Мы были чуть знакомы…

Ольга Невзорова

© Ольга Невзорова, 2018

ISBN 978-5-4493-5246-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Пустынная улица в поздний час — не самое лучшее место для прогулок в одиночестве. Оглядываясь по сторонам, Настя крепче сжала в руке пакет с подарком и прибавила шаг.

Накрапывал нудный моросящий дождик, но Настя даже не думала обходить лужи. А зачем — ведь их в темноте всё равно не видно. К тому же после распитой на двоих бутылки «Столичной» это и вовсе казалось бессмысленным. Ей бы главное — на ногах удержаться, а лужи — это такая мелочь! Кстати, повод для веселья выдался вполне достойный: ведь сегодня, шестого сентября, ей — Анастасии Викторовне Абрамовой — исполнилось двадцать пять лет. Замечательный возраст! Она молода, полна сил, и так хочется верить, что впереди её ждёт нечто очень важное и интересное. Но это только мечты…

А пока житейские будни больше напоминают болото с протухшей водой — ни благополучия, ни радости. Видимо, сбилась стрелка счастья в её жизненном компасе. Три года назад после долгой болезни умерла мама, оставив их вдвоём с отцом, а теперь неудачное замужество вытягивает из неё все соки.

А ведь сначала Валера был таким милым, ласковым, читал стихи и чуть ли не на руках носил… Потом вернулся из тюрьмы его старый закадычный дружок Герасимов — и всё чаще Валера стал приходить на свидания с лёгким водочным запашком. Именно тогда Насте следовало бы насторожиться, забить тревогу. Но любящий человек всегда надеется на лучшее. Да и розовые очки ещё никто не отменял.

Когда речь зашла о свадьбе, Настин отец — и без того суровый человек — вдруг разозлился и категорично заявил: «Если ты решила связать свою судьбу с этим ничтожеством, в моём доме больше не появляйся!»

Но Настя посчитала себя мудрее родителя. Опьянённая любовью и не задумываясь о последствиях, она отправилась жить к мужу в коммуналку, которую он делил с пожилой соседкой Верой Николаевной…

Настя покачнулась, и её повело куда-то влево. Она прижала к груди пакет с подарком и с трудом устояла на ногах: только бы не упасть, иначе хрустальная ваза, которую ей сегодня вручила подруга Светлана, вряд ли доживёт до дома.

Она вздохнула. А ведь как удачно мог сложиться сегодняшний день.

Рабочий коллектив Настя в расчёт не брала. На заводе, где она вот уже пять лет работала художником-оформителем, не было принято устраивать шумные посиделки. Всё, к чему обычно сводилось торжество, — это поздравления в устной форме да чай с тортом в обеденный перерыв. А потом — снова в бой: кто за станок, кто за кисти с красками.

Вот и сегодня всё происходило по накатанному сценарию. За утренним чаепитием сослуживцы торжественно вручили Насте какую-то картину в «золотой» рамке и букет алых роз, а она, в свою очередь, угостила их вкусными пирожными и конфетами.

Но огорчило Настю вовсе не отсутствие громкого банкета в её честь. Ещё с утра они с Валерой договорились о том, что вечером будут вдвоём праздновать её день рождения. Она отпросилась с работы, забежала в магазин, на последние деньги купила торт и кое-что из продуктов для праздничного стола. Ничего — через два дня у неё будет зарплата, а там, глядишь, и Валера возьмётся за ум. Кажется, ему удалось найти неплохую работу. Но проблема состояла в том, сможет ли он удержаться на ней хотя бы неделю. Трудовая книжка супруга вдоль и поперёк пестрела датами зачислений и увольнений. А самый длительный стаж работы на одном месте не превышал и года.

Настя добросовестно прождала супруга до шести вечера, хотя должен он был прийти в четыре. Бутылка шампанского посреди стола с закуской теперь даже на взгляд казалась тёплой и противной, вызывая чувство горечи и разочарования.

Голос оператора связи на Валерином мобильнике вещал что-то о нахождении абонента вне зоны действия сети. Настя нервно металась от одного окна к другому: может, всё-таки придёт? Но потом начинала ругать себя: «Кому ты поверила? Ведь у него с утра в глазах стояла тоска по бутылке, а мозг сверлила единственная мысль: скорей бы опохмелиться! Эх, Настасья, вроде бы не в первый раз, а ты опять попадаешься на ту же самую удочку!»

Она покосилась на телефон. Отец тоже хорош: разве трудно было позвонить и поздравить родную дочь с днём рождения? Даже далёкие родственники с Алтая — и те вспомнили про неё в этот день. Да ещё Светлана поздравила с выдающейся датой, звякнув по мобильному часа три назад. Настя тогда хлопотала над приготовлением салата и, не удержавшись, поделилась с подругой романтическими планами на вечер. Светлана пожелала ей удачи и отключилась. Но, видимо, Настина удача проходила сегодня совсем по другой улице.

Настя взглянула в окно в последний раз и решительно шагнула к столу. Она отрезала большой кусок от торта и, положив бисквит на блюдечко, постучалась в дверь к соседке. Вера Николаевна растроганно расцеловала её и пригласила войти в комнату. Однако Настя вежливо отказалась, вернулась к себе и запаковала в коробку оставшийся торт. После чего оделась и отправилась с ним к подруге. По дороге купила бутылку «Столичной».

Посидели они со Светланой очень даже неплохо. А когда уложили её двухгодовалую дочку Маришку спать, выпили ещё немного водки — и на душе у обеих почему-то стало особенно тоскливо. Размазывая по щекам слёзы вперемешку с тушью, они сидели в обнимку на диване и дружно жалели себя, свои сломанные судьбы и судьбы всех несчастных женщин планеты. Наконец пришли к единственному и далеко не новому выводу: все мужики — сволочи.

На этой возвышенной ноте Настя вдруг спохватилась и посмотрела на часы, вспомнив, что её «сволочь» так и не заявилась сегодня в родные пенаты. Она в который раз попыталась набрать номер его мобильного, но тот по-прежнему молчал. Звонила на домашний телефон. Но ответом ей были доносящиеся из трубки длинные гудки. Почему-то на этот раз даже Вера Николаевна не спешила снимать трубку.

«Ну, соседка-то, понятно, всегда ложится спать рано, да и глуховата малость. А вот Валера… Тот, должно быть, ещё не вернулся домой или храпит себе пьяный на диване», — удручённо предположила Настя и стала собираться в обратный путь.

Засунуть ногу в сапожок удалось только с третьей попытки.

— Оставайся у меня на ночь, — обеспокоенно предложила Светлана. — Поздно уже.

Но Настя не послушала подругу, продолжая бороться с упрямой обувью. Светлане-то что — у неё никого, кроме матери и дочки, нет, а её, Настю, дома ждёт муж… Она усмехнулась про себя: «Как же! Прямо-таки ждёт, не дождётся! Все глаза проглядел».

Они напоследок расцеловались, и Настя дала клятвенное обещание, что, как только придёт домой, сразу же ей позвонит.

И вот теперь она бредёт по тёмной улице. Только на свежем воздухе стало понятно, во сколько раз была превышена доза алкоголя. Может, действительно, не стоило возвращаться одной? С другой стороны, всё равно по ней плакать никто не будет: отец про неё забыл, а мужу она и вовсе не нужна.

Её тело всей массой устремилось вперёд, а вот заплетающиеся ноги никак не хотели за ним поспевать. Настя шла, спотыкаясь и раскачиваясь на высоких каблуках, представляя себе глаза мужа, когда он впервые увидит её в таком неприглядном виде. Она громко икнула и пьяно захихикала сама над собой.

До сегодняшнего дня ей никогда ещё не доводилось пить водку в таком количестве. Среди знакомых она слыла человеком непьющим и лишь иногда позволяла себе пригубить немного вина. Но сколько себя помнила, ни разу не напивалась до чёртиков, точно зная свою норму. Потому как, если эту норму превышала, ей сразу же становилось плохо. А когда тебя рвёт и выворачивает наизнанку — какое уж тут веселье?

И всё-таки момент истины настал. Ударная доза спиртного сделала своё чёрное дело — Настя почувствовала, что её желудок начал проявлять первые признаки беспокойства. Да и в голове стало шуметь так, будто кто-то приставил к ушам две морские раковины.

— А может, ничего, обойдётся? — вслух предположила она, ощущая подкатывающую к горлу тошноту.

Предательски дрожащие ноги подкосились в очередной раз. А ещё мгновение спустя Настя поняла, что медленно, но верно валится на землю. Пакет с размаху ударился об асфальт. Послышался глухой звук разбитого стекла.

— Вот чёрт! — чуть не плача воскликнула она, склоняясь над погибшим подарком.

Хрустальные осколки вазы на миг показались Насте копией её разбитой, горькой судьбы. Она хлюпнула носом, смахнула набежавшую слезу и подтянула поближе к себе пакет со стекляшками. Как теперь рассказать Светлане об утрате подарка? Ведь не поймёт, обидится. Не сдерживаемые ничем и подогретые винными парами солёные капли ручьём хлынули из её глаз. Она стояла на коленях и горько оплакивала испорченную вещь, верную подругу и свои напрасно прожитые годы.

— Что случилось? Вам плохо? — услышала она сквозь собственные рыдания чей-то участливый голос.

Настя отняла руки от заплаканного лица и увидела прямо перед собой мужские ноги в джинсах и чёрных ботинках на тонкой подошве. Она снова всхлипнула и только сейчас почувствовала, как вымокли и замёрзли в холодной осенней луже её колени.

Незнакомец чуть отступил назад и присел перед ней на корточки, с любопытством заглядывая в её мокрые глаза.

— Что произошло? Могу я вам чем-нибудь помочь?

«Помочь?» — сокрушённо повторила про себя Настя и покачала головой. Чем он сможет ей помочь? Подарит новую жизнь или заставит мужа бросить глушить водку? Она с сожалением посмотрела на пакет, хранивший в себе бесполезные осколки, и тяжело вздохнула. Разбитого кувшина всё равно не склеишь.

Молодой человек внимательно проследил за её взглядом и потянулся рукой к сумке. Хрустальные осколки звякнули, как самое обычное стекло, и ссыпались на дно пакета. Незнакомец заглянул внутрь и с пониманием покачал головой.

— Что это было?

— Хрустальная ваза… подарок, — отрешённо пояснила Настя, шмыгая носом.

— Жаль, конечно, но говорят, что посуда бьётся к счастью, — попробовал утешить её мужчина. — Давайте-ка я лучше помогу вам подняться.

Через секунду Настя снова ощутила себя в привычном вертикальном положении, слегка покачиваясь на тонких каблучках. Набухший от воды подол пальто упрямо тянул её обратно вниз.

— Благодарю вас, — заплетающимся языком произнесла она, — вы очень любезны.

У неё внезапно закружилась голова, и, чтобы не оказаться на земле во второй раз, она машинально вцепилась пальцами в рукав его кожаной куртки.

— Да вы пьяны! — Мужчина чуть поморщился — должно быть, уловил исходящее от неё водочное амбре.

— Да, пьяна, — с вызовом согласилась Настя, не выпуская из рук спасительный рукав незнакомца. — Имею полное право.

— Что же мне с вами делать? — озадаченно проговорил молодой человек, крепко придерживая повисшую на нём Настю, и по тону его голоса она сразу поняла: одну посреди улицы её не оставят.

— Где вы живёте? Я отвезу вас домой.

Настя подняла на него восторженно-пьяный взгляд:

— На чём, на закорках?

Незнакомец коротко хмыкнул:

— Больно много чести!

Он сгреб её в охапку и с силой повёл к стоявшей у обочины дороги серебристой иномарке. От всех этих резких движений тошнота только усиливалась. Мужчина открыл дверцу и впихнул Настю на заднее сиденье. Она упиралась, но парень крепко удерживал её за плечи.

— Выпустите меня! — протестовала Настя. — Мне плохо, я хочу домой!

Незнакомец захлопнул дверцу, обошёл вокруг машины и сел за руль.

— Поверь: я не меньше тебя хочу этого, — заговорил он, обращаясь к ней на «ты». — И чем скорее ты назовёшь мне свой адрес, тем быстрее каждый из нас окажется у себя дома.

Настя уловила в его голосе лёгкое раздражение.

— Хорошо, — сдалась она. — Улица Народного Ополчения, дом три.

Ей неожиданно вспомнился похожий фрагмент из любимого фильма «Ирония судьбы», и она, с трудом сохраняя серьёзность, добавила:

— Второй подъезд, третий этаж, квартира двадцать один, звонить два раза.

Незнакомец, кажется, не оценил её остроумия — завёл двигатель и молча покатил по указанному адресу.

После промозглого ветра и надоевшей слякоти в салоне машины было тепло и уютно. Настя спрятала за ухо прядь намокших от дождя волос и вальяжно откинулась на спинку сиденья. В копчик сразу же упёрлось что-то очень твёрдое. Она слегка отстранилась и пошарила рукой: позади неё на диване лежала пара деревянных костылей. Настя удивлённо поиграла бровями, но тут же забыла про костыли и устало смежила веки — ровный ход машины и почти бесшумная работа двигателя оказывали на неё усыпляющее действие.

Но именно в этот момент, когда её замёрзшие коленки совсем уже оттаяли и согрелись, а голова была готова свеситься на грудь, она вдруг почувствовала новый прилив тошноты. Раньше, на свежем воздухе, ей как-то удавалось гасить предательские позывы. Но теперь, когда её прилично укачало и разморило в духоте салона, желудок попросту не выдержал и громко, без сожаления расстался со своим содержимым. Фонтан из полупереваренных кусочков торта, овощей и колбасы, сдобренный водкой, щедро оросил пол и обивку чужой машины.

Водитель чертыхнулся и резко ударил по тормозам. А зря. Грубый толчок спровоцировал новый приступ рвоты, вызвав продолжение «фейерверка». Теперь дурно пахнущее вязкое месиво лениво сползало со спинки переднего сиденья.

— Простите, — тихо пробормотала Настя, стараясь не глядеть на мужчину. — Я же говорила, что мне плохо.

Она вымученно улыбнулась. Незнакомец повернулся к ней лицом.

— Вижу, — сдержанно заметил он и брезгливо поморщился. — Надеюсь, теперь тебе полегчало?

— Да, спасибо, — не растерялась Настя, вытирая губы рукавом пальто.

Будь она чуточку трезвее, непременно сгорела бы со стыда за свою нелицеприятную выходку. Но успевший всосаться в кровь алкоголь притупил чувство вины, создав вокруг неё индифферентную завесу: подумаешь, вырвало — с кем не бывает? Не убивать же её теперь из-за этого!

Незнакомец недовольно покачал головой и продолжил прерванный маршрут. Это раздражение невольно передалось его машине. Обиженно взвизгнув покрышками, она, точно ошпаренная лошадь, стремительно помчалась вперёд. Минуты через три парень притормозил возле нужного им дома и помог Насте дойти до чёрной глубины подъезда.

— Дальше сама поднимешься или как? — не очень-то любезно поинтересовался он.

Насте невыносимо хотелось спать. Подпирая размягчённым позвоночником дверной косяк, она лениво махнула рукой:

— Сама поднимусь. — Её зрачки неумолимо закатывались под опускавшиеся веки.

В какой-то момент одна сотая доля её полушария, ещё не охваченная сонным оцепенением, сообразила, что было бы неплохо поблагодарить доброго самаритянина за проявленную заботу.

— Спасибо… — начала было она, с трудом разлепив правый глаз, и тут же умолкла, потому что её добровольный спаситель уже садился в машину. В тишине двора слабо хлопнула дверца, глухо взревел мотор — и через секунду от случайного незнакомца не осталось и следа.

Настя пожала плечами и стала медленно подниматься наверх. Она ещё какое-то время возилась с замком, прежде чем втиснула тело в темноту прихожей. Не зажигая света, на ощупь добралась до дверей их скромной комнатушки и с тревожным любопытством ввалилась внутрь. Тишина… Она нашарила на стене выключатель. Старая трёхрожковая люстра осветила небольшое пространство комнаты. Супруга дома не было, но в глаза сразу бросились ужасные следы его недавнего пребывания.

На любовно сервированном Настей столе царил настоящий наполеоновский разгром, а скатерть и пол были чем-то залиты. Но окончательно Настю добила вазочка с лечо, варварски утыканная сигаретными бычками и покрытая слоем пепла. Сам погромщик куда-то испарился.

Настя пробежалась взглядом по сторонам в поисках какого-либо намёка на подарок или самый захудалый букетик. Какое там! Она скинула пальто, медленно опустилась на старенький диван и тупым немигающим взором уставилась на изодранные колготки. Остатки хмеля всё ещё продолжали бродить в поникшей голове, но одно Настя уже знала точно: так их совместная жизнь больше продолжаться не может. Пора ставить мужа перед выбором: либо семья, либо бутылка. Впрочем, о его предпочтениях она уже догадывалась заранее.

Глава 2

Глухо щёлкнула заколка, и пепельно-белокурые волосы рассыпались по плечам.

Утопая в волнах струящегося серебра, расчёска плавно скользила вниз, чтобы потом снова взметнуться к шелковистым истокам. Людмила отложила расчёску с запутавшимися в ней волосками в сторону и придирчивым взглядом окинула в зеркале своё красивое ухоженное лицо. Она сделала парочку лёгких взмахов кисточкой для румян и немного подкрасила губы. Теперь, кажется, всё.

— Я готова, дорогой, — сказала она, развязывая пояс на своём шёлковом халатике.

Андрей, который до этого момента сидел в кресле в режиме ожидания, поднялся и подошёл к туалетному столику.

— Как я выгляжу? — кокетливо поинтересовалась Людмила, глядя в зеркало на своё отражение.

— Ты всегда восхитительна, — заверил он. — Только я одного не пойму: зачем так долго и тщательно наводить марафет, если отправляешься всего лишь в больницу?

Людмила снисходительно улыбнулась и показала ему в ответ кончик языка:

— Никогда не пытайся понять женщину. Эта пустая трата времени.

— Согласен, — сказал Андрей, протягивая ей одежду.

Людмила скинула халат. Пока она надевала и застёгивала кофточку, Андрей помогал ей влезть в широкие спортивные штаны. Ничего другого, кроме них да ещё парочки просторных брюк, супруга в последнее время не носила. А всё потому, что её правая нога почти до самого колена была замурована в толстый слой гипса.

Травму она получила полтора месяца назад. В тот день у них в подъезде сломался лифт. Сбегая на высоких каблучках вниз по лестнице, она неудачно подвернула ногу и упала. Результат — перелом лодыжки. К счастью, сегодня хирург собирался избавить её от ненавистного панциря.

Губы супруги страдальчески скривились.

— Господи, как же у меня всё чешется под этой коркой! — Она яростно поскребла ногтями твёрдую броню, а потом бессильно стукнула по ней кулачком. — Поехали скорее в поликлинику! Сил больше нет терпеть!

Андрей присел на корточки и принялся натягивать на неподвижную ступню Людмилы большой вязаный носок. Левая ножка супруги уже красовалась в чёрном лаковом сапожке.

— Ну, вот и всё. — Андрей поднялся с колен, подал жене модную короткую курточку и оделся сам.

— Не забудь прихватить мой второй сапог, — напомнила Людмила, — иначе мне придётся возвращаться назад босиком.

— Не забуду. У меня хорошая память, — отозвался Андрей и вдруг рассеянно хлопнул себя ладонью по лбу. — Чёрт, а костыли-то я в машине оставил!

Людмила покачала головой и усмехнулась:

— Кажется, у вас начинается ранний склероз, господин Поляков! Вы забыли, что повсюду таскаете меня на руках как куклу? Ну скажи: зачем мне эти подпорки?

И в самом деле, купленные в аптеке костыли годились разве что для передвижения по квартире, когда Андрей был на работе или отсутствовал по хозяйственным делам. В остальное время он внимательно следил за тем, чтобы Людмила не изнуряла себя утомительными переходами из комнаты в комнату на неудобных деревяшках.

Действуя, как одна слаженная команда, они вышли из квартиры. Вернее, вышел Андрей — Людмилу он держал на руках. Она ловко закрыла дверь и повернула в замке ключ. Возле лифта происходило примерно то же самое.

Две соседки, что гуляли под зонтами перед подъездом, вежливо с ними поздоровались. Одна из женщин укачивала в коляске вопившего малыша. Андрей направился к машине, буквально кожей ощущая их пристальные взоры.

— Вот повезло бабе! — донёсся следом старческий шёпот. — И откуда ж такие мужики берутся?

Людмила только крепче обхватила Андрея за шею.

— Ой, не говори, тёть Шур! — поддакнул голос помоложе. — Он над своей жёнкой, как курица над яйцом трясётся! А моего Мишку даже с сыном погулять не заставишь. Только пиво хлестать горазд да в телевизор таращиться.

— Да не завидуй ты, Ленка, — утешила товарку старшая сплетница. — Вот увидишь: он со своей кралей ещё намучается. Даром, что ли, красивая? Поверь: у меня нюх на этих вертихвосток.

Андрей слегка замедлил шаг, возмущённый их беспардонным намёком. А может, послать этих кумушек куда-нибудь подальше? Но потом передумал. Зачем давать им новый повод для сплетен — всё равно ведь не перестанут чесать языками.

Они подошли к машине. Андрей осторожно поставил Людмилу на землю, открыл дверь и помог жене забраться на заднее сиденье.

Удобно устроившись, супруга положила негнущуюся ногу на диванчик.

— Чем это здесь так воняет? — брезгливо повела она сморщенным носиком. — На блевотину смахивает.

— Блевотина и есть, — подтвердил Андрей, заводя машину и выезжая со двора. — Я вчера вечером подвёз одну… одного человека, а его стошнило. Целый час потом салон отмывал.

— Какого человека? — насторожилась Людмила.

— Да так… ничего особенного, — отмахнулся Андрей. — Девушка. Перебрала немного — пришлось помочь.

— Надеюсь, она была толстая и некрасивая?

Андрей решил немного подразнить Людмилу:

— Наоборот, хорошенькая и очень несчастная.

— А ты и повёлся.

— О чём ты? Я женатый человек.

— Она тебя хоть отблагодарила?

— Конечно. — Андрей бросил на жену быстрый взгляд через плечо и усмехнулся: — Её вырвало.

Людмила откинулась на спинку сиденья и достала из сумочки флакон с туалетной водой.

— Ох, Андрюшенька, погубит тебя когда-нибудь твоя доброта! — погрозила она ухоженным пальчиком и нажала на головку пульверизатора, распространяя по салону машины густое французское благоухание.

Андрей взглянул на часы. Сейчас без двадцати одиннадцать. Врач принимает до половины первого. Что ж, время в запасе у них ещё есть. Наверное, он даже успеет вернуться на работу к часу, как и обещал. А если и запоздает — не беда. Не за конвейером же стоять. Да и Олег вполне может войти в его положение. Как-никак партнёры по бизнесу. Хотя какой из него, Андрея, бизнесмен! Так, фамилия на бумажке. На самом деле всем заправлял Олег, и именно ему принадлежала идея открыть в городе свою фирму.

Три года назад Олег обратился к Андрею с бредовой на первый взгляд просьбой: взять в банке приличную ссуду. Сперва он сам пытался получить кредит, но везде встречал дружный отказ. Оно и понятно: любой банк требует от заёмщика максимум гарантий. К сожалению, на данном этапе Олег приличной работы не имел, а маячившая за спиной судимость одним росчерком сводила на нет все его потуги. Но жить-то хотелось. И не как все, а лучше. Поэтому, тщательно покопавшись в списке своих знакомых, он понял, что более подходящей кандидатуры, чем младший брат, ему не найти.

Олег с поразительным упорством уговаривал Андрея и приводил очень веские аргументы и доказательства в пользу того, что уже через шесть месяцев его затея окупит себя, а через год начнёт приносить стабильный доход. Поначалу, конечно, они будут выступать в роли посредников, но потихоньку всё переменится — и через определённый срок город получит в их лице ещё одну парочку состоявшихся бизнесменов. На вопрос, чем же они станут заниматься, Олег отмахнулся и заявил: «А тем же, чем и все. Здесь ухватил подешевле, там продал подороже. По сути, вся страна — это один большой „купи-продай“».

Он говорил дельно и много, делая основную ставку на родственные узы. Ведь кому, как не родным братьям следует помогать друг другу в трудное время! Олег был старше на четыре года, и кое-какой опыт в торговле у него уже имелся. Года за два до своего ареста он удачно выкупил на рынке у армянина торговую точку под открытым небом, которая потом выросла до размеров двух продуктовых ларьков. Несомненно, в нём присутствовала коммерческая жилка. И он умел убеждать.

В конце концов, поддавшись настойчивым уговорам, Андрей оформил на своё имя лицензию, взял в банке ссуду и с тихим ужасом приготовился ждать развязки.

Трудно сказать, что толкнуло его тогда на такой рискованный шаг. То ли он на самом деле поверил в успешный исход сомнительной авантюры, а может, просто хотел искупить перед братом свою вину. Ведь как тут ни крути, а на скамье подсудимых Олег оказался не без его подачи. Впрочем, дело прошлое. Олег всё понимал и никаких претензий к Андрею не имел.

Однако, как ни странно, дела Олега действительно пошли в гору. Года через три, как и обещал, он добился заметных результатов. Долг давно был погашен: приличная иномарка, строящийся двухэтажный коттедж, влиятельные друзья — всё теперь выдавало в нём успешного предпринимателя.

Андрею тоже немало перепадало от доходов брата. Считая это платой за оказанную когда-то услугу, он никогда не наглел и не требовал с него больше, чем тот мог дать.

Потом Олег и вовсе переманил его к себе, справедливо заметив, что компаньоны должны трудиться на благо общего дела бок о бок, а не так, когда один из них пашет где-то на стороне.

— Да какой из меня компаньон! — возразил тогда Андрей. — Я ведь ничего не смыслю в коммерции. А насчёт того, что помог тебе когда-то… так и ты меня сейчас не забываешь. Спасибо и на этом.

— Ты ведь не глупый парень, — не сдавался Олег, — голова на плечах есть, цифры складывать умеешь. Да они тебе здесь и не понадобятся. Как лейтенанту полиции, я предлагаю тебе занять должность начальника охраны. Особых усилий с твоей стороны не потребуется. Подберёшь себе нескольких ребят покрепче — и верти ими как хочешь.

Андрей озадаченно молчал. А Олег, точно бес-искуситель, пробовал его нерешительность на зубок и подсовывал более убедительные аргументы:

— Разве ты не хочешь зарабатывать раз в десять больше, чем в своей ментовке? Решайся!

— Мне нужно подумать.

— Вы сможете купить квартиру и жить отдельно от предков.

— Да, но…

Олег вздохнул и выложил последний козырной довод:

— У тебя красавица-жена, Андрюха, — такому алмазу нужна достойная оправа. И потом ты сможешь помогать матери.

А вот это, называется, попал в точку. Людмила не виновата, что у Андрея мизерная зарплата, на которую не купишь норковую шубку и золотые серёжки. Да и матери бы лишняя копейка не помешала. Что она там видит в своей деревне?

С тех пор они стали одной командой, в которой рулевым являлся Олег. Андрею отводилась роль поскромнее. На большее он и не претендовал, вполне довольствуясь должностью старшего секьюрити…

Минут десять назад, когда они с Людмилой выходили из подъезда, на улице накрапывал мелкий, до чёртиков надоевший дождик. И только проехав половину пути, Андрей заметил, что на лобовое стекло машины не упало ни одной новой капли. Похоже, хмурое неприветливое небо решило устроить себе передышку. Андрей отключил дворники. Ну и погодка! Казалось, ещё совсем недавно люди ходили в футболках и сарафанах, и вот теперь наступивший сентябрь неприятно удивил всех холодным ветром и затяжными дождями. Да и столбик термометра уже который день подряд не поднимался выше четырёхградусной отметки. Как там поётся в песне: «У природы нет плохой погоды…». Хотелось бы верить.

Андрей задумался и чуть было не проехал мимо больницы, но вовремя спохватился и затормозил. Машину качнуло и она послушно застыла на краю тротуара. Хлопнув дверцей, Андрей помог жене вылезти из салона. Он собрался подставить ей плечо, но на этот раз Людмила запротестовала и заявила, что доберётся до дверей поликлиники на костылях.

Возле кабинета хирурга собралась большая толпа. Несмотря на близившийся конец приёма, народ терпеливо ожидал своей очереди. Все стулья оказались заняты. Какой-то мужчина с перебинтованным пальцем уступил Людмиле место. От нечего делать Андрей вытащил из кармана кроссворд и увлёкся процессом разгадывания. Ждать пришлось долго, время шло. В какой-то момент Андрей отдал супруге авторучку и газету с кроссвордом, а сам вышел покурить. Примерно минут через сорок подошёл их черёд. Они вошли в кабинет, и медсестра сразу же увела Людмилу за белоснежную ширму.

Андрей присел на стоявшую возле стены кушетку с твёрдым намерением «добить» кроссворд до конца. Губы его сложились в едва заметную усмешку, когда на полях газеты он увидел хорошо знакомые россыпи пятилистников. У Людмилы была просто какая-то мания рисовать на бумаге мелкие, аккуратные цветочки. Один, два, десять… двадцать пять… Они разрастались, точно в геометрической прогрессии, быстро и плотно, чем-то напоминая собой дружный пчелиный рой. Лепестки могли быть узкими, могли быть круглыми, но их всегда оказывалось пять. Андрей сам считал. Точно пять.

— Зачем ты их рисуешь? — не выдержал однажды он.

— Не знаю, — ответила Людмила. — У меня это получается как-то машинально, когда я в затруднении или о чём-нибудь думаю.

— И как, помогает мыслительному процессу?

Жена весело рассмеялась и запустила в него подушкой…

— Эдуард Петрович! — позвали из-за ширмы.

Невысокий худощавый мужчина лет сорока в зеленоватой, застиранной униформе врача отложил в сторону авторучку и поднялся из-за стола.

— Полный порядок, — услышал Андрей минуту спустя из-за перегородки одобрительный голос хирурга. — Теперь будете как новенькая.

И точно — из-за ширмы, опираясь на руку медсестры и слегка прихрамывая, появилась довольная Людмила. Растянутый объёмом гипса до устрашающих размеров вязаный носок теперь смешно болтался на её зажившей лодыжке, как старый армейский сапог на ножке Золушки. Андрей спрятал улыбку и поспешил навстречу супруге.

Пока она обувала сапожок, хирург дал им напоследок несколько полезных наставлений и пожелал удачи.

Уже в машине, зажмурив глаза и постанывая от удовольствия, Людмила принялась почёсывать и разминать ладонями освобождённую из плена ногу:

— Господи, какое же это блаженство — вновь почувствовать себя нормальным человеком!

Андрей мельком посмотрел в зеркало заднего вида: лицо Людмилы сияло от радости. Она даже не заметила, что стойкий запах блевотины снова взял верх над дорогущим французским ароматом.

— Андрюш, а почему бы нам сейчас не отметить сегодняшнее событие? — предложила она.

Он покачал головой.

— Прости, малыш, не могу. Работа.

Он почувствовал, как её серые с зеленцой глаза обиженно уставились ему в затылок.

— Работа для тебя важнее, чем я?

Андрей подъехал к светофору, свет которого только что сменился с красного на зелёный. Он притормозил, а затем двинулся следом за дряхлым «жигулёнком», на заднем стекле которого во всю ширину красовалась жизнеутверждающая наклейка: «Зато не пешком!».

— Не говори чепуху, — бросил он через плечо. — Моя работа важна для тебя не меньше. Тебе ведь понравилось отдыхать за границей и жить отдельно от родителей? Кстати, все твои прихоти, шмотки и побрякушки тоже стоят немалых денег. Ты ведь знаешь, что это только ради тебя я полез в ярмо к Олегу?

— Если бы только из-за меня! — ещё больше обиделась Людмила. — А разве твоя мамочка не в счёт?

Андрей тяжело вздохнул. Взаимная неприязнь снох и свекровей — тема, к сожалению, не новая. Но ведь другие как-то уживаются между собой, находят компромиссы. Почему же Людмила встречает в штыки все попытки матери наладить с ней отношения? Может, стыдится быть в обществе простой деревенской женщины? Да, мать университетов не кончала, проработала всю жизнь дояркой на ферме и запросто могла отборными непечатными выражениями заставить покраснеть любого грузчика. Но это когда доведут — так сказать, в порядке самообороны. В присутствии сына мать никогда не ругалась, потому как Андрея всегда шокировали её глубокие познания ненормативной лексики.

Но при всём при этом его мать была на удивление порядочной женщиной, заботливой и доброй. К снохе относилась с терпением и пониманием. Жаль, что Людмила так и не сумела оценить старания свекрови.

— Моя мать — больной, одинокий человек. Кто ещё ей поможет, кроме меня? — глухо сказал он. — Ты ведь не забываешь своих родителей и названиваешь им каждый день, хотя живёте в одном городе.

— Да, но я не пропадаю у них почти каждые выходные, — вставила упрёк Людмила. — Не делаю им в квартире евроремонт и не посылаю лечиться в санатории. Почему бы тебе не позаботиться и о них тоже?

— Им не нужна моя забота. Твой отец сам неплохо зарабатывает. И давай закроем эту тему — я не собираюсь с тобой ругаться.

— Ладно, — быстро согласилась Людмила. — Я тоже не хочу ссориться. Мы живём с тобой вдвоём, и это главное. А праздник можем устроить и вечером. Я закажу на дом роллы и приготовлю салат. Кстати, мне для салата нужна баночка корнишонов.

Покладистость супруги удивила Андрея. Если она обижалась, то могла дуться на него сутки напролёт. Зато какой потом был секс! Они любили друг друга с такой неистовой страстью, точно делали это в последний раз. Ради такого примирения Андрей согласен был ссориться как можно чаще. Однако в последнее время что-то незримо изменилось в поведении супруги. Она стала раздражительной и срывалась по любому пустяку. «Должно быть, это с ней из-за травмы», — сделал для себя вывод Андрей и старательно потакал всем её прихотям.

Неожиданно заиграл телефон. Он достал мобильник и приложил к уху:

— Да.

Это был Олег.

— Ты далеко, Андрюха? — раздался в трубке его голос.

— Почти возле дома.

— У меня забарахлила машина, ребята отволокли её в сервис. Так что подъезжай поскорее к офису: в два часа у меня важная встреча.

— Хорошо, — без лишних вопросов ответил Андрей и отключился.

— Кто это? — тут же проявила любопытство жена.

— Олег. — Андрей припарковал машину возле подъезда девятиэтажки, в которой они жили, и заглушил двигатель. — Мне нужно срочно возвращаться на работу.

Людмила вздохнула, но промолчала. Он по привычке хотел отнести её на руках, но она решительно запротестовала, заявив, что пора самой начинать топтать ножками грешную землю. Он вместе с Людмилой поднялся на лифте на восьмой этаж и помог ей добрести до дверей квартиры. Дома жена с облегчением опустилась на диван, вытянув вперёд натруженную ногу.

— Ну, я побежал. — Андрей поцеловал её в прохладную щёку, но Людмила успела зацепиться пальцами за его рукав.

— До вечера, милый. Надеюсь, сегодня ты не будешь подвозить сомнительных девушек? И пожалуйста, не забудь про корнишоны.

— Хорошо, малыш. — Он махнул ей на прощание рукой, и металлическая дверь с гулким щелчком захлопнулась за его спиной.

Глава 3

Олег Левицкий сидел, положив локти на стол, и нервно поигрывал сцепленными пальцами рук. Серый промозглый день остался существовать для него далеко за окном, и за опущенными жалюзи уже не казался таким скучным и безотрадным.

В офисе было сухо, тепло и уютно. Наверное, как и во всех других современных офисах, отделанных светлым пластиком и нашпигованных всевозможной оргтехникой.

Комнатка была небольшая, но вид имела солидный — в соответствии с гордым званием преуспевающего бизнесмена (в наше время без имиджа далеко не уедешь). Но зато всё стальное зависело от ума и личных качеств хозяина. С мозгами и темпераментом у Олега было полное взаимопонимание. А вот в душе царил настоящий раздрай, начавшийся почти год назад и продолжавшийся по сей день.

У любого человека, независимо от возраста, положения и моральных устоев, обязательно найдётся в шкафу какой-нибудь скелетик, а то и скелетище, который он старательно прячет от посторонних глаз. Не дай бог кто увидит! Олег не являлся исключением и с трепетом хранил в шкафу свой собственный скелет. Но однажды кто-то очень любопытный сумел-таки приоткрыть заветную дверцу и начал потрясать спрятанными там костями. Каждая такая встряска обходилась Олегу в довольно круглую сумму. Слава богу, нечасто: всего четыре раза за год. Но она существенно била по карману, а главное — не давала абсолютно никаких гарантий на будущее. Мерзкий шантажист крепко держал его за горло.

Последний раз Олег слышал голос негодяя месяца три назад. Сегодня он снова напомнил о себе. Как раз в тот момент в кабинете Олега находился один из постоянных заказчиков. Но кто, скажите, будет выворачивать нижнее бельё при посторонних? Олег сделал вид, будто разговаривает с очередным клиентом, и попросил вымогателя перезвонить ему через час.

Назначенный срок истекал. Олег нервничал.

И тут широко распахнулась дверь. На пороге офиса нарисовался младший брат Андрей.

От неожиданности Олег вздрогнул.

— Что-то случилось? — прямо с порога спросил родственничек, и в его голосе Олегу почудилась лёгкая издёвка.

— Да нет, ничего. — Олег с преувеличенным равнодушием махнул рукой. — Так, мелкие неприятности.

Неоправданный испуг мгновенно улетучился, словно его и не бывало. Глядя на крепкую, подтянутую фигуру брата, он вдруг почему-то с завистью отметил: и как только тому удаётся держать себя в хорошей физической форме? Ему, Олегу, недавно стукнуло тридцать три, а волосы уже потихоньку покидают грешную головушку. Да и брюшко стало заметно округляться. И откуда чего берётся? Нет, надо завязывать с пивом и начинать бегать по утрам — вон как Андрюха. Иначе есть все шансы стать к полтиннику жирным неповоротливым хряком. Хотя Андрею всего-то двадцать девять, в его годы и он был стройным кипарисом. Вдобавок ещё Людка братца в узде держит — не даёт расслабиться. Знойная бабёнка, ничего не скажешь. Плохо только, что деньги любит больше, чем мужа. Но это нормально — бабы сейчас все такие.

Мысли о деньгах вновь вернули Олега к предстоящему разговору. Он вышел из-за стола, разминая затёкшие ноги.

Андрей выжидательно смотрел на него.

— Ты вроде бы хотел куда-то ехать? — напомнил он.

Олег остановился возле брата. Родственная кровь, несомненно, присутствовала в них: оба выше среднего роста, одинаково темноволосые — в мать — и удивительно похожие на своих отцов. Олегу от бати достались серые глаза, тонкие губы, а главное — предприимчивость и живой темперамент. А вот отец Андрея наградил своего сыночка красивым, почти греческим профилем, карими очами и спокойным, невозмутимым характером. Олег хмыкнул: ну просто классический пример экстраверта и интроверта!

Будучи родными братьями, они всю жизнь росли порознь, как чужие. Оставив Антонину с маленьким ребёнком на руках, отец Олега женился на обеспеченной городской красавице. Однако бойкая и хозяйственная Антонина очень уж приглянулась серьёзному холостому инженеру из приезжих. Дело за свадьбой не стало. А вскоре на свет появился Андрейка. К тому времени старшему, Олежке, исполнилось четыре года.

То ли вторая жена не могла забеременеть, то ли у отца Олега наконец проснулись дремавшие ранее отцовские чувства, но в один прекрасный день он забрал сына к себе в город, в новую семью. К чести сказать, мачеха Олега оказалась на высоте и любила мальчишку не меньше родной матери. Олежку баловали, покупали ему всё самое лучшее и пророчили светлое, счастливое будущее. Когда он окончил институт, отец, имея влиятельных знакомых, отмазал его от армии. И жить бы парню дальше да трудиться в каком-нибудь пыльном офисе, но тут ему приспичило стать бизнесменом. Рискованный, удачливый и дерзкий Олег с головой окунулся в коммерцию и варился в этом котле до тех пор, пока коварная фортуна не развернулась к нему мягким местом, загнав бедолагу на нары.

Жизнь Андрея протекала гораздо скромнее, чем у брата. Его отец умер рано, в результате несчастного случая, когда мальчишке едва исполнилось восемь лет. Он остался единственным мужчиной в доме и с малых лет привык помогать матери по хозяйству. Окончив школу, поступил в приборостроительный техникум. Потом была армия. Он добросовестно отдал ей два года жизни и вернулся в родной посёлок. Но прозябать на селе в качестве механизатора или очередного бригадира транспортного участка Андрею не хотелось. И хотя в будущем ему сулили неплохие перспективы, он вежливо отказался, сославшись на то, что уже сделал свой выбор.

Выбором оказалась работа в полиции. Он перебрался жить в город, ему дали комнату в общежитии. Он ходил на службу и параллельно учился в школе полиции. За это время они встретились с братом всего лишь дважды. В первый раз — когда Андрей собственноручно задержал Олега на месте преступления. Второй — когда присутствовал в зале суда на вынесении ему приговора.

Олег взглянул на часы.

— Да, братуха, скоро поедем. Встреча назначена на два часа. — Он многозначительно поднял на Андрея глаза. — Вот только улажу кое-какие дела, и сразу отправимся.

Андрей понятливо кивнул.

— Хорошо, я буду ждать в машине. — Он неторопливо вышел и закрыл за собой дверь.

Минут через пять на столе запиликал телефон. Номер абонента на экране не высветился — видимо, звонили из автомата. Но Олег сразу понял: это шантажист. «Осторожный, сволочь!» — проворчал он и ткнул дрожащим пальцем в кнопку:

— Да, слушаю.

— Привет, Олежек, — донёсся из трубки мужской, ненавистный до дрожи голос. — Надеюсь, теперь нам никто не помешает?

Олегу всегда казалось, что его обладатель, стремясь быть неузнанным, намеренно прикрывает рот носовым платком. И надо признать, делает он это весьма удачно.

— Чего тебе надо? — приглушённо воскликнул Олег, опасливо озираясь на дверь. Он прекрасно знал, что именно НАДО неизвестному, но спрашивал только так, для проформы, лишь бы оттянуть время — вдруг шантажист передумает и оставит его в покое?

— Мне нужны деньги, Олежка, — не оправдав ожиданий, нагло потребовал негодяй. — Скоро, понимаешь ли, Новый год, а я так люблю получать подарки.

— Новый год ещё не скоро, — охладил его пыл Олег.

— Да какая разница! Я человек основательный, фундаментальный. Люблю всё делать заранее.

— Когда ты перестанешь меня доить? — яростно прошипел в трубку Олег, понимая, что задаёт совершенно глупый вопрос. И тут же сам себе ответил: «Никогда».

— Когда человечество отменит деньги, — вторил его мысленному ответу голос незнакомца. — Но не волнуйся, я и тогда что-нибудь придумаю.

— Послушай… эй ты, как там тебя… — Губы Олега задрожали от негодования.

— Я тебе уже говорил: зови меня Рок.

— Плевать, пусть будет Рок! Я надеюсь, ты понимаешь, что это не может продолжаться вечно?!

— Вечна только смерть, — неприятно усмехнулся неизвестный, — да и это всего лишь переход из одного состояния в другое…

— Философ, мать твою! — не выдержал Олег. — Я задал тебе вопрос!

— Похоже, наш разговор снова пошёл по кругу, — насмешливо заметил чужак.

Он на мгновение замолчал, давая Олегу призрачную надежду на то, что когда-нибудь это проклятое вымогательство всё-таки закончится.

— Тридцать первого декабря на моём новом счету должно лежать ровно сто пятьдесят тысяч евро, — вдруг резко проговорил, точно прокаркал шантажист.

— Что-о-о?! — ошарашенно протянул Олег. — Ты, наверное, шутишь?

— Сто пятьдесят тысяч евро, — повторил Рок, медленно чеканя каждое слово. — И ни копейкой меньше.

— Да где же я тебе возьму такую сумму?

— Это не мои проблемы, дружок.

— Да… но… — совсем растерялся Олег, — все мои деньги вложены в дело. У меня нет на руках столько наличности.

— Поэтому-то я и даю тебе время.

— Послушай… Рок. — Олег не удержался от заискивающих, просящих ноток. — А меньшая сумма тебя не устроит? Ведь до этого у тебя были аппетиты скромнее. Гораздо скромнее!

— Что поделать, Олежек, жизнь дорожает с каждым днём. И потом, Новый год не за горами. Вчера, например, пошёл в магазин, а там какая-то паршивая сковородка полторы тысячи стоит. Куда такое годится?

Олег скрипнул от ярости зубами:

— Мерзавец! Только попадись мне в руки!

В трубке послышался смех.

— Они у тебя слишком коротки, Олежка. А вот я тебе живо могу кислород перекрыть — не заметишь, как снова окажешься на нарах. Помнишь, чьи пальчики на ноже остались?

Олег глухо застонал:

— Ты меня разоришь.

— А как же ты думал, родной? За всё в жизни приходится платить. За свободу в том числе… Короче, возьми ручку и запиши цифры. Деньги переведёшь на этот счёт. И не вздумай меня выслеживать. Если со мной что-нибудь случится, то через день улика с самым подробным пояснением окажется на столе у прокурора. Ты всё понял, Олег Викторович?

Олег молча кивнул и только через мгновение сообразил, что его незримый оппонент вряд ли смог видеть этот понурый жест послушания.

— Вот и хорошо. Молчание — знак согласия, — по-своему расценил паузу шантажист. — А теперь записывай!

Олег схватил со стола ручку и блокнот, затем поднялся и быстро шагнул к окну. Его пальцы слегка раздвинули в стороны лёгкие планки жалюзи, образовав небольшую щель. С высоты второго этажа ему хорошо была видна часть улицы перед фасадом здания, в котором он арендовал свой офис, в том числе и припаркованные у обочины дороги автомобили служащих и клиентов. Он поискал глазами светлый «Ауди» брата. Тот стоял почти под самыми окнами. Тонированные стёкла подняты — похоже, в машине никого не было.

Он зубами сдёрнул с ручки колпачок:

— Эй! — Олег нарочно не хотел называть мошенника по имени. — Говори, я записываю.

Шантажист продиктовал ему несколько цифр. С насмешливым намёком пожелал хорошего настроения и отключился.

Олег рассеянно сунул трубку в карман пиджака, туда же убрал вырванный из блокнота листок. Затем поднял жалюзи и пару минут внимательным взглядом изучал окрестности, пока не увидел на противоположной стороне улицы знакомую фигуру брата.

Андрей появился из-за угла стеклянного магазинчика, коими щедро был утыкан весь их городок. Точно соревнуясь друг перед другом, яркие вывески и рекламные щиты наперегонки предлагали покупателям свой обширный продуктовый ассортимент, различавшийся разве что богатым однообразием да мизерной разницей в ценах. Олегу иногда казалось, что за последние пять лет магазинов в городе стало гораздо больше, чем самих потребителей…

Поглядывая по сторонам, Андрей пересёк дорогу и вернулся к своей машине. Всё увиденное из окна очень не понравилось Олегу. Ему было хорошо известно, что на той стороне улицы, между двумя продуктовыми ларьками, удобно расположился жёлтый козырёк таксофона. Именно оттуда возвращался Андрей. Что это: совпадение или?.. Впрочем, младший брат с самого начала не вызывал у него доверия.

Звонки начались год назад. Андрей тогда ещё работал в полиции. Но три раза подряд с интервалом в месяц Олегу названивал «неизвестный» и требовал денег.

Греша на родственника, Олег переманил-таки Андрея в свою фирму, пообещав ему при этом солидную прибавку к зарплате. Он рассуждал так: если у братца в кармане будет водиться звонкая монета, надобность в шантаже отпадёт сама собой. Да и приглядывать за ним легче, когда тот на глазах. Поначалу расчёт показался ему верным. За те полгода, что Андрей проработал на новом месте, не было ни одного звонка. Но… три месяца назад шантажист объявился вновь, потребовав с него десять тысяч зеленью. Олег был в отчаянии. А сегодняшняя наглость мошенника вообще выбила его из колеи. Добраться бы до этого мерзавца! Дело осталось только за малым — вычислить шантажиста. Но как?!

Свидетелей той давней истории, к счастью, не осталось. Посторонних тоже не было. Единственный, кто мог что-то увидеть, а потом домыслить произошедшую историю до логического конца, — это Андрей. Он раньше других появился на месте преступления и первый ринулся в погоню за удиравшими беглецами…

Олег, наверное, уже в десятитысячный раз за этот год скрупулёзно восстанавливал в памяти хронологию того рокового дня.

Вот они с ребятами на квартире у Стаса обмывают его удачную покупку: белоснежную, сверкающую на солнце иномарку. Затем все четверо садятся в машину, и Стас, демонстрируя мягкий ход своего приобретения, долго кружит их по всему городу, пока кто-то не догадывается: пора добавить. Они добавляют, благо проблема с выпивкой была решена заранее. К вечеру, подогретая алкогольными парами, взыграла молодая кровь. Захотелось приключений, любви и веселья. Дэн предложил отправиться на дискотеку в Старый городок — самую отдалённую часть города, где, говорят, в местном Дворце культуры открылась крутая танцевальная площадка.

Уже находясь на месте, приятели осмотрелись по сторонам. Полутёмный зал и вправду казался огромным. Основная масса танцующих тел жалась ближе к сцене, к орущим до одури колонкам, напоминая собой гнездо копошащихся тараканов. Бóльшая часть помещения оставалась свободной, и только кое-где по углам и вдоль стен небольшими группками отдыхала утомлённая танцами молодёжь.

Приятели лениво подёргались в общей толпе под музыку и вышли покурить.

Стас и Лёха вскоре вернулись в зал, а вот Олегу с Дэном, как назло, приспичило сходить по малой нужде. Именно в туалете всё и началось. К ним, как это частенько бывает в незнакомых местах, прицепилась подвыпившая компания из четырёх человек. К чужакам почему-то всегда и во все времена было принято относиться с предубеждением, а тут явный численный перевес. Да и Олег с Дэном, будь тогда трезвыми, может, и не стали бы обострять ситуацию. Но замутнённое водкой сознание потянуло их на ратные подвиги.

В итоге, цепляясь словом за слово, в мужском туалете разгорелась самая настоящая битва.

Тяжёлые кулаки со свистом резали воздух, клацали зубы, с разбитых губ хрипло срывались ругательства и угрозы. Война разыгралась не на жизнь, а на смерть. В самый разгар драки в туалет ввалились ещё двое местных парней и, быстро смекнув, что к чему, присоединились к товарищам.

Чувствуя, что им не выстоять против шестёрки головорезов, Олег с Дэном, не сговариваясь, стали прорываться к выходу. Но от дверей их ловко оттеснили, зажав обоих приятелей в углу. Дело принимало серьёзный оборот. Если их не убьют, то покалечат наверняка. И тогда в порыве отчаяния Дэн выхватил из кармана джинсовки выкидной нож, который по случаю прикупил в магазине для рыболовов и охотников.

Узкое стальное лезвие угрожающе застыло перед лицом ближайшего неприятеля. Тот замер на месте, заворожённый магическим блеском клинка, точно кролик под смертельным взглядом удава. Остальные хмуро поглядывали на чужаков из-за его спины.

— Валим, быстро! — не поворачивая к Олегу головы, проронил Дэн, и они осторожно попятились к выходу.

Перед тем, как закрыть за собой дверь, Дэн глухо пообещал:

— Первый, кто высунет нос, распрощается с кишками!

Они дружно бросились удирать, прекрасно понимая, что вряд ли смогут уйти от разъярённой шпаны во второй раз.

— Ну всё, суки, теперь вам точно хана! — понеслось вдогонку мрачное обещание.

Дэн и Олег выскочили на улицу и тут же рванули за угол клуба, надеясь укрыться в спасительной густоте сквера, который плавно перетекал в сосновый бор. Широкая утоптанная дорожка вела их к заброшенной летней танцплощадке, именуемой в народе «клеткой» за её высокое, дощатое, с частыми просветами ограждение, кое-где местами подгнившее. Именно там, в зарослях буйно разросшегося вдоль ограды кустарника, и намеревались отсидеться беглецы, ожидая, пока минует опасность.

На улице только начало смеркаться. Вечерний полумрак медленно сгущался над верхушками деревьев, окрашивая окружающие предметы в серые тона. Но друзья страстно уповали на то, что им повезёт и преследователи не заметят их притаившиеся в тени фигуры.

Откуда-то сзади до них доносились приглушённый топот ног и враждебно настроенные голоса преследователей. Охотники не собирались упускать свою добычу и упорно шли по следу.

Беглецы спрятались за забором в густой поросли молодой сирени и затаили дыхание, внимательно прислушиваясь к малейшему шороху вокруг. Однако шум погони не только не приближался, а наоборот, как-то странно затих.

— Как ты думаешь: пронесло? — немного выждав, тихо спросил Олег.

— Не знаю, — ещё тише отозвался Дэн. — Я ничего не слышу.

— Я тоже.

Они осторожно высунули головы из кустов, готовые в любую секунду снова задать стрекача. Но, кажется, вокруг всё было спокойно.

— Может, пойдём? — не очень уверенно предложил Олег.

Дэн категорично замотал головой.

— Погоди.

— Чёрт! — едва слышно выругался Олег. — Сидим в кустах, как два идиота! Такого унижения мне ещё никогда не доводилось испытывать.

— Зато ты цел, — резонно заметил приятель. — Это лучше, чем потом всю жизнь харкать кровью.

— Да уж, — согласился Олег, — нам крупно повезло. Кстати, ты молоток — не растерялся! Неужели бы и вправду пырнул?

Немного помолчав, Дэн покачал головой.

— Нет, конечно, я хотел только припугнуть. Хотя будь нож у кого-то из них — сомневаюсь, что они стали бы размахивать им просто так.

— Да нас и без ножа ногами бы насмерть затоптали, — проговорил Олег и протянул руку. — Ну-ка покажи, что там у тебя за железка?

Дэн вложил в его ладонь чёрную рукоятку ножа. В эту самую минуту Олег даже не предполагал, на краю какой пропасти он стоит. В руке ощущалась приятная тяжесть дремавшего клинка. Большой палец плавно скользил по прохладной шершавой поверхности, пока не наткнулся на заветный рычажок. С тихим характерным щелчком перед взором Олега мгновенно предстало блестящее, остро заточенное жало.

И вдруг совсем рядом приятели услышали тихий шелест травы под чьими-то осторожными ногами. «Это конец!» — молнией метнулась в голове Олега страшная догадка. Тело напряглось, как туго натянутая тетива. Теперь ни спрятаться, ни убежать. Счёт шёл на секунды. И в тот же миг на него из-за угла ограды шагнула молоденькая фигура сержанта полиции. Оба от неожиданности застыли на месте, ошарашенно глядя друг другу в глаза.

Заметив у подозрительного парня нож, сержант первым вышел из оцепенения и быстро потянулся к кобуре. Это была его трагическая ошибка: пока жертва неподвижна, кобра не нападает. Сержант этого не учёл — и натянутые до предела нервы Олега не выдержали, сработав, как смертельный спусковой механизм. Стальной клинок безжалостно вошёл в тёплую податливую плоть и тут же отпрянул назад.

Сержант сдавленно охнул, прикрывая руками зияющую в боку рану, и медленно повалился в траву. Олег с ужасом смотрел на окровавленный нож в руке, не понимая, как такое могло получиться. Из ступора его вывел испуганный выкрик приятеля:

— Ты с ума сошёл!

Дэн быстро опустился перед пострадавшим полицейским на колени, пытаясь перевернуть его на спину.

— Ты убил его, придурок! — воскликнул он, глядя на свои обагрённые кровью руки. — Что ты наделал?!

— Я… — начал было Олег, и вдруг сквозь листву и сгущающийся полумрак заметил на дорожке сквера ещё одного патрульного. Тот явно заинтересовался вознёй возле ограды и теперь спешил им навстречу.

В мозгах у Олега мгновенно просветлело.

— Дёргаем отсюда, Дэн, живо! — заорал он и первым ринулся в заросли кустарника, ловко огибая стоящие на пути стволы сосен.

К любознательному полицейскому присоединились ещё двое патрульных. Дэн вскочил с колен и рванул совсем в другую сторону. Эти двое устремились следом за ним.

Не чуя под собой ног, Олег быстрее ветра мчался вперёд. Ветки больно хлестали по лицу и рукам. Пару раз споткнувшись, он перескакивал с кочки на кочку, чувствуя, как где-то за спиной за ним с шумом и треском ломился тот неуёмный патрульный, так не вовремя возникший на дорожке сквера. Вот ведь прицепился, клещ, чёрт бы его побрал! Заслоняя глаза от очередной ветки, Олег вдруг сообразил, что всё ещё сжимает в руке нож. Нужно немедленно от него избавиться! Он слегка притормозил и с размаху зашвырнул клинок под раскидистый куст сирени. Затем, ускоряя темп, помчался дальше. Дикой скачке по зарослям бузины и крапивы, казалось, не будет конца.

Неожиданно деревья расступились, и перед Олегом выросла высокая металлическая ограда профилактория. «Может, перемахнуть через неё?» — подумал он, но тут же отказался от этой идеи. Кто знает: не загонит ли он сам себя этим в ловушку? Резко свернув влево, он пробежался вдоль ограды, а затем снова углубился в запущенную чащу сквера.

Где-то в отдалении прозвучали подряд один за другим два хлопка, очень похожих на выстрелы. Олег испуганно вздрогнул и ещё сильнее заработал ногами. Ему казалось, что он вот-вот оторвётся от погони. Но, вероятно, здешняя местность была знакома преследователю лучше, чем Олегу, потому что он неожиданно выскочил откуда-то сбоку, едва не сбив с ног. Олег шарахнулся в сторону, но, споткнувшись о торчащий из земли корень, кубарем покатился по траве.

Полицейский тяжело навалился на него сверху и, не давая подняться, больно заломил руку назад. Выплёвывая изо рта сухую землю и набившиеся в него травинки, Олег неистово завопил:

— Пусти, козёл, руку сломаешь! — И, повернув голову к обидчику, едва не обомлел. — Андрюха?..

Патрульный был удивлён не меньше Олега. Немая сцена длилась, наверное, секунд десять, прежде чем он опомнился и ослабил свою хватку.

— Олег… ты?..

Больше они не успели ничего друг другу сказать — сзади к ним быстро приближались сослуживцы Андрея. На запястьях Олега щёлкнули наручники, и через короткое время он оказался за решёткой следственного изолятора.

Позднее, узнав о смерти Дэна, у него хватило ума свалить всю вину на товарища. Трагическая случайность, произошедшая с Дэном во время задержания, сунула в руки Олега настоящие козыри. Если бы раненный выстрелом в ногу Дэн не споткнулся и не напоролся виском на острый сучок, то отвечать за убийство сержанта пришлось бы ему, Олегу.

К счастью, орудие убийства так и не нашли, зато руки подвыпившего приятеля были щедро обагрены кровью убитого полицейского. Да и сами патрульные, дежурившие тем вечером в парке, хорошо успели разглядеть Дэна рядом с телом убитого товарища. К тому же в число опрошенных свидетелей попала знакомая Олегу местная компания, из-за которой, собственно, всё и началось. Они в один голос заверяли: да, именно Дэн угрожал им в туалете ножом.

Как выяснилось уже после, разъярённые парни решили наказать обнаглевших чужаков и пустились за ними в погоню. Но в парке их спугнул идущий навстречу полицейский патруль. Не доводя дело до греха, мстители быстренько рассосались. А вот у сержанта того злополучного патруля ещё с самого начала дежурства совсем некстати разболелся живот. Прохаживаясь по дорожкам парка, он вдруг почувствовал непреодолимое желание уединиться в гуще кустарника. Его напарники, беззлобно подшучивая над ним, терпеливо поджидали товарища.

В ходе следственного процесса и на суде смерть сержанта обставили так, будто он героически пал на боевом посту от руки пьяного отморозка. Правда, ножа на месте преступления найти не удалось. Видимо, убегая, убийца сумел-таки его хорошенько припрятать. А впрочем, какой теперь с него спрос? Ведь он и сам давно уже на том свете. На этом дело закрыли.

Относительно Олега суд посчитал, что его присутствие во время убийства ещё не означает прямого отношения к преступлению, но и от ответственности тоже не освобождает. Рассмотрев все обстоятельства этого далеко не заурядного дела, ему вынесли приговор со сроком заключения на один год. В назидание на будущее — чтобы впредь знал, с кем связываться. И только потом, топча сапогами тюремную зону, Олег вдруг во всей полноте осознал, какая страшная туча обошла его стороной, лишь самую малость задев краешком.

Вот, собственно, и вся история. И она навсегда бы осталась в прошлом, если бы не этот проклятый шантажист. Неужели всё-таки Андрюха?

Олег вздохнул и посмотрел на часы. Пора было отправляться на встречу. Ранее занимавший в криминальном мире не последнее место, а ныне крупный, весьма успешный бизнесмен Павел Николаевич Шувалов, больше известный под именем Пашки Кетчупа, не любил долго ждать. А когда твоя дальнейшая жизнь частично зависит от капризов такого большого человека, заставлять ждать неприлично вдвойне.

Олег натянул поверх тёмно-серого шерстяного костюма чёрное кашемировое пальто и, спустившись по ступенькам, вышел на улицу. Андрей ждал его в машине.

Дождь наконец-то прекратился, оставив после себя противную слякоть. Но сизое небо всё ещё продолжало мрачно дуться и грозно нависать над городом, как бы намекая, что расслабляться и радоваться перемене погоды слишком рано. И, словно в знак солидарности с ним, откуда-то со стороны реки подул резкий холодный ветер.

Олег зябко поёжился и сел в тёплый салон автомобиля, мягко хлопнув дверцей.

Андрей вопросительно взглянул на него.

— Куда едем?

— Российская, 18.

Брови Андрея слегка изогнулись, но он промолчал.

Вот что Олегу нравилось в нём — так это привычка не задавать лишних вопросов. Машина плавно тронулась с места.

— Я собираюсь расширяться, — сообщил Олег. — Хочу открыть в Москве пару своих магазинчиков.

Андрей немного подумал, затем одобрительно кивнул.

— Что ж, идея хорошая. Но ведь она будет стоить немалых сил и денег.

— А ты думаешь, для чего я на поклон к Кетчупу собрался? Он обещал помочь.

— Да ведь он запросит не меньше пятидесяти процентов!

— Посмотрим, — уклончиво ответил Олег. — По крайней мере, он единственный человек, с кем я не чувствую себя законченным лохом.

Подавляя зевок, он снова поднёс к глазам руку с часами и (не без удовольствия) взглянул на циферблат обожаемого «Вашерона». Страсть к красивым вещам Олег испытывал ещё со времен студенчества, а став успешным бизнесменом, частенько баловал себя дорогими безделушками. Для поднятия имиджа он и брату советовал обзавестись аналогичными часиками. Но, должно быть, Андрею жаль было тратить деньги на столь дорогущую игрушку, и, чтобы Олег оставил его в покое, он приобрёл для себя кое-что попроще. С виду часы ничем не отличались от фирменных, разве что стоили на несколько тысяч долларов меньше. И только специалист мог отличить искусную подделку от оригинала.

Андрей проскочил на зелёный свет и свернул на Пролетарскую улицу, где движение было не таким насыщенным. После чего решительно втоптал педаль газа в пол.

— Как Людмила? — спохватился Олег, бросая косой взгляд на лежащие на заднем сиденье костыли.

— Нормально. Гипс сняли, так что полный порядок.

— Это хорошо, — одобрил Олег и принюхался. — Никак не пойму: чем тут у тебя воняет?

Андрей раздражённо поджал губы.

— Добрыми поступками, — с сожалением произнёс он.

Олег хмыкнул.

— Что ж, если добро так воняет, я не удивлён, почему его на земле становится всё меньше и меньше.

Его улыбка стала ещё шире:

— Кстати, о запахах… Мне тут ребята анекдот новый рассказали — оборжёшься! Слушай. В общем, стоит на палубе капитан и курит. К нему подходит молоденький матрос: «Скажите, капитан: а как вам удаётся так долго обходиться в плавании без женщин? Может, секрет какой знаете, научите». «Да какой там секрет, — говорит капитан. — Всё просто. Настригаю дома с лобка жены волосы и делаю самокрутки. Вроде покуришь, покуришь — глядишь, и полегче становится»… Пускаясь в очередное плавание, матрос последовал совету капитана. Тоже настриг у жены волос и вышел на палубу покурить. Вокруг него стоит вонь, смрад — не продохнёшь. Все носы воротят. Капитан не выдержал и спрашивает: «Слушай, чем это ты так развонял?» — «Да вот, сделал всё, как вы учили, — оправдывается матрос. — И волос с лобка настриг, и самокрутку сделал, а не пойму, в чём дело!» Капитан просит: «Ну-ка, дай курнуть, — затягивается и тут же начинает кашлять, да так, что слёзы из глаз в три ручья, а потом и говорит: — Ядрён, собака… слишком близко к заду взял!»

Не отводя взгляда от дороги, Андрей усмехнулся.

— Действительно новый. Такого я ещё не слышал.

Олегу стало жарко — он расстегнул пальто и как бы между прочим поинтересовался:

— Тебя Иван с Жоркой искали. Нашли?

— Когда? — не понял Андрей.

— Да минут десять назад. Как раз перед самым нашим отъездом.

— Я их не видел, — признался Андрей. — Что они хотели?

Олег безмятежно пожал плечами и продолжал врать дальше:

— Не знаю, ты же их начальник. Я им сказал, что ты дожидаешься меня в машине.

Набежавшие от недоумения на лоб Андрея морщины разгладились.

— Всё правильно, — вспомнил он. — Я ведь ненадолго отлучался.

— До ветру, что ли?

— Да нет. — Андрей не принял шутку Олега. — Ходил в магазин за маринованными огурцами. Люда просила. Заодно сигарет купил.

Он достал из кармана новую, ещё не начатую пачку и, придерживая руль одной рукой, ловко распечатал защитную слюду.

— Нормальные огурцы-то взял? А то мне один раз такая дрянь попалась, — пожаловался Олег.

— Кажется, болгарские… Да ты сам посмотри. На заднем сиденье в пакете.

Олег перегнулся назад — там, в хрустящем полупрозрачном пакете, действительно лежало что-то смутно напоминавшее пол-литровую стеклянную банку. «Вот ведь сволочь хитрая — всё предусмотрел!»

— Слушай, братуха, — как ни в чём не бывало сказал он, усаживаясь на место. — У тебя завтра намечается небольшая командировочка. Наш товар, который ещё неделю назад прошёл растаможку, сегодня прибывает в Москву. Надо будет срочно забрать. Сам знаешь, во что обходится простой вагонов.

— Что за товар? — Андрей щёлкнул зажигалкой и затянулся.

— Партия новейших компьютеров на заказ… ну, и ещё кое-какая оргтехника. Короче, возьмёшь с собой для сопровождения ребят покрепче, да смотри поаккуратнее. За этими грузчиками глаз да глаз нужен.

Андрей кивнул.

— Да ладно тебе, Олег, не переживай, не в первый раз. Во сколько выезжать?

— В шесть утра. Сбор возле офиса. Сашка подгонит фуру туда.

Андрей снова кивнул. Машина мягко притормозила и уверенно свернула с дороги на небольшую заасфальтированную площадку. Перед глазами предстала чёрная кованая ограда, за которой без труда просматривалась солидная двухэтажная резиденция Пашки Кетчупа. Над куполообразной крышей гордо реял российский триколор. Установленная на высокой ограде камера слежения сразу отреагировала на появление гостей и строго уставилась на них единственным глазом.

Олег высунул голову в опущенное окно и приветливо помахал рукой невидимому секьюрити. Металлические створки ворот слабо дёрнулись и стали медленно открываться, пропуская машину на тщательно охраняемую территорию.

Глава 4

Настойчивый звонок в дверь разбудил Настю. Она открыла глаза и не сразу поняла, почему лежит на диване одетая и в полусапожках. В комнате горит свет, за окном темно. «Проспала на работу!» — обожгла её первая мысль. Взгляд метнулся к настенным часам: десять минут шестого. Чего — утра или вечера? Она тряхнула головой — и под черепной коробкой сразу стало неуютно, словно туда забрался десяток отчаянных барабанщиков, одновременно взявшихся за свои палочки.

Резкий звонок повторился. Настя со стоном стиснула ладонями виски, встала и, как зомби, пошла на звук. В тёмном коридоре она едва не загремела, споткнувшись о жирную тушу соседского кота Макса. Чертыхаясь и постанывая, она на ощупь нашла выключатель и открыла входную дверь. В прихожую ввалился трезвый, но изрядно помятый Валера.

— Я потерял ключи, — вместо приветствия сообщил он.

— Ты потерял совесть! — тут же возразила Настя, припоминая подробности вчерашнего вечера. — Где тебя черти носили?! Я прождала тебя весь день.

Валера виновато обхватил Настю за плечи.

— Прости, зайка моя, так получилось. — Он попытался её поцеловать.

От него неприятно пахло перегаром и мокрой псиной. Она брезгливо отстранилась, но сразу поймала себя на мысли: от неё, возможно, воняет сейчас ничуть не лучше, чем от супруга.

Она прошла в комнату, Валера покорно последовал за ней.

— Настёна, ну прости! — канючил он. — Я сволочь! Я гад!

Взгляд Насти упал на подвергшийся мародёрству столик.

— Ты не гад, ты гораздо хуже, — проронила она. — Ты просто мерзавец, и я тебя ненавижу!

Голова по-прежнему трещала от боли — сил на препирательства и выяснение отношений не было. Она скинула с ног сапожки, тихо опустилась на диван и закрыла глаза. Валера вертелся возле неё, как побитый пёс, и страстно вымаливал прощение, но она, не слушая его, лишь тихо попросила:

— Принеси мне воды и таблетку пенталгина, пожалуйста.

— Сейчас, любимая, — с готовностью отозвался супруг, уносясь на кухню. — Вот, держи!

Настя взяла таблетку, разгрызла и, морщась, запила холодной водой.

— Ты полежи, отдохни, а я пока приберу здесь, — ворковал над ней сизым голубком Валера. — Только прошу: не злись на меня.

Минут через пятнадцать головная боль утихла, и Настя незаметно задремала.

Проснулась она от того, что кто-то пытался пристроиться рядом. Настя рывком села на диване. Под боком лежал Валера в одних трусах и не отрываясь смотрел на неё.

В комнате было на удивление чисто. На столе стопкой стояла перемытая посуда, пол подметён, кресла аккуратно накрыты покрывалом. Голубенькие, в тон обоев, занавески раздвинуты, пропуская в комнату утро нового дня.

— Ты чего? — спросила она.

— Какая ты у меня красивая, — задумчиво проронил муж. — Ты самая лучшая. Только ты можешь терпеть такого дурака, как я.

«Ну вот, началось! — вздохнула Настя. — Ведь вижу, что подлизывается, а всё равно приятно… Всё-таки странные мы, бабы. Нас унижают, обманывают, вешают лапшу на уши, а мы всё прощаем, терпим и таем, стоит им только нас пожалеть, приласкать, наговорить нежных слов о любви. Хотя прекрасно знаем: будет новый день, и всё начнётся сначала».

Ей ещё повезло с мужем. Ну пьёт. А кто сейчас не пьёт? Непьющие остались разве что в Красной книге, да и те в качестве вымирающих особей. Их всё равно на всех не хватит. Ну а если жить с поддающим супругом стало совсем невмоготу, так его можно и закодировать. Благо в наше время подобная услуга не является проблемой. Настя, конечно, слышала о побочных действиях таких процедур: мол, влияет на психику, мужики становятся злыми, раздражительными, а после окончания кодировки начинают глушить с удвоенной силой. Однако на примере одного своего знакомого она видела, как тот из года в год подвергает себя вынужденным сеансам, — и ничего, жена на него не нарадуется: нашёл приличную работу, в семье достаток, дети при отце, а главное — по вечерам из дома никуда не пропадает.

Настя как-то пыталась говорить с Валерой на эту тему, но он всегда отмахивался: «Что я, алкаш, что ли?» У него было незаконченное высшее образование (он хотел стать специалистом в области электронной техники), но частая смена рабочих мест по причине того же пьянства постепенно опускала его до уровня спившихся грузчиков. Похоже, его устраивала такая жизнь. И только одна Настя продолжала верить, что когда-нибудь супруг возьмётся за ум, и придерживала в резерве спасительную идею с кодированием как последнюю инстанцию.

Она до сих пор была убеждена, что с пьянством можно бороться. Трудно, но можно. Тем более если любишь и от души желаешь помочь любимому выбраться из смердящей трясины. Хочет ли этого он — другой вопрос.

По её мнению, гораздо хуже, если супруг ходит налево. Тут уж ничего не исправишь: либо смирись и терпи, либо разводись. Другого не дано. То, что Валера не погуливает от неё, Настя знала на все сто процентов. Выпить — это всегда пожалуйста, но что касается чужих юбок… По натуре её высокий, сероглазый брюнет был однолюб. Другие женщины, кроме Насти, попросту не интересовали парня.

Его дружок Женька Герасимов сам однажды «по пьяни» рассказал Насте историю о том, как в одной тёплой компании две молоденькие девчонки едва не передрались из-за Валерки. Но он плюнул на них и со словами: «Моя жена лучше вас всех!» ушёл спать ОДИН в другую комнату. Так что за моральные принципы супруга Настя была полностью спокойна.

Она глядела сейчас на припухшую от запоя физиономию и грязные, взлохмаченные кудри супруга, и ей вдруг невыносимо захотелось отыграться на нём за все свои обиды.

Настя подозрительно прищурила глаза и сдержанно поинтересовалась.

— Что это ты так сладко заговорил: я и красивая, и самая лучшая? Или было с кем сравнивать? Валер, лучше сразу признайся: с кем ты провёл эту ночь?

Валеру точно пружина подкинула с дивана.

— Ты что, с ума сошла?! — заорал он, стоя перед ней в одних трусах. — Да у меня сроду никого не было!

— Да ладно тебе заливать! — отмахнулась от него Настя. — Так уж и никого?

Валера порывисто схватил её за руку.

— Точно тебе говорю. Мы сидели у Вадика. У него вчера были именины.

— Ах, имени-и-ны… — недобро протянула Настя. — А я-то думала, что это у меня вчера были именины.

— Да нет. — Валера в отчаянии дёрнул себя за волосы. — Я перепутал: не именины, а крестины… нет, не то. То есть…

Он запнулся, не зная, как продолжить дальнейшее объяснение. Пальцы рук беспомощно шевелились, медленно поспевая за мыслительным процессом:

— Как это называется… ну, когда рождается ребёнок? — Он жалобно смотрел на Настю. — Жена ещё в роддоме, а муж устраивает мальчишник?

— Ножки, что ли, обмывали? — подсказала Настя.

— Точно!

Вадик был школьным приятелем Валеры, но, в отличие от последнего, окончил московский вуз и работал сейчас в солидной строительной фирме главным технологом. Именно он помог Валере устроиться в эту организацию в качестве строителя-отделочника.

Настя поудобнее уселась на диване и продолжила слушать рассказ супруга.

Жена Вадика была на сносях, и как раз вчера, в первый рабочий день Валеры, наконец-то благополучно родила. Витающий на седьмом небе от счастья папаша решил отметить столь радостное событие, пригласив всех своих сослуживцев в кабак, где они дружно пили за здоровье мамы и безоблачное будущее малыша.

Часов в девять вечера Валера неожиданно вспомнил о данном Насте обещании. Он распрощался с коллегами и двинулся домой. По пути встретил дружка Женьку. Будучи в изрядном подпитии, он прихватил его с собой, совсем позабыв о том, что Настя до дрожи в коленках терпеть не может Герасимова. Именинницы дома не оказалось, зато посреди комнаты стоял заманчиво сервированный стол. Друзья не удержались от соблазна. А вот выпитой бутылки шампанского им показалось мало. Да и что собой представляет шампанское в сравнении с холодной и запотевшей поллитровочкой?! Приятелям срочно потребовалась дозаправка, и они отправились к Женькиному соседу Борьке за порцией вонючего самогона. Тут же дома у Женьки его и распили. Мутноватая жидкость в бутылке из-под коньяка прошла на «ура» и надолго выбила обоих друзей из жизненного ритма. Первым очухался Валера, с трудом продрав глаза в четыре часа утра. Тупо оглядев прокуренную Женькину комнатёнку со следами ночной попойки, он похлопал храпящего собутыльника по спине, натянул куртку и отправился восвояси.

Жил Герасимов далеко, так что, пройдясь тёмными переулками по холодным лужам, Валера окончательно протрезвел…

Выслушав его рассказ, Настя демонстративно отвернулась.

— Я всё равно тебе не верю. С каких это пор единственная бутылка самогона стала действовать на вас как снотворное? Да вам бочки будет мало.

Валера свесил с дивана ноги.

— Но это правда! Я был в отключке. Боря, гад, наверное, что-то подмешал в пузырь. И потом, я ведь ещё в кабаке изрядно нагрузился. Вот меня и развезло.

— А Женька? Он что, тоже в кабаке был?

Валера мотнул головой.

— Нет, Женьки не было. Но когда мы с ним встретились, он уже был под градусом.

Ещё бы! Увидеть Герасимова трезвым — это настоящее событие! Настя вздохнула:

— Алкаши несчастные… Но ты меня не убедил. — Она с осуждающим видом зыркнула на мужа. — Признавайся: как её зовут?

— Да нет у меня никого! — взвился Валера. — Чем хочешь могу поклясться. Если не веришь, спроси у Женьки.

— Женька! Тоже мне авторитет!

Валера бессильно развёл руками.

— Ну как мне ещё тебе доказать?

— Я знаю только один эффективный способ проверки. Но если он покажет, что ты…

— Давай! — решительно оборвал её Валера, оскорблённый в своей правоте. — Говори, что делать. Я на всё согласен!

— Хорошо, — сказала Настя и деловито распорядилась: — Неси сюда таз с водой.

— Это ещё зачем? — В глазах Валеры вспыхнуло неподдельное любопытство.

— Снимешь трусы и сядешь в него. Если яйца действительно пустые — они всплывут. Значит, ты мне изменял.

— И всё? — радостно уточнил муж.

— Всё!

Он с готовностью сорвался с места и уже через мгновение громыхал в ванной тазами и вёдрами. Сквозь приоткрытую дверь доносился шум льющейся воды.

Не успела Настя и глазом моргнуть, как он уже осторожно вносил в комнату большой пластмассовый таз. Стараясь изо всех сил сохранить серьёзность, она закусила губу. Но когда муж поставил таз на пол и потянул с себя трусы, она не выдержала и громко рассмеялась.

— Верю… верю… — стонала Настя, вытирая проступившие на глазах слёзы и закатываясь в очередном приступе хохота. Наконец, она успокоилась и покачала головой: — Какой же ты у меня дурачок!

Валера держался за резинку от трусов и растерянно хлопал ресницами.

— А-а… э-э…

— Неужели ты и вправду думал, что таким способом можно кого-то проверить?

Муж понял, что над ним попросту подшутили, и тоже улыбнулся.

— Вот за что я тебя люблю — так это за твою буйную фантазию! — Супруг повернулся к ней спиной. — Видишь синие разводы? Это ребята с работы помогали отмывать твои художества.

Настя снова прыснула.

— Они видели?

— Ещё как!

Позавчера, когда Валера отмечал с Герасимовым своё успешное оформление на работу, а потом заявился домой пьяный и перепачканный, как поросёнок, Настя здорово на него разозлилась. Но какой, скажите, толк орать на пьяного в доску мужика, когда тот прямо в грязной одежде и не снимая ботинок завалился спать на чистую постель? Естественно, как любая другая хозяйка, оскорблённая недостойным поведением супруга, она попросту спихнула его на прикроватный коврик. Да только вот незадача: утром мужу нужно идти на работу, а куртка и брюки сильно заляпаны грязью. Настя раздела супруга и тщательно почистила в ванной его одежду. Когда вернулась, благоверный продолжал храпеть, уткнувшись носом в коврик. Глядя на мускулистую фигуру, поленом лежащую возле её ног, она рассердилась ещё больше: вроде бы молодой, здоровый, сильный мужчина, а справиться с собой не может!

Взяла шариковую ручку и принялась рисовать на обнажённом теле всё, на что была способна её фантазия: улыбающуюся лошадь, голых женщин, цветы и даже портреты некоторых известных деятелей культуры и шоу-бизнеса. Каждую картинку обязательно сопровождала какая-нибудь смешная надпись. Постепенно Настина злость стала принимать лёгкий налёт грусти, а потом и вовсе сменилась откровенным весельем. Она даже проявила великодушие, сунув под голову сопящему мужу подушку.

В итоге, собираясь утром в суматохе на работу, Валера ничего не заметил. Впрочем, произведение искусства на его спине мог оценить только посторонний наблюдатель.

Как назло, рассказывал Валера, их бригаду в тот день перекинули на ремонт квартиры очередного заказчика. Маляры перед этим побелили там потолки. Теперь дело оставалось за обоями. Возились долго. Пока подгоняли рисунок и нарезáли полотна, изрядно вспотели. А когда начали клеить, то в душной комнате стало к тому же ещё и влажно. Рубашки и брюки неприятно липли к телу. Наплевав на приличия, все трое разделись до трусов — и работа пошла веселее. Стоя на стремянке, Валера примерял к стене промазанное клеем полотно. Он очень удивился, почему ему никто не помогает выравнивать низ. А когда обернулся через плечо, то увидел, как его партнёры по работе, сгрудившись, что-то увлечённо разглядывают у него за спиной.

— В чём дело? — спросил он.

— Прикольные картинки, — гыгыкнул один. — Где делал?

— Что делал?

— Что, что… Татуировки!

Озадаченный Валера пулей ринулся в хозяйскую ванную и, крутясь там перед зеркалом, сумел-таки разглядеть некоторые фрагменты нательной живописи. А когда выяснилось, что это даже не боди-арт, а обыкновенная чернильная паста, ребята, давясь хохотом, помогли несчастному натурщику избавиться от экстремальных росписей…

Вдоволь насмеявшись, Настя вдруг спохватилась и взглянула на настенные часы.

— Ничего себе, уже половина восьмого! Разве ты не идёшь сегодня на работу?

— Конечно иду, — откликнулся Валера. — Или нам деньги не нужны?

Настя вздохнула. Деньги для них — больная тема. Когда ещё Валера получит первую зарплату, а кушать хочется каждый день.

— Завтра у меня намечается левая работёнка, — c радостным снисхождением заявил супруг, словно угадал её мысли. — Покрасим мужику рамы — и он тут же с нами расплатится. Обещал по тысяче каждому.

— Так завтра же суббота, — не сразу сообразила Настя.

— А когда мне ещё колымить? В будни я работаю.

— И то правда, — спохватилась она и, как примерная жена, сразу воспрянула духом. — Завтракать будешь?

— Ты ещё спрашиваешь! — Валера притянул её к себе. — Какая ты всё-таки у меня красавица! Обожаю эти глаза — они как вишенки в шоколаде. Ну-ка, иди ко мне, моя кареглазка.

Он потянулся губами к её губам, но Настя отпихнула его:

— Сперва вымойся. От тебя воняет, как от козла.

Валера довольно хохотнул и умчался в ванную. Настя пошла на кухню.

Вера Николаевна была уже там. На плите грелась молочная каша. На табуретке важно восседал Макс, терпеливо ожидая свою порцию завтрака.

— Доброе утро, Настенька, — поздоровалась соседка.

— Доброе утро, Вера Николаевна. — Настя поставила на плиту сковороду и зажгла огонь.

Пока жарилась яичница и закипал чайник, они с соседкой успели немного поговорить. Спрыгнув с табуретки, жирный Макс принялся тереться о Настины ноги. Этот чёрный, без единой белой отметины кот с огромными жёлтыми глазами больше всего на свете обожал варёные яйца, крабовые палочки и любимую хозяйку Веру Николаевну. Хотя последнюю с лёгкостью оставлял одну, едва заслышав на кухне шуршание обёрток от морского деликатеса или хруст яичной скорлупы.

Настя бросила взгляд на старый линолеум, много раз крашенный масляной краской, — надо будет сегодня вымыть полы. Будучи в приличном подпитии, Валера и здесь успел изрядно натоптать.

Вера Николаевна положила в миску кота кашу и ушла завтракать к себе.

Настя благодарно улыбнулась ей вслед. Тесная кухонька не была рассчитана на двух хозяек. Однако каким-то непостижимым образом в это крохотное пространство удалось вместить парочку рабочих столов и четыре табуретки. Навесные шкафчики над ними Настя собственноручно расписала под гжель. Эту мысль ей подсказали сине-белые занавески на окне, отдалённо напоминавшие гжельские мотивы. В результате на кухне стало гораздо уютнее и веселее. А вот холодильники в целях экономии места приходилось держать в комнатах. Кстати, и кушать по той же простой причине каждый предпочитал только у себя.

Поняв, что варёных яиц сегодня не будет, Макс печально опустил пушистый хвост и принялся за молочную кашу. По кухне разнеслось быстрое чмоканье кошачьего языка — Макс любил есть долго и помногу.

Когда Валера вышел из ванной, чистый и распаренный, на столе уже поджидал завтрак.

— А ты чего на работу не собираешься? — соскребая со сковородки остатки яичницы, поинтересовался он.

— Надоело всё, — махнула рукой Настя. — Надо в отпуск идти.

— Какой осенью отпуск! — Валера отхлебнул из кружки чай и вылез из-за стола. — Погоди, летом вместе пойдём. А может, даже на юга махнём.

Он обулся, накинул на плечи вычищенную до приличного состояния куртку и чмокнул Настю в щёку.

— Ладно, подруга, не грусти. Вот увидишь: сегодня ни капли! — услышала она его торжественное обещание.

Настя выпроводила супруга за дверь. Рука помимо воли потянулась к висящему на стене в прихожей телефону. Сославшись на плохое самочувствие и головную боль, она сообщила начальнику, что сегодня на работе не появится. Шеф был мужик понимающий и без лишних слов «дал добро». С чувством исполненного долга Настя пошла отсыпаться.

Когда расслабленное истомой тело приятно окутала дрёма, в прихожей зазвонил телефон. Настя даже не пошевелилась. Но настойчивый звонок с каждой новой трелью всё больше выдёргивал её из сонного оцепенения. Наконец он замолк. Настя облегчённо вздохнула, собираясь перевернуться на другой бок, и тут же услышала негромкий стук в дверь.

— Настенька! — это была Вера Николаевна. — Тебя просят к аппарату.

— Спасибо, иду, — вяло отозвалась Настя, высовывая ноги из-под тёплого пледа.

Звонил отец. Он не признавал мобильную связь, а предпочитал пользоваться обычным стационарным телефоном.

— Где ты вчера болталась? — с ходу накинулся он на неё, как на маленькую. — Весь вечер не мог дозвониться.

— Я… — Насте неловко было признаться, что на свой день рождения она осталась одна. — …мы ходили гулять.

— Нашёл, что ль, твой работу? — Отец умышленно не называл зятя по имени.

— Да. Один день уже отработал.

Отец ядовито усмехнулся.

— Ну-ну! Дай бог, чтобы и на второй день там появился!

— Папа, — попыталась заступиться за мужа Настя, — зачем ты так? Ведь ты его совсем не знаешь…

— И знать не хочу! — заорал в трубку отец. — Попомни мои слова, дочка: ты ещё с ним нахлебаешься! Сколько раз я тебе говорил: уходи от него, не губи свою молодость! Что тебе может дать этот прощелыга?! Всё закончится тем, что ты родишь от него какого-нибудь дауна.

— Пап, а ты чего звонишь-то? Спросить чего хотел или просто так? — Настя попыталась перевести разговор в более безопасное русло.

— Скажи: ты готова одна содержать двух придурков? — Отец не купился на её хитрость. — Учти: у меня на пороге тогда точно не показывайся!

Настя устало прикрыла глаза.

— Я не первый раз слышу это, папа. Может, ты, наконец, поздравишь меня с днём рождения? Или твоя ненависть к зятю затмевает всё на свете?

На другом конце провода на мгновение стало тихо.

— Поздравляю! — буркнул отец. — Всё-таки дожила ты до двадцати пяти лет, а ума у тебя так и не прибавилось.

Настя не успела возразить. Последнее слово отец привык всегда оставлять за собой. Из трубки полились протяжные гудки.

Ну вот, наорал, нагрубил… Зачем, спрашивается, вообще надо было звонить? Неужели нельзя просто поздравить с праздником без всяких там амбиций и оскорблений? Чувствуя на душе неприятный осадок, Настя поплелась обратно в свою комнату, но весёлая телефонная трель остановила её на полпути. «Наверное, папа хочет извиниться?» — решила она про себя, вновь снимая трубку.

— Привет, подруга! — Это был не отец, а подруга Светлана. — Как жива-здорова?

Слушая её задорный голос, Настя зевнула.

— Всё в порядке.

— Почему вчера не позвонила? Я, между прочим, волновалась.

Настя переложила трубку в другую руку.

— Прости, я забыла.

— Забыла! — передразнила Светлана. — Твой-то дома?

— На работу пошёл.

— Хорошо бы на работу!

— Да что вы все, сговорились, что ли, с утра? — не выдержала Настя. — Сначала отец мозги промывал. Теперь ты.

— Да не кипятись, Настён, — попыталась успокоить подружка. — Виктор Иванович знает, что делает. А ты никак на работу опаздываешь? Ладно, беги давай, а то от начальства попадёт.

— Не попадёт. Я на сегодня отпросилась.

— Совсем?

— Совсем.

Из трубки несколько секунд доносилось Светланино сопение.

— Насть, а Насть, — осторожно проговорила она, точно ступала босыми ногами в ледяную воду, — будь другом.

— Что? — тут же насторожилась Настя. Она хорошо знала эту вкрадчивую интонацию, за которой могла последовать какая угодно бредовая идея.

— Посиди сегодня с Маришкой, а?

— Но… я хотела отдохнуть.

— Настёнка, ну, пожалуйста! — заканючила Светлана. — Это вопрос жизни и смерти.

— Сколько тебя знаю, вечно твои просьбы начинаются вопросом о жизни и смерти, — не уступала Настя.

Хотя, если разобраться, она не видела веских причин отказывать подруге. К тому же ей всегда нравилась двухгодовалая дочурка Светланы. Впрочем, смышлёная, синеглазая малышка у любого могла вызвать улыбку умиления. «Моя принцесса», — любовно называла её Светлана.

— Ну пожалуйста, ну пожалуйста, ну пожалуйста! — продолжал ныть голос в трубке.

— Хорошо, — сдалась Настя. — Приводи.

— Насть, да ты не волнуйся, это ненадолго, — зачастила подруга, опасаясь, что та передумает. — Ровно в четыре я её заберу.

— Договорились, — подвела черту Настя и повесила трубку на место.

Она снова сладко зевнула и заглянула в большое овальное зеркало, висевшее в прихожей. Отражение уставилось на неё чёрными, уставшими глазами. Под нижними веками осыпалась и размазалась тушь — забыла вчера смыть накрашенные ресницы. Она недовольно поджала губы: а ещё «Орифлэйм» называется! Шведской косметикой её исправно снабжала Светлана, называя себя длинным непонятным словом — «дистрибьютор». А впрочем, какая бы хорошая ни была краска, вряд ли она устоит перед плотиной горьких женских слёз.

Настя поплевала на палец, стирая под глазами тёмные полукружия. Вот так-то лучше. Она взбила руками спутанные, рассыпавшиеся по плечам пряди, до белизны вытравленные «супрой», и слегка склонила голову набок. А что, вид у неё очень даже ничего: брови вразлёт, губки бантиком. Она встала на носочки и втянула живот. Эх, ей бы ещё пару килограммов скинуть! Хотя Валера просто обожает её формы и всегда сравнивает их с песочными часами.

«С такой фигурой ты могла бы найти себе министра, а не этого чёртова неудачника!» — сказала ей как-то Светлана, когда Настя в очередной раз жаловалась подруге на ушедшего в запой муженька.

Но что поделать — видимо, любовь действительно зла… А ведь Валера, по сути, неплохой: добрый, ласковый, любит её. Правда, меньше, чем бутылку, но в этом Настя винила только Герасимова. И когда только успел пристрастить Валеру к пагубной привычке? Ничего, мы еще посмотрим, кто кого!

Она с вызовом вскинула вверх подбородок и отправилась в ванную умываться.

Через час Светланино чудо по-хозяйски расположилось на Настином диване, ловко перебирая в ладошках цветную пирамидку.

Светлана, невысокая крашеная брюнетка с полными губами и короткой стрижкой, выгрузила на стол несколько баночек овощного пюре и термос с супом.

— Это дашь ей в обед, — поучала она. — А перед обедом обязательно погуляйте подольше. Крепче сон будет. Обычно я укладываю её в два часа, и до четырёх она спит как убитая.

— Разберёмся, — сказала Настя, подмигивая девочке. — А ты куда собралась, если не секрет?

— К Артурчику, — созналась Светлана и присела на стул. — Он сегодня на сутки заступает, да вот хотел перед работой что-то важное сказать. Говорит, касается нашего будущего.

Она раздражённо дёрнула плечом:

— Мать как узнала — давай орать: «Нажила от него девку, а теперь бегаете, как собаки шкодливые, по углам! Вот увидишь: бросит он тебя!..» И даже с Маришкой отказалась сидеть. Хорошо ещё, ты меня выручила.

Настя помогла малышке насадить на собранную пирамидку красный наконечник. Маришка с гордостью показала маме свою работу, но не удержала игрушку в руках — и разноцветные колечки весело разбежались по полу.

— Думаешь, он сделает выбор? — предположила Настя, подбирая укатившиеся под стол кружочки.

— А чёрт его знает! — Светлана вынула из сумки фирменную косметичку и принялась подводить и без того ярко накрашенные губы. — Но так тоже продолжаться больше не может. Либо я, либо его жена.

Настя промолчала. В сердечные дела подруги она предпочитала не вмешиваться — чревато последствиями. Со Светланой они дружили с пятого класса, А так как даже в самом маленьком коллективе всегда есть свои ведущие и ведомые, то подруга, разумеется, потянула одеяло лидера на себя. Живая, непосредственная и не в меру амбициозная, она была в детстве главным инициатором всех их шалостей. Став старше, взяла на себя роль опекунши, нередко навязывая Насте свои вкусы и взгляды на жизнь. Она, как ревнивая наседка, критиковала каждого Настиного ухажёра, убеждая в том, что та достойна лучшей доли. Один раз даже отбила у неё молоденького курсантика — только для того, чтобы доказать, что он Насте совсем не пара. И в самом деле, что это за парень, который с лёгкостью поменял любимую девушку на её подругу? Никакой вины Светлана по этому поводу не испытывала, а наоборот, была искренне уверена, что совершила благой поступок, избавив глупышку Настеньку от очередного проходимца. Жаль только, Валеру в своё время не разглядела как следует.

Имея симпатичную мордашку и весёлый, общительный нрав, Светлана никогда подолгу не оставалась одна. Однако любого своего кавалера рассматривала как потенциального жениха. Но ведь мужчины устроены несколько иначе и до последней капли крови бьются за свою свободу от брачных уз, то есть попросту сбегают. Может, именно по этой простой причине Светлана до сих пор не была замужем, довольствуясь унизительной ролью любовницы.

Отсюда и постоянные ссоры с матерью, которой не по нраву компрометирующая связь дочери с женатым мужчиной. С Артурчиком Светлана познакомилась в поликлинике, где работала медсестрой, и с тех пор их отношения длятся три года. Как доказательство былой любви на свет появилась очаровательная Маришка. Светлана души в ней не чает. А вот горе-папуля не очень-то балует дочку вниманием, имея от законной жены ещё двух ребятишек.

Светлана швырнула помаду в косметичку.

— Как ты вчера добралась? Без приключений, надеюсь?

Настя усмехнулась.

— Меня подвезли.

— Да? И кто же этот добрый молодец?

— Не знаю. — Настя развела руками. — Я его даже не разглядела толком.

— Ну ты, мать, даёшь! — воскликнула Светлана. — А что за машина у него: наша или иномарка?

— Говорю же тебе: я не разглядывала… Кажется, что-то светлое. — Настя нахмурилась. — Честно говоря, мне было не до этого.

— Вот так-так! — упёрла руки в бока подруга. — Ей, может быть, раз в жизни подвернулся рыцарь на белом коне, а она его не разглядела. А если это был твой шанс?.. Ах да, — язвительно спохватилась она. — У тебя ведь уже есть «рыцарь вина и бокала».

Настя не обратила на её сарказм внимания:

— Даже если это и был мой шанс, то после того, что я натворила… — Она махнула рукой и замолчала.

— А что ты натворила?

— Меня вырвало прямо у него в машине.

Про разбитую вазу она благоразумно промолчала.

— Да-а, — посочувствовала незнакомцу Светлана, — бедный рыцарь! Даже я бы до такого не додумалась. Представляю, как бешено цокала копытами его удирающая лошадь!

Настя улыбнулась:

— Свет, ты ведь знаешь: я не пью водку.

Светлана поднялась со стула.

— Вы с Валеркой прекрасно дополняете друг друга, — откровенно заявила она. — Когда я была свидетельницей на вашей свадьбе, мне и в голову не могло прийти, что твой муженёк начнёт так нехило зашибать. Не обижайся, подруга, но я уже год как перестала уважать этого неудачника. И что только ты в нём нашла, не понимаю!

— А что ты нашла в своём Артурчике? — защищалась Настя. — Болтается между женой и тобой, как дерьмо в проруби, — не знает, к какому берегу пристать. Детей и тут, и там настругал. По-моему, это ещё хуже, чем пить. Валерка хоть честный в этом отношении. А с его пьянством, я думаю, мы всё-таки справимся.

Светлана миролюбиво вскинула руки вверх.

— Ладно, подруга, один-один. Ещё не хватало нам из-за мужиков перессориться! Из них даже самый лучший не стоит нашей дружбы.

— Светик, я не собираюсь с тобой ссориться, — покачала головой Настя. — Просто иногда помни, что Валерка всё-таки мой муж…

— Объелся груш, — весело закончила подружка. — Всё, Настасья, мне пора. Побегу!

Светлана застегнула молнию на чёрном кожаном полупальто, наклонилась и чмокнула дочурку в щёчку.

— Да, Насть, чуть не забыла. — Она подхватила с дивана свою стильную сумочку. — Там у коляски переднее колесо иногда отваливается. Говорят, какая-то пружинка выскочила. Так я вместо неё скрепку канцелярскую воткнула. Ты иногда поглядывай, хорошо?

— Иди уже, — подтолкнула её к двери Настя, — без тебя как-нибудь разберёмся.

Они остались с Маришкой вдвоём.

Девочка потянулась к старенькой косметичке, которую ей оставила мама в качестве развлечения. Детские ручонки с интересом перебирали использованные футлярчики губной помады, опустевшие пудреницы и баночки из-под крема. Везде обязательно что-нибудь откручивалось, снималось, блестело и было на ощупь такое необычное, что Маришка, наверное, целых полчаса не отрывалась от своего занимательного занятия.

Настя иронично покачивала головой:

— Ну и игрушки у тебя, Марина! Самое время привыкать.

Когда малышке наскучило возиться с пустыми тюбиками, она заплакала и стала проситься к маме. Настя взяла её на руки и пыталась успокоить, но девочка явно была настроена на скандал. Пришлось доставать альбом с акварельными красками и устраивать капризуле первую в её жизни экскурсию в мир живописи. Новое увлечение отвлекло Маришку ещё минут на сорок. Зато альбомные листы, а в придачу к ним руки, щёки и губы малышки пестрели теперь всевозможными колерами — от грязно-жёлтого до пронзительного красного. К сожалению, гастрономический интерес к краскам оказался у девочки сильнее, чем тяга к искусству. Поэтому с рисованием пришлось срочно завязывать и тащить упирающуюся девчушку в ванную.

По дороге попался чёрный пушистый шарик — и Маришка, тут же забыв про краски, крепко уцепила кота за хвост. Максу не понравилось такое фамильярное обращение. Издав жалобное «мяу», он мгновенно исчез под кухонным столом, обиженно сверкая оттуда жёлтыми блюдцами глаз.

Наконец, отчистив и отмыв девочку до первоначального вида, Настя стала собираться на прогулку. Она тепло укутала ребёнка и оделась сама. Стоя неподвижно в тёмно-вишнёвом комбинезончике, Маришка походила на маленького неуклюжего космонавта. Настя подхватила её на руки, взяла в углу сложенную прогулочную коляску и стала осторожно спускаться по ступенькам вниз.

День оказался пасмурным. Окропив асфальт мокрым, противным бисером, затянутое грязно-белым полотном небо немного успокоилось и вроде бы не собиралось больше рыдать. По крайней мере, до обеда. «Вполне можно успеть погулять в бору», — решила Настя, усаживая девочку на мягкое сиденье и толкая перед собой коляску.

Светло-голубая в синюю клетку коляска была когда-то импортная и дорогая. Она досталась Светлане уже в подержанном состоянии — из неё успело вырасти как минимум двое малышей. Однако на вид повозка выглядела вполне прилично и исправно выполняла все предназначенные ей функции. Вот только переднее колесо, делая пьяные движения вокруг оси, постоянно норовило увести тележку с прямого маршрута куда-то влево. Настя поняла это, когда пыталась катить её вдоль тротуара. Но постепенно она приспособилась и почти не замечала досадного дефекта.

От дома Насти до бора было рукой подать. Поправив на девочке шапку, она покатила коляску под горку. Там, в низине, в окружении пожелтевших лип и каштанов удобно расположился детский садик. Минуя его ограду из сетки-рабицы, они оказались на подступах к пятиэтажке, служившей последним авангардным постом между городской цивилизацией и местной флорой.

Высокие могучие стволы сосен встретили Настю и Маришку сдержанным поскрипыванием. Гуляя по вершинам деревьев, шалун-ветерок игриво трепал их густые колючие кроны.

Настя съехала с надёжного асфальта на мягкий, усыпанный рыжей хвоей грунт и не спеша направилась в глубь леса. И хотя примыкавший к окраине города сосновый бор занимал не менее 100 гектаров общей площади, заблудиться в этом зелёном оазисе было довольно проблематично даже подростку. По широким утоптанным дорожкам постоянно дефилировало местное население. А вот узкие стёжки, ведущие в более укромные места, давно облюбовали для себя собачники, велосипедисты и вечно жаждущая уединения молодёжь. В детстве Настя и сама обожала гонять здесь на велосипеде, воображая себя гордой амазонкой среди зарослей непроходимого папоротника.

Метров через двести сквозь редеющую листву деревьев стало просвечиваться огромное футбольное поле с длинными рядами турников по краю. Сразу же за полем начиналась детская площадка со стандартным набором радостей для детворы. Именно туда Настя и повезла Маришку.

Девочка с удовольствием облазила все горки, поиграла в песочнице, покаталась на качелях, и, когда она утомилась, Настя усадила её в коляску. До обеда оставалось чуть больше часа, и Настя решила побродить по знакомым с детства тропинкам ещё минут двадцать. Она вспомнила, как однажды в одном потайном местечке обнаружила настоящее беличье дупло с целым выводком шустрых бельчат. Стоило только постучать по кривому стволу ели — как из тёмного отверстия тут же высовывались их хитрые, осторожные мордашки: кто это здесь шумит? Интересно, пользуются ли сейчас белки этим дуплом? Было бы здорово показать Маришке живую героиню многочисленных детских сказок. Настя развернула коляску и решительно направилась по тропинке вглубь бора, благо идти было недалеко.

Она брела недолго, и за всё время ей попались только два шагающих навстречу курсанта. Летом и в выходные дни здесь нельзя было и десяти метров пройти, чтобы с кем-нибудь не встретиться. Зато в будни и холодную, ненастную погоду прохожих в этой части бора становилось в два раза меньше. Однако это обстоятельство нисколько не смутило привыкшую к уединению Настю. Ей всегда нравились тишина и покой. К тому же рядом проходит дорога, по которой без конца снуют автомобили. В случае чего всегда можно выскочить на проезжую часть и попросить о помощи.

Постоянно танцующее ламбаду переднее колесо неожиданно напоролось на торчавший из земли корень. Настя не успела опомниться, как оно соскочило с оси и самостоятельно покатилось по дорожке. Коляска и Маришка сделали одновременный реверанс вправо.

— Вот чёрт! — с досадой выругалась Настя, прилаживая беглеца на место.

Они снова тронулись в путь, но через полметра всё повторилось сначала. Настя не очень-то вежливыми эпитетами прошлась в адрес противного колеса, самой коляски и её прежних владельцев, у которых, как выяснилось, руки растут не из того места. Досталось и Светлане — за то, что не удосужилась вовремя устранить поломку. Впрочем, какой с подруги может быть спрос, когда в доме нет даже самого завалящего мужика?

Настя вздохнула и стала шарить взглядом по утоптанной хвоей тропе в поисках выскочившей из оси скрепки. Ясно, что без неё им далеко не уехать. Ей даже пришлось вернуться немного назад. К сожалению, все её попытки оказались напрасными: проклятую скрепку точно корова языком слизнула.

Она разочарованно выпрямилась, и тут вдруг из-за дерева ей навстречу шагнул какой-то невысокий худощавый парень. От неожиданности она вздрогнула и попятилась назад, к коляске.

— Стоять, — тихо проговорил незнакомец, засовывая руку в карман модной куртки из серой плащёвки. — Заорёшь — хуже будет.

У Насти мгновенно пересохло во рту, когда он вытащил из кармана небольшой нож с широким лезвием. Её сердце сразу ухнуло куда-то вниз, а спина мгновенно покрылась липким холодным пóтом. Не отводя взгляда от его бледного лица, она испуганно пискнула:

— Имей в виду: сзади идёт мой муж!

Парень едва заметно усмехнулся:

— Не ври, нет там никого. И впереди тоже. Я проверял.

От его тихого, но убедительного голоса у Насти перехватило дыхание. Она с надеждой бросила взгляд по сторонам. Правда, никого… Мозг лихорадочно соображал: бежать, немедленно бежать! Мускулы ног мгновенно напряглись, готовые в любую секунду задать стрекача, но рука парня с зажатым ножом тоже весьма недвусмысленно дрогнула. Нет, не успеть — он прирежет её раньше, чем она успеет сдвинуться с места! Сердце оглушительно стучало где-то в пятках, билось сквозь подошвы сапог о мягкую, влажную землю. В голову почему-то сразу пришла мысль о маньяке.

И тут в коляске завозилась и подала голос Маришка. «Господи, я ведь совсем забыла про ребёнка! — ахнула Настя. — Что теперь с нами будет?»

Незнакомец, поигрывая ножом, медленно приближался к ним. Ощущая, как изнутри поднимается дикий ужас, она отступила назад. Дорогу ей преградила старая могучая сосна, приставив к спине толстый шершавый ствол. Парализованная страхом, Настя обречённо замерла на месте, не в силах больше ступить ни шагу. Ноги предательски задрожали, готовые вот-вот подкоситься и уронить её на присыпанную хвоей чахлую травку. В памяти разом всплыли все виденные когда-то телепередачи о маньяках, об их непередаваемой жестокости, об изнасилованных и расчленённых жертвах. Она уже ясно представляла себя истерзанным, окоченевшим трупом, на который случайно наткнётся какой-нибудь не в меру любопытный прохожий. «Бедная Маришка, что будет с нею? Неужели он и её…» Она не успела додумать эту страшную мысль до конца, ощутив чуть ниже подбородка прикосновение острой, холодной стали. Её затылок безнадёжно упёрся в ствол сосны.

— Ты замужем? — горячо зашептал ей на ухо незнакомец.

Настин язык намертво прилип к нёбу. Она хотела кивнуть, но побоялась, что от малейшего движения страшный клинок проткнёт шею. Парень сильнее прижал к горлу нож.

— Отвечай! — нетерпеливо потребовал он.

Настя беспомощно скосила на него глаза:

— Д-да… — вырвался у неё то ли вздох, то ли стон.

Незнакомец приблизил к ней бледное лицо, на котором жутким контрастом выделялись очки в чёрной, громоздкой оправе.

— Любовник есть?

У него были пронзительные глаза почти болотного оттенка с чёрными, размытыми зрачками, обрамлённые длинными густыми ресницами. Совсем не страшные. Может, чуточку безумные, но в них не было пугающего смертельным отблеском огня. Хотя кто знает, какие на самом деле глаза у маньяка? А что, если вулкан ещё не проснулся?

Парень повторил свой вопрос.

Понимая, что совершает непростительную глупость (ведь террористам, маньякам и психам ни в коем случае нельзя перечить), Настя, не размыкая челюсть, с трудом выдавила:

— У тебя красивые глаза.

По тому, как слегка ослаб нажим на горло, Настя поняла: парень несколько озадачился её поведением. Однако нервные тонкие губы безжалостно скривились.

— Третий раз спрашивать не буду, — предупредил он.

Чувствуя, как по щекам сами собой катятся тёплые слёзы, Настя честно призналась:

— Не… нет.

— Верю, — неожиданно сказал парень и опустил нож. — В такой ситуации обычно не лгут.

Настя потёрла рукой саднящее горло и с судорожным облегчением перевела дух, но странная фраза незнакомца вновь повергла её в шок.

— Ты… хочешь меня убить? — заикаясь, спросила она.

— Всё будет зависеть от тебя, — туманно ответил парень. — Бери коляску и следуй за мной.

Настя с опаской покосилась на зажатый в его руке нож:

— Зачем?

— Не бойся. Просто сделаешь то, что я тебе скажу, и можешь убираться на все четыре стороны. Но предупреждаю: не вздумай меня надуть.

Проклиная себя за то, что одна потащилась в безлюдную часть бора, Настя ухватилась за коляску. Маришка обрадовалась, что к ней наконец-то проявили интерес, и попросилась на ручки. Настя рассеянно погладила малышку по голове: «Погоди, милая, не сейчас». Стараясь не обращать внимания на «хромоту» коляски, она, как запряжённая в соху лошадь, потянула её за собой.

Незнакомец уводил их подальше от дороги, в глубь леса, где за сухим бурьяном и молодой порослью сосен мог чувствовать себя в относительной безопасности.

У треснувшего, подгнившего от сырости пня он остановился. Настя украдкой осмотрелась: деревья молчаливыми стражами обступали их со всех сторон. Вряд ли посторонний глаз разглядит что-нибудь подозрительное в такой трущобе.

Парень убрал нож.

— Иди сюда.

Настя оставила коляску и на дрожащих ногах приблизилась к незнакомцу.

Серая модная курточка мгновенно соскользнула с его плеч и была брошена на старую трухлявую корягу. Парень остался стоять в синем свитере и джинсах, а вот руки его, погрузившись в недра ширинки, торопливо извлекали на свет нечто большое и упирающееся.

— Познакомься: это Филя, — обратился он к Насте, гордо потрясая перед нею вздыбившимся фаллосом.

— Ничего себе кукурузина! — Настя просто не смогла удержаться от восклицания.

Никогда в жизни ей не доводилось видеть подобный «инструмент», разве что только в непристойных порнофильмах. Конечно, до замужества у неё была парочка связей с парнями, но мужские достоинства тех ребят (да, впрочем, и самого Валеры) не шли ни в какое сравнение с этим огромным, дрожащим от нетерпения гигантом. Не отводя взгляда от розоватой плоти, она с ужасом думала: кто он, этот парень? Маньяк или всего лишь безобидный эксгибиционист, жаждущий внимания к своей персоне? Но в любом случае он человек ненормальный. И ей здорово повезёт, если она останется жива. Можно, конечно, попытаться убежать, особенно сейчас, когда он убрал нож и занялся своим «Филей». Но Маришка! С ней далеко не убежишь… а без неё тем более. Она, Настя, никогда себе не простит, если с девочкой что-нибудь случится.

— Дотронься до него, — с самодовольным видом приказал парень, заметив, какое неизгладимое впечатление на неё произвело его хозяйство.

— Я… я… — нерешительно промямлила Настя, загораживая собой от невинного детского взгляда его бесстыдно торчащую плоть.

— Ну же, давай! — торопил незнакомец, явно изнывающий от желания.

Настя преодолела отвращение и страх и протянула вперёд руку.

— Возьми его и приласкай, — продолжал поучать парень. — Я же не заставляю тебя брать его в рот.

От такой перспективы Настю едва не стошнило. Решив не доводить дело до греха, она быстро ухватилась пальцами за чудовищный агрегат маньяка. Как, наверное, нелепо она выглядит сейчас со стороны с чужим пенисом в руках!

— Ты его мне так оторвёшь, — недовольно поморщился парень, пытаясь отцепить от своего достоинства её замёрзшие, сведённые судорогой пальцы. — Ты что, членов никогда в руках не держала? Неумёха! Смотри!

Настя отступила на шаг назад, незаметно вытирая ладонь о пальто. А парень встал перед нею на колени и собственноручно принялся удовлетворять свою похоть. Ничего, кроме мерзости и отвращения, у Насти это зрелище не вызывало. Она низко опустила голову, чтобы незнакомец ненароком не заметил на её лице выражение брезгливости.

Парень часто задышал. Не в силах больше наблюдать эту сцену, Настя отвела взгляд и услышала, как он издал тихий короткий стон. Немного погодя маньяк медленно поднялся с колен, пряча в штаны своё «сдувшееся» хозяйство.

— Вот и всё, — сказал он, застёгивая на джинсах молнию и накидывая на плечи куртку.

— Нам можно идти? — не поверила своим ушам Настя.

— Идите, — разрешил незнакомец.

Всё ещё не веря, что опасное приключение закончилось для неё одним лишь испугом, и, боясь, как бы он не передумал, Настя схватила коляску с Маришкой в обе руки и стала ломиться сквозь кусты к дороге.

— Эй, погоди! — окликнул её парень.

Настя замерла на месте. Сердце застыло и перестало биться в груди. Ну вот, передумал! Она так и знала, что он не отпустит их просто так: поиграет, как кошка с мышью, и убьёт.

— Что у тебя с коляской? — спросил маньяк, подходя ближе к Насте.

— Колесо… сломалось…

Парень склонился над коляской.

— Так-так… а где же само колесо?

Настя пожала плечами.

— Не знаю… наверное, там, на тропинке. — Она указала рукой в ту сторону, откуда они пришли.

Незнакомец забрал у неё коляску и покатил к дороге. Настя, недоумевая, шла следом.

Колесо нашлось почти сразу. Парень попытался приладить его на место, но оно, кажется, уже вкусило прелести свободы и не собиралось послушно тащиться в одной упряжке со своими собратьями.

Незнакомец покачал головой.

— Сюда бы кусок стальной проволоки да пассатижи. А так я ничем не могу помочь. — Он вдруг замер, устремив неподвижный взор куда-то поверх коляски, затем с едва заметным предостережением покосился на Настю.

Впереди, о чём-то негромко переговариваясь, к ним приближались два офицера. Рядом находилось военное училище, поэтому встретить в этом районе человека в шинели было вполне обыденным делом.

Парень низко опустил голову, делая вид, что осматривает повреждённую коляску, но Настя видела, как его рука незаметно соскользнула в карман. Военные поравнялись с ними. Один из них не обратил на странную парочку ни малейшего внимания, второй равнодушно скользнул глазами по Насте, и оба пошли дальше, продолжая вести на ходу неторопливую беседу.

Как же Насте хотелось закричать, позвать их на помощь! Но она слишком хорошо понимала: Маришка первой станет жертвой маньяка. Нет, лучше его не провоцировать. Будь что будет. Тем более ничего плохого он им пока не сделал и даже пытается по-своему помочь.

Мужчины прошли. Плечи парня расслабленно опали, и Насте показалось, что он взглянул на неё с благодарностью. А может, он вовсе не маньяк, а перепуганный насмерть извращенец-неудачник, которого по тем или иным причинам отвергают женщины? Оттого и приходится ему справлять свои радости таким вот экстремальным способом. Хотя, если учесть, какой зверь живёт в его штанах, дамы просто сами должны укладываться перед ним штабелями! Однако догадки догадками, но кто знает, что у него на уме на самом деле?

Парень не стал комментировать сложившуюся ситуацию. Поднялся, отряхнул колени.

— У тебя есть минут двадцать свободного времени? — негромко спросил он.

— Зачем? — удивилась Настя и поняла, что больше не боится его. Может, уверенности ей придали ушедшие вперёд мужчины? Или необычное для маньяка поведение? Хотя необычное оно или нет — об этом лучше судить специалистам.

— У меня на лоджии висит коляска, — пояснил он. — В отличном состоянии. Если тебе нужна, я могу привезти.

Настя озадаченно уставилась в его бледное лицо. Невероятно! Маньяк предлагает ей свои услуги! За что?!

— Осталась от сестрички или от братика? — предположила она, лихорадочно прикидывая в уме, сколько же ему лет. Двадцать пять? Двадцать восемь? А может, у него и дети есть? Говорят, с маньяками такое случается.

— Моей дочери скоро шесть, — угадал её мысли парень. — Ей коляска давно уже не нужна.

— Так ты женат? — удивлённо ахнула Настя.

— Да уж лет семь будет, — усмехнулся он.

Продолжая недоумевать, Настя обвела глазами хмурый осенний лес, бурелом, откуда они недавно вышли, и остановилась взглядом на его глухо застёгнутой ширинке.

— Ничего не понимаю. Если у тебя есть семья, зачем ты тогда занимаешься ЭТИМ? Не вижу здесь логики.

Парень засунул руки в карманы куртки и, покачиваясь на носках ботинок, уставился куда-то вдаль.

— Иногда семья просто не в силах дать человеку то, что ему необходимо, — немного помолчав, тихо сказал он.

«А ведь верно», — мысленно согласилась с ним Настя, сразу припомнив все пьяные подвиги мужа. Ну чего ещё ему не хватает для нормального человеческого существования? Хмельного самоутверждения перед собутыльниками, которые, кроме букваря, и книжки-то никакой в руках не держали? А ведь она любит его, заботится о нём, стирает, вкусно готовит. Только за одно это он должен носить её на руках, но… не носит. Значит, что-то она недоглядела в отношениях, упустила, раз нет в их семье гармонии, если общение с Герасимовым доставляет ему больше удовольствия, чем общение с женой. Ну ведь не садиться же, в самом деле, с ними за компанию пить водку, пусть даже для Валеры это будет самым счастливым событием на свете! Нет уж, такая гармония в семье ей точно не нужна!

Маришке стало скучно находиться в коляске. Ей надоело, что взрослые говорят о чём-то своём, не обращая на неё ни малейшего внимания. Она закапризничала и стала требовать маму. Настя вытащила девочку из коляски и поставила на землю.

— Ты не замёрзла, куколка? — Она пощупала её прохладный, покрасневший носик. — Сейчас мы поедем домой, покушаем и ляжем бай-бай.

Выпущенный на волю ребёнок начал усердно собирать с земли сосновые шишки. Вот уж кому действительно наплевать на маньяка! Дай-то бог, чтобы эта встреча с ним оказалась для малышки первой и последней в её долгой и счастливой жизни!

— Хорошая девочка, — глядя на увлечённого делом ребёнка, произнёс парень. — Ну так что, ждать будешь?

Настя поняла, что его последние слова относились к ней. Наверное, он имел в виду коляску. Она нерешительно потопталась на месте. Парень снял с её волос сухую хвоинку.

— Да не бойся ты, ничего я вам не сделаю, — успокоил он. — У меня здесь машина неподалёку. Я быстро сгоняю, туда и обратно.

Он вопросительно уставился на Настю.

— Хорошо, — помимо воли выдавила она из себя. — Я подожду. Тем более нам всё равно далеко не уйти со сломанной коляской. Но… у меня нет денег.

Парень махнул рукой, затем буркнул ей, чтобы стояла здесь и никуда не уходила, а сам быстро исчез за деревьями. Где-то возле дороги заурчал, удаляясь, автомобиль, и через минуту всё стихло.

Настя огляделась по сторонам: Маришка занята делом, сосны, как и в детстве, по-прежнему стоят на своих местах, разве что стали чуть выше и толще. И всё такое же по-осеннему хмурое небо равнодушно смотрит на них сверху. Казалось, вокруг ничего не изменилось, хотя всего несколько минут назад здесь, на сырой, пахнущей прелыми листьями земле, могли оказаться два бездыханных, изувеченных трупа.

Настя приказывала себе как можно быстрее убираться отсюда, пока маньяк не вернулся назад и не довёл начатое дело до конца, но… почему-то продолжала стоять, с любопытством ожидая его появления. А может, она тоже ненормальная? А как ещё объяснить это странное нежелание уходить? Разве кто-нибудь другой на её месте задержался здесь хотя бы на мгновение? Но в этом-то и заключалась беда Насти. Если кому чего пообещала — в лепёшку расшибётся, но выполнит.

По шоссе с гулом проносились автомобили. Один из них проследовал с таким реактивным грохотом, что у Насти заложило уши. Через некоторое время у обочины остановилась бледно-голубая машина. За частыми стволами деревьев Насте не удалось разглядеть её как следует. А буквально через пару минут странный незнакомец уже катил к ним коляску.

— Сойдёт? — спросил он, поправляя очки.

Коляска оказалась добротная, отечественная, ярко-малинового цвета с толстыми массивными колёсами. Такие уж точно не отвалятся.

Маришка оставила шишки в покое и принялась ощупывать новое средство передвижения.

— Сойдёт, — одобрила Настя. — И всё-таки, сколько я тебе должна?

— Нисколько. Считай, ты уже расплатилась.

— Чем? — непроизвольно вырвалось у Насти. — Тем, что стояла и смотрела, как ты…

— И этим тоже, — подтвердил парень, отступив на шаг назад. — А вообще, ты довольно необычная девушка. Рад был с тобой познакомиться.

Он повернулся к ней спиной и, не прощаясь, быстро зашагал по тропинке в сторону дороги. Глядя на его мелькающую за деревьями фигуру, Настя в недоумении пожала плечами и вдруг, поддавшись мимолётному порыву, крикнула ему вслед:

— Погоди!

Парень обернулся.

Она набралась смелости и всё-таки решилась задать мучавший ее вопрос:

— Скажи: что ты хотел с нами сделать?

Незнакомец спрятал руки в карманы куртки и несколько секунд изучал Настю взглядом. На его бледном лице не отразилось абсолютно никаких эмоций.

— Меньше знаешь — лучше спишь. Мой тебе совет: не ходи гулять одна, — наконец жёстко проронил он. — Прощай.

Парень ушёл. Растворился за поворотом тропинки, словно его никогда и не существовало. Настя крепко зажмурилась. Ей показалось, что она только что закончила просмотр какого-то очень страшного триллера, и теперь у неё перед глазами медленной вереницей ползут титры. Слава богу, сеанс окончен! Она с облегчением подняла веки, и… пронзительно-малиновая коляска, словно забытый реквизит из фильма, вновь всколыхнула в памяти недавно пережитый страх. Прочь, скорее прочь! Подальше от этого кошмарного места!

Она усадила Маришку в новую повозку, подхватила старую и, опасливо озираясь по сторонам, резво припустила домой.

Светлана, как и обещала, пришла за дочкой ровно в четыре. Девочка ещё сладко посапывала, когда мама, размазывая по щекам слёзы, горько жаловалась Насте на «козла Артурчика», отдавшего предпочтение своей толстобрюхой супруге. Настя успокаивала её как могла, а затем в качестве утешительного приза вытащила на середину комнаты свой трофей:

— Это тебе. Пользуйся на здоровье.

Тонко выщипанные брови Светланы удивлённо взметнулись вверх.

— Откуда?

Не в силах признаться подруге, какой опасности подвергалась сегодня её дочь, Настя поспешно отвела взгляд в сторону.

— Один… знакомый отдал. Ему она без надобности.

— Вот спасибо, так спасибо! — восхищённо причитала Светлана, разглядывая подарок со всех сторон. — Ай да удружила! Подсластила пилюлю подруге… Настька, я твоя вечная должница! Знала бы ты, как я со старой колымагой намучилась! Вот красота!

Слушая её щенячий восторг, Настя лишь вымученно улыбалась и мысленно клялась сама себе, что ни одна живая душа не узнает об их сегодняшнем приключении. Никогда.

Вскоре проснулась Маришка, и Светлана заторопилась домой.

— Ох, Настя, — с запоздалым раскаянием произнесла она, натягивая на головку дочери вязаную шапочку. — До сих пор не могу простить себе, что отпустила тебя вчера одну. Сейчас в автобусе ехала и слышала, как женщина рассказывала: в городе объявился маньяк. Недавно нашли тела двух изнасилованных и убитых девушек. Случись чего с тобой — я бы никогда себе не простила.

— Это всего лишь пустая болтовня. — Настя нервно поёжилась и тяжело сглотнула слюну. — Людям стало скучно жить — вот и выдумывают невесть что. Помнишь, перед Днём города тоже ходили слухи: якобы террористы готовят нам кровавый праздник? И что оказалось?

Светлана на это только усмехнулась.

— Кто знает, кто знает… Может, наша доблестная полиция научилась наконец-то работать? — насмешливо предположила она.

Настя взглянула на неё, как на потенциального кандидата в психушку:

— Ты сама-то веришь в то, что говоришь?

— Хотелось бы, — вздохнула Светлана, подхватывая Маришку на руки. — Ты мне не поможешь отнести коляску на улицу?

— Да, конечно.

Они вместе спустились вниз по лестнице и вышли из подъезда. На улице снова начал накрапывать мелкий противный дождик (ясную погоду и потепление синоптики обещали только к выходным).

Светлана усадила Маришку в новую коляску, подняла над её головой малиновый козырёк. Настя поцеловала девочку в щёчку и на прощание пожала её крошечную ладошку.

Светлана печально улыбнулась, думая о чём-то своём:

— Ну и чёрт с ним! И без него проживём как-нибудь, правда, Маришка? — сказала она, обращаясь к дочери. — Главное, что ты есть у меня, а я — у тебя.

Затем обернулась к Насте.

— Спасибо тебе за всё, подруга! — Её улыбка стала чуть веселее. — Береги себя и не летай одна где попало… А за старой коляской я потом зайду. Пока.

Они поцеловались, и Светлана с дочкой отправились домой.

Настя зябко закуталась в шерстяную кофту и помахала им вслед рукой. Она уже собралась войти в подъезд, но в последний момент обернулась. И, словно в награду за все сегодняшние переживания и страхи, увидела шагающего с работы Валеру.

Абсолютно трезвого.

Глава 5

Олег вышел из лифта.

Жёлтая пыльная лампочка тускло освещала площадку восьмого этажа. Он бросил по сторонам быстрый взгляд. Никого. Шагнул к железной, обитой тёмно-коричневым дерматином двери и вытащил из кармана тонкую связку ключей.

Стараясь не шуметь, вставил один из них в замочную скважину. Замок тихо щёлкнул двумя оборотами. Олег ещё раз оглядел лестничную клетку и тенью скользнул в приоткрытую дверь.

Рука привычно нашарила на стене выключатель. Изящные светильники в виде лепестков ириса высветили не слишком большую, но добротную прихожую: на полу светлый ламинат, на стенах дорогие обои; слева от входа в шикарном зеркальном шкафу-купе отражаются янтарно-коричневые двери комнат.

Собственно, прихожая была стандартная, как в любых блочных девятиэтажках. Разница только в том, что красивая мебель и современные отделочные материалы могут сотворить сейчас любое дизайнерское чудо даже из тесной собачьей конуры. А хозяева этой квартиры явно не считали денег до получки. В итоге получилось нечто ухоженное, светлое и уютное.

Олег снял куртку, скинул ботинки и прямо в носках отправился по сияющему чистотой полу в дальнюю комнату. Бесшумно проскользнул в полутёмную спальню и тихонько добрался до кровати. В завершение он торопливо стащил с себя джемпер, брюки и быстро нырнул под одеяло.

Несколько секунд лежал неподвижно, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку.

Ровное дыхание спящей рядом девушки заставило его сердце биться чуть сильнее. В предвкушении сладких объятий он придвинулся к ней поближе. Девушка лежала к нему спиной. Слабый свет, едва пробивавшийся сквозь плотные шторы, позволил Олегу разглядеть рассыпавшиеся по подушке волосы и укрытый одеялом манящий силуэт. Он протянул руку, ожидая встретить на пути гладкий шёлк рубашки, но пальцы ощутили тёплую, нежную кожу. Девушка спала раздетой. По телу Олега мгновенно пробежала дрожь, пульсирующим толчком отозвавшись внизу живота.

Он осторожно откинул её густые длинные локоны в сторону и стал покрывать поцелуями ушко, шею, плечо. Его рука мягко повторяла под одеялом каждый восхитительный изгиб её тела.

Девушка слабо пошевелилась, но всё ещё находилась в плену сна. Тогда Олег потихоньку потащил с неё одеяло — и она, потянувшись следом за ускользающим теплом, улеглась на спину. На фоне окна чётко вырисовывалась соблазнительная линия её упругих грудей. Олег жадно припал к ним губами, приласкал языком.

Спящая красавица тихо застонала и слегка подалась вперёд. Её руки обвились вокруг его шеи.

— Да… Андрюшенька… да… — едва слышно проронила она.

Олег приостановился:

— Это не Андрей, — отозвался он и снова продолжил свои ласки.

Девушка открыла глаза и долго всматривалась в его лицо, затем улыбнулась.

— В темноте вы так похожи.

— Естественно. Мы ведь родные братья. Но кто из нас лучше — вот вопрос.

— Разве уже утро? — ушла от ответа красавица. — Сколько сейчас времени?

Олег медленно прокладывал поцелуями тропинку к её животу.

— Начало седьмого, — невозмутимо отозвался он.

— Ты с ума сошёл! — Девушка рывком села на кровати. — Андрей ведь только недавно ушёл. А если он что-нибудь забыл и вернётся?

— Не вернётся. — Олег настойчиво опустил её на подушку. — Я видел, как они уезжали. Так что часов до двух нам точно никто не помешает… Да забудь ты про него, я так по тебе соскучился, Людок!

Людмила обняла его и потянула к себе:

— Я тоже…

Он вырвался из объятий и снова ужом скользнул к её животу.

— Ну ты и гусь! — засмеялась Людмила. — Ещё постель после мужа не остыла, а он уж тут как тут, братец…

Она хотела прибавить что-то ещё, но его язык уже достиг желаемой цели. Людмила протяжно застонала, тело выгнулось дугой, и она безропотно отдалась охватившей её страсти…

Они не заметили, как на улице совсем рассвело. Поток солнечных лучей настойчиво пробивался в комнату, чтобы щедро озарить растерзанную постель. Усталые и довольные, они лежали в объятиях друг друга. Людмила лениво накручивала на палец густую поросль на груди Олега.

— Вот уж не думала, что ты прискочишь в такую рань! Я ждала тебя не раньше десяти.

Олег по-детски потыкался носом в её щеку, отбросил со лба непослушную серебристую завитушку и прошептал на ухо:

— Как твоя нога? Я ужасно соскучился… Пока ты была в гипсе, Андрюха, как приклеенный, ни на минуту не отходил от тебя. Так и подмывало послать его куда подальше.

Людмила хитро прищурилась.

— Что же не послал?

— Но ведь он твой муж. А я кто такой?

— Ты его начальник.

Людмила откинула одеяло, поднялась с кровати и сладко потянулась. Нисколько не стесняясь своей наготы, она принялась расчёсывать перед зеркалом роскошные серебристые волосы. Глядя на её гладкое, ухоженное тело, Олег не удержался от восклицания:

— Какая ты красивая! Везёт же некоторым!

— Ты имеешь в виду Андрея? — кокетливо спросила она.

— Его, а кого же ещё? — нехотя подтвердил Олег, закидывая руки за голову. — Ну почему я не встретил тебя раньше? Года три назад?

Людмила отложила расчёску и с лёгким удивлением покосилась на него.

— А что бы это изменило?

— Как что! Ты бы тогда была Левицкая, а не Полякова.

— Ещё не поздно всё исправить.

— Что? — не понял Олег.

— Фамилию, например.

Он немного помолчал, потом осторожно спросил:

— А чем тебя не устраивает Андрюха? Или разлюбила?

Людмила присела на краешек кровати, одарив его пристальным взглядом.

— Все люди со временем меняются. И отношения между ними тоже, — сказала она. — Когда мы познакомились с Андреем, я любила его… Я и сейчас люблю, наверное.

Она низко опустила голову, и тщательно расчёсанный каскад серебра сразу нахлынул на её лицо, скрывая его от внимательного взгляда Олега.

— Андрюшка во всём меня устраивает: и как муж, и как любовник, — продолжала она. — Но рядом с ним я постоянно комплексую, ощущаю себя дрянной, распущенной девчонкой. Слишком уж он какой-то правильный, весь из себя положительный. Поначалу меня это даже забавляло. Но сейчас… Ты не поверишь: его порядочность стала вызывать во мне настоящую скуку. Я больше чем уверена, что он никогда мне не изменял. И самое печальное — никогда не изменит. Он верен мне, как самый преданный пёс.

Олег усмехнулся:

— Разве не этого вам, бабам, нужно?

Людмила подняла голову.

— Как тебе сказать. — Она спрятала за ухо прядь волос и развела руками. — Я ведь сама далеко не пуританка и твёрдо уверена, что связь на стороне только укрепляет брак. Но для меня очень важно, чтобы и мой избранник вызывал в ком-то нешуточный интерес. Тогда мне становится понятно: я сделала правильный выбор, и за него стоит побороться. Меня это заводит, понимаешь? Появляются здоровый азарт, ревность, адреналин… и всё такое. Одним словом, сплошной экстрим.

— И он, такой-сякой, совсем не даёт тебе повода для ревности? — хохотнул Олег. — Тогда ты точно не на того ставку сделала! Я в этом плане тебе больше подойду.

— Да ты вообще редкостный мерзавец, — парировала его выпад Людмила. — Без зазрения совести трахаешься с женой родного братца и даже не краснеешь. Хотя, может быть, именно твоё нахальство меня в тебе и привлекает.

«А ещё мои денежки, — мысленно добавил от себя Олег. — Но честное слово: для такой стервочки никаких тугриков не жалко».

Людмила поднялась с кровати, накинула прямо на голое тело симпатичный шёлковый халатик, едва доходивший ей до середины бедра, и, слегка прихрамывая, направилась в ванную.

Минут через десять, бодрая и умытая, она заглянула в спальню:

— Ты завтракать будешь, или как?

— Буду, если позовёшь, — отозвался Олег, откидывая одеяло.

— Тогда жду тебя на кухне.

Олег натянул на себя одежду, ненадолго заглянул в туалет, затем в ванную и вскоре появился на кухне весёлый и порозовевший, с упоением вдыхая аромат свежезаваренного кофе. Людмила суетилась возле плиты — поджаривала на сковороде бекон и яйца.

Олег мельком оглядел уютную, по-современному отделанную кухоньку, забитую под завязку всевозможной бытовой техникой, и в ожидании завтрака опустился на стул. Небольшой овальный столик был сервирован на двоих. Олег сделал глоток из своей кружки и резко дёрнул головой: кофе оказался обжигающе горячим.

Он облизнул языком ошпаренную губу и только сейчас заметил на углу стола шариковую авторучку и вырванный из тетради листок. На нём было что-то написано. Олег потянулся за бумажкой и поднес её к глазам.

«Милая, не скучай, скоро приеду. Целую тебя. Андрей», — вслух зачитал он и, криво усмехнувшись, смял записку.

— Не переживай, братишка, я не дам ей скучать! — с издёвкой поклялся он.

Скомканный листок полетел прямиком в раковину. Людмила укоризненно покачала головой:

— Мальчишка!

Олег подпёр рукой подбородок и задумчиво смотрел на её соблазнительную фигурку, снующую от плиты к столику.

— Как я завидую Андрюхе! Встанет утром, а на кухне красавица-жена суетится, завтрак ему готовит. Красотища! А мой дом так и пустует без хозяйки. — Он вздохнул.

Людмила разложила яичницу по тарелкам.

— Да кто ж тебе мешает обзавестись хозяйкой? Найди подходящую девушку и женись на здоровье.

— Не-ет, — протянул Олег, беря в руки вилку. — Такой как ты мне уже не найти. Опередил меня Андрюха. Обскакал.

Девушка довольно улыбнулась и тоже взялась за вилку. Некоторое время они ели молча. В какой-то момент Людмила отодвинула от себя тарелку и уставилась на Олега с какой-то задумчивой хитринкой. Он вопросительно приподнял бровь.

— Что?

— Как ты думаешь, — заговорила она, — а что бы сделал сейчас Андрей, если бы застукал нас вместе?

Олег машинально бросил быстрый взгляд на дверь. Затем поспешно улыбнулся, раскаиваясь за невольный испуг, и пожал плечами.

— Кто ж знает, на что способен человек, когда у него в мозгах перемкнёт? Я на его месте убил бы.

— Кого? — уточнила Людмила, намазывая маслом поджаренный тост и аккуратно откусывая маленький кусочек.

— Обоих! Как говорится, укокошил в состоянии аффекта. И любой суд бы меня оправдал.

— Тогда получается, что мы с тобой потенциальные жертвы.

— В каком смысле?

— В таком, — продолжала стращать Людмила. — Вот убьёт нас Андрюшенька, а суд его возьмёт и оправдает. Мы в могиле сгниём, а он будет дальше жить да над нами посмеиваться.

Олег перестал жевать и уставился на неё пристальным взглядом:

— Убьёт, говоришь?.. А что, это выход. Ведь ему тогда никто не помешает занять моё место.

— Ты о чём?

Олег молча отложил вилку, достал из кармана брюк сигареты и зажигалку и закурил, небрежно бросив на стол едва начатую пачку «Парламента».

Людмила невозмутимо пожала плечами, собрала со стола пустые тарелки и отнесла их в раковину.

Олег по-прежнему хранил молчание. Он крутил в руках зажигалку и думал о том, что ему делать дальше. Идея, которая зародилась в его голове ещё вчера вечером, не давала ему никаких гарантий в отношении Людмилы и младшего братца. Он в затруднении покусал губу.

Людмила уселась на своё место. Заботливо поставила перед ним пепельницу. Её тревожно-настороженный взгляд сверлил Олега насквозь. Она вдруг пощёлкала перед его лицом пальцами — вверх-вниз, вправо-влево.

— Эй, ты ещё здесь? Ми-илый, о-очни-ись!

Олег вскинул на неё глаза, которые тут же соскользнули в аппетитно распахнувшийся на груди халатик, и отвлечённо отметил: хороша чертовка!

Людмила нарочито медленно запахнула халат. Поставила локоть на стол и уютно уткнулась щёчкой в кулачок.

— Что-нибудь случилось, Олежка? — озабоченно спросила она, внимательно заглядывая ему в лицо.

Олег в нерешительности поскрёб пальцами подбородок. Стоит ли посвящать её в свои проблемы? А вдруг она заодно с братцем? Но потом всё-таки решил: стоит. Если дать ей надежду и посулить выгодные перемены в будущем, она тут же с потрохами сдаст своего благоверного. Как союзник, она окажется ему более полезной.

— Людок, как же я тебя обожаю! — Он отвёл руку с сигаретой в сторону, затем, приподнявшись со стула, чмокнул её в капризно выпяченную губку. — Эх, если бы не Андрюха…

— То что? — игриво состроила ему глазки Людмила.

Он уселся на место.

— Я тебе уже говорил: моему дому не хватает хозяйки.

На её покрывшейся румянцем щеке появилась очаровательная ямочка: похоже, девушка осталась довольна его ответом.

Олег глубоко затянулся и стряхнул пепел в пепельницу.

— Только боюсь, мне сейчас не до любовных переживаний, — сознался он. — Мне не даёт покоя одно чертовски странное обстоятельство.

Красивые бровки Людмилы вопросительно изогнулись дугой. Она ждала продолжения.

Олег облокотился о крышку стола и немного помолчал. Он всё ещё не мог отважиться открыть ей правду, поэтому решил зайти издалека.

— Слушай, Людок, ты в последнее время не замечала за своим муженьком что-нибудь странное?

Она в недоумении пожала плечами.

— Нет… А что ты имеешь в виду?

— Ну-у, — развёл руками Олег, подыскивая подходящий пример. — Мой братец случайно не намекал, что очень скоро у него могут появиться хорошие деньги?

Людмила покачала головой.

— Вспомни, девочка, — настаивал Олег, — может, он переехать куда-нибудь собирался или дело своё открыть? Да мало ли чего ещё можно хотеть… Не отвечай сразу. Подумай.

Он торопливо примял в пепельнице окурок и потянулся за следующей сигаретой. Закурил.

Людмила отняла кулачок от лица и задумалась. От усердия над её переносицей образовались лёгкие морщинки.

— Нет, — вновь покачала она головой, — ничего не говорил…

Олег продолжал сверлить её взглядом.

— Хотя… погоди! — внезапно воскликнула она, и в её голосе появились насмешливые нотки. — Было один раз… Дурачок — видимо, начитался в детстве книжек и сказал как-то, что мечтает создать своё сыскное агентство. Тоже мне Пинкертон выискался!

— Вот шкура! — в сердцах воскликнул Олег и хлопнул ладонью по столу. — А мой бизнес для него уже нехорош…

Людмила продолжала недоумевать:

— Да что случилось-то?

Олег проигнорировал вопрос. Разгоняя рукой повисшее сигаретное облако, спросил:

— Ты случайно не заметила, звонил он кому-нибудь вчера днём?

— Не знаю. Может быть, и звонил.

— Людочек, милый, вспомни, пожалуйста! Это очень важно!

Людмила снова послушно наморщила хорошенький лобик.

— Утром точно не звонил… Потом мы поехали в поликлинику, а когда возвращались домой, у него запиликал мобильник. Но это был ты.

— Я знаю, — нетерпеливо махнул рукой Олег. — А ещё раньше? В поликлинике, например, он куда-нибудь отлучался?

— Да, — тотчас припомнила Людмила, — пока я ждала свою очередь, он ненадолго выходил покурить.

Глаза Олега впились в Людмилу:

— Во сколько это было?

Людмила поджала губки, явно прикидывая что-то в уме:

— Ой… точно не помню. Я на часы не смотрела… Кажется, где-то около двенадцати.

Олег расслабленно выдохнул. Снова в точку! Ведь не бывает же столько совпадений сразу, если человек непричастен! Ах, братец, ах, жук! Ну погоди у меня!

Он бросил взгляд на подоконник, где за кокетливо-воздушной занавеской размеренно тикал будильник. Стрелки показывали девять часов. Андрей вернётся из Москвы не раньше двух — так что времени у них с Людмилой ещё достаточно. Некоторые умудряются за десять минут до канадской границы добежать — значит, им тем более торопиться нечего. А разговор предстоит долгий и задушевный.

Людмила глотнула остывший кофе. Её серо-зелёные глаза несколько мгновений внимательно изучали Олега поверх кружки.

— Олег, с тобой что-то происходит. Я чувствую это, — серьёзно сказала она, отставляя кружку в сторону. — Расскажи. Может, я смогу помочь тебе?

— Помочь? — с издёвкой повторил он. — Да мне теперь сам чёрт не поможет!

Понимая, что напрасно кидается на неё, как цепной пёс (каким-то шестым чувством он уже догадался, что она здесь ни при чём), Олег удручённо вздохнул и честно признался:

— Видишь ли, Людок… меня шантажируют.

Глаза Людмилы расширились, рот удивлённо приоткрылся.

— Как? — еле слышно выдохнула она и быстро облизнула губки. — Неужели есть за что?

Он поднёс сигарету к губам, и её кончик стал стремительно разгораться оранжевым огоньком, превращаясь в ровный, дымящийся столбик пепла. Олег небрежным движением стряхнул его в пепельницу.

— Если шантажируют — значит, есть, — хмуро ответил он, стараясь не смотреть на Людмилу. — Кто из нас не совершал глупостей?

— И какую же глупость совершил ты?

— Я бы предпочёл не говорить об этом.

— Это как-то связано с твоей судимостью? — продолжала допытываться она. — Я права?

«Ей не откажешь в проницательности», — с раздражением отметил Олег. Но он вовсе не собирался признаваться любовнице в своих грехах. Хватит того, что о них знает её муж.

— Всё, что мне причиталось, я уже получил и честно отмотал свой срок от звонка до звонка, — уклончиво ответил он. — А два раза за одно и то же не наказывают. Так что не пытайся связывать шантаж с моим прошлым. И без того проблем хватает.

Людмила опустила взгляд, потом снова подняла глаза на Олега.

— Ты знаешь, кто тебя шантажирует?

Олег немного помолчал и тихо проронил:

— Нет… но догадываюсь.

— Кто? — быстро спросила она и тут же осеклась, — Ты ведь только что расспрашивал меня про Андрея… Это он?

Олег молча кивнул.

— Не может быть! — замотала головой Людмила. — Кто угодно, только не Андрюшка!

Олег раздавил в пепельнице очередной окурок и коротко усмехнулся:

— Ты так в нём уверена? А вот теперь послушай, что я тебе скажу.

И он подробно изложил Людмиле результаты наблюдений за младшим братом. Она внимательно ловила каждое его слово. В глазах стремительно нарастало смятение, и в них без труда читался единственный вопрос: неужели её добросовестный, щепетильный в вопросах чести Андрейка и в самом деле позволил себе опуститься до гнусного шантажа?

Девушка машинально сгребла со стола авторучку и рассеянно принялась щёлкать кнопкой так, словно эти примитивные манипуляции могли помочь ей разобраться в сложившейся ситуации.

— Нет, — снова мотнула она головой. — Не в его это характере прятаться по углам и плести интриги. И хотя его честность навевает на меня изрядную скуку, я думаю, в полиции здорово прогадали, позволив ему уйти со службы. Там явно не хватает порядочных людей.

— Как рьяно ты его защищаешь! — Олег подавил в себе лёгкий укол ревности. — А знаешь поговорку: в тихом омуте черти водятся?

— Так то — в тихом. А Андрей не тихоня.

— Какая разница? И на старуху бывает проруха.

Людмила рассмеялась.

— Я сегодня просто поражена твоими фольклорными познаниями!

Однако Олег не разделил её веселья. Он уставился на Людмилу строгим, немигающим взглядом:

— Тебе смешно, а с меня требуют огромные бабки, и я не знаю, где их взять.

Олег порывисто вскочил с табурета и, сунув руки в карманы брюк, заметался по кухне, точно тигр в клетке.

— Эх, мне бы точно знать, чьи это проделки! — сокрушался он. — С другой стороны кто ж ещё, кроме Андрюхи?!

— А вдруг это правда не он? — предположила Людмила. — Что, если все твои подозрения — чистая случайность, совпадение?

— Совпадение! — взревел Олег. — Слишком их много, этих совпадений! Такого не бывает. Не бы-ва-ет! Да он это, больше некому!

Людмила приложила палец к губам, предостерегая от лишнего шума.

— Ну посуди сам: какой смысл ему тебя шантажировать? Ты его из нищеты вытащил, работу приличную дал, человеком сделал. Да после этого он на тебя молиться должен!

— Смысл, говоришь, какой? — навис над ней Олег. — Как ты не понимаешь: да ведь его жаба душит! Завидует он мне, моей удаче, везению, деловой хватке. У меня всего этого хоть отбавляй, а он так и останется навсегда бывшим ментом да старшим секьюрити. И хотя по документам Андрюха проходит как мой компаньон, но на самом-то деле он пацан на побегушках, долбаный охранник, по совместительству прислуживающий шофёром. Скажи: ну как ещё неудачнику можно вознестись над преуспевающим человеком? Правильно, только посредством шантажа и грязных уловок. И он, кстати, не побрезговал этим воспользоваться… Ничего, мы ещё поглядим, кто кого. Надеюсь, ты во всей этой истории будешь на моей стороне?

Людмила вздохнула и покачала головой.

— Да с чего ты взял, что он тебе завидует? Может быть, он вполне доволен своим нынешним положением.

— Тебе мало моих предположений? — Олег снова уселся на стул. — Хорошо, тогда я подброшу ещё кое-что. Я подозреваю, что Андрей знает о наших с тобой отношениях и таким образом мстит мне за предательство.

Людмила удивлённо приоткрыла рот.

— Знает? Откуда?

— Слухами земля полнится. Не всегда рогатые мужья узнают о неверности жён последними. Можешь считать это ещё одним совпадением. Скажи: тебе не страшно?

— Ты о чём?

Олег крутанул лежащую на столе пачку «Парламента». Глядя, как она быстро вращается вокруг своей оси, он усмехнулся и принялся нарочно нагнетать обстановку:

— Да всё о том же. Мы начали с тобой встречаться около года назад. Примерно в это же время объявился и шантажист. Теперь поняла? Думаю, Андрей задумал свести счёты с нами обоими. Меня он пока что только шантажирует — я ему нужен в качестве денежного мешка. А вот как он поступит с тобой — это вопрос!

Олег снова заставил вращаться застывшую было на месте пачку сигарет. Но на этот раз коробочка взбунтовалась, стремительно скользнув по гладкой столешнице в сторону Людмилы. Та едва успела накрыть её рукой.

— А может, он не знает о нас? — робко предположила она.

— Может, и не знает. Но где гарантия? — Олег в который раз бросил взгляд на будильник. — Поэтому-то я и хочу подстраховаться и прошу у тебя помощи: стань моей союзницей.

Людмила кокетливо прикусила зубами кончик шариковой авторучки, которую по-прежнему крутила в руках, и несколько мгновений изучала Олега пристальным взглядом.

— Значит, я должна предать своего мужа? — со скрытой иронией спросила она. — Чего ради? По-моему, проблемы у тебя, а не у меня.

Олег недобро прищурился.

— Во-первых, ты уже предала его, раз путаешься со мной. А во-вторых, я скажу, почему ты должна помогать. Если окажется, что шантажист не Андрей, — огромные деньги осядут в кармане чужого человека, который вряд ли на этом остановится. Он будет просить ещё и ещё, пока совсем не разорит нас. Так что проблема будет не только у меня одного. И тут, к сожалению, я бессилен, если только сам не вычислю гада. Но если выяснится, что этим занимается мой единоутробный братец, ему крупно не поздоровится! Я не только как следует проучу этого мерзавца, но сделаю так, что он и доли секунды не задержится в моём бизнесе! Ему не останется ничего другого, как вернуться в свою родную ментовку. Ответь. — Он выразительно окинул глазами нарядную кухню. — Ты готова после всей этой роскоши снова жить на милицейские гроши?

Людмила задумчиво опустила голову. Кончик авторучки торопливо выводил на пачке сигарет маленькие дружные пятилистники.

— Олежка, а с чего ты взял, что я снова стану жить на милицейские гроши? — не поднимая головы, спросила Людмила. — Мне проще развестись с ним.

— Правильно, — усмехнулся Олег. — И всё нажитое имущество разделить пополам. Ну а дальше-то что?

— Пойду работать. У меня ведь есть неплохая специальность, — похвасталась Людмила.

— Не смеши меня, Людок! Работать! Ты хоть помнишь, как это делается? И много ли тебе даст эта твоя работа? Да стоя на панели можно намолотить в пять раз больше!

Людмила резко вскинула голову.

— Ты меня в проститутки-то не записывай! Я ведь и обидеться могу.

— Обижайся, сколько влезет, но прежней жизни у тебя всё равно уже не будет. Представляю, как будут злорадствовать твои подружки: ах, она вторую зиму подряд ходит в одной и той же шубке, носит дешёвые сапоги и ездит на общественном транспорте! Нищета!

Людмила на это только усмехнулась.

— Ничего, переживу. К тому же у меня родители есть — не дадут пропасть родной кровинушке.

Олег изобразил на лице непередаваемый ужас.

— Ты собираешься всю жизнь просидеть на шее бедных стариков?

— Не твоё дело, — отрезала Людмила и вновь принялась выводить на пачке «Парламента» мелкие лепестки. — Вот возьму и снова замуж выйду.

Её ответ изрядно позабавил Олега.

— И за кого же, если не секрет? За очередного неудачника? Нет, Людок, после всей этой роскоши без богатенького кавалера тебе уже не обойтись. Только денежные мешки на дороге не валяются. Да и мужик нынче стал требовательный и разборчивый — ему всё больше молоденьких подавай. Извини, но время сейчас такое. А твои годки ближе к тридцатнику подползают, — он перестал улыбаться и взял Людмилу за руку. — Так что решайся, подруга. Лучшей партии, чем я, тебе всё равно не найти: обеспечен, молод, хорош собой. Уверяю: если ты мне поможешь, я в долгу не останусь.

Ему казалось, что она смотрит на него очень долго.

— Что я должна делать? — наконец тихо прозвучал вопрос.

Олег облегчённо вздохнул и сгрёб со стола свои сигареты, спасая их от неблагодарной участи стать разрисованной клумбой:

— Тебе нужно будет наблюдать за ним, осторожно выпытывать, подслушивать и тут же докладывать мне обо всех его телефонных звонках и отлучках. Но при всём при этом он не должен догадаться, что тебе что-то известно. Иначе спугнём. Я тоже со своей стороны попытаюсь как следует его прощупать. Кстати, прямо сегодня и начну.

— Олежек, милый! — сладко проворковала Людмила, поглаживая под столом его ногу своей маленькой ножкой. — А ты меня случайно с Мата Хари не перепутал, нет?

Олег за руку привлёк её к себе и усадил на колени.

— С тобой, дорогая, — сказал он, медленно целуя её в соблазнительную область декольте, — никакая Мата Хари не сравнится. Я так понял, ты согласна?

— Да, — прошептала она, закрывая глаза и откидывая назад голову. — Для тебя — всё что угодно…

Ощущая прилив желания, Олег одной рукой развязал поясок на халатике, другой решительно обнажил её плечи. А когда шёлковая ткань легко соскользнула вниз, открывая взгляду два чудесных полушария, он уже находился в полной боевой готовности. Посуда в один миг была сметена со стола, и если бы законный супруг хоть чуточку обладал даром ясновидения, он больше никогда бы в жизни не сел обедать за этот стол.

Глава 6

После ухода Олега Людмила отправилась в ванную. Она открыла кран, добавила пену и, когда огромный пенный «сугроб» был уже готов перевалить через край, с удовольствием погрузилась в тёплую воду.

Она лежала, а из головы не выходил состоявшийся между нею и Олегом разговор. Сказать, что новость о проделках Андрея удивила её, значило ничего не сказать. Она до сих пор была в шоке от домыслов Олега. Кто бы мог подумать, что её добропорядочный Андрейка окажется шантажистом?! Ай да муженёк, ай да молодец — нашёл-таки курицу, несущую золотые яйца! И в самом деле: владея убойной информацией, наверное, очень трудно удержаться от соблазна и не воспользоваться ею в корыстных целях. Вот тебе и честный!

Людмила чуть прикрыла веки, вспоминая день, когда впервые с ним познакомилась…

В тот поздний вечер у неё было отвратительное настроение. Крепко поругавшись со своим парнем на вечеринке, устроенной однокурсниками в честь успешного окончания института, она решила наплевать на всех и отправилась домой одна, без провожатого. На улице давно стемнело. Дорога ей предстояла неблизкая, поэтому, опасаясь неожиданных сюрпризов в виде маньяков и пьяных отморозков, она торопливо цокала каблучками по гулкому асфальту, беспокойно оглядываясь по сторонам.

Как нарочно, за ней увязался какой-то подвыпивший тип. Может, просто хотел познакомиться, или ему было с ней по пути — неизвестно. Но всё время, что он плёлся следом, она дрожала от страха и рисовала в своём воображении страшные сцены насилия и близкую кончину. Вскоре, на её счастье, из-за поворота показался полицейский патруль, и, благодаря бога за ниспосланную удачу, она со всех ног кинулась к стражам порядка. Вполне понятно, что призыв о помощи, исходивший от такой хорошенькой девушки, нашёл в их сердцах самый горячий отклик. Четыре бравых молодца, движимые исключительно благородными порывами, с удовольствием взялись проводить Людмилу до дома.

Один из них ей особенно понравился: приятный на вид, стройный, темноволосый, с удивительными карими глазами. Он был самым немногословным среди товарищей, но его тёплый, завораживающий взгляд говорил Людмиле гораздо больше, чем все самые выразительные слова на свете. «Пропал парень!» — сразу поняла она, и ей почему-то стало тепло от этой мысли. Они встречались с ним несколько месяцев, а потом Андрей (так звали патрульного) сделал ей предложение. Вопреки родительской воле она согласилась стать его женой.

Жили они поначалу вместе с родителями Людмилы в их двухкомнатной квартире. Получив к этому времени звание лейтенанта, Андрей продолжал трудиться в родном УВД. Людмилу по знакомству пристроили бухгалтером в одну престижную контору. И всё было бы ничего, да только мать с отцом без конца шпыняли зятя за оскорбительно непристойные заработки. Много ли в полиции получают? Да одна мама, заведуя заводской столовой, имела зарплату в два раза больше, не говоря уже об отце с его зубопротезным кабинетом! По их мнению, зять просто обязан был обеспечить Людочке достойную жизнь. А иначе зачем тогда вообще было жениться?

Андрей старался исправить ситуацию. В свободное от работы время он стал заниматься перегоном машин. Финансовое положение немного улучшилось, а там и Олег вовремя подвернулся со своей фирмой. У молодых появилась возможность зажить отдельно. Но родители и здесь не успокоились и при каждом удобном случае расхваливали Олега: «Вот, Людочка, какой муж тебе нужен, — говорили они. — А твоему Андрею до скончания века прозябать на вторых ролях!»

Людмила супруга любила, но к его братцу-бизнесмену стала присматриваться внимательнее. Как оказалось, взаимно. Весёлый удачливый предприниматель больше подходил ей по духу, чем молчаливый и спокойный Андрей. Да, её муж сильный, надёжный, ласковый, способный увлечь на вершину блаженства. Он никогда не причинит боли. Но… за три года многое приедается. И деликатная нежность в том числе. А так иногда хочется острых, неизведанных ощущений!

Была бы её воля — она с удовольствием сделала бы между братьями родственную рокировку, но Олег никогда не предлагал ей чего-то большего, ограничиваясь лишь постелью и волшебными комплиментами. Людмила была уверена: он просто не хочет испортить братские отношения. Именно по этой причине она тщательно скрывала от мужа свои похождения.

Она подняла над пеной ножку с изящно вытянутым вперёд носком и медленно её выпрямила, любуясь гладкой, упругой кожей.

Что ж, если богатенький Буратино всё ещё не готов отбить жену у родного братца, ей остаётся только терпеливо ждать и осторожно корректировать ситуацию. До тех пор, пока золотая рыбка не созреет и сама не приплывёт в расставленные сети.

Честно говоря, Людмиле было глубоко наплевать, шантажист Андрей или нет. Для неё сейчас самое главное — не остаться у разбитого корыта. А поскольку супруг практически изобличён и очень скоро поплатится за свою выходку, то ей, похоже, пора делать ставку на старшего брата. Тем более что сегодня Олег сам намекал на пустующий без хозяйки дом и тем самым подарил ей надежду на совместное будущее.

И Людмила не собиралась отказывать ему в помощи. Говорят, общее дело сближает. Разве это не шанс? А уж со своей стороны она постарается сделать всё возможное и невозможное, лишь бы только старший братец остался доволен…

Глава 7

Когда рано утром Андрей собирался в Москву, он даже не предполагал, что мелкая водяная пыль, моросящая почти всю ночь, днём превратится в холодный и затяжной поток. Небеса словно решили поиздеваться, демонстрируя всему живому свой скверный нрав.

Он сидел в кабине грузовика и напряжённо всматривался в почерневшую от дождя полосу асфальта, ставшую скользкой и опасной. Включённые стеклоочистители без устали разгоняли по стеклу воду. Непонятная грусть, овладевшая им в конце поездки, постепенно переросла в невольное раздражение. Чёртова погода! Когда же, наконец, прекратится это проклятое ненастье и на небе снова засияет долгожданное солнышко?!

Впрочем, Сашка — невысокий темноглазый водитель, — учитывая, что фургон под завязку забит дорогостоящей техникой, вёл машину аккуратно, не гнал, а кое-где даже проявлял излишнюю осторожность. Но именно это обстоятельство больше всего и раздражало сидевшего рядом с ним Андрея. На часах скоро будет четыре, а они только-только подъехали к городу. Пока разгрузятся, пока уладят все формальности, а ведь ему ещё сегодня ехать к матери.

Мать Олега и Андрея — Антонина — жила в сорока километрах от города, в небольшом скромном посёлке под названием Митино. Цивилизация, к счастью, не обошла его стороной: однотипные пятиэтажки, школа, полуразрушенный Дворец культуры. Имелись даже отделение связи, парикмахерская и парочка магазинов со стандартным набором сельского провианта.

Почти все митинцы держали собственное хозяйство: огород, курочки, гуси, поросята. Антонина не являлась исключением. Несколько кур да две старые козы были для одинокой женщины настоящей отдушиной.

Прочно встав на ноги, Андрей много раз звал мать жить к себе — благо трёхкомнатные хоромы позволяли пойти на такой шаг. Но она не соглашалась, ссылаясь на то, что всей душой прикипела к родному селу. Да и обходиться без своих пеструшек и хохлаток вряд ли уже сможет. Андрей поворчал и отступился.

В отличие от него, Олег отношений с матерью не поддерживал и давно позабыл тропинку к родному дому. Зато Андрей старался за двоих: помогал деньгами, сделал в её однокомнатной квартирке евроремонт, установил телефон, отправлял в санаторий на отдых. Что ещё усталой деревенской жительнице надо? Живи и радуйся! Она и радовалась. А в глубине души занозой сидела боль за второго сына, для которого совершенно чужая женщина стала ближе и роднее, чем собственная мать.

Андрей тоже не понимал отчуждения Олега и даже как-то пытался вызвать его на откровенность.

— У меня уже есть мать! — свирепо рявкнул тогда на него Олег, и на этом тема материнства была для них навсегда закрыта…

Андрей вздохнул. Гнать за сорок километров по скользкой и коварной трассе — перспектива не из приятных. Да и лёг он вчера поздно, а встал рано. К тому же первая половина дня прошла вся на нервах, пока они загрузили эту чёртову оргтехнику в фургон и разобрались с бумагами.

Нет, решено: никуда он сегодня не поедет — слишком вымотался и устал. А матери позвонит и скажет, чтобы ждала его завтра утром. В конце концов, она ведь не ребёнок и хорошо понимает, что у сына могут неожиданно измениться обстоятельства или возникнуть неотложные дела.

Он решил не откладывать разговор до лучших времён. Достал мобильный телефон и набрал знакомый номер.

— Мам, привет, это я… Нет, прости, сегодня никак не смогу… Что? Погода плохая?.. Да, верно. Я тоже так подумал… Хорошо, буду завтра часам к двенадцати… Наверное, один… Ну всё, пока. До встречи.

Он убрал трубку. Его глаза машинально отметили в боковом зеркале следовавший позади фургона тёмный «БМВ» с охраной. Молодцы ребята — держат дистанцию и в то же время не пропускают между собой и грузовиком больше одной-двух машин!

Они въехали в город. Минут через десять Сашка подрулил к складу, и заждавшиеся грузчики с торопливой осторожностью принялись разгружать фургон.

Когда последняя коробка скрылась за металлической дверью, Андрей опечатал замок склада, сел в кабину и, хлопнув дверцей, велел водителю отправляться в офис.

Олег был на месте.

— Как съездили? — тут же поинтересовался он.

— Порядок, — скромно отрапортовал Андрей, выкладывая перед ним приличную стопку накладных, сертификатов и прочую сопроводительную документацию.

Олег вышел из-за стола:

— Устал?

Андрей неопределённо пожал плечами.

— Есть немного.

— Ну, пойдём, отвезёшь меня домой, потом можешь два дня отдыхать. — Олег похлопал Андрея по плечу. — А с делами мы потом разберёмся.

Они сели в оставленную возле офиса машину Андрея. Олег зябко поёжился на сиденье.

— Что же это с природой делается? — посетовал он. — Неужели до самых холодов поливать будет?

— Говорят, с завтрашнего дня начнётся бабье лето, — отозвался Андрей, заводя машину. — Но мне, честно говоря, с трудом в это верится.

Он осторожно вырулил на проезжую часть и помчался в сторону старой церквушки, купол которой в погожие деньки горел и переливался на солнце яркими золотыми сполохами.

За третьим поворотом дорога стала стремительно уходить вниз, и взгляду открылись пустынные берега реки, щедро утыканные осыпающимся ивняком и мокрым пожухлым бурьяном. Колёса с мерным стуком пересчитали швы бетонного перекрытия моста. А ещё мгновение спустя машина оказалась на противоположной стороне речушки и, набрав скорость, с глухим урчанием стала штурмовать крутой подъём.

На следующем перекрёстке Андрей повернул вправо. Наслаждаясь недавно заасфальтированным отрезком дороги, он через несколько минут с лёгким сожалением нырнул в хорошо знакомый ему, изрытый колдобинами переулок. Затормозив перед большим двухэтажным особняком, два раза посигналил.

Откуда-то из глубины двора появился коротко стриженный человек в чёрной куртке и с готовностью распахнул перед гостями металлические створки ворот. Машина заехала внутрь. Строительные работы на территории усадьбы были ещё не закончены, поэтому весь двор имел довольно неухоженный вид: повсюду валялись обрезки труб, битый кирпич и куски арматуры. Зато сам особняк, выложенный из жёлтого кирпича и покрытый дорогой немецкой черепицей, выглядел неприступно, гордым господином возвышаясь над соседствующими домишками.

Андрей собирался уехать сразу же, но Олегу всё же удалось уговорить его ненадолго заглянуть в дом. Они хлопнули дверцами и вышли из машины.

Внутри особняка находились шикарная лестница, ведущая на второй этаж, и пять свободных комнат. Но ни одну из них Олег ещё не успел толком обставить, ссылаясь на постоянную нехватку времени. Впрочем, гостиная и две ванные комнаты были доведены им почти до совершенства, вызывая у гостей острое чувство зависти. Со временем такая же приятная участь ожидала и другие уголки его жилища. А пока… Пока Олег и Андрей разместились в маленькой комнатушке, которую Олег решил переоборудовать под личный кабинет. Стол, пара кожаных кресел и такой же диванчик возле стены — вот и вся обстановка. Ну, ещё пёстрое пятно ковра посредине да кадка с юной пальмой у окна. Просто, но добротно.

Олег принёс откуда-то две табуретки и поставил рядом со столом.

— Думаю, на них будет удобнее, чем в креслах. — Он подозвал Андрея и уселся сам. — Давай чего-нибудь перекусим, пока Рашид жарит картошечку. Небось проголодался с дороги-то, а?

В дверях появился всё тот же коротко стриженный человек, открывший им ворота. На нём были растянутый после стирки свитер и тёмные спортивные штаны, коими завалены все дешёвые рынки. В руках парень держал поднос, на котором стояли пол-литровая бутылка «Абсолюта», пара стопок и тарелка с нарезкой балыка и сервелата, щедро присыпанной свежей кинзой.

При ближайшем рассмотрении мужчина оказался смуглым, плохо выбритым кавказцем лет двадцати восьми — тридцати. Чёрные заросшие брови, большой с горбинкой нос и тонкие нервные губы придавали ему зловещий, разбойничий вид.

Он бросил на Андрея косой холодный взгляд и, оставив поднос на столе, тихо удалился. Едва за ним закрылась дверь, как Андрей не удержался и полюбопытствовал:

— Слушай, Олег, давно хотел у тебя спросить: где ты раздобыл такое сокровище?

— А, — махнул рукой Олег, составляя с подноса стопки и отвинчивая у бутылки крышку, — полгода назад спас парня от неминуемой гибели, приютил, обогрел. Вот он теперь в знак благодарности стал для меня чем-то вроде прислуги. Когда меня дома нет, он тут вместо сторожа. А когда приезжаю, у него уже обед готов. Да ты ведь сам не раз его стряпню пробовал. Один плов чего стоит! Язык проглотишь.

Андрей согласно кивнул головой, припоминая ароматные то ли чебуреки, то ли лепёшки, напичканные сочным мясным фаршем. А такого вкусного плова он действительно ещё никогда и ни у кого ел. Тут Олег прав.

От мыслей и разговоров о еде рот Андрея наполнился слюной. Последний раз он ел, наверное, часов шесть назад в Москве. Да и можно ли назвать серьёзной едой стаканчик мерзкого кофе из пакетика, придавленный сверху холодным беляшом, мясо которого ещё совсем недавно бегало по улицам города? Он взял с тарелки кусочек сервелата, сунул его в рот и как бы между прочим заметил:

— А ты не боишься, что твой… Абдулла когда-нибудь тебя прирежет или отравит?

Олег разлил водку по стопкам и усмехнулся.

— Рашид-то? Исключено. За ту услугу, что я ему оказал, он мне до конца жизни ноги лизать будет!

— Ты в этом уверен? — усомнился Андрей. — Кавказцы — народ гордый и независимый. А тут вдобавок национальный конфликт назревает. Думаешь, твоему горцу за счастье прислуживать русскому?

Олег снова отмахнулся.

— Да говорю тебе: он не опасен.

Перед мысленным взором Андрея предстали щуплая, немного сутуловатая фигура Рашида и его холодный, настороженный взгляд. Тот ещё тип!

— Ты не поверишь, Олег, но всякий раз, когда я его вижу, — сказал он, закуривая последнюю оставшуюся в пачке сигарету, — у него такой вид, будто я прищемил ему дверью яйца. Кажется, я ему не нравлюсь.

Олег громко рассмеялся, затем пододвинул поближе к Андрею пепельницу, стоявшую на другом конце стола.

— Неудивительно. Ты ведь всё-таки мент, хотя и бывший. А у него на вашего брата жуткая аллергия, — еле слышно пояснил он.

— Чем же его так допекли? — Андрей смял в руке пустую пачку и бросил её в пепельницу.

— Да видишь ли, парень приехал сюда издалека работу искать, а его арестовали за то, чего он не совершал. В придачу вынудили оговорить своего соплеменника. Думаю, не нужно пояснять, какими методами? Однако парень не пошёл на подлость — и за это ему досталось ещё больше. В итоге соплеменничка всё же посадили — нашли другой повод, — а Рашида пришлось отпустить. Только вот за отказ от сотрудничества с органами был пущен слушок, что якобы это он сдал своего подельника. Теперь понимаешь, что грозило парню на воле за стукачество? Ему крупно повезло, что в тот день я случайно проезжал мимо заброшенного пустыря и просто чудом заметил его припорошённую снегом фигуру! Он был без сознания, но живой. Пуля насквозь прошила ему плечо. По всей видимости, стрелял пьяный либо дилетант. Вот так этот бедолага оказался у меня. Родни у него здесь нет, документов тоже, одним словом — бомж.

Олег поднял наполненную водкой стопку, вторую пододвинул Андрею.

— Ладно, братуха, давай-ка лучше за тебя выпьем. Встречаются ещё на свете такие нормальные мужики!

— Вообще-то, я за рулём, — напомнил Андрей, проигнорировав его непонятные, но лестные дифирамбы.

— Ничего. — Олег заговорщицки подмигнул левым глазом. — Пятьдесят грамм ещё никому не навредили. К тому же у тебя наверняка остались связи с гаишниками — отмажут в случае чего.

Андрей затянулся сигаретным дымом и покачал головой.

— Нет, я не буду.

В это время в кабинет вошёл Рашид, наполнив небольшое пространство комнаты ароматом зажаренной на сале картошки. Перед братьями возникла чугунная сковорода, доверху наполненная дымящимися золотистыми ломтиками (Олег не признавал есть жареную картошку из тарелок), а в придачу к ней — маринованные огурчики и жирные кусочки сельди, приправленные маслом и украшенные сверху тонкими кольцами лука.

От всей этой красоты шёл такой непередаваемый дух, что у Андрея отчаянно заныло в желудке и захотелось немедленно ухватиться за вилку. Он непроизвольно сглотнул слюну.

Рашид ушёл.

Олег с возмущением кивнул на стопки.

— Это просто кощунство — не выпить под такую закусь! Давай!

Он смачно выдохнул и одним могучим глотком покончил с выпивкой. Маринованный огурчик аппетитно захрустел у него на зубах.

— Вот змей-искуситель! — засмеялся Андрей и, ткнув сигаретой в пепельницу, последовал примеру брата.

Горячительная жидкость разлилась по пищеводу приятным теплом. Некоторое время они сосредоточенно работали вилками, перекидываясь друг с другом короткими, малозначительными фразами. Наконец Олег оторвался от трапезы и вновь потянулся за бутылкой.

Андрей решительно накрыл свою стопку ладонью.

— Всё, я — пас. Мне ещё домой ехать.

Олег сделал несколько попыток уговорить его, но Андрей остался непреклонен.

— Ну, как знаешь, — отступился брат. — Мне просто хочется, чтобы ты знал, как я тебе благодарен. За тебя!

Он плеснул себе водки и взмахнул отставленным в сторону локтем — содержимое стакана быстро исчезло во рту.

Андрей в недоумении вскинул брови:

— Какая благодарность? О чём ты?

Олег слегка поморщился, закусил куском селёдки и с серьёзным видом уставился на озадаченного Андрея.

— Да я всё о том же, Андрюха… О нас с тобой. — Он сложил руки на столе и чуть подался вперёд. — Мы всегда избегали этой темы, но… видит Бог: я никогда не смогу забыть своего прошлого. Слишком зыбкая почва была тогда под моими ногами. И если бы не ты…

— Господи, Олег, да в чём дело-то? — не выдержал Андрей.

— …я бы, может, до сих пор ещё парился на нарах. — Олег закончил до конца свою мысль. — От твоего слова тогда многое зависело.

— С чего ты взял? — Андрей уже понял, о чём идёт речь.

Брат уклончиво пожал плечами.

— Ты же первым оказался на месте преступления, — сказал он, — и должен был видеть гораздо больше, чем твои архаровцы.

— Что же, по-твоему, я должен был видеть?

— То, что не вызвало бы сомнений у следствия. Нож в руках убийцы.

Андрей перестал жевать и отложил вилку в сторону.

— Если я издалека не узнал собственного брата, то почему ты решил, что я мог разглядеть нож?

— Я не говорю, что ты должен был его разглядеть. — Олег вздохнул, подыскивая нужные слова. — Просто исчезновение ножа поставило нас с Дэном в равное положение. Мы оба оказались под подозрением. И как свидетель, ты вполне бы мог обернуть эту ситуацию против меня.

— Каким образом?

— Ну, например сказать, что видел нож именно в моих руках. И потом… ты почему-то бросился в погоню за мной, а не за Дэном. Значит, интуитивно, а может быть, по каким-то другим соображениям счёл меня более опасным. Думаю, если бы ты поделился со следователем своими наблюдениями, он бы не оставил их без внимания. Но ты этого не сделал и тем самым избавил меня от лишних хлопот и переживаний. Вот именно за это я тебе и благодарен.

Андрей покачал головой.

— Ну, во-первых, сейчас каждый школьник знает, что одну интуицию к делу не подошьёшь. А во-вторых, я погнался за тобой только потому, что ты рванул с места гораздо раньше своего приятеля. У меня сработал инстинкт преследования, только и всего. Но в любом случае ты оказался чист. Зато против твоего дружка прямых и косвенных улик было хоть отбавляй.

Олег плотно сжал губы и покачал головой.

— Скажи: а сам-то ты уверен в моей непогрешимости? — своим совершенно неожиданным вопросом он поставил Андрея в тупик.

Андрей озадаченно нахмурился, но старший брат будто гипнотизировал его взглядом.

— Тебе никогда не приходила в голову мысль, что это я убил вашего сержанта? — вкрадчиво продолжал он. — Ведь может же такое быть? Интересно, будь я убийцей — как бы ты поступил тогда: сдал меня с потрохами или всё-таки нет?

Андрей неподвижным взором уставился на стоящую перед ним чугунную сковороду, затем глухо спросил:

— Я не понимаю: для чего ты затеял весь этот разговор?

— Да вот хочу узнать, что тебе дороже: служебный долг или кровные узы?

— Кровные узы? — с возмущением повторил Андрей, поднимая голову. — И об этом говоришь ты, который за столько лет ни разу не навестил мать?! Я ещё могу понять то время, когда ты был маленьким ребёнком и тебе не разрешали приезжать в наш дом. Но ведь сейчас ты взрослый, самостоятельный человек. Что тебе мешает заглянуть к матери и перекинуться с нею хотя бы парой слов? Ты даже не представляешь, как бы она обрадовалась твоему появлению! В каждый мой приезд она неизменно заводит разговор о тебе: как ты живёшь, чем занимаешься, гордится твоими успехами и переживает все твои неудачи. А я даже привета не могу от тебя передать, потому что старший сынок и слышать ничего не желает о родной матери… — Он на мгновение умолк и скорбно усмехнулся. — В тот день, когда тебя арестовали, с ней случился сердечный приступ, и её увезли на «скорой». С тех пор она уже не может обходиться без лекарств и врачей. А ты говоришь: кровные узы… Да ты и про меня вспомнил только потому, что я был для твоих планов самой подходящей кандидатурой.

Андрей умолк и потянулся за сигаретами, но, вспомнив, что они закончились, опустил руки на колени.

На лице Олега читалось явное разочарование. Должно быть, он ожидал услышать совсем другой ответ. Похлопав себя по карманам, он вытащил пачку «Парламента», взял одну сигарету для себя, остальное пододвинул Андрею.

— Запомни мои слова на всю жизнь, братуха, — хмуро произнёс он, прикуривая от зажигалки. — Ни одна порядочная мать не отдаст своего ребёнка на воспитание постороннему человеку. Мне просто повезло, что чужая женщина полюбила меня, как родного сына. Именно она и стала моей настоящей матерью. Другой мне не нужно. — Он снова затянулся и сквозь повисшее между ними облако дыма добавил: — А своей матушке передай: я никогда не прощу её предательства.

Взгляд Андрея был прикован к лежавшей на столе пачке «Парламента», но не потому, что очень хотелось курить, — на белой глянцевой коробочке бессовестно красовались до боли знакомые ему пятилистники. Их мог нарисовать только один человек — Людмила.

«Каким образом? Когда?!» — прорезала мозг единственная мысль. С трудом справившись с замешательством, он посмотрел на Олега. «Господи, Люда, неужели?..»

Посчитав, что растерянный вид Андрея вызван его откровением, Олег злорадно ухмыльнулся. Он плеснул в стопку немного водки, выдохнул и залпом опустошил, не закусывая.

— А ты знаешь, почему мой отец забрал меня к себе? — поспешил он закрепить свою удачу. — Потому что твоему папашке не захотелось воспитывать чужого выродка. И твоя бедная, многострадальная мамочка пошла у него на поводу. Видно, его большой член показался ей дороже родного сыночка!

А вот это было, что называется, излишним. Терзаемый жуткими подозрениями и скопившейся за день усталостью, Андрей сам не заметил, как вскочил с места и, перегнувшись через стол, схватил Олега за ворот рубахи:

— Ты… — выдохнул он сквозь зубы и замолчал, наткнувшись на невозмутимый взгляд старшего брата, который к тому же ещё презрительно усмехался.

— Ну, давай, набей мне морду, — подзадоривал он. — Спорим, мамочка тебя за это не похвалит? Зачем, скажет, братика старшего обидел?

С нескрываемым презрением Андрей несколько секунд изучал физиономию соперника, затем разжал пальцы. Олег не удержал равновесия. Он споткнулся о табуретку и, не устояв на ногах, с размаху грохнулся на пол.

— Ах, вот ты как! — проговорил он, медленно поднимаясь с паркета. — Родственниками, значит, швыряешься? И это после всего, что я для тебя сделал? Нехорошо.

Андрей молчал.

— Что, правда глаза колет? — снова усмехнулся Олег, одёргивая на плечах рубаху. Он вплотную приблизился к Андрею и положил ему на плечо руку. — Представь, а я прожил с этим всю свою жизнь… Думаешь, мне не обидно?

«Это мне должно быть обидно, пока ты тайком бегаешь к моей жене», — едва не вырвалось у Андрея, но он сдержался, прекрасно понимая, что горстка пятилистников на пачке сигарет — ещё не доказательство измены. Может, появление этого рисунка имеет другое, вполне невинное объяснение, а он почему-то сразу подумал о самом худшем. Ведь напридумывать о человеке гадости всегда проще, чем поверить в его порядочность. Вот только спросить напрямую, кто разукрасил сигареты брата лепестками, у него не хватило духу. Он был ещё не готов к этому. Да и можно ли быть готовым к предательству? И что вообще делают обманутые мужья в таких случаях?

Андрей поймал себя на том, что, не узнав и сотой доли правды, уже сделал соответствующие выводы. Вспышка ревности на мгновение лишила его способности трезво мыслить. Так ведь и до греха недалеко. Словно очнувшись от кошмарного наваждения, он тряхнул головой и бросил на Олега пытливый взгляд: мог или не мог?

Но обиженное выражение на лице брата затмевало все остальные его чувства и эмоции. Впрочем, остаётся ещё супруга. Уж её-то взгляд точно не сможет ему солгать.

— Я думаю, что когда-нибудь тебе станет стыдно за свои слова, — сухо проговорил он, с трудом переключая себя на общение с Олегом. — Надеюсь, твои будущие дети не поступят с тобой так же.

Ему больше нечего было делать в этом доме. Он повернулся к Олегу спиной и направился к выходу.

— У моих детей будет более достойная мать! — крикнул ему вслед Олег.

Похоже, он так и не понял, какая именно причина разозлила Андрея на самом деле.

Андрей ничего не ответил. Он прикрыл за собой дверь и под колючим пристальным взглядом Рашида вышел во двор к оставленной там машине…

Супругу он застал дома за приятным времяпровождением. Она пила кофе с пирожным и смотрела по телевизору какую-то старую комедию. Едва он хлопнул в прихожей дверью, как её стройная фигурка в коротком шёлковом халатике появилась в коридоре.

— Привет, как съездил? — Она встала на носочки и быстро поцеловала Андрея в щёку.

— Нормально, — скупо отозвался Андрей, исподтишка наблюдая за её, как ему показалось, излишне игривым настроением. Хотя ещё несколько часов назад такое поведение вызвало бы у него волну умиления и нежности. Людмила редко баловала его поцелуями на пороге. Обычно это предшествовало очередным крупным растратам в виде золотых украшений, дорогих шмоток или какого-нибудь неожиданно возникшего каприза. В принципе, ничего страшного — деньги у него были. Почему бы не побаловать любимую женщину?

Но теперь он смотрел на привычные для него вещи другими глазами. Глазами обманутого мужа. Каждый жест, движение, неосторожно брошенное слово и просто малейшее изменение тональности в голосе настораживали его, заставляя во всех этих проявлениях угадывать степень её порочности. Он даже не знал, что было бы для него легче: такая вот изматывающая душу неопределённость или жестокая, неотвратимая правда.

Стараясь казаться невозмутимым (хотя внутри всё дрожало от напряжения), он пошёл в ванную и долго там плескался под струёй воды, пока потерявшая терпение Людмила сама не заглянула к нему.

— Андрюш, ты ужинать будешь?

Андрей промокнул мокрое лицо полотенцем:

— Нет, Людочка, спасибо, я поел у Олега.

— Как? Ты был у Олега? — Лицо Людмилы удивлённо вытянулось.

— Да, а что?

— Ничего. — Она пожала плечами. — Просто я думала, что после работы ты сразу поедешь сюда.

— Я тоже так думал. Но мне пришлось сначала подвезти Олега до дома. В итоге мы вместе поели и… даже успели поругаться.

Не глядя на неё, он повесил полотенце на крючок. Людмила посторонилась, давая ему выйти из ванной. В её глазах промелькнуло неподдельное любопытство:

— Вы поругались? Из-за чего?

Андрей грустно усмехнулся. А почему бы взять и не рассказать ей о своих подозрениях? Было бы очень любопытно посмотреть на её реакцию. Наверняка будут слёзы, истерика, упрёки и даже звонкая пощёчина — у женщин это здорово получается. Но главного от неё он всё равно не услышит. Кто захочет пилить сук, на котором сидит? Из его груди вырвался вздох сожаления:

— Поверь, милая, у двух… — Он хотел сказать «соперников», но вовремя спохватился. — …у двух мужчин всегда найдётся повод для разногласия.

— Надеюсь, ничего серьёзного? — Она насторожилась.

— Нет, что ты, — заверил её Андрей. — Всего лишь мелкая ссора. Не бери в голову.

Услышав, что военные действия отложены, Людмила сразу успокоилась. Из гостиной время от времени доносились громкие звуки и пронзительный женский визг — старая комедия продолжала жить и развиваться по законам своего жанра. Людмила заинтригованно повернула голову на звук. Что ж, раз ничего не произошло, Андрей в порядке, сыт, жив и здоров, то она потеряла к нему всякий интерес.

— Андрей, ты не против, если я досмотрю фильм? Кстати, идёт твоя любимая комедия — не хочешь присоединиться?

Андрей покачал головой. Только комедии ему сейчас не хватало.

— Нет. — Он был рад, что какое-то время сможет побыть наедине со своими мыслями.

Людмила исчезла в гостиной.

Андрей прошёл на кухню, включил свет. Открыл дверцу навесного шкафчика, где хранилась всякая хозяйственная мелочь, в том числе и его табачные запасы, и достал пачку сигарет. Неторопливо её распечатал. Затем, щёлкнув зажигалкой, закурил. Облачко дыма заклубилось перед его носом и медленно потянулось вверх. Он шагнул к окну, сдвинул в сторону ажурную занавеску и приоткрыл форточку. С улицы потянуло сыростью. Дождь закончился, и на небе появились первые признаки просветления. Сунув руку в карман брюк, Андрей стоял и курил, с задумчивым видом глядя в мутно-синюю глубь двора.

На душе было тревожно и неспокойно. Его не покидало стойкое ощущение дурного предчувствия. «Успокойся, старик, нельзя же так, — утешал он сам себя. — С чего ты взял, что Олег и твоя жена — любовники? Подумаешь: увидел на пачке „Парламента“ какие-то иероглифы! Это ещё не повод для ревности. Мало ли как они там оказались… Вот именно: мало ли… Ведь это же сигареты Олега, а рисунок на них выведен рукой моей жены. Интересно, когда? Неужели в то время, пока я был в Москве?»

Андрей глубоко затянулся и стряхнул пепел в стоявшую на подоконнике чисто вымытую пепельницу. Стоп! Если Олег был здесь в его отсутствие, значит, он и курил тут. Иначе как Людмила могла разукрасить эту чёртову пачку? Вряд ли коварный любовник знал о её художественных причудах. В противном случае не стал бы трясти обличающей уликой перед носом Андрея, как красной тряпкой перед быком.

Кстати, об уликах. Андрей поспешно примял в пепельнице недокуренную сигарету и метнулся к мусорному ведру. На его счастье мусор сегодня не выносили. Он вытащил ведро на середину кухни и, усевшись на корточки, принялся внимательно рассматривать его содержимое. Мусора было немного, и это значительно облегчило поиски Андрея. Он понимал, что совершает нечто унизительное и постыдное, но ничего поделать с собой не мог. Желание докопаться до истины, какой бы она ни была, оказалось сильнее. Брезгливо отковырнув слипшийся бумажный комок, он увидел под ним окурок. Рядом из яичной скорлупы торчал второй. Андрей аккуратно подцепил его пальцами и без труда прочитал под ободком фильтра название сигарет: «Парламент». Внутри него будто что-то оборвалось.

Он бросил окурок обратно в ведро, поставил его на место и медленно выпрямился. Подозрения оправдались. В отчаянии он опёрся руками о стол. В этой понурой позе и застала его Людмила, когда заглянула на кухню, чтобы в очередной раз переждать показ надоевшей до чёртиков рекламы.

— Что-нибудь случилось, Андрюш? — поинтересовалась она.

Он сделал слабую попытку улыбнуться.

— Нет, с чего ты взяла? Просто я устал. — Он вынул из пачки новую сигарету и, опустившись на стул, закурил.

Людмила прижалась спиной к холодильнику и скрестила на груди руки:

— Ты поедешь завтра к матери?

— Да, — не глядя на неё, отозвался Андрей. — Прямо с утра. Хочешь, поедем вместе?

Людмила покачала головой.

— У меня на завтра другие планы.

Андрей слегка кивнул — дескать, понял, настаивать не буду. Он уже жалел, что спросил. Ведь знал же, что не согласится. За три года, что они живут вместе, она была в Митино раза два, не больше. Да и то очень давно.

Людмила достала из холодильника яблоко, вымыла и с удовольствием вонзила в его красный бок свои крепкие зубки.

— Охота тебе ехать в такую мерзкую погоду?

— С завтрашнего дня обещают бабье лето.

— Ладно. — Людмила прислушалась к доносившимся из гостиной звукам — кажется, реклама закончилась. — Будешь утром уезжать — не буди. Хочу подольше поспать.

Она собралась уходить, но Андрей, не в силах больше терзаться неопределённостью и сомнениями, поймал её за руку:

— Люда, подожди…

Она остановилась.

Пряча от неё глаза и стараясь говорить непринуждённо, дабы не спугнуть своими подозрениями, он спросил:

— Скажи: Олег сегодня заходил к нам?

Людмила медленно обернулась. Наверное, каким-то шестым чувством она поняла: он спрашивает не просто так.

— Да, заходил, а что? — произнесла она ровным, невозмутимым голосом.

Андрей не ожидал столь прямого ответа. Он растерянно уставился на Людмилу:

— Зачем?

— Справиться о моём самочувствии, — быстро нашлась она.

— Ах, вон оно что! — Он опустил голову и не без сарказма добавил: — Ну, прости, сразу не догадался.

Людмила сложила на груди руки.

— Андрей, посмотри на меня, пожалуйста, — сухо потребовала она.

Он встретился глазами с её разгневанным взором.

— Ты меня в чём-то подозреваешь? — с вызовом спросила жена.

— Нет… но…

— Всё ясно, — не дала закончить ему Людмила. — Ты намекаешь мне на то, что я трахаюсь с твоим братом. Прекрасно! Просто замечательно!

— Я этого не говорил.

— Но подразумевал! — Людмила всплеснула руками. — Боже мой, неужели за три года ты так и не научился мне доверять?!

Сбитый с толку её бурным возмущением, Андрей пошёл на попятную.

— Люда… ну сама пойми. Я в Москве, а ты тут с посторонним мужиком… Кстати, мне он ничего не говорил о вашей встрече.

Людмила сбавила обороты и зябко поёжилась.

— Потому и не говорил. Боялся, не так поймёшь.

Андрей затянулся в последний раз. Он поднялся со стула и, бросив окурок в пепельницу, закрыл распахнутое окно. Затем снова повернулся к Людмиле.

— А я должен понять его приход как-то иначе?

— Господи! — Людмила развела руками и хлопнула себя по бёдрам. — Опять двадцать пять!

Андрей засунул руки в карманы брюк. Он продолжал смотреть на неё с подозрением.

— Дурачок! — Людмила шагнула к нему, обвила руками за шею и доверчиво прильнула головой к его груди. — Олег вовсе не посторонний. Он наш родственник. Твой брат. И в том, что он пришёл в твоё отсутствие, нет ничего предосудительного. Ну выдалась у человека свободная минутка — почему бы не навестить выздоравливающего больного? Поверь: это просто визит вежливости, и ничего более.

Андрей молчал.

— Да он и побыл-то от силы минут двадцать, — продолжала она, отстраняясь от Андрея и заглядывая ему в глаза. — Мы посидели на кухне, выпили по чашечке кофе, поговорили. Потом он ушёл. Вот и всё.

Она потеребила его за рукав рубашки.

— Ну Андрюшка, перестань! Хватит дуться! Мне что, на коленях перед тобой оправдываться? И ладно было бы за что. В конце концов, это я должна злиться на тебя за твоё недоверие.

Людмила обхватила себя руками за плечи и демонстративно отвернулась.

Андрей смотрел на её волосы, скрученные в тугой жгут и уложенные высоко на затылке, а внутренний голос настойчиво твердил: не убедила, не убедила. Мало того, ещё и в дураках оставила… «Но кто же из нас прав?»

Он чуть помедлил, затем повернул Людмилу лицом к себе и с жадностью припал взором к её красивым надменным глазам. Но в них не отразилось ни страха, ни раскаяния. Они не бегали из стороны в сторону, не опускались вниз, а наоборот, всем своим невозмутимым видом показывали, как жалко может выглядеть со стороны терзаемый подозрениями муж. Что ж, в силе духа ей не откажешь.

Андрей первым отвёл взгляд. От сердца немного отлегло. Действительно, как глупо всё получилось! Он отошёл от окна. Здравый смысл убеждал его в том, что она не лжёт. Иначе не сказала бы с такой лёгкостью о визите Олега. Может, ей на самом деле нечего скрывать? Однако где-то в глубине души продолжал зудеть крохотный червячок сомнения: а вдруг?.. Он вздохнул. Видимо, придётся отложить все гипотезы и соображения до следующего раза.

— Не возражаешь, если я пойду спать? — бесцветным голосом произнёс он. — День сегодня выдался какой-то суматошный.

Людмила молча кивнула. Кажется, она осталась довольна своей победой. Откусывая на ходу яблоко, она с невозмутимым видом отправилась досматривать фильм.

Андрей разделся, улёгся в кровать, но заснуть так и не смог. Он долго ворочался с боку на бок, мужественно отгоняя от себя мысли о неверности жены, но тут же воспроизводил в памяти все совместные праздники и застолья, на которых Людмила и Олег могли свободно общаться между собой, не вызывая у окружающих подозрения. Конечно, они не уединялись вдвоём в соседние комнаты, не обнимали друг друга на глазах у всех. Но что-то теперь в их отношениях стало казаться Андрею странным и неестественным; так бывает, когда хорошо знакомые люди специально стараются изобразить поверхностное знакомство.

Нет-нет, да проскальзывал ласковый взгляд, выразительный жест или лукавое слово. Именно сейчас их с виду невинное поведение стало наполняться для Андрея совсем другим смыслом. Томясь и изнывая от нахлынувшего прозрения, он поворочался ещё немного. Наконец усталость взяла своё, веки незаметно сомкнулись, и он провалился в тёплую, уютную бездну.

Внезапно что-то мягкое и косматое стащило его на пол, тяжело навалилось на грудь и стало душить. В темноте Андрей сумел разглядеть неясный силуэт маленького мужичка с седой бородой, обладавшего явно нечеловеческой силой. Он попробовал бороться с ним, спихнуть его с себя, но не смог пошевелить даже пальцем. В ужасе и отчаянии он хотел закричать, позвать на помощь Людмилу, однако из горла вырвался только жалкий сдавленный хрип. Ещё немного — и он задохнётся. И тут неожиданно Андрей вспомнил, что нужно делать. Когда-то давно он краем уха слышал, что в таких случаях безотказно помогает отборная ненормативная лексика. Похоже, настал момент убедиться в этом.

С трудом проталкивая наружу сквозь зубы бранное слово, он не надеялся на успех. Со второй попытки хрипение перешло в более отчётливый шёпот, а с третьего раза с его губ громко сорвалось крепкое нецензурное словцо. Повторяя его несколько раз подряд, как заклинание, он почувствовал, что дышать ему стало гораздо легче. Тяжёлая туша соскользнула с его груди и нехотя попятилась в угол комнаты.

Обычно нечистая сила не приходит к человеку просто так. Своим появлением она часто предвещает какое-то важное и скорое событие в его жизни. Интересно: и что же такого ему приготовила злодейка-судьба?

— К добру или к худу? — быстро спросил Андрей, пока домовой не исчез совсем.

— К худу! — жутко захохотал, захлопал в ладоши старик и вдруг пропал, растворился в темноте комнаты, словно его никогда и ни бывало.

Андрей резко сел. Оказалось, что сидит он, обливаясь пóтом, вовсе не на полу, куда стащил его домовой, а на кровати. Рядом, повернувшись к нему тёплым боком, спокойно посапывает Людмила.

— Вот чёрт! — тихо выругался он. — То ли сон, то ли явь… Приснится же такое!

Он зажёг ночную лампу и взглянул на часы. Пять часов утра. Скоро подъём, а он так и не выспался толком. Андрей откинулся на подушку, полежал немного с закрытыми глазами и не заметил, как снова уснул. На этот раз сны и видения больше не беспокоили его.

В начале восьмого в барабанные перепонки ударила резкая трель будильника.

Людмила недовольно заворочалась и скрылась с головой под одеялом. Андрей пошарил рукой по тумбочке — звонкоголосый садист замолчал. Пожалуй, пора вставать.

Он с неохотой вылез из тёплой постели и поплёлся умываться. Соображал он спросонок плохо, но едва уловимый налёт грусти на душе ощутил сразу же. Отключённый на время сна мозг ещё не успел как следует активизироваться, зато чуткое сердце безошибочно подсказало: у тебя проблемы, дружок. И тут, как хорошо отлаженный механизм, в работу включились клетки мозга. Людмила! Как он мог забыть?! События вчерашнего дня и нелёгкий разговор с женой оставили в его душе неприятный осадок. Оттого и тревога на сердце.

Он выглянул в окно и приятно удивился произошедшей там за ночь перемене: на очистившемся небосводе по-осеннему ярко сияло солнце. Не обманули синоптики!

Андрей отогнал от себя дурные мысли. Он принял душ, позавтракал, пролистал последний номер «Автомобилиста», а затем стал одеваться. Уже в прихожей вспомнил, что забыл в холодильнике приготовленные для матери лекарства. Осторожно, чтобы не разбудить супругу, прошагал на кухню и сунул в карман куртки несколько упаковок с ампулами. Теперь можно ехать. До гаража минут десять быстрой ходьбы. Но по такой прекрасной погоде он с радостью прошагал бы и час. Несмотря на погожее утро, прохожих на улице оказалось немного. Оно и понятно: в воскресный день всем хочется отдохнуть и подольше понежиться в постели.

Андрей вывел машину из бокса и повесил на железные двери замок. После чего сел за руль и покатил в сторону ближайшего супермаркета — приезжать к матери с пустыми руками он не любил.

Глава 8

Настя открыла глаза. В прихожей надрывался телефон. Кому это, интересно, приспичило названивать в такую рань?! Ведь сегодня же выходной! Хоть бы Вера Николаевна, что ли, трубку сняла. Но нет — не слышит. Или делает вид, что не слышит. Как правило, звонят ей очень редко — в основном её бывшие сослуживцы или сын. Но чтобы в семь часов утра… это уже слишком.

Настя с возмущением скинула с себя Валерину ногу. Потом нащупала тапочки, накинула на плечи халат и, отчаянно зевая, выползла в коридор. Рука нащупала телефон только со второго раза.

— Да, — сонно сказала она. — Слушаю.

— Веруню позови, — сразу потребовал неизвестный голос из трубки.

Нахальные, игривые нотки, по всей видимости, принадлежали молодому человеку.

Настя озадачилась. В их коммуналке есть только одна Веруня — Вера Николаевна, стало быть. Но в силу своего преклонного возраста она уже давно не интересуется юными кавалерами. Либо парень ошибся номером, либо…

— Ну, ты чего, оглохла, что ли? Веруню кликни! — прервал течение её мысли нетерпеливый парнишка

«Ничего себе, хам! — возмутилась Настя. — Мало того, что разбудил ни свет ни заря, по телефону разговаривать не умеет, да к тому же ещё и грубит!»

— Боюсь, наша Веруня уже вышла из вашего нежного возраста, — мстительно отрезала она и повесила трубку.

Не успела Настя закрыть за собой дверь в комнату, как звонок раздался снова.

«А может, Вера Николаевна действительно на старости лет завела себе молодого любовника? — грешным делом подумала она. — Почему примадонне российской эстрады можно, а другим — нет?»

Она подошла к телефону.

— Ты чего трубку бросаешь, ненормальная! — завопил невоспитанный юнец. — Говорю же: Веруню позови!

Настя решила подыграть:

— Тебе какая нужна?

— Кто?!

— Веруня. У нас их тут целых восемь штук… Так какая?

В трубке повисло гнетущее молчание. Похоже, парень крепко задумался.

— Э-э… ну, это… Фёдорова мне нужна, — оттаял, наконец, нахал.

— Какая жалость! — мстительно усмехнулась Настя. — У нас только Петровы остались. Прости, детка, но лучше бы тебе перезвонить на следующей неделе. Пока.

Она выдернула из сети телефонный шнур и с чистой совестью вернулась в свою комнату.

Едва Настя переступила порог, как в нос ей ударила стойкая, неприятная вонь. Она брезгливо поморщилась. Фу! Ну и гадость! После относительно свежего воздуха прихожей в их комнате висел спёртый, удушливый запах перегара. Господи, и она всю ночь проспала в этом крематории?!

Настя метнулась к окну и открыла настежь форточку. На улице только начало светать. Но спать почему-то расхотелось. Она пошла на кухню, поставила на плиту чайник, взяла в руки книжку и надолго заперлась в туалете.

От чтения её оторвал осторожный стук в дверь.

— Выхожу! — крикнула Настя, понимая, что оккупированную территорию пора освобождать.

— Доброе утро, Настенька, — занимая её место, вежливо поздоровалась соседка. — Что так рано? Сегодня ведь воскресенье.

Настя пожала плечами.

— Да что-то не спится. — Потом немного подумала и спросила: — Вера Николаевна, вы сегодня стирать не собираетесь?

— Нет, Настенька, не собираюсь. В воскресенье, говорят, грех стирать.

— Тогда я займу ванную?

— Конечно, конечно. — Женщина торопливо скрылась за дверью туалета, щёлкнув задвижкой.

«Вот и прекрасно! — решила Настя. — Грязного белья скопилось столько, что тянуть со стиркой больше нельзя. Сейчас позавтракаю — и вперёд».

Она налила чай, сделала пару бутербродов с колбасой, а напоследок побаловала себя любимым зефиром в шоколаде. Когда-то они с Валерой покупали его чуть ли не каждый день. Но сейчас их семейный бюджет прямо на глазах расползался по швам. Приходилось экономить буквально на всём — ведь в основном жили они на Настину зарплату. А на двадцать тысяч, да вдвоём в наше время особенно не разгуляешься. Настя уже забыла, когда последний раз покупала себе обновки. Приходилось донашивать вещи, купленные в более счастливые и благополучные времена. Как жаль, что ничего нельзя вернуть назад! С высоты прожитых лет она казалась себе мудрее и теперь точно знала, чего не следовало делать в жизни. Например, выходить замуж за Валеру. А ведь до него у неё были очень даже неплохие ребята. Она улыбнулась: один Александр Петрович чего стоил!

Насте льстило, что холостой обеспеченный мужчина, находящийся на какой-то руководящей должности и вдобавок чуть ли не в два раза старше неё, обратил на юную девчонку внимание. Он несколько раз водил её в ресторан, приглашал на банкеты в качестве своей девушки, отвозил и привозил на служебной машине домой. А однажды не выдержал и сделал ей предложение. Дело было у него на даче.

Он долго водил её по ухоженному, вылизанному до блеска участку. Ветки яблонь ломились от наливных плодов, в парниках зрели рубиновые помидоры, а возле домика стояла ароматная, усыпанная жёлто-оранжевыми плодами облепиха.

Александр Петрович посетовал на то, что мерзкие птицы совсем обнаглели и на бедном деревце в скором времени не останется ни одной ягоды. А так как они всё равно приехали сюда на целый день, то будет благоразумнее собрать урожай сейчас. С этими словами он протянул недоумевающей Насте перчатки, пластиковое ведёрко и первым энергично принялся за работу. Управились они только к вечеру. За этим нудным, утомительным занятием он и сделал ей предложение. Ничего не скажешь — очень романтично!

В честь радостного события решено было устроить ужин при свечах. Пока хозяин собирал на стол, Настя решила приготовить салат, обнаружив в глубине комнаты собранный и рассыпанный на полу урожай сочных, спелых помидоров. Мелко нарезая зелень, она попросила новоиспечённого жениха принести ей на кухню несколько плодов.

Тот с радостью выполнил поручение — и на столе перед Настей оказались тщательно отобранные хозяином помидоры. Мягкие, перезревшие, кое-где с подгнившим бочком, они явно напрашивались в помойное ведро. Что Настя и сделала под обескураженным и недоумевающим взглядом жениха. Конечно, бережливость и экономия — это хорошо. Но не до такой же степени! Подсунуть любимой девушке гнильё, да ещё в столь памятный для обоих день — над этим стоило поразмыслить.

В результате утром, покидая незадачливого ухажёра и его вымуштрованную плантацию, Настя твёрдо знала: больше её нога никогда не ступит на эту землю.

— Чем же я тебе не угодил? — крикнул ей вслед обиженный кавалер.

— Помидорами… — со смехом отозвалась она, — …помидорами.

На этом их отношения закончились…

Настя откусила от бутерброда изрядный кусок и, запивая его чаем, улыбнулась своим мыслям. Пусть её Валера небогат, выпивает и имеет незаконченное высшее образование, но он, по крайней мере, не зануда, не эгоист, добрый, у него золотые руки, способные починить и исправить всё что угодно, и… с ним весело. Вот, например, вчера вместо обещанного «левака» он приволок домой две коробки водки, разлитые в бутылочки по 0,25 граммов. Ну просто обхохочешься! А на отчаянный Настин вопрос «Что мы будем кушать?» пьяно заявил:

— Я уже сыт! — И через мгновение по комнате прокатился его молодецкий храп.

Конечно, глаза залил — ему теперь и море по колено. А Настя так рассчитывала на эти деньги! Холодильник пуст, в доме шаром покати, за квартиру не уплачено. Беда, да и только! Неужели снова занимать? Она с ненавистью посмотрела на плотно стоящие в коробках ряды четвертинок. Ну уж нет! Настя тщательно пересчитала бутылочки: раз, два… восемь… девятнадцать… двадцать семь… тридцать штук. В переводе на привычную меру веса — это пятнадцать поллитровок. В среднем по 250 рублей за бутылку.

Закусив губу, Настя сосредоточенно подсчитывала в уме необычный Валерин заработок. Получилось три с лишним тысячи рублей в жидком эквиваленте. И пусть это не обещанные мужем купюры, но всё же лучше, чем ничего. Осталось только найти, кому сбыть весь этот товар, и превратить огненную жидкость в хрустящие бумажки.

Настя размышляла недолго. Валера не раз говорил ей про герасимовского соседа Борьку, у которого он частенько брал самогон. Если предложить этому Борьке выгодную сделку, он наверняка не откажется. Приобрести настоящую водку по сходной цене, а потом торговать ею по своему усмотрению — идейка заманчивая. Во всяком случае, чистый продукт он может приберечь и для себя. Это гораздо лучше, чем травить организм бурдой собственного приготовления.

Сказано — сделано. Настя решительно распихала бутылки по двум сумкам. Одну четвертинку предусмотрительно запрятала в скатанный и стоящий в углу палас — Валере на опохмелку. Затем оделась, подхватила позвякивающие сумки и отправилась приводить в действие свой авантюрный план.

Она без труда нашла нужный дом и нужную квартиру. На лестнице ей удалось перехватить идущего за добавкой синюшного алкаша. Тот с удовольствием приобрёл у неё два пузырька на выгодных для обоих условиях. Всё остальное, как она и предполагала, у неё скупил Борька.

Настя осталась довольна и тут же помчалась по продуктовым магазинам — набивать сумки молоком, картошкой, крупами, макаронами, яйцами, тушёнкой и сахарным песком. Не удержалась и от сладостей: слишком уж соблазнительно выглядел на витрине свежий, облитый шоколадом зефир.

В заполненной почти доверху сумке нашлось место для пачки печенья и полкило конфет «Кавказские». Эти сравнительно недорогие а-ля шоколадные конфеты без фантиков обожал Валера, любовно называя их «проституточками». Удивлённая Настя однажды спросила, за что он их так окрестил, и тот ответил просто:

— Так они же голенькие!

Когда нагруженная тяжёлыми сумками Настя заявилась домой, супруг ещё спал.

Она разобрала продукты и сразу же отправилась на кухню, благо готовить теперь было из чего.

Часов в восемь вечера, разбуженный вкусными запахами, на кухню выполз Валера. С всклокоченными после сна волосами, слегка протрезвевшим взглядом и красной щекой, на которой ясно отпечатался весь рельеф смятого покрывала, он выглядел довольно комично.

— Жрать хочется, — коротко сообщил он и огляделся по сторонам. — А где вся ханка?

«Ханка. — брезгливо передёрнула плечами Настя. — Нахватался от своего Герасимова жаргонных словечек!»

— Вот!

Она налила ему свежего горячего борща и положила порцию картофельного пюре с котлетой:

— Это и есть твоя ханка.

Валера судорожно сглотнул голодную слюну.

— У нас появились деньги?

— А ты забыл? Сам же сегодня подкалымил немного.

— Я? — тупо уставился на неё Валера. — Да… но… А ханка-то всё-таки где?

— Я продала все твои бутылки и купила продукты, — уже не так уверенно отвечала Настя, видя, как его глаза медленно наливаются кровью.

Неожиданно муж сорвался с места и умчался в комнату. Через минуту вернулся с пустой коробкой.

— Я тебе не верю… — горестно простонал он, опускаясь на стул. — Ты не могла так со мной поступить.

— Но ты ведь смог!

Валера выронил коробку из рук.

— У тебя нет сердца! Что же мне теперь делать?

— Завязывать с пьянкой и садиться ужинать.

— Нет, не верю! — Валера вскочил со стула и снова унёсся в комнату.

На этот раз его не было дольше. Наконец широко распахнулась дверь, и он радостно завопил:

— Я знал! Я знал, что ты настоящий человечище! Я тебя обожаю!

В его руках Настя увидела ту единственную, так тщательно припрятанную ею четвертинку. Она покачала головой. Видно, правду говорят, что у этих алкашей нюх на спиртное. Будь она на месте мужа — ей и в голову бы не пришло искать заначку в туго закатанном паласе. А этот — в момент разобрался.

— Валер, — укоризненно сказала она, — я берегла её на завтра.

— А я немножечко, Настён, стопочку всего, — заканючил неугомонный Валера. — Да под такой борщик сам бог велел!

Настя на это только тихо вздохнула и ушла к Вере Николаевне. Предчувствия не обманули её и на этот раз: ограничиться единственной стопочкой Валере, конечно же, не удалось. В итоге грязная посуда и пустая бутылка так и остались стоять на кухонном столе. А пьяный, но сытый муж осоловело таращился по сторонам…

Настя допила чай. Да уж, скучать с Валерой ей точно не приходится. Однако пугать и говорить, что уйдёт от него, если он не бросит пить, она не торопилась. Оставляла столь радикальную меру на самый крайний случай — когда совсем припечёт и не останется других аргументов. Надеялась, одумается любимый, возьмётся за ум наконец. Ей не хотелось повторять чужие ошибки. Ведь сколько несчастных, измученных жён совершают их изо дня в день, грозясь бросить своих непутёвых мужей, уйти от них и никогда не возвращаться!

Сколько раз с уст этих бедняжек срывалась сакраментальная фраза: «Всё кончено, я от тебя ухожу»! И на какой-то период это действительно срабатывало, водворяя в их маленький мирок короткое перемирие. А через несколько дней всё возвращалось на круги своя. Притихший на время ссоры муж вновь срывался с катушек — и тогда поезд семейного раздора на всех парах мчался по накатанной колее прямиком в ад. Тут уже не помогали ни слёзы, ни упрёки, ни запугивания. А чего бояться, когда пустые угрозы жён только зря сотрясают воздух? Не подкреплённые действием, они вырастают до уровня огромного, бесполезного кома, превращая семейную жизнь в бои без правил, где скалке, поварёшке, а то и обычному кухонному ножу частенько отводится совсем не мирное применение. Печально, но по такой схеме живет большинство российских семей.

Причислять себя к этой общей массе Настя не торопилась. Впрочем, иногда её так и подмывало покидать свои вещи в чемодан и навсегда захлопнуть за собой дверь в опостылевшее до чертиков замужество. Вот только куда потом идти? Потерпевшую поражение дочь отец, конечно, примет, но тогда это уже будет жизнь, полная упрёков и обидных наставлений: «А ведь я тебе говорил!..»

Настя старалась не думать об этом, но твёрдо знала: если решающий момент всё-таки наступит, её слова с делом не разойдутся. Пусть даже для этого ей придётся снимать самую захудалую комнатушку и питаться одним чёрным хлебом.

Она откусила от бутерброда кусочек колбасы и бросила его теревшемуся о ноги Максу. Кот подвернул хвост, с урчанием проглотил угощение и вновь преданными глазищами уставился на Настю.

— Ну ты и обжора! — пожурила его Настя.

Несколько минут назад она наполнила миску кота холодным картофельным пюре. Теперь на дне тарелки не было ни единой крошки, а сам Макс с нетерпением ожидал добавки.

— Ступай-ка лучше на горшок, — велела Настя. — Пока опять весь угол в коридоре не промочил. Кто вчера там нагадил, а?

Почуяв в её голосе грозные нотки, Макс виновато прижал уши. За свои кошачьи проказы он не раз получал тапком по мягкому месту, но отвыкать от дурной привычки, похоже, не собирался.

Настя вымыла за собой посуду и направилась в ванную. Первым делом проверила в кране наличие горячей и холодной воды. С этим всё было в порядке, ржавых примесей тоже не наблюдалось. Она осталась довольна осмотром и принялась сортировать гору грязного белья на три кучки: цветное, белое и деликатные вещи.

Работа закипела в её руках.

— Насть, — нетерпеливо окликнул её голос за спиной, — ты правда только один пузырь спрятала?

От неожиданности Настя вздрогнула и резко обернулась. Она так увлеклась процессом стирки, что не заметила, как в ванную вошёл Валера.

— Фу ты, напугал! Чуть не родила с перепугу.

С опухшим, красным лицом и отвратительным запахом нечищеных зубов и перегара, Валера являл сейчас собой отталкивающее зрелище.

«Господи, и как я только с ним живу? — поразилась Настя своему внезапному открытию. — Во что он превратился!»

Валера нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Его бледные худые ляжки, торчавшие из семейных трусов, почему-то больше всего сейчас действовали Насте на нервы.

— Настён, — снова заныл он, — вспомни: может, у тебя ещё один остался в заначке?

Настя отрицательно покачала головой.

— Ну Настён! — не унимался упрямый супруг, обхватывая дрожащими пальцами своё горло. — Веришь, помираю я, трубы горят. Дай хоть что-нибудь.

— У меня ничего нет! — отрезала Настя.

— Ну тогда стольничек дай — сбегаю опохмелюсь.

— Нет! — решительно заявила Настя, радуясь про себя тому, что вчера предусмотрительно спрятала оставшиеся деньги в надёжное место.

— Настюшечка, солнышко моё, ну дай! Обещаю, что это в последний раз. Вот только подлечусь — и ни-ни. Веришь, ни капли в рот не возьму!

— Нет! Я тебе уже всё сказала, — разозлилась Настя и, выхватив из таза отжатую майку, шлёпнула ею по голым Валериным плечам. — Уходи отсюда и не мешай людям работать!

Супруг обиженно ретировался за дверь. Настя облегчённо вздохнула и вновь вернулась к прерванному занятию.

Когда всё белье было перестирано, прополощено и аккуратной стопкой уложено в большой таз, она разогнула спину и с удовольствием стала разминать затёкшую поясницу. Теперь дело осталось за малым — вывесить бельё на балкон. Но этим пусть занимается лежебока Валерочка — может, это немудрёное занятие хотя бы ненадолго отвлечёт его от назойливых мыслей о выпивке.

Она пошла в комнату. Валеры там не оказалось. Настя заглянула на кухню, в туалет и, озарённая неприятной догадкой, бегом кинулась к заветному тайнику, где хранила остатки сбережений. Триста восемьдесят рублей, как одна копеечка, спокойно лежали там, где она их оставила. Значит, деньги он не нашёл. Тогда куда делся? Она ещё раз внимательно оглядела комнату.

Вещи мужа тоже таинственным образом испарились. Понятно: оделся и ушёл искать, где бы ему разжиться средствами на опохмелку. Наверняка к Герасимову подался.

И тут её глаза, рассеянно блуждавшие по сторонам, вдруг замерли и уставились в одну точку. На самом верху шкафа, где долгое время стояла картонная коробка с дорогим сервизом, было подозрительно пусто. Холодея от дурного предчувствия, Настя застонала. Нет, только не это! Единственная ценная в доме вещь исчезла без следа!

Необычайно красивый сервиз на двенадцать персон действительно стоил недёшево, но не это обстоятельство расстроило сейчас Настю. Пропавший набор посуды она берегла прежде всего как дорогую сердцу память. Это был последний подарок матери.

Перед тем, как неизлечимая болезнь окончательно подкосила её, мама сняла с книжки все свои сбережения и купила в магазине самый лучший по тем временам сервиз, который можно было только достать.

— Прости, дочка, — тихо сказала она, — очень скоро меня не станет. Но боль утраты рано или поздно утихнет, и тебе придётся жить дальше. А когда придёт пора выходить замуж, знай: я желаю тебе прожить с твоим мужем долгую и счастливую жизнь. К сожалению, я уже не увижу вашей свадьбы, не смогу тебя ни обнять, ни поздравить. Но я хочу, чтобы каждый раз, глядя на мой свадебный подарок, ты всегда помнила, как сильно я тебя люблю…

Настя едва не взвыла от досады и огорчения. Да как он посмел решиться на это?! Нужно во что бы то ни стало вернуть сервиз назад! Пока ещё не поздно. Ну погоди, Валерочка, ты у меня дорого заплатишь за эту подлую выходку!

Она выскочила в коридор и постучалась к соседке:

— Вера Николаевна, не слышали, Валерка давно ушёл?

Изумлённая её решительным видом, пенсионерка выглянула из-за двери.

— Наверное, минут десять назад, Настенька, а что случилось?

Так, понятно. Мысль у Насти работала чётко и ясно. Куда он мог потащить коробку? Сегодня воскресенье… Ну конечно же, на рынок, чтобы на вырученные с продажи деньги залить свою ненасытную глотку. Может, она ещё успеет его перехватить?

Настя быстро натянула пальто, влезла в сапожки, намотала на шею платок и стремительно помчалась по лестницам вниз. Метров триста до автобусной остановки она преодолела чуть ли не бегом, но всё равно опоздала: маршрутка тронулась с места, вильнув на прощание заляпанным грязью задом. Ждать другую значило упускать драгоценное время. Настя в отчаянии кусала губы. Что же теперь делать? О том, чтобы остановить частника, и речи быть не могло: в её кармане звенела лишь жалкая мелочь.

«Хоть бы кто из них догадался помочь!» — зло подумала она про себя, глядя на сновавшие вдоль дороги автомобили.

Серебристая иномарка пронеслась было мимо неё, но потом притормозила и дала задний ход. Водитель остановился возле Насти, перегнулся через пустое сиденье и распахнул дверцу.

— Вот так встреча! Неужели это снова ты? — Он подмигнул ей, как старой знакомой.

Настя пребывала в лёгком недоумении. Она в первый раз видела перед собой этого молодого мужчину.

— Простите… мы с вами знакомы?

— Не узнаёшь? — Парень усмехнулся. — Ну ещё бы! Как добралась до дома в четверг, помнишь?

В голове Насти заворочались смутные подозрения, а перед глазами поплыли смутные обрывки четырёхдневной давности. Ну конечно, как она могла забыть своего добровольного спасителя, которому в знак благодарности испачкала блевотиной весь салон!

— А-а, — смущённо протянула она. — Рыцарь на белом коне…

— Что? — не понял её парень и тут же добавил: — Ты, кажется, торопишься? Садись, подвезу.

Настя колебалась. С одной стороны, не слишком-то приятно вновь встретить человека, перед которым так нелепо оконфузилась. С другой, Валера ждать не будет и быстро сплавит мамин сервиз в неизвестном направлении. Иди потом ищи в поле ветра… Эх, была не была! В конце концов она видит этого парня всего второй раз в жизни и, даст бог, последний.

Подобрав полы пальто, Настя решительно скользнула на переднее сиденье и хлопнула дверцей.

Машина тронулась с места.

— Тебе куда? — поинтересовался незнакомец, поглядывая на часы.

— На рынок.

— Немного не по пути. Но ничего, на доброй машине и пять вёрст не крюк, — переиначил он известную поговорку.

Они довольно быстро нагнали и перегнали переполненную маршрутку — ту самую, на которую опоздала Настя.

Парень кивком указал на неё:

— Между прочим, стоя под светофором, я видел, как ты спешишь на автобус. Помню, ещё загадал: если успеешь… — Он вдруг смутился и умолк. — Впрочем, не важно… А когда ближе подъехал — ба! Да это же старая знакомая!

— Вы меня извините за мою прошлую выходку, — не глядя на него, пролепетала Настя. — Можете не верить, но такое со мной впервые.

— Бывает, — просто и понятливо отозвался парень, и по его голосу она сразу поняла: никаких претензий у него к ней нет и не будет.

Она сразу повеселела и даже осмелилась бросить в его сторону благодарно-любопытный взгляд.

Незнакомый парень показался ей похожим на одного популярного актёра, который когда-то очень ей нравился, да и сейчас, в свои сорок с хвостиком, выглядел на экране просто потрясающе.

Сидящему рядом парню она дала бы от силы лет двадцать семь, к тому же его стильно подстриженные волосы были гораздо темнее оригинала, и… кажется, актёр проигрывал ему в росте.

Когда незнакомец повернулся к ней лицом, она успела заметить, что у него красивые, выразительные глаза цвета горького шоколада. «А ничего парнишка, симпатичный», — отметила она про себя, почему-то вспоминая Светлану. Теперь будет о чём рассказать подруге, а то она только и знает, что подтрунивать над ней! Впрочем, закончить рассказ до конца ей всё равно не удастся — подружка, как всегда, заведёт свою старую, заезженную пластинку про единственный шанс. Лучше бы о себе думала.

Настя вздохнула и вдруг с ужасом вспомнила о том, что она совсем не накрашена, растрёпана и своим затрапезным видом больше напоминает бледную моль, с которой обтрясли последнюю пыльцу. Удивительно, как он вообще её узнал?!

«Погоди, погоди, подруга, а с чего это ты так разволновалась? — остановила она сама себя. — Ты замужняя дама, да и он наверняка не холостяк. И вообще, ты, кажется, забыла, с какой целью села к нему в машину».

Она устыдилась своих мыслей и всю оставшуюся дорогу просидела неподвижно и молча, равнодушно наблюдая из окна за проносившимися пейзажами.

Вскоре показался рынок — самое известное и достопримечательное место в городе. Сюда ежедневно, как на работу, стекалась добрая половина горожан: кому-то нужно было что-то купить, кому-то, наоборот, продать. Народ часами бродил между ломящихся от всевозможной снеди прилавков, выискивая товар получше и подешевле.

Вся территория рынка была огорожена металлической решёткой. Кое-где вдоль ограды расположились местные бабульки со своим нехитрым барахлишком. А центральный проход к воротам лихо оккупировали выходцы с Кавказа, бойко торгуя с самодельных витрин дешёвой обувью и вещами не самого лучшего качества.

Едва завидев рыночную суету, Настя встрепенулась и беспокойно заёрзала на месте: не ошиблась ли она? Может, Валера вовсе не здесь, а направляется сейчас прямиком к своему разлюбезному Герасимову?

Неожиданно на обочине дороги она увидела высокую, приметную фигуру мужа. Перевязанная бечёвкой коробка всё ещё была при нём. Интуиция не подвела Настю.

— Остановите скорее! — завопила она, указывая на него пальцем. — Вот он!

Водитель вздрогнул и посмотрел на неё, как на сумасшедшую:

— Кто?

— Муж мой ненаглядный, чтоб у него геморрой выскочил!

Парень удивлённо уставился на Валеру. А тот, словно почуяв слежку, направился в самую гущу толпы.

— Тормозите! — взмолилась Настя, пытаясь удержать супруга в поле зрения. — Ну же!

Незнакомец прижался к краю дороги и остановился.

Выскакивая на ходу из машины, Настя успела крикнуть ему:

— Спасибо! — и хлопнула дверцей.

«Наверное, он решил, что я сбежала из психушки», — мелькнула у неё мысль. Но она тут же забыла про незнакомца и ринулась вперёд, за исчезающим в толпе супругом.

— Валерка, погоди!

Тот заметил её приближение и, сгибаясь под тяжестью ноши, кинулся удирать.

Настя пыталась нагнать ускользавшего от неё мужа. Натыкаясь на чужие спины, плечи и сумки, она больше всего на свете боялась упустить его из виду. Заниматься спринтерским бегом на тоненьких каблучках по корявому асфальту — задачка, можно сказать, непосильная даже для олимпийского чемпиона. Настя два раза чуть не навернулась, но вовремя ухватилась за чей-то рукав.

Валера направлялся к автобусной остановке. Настя поняла: если он успеет впрыгнуть в маршрутку — ей не видать маминого сервиза, как своих ушей.

— Валерка, стой! — отчаянно закричала она.

Но он, по всей видимости, не собирался кататься на автобусе. Спасаясь от преследования, Валера устремился к краю тротуара. Ну конечно! Перебежать дорогу перед снующими автомобилями, а потом затеряться на другой стороне улицы в бесконечном лабиринте дворов и переулков было бы куда проще.

Поддерживая руками коробку, он неуклюже выбежал на проезжую часть. И в ту же секунду Настя услышала глухой удар, звон лопнувшего стекла и чей-то истошный вопль.

Народ встревоженно потянулся к месту аварии. Настя неподвижно застыла на месте. От дурного предчувствия у неё закружилась голова, а сердце мгновенно сжалось до размеров горошины. Если бы не стоявшая рядом рекламная тумба, она бы наверняка рухнула на землю.

На проезжей части мгновенно образовалась пробка. Любопытные прохожие обступили место трагедии плотным блокадным кольцом. Сквозь полуобморочное состояние Настя силилась осмыслить долетающие до неё обрывки фраз. Но всё произошло так быстро, что народ сам ещё толком не разобрался в случившемся. Кто-то говорил о двух столкнувшихся автомобилях, другие утверждали, что в припаркованной возле остановки машине сработало взрывное устройство. Толпа гудела, как потревоженный улей, порождая самые невероятные версии.

Превозмогая дурноту и головокружение, Настя на ватных ногах стала пробираться к эпицентру событий.

— Что случилось? — спрашивала она, пытаясь пробиться сквозь плотную оборону передних рядов.

— Кажется, три машины поцеловались, — пояснил кто-то охотно.

— Говорят, одной тачке вообще здорово досталось, — подхватил эстафету долговязый рыжий парнишка. — Вся морда всмятку.

В толпе постоянно кто-то куда-то пролезал, пихался локтями, наступал на ноги, ругался. Всем хотелось поближе взглянуть на результаты аварии. Насте стало казаться, что она попала на какое-то жуткое шоу, на которое расторопный администратор продал по нескольку билетов на одно место. Прилагая максимум усилий и теряя при этом почти все свои пуговицы, она всё-таки прорвалась в передние ряды и с ужасом стала искать взглядом Валеру. Она очень боялась увидеть его раздавленное тело в луже крови, присыпанное сверху осколками маминого сервиза. Но зрелище оказалось вовсе не кровавым, хотя и не для слабонервных.

На дороге, усеянной мелким крошевом битого стекла, стояла «Скания» с красочным логотипом известного супермаркета. Рядом с её левым бортом, перегородив проезжую часть, сиротливо застыл серебристый «Ауди».

Следовавшая за фургоном красная «копейка» хотя и затормозила, но увернуться от столкновения уже не смогла, боднув тяжёлый грузовик в подставленный зад.

Из трёх пострадавших машин печальнее всего выглядела иномарка. Вся её передняя часть со стороны водителя была изрядно помята и деформирована. От сильного удара выскочили стёкла, разбились фары, тут же на асфальте валялась оторванная и погнутая пластина с номером. Несмотря на страшную трагедию, Настя вздохнула с облегчением: Валеры здесь не было. Она обескураженно покрутила головой по сторонам. Но разве можно что-либо увидеть в такой толпе?

Потом её внимание переключилось на добровольцев, которые пытались помочь попавшим в беду людям. Кто-то из сердобольных зевак протягивал носовые платки, салфетки, утешал добрым словом. Впрочем, пострадавших оказалось немного, но каждый из них реагировал на ситуацию по-своему.

Молодая женщина из красных «Жигулей», сидя на бордюрном камне, тихо и непрерывно плакала. Наверное, от счастья, что вообще осталась жива. Из её разодранной щеки и разбитой губы сочилась кровь. Кто-то, поливая на бумажные салфетки минеральной водой из пластиковой бутылки, старался промыть ей ранки.

Сидевший рядом с ней мужчина с окровавленной головой (видимо, её муж) крепко прижимал к своей груди руку. Его отрешённый взгляд и неподвижная поза наводили на безотрадную мысль о том, что бедняга пребывает в полной прострации и нескоро ещё выйдет из шокового состояния.

Зато водитель грузовика — целый и невредимый, но бледный как полотно — тенью кружил вокруг разбитой иномарки, повторяя вслух одну-единственную фразу:

— Я не виноват… я не виноват…

Впрочем, владелец «Ауди» всё равно не мог слышать его причитаний. Тяжело навалившись грудью на руль, он явно находился между жизнью и смертью.

Двое крепких мужчин осторожно вытащили его тело из покорёженного салона и бережно положили на асфальт рядом с машиной, сунув под голову чью-то кепку.

Один мужчина вызвался отвезти раненого в больницу на своём автомобиле. Но категоричное возражение из толпы убедило добровольца не трогать парня, чтобы не нанести его организму ещё больший вред. Именно поэтому до приезда скорой помощи было решено оставить всё как есть.

Стоявшая посреди дороги серебристая иномарка не позволяла Насте разглядеть всю картину произошедшего. Она с большим трудом протиснулась поближе к месту аварии и не смогла удержаться от невольного восклицания — на асфальте лежал тот самый благородный рыцарь, который всего несколько минут назад так любезно вызвался подвести её до рынка. Под расстёгнутой кожаной курткой парня виднелся тёмно-синий джемпер. Тонкий ручеёк крови из рассечённого виска тянулся через всю щёку вниз и грязным пятном расплывался на вороте его одежды.

Настя не могла поверить своим глазам и напряжённо всматривалась в неподвижные черты его лица, пытаясь определить, мёртв он или ещё дышит.

— Что же так долго не едет «скорая»? — посетовал рядом с Настей чей-то сердобольный голос. — Жалко парнишку, время уходит. Да и асфальт холодный — хоть бы подстелили ему чего, застудится ведь.

— Не застудится! — сурово проговорил какой-то мужик прямо над Настиным ухом. — Пьяному море по колено.

Она изловчилась и обернулась к говорившему:

— С чего вы взяли, что он пьяный?

— А то какой же? — возмутился мужик. — Разве на грузовик с трезвых глаз попрёшь?

К разговору подключилось ещё несколько человек, с осуждением отзываясь о наглости нынешней молодёжи: «Что же это творится, распустились совсем! Да разве можно в нетрезвом виде садиться за руль?! Сколько людей хороших гибнет под колесами этих самодовольных уродов!»

Насте хотелось закричать: «Замолчите! Он вовсе не пьяный!» Но с толпой спорить — всё равно, что дёргать злобного тигра за хвост.

Впрочем, как всё было на самом деле, наверное, не знал никто. Народ подхватывал услышанные на лету обрывки чужих фраз, добавлял к ним что-то своё, и в таком искажённом виде информация продолжала распространяться дальше, с каждым разом обрастая всё новыми и невероятными подробностями.

Взгляд Насти снова вернулся к пострадавшему. Всё-таки судьба — странная штука. Ещё десять минут назад этот парень даже представить себе не мог такого финала, ехал, радовался жизни. И вот теперь, беспомощный и едва живой, лежит на грязном асфальте, а вокруг, словно стая голодных шакалов, тесно сгрудилась толпа зевак, жадно пожирая глазами столь необычное зрелище. Насте стало невыносимо стыдно за себя и собравшихся здесь людей, которые с каким-то мазохистским упоением предавались созерцанию чужого горя.

Наконец вдали послышалось тревожное завывание сирены. А ещё через пару минут строгие стражи порядка принялись расчищать на дороге широкий коридор для неотложки.

Когда все пострадавшие были увезены, за дело взялись гаишники. Насте повезло. Она стояла рядом и слышала, как хмурый лейтенант дотошно пытался разобраться в причинах аварии, призвав на помощь очевидцев происшествия. Их оказалось трое: две женщины и длинноволосый парнишка лет семнадцати. Настя протиснулась к ним поближе.

— Стою я, значит, со своей герлой по мобиле базарю, — неторопливо говорил молодой, не обременённый комплексами парень. — Вдруг вижу, как на дорогу выскакивает какой-то загашенный придурок с коробкой в руках и бегом на другую сторону. А тут из-за автобуса как раз этот летит, на «Ауди». Ну, думаю, всё, кранты придурку, сейчас все мозги по асфальту растеряет. Меня даже заколбасило от напряжения. Но водитель тоже его просёк и, чтоб не задавить, на встречку выскочил. А там грузовик. Тут карусель и завертелась — визг, грохот, паника… Куда потом делся этот идиот с коробкой, я уже не видел.

Настя выслушала довольно красноречивые показания свидетеля и пришла в ужас. Получается, истинным виновником сегодняшней аварии стал её ненаглядный Валерочка! Вот уж действительно идиот! Точнее не назовёшь. И ему здорово повезёт, если в течение нескольких дней его не разыщут и не отправят в кутузку. А в том, что разыщут, она не сомневалась. Стоит только пострадавшему прийти в себя — и он тут же припомнит, где живёт его неблагодарная попутчица, а заодно и её ненормальный муженёк. И ничего с этим не поделаешь. Сама виновата: ляпнула ему про Валеру — теперь вот придётся расплачиваться за слишком длинный язык.

Настя понуро отошла в сторону. Незнакомца, конечно, жалко. Но и Валеру жаль не меньше. Влип по дурости в неприятную историю, а ведь во всём водка проклятая виновата! Сколько же её нужно выпить, чтобы наконец понять, что смысл жизни находится вовсе не на дне бутылки, а в окружающих тебя людях, в их заботе, понимании и готовности делить с тобой не только радости, но и невзгоды. Безвозмездно и навсегда.

Толпившийся вокруг народ начал постепенно расходиться. А Настя всё стояла и смотрела, как серьёзные ребята в ярко-жёлтых жилетах сосредоточенно замеряют рулеткой дорогу, что-то быстро записывают в блокнот и вновь склоняются над пострадавшими в аварии машинами.

После того, как грузовик и «копейку» отогнали в сторону, несчастной покорёженной иномаркой вплотную занялся подоспевший к месту происшествия эвакуатор. Совсем скоро движение на трассе было полностью восстановлено. А ещё через пару минут, кроме мелкого стеклянного крошева на дороге, о случившейся здесь трагедии ничто уже не напоминало.

Настя медленно брела домой, ругая себя за то, что так и не осмелилась спросить у гаишников, в какую именно больницу увезли пострадавших людей. Почти до самого дома её неотступно преследовала навязчивая идея разыскать незнакомца и справиться у врачей о его состоянии. Чувство вины ни на секунду не покидало Настю. Ведь в какой-то мере несчастный парень пострадал из-за неё. Не повёз бы на рынок — ничего бы и не случилось. Но прежде, чем кинуться сломя голову на его поиски, ей нужно сначала увидеть Валеру — узнать, где он и что с ним. О злополучном сервизе она уже не вспоминала. До него ли, когда такие дела творятся?

Настя открыла ключом входную дверь и порывисто ворвалась в комнату. Валера, одетый и бледный, сидел на неубранном с утра диване и нервно грыз ногти. Перед ним на столе стояла коробка с сервизом. Целая и невредимая.

Неожиданное появление Насти заставило его вздрогнуть.

— Сидишь? — прямо с порога гневно-ледяным тоном проговорила она. — А людей, между прочим, из-за тебя в больницу увезли.

Не сдержав протяжного стона, Валера в ужасе схватился руками за голову:

— Я не хотел… не хотел…

— Дурак ты! — «приласкала» его Настя. — Ведь сколько раз говорила: не доведёт тебя эта проклятая водка до добра. Что, допрыгался? Теперь жди гостей.

— Каких гостей? — В глазах Валеры заплескался страх, он всё прекрасно понял, но продолжал слабо надеяться, что Настя имела в виду нечто другое, более безобидное, чем появление на пороге наряда полиции.

Но она не дала ему тешиться напрасными иллюзиями.

— Из-за тебя пострадало несколько человек. Один, вообще, непонятно, жив или уже умер, а ты ещё спрашиваешь, какие гости! — Она вздохнула и устало покачала головой. — Очень скоро ты можешь оказаться там, где целых два года отдыхал твой разлюбезный Герасимов.

Валера вскочил с дивана и заметался по комнате.

— Нет… боже мой… как всё глупо! — всхлипывая, причитал он. — Я ведь не хотел!

Неожиданно он остановился, его глаза перестали лихорадочно бегать из стороны в сторону и с надеждой уставились на Настю.

— А может, они меня не найдут? — слабо предположил он. — Город-то не маленький, да и смылся я оттуда очень быстро.

Настя упрямо покачала головой, поражаясь его непроходимой тупости. Ну как можно быть таким глупцом!

— Я бы на твоём месте не стала обольщаться размерами города. У людей есть глаза, и наверняка тебя кто-нибудь запомнил, а может быть, даже и узнал. Но главная беда заключается не в этом.

— А в чём?

— Раненый водитель знает, где я живу.

— Ну и что. Ты-то здесь при чём?

— А ещё ему известно, что ты мой муж.

Слегка раскрыв рот, Валера несколько секунд смотрел на Настю не мигая:

— Чёрт! — раздосадованно воскликнул он, сильно ударяя кулаком по раскрытой ладони. — Чёрт! Теперь я точно пропал!

— Да уж, если парень придёт в себя, тебе точно не поздоровится, — печально согласилась Настя. — Но если он умрёт, будет ещё хуже.

— Это почему?

— Мера ответственности другая, — просто пояснила Настя.

Валера окончательно сник.

— И что же мне теперь делать?

— А ничего. Сидеть дома и не высовываться, — продолжала пугать она. — Твои приметы теперь наверняка у каждого мента имеются. Сцапают за милую душу.

Валера медленно опустился на диван и, запуская дрожащие пальцы во всклокоченную шевелюру, потерянно замотал головой.

— Господи, какой же я дурак! — донёсся до Насти его тихий отчаянный стон. — Что я натворил! Идио-от!

Настя несколько секунд смотрела на его поникшую, сгорбленную фигуру, затем застегнула пальто на оставшиеся пуговицы и взялась за дверную ручку.

— Горе ты моё луковое… Ладно, будь дома и не делай глупостей, а я попробую узнать, что стало с этим парнем. И моли бога, чтобы смерть обошла его стороной!

Она быстро сбежала по лестницам вниз, вышла из подъезда и направилась прямиком в сторону Первой городской больницы. Что-то подсказывало ей, что поиски пострадавших в аварии людей лучше начать оттуда.

Настя шла, наверное, минут тридцать, не замечая раскинувшейся над головой синевы погожего осеннего денька. Чтобы сократить путь, она пробиралась к намеченной цели кривыми переулками и проходными дворами — и вскоре оказалась на тихой безлюдной улочке, в конце которой виднелась старая, проржавевшая ограда больницы. Найти в заборе дырку подходящего размера не составило труда. Две секунды — и Настя уже невозмутимо шагала по усыпанному листвой больничному двору прямиком к дверям приёмного отделения.

Едва она переступила порог, как в нос ей сразу ударил стойкий запах лекарств, хлорки и чего-то ещё очень тревожного, заставляющего невольно притихнуть и задуматься о том, как всё-таки хрупок и несовершенен человеческий организм.

Настя осмотрелась по сторонам. Народу в приёмной было немного. В коридоре на кушетке сидели женщина с маленьким ребёнком и какой-то древний старичок с марлевой повязкой на правом глазу. С опаской поглядывая на замызганную бурыми пятнами каталку возле стены, Настя робко прошлась по облезлому кафельному полу отделения и остановилась перед письменным столом, за которым с важным видом восседала дежурная медсестра. Коротко стриженная брюнетка в зелёной больничной униформе увлечённо разговаривала с кем-то по телефону, и поэтому не обратила на Настю ни малейшего внимания.

Настя замерла в двух шагах от стола, терпеливо ожидая, когда та закончит свою приятную беседу и милостиво снизойдёт до общения с посетителями.

Через минуту дежурная опустила трубку на аппарат. Её густо накрашенные глаза грозно уставились на стоящую рядом Настю.

— Обождите в коридоре, — не слишком любезно проговорила она. — Врач скоро будет.

Настя не двинулась с места:

— Извините, я только хотела спросить…

Вежливо заискивающий тон не произвёл на строгую медсестру особого впечатления. Однако её подбородок всё же снисходительно приподнялся, ожидая дальнейшего продолжения фразы.

Вдохновлённая крошечным успехом, Настя принялась осторожно прощупывать обстановку.

— Извините, — ещё раз торопливо повторила она. — Это случайно не к вам сегодня привезли троих пострадавших в аварии людей? Двух мужчин и одну женщину?

Медсестра позволила себе лёгкий кивок головой:

— Были такие.

Настя облегчённо вздохнула: пробный шар — и сразу в лунку! Интересно: будет ли ей везти и дальше?

— А можно узнать, каково их состояние на данный момент? — спросила она.

Дежурная грозно свела брови над переносицей:

— Сначала позвольте узнать, кто вы такая?

Настя растерянно заморгала ресницами: надо же, об этом она как-то не подумала! Неожиданно её взгляд упал на торчавший из-под кипы бумаг клочок местной газетёнки, и ответ на вопрос нашёлся сам собой:

— Я внештатный корреспондент «Городских вестей».

Медсестра заметно успокоилась, но бдительности не утратила.

— Удостоверение покажите.

«Ну вот, началось, — раздражённо подумала Настя. — Только всё гладко пошло — и на тебе. Удостоверение! А где я его возьму?» Однако из щекотливого положения надо было как-то выкручиваться — зря, что ли, она зачитывалась всевозможными детективами? Придётся импровизировать на ходу.

Дежурная продолжала сверлить её недоверчивым взглядом. И тогда Настя решилась на очередную ложь.

— Ах, какая досада, но у меня нет с собой документа, — с сожалением развела она руками. — Понимаете, я ведь шла на рынок, а не на работу. А тут вдруг такое! Вы не поверите, но это большая редкость, когда журналист случайно оказывается в самом эпицентре событий и может рассказать о случившемся не искажая фактов! Вы, наверное, знаете, что в нашей газете есть рубрика «Хроника происшествий», и я просто обязана подготовить материал о сегодняшнем столкновении. Но для этого мне нужны некоторые данные о пострадавших. Прошу вас: помогите!

Медсестра неприязненно повела плечом:

— У людей горе, а вы тут со своими дурацкими заметками лезете! — Однако её рука потянулась к толстой потрёпанной тетради, в которой, вероятно, велась запись приёма вновь поступивших больных. — Что вы хотите услышать?

— В каком состоянии находятся пострадавшие?

Дежурная вздохнула:

— Мужчине и женщине, можно сказать, повезло: лёгкое сотрясение мозга, ушиб мягких тканей, перелом ребра. А вот второго мужчину удача, к сожалению, обошла стороной. Сейчас он находится в отделении интенсивной терапии.

— С ним что-нибудь серьёзное? — быстро спросила Настя.

— Думаю, да.

— А что именно, вы знаете?

— Нет. Но вы можете справиться о его самочувствии у хирурга, который его оперировал.

Мимо Насти стремительно прошагал молодой мужчина в бесформенной светло-зелёной рубашке и таких же штанах и скрылся за большой белой дверью, которая находилась прямо за спиной дежурной сестры. Та сразу подхватилась и громко позвала:

— Савельева, проходите к доктору!

К столу подошла женщина с ребёнком на руках. Медсестра вместе с ними направилась в кабинет врача.

— Пожалуйста, подождите! — в отчаянии взмолилась Настя. — Последний вопрос.

Дежурная состроила недовольную гримасу, но остановилась.

— Что ещё?

— Скажите: как зовут потерпевшего и где мне найти его лечащего врача?

Должно быть, назойливая посетительница изрядно надоела медсестре, поэтому, желая побыстрее от неё избавиться, она быстро пролистала журнал учёта и отрывисто сообщила:

— Поляков Андрей Николаевич. А врача вы найдёте во второй хирургии, его фамилия Корейко.

Дверь за суровой медсестрой глухо захлопнулась.

Настя немного постояла, нерешительно поглядывая по сторонам, а затем отправилась искать вторую хирургию. Когда-то очень давно, лет десять тому назад, она лежала в этой самой больнице с острым приступом аппендицита. С тех самых времён в старом, ещё довоенном здании, наверное, мало что изменилось. Поэтому Насте оставалось только положиться на собственную память и чаще переставлять ноги, поднимаясь по шершавым, выщербленным ступенькам наверх, где, по её мнению, должно было находиться второе хирургическое отделение.

Широкая каменная лестница с железными витыми перилами благополучно привела её на второй этаж. Совсем молоденькая медсестра (наверное, практикантка) посоветовала Насте поискать хирурга в ординаторской.

Настя едва ли не бегом преодолела длинный коридор отделения, где вдоль стен стояли кровати с больными, которым не хватило места в переполненных палатах. Несчастные лица людей и сероватое, неприятное на вид постельное бельё нагнетали на Настю тоску и уныние. Она с облегчением вздохнула, когда вереница больничных коек осталась у неё за спиной, и остановилась, заметив на одной из дверей скромную табличку с надписью «Ординаторская».

Настя постучалась и с трепетом толкнула рукой массивную, покрашенную белой краской створку. Перед её глазами предстала маленькая комнатка, совсем не походившая на казённое помещение. Слегка потёртая мягкая мебель, шкаф, телевизор на холодильнике и цветастые занавески на окнах только усиливали сходство с домашней обстановкой.

За столом возле окна с кружками в руках сидели двое мужчин.

— Извините, — робко сказала Настя.

Они сразу обернулись на звук её голоса. Оба были в одинаковой больничной униформе и с любопытством взирали на вошедшую Настю, посмевшую прервать их приятное времяпровождение за чашкой чая.

Настя переводила взгляд с одного на другого, не решаясь обратиться к кому-то конкретно.

— Простите, мне нужен доктор Корейко, — наконец, сообщила она.

— Что вам угодно? — чопорно отозвался один из врачей, выглядевший намного старше, чем его коллега за столом напротив.

— Понимаете… — Настя немного замялась. — Я хотела бы узнать о состоянии одного вашего пациента.

— И кто же вас интересует?

Настя собралась с духом.

— Пострадавший в сегодняшней аварии Поляков.

Врач немного помолчал, затем отставил в сторону кружку с недопитым чаем и внимательно посмотрел на Настю.

— Простите, а вы кем ему доводитесь?

Каким-то особым чутьём Настя поняла, что номер с газетной статьёй здесь уже не пройдёт, поэтому без колебаний ответила первое, что пришло ей на ум:

— Я его невеста.

Мужчины переглянулись, и Настя прочитала на их лицах скрытую иронию.

— Милая девушка, — сказал доктор, — а вас не смущает то обстоятельство, что ваш друг уже женат?

— Женат? — понимая, что перестаралась, она изобразила растерянность. — Не может быть!

Хирург поднялся из-за стола и медленно двинулся на Настю.

— Только не надо делать из меня идиота и самой прикидываться дурочкой, — сухо сказал он. — Признавайтесь, кто вы, или покиньте отделение, пока я не вызвал полицию.

— Я… — тихо проронила Настя, смущённая столь неожиданным поворотом дела. — Я… просто знакомая.

Доктор удовлетворённо кивнул головой, что, по всей видимости, должно было означать: я так и думал.

— Просто знакомым мы никаких справок не даём, — холодно-подчёркнутым тоном заявил он. — До свидания, девушка.

Он стоял, скрестив на груди руки, и смотрел на неё до тех пор, пока она, пятясь задом, не скрылась за дверью. Разоблачённая, словно вражеский шпион, Настя прислонилась к стене и думала: что же ей делать дальше? Пока она ломала голову над создавшейся ситуацией, к ординаторской тем временем приближалась любопытная парочка.

Мужчину Настя толком не разглядела, а вот шикарная платиновая блондинка в кожаном пальто, явно купленном в каком-нибудь дорогом бутике, сразу бросилась ей в глаза. Оставляя за собой густой шлейф дорогих духов, красавица, слегка прихрамывая, прошествовала мимо Насти, даже не взглянув в её сторону. Мужчина галантно распахнул перед ней заветную дверцу туда, откуда всего минуту назад была так бесцеремонно выдворена Настя, и следом за своей спутницей исчез в глубине ординаторской.

Настя разочарованно покосилась на плотно закрытую дверь. Что ж, придётся рискнуть и расспросить об этом Полякове кого-нибудь из обслуживающего персонала. Например, ту девочку-практикантку, что указала ей путь к негостеприимной берлоге хирурга. Она уже была готова отправиться на её поиски, как вдруг дверь ординаторской приоткрылась, и оттуда вышел молодой молчаливый коллега доктора Корейко.

— Вы ещё здесь? — удивился он, увидев её. — Уходите скорее, Алексей Петрович шутить не любит.

— Я это заметила, — вяло огрызнулась Настя.

— Между прочим, — врач указал большим пальцем себе за спину, — там пришла жена вашего пострадавшего друга. Не боитесь, что Алексей Петрович расскажет ей о вашем странном визите?

Настя махнула рукой.

— Плевать! Я не боюсь ни её, ни вашего принципиального Алексея Петровича. Скажите: разве это преступление, когда один человек хочет справиться о здоровье другого?

— Нет, конечно, — покачал головой врач. — Но у нас не принято посвящать посторонних в историю болезни пациента.

Настя вздохнула.

— Я понимаю… — Она с надеждой взглянула на врача. — Но ведь я не прошу каких-то умопомрачительных подробностей. Мне лишь важно знать, выживет он или нет. Вы можете ответить мне на этот вопрос? Ну пожалуйста!

Врач пару секунд колебался, потом взял её под локоть и отвёл в сторонку.

— Что ж, на этот вопрос я вам, пожалуй, отвечу. Да, жить ваш приятель будет, но… до конца жизни останется инвалидом.

Настя ахнула и подавленно опустила голову. Ничего себе новость! О подобном исходе аварии она как-то не подумала. Ей почему-то казалось, что парень обязательно должен был либо погибнуть, либо благополучно выкарабкаться. Как говорится, третьего не дано. Но, к несчастью, произошло как раз то, чего она никак не ожидала. С другой стороны, в этом нет ничего странного, если учитывать, какой страшной силы был удар. Хорошо, что вообще жив остался!

— Спасибо, — не глядя на доктора, выдавила из себя Настя. — Его можно увидеть?

Врач покачал головой.

— К сожалению, он находится в тяжёлом состоянии. К тому же ещё не отошёл от наркоза.

Настя с заторможенным видом кивнула головой.

— Спасибо ещё раз.

Она сделала шаг по направлению к выходу, потом спохватилась и повернулась к врачу:

— Скажите: а ваш Алексей Петрович случайно не знаком с пострадавшим?

— Не думаю.

— Интересно, — слегка озадачилась Настя. — А с его женой?

— Нет.

Она в недоумении уставилась на собеседника.

— Послушайте, тогда я не понимаю, каким образом ему удалось раскусить меня! У меня ведь на лбу не написано, кто я этому Полякову на самом деле.

Врач сдержанно улыбнулся.

— Всё очень просто. У вашего приятеля на пальце обручальное кольцо. Думаю, что для женатого мужчины вы больше подошли бы в качестве… — Он сконфуженно запнулся и умолк.

Чувствуя, как её щеки запылали невыносимым огнём, Настя резво повернулась на каблуках и опрометью бросилась вон из хирургического отделения.

«Нет, каков нахал!» — гневно возмущалась она про себя, шагая к распахнутым воротам больницы. Значит, на роль невесты она не годится, а вот на роль любовницы — пожалуйста!

Настя медленно брела по улицам родного города. Под ногами неприятно чавкали мокрые, почерневшие от дождя листья. Всё-таки жаль этого Полякова. Молодой интересный парень, а вся жизнь пошла под откос. И хуже всего — то, что Настя, пусть и косвенно, но всё же приложила к этому свою руку.

Глава 9

Андрей лежал на больничной койке. Его скучающий взгляд упирался в стену, выкрашенную в голубой цвет. Местами старая краска облупилась и осыпалась, некрасиво обнажая постороннему взгляду белые проплешины штукатурки. Кому-то они казались просто безобразными, уродливыми пятнами, требующими немедленного косметического ремонта. Андрей же видел в них силуэты хрупкой русалки, голову коня и даже трёхмачтовый фрегат, силой воображения перевёрнутый вверх ногами.

Несколько недель назад его из реанимационного отделения перевели в общую палату, в которой помимо него находилось ещё пять человек. И чтобы не сойти с ума и хоть как-то убить время в этой душной и шумной компании, он придумывал вот такие нехитрые развлечения, изо всех сил стараясь отвлечь себя от грустных, тоскливых мыслей. Да только как тут отвлечёшься, когда незваная беда без стука ворвалась в его жизнь, чтобы навечно поселиться в ней полноправной хозяйкой.

Ещё недавно он был полон сил, энергии, строил планы на будущее и даже представить себе не мог, что очень скоро судьба, сделав крутой вираж, резко пойдёт под откос. Всё рухнуло в один момент…

Он болезненно поморщился, вспомнив, как совсем недавно, нервно комкая в руках носовой платок, Людмила сообщила ему о состоявшемся между нею и доктором серьёзном разговоре. Диагноз врача оказался неутешительным: в результате травмы позвоночника наступил общий паралич нижних конечностей. Теперь всю оставшуюся жизнь ему придётся провести в инвалидной коляске. Хорошенькая перспектива, ничего не скажешь! И единственное, что можно сделать в данной ситуации, — это смириться со своей участью и потихоньку продолжать жить дальше. Учитывая при этом, что у него больная мать и молодая красивая жена. Хватит ли у них сил тащить на себе столь тяжкое бремя? Олега он в расчёт не брал — брат не тот человек, чтобы с кем-то нянчиться. Да и не нужна Андрею его помощь — без неё как-нибудь обойдётся.

Он обречённо закрыл глаза.

Скрипнула дверь — в палату кто-то вошёл…

— Привет, старик! — сказал знакомый голос.

Андрей поднял веки и увидел перед собой давнего приятеля Ромку Нефёдова, вместе с которым когда-то начинал службу в рядах доблестной полиции. За любовь к спорту и отсутствие верхнего переднего зуба (совсем как у нападающего сборной Овечкина) широкоплечего, темноглазого Ромку ребята шутливо прозвали «хоккеистом». Роман был не один — рядом с ним стоял невысокий лысеющий мужчина средних лет с чёрной папкой под мышкой. В своё время Андрей пару-тройку раз встречал его в кулуарах родного отделения, но лично знаком не был. Однако знал: мужчина имеет отношение к прокуратуре.

Он вопросительно уставился на посетителей.

Молчаливый спутник Романа первым шагнул вперёд и представился:

— Ковальчик Геннадий Сергеевич, следователь районной прокуратуры.

Он поискал глазами, куда бы можно было присесть, но в узком проходе между койками едва ли бы нашлось место даже для стула.

Ближайший к Андрею сосед по палате, должно быть, почувствовал в незнакомце серьёзного посетителя. Он, чуть кряхтя, пододвинулся на своей койке и похлопал рукой по одеялу.

— Присаживайтесь, не стесняйтесь.

— Спасибо. — Следователь неловко опустился на самый краешек кровати и наклонился поближе к Андрею.

— Андрей Николаевич, — сказал он, — я бы хотел задать вам несколько вопросов, вы не возражаете?

Андрей слабо кивнул и еле слышно проронил:

— Слушаю.

Не спрашивая разрешения у хозяина койки, Ромка Нефёдов молча пристроился рядом со следователем.

— Я должен знать: возникали ли у вас с кем-нибудь серьёзные конфликты или разногласия? — поинтересовался Ковальчик. — Может, были какие-то проблемы на работе или в семье?

Андрей озадаченно наморщил лоб.

— Вроде нет.

— Не торопись, Андрюша, подумай, — вмешался в разговор Роман. — Это очень важно.

— Нет… точно нет, — проронил Андрей, невольно думая о Людмиле и Олеге.

Он вовсе не собирался посвящать посторонних людей в свои семейные неурядицы. В конце концов, предательство жены и брата — это всего лишь его домыслы, замешанные на неоправданном пока что подозрении.

— А где вы держите машину? — быстро спросил следователь.

— В гараже.

— У кого ещё есть ключи от гаража?

— Только у меня. И ещё дома… запасные.

— Понятно, — Ковальчик упёрся локтями в папку и подался чуть вперёд. — Андрей Николаевич, в то утро перед аварией вы заезжали куда-нибудь ещё?

— Да, в магазин.

— Долго там пробыли?

— Минут десять, от силы пятнадцать.

Следователь кивнул.

— Хорошо, Андрей Николаевич, теперь расскажите мне, как прошёл ваш предыдущий день. Где вы были, что делали, где оставляли машину?

Андрей в недоумении переводил взгляд с Ковальчика на Ромку.

— Простите, а чем, собственно, вызван такой интерес к моей персоне?

— Я тебе потом объясню, — шепнул Роман. — А пока ответь товарищу на вопрос.

— Ладно, — слабо пожал плечами Андрей. — Кажется, это была суббота… С утра мы с ребятами ездили в Москву за товаром, потом разгружались. После этого я на несколько минут заскочил к брату в офис, и мы вместе отправились к нему домой. Немного у него посидели, затем я поехал к себе.

— В Москву вы ездили на своей машине?

— Нет, на служебной.

— А где в это время была ваша?

— Стояла возле офиса.

Ковальчик склонил голову набок.

— То есть вы подъехали к офису на своей машине, и до вашего прибытия из Москвы она всё время стояла там?

— Да. Возле нашего офиса специально оборудована небольшая стоянка.

Следователь скользнул быстрым взглядом по неподвижному телу Андрея, укрытого тёплым домашним одеялом.

— Андрей Николаевич, вы у брата долго сидели?

Андрей внимательно посмотрел на Ковальчика, затем опустил глаза:

— Наверное, около часа. Может, чуть больше.

— И где всё это время находился ваш «Ауди»?

— Во дворе под окнами.

— Вы его видели? К нему подходил кто-нибудь?

— Нет, — настороженно ответил Андрей, но не выдержал и взмолился: — Да что случилось-то, скажите!

Ковальчик вздохнул.

— Вас пытались убить, Андрей Николаевич, — безо всякого предупреждения коротко пояснил он.

Андрей тяжело сглотнул слюну и несколько секунд не мигая смотрел на следователя.

— Убить? — с запоздалым удивлением повторил он и медленно перевёл взгляд с Ковальчика на Ромку, как бы ища у того подтверждение к сказанному.

Приятель молча кивнул головой.

— Последний вопрос, Андрей Николаевич. — Следователь неспешно поднялся, снова засунул папку под мышку. — Не припомните, вам кто-нибудь угрожал в последнее время?

Андрей был ошеломлён известием, поэтому отозвался не сразу. «Убить? За что?»

— Нет… — мгновение спустя чуть слышно проронил он и повторил: — Нет…

— Что ж, тогда не буду вас больше мучить, — развёл руками Ковальчик. — Но если вдруг что-нибудь вспомните — обязательно дайте знать. Всего хорошего, Андрей Николаевич, выздоравливайте.

Следователь посмотрел на Нефёдова.

— Геннадий Сергеевич, я догоню вас через пару минут, — сказал Роман.

Когда дверь за следователем закрылась, он удручённо покачал головой. Его ладонь по-дружески легла на руку Андрея.

— Мне очень жаль, старик, что всё так получилось. Ты держись давай. Если понадобится помощь — я всегда к твоим услугам.

— Спасибо, — едва смог разлепить губы Андрей. Потом не удержался и спросил: — А ты точно уверен, что меня хотели убить?

— Да, — глядя ему прямо в глаза, ответил приятель. — Осматривая твою машину, эксперт обнаружил явные следы диверсии. Испорченные тормоза могли подвести тебя в любой момент, что, собственно, и произошло.

— Тормоза? — озадаченно вскинул брови Андрей и на мгновение задумался: «А ведь верно…»

Когда тот сумасшедший парень с коробкой (в память навсегда врезались его безумные от страха глаза) неожиданно выскочил на дорогу прямо перед носом его машины, он на мгновение растерялся, не зная, что ему делать: тормозить или резко уходить в сторону. Однако бедняга был так близко, что его не смогли бы спасти даже самые лучшие тормоза в мире. Андрей понял это в какую-то долю секунды, выкручивая руль влево и одновременно вжимая педаль в пол. Ему ещё тогда показалось, что она пошла как-то свободно. А потом этот страшный удар… Больше он ничего не помнил.

— Кажется, ты прав, — вырвалось у него запоздалое прозрение.

Роман пригладил ладонью курчавую шевелюру.

— Ты знаешь, Андрей, тебе просто повезло, что на тот момент скорость фургона была не большая, — он вздохнул. — Обычно эти водилы гоняют как сумасшедшие. Но то, что ты не пристегнулся, — это хреново. В таких ситуациях встречи с грузовиками, как правило, заканчиваются несколько иначе. Так что можешь считать себя настоящим везунчиком.

Андрей одарил его неприязненным взором:

— Ты считаешь, что человека, вынужденного остаток жизни провести в инвалидном кресле, можно назвать везунчиком?

— По крайней мере, ты жив, — быстро возразил Нефёдов, смущённо теребя ворот рубашки.

Он торопливо поднялся. Андрей очень хорошо понимал его в эту минуту. Коснувшись столь щекотливой темы, приятель просто побоялся услышать в ответ жалобные стенания Андрея на злодейку-судьбу. Ведь подобные разговоры всегда тяготят и ставят в тупик. Никогда не знаешь, как следует поступать в таких случаях: проявить какое-то участие, приободрить, пожалеть? И что изменится от пустых, пусть даже сочувственных слов? Ведь боль от этого не уйдёт. Да и вряд ли утешительные слова прольются целебным бальзамом на душу убитого горем человека. Скорее всего, он их даже не услышит. А если и услышит — это вовсе не значит, что ему нужна чья-то жалость. Она не оживит неподвижные ноги.

Нефёдов потихоньку попятился к выходу.

— Ты прости, Андрюх, но мне нужно идти. — Слова прощания получились у него как-то скомканно, виновато. — Ковальчик ждёт… А ты поправляйся и не вздумай раскисать. И помни: если что-нибудь понадобится, я всегда помогу, чем смогу.

Андрей едва заметно кивнул головой, давая понять, что в какой-то мере согласен соответствовать зыбкому определению «везунчик». И только когда крепкая фигура приятеля исчезла за дверью, он тяжело вздохнул и с тихим сожалением проговорил:

— Эх, Ромка, Ромка… как жаль, что за рулём фургона был не гонщик…

Глава 10

Вот уже битый час Настя бродила между нескончаемыми рыночными рядами в поисках приличного новогоднего наряда. И хотя до Нового года оставалось ещё целых две недели, она знала: к празднику нужно готовиться заранее, иначе предновогодняя суета и хлопоты, как всегда, отнимут всё свободное время и отодвинут приобретение желанной обновки на самый последний момент. Да и выбора такого, как сейчас, когда все прилавки завалены всевозможным товаром, уже не будет. Разберут. Предпраздничный ажиотаж — дело давно известное.

К тому же ей невыносимо хотелось почувствовать себя в новогоднюю ночь настоящей королевой бала. Дело в том, что фирма, в которой работал сейчас Валера, решила преподнести своим служащим приятный сюрприз, а точнее — бал-маскарад, любезно взяв на себя все расходы по организации и проведению корпоративной вечеринки. Так что счастливым работникам фирмы оставалось только потратить свои кровные денежки на соответствующую экипировку и, прихватив с собой жён и мужей, веселиться до самого утра.

И хотя Настя не переносила шумных, незнакомых компаний, идея с маскарадом в новогоднюю ночь ей очень понравилась. Она любила этот праздник со всеми его приятными неожиданностями и всякий раз, в предвкушении чего-то светлого и доброго, с нетерпением ожидала его приближения.

Впрочем, с тех пор, как она помнит себя самостоятельной личностью, процесс подготовки к празднеству всегда доставлял ей гораздо больше удовольствия, чем само застолье с его весёлыми песнями и забавами.

Походы по искрящимся от мишуры и гирлянд магазинам, поиски подарков и милая сердцу возня по дому в канун торжества всегда настраивали её на какой-то умиротворённо-возвышенный лад. Наверное, как и многие другие люди, она жила в эти дни мечтой о волшебной сказке из далёкого детства, в которой неизменно должны исполняться все самые заветные желания!

Потом с боем курантов обязательно наступит кульминационный момент, и, щедро обмениваясь подарками с друзьями и родственниками, Настя, как всегда, начнёт испытывать грусть и разочарование. Новый год пришёл — больше ждать нечего. Волшебная ночь не вечна, и она постепенно растает в восходящих лучах новогоднего утра, превратившись в морозный узор на запотевшем окне. Дальше наступит неизбежное похмелье, и каждому станет ясно: никакого чуда уже не будет. Опять начнутся серые будни, и наступивший год, сменяя день на ночь, вновь поползёт вперёд однообразной и унылой чередой. До следующего раза.

Вот именно поэтому задумка с карнавалом пришлась Насте по душе. Нет ничего приятнее, чем отмечать любимый праздник в несколько этапов. Это прекрасный рецепт от разочарования. Важно только не переусердствовать — иначе есть все шансы провести главную ночь в году в туалете, в обнимку с фаянсовым другом, А то и вовсе лёжа в постели с мокрым полотенцем на лбу. Вместо шампанского и веселья, разумеется…

Неторопливо продвигаясь от прилавка к прилавку, Настя придирчиво разглядывала развешанный на плечиках товар, тут же мысленно прикидывала вещь на себя, недовольно морщилась и шла дальше. Ей хотелось приобрести нечто оригинальное, вызывающе яркое и в то же время женственно-элегантное. Брючные костюмы и блузки она отметала сразу. Скучно. Длинные юбки тоже не для неё: красивые ноги просто грех прятать даже под самой дорогой и модной тканью. Ей нужна была вещь, которая бы в полной мере выразила и подчеркнула все её достоинства, делая их ещё более привлекательными и соблазнительными.

Настя чувствовала себя сегодня почти что состоятельной дамой (в её кошельке лежали целых пятнадцать тысяч рублей!). Она подошла к следующему прилавку и… замерла на месте, не в силах оторвать взгляд от шикарного вечернего платья, которое даже под прозрачной защитной плёнкой продолжало гореть завораживающим, мерцающим блеском. Тонкая струящаяся ткань небесно-василькового цвета, изящные бретельки и разрез почти до основания бедра быстро убедили Настю в том, что её долгие поиски наконец-то увенчались успехом.

— Какого размера платье? — первым делом осведомилась она, указывая пальцем на приглянувшуюся вещицу.

Вопрос о стоимости не стоял сейчас перед ней особенно остро. В последнее время Валера хорошо зарабатывал и вот уже почти три месяца подряд не брал в рот ничего крепче чая. Всё свободное от работы время он проводил дома, затеяв в комнате совсем не шуточный ремонт. Настя просто нарадоваться не могла на него — какой тот стал деловой и покладистый! Совсем как два года назад, когда они только-только начинали жить вместе.

Закутанная до самых глаз в тёплую собачью шубу хозяйка платья даже не взглянула на Настю.

— Эмка, — нехотя выдавила она из себя, точно выплюнула через губу шелуху подсолнечника.

Вот чёрт! Как назло Настя вечно путалась в импортной маркировке размеров, постоянно забывая, сколько «эмок, иксов и элек» должно соответствовать её сорок шестому размеру.

— Простите, — вежливо попросила она. — Я плохо разбираюсь в этих значках. Не могли бы вы пояснить по-русски?

— Сорок шестой, — не разжимая челюстей, буркнула женщина.

«Может, у неё зубы болят? — осмелилась предположить Настя. — Попробуй-ка целый день постоять на морозе!» А вслух спросила:

— Померить можно?

Женщина как-то странно на неё глянула и отвернулась, сделав вид, что не расслышала вопроса. И тем не менее Настя успела прочитать в её прищуренных глазах едва уловимое презрение. Ей стало не по себе. Всё понятно: вообразив себя чуть ли не соавтором известного кутюрье, торговка не видела в скромно одетой Насте потенциальную покупательницу — отсюда и соответствующее поведение.

Настя покачала головой. Ну откуда, скажите, у обычной продавщицы тряпок, имеющей весьма скромную торговую точку, взялись такие амбиции? А может, она жена миллионера и ей не нужны деньги, если позволяет себе столь пренебрежительно обращаться с покупателями? И вообще, разве внешний вид — это единственный критерий, по которому можно судить о человеке? Слишком уж часто людей встречают по одёжке, а провожают по размеру кошелька.

Именно по этой простой причине Настя не любила ходить по модным и дорогим бутикам. За редким исключением служащие подобных магазинчиков лишний раз головы не повернут, если видят перед собой клиента, не дотягивающего, по их мнению, до уровня «бизнес-леди». А что ещё хуже — могут нагрубить. Но самое смешное заключалось в том, что все эти неприступные в своём высокомерии девицы представляли собой всего лишь самый обычный обслуживающий персонал. И дай бог, чтобы их зарплаты хватало хотя бы на один рукав от той блузки, которую они приставлены охранять с утра и до самого вечера!

Торговка зябко переминалась с ноги на ногу, но по-прежнему продолжала игнорировать Настю, сделав, по всей видимости, на её счёт совершенно определённые выводы.

Настя несколько секунд стояла молча. Раздумывала, как ей лучше поступить. Уйти и просто так и отказаться от платья, которое каждой серебристой блёсткой запало ей в душу, она не могла. Наступив на горло собственной гордости, она решила задать тётке главный вопрос:

— Сколько?

Та откровенным взглядом окинула её дешёвую курточку на двойном синтепоне.

— Дорого, — коротко произнесла она, точно повесила перед Настиным носом табличку с надписью «Посторонним вход воспрещён!»

За какую-то долю секунды Настя почувствовала себя глубоко оскорблённой, униженной, облитой с головы до ног грязью, а затем ещё и тщательно размазанной по стене.

— Для кого дорого? — не выдержала она и крепко, до боли сжала в руках ремешок своей сумочки. — Вы что, заглядывали в мой кошелёк?

— А чего в него заглядывать — и без того всё ясно! — тут же парировала нахалка, глядя невинным взором в прозрачную морозную даль.

Настя с недоумением взирала на торговку. Ей было совершенно непонятно, по какой такой причине та на неё взъелась. Вроде вид у Насти совсем не бомжацкий, и выглядит она вполне опрятно. А что касается куртки — да в таких сейчас полстраны ходит, и ничего! Тепло, а главное — удобно. Настя вовсе не горела желанием доказывать заносчивой бабе свою кредитоспособность. «Связываться с такими — себя не уважать», — решила она и с гордо поднятой головой отошла от прилавка.

Настроение, конечно, упало до нуля, и она без всякого интереса бродила между рядами, уже не надеясь встретить вещицу, которая хотя бы отдалённо напоминала ей приглянувшееся платье. Растеряв остатки душевного равновесия и окончательно отморозив ноги, она решилась ненадолго заглянуть в крытый рынок (огромное современное сооружение из стекла и бетона, расположенное неподалёку). Ну и пусть там весь товар дороже, чем на уличных лотках, зато как тепло и комфортно! А денег, которые так великодушно отстегнул ей на покупки Валера, должно с лихвой хватить на очень даже приличный костюм.

Она изобразила на лице здоровый пофигизм и с важным видом принялась обходить дорогие магазинчики. Пускай думают про неё, что хотят, — ей наплевать. В конце концов она — клиент. А клиент, как известно, всегда прав.

В пятом или шестом по счёту бутике ей вдруг несказанно повезло: на стройном, кокетливо застывшем манекене красовалось точно такое же вечернее платье, как у вредной торговки с уличных рядов. Только, в отличие от первого, оно было ярко-красного цвета, но выглядело при этом гораздо эффектнее, да и стоило наверняка во много раз дороже. Ну и пусть!

Не веря своему счастью, Настя, как настоящая светская дама, распорядилась отнести наряд в примерочную. Сбитая с толку продавщица повиновалась. Платье оказалось впору, будто специально было сшито на Настину фигуру. Она достала из сумки кошелёк и небрежным, царственным жестом отсчитала в руки продавщицы ровно десять тысяч рублей.

После удачной покупки у неё осталось ещё немного денег, и она без колебаний подобрала к своему новогоднему одеянию изящные туфельки на высоком каблуке и красивое, недорогое колье.

Довольная и счастливая, Настя выпорхнула на улицу. Набродившись по бесконечным коридорам и душным бутикам, она успела изрядно устать и вспотеть, поэтому первый глоток свежего морозного воздуха показался ей бодрящим, живительным эликсиром.

Рыночная суета подходила к концу. Продрогшие до костей торговцы дружно распихивали по баулам нераспроданный за день товар и где-то в глубине души надеялись, что завтра им повезёт гораздо больше.

Вредную бабу, испортившую настроение, Настя застала за последними сборами. Почти все её вещи были аккуратно упакованы в необъятные сумки и пакеты, за исключением болтавшихся на вешалке двух-трёх брючных костюмов и того самого злополучного платья из-за которого, собственно, и разгорелся весь сыр-бор.

Настя решительно подошла к прилавку и под пристально-молчаливым взглядом хозяйки торжественно извлекла из пакета свою драгоценную покупку.

— Правда, симпатичная вещица? — непринуждённо заметила она, нежно поглаживая пальцами гладкий, искрящийся шёлк. — А ведь я хотела купить его у вас. Но… видимо, вам совсем не нужны деньги. Но это, конечно, ваше дело. А вот лично от себя я бы сказала, что с таким отношением к людям вам нужно не на рынке стоять, а работать в тюрьме надзирателем.

Настя убрала платье обратно в сумку и подняла голову:

— Надеюсь, в следующий раз вы будете более осмотрительны с покупателями. Всего хорошего, мадам!

Она отвернулась от женщины, намереваясь с достоинством удалиться.

— Да подавись ты своей тряпкой! — вонзилась Насте в спину пропитанная желчью тирада. — Всё равно тебе не будет в нём счастья!

Похоже, вредная торговка не привыкла сдаваться просто так. Настя замерла на месте.

«Вот ведь мерзкая баба — мало того, что испортила настроение, так ещё и беду накликает! Ну, погоди!» Она резко развернулась к обидчице:

— Вот что, уважаемая, моё терпение лопнуло! — Она живо перегнулась через стол и впилась в продавщицу пристальным, немигающим взором. — Ты веришь в колдовскую силу чёрных глаз? Так вот, начиная с этого момента ты будешь глубоко раскаиваться за свою грубость и хамство! И каждый раз, когда с тобой случится что-нибудь плохое, знай: это пришла расплата за все мои обиды.

Не давая тётке опомниться, Настя начертила в воздухе какой-то магический знак и, округлив для пущей острастки глаза, сделала быстрый взмах кистью, точно стряхивала на женщину своё заклинание. После всего этого она, не оглядываясь, зашагала прочь.

— Вот дура прокажённая, да по тебе психушка плачет! — донеслось ей вслед не слишком лестное пожелание.

Настя даже не обернулась. Она прекрасно знала: её слова обязательно достигнут цели. Теперь даже случайно разбитая тарелка наверняка будет вызывать у торгашки суеверный ужас. Что уж тут говорить о более серьёзных вещах! Внушение, как известно, — страшная сила. Особенно для людей нервных и впечатлительных.

Когда она проходила мимо прилавка с косметикой, её взгляд ненадолго задержался на цветных коробках и тюбиках: яркое новогоднее платье просто обязывало обзавестись новой губной помадой. Выбирая подходящий оттенок, она вдруг уловила в дальнем ряду рынка какую-то подозрительную суету и шум. Около десятка человек неплотной гурьбой столпились как раз возле того места, где ещё совсем недавно торговала Настина обидчица.

Настя с заинтригованным видом подошла ближе и, к своему несказанному изумлению, увидела, что противная торгашка сидит на снегу. Женщина держалась руками за вытянутую ногу и слабо подвывала.

— Что случилось? — спросила Настя у стоявшего рядом мужичка в безразмерном китайском пуховике и тёплых валенках.

— Нинка наша со стола упала, — пояснил словоохотливый дядька. — Полезла шмотку с вешалки снимать, да и звезданулась. Видать, ногу сломала.

Настины брови озадаченно полезли на лоб. Ни фига себе поколдовала! Она поспешно спряталась за чью-то широкую спину. Не хватало ещё, чтобы пострадавшая Нинка, заметив её, подняла визг на весь базар! Перспектива прослыть до конца жизни ведьмой Настю совершенно не прельщала. Кто ж знал, что её безобидная шутка-страшилка возьмёт и сработает?! В конце концов, она ведь только хотела чуть-чуть попугать нахалку. Иначе говоря, получить моральную компенсацию за перенесённое унижение. Странно только, что её выходка приняла такой вот неожиданный оборот. Что это: совпадение или?..

Впрочем, Настина бабушка всегда в таких случаях говорила: «Бог не Тимошка — видит немножко».

Нисколько не сомневаясь, что соседи по бизнесу не только не бросят свою товарку, но и наверняка уже вызвали для неё «неотложку», Настя со смешанным чувством вины и удовлетворения отправилась домой.

Дома она ещё раз примерила свои обновки и, глядясь в узкое зеркальное отражение на дверце шкафа, довольно улыбнулась — платье сидело на ней как влитое. Настоящая королева, ничего не скажешь! А если ещё умело наложить макияж и сделать красивую причёску, она произведёт на балу просто сногсшибательный эффект!

Настя долго крутилась перед зеркалом, принимая при этом самые соблазнительные позы. Но в какой-то момент выдохлась и устало плюхнулась на диван. Смелый разрез на платье с завидным бесстыдством оголил её стройное, но бледное бедро. Ничего — тонкие эластичные колготки с лёгкостью исправят положение, придав её коже золотистый оттенок загара. Она тряхнула ногой — заодно и узкие туфли не будут так противно липнуть к голым, вспотевшим ступням.

Настя окинула взором царивший в комнате беспорядок (который, как правило, всегда сопровождает любые ремонтные работы) и вдруг встрепенулась: очень скоро с работы придёт усталый, голодный муж, а у неё ещё обед не готов!

Она скинула туфли, быстренько переоделась в домашний халат и помчалась на кухню. Вскоре уже на плите закипала вода, вовсю шипели сковородки и усердно стучал о разделочную доску нож.

В предвкушении фурора, который она собиралась произвести на мужа, представ перед ним в новом платье, Настя негромко напевала (вернее подвывала) вертевшуюся на языке песню, из которой помнила все-то три строчки: «Ах, какая женщина, кака-ая женщина, мне б таку-ую-ю…»

Неожиданно в прихожей раздался настойчивый, можно даже сказать, требовательный звонок.

Настя тут же умолкла на полуслове и вскинула голову. Кого это, интересно, нелёгкая принесла?

Валера обычно открывал дверь своим ключом. Разумеется, кроме тех случаев, когда находился в приличном подпитии и давил на кнопку звонка, точно военный лётчик на гашетку пулемёта. Иногда в ход шли ноги — и тогда изрядно напуганный шумом и грохотом Макс в страхе прятал своё жирное тело под низеньким кухонным столом. Даже глуховатая Вера Николаевна выскакивала с руганью в коридор, забывая про свою природную интеллигентность. К счастью, таких выходок они не слышали вот уже почти три месяца — с тех самых пор, как Валера перестал выпивать. Но кто же тогда ещё может прилагать к звонку максимум усердия?

К Вере Николаевне редко кто приходит. Например, её сын, прежде чем навестить матушку, всегда предупреждает о своём визите по телефону. Вежливый, паразит! Только визитов этих за последние полгода меньше, чем пальцев на руках. Вот тебе и единственный сынок! Растишь их, растишь, а под старость, выходит, никому не нужна.

Настя вытерла руки о фартук и направилась в прихожую. Звонок продолжал заливаться соловьиной трелью. Господи, да кто же это там такой нетерпеливый?! На Светлану тоже вроде бы не похоже. Та звонит три раза подряд и всегда коротко. Может, опять побирушки по квартирам шастают? Нет, в подъезде определённо пора устанавливать железную дверь с домофоном!

Теряясь в самых смелых догадках, Настя щёлкнула замком и обомлела. На пороге, едва удерживая повисшего на плечах Валеру, стоял Герасимов собственной персоной. Куртка на нём была распахнута, лицо от натуги покраснело, как у закоренелого гипертоника, а волосы на лбу взмокли от пота, несмотря на девятиградусный мороз.

— Фу-у… еле допёр, — пьяно выдохнул он, сгружая перед дверью бесчувственное тело приятеля. — Тяжёлый, зараза!

Муж издал при этом какой-то нечленораздельный звук и попытался вползти в прихожую. От обоих собутыльников разило так, что обалдевшая Настя на миг зажмурилась и едва успела сдержать подступивший к горлу рвотный позыв.

Герасимов приложил два пальца к виску, точно к козырьку фуражки, и коротким жестом отсалютовал Насте. Затем, прилично пошатываясь, убрался восвояси.

Но Настя даже не повернула головы в его сторону. Прижавшись спиной к холодной стене, она стояла и невидящим взором смотрела на своего благоверного, который, как слепой беспомощный котёнок, тыкался лбом в дверной косяк. За какую-то долю секунды в её душе произошёл разительный переворот. Она вдруг отчётливо поняла: надеяться больше не на что. Миф о счастливой супружеской жизни развеялся без следа. «Вот и всё… вот и всё…» — тупо пульсировала в голове единственная мысль. Где-то внутри образовалась пустота. Ей на мгновение показалось, что из груди, как из распахнутого настежь окна, торопливым, обиженным мотыльком выпорхнула любовь. Вот и всё.

Настя чувствовала себя подавленной и жестоко обманутой. Она вернулась в комнату — висевшее на спинке стула платье резануло по глазам ярко-огненным сполохом. Однако при виде изящной обновки на душе стало совсем тоскливо. Красивый искрящийся наряд теперь казался Насте самой настоящей издёвкой: шикарный реквием по утекающей сквозь пальцы любви.

Права была торговка с рынка, ох, права: не будет ей счастья в новом платье. Накаркала всё-таки, чёртова баба! Что ж, тётка, принимай поздравления: счёт 2:1 в твою пользу.

Глава 11

На ужин снова была гречка. С растительным маслом. С трудом запихивая в себя вязкое противное месиво, Андрей в сотый раз с сожалением отметил, что Людмила так и не научилась готовить гречневую кашу. Она всегда получалась у неё мягкой и несъедобной, больше напоминая собой клёклую сырую вату. Одним словом — размазня. Не то что у его матери: рассыпчатая, ароматная, крупинка к крупинке. И если Андрей с самого детства презирал все каши, особенно молочные, то с гречневой он ещё мог как-то мириться. И тем не менее, чтобы проглотить киселеобразную стряпню супруги, ему требовалось определённое мужество. К тому же пытка гречневой кашей продолжалась вторую неделю подряд, а сегодня блюдо было ещё и явно пересолено.

Андрей едва осилил очередную ложку. Он с отвращением отставил от себя тарелку и принялся жевать ломоть чёрного хлеба, запивая его бледненьким горячим чаем. Геркулесовые, манные, пшённые каши три раза в день, на жиденьком молоке, а то и просто на воде, давно стали вызывать у него глухое раздражение. Чёрт бы побрал эту невыносимую диету!

Что же это, в самом деле, происходит? Даже в больнице, где он почти два месяца сходил с ума от беспросветной скуки, кормили куда разнообразнее, чем в родном доме.

Впрочем, скука — тоже понятие растяжимое. В палате всегда можно было перекинуться словом с соседями по койке, а то и вовсе помолчать, часами слушая, как общаются между собой другие. Да и мама практически сутками просиживала возле его постели, не давая ему унывать, и трогательно предугадывала каждое желание.

Не отставала от неё и Люда, одним только своим видом вызывая у мужского населения палаты восхищённые, завистливые взгляды. Казалось, такая идиллия будет продолжаться вечно, и благодаря двум этим женщинам Андрей уже не так страшился своего мрачного и неопределённого будущего. Жизненные преграды не кажутся такими дикими и неприступными, когда есть на кого положиться в трудную минуту.

Но теперь, когда Людмила увезла его из больницы домой, он понял, как жестоко ошибался. Нежную и любящую супругу точно подменили. Похоже, что всё это время она попросту «играла на публику», стараясь выглядеть в чужих глазах лучше, чем есть на самом деле. А может, так оно и было всегда? Просто, ослеплённый любовью, он никогда не замечал очевидных вещей? Ему иногда казалось, что она и забрала-то его раньше времени из больницы только потому, что устала строить из себя трепетную наседку.

В принципе, врачи не возражали против его выписки — они сделали для Андрея всё, что смогли, остальное было в руках Божьих. Но они обязали Людмилу обеспечить больному должный уход и со спокойной совестью отпустили Андрея домой.

С тех пор прошло чуть больше двух месяцев, а он так и не почувствовал себя окружённым заботой и любовью. Наоборот, все контакты Людмилы с ним сводились к самому минимуму. Она заходила в комнату только по необходимости — разве что накормить да подложить под Андрея судно, когда ему приспичит сходить по нужде. Он видел, какими громадными скачками она отдаляется от него всё больше и больше. Между прежней и теперешней Людмилой зияла самая настоящая пропасть. И только жалкие остатки привязанности к нему (а может, просто боязнь людских пересудов) ещё как-то заставляли её сохранять видимость семейных отношений. Но, похоже, и этому скоро придёт конец. Трудности и испытания не всегда и не всем закаляют душу.

В какой-то степени Андрей даже мог её понять: разве приятно нянчиться с инвалидом, когда ты молода, полна сил и пышешь здоровьем? Но ведь мы свою судьбу не выбираем… И ведь не зря в обряде венчания есть слова: «…в печали и радости, в болезни и здравии…». Никто не познаётся в беде так искренне, как друзья и …жёны.

Ещё никогда в жизни Андрей не чувствовал себя таким одиноким и растерянным. Будь рядом мама — может быть, чуточку стало бы легче. Но Людмила в самой категоричной форме отказалась от её помощи, заявив, что со всеми трудностями справится сама. В итоге он оказался прикован к кровати, а телевизор, газеты и книги стали для него единственной отдушиной и связью с внешним миром.

Впрочем, иногда к нему ненадолго заглядывал Олег. В углу, возле окна спальни, даже стояла подаренная им инвалидная коляска, тускло поблёскивая хромированными деталями. Но от его посещений Андрею становилось только хуже. И хотя настоящая причина визитов тщательно вуалировалась под видом искреннего участия в судьбе искалеченного родственника, он прекрасно понимал, зачем наведывается в их дом его старший брат…

Он и сегодня был здесь. Жаловался, как туго стали идти без Андрея дела. Настолько туго, что он был вынужден продать свой роскошный дом и жить у своих родителей, а все вырученные от продажи деньги вложить в пошатнувшийся бизнес. Андрей слушал его речи и не понимал: зачем так нагло и неубедительно лжёт его брат? Из рассказов их общих приятелей (иногда забегавших его навестить) он знал, что у Олега всё идёт как надо.

Может, он просто боялся, что Андрей забросает «несчастного» предпринимателя излишними просьбами о помощи? Ну, тогда он зря переживает — Андрею не нужна его помощь. Ему вообще от него ничего не нужно.

После того, как Олег с ним попрощался, в спальню снова заглянула Людмила — забрать пустую посуду. Тарелка с гречневой кашей оказалась пуста лишь на треть.

— Почему ты не стал есть? — равнодушно спросила она.

Андрей допил остатки чая и поставил кружку на поднос:

— Спасибо, уже наелся.

Она пожала плечами, отнесла поднос с посудой на кухню и вернулась обратно со стаканом минералки.

— Держи своё лекарство. — Людмила высыпала ему в раскрытую ладонь две маленькие белые горошины, затем протянула стакан.

Андрей положил таблетки на язык и, глядя ей прямо в глаза, запил водой.

— Вот и хорошо. — Людмила вытащила из-за его спины лишнюю подушку, забрала из рук пустой стакан и щёлкнула выключателем. — Спи.

Дверь за Людмилой бесшумно затворилась. Он остался один. Полумрак молчаливым стражем обступил его со всех сторон. Сквозь неплотно задёрнутые шторы очень слабо пробивался далёкий свет уличных фонарей.

«Вот так, — тоскливо подумал Андрей, выплёвывая изо рта на ладонь спрятанные под языком таблетки. — Ни поцелуя тебе на ночь, ни доброго слова».

Его рука привычно, на ощупь потянулась к изголовью кровати, и два размоченных слюной шарика быстро исчезли в узкой щели между деревянной спинкой и матрацем. Как, наверное, удивится Людмила, когда в один прекрасный день обнаружит за кроватью настоящий склад с таблетками!

Глаза постепенно привыкали к темноте. Он долго лежал, уставившись неподвижным взором в потолок, и перебирал в памяти яркие события давно минувших дней. Ностальгия по ушедшим временам — это теперь всё, что у него осталось. О будущем он старался не думать. Ничего, кроме пустоты и разочарования, его впереди не ждёт.

Из-за закрытой двери до него доносились слабые отголоски работавшего в гостиной телевизора и чьи-то тихие шаги, крадущиеся из коридора на кухню. Звон посуды смешивался с приглушённым женским смешком и тут же дополнялся сдавленным мужским баритоном. Мир, наполненный шорохами и звуками за тонкой стеной, стал для него чужим и враждебным. Он причинял Андрею почти физическую боль. Иногда ему казалось, что его сердце не выдержит и разорвётся. То, о чём он раньше только подозревал, теперь подтверждалось чуть ли не на каждом шагу. Хватит ли у него сил выдержать эту пытку ещё хотя бы день?

Ручка двери неожиданно мягко щёлкнула. Жёлтый прямоугольник света прорезал темноту комнаты и ярким пятном упал на противоположную стену. Андрей быстро отвернул голову и закрыл глаза. К его кровати кто-то подошёл. Кажется, это была Людмила. Он слышал рядом тихое дыхание, чувствовал слабый аромат её духов. Она наклонилась к нему совсем близко и замерла. Её волосы слегка задели его щёку.

Он старался дышать глубоко и ровно, делая вид, что спит. Но от волнения удерживать дыхание в одном ритме становилось всё труднее. Он чувствовал, как от нехватки кислорода ему буквально распирает грудь. В голове появился неприятный шум, постепенно перерастая в оглушительный рёв водопада. От сильного напряжения заломило в висках.

— Ну, как там поживает наш чурбан с глазами — спит? — донёсся вдруг с порога негромкий, но вполне различимый шёпот Олега.

Ответом ему был чуть слышный шорох одежды.

— Как обычно, — с небольшой задержкой отозвалась Людмила. — Всего две таблетки — и нет проблем. Так что до утра можно хоть из пушек палить, не услышит.

Она отошла от кровати. Где-то совсем рядом ухо Андрея уловило тихое причмокивающее сопение, похожее на долгий поцелуй. От этого звука бешено заколотилось и заныло сердце. Он судорожно сглотнул слюну, но по-прежнему не подавал признаков пробуждения. И только когда любовники покинули комнату, он смог, наконец, дать волю своим поруганным чувствам. Всё его тело содрогнулось от горя и безысходности. Не в силах унять подступившие слёзы, Андрей крепко зажмурился и в бессильной ярости сжал в кулаке простыню.

«Господи, — еле слышно прозвучала в темноте его отчаянная мольба. — Дай мне сил… умоляю».

Глава 12

Раскрыв жаркие объятия, Людмила обессиленно откинулась на подушку. Рядом в изнеможении растянулся Олег. Где-то в глубине гостиной продолжала негромко звучать медленная композиция в исполнении Хулио Иглесиаса. Они некоторое время лежали молча.

— Олежка, — первой подала голос Людмила. — И всё же я не понимаю: зачем ты продал свой дом? Вряд ли теперь Андрею понадобятся твои деньги. Что он будет с ними делать — хранить под матрацем?

Олег лениво покосился на неё.

— Бережёного бог бережёт, Людочка, — обронил он и немного помолчал. — А вдруг у нашего безногого шантажиста есть сообщник?

— Значит, ты всё-таки собираешься платить?

— Да. Не хочу рисковать.

Людмила приподнялась на локте, тряхнула головой, откидывая за спину спутавшиеся волосы, и недовольно прищурилась.

— А вот я, например, в сообщника не верю и считаю, что ты сделаешь большую глупость, если отдашь ему деньги. Они же ему всё равно без надобности. Ну сам посуди: зачем инвалиду такая огромная сумма?

— Ошибаешься, Людок, — жёстко возразил Олег. — Нашему инвалиду эти денежки придутся о-очень даже кстати. Они теперь для него — единственный источник существования. Сама знаешь, что на пособие по инвалидности не больно-то пошикуешь. А твоему муженьку необходимы ещё и лекарства, врачи, процедуры всякие. Медицина сейчас ужас какая дорогая! Да и жить на что-то надо. Я уже ничего не говорю о досуге и прочих развлечениях: то, что здоровый человек может получить за умеренную цену, хилому и убогому обойдётся в десять раз дороже.

Людмила удручённо вздохнула.

— Ты как всегда прав. Одно мучение с этими инвалидами! Представляешь, он дома всего-то два с лишним месяца, а я уже как выжатая мочалка! Не могу больше. Надоело!

Олег сел на краешек дивана, не спеша надел трусы и лениво протянул руку к небольшому стеклянному столику, на котором стояли два пустых фужера, вазочка с фруктами и распечатанная бутылка красного вина. Он небрежно плеснул себе из бутылки и, слегка покачивая в ладони, наблюдал, как рубиновая жидкость взволнованно облизывает пузатые края бокала.

— А ты найми ему сиделку. Или свекровь на помощь позови. Всё будет лучше, чем одной, — равнодушно заметил он и сделал приличный глоток.

— Ну уж дудки! — Людмила даже подскочила на диване. — Мне тут ещё свекрови не хватало для полного счастья! Лучше тогда сразу петлю на шею!

Олег допил вино, поставил пустой бокал на столик и отправил в рот крупную виноградину.

— Что я могу тебе ответить на это, подруга? Сцепи покрепче зубы и смирись. — На его губах промелькнула едва заметная усмешка. — Бог терпел и нам велел. Когда-нибудь и тебе воздастся по заслугам.

Он снова улёгся на диван, накрылся одеялом и поманил расстроенную Людмилу к себе.

Лёжа в объятиях друг друга и засыпая под тихое пение сладкоголосого певца, каждый из них думал о своём…

Глава 13

Как только утром за Олегом закрылась входная дверь, Людмила приняла ванну, погремела на кухне посудой и принесла в спальню поднос с завтраком.

Андрей к этому времени уже проснулся, невольно прислушиваясь ко всем доносящимся из-за двери звукам. В углу негромко работал телевизор, и он занимался тем, что периодически щёлкал кнопками пульта, перескакивая с одного канала на другой.

Людмила поставила поднос на одеяло. Андрей скосил глаза в тарелку и чуть не застонал от досады: опять каша, только теперь манная!

Людмила будто не замечала его недовольства. Склонилась над ним и, как обычно, сунула ему за спину для удобства вторую подушку. Нос Андрея мгновенно уловил исходящий от супруги лёгкий аромат выпитого за завтраком кофе и нежный запах дорого сервелата. Его рот сразу наполнился слюной: как давно он не ел ничего подобного! Конечно, каши — это в первую очередь полезная и питательная еда, никто не спорит. Но ведь всему нужна мера. И, кажется, именно её окончательно потеряла супруга, пичкая Андрея на завтрак, обед и ужин опротивевшей до чёртиков варёной крупой.

Андрей поморщился, но и на этот раз решил промолчать, искренне надеясь, что предел его терпению ещё не наступил.

Людмила перекинулась с ним парой-тройкой незначительных фраз, после чего сунула ему в руки тарелку и отправилась по своим делам. Вскоре он услышал, как из гостиной доносится приглушенный рёв голодного пылесоса.

Андрей опустил глаза вниз и удручённо вздохнул: тёплая вязкая субстанция в тарелке, успевшая сверху затянуться тонкой плёнкой, вызывала у него настоящее омерзение.

Он тщательно размешал кашу, почерпнул полную ложку и, чуть помедлив, сунул её в рот. С усилием заставил себя сделать глотательное движение. Однако противный липкий комок застрял где-то на полпути к горлу, напомнив ему о тех далёких временах, когда он был ребёнком и ходил в детский сад.

К сожалению, есть такие дети, которые терпеть не могут кипячёное молоко. И виной тому — образующаяся на поверхности пенка. Вот и Андрей оказался не единственным в группе малышом, который постоянно давился молочными кашами (у него до сих пор сохранилась стойкая неприязнь к молочным продуктам, прошедшим термообработку). И всё же, подчиняясь уговорам взрослых, нелюбимое блюдо иногда приходилось есть. И тогда он пускался на маленькую хитрость: забивал кашей полный рот и, пока гадкая пенка не дала о себе знать, делал торопливый глоток.

Посмеиваясь в душе над своими детскими причудами, он и сейчас попытался предпринять ту же самую тактику. Ему даже удалось осилить несколько ложек, но в последний момент его язык неожиданно наткнулся на скользкую противную пенку. И всё, что с таким трудом запихивалось в глотку, мгновенно оказалось на тарелке в прежнем объёме.

Он брезгливо поставил тарелку обратно на поднос. Вытер рукой перепачканные кашей губы и потянулся к пластиковой бутылке с минералкой, которая стояла рядом на тумбочке.

В спальню вошла Людмила. Она заметила тарелку с завтраком и недовольно прищурилась:

— Ты решил объявить голодовку?

Андрей прямо из горлышка допил остатки минералки, завинтил крышечку и отложил пустую бутылку в сторону.

— Ты же прекрасно знаешь, — тихо заметил он. — Я с детства ненавижу манную кашу.

Людмила подошла ближе. Она остановилась перед кроватью и, сложив на груди руки, слегка отставила в сторону стройную ножку. Жена словно издевалась над ним, с самого утра разгуливая по дому в коротком соблазнительном халатике, который он подарил ей год назад на день святого Валентина.

— Ничего не поделаешь, Андрюша, — сказала она и для убедительности покачала головой. — Тебе ещё очень долго придётся кушать манку.

Андрей в ответ улыбнулся:

— Ты не поверишь, но я бы с радостью убил того врача, который прописал мне эту чёртову диету! — Он попытался за шуткой скрыть свою досаду. — Так хочется мяса или колбаски — просто сил нет! Может, наплюёшь на все запреты и сделаешь мне скромный бутербродик? Обещаю: я тебя не выдам.

Людмила скривила губки. Она несколько секунд сверлила Андрея молчаливым взором, и, от него, как от гулявшего по дому сквозняка, тянуло лёгким, едва скрытым превосходством.

— Тебе никто не назначал диету, — после короткого раздумья невозмутимо заявила жена. — Я сама так решила.

— Вот как? — Андрей продолжал улыбаться. — Значит, моя голодная смерть будет на твоей совести?

Людмила вздохнула.

— Видишь ли, Андрюша, — тихо, но жёстко сказала она. — Раньше, когда ты работал, мы могли позволить себе и колбаску, и любые другие деликатесы. Теперь всё изменилось. Ты — инвалид. Нам нужно думать о будущем. Так что кушай кашку и не выпендривайся.

Андрей на мгновение опешил. Улыбка медленно сползла с его лица. Он открыл было рот, чтобы возразить, но вдруг с ужасом понял: она права. И вовсе не потому, что им грозила маячившая на пороге нищета. Просто теперь, ставший больным и беспомощным, он целиком и полностью зависел от прихотей супруги, которая вовсе не собиралась тратить на него всё своё свободное время и преданно сидеть возле постели. Она вполне чётко дала ему понять насколько он сейчас ничтожен перед нею. И ничего с этим не поделаешь — такова суровая реальность. Закон сильных и слабых.

Андрей справился с минутным замешательством и поднял на Людмилу глаза:

— Экономия — это, конечно, хорошо, — сдержанно проронил он. — Но, мадам, осмелюсь вам напомнить: стены этого дома, а также всё, что тут находится, заработано мною. Думаю, я заслужил право на лучшую долю. Или ты считаешь иначе?

Людмила равнодушно развела руками.

— Извини, мой милый, но все твои заслуги давно быльём поросли. Сейчас ты просто убогий калека. И пособие по инвалидности — это единственный доход, на который ты можешь рассчитывать. Вот только колбаску на него, к сожалению, не купишь. Теперь ты понял, что ссориться с кашками не в твоих интересах?

Она подхватила поднос с посудой и, не давая ему опомниться, выпорхнула из комнаты.

Андрей бессильно скрипнул зубами. При чём здесь колбаска? Ведь он имел в виду совсем другое. Да чёрт с ней вообще, с едой! Может, так он быстрее сдохнет и снимет наконец с плеч родственников это тяжкое бремя! Обидно было то, что, несмотря на прожитые вместе годы, Людмила нисколько не считалась с ним, воспринимая его как бесполезный балласт или наскучившую деталь интерьера. По всему видно, что для неё он теперь не муж и даже не мужчина, а скорее досадная помеха на пути к устройству в новой личной жизни. Но ведь им придётся и дальше как-то сосуществовать друг с другом. А раз так — значит, пришла пора прояснить сложившуюся обстановку и заявить зарвавшейся жене, что ущемлять свои права он не позволит. Раковую опухоль лучше удалять на ранней стадии, пока она не разрослась и не пустила метастазы. А к боли он привык — переживёт. И будь что будет.

Людмила появилась возле постели Андрея только к обеду. Прежде, чем накормить его, она сначала вынесла переполненное судно (Андрей до сих пор испытывал неловкость во время этой процедуры, глядя, с какой брезгливостью сжимают несуразную посудину ухоженные пальчики жены). Затем Людмила сходила на кухню, и вскоре Андрей ел самый настоящий суп. Правда, растворимый из пакетика. И всё-таки это была уже не каша!

Радуясь своей маленькой победе, Андрей с удовольствием опустошил тарелку. Может, он зря накручивал себя и всё обстоит на самом деле не так уж плохо? Вот только что делать с поруганным самолюбием, которое не купишь за миску супа? В отличие от хозяина, оно не дремало и требовало немедленного разъяснения ситуации. Что ж, была, не была…

— Люда, подожди, — собрался он с духом, когда жена хотела унести пустую тарелку из комнаты. — Я хочу поговорить с тобой.

Людмила остановилась и заинтригованно обернулась.

— О чём?

— О нас… — Андрею пришлось сделать над собой усилие. — Скажи: как давно это у вас началось? Я имею в виду Олега.

— Что началось? — Людмила округлила глаза, сделав вид, что не понимает вопроса. — При чём здесь Олег?

Андрей и не надеялся на лёгкое признание.

— Я хочу знать, когда вы с моим братом успели стать любовниками! — повторил он.

Поднос в её руках предательски дрогнул. Однако она быстро овладела собой и даже попыталась придать своему лицу что-то очень похожее на возмущение.

— Да ты совсем рехнулся! Похоже, тебе в аварии последние мозги отшибло!

— Знаешь, Людочка, — возразил Андрей, очень кстати вспомнив обидную реплику старшего брата. — Я хоть и чурбан с глазами, но не дурак. Я прекрасно знаю, что Олег бывает здесь довольно часто, особенно по ночам. Судя по вашему смеху и протяжным стонам за стеной, вы неплохо проводите время.

Людмила на мгновение растерялась, не ожидая от Андрея столь откровенного выпада. Её испуганный взгляд беспомощно заметался по комнате. Но она очень быстро взяла себя в руки. По её губам скользнула нервная, брезгливая усмешка. Должно быть, здравый смысл взял над паникой верх и подсказал, что отрицать очевидные факты крайне глупо.

— Так ты ещё и подслушиваешь?

— Просто не ем таблетки, которые ты мне даёшь.

— Понятно, мазохизмом, значит, занимаешься. — Людмила поставила поднос на тумбочку и демонстративно скрестила на груди руки.

— Да, представь себе, мы с Олегом любовники! — заявила она с вызовом. — Ты это хотел услышать?

Андрей сделал успокаивающий жест рукой:

— Расслабься, Люда, я знаю это и не собираюсь тебя осуждать. Учитывая моё нынешнее положение, ты вовсе не обязана хранить мне верность. — Он сделал паузу, а затем добавил: — Но… пока мы живём под одной крышей, я хочу, чтобы ты хоть немного считалась со мной.

— И что же тебя не устраивает? — спросила Людмила.

— Ты не должна водить своих любовников в наш дом. Мне это неприятно.

Ладони Людмилы сомкнулись в звучном хлопке, она наигранно прижала к груди руки:

— Вот так новость! А мне казалось, что я тоже хозяйка в этом доме! — Её глаза по-кошачьи сузились. — Нравится тебе или нет, Андрюша, но пока я здесь живу, тебе придётся мириться и со мной, и со всеми моими любовниками, точно так же, как я мирюсь с твоими вонючими горшками.

Андрей на это только горько усмехнулся: что ж, она права. Но ведь бывали времена, когда и он ухаживал за Людмилой, лелеял и берёг, как самое бесценное сокровище на свете. Помнит ли она об этом? Едва ли. Добро забывается быстро. Особенно если считать его чем-то само собой разумеющимся. А впрочем, что такое сломанная лодыжка в сравнении с пожизненной инвалидностью? Сущий пустяк!

К сожалению, самопожертвованию не учат в школе. Это добровольный выбор души и сердца. Он либо есть, либо его нет. И не ему судить свою жену, которая так же далека от этого понятия, как Москва от Копенгагена.

— Думаю, что горшки — не самая страшная проблема, — сказал он. — Достаточно нанять сиделку или позвать на помощь мою мать.

— А вот это видел? — Людмила энергичным жестом сунула ему под нос кукиш. — Мне тут ещё твоей мамаши не хватало! А насчёт сиделки я тебе вот что скажу: с твоим пособием по инвалидности подтирай себе зад сам!

Она гордо вскинула голову, давая тем самым понять, что не намерена подчиняться всем его требованиям.

По телевизору что-то говорили о коварстве кариеса и вреде пародонтоза. С экрана счастливо, во весь рот улыбался белозубый паренёк в окружении целой свиты зубных врачей, грудью вставших на защиту единственного в клинике пациента. Но несмотря на хвалебную песнь очередной чудо-пасте, реклама почему-то мягко наводила на мысль о переизбытке в стране зубопротезных кабинетов.

Андрей поморщился — ему вполне хватало и своей «зубной боли». Он щёлкнул пультом — изображение погасло.

— Хорошо. — Его взгляд был прикован к тёмному экрану. — С горшками всё более или менее ясно. Но хотелось бы вернуться к главному вопросу.

— Ты о любовниках? — Людмила коротко хмыкнула: — В отличие от тебя, я здоровый человек, и мне нужен мужчина, который будет приходить сюда, как только я этого захочу. Ведь это и мой дом тоже. Ты меня хорошо слышишь, Андрюшенька?

Андрей был возмущён. Ему невыносимо хотелось обозвать жену грязной похотливой шлюхой, но вместо этого он только опустил голову и, не глядя на Людмилу, сдержанно промолвил:

— Ты бы хоть извинилась для приличия.

— Зачем? — усмехнулась Людмила.

— Затем, что, несмотря на наши разногласия, я всё-таки твой муж. — Он поднял на неё глаза. — И я ещё живой.

Изящные губки Людмилы презрительно скривились:

— Да лучше бы ты сдох! — выпалила она, и Андрею вдруг почудилось, будто под гнилой корягой прошипела ядовитая змея.

Андрей с сожалением смотрел на жену, которую до недавнего времени чуть ли не боготворил:

— За что ты меня так ненавидишь?

— За то, что ты остался жив.

Андрей выдавил из себя жалкое подобие улыбки:

— Спасибо за откровенность.

Он умолк, припоминая, какое сегодня число: кажется двадцать девятое. До Нового года осталось совсем ничего.

— А знаешь что? — тихо добавил он. — Загадай себе под бой курантов желание, чтобы меня не стало. Говорят, если чего-то очень сильно желаешь, это обязательно сбудется.

— Это будет первое, что мы с Олежкой сделаем за новогодним столом, — пообещала Людмила.

Андрей закрыл глаза: Господи, как же трудно сдерживать клокочущую внутри себя ярость, обиду, боль! Трудно и непонятно, почему любимая женщина с такой лёгкостью предала, променяла его на другого? Что он сделал не так? Вроде бы не пил, вниманием и лаской не обделял, хорошо зарабатывал, на чужих баб не заглядывался. Чего же ей не хватало? Впрочем, в сказку об их духовной несовместимости и тонкой душевной организации жены тоже верилось с трудом. Наверное, сам чёрт не разберёт этих женщин! Как бы сказал в таком случае Ромка Нефёдов: «С жиру бесится» — и будет наверняка прав. Но, скорее всего, она попросту никогда не любила Андрея. Вот и весь сказ.

Он не смотрел на Людмилу, но чувствовал, как она подошла к постели совсем близко. Терпкий аромат её любимых духов невыносимо щекотал ему ноздри. Похоже, что и Олегу нравился этот запах. Для кого же ещё она надушилась, если не для него?

Он провёл языком по пересохшим губам:

— Скажи: в тот день перед аварией, когда я был в Москве, вы тоже?..

Людмила не дала ему закончить:

— Да. Впрочем, как всегда в твоё отсутствие. — Она задумчиво покусала губку. — Мне даже иногда казалось, что Олежка был в большей степени мой муж, чем ты.

Её фраза обидно хлестнула по самолюбию. Андрей стиснул зубы:

— Что же ты тогда не пошла за своего Олежку замуж? Или не звал? Ведь ему так удобнее? Пришёл, ушёл, когда захотел. Полная свобода!

Судя по всему, его слова тоже достигли своей цели — Людмила побледнела. Ладонь, резко занесённая для пощёчины, дрогнула, пальцы нехотя сжались в беспомощный кулак. Она медленно опустила руку и спрятала её за спину. Значит, он не ошибся: их отношения с Олегом носят поверхностный характер. По крайней мере, со стороны брата. Но легче от этого не стало. Измена есть измена.

На лице Людмилы появилась беззаботная улыбка, больше похожая на оскал гиены.

— Ладно, дорогой, я тоже умею делать больно словами, — проговорила она подозрительно слащавым голоском. — Помнишь, как мы отмечали Олежкины именины в прошлом году?

Андрей помимо воли перенёсся мыслями в тот погожий августовский денёк, когда во дворе собственного, ещё не достроенного полностью особняка старший брат устроил для друзей и близких грандиозный пикник в честь дня своего рождения.

Приличная толпа гостей усердно ела и пила за здоровье именинника. Шампанское и водка лились рекой. Окрестные жители наверняка до сих пор с содроганием вспоминают гул пьяных голосов, одуряющий запах шашлыка и грохот мощных колонок до самого позднего вечера. И всё это — под оглушительный треск петард и яркие сполохи фейерверка. Олег всегда любил гулять на широкую ногу.

Андрей вопросительно приподнял бровь. Что хотела сказать ему этим Людмила?

Жена словно нарочно выдерживала интригующую паузу.

— Именно в этот день мы с Олежкой стали любовниками, — наконец нанесла она коварный удар.

— Но… — растерялся от её признания Андрей, — я же всё время находился рядом с тобой…

— …и до чёртиков надоел, — продолжила вместо него Людмила. — Нам с Олегом давно хотелось уединиться, но ты не спускал с меня глаз, чёртов трезвенник! Пришлось пойти на хитрость. Через несколько минут у тебя в кармане заиграл мобильный — оказалось, что в одном из ваших магазинов сработала сигнализация. Как начальник охраны, ты просто не мог оставить звонок без внимания. Это уже потом выяснилось, что тревога оказалась ложной. Но нам с Олегом вполне хватило тогда твоей кратковременной отлучки. С этого дня мы выкраивали для свиданий каждый удобный момент, особенно когда ты находился в разъездах. Олег приходил сюда, и мы с жадностью предавались разврату на этой самой кровати, на полу, в кресле, на кухне и даже за обеденным столом. Мы и сейчас занимаемся с Олежкой любовью — ты ведь сам слышал наши стоны, не так ли?

Людмила с победным видом уставилась на сражённого откровением Андрея.

Он молча опустил глаза. Наверное, точно так же выглядит придавленный на стенке таракан: ещё дрыгает в агонии ножками, увязая в подсыхающих кишках, но уже никуда не денется. На месте Людмилы он бы добил насекомое, чтобы не мучилось.

— В следующий раз мы будем трахаться с Олежкой прямо на твоих глазах, — нахально заявила она, словно прочитала его мысли, — и ты, наконец, увидишь, что такое настоящий секс!

Её насмешка прозвучала как контрольный выстрел в голову. Кровь отхлынула от лица Андрея. Он поднял на бесстыжую распутницу глаза и с отвращением, с каким обычно выливают в яму нечистоты, сказал:

— Какая же ты дрянь!

— Всего-то? — презрительно фыркнула Людмила. — Я-то думала, ты сейчас начнёшь орать или обложишь трёхэтажным! А вместо этого что я слышу? Да ты просто тюфяк, Андрюша, а ещё требуешь к себе уважения! С тобой даже в одной комнате находиться противно!

Чудовищный цинизм Людмилы просто поражал Андрея своими масштабами.

Оказывается, для того, чтобы узнать о себе массу интересного, достаточно всего лишь угодить под грузовик — и тогда вся правда жизни будет перед тобой как на ладони!

И что теперь ему делать? Смиренно позволять Людмиле плевать себе в душу и без конца терпеть её наглые выходки? Ну уж нет, хватит! Впрочем, если жене так нравится считать его тюфяком, не стоит её в этом разубеждать. И хотя обида на Людмилу прожигала его насквозь, Андрей сделал вид, что пропустил оскорбление мимо ушей. Он постарался придать своему голосу больше непринуждённости и попросил:

— Пожалуйста, убери от меня вторую подушку — я устал и хочу спать.

Людмила озадачилась его поведением. Она немного постояла, затем неуверенно шагнула к постели. Нагнулась и осторожно потянула подушку за уголок. Густые ухоженные волосы выскользнули из-за её спины, шелковистым веером обрамив лицо.

В тот самый миг Андрей быстро схватил Людмилу за волосы и с силой притянул к себе.

— Ай! — испуганно взвизгнула жена, с размаху наткнувшись на его плечо. — Больно!

— Неужели, — равнодушно отозвался Андрей.

— Пусти! — завопила Людмила, изо всех сил упираясь ему в грудь рукой; вторая её рука придавленно шевельнулась где-то под правым боком. — Отпусти, кому говорю! Немедленно!

Андрей никоим образом не отреагировал на её возмущение. И тогда она с яростным ожесточением стала вырываться на свободу. Отчаянное барахтанье жены здорово напоминало угодившую в расставленные силки пташку. Не в силах справиться с ситуацией, она беспомощно, но довольно чувствительно колотила Андрея куда попало, стараясь при этом достать длинными ногтями до его лица.

Он быстро накрутил локон Людмилы на кулак и одним резким рывком пресёк её трепыхание.

— И-и-и! — пискнула Людмила.

— Не вырывайся, — тихо попросил он, когда бесполезное сопротивление было сломлено. — Иначе будет только хуже.

Длинные ресницы Людмилы послушно запорхали, смахивая невольно выступившие на глазах слёзы.

— Не буду, не буду, — торопливо зачастила она. — Что ты хочешь?

— С удовольствием бы тебя придушил. — Андрей свободной рукой коснулся её тонкой шеи и едва заметно усмехнулся, почувствовав, с каким судорожным испугом она сглотнула слюну. — Представь, как это просто. Нажал двумя пальцами на сонную артерию — и нет человека.

Он действительно слегка сдавил ей горло.

— Нет! — жалобно воскликнула жена. — Тебя посадят за убийство!

Андрей склонил голову набок, пытаясь заглянуть в лицо Людмилы, скрытое за ворохом волос, и с сожалением сказал:

— Ты думаешь, я испугался тюрьмы? Да я УЖЕ сижу в камере! Только вместо тюремных нар — широкая кровать, да шторы на окнах заменяют решётки. Собственно, и решётки-то мне ни к чему — всё равно не убегу, даже если захочу. Такое вот пожизненное заключение получается, Людочка.

— Всё равно ты не сделаешь этого! — Людмила предприняла новую попытку вернуть себе свободу, — Вспомни, я ведь твоя жена!

Андрей усмехнулся.

— Тогда тем более любой суд меня оправдает. Согласись: разве обманутый супруг-инвалид не вызовет у судьи чувство жалости и снисхождения?

— Дурак! Чурбан с глазами! — в бессильной ярости крикнула Людмила, готовая вот-вот расплакаться. — Пусти меня!

Андрей крепко держал жену за волосы и почти физически ощущал, как кожу её головы чуть пониже затылка жжёт невыносимым огнём. Он бы вряд ли вынес такую боль. А она ничего — терпит. Будет просто чудом, если у неё на этом самом месте не образуется проплешина величиной с десертную тарелку! Несмотря на всю серьёзность ситуации, он отметил, как, наверное, комично выглядит со стороны скукоженная над кроватью фигурка Людмилы в коротком, задранном на спину халате. Зная её характер, он был уверен: она никогда в жизни не простит ему своей коленопреклонённой позы.

Людмила изловчилась и впилась ногтями ему в руку, стараясь оторвать её от своего горла. Но сильный рывок за волосы вновь привёл жену в чувство — Людмила сдавленно охнула и затихла.

Андрей хотел проучить жену, но никак не мучить, поэтому попросил:

— Не дёргайся. Ты всё равно не вырвешься, пока я этого не захочу.

— Пошёл к чёрту! — всхлипнула Людмила, но послушалась и расслабленно обмякла.

Андрей приблизил губы к уху Людмилы и твёрдо произнёс:

— А вот теперь, моя дорогая, слушай меня внимательно. — Он выразительно погладил большим пальцем руки нежное горло супруги. — Сейчас ты подойдёшь к телефону, позвонишь моей матери и самым любезным тоном, на который только способна, попросишь её приехать и пожить у нас.

— Я не… — хотела было возразить Людмила.

Но Андрей снова сильно потянул её за волосы.

— Лучше не зли меня, — с угрозой сказал он. — Даже у тюфяка рано или поздно заканчивается терпение. Думаю, ты уже убедилась в этом.

Он разжал пальцы:

— И ещё… Если тебе не по нраву наше с матерью общество, можешь убираться отсюда ко всем чертям! Тебя тут никто не держит.

Как божья коровка не торопится улетать с раскрытой ладони, из чувства самосохранения притворяясь мёртвой, так и Людмила не смела пошевелить пальцем, пока окончательно не убедилась, что совершенно свободна. И лишь после этого с ловкостью ящерицы быстро отпрянула от кровати на безопасное расстояние.

— Псих ненормальный! Дурак! Маньяк! — истерично закричала она, топая ножкой и потрясая в воздухе крепко сжатыми кулачками. — По тебе психушка плачет! Урод! Дебил! Идиот!

Размазывая по щекам слёзы, она выскочила из спальни.

Андрей с лёгкой грустью смотрел ей вслед: кажется, он немного перестарался. Теперь до смерти напуганная Людмила не приблизится к его ложу даже на пушечный выстрел. Но он ошибся: буквально через мгновение она дикой, неистовой фурией выросла возле кровати Андрея. Её ноздри гневно раздувались, лицо побелело от ярости, а в глазах нешуточным блеском сверкало самое настоящее штормовое предупреждение.

— Ты полоумный кретин! Урод! Психопат! Я в жизни не прощу тебе эту выходку, так и знай! — Бушующий внутри Людмилы ураган достиг своего апогея.

Скорее больше от бессилия, чем от правоты своих слов, она одним махом скинула с тумбочки на пол поднос с пустой посудой. Ни в чём не повинные тарелка и кружка с глухим звоном покатились по светло-голубому ковролину. Рядом спланировал пластиковый поднос.

Андрей с недоумением глядел на разъярённую Людмилу — ему ещё ни разу не доводилось видеть жену в столь отвратительном настроении. Её сердитому пылающему взору вполне мог позавидовать любой проснувшийся вулкан.

— Я ухожу от тебя! Совсем! — заявила она, поставив его перед неоспоримым фактом. — Пусть теперь твоя мамочка выносит за тобой дерьмо! Ты ведь этого хотел, не так ли? Вот сам ей и звони!

Она со злостью швырнула на кровать Андрею его мобильный телефон — точно так же, как швыряют бездомной собаке старую, обглоданную кость.

Андрей молчал. Она тоже умолкла, глядя, какой эффект произвели на него её слова. Но с таким же успехом можно было до бесконечности смотреть на водную гладь реки в безветренную погоду — ни волн, ни ряби, полный штиль. Ещё бы! Ведь для него это не новость. Разве не он подтолкнул жену к безысходному выбору?

— Я ухожу, — повторила Людмила уже более сдержанно, словно упивалась долгожданной местью. — Только не думай, что из благородных побуждений я оставлю тебе эту квартиру. Не дождёшься! Это и мой дом тоже. Сразу после праздников я подам на развод и на раздел имущества. Так что квартирку придётся разменять. А за остальными своими вещами я зайду как-нибудь на днях.

Она демонстративно отвернулась и горделивой поступью выплыла из спальни.

Андрей ещё долго слушал, как жена с шумом и грохотом выдвигала ящики из шкафов и исступлённо хлопала беззащитными дверцами.

Минут через сорок, полностью собранная, она предстала перед Андреем в длинной норковой шубе нараспашку. На плече висела большая спортивная сумка, а в правой руке Людмила крепко сжимала только что откупоренную бутылку шампанского.

— Ну, вот и всё. — Супруга прислонилась спиной к дверному косяку. Она припала губами к горлышку бутылки и, задрав голову, сделала приличный глоток. Пенящаяся жидкость тоненьким ручейком сбежала по её подбородку вниз и затерялась в густых ворсинках воротника.

Она вытерла мокрые губы рукавом, после чего шагнула к постели супруга и с глухим стуком поставила едва начатую бутылку на тумбочку.

— С наступающим тебя, муженёк! Можешь выпить вместе с мамочкой за мою свободу. — Она с облегчением вздохнула. — Наконец-то я отдохну от тебя и от твоих вонючих горшков!

Людмила отвернулась. Она поправила на плече тяжёлую сумку, запахнула шубу и стремительно вышла из жизни Андрея, яростно захлопнув за собой дверь в спальню. От её прощальной выходки по комнате пронёсся быстрый сквознячок, а в окнах мелко задрожали стёкла.

Андрей вздохнул: вот и поговорили. Где-то в прихожей обиженно стукнула входная дверь, а потом всё разом стихло. Окружённый сиротливым безмолвием квартиры, Андрей остался один.

Глава 14

На улице тихо падал снежок. Лавочки, деревья, заборы буквально на глазах обрастали белыми пушистыми шапками и уже мало походили на привычный глазу дворовый реквизит. Проложенные к дому тропинки теперь превратились в одну сплошную бледно-голубую перину, по которой, утопая по брюхо в снегу, пробиралась недовольная соседская кошка.

С высоты третьего этажа всё вокруг выглядело таким уютным, первозданно чистым и сказочным, что Насте просто страх как не хотелось возвращаться в мрачную реальность бытия.

Она стояла, обхватив руками свои худенькие плечи, а где-то там, позади, в глубине прихожей раздавались яростные, пугающие удары в дверь. Их сопровождала бесконечно-назойливая трель звонка. Как было бы хорошо не видеть и не слышать того, что произойдёт в этой комнатушке через пару-тройку минут! А произойти, по идее, должно следующее: у Веры Николаевны, как всегда, не выдержат нервы — она откроет дверь, и в комнату ворвётся… нет, скорее ввалится пьяное, обезумевшее существо, имя которому Валера Абрамов.

Настя сокрушённо вздохнула: а ведь как замечательно всё начиналось! Будто в награду за все страдания и мытарства, причинённые мужем, на её долю выпало целых двенадцать незабываемых недель покоя и радости. Валера, казалось, навсегда распрощался с бутылкой, вновь став заботливым и любящим супругом, — одним словом, таким, о котором не стыдно и помечтать.

После той злополучной аварии его точно подменили. Опасаясь преследования со стороны полиции, Валера практически перестал выходить на улицу. Единственным на тот период безопасным маршрутом для него являлась дорога на работу и домой. О том, чтобы зарулить после трудового дня к Герасимову, не могло быть даже и речи. Почти три месяца он нервно вздрагивал от каждого звонка в дверь и с замиранием сердца ожидал, что за ним вот-вот придут суровые дяди в погонах.

Грех, конечно, благодарить Бога за ту аварийную ситуацию на дороге, да и пострадавшего парня жалко до слёз, но только как там говорится в известной поговорке: не было бы счастья, да несчастье помогло. Именно страх за свою свободу напрочь отбил у Валеры желание напиваться в подворотнях. И с той поры началась у них новая, почти счастливая жизнь. Валера взялся за ум, стал хорошо зарабатывать, а всё свободное от работы время целиком и полностью посвящал Насте. Даже затеял в комнате ремонт.

Время шло. Им никто не интересовался, и его страх постепенно начал таять, а вместе с ним — и чувство вины за содеянное. Оставаясь безнаказанным, всегда есть большая вероятность уверовать в свою непогрешимость и окончательно потерять над собой контроль. Именно это и произошло с Валерой. Как раз в тот самый день, когда Настя в предвкушении праздника покупала себе на рынке новогодний наряд.

Супруг возвращался тогда с работы и, как на грех повстречал на пути своего верного собутыльника Герасимова. Чем уж соблазнил его приятель — неизвестно, но супруг наплевал на все тревоги и позволил себе выпить немного холодненького пивка. А где пиво, там, разумеется, и водка. И пошло у них и поехало… Буквально за один вечер они с Герасимовым с лихвой восполнили трёхмесячное воздержание. В итоге после нескольких дней обильного возлияния у Валеры напрочь отказали тормоза. А ещё через неделю окончательно сорвало башню.

За это время он не только умудрился вылететь с работы и спустить все заработанные им деньги, но уже дошёл до того, что стал выносить из дома вещи. Три дня назад Настя недосчиталась в столе ложек и вилок, а вчера, пока она была на работе, из комнаты исчезли все стулья и новый комплект постельного белья (слава богу, что мамин сервиз и свои новогодние обновки она догадалась оставить на хранение у соседки). Ко всему прочему, Валера несколько дней подряд мог не ночевать дома, а если и заявлялся на порог, то лишь для того, чтобы поклянчить у Насти денег или незаметно умыкнуть что-либо на продажу.

За две недели беспробудного пьянства он превратился в омерзительного бомжа. От него воняло так, будто он минуту назад вылез из помойки. Вид при этом был вполне соответствующий.

Настя чувствовала, как её ангельскому терпению приходит конец. Если раньше она возлагала на спасительное кодирование последние надежды, то теперь просто не видела в этом смысла. Когда ежедневно созерцаешь перед глазами грязное, опустившееся существо, не имеющее ничего общего с нормальным человеком, любовь, не спрашивая разрешения, уходит сама собой. Настя была почти уже готова покидать в чемодан свои вещи и навсегда распрощаться с безрадостной ролью жены алкоголика, и только одно-единственное обстоятельство продолжало удерживать её возле Валеры: ей просто некуда было уйти.

Любая, даже самая скромная и непритязательная комнатушка потребует от неё пусть минимальных, но определённых затрат. К сожалению, на данном этапе Настино финансовое положение оставляло желать лучшего. Правда, есть ещё отчий дом. Но вернуться туда значило собственноручно расписаться в своём поражении и беспомощности. К тому же, хорошо зная характер своего родителя, ей вовсе не улыбалась перспектива ежедневно выслушивать от него бесконечные упрёки и наставления. Особенно под пьяную руку. Честно говоря, сложившаяся ситуация откровенно пугала Настю. Просто замкнутый круг какой-то!

Она снова вздохнула и неторопливым жестом задёрнула штору. Сейчас начнётся…

Она услышала, как Вера Николаевна не выдержала Валериного грохота и раздражённо щёлкнула дверным запором. Виновник переполоха, пьяно пошатываясь, ввалился в маленькую прихожую.

— Валерочка, как же тебе не совестно! — вежливо попыталась вразумить его соседка.

— Да пошла ты в жопу, старая карга! — грубо оборвал её потерявший человеческий облик Валера и сильным пинком распахнул дверь в свою комнату. — Здорово, Настюха, а вот и я!

При виде дурно воняющего, всклокоченного, заросшего безобразной щетиной мужа Настя брезгливо поморщилась. Господи, как, оказывается, быстро может деградировать нормальный человек!

— Привет, жена! — ещё громче рявкнул Валера, заметив, что его присутствие откровенно игнорируется. — Дай что-нибудь пожрать!

Он широко распахнул холодильник и взглядом пьяного орла начал высматривать на полках добычу. В поле зрения попала кастрюля с варёным очищенным картофелем. Затолкав грязными руками холодный клубень себе в рот, он обернулся к Насте и прошамкал что-то нечленораздельное.

Чтобы не видеть и не слышать, как он с жадностью пожирает картошку, издавая при этом отвратительное сопение, Настя собралась прошмыгнуть мимо него в кухню. Но он растопырил руки и быстро заключил её в свои объятия.

— Пусти! — отпихнула его от себя Настя.

В ответ он только громко расхохотался.

— Настюха, отстегни любимому пару сотен.

— У меня нет денег! — совершенно искренне возмутилась Настя. — Я тебе не печатный станок.

— Да ладно тебе, Настюх, что за базар! — Он дышал ей в ухо жутким перегаром. — Для родного мужа пожалела, да?

Настя продолжала активно вырываться из его тисков:

— Ты бы лучше работать пошёл вместо того, чтобы шляться по чужим подворотням!

— Что ты всё о работе да о работе! — неожиданно взвился Валера. — Разве я тебе мало денег приносил?!

Он крепко тряхнул её за плечи:

— Где все мои деньги? Где?!

— Это у тебя надо спросить, куда ты их дел.

— Я? — Валера отпихнул её на середину комнаты, ударил себя кулаком в грудь и визгливо повторил: — Я?! Да ты сама их все истратила на свои тряпки и побрякушки! Вам, бабам, сколько ни дай — всё мало будет!

— Не ори на меня! — Настя не сдержалась и тоже перешла на крик. — С кем пил, с того и спрашивай свои деньги!

Валера засунул руки в карманы засаленных брюк.

— Короче, слушай сюда, моя разлюбезная. — Его голос стал подозрительно спокойным. — Мне нужны деньги. Если ты не дашь, я вынесу отсюда всё твоё барахло, так и знай.

Насте очень не понравился тон его заявления, но отступать было уже некуда, да и не отстанет он, пока своего не добьётся. Спорить с пьяным — всё равно, что укрываться от дождя дырявым зонтиком. Абсолютно бесполезная затея.

— Выноси, всё выноси! У меня и так ничего не осталось. Денег, впрочем, тоже.

— Нет, говоришь, ничего? — Он в два прыжка оказался возле Насти и крепко схватил её за руку. — А это что, хрен собачий?

Не успела она опомниться, как Валера принялся сдирать с её пальца обручальное кольцо.

— Пусти, урод! — изо всех сил сопротивлялась Настя.

Но одуревший от алкогольных паров муж особенно не церемонился — швырнул её на диван и, навалившись сверху всей массой своего зловонного тела, сумел-таки завладеть колечком, а заодно прихватил с руки и часы, которые сам когда-то подарил ей на годовщину свадьбы.

Настя изловчилась и сильно пнула обидчика ногой в живот. В ответ он, не раздумывая, отвесил ей пару звонких затрещин. На этом неравный поединок закончился. Довольный супруг разглядывал добытые в бою трофеи и улыбался. Потеряв к Насте всякий интерес, он поднялся с дивана.

— Ладно, Настюха, я того… пошёл, — как ни в чём не бывало заявил он и быстренько заторопился к двери, на ходу пряча добычу в задний карман брюк.

После его ухода Настя ещё долго лежала на боку, поджав к животу колени. Она была опустошена и морально, и физически. Её щека от сильного удара, кажется, чуть припухла и продолжала пылать огнём. Это было в первый раз, когда он поднял на неё руку.

Что же сделала эта проклятая водка с её прежде добрым, ласковым и до трогательности наивным Валерой? В какого невиданного и дикого зверя она его превратила? Может, это Настя во всём виновата, потому что была для него плохой, нерадивой женой? Не сумела вовремя оградить от страшной надвигающейся беды?

Впрочем, какая теперь разница? Необратимый процесс давно уже начался, и Настя не в силах была что-либо изменить. Да и не хотела.

Тоска и обида завладели всем её существом. Ей бы немного всплакнуть, растопить своё горе слезами, но глаза по-прежнему оставались сухими и равнодушно смотрели в одну точку, а точнее — на раскрытый настежь холодильник. Что же теперь делать?

Её вдруг охватило горькое чувство безысходности и разочарования. Она, как зомби, поднялась с дивана и закрыла холодильник. Затем подошла к серванту и с какой-то пугающей решимостью выдвинула один из ящиков, в котором среди прочей ерунды хранилась аптечка с лекарственными препаратами. Иного выхода из создавшейся тупиковой ситуации она для себя просто не видела.

Прежде, чем пойти на отчаянный шаг, Настя принесла из кухни стакан воды, присела на краешек дивана и, открыв пузырёк с лекарством, высыпала на ладонь целую пригоршню маленьких белых шайбочек.

«А может, сначала записку написать? Прощальную», — мелькнула в голове мысль, но она тотчас отмела её в сторону. А зачем? Ведь и так всё понятно. Не от хорошей жизни она собралась покинуть этот мир. Кто испытал на себе нечто подобное, тот её не осудит. А Валера… Валера пусть живёт дальше, если сможет. Бог ему судья.

Настя немного помедлила, в последний раз окинула комнату взглядом, потом запрокинула голову вверх и одним резким движением высыпала таблетки на язык. Рот сразу наполнился жуткой горечью. Ничего, это ненадолго. Скоро пройдёт. Скоро всё пройдёт…

Она отставила в сторону пустой стакан, медленно опрокинулась на спину и, закрыв глаза, смиренно приготовилась встретить свой последний час.

Едва её голова коснулась дивана, в дверь вежливо постучали.

«Кто ещё там? — отрешённо подумала Настя, слегка приподнимая веки. — Неужели мне даже умереть спокойно не дадут?» Она решила не отзываться. Надоест — уйдут.

Стук повторился вновь, а следом за ним тихонечко скрипнули дверные петли, и в комнату просунулась седая голова Веры Николаевны.

— Настенька, это я. Мне можно войти?

Её чуть полноватое тело в цветастом байковом халате уже опередило заданный вопрос. Соседка нерешительно протиснулась в комнату и прикрыла за спиной дверь.

— Ты меня извини, Настенька, — продолжала Вера Николаевна, — но если твой муж ещё раз позволит себе такое безобразие, я вызову полицию.

Она замолчала, ожидая, какое действие произведут её слова, но Настя не ответила — она даже не поднялась при появлении соседки. Кажется, это обстоятельство слегка насторожило женщину:

— Настенька, ты спишь? Я тебя разбудила?.. — спросила она и вдруг осеклась на полуслове, видимо, заметив рассыпанную на диване аптечку с лекарствами.

Старушка сразу забыла, зачем пришла. Опасаясь самого худшего, она осторожно приблизилась к Насте и дрожащими пальцами дотронулась до её плеча.

Настя пошевелилась. Нехотя и устало приняла вертикальное положение. Вера Николаевна тревожно заглянула ей в глаза:

— Настенька, деточка, ты что… наглоталась таблеток?

Настя молча кивнула.

— Ай-ай-ай! — запричитала соседка. — Что же ты наделала, дурочка! И много ты их выпила? А что пила?

Всё так же молча Настя указала подбородком на пустой пузырёк. Вера Николаевна взглянула на этикетку и резко выпрямилась.

— Собирайся! — скомандовала она.

— Куда?

— В больницу тебя повезу.

— Нет. — Настя категорично замотала головой. — Не поеду.

— А я говорю: собирайся! — закричала вдруг соседка, для пущей убедительности топая ногой. — Вставай немедленно! Ишь чего удумала: из-за такого дерьма травиться! Ты бы хоть об отце подумала! Да за такие проделки я и сама тебе задницу надеру!

Настя снова покачала головой.

Всегда спокойная и сдержанная, на этот раз Вера Николаевна взбунтовалась, проявив недюжинные настойчивость и упорство. Она принялась натягивать на пребывающую в прострации Настю тёплую одежду. Как только Настя была готова, соседка мигом оделась сама, после чего вывела её на улицу.

— Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросила старушка, когда они подошли к обочине дороги.

— Ноги стали какими-то ватными, — призналась Настя, крепче обхватывая Веру Николаевну под локоть, — и голова кружится.

Похоже, ударная доза препарата потихоньку начала оказывать на организм своё пагубное воздействие.

— Ничего, милая, потерпи. Вот увидишь: всё обойдётся.

Мимо проносились машины. Вера Николаевна энергично замахала рукой, призывая остановиться. Со второй попытки ей это удалось.

— Куда поедем? — равнодушно поинтересовался пожилой владелец потрёпанного «москвичонка».

— В больницу, — приказала старушка и впихнула Настю на заднее сиденье. — Поскорее, пожалуйста!

Старый, раздолбанный драндулет на удивление быстро домчал их до места.

Они оказались в приёмном отделении. В коридоре на стульях сидело много народа. Не обращая внимания на очередь, Вера Николаевна потащила Настю прямо к дежурному врачу.

Доктор выслушал сбивчивый рассказ старушки и немедленно увёл Настю в процедурный кабинет, где ею тотчас занялись две шустрые медсестры. А вскоре она уже мирно дремала под капельницей, лёжа в крохотной палате приёмного отделения.

Настя не знала, сколько проспала, но чувствовала себя гораздо лучше. И хотя ясность сознания давно вернулась к ней, в голове было пусто — так, словно её голову проветрили, открыв настежь форточку. Она лежала, смотрела в потолок и невольно прислушивалась к доносившимся из приёмной посторонним звукам.

Внезапно в приоткрытую дверь до Насти долетели обрывки чьих-то фраз. Разговаривали двое. Мужчина и женщина. Женский голос Настя узнала сразу — это была соседка Вера Николаевна. Баритон, по всей видимости, принадлежал врачу:

— Да поймите же вы, — сдержанно пояснял он, — я просто обязан сообщить о попытке суицида в психоневрологический диспансер.

— Доктор, ну прошу вас: войдите в её положение! — не унималась соседка. — Девочка совсем ещё молодая, а вы хотите поставить её на какой-то там учёт! Это ведь клеймо на всю жизнь!

— Так положено. А вообще, надо думать головой, за кого выходишь замуж. Тогда и травиться незачем будет.

— Доктор, я вам завидую! Вы, наверное, очень счастливый человек, и дай бог, чтобы подобные мысли никогда вас не посещали…

— В моей жизни тоже бывает не всё гладко, — резко оборвал Веру Николаевну врач, — только это не повод, чтобы хвататься за таблетки.

— Но не все же такие сильные духом, как вы, доктор. Поймите: девочка очень страдала и не видела другого выхода…

Голоса стали удаляться от двери, и Настя уже не могла их расслышать, как ни старалась. «Кажется, они говорили обо мне, — отметила она. — Только при чём здесь психоневрологический диспансер? По-моему, этот доктор намекает, что у меня не всё в порядке с головой». Она в первый раз за всё время слабо улыбнулась: «Тебе бы, Айболит, пожить с моим Валеркой — тогда бы я на тебя посмотрела!»

Настя закрыла глаза и снова задремала. Проснулась она оттого, что кто-то тихо и нежно гладил её руку. Первая мысль, которая мгновенно пришла в голову, была о Валере. Это он! Раскаялся и теперь пришёл молить о прощении. Она приоткрыла веки. Рядом с кроватью, неудобно сгорбившись на краешке стула, сидел отец.

— Папа… — шёпотом произнесла Настя и замолчала, не веря своим глазам.

— Доченька, как же так, а? — дрожащим голосом проговорил отец, смахивая с ресниц набежавшую слезу. — Зачем?

Насте вдруг стало невыносимо стыдно за свою необдуманную выходку. На земле, оказывается, есть человек, которому она необходима как воздух, а ей даже не приходило это в голову! Не о нём она думала, когда глотала эти чёртовы таблетки. Вернее, совсем не думала.

Отец ласково провёл ладонью по Настиной щеке.

— Асенька, милая, я ведь чуть было не потерял тебя совсем. — Его губы вновь предательски задрожали, и, чтобы хоть как-то справиться с нахлынувшими эмоциями, он опустил голову и крепко зажмурил глаза.

Настя прижала прохладную отцовскую руку к своей горячей щеке и робко улыбнулась. Этот жест оказался сильнее всяких слов. Не сдерживаемые ничем слёзы разом навернулись на глаза и Насте, и отцу.

— Асенька, родная, почему ты не пришла ко мне со своей бедой? Разве я чужой для тебя?

Настя чуть приподнялась, обвивая шею родителя руками:

— Прости меня, папочка, мне было очень плохо! Я не думала, что мои проблемы так важны для тебя. Ты же сам сколько раз говорил, чтобы я не появлялась у тебя на пороге.

Отец на секунду отстранился от Насти, окинул её строгим, осуждающим взглядом, затем ещё крепче сжал в своих объятиях.

— Какая ты всё-таки у меня дурочка! Да разве можно воспринимать мои слова всерьёз?! Я ведь жалел тебя, не хотел, чтобы ты тратила свою молодость на это вечно пьяное ничтожество! Надеялся: припугну — ты и одумаешься.

— Тебе это удалось, — всхлипнула Настя. — Я была уверена, что ты меня презираешь.

Отец печально покачал головой.

— Это ты меня прости, доченька. За то, что слишком глубоко прятал в душе любовь к тебе. Так глубоко, что ты сочла её за ненависть. — Он взял Настю за плечи и заглянул в глаза. — Я всегда любил тебя, и буду любить больше жизни. Слышишь, милая? Верь мне, пожалуйста.

— Да, папа, — кивнула Настя, слизывая языком с губ солёные капли. — Я верю тебе и тоже очень, очень тебя люблю!

Не выпуская Настю из своих объятий, отец сокрушённо вздохнул:

— Господи, неужели для того, чтобы сказать друг другу эти важные слова, нам понадобилось оказаться на самой грани?

А наверху, под самым потолком, расправив белоснежные крылья, за ними с улыбкой наблюдал ангел-хранитель… Так казалось Насте.

Глава 15

Часы, что висели на противоположной стене комнаты, тихо, но верно отстукивали ход времени. На улице давно стемнело. Глядя в потолок, Андрей пролежал неподвижным бревном почти до самого вечера. Из ступора его вывел телефон, разорвав тишину прихожей бодрой заливистой трелью. Андрей с сожалением вздохнул: какой бы настойчивостью ни обладал невидимый оппонент, снять трубку всё равно не получится. Для этого нужна по крайней мере пара ног, на которых нужно ещё дойти до прихожей. Такой «мелочи» Андрей себе, конечно, позволить не мог. Он лежал и мысленно гадал: кому так срочно понадобилось семейство Поляковых? Вариантов было множество, начиная от родителей жены и вплоть до старых армейских друзей. Но в первую очередь он почему-то подумал об Олеге, которому наверняка не терпится услышать голос своей возлюбленной. Звонок неожиданно оборвался, и Андрея вновь со всех сторон обступила пугающая тишина.

«Нужно позвонить матери и рассказать ей о случившемся», — решил он, шаря рукой по одеялу в поисках мобильного телефона, который так милостиво оставила ему жена. В темноте его пальцы коснулись прохладных кнопок верного «Самсунга». Он поднёс трубку к глазам. Значок в углу светящегося дисплея указывал на почти что разрядившуюся батарею. Ничего, на один звонок хватит, а больше ему и не надо. Он набрал номер матери и вскоре услышал её осипший до неузнаваемости голос.

— Мам, это ты? — недоверчиво переспросил Андрей.

— Да, Андрюшенька, — с готовностью отозвалась женщина. — Не узнал?

— Что у тебя с голосом?

Трубка надрывно закашляла:

— Заболела я, сынок, температура 38,7 второй день держится. Ходила кормить коз да платок не накинула — вот меня и продуло.

— В больнице была?

— Нет, врач сама ко мне заходила. Рецептов надавала и сказала: лежи, не вставай, через два дня опять приду.

— Улучшение-то есть?

— Да какое там улучшение! — в сердцах посетовала больная. — Горло болит, нос заложен так, что дышать нечем. Но это ничего, пройдёт, не в первый раз. Ты-то как, Андрюшенька, кровинушка моя?

Андрей растерялся. Сказать матери правду? Да она тотчас, несмотря на высокую температуру, помчится к нему в город! Последствия такого поступка могут оказаться для неё самыми необратимыми. Разве сын вправе допустить такое? Ничего, день-два он сможет и потерпеть, а там, глядишь, Людмила объявится. Нельзя ведь бросать инвалида просто так, не убедившись в смене эстафеты. К тому же скоро Новый год, и она просто обречена вернуться сюда за своими нарядами.

— Со мной всё в порядке, мам, — с напускным оптимизмом заверил Андрей. — Главное — ты поскорее выздоравливай.

Он сомневался: хватило ли у него убедительности в голосе — ведь материнское сердце не обманешь.

— Как у вас с Милочкой, всё ли ладно? — видимо, почуяв что-то неладное, встревоженно спросила она.

— Да, мама, — поспешно заверил её Андрей, — у нас всё хорошо, не переживай.

— Что-то душа у меня не на месте в последние дни, — пожаловалась мать. — Ноет за грудиной так, что выть хочется. Ты уж прости меня, родной, что не смогу на Новый год приехать. Мы с тобой позже увидимся. Я тебе молочка привезу козьего, твоего любимого, яичек. Ты только держись, сынок, не падай духом, я ведь знаю, как тебе трудно… — Она снова сильно закашлялась.

— Ладно, мам, ты ложись, отдыхай, — сжалился Андрей. — Я тебе потом позвоню. Выздоравливай. Пока…

Он опустил трубку и, тяжело вздохнув, постарался себя успокоить: «Ничего, Андрей Николаевич, просто сегодня не твой день. Надо всего лишь немного подождать».

Самое главное — у него есть мобильник, по которому он в любое время может связаться с внешним миром и попросить о помощи. Возможно, ему это и не потребуется: скоро матери станет лучше, и она с любовью и заботой примется хлопотать возле постели сына.

В прихожей снова пару раз звонил телефон.

И тут под рукой Андрея ожил и завибрировал мобильный.

— Да. — Он быстро поднёс аппарат к уху.

Наверное, это мама — забыла сказать что-то важное.

— Андрюха, привет! — раздался знакомый голос Ромки Нефёдова. — Почему у вас никто телефон не берёт? Я все провода оборвал!

Андрей улыбнулся.

— Так это был ты! А я-то думаю: кто это такой настойчивый?

— Будешь тут настойчивым, — буркнул приятель, — у меня, понимаешь, дело такое неприятное…

Он запнулся.

— Ты чего замолчал? — насторожился Андрей.

— Да видишь ли, — продолжал мямлить Ромка, — не знаю даже, как тебе и сказать.

У Андрея от неприятного предчувствия похолодело внутри.

— Да говори как есть, не тяни.

Роман собрался с духом.

— В общем, твой брат… он сегодня разбился на машине.

— Что-о? Что ты сказал?!

— Он погиб, Андрей.

Андрей зажмурился, тяжело сглотнул слюну. Бред какой-то!

— Подожди, ты уверен, что это был он?

— Тело, конечно, здорово обгорело, но родители опознали его по часам и фрагментам одежды. Мачеха прямо в морге рухнула в обморок. Отец тоже еле держится на ногах.

В телефоне что-то тоненько запищало. «Батарея садится», — догадался Андрей и торопливо спросил:

— Как это произошло?

— Его «Фольксваген» занесло на дороге, аккурат перед мостом. Он не справился с управлением и на полном ходу вылетел в кювет. Машина несколько раз перевернулась и загорелась. Мне очень жаль, старик…

Андрей растерянно молчал: слишком уж неожиданно катастрофически пришёл для него к финишу сегодняшний день.

— Андрюх, — позвал из трубки далёкий, взволнованный голос приятеля. — Ты как, с тобой всё в порядке? Мать-то в курсе?

— Нет, — Андрей оторвал от нёба язык, — мама ничего не знает.

— Извини за плохое известие, дружище… Мне…

Телефон снова послал коротенькие сигналы, требуя подзарядки. Сообразив, что в любую секунду может остаться без связи, Андрей спохватился и заорал в трубку:

— Ромка, у меня батарея сдыхает, мне срочно нужна твоя…

Аппарат издал последний предсмертный писк, дисплей погас, и наступила тишина.

— Чёрт! — не веря своим глазам, воскликнул Андрей, судорожно тыкая пальцем в тёмный экран. — Чёрт!

Вот ведь незадача! Он крепко выругался и швырнул уснувший аппарат на кровать. Что же теперь делать? Как заявить миру о своём незавидном положении? На мать он уже не надеялся. Она если и соберётся к нему, то только через неделю, а то и две, не раньше. К этому времени он благополучно отдаст концы от жажды и голода. В скорейшее возвращение Людмилы тоже верилось с трудом: а вдруг жена забрала все необходимые для торжества вещи и появится здесь лишь к концу рождественских каникул? Он хорошо помнил, как она обещала сразу после праздников подать заявление на развод и раздел имущества. Но новогодние празднества в нашей стране с лёгкой руки депутатов стали довольно затяжным мероприятием — ни одна нотариальная контора не будет работать в эти дни. Хватит ли у него сил без пищи и воды протянуть столько времени? Нарисовавшаяся перспектива повергла Андрея в ужас, от волнения пересохло во рту. Он вдруг вспомнил, что на тумбочке стоит едва початая бутылка шампанского, и облегчённо вздохнул: ближайшие двадцать четыре часа смерть от обезвоживания ему не грозит. Надо только экономно расходовать драгоценную жидкость, и кто знает…

Он потянулся рукой к тумбочке, нащупал в темноте бутылку и поднёс горлышко к губам. Прохлада шипучего напитка приятно освежила рот. Он сделал несколько глотков и бережно поставил бутылку на место. Ну вот, теперь можно немного расслабиться.

Внезапно в памяти всплыло сообщение об аварии. Андрей чертыхнулся: ну и дела! Страх за собственную шкуру начисто вытеснил из его головы трагичное известие о кончине брата. Вот уж кому сейчас не позавидуешь! Впрочем… неизвестно, кто кому ещё должен завидовать. В данной ситуации Андрей предпочёл бы для себя быструю смерть взамен медленного и мучительного ухода из жизни.

Он устремил взор в глубину тёмной комнаты и попытался прислушаться к своему сердцу. Странно, но гибель Олега почему-то не вызывала у него бурю горестных эмоций. Не мудрено — ведь они всегда были друг другу как чужие. И в детстве, и даже сейчас, когда общий бизнес перехлестнул их дорожки. А может, всему виной Людмила? Узнав о гнусном предательстве, он ощутил, как у него в один момент умерли к Олегу все братские чувства. Но как бы там ни было, глаза Андрея оставались сухими, а сердце продолжало биться чётко и ровно. Смерть старшего брата не произвела на него трагического впечатления. Беднягу просто по-человечески было жаль, но и только.

— Господи, прости мне мою чёрствость и равнодушие, — тихо проронил Андрей. — Я не желал ему смерти, даже когда узнал об измене. Но ты решил распорядиться по-другому. Что ж, на всё твоя воля.

Наверное, отец и мачеха Олега сходят сейчас с ума от горя. Позвонить бы им, посочувствовать, выразить свои соболезнования. Андрей вздохнул. Ничего, со временем они справятся с бедой, смирятся с потерей единственного сына и будут потихоньку жить дальше. А вот состояние матери вызывало у него серьёзные опасения: выдержит ли её больное, измученное сердце столь ужасную весть? Она едва оправилась после одной аварии, а тут… Андрею всегда казалось, что Олега она любила больше, чем его. Ну и пусть! Лишь бы только с ней ничего не случилось.

Он в задумчивости заложил руки за голову. Интересно: как поведёт себя Людмила, узнав о скоропостижной кончине любовника? Наверняка у неё имелись какие-то виды на его счёт. Вероятно, для неё это известие станет настоящим ударом. Впрочем, к нему, Андрею, она тоже не вернётся — это ясно, как божий день. Зачем ей безногий, нищий инвалид? Скорее всего, она найдёт себе другой «тугой кошелёк», который будет покорно сносить все её прихоти и капризы. Что ж, это будет её выбор.

Андрей долго лежал с закрытыми глазами, мечтая поскорее заснуть и не думать о возникших проблемах хотя бы до завтрашнего утра. Но сон упорно не желал идти к нему.

Один раз в дверь кто-то позвонил и, не дождавшись появления хозяев, отступился. Зато телефон в прихожей просто надрывался от усердия, но вскоре выдохся и он, оставив Андрея наедине со своими прискорбными мыслями. Постепенно усталость и скопившееся за день напряжение сделали своё дело, и долгожданный Морфей незаметно подкрался к его постели.

Почти всю ночь Андрея мучили какие-то жуткие кошмары и видения, он открывал глаза, а затем снова забывался в короткой и тревожной полудрёме, до тех пор, пока не наступило утро. Ночной сон не принёс ожидаемого облегчения. Андрей чувствовал себя разбитым и усталым — так, словно несколько часов подряд разгружал вагоны с тяжёлыми мешками. Ко всему прочему чертовски хотелось есть. Пить тоже.

Он взял бутылку шампанского и с жадностью опустошил её почти на две трети.

Однако игристый напиток, приглушив жажду, ещё больше раздразнил аппетит. Андрей поставил бутылку на тумбочку и щёлкнул пультом телевизора, намереваясь хоть чем-то отвлечь себя от навязчивых мыслей о еде.

Часа два он тупо пялился в экран, пока естественные надобности его организма не заявили о себе во весь голос. «Проклятье, как же с этим быть?» До сегодняшнего дня за Андрея эту проблему решали другие, своевременно подсовывая под него спасительное судно. И хотя унизительная процедура приносила ему немало горьких минут, обойтись без неё было невозможно.

Помогая себе локтями, он потихоньку придвинулся к самому краю постели и беспомощно свесил руку вниз. Куда там! Бессердечная посудина затаилась где-то далеко под кроватью. Чтобы извлечь её оттуда, ему вместо рук понадобились бы гибкие двухметровые рычаги, не иначе. Андрей подавленно усмехнулся. Похоже, ему заново придётся вспоминать давно забытые времена мокрых ползунков и пелёнок, а попросту — мочиться под себя. Забавная перспектива, ничего не скажешь, но другого выхода у него всё равно нет.

Он продолжал стойко сопротивляться до тех пор, пока хватало сил, до последнего надеясь на чудо: вдруг откроется дверь и… Но чуда не происходило, а вот переполненный мочевой пузырь запросто мог дать течь. И тогда, закусив от досады губу, Андрей отдался на милость победителя, ощущая, как под ним медленно расползается влажное неприятное тепло.

Он не удержался от брезгливой гримасы, откинул одеяло и сдвинулся чуть в сторону — подальше от позорного пятна.

Минуты и часы тянулись для Андрея бесконечно долгой вереницей, словно специально издевались над прикованным к постели человеком. В течение всего дня он насчитал одиннадцать телефонных звонков, а потом и вовсе перестал обращать на них внимание. К тому моменту, когда наступила ночь, Андрей успел пересмотреть по телевизору все телепередачи, немного поспал, допил остатки шампанского и ещё раз намочил под собой матрас.

Наконец работающий весь день телевизор прекратил своё ночное вещание, и экран замерцал белым равнодушным сиянием. Андрей пробежался по другим программам, нашёл не спящий, что-то бормочущий канал и удовлетворённо прикрыл веки: находиться в тишине опустевшей квартиры было для него равносильно пытке.

Прошло ещё какое-то время. Он вызвал в меню телевизора часы. Двадцать минут четвёртого. Наступило последнее утро уходящего года. Сегодняшней ночью все будут встречать Новый год. Сегодня днём будут хоронить Олега…

Странно всё-таки умирать под Новый год. В каждом доме стоят нарядно украшенные ёлки, и теми же самыми ёлками выстилается путь траурно шествующих людей. Наверное, только в России ёлка может являться деревом жизни и смерти одновременно. Эх, Олежка, Олежка, пусть земля тебе будет пухом. Покойся с миром.

Думая о бренности земного бытия, Андрей не заметил, как задремал. Проснулся он, когда за окном совсем рассвело. Пустой желудок встретил его пробуждение жалобным, голодным урчанием, да и пить после шампанского хотелось так, словно он накануне съел приличную порцию солёных огурцов. А между тем радушные хозяйки разбирают в этот час холодцы, достают из холодильников деликатесы, шинкуют в тазики салаты…

Бедная мамочка, знала бы она, как ему не хватает её парного молочка и свежих куриных яичек! Да что там яйца — для него сейчас и корка хлеба была бы несказанной радостью! Он с трудом отогнал от себя мысли о еде.

Чем быстрее бежало время, тем он всё больше убеждался: Людмила не придёт. Даже дураку стало бы понятно: она не покажется здесь ни сегодня, ни завтра, ни через неделю. Жаль, потому как именно от её появления зависело, гнить ему заживо в своих испражнениях или продолжать влачить существование в виде жалкого овоща.

Интересно: а сколько времени человек может обходиться без пищи и воды? Ответ на этот вопрос ему предстояло получить, самое меньшее, дней через десять. Он криво усмехнулся: вот ведь удивится Людмила, когда обнаружит в постели худой и вонючий труп своего муженька!

Наверное, глупо в его положении надеяться на чью-либо помощь, но надежда — это единственное, что у него осталось. А что, если взять и попытаться помочь себе самому? Ведь спасение утопающих всегда считалось делом рук самих утопающих. Вот только что он сможет предпринять в своём незавидном положении? Изо всех сил кричать и долбить в стены в упование на то, что его кто-нибудь услышит? Но всё это пустая трата времени. Соседи за стеной полгода тому назад продали свою квартиру, а новые хозяева в неё ещё не въехали. От глухой бабульки, живущей этажом ниже, толку и того меньше. Андрей даже подумывал запустить пустой бутылкой в окно и тем самым привлечь к себе внимание. Но кого сейчас удивишь звоном разбитого стекла, тем более на восьмом этаже? Люди и не к такому привыкли, а на все крики и мольбы о помощи лишь крепче запирают замки и засовы. Ко всему прочему, выходка со стеклом только усугубит дело: помимо того, что он рискует умереть голодной смертью, у него есть все шансы замёрзнуть ещё и от холода. Хотя… может, это действительно лучший выход? Кому он нужен со своими проблемами? Мать ведь тоже не вечна — и что тогда?

Андрей покачал головой. Конечно, жизнь у него не сахар, чтобы цепляться за неё изо всех сил. Но… погибнуть такой ужасной смертью было бы ещё хуже. Чтобы этого не случилось, он должен действовать. И действовать как можно скорее. Тем более что в его голове неожиданно созрел кое-какой план. Пусть не слишком надёжный, зато единственный. Для этого Андрею требовалось собрать остатки убывающих сил (пока они ещё были) и попытаться доползти до прихожей. А уж там до посинения стучать кулаком в дверь, сопровождая свои действия непрерывными мольбами о помощи. Слава богу, он не в лесу находится. Глядишь — может, его кто-кто услышит с других этажей.

Вдохновлённый идеей, он тотчас принялся за её осуществление. Первым делом ему нужно было покинуть опостылевшую кровать. Превозмогая боль в спине и помогая себе локтями, Андрей стал потихоньку продвигаться к самому краю. Его ладонь упёрлась в мягкое ковровое покрытие, и он начал медленно сползать вниз. Рука дрожала от напряжения, но, не выдержав массы тела, согнулась в локте — и, увлекая за собой одеяло, Андрей неуклюже рухнул вниз. В его позвоночник мгновенно вонзились тысячи мельчайших иголок. Он вскрикнул и неподвижно замер на полу — прыжок с кровати оказался довольно болезненным для его спины. После операции прошло ещё слишком мало времени, чтобы позволять себе подобные акробатические трюки. И на что только не пойдёшь ради собственного спасения!

Андрей перевёл дух и осторожно повернулся на живот. Загребая под себя руками, подобно неумелому пловцу на мелководье, он со скоростью улитки пополз к закрытой двери, волоча за собой ноги, словно две пудовые гири.

«Переход Суворова через Альпы» длился, наверное, минут двадцать, прежде чем голова Андрея уткнулась в гладкую поверхность деревянной преграды. Опираясь на локоть, он чуть приподнялся и попробовал дотянуться до белой шарообразной ручки. С пятой попытки ему это удалось. К сожалению, все его титанические усилия не дали желаемого эффекта: упрямая защёлка заела и не желала поворачиваться вокруг своей оси. Должно быть, покидая в спешке своего мужа, Людмила слишком сильно хлопнула дверью, тем самым повредив нежный механизм замка. Открыть его можно было только с обратной стороны.

Впрочем, проблемы с задвижкой случались и раньше, вот только починить заедающую пружинку всё было как-то недосуг. Теперь беспечность Андрея сыграла с ним злую шутку, а это значило, что он по-прежнему остаётся заложником собственной комнаты, которая невольно превратилась в верную пособницу его жены.

Андрей понял, что окончательно проиграл, и обессиленно растянулся на полу. Его захлестнула волна досады и отчаяния: неужели больше ничего нельзя сделать? И сам себе ответил: ничего. За него там, на небесах, всё давным-давно решено, а ему лишь остаётся с покорностью и смирением ожидать исполнения вынесенного приговора. Он закрыл глаза и с горечью прошептал: «Господи, я отдаю свою жизнь в твои руки, и если мне суждено умереть, пусть так и будет».

Глава 16

В соседней комнате громко разговаривал телевизор. Настя нащупала на полу будильник и лениво приоткрыла глаза — какой ужас, уже половина девятого утра! Странно, как это она могла не услышать его надоедливое пищание? Она взяла будильник в руки: так и есть, завести-то завела, а вот сигнальную стрелку установить на нужное время забыла. Эх, растяпа! Вот папа — тот молодец: проснулся раньше неё и теперь развлекает себя просмотром утренних телепередач. Впрочем, какой от него толк — всё равно вся основная работа по дому лежала на Настиных плечах.

Она сладко потянулась в кровати и неохотно свесила вниз босые ноги. Хочешь не хочешь — пора вставать. И хотя до встречи Нового года оставалось больше пятнадцати часов, ей к тому времени нужно было успеть сделать много разных дел: убраться в квартире, сбегать в магазин, а потом заняться приготовлением праздничного ужина. Правда, гостей в этот вечер они с отцом не ждали, но кто знает: может, кому-то и взбредёт в голову заглянуть к ним на огонёк? Что ж, она только будет рада такому повороту событий.

Настя умылась, выпила кофе с бутербродами. Потом накормила завтраком отца, увлечённого каким-то новогодним фильмом, и с воодушевлением принялась за работу. Пока она управлялась с веником и шваброй, на плите дружно закипали овощи для салата, а на столе остывал разобранный и разлитый по лоткам холодец. Она закончила уборку, оставила отца наряжать ёлку, а сама помчалась в магазин. Рейд за продуктами отнял у неё ещё минут сорок, а к двум часам дня все основные приготовления к празднику были успешно завершены.

Теперь Настя вполне могла позволить себе заслуженный отдых. Удобно устроившись перед телевизором с чашкой чая, она почему-то думала не о предстоящем торжестве: у неё не выходил из головы тот парень на светлой иномарке. Как он, что с ним?

Ей бы давно следовало разузнать о его незавидной судьбе. Правда, опасаясь, что пострадавший может обвинить её супруга в создании аварийной ситуации, она до самого последнего момента откладывала встречу. Зато сейчас, когда их с Валерой ничто уже не связывало, а угрызения совести в душе Насти достигли наивысшего апогея, ничто не мешало ей отважиться на столь серьёзный шаг. Хотя… парня, скорее всего, уже выписали — слишком много времени прошло после аварии. Но как бы там ни было, она обязательно должна его увидеть. Извиниться. Попросить прощения. Пусть ей даже ради этого придётся идти к нему домой. А как он её встретит — это уже другой вопрос.

Настя отставила чашку: решено, она немедленно отправляется в больницу, а там будь что будет.

— Пап, ты не соскучишься, если я ненадолго отлучусь из дома? — спросила Настя, наматывая на шею шарф и застёгивая сапожки.

— Далеко собралась? — отец оторвал голову от паяльной лампы. Ёлочная гирлянда не работала, и, чтобы её починить, ему пришлось насильно вмешиваться в мудрёный симбиоз лампочек и бесконечных путаных проводков.

— Не волнуйся, папочка, — ушла от ответа Настя, — я скоро вернусь.

Отец кивнул головой и вновь склонился над повреждённой гирляндой. Настя схватила свою сумку и быстро выскочила за дверь.

Первым делом она забежала в магазин, купила коробку конфет и немного фруктов — не с пустыми же руками идти! Потом подумала и прихватила с собой бутылку коньяка. Теперь можно было смело отправляться в больницу.

Когда Настя уже стояла на пороге лечебного корпуса, у неё вдруг возникло одно серьёзное опасение: как бы этот парень не запустил весь пакет с покупками прямиком ей в голову! Немудрено — после того, что с ним произошло, было бы странным рассчитывать на тёплый дружеский приём с его стороны. Впрочем, Настя и не собиралась набиваться к нему в друзья. Её обязательство — нанести визит вежливости, только и всего.

В списках больных, вывешенных в коридоре специально для посетителей, известной фамилии не значилось. Лёгкое сомнение царапнуло душу: а вдруг его и правда выписали? Настя поднялась по ступенькам на третий этаж. В коридоре за столом сидела медсестра и что-то сосредоточенно записывала в толстую, расчерченную на ровные колонки тетрадь. При появлении Насти она вопросительно подняла голову.

— Здравствуйте, не подскажете, в какой палате лежит Андрей Поляков? — вежливо поинтересовалась Настя.

— Внизу в коридоре висят списки, — невозмутимо отозвалась женщина, — посмотрите там.

— Да… но Полякова в них нет.

— Значит, не успели ещё внести. Он когда поступил, сегодня?

— Нет, — замотала головой Настя, — давно, месяца четыре назад.

— О-о, — оживлённо протянула медсестра, — так его наверняка уже выписали.

Настя крепче прижала к груди пакет с гостинцами.

— Вы уверены? У него очень серьёзная травма.

Должно быть, на её лице слишком явно отобразилось разочарование, потому что медсестра отложила в сторону ручку и заинтересованно уставилась на Настю.

— Думаю, выписали, — подтвердила она. — Четыре месяца — слишком долгий срок… Впрочем, я тут новенькая — могу чего-то и не знать.

Она перелистала лежащую на столе тетрадку:

— Как, говорите, его фамилия? Поляков?

Настя кивнула.

Медсестра долго водила по страницам наманикюренным пальчиком.

— Поляков… Поляков… Ага, был такой! Но его 19 октября выписали. Так что дома ищите вашего Полякова, девушка.

Ну вот: что и требовалось доказать! Настя прикусила от досады губу. Но… может, это и к лучшему? Ведь тогда не придётся ни перед кем извиняться и краснеть. Но внутренний голос нашёптывал: не смей отступаться от задуманного. Раз уж решилась на такой шаг — обязательно доведи начатое дело до конца.

«Ты что, действительно попрёшься к нему домой?» — тут же спросила она сама у себя и, поражаясь своему неожиданному упрямству, так же мысленно ответила: «Да».

— Простите, — вслух произнесла Настя, обращаясь к медсестре. — Вы не могли бы подсказать мне домашний адрес Полякова? Пожалуйста! Для меня это очень важно.

Медработница покачала головой.

— Что вы, девушка, мы таких справок не даём!

Настя смахнула рукой набежавшие вдруг слёзы. Поддавшись какому-то непонятному порыву, она, сама того не ожидая, поведала женщине всю правду о себе и пострадавшем парне. Медсестра слушала внимательно, не перебивала. Когда душещипательная история подошла к концу, женщина поднялась из-за стола.

— Обожди немного, — сказала она и гулко процокала каблучками в дальний конец коридора.

Её не было минут десять. Вспотевшая Настя стянула с себя шарф и расстегнула куртку. В томительном ожидании она разглядывала украшенные мишурой и бумажными снежинками унылые стены отделения и тайно сочувствовала находившимся здесь людям: встреча Нового года в пропахших хлоркой и лекарствами палатах — далеко не самое лучшее времяпровождение.

Вскоре появилась медсестра, в её руке Настя заметила небольшой листок.

— Держи. — Женщина протянула Насте бумажку. — Пользуйся моей добротой. И скажи спасибо, что начальство сегодня не строгое, — не стали интересоваться, зачем мне понадобились чужие координаты.

— Спасибо вам огромное! — Настя благодарно улыбнулась. — И пусть сбудутся в новом году все ваши желания! С наступающим!

— И тебе того же, — не осталась в долгу медработница.

Настя сразу же отправилась по указанному адресу.

Оказалось, что Поляков живёт в четырёх остановках от неё. Она без труда нашла его девятиэтажку и зашла в подъезд. Когда приблизилась к кабинке лифта, её вдруг охватило беспокойство: ведь у этого Полякова есть жена! Как объяснить ей своё неожиданное появление, едва откроется дверь? «Здравствуйте, я Настя, из-за меня ваш муж попал в аварию?» Она представила себе изумлённо вытаращенные глаза и поёжилась. Премиленькая ситуация, ничего не скажешь!

Дверцы лифта раскрылись, Настя шагнула внутрь: «Была не была — наплету что-нибудь про работу и чуткий обеспокоенный коллектив». Главное, чтобы в первую минуту её не спустили с лестницы, а там уже не страшно.

Она подошла к железной, обитой дерматином двери и не слишком решительно надавила на кнопку звонка. Настороженно прислушалась. Тишина. Она позвонила ещё раз — и снова с тем же успехом.

Не зная, радоваться ей или огорчаться, она растерянно огляделась по сторонам.

«Может, у соседей разузнать, а заодно оставить у них на хранение гостинцы? — проскочила трусливая мысль. — Пусть потом передадут по назначению».

На лестничной клетке, кроме интересующих её апартаментов, оказалось ещё две двери. Туда она и стала поочерёдно звонить. Но и здесь Настю ждало разочарование: похоже, весь этаж словно вымер. Настя разочарованно вздохнула и собралась уходить. Вот только что делать с пакетом, который сжимала вспотевшая рука, — не тащить же его обратно? Она немного помедлила, а затем решительно повесила сумку на ручку двери — если никто не стащит, то подарок в скором времени сам обретёт своего адресата.

Под тяжестью презента дверная ручка опустилась вниз, и Настя с удивлением отметила, что дверь не заперта. Ничего себе — кто же уходит из дома, оставляя квартиру открытой?!

Скорее всего, хозяйка просто отлучилась на пару-тройку минут и скоро вернётся. Кто знает: вдруг у неё закончилась соль или не хватило стакана муки для праздничного торта? Разве у соседей не принято выручать друг друга в такие моменты? Настя и сама не раз обращалась за помощью в подобной ситуации. Дело-то житейское. Надеясь на верный ход своих мыслей, она решила ещё немного подождать и честно простояла на лестнице четверть часа. Несколько раз кабина лифта застывала где-то между шестым и седьмым этажами, а один раз даже поднялась на девятый. Вот только восьмой этаж по-прежнему оставался необитаем. Как, впрочем, и безлюдная обитель за железной дверью.

Настя набралась смелости и осторожно просунула голову в приоткрытую дверь.

— Эй, — пугаясь своего голоса, крикнула она, — есть кто живой?!

Ей показалось, что где-то очень тихо работает телевизор. Может, за стеной у соседей? Хотя какие соседи: проверка показала: никого из них нет дома.

— Эй! — снова крикнула она.

Неожиданно откуда-то из глубины квартиры послышался слабый, но явственный стук.

«Слава богу, — облегчённо вздохнула Настя, — значит, кто-то здесь есть».

Она шире распахнула дверь и неуверенно ступила на чужую территорию. Огляделась. Далеко не бедное убранство жилища сразу выдало состоятельных хозяев. «Да-а, Настёна, это тебе не отцовский „пентхаус“ с дешёвыми обоями и старой мебелью далёких семидесятых! Здесь чувствуется размах».

Она снова прислушалась. Стук больше не повторялся. Действуя методом исключения, Настя сначала заглянула в одну из комнат, потом в другую — никого. Защёлка на двери третьей комнаты поворачивалась с трудом. Чтобы её открыть, пришлось помогать второй рукой. Издав глухой короткий щелчок, замок всё-таки поддался, и Настя с облегчением толкнула дверь рукой. Но не тут-то было! Едва приоткрывшись, та замерла на месте, словно во что-то упёрлась. Настя надавила на неё сильнее и ловко протиснулась в образовавшуюся щель. Первым, что ожидало её за дверью, был резкий, неприятный запах аммиака. От него Настю едва не вывернуло наизнанку. Потом она чуть было не наступила на руку лежащему на полу мужчине и в ужасе отпрыгнула назад, решив, что он умер.

Мужчина пошевелился и поднял голову. Несмотря на его осунувшееся лицо и трёхдневную щетину, Настя сразу же признала в нём «рыцаря на белом коне».

— Андрей, — ахнула она, — что вы здесь делаете?

Дурацкий вопрос прозвучал как приветствие.

Кажется, парень тоже узнал её. Правда, фаза удивления длилась у него гораздо короче, чем у Насти. Он чуть приподнялся на локте, чтобы лучше был обзор.

— Вообще-то, я тут живу, — дал он вполне исчерпывающее объяснение.

— Это я уже поняла. А почему на полу-то? — продолжала допытываться Настя.

— Гуляю.

— А-а, — протянула она, стараясь не смотреть на нижнюю часть его туловища (кроме синей футболки, едва прикрывавшей его зад, на парне ничего не было). — Прости. Сразу не догадалась.

Опираясь на дрожащие руки, Андрей перевернулся на спину и попытался сесть.

— Помоги мне, — попросил он.

Настя склонилась над ним, и он с большим облегчением привалился спиной к стене. Его рука стыдливо натягивала на голые бёдра короткую футболку.

Настя подошла к кровати, чтобы подобрать лежавшее на полу одеяло. Её взору предстали жуткие грязновато-жёлтые разводы, намертво въевшиеся в простыню и матрац. Она брезгливо сморщила нос — видимо, стоявшая в комнате вонь исходила именно отсюда.

Настя положила одеяло Андрею на колени, тот благодарно кивнул.

— Вы не можете ходить? — спросила она.

Андрей мотнул головой:

— У меня парализованы ноги.

Настя почти физически ощутила острый укол совести. Она опустилась на корточки рядом с ним и подавленно пролепетала:

— Простите меня, пожалуйста. Я так виновата перед вами… Если бы в тот день вы не повезли меня на рынок, ничего бы этого не произошло.

Андрей задумчиво смотрел на Настю.

— Ты здесь ни при чём. Как и твой муж с коробкой. Это, к сожалению, всё равно должно было случиться. Если не на рынке, то в любом другом месте, и, возможно, с более худшим концом, — он немного помолчал. — Лучше расскажи, как ты сюда попала?

Настя ткнула большим пальцем руки себе за спину:

— У вас дверь была открыта.

— Странно, — пробормотал Андрей, — но в любом случае, твоё появление здесь очень кстати.

Настя стала объяснять, как она сначала зашла в больницу, но, узнав о его выписке, решилась заглянуть сюда. Потом протянула Андрею сумку с гостинцами:

— Это вам.

— Что это? — Он удивлённо уставился на пакет.

— Ничего особенного. Просто небольшой знак внимания с моей стороны.

— Спасибо, — машинально ответил Андрей, ставя пакет на пол рядом с собой и даже не пытаясь в него заглянуть.

Настя посмотрела в его застывшее лицо:

— Что-то не так? Может, мне уйти?

Он молчал, будто о чём-то раздумывал. Боясь показаться навязчивой, Настя демонстративно поднесла к глазам руку с часами.

— Ой, мне и правда пора, — спохватилась она, не придумав для своего ухода ничего лучше, чем сослаться на вечную нехватку времени.

Впрочем, её визит действительно слишком затянулся. Вон и на улице скоро начнёт темнеть. Она встала с колен.

— Ну, не буду вам больше надоедать. Ещё раз извините меня за это нелепое вторжение, и… с наступающим вас!

Андрей молча кивнул. Настя шагнула к двери, взялась за ручку.

— Подожди! — остановил он её.

Она обернулась.

— Ты не могла бы сделать для меня небольшое одолжение? — попросил он.

— Конечно.

— Мне нужен телефон, который висит в прихожей.

Настя улыбнулась.

— Сейчас принесу.

По его просьбе она включила в комнате свет, сходила в прихожую и положила телефонный аппарат ему на колени.

Он на всякий случай поднял трубку, проверяя исправность телефона. Затем набрал какой-то номер. Кажется, безрезультатно. Выждав пару минут, вновь повторил попытку. Настя видела, что он чем-то обеспокоен.

— Вы уверены, что вам ничего больше не нужно? — спросила она.

Андрей рассеянно повернул голову в её сторону:

— Что?.. Ах да. — Он выглядел сейчас слегка смущённым. — Если тебе не трудно, принеси мне, пожалуйста, из кухни стакан воды и парочку каких-нибудь бутербродов.

На мгновение он опустил глаза, потом вновь посмотрел на неё:

— Очень есть хочется.

Настя не нашла в его просьбе ничего предосудительного. Человек вполне мог проголодаться, пока его супруга до седьмого пота носится по магазинам или делает себе в каком-нибудь модном салоне сногсшибательную причёску. А всё это отнимает у любой женщины уйму времени. Тем более что день сегодня особенный, оттого и суматошный.

Собираясь пойти на кухню, Настя скинула с себя куртку и бросила её в кресло:

— Что-то и вправду вашей жены долго нет, — бесхитростно заметила она, присоединяя к куртке шарф и вязаную шапочку. — Так ведь на самом деле можно с голоду умереть.

— Она ушла, — глухо сообщил Андрей, не глядя на неё. — Совсем ушла.

— Как совсем? — не поняла Настя. — Вы, наверное, шутите?

Андрей слабо усмехнулся:

— Увы, мне не до шуток.

Настя скользнула по сторонам недоверчивым взглядом.

— Но… ведь кто-то должен остаться с вами?

Андрей покачал головой, и по его красноречиво поджатым губам Настя поняла: он говорит правду. Столь вопиющий факт вызвал у неё негодование. Бросить инвалида одного на произвол судьбы — неужели такое возможно? Этого Настина чуткая и сострадательная натура понять никак не могла.

— Как же она вас оставила такого… — Настя на секунду запнулась, — такого беспомощного?

Андрей пожал плечами.

— Она думает, что я здесь не один, а с матерью.

— А где же ваша мать на самом деле?

— Лежит у себя дома с температурой. К сожалению, я не смог с ней связаться. — Андрей кивнул куда-то в сторону кровати. — У моего мобильного разрядилась батарея.

Настя внимательно посмотрела на сидящего перед собой молодого мужчину: только сейчас ей стало понятно, отчего он выглядит таким изнеможённым и усталым и почему вместо удобной постели оказался на полу. Даже витающий в комнате запах воспринимался теперь совсем по-другому и уже не казался ей таким резким и удушающим.

— И давно вы один? — тихо спросила она.

— Сегодня третий день.

Настя услышала его ответ и сразу спохватилась: вот идиотка! Человек несколько суток ничего не ел, а она донимает его своими глупыми расспросами!

— Я вам сейчас что-нибудь принесу, — пообещала Настя и быстро исчезла за дверью.

На кухне она первым делом заглянула в холодильник. Сыр, остатки карбоната, немного сырокопчёной колбасы, пара масляных кусочков сёмги в вакуумной упаковке — этого вполне хватило бы на несколько бутербродов. В хлебнице на холодильнике обнаружилась половина зачерствевшей и покрывшейся плесенью булки. Но Настя не решилась бы скормить её даже бездомным собакам.

Что ж, бутерброды отменяются. Она продолжила изучать холодильник. В глубине морозилки среди заледеневших в формочках кусочков льда скромно затерялась пачка пельменей. Это было как раз то, что нужно. Во-первых, блюдо быстро готовится, а во-вторых, какое-никакое, а всё-таки горячее. Она тут же принялась за дело.

Пока варились пельмени и закипал чайник, Настя отыскала на полках банку с кофе, сахар и чашки. Порезала на тарелку всё, что было в холодильнике, и отнесла переполненный едой поднос в комнату.

Увидев вместо стакана воды почти что царский ужин, Андрей обомлел и судорожно сглотнул голодную слюну. Настя улыбнулась: лишь бы только у него живот не лопнул от такого изобилия.

Пока он уплетал за обе щеки горячие пельмени, Настя сидела в кресле и безучастно слушала по телевизору выступление известного комика.

— И что вы теперь собираетесь делать? — спросила она, когда Андрей допивал кофе.

Он отставил опустошённый поднос в сторону и сыто провёл ладонью по губам:

— Позвоню матери и буду ждать её появления.

— Она же болеет.

Андрей вновь взял в руки телефон, набрал номер. Но со времени последнего звонка по-прежнему ничего не изменилось. Парень кивнул на зажатую в руке трубку.

— Если мамы нет дома — значит, ей стало лучше, — с оптимизмом предположил он. — В это время она обычно кормит своих коз, а может, просто ушла в магазин или сидит у соседки. Думаю, я справлюсь с ситуацией.

Настя поднялась с кресла.

— А если нет?

Андрей пристально посмотрел на неё снизу вверх.

— Послушай, я очень благодарен тебе за помощь. Даже если что-то пойдёт не так, ты вовсе не обязана заморачиваться моими проблемами. — По его тону было понятно, что он не желает развивать эту тему дальше. — Поэтому ступай лучше домой и готовься к встрече Нового года. А за меня не беспокойся — я теперь не пропаду. Ведь у меня есть телефон.

Настя демонстративно сложила на груди руки.

— Ну, вот что. Пока я не убежусь… не убедюсь… тьфу ты, — неловко запнулась она, — короче, пока вы не дозвонитесь до своей матери, я отсюда никуда не сдвинусь.

Андрей попытался возразить, но Настя твёрдо стояла на своём: пусть только попробует выгнать её из дома!

Андрей сдался.

— Ты бы хоть своих предупредила, что задерживаешься, — по-дружески посоветовал он.

Настя развела руками.

— Да, вы правы. Но у папы сломался сотовый, поэтому ему придётся немного поволноваться. — Её взгляд уткнулся в источающий невыносимые миазмы матрац. — А давайте, пока вы будете звонить маме, я перестелю вам постель?

Она не стала дожидаться его разрешения и принялась стаскивать грязное бельё.

— У тебя имя-то есть, спасительница?

— Настя… Папа Асей зовёт.

Андрей кивнул и в который раз за сегодняшний день взялся за телефонную трубку. К сожалению, опять безрезультатно.

— Чёрт возьми, ну куда же она могла пропасть? — тихо пробормотал он себе под нос.

Неожиданно в прихожей раздался длинный звонок в дверь. Настя испуганно вздрогнула и с удивлением посмотрела на Андрея:

— Это, случайно, не ваша жена пришла?

— Не думаю — у неё свой ключ.

Звонок повторился с завидной настойчивостью.

— Открыть? — почему-то шёпотом спросила Настя, не выпуская из рук снятую наволочку.

Андрей заинтригованно кивнул.

— Если тебе не трудно.

Настя старалась не сильно цокать по полу каблуками. Она приблизилась к двери и с любопытством заглянула в глазок. Темнота. Видимо, чья-то неизвестная рука закрыла весь обзор.

— Кто там? — проявила она бдительность.

— Свои, — отозвался уверенный мужской голос.

Настя распахнула дверь. На пороге стояли четверо мужчин: один в коричневой дублёнке и кепке, рядом два стриженых здоровяка в кожаных куртках, а замыкал компанию интеллигентного вида толстячок, чем-то похожий на экранного Эркюля Пуаро.

— Поляков Андрей здесь живёт? — хмуро поинтересовался тот, что был в кепке.

— Да, — машинально кивнула Настя.

Все четверо без приглашения ввалились в прихожую.

— Где он? — последовал новый вопрос.

— Там. — Настя растерянно махнула рукой в сторону спальни.

Трое посетителей оттеснили Настю в угол прихожей и решительно направились в указанном направлении. Последний громила закрыл входную дверь, приложил палец к губам и подтолкнул Настю следом за остальными.

«Ну и знакомые у этого Полякова! — проскочила у неё неприязненная мысль. — Настоящие бандюки».

Глава 17

Хозяин квартиры, сидящий на полу спальни, не вызвал у странной компании удивления. Единственной эмоцией, которую позволил себе один из визитёров, едва они переступили порог, была брезгливо сморщенная физиономия:

— Ну и воняет тут!

Остальные не обратили на запах ни малейшего внимания. Настю бесцеремонно втолкнули в комнату. Двое амбалов в кожанках широко расставили ноги и невозмутимо замерли у входа. Андрей в недоумении уставился на вошедших.

К нему подошли двое: толстячок с кейсом и малосимпатичный тип в распахнутой дублёнке.

— Ты, что ли, Поляков будешь? — развязно поинтересовался у него неприятный парень, доставая сигарету и закуривая.

— Я, — осторожно признался Андрей. — А в чём дело, кто вы?

Чужак оглянулся на приятелей и усмехнулся:

— Мы-то? Судебные исполнители.

Парни возле двери громко заржали, а их главарь лёгким движением подбородка указал на толстяка.

— А это наш милейший Иван Иванович — адвокат, нотариус и просто хороший человек. Прошу любить и жаловать!

Он неторопливо прошёлся взад-вперёд, цепким взглядом обшаривая комнату.

— А ты неплохо устроился, приятель, мне даже немного жаль тебя.

— Вы по поводу обмена? — сообразил вдруг Андрей, неожиданно вспоминая угрозу жены. — Быстро же она подсуетилась!

Амбалы снова весело загоготали.

— Ты почти угадал! — хмыкнул парень. — И куда бы ты хотел переехать?

— Вообще-то, никуда, — холодно отозвался Андрей, — мне и здесь неплохо живётся.

Тип в дублёнке (Андрей мысленно окрестил его «дублёнчатым») остановился перед ним.

— А ты чего на полу-то? — не обращая внимания на реплику Андрея, неожиданно спросил он, словно только сейчас заметил его странное местонахождение. Потом бросил взгляд на кучу грязного белья рядом с кроватью. Губы парня брезгливо скривились.

— Обоссался, что ль? — сделал он поразительно точные выводы.

Андрей предпочёл не отвечать на вопрос. Он на мгновение сконфуженно опустил взгляд, затем снова посмотрел на обидчика:

— Я не собираюсь разменивать квартиру. Думаю, вам тут больше нечего делать.

«Дублёнчатый» небрежным движением стряхнул пепел прямо на ковролин.

— Боюсь, приятель, что убраться придётся именно тебе. — Он жестом подозвал к себе толстячка. — Иван Иваныч, доставай макулатуру.

Небольшой мужчина в добротном пальто ловко извлёк из кейса тонкую стопку листов и протянул Андрею.

— Ознакомьтесь, молодой человек, — сухо и как-то виновато сказал он.

— Что это? — Андрей насторожился, его взгляд быстро заскользил по строчкам, и чем дальше он углублялся в чтение, тем больше росло удивление.

— Как всё это следует понимать? — с возмущением воскликнул он, едва была изучена последняя страница. — Вы в своём уме?!

«Дублёнчатый» неторопливо затушил окурок о толстую подошву своего ботинка, затем вынул из внутреннего кармана дублёнки авторучку:

— Тебе лучше подписать это.

Сознавая, что попал в серьёзный переплёт, Андрей нервно усмехнулся.

— С какой стати? Я что, похож на идиота?

— Пока нет, но если будешь упираться, очень скоро им станешь, — не слишком вежливо пообещал нахальный гость.

Причин не верить ему у Андрея не было. Он уже и сам догадался, кем являлись его незваные визитёры. Другими словами, ситуация называлась «влип по самое не балуйся».

Он понимал, что спорить с бандитами в его положении не только бессмысленно, но даже опасно, и всё-таки не удержался:

— То, что вы делаете, называется вымогательством и принуждением к сделке! Любой суд признает вашу афёру незаконной.

— Только не надо нас пугать, ладно? — состроил плаксивую гримасу «дублёнчатый». — А за эту, как ты её называешь, «афёру» благодари своего любимого братца.

— При чём здесь Олег?

— При том, что он благополучно скончался, не вернув одному уважаемому человеку должок. Вот ты и будешь теперь отдуваться за все его грехи.

Андрей тотчас вспомнил, как несколько месяцев назад они ездили с Олегом в резиденцию Пашки Кетчупа. У брата давно зрела идея «фикс» открыть в Москве сеть своих магазинчиков, и только Шувалов мог дать Олегу нужную сумму на расширение бизнеса.

В итоге нет ни магазинов, ни денег, ни самого предпринимателя. Остался только долг, и, судя по серьёзно настроенным браткам, долг немалый. Который они вернут своему хозяину любыми путями.

— Вы, ребята, что-то напутали. — Андрей попытался внести ясность в их ряды. — Не я брал деньги у Шувалова — не мне их и возвращать.

— А вот здесь ты не прав, — нехорошо заулыбался «дублёнчатый», поправляя на голове кепку. — Ведь вы с братцем были равноправными партнёрами, вместе заправляли делами. Теперь его нет. Ты остался единственным хозяином, так что весь спрос с тебя. Лучше по-хорошему верни.

— Но у меня нет этих денег! — воскликнул Андрей. — Я даже не знаю, какую сумму брал Олег у Шувалова! Можете меня пытать или убить, только от этого всё равно ничего не изменится. Мне нечего отдавать!

— А это хорошая идея, Михей! — подал от двери голос один из «орлов», разминая свои пудовые кулаки. — Может, ему хорошенько врезать?

«Дублёнчатый» пропустил его реплику мимо ушей.

— А разве я говорил что-то про деньги? — Он не сводил с Андрея глаз. — Да, твоего брата нет в живых, но это вовсе не означает, что весь долг списан на несчастный случай и возврату не подлежит. Отдавать его по-любому придётся.

Андрею даже гадать не нужно было, каким образом всё произойдёт. Ведь у него на коленях лежали уже готовые документы, необходимые для передачи собственного имущества в чужие руки. Не хватало только подписи. Его подписи.

Он опустил голову.

— Значит, в счёт уплаты долга вы хотите забрать мою квартиру, гараж и нашу с Олегом фирму?

— Точно, — подтвердил Михей, — хотя ни квартира, ни ваша сраная контора всё равно не смогут покрыть весь убыток полностью.

— Но ведь бизнес хорошо отлажен и приносит прибыль. Разве этого не достаточно?

— Именно на это и надеется Шувалов. Скажи спасибо, что вообще решил тебя живым оставить! — Михей щёлкнул авторучкой и протянул её Андрею. — Давай, подписывай.

Щелчок авторучки произвёл на Андрея отрезвляющий эффект.

— Это грабёж! Я не несу ответственность за поступки моего брата! — Он швырнул документы под ноги бандиту. — И не стану подписываться под филькиной грамотой!

Громилы возле двери оживлённо переглянулись и сделали шаг в сторону Андрея, но «дублёнчатый» повелительным жестом вернул их на место. Затем присел на корточки и терпеливо собрал рассыпавшиеся бланки.

— Я понимаю: тебе на себя наплевать, — вкрадчиво промолвил он. — Но ты ведь не хочешь, чтобы с твоими близкими случилась какая-нибудь неприятность? С матерью, например, или с женой?

В подтверждение его слов один из амбалов сгрёб съёжившуюся от страха Настю в охапку, вытащил из-за пояса пистолет и равнодушно приставил оружие к её голове.

— На счёт «три» в голове твоей красавицы появится небольшая аккуратная дырочка, — спокойно прокомментировал Михей действия партнёра и снова положил листы с авторучкой на колени Андрея. — Итак, время пошло. Раз…

Кажется, они приняли Настю за его супругу. Только Андрею от этой путаницы легче не стало. Рано или поздно бандиты поймут свою ошибку и обязательно её исправят. Кому ещё, как не ему хорошо известны их звериные методы и повадки! Такие отморозки пойдут на всё. Да и девчонку жалко — разве она виновата, что оказалась не в том месте и не в то время?

— Два…

А ведь сегодня хоронят Олега. Спасибо тебе, братишка, за медвежью услугу, вовек не забуду, какую кашу ты заварил! Что ж, покойся с миром.

— Три…

Повинуясь грубой силе, Андрей взял авторучку. Нотариус услужливо ткнул пальцем в отмеченную галочкой строку, уже заранее скреплённую печатью. Вся процедура подписания заняла от силы полминуты. Закончив, Андрей обессиленно выронил ручку.

— Чтоб вам подавиться чужим добром!

Нотариус тут же подхватил документы, пролистал и удовлетворённо кивнул головой:

— Порядок.

Андрей понуро наблюдал за торжеством победителей. Вот так, одним лишь росчерком пера он стал теперь бездомным, нищим бомжом! Ну и где, спрашивается, справедливость?

Милостиво отпущенная на свободу, Настя испуганно забилась в дальний угол, откуда с напряжением ожидала окончательной развязки.

— Молодец! — похвалил Андрея «дублёнчатый». — Только это ещё не всё. Мне нужны кредитки, наличка и цацки, если таковые имеются.

Андрей вскинул голову. Чёрт бы побрал этих ненасытных подонков!

— Чего молчишь? Только не говори, что у тебя ничего нет, — всё равно не поверю, — повысил голос бандит. — Лучше признавайся сам. Найдём мы — хуже будет.

Андрей бросил мимолётный взгляд на Настю и тихо проронил:

— В шкафу, в гостиной.

— Битюг, Заяц! — «Дублёнчатый» сделал помощникам красноречивый кивок в сторону соседней комнаты.

Братки понятливо отделились от стены и отправились выполнять поручение. Минут через десять они вернулись назад с добычей. Михей собственноручно пересчитал скромную сумму:

— Две… три… пять тысяч. Маловато будет.

Ему было невдомёк, что основную часть сбережений унесла Людмила, не забыв прихватить с собой ещё и свои побрякушки. Молодец жёнушка, уж она-то точно не останется в накладе, в отличие от загнанного в угол Андрея!

Михей сунул скромную стопочку ассигнаций себе в карман:

— Что ж, осталась одна надежда на кредитки.

— Там всего тысяч двадцать, да и то в рублях, — хмуро сообщил Андрей. — Вы думаете, я крутой бизнесмен?

— Не густо, — согласился «дублёнчатый», — но нам на мороженое хватит.

Вся компания оценила его шутку дружным ржанием.

— А я на что буду жить? — с отчаянием возразил Андрей. — Ведь вы у меня всё отобрали, оставьте хоть кредитку!

Михей перестал улыбаться.

— Послушай, убогонький ты наш, ты на жалость-то не дави, ладно? Лучше работать ступай.

— Интересно, каким образом?

— Каким? Да хотя бы с другими увечными на рынке милостыню проси — вот на хлебушек и заработаешь. Кстати, есть вакансия — могу замолвить словечко.

Циничное предложение главаря вызвало новую волну веселья.

Злясь на собственное бессилие, Андрей крепко сжал зубы. Сволочи! Мало того, что они обобрали его до нитки, так ещё и издеваются! Но пусть они знают: он их не боится и презирает:

— Пошли вон, тупые уроды!

Он видел, как Настя вжала голову в плечи. Этот защитный жест точно предостерегал Андрея: «Дурачок, что же ты делаешь?! Ведь эти звери от тебя мокрого места не оставят, да и ей заодно достанется»!

Один из молодцов, по прозвищу Битюг, оскорблённо вытаращил глаза:

— Михей, я чё-то не понял. Этот лох нас, кажется, уродами обозвал, или мне почудилось?

— И я слышал, — подтвердил Заяц, оборачиваясь за поддержкой к нотариусу.

Толстячок неопределённо пожал плечами, предпочитая не вмешиваться в разборку: он свою миссию выполнил, а всё остальное в его компетенцию не входило.

Михей задумчиво покусал нижнюю губу.

— Ай-ай-ай, разве тебя мама не учила, что обзываться нехорошо? — проворковал он жалобно-издевательским тоном. — А ведь за «уродов» отвечать придётся!

Он сделал неожиданное резкое движение, сильно ударив Андрея ногой в живот. Издав хриплый стон, Андрей согнулся пополам. Михей привычным жестом одёрнул на себе дублёнку.

— В следующий раз следи за базаром, козёл убогий! А теперь слушай сюда. — Его указательный палец неумолимо нацелился на Андрея. — Чтобы сегодня к десяти часам вечера твоего духу в этой квартире не было! Если к оговорённому сроку ты ещё будешь здесь, тебя попросту вышвырнут в сугроб вместе с твоей бабой. Ты меня понял?.. Я спрашиваю: ты понял?

Не отнимая рук от живота, Андрей медленно поднял голову:

— Я не глухой.

— Вот и прекрасно! Можешь забирать свое шмотьё, документы и катиться на все четыре стороны. Всё остальное, включая мебель, останется здесь в порядке компенсации за моральный ущерб.

— Михей! — позвал приятеля Заяц. — Может, трахнем по разочку его бабу? Чего добру-то пропадать.

Михей смерил оценивающим взглядом перепуганную насмерть Настю.

— Да, ничего блондиночка. Вполне бы сгодилась вместо награды за отлично выполненную работу! — Он поковырялся в зубах ногтём мизинца. — Но боюсь, нас сегодня и без того ожидает бурная ночь. Думаю, лучше поберечь свои силы для основного мероприятия. Там девочки будут нисколько не хуже.

Он ограничился тем, что ущипнул Настю за грудь, а когда она возмущённо вскрикнула и закрылась руками, приложился всей пятернёй к её упругой попке.

Дружкам и нотариусу Михей повелительно указал на выход. Он и сам отправился следом за ними, но потом вдруг остановился и обернулся:

— Кстати, а где тачка? Её нет в гараже.

— Какая тачка? — Андрей не понял вопроса.

— Твоя, придурок!

Андрей покачал головой:

— Я смотрю, вы везде успели сунуть нос.

— Работа такая, — хмуро зыркнул из-под кепки Михей. — Так где, говоришь, тачка?

Андрей с сомнением смотрел на бандита. Прикалывается или как? Разве вся эта гоп-компания не в курсе произошедших с ним событий? Он грустно усмехнулся:

— Плохо же у вас поставлена информация! Моя машина разбита и особой ценности не представляет.

— Ты мне пургу-то не гони! — рявкнул «дублёнчатый». — Знаю я эти ваши уловки!

Андрей вздохнул и медленно повторил:

— Я же сказал: она разбита. После встречи со «Сканией» у неё не было шансов. Но если тебе нужно искорёженное железо, то поищи его на площадке у гаишников.

— Ладно, живи пока, — неожиданно смилостивился бандит. — Только смотри: если узнаю, что ты мне сбрехал…

Он медленно покачал головой из стороны в сторону, давая Андрею почувствовать всю глубину и ярость его будущего гнева, затем молча повернулся и ушёл.

Едва за бандитами захлопнулась входная дверь, Настя обессиленно сползла по стене на пол.

— Господи, ну и страху я натерпелась! — с облегчением вздохнула она и настороженно прислушалась. — А вдруг они вернутся?

— Если только к вечеру, — поспешил обрадовать её Андрей. — К этому времени ты можешь десять раз уйти.

— А что будет с тобой? — Судя по всему, чувство общей опасности начисто стёрло у Насти границу между местоимениями «ты» и «вы». — Они ведь ясно сказали, что выгонят тебя из дома.

Андрей устало провёл по лицу рукой.

— Не волнуйся, я позвоню матери. Она приедет и заберёт меня к себе в Митино.

— Но… — попыталась возразить Настя.

— Я же сказал, что справлюсь, — жёстко оборвал её Андрей и уже мягче добавил: — Всё будет хорошо. Лучше ступай домой. Пожалуйста.

— Ты уверен?

— Да.

Он потянулся к телефону и, наверное, в пятый раз за последние два часа набрал заученный наизусть номер. Настя стояла рядом и молча ожидала результата переговоров. К сожалению, долгожданного диалога с матерью снова не получилось. Либо она не слышала звонка, либо её попросту не было дома. Андрей разочарованно вернул трубку на место:

— Ничего не понимаю: куда она могла подеваться?

Он обратил внимание на стоявшую в стороне Настю.

— Почему ты не уходишь? Ждёшь появления этих подонков?

Настя опустилась на пол подле него.

— Нет, я жду, когда ты поговоришь с мамой… Скажи: у неё есть знакомые с телефоном? — неожиданно спросила она.

Андрей заинтересованно почесал затылок: отличная мысль! Как же он раньше не додумался до столь очевидного решения! Осталось только найти записную книжку и выудить оттуда давно забытые координаты Валентины, соседки матери, которые он записал когда-то на всякий пожарный случай.

В это время молчавший до сего момента телефон вдруг ожил и огласил комнату звучными переливами. Андрей вздрогнул, тотчас хватая трубку:

— Да!

— Здравствуйте, — услышал он в ответ вежливый женский голос. — Андрюша, это ты?

— Я.

— Ой, Андрюшенька, — обрадовалась женщина, — не узнал меня? Это мамина соседка, тётка Валя.

— Конечно узнал, — слукавил Андрей, и ему почему-то сразу стало тревожно. — Что-нибудь случилось, тёть Валь?

— Ой, Андрюшенька, мальчик мой! — заголосила в трубку расстроенная женщина. — Горе-то какое… прямо беда!

От её причитаний по коже Андрея поползли мурашки. Сколько он знал тётку Валентину, та всегда была паникёршей и по каждому пустяку могла устроить настоящий переполох. Но в этот раз, кажется, всё оказалось гораздо серьёзнее, если она решилась позвонить ему домой.

— Да что произошло-то? — взмолился он, ожидая услышать от соседки самые худые вести. Его сердце с глухим стуком билось где-то у горла.

— Андрюшенька, мальчик! — протяжно зарыдала трубка. — Тонечку нашу, маму твою, в больницу увезли! Как услышала известие про Олеженьку, так сразу за грудь и схватилась. Хорошо, «скорая» быстро приехала — ей немедля укол сделали и на носилки уложили…

— Она… жива? — перебил вестницу Андрей.

— Жива, милый, жива, — чуть не плача, подтвердила Валентина. — Когда её увозили, она просила меня позвонить тебе. А я, дура старая, пожалела. Думала, скоро Новый год — зачем людям праздник портить, потом, мол, сообщу. А сейчас решила: нет, позвоню. Вот так случись чего — век себя проклинать буду.

Андрей с трудом сглотнул слюну:

— Когда это случилось?

— Да днём и случилось. В десятом часу позвонил отец Олежки и сообщил Тонечке про похороны. А она ни сном ни духом о его смерти. Господи, помилуй! Молодой, красивый, богатый… Жалость-то какая! Да и Тонечка сама горемычная: сначала один сынок в аварию попал, теперь второго вот потеряла. Разве сердце такое выдержит?!

— Спасибо вам, тёть Валь, — еле выдавил из себя Андрей.

— Да что там… Такие вести лучше не слышать никогда, — скорбно вздохнула в трубку соседка. — Олежку очень жалко. А ты крепись и не переживай шибко — мамка поправится. Главное — себя береги, ты у неё теперь один остался.

— Тёть Валь, — спохватился Андрей, — вы мой мобильный запишите, так, на всякий случай.

— Давай, Андрюшенька, запишу. Дед, принеси ручку и листок! — громко крикнула Валентина кому-то.

Он тщательно продиктовал цифры и обессиленно опустил трубку. Ну, вот и приехали! Мало того, что у него кругом одни неприятности, так теперь ещё и мама в больницу попала! Господи, воистину твой гнев не ведает границ! А главное — для чего?

Андрей сидел неподвижно, целиком погружённый в свои мысли. Когда Настя неожиданно тронула его за плечо, он вздрогнул.

— Эй… какие-то проблемы? — спросила девушка.

Он на мгновение зажмурился и нехотя разлепил губы.

— Мама в больнице. Сердце.

Глаза Насти широко распахнулись, она сочувственно покачала головой, но от комментариев воздержалась. Действительно, что тут скажешь. Беда редко приходит одна. Она всегда тянет за собой целый шлейф неприятностей.

Андрей долго с задумчивым видом глядел на Настю, пытаясь прочесть в её глазах ответ на мучивший его вопрос. Не выдержав его пытливого взора, она приподняла бровь:

— Что?

— Скажи… — Он немного помедлил. — Почему каждая встреча с тобой преподносит мне одни гадости?

Настя опешила:

— В каком смысле?

— В прямом. — Андрей продолжал пристально смотреть ей в глаза. — Сначала ты испортила салон моей машины. Потом была авария. А теперь на твоих глазах меня превратили в самого настоящего бесправного бомжа. Я, конечно, человек не суеверный, но боюсь, что четвёртая встреча с тобой закончится для меня совсем плачевно.

— Чушь какая! — возмущённо дёрнула плечиком Настя. — Это простое стечение обстоятельств, не более.

«Стечение обстоятельств, — повторил про себя Андрей и вздохнул. — Что ж, пусть будет так». И тем не менее раскисать и биться головой об стену сейчас не самое подходящее время: стрелки на часах подбираются к пяти, а ровно в двадцать два ноль-ноль безжалостные оккупанты заявят о своих правах на новое жильё. Необходимо что-то срочно решать с возникшей ситуацией. Да и его гостье давно уже пора отправляться домой, пока взволнованные родственники не отправились на её поиски по заснеженным дворам.

Андрей грустно улыбнулся:

— Ладно, я шучу. Чему быть, того не миновать. — Он полистал записную книжку, которую ему любезно принесла из прихожей Настя. — Что ж, пора позаботиться о своей судьбе… Ну-ка, где тут Сашкин телефончик?

Ожидая, пока кто-нибудь снимет трубку, он мягко подмигнул девушке:

— Сейчас будем проверять на вшивость одну поговорку.

— Какую поговорку?

— Ту самую, в которой друзья познаются в беде.

— Ты звонишь приятелю?

— Да… — Услышав на другом конце провода вежливо-холодное «алло», Андрей представился и попросил позвать к телефону Александра.

— Я слушаю, — отозвался через пару минут бодрый мужской голос.

— Сань, это я… — начал было Андрей.

— О, Андрюха! — воскликнул мужчина, сразу узнав его. — Как я рад тебя слышать!

— Я тоже…

— Как дела, дружище? — Сашка взял инициативу в свои руки.

— Да не очень.

— Знаю, знаю, — с оттенком горечи проронил приятель. — Я ведь как с неделю уволился из вашей конторы, а тут встречаю на днях одного из наших, а он мне: Олег Левицкий разбился на машине, заживо сгорел. Ну и дела! Вот ведь не повезло мужику! Когда его хоронят-то?

— Сегодня.

— Жаль, жаль парня, — продолжал сочувственно вздыхать Сашка. — Представляю, каково это — потерять брата! Ты уж крепись, Андрюха, время, говорят, лечит.

— Спасибо… — Андрей слегка замялся. — Я, собственно, по другому поводу звоню. У меня есть к тебе одна просьба.

— Я весь внимание.

Андрей набрал в лёгкие больше воздуха:

— Можно мне пожить у тебя несколько дней?

В трубке на пару десятков секунд воцарилась тишина.

— Ты чего, с Людкой, что ль, поругался? — наконец осторожно предположил Александр.

— И это тоже.

Снова молчание.

— Ты знаешь. — Голос приятеля звучал теперь торопливее обычного. — Я бы с радостью, но мы с женой скоро уезжаем в гости к её родным встречать Новый год. Нам ещё два часа в электричке трястись. Ты уж извини, сегодня никак не получится. Давай после праздников созвонимся, а лучше я сам приеду к тебе и мы всё обсудим, идёт?

— Идёт. — Андрей подавил вздох сожаления. — Да ты не заморачивайся на мой счёт — я как-нибудь выкручусь.

— Ну, вот и хорошо. Тогда до встречи, дружище, — зазвучала напыщенным оптимизмом трубка. — С наступающим тебя!

— И тебя…

В ухо полились протяжные гудки.

— Ну что? — спросила Настя.

Андрей покачал головой, затем, ни слова не говоря, принялся перелистывать страницы справочника. Но и на этот раз его постигла неудача: давнего товарища и одноклассника Мишки Мартынова не оказалось дома. Во всяком случае, к телефону так никто и не подошёл. Последним, к кому мог обратиться Андрей со своей необычной просьбой, был Жорик — так называемый друг детства, который совсем недавно поменял прозябающий посёлок Митино на прелести и престиж городской цивилизации.

У Жоры долго не снимали трубку, и у Андрея отлегло от сердца, когда знакомый густой баритон важно объявил: «Квартира Кулаковых».

Они, наверное, минуты три обменивались любезностями и прочими дежурными фразами, типа: как жизнь, как дела, как семья. Наконец Андрей решил перейти к главному вопросу.

— Жора, — тихо сказал он, — мне срочно нужна твоя помощь.

Приятель насторожился.

— Что-то случилось?

— В общем… да. У меня возникли серьёзные проблемы.

— Насколько, серьёзные? — Жора надеялся услышать более подробное объяснение.

Андрей не стал юлить.

— Я остался без жилья.

— Как это? — удивлённо присвистнул приятель. — Ты, наверное, шутишь?

— Я бы не хотел обсуждать это по телефону, — уклонился Андрей от неприятной темы.

— Хорошо. Так в чём тогда заключается моя спасательная миссия?

— Ты не смог бы на несколько дней приютить меня у себя?

— Когда? — опешил Жора.

— Сегодня. Сейчас.

Пока приятель пребывал в лёгком замешательстве, Андрей пояснил:

— Понимаешь, жена от меня ушла, а мама лежит в больнице… Мне бы продержаться до её выписки недельку-другую, а там она заберёт меня к себе.

В трубке повисло зловещее молчание.

— Жора, алло, ты меня слышишь? — позвал Андрей. — Я могу на тебя рассчитывать?

— Э-э… — неуверенно вернулась к жизни трубка, — видишь ли, Андрюха, какая фигня получается. Мы тут на днях ремонт затеяли. Машка говорит: хватит жить, как в сарае! Одним словом, у нас грязь кругом, побелка, краска… Знаешь, говорят: хуже пожара бывает только переезд. А я бы ещё про ремонт добавил. В общем, пока у Серёжки каникулы, мы его к бабке в Митино сплавили, а сами здесь пластаемся. Вчера вот потолки смывали. Веришь, зла на Машку не хватает! Все нормальные люди к Новому году готовятся, а этой ремонт подавай! Хотя если разобраться, а что нам ещё делать? Всё равно десять дней не работаем.

Сообразив, что слишком увлёкся квартирным вопросом, Жорка остановился.

— Ты уж прости, Андрюх… — виновато промямлил он.

— Ладно, я понял. — Андрей нашёл в себе силы для горькой иронии. — Спасибо, что хоть трубку не сразу повесил.

Приятель хотел что-то добавить, но Андрей уже не слушал его. Пальцы непроизвольно скомкали телефонную страничку и с корнем вырвали её из записной книжки.

Настя поняла всё без слов.

— И это твои друзья?

Андрей разжал пальцы — бумажный комок сиротливо скатился на ковролин:

— Я тоже так думал.

Настя придвинулась к нему чуть ближе. Она прижалась спиной к стене и вытянула вперёд ноги.

— Не переживай, зато теперь ты знаешь их истинную цену.

Андрей устало теребил в руках телефонную книжку.

— Они всего лишь люди, каждый со своими заботами. Собственно, иной реакции от них я и не ожидал. Кому охота в новогоднюю ночь возиться с безнадёжным инвалидом, от которого даже супруга сбежала?.. — Он с сожалением смотрел на ставший бесполезным телефон. — Впрочем, один такой человек всё же есть.

— Кто он?

— Мой друг — Ромка Нефёдов.

— Так чего же ты ждёшь? Звони ему.

Андрей категорично замотал головой:

— Нет, он сразу примчится сюда, а я этого не хочу.

— Вот чудак-человек! Почему?

— Потому что Ромка живёт в однокомнатной хрущёвке с женой, двумя маленькими детьми и больной парализованной тёщей. Ему для полной картины только второго инвалида не хватает! — Андрей снова покачал головой. — Пусть уж лучше меня на улицу вышвырнут — замёрзну, и ладно. Нет человека — нет и проблемы.

— Зачем ты так говоришь? — возмутилась Настя. — А вдруг твой Ромка что-нибудь бы да придумал.

— Не сомневаюсь… Только не хочется людям праздник портить. Да и ты лучше домой ступай — хватит с тебя этого чужого и ненужного экстрима. А за меня не беспокойся: не пропаду, и… спасибо тебе за всё.

Настя коротко дёрнула плечом.

— Но… какие-то родственники у тебя должны быть?

— Ближайшие шестьсот километров — нет.

Настя подтянула ноги к груди и задумчиво обняла колени руками. Они несколько минут сидели молча. Внезапно она резко повернулась к Андрею:

— Слушай, а поехали ко мне.

Андрей смотрел на неё в полной растерянности.

— К тебе?.. Ты с ума сошла? Ведь я для тебя совершенно чужой человек! Мы едва знакомы!

— Ну и что с того? — улыбнулась Настя. — Это ведь не помешало встретиться нам три раза. И потом, ты сам обвинил меня в своих бедах. Значит, чем-то я должна искупить свою вину перед тобой.

Она встала с пола.

— Кто знает: может, именно наша четвёртая встреча спасёт тебе жизнь.

Её слова звучали искренне и убедительно. Андрей помедлил, не решаясь дать ответ, — слишком уж неожиданно прозвучало для него Настино предложение.

— А что на это скажет твой супруг?

Настя беззаботно махнула рукой:

— Ничего, я от него ушла.

И она вкратце поведала ему нелёгкую историю своего замужества:

— …а сейчас я живу у папы, — закончила Настя. — Мы в последнее время очень с ним сблизились. Я не думаю, чтобы он был против твоего появления. Ну так как, едем?

Андрей взъерошил волосы, откинув со лба упрямую прядь.

— Даже не знаю, — неуверенно проговорил он. — Но если честно, мне бы не хотелось провести эту ночь в сугробе.

— Вот и прекрасно! — подвела итог Настя. — Будем собираться. А пока скажи: где мне искать твои вещи и документы?

— Вещи здесь. — Андрей указал на противоположную стену, возле которой сверкал зеркальными панелями шкаф-купе. — А за документами придётся идти в гостиную.

Полная энергии и оптимизма, Настя сорвалась с места.

Часа через полтора в прихожей стояли две набитые битком сумки и инвалидная коляска, в которой сидел полностью одетый и готовый к переезду изгнанник. Сама Настя умчалась на улицу ловить такси.

Вскоре, взбудораженная и раскрасневшаяся от мороза, она выпорхнула из лифта, следом за нею вышел невысокий коренастый мужичок.

— Всё готово, можно ехать, — объявила Настя и указала своему провожатому на стоявшие в прихожей баулы. Мужчина молча подхватил сумки и понёс к лифту.

— Это таксист, — шепнула она на ухо Андрею, выкатывая коляску на лестничную площадку. — Он любезно вызвался нам помочь. За определённую плату, разумеется.

Андрей в последний раз оглянулся на дверь своей квартиры, которая всего лишь за один миг стала чужой. Обидно всё как-то получилось, несправедливо и жестоко. Но если быть до конца честным, он всегда испытывал к свалившейся ему на голову роскоши двоякие ощущения. С одной стороны — более высокое качество жизни, комфорт, независимость от некоторых жизненных обстоятельств. С другой — постоянное чувство смущения и неудобства, словно надел на себя дорогую рубашку с чужого плеча. А может, оно и к лучшему, что всё так обернулось? Как говорится, не жили богато — нечего было и начинать.

Он на мгновение представил себе вытянувшееся от досады и злости лицо Людмилы в тот момент, когда известие о полной потере всего имущества дойдёт до её маленьких розовых ушек. Вот визгу-то будет! Он мстительно ухмыльнулся.

В это время в кармане водителя заиграл мобильный. Андрея будто током ударило:

— Вот чёрт, мы же забыли взять подзарядку! — спохватился он. — Без неё мой телефон — труп!

— Кажется, я видела что-то похожее на холодильнике, — сообщила Настя, с прыткостью ящерицы исчезая за металлической дверью.

Девушка отсутствовала совсем недолго и вскоре вернулась назад.

— Держи. — Она сунула зарядное устройство в карман Андрея и решительно вкатила инвалидную коляску в кабину лифта.

Таксист не подвёл — как и обещал, сделал всё, как просила Настя, и быстро домчал своих пассажиров к месту нового назначения.

Глава 18

Машина послушно затормозила возле старого двухэтажного дома под номером 75. Водитель пересадил Андрея в инвалидное кресло и выставил баулы на снег. На этом его миссия была завершена. Он взял с Насти причитавшуюся ему сумму и укатил прочь.

Пока она занималась поклажей, Андрей оглядывался по сторонам (насколько ему позволял свет фонарей). Настя знала, что ничего интересного он там не увидит: обычная заснеженная улочка. Тихая, неприметная, почти целиком состоящая из вереницы частных дворов. Скучный пейзаж разве что разбавляли шесть двухэтажных домов старой застройки. Возле ворот одного из таких «старичков» они сейчас и стояли.

Настя взяла в обе руки тяжёлые сумки и толкнула ногой калитку из серого металлического профиля. Сумки она предусмотрительно отнесла в подъезд, а потом вернулась за Андреем.

Едва она вкатила коляску в просторный заснеженный двор, весь периметр которого был заставлен тесными рядами деревянных сарайчиков, как откуда ни возьмись им навстречу с яростным лаем бросилась небольшая рыжая дворняжка Динка, но, узнав Настю, тут же радостно завиляла хвостом.

В это время из подъезда вышли две соседки, продолжая о чём-то шумно беседовать. Они заметили Настю и Андрея и сразу же умолкли, жадно поедая их глазами. Андрей сдержанно поздоровался и принялся разглядывать фасад дома.

Собственно, там и разглядывать-то было нечего: ведь в доме, где жила Настя, всего то восемь квартир. Зато во всех окнах горел свет, а кое-где на стёклах весело перемигивались разноцветные огоньки гирлянд.

Андрей с любопытством изучал первый этаж. Брови парня удивлённо поползли вверх, едва он наткнулся взглядом на два крайних окна, щедро украшенных искусственными цветами. Он покрутил по сторонам головой, словно что-то искал.

— В вашем доме находится бюро ритуальных услуг? — последовал его вполне невинный вопрос. — Что-то я не вижу соответствующую вывеску.

— С чего ты взял? — опешила Настя, но, проследив за его недоумевающим взглядом, едва не прыснула со смеху: утопающий в пластмассовых цветах подоконник и впрямь напоминал рекламную витрину сего скорбного заведения.

Она издала сдавленное хрюканье и постаралась как можно быстрее проскочить мимо соседок, которые внимательно ловили каждое их слово. Только оказавшись в подъезде и плотно прикрыв за собой дверь, Настя позволила себе повеселиться от души.

— Ну ты и молодец! — не удержалась она. — Только появился в нашем дворе — и уже нажил себе врага!

— Как это? — не понял Андрей.

— Да вот так! Вся эта красота на окне принадлежит нашей соседке Тамаре Петровне. Она не устаёт всем хвалиться, что её окошки в доме самые лучшие, самые нарядные! Да что там в доме — на всей нашей улице! Ну бзик такой у человека, понимаешь? И горе тому, кто подвергнет сомнению её дизайнерские способности! Я ему не позавидую! Так что принимай поздравления — тебе это удалось.

Почесав затылок, Андрей недоверчиво хмыкнул:

— Думаешь, эти кумушки ей обо всём доложат?

Настя покачала головой:

— В этом нет необходимости. Потому как одна из этих кумушек и есть Тамара Петровна.

Парень сдержанно улыбнулся и покачал головой.

Настя подкатила коляску к двум деревянным ступенькам, и благодаря совместным усилиям им удалось быстро преодолеть возникшую преграду. На площадке первого этажа было всего четыре квартиры. Нужная дверь находилась в левом дальнем углу, там же стояли и два баула с вещами. Не успела Настя вставить в замочную скважину ключ, как дверь распахнулась и на пороге появилась невысокая худощавая фигура отца в старых трико и клетчатой фланелевой рубашке. Тёмные с проседью волосы зачёсаны назад, тонкие губы плотно сжаты. Его руки с закатанными до локтей рукавами требовательно упёрлись в бока:

— Аська, явилась, не запылилась! А я, между прочим, с ума тут схожу! — В голосе отца звучал неподдельный упрёк. — Ушла и пропала!

Он перевёл взгляд на сидевшего в кресле Андрея и удивлённо моргнул:

— Едритская сила, а это что за фрукт?

Андрей смущённо кивнул головой в знак приветствия и еле слышно вымолвил:

— Добрый вечер.

Отец смерил его настороженным взором, затем вопросительно уставился на Настю.

— Прости, пап, так вышло, — торопливо защебетала она. — Познакомься: это Андрей. Он несколько дней поживёт у нас.

Затем кивком головы указала на отца:

— А это мой папа, Виктор Иванович.

Она не стала дожидаться назревающего допроса и решительно вкатила инвалидную коляску в квартиру. Родитель поспешно посторонился, едва успев выдернуть из-под колеса ногу. В длинном узком коридорчике сразу стало тесно. Настя внесла в прихожую обе сумки, закрыла дверь и постаралась без лишней суеты обрисовать отцу сложившуюся ситуацию.

Всё это время Андрей молчал, уткнувшись глазами в старенький, местами потёртый линолеум. И только однажды осмелился поднять голову — видимо, почувствовал на себе пристальный оценивающий взгляд Настиного отца.

Настя не обманула. Отец действительно отнёсся к проблеме с пониманием и долго возмущался грабительским поведением обнаглевших братков. Когда волна негодования немного улеглась, Настя увезла Андрея на свою половину.

— Вот здесь мы и будем с тобой жить, — сказала она, давая ему время оглядеться. — Выбирай, что тебе больше по душе: диван или кровать?

Небольшую квадратную комнату ярко освещала трёхрожковая люстра, купленная в самом начале девяностых. Но она с лёгкостью могла послужить верой и правдой ещё лет пятнадцать. А вот стены были переклеены здесь совсем недавно: Настя сама выбирала в магазине светло-коричневые обои с незатейливыми цветочками. Жёлтый узорчатый палас служил весёлым дополнением к простенькому интерьеру, состоявшему из старого дивана и деревянной кровати. Между ними с трудом втиснулся массивный тёмно-коричневый платяной шкаф. Тумбочка с телевизором и письменный стол у окна завершали скромную Настину обитель.

Андрей равнодушно пожал плечами:

— Мне всё равно где спать.

Настя немного подумала и подкатила коляску с Андреем к кровати.

— Думаю, здесь тебе будет удобнее всего. Старый диван — не самое лучшее место для твоего позвоночника.

— Как скажешь.

Она заметила его подавленное настроение и улыбнулась.

— Расслабься, всё будет хорошо.

Он едва заметно качнул головой:

— Хотелось бы в это верить.

Настя оставила гостя осваиваться в новой обстановке, а сама упорхнула на кухню — готовить торт. Впрочем, Андрей недолго находился в одиночестве. Имея к нему массу невыясненных вопросов, в комнату почти сразу же наведался отец. Двое мужчин долго беседовали за закрытой дверью, пока, наконец, Настя не позвала их пить чай.

За столом Андрей всё больше молчал. А потом, и вовсе сославшись на усталость, попросил у хозяев разрешения отдохнуть. Настя помогла ему перебраться из коляски на кровать и погасила свет.

Когда до встречи Нового года оставалось чуть больше часа, они с отцом заглянули в комнату. Андрей лежал, заложив руки за голову. Кажется, он так и не заснул.

— Эй, — окликнул его отец и щёлкнул выключателем. — Как настроение?

Андрей зажмурился от яркого света и вяло улыбнулся уголками губ.

— Понятно, — резюмировал хозяин, — значит, будем поднимать. Давай-ка садись в свою каталку — и к столу. Нехудо бы старый год уважить, да и новый уже на подходе.

— У нас почти всё готово, — сказала Настя, неторопливо развязывая фартук.

Андрей чуть приподнялся на локтях.

— А может, вы без меня как-нибудь? Всё-таки это семейный праздник.

Отец решительно шагнул к кровати.

— Не говори ерунды! — Он протянул ему руку, помогая перебраться в инвалидную коляску. — В нашем доме не принято делить людей на своих и чужих. И чтоб я больше не слышал от тебя таких речей!

Он повернулся и не спеша отправился на свою половину.

— Папа бывает немного резок, но он очень добрый человек, — тихонько шепнула Настя, выкатывая коляску с Андреем в длинный узкий коридор. — Ты скоро сам убедишься в этом.

Комната отца была намного просторнее, чем у Насти, но и она оказалась пронизана неизменным духом далёких семидесятых. Пара кресел с деревянными подлокотниками, полированный сервант, диван и журнальный столик на длинных шатких ножках — вот и весь нехитрый набор. В центре комнаты стоял стол, накрытый праздничной скатертью.

Приготовления к торжеству были практически завершены. Отец занимался тем, что помогал расставлять тарелки, бокалы и блюда с закуской, с вожделением поглядывая на запотевшую бутылку «Гжелки».

— Однако, пора бы уже и старый год проводить!

Пока все рассаживались по местам, Настя незаметно упорхнула в свою комнату. Она извлекла из шкафа платье, которое купила на рынке. Немного помедлив, не без удовольствия надела на себя искрящуюся обновку. Затем сменила домашние тапочки на туфли и довольно притопнула ножкой. Очень досадно, что ей не удалось покрасоваться в новом наряде на обещанной вечеринке! Кто же знал, что всё так обернётся? С другой стороны, не пропадать ведь добру, да и не принято встречать Новый год в старой одёжке.

Настя подошла к зеркалу и освободила стянутые резинкой волосы, позволив белокурым локонам свободно рассыпаться по плечам. Теперь несколько взмахов расчёской, немного румян, туши и чуточку кораллового блеска… Настя смотрела на отражение и не узнавала сама себя. Вот это красавица! Жаль только, оценить по достоинству такую красоту некому. Папа не в счёт, а Андрею и вовсе сейчас не до неё. Она вздохнула, но короткий вздох сожаления не спугнул с лица довольную улыбку. Женщина всегда остается женщиной, чего бы ни случилось. В ожидании заслуженных комплиментов она предстала перед мужчинами.

При виде неё отец восхищённо приподнял брови. Реакция Андрея оказалась более чем скромной: брошенный вскользь взор да вежливо дрогнувшие в улыбке губы. Его равнодушие немного задело Настю и заставило усомниться в правильности своего поступка. И на что она только надеялась?! Ведь у него жена — такая красотка! Она хорошо запомнила образ платиновой блондинки, увиденный возле кабинета доктора Корейко. Куда уж Насте до неё!

«И зачем я только вырядилась перед ним? — мысленно отругала она себя. — Ещё подумает обо мне невесть что!»

Пытаясь сохранить на лице выражение радости, она села за стол.

Отец быстро наполнил рюмки водкой и провозгласил короткий тост за уходящий год. Настя от водки отказалась, плеснув себе в бокал немного красного вина. Они выпили.

Первая порция алкоголя помогла снять напряжение и позволила присутствующим завязать за столом разговор. В основном, конечно, говорил папа. Андрей всё больше молчал или отделывался короткими, малозначительными фразами. А вскоре на экране телевизора появился президент с праздничным обращением к народу. После чего стрелки часов сошлись на магической цифре двенадцать, и отец стал поспешно разливать по бокалам шампанское.

Выпитый за столом алкоголь постепенно делал своё дело. Настя чувствовала себя расслабленной и почти счастливой. Странные события минувшего дня уже не казались ей такими дикими и абсурдными. Она снисходительно поглядывала на мужчин из-за краёв пузатого бокала. Неожиданно Андрей снял со своей руки часы и повернулся к хозяину дома.

— На Новый год обычно принято дарить подарки. И я не хочу нарушать традицию, — сказал он, протягивая часы Настиному отцу. — Поэтому прошу вас принять в дар эту скромную вещицу. Надеюсь, что они прослужат вам ещё очень долго.

Родитель взял подарок и с изумлением покрутил его в руках.

— Андрей, ты с ума сошёл! Я, конечно, мало чего смыслю в таких вещах, но даже мне понятно, что эта штучка покупалась не на барахолке. Я не могу их принять.

Андрей улыбнулся.

— Успокойтесь, Виктор Иванович, эти часы — всего лишь подделка под известную фирму, хотя и очень искусная. Но уверяю вас: ходят они не хуже оригинала. — Он сокрушённо вздохнул. — К сожалению, это всё, чем я могу отплатить вам за вашу доброту и гостеприимство.

— Эх, богачи! — укоризненно покачал головой отец. — Всё-то у вас продаётся и покупается!

Андрей уткнулся взглядом в свою тарелку.

— Простите, если обидел, Виктор Иванович, — тихо проговорил он. — Но этот подарок я сделал от чистого сердца.

— Ладно, ладно, не дуйся. — Отец миролюбиво потрепал Андрея по плечу. — Я всё понимаю.

Он тряхнул кистью левой руки. Под манжетой рукава показались его собственные часы. Расстегнув браслет, он положил их перед Андреем.

— А это тебе от меня. Командирские. Пять лет ношу, и ещё ни разу не подводили. Пользуйся на здоровье — мужику без часов нельзя.

— Спасибо.

Пока мужчины обменивались подарками, Настя смотрела по телевизору «Голубой огонёк». Наряд одной из певиц удивительным образом походил на её новое платье. Оно отличалось разве что цветом да накинутым на плечи актрисы шарфиком. Настя удовлетворённо улыбнулась и поздравила себя с удачным выбором и хорошим вкусом. Вот только было любопытно: у кого из новомодных кутюрье прикупила себе нарядик известная кинодива? А может, имя ему — вещевой рынок? От докучливой мысли её отвлек отец, предложив классический тост за здоровье и удачу в новом году.

Настя предоставила мужчинам право пить водку, а сама с удовольствием глотнула из бокала шампанское. Незаметно наблюдая за Андреем, она отметила, что тот едва пригубил свою рюмку и поставил её на стол. Валера на его месте давно бы уже тянулся за добавкой.

Слава богу, этот ужас по фамилии Абрамов остался в недалёком прошлом, и хотя она прекрасно понимала, что просто так он от неё не отвяжется, ему больше не было места ни в её сердце, ни в её жизни. Хватит, натерпелась!

Неожиданно Настино внимание привлёк посторонний звук: где-то рядом играла музыка, и доносилась она явно не из телевизора. Андрей тоже услышал мелодию.

— Кажется, это мой мобильник, — догадался он.

— Ах да! — спохватилась Настя. — Я ведь поставила его заряжаться!

Она кинулась на кухню за телефоном.

Сотовый замолчал, не успев оказаться в руках хозяина. Дисплей старательно высвечивал пропущенный звонок. Увидев номер абонента, Андрей нахмурился. Телефон заиграл вновь. Андрей быстро приложил трубку к уху.

— Да.

Он ничего не говорил, только слушал, но по его изменившемуся вдруг лицу всем стало понятно: произошло нечто ужасное. Настя и отец переглянулись.

Андрей медленно положил мобильник на колени и растерянно обвёл взглядом присутствующих.

— Мама умерла, — сорвалась с его побелевших губ короткая, но страшная фраза.

Он крепко зажмурился и опустил голову.

— Едритская сила! — невольно вырвалось у отца его излюбленное ругательство. — Приехали!

Опомнившись, он схватил со стола пустой бокал, плеснул в него приличную порцию водки и протянул Андрею.

— Выпей! — почти в приказном порядке потребовал он.

Полными тоски и боли глазами Андрей взглянул на хозяина дома.

— Выпей, сынок. — Просьба отца звучала теперь мягко и с сочувствием. — Легче будет.

Андрей кивнул и послушно опустошил наполненный до краёв фужер.

Настя быстро протянула ему наколотый на вилку огурец. Он поморщился, но вместо закуски уткнулся носом в кулак, крепко сжимавший пустой бокал. Хрупкое стекло не выдержало давления и треснуло. Показалась кровь. Настя осторожно забрала у него осколки и побежала за бинтом.

— Простите, — виновато пробормотал Андрей, глядя, как она смазывает йодом рану. — Я испортил вам весь праздник.

Настя возмущённо взмахнула рукой.

— О чём ты говоришь! До праздника ли, когда у человека такое горе?

Ей в голову неожиданно пришла мысль о четвёртой встрече. А может, Андрей прав, и она действительно приносит ему одни только несчастья? Просто какая-то роковая женщина! Настя недовольно поморщилась: нет, это всё ерунда, чушь собачья! Очередное стечение обстоятельств, и ничего более.

— Можно мне уединиться в другой комнате? — тихо попросил Андрей. — Хочу побыть один.

— Конечно! — отозвались Настя и отец в один голос.

Оставшись вдвоём, они стали думать, как помочь гостю справиться с навалившейся вдруг бедой. К единогласному мнению пришли очень быстро и собрались посвятить Андрея в свои планы сразу же, как только тот немного придёт в себя.

А пока… Пока всё шло своим чередом. Праздник продолжался, и чтобы хоть чуточку разбавить грустные события новогодней ночи, отец решил ненадолго заглянуть на огонёк к своему приятелю, который проживал в соседнем доме.

После его ухода Настя, наверное, ещё минут двадцать пыталась вникнуть в смысл какого-то новогоднего фильма, но потом махнула рукой и принялась убирать со стола.

От рутинного занятия её отвлёк звонок в дверь. В эту ночь можно было ожидать каких угодно сюрпризов, но когда на Настю прямо с порога дыхнул перегаром бывший супруг, у неё пропал дар речи.

— Привет, Настюха! — пьяно улыбался Валера. — С Новым годом тебя!

Не дожидаясь приглашения, он ввалился в прихожую. Настя попыталась ему помешать, но он расценил её жест как заигрывание и протянул к ней руки.

— Ух, какие мы сегодня сексапильные! Интересно: для кого это ты так вырядилась? Уж не для меня ли?

— Лучше уходи, Валер, — предупредила его Настя. — Или я сейчас отца позову. Сам знаешь: он с тобой разговаривать долго не будет.

— Вот напугала! — фыркнул незваный гость. — Я своими глазами видел, как твой батя на улице с мужиками трындит.

Он вплотную приблизился к Насте и пытался её обнять. Она вырвалась и поспешно отступила в комнату, супруг шагнул следом. Недопитая бутылка «Гжелки» на столе сразу привлекла его внимание. Валера довольно хмыкнул и без разрешения опрокинул остатки водки себе в рот, затем смачно похрустел солёным огурцом. Вместо слов благодарности и запоздалых поздравлений из его глотки вырвалась раскатистая отрыжка. Настя брезгливо поморщилась.

— А теперь иди ко мне, моя крошка! — сказал Валера, вытирая мокрые губы. — Я так по тебе соскучился! А ты по мне?

Он крепко обхватил Настю и повалил на диван.

— Пусти! — кричала она, яростно вырываясь из его липких объятий, но муж легко подмял её под себя и резким рывком порвал тонкие бретельки платья.

— Ох, какая ты аппетитная! — заурчал он, как мартовский кот, и попытался содрать с неё лифчик. — Перестань дёргаться, милая, ты ведь меня тоже хочешь, я вижу…

Это были последние Валерины слова, прежде чем его голова безвольно упала ей на грудь. Настя поспешно спихнула с себя обмякшее тело супруга, мешком повалившееся на пол, и села на диване.

— Как ты? — спросил Андрей, всё ещё сжимая в руке пустую бутылку из-под шампанского.

— Нормально, — отозвалась Настя, — спасибо за помощь.

Она кое-как прикрылась изорванным в лоскуты платьем и склонилась над неподвижным телом экс-супруга. Тот находился в крепкой отключке, но пульс был в норме.

— Живой, — констатировала Настя и с беспокойством взглянула на Андрея. — Что же делать? Он ведь убьёт тебя за эту выходку, когда очнётся.

Андрей не успел ответить. Настя спохватилась и выскочила из комнаты. Пару минут спустя она снова появилась на пороге, но уже обутая и в накинутой на плечи куртке.

— Я мигом. Только за отцом сбегаю — вдвоём нам с ним не справиться!

Входная дверь громко хлопнула за её спиной.

Глава 19

Андрей поставил пустую бутылку на пол рядом с коляской, сложил на коленях руки и терпеливо стал дожидаться окончания развязки.

Через пару-тройку минут Валера ожил и зашевелился. С заметным усилием его тело приняло полусидящее положение. Парень осторожно потрогал рукой разбитый в кровь затылок:

— О-ох! — тут же вырвался у него жалобный всхлип. — Что это было?

Он поднял глаза и встретился взглядом с Андреем. Кроме него, в комнате больше никого не было. Валерино лицо негодующе вытянулось и покраснело.

— Так это ты меня по башке шарахнул? — грозно спросил он.

Андрей ограничился лёгким гусарским кивком:

— Всегда к вашим услугам.

— Да ты чего, совсем охренел? — яростно взвился Валера. — Я ж тебя сейчас в окно вместе с коляской вышвырну, гнида!

Он не слишком-то энергичным рывком оторвал свой зад от пола.

— Ты ещё не знаешь, с кем связался! — Его пальцы крепко вцепились в подлокотники кресла, а глаза враждебно нацелились на Андрея. — У меня удар восемьдесят килограммов, я убиваю насмерть!

— Оно и видно, — не отводя взгляда, спокойно заметил Андрей, — с девчонкой справился.

Сражённый его невозмутимым видом, Валера едва не задохнулся от злости:

— Да кто ты такой вообще…

Но Андрей перебил его, не дав закончить.

— Наверное, тот, кто сейчас жалеет, что не размазал твои мозги по асфальту.

Эта немного странная фраза смутила Валеру и заставила отпрянуть от коляски назад.

— Так… это ты сидел за рулём? — несмотря на предпоследнюю стадию опьянения, он моментально сообразил, о чём идёт речь.

Андрей молча смотрел на виновника аварии. Заданный вопрос был слишком очевидным, чтобы уделять ему внимание.

— А что ты делаешь здесь? — Кажется, к Валере снова вернулась способность мыслить.

— Хороший вопрос… — Андрей тоскливо усмехнулся, — вот только ответа на него у меня нет.

— Погоди, погоди… — Валера медленно выпрямился. — Так, значит, ты явился сюда не за мной?

— А для чего ты мне сдался?

— Ну как же… — Валера озадаченно развёл руками. — Это ведь я создал аварийную ситуацию на дороге. Следовательно…

Андрей заметил в его глазах нешуточный испуг. Беспокойство незваного гостя могло отлично сыграть на руку Андрею.

— Да, братец, наворотил ты дел! Здесь явно попахивает тюрьмой, — назидательным тоном проговорил он. — Но так и быть: я не стану обращаться в полицию. Только у меня есть одно условие: ты должен оставить Настю в покое. Тебя устраивает такой вариант?

От неожиданности Валера часто-часто заморгал. Но было видно, как где-то в глубине его пропитанного алкоголем сознания завозился крошечный червячок сомнения.

— Ты её любовник? — спросил он напрямую, надеясь услышать правдивый ответ.

Теперь настала очередь Андрея прийти в замешательство.

Валера обошёл вокруг коляски.

— И как давно вы знакомы? — вкрадчиво поинтересовался он.

— Какая тебе разница?

— И правда, какая? — Валера сложил руки на груди и окинул Андрея презрительно-сочувственным взглядом. — Не думаю, чтобы моя жена могла серьёзно увлечься калекой.

— Это временно, — не моргнув глазом, солгал Андрей. — Очень скоро я встану.

Валера точно не слышал его слов.

— Я знаю свою жену, она очень жалостливая девушка, — продолжал рассуждать он вслух. — Может, этим ты её и взял? Интересно: кому из нас она отдаст предпочтение? Как думаешь?

Андрей покачал головой:

— Боюсь, у неё не слишком богатый выбор: безногий калека и пьяница-муж… Так что ты решил?

Валера задумчиво поскрёб в затылке.

— Конечно, в тюрьму отправляться мне не в кайф, но и от жены своей я тоже не могу отказаться.

— Она всё равно к тебе не вернётся. Дай ей спокойно жить.

— С кем, с тобой?

Андрей вздохнул. Похоже, разговор снова пошёл по кругу.

— Ладно, — неожиданно согласился Валера, — давай договоримся так: половину недели с ней будешь ты, а половину я. По-моему, справедливо.

— Точно! — Андрей едва удержался, чтобы не покрутить пальцем у виска. — А в воскресенье устроим санитарный день.

Валера пьяно захлопал ресницами. Однако сарказм Андрея не успел достигнуть цели — входная дверь с шумом отворилась, и в прихожую решительно ввалился Виктор Иванович в сопровождении приятеля. Следом за ними едва поспевала встревоженная Настя.

— А ну пошёл вон отсюда! — грозно взревел хозяин дома, указывая непутёвому зятю на выход. — И чтобы духу твоего больше здесь не было!

Плечистый приятель Виктора Ивановича уже воинственно засучивал рукава.

— А-а, батяня! — развязно протянул Валера. — С Новым годом тебя…

Он не успел договорить. Четыре крепких руки схватили его за шиворот и, как шкодливого котёнка, вышвырнули за порог. Дверь за мужчинами захлопнулась, но Настя и Андрей хорошо слышали продолжающуюся в коридоре возню и брань.

Минут через десять Виктор Иванович вернулся домой один, раскрасневшийся и всё ещё злой. Скинул с себя куртку, плюхнулся на диван и нервно закурил. Настя переоделась в домашний халат. Затем она принесла из холодильника закуску и поставила на стол непочатую бутылку водки.

Виктор Иванович затушил окурок и рывком поднялся с дивана. Его ладонь тяжело опустилась на плечо Андрея:

— Спасибо тебе, парень, — сказал он и, схватив бутылку со стола, быстро скрутил крышку. — Как же я ненавижу этого поганца! И что она только в нём нашла?!

Андрей с трудом отвёл взгляд от пачки сигарет, что осталась лежать на диване. Ему очень хотелось курить, но он ни за что на свете не позволил бы себе прикоснуться к сигаретам без позволения хозяина.

— Может, раньше он был другим? — Андрей попробовал поддержать разговор. — Иначе ваша дочь не вышла бы за него замуж.

Виктор Иванович раздражённо взмахнул рукой:

— Этот идиот всегда был таким. — Он разлил водку по стопкам и одну протянул Андрею. — А в последнее время совсем с цепи сорвался. Ведь сколько раз я ей говорил: уходи от него! Хорошо ещё, детей настрогать не успели, прости господи.

Он вскользь звякнул рюмкой об рюмку и выпил. Андрей последовал его примеру.

Настя налила себе чай, отрезала кусочек торта и подсела к ним за стол.

— Ладно. — Виктор Иванович решительно хлопнул ладонью по столу. — Хватит о нём — больно много чести. Лучше поговорим о тебе, Андрей. Ты как себя чувствуешь?

Андрей на мгновение замер, не ожидая столь резкого перехода к своей скромной персоне.

— Виктор Иванович, — наконец тихо проговорил он, — как бы паршиво я себя ни чувствовал, мне сейчас нужно думать только об одном: как похоронить маму, сидя в инвалидном кресле. И для меня это почти что непосильная задача.

— Именно об этом я и хотел с тобой поговорить. Как у тебя обстоит дело с деньгами?

Андрей отвёл глаза в сторону.

— Никак. В них-то вся и проблема. — Он вздохнул. — Даже продать нечего.

— А как же твоя подделка? — вдруг встрепенулся Настин отец.

— Что?

— Часы. Сколько ты за них отдал?

— Штуку.

Виктор Иванович расстегнул браслет и разочарованно покрутил подарок в руках:

— Я почему-то думал, что они дороже.

— Так ведь штуку баксов, папа, не рублей, — догадливо улыбнулась Настя и взглянула на Андрея. — Правильно?

Андрей кивнул головой.

— Баксов? — ахнул Виктор Иванович. — Ничего себе подделочка! Сколько же тогда настоящие стоят?

— Несколько тысяч, — признался Андрей.

Глаза Виктора Ивановича округлились.

— Чего?

— Долларов, папа, долларов.

— Вот-вот, — справился с собой Настин отец, — я об этом и толкую. Загонишь свою подделку за полцены — уже хорошо. И хотя у нас с финансами негусто, мы тоже со своей стороны кое-чего добавим. Не боись, Николаич, не оставим твою мамку поверх земли.

Настя отпила из чашки остывший чай.

— А я вот что думаю, — рассудила она. — У твоей мамы наверняка имелись какие-нибудь золотые украшения. Возможно, она скопила кое-какие средства на чёрный день. Многие люди именно так и делают, заранее откладывая деньги на достойные похороны. Твоя мама говорила с тобой о чём-то подобном?

Андрей задумался.

— Нет… не говорила. Впрочем, я ежемесячно давал ей определённую сумму на расходы. Помню, она несколько раз упрекала меня в расточительстве и даже пыталась убедить, что ей вполне хватает своей зарплаты.

— Тогда тем более надо проверить, — подвела итог Настя. — Ты знаешь место, где она могла бы хранить свои сбережения?

— Конечно. В серванте под выдвижной деревянной полочкой.

— Андрей, — вклинился в разговор Виктор Иванович, — а на кого оформлена квартира твоей матушки?

— На неё. А теперь получается, что я единственный наследник.

— Это хорошо. А ты не боишься, что те бандюки захапают её себе?

Андрей категорично мотнул головой:

— Они получат мамину квартиру только через мой труп!

Виктор Иванович вздохнул.

— Дай-то бог, чтобы до этого не дошло. — Он забарабанил пальцами по столу. — Ладно, ребятки, я предлагаю вот что: сегодня днём Ася отправится в Митино на поиски денег. А я, в свою очередь, займусь всеми похоронными делами. Если денег найти не удастся, тогда будем занимать у друзей и знакомых. — Он поднялся из-за стола. — Ну а теперь всем спать. Нам сегодня предстоит трудный день, и лучше встретить его отдохнувшими.

Настя и Андрей отправились в свою комнату.

Андрей долго лежал в темноте, перебирая в памяти последние события. Ему казалось, что всё это происходит не с ним. Слишком уж неожиданное продолжение получила его история с заточением. Удивительно, но ещё несколько часов назад он с ужасом готовился к голодной смерти и даже представить себе не мог, что очень скоро окажется за новогодним столом, да ещё с такими хорошими людьми… А потом умерла мама… Странная всё-таки штука — судьба. Сначала дала ему передышку, а потом снова нанесла коварный удар под дых. Интересно: успокоится ли она на этом? И есть ли предел его страданиям? Кажется, он потерял уже всё, что только может потерять в жизни человек.

Андрей прислушался к дыханию девушки и тихо позвал:

— Насть… не спишь?.. Твой отец и ты… вы такие замечательные люди. Спасибо вам за всё.

— Мы обычные, — так же тихо отозвалась Настя. Кажется, ей тоже не спалось. — Я уверена: на моём месте ты поступил бы точно так же. Вспомни, как ты подобрал меня на улице пьяную и подвёз до дома. А ведь мог просто проехать мимо.

Она повернулась набок, подложив под щёку ладонь.

— Андрей, а что ты думаешь делать после похорон?

Он глубоко вздохнул и задумался.

— Попрошу Ромку отвезти меня в Митино. Теперь мой дом там.

— Как же ты будешь один? Ты ведь ещё не совсем здоров. А жить на что?

— Ничего, проживу. И хотя причитающаяся мне по инвалидности сумма невесть какая, думаю, её хватит, чтобы не протянуть ноги сразу. А там я что-нибудь придумаю.

В комнате некоторое время стояла тишина.

— Андрюш, — негромко сказала Настя. — Мы тут с папой поговорили… Одним словом, поживи пока у нас. По крайней мере, до тех пор, пока не придёшь в себя. Тебе нельзя сейчас оставаться одному.

Андрей долго молчал. Где-то за окном слышались громкие голоса людей и грохот петард. Яркие вспышки фейерверков на несколько секунд озаряли чернильный небосвод и сверкающими отблесками разбегались по стенам и потолку комнаты. Ликующий народ весело отмечал любимый праздник, а на душе Андрея было черным-черно от горя, и невыносимо хотелось плакать.

— Я ведь для вас совершенно посторонний человек, — справившись со своими эмоциями, тихо заметил он. — А то, что предлагаете вы, — на такое даже не каждый родственник решится.

Он на мгновение умолк, а потом добавил ещё тише:

— Мне бы следовало отказаться, но ты права: я не готов сейчас остаться один.

— Вот и хорошо, — удовлетворённо проговорила девушка. — А теперь — спать…

В девять часов утра, наскоро позавтракав, Настя получила от Андрея подробные инструкции и связку ключей от квартиры, после чего отправилась в Митино. Обратно она вернулась только ближе к вечеру.

Восемьдесят две тысячи рублей аккуратной стопкой лежали на столе перед Андреем. Его мать оказалась мудрой и дальновидной женщиной. Что бы он сейчас делал без этих денег?! Заодно Настя прихватила с собой небольшой свёрток — одежду для покойницы. Не в больничном же халате её хоронить.

В целом, поездка в Митино прошла успешно. По просьбе Андрея девушка передала соседке Валентине в вечное пользование всю живность, которая имелась у матери в сарае. Она рассказала, как голодные, недоенные козы едва не ошалели от радости, когда новая хозяйка заглянула к ним в хлев. В итоге полная трёхлитровая банка жирного козьего молока стала последним приятным напоминанием о прошлой жизни Андрея.

Виктор Иванович тоже не терял времени даром, взяв на себя все необходимые к подготовке погребения хлопоты. Узнав о беде друга, внёс свою посильную денежную лепту и Ромка Нефёдов. А утром третьего числа он на собственной машине отвёз маленькую похоронную процессию на кладбище — прощаться с усопшей.

Наблюдая, как мёрзлые комья земли постепенно превращаются в могильный холм, Андрей вспоминал всё самое лучшее, что было у него связано с матерью.

Неожиданно его внимание привлекла небольшая горстка людей: пять человек скорбно стояли вокруг свежей могилы, щедро усыпанной живыми цветами и венками. Предчувствия не обманули Андрея, когда в одном из мужчин он признал родного отца Олега.

— Так вот, братишка, где ты нашёл свой последний приют, — тихо проронил он. — Вот вы и свиделись. И какие бы обиды на мать ни терзали тебя при жизни, лежать вам теперь рядышком на одном поле. И пусть хотя бы здесь вы обретёте мир и покой…

Глава 20

— Поздравляю: ты снова выиграл, — без особого энтузиазма провозгласил Славик, прихлёбывая пиво прямо из бутылки. — Может, ещё партию пропустим? Хочу наконец взять реванш.

Андрей покачал головой, сгрёб в коробку все шашки, бросил туда же игральные кости и закрыл сверху крышкой.

— В следующий раз. Я обещал к приходу Виктора Ивановича начистить картошки.

— А Настюха на что? — возмутился тридцатипятилетний сосед с густой рыжей шевелюрой и голубыми глазами.

— Она отдыхает после работы. Ладно, Слав, я домой.

Андрей направился к выходу. Славик широко распахнул перед ним дверь, помогая ему выкатить коляску на лестничную площадку. Дальше Андрей справился сам, тем более что путь его был недалёк, а нужная квартира находилась напротив — всего-то в двух шагах от соседской.

Он по-приятельски махнул Славику рукой и принялся отпирать замок. Удивительно, но дверь оказалась не заперта. А ведь он два часа назад собственной рукой закрыл её на два оборота! Может быть, пока они с соседом резались в нарды, Виктор Иванович успел вернуться с работы? Однако ни ботинок, ни куртки хозяина на вешалке не оказалось. Зато там красовалась коричневая шубка из искусственного меха под норку. Такую одёжку мог носить только один человек — Настина подруга Светлана.

Значит, Настя впустила её, когда Андрей находился у Славика. За месяц с небольшим проживания в чужой квартире он успел узнать всех знакомых отца и дочери. В их числе была и Светлана. Странно, но почему-то из всего окружения именно она вызывала у него стойкое чувство неприязни. Должно быть, потому, что девушка работала медсестрой у того самого хирурга, к которому Андрей несколько раз привозил на приём Людмилу со сломанной лодыжкой. Светлана, в свою очередь, тоже отлично запомнила Андрея и теперь всякий раз при встрече притворно восхищалась неземной красотой его бывшей супруги. Андрей был готов убить её за колкие издевательства, и лишь статус лучшей Настиной подруги мешал ему открыто нагрубить девушке.

Он по-мальчишески показал Светланиной шубе язык и покатил на кухню, где на столе его ждала чашка с сырым, нечищеным картофелем. Чтобы не выглядеть злостным нахлебником, сидящим на чужих шеях, он добровольно вызвался помогать Насте по хозяйству. Приготовление пищи он считал своей основной обязанностью, благо он умел это делать хорошо. Спасибо покойной матери, которая в своё время научила его кое-каким житейским премудростям! Кто бы мог подумать, что скромные кулинарные познания так пригодятся ему через столько лет! Впрочем, помимо стряпни и мытья посуды, он с готовностью брался за всё, до чего мог дотянуться, сидя в инвалидном кресле.

Андрей вытащил мусорное ведро и принялся за картофель. Когда первый очищенный клубень плюхнулся в кастрюлю с холодной водой, он неожиданно вспомнил, что Настя сама хотела приготовить сегодня из картошки какое-то новое блюдо. Надо бы спросить: не передумала ли она?

Андрей вытер полотенцем мокрые руки и неторопливо покатил в комнату, где за закрытой дверью мирно беседовали подруги. Он потянулся рукой к дверной ручке.

— Давно бы уже прогнала отсюда этого халявщика… — донеслась вдруг до его ушей Светланина фраза.

Он замер и прислушался.

— Зачем ты так? — с лёгким осуждением отозвался Настин голос. — Ведь ты его совсем не знаешь.

— Все они одинаковые! — Позиция Светланы была непреклонной. — Из тебя сначала один верёвки вил, теперь вот другого кровососа нашла. Но тот хотя бы работал иногда, а с этого чего взять? Голь перекатная! Умная баба его бросила, а ты подобрала. Ну на кой чёрт он тебе сдался, скажи ты мне, бога ради?!

— Да что ты такое говоришь, Светик, разве можно оставлять человека в беде? Почему ты везде ищешь одну только выгоду?

— Это не я ищу, а твой квартирант! Вернее, уже нашёл. Ты просто классический вариант дурочки, на которую можно залезть и свесить ножки! Я не пойму: куда только смотрит твой отец?

— Между прочим, он моему отцу очень даже нравится, — заявила Настя.

— Ещё бы! — фыркнула подружка. — Есть с кем за компанию бутылочку распить.

Возникла небольшая пауза. Андрей ждал, что ответит Настя. На её месте он бы не раздумывая выгнал зарвавшуюся нахалку из дома.

— Во-первых, ты оскорбляешь моего отца! В следующий раз думай, когда говоришь, — спокойно заметила Настя, — а во-вторых, Андрей не пьёт. И вообще, я не понимаю, за что ты так взъелась на несчастного парня?

К счастью, девушку не так-то легко было вывести из себя.

— Да кто тебе сказал, что он несчастный?! — приглушённо воскликнула Светлана. — Ты сама посмотри: ведь он живёт у вас как у Христа за пазухой и в ус не дует. Счастливчик!

Андрей услышал лёгкие шаги по комнате.

— Говоришь, счастливчик? — мгновение спустя проронил Настин голос. — А что ты скажешь на это?

— Подушка как подушка — что такого? — после секундной паузы отозвалась и Светлана.

— А ты присмотрись получше.

— Ничего особенного. Разве что узорчик на наволочке кое-где полинял. Наверное, краситель плохой. Вода попала — вот и результат. Мой тебе совет, подруга: никогда не покупай дешёвое постельное бельё.

— Согласна: краситель отвратительный, — подтвердила Настя. — Но только вода тут ни при чём.

— А что же это?

— Слёзы. Его слёзы.

От этих слов Андрея почему-то бросило в холодный пот, он тяжело сглотнул.

— Скажи мне, Свет, — продолжала Настя, — можно ли человека, тихо рыдающего по ночам в подушку, назвать счастливым?

— Не знаю.

— А я знаю. Знаю, и не могу его утешить. Потому как эти слёзы не предназначены для чужих глаз. И хотя на людях он изо всех сил скрывает свою боль, я-то вижу, как ему тяжело. Пойми ты, Светик: его нельзя сейчас оставлять одного. Чтобы затянулись раны, должно пройти время. Он и сам всё прекрасно понимает, поэтому хватается за все дела, хочет быть максимально полезным, чтобы хоть чем-то отплатить нам за кров и еду. — Настя сделала небольшую паузу. — Впрочем, питание — это отдельный разговор. Любая кошка съела бы в три раза больше. О сигаретах я вообще молчу. Только курящий человек поймёт, как сложно в один момент расстаться с многолетней привычкой.

Андрей сидел перед закрытой дверью и не шевелился. До сегодняшнего момента он даже представить не мог, что его читали, как раскрытую книгу! Не самую лучшую книгу. Он поджал губы и сконфуженно покачал головой.

Подруги продолжали что-то говорить, но так тихо, что ему пришлось напрячь слух. По комнате кто-то медленно прошёлся взад-вперёд.

— А знаешь ли, подруга, — снова послышался голос Насти, — сколько раз, возвращаясь с работы домой, я мысленно вынимала его из петли и бинтовала порезанные вены, так как была уверена, что когда-нибудь он не выдержит и покончит с собой? Люди и за меньшие невзгоды сводили счёты с жизнью, а этот парень потерял всё: дом, семью, работу, близких людей… здоровье, наконец! И ты ещё называешь его кровососом?!

— Я думаю, ты либо святая, либо настоящая дура, — сделала вывод из всего услышанного Светлана. — Теперь я ещё больше уверена, что от него надо избавляться как можно скорее, пока ты не прикипела к нему душой. От жалости до любви всего один шаг. А может, процесс уже пошёл, а?

Пылкая Настина речь, похоже, не произвела на Светлану особого впечатления. Скорее всего, такое понятие, как сострадание к ближнему, не входило в список её добродетелей.

— Очнись, подруга, и гони его прочь, пока не поздно! — категорично заявила она.

Сердце в груди Андрея билось бешеными скачками: в чём-то эта Светлана, безусловно, права: здесь ему больше нет места.

Тихо, чтобы не наделать шума, он выкатил коляску в прихожую. Его всё ещё трясло, когда он настойчиво постучал кулаком в Славкину дверь.

Сосед с недоумевающим видом возник на пороге.

— Ты?

— У тебя водка есть? — задал вопрос Андрей.

Видимо, вид у него действительно был неважный, так как Славик с пониманием кивнул и широко распахнул дверь:

— Водки нет, но бутылку самогона найду.

— Годится.

На кухне Славик немного покопался за газовой плитой и достал заветный пузырёк. Зубами выдернул бумажную пробку.

— От Наташки прячу, — с видом заговорщика сообщил он, украдкой выглядывая из кухни в прихожую. — Сам знаешь: мужику разрядка нужна, а она как заладит одно: пьяница, алкаш! Ей бы с Настюхиным бывшим пожить — тогда узнала бы, какие бывают пьяницы!

Он махнул рукой и быстро наполнил стаканы.

— Держи, и я с тобой за компанию.

Андрей не чокаясь, залпом выпил вонючее пойло. Его передёрнуло от отвращения, а пищевод сразу запылал настоящим огнём.

— Какая гадость! — едва отдышавшись, выдавил он из себя.

Славик быстро сунул ему в рот дольку мандарина и с тихой гордостью шепнул:

— Первачок. Может, и гадость, а зато крепкий какой! Все дурные мысли из головы разом выветривает.

— Да, — согласился Андрей, — с этим не поспоришь… Хороший ты парень, Славка: всё понимаешь, в душу не лезешь. Даже жаль с тобой расставаться.

Глаза соседа широко распахнулись.

— Ты уезжаешь?

— Да, завтра.

Славик вздохнул и сочувственно покачал головой.

— И мне жаль. Кто теперь меня в нарды обдувать будет?

Андрей слабо улыбнулся:

— Ты хорошо играешь. Мне просто везло. В моём положении, сам знаешь, по-другому и не получится. Кому-то карты, а кому — любовь.

— Печальный тост вышел, — сказал сосед, примеряясь горлышком бутылки к пустому стакану. — Давай ещё по одной.

Андрей сделал протестующий жест.

— Хватит. Всё равно это не помогает. — Он развернул коляску к выходу. — Прощай, Славка, и спасибо тебе за всё.

Сосед проводил его до двери, махнув на прощание рукой:

— И тебе желаю удачи, cтарик.

Когда Андрей вернулся домой, Светлана была ещё там. Только теперь обе девушки сидели на кухне и мирно пили чай. Завидев его, Светлана изобразила на лице кислое приветствие. Андрей ответил ей сдержанным кивком и направил коляску в комнату.

— Андрюш, — позвала Настя, — иди с нами чай пить!

— Спасибо, не хочу, — отозвался он. — Меня уже Славик напоил. Я лучше почитаю.

Настя пожала плечами:

— Как знаешь.

Андрей уединился в комнате и закрыл дверь. Подкатил кресло к окну и долго смотрел на падающий за стеклом снег. Он слышал, как ушла Светлана, как вернулся с работы Виктор Иванович, но продолжал сидеть неподвижно. И только когда Настя подошла к нему сзади и тронула за плечо, он тихо сказал:

— Нам надо поговорить.

— О чём?

Андрей помедлил с ответом, потом развернулся к ней лицом:

— Я должен уехать.

— Куда?

— К себе, в Митино.

Настя удивлённо округлила глаза.

— Зачем?

— Зачем? — переспросил Андрей и криво усмехнулся: — Чтоб жизнь малиной не казалась.

— Разве тебе у нас плохо? — продолжала недоумевать Настя.

— В том-то и дело, что хорошо. Но пора и честь знать.

Настя медленно опустилась на диван:

— Какая муха тебя укусила?

— Никакая. Я должен привыкать заботиться о себе сам.

— Каким образом? Ты ведь даже до магазина не сможешь добраться!

— Для решения этой проблемы существует целая армия соцработников. Они снабдят меня всем необходимым. А мне много не надо. Ну, а если что — думаю, соседи помогут.

Настя попробовала протестовать, но Андрей категоричным жестом пресёк её попытку:

— Не надо, не уговаривай. Я так решил.

Настя закусила губу и посмотрела на него с подозрением.

— Ты… слышал наш со Светкой разговор?

Андрей опустил глаза.

— Твоя подруга в чём-то права, — нехотя признался он, — я слишком загостился в вашем доме.

— Какая чушь!

— Огромное спасибо за всё! Завтра утром Ромка отвезёт меня в Митино. — Андрей двинулся к двери. — Пойду попрощаюсь с твоим отцом.

Настя посторонилась. Должно быть, она уже поняла, что никакая сила не переубедит его остаться. Выбор сделан. А чужие решения надо уважать.

— Можно мне хотя бы иногда навещать тебя? — тихо спросила она.

Андрей остановил коляску.

— Но мой новый дом довольно далеко.

— Ничего, это не страшно. Так что?

Он постарался улыбнуться, глядя ей в лицо.

— В любое время дня и ночи.

Глава 21

На плите призывно свистел чайник. Закипевшая вода, наверное, уже минут пять душной пеленой окутывала кухню. Тёплый влажный воздух быстро заполнял маленькое пространство квартиры. Андрей недовольно чертыхнулся. Он отложил в сторону авторучку и покатил на кухню. Чайник последний раз пискнул, струя пара ослабела и рассеялась.

Андрей заварил себе чай и отрезал ломоть чёрного хлеба. Потом поместил поднос с кружкой себе на колени и медленно отправился назад, в комнату. Едва он успел поставить поднос на стол, рядом с раскрытой тетрадью, как в прихожей раздался звонок.

Кто бы это мог быть? Андрей в недоумении направился к двери. На пороге стояла соседка Валентина, держа в руках небольшую кастрюльку.

— Здравствуй, Андрюшенька, — весело проговорила она, — не помешала?

— Нет, тёть Валь, проходите.

Андрей посторонился, пропуская женщину.

— Как у тебя душно! — Соседка втянула носом воздух. — Бельё, что ли, кипятишь?

Андрей улыбнулся.

— Чайник вскипел. — И тут же предложил: — Хотите чаю?

— Ой, что ты! — торопливо тряхнула головой Валентина. — Я только из-за стола. — Она протянула Андрею кастрюльку. — На-ка вот. Это тебе.

— Что это?

— Борщик. Горяченький ещё. Поешь давай.

Андрей помрачнел.

— Тёть Валь, мы ведь с вами уже говорили на эту тему.

— Да помню я, помню. — Тётка Валентина торопливо махнула рукой. — Может, всё-таки похлебаешь маленько супчику? Нельзя ведь всё время сидеть на сухомятке.

— Тёть Валь, — сдержанно сказал Андрей, — я не сижу на сухомятке и вполне способен приготовить пищу сам. Не надо меня жалеть. Пока государство платит пособие, голодная смерть мне не грозит.

— Андрюшенька, это ведь сущие копейки! Что на них купишь?

Андрей пожал плечами.

— Много ли мне одному надо?

— Много не много, но только глядеть на тебя страшно — одни кожа да кости остались! — Валентина покачала головой. — Мать твоя, наверное, на том свете мается, покоя себе не находит. А я сделать ничего не могу, потому как её сыночек слишком гордый. От помощи отказывается.

Андрей вяло улыбнулся:

— Тёть Валь, спасибо вам огромное за заботу! Но мне правда ничего не нужно. Всё самое необходимое у меня есть. Вы же знаете, за мной Леночка присматривает из соцобеспечения — она не даст мне пропасть.

Тётка Валентина вздохнула, приоткрыла крышку кастрюли, из которой соблазнительно пахнуло ароматом свежего наваристого борща, щедро приправленного сметаной.

— Леночка хорошая девочка, но она чужой человек. А мы с твоей матерью как сёстры были. — Она вновь предприняла попытку всучить кастрюльку ему в руки.

Андрей украдкой сглотнул предательскую слюну и поспешно отстранился от женщины.

— Не надо, я всё равно не возьму.

— Какой ты, однако, упрямый! — Тётка Валентина даже слегка притопнула от досады. — И в кого ты такой уродился? Вроде бы мать с отцом покладистые были.

Андрей вздохнул: ну как ещё объяснить стоящей перед ним женщине, что не хочет он жить на вечных подаяниях? Стоит только раз отступиться от своих принципов — и он превратится в дворовую собачонку, которую из жалости подкармливают сердобольные жильцы дома. Нет, такая перспектива Андрея не прельщала. Да и не привык он прятаться от трудностей за чужие спины. Пока есть руки да цела голова на плечах — жива и надежда на лучшее будущее. А наступит ли оно — это уже другой вопрос.

— Тёть Валь, — произнёс Андрей, — вы знаете, как я вас ценю и уважаю. Никогда в жизни я не смог бы вас обидеть! Только уж и вы не обижайте меня, ладно?

Валентина покачала головой.

— Что с тобой поделаешь. — Она взялась за дверную ручку. — Может, тебе чего из магазина принесть?

— Спасибо, не надо, мне Леночка позавчера купила всё необходимое.

Уже стоя на пороге, соседка обернулась.

— Хороший ты парень, — устало заметила она, — только гордости в тебе немерено. Нельзя так, Андрюшенька, нельзя!

Андрей закрыл за ней дверь и вернулся к оставленной на столе тетради. Отхлебнул из чашки остывший чай и посмотрел на часы. Скоро должна появиться Настя — она приезжала к нему почти каждый выходной.

Это именно с её лёгкой руки он увлёкся сочинительством.

Всё получилось как-то само собой. Они разговорились, и Настя полушутя, полусерьёзно предложила ему писать какие-нибудь рассказы. Смех смехом, но после Настиного ухода он всерьёз задумался над её словами. А чем чёрт не шутит?

Его сочинения по литературе ещё в школе отличались оригинальностью и свободой мышления. Так почему бы не попробовать свои силы на детективном поприще? К тому же опыт работы в полиции должен сыграть ему только на руку. В итоге к следующему Настиному визиту он успел набросать на бумаге несколько глав из будущего романа. К его немалому удивлению, исписанные странички произвели на девушку сильное впечатление, а когда детектив был окончательно завершён, Настя сама отвезла рукопись в одно из столичных издательств.

С тех пор прошло три с половиной месяца, а из редакции ни ответа ни привета.

Андрей уже начал жалеть, что с такой лёгкостью позволил втянуть себя в эту авантюру. Однако проснувшаяся в нём страсть к графомании оказалась сильнее сомнений и вновь побудила взяться за карандаш. К тому же излагать свои мысли на бумаге оказалось для него гораздо приятнее, чем целыми днями просиживать возле окна или тупо пялиться в телевизор.

Андрей покусывал авторучку и в сотый раз прокручивал в голове очередную сцену из нового романа. Дело явно не клеилось, нужные слова не находились, в голове образовалась пустота. Скорее бы Настя приехала! Её приход всегда помогал ему отвлечься, а иногда даже наталкивал на свежую идею или новый, совершенно неожиданный поворот сюжета. В любом случае каждое её появление он расценивал для себя как лучшее лекарство от одиночества.

Впрочем, скучать ему не давали. Чего только стоил один концерт Людмилы позавчера утром! У него до сих пор стоит визг в ушах после той скандальной встречи. Людмила так и не смогла смириться с мыслью о потере всего имущества. Она кричала, требовала, топала ногами, обвиняя Андрея во всех смертных грехах, но он терпеливо выслушал её вопли, а потом молча указал на выход.

Супруга пообещала натравить на Андрея чуть ли не всю городскую и областную прокуратуру и ушла, громко хлопнув дверью…

Долгожданный звонок в прихожей разом оборвал все неприятные воспоминания. Он выкатил коляску в коридор и распахнул дверь. На пороге стояла Настя, стряхивая с зонта прохладные капли.

— Только представь себе, — вместо приветствия воскликнула она, — не успела сойти с автобуса, как меня дождик накрыл. Да такой сильный! Не мог пять минут подождать!

Она последний раз встряхнула сложенным зонтом и шагнула в прихожую.

— Ну, привет, отшельник.

— Привет. — Андрей пропустил Настю и закрыл дверь. — Как доехала?

Настя скинула туфли и сунула ноги в домашние тапочки.

— Как всегда. То цаплей на одной ноге стояла, то на закорках у соседа висела. Сам знаешь: чтобы добраться к вам в Митино в субботний день, обязательно нужно оседлать кого-нибудь из пассажиров.

Андрей с сочувствием развёл руками — ему была знакома эта проблема.

Настя прошла на кухню и стала выкладывать из сумки на стол привезённые гостинцы.

— Давай, что ли, чаю попьём, — предложила она.

Андрей смотрел, как на столе появились банка кофе, коробка печенья, батон и приличный кусок сыра.

Похоже, Настя собиралась устроить праздник живота. Она была единственным человеком, от кого он мог позволить себе принимать подарки. Спорить с ней на этот счёт было совершенно бесполезно. Настя покорно кивала головой, выслушивая его недовольство, но в итоге после её ухода он всё равно натыкался на припрятанные где-нибудь в неожиданном месте сюрпризы.

Поэтому, когда она извлекла из опустевшего пакета связку бананов, он только обречённо покачал головой и принялся наливать в чайник воду из-под крана.

Настя деловито расставила на столе чашки, нарезала хлеба и сыра, положила в вазочку печенье.

— Тебе от папы огромный привет, — сказала она, присаживаясь на стул.

Андрей кивнул.

— Спасибо! И ему передавай от меня.

— Хорошо. — Настя немного помолчала. — Как у тебя дела, из редакции не звонили?

— Нет. И думаю, не позвонят.

— Это ещё почему?

— Потому что сейчас писателей-самоучек хоть пруд пруди. Не пачкает листы только ленивый.

— Глупости! — отмахнулась Настя. — Это другие пачкают, а у тебя очень даже хорошо получается. Подожди — значит, пока время не пришло.

Андрей не обратил на утешительную речь внимания и кивнул на стол:

— По какому случаю праздник?

Настя загадочно улыбнулась.

— Есть повод. — Она сняла с огня чайник и разлила кипяток по чашкам.

В ноздри ударил дразнящий аромат свежезаваренного кофе. Андрей терпеливо выжидал. Настя села.

— У меня есть для тебя потрясающая новость! — помешивая ложечкой напиток, объявила она.

Андрей ухмыльнулся:

— Никак с Валеркой помирилась?

— Тьфу-тьфу, — Настя поспешно перекрестилась, — упаси тебя бог произносить его имя вслух! — Она отставила в сторону горячую чашку и чуть подалась вперёд. — Мой бывший здесь ни при чём. Просто на днях я встретила Веру Николаевну, его соседку, и она мне кое-что рассказала.

Андрею вновь захотелось что-нибудь съязвить насчёт Валеры, но он благоразумно промолчал, опустив голову.

— Оказывается, Вера Николаевна недавно гостила в Архангельске у своей родственницы, — продолжала Настя, — и та познакомила её с замечательной бабушкой, которая может лечить всякие болезни. Вера Николаевна рассказывала про неё такие вещи, что у меня до сих пор бегают по коже мурашки!

Андрей улыбнулся:

— Дай-ка я сам догадаюсь. Она ест младенцев, превращается в прекрасную девушку, а по ночам летает на метле и пьёт у людей кровь.

— Дурачок! — Настя шутя замахнулась на него чайной ложкой. — Между прочим, она вылечила эту родственницу от рака. Врачи оказались бессильны ей помочь и выписали женщину из больницы домой — умирать. Просто чудо, что на её пути тогда оказалась эта бабушка! За несколько лет она не только отвоевала бедняжку у смерти, но и вернула ей здоровье. Кстати, Вера Николаевна тоже проходит у неё курс лечения. Говорит, стало гораздо лучше, и это только начало. Вздувшиеся на ногах вены практически пришли в норму. Я сама видела, какие они были раньше и какие стали сейчас. Небо и земля!

Андрей уже начал догадываться, куда клонит Настя. Он отхлебнул из чашки кофе:

— И теперь ты решила сосватать этой бабушке меня? — Его вопрос прозвучал скорее как утверждение.

— А что в этом плохого?

— Ничего. Просто я давно уже не верю в сказки.

— К счастью, это не сказки.

Андрей отставил чашку.

— Насть, давай не будем! Ты не маленькая, да и я не пятилетний ребёнок. Честное слово, смешно.

— Смешно не воспользоваться шансом. Тем более сама судьба тебе его посылает!

— Моя судьба меня уже нашла. — Андрей выразительно хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. — Хорошо ещё, жив остался.

— И теперь ты собираешься вечно сидеть в своей каталке?

— Так говорят врачи.

— Врачи — всего лишь люди, и могут ошибаться. — Настя коснулась пальцами руки Андрея. — Я бы на твоём месте хваталась за соломинку. Пока человек жив, он верит.

— Но не в сказки же!

— Не важно. По крайней мере, ты не сможешь упрекнуть себя в бездействии.

И Настя со всей горячностью принялась расхваливать архангельскую бабушку, приводя в её защиту десятки доводов.

— Когда медицина бессильна, — завершила она, — все средства хороши.

Андрей терпеливо выслушал её пламенную речь, а потом невозмутимо сообщил:

— Я никуда не поеду.

На этом тема целителей и экстрасенсов была закрыта. Но только на сегодня. Потому как в каждый свой приезд Настя всё начинала сначала. Андрею стало казаться, что подруга решила взять его измором. Он всячески отнекивался, но все его возражения подавлялись в корне, тут же рисуя ему заманчивые перспективы исцеления.

Тогда он решился на последний шаг и попробовал с помощью здравого смысла образумить упрямую девушку:

— Допустим, твоя колдунья действительно творит чудеса. И даже предположив, что она берёт за свои услуги чисто символическую плату, всё равно встаёт вопрос: где, как и на какие средства я буду жить там во время лечения?!

Настя, казалось, только этого и ждала.

— Не волнуйся, деньги — не проблема. У кого-нибудь перезаймём, что-то продадим. Главное — встать на ноги, а дальше будет видно.

Андрей вздохнул. Он наивно полагал, что финансовый вопрос отрезвит Настю и отпугнёт от намеченных целей. Но она, кажется, закусила удила и совершенно не собиралась сдаваться. Ему бы её азарт и одержимость!

Настя словно почувствовала его колебания.

— Во-первых, — загнула она один пальчик, — Вера Николаевна обещала договориться со своей родственницей насчёт жилья. Во-вторых, я возьму отпуск на две недели и сама отвезу тебя на место. В-третьих, мир не без добрых людей. Узнав о наших планах, папа отдал мне всю свою заначку. Вера Николаевна тоже помогла, чем смогла. И даже Светка внесла свою лепту, расставшись с мечтой о новых зимних сапогах.

Выложив перед ним целый рукав аргументов, она перевела дух и потянулась за своей сумкой.

— Между прочим, твой друг Ромка Нефёдов тоже не сидел сложа руки и кинул клич среди твоих приятелей. В итоге… — Настя вытащила из сумки пухлый конверт и положила его на колени Андрея.

— Боже мой… — Андрей схватился за голову. — Ты всех подняла на уши ради какой-то сомнительной авантюры? Да ты просто чокнутая!

Он застонал от стыда и досады.

— Теперь пути назад нет. — Настя осторожно завинчивала гайки. — Все ждут от тебя поступка. И тебе придётся оправдать ожидания тех, кто в тебя верит.

Андрей всё ещё не мог смириться с происходящим.

— Господи, зачем ты это сделала? Зачем?!

— Мне нравится твоя походка, — улыбнулась Настя.

Всю следующую неделю они готовились к отъезду. Билеты были куплены, вещи сложены, и в назначенный час Нефёдов подкатил к подъезду, чтобы отвезти их прямо на вокзал, к поезду.

Едва Андрей с Настей собрались переступить порог, в прихожей зазвонил телефон.

— Наверное, кто-то ещё хочет пожелать счастливого пути, — предположил Андрей, снимая трубку.

Но он ошибся. Голос был незнакомый. Разговор длился минут пять, а когда он наконец опустил трубку, то не смог сдержать откровенного изумления.

— Это из редакции. Они предложили напечатать мой роман.

— Что?! — Настя не поверила своим ушам. — Они согласны? Господи, я так и знала, что у тебя получится! Андрюшка, ты молоток!

Она в радостном порыве расцеловала его. Андрей продолжал:

— А ещё они сказали, что я должен подъехать в издательство, — нужно будет исправить кое-какие замечания.

— Но ведь мы сейчас уезжаем.

— Они согласны подождать столько, сколько надо…

На улице Роман помог им сесть в машину, погрузил в багажник коляску и вещи. А когда посёлок Митино скрылся за поворотом, Настя повернулась к Андрею.

— А ведь это не просто отличная новость, Андрюшка! — сказала она. — Это знак свыше. Значит, всё у нас будет хорошо!

Глава 22

Архангельск встретил их приезд порывистым ветром. Небо, словно состоящее из белых и голубых лоскутов, непрерывно, как в калейдоскопе, меняло свои узоры. Иногда сквозь облака проглядывало солнце, и на душе сразу становилось чуть веселее.

Стоя на перроне, Настя едва успевала убирать с лица волосы. Растрёпанные ветром локоны неприятно прилипали к накрашенным губам, попадали в глаза. Погода здесь для начала августа оказалась гораздо прохладнее, чем ожидалось. Зябко поёжившись, Настя достала из кармана заколку, зажала её в зубах, а руки тем временем собирали непослушные пряди в тугой конский хвост. Ну вот, одна проблема решена — и теперь можно спокойно осмотреться по сторонам.

За невысокой оградой она приметила большую многолюдную площадь. Автобусы, такси, машины — всё, что полагается на вокзале в любом приличном городе. Значит, им нужно именно туда. Она перекинула через плечо спортивную сумку, другую сумку поставила на колени Андрею, а третью схватила за ручки и кивком указала приятелю в сторону автовокзала. Андрей покатил следом за Настей.

С горем пополам, а где-то и с помощью прохожих они преодолели лестничные пролёты и оказались на вожделенной площади. Оставив Андрея с вещами, Настя направилась к местному бомбиле. Таксист любезно выскочил из машины и принялся внимательно изучать предложенный ему листок с адресом.

— Так это за городом, — заявил он, наверняка радуясь тому, что приезжая девушка незнакома с местностью и с неё можно слупить по полной программе.

Когда он назвал окончательную цену, Настя ужаснулась, но отступать было поздно. Что же поделать, если у них здесь такие расценки! Она пошла за Андреем.

При виде инвалида в коляске у таксиста в глазах промелькнуло некое подобие жалости. Он помог своим пассажирам удобно разместиться в машине и лихо помчал по указанному адресу.

Настя с любопытством разглядывала из окна незнакомые улицы. В целом город ей понравился: большой, чистый, красивый. Особенно её поразили широченные живописные берега Северной Двины, по руслу которой многокилометровыми рядами сплавлялся лес. Издали казалось, что реку легко можно было перейти по плотно прилегающим друг к другу брёвнам.

Такое Настя видела только в кино и на картинках. Она украдкой взглянула на Андрея. Судя по его восторженному взгляду, тот тоже оценил живописное зрелище.

Они ехали уже минут тридцать. Городской пейзаж давно сменился сельскими просторами. От однообразного мелькания местной флоры и фауны обоих потянуло в сон. Очнулись они, когда машина, подпрыгивая на ухабах, въезжала в какую-то деревеньку.

Таксист притормозил. Он уточнил у проходящей мимо женщины в пёстрой юбке нужный адрес и покатил вдоль деревенских избушек дальше.

У одного из домов машина встала. Водитель выключил двигатель:

— Приехали.

Он вытащил из багажника сумки, снова помог Андрею устроиться в инвалидном кресле, а когда Настя протянула ему приготовленную за проезд плату, он как-то стыдливо покосился на Андрея и вернул Насте несколько купюр.

— Спасибо, — поблагодарила она.

— Удачи! — хлопая дверцей, пожелал в ответ таксист.

Он ловко развернулся, и через пару секунд урчание его двигателя доносилось уже где-то в конце деревни.

С замиранием сердца Настя разглядывала нужный им дом. Что ждёт их за высоким, крашенным коричневой краской штакетником? Сбудутся ли их надежды? Она посмотрела на Андрея. Он показался ей излишне равнодушным. Ещё бы! Это ведь она уговорила его отправиться в такую глушь! Он до последнего упирался и не хотел ехать. Просто чудо, что они здесь!

Настя перекрестилась и решительно открыла калитку. В глубине заросшего травой двора стояла легковая машина. По дорожке, щедро присыпанной опилками, они добрались до дверей дома. Настя постучалась. В окне колыхнулась занавеска. Через минуту дверь открылась. На пороге стоял невысокий, но крепкий парень лет двадцати пяти. Светлые волосы коротко острижены, серые глаза глядят устало и немного раздражённо. Он окинул Настю оценивающим взглядом, потом уставился на сидящего за её спиной Андрея.

— Вы к бабуле?

— Дарья Алексеевна здесь живёт? — ответила Настя вопросом на вопрос.

— Здесь. Но она принимает только до двенадцати. Сейчас уже два. Приходите завтра.

— Как завтра?! — ахнула Настя. — А мы и не знали, что у неё приём до определённого часа!

— Теперь знаете.

— Но… мы только с поезда… издалека. — Настя пыталась оправдаться.

— Ничем не могу помочь. — Парень закрыл дверь.

Несколько мгновений Настя стояла неподвижно, затем обернулась к Андрею. Видимо, разочарование на её лице было слишком очевидным, потому что он криво усмехнулся:

— Тёплый приём, ничего не скажешь!

Настя подхватила брошенные сумки.

— Прости. Я должна была сначала узнать, что и как, прежде чем тащить тебя сюда.

Она медленно побрела к выходу. Андрей покатил следом.

— Не переживай, — уговаривал он, — сейчас позвоним твоей знакомой, устроимся на ночлег, а завтра утром снова приедем сюда.

— Да, конечно, — рассеянно отозвалась Настя на его слабое утешение. — Мне просто тебя жаль. Ты уже два дня в кресле — тебе отдых нужен, — а я…

Она махнула рукой и вышла за калитку.

— Зря мы таксиста отпустили. Теперь придётся заново машину искать. Ты потерпи, я скоро.

Настя положила сумки к ногам Андрея и собралась уже уйти, как чей-то резкий голос остановил её.

— Погодите!

Они обернулись. Парень, с которым они только что разговаривали, призывно махал им рукой.

— Идите, бабуля вас примет!

Они вновь оказались перед заветной дверью. Только теперь им навстречу вышла сама хозяйка. Ею оказалась немного располневшая, небольшого росточка старушка. На ней был цветастый ситцевый халат, поверх которого она накинула шерстяную, расшитую узорами безрукавку. Слегка переваливаясь с ноги на ногу, женщина утиной походкой приблизилась к Андрею. Серые водянистые глаза цепко обшаривали его с головы до ног.

— Здравствуйте, — в один голос поздоровались Настя и Андрей.

Дарья Алексеевна в ответ качнула головой.

— Нам Раиса Ивановна Колобова посоветовала к вам обратиться, — завела Настя разговор. — Вы её от рака излечили, и…

— Я знаю, кого я излечила, — не очень-то вежливо оборвала её старуха. — В дом не приглашаю — ступенек много. Здесь приму.

«Своеобразная у этой бабушки манера общения, — отметила Настя. — Но хоть не выгнала — и на том спасибо».

Дарья Алексеевна без лишних слов наклонилась к Андрею, пристально глядя ему прямо в глаза. Завораживающее сканирование продолжалось минуту или две, затем старуха выпрямилась. Ей всё стало ясно.

— Зря приехала, девка, — бросила она Насте через плечо.

— Почему, — не удержалась Настя, — он неизлечим?

— Обычно я за таких не берусь.

Женщина отошла от Андрея и присела на лавочку возле дома. Настя последовала за ней.

— Во-первых, он резаный, — пояснила старуха и поправилась. — Оперированный, значит.

— Правильно, — кивнула Настя. — Он ведь после аварии, потому его и оперировали.

Знахарка словно не слышала её слов.

— А во-вторых, он закрыт от меня, — продолжала она, — не верит мне. Чтобы чего-то добиться, в это нужно верить. В моём деле без веры никуда.

— Как же так? — Настя растерянно развела руками. — Значит, мы зря ехали?

— Я тебе об этом и толкую.

Настя несколько секунд смотрела на женщину не мигая. Затем, поддавшись какому-то неожиданному порыву, взмолилась:

— Дарья Алексеевна, миленькая, помогите! Пожалуйста! Ведь на вас была последняя надежда! Неужели ничего нельзя сделать?!

— Не городи чепухи, девка! Как можно помочь человеку, который этого не хочет?

— Хочет, Дарья Алексеевна, хочет! Просто сам ещё не понимает, как ему с вами повезло!

Старуха зевнула.

— Он даже не понимает, как ему с тобой повезло… А теперь ступайте — у меня ещё дела не закончены.

Она поднялась с лавочки. И тут Настя соскользнула вниз и с жалобным стоном припала к ногам изумлённой старухи:

— Дарья Алексеевна, родная, прошу вас: помогите! — причитала она. — Я сделаю для вас всё, что хотите, только не прогоняйте нас, Дарья Алексеевна, умоляю! Пожалуйста!

Очень резво для своих лет старуха склонилась над Настей, помогая ей подняться.

— Вставай, глупая, надо же чего удумала — в ножки кланяться!

Она усадила Настю на скамейку, тыльной стороной ладони вытирая с её щёк слёзы.

— Пожалуйста! — глотая солёные капли, не успокаивалась Настя. — Помогите!

Она бросила короткий взгляд на Андрея. У парня был такой вид, будто он собирался выскочить из коляски. Лицо перекошено, побелевшие пальцы крепко сжимали подлокотники кресла.

Дарья Алексеевна выпрямилась.

— Хорошо, — немного помолчав, сказала она, — я возьмусь за твоего сокола. Сила воли у него есть, а недостаток веры доберём послушанием. — Она повернулась к Андрею: — Скажи спасибо своей девчонке, иначе бы я и связываться не стала!

— Спасибо, — не глядя на неё, сквозь зубы процедил Андрей.

Дарья Алексеевна будто не замечала его неприязни.

— Если ты, сокол, будешь меня во всём слушаться и делать, как я скажу, мы поладим. А нет — то вот тебе бог, а вот порог. Не обессудь.

Андрей взглянул на Настю. Она сложила руки в умоляющем жесте и одними губами попросила: «Пожалуйста!»

Он отвёл взгляд.

— Я... готов.

Дарья Алексеевна не спеша поковыляла к дому, потом вдруг остановилась:

— Жить-то где будете?

Настя улыбнулась:

— Родственница нашей соседки обещала помочь с жильём. Прямо сейчас к ней и поедем.

— В город, что ли?

— Да.

Дарья Алексеевна покачала головой.

— Не больно-то сюда с города наездишься. Но если времени и денег хватает, воля ваша.

Настя вздохнула.

— Другого варианта у нас всё равно нет.

— Можете жить у меня, — неожиданно для них предложила Дарья Алексеевна. — В старой избе места хватит. Денег за постой с вас не возьму, а вот за хозяйством приглядеть придётся.

Настя радостно посмотрела на Андрея. Такого удачного исхода она себе и представить не могла.

— Спасибо вам огромное, Дарья Алексеевна! — Она с благодарностью прижала руки к груди. — Вы не пожалеете, что пустили нас!

— Ну, ступайте, осмотритесь, — разрешила Дарья Алексеевна. — Борька, проводи ребят в заднюю!

Стриженый парень (видимо, тот самый Борька) помог занести сумки в дом.

— Осторожно, здесь ступенька, — предупредил он, когда Настя подкатила коляску с Андреем к порогу.

Вдвоём с Борисом они затащили кресло внутрь веранды. Впрочем, полутёмное помещение без окон с дощатыми стенами и полом с трудом подходило под определение веранды. Скорее это был своеобразный «тамбур», соединявший под общей крышей два отдельно стоящих строения. Как объяснил Борис, раньше бабушка жила в небольшой избе. Потом рядом подняли новый дом, а проход между постройками решено было объединить одним навесом. Тут тебе и веранда образовалась, и сарай. Даже для уборной место нашлось, что тоже довольно удобно, когда на улице идёт дождь или снег и не хочется мочить ноги.

Вход в старую избу оказался низким — слегка пригибаясь и перешагивая через порог, Настя больно ударилась головой о дверной косяк. Она потёрла рукой зудевший затылок и осмотрелась по сторонам.

Новое жилище оказалось небольшим и довольно скромным. Три маленьких окошка с ситцевыми шторками, печка, накрытый клеёнкой стол посередине комнаты и потёртый диван в углу — это всё, что бросилось Насте в глаза.

Конечно, не пятизвёздочный отель, но они были рады и такому пристанищу. Честно говоря, дорога их здорово вымотала. Но прежде, чем вытянуть отчаянно гудевшие ноги на старом диване, Настя достала из сумки термос и два оставшихся с дороги бутерброда.

— Держи. Сейчас немного отдохнём, и я поищу магазин. Пора нам покушать чего-нибудь посущественнее.

Андрей повертел хлеб с колбасой в руке.

— Зачем ты это сделала? — хмуро спросил он.

— Что?

Настя в недоумении перевела взгляд на бутерброд и даже понюхала его. Вроде ничего ещё, и даже не пахнет.

— Зачем ты встала перед ней на колени? — Андрей ждал ответа на свой вопрос.

Настя перестала жевать. Ну что тут скажешь? Как объяснить ему, что это был жест отчаяния? Порыв души, загнанной в тупик? Она вздохнула и покачала головой:

— Не знаю. В тот момент я думала только о тебе.

— Я не хочу, чтобы ты из-за меня унижалась.

Настя вскинула голову.

— Иногда именно на коленях мы добиваемся уважения к себе. — Она слегка улыбнулась. Прозвучало несколько пафосно, зато понятно. — К тому же ради великой цели можно немного и пострадать.

Андрей хотел возразить, но в это время кто-то постучал в дверь. Они повернули голову на стук. На пороге появилась сама хозяйка:

— Как вы тут устроились?

— Спасибо, хорошо.

— Я так и думала.

Она своей утиной походкой подошла к столу, от её внимания не ускользнул их скудный паёк.

— Голодные, поди, с дороги-то?

— Мы немного перекусили, — призналась Настя. — Чуть позже я схожу в магазин и что-нибудь куплю.

— Правильно, магазин пока подождёт.

Дарья Алексеевна прошла в угол, где между стеной и печкой образовалось крошечное пространство, оборудованное под кухню. Там висела деревянная полка с посудой, внизу расположился старый комод с электрической плиткой, а чуть поодаль нашлось место для самодельного рукомойника, под которым стояло оцинкованное ведро.

Дарья Алексеевна взяла с полки тарелки, расставила их на столе, положила ложки.

— Да где же ходит этот бездельник? — сердито проворчала она.

Борис, казалось, только и ждал её слов, вваливаясь в комнату с кастрюлей, которую вместо крышки накрывала тарелка с нарезанным чёрным хлебом.

Дарья Алексеевна забрала у него кастрюлю и принялась разливать по тарелкам наваристые, дымящиеся щи, щедро забелённые сметаной.

— Ба, я поехал, — сказал Борис, уже стоя на пороге. — Мне пора.

Дарья Алексеевна, не глядя на него, махнула рукой. Игриво подмигнув Насте, парень исчез за дверью.

— Ну, чего ждёте, ешьте давайте! — Дарья Алексеевна указала на угощение.

Они колебались — приглашение к столу оказалось для них неожиданным сюрпризом.

— Будете таращиться — всё остынет.

Хозяйка чуть приподняла край клеёнки и вытащила из-под стола две деревянные табуретки: одну для Насти, на другую уселась сама.

Немного смущённые, они всё-таки взялись за ложки. Пока Настя и Андрей ели, Дарья Алексеевна ненавязчиво расспрашивала их об интересующих её вещах.

Сейчас, когда они сидели с ней за одним столом, Настя наконец смогла как следует рассмотреть женщину. Навскидку она дала бы Дарье Алексеевне лет семьдесят. На вид — обычная деревенская жительница: круглое простоватое лицо, нос картошкой, белёсые брови. Короткие седые волосы незатейливо собраны на затылке гребёнкой. Встретив её на улице, Насте и в голову бы не пришло, что перед ней самая настоящая знахарка. Правда, глаза у женщины были необычные: мутно-серые, в лучиках морщин. Они глядели необычайно живо и, казалось, читали тебя насквозь.

— Смотрю я на вас и не пойму, — сказала она. — На мужа с женой вы не похожи, родственной связи тоже не вижу, не любовники однозначно. Тогда кто?

Задавая свой вопрос, она смотрела на Андрея.

— Мы просто друзья.

Он опустил глаза.

— Уже хорошо. — Дарья Алексеевна кивнула на диван. — А спать-то вместе ляжете или порознь? Другой кровати у меня нет, могу только матрас предложить.

Настя отложила ложку.

— Мы ещё не думали об этом.

— Думайте, думайте. — Хозяйка собралась встать, чтобы уйти. — А как поедите — посуду помоете за собой и уберёте.

— Дарья Алексеевна, — окликнула её Настя, — скажите: а вы правда его излечите?

— Постараюсь, если он не будет артачиться.

— А когда мы приступим к лечению? — Настя преследовала свои интересы. Отпуск она взяла на две недели, и ей хотелось как можно полнее прояснить ситуацию.

— А мы уже приступили, — просто ответила Дарья Алексеевна. Она не мигая смотрела в дальний угол. — Да и повезло вам, что вы приехали сюда на убывающей луне, — все хвори лучше изгонять на этой фазе.

Андрей недоверчиво покосился на старуху:

— Надеюсь, в вашем супе не было лягушек и мышиных хвостов?

Настя с осуждением зыркнула на Андрея: его любезно накормили, а он ещё зубы показывает!

Дарья Алексеевна спрятала улыбку.

— Рада, что у тебя есть чувство юмора. Это тоже поможет делу.

Заметив, что хозяйка не рассердилась, Настя решила задать главный вопрос:

— А как долго будет длиться процесс излечения?

— Да кто ж его знает? Вот завтра затопим баньку — я тебе и скажу. А теперь отдыхайте. Всему своё время.

Вечером того же дня Настя отправилась в местный ларёк за покупками. Двадцать минут поиска наконец увенчались успехом. Ожидая увидеть в сельской лавке скудный ассортимент залежалого товара, она была приятно удивлена: полки магазина ломились от всевозможной снеди. Совсем неплохо для загородного универсама. Впрочем, цены могли бы тут быть и поскромнее. Настя купила только самое необходимое и вернулась назад.

Пока Андрей чистил и жарил на электроплитке картошку, Настя успела прибраться в комнате, вымыла полы, а в заключение, как ответный жест доброй воли, пригласила Дарью Алексеевну на ужин. Хозяйку долго уговаривать не пришлось. Уже за столом она призналась, как не любит готовить, и надеется, что Настя добровольно возьмёт на себя обязанности кухарки.

Да Настя из благодарности готова была на самую чёрную работу, лишь бы только угодить ей!

Спать они легли в этот день рано. Андрея Настя устроила на диване, а сама расположилась на матрасе, который принесла для неё из чулана Дарья Алексеевна. Уставшая и переполненная эмоциями, она думала, что долго не сможет заснуть, но едва её голова коснулась подушки, как все мысли разом спутались, разбежались и незаметно растворились в объятиях ночи.

Глава 23

Андрей заснул только под утро. В голову лезла разная чепуха, в углу мерещились тёмные силуэты, а из-за двери доносились странные настораживающие звуки. Никак бабка заодно с самим чёртом? Интересно: и каким образом она собирается поставить его на ноги? Врачи ясно дали понять: рассчитывать не на что. Его судьба — это инвалидное кресло, другого не дано. В отличие от Насти, он реалист и трезво смотрит на вещи.

Зачем она вытащила его сюда, ему до сих пор было непонятно. И почему она вообще возится с ним, тратит на него драгоценное время, когда спокойно могла бы жить в своё удовольствие? Ведь он для неё совершенно чужой человек.

Терзаемый неразрешимыми вопросами, он наконец задремал.

Утром они вместе приготовили завтрак, а когда Настя ушла помогать Дарье Алексеевне по хозяйству, Андрей достал из сумки тетрадь с новым, недописанным романом и, устроившись за столом, целиком погрузился в процесс.

Два раза к нему ненадолго заглядывала Настя и благоговейным шёпотом делилась своими наблюдениями. Оказывается, ежедневно с девяти утра и до полудня бабушка ведёт приём посетителей. Находясь в апартаментах хозяйки, Настя невольно стала свидетелем происходящих там событий. Увиденное и услышанное поразило её своей простотой и в то же время какой-то пугающей нереальностью.

Вскоре Дарья Алексеевна освободилась и заглянула на их половину.

— Настя, — сказала она, — после обеда поможешь мне растопить баню. Пришла пора заняться твоим соколом.

Уже ближе к вечеру, когда всё было готово, Настя вкатила коляску с Андреем в предбанник. Первое, что поразило Андрея прямо с порога, — это запах. Казалось, деревянные стены, пол, потолок и всё внутри было пропитано невероятным, терпким ароматом луговых трав, сосновой смолы и чего-то ещё — до боли знакомого, но неуловимого во всеобщем благоухании. Андрей с удовольствием втянул носом прогретый воздух: вот он, непередаваемый дух деревенской бани, кладезь силы, здоровья и долголетия!

— Раздевайся! — Голос Дарьи Алексеевны мигом спустил его с небес на землю.

Андрей скинул джемпер. Пока Настя помогала ему разуться и снять брюки, он успел заметить в глубине предбанника длинные полки, заставленные всевозможными банками и бутылями. Об их содержимом приходилось только догадываться. Под бревенчатым потолком засохшими сталактитами свисали пучки трав.

Дарья Алексеевна, облачённая в лёгкий ситцевый халат без рукавов, взяла с полки несколько склянок с кореньями.

— Трусы можешь оставить, — сказала она, распахивая тяжёлую дубовую дверь в парилку. — Завози, девка, своего сокола.

В пристройку сразу ворвались клубы пара. Опуская голову, чтобы не удариться о низкую притолоку, Настя с трудом протиснула коляску в дверной проём. Вдвоём с хозяйкой они пересадили Андрея на широкую лавку, после чего Дарья Алексеевна выпроводила Настю на улицу и закрыла за ней дверь. Затем вернулась назад.

— Укладывайся на живот, — скомандовала она Андрею.

Андрей пожал плечами и осторожно улёгся на левый бок. Дарья Алексеевна помогла ему перевернуться. Она капнула ему на спину что-то маслянистое и принялась водить руками вдоль позвоночника. Андрей ощущал то лёгкое поглаживание, то болезненное давление твёрдых пальцев на своём хребте.

Процедура, похожая на массаж, длилась минут двадцать. Иногда он чуть ли не кричал от боли — и тогда Дарья Алексеевна ласково успокаивала:

— Потерпи, сынок, так надо.

Закончив с его спиной, старуха подошла к печурке, на которой грелся большой бак с водой. Она зачерпнула из него пару ковшей горячей воды и вылила в приготовленный таз. Туда же бросила сухую траву и размельченные коренья, что-то плеснула из мутной бутыли.

Пока она стояла к Андрею спиной, он краем глаза наблюдал за её таинственными манипуляциями. Он не знал, какое зелье она готовила в тазу, непрерывно помешивая длинной деревянной лопаткой, но в тусклом свете лампы явственно видел поднимавшийся над тазом пар и слышал, как бурлило и лопалось пузырьками закипавшее варево. Дарья Алексеевна всё время что-то нашёптывала и молилась. Андрей не мог разобрать слов.

И только когда она занесла кипящую посудину над ним, Андрей понял, чтó должно произойти в следующую секунду, и едва не заорал от ужаса: чокнутая колдунья решила сварить его живьём! Он хотел увернуться, скатиться с лавки на пол, но старуха не позволила.

— Лежи смирно! — приказала она, точно пригвоздила к месту.

А затем вылила на него весь ушат с зельем.

Андрей зажмурился и судорожно вцепился пальцами в лавку, только, к его немалому удивлению, ничего страшного не произошло. Огненная жидкость оказалась чуть теплее парного молока. Не понимая, как такое могло произойти, он расслабленно обмяк на своём ложе. Всё его тело охватила лёгкая истома, на душе cтало необыкновенно легко и спокойно.

Последнее, что он видел, — это как Дарья Алексеевна осторожно обложила его спину и ноги распаренными в целебном отваре листьями, накрыла простынёй. А потом тихонько вышла из бани. Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и уснул прямо на лавке.

Глава 24

Настя с нетерпением поджидала Дарью Алексеевну возле дома. Рядом с ней на лавочке сидел Борис, который приехал из города полчаса назад. Его иномарка осталась стоять за воротами дома.

— Привет, бабуль! — поприветствовал он Дарью Алексеевну.

— Что машину-то не загнал во двор? — спросила Дарья Алексеевна у внука. — Или не будешь у меня ночевать?

— Не, — махнул Борис головой, — у тебя есть теперь помощник, а я отдохнуть хочу.

Старуха запахнула на груди любимую безрукавку.

— Мать-то как?

Парень махнул рукой:

— Опять в запой ушла.

Дарья Алексеевна удручённо покачала головой:

— Вот девка — пропадёт ведь совсем!

— А вы дайте ей какое-нибудь зелье, — встряла в разговор Настя. — Вам ведь это раз плюнуть.

Хозяйка снова покачала головой:

— Ничего не выйдет. Я своих не могу лечить. Только чужих.

— Почему?

— Это не в моих силах. Так распорядились Небеса.

Борис с нетерпением посмотрел на часы.

— Ба, я привёз, что ты заказывала, — сказал он. — На, держи, а я погнал — меня ждут. — Он сунул бабушке в руки две сумки.

— Погоди, давай хоть чаю попьём, — предложила она.

— Не, бабуль, извини, тороплюсь. В другой раз.

Парень лукаво подмигнул Насте и резво направился к калитке.

— Не забудь: мне завтра с утра в церковь надо, — напомнила Дарья Алексеевна.

— Знаю! — уже садясь в машину, крикнул Борис. — Завтра приеду!

— А что с Андреем? — не выдержала и спросила Настя, едва машина скрылась за углом дома.

Дарья Алексеевна окинула её спокойным взглядом.

— Спит он, что с ним сделается. — Она протянула Насте пакеты. — Неси в дом, сейчас чай пить будем.

Пока накрывали на стол, Настю так и подмывало расспросить хозяйку о результатах «обследования». Дарья Алексеевна сама нарушила молчание, когда перед ней оказалась чашка с ароматным травяным чаем. Она положила себе три куска сахара и дольку лимона:

— Сокол твой теперь часа четыре проспит, не меньше. Ему это только на пользу.

Настю точно прорвало.

— Дарья Алексеевна, миленькая, скажите: его можно вылечить? Сколько времени это займёт? Я всё для вас сделаю, только помогите ему!

Хозяйка махнула на неё рукой:

— Погоди ты, девка, не тарахти! — Она налила горячий чай в блюдце и громко отхлебнула: — Ай, хорошо!

Пальцы неторопливо развернули шоколадную конфету. Настя ждала.

— Ты пей чай-то, остынет, — молвила Дарья Алексеевна, откусывая сладкий кусочек. — А про сокола твоего я тебе вот что скажу: чтобы поставить его на ноги, понадобится время.

— Сколько?

Дарья Алексеевна снова отхлебнула из блюдца:

— Кто ж его знает — на всё воля божья. Может, месяцев шесть, а может, и целый год.

Настя приуныла. Год! А ведь ей через неделю нужно возвращаться домой и приступать к работе. Как же быть? Дарья Алексеевна согласилась лечить Андрея, а не сиделкой при нём быть.

Хозяйка скушала конфету, облизнула испачканные шоколадом пальцы.

— Я уже стара стала, мне без помощника не обойтись, — сказала она и потянулась за печеньем. — Завтра покажу, как разминать ему спину. Будешь так делать по полчаса утром и вечером. Ежедневно. А уж всё остальное предоставь мне.

Настя хотела было возразить, предупредить о скором отъезде, но вовремя спохватилась. О каком возвращении может идти речь, когда она сама заварила всю эту кашу? Ей её и расхлёбывать! За какие-то доли секунды было принято единственно верное решение: да, она поедет домой, но только лишь для того, чтобы уволиться с работы, предупредить отца и забрать тёплые вещи. Ведь жить им здесь не один месяц, а зимы в этих краях долгие и суровые.

Глава 25

Почти как в сказке Пушкина: «день за днём, за годом год» потянулось бесконечной архангельской чередой время для новых постояльцев. А месяц спустя они вполне освоились с деревенской жизнью. Особенно Настя. Своеобразное поведение хозяйки уже не внушало страха и опасения. Настя даже как-то сказала Андрею, что она стала неплохо ладить со старухой. Да и как могло быть иначе, если с утра до ночи девушка выполняла всю работу по дому, освободив Дарью Алексеевну даже от стирки собственных панталон?

Просыпалась Настя чуть ли не с первыми петухами, успевала до приёма посетителей прибраться, сготовить завтрак, сбегать по поручениям. Хорошо ещё, Дарья Алексеевна не держала скотину — это избавляло Настю от лишней нагрузки. Но самое главное — девушка с завидным упорством выполняла все лечебные предписания хозяйки. На все мольбы Андрея дать его организму хотя бы день передышки ответ был неукоснителен: они приехали сюда лечиться, а не отдыхать. Похоже, только она одна и верила во всю эту исцеляющую авантюру.

Закончилось короткое лето, за ним — осень, а там и зимние морозы ушли вспять.

На дворе хозяйничал апрель. Таял снег, текли ручьи. Природа охотно пробуждалась после спячки. Всё вокруг преображалось буквально на глазах. Неизменным оставалось лишь одно: ежедневные нудные процедуры. И хотя Настя и Дарья Алексеевна упорно продолжали над ним «колдовать», особых изменений в своём теле Андрей не замечал. Регулярные упражнения и массаж, конечно, немного укрепили организм, но не более того.

Зато он только сейчас понял, насколько сблизила их с Настей размеренная деревенская жизнь. Он уже не терзался вопросом, почему она возится с ним, как с самым дорогим родственником. Он просто радовался её обществу, её улыбке и даже тому упрямству, с которым она старалась поставить его на ноги. И именно эта необъяснимая настырность успокаивала его и внушала ему некую уверенность в завтрашнем дне.

Единственное, что беспокоило Андрея, — нахальное, скрытое от посторонних глаз заигрывание бабкиного внука с Настей. Думая, что его никто не видит, Борька делал ей недвусмысленные намёки и даже пытался распускать руки. Но всякий раз, получив отпор, довольно посмеивался и уходил прочь. Девушка терпеливо молчала и никому не говорила про похотливые Борькины наскоки. Может быть, боялась испортить отношения с Дарьей Алексеевной? Даже слабоумному понятно, кому больше поверит хозяйка. Но скрытность Насти, как заметил Андрей, только усугубляла дело.

Вот и сегодня Борька был здесь.

Денёк выдался замечательный: светило солнышко, вовсю журчали ручьи, и Настя выкатила коляску с Андреем во двор, чтобы он подышал воздухом.

От часов на руке Андрея по стене дома скользнул солнечный зайчик, вызвав невольную улыбку.

Он сидел и наслаждался свежим весенним ветерком, когда вдруг его внимание привлекли приглушённые голоса, доносившиеся из «тамбура». Звяканье пустого опрокинутого ведра только усилило любопытство. Андрей подкатил коляску поближе. Его подозрения оправдались: зажав Настю в тёмном углу навеса, Борька пытался её поцеловать.

Андрей кашлянул, чем обозначил своё присутствие. Внук отпрянул в сторону.

— О, Андрюха, привет! — как ни в чём не бывало сказал он. — Как дела?

Настя освободилась от его объятий и прошмыгнула в дом.

— Гуляешь? — нисколько не смущаясь пристального взгляда Андрея, спросил Борька. — Ну, тогда гуляй дальше, а я в избу пошёл. Холодно.

— Погоди, — остановил его Андрей.

Борька прищурился.

— Какие-то проблемы?

Андрей не стал ходить вокруг да около, а сказал напрямую:

— Оставь девчонку в покое.

— А тебе-то какое дело? — Парень подошёл близко к Андрею и засунул руки в карманы джинсов, демонстративно выставляя наружу большие пальцы. — Она тебе кто: любовница, подруга? А может быть, жена?

— Ей и так достаётся, а тут ещё ты со своими наскоками! — с укором сказал Андрей.

Борьку точно кнутом хлестнули.

— Ещё неизвестно, кто её достаёт: я или ты со своими болячками! — Он окинул Андрея насмешливым взглядом. — Со мной она, по крайней мере, может почувствовать себя женщиной. А что, кроме ведра с дерьмом, можешь дать ей ты?!

Горькое оскорбление неприятно царапнуло Андрея, но он подавил в себе обиду и тихо произнёс:

— Разве ты не видишь, что противен ей?

— Кто тебе это сказал? — прищурился Борька.

— В утренних новостях передали.

Парень хмыкнул:

— А там случайно не упомянули, что все бабы одинаковы и любят набивать себе цену?

— Увы, речь была только о тупых уродах, которые не понимают человеческую речь с первого раза. — Андрей на секунду умолк, а затем холодно добавил: — Ещё раз повторяю: оставь её в покое!

Борька по-петушиному расправил плечи:

— А то что?

— А всё, что угодно.

Вызов был брошен.

Быстро оглянувшись, Борька, точно ворон, навис над коляской.

— Слушай сюда, убогий! Я ведь и накостылять могу! И тогда тебе даже моя бабка не поможет. Лучше сиди на своей табуретке и не тявкай!

Он резко сдёрнул с колен Андрея шерстяное покрывало, скомкал и неожиданно швырнул плед прямо ему в лицо. Повернулся и стал уходить.

Андрей стащил одеяло с головы. Глядя ему в спину, негромко бросил:

— Надеюсь, ты меня услышал.

На стене дома снова промелькнул солнечный зайчик, но уже не радовал так, как раньше. Настроение было испорчено.

Минут через пять, покручивая на пальце автомобильный брелок и насвистывая что-то весёлое, мимо прошёл Борька. На Андрея он не обратил ни малейшего внимания. Потом стало слышно, как за домом завелась и отъехала машина.

Во двор в одной кофточке, без куртки выглянула Настя. Её озабоченный взгляд быстро окинул Андрея с ног до головы.

— Ты не замёрз? А то идём в избу.

Андрей невольно поддался внутренней панике, которую вызвала недавняя сцена, и неожиданно для себя взмолился:

— Давай уедем отсюда, Ася, пожалуйста!

Настя нахмурилась

— Что-то случилось?

— Пока, — сделал Андрей ударение на первом слове, — не случилось.

Пару секунд Настя смотрела на него не мигая, затем напряжение во взгляде спало.

— Глупенький, столько сил потрачено, а ты сдаваться собрался!

— Да разве ты не видишь, что всё напрасно! — воскликнул Андрей. — Мы здесь девятый месяц, а толку чуть!

— Дарья Алексеевна предупреждала: процесс будет долгий. — Настя улыбнулась. — Но открою тебе секрет: она сказала, что ты идёшь на поправку.

Андрей на её смелое заявление только усмехнулся.

— Что ж, тогда бежим наперегонки, кто быстрее.

Он похлопал себя ладонями по коленям, изображая топот ног:

— Ну же, догоняй!

Настя вздохнула:

— Это правда, Андрей. Она сделала всё, что было в её силах. Теперь дело за тобой. Ты должен в себя поверить!

— Чушь! Если бы она меня вылечила, я бы это почувствовал.

Настя присела перед ним на корточки и доверительно заглянула в глаза.

— На этой неделе она проведёт с тобой последние процедуры. Именно они всё решат.

— Неделю я ещё продержусь, но оставаться здесь дольше не вижу смысла. — Андрей накинул на плечи Насти плед. — А теперь марш в избу, пока совсем не окоченела!

Глава 26

Несмотря на суровый северный климат, местные жители в один голос твердили: весна в этом году выдалась ранней и на удивление дружной. Может, действительно, во всём виновато (как это модно сейчас считать) глобальное потепление? Впрочем, какой бы на самом деле причиной это ни было вызвано, быстро тающий снег и весёлое щебетание воробьёв поднимали настроение даже самым безнадёжным пессимистам.

Как обычно, в половине шестого утра Настя растолкала спящего Андрея и принялась хлопотать по хозяйству. Скоро к Дарье Алексеевне потянутся первые посетители, и до появления первого клиента ей необходимо было управиться с основными делами. Девушка налила в умывальник воды, умылась, почистила зубы. После чего сунула ноги в валенки и, набросив на плечи куртку, пошла на двор — выносить ведро, которое служило им унитазом.

Пока Андрей готовил нехитрый завтрак, Настя успела наносить воды из колодца и заполнила стоявший в углу избы бак. Его объёма вполне хватало на небольшую стирку и мытьё полов. Дарья Алексеевна строго следила за чистотой своего жилища, поэтому влажная уборка дома после приёма пациентов была обязательным условием.

Андрей знал о Настиных вкусах. Девушка любила блины, и он частенько готовил их для неё на завтрак. Получались они, без ложной скромности, превосходно. Тонкие, румяные, с деревенской сметаной, блинчики просто сами таяли во рту. Благо недостатка в продуктах они не испытывали. Дарья Алексеевна редко брала деньги со своих пациентов, но в знак благодарности люди несли ей всё, что только могли. Мясо, яйца, творог, сметана, молоко, фрукты и овощи никогда не переводились в доме. Всем этим хозяйка щедро делилась с Настей и Андреем. Впрочем, его блинчики оценила даже она.

Омрачал кулинарный процесс только один недостаток — стоявший под потолком дымный смрад. Кто пёк блины на электрической плитке, хорошо знает, какое это «грязное дело»! Вот и сейчас, чтобы не задохнуться от гари, Андрей настежь распахнул входную дверь — пока Настя где-то ходит, комната успеет немного проветриться. Он наливал в чайник воду, когда услышал Настины шаги. Вот и отлично — теперь они смогут спокойно позавтракать.

— Настенька! — неожиданно долетел до ушей Андрея голос хозяйки. — Подожди.

Настины шаги затихли, а потом стали удаляться.

— Я здесь, Дарья Алексеевна, что вы хотели? — спросила она.

— Сегодня приёма не будет, так что завтрак мне не готовь.

— Вы уходите?

— В церковь собираюсь — хочу успеть к началу службы. Сосед Егорыч меня отвезёт.

— Ах да, — спохватилась Настя. — Сегодня ведь суббота! Я и забыла, что вы по субботам всегда в церковь ходите. Меня не возьмёте с собой?

— В другой раз, — кряхтя, ответила Дарья Алексеевна, и Андрей понял, что она спускается вниз по ступенькам со своей половины избы. — Сегодня мы баню топить будем для твоего сокола. Наноси побольше воды из колодца. Скоро Борис приедет — он тебе поможет.

— Хорошо, Дарья Алексеевна, всё сделаю, не беспокойтесь!

Хозяйка спустилась с крыльца и заглянула в распахнутую дверь.

— Здравствуй, Андрюша! Оладьи делаешь? Молодец!

— Доброе утро, Дарья Алексеевна. — Андрей вежливо улыбнулся. — Присоединяйтесь к нам!

— Сейчас нельзя — мне ещё службу стоять. — Она неторопливо застёгивала пуговицы на пальто. — Вы мне лучше оставьте немного.

Она повернулась к стоящей позади неё Насте:

— Сходи-ка, возьми у меня молока. Вчера Клавка Бутранова целую банку трёхлитровую притащила. Поешьте.

— Спасибо.

— Ладно, пойду. — Дарья Алексеевна направилась во двор.

Настя переступила порог, закрыла за собой дверь и скинула куртку.

— Ну, шеф-повар, угощай скорее! От твоих запахов уже слюни на пол капают!

Андрей разложил горячие блинчики по тарелкам:

— Приятного аппетита.

Они расправились с блинами за пять минут, оставив только нетронутыми несколько штук — для Дарьи Алексеевны. Облизывая жирные пальцы, Настя допила чай.

— Как всегда, всё было очень вкусно! Однако мне пора. — Она встала из-за стола, надела куртку, шапку. — Ты посуду помоешь?

— Конечно, — ответил Андрей, накрывая тарелкой бабушкину порцию блинчиков.

— Андрюшка, ты прелесть! — прощебетала Настя и выпорхнула за дверь.

Андрей остался один. Не спеша убрал всё со стола, вымыл тарелки, тщательно протёр клеёнку. Теперь, пока никто не мешает, можно заняться любимым делом. Он достал тетрадь, ручку и с головой окунулся в другой, одному только ему доступный мир вымысла и фантазии.

Голова сегодня работала чётко и ясно, слова сами складывались в стройные предложения. Всё шло по плану. Позвякивание вёдер и шаги за дверью воспринимались им как фон, на который он не обращал внимания. Полтора часа пролетели, как один миг, но потом вдруг дело застопорилось.

Мысль не шла. Пока он вымученно искал подходящее слово, нить рассуждений окончательно ускользнула. Он неожиданно поймал себя на том, что не может отделаться от странного, витающего в воздухе неуловимого ощущения тревоги. Именно это чувство мешало ему сосредоточиться, отвлекало, путало мысли. Он поднял голову и только сейчас понял, что же не давало ему покоя.

К будничному шуму за дверью теперь примешивались едва различимые голоса. Андрей прислушался. Один из голосов был явно мужской. А ведь собираясь в церковь, Дарья Алексеевна предупреждала, что приедет Борис. Помня о недавней с ним ссоре, Андрей бросил авторучку на стол и быстро, насколько только мог, подкатил к двери: кто его знает, этого Борьку? В последнее время он совсем потерял стыд — с таким типом лучше держать ухо востро.

В приоткрытую дверь слышимость стала гораздо лучше. У Андрея отпали последние сомнения: это был Борька, и он явно что-то задумал. Голоса доносились с половины Дарьи Алексеевны, и звучали они совсем не по-дружески.

Чуя неладное, Андрей широко распахнул дверь и крикнул в пустоту:

— Ася!

Наивный! Разве может отпугнуть Борьку беспомощный писк инвалида? Скорее подольёт масла в огонь. Представляя, чтó сейчас творится в соседней части дома, Андрей застонал от бессилия. Вот ведь мерзавец!

— Ася! — снова громко позвал он и прислушался.

Ссора наверху набирала обороты. Теперь даже не напрягая слух можно было разобрать, как дрожит женский голос, умоляя о пощаде. Пальцы Андрея до боли впились в подлокотники кресла. Бедная Настя — она столько всего для него сделала, а он даже не может ей помочь!

Чёрта с два! Волна гнева и отчаяния заставила его вытолкнуть своё тело из коляски. Он завалился набок. Проклятый порог всё равно не дал бы ему проехать. Помогая себе руками, он с трудом перевалился через препятствие и пополз вперёд.

Старый дощатый пол «тамбура» мало годился для передвижения по нему на животе. Андрей содрал на ладонях кожу и едва не заорал, когда под ноготь впилась жирная, тупая заноза. Однако шум борьбы наверху мигом произвёл на него обезболивающий эффект.

Он всё-таки дополз до крыльца и поднял голову. Всего пять крашенных коричневой краской ступенек отделяли его от цели. Но эти ступени были для него самым настоящим Эверестом. Один бог знает, что может произойти с Настей, пока он, кряхтя и теряя силы, затащит своё бесполезное тело наверх! Да и затащит ли?

А время уходит. Проклиная законы земного притяжения и высокие пороги, Андрей пошёл на приступ вершины. Нижняя ступенька почти сразу покорилась его решительному напору, а дальше оказалось сложнее.

А там, наверху, за закрытой дверью, разгоралась совсем уже не шуточная война. Настины крики были, наверное, слышны даже на улице.

— Пусти, урод, не трогай меня! — со слезами в голосе умоляла она. — Не надо, пожалуйста… Помогите!

Потом с грохотом упал табурет, и стало очень тихо.

«Опоздал, — мелькнула в голове Андрея обжигающая мысль. — Ну, погоди же у меня!»

Всё его существо охватила вдруг такая ярость, что попадись ему сейчас Борька на пути — он не задумываясь задушил бы мерзавца голыми руками.

Андрей рванулся вперёд, даже не осознавая того, что карабкается по ступенькам быстрее, чем это возможно в его положении. А вот и закрытая дверь. Толкнуть её — дело одной секунды.

Он уже был готов броситься на врага, бить его чем попало, кусать, рвать зубами, но вместо этого как вкопанный замер на пороге.

Увиденная сцена совсем не походила на акт насилия. Наоборот, Настя и Борька мирно сидели за столом, и здесь же, рядом с ними, находилась Дарья Алексеевна. Вся троица встретила его появление дружным рукоплесканием, а их довольные улыбки привели Андрея в полное замешательство.

Он нервно сглотнул слюну и провёл языком по пересохшим вдруг губам. Потом до него стало что-то доходить. Медленно опустив голову, он увидел, что СТОИТ на пороге комнаты на четвереньках, упираясь коленями в пол! Невероятно! Он с удивлением продолжал смотреть себе под ноги.

— Поздравляю, приятель! — раздался над самым ухом довольный Борькин голос.

Андрей вскинул голову. Оказывается, сюрпризы на сегодня не закончились: сидя перед ним на корточках и дружелюбно улыбаясь, Борька протягивал ему для рукопожатия свою ладонь.

— Да расслабься ты, вояка, теперь всё позади! — проговорил он, наткнувшись на его настороженный взгляд. — Давай-ка я тебе помогу.

К ним присоединилась Настя — вдвоём они перетащили и усадили Андрея на диван.

Всё ещё находясь под впечатлением, Андрей поинтересовался:

— Что всё это значит?

— Это значит, что ты вполне здоров, — произнесла Дарья Алексеевна.

Она подошла своей утиной походкой и села рядом.

— Попробуй пошевелить пальцами, — приказала женщина.

Все как по команде уставились на его босые ступни. Андрей медлил — боялся, что у него ничего не получится. То, как он вскарабкался сюда по лестнице, — ещё не повод для поздравлений. Чего по запарке не сделаешь!

— Ну же! — Хозяйка ждала результата.

Андрей стиснул зубы, мысленно призывая на помощь всех святых. Палец на левой ноге еле заметно дёрнулся, следом пошевелился палец на правой.

— Победа! — закричала Настя и кинулась обнимать Андрея.

Робкая улыбка тронула его губы. Он снова пошевелил пальцами. Господи, какие же это странные и давно забытые ощущения собственного тела! Неужели у него действительно всё получилось?

Борька по-приятельски хлопнул его по плечу, потом в духе «nopasserine» поднял кулак.

— Молоток, Андрюха! С тебя бутылка!

— Я тебе дам бутылку! — Дарья Алексеевна попыталась отвесить ему лёгкую оплеуху. — Насмотрелся на мать, и туда же!

Но внучек ловко увернулся от карающей длани, спрятавшись за Настину спину.

Андрей сконфуженно качнул головой.

— Так это был всего лишь розыгрыш?

Он пытливо наблюдал за Борькой.

— Не сомневайся, — заверил тот. — Мы все играли свои роли. И как играли! Сам Станиславский, увидев бы нас, сказал: «Верю!»

Настя пихнула его локтем в бок.

— Не юродствуй! — Она лукаво улыбнулась. — Но мне почему-то кажется, что тебе понравилась роль плохого мальчика.

— Просто я — очень хороший актёр. По мне «Оскар» плачет!

— Ремень по тебе плачет! — подала со своего места голос Дарья Алексеевна и снова повернулась к Андрею: — Это вовсе не розыгрыш.

Андрей удивлённо приподнял бровь.

— Что же тогда?

— Обычная провокация. Ребята и правда хорошо сыграли свои роли.

Андрей пожал плечами — в его понятии значения слов «розыгрыш» и «провокация» мало чем отличались друг от друга. Он промолчал. Какая разница, как это называть, — в конце концов, всегда важен конечный результат, и он успешно достигнут. А эта бабка — настоящий психолог!

Дарья Алексеевна слегка покачивала головой и, казалось, читала его мысли.

— Вспомни-ка, сокол, наш первый день знакомства, когда Настя бросилась мне в ноги, — сказала она. — Как ты тогда побледнел! Именно в тот момент я и задумала свой план. Потому-то и взялась тебя лечить. Тебе небезразлична эта девочка — ты ради неё на многое готов.

Андрей опустил голову.

— Мази, отвары и массаж хорошо укрепили твой организм, — продолжала Дарья Алексеевна. — Другой бы давно начал двигаться, но ты до последнего не верил в свои силы. Вот нам и пришлось разыграть весь этот спектакль. — Она взъерошила ему на голове волосы. — Теперь всё у тебя будет хорошо, сокол.

Внутри шевельнулось запоздалое чувство вины. Андрей покосился на старуху.

— Дарья Алексеевна, простите и… спасибо вам огромное!

Хозяйка сдержанно улыбнулась.

— Это не мне. — Она кивнула в сторону Насти. — Это ей спасибо скажи.

— Я знаю.

Андрей смотрел на девушку. Как же он сегодня испугался за неё! До дрожи. До умопомрачения. Если бы она только захотела, то без труда бы увидела в его глазах нечто большее, чем просто благодарность.

— А давайте что-нибудь поедим, — предложила хозяйка. — Что-то я проголодалась.

— И заодно отметим это дело, — шустро вставил Борька, благоразумно отодвигаясь от бабушки на безопасное расстояние.

Дарья Алексеевна снова сдержанно улыбнулась.

— Сходи-ка, возьми у меня в шкафу бутылочку беленькой! — Как ни странно, она поддержала затею внука.

Парень сорвался с места и вскоре вернулся с бутылкой водки в руках.

Настя тоже поднялась и захлопотала возле стола. Борька самоотверженно помогал расставлять посуду и резал хлеб. Когда горячий борщ был разлит по тарелкам, а стопки наполнены, стол осторожно пододвинули к дивану, где сидели Андрей и Дарья Алексеевна.

Хозяйка подняла рюмку.

— Вот что я вам скажу, мои дорогие. — Она перевела взгляд с Андрея на Настю. — Есть на земле три магических силы: Вера, Надежда и Любовь. Если с чем-то не справится Вера, её всегда поддержит Надежда. Ну а Любви просто не существует без первых двух. Только в их единстве истинное счастье. Я хочу, чтобы они всегда были вашими верными спутницами по жизни.

Борька выслушал тост и часто-часто заморгал.

— Бабуля, да ты у меня прямо философ! Диоген, не меньше!

— За вас, ребята! — Рюмки дружно звякнули, и Дарья Алексеевна первая лихо опустошила наполненную стопку.

Остальные не отставали от хозяйки. Приятное тепло разливалось по организму, подзадоривая аппетит. Уминая борщ со сметаной и свежим зелёным луком, все четверо уже со смехом вспоминали подробности тщательно спланированной операции.

Глава 27

После того, как все действия спектакля были успешно разыграны, пребывание Андрея и Насти в доме Дарьи Алексеевны вступило в завершающую стадию. Но для того, чтобы произошло полное исцеление, ослабленные мышцы Андрея необходимо было укрепить и привести в тонус. И Настя, как верная подруга, всегда находилась рядом.

Сначала упражнения выполнялись дома и во дворе, но как только сошёл весь снег, они стали проводить много времени на природе. Настя увозила коляску с Андреем на берег реки или в лес. Там, потихоньку от дерева к дереву, от кустика к кустику, Андрей заново учился ходить.

В середине мая стало совсем тепло. От распушившейся зелени и свежего воздуха кружилась голова. Под ногами набирала силу и шелестела молодая травка. Вокруг стоял веселый гомон птичьих голосов.

Они прогуливались по лесу, когда Андрей неожиданно остановил коляску. Под любопытным взглядом Насти он разулся, снял носки и опустил босые ступни на землю. Затем осторожно встал. Держась за Настину руку, сделал пару шагов вперёд. Прохладная трава приятно щекотала кожу. Господи, какое же это блаженство — снова двигаться, снова чувствовать! Снова быть полноценным, здоровым человеком! Он сделал ещё шаг и едва не оступился — под пятку, причинив боль, попал острый камешек.

Настя заботливо поддержала его под локоть. Он смущённо улыбнулся:

— Надо же, чуть не упал!

— Не бойся, я ведь с тобой.

Андрей ответил ей благодарным взглядом. Милая, славная, героическая девочка! Что бы он без неё делал? Своим терпением, заботой и упорством она совершила невозможное — вернула ему веру в себя. Да что там веру — она перевернула всю его жизнь! Он смотрел на Настю и понимал, что дальнейшее существование без этой девушки будет для него теперь просто бессмысленным.

Поддавшись какому-то мимолётному порыву, он обнял Настю. От её волос приятно пахло мёдом и чем-то горьковатым, похожим на полынь. Он прикоснулся щекой к шелковистым прядям, зарылся в них носом, ощущая, как по всему телу трепетной волной разливается мягкое, щемящее тепло. Казалось, это сама душа переполняется нежностью. В глазах почему-то защипало. Он часто заморгал. Надо же, оказывается, от счастья тоже можно плакать! Впервые он не скрывал своих слёз.

Настя подняла на него удивлённые глаза:

— Что случилось? Тебе плохо?

Андрей слабо покачал головой:

— Мне хорошо… как никогда хорошо, — и тихо добавил: — Ты очень нужна мне, Асенька. Верь мне, пожалуйста!

Девушка внимательно изучала его лицо. Потом ласково провела пальцами по мокрой щеке.

— Я верю. И знаешь почему? Ничто на свете не действует так на женщину, как мужские слёзы. Ведь проявление слабости у сильного пола — это и есть самое настоящее подтверждение искренности их чувств.

— А ты ещё сомневаешься?

Настя отвела взгляд.

— Андрей, помнишь нашу вторую встречу? — уклончиво спросила она.

— Да. — Он слегка насторожился. — Я ведь тогда попал в аварию, но память мне не отшибло.

— Так вот, — продолжала Настя, — именно в тот день я впервые разглядела тебя как следует, и знаешь что? Ты мне очень понравился. Если не сказать больше.

Он улыбнулся уголками губ.

— А как же наша первая встреча, когда ты разбила какую-то вазу? А потом, как итог — порча моего личного имущества? Разве в тот вечер ты не успела меня разглядеть?

Девушка сконфуженно закусила губку.

— Ну выпила лишнего — с кем не бывает! Ты теперь всегда будешь припоминать мне мою оплошность?

— Прости, я…

Они несколько секунд смотрели друг на друга. Он первый потянулся к её губам. Она не отстранилась — наоборот, доверчиво обвила его шею руками. Такая родная, желанная, нежная… Андрей крепче сжал девушку в своих объятиях…

А где-то в ветвях деревьев звонко пел соловей, словно оповещал о том, что их прежним отношениям приходит конец и начинается совсем другая жизнь. Жизнь, в которой нет места злобе, лжи, предательству, но зато безгранично царят Доверие, Любовь и Согласие.

Кто знает: может, разбитая в тот день ваза действительно принесла им счастье?

Глава 28

Погода в день отъезда выдалась отвратительная. Несмотря на середину июля, было довольно прохладно и шёл моросящий дождь.

Настя ещё раз проверила наличие билетов и паспортов в своей сумочке, после чего вместе с остальными присела «на дорожку».

В комнату заглянул Борька:

— Эй, народ, карета подана! Вы готовы?

— Иди сюда, посиди с нами. — Настя приглашающе похлопала ладонью по дивану возле себя и пододвинулась.

Борька расстегнул ветровку и плюхнулся рядом. На стареньком диване стало тесно. Опираясь на костыль, Андрей поднялся с насиженного места. Передвигался он теперь вполне сносно, но вот палку предпочитал всё-таки держать при себе — для перестраховки.

Борька окинул его оценивающим взглядом и ухмыльнулся:

— Ну вылитый джентльмен с тросточкой!

— Пусть уж лучше трость, чем инвалидная коляска! — отозвался Андрей.

Дарья Алексеевна тоже встала со стула:

— Привыкла я к вам, ребята, даже расставаться не хочется!

Настя подошла к хозяйке и благодарно погладила её по плечу.

— Милая Дарья Алексеевна! — с чувством заговорила она. — Великое вам спасибо.

И хотя за последнее время слов признательности было сказано немало, девушка не уставала их повторять. Они в очередной раз обнялись и расцеловались.

Пока они прощались, Борька подхватил сумки и потащил их к машине. Настя вышла следом за ним.

Дарья Алексеевна и Андрей остались вдвоём.

— Что, сокол, как настроение?

— Отличное!

Хозяйка лукаво подмигнула:

— На свадьбу-то позовёте?

Андрей вскинул на Дарью Алексеевну удивлённые глаза, потом сообразил, что от неё всё равно ничего не скроешь, и улыбнулся:

— Вас в первую очередь!

Хозяйка кивнула.

— Главное — береги её.

— Не сомневайтесь, Дарья Алексеевна, дороже Аси у меня никого нет, — заверил её Андрей и проникновенно добавил: — Спасибо вам за всё, что вы для нас сделали!

Дарья Алексеевна ласково потрепала его по плечу.

— Ты молодец… А кстати, что ты там всё время пишешь — поэму, что ли?

Андрей смущённо замялся.

— Пытаюсь придумать какую-нибудь интересную историю.

Женщина повернулась к выходу.

— А что придумывать-то? Ты напиши про ваши с Настей похождения, — посоветовала она. — Уверяю: это будет настоящий бестселлер!

Сразив Андрея заманчивым предложением и знанием модного словца, она скрылась за дверью. Он со сдержанным восхищением покачал ей вслед головой.

Однако пора идти.

Несмотря на некоторые бытовые сложности, ему было жаль расставаться с деревенским укладом. Андрей остановился на пороге и в последний раз с сожалением оглядел приютившую их комнату. Мысленно попрощался с её нехитрой обстановкой и задержался взглядом на старом, но, как оказалось, ещё крепком диване.

— Да, приятель, досталось тебе в последнее время! — тихо проговорил он и, подмигнув ему, как живому, перешагнул через порог.

Дарья Алексеевна проводила постояльцев до калитки. Они снова обнялись, после чего Настя и Андрей сели в Борькину машину, и он повёз их прямиком на вокзал.

До поезда оставалось ещё часа три. Но они решили не рисковать и выехали пораньше. Здесь, конечно, не Москва с её знаменитыми пробками, но только один Господь знает, что за сюрпризы могут приключиться в дороге!

Под монотонную дробь дождя и бесконечное мелькание дворников Настя притихла и задремала на заднем сиденье. Борька и Андрей вели разговор о машинах и вечных проблемах автомобилистов.

Развлекая друг друга дорожными байками из своей жизни, они въехали в Архангельск. Андрей невольно отметил, что транспортный поток в городе почти не уступает столичному, зато манера вождения местных автолюбителей казалась менее агрессивной, чем у них в Подмосковье.

На третьем по счёту светофоре они перестроились в крайний левый ряд. Пока горел красный свет, рядом с ними остановился чёрный джип. Хозяин тонированной иномарки опустил стекло, торопливо затянулся в последний раз и быстро выбросил окурок на улицу.

Андрей равнодушно посмотрел на владельца «Тойоты» и едва не закричал от неожиданности: сидевший за рулём мужчина как две капли воды походил на покойного Олега. Правда, Олег всегда предпочитал гладко выбритую кожу, а у этого типа была аккуратная гламурная бородка.

Стекло поползло вверх, но водитель тоже успел заметить Андрея. Они встретились взглядами. В это время тонированная преграда скрыла их друг от друга.

Красный свет сменился на зелёный. Борька вдавил педаль газа в пол, и его «ласточка» первая умчалась со светофора. «Тойота» почему-то стартовала с задержкой, да и то только потому, что позади неё раздавались нетерпеливые раздражённые гудки.

Андрей резко обернулся назад, надеясь разглядеть водителя через его лобовое стекло, но плохая видимость из-за дождя лишь размыла очертания незнакомца. Андрей сел на место, крепко зажмурился и тряхнул головой. Сотворит же природа такое чудо! Находясь под впечатлением от встречи, он молчал всю оставшуюся часть пути.

Глава 29

Они подъехали к привокзальной площади. Борис остановил машину неподалёку от входа в здание вокзала. Дождь шёл не переставая, словно горько сожалел об их отъезде.

— Вы идите потихоньку в зал ожидания, не мокните, — сказал он. — А я пока займусь багажом.

Настя вылезла из тёплого салона и накрыла голову сумкой.

— Какая мерзкая погода! — зябко поёжилась она. — Жалко, что мы отправили почтой все тёплые вещи.

Андрей усмехнулся:

— Главное, чтобы мы успели получить их к зиме.

Настя взяла его под руку, и они вместе быстро пошли к распахнутым дверям вокзала. Борис тем временем доставал из багажника сумки.

В огромном помещении было многолюдно. Видимо, дождь согнал сюда всех: и отбывающих, и провожающих. До поезда оставалось чуть меньше часа. Чтобы не толкаться среди народа, они решили зайти в буфет.

Здесь и нашёл их Борис, когда заявился в кафешку с кучей баулов. Настя и Андрей сидели за столиком и пили из пластиковых стаканчиков кофе. Парень сгрузил весь багаж на пол и провёл рукой по мокрым от дождя волосам. После чего уселся на свободный стул. Настя пододвинула ему стаканчик с кофе:

— На, погрейся.

— Не, бабуля отучила меня пить такую гадость, — фыркнул Борис и, навалившись локтями на стол, радостно улыбнулся. — Прикиньте, сейчас какой-то мужик с улицы хотел купить мою тачку!

— А ты что? — Андрей допил кофе и отставил пустой стаканчик в сторону.

Борис пожал плечами:

— Не знаю, стрёмно как-то. Я, конечно, дал ему свой телефон… Если дело выгорит, то добавлю деньжат и возьму у Макса «Рендж Ровер». Дизельный. Ему хоть шесть лет, но выглядит как новенький.

— А что это? — поинтересовалась Настя.

— Машинка такая большая, — снисходительно пояснил парень. — Зверь просто!

— А по-моему, у тебя и эта ещё ничего, — бесхитростно заметила Настя.

Борис мельком взглянул на неё, хотел что-то сказать, но передумал. Настя правильно расценила его взгляд и в разговор мужчин больше не встревала, предпочитая молча смотреть по сторонам.

Её внимание неожиданно привлёк незнакомец в чёрной кожаной куртке. Он стоял в дальнем углу зала, возле огромного растения в кадке с землёй, и пристально разглядывал их маленькую компанию. Насте даже показалось, что он некоторым образом пытается спрятаться от них за густой зеленью пальмы. Потом она отвлеклась. Хотела посмотреть на табло — сколько времени осталось до отправки поезда, — а когда её взгляд вновь устремился к незнакомцу, там уже никого не было.

Они продолжали сидеть за столиком до тех пор, пока голос диспетчера не объявил посадку на поезд «Архангельск — Москва».

Добровольно вызвавшись исполнять роль носильщика, Борис подхватил вещи.

— За мной! — скомандовал он.

Настя с Андреем не спеша отправились следом за приятелем. Опираясь на трость, Андрей благополучно миновал лестничные пролёты. Настя заботливо придерживала его под локоть. Вскоре они оказались на перроне.

Борис затащил сумки в вагон и по-хозяйски принялся запихивать их под сиденье. Им достались две нижние полки — значит, не придётся никого просить поменяться местами.

Наконец настал момент расставания. Наговорив друг другу много тёплых слов, они обнялись в последний раз и взяли с Бориса обещание, что он непременно побывает у них в гостях.

Поезд тронулся.

Суета в вагоне постепенно начала стихать. Народ расслабился. Кто-то распаковывал вещи, другие потянулись в тамбур — курить. Сосед по купе достал из сумки маленький радиоприёмник и покрутил колёсико настройки.

— Не против? — поинтересовался он. — С песней, говорят, жить веселее. Тем более в дороге.

Из динамика полилась приятная, незаезженная мелодия. Кажется, пел Шапиро:

«…Мы были чуть знакомые,

Но музыка летящая

Позволила любовь случайно

Сделать настоящею.

Сначала — невесомою,

Потом уже — бездонною,

Когда два одиночества

Вместе ночью тёмною…».

Андрей склонился к уху Насти.

— А ведь это про нас с тобой, — прошептал он. — Не находишь?

Настя улыбнулась и согласно кивнула головой.

Глядя, как за окном медленно исчезает город, она думала о том, что никогда в жизни не забудет этот славный суровый край, подаривший им любовь, чудесное исцеление и надежду на долгое и счастливое будущее.

Прощайте, белые ночи, вы навсегда останетесь в благодарном сердце самым удивительным и волшебным воспоминанием!

Глава 30

— Андрюха? Не может быть!!! — Благодушное настроение Олега смыло, как букашку со скользкой поверхности.

Он пристально разглядывал сквозь тонировку стекла сидевшего в соседней машине мужчину. «Проклятье! Неужели он всё-таки меня вычислил?! — бешено скакала в голове мысль. — А если это не брат?.. Но, чёрт возьми, как похож! И смотрит так, словно ожидал меня здесь увидеть».

«Фольксваген» с Андреем резво стартовал с места. Олег пребывал в замешательстве, но требовательные гудки за спиной быстро напомнили ему, что он на дороге не один. В голове моментально созрел план дальнейших действий. Стараясь держаться на безопасном расстоянии, он помчался следом за ускользающим автомобилем.

Вскоре конечный маршрут иномарки стал очевиден. Она подъехала к зданию железнодорожного вокзала и встала неподалёку от входа. Из салона вылезли трое: водитель, девушка и парень с тростью. Водитель остался возле машины — разбирать сумки, — а парочка отправилась к зданию вокзала. Наблюдая за ними из окна своей машины, Олег всё больше убеждался: это он, младший брат. Только что он здесь делает? Специально выслеживает его, Олега, или преследует какие-то иные цели? А самое главное — как ему удалось встать на ноги, когда все врачи в один голос заверяли: «Это невозможно!»?

Вопросы, вопросы, вопросы… И ни одного ответа. Олег недовольно тряхнул головой: что бы ни задумал его братец, с этим нужно было что-то решать. Он дождался, пока водитель останется один, и попытался вызвать его на откровенность.

— Привет, братишка, — окликнул он парня. — Закурить есть?

Молодой человек обернулся. Олег мгновенно изобразил на лице самую доброжелательную улыбку, на которую был способен.

Парень мотнул головой:

— Не курю.

— Молодец! — похвалил Олег. — А я вот никак не могу бросить.

Парнишка вытащил из багажника последнюю сумку.

— Сочувствую.

— Хорошая у тебя тачка! — сказал Олег. — Случайно не продаёшь? Я бы купил для жены. По разумной цене, конечно. Она давно «немца» хотела.

Водитель закрыл багажник и с заинтересованным видом повернулся к Олегу, навскидку оценивая его кредитоспособность.

— Послушайте, — немного поразмыслив, сказал он. — Я сейчас немного занят, но если вас действительно интересует этот вопрос, я дам вам свой телефон. Договоримся.

— Отлично! — согласился Олег.

Пока парень писал на чеке с заправочной станции номер мобильного телефона, он спросил:

— Ты что, таксуешь на ней?

Тот перехватил его взгляд, брошенный на сумки.

— Да нет, — махнул он рукой. — Я друзей подвозил к поезду.

— Друзей уважить — это святое дело, — почти искренне заметил Олег и поднял воротник своей куртки. — Могу поспорить, что твои друзья подались отдыхать на юга, подальше от здешнего климата.

Парнишка коротко хмыкнул и протянул ему намокший листок с номером:

— Не думаю, что Москву можно отнести к курортной зоне. Ладно, мне пора. Если надумаете — звоните.

Он подхватил баулы и быстро пошлёпал по лужам к зданию вокзала.

— Бывай, браток! — бросил ему вслед Олег.

Да уж, парень оказался не слишком разговорчивым, но наживку насчёт продажи машины заглотил, а самое главное — обмолвился о том, в какие края летят его перелётные пташки!

Итак, Москва. Значит, упорхнёт воробушек из этих мест и растрезвонит всему свету, что жив Олежка, здоров и помирать не собирался! Но скорее всего, события будут развиваться по давно известному сценарию: шантаж и вымогательство. И теперь уже не важно, случайной была встреча или нет, — гениальный план всё равно раскрыт. А раз так, то Олегу терять больше нечего. В данной ситуации выживает только мудрейший.

Решение было принято. Он приобрёл в кассе билет до Москвы. До отправки поезда оставалось немногим больше часа. За это время Олег умудрился смотаться домой (благо его новая квартира находилась всего в двух кварталах от вокзала), переоделся, взял деньги и документы.

А чтобы никто не смог узнать его, он натянул на голову парик, оставшийся с тех самых времён, когда ему в спешном порядке пришлось скрываться с места аварии. Отражение в зеркале вполне устроило Олега: курчавая чёрная шевелюра существенно изменила овал лица, к тому же она удачно сочеталась с его модной бородкой. Он нацепил для верности солнцезащитные очки (пусть и не совсем по погоде) и спустился во двор. Быстро поймал такси и буквально через несколько минут уже сидел в купе своего вагона.

Дорога до Москвы обошлась без приключений. А вот сама столица дала ему лёгкий повод понервничать. За документы он был спокоен. Выданные на имя Шапошникова Родиона Евгеньевича, они не вызывали подозрений. Не зря же он в своё время отвалил за них столько бабла! Смущало Олега другое: в кармане его ветровки лежал «Макаров». Олег считал, что любой уважающий себя и своё имущество бизнесмен обязан иметь при себе оружие. А купить в наше время подобную взрослую игрушку вовсе не проблема. Главное, чтобы дотошные менты не заинтересовались его персоной в парике и не стали проверять содержимое карманов.

Впрочем, опасения оказались пустыми: ни один из встреченных на улице стражей порядка даже головы не повернул в его сторону.

Олег вытер со лба пот. Столичное солнце жарило так, что ему пришлось вскоре раздеться и убрать ветровку в сумку. Продолжая следить за обвешанной баулами парочкой, Олег вместе с ними сел в пригородную электричку и приготовился к незапланированной экскурсии по родным местам.

Он приглядывал за братом из соседнего вагона и всю дорогу размышлял: как же лучше устранить досадную помеху? В том, что Андрей умрёт, он не сомневался. Сам виноват — не нужно было припирать его шантажом к стенке! Глядишь — не пришлось бы тогда Олегу идти на смертельный подлог и губить вместо себя ни в чём не повинного человека.

Теперь на его счету уже два трупа. Что в сравнении с ними отпечатки каких-то там пальцев на дерьмовом ноже! Тут светит статейка похлеще. Эх, Андрюха, Андрюха, заварил ты кашу! Но ничего — скоро с этой историей будет покончено раз и навсегда.

По вагону прошёлся продавец, увешанный, как новогодняя ёлка, всякой хозяйственной мелочью:

— Фонарики, шариковые ручки, иголки для вышивания!

Олегу неожиданно пришла мысль:

— Скотч есть?

— А как же! — Мужичок протянул Олегу скрученную в тугое кольцо клейкую ленту.

Олег расплатился и сунул покупку в карман — пригодится.

Он снова незаметно заглянул в соседний вагон. Парочка сидела к нему спиной и, кажется, сладко дремала. Интересно: что всё-таки за девка рядом с Андреем? Кстати, она ничего — свеженькая. И где он только таких находит? Впрочем, до Людки ей всё равно далеко. Та была жар-баба — одним взглядом могла свести с ума любого мужика. Вот и сейчас при одной только мысли о ней слегка потянуло в паху.

Олег достал носовой платок, вытер лицо и шею. Несмотря на вечерний час, в вагоне стояла духота, и даже раскрытые окна не давали ожидаемой прохлады. Чёртов парик! Кожа под ним плавилась и зудела так, что не было больше никаких сил выносить эту пытку. Скорее бы конечная станция!

Он пару раз выходил покурить в тамбур и украдкой, пока никто не видит, ожесточённо скрёб затылок под париком. Эти счастливые мгновения казались ему слаще любого оргазма.

Наконец состав замер у края платформы. Боясь потерять сладкую парочку в многолюдной толпе, Олег дышал им чуть ли не в спину. Ему пришлось даже пройти немного вперёд, так как они встали в стороне и принялись разговаривать с кем-то по телефону. Потом Олег увидел, как Андрей призывно машет рукой какому-то незнакомому парню. Тот подошёл, и они крепко обнялись, не замечая, что являются помехой для огибающего их потока людей. Когда толпа рассосалась, парень подхватил несколько сумок, и все трое стали подниматься вверх по пешеходному мосту.

Олег не стал терять время на карабканье по лестницам. Он, как и многие другие, просто спрыгнул с платформы вниз. Перебежал перед стоящим поездом по путям и ловко сиганул через невысокую металлическую ограду станции. Он буквально за две минуты оказался там, куда так стремилась по переходу вся основная масса народа, — на привокзальной площади.

Если его предположения окажутся верными, то парень, с которым Андрей обнимался на перроне, должен будет отвезти их домой на собственной машине. А это значило, что ему, Олегу, нужно поторопиться и найти себе расторопного извозчика. И чем скорее, тем лучше. Иначе золотые рыбки быстренько уплывут из расставленных сетей прямо в открытое море.

Таксист — молодой парень в тёмных массивных очках с диоптриями — со скучающим видом сидел в бледно-голубой «десятке». Увидев предложенные купюры, он с готовностью отозвался на просьбу клиента покататься по городу за чужим автомобилем.

В дороге Олег представился ему как Родион, а затем поведал короткую, но душещипательную историю о долгой командировке, коварстве друга и неверности любимой жены. Судя по суровому взгляду таксиста, его рассказ благополучно достиг цели и породил у парня чувство жалости и сопереживания к обманутому мужу.

Пока они петляли по знакомым улицам, Олег успел заметить, как сильно за время его отсутствия изменился город: на центральной площади вырос большой торговый центр, появились новые магазины, и даже автобусные остановки стали теперь совсем другими. И когда только люди успевают?

Окна в машине были открыты, Олег с наслаждением подставлял ветерку свою запотевшую шевелюру. Минут через пятнадцать, минуя светофоры и перекрёстки центральных улиц, они оказались в тихом районе на окраине города.

Автомобиль, в котором сидел брат со своими спутниками, проскочил мимо вереницы частных домов и начал притормаживать. Возле старой двухэтажки он остановился.

Таксист выдержал безопасную дистанцию и прижался к обочине. Вдвоём они наблюдали, как из припаркованной машины выходили люди, вынимали багаж, а потом все вместе исчезли за скрипучей калиткой старенького дома.

Парень посмотрел на часы и поправил на носу массивную оправу:

— Будем ждать?

Олег пожал плечами.

— Чёрт его знает, куда они дальше направятся! Давай ещё немного постоим, а потом я тебя отпущу.

Таксист откинулся на спинку сиденья, нетерпеливо барабаня пальцами по своим коленям. Олег закурил. Они прождали, наверное, минут пять, прежде чем из ворот дома показался хозяин автомобиля. Он был один. Из окна первого этажа кто-то выглядывал. Парень махнул ему рукой, потом прыгнул за руль и резво стартовал с места.

Таксист дёрнулся было за ним.

— Не надо, — остановил его Олег, — всё, что нужно, я уже увидел.

Он с чувством облегчения стянул с себя парик и очки и едва не застонал от удовольствия — проклятая резинка больше не давила на виски, а вспотевшая голова получила долгожданный доступ к свежему воздуху.

Таксист удивлённо выпучил глаза. Олега позабавила его реакция на смену имиджа. Он усмехнулся и пояснил:

— Конспирация, брат, а ты как думал?

Он достал носовой платок. Неторопливо вытер макушку, затылок, шею под воротом рубашки, а затем устало попросил:

— Отвези-ка меня, братец, в гостиницу. Намотался я сегодня — сил нет.

Парень не сводил с него любопытного взора. Олегу пришлось повторить просьбу. Таксист спохватился, завёл двигатель и стал неторопливо разворачиваться.

Опасаясь быть узнанным кем-то из случайных знакомых, Олег с неохотой натянул на себя парик…

Часов в одиннадцать вечера он принял прохладный душ и с удовольствием растянулся на кровати в номере гостиницы. Заложив руку за голову, смотрел в потолок и курил. Его мысли всё время бегали по одному кругу, как цирковые лошади по манежу. Ничего дельного придумать не удавалось, а так хотелось преподнести смерть брата как несчастный случай! Кирпич бы упал ему на голову, что ли! Он мечтательно хмыкнул и неторопливо выпустил изо рта белёсое колечко дыма.

В это время в дверь постучали. Олег напрягся и с запозданием спросил:

— Кто?

— Горничная. Вам просили передать записку, — отозвался женский голос.

Олег поднялся, открыл дверь. На пороге действительно стояла женщина в гостиничной униформе и протягивала ему конверт.

— Извините, что помешала отдыхать.

— От кого? — сухо спросил Олег и бросил быстрый взгляд по сторонам.

— Какая-то девочка принесла. Сказала, что срочно.

— Понятно. — Олег забрал у горничной письмо и закрыл дверь перед её носом.

На вскрытие конверта ушла пара секунд. Он вынул листок с распечатанным на принтере тестом и стал читать:

«Привет, старина! Рад, что ты жив и здоров. И даже цветёшь! А вот моё здоровьице не очень. Стала подводить память. Мне всё время кажется, что я должен что-то отправить в прокуратуру. Или не должен? Думаю, мне срочно нужен доктор, пока я не совершил какую-нибудь глупость. Только вот беда: больно уж доктора у нас дорогие — мне не по карману. Надеюсь, ты не бросишь в беде своего старого друга, как это было однажды, и окажешь мне „посильную“ финансовую поддержку? К тому же за тобой всё ещё висит должок. Ну, бывай, приятель. Твой искренне преданный Рок».

Строчки поплыли у Олега перед глазами. Он в ярости скомкал записку, швырнул её на пол и принялся топтать ногами.

— Ах ты, свинья! Сучий потрох! Да я тебе твой вонючий геморрой на уши натяну, ублюдок! Скотина!

Выпустив пар, Олег без сил упал на кровать. Это что же получается — Андрюха снова его опередил и показал, кто в доме хозяин?! Ну ничего, братишка, говоришь, здоровьице твоё стало не очень? Так я тебе помогу. Самый лучший врач тебя смотреть будет! Патологоанатом называется!

Глава 31

Будильник зазвонил ровно в шесть тридцать утра. Андрей нехотя разлепил глаза. Пора подниматься. Здоровый образ жизни давно уже поджидал его под окном и призывно размахивал обеими руками.

Ещё в Архангельске Андрей приучил себя делать по утрам зарядку, а после — принимать холодный душ. Пока на улице было прохладно, душевую комнату ему исправно заменяли пустой таз и ведро с водой. Но потом, как только начало пригревать солнце, он с удовольствием ходил по утрам на местный водоём. Плавать он всегда любил, а в нынешнем его положении водные процедуры были полезны вдвойне: они закаляли организм и укрепляли ослабленные болезнью мышцы.

Андрей сел на кровати и бросил взгляд в окно. Погодка стояла с утра что надо: лёгкая дымка на бледно-голубом небосводе обещала жаркий погожий денёк. Настроение сразу улучшилось. Даже не верится, что они только вчера вернулись из Архангельска!

Временно решили остановиться у Настиного отца. Виктор Иванович сам подтолкнул их на этот шаг. В чём-то он был прав: до тех пор, пока они не найдут работу, им лучше всего жить в городе. А там уж дальше будет видно.

Осторожно, чтобы не разбудить спящую Настю, Андрей вылез из кровати и быстро надел на себя футболку со спортивными штанами.

— Ты куда? — Девушка сонно подняла голову с подушки.

Он подошёл, склонился над ней и провёл рукой по спутанным волосам.

— Я на речку. Окунусь, и сразу обратно. Спи.

— Ты же собирался сегодня в издательство поехать.

Он улыбнулся.

— Поеду. Вот приду с речки и сразу поеду.

Настя села, свесила ноги на пол. Лёгкая простынка соскользнула с обнажённого девичьего тела. Андрей с нежностью смотрел на девушку. Кто бы мог подумать, что судьба окажется такой шутницей? Ещё год назад он спал на этой самой кровати один и даже не помышлял о новой любви. А сегодня… Вот уж действительно не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь.

Андрей опустился перед Настей на колени. Обнял и прижался головой к её тёплой груди.

— Какое счастье, что ты появилась в моей жизни! — тихо проговорил он, задумчиво глядя перед собой. — А ведь судьба упорно сводила нас вместе. И в первый раз, и во второй, и в третий… но мы почему-то долго не хотели этого признавать.

— О чём ты?

— О том, что мы созданы друг для друга.

Настя ласково теребила его волосы.

— Если это так, зачем тогда нужны были наши предыдущие браки?

Андрей поднял голову.

— Наверное, для того, чтобы мы лучше ценили и понимали друг друга. Согласись: у нас есть с чем сравнивать. — Он ненадолго умолк. — И потом… счастье сначала нужно заслужить своими поступками и делами.

Девушка нежно обхватила ладонями его лицо. Какие они у неё тёплые, ласковые, мягкие! Он смотрел ей в глаза и видел, как темнеют, расширяются её зрачки, за которыми притаилась внезапно вспыхнувшая страсть. Её желание мгновенно передалось и ему. А Настя уже тянулась губами к его губам.

— Иди ко мне, счастье ты моё…

В итоге он отправился на реку чуть позже.

Прихватил с собой полотенце и, бросив его в пакет, вышел за ворота. От Настиного дома до реки было минут семь быстрого хода. Слегка прихрамывая, он перешёл на другую сторону улицы и завернул в проулок. Затем, минуя старую разрушенную церковь, спустился вниз под горку и снова пересёк дорогу, где по прямой тропинке через заброшенные картофельные поля благополучно добрался до реки. За всё время ему на встречу попалась только одна женщина, да и та, видимо, торопилась на работу.

Андрей окинул взглядом пустынный, заросший высокой травой берег, выбрал для себя место с удобным пологим склоном и стал раздеваться. Прежде, чем зайти в воду, он немного постоял с закрытыми глазами, прислушиваясь к звукам природы. Где-то совсем рядом в ветвях деревьев ссорились воробьи. Над водной гладью с громким писком проносились стрижи, нудно зудела мошкара. В воде под корягой неистово квакали лягушки. И даже далёкий гул самолёта в лазурном небе гармонично вписывался в симфонию раннего утра.

Андрей зашёл в воду по пояс, а потом, оттолкнувшись ногами, сразу поплыл. Испытывая ни с чем не сравнимое блаженство, он раза три переплывал речку от одного берега к другому, пока не решил: хватит, пора вылезать.

Полотенце быстро обсушило кожу. Он убрал его в пакет, надел штаны и сел на траву, намереваясь обуть кроссовки. В это самое время за спиной послышался лёгкий шорох, по траве скользнула чья-то стремительная тень. Андрей резко обернулся и краем глаза увидел занесённую над головой толстую увесистую дубину. Он чудом успел увернуться, но тяжёлая коряга всё же больно задела плечо. Не дожидаясь повторной атаки, Андрей кинулся под ноги нападавшему и сделал ему подсечку. Тот рухнул на траву, выронив своё необычное оружие. Не давая противнику опомниться, Андрей заломил ему руки за спину и прижал обидчика коленом к земле.

Неизвестный закряхтел, затем громко выругался. Андрей бегло обшарил его карманы и вытащил пистолет Макарова. Возмущение и гнев в этот момент были единственными его эмоциями.

Он рывком повернул мужчину на спину и обомлел: на него безумными глазами смотрел старший брат. Живой и невредимый.

— Олег… — растерянно проронил он, и в тот же миг ему на голову обрушился страшный удар. Андрей выпустил из рук пистолет и медленно повалился в траву.

Глава 32

Предплечье сильно гудело — проклятый родственник чуть не сломал ему руку! Олег отпихнул от себя бесчувственное тело брата и сел. Чёрт, как всё быстро случилось… Он был весьма озадачен вмешательством постороннего лица и с удивлением взирал снизу вверх на своего неожиданного спасителя.

Худощавый парень в очках и клетчатой рубашке отбросил подальше ногой дубину и подобрал с земли пистолет.

— Таксист, ты? — Олег сразу узнал в нём вчерашнего водителя «десятки». — Что ты здесь делаешь?

Парень поправил на носу массивную оправу и кивнул в сторону лежавшего без сознания Андрея.

— Он скоро очнётся. У тебя есть что-нибудь, чем можно его связать? Ремень, например?

Олег машинально приподнялся, сунул руку в карман брюк и извлёк из него рулон скотча.

Очкарик усмехнулся:

— А ты запасливый! Специально готовился?

Олег подозрительно прищурился:

— Ты что, следил за мной?

— Сначала свяжи его, — неожиданно приказал странный спаситель, — а потом я отвечу на все твои вопросы.

Олег поднялся на ноги.

— С какой стати… — начал было он и тут же заткнулся, потому как парень без лишних слов наставил на него ствол пистолета.

— Делай, что сказано.

Олег с ухмылкой покосился на оружие.

— Ты им пользоваться-то умеешь? А вдруг там патронов нет?

Таксист отступил чуть назад.

— Хочешь проверить? — Он снял пистолет с предохранителя, медленно положил палец на спусковой крючок и снова навёл оружие на Олега.

Олег уступчиво поднял вверх руки:

— Вижу — умеешь.

— Тогда вперёд.

Олег повернул Андрея набок и добросовестно несколько раз обмотал его запястья липкой лентой.

— Ноги тоже, — подсказал таксист.

Олег повиновался.

— А теперь оттащи его к тем кустам, подальше от тропинки.

Когда всё было сделано, таксист велел Олегу сесть рядом с пленником и связать себе ноги.

— Это ещё зачем? — возмутился Олег.

Парень угрожающе повёл пистолетом.

Олег вздохнул и принялся обматывать свои ноги скотчем. Не туго — скорее для видимости.

— Теперь вяжи себе руки за спиной.

А вот с этим дело обстояло сложнее. Связывать собственные запястья было крайне неудобно. Тем более за спиной. Он отмотал кусок ленты и кое-как попытался закрепить скотч на руках. Получилось не слишком убедительно.

Таксист тихо обошёл его сзади и неожиданно ударил рукояткой пистолета по хребту. Олег взвыл. Пока он сидел, скрючившись от боли, парень отобрал у него скотч и быстро завершил начатый процесс. Крепко и надёжно.

От криков и возни начал приходить в себя младший брат. Он тихо застонал и попытался приподняться. На его лице отразились удивление и негодование, когда он вдруг обнаружил, что связан по рукам и ногам. Ему всё же удалось сесть. Взгляд Андрея быстро скользнул по фигуре таксиста, который стоял возле него с пистолетом в руке, и остановился на Олеге. Брови недоверчиво сдвинулись к переносице.

— Олег… это не сон, ты действительно жив? — заговорил он. — Но почему ты напал на меня, и что тут, чёрт возьми, происходит?!

Олег презрительно сплюнул в траву.

— Не строй из себя Незнайку — это не твой персонаж.

Андрей несколько секунд пристально изучал Олега.

— Значит, это всё-таки тебя я видел в Архангельске! Я думал, мне показалось.

— В Архангельске, говоришь? — подал голос таксист. — Так вот куда ты от меня сбежал, Олежка! Или всё-таки Родион?

Олег и Андрей одновременно повернули головы в его сторону.

— А кто же тогда умер вместо тебя, Олежка? — вкрадчиво продолжал очкарик. — Кого ты ещё загубил?

Олег непроизвольно напрягся. Его охватило смятение вперемешку с запоздалым прозрением. Он посмотрел на Андрея, потом снова перевёл взгляд на таксиста.

— Кто ты? — хрипло спросил он. — Откуда ты меня знаешь?

Парень в очках неторопливо сел на траву, положив рядом с собой пистолет.

— А сам-то ты как думаешь?

Но Олег уже и без его подсказки был на верном пути. Он в растерянности взглянул на Андрея:

— Не может быть, я был уверен…

Наблюдательный незнакомец догадливо расхохотался:

— Ты думал, это он!

Олег посмотрел на его довольную физиономию и лишь бессильно скрипнул зубами. Как же он мог так ошибаться!

Андрей внимательно ловил каждое их слово, пытаясь вникнуть в ситуацию. Парень в очках заметил это и весело подмигнул ему:

— Прости, приятель, ты чуть не пострадал из-за меня. — Он усмехнулся и повернулся к Олегу. — Хотя… не появись я вовремя, ещё неизвестно, чем бы всё закончилось. Так что, Олежек, скажи мне спасибо.

— Да пошёл ты! — гневно прошипел Олег.

— Я тоже тебя очень люблю. И знай: я свою дойную коровку никому в обиду не дам!

Олег пошевелил связанными за спиной руками:

— Знать бы, что это ты, — я бы ещё вчера придушил тебя, гадёныш!

— Ну зачем ты так, Олежка? Разве ты не рад нашей встрече? — Парень с напускной грустью покачал головой. — Честно говоря, я и сам вчера изрядно прибалдел, когда ты стащил с себя парик и очки. Это просто поразительно, что из всех бомбил, которые были на вокзале, ты выбрал именно меня! Теперь ты понимаешь, Олег Викторович, что я — твоя судьба. Рок. Тебе никуда от меня не деться.

Олег не захотел слушать его дальнейшие разглагольствования.

— Как ты с нами поступишь?

Таксист словно ожидал подобного вопроса:

— Должок за тобой, Олежка, — не забыл? Будешь платить, как и прежде. — Он кивнул на Андрея. — А с этим делай, что хочешь, — это не моя головная боль. Я свои руки марать не собираюсь.

— Значит, ты меня отпустишь?

— Конечно, Олежка, ты мне на свободе нужен. А пока я должен кое-что сделать.

Парень поднялся с земли. Он сунул пистолет за пояс брюк, а сверху опустил рубашку.

— Не скучайте, ребята, я скоро приду.

Под их озадаченными взглядами он вышел к тропинке, что вела вдоль берега, и стал быстро удаляться.

Глава 33

Андрей дождался, когда стихнет шелест травы под ногами незнакомца, и тихо позвал:

— Олег!

Тот повернул голову.

— Перекусить зубами скотч не проблема. Мы можем развязать друг друга, пока он не вернулся.

Олег окинул его отчуждённым взглядом:

— С чего бы мне тебя развязывать? Я себе не враг.

— А мне?

— В этой жизни каждый сам за себя, — последовал уклончивый ответ.

Андрей попробовал вырваться из своих пут, но вскоре понял, что это пустая трата сил и времени. Оставалось только ждать конца развязки.

Чёрт возьми, да что же здесь происходит?! Он, наверное, в сотый раз мысленно задавал себе этот вопрос. И хотя подслушанный разговор уже навёл его на определенные размышления, Андрей захотел прояснить ситуацию окончательно.

— Олег, тебя шантажируют? — напрямую спросил он.

Брат не ответил и отвернулся, устремив свой взор куда-то вдаль.

— И ты подумал на меня, — продолжал Андрей. — Был уверен настолько, что собирался убить?

Олег по-прежнему хранил стойкое молчание. Андрей покачал головой и горько усмехнулся:

— Крепко же тебя зацепил этот парень! Интересно, чем?

— Не твоё дело! — разомкнул, наконец, губы Олег.

— Моё. Ведь речь идёт и о моей жизни, не так ли?

— Сам виноват! Что ты забыл в Архангельске?

Андрей на мгновение задумался. Может, рассказать Олегу о том, сколько кругов ада ему пришлось пройти после его мнимой смерти? А нужно ли это? Человек, готовый на убийство, вряд ли склонен к сантиментам.

Олег неожиданно повернулся к нему лицом.

— Я смотрю, ты снова встал на ноги, — сказал он с чувством зависти к чужой победе. — Значит, не перевелись ещё у нас хорошие врачи. Поздравляю!

Андрей слабо поморщился — от сильного удара его затылок всё ещё продолжал гудеть, отдаваясь в висках пульсирующей болью. На очевидное наблюдение брата он ответил вопросом:

— Признайся, Олег: испорченные тормоза — твоя работа?

Тот покачал головой.

— Нет. Я бы сделал это наверняка.

Пребывая в твёрдой уверенности, что Олег имеет к аварии самое прямое отношение, Андрей слегка растерялся.

— Тогда кто?

— Людмила, — просто сказал Олег, словно рекомендовал приятелю своего личного стилиста.

Брови Андрея поползли вверх.

— Как Людмила… почему?

— Я рассказал ей о шантажисте, — заявил Олег.

— И что?

— Я думал, что шантажист — это ты, поэтому попросил её следить за тобой. — Олег немного помолчал. — Видишь ли… мы были с ней некоторым образом близки.

— Я знаю. Что дальше?

Олег с любопытством посмотрел на Андрея, но комментировать его реплику не стал.

— Людка подговорила моего Рашида испортить твою тачку, — продолжил он. — Пока ты дома спал, она дала ему ключи от гаража. Что было дальше, тебе известно.

Андрей невидящим взором смотрел прямо перед собой. Такого коварства от бывшей жены он не ожидал. Ладно ещё Рашид — тот терпеть его не мог, — но Людмила… Как она могла, и главное — за что?

— А ты, получается, тут ни при чём? — глухо спросил он.

Олег презрительно дёрнул плечом.

— Твоя жена — дура! Хотела угодить мне, убрав тебя с моей дороги. Надеялась, что я после этого женюсь на ней. Да я чуть с ума не сошёл, когда узнал о её проделках! — Он перевёл дух. — Каждый день я с ужасом ожидал прихода гостей из прокуратуры. Ведь Рок предупреждал, что в случае чего улика всплывёт наружу. А Роком для меня был ты.

Олег замолчал.

— И что это за улика, которую ты так боишься? — Андрей хотел услышать всё до конца.

— Нож, которым я убил сержанта, — признался Олег.

От неожиданности Андрей задержал дыхание и прищурился. Теперь многое для него стало ясно:

— И поэтому ты решил имитировать свою смерть?

Олег кивнул.

— Это был хороший план. Я всё продумал заранее. Продал дом, снял со счетов все деньги — даже те, которые брал у Кетчупа, — выправил новые документы. А мой глупый Рашид стал главной скрипкой в этом оркестре.

— То есть заживо сгорел вместо тебя, — мрачно вставил Андрей.

Старший брат задумчиво улыбнулся:

— К тому времени он был смертельно пьян и не чувствовал боли.

Андрей сокрушённо покачал головой.

— Ты просто чудовище, Олег…

— Я Родион. Олега больше нет — он умер.

Глава 34

Ему пришлось пройти вдоль берега почти до самого моста, прежде чем он нашёл то, что искал. Здесь, возле потухшего кострища, мусора было хоть отбавляй. Он охватил взглядом пустые бутылки, рваные обёртки, смятые упаковки из-под сока и сигарет. Среди окурков и битого стекла обнаружились даже использованные женские прокладки. На стволе поваленного дерева лежали развёрнутые и влажные от росы газетные листы. Рок подошёл и брезгливо повертел в руках одну из газет. Годится! Он сгрёб её с бревна, заодно прихватил с земли бутылочный осколок и отправился назад.

Его пленники о чём-то разговаривали. Они услышали шорох его шагов и сразу умолкли. Рок шагнул к ним из-за кустов. В руке он держал обрывки найденных газет.

— А вот и я.

Он присел рядом с ними и принялся тщательно разглаживать на коленях смятые листы:

— Я просто поражаюсь отдыхающим людям! — с возмущением приговаривал он. — Наверное, только русские могут оставлять после себя столько мусора и грязи. Чего там только не найдёшь!

Братья молча следили за его манипуляциями. Рок достал из кармана телефон и поднёс титульный лист газеты к голове Олега. Настроил фокус, а затем несколько раз подряд сфотографировал этот живописный коллаж на камеру своего мобильника.

— Ну вот. — Он с удовлетворением просмотрел отснятые кадры. — Теперь всем станет предельно понятно, что семнадцатого июля сего года Олег Викторович Левицкий благополучно демобилизовался из рядов покойников в наш бренный мир.

Рок скомкал ставшую ненужной газету и зашвырнул её в кусты.

— С возвращением, Олежка! Теперь стоит только переслать твои фотки куда следует — и прощай, свобода, навеки! — насмешливо заметил он. — А это почище ножичка будет.

Глаза Олега недобро блеснули из-под нахмуренных бровей.

— Рок, ты обещал отпустить меня.

— Конечно отпущу, и даже верну тебе пистолет. — Рок подмигнул ему и красноречиво кивнул в сторону Андрея. — Ведь он тебе ещё пригодится.

После этих слов он шагнул к старой иве, что раскинула густую крону над водной гладью, и принялся ловко карабкаться по её шершавому стволу на самый верх. Он надёжно упёрся коленями в толстый сук, потом достал из-за пояса оружие и тщательно протёр его краем рубашки. В завершение подвесил пистолет на ближайшую ветку. Вся процедура заняла не больше трёх минут.

Рок спрыгнул с дерева, отряхнул запачканные джинсы и ладони от налипшей коры и подошёл к Олегу.

— Я помогу тебе освободиться, как и обещал. — Он показал ему принесённый с собой острый бутылочный осколок. — Но знай, Олежек: снова одурачить себя я не дам. Скажу больше: если со мной что-нибудь случится, то ровно через сутки тебя объявят в розыск. А уж я сделаю для этого всё возможное и невозможное. Можешь мне поверить.

Рок положил осколок стекла рядом с Олегом и пояснил:

— Развяжешься, когда я уйду. А ствол я подвесил на сук для перестраховки — чтобы у тебя не было соблазна пальнуть мне вслед.

Он собрался было уходить.

— Погоди, Рок! — окликнул его Олег.

Он обернулся:

— Чего тебе?

— Утоли напоследок моё любопытство — расскажи, как к тебе попал нож. А может, его и нет вовсе?

Рок на мгновение задумался, неторопливо засунул руки в карманы брюк. Покачался на носах ботинок. Память услужливо извлекла на свет неизгладимые моменты того рокового дня.

Вот он сидит в городском сквере, скрытый густыми кустами бузины, и до его ушей доносятся чьи-то разгневанные голоса. Он видит, как по дорожке парка бегут и прячутся в зарослях сирени двое парней, а следом, с криком и бранью, несётся целая ватага местной шпаны. Неожиданно шум преследования смолк, и притихшая толпа гопников стала покидать пределы парка. Через секунду стало понятно почему: на дорожке сквера появился полицейский патруль.

Выждав какое-то время, Рок уже и сам был готов выйти из укрытия, как вдруг мимо него, с треском ломая кусты, промчался один из тех двух парней, что спасались от погони. Рок едва успел пригнуться, как вдруг ему под ноги упал небольшой, но увесистый предмет. Им оказался складной нож. Его лезвие едва не пробило ему ботинок. Затем в глубине парка раздались два хлопка, очень похожих на выстрелы, — и весь лес разом наполнился тревожным вороньим карканьем. Бурые следы на лезвии ножа и всеобщая суматоха подействовали на него странным образом. Не осознавая до конца, зачем ему это нужно, он осторожно завернул нож в носовой платок и торопливо покинул опасное место.

Впоследствии похищенная с места преступления улика существенно помогла ему поправить материальное положение. Вот только рассказывать Олегу историю, как орудие убийства попало к нему в руки, он вовсе не собирался. Ведь тогда сразу возникнет ненужный вопрос: а что он делал в тот день в зарослях бузины? Да ничего криминального! Просто у него, как у любого другого человека, есть свои маленькие тайные слабости.

Вот он, например, наблюдал из своего укрытия за амурными похождениями молодёжи. Ему тогда здорово повезло: какая-то бесшабашная парочка, подогретая винными парáми, занялась любовью неподалёку от его временного убежища. Он осторожно подкрался ближе, стараясь рассмотреть пикантную сцену как можно подробнее. Возня и стоны в траве сильно будоражили его воображение — он спустил штаны и, глядя на чужой дёргающийся зад, принялся ласкать своего дружка. Как он был счастлив в эти минуты! Ради таких мгновений он мог часами сидеть в засаде и ждать, когда сбежавшие с дискотеки голубки начнут своё греховное воркование. В парке, да ещё летом это происходило довольно часто.

Было у него и другое развлечение. Он обожал подстерегать в укромных местах женщин и девушек, пугая их своим неожиданным видом со спущенными штанами. Страх, написанный на женских лицах, возбуждал его не меньше, чем самый горячий порнофильм.

Страсть к подглядыванию появилась у него ещё в детстве. Они тогда жили с матерью в квартире с двумя смежными комнатами. Когда к матери захаживали кавалеры, она частенько запирала его по соседству (чтобы не мешал), а он, в свою очередь, с интересом наблюдал в замочную скважину за всеми их интимными играми. И даже впоследствии ни женитьба, ни рождение маленькой дочери не смогли изменить его порочных наклонностей.

Однажды он застукал свою жену с любовником. Вид переплетённых тел вызвал у него двойственное чувство. Одновременно испытывая ярость и возбуждение, он убежал на пустырь, где попытался изнасиловать проходящую мимо девушку. На её крики сбежались заступники, и ему едва удалось унести ноги от погони. Больше он подобных экспериментов не повторял, ограничиваясь более безобидными приключениями…

Рок улыбнулся своим мыслям и с чувством превосходства посмотрел на Олега сверху вниз: меньше знаешь — крепче спишь, дружок! Его маленькая тайна навсегда умрёт вместе с ним. Он снял очки и близоруко прищурился:

— Я не блефую, Олежка, нож действительно существует. — Он неспешно протирал запылившиеся линзы платком. — Только какая теперь разница, есть он или нет? Ты увяз в убийствах, точно муха в паутине. Тебе сейчас не об этом нужно думать, а о том, как скрыть своё воскрешение. Моё молчание, допустим, ты купишь, а вот…

Он не договорил и выразительно посмотрел на связанного Андрея. Затем неторопливо нацепил очки, и мир вновь обрёл для него чёткие границы и формы.

— Впрочем, одной смертью больше, одной меньше… Для тебя, Олег Викторович, это уже не существенно.

Он сделал лёгкий реверанс и взмахнул рукой, будто снимал с головы несуществующую шляпу.

— Что ж, любезные господа, разрешите откланяться! А с тобой, Олежка, я не прощаюсь. И напоминаю: мой счёт в банке остался тот же.

— Сволочь! — презрительно сквозь зубы бросил ему вслед Олег.

Глава 35

За последний час чайник на плите закипал дважды. Каждый раз Настя выключала конфорку и выглядывала в распахнутое окно: не идёт ли Андрей? Завтрак тоже давно остыл, а любимый всё не появлялся. Позвонить бы ему — узнать, где он ходит, — но, к сожалению, его мобильник остался лежать на тумбочке. Она не на шутку забеспокоилась: что так долго можно делать на речке? Маловероятно, чтобы Андрей настолько увлёкся родными местами, что совсем потерял счёт времени. А вдруг ему стало плохо в воде или судорогой свело ноги?! Настя отогнала от себя дурные мысли, которые, как голодные пиявки, лезли ей в голову, и решила сама пойти на его поиски. Она надела ситцевый сарафан, быстро расчесала волосы и вышла на улицу.

Путь от дома до реки Настя преодолела чуть ли не бегом. На пустынном берегу остановилась и огляделась: никого. Ощущая себя Иваном-царевичем на распутье, она мысленно прикидывала, в какую сторону мог пойти Андрей. Сердце подсказывало: направо. Следуя его зову, Настя торопливо зашагала по узкой тропинке вдоль реки, внимательно поглядывая по сторонам.

Но не успела она сделать и десяти шагов, как увидела какого-то худощавого парня в очках. Он шёл ей навстречу. Настя пригляделась и едва не присела от неожиданности: это был тот самый маньяк, который год назад поймал их с Маришкой в бору. Сердце в груди бешено заколотилось, но отступать было уже поздно. Парень подошёл ближе, на его губах наметилась удивлённая улыбка:

— С ума сойти, кого я вижу! — воскликнул он. — Ты продолжаешь гулять одна?

Кажется, он тоже её признал.

Настя не нашлась, что ему ответить, — слишком уж внезапно судьба свела их вместе. Она только растерянно пожала плечами.

Парень тревожно посмотрел назад, затем повернулся к Насте:

— Что ты здесь делаешь в такую рань?

Она опустила глаза. Ей не хотелось, чтобы парень заметил в них испуг. Говорят, маньяков это страшно заводит.

— Я ищу друга, — тихо пролепетала она. — Он здесь купается.

Ничего, пусть знает, что в случае опасности за неё есть кому заступиться!

Парень вновь оглянулся назад.

— Это случайно не тот хромой красавчик?

Настя напряглась.

— Да, наверное.

— Так я его видел: он ушёл минут десять назад, — заверил её парень и цепко подхватил Настю под локоть. — Пойдём, я тебя провожу — мало ли чего.

Он мягко, но настойчиво подтолкнул Настю в обратном направлении. Она подчинилась, с опаской ожидая нападения со спины. Похоже, парень почувствовал её напряжение:

— Да не бойся ты! — коротко хохотнул он. — Ничего я тебе не сделаю. Даже дружка своего подержать не дам!

Настя брезгливо поморщилась, вспоминая, как позапрошлой осенью помимо своей воли познакомилась с его незабываемым «Филей», и прибавила шаг.

— А где же твоя дочка? — не унимался маньяк. — Такая хорошая девочка!

— Это не мой ребёнок, а моей подруги.

— Понятно. Коляска, надеюсь, пригодилась?

Настя покосилась на своего конвоира.

— Да, спасибо, она пришлась весьма кстати. А как твоя дочка?

Парень размышлял пару секунд.

— Хорошо, — наконец сказал он, — осенью в школу пойдёт.

Вот так, на ходу, ведя почти что светскую беседу, они вышли к дороге. Но почему-то на протяжении всего пути Настя никак не могла отделаться от мысли, что её нарочно уводят подальше от реки.

Парень и правда не сделал ей ничего плохого, как и обещал.

— Ступай домой — твой друг, наверное, тебя заждался, — сказал он ей на прощание. — И постарайся больше не гулять одна. Привет малышке!

Он оставил Настю на тротуаре и направился к припаркованной возле обочины бледно-голубой «десятке». Ещё минута — и от странной встречи остались одни только воспоминания. Настя с облегчением вздохнула: неплохой заряд адреналинчика с утра! Уже во второй раз этот кошмар заканчивается для неё благополучно. Странный парень, ничего не скажешь.

Настя посмотрела назад — откуда они только что пришли. Неужели Андрей на самом деле вернулся домой? Где же тогда они с ним разминулись — ведь он не мог пойти другой, более длинной дорогой, зачем ему это?

Чувствуя неладное, Настя решила на всякий случай проверить — кто знает, может, Андрей ждёт её на кухне за чашкой чая, пока она тут прохлаждается в обществе маньяка. Возвращаться одна на берег реки она уже побоялась.

В квартире было пусто — ни Андрея, ни отца. Последний ещё рано утром ушёл на свой завод. Настя обессиленно опустилась на стул. Как же теперь быть? Она посмотрела на мобильник Андрея, мирно лежавший на тумбочке, — и в голове сразу наступило просветление.

Она взяла телефон в руки и принялась искать координаты Ромки Нефёдова. Приятель не заставил себя долго ждать. Это порадовало её.

— Привет, Ром, это Настя.

— Привет, — добродушно отозвался Роман.

— Ты можешь говорить? Я тебе не мешаю?

Из трубки доносились посторонние шумы — кажется, Ромка находился за рулём.

— Не мешаешь, — ответил он, — я еду в отдел. Ты чего-то хотела?

— Да…

И Настя вкратце рассказала ему о своих опасениях, опустив лишь подробности своего знакомства с маньяком.

— Жди дома, сейчас буду, — коротко отрезал Роман и отключился.

В томительном ожидании Настя крепко сомкнула веки: «Господи, Андрюшка… только бы с ним ничего не случилось!»

Глава 36

Еще не успел силуэт Рока скрыться за высокой травой, как Олег ловко подцепил с земли бутылочный осколок и принялся срезать путы. Уже через пару минут он содрал с себя остатки липкой ленты и хотел было броситься следом за шантажистом. Но потом передумал и остановился, хмуро глядя на связанного Андрея.

Ещё бы! Ведь здесь, на берегу, его ждала проблема куда серьёзнее, чем ушедший вперёд очкарик. И её нужно было решать как можно скорее, пока на реке не появились любители позагорать и поплавать.

Олег задрал голову вверх. Пистолет висел высоко, и прежде, чем пустить его в ход, ему придётся изрядно попотеть. Интересно: когда он последний раз лазил по деревьям? Брат поплевал на руки и решительно пошёл на штурм старой ивы. Это у него получалось не так ловко, как у очкарика, зато желания добраться до цели, как заметил Андрей, было хоть отбавляй.

Андрей молча наблюдал за его бурной деятельностью снизу. Пока Олег изображал Тарзана, он потихоньку пододвигался к беспечно брошенной стекляшке. Ещё несколько осторожных движений — и острый осколок был в его руках.

В это время, ломая сучья и сдирая с дерева кору, Олег с кряхтением спрыгнул на землю. Он отряхнулся, взял пистолет в правую руку и приблизился к Андрею.

По его виду было понятно, что он пребывает в нерешительности: не каждый день приходится убивать родного и, как теперь выяснилось, ни в чём не повинного брата. Возможно, ещё часа полтора-два назад его рука бы не дрогнула, но сейчас он хорошо знал, кто его настоящий враг.

— Ну, и что мне с тобой делать? — хмуро спросил он, обращаясь не столько к Андрею, сколько к самому себе.

— Отпусти, — просто предложил Андрей.

Олег прищурился.

— Но ведь ты не будешь молчать?

Андрей медленно покачал головой.

Олег присел перед ним на корточки, свесив руку с пистолетом между коленей.

— Я так и думал. Что ж, у меня нет другого выхода — я убил двух человек. Рок прав: где два, там и…

Андрей не дал ему закончить подведение итогов:

— Ты убил трёх.

Олег недоверчиво прищурился. Всем своим видом он выражал озадаченность и недоумение. Но не выдержал и с вызовом склонил голову набок:

— Кто третий?

— Наша мама.

Олег часто заморгал, но сумел справиться с минутным замешательством.

— Как это произошло?

— Не выдержало сердце, когда услышала о твоей смерти.

Олег покачал головой.

— Я не знал, что она умерла.

— Теперь знаешь, — холодно заметил Андрей. — Продолжай и дальше истреблять своих родственников.

Олег немного помолчал, глядя себе под ноги, затем решительно поднялся:

— Прости, Андрюха, ничего личного, но я вынужден от тебя избавиться. У меня нет другого выхода.

Андрей пододвинулся немного вправо. Его пальцы за спиной незаметно пытались разрезать скотч. Он старался действовать осторожно, чтобы Олег ничего не заподозрил. Со стороны его попытка выглядела как обычная смена позы, вызванная неудобным сидением на одном месте.

— Выход всегда есть, — сказал он, понимая, что ему необходимо как можно дольше тянуть время. — У тебя их целых три.

Олег заинтересованно приподнял бровь.

— Первый — это сдаться, — продолжал Андрей. — Второй: убить меня и жить в постоянном страхе за свою шкуру, находясь на крючке у этого урода.

Он замолчал.

— А третий? — спросил Олег.

— Третий у тебя в руке.

Пальцы Олега непроизвольно сжали в ладони рукоятку «Макарова». Он качнул головой и нервно усмехнулся. Ничего не говоря, сунул пистолет за пояс брюк, затем вытащил из кармана сигареты и щёлкнул зажигалкой.

Он, наверное, целую минуту курил, молча пребывая в раздумье. Наконец обратил свой взор на Андрея:

— Мне не подходят все три. Но есть ещё четвёртый вариант. И я настаиваю на нём.

Теперь был заинтригован Андрей.

Олег выдохнул сигаретный дым:

— Я тебя отпускаю, и пусть каждый из нас идёт своей дорогой, — коротко сообщил он.

Андрей недоверчиво вскинул голову.

— А что взамен?

— Твоё молчание, разумеется.

— Я ведь уже сказал, что не буду молчать, — тихо произнёс Андрей.

Олег снова затянулся.

— Будешь, если пообещаешь, — самоуверенно заявил он и небрежным движением стряхнул пепел. — Я знаю: ты всегда держишь своё слово.

— Делаешь ставку на мою порядочность? — не удержался от сарказма Андрей.

— Просто не хочу тебя убивать. Если ты примешь моё предложение, я буду спокоен.

— Странно это от тебя слышать. Сперва ты считал меня вымогателем, а теперь готов поверить на слово?

Олег неопределённо пожал плечами.

— Я ошибался — с кем не бывает, — резонно заметил он. — И потом, ты ведь всё-таки мой брат…

— …на которого ты начал охоту! — резко оборвал его Андрей.

Олег с раздражением отбросил в сторону окурок и наклонился к Андрею:

— Послушай, братишка, перестань ломаться! Ты же хочешь жить? Конечно хочешь — ты ведь только встал на ноги! Кажется, у тебя есть новая девушка. И у меня есть девушка, к тому же она беременна. Представь, я первый раз в жизни влюбился, поэтому я тоже хочу жить и растить своего сына!

Андрей на мгновение зажмурился. Безоблачные планы влюблённого душегуба просто поражали своим кощунством и самоуверенностью.

— Значит, ты хочешь жить?! — в бессильной ярости процедил он сквозь зубы, — а как же сержант Агеев, которого ты зарезал, как овцу? Разве он не хотел жить? Или сгоревший вместо тебя Рашид? Между прочим, наша мать тоже не торопилась на тот свет. И зная обо всём этом, ты по-прежнему хочешь жить? Что ж, тогда убей и меня, и живи, если сможешь после всего этого смотреть в глаза своему ребёнку!

Олег резко выпрямился, его лицо перекосилось от злости.

— Я так понял, ты сейчас со мной попрощался? — Он вытащил из-за пояса пистолет. — Только лишь из жалости я дам тебе на размышление ещё минуту. В противном случае застрелю, повешу на шею камень и утоплю в реке, как собаку. Никто даже следов твоих не найдёт!

А где-то в густой листве, заливаясь раскатистой трелью, какая-то весёлая птаха радовалась солнечному свету и теплу…

Андрей подтянул к груди согнутые в коленях ноги и поднял на Олега глаза.

— У меня к тебе только одна просьба, как к брату. — Его губы едва заметно дрогнули. — Стреляй в упор, чтобы наверняка.

Олег смотрел на него, не скрывая разочарования.

— Как скажешь, братишка. Какой же ты всё-таки идиот! А ведь мог бы спокойно жить…

Он поднял руку с пистолетом и шагнул ближе. И в тот же самый момент Андрей быстро распрямил колени, сбивая Олега с ног, потом рванул за спиной надрезанный скотч. Всё произошло так быстро и внезапно, что старший брат не успел ничего понять. Оружие было выбито из рук, а сам он растянулся на траве, стукнувшись подбородком о старую корягу. И пока, оглушённый падением, он тряс головой, Андрей выдернул из его штанов ремень и ловко связал ему запястья.

Когда со штурмом было покончено, он неторопливо освободился от скотча на своих ногах и устало присел на траву, напротив Олега.

Тот тяжело дышал, его испепеляющий взор, казалось, прожигал Андрея насквозь.

— Что ты будешь со мной делать? — поинтересовался он, сплёвывая на землю окрашенную кровью слюну.

— Ты прекрасно знаешь — зачем спрашиваешь?

Олег недоверчиво покачал головой.

— Нет, Андрюха, ты этого не сделаешь. Вспомни: я же твой брат!

Андрей медленно поднялся с земли, подобрал брошенный пистолет.

— Разве ты забыл? У меня нет брата — он умер. Разбился на машине…

— Да брось ты, Андрюха! — Олег не дал ему закончить. — У меня есть деньги. Я с тобой поделюсь, а потом навсегда исчезну из твоей жизни.

Его предложение ничего, кроме брезгливости, у Андрея не вызвало.

— Мне не нужны твои деньги. Да и тебе они в камере вряд ли понадобятся.

— Андрюха, я прошу: отпусти! — Олег предпринял отчаянную попытку разжалобить его. — Меня в Архангельске ждёт любимая девушка, мы собирались пожениться. Я не могу просто так исчезнуть из её жизни. Ну же, братишка!

— Мне очень жаль. — Андрей был непреклонен. — Поднимайся.

Неожиданно откуда-то издалека донёсся слабый женский крик: «Андрей!» И, словно эхо, ему тут же вторил мужской голос: «Андре-е-ей!».

Олег повернул голову на зов. На его лице промелькнуло полное осознание собственного краха.

Сообразив, что на его поиски отправилась целая команда, Андрей сунул в рот два пальца и пронзительно свистнул. Они посмотрели друг на друга: один — с отчаянием, второй — с сожалением. Развязка неумолимо близилась к концу.

— Андрюх, — тихо позвал Олег, — я не хочу больше в тюрьму. Я оттуда уже не выйду.

Его затравленный взгляд был красноречивее всяких слов.

Андрей на мгновение задумался, затем опустился на одно колено рядом с Олегом. Вынул из «Макарова» магазин и извлёк из него по одному семь патронов. Сжал в кулаке и, размахнувшись, швырнул их в сторону реки. До ушей донёсся дробный всплеск воды. Андрей загнал магазин с единственным патроном назад, передёрнул затвор и протянул пистолет Олегу:

— Это всё, что я могу для тебя сделать.

Перехваченные ремнём кисти рук мелко дрожали, когда Олег сжал в ладонях рукоятку оружия. Мрачная ухмылка скользнула вдруг по его губам, и он быстро направил ствол на Андрея, наблюдая за его реакцией.

Не отводя взора, Андрей молча смотрел в глаза брата. Он только слегка приподнял подбородок, давая понять, что готов к такому исходу.

Голоса приближались, и уже отчётливо можно было разобрать, что принадлежали они двум мужчинам и женщине.

Издав тихий отчаянный стон, Олег помедлил, затем приставил дуло к своему подбородку и закрыл глаза. Андрей отвернулся.

Раздался громкий хлопок, и что-то тёплое попало ему на кожу.

— Андрей!

К нему подбежала Настя и тут же застыла на месте, потрясённая страшной картиной.

— Как ты? — склонился к Андрею Нефёдов, трогая его за плечо.

Ромкин знакомый уже вызывал по мобильному полицейский наряд.

— Со мной всё в порядке, — устало проговорил Андрей, поднимаясь с колен, и, не глядя на труп за своей спиной, добавил: — Это Олег Левицкий, мой дважды покойный брат.

В сжатой форме он изложил всю суть произошедшей на берегу трагедии. Роман и его приятель видели, в каком он находится состоянии, поэтому с лишними расспросами не лезли.

— Андрюх, мы останемся здесь, — предложил Нефёдов, — подождём наших. А ты ступай домой — на тебе лица нет.

Настя благоразумно ждала в стороне. От всего увиденного её стошнило. Вот и сейчас она стояла, прикрывая ладошкой рот, — сдерживала очередной рвотный позыв. И в самом деле, не каждый день попадаются трупы с окровавленным черепом.

Андрей подошёл к ней и ободряюще обнял за плечи, ласково убрал с лица волосы. Девушка благодарно улыбнулась. Она слабо кивнула, давая понять, что с ней всё в порядке. Он тоже кивнул и спустился к реке, где были оставлены кроссовки, сел на траву и стал неторопливо обуваться. Настя смоченной в воде футболкой осторожно смывала с его кожи капельки крови.

Затем они вдвоём тихо побрели в сторону дома.

— Андрей, а как выглядел этот… Рок? — спросила вдруг Настя.

Он пожал плечами.

— Обычный парень, невысокий, худощавый.

— В чёрных очках? — уточнила она.

Андрей с любопытством взглянул на Настю.

— Да… ты его знаешь?

— Кажется, это его я встретила, когда пришла на реку в первый раз, — уклончиво ответила Настя. — Он сказал мне, что ты ушёл десять минут назад, и даже любезно вызвался проводить до дороги. Там стояла его машина.

Она вдруг встала как вкопанная, растерянно хлопая ресницами:

— Ты знаешь, мне ведь ещё тогда показалось, что он ведёт себя как-то подозрительно, словно специально уводит меня отсюда.

Андрей внимательно смотрел на неё.

— Получается, он спас тебя от беды. Окажись ты там в тот момент, когда у Олега было оружие… — Он замолчал, не желая даже думать о возможных печальных последствиях. Он просто её обнял и привлёк к себе.

Настя доверчиво прильнула к его груди.

— Ты правда думаешь, что он спас меня?

— Да… — заверил её Андрей и задумчиво добавил: — Странный тип… Но найти его надо. Ты случайно номер машины не запомнила?

— Запо… — начала было Настя, но вдруг умолкла на полуслове и быстро отвела глаза.

— Что-то случилось?

Она тихо покачала головой.

— Нет, ничего… Андрюшка, я беременна…

Год спустя

Людмила хотела поймать такси, но в последний момент передумала и решила поехать на автобусе. Тут недалеко, да и деньги целее будут. У неё невольно вырвался вздох сожаления: красота и молодость несовместимы с общественным транспортом! Сюда бы сейчас лимузин с мягким диваном и ароматную сигарету под бокальчик мартини! Это для неё более привычная среда. И кто только придумал чёрную полосу невезения!

Теперь, хочешь не хочешь, но придётся экономить на всём. А что делать? Стаса она отшила, и оплачивать её карманные расходы в настоящий момент некому… а изнутри так и подмывает неуёмное желание ещё разок крутануть чудо-рулетку.

Впрочем, если уж быть до конца честной, то это Стас послал её далеко и надолго. Просто вышвырнул за дверь, как надоевшую кошку. Грубо и категорично. Будто и не бывало никогда между ними трепетно-нежных отношений.

Людмила капризно надула губки: Стас сам виноват: подсадил её на игру, а теперь жалуется, что она просаживает в казино все его деньги. Только ведь с Фортуной не поспоришь — эта дама оказалась ещё капризнее, чем сама Людмила. Хотя дело не только в ней. Надо же было случиться такому совпадению, что как раз именно сегодня, когда она практически спустила за столом всю кредитку Стаса, он откуда-то узнал о её тайных отношениях с Максом и Серёгой из ночного клуба. Крик стоял такой, что в окнах дрожали стёкла.

В итоге она оказалась на улице. Ну почему ей всё время так не везёт?!

Сначала неудачно вышла замуж за нищего мента. А когда на горизонте замаячил богатый любовник и жизнь, казалось, начала понемногу налаживаться, тот неожиданно отдал Богу душу. Да ещё муж-инвалид подлил масла в огонь, оставив Людмилу без жилья и денег. Просто счастье, что в тот злополучный день она успела унести из дома все свои драгоценности и кое-какую одежду!

Жить первое время пришлось у родителей. Затем её заметил Стас (местный бандит-бизнесмен), и она перебралась в его дом в качестве очередной красивой игрушки. Большего, увы, он ей не предлагал…

К остановке подошёл полупустой автобус и тем самым вывел Людмилу из горьких раздумий. Она поднялась на ступеньку и заметила на своих колготках свежую стрелку.

— Проклятье! — невольно сорвалось с её губ ругательство.

Расстроенная и обиженная на весь мир, она села на переднее сиденье.

Сначала долго смотрела в окно, а потом благосклонно окинула пассажиров своим царственным взором. Людей в салоне оказалось немного, но никто не обращал на неё внимания. Тогда она переключилась на сидевшую напротив девушку с книгой в руках.

Людмила тоже иногда грешила чтением любовных романчиков, и ей стало интересно, какой жанр предпочитает её соседка по автобусу. Кажется, это был детектив. Судя по фотографии автора-мужчины на задней стороне обложки, амурной историей здесь и не пахло. Мужчины пишут о погонях и перестрелках. Сопли и слёзы — удел женщин.

Соседка перевернула очередную страницу, и фотография автора стала видна гораздо лучше. Людмила даже глаза вытаращила: нет, этого не может быть! Со словами: «Извините!» она выхватила книгу из рук девушки и внимательно уставилась на снимок. Зрение не подвело: на цветной иллюстрированной обложке действительно красовалась слегка задумчивая физиономия её бывшего супруга. Только фамилия писателя почему-то была другая — Андрей Кириллов… «А! Так это же псевдоним», сообразила она. Её глаза быстро забегали по строчкам рядом с изображением: «…молодой, талантливый, подающий большие надежды…»

Дальше прочитать Людмила не успела — возмущённая хозяйка отобрала у неё свою книжку.

— Ты совсем больная! — вынесла она суровый приговор.

Людмила пребывала в состоянии лёгкого шока. Ай да Андрейка, ай да удивил!

Опасаясь нового покушения на своё имущество, девушка убрала роман в сумку и собралась выходить на остановке.

— Погоди! — окликнула её Людмила. — Где ты взяла эту книгу?

Наверное, только врождённая интеллигентность не позволила девушке покрутить пальцем у виска.

— В гастрономе, — сердито буркнула она и шагнула из автобуса.

«Что-то я и в самом деле туплю», — усмехнулась про себя Людмила. Она сошла через две остановки и направилась в сторону рынка, где под огромным навесом торгового центра уютно разместился небольшой книжный развал. От всевозможного выбора печатных изданий пестрело в глазах.

— У вас есть Андрей Кириллов, «Белые ночи»? — спросила она у продавца.

Тот кивнул головой и протянул нужную ей книгу.

Людмила расплатилась, отошла в сторону и ещё раз внимательно взглянула на изображение автора. Конечно, вне всякого сомнения, это Андрей! Она с нетерпением открыла роман на первой странице. В правом верхнем углу мелким шрифтом было набрано что-то вроде эпиграфа. Она прочитала его сначала один раз, потом ещё. Вроде бы ничего особенного, но глаза упрямо возвращались к коротким интригующим строчкам:

«Этот роман я посвящаю двум женщинам, которым в корне удалось изменить мою судьбу. К одной из них я всю оставшуюся жизнь буду испытывать любовь и безмерную благодарность. А второй просто хочу сказать спасибо. Если бы не она, я никогда бы не узнал, что такое измена, предательство и горечь поражения. И только благодаря её коварству я теперь знаю, что кроме отчаяния и боли на свете есть вера, надежда, любовь и… чудесные белые ночи».

Людмиле стало не по себе. Не её ли имел в виду бывший супруг, когда корпел над собственным сочинением? Она поёжилась от холода, торопливо застегнула единственную пуговицу на модном пиджачке и посмотрела вверх — небо затянулось облаками, надолго закрыв из виду солнце. Собирался дождь.

Она немного постояла, не зная, пойти ли ей пешком или поехать на автобусе. В итоге выбрала первое — благо до отцовского дома всего-то пятнадцать минут ходьбы. И кто же ещё, как не родители, готов без лишних вопросов принять и обогреть свою родную кровинушку!

Она медленно брела по тротуару, раздумывая о своей жизни, и в какой-то момент вдруг поняла, что, собственно, кроме Андрея, никто её так больше не любил. И… наверное, уже не полюбит. Она почти сожалела, что когда-то желала ему смерти. А он, несмотря ни на что, выжил, и даже нашёл в себе силы подняться над бедой. Теперь он не просто Андрюха Поляков, а успешный многообещающий писатель. Странно, конечно, но с другой стороны, чем же ещё заниматься безногому человеку, сидя в инвалидной коляске?

Неожиданно Людмила вспомнила, как в студенческие годы они с подружками любили гадать на книгах. Причём книги могли быть разной тематики, требовалось только загадать про себя желание и назвать номер любой страницы, а заодно и абзаца. Дальше всё просто: ищешь задуманную страницу и получаешь ответ на свой вопрос. Иногда выходило очень забавно.

Удивляясь своей беспечности, она решила повторить юношеский эксперимент: интересно, что ей предскажет оракул Кириллов? Вопрос созрел практически сразу: «Что меня ждёт сегодня?»

Людмила листала роман, пока не нашла страницу с нужным абзацем и принялась прямо на ходу шевелить губами: «Я не верю в совпадения и случайные встречи, — мудро заметил Антон. — Просто судьба без устали плетёт свои узоры, а нитями ей в этом служат наши жизни. И то, что называют совпадением, — это всего лишь часть задуманного ею орнамента…»

Чушь какая-то! Людмила разочарованно захлопнула книгу. Кажется, её бывший ударился в философию.

Подул порывистый ветер, и Людмила заметно прибавила шаг. До родного дома оставалось совсем чуть-чуть, надо только миновать детскую поликлинику, а дальше прямиком через дворы к самому подъезду.

Чтобы сократить путь, она решила прошмыгнуть между рядами припаркованных возле поликлиники машин. Молодой мужчина в джинсовом костюме неторопливо протирал стёкла своего автомобиля, явно кого-то поджидая. Когда Людмила проходила мимо, он неожиданно обернулся, и она в который раз за сегодняшний день оказалась в состоянии шока.

— Андрей, — неуверенно вырвалось у неё. — Это… ты?

Она остановилась в полуметре от него. Он тоже её узнал и, как ей показалось, слегка побледнел.

Людмила в недоумении разглядывала его с головы до ног.

— Ты… ходишь? — Её удивлению не было предела.

— Я рад, что у тебя всё в порядке со зрением, — сухо отозвался Андрей, и она сразу заметила, что их встреча не вызвала у него ни оживления, ни радостного блеска в глазах. Это обстоятельство слегка задело Людмилу. Она поджала нижнюю губку, но вида не подала:

— Отлично выглядишь! Снова бегаешь по утрам?

Андрей выдавил из себя скупую ухмылку:

— Странно, что ты помнишь такие подробности.

— Конечно помню. Я ведь всё-таки твоя жена.

— Пока жена, — коротко подтвердил он. — Хочу, чтобы ты знала: я подаю на развод.

— Не можешь простить мне Олега? — Она виновато развела руками. — Ну извини, я сделала ошибку. Я только сейчас поняла, что всегда любила только тебя одного.

От услышанного глаза Андрея стали узкими, недобрыми, а на лице заиграли скулы.

— Любила? Да как ты вообще смеешь говорить об этом после всего, что сделала!

— А что я сделала? — Людмила подняла на него невинный взгляд. — Все ошибаются, но даже преступнику дают шанс на исправление.

Несмотря на холодный порыв ветра, Людмила как бы невзначай расстегнула пуговку на пиджаке, позволяя в глубоком вырезе блузки разглядеть её аппетитные прелести. Когда-то они очень радовали Андрея. Кожа в районе декольте тут же покрылась мурашками.

— Слушай, а давай куда-нибудь сходим, посидим, — предложила она. — Мы с тобой очень давно не виделись, и я думаю, нам есть о чём поговорить. Как ты жил все эти годы, как вылечился? Ведь врачи говорили, это невозможно.

— Люда… — Андрей попытался было прервать её, но она даже не стала его слушать.

— Я вижу, ты открыл в себе талант писателя. — Она ослепительно улыбнулась и с намёком на продолжение отношений добавила: — Ты ведь лучше меня знаешь, что любому автору нужна муза.

Он вдруг сразу весь оттаял, взгляд смягчился, и на губах появилась едва заметная улыбка. Людмила воспрянула духом. Но, как оказалось, радовался он вовсе не её заманчивому предложению — его взгляд был устремлён куда-то поверх её плеча. Она резко обернулась и увидела, как из дверей поликлиники выходит светловолосая девушка с малышом на руках. Андрей обошёл Людмилу и поспешил им навстречу.

Испытывая чувство, похожее на ревность, Людмила наблюдала, как он с трогательной заботой помогает молодой мамаше забраться в машину.

— Андрей! — окликнула она его, заметив, что он собирается сесть за руль.

Андрей с сожалением захлопнул дверцу и медленно приблизился к Людмиле.

— Ты ничего не хочешь мне объяснить? — спросила она.

Он покачал головой и только сейчас заметил в её руках своё сочинение.

— Я рад, что у тебя есть мой роман. Там ты найдёшь ответы на все свои вопросы. И даже больше.

Людмилу такой исход не устраивал.

— Кто эта девушка? Это твой ребёнок? Учти: я не дам тебе развода!

Андрей равнодушно пожал плечами.

— Это уже не важно. Прощай, — сказал он.

Словно вылил на неё ушат холодной воды.

— Подожди. — Людмила попыталась загладить свой резкий выпад. — Напиши мне что-нибудь на память и знай: я всегда буду ждать только тебя.

Людмила порылась в сумке в поисках авторучки и протянула ему его роман.

Он раздумывал несколько мгновений, после чего взял книгу в руки и, открыв её с конца обложки, что-то быстро написал…

Людмила проводила их машину взглядом до угла поликлиники и упрямо произнесла:

— Ничего, Андрюшенька, старая любовь не ржавеет. Никуда ты от меня не денешься! Всё у нас с тобой впереди.

Начал накрапывать дождик. Она поёжилась, застегнула пуговку на своём модном пиджачке и тут вспомнила про автограф. Интересно: что ей там пожелал господин Кириллов?

Людмила торопливо раскрыла книгу.

На последней странице романа в самом низу, где заканчивался текст, его рукой было крупно выведено всего лишь одно-единственное слово — «Конец», — а рядом стояла большая жирная точка.

Content

Мы были чуть знакомы…
Ольга Невзорова

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Год спустя