Не видим

Рассказ

Алексей Бартенев

© Алексей Бартенев, 2018

ISBN 978-5-4493-6964-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

События того дня напоминали песню. Я шел к себе домой. Только была не зима, и я не утюжил снег ногами. Передо мной, метрах в пяти, брел человек. Серый плащ, небольшой портфель. Из-под воротника выглядывает светлая сорочка. «Офисный работник, или клерк, — подумал я. — Должно быть, домой возвращается».

Тротуар был чист, и встречных прохожих нам не попадалось. Я смотрел ему в спину, и размышлял о том, чем займусь, когда приду к себе домой. Смотрел, и ничего не видел. Так бывает, когда глаза открыты, но мысли заняты чем-то еще. Впереди идущий сделал маневр. Он повернулся боком, и прошел так шаг, или два. Повинуясь стадному инстинкту, мой организм приготовился поступить также. Ведь если кто-то перед тобой обходит препятствие, инстинктивно ты тоже готовишься к такому же действию. Однако, через пять-шесть шагов я не встретил ничего на своем пути. Ничего, что мешало бы мне пройти. Тело приготовилось уйти в сторону от опасности и столкновения, но его ожидания были обмануты. Вот тогда я впервые заметил их. Не увидел, ведь увидеть их невозможно, а заметил. Я догнал клерка, и спросил:

— Что это было?

— О чем вы? — Смерил он меня недоверчивым взглядом.

— Вы только что уступили дорогу. Зачем? — Не унимался я.

— По-вашему мне надо было столкнуться с ним?

— С кем?

— Какое мне дело, кто это такой. Будь он хоть Элвис Пресли. Это не дает ему право ходить так, будто он хозяин тротуара! — Протараторил клерк, и двинулся дальше.

Я остался стоять, в недоумении открыв рот. Свидетелем чего я сейчас стал? Что это было?

Всю оставшуюся дорогу меня не покидали мысли об увиденном событии. И только дома, за ужином, ковыряя вилкой остывшую котлету, я осознал, что не могу избавиться от непонятного ощущения. Словно какая-то неумолимая тень, словно нависшее над головой облако, меня преследовало нечто, от чего я не мог отделаться.

Время не спеша текло по своему руслу. Рассветы сменялись закатами, понедельники становились средами, чтобы потом постареть в четверг, и стать пятницами. Все шло своим чередом. Все, кроме одного. Я начал замечать, что на улице присматриваюсь к людям. Особенно если их много. Но не в саму толпу, а выделяя отдельных граждан. Наблюдаю, как они ведут себя, и нет ли в их поведении чего-то странного.

И однажды заметил. Это была женщина, миловидная, опрятная. Она пересекала площадь. Темный строгий костюм, юбка, чуть ниже колен, синяя рабочая папка подмышкой. Она шагала легко и уверенно. Туфли на невысоком каблуке гулко стучали по асфальту. Дорога ей была хорошо знакома, но, поворот головы, слегка опущенный подбородок, и затуманенный взгляд, ярко говорили о том, что думает она о чем-то своем. И меньше всего ее разум сейчас занят дорогой. А потом, на мгновение, она качнулась корпусом в сторону. Не нарушая при этом темпа ходьбы. Просто уклонилась от возможного столкновения, и все. Вот только препятствия никакого не было.

«Вот. Снова это случилось, — подумал я, обрадованный своей наблюдательностью. — Интересно, что она обходила? От чего, или от кого только что уворачивалась? Догнать? Спросить?»

Женщина прошла дальше, и затерялась в гуще людей, подходящих к пешеходному переходу. Взгляд скользнул за ней, но уже не смог зацепиться. Она исчезла, словно крупинка сахара в чистой воде.

«Нет, — подумал я. — В другой раз подойду. Наверняка, это ее привычный маршрут, и она ходит здесь постоянно».

Следующим днем, примерно в то же время, мои глаза искали, в безликой серой массе людей, ее. Темный деловой костюм, синюю папку. Даже слух пытался уловить запомнившийся стук ее каблуков. Пару раз мое сердце замирало. Я видел похожую одежду, или кто-то нес такую же синюю папку. Подсознательно я понимал, что больше не увижу ее никогда. Понимал, и не хотел принимать. Требовал доказательств, отказывался верить на слово. Вчера у меня были несколько секунд. Но за этот короткий отрезок времени я успел подойти к ней, и познакомиться. Услышать голос, увидеть как она смеется, запомнить цвет ее глаз, взять за руку, поцеловать. Она ответила на поцелуй, и мы стали жить вместе. Вместе засыпали, вместе просыпались. Завтракали, приходили с работы. Смеялись, иногда ссорились. Она кричала, и бросалась в меня всякими вещами. Мы мирились. Я ее обнимал, и мы засыпали, тесно прижавшись, друг к другу.

А потом она ушла. Ей надо было двигаться дальше. Я ей мешал, тянул вниз, тогда, как ее крылья рвались вверх. Не знаю, в какой момент она поняла, что я уже прошлое, а не настоящее. Да это и не важно теперь. Она ушла. Мне больно, что не могу вернуть ее. Ненавижу всех, и каждого. Ведь они видели, они знают. Они свидетели моей боли. Как жить дальше, если ее нет рядом? Глотать слезы? Глотать водку! Она хоть не такая горькая, как слезы. И я глотал. Я пил соленую от слез водку. До тошноты, до беспамятства. А потом, однажды встал с кровати, и понял, что не могу больше пить. Что у меня нет слез. Я их все выплакал. Но все равно рука тянулась к медленно заживающей ране. Я трогал ее, проверяя, как хорошо она заросла. Больно мне по-прежнему, или уже нет. Взгляд блуждал по толпе, а сердце сжималось, в ожидании предстоящей вспышки боли, когда глаза наткнуться на нее, как натыкаются пальцы на свежую рану.

Еще пару раз я приходил на перекресток, но больше, для того, чтобы убедиться, чем для того, чтобы увидеть. Время шло, мои наблюдения продолжались. Увы, пока безрезультатно. Никто больше не обходил невидимые препятствия. Образ женщины с синей папкой стал стираться из памяти, оставляя после себя только след из эмоций.

В этот день пошел дождь. Он сыпал мелкими каплями. Ветер подхватывал их и бросал в прохожих. Иногда пытался вырвать зонтик у кого-нибудь из рук, или залезть за воротник. Меня он в тот день почему-то не трогал. Я глядел вниз, на дорогу. Не хотелось наступить в лужу, и промочить ботинки. От одних только воспоминаний, когда холодная вода затекает через край, и вливается в обувь, меня бросает в дрожь. Иди потом до дома, издавая чавкающие звуки.

Я подошел к переходу, но приближаться к проезжей части не стал. Бывает, машины едут, совершенно не притормаживая. В такую погоду их колеса создают небольшое цунами, когда проезжают лужу. Мне не нравится ходить сырым или мокрым, поэтому я стоял в отдалении от светофора. Горел красный. В дождь лучше не спешить переходить через дорогу. Я поднял голову, и посмотрел на круглый, светящийся глаз. Мысленно даже начал отсчитывать секунды. Внезапно раздавшийся визг тормозов, заставил меня вздрогнуть и повернуть голову. Быстро ехавший грузовик резко остановился, не доехав до зебры всего пару сантиметров. Сквозь шум капающей воды я услышал ругательства, которые неслись из кабины. Водитель довольно красноречиво выражал свое недовольство поведением пешехода. Он кричал о том, что давно мечтает вступить в половую связь со всеми его родственниками. Что природа пошутила, наделив несчастного вагинами вместо глаз. Финалом тирады был продолжительный гудок клаксона. Прямо как восклицательный знак, в конце предложения. Водитель сидел, крепко сжимая руль, и медленно поворачивал голову. Он следил за перемещением недотепы. Голова двигалась, пока взгляд не добрался до края проезжей части, и не остановился на мне. Водитель сделал жест, чтобы я проходил. В ответ я показал ему на светофор. Там по-прежнему горел красный. Увидев, что я не собираюсь даже пытаться переходить, он махнул рукой, посылая меня ко всем чертям. Затем включил передачу, и покатил дальше по своему маршруту.

Сонливость, и вялость, навеянные хмурым дождем улетучились, как их и не бывало. Меня словно окатили ледяной водой. Дело в том, что пешехода-недотепы не было. Водитель кричал в пустоту. Он провожал взглядом невидимку, а я это видел. Ну вот, опять. Может, я с ума схожу? Нет, тогда получается, что водитель сумасшедший. Это ведь ОН видел не существующего пешехода. ОН кричал неизвестно куда.

Увлечение, которое появилось недавно, вскоре начало приобретать очертания мании. Даже на работе я стал присматриваться к коллегам. Как они себя ведут? Не беседуют ли с тем, кого рядом нет? И вскоре моя настойчивость и наблюдательность были вознаграждены. Я вновь увидел ЕЕ. Это случилось во время обеденного перерыва. Я сидел на фонтане, и поглощал мороженое. Даже не поглощал, а впитывал. Откусывал маленькие кусочки, и они таяли во рту, освежая мозг, и радуя вкусовые рецепторы. Вначале я услышал ее шаги. Правда, я не сразу понял, что они принадлежат именно ей. Услышал сразу, а вспомнил чьи они, — нет. Прошло несколько секунд, прежде, чем разум сопоставил все данные, и сделал выводы. Холодея от волнения, и забыв о мороженом, я повернулся на звук.

Она сменила костюм на свободный свитер и джинсы, а синюю папку на маленький рюкзак. Увидев кроссовки, вместо туфлей, я понял, почему не сразу узнал ее шаги. Звук был другой. Мягче, незаметнее.

Заторможенный, я сидел, открыв рот, и провожал ее взглядом. Время замедлило свой неутомимый бег, и перешло на шаг, чтобы потом остановиться, и перевести дух. Благодаря этому я успел рассмотреть, узнать, вспомнить. Пока мои легкий делали вдох, а мороженое таяло во рту, я видел, как она изменилась с нашей последней встречи. Теперь она не была той беззаботной, озорной девчонкой. Она выросла, и повзрослела. Вокруг глаз появились морщинки, взгляд стал придирчиво-напряженным. Она словно проверяла ту информацию, которая поступала ей в мозг. Неизменной казалась только улыбка. Пусть она стала не такой открытой, но по-прежнему была удивительно красивой. Притягательной, завораживающей. Глядя на нее, губы сами растягивались, собирая морщинки в уголках глаз.

Она посмотрела на меня, но не узнала. Не удивительно, это ведь я с ней жил, а не она со мной. Однако во взгляде что-то промелькнуло. Едва уловимое. Что-то знакомое. А может все-таки узнала?

Взмах блестящего скальпеля судьбы, и сердечная рана снова открыта. Кожа раздвинута, нервы оголены. Боль просачивается сквозь веки, и выступает слезами. Они собираются в капли и скатываются по щекам.

Кап!

У мороженого теперь горький вкус.

Женщина в свитере остановилась. Медленно, неуверенно развернулась. Я глядел на нее сквозь мутную пелену. Она возвращалась. Она шла ко мне. Холодок пробежал по спине. Испарина выступила на лбу крошечными липкими каплями. Я встал с фонтана. Мороженое выпало из рожка на серый раскаленный асфальт. Она приближается. Я моргаю, пытаясь таким образом убрать лишнюю влагу с глаз. Не хочу это делать руками, или платком, ведь тогда она заметит слезы. Опускаю голову вниз, и иду ей навстречу. Не потому, что хочу обнять ее, а потому, что хочу что-то проверить. Между нами два метра, полтора, метр, половина, четверть. Я слышу ее дыхание, чувствую запах духов. Свитер мягко шуршит, сминаясь и распрямляясь. Иду и не смотрю на нее, все внимание на ноги. В следующую секунду мое плечо должно коснуться ее плеча. Я не собираюсь толкать ее, просто нужно проверить, видит она меня, или нет. Может, я для нее невидимый пешеход, от которого не нужно уклоняться. Может, меня и нет вовсе для нее. В этой ЕЕ вселенной.

Сейчас я почувствую легкий толчок, от того, что наши плечи тронут друг друга. Ее тело чуть развернется, она охнет от неожиданности, и недоуменно посмотрит на меня. Я улыбнусь ей, той самой улыбкой, которую она так любила когда-то. И скажу: «Простите, великодушно, барышня! Поверьте, я не нарочно. Оступился, наверное, когда вас увидел».

Раздраженное недоумение на ее лице сменит смущенная улыбка. Всепрощающая, застенчивая. Обезоруживающая, и берущая в плен. Мы смотрим друг другу в глаза. Она в мои, я в ее. Она видит красные от слез веки, с мокрыми дорожками на щеках, и выражение ее лица меняется. Она не знает, как реагировать. Чтобы не смущать ее говорю: «Это аллергия. Приступ случается всякий раз, когда вижу красивую девушку».

— В таком случае вам нельзя управлять автомобилем! — ее губы начинают улыбаться.

— Поверьте, это не так часто происходит, как вы думаете. По-настоящему прекрасную девушку я видел лишь однажды.

— Рыдали в голос, наверное? — теперь смеются ее глаза.

— Нет, в тот раз все было иначе.

— Как? — игривые нотки, так и звенели в ее голосе. — Скорую помощь пришлось вызывать чтобы остановить истерику?

Вместо ответа я улыбнулся еще шире, и потянулся к карману за платком. И пока мягкая ткань впитывала слезы, я думал о том, что она почти не изменилась. Только голос стал чуть ниже, да чувство юмора тоньше.

Через мгновение я узнаю, кто я. Время остановилось, и не спешит возобновлять свой бег. Внезапно страх сжал холодной рукой сердце. Я не хочу становиться невидимкой для нее. Однажды я уже ее потерял.

Резко разворачиваю свой корпус, чтобы уйти от столкновения, и пропустить ее. Позвонки хрустнули, шею слегка защемило, но я успел. В последнюю секунду. Она прошла, едва не коснувшись моего плеча. Легкий ветерок, созданный ее одеждой, погладил мою щеку. Я поворачиваю голову, и смотрю на ее безупречный профиль. Видно плохо, слезы все еще стоят в глазах мутной пеленой. Но, кажется, она тоже немного уклонилась в сторону. Какую-то капельку. Всего на пару миллиметров. Может это иллюзия, может мне показалось? В эту минуту понимаю: неизвестность порой лучше, чем знание. Сейчас я не готов к нему. Что мне с ним делать?

По-прежнему, не поднимая головы, двигаюсь дальше. Теперь расстояние между нами растет. Полметра, метр, два. Хочу обернуться, но боюсь увидеть, то, от чего только что увернулся. Мне стыдно из-за собственной слабости и трусости, поэтому я иду, низко опустив голову. Внезапно, воздух вокруг меня приобретает свойства воды. Становится плотным, тягучим. Дышать им так же тяжело, как и двигаться в нем. Он сковывает, не пускает. Такое ощущение, что я частичка магнита, которая отталкивается другим магнитом. Невидимое поле становится почти осязаемым. Оно буквально силой разворачивает меня в обратную сторону. Голова немного запаздывает за телом, и поворачивается чуть позже. В тот момент, когда зрение фокусируется после разворота, я вижу ее перед собой. Она улыбается, словно мы знакомы тысячу лет. Но не это главное. Главное то, что она идет на меня, и не собирается останавливаться, или обходить.

«Вот, и все, — успел подумать я, и закрыл глаза. — Сейчас она пройдет сквозь меня, и даже не заметит этого. Я никто. Я ничто. Меня нет».

Что-то мягкое ткнулось в локоть, и вывело меня из оцепенения. Ее грудь уперлась в меня.

«Молодой человек! — голос другой, напряженно-раздраженный. — Смотрите, куда идете!»

— У меня на вас аллергия! — машинально выдает подсознание перепутанный текст. Прямо «оговорка по Фрейду». Гляжу, как у нее отвисает челюсть. Она брезгливо фыркает, надменно задирает нос, и начинает обходить меня. Стою посреди тротуара, продолжаю глядеть на нее, и думаю:

— Нет, это не моя «женщина с синей папкой». Ее, вероятно каким-то образом успели подменить, пока я стоял спиной, и боролся со своей слабостью. Безусловно, они похожи, но она не та, ради которой я повернулся. Моя любимая, наверняка, сейчас в другом мире. В том, где я пока еще невидимка. Но я обязательно отыщу туда путь, и в один прекрасный день мы встретимся. Я, наконец-то услышу ЕЕ голос, ласковый, и в тоже время такой долгожданный. Ее глаза улыбнутся, а воздух между нами нагреется до температуры солнца.

Content

Не видим
Рассказ
Алексей Бартенев