Николай Николаевич Прокудин, Александр Иванович Волков

Пропавший в джунглях

© Прокудин Н.Н., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Главные гражданские лидеры FDN, в первую очередь Адольфо Калеро и Артуро Крус, кажется, искренне стремятся к созданию плюралистического демократического общества. Их экономические взгляды, хотя и далеки от воплощения принципов свободного рынка, явно предпочтительнее марксистской политики сандинистов и коррумпированной клептократии режима Сомосы. Большинство бойцов FDN происходят из крестьянского класса. Их вера в демократический капитализм проблематична, но мало что свидетельствует об их желании вернуться к авторитаризму времен Сомосы.

Однако тревожным признаком является повсеместное присутствие чинов Национальной гвардии и полиции Сомосы в военном командовании FDN… Само по себе это, конечно, не доказывает, что контрас стремятся восстановить правую диктатуру. Не каждый солдат и даже офицер Национальной гвардии почитатель Сомосы. Большинство политических лидеров контрас идеологически приемлемы. Но есть тревожная параллель между военными командирами контрас и их визави – сандинистскими команданте. В послереволюционной борьбе за власть умеренные демократические элементы проиграли потому, что марксисты имели больше оружия. Аналогичная проблема возникнет при победе контрас: гражданское руководство может оказаться под контролем военных с опытом сомосизма.

Тед Карпентер, эксперт Института Катона, июнь 1986

Пролог

Радиолокационная станция «Лена» расположилась на лесистом холме с плоской вершиной недалеко от границы с Гондурасом. Данное место дислокации идеально подходило для контроля пространства, определения координат, скорости и траектории полета воздушных целей на больших дальностях и высотах с высокой разрешающей способностью в условиях интенсивного радиопротиводействия при работе. Об этом регулярно напоминал личному составу начальник базы полковник Арсен Багоев.

Основная проблема, возникшая при строительстве объекта, состояла в полном отсутствии каких-либо коммуникаций в данном районе. Но она была решена за счет близости моря. Рабочие построили пирс для швартовки среднетоннажных судов, а вокруг холма серпантином проложили дорогу из бетонных плит. По ней и доставили технику, включая несколько зенитных установок «ЗУ-23». Береженого Бог бережет. Мало ли какие вооружения могут поставить контрас американские наставники! Против серьезной авиации эти зенитки не сработают, но с вертолетами очень эффективно могут разобраться, тем более при наличии собственной РЛС.

Сама РЛС была запущена вскоре после завершения подготовки площадки. На ней в установленном порядке разместились три силовых прицепа, столько же аппаратных полуприцепов и антенна. Станция начала работать, но это было полдела и даже четверть такового. Объект следовало серьезно охранять от возможных атак контрас, которые активизировались в последнее время и все чаще нападали на гражданские объекты сандинистов. Граница с Гондурасом близко. Хотя местность покрыта труднопроходимыми лесами, но…

Вот об этом «но» постоянно напоминал Багоев в центре управления, правдами и неправдами выбивал дополнительное оборудование, ресурсы и льготы.

«Мы что, тут пионерский лагерь строим? Нам достаточно натыкали по морде в Афгане за подобное легкомыслие, так вы предлагаете повторно обосраться здесь?»

Полковник воевал в Афганистане и имел большой опыт в построении подобных военных объектов. После ранения и госпиталя его послали в Никарагуа. В радиолокационных системах он разбирался слабо, на уровне общих характеристик, но вот в остальном… Трагические ошибки и разочарования на реальной войне его многому научили, поэтому он любил повторять максиму Марка Аврелия: «Мужайтесь, худшее впереди».

Да, Багоев готовился к худшему.

– Джунгли непролазные. Тоже мне проблема! Да я десяток способов найду, чтобы пролезть через эти джунгли и раздолбать базу к чертовой бабушке. На чем экономите, на жизнях солдат?! – как-то заявил он.

У Багоева, когда он волновался, появлялся легкий кавказский акцент, что веселило сослуживцев. Его говор они часто имитировали, но по-доброму, без злости. На базе Багоев имел непререкаемый авторитет как у своих людей, так и у кубинских камрадов.

В центре управления его слушали, согласно кивали, обещали рассмотреть, обсудить, но просьбы и требования полковника игнорировали. Тогда он позвонил своему сослуживцу, с которым съел пуд соли на войне. Этот его товарищ имел обширные связи в Министерстве обороны, привел в движение некие бюрократические механизмы, и в центр управления пришел соответствующий приказ, где были подтверждены требования Багоева. Никаких разговоров по этому поводу быть не должно. Приказы не обсуждаются.

На базу были поставлены два мощных дизельных генератора, крупнокалиберные пулеметы «Утес», прожекторные установки, приборы ночного видения и много чего другого. А еще сюда дополнительно прибыл взвод охраны. Эту функцию до сих пор осуществляли кубинские камрады. Багоев не особо доверял этим ребятам, хотя относился к ним лояльно и оставил их для осуществления охраны периметра. Запас карман не тянет.

Полковник сразу же отмел всякие временные и легкие постройки, хотя климат позволял довольствоваться ими. Основное здание, где располагались казармы для личного состава, склады продовольствия и боеприпасов, радиорубка и прочие сопутствующие помещения, было построено из кирпича со стенами в метр толщиной и бетонными перекрытиями вместо деревянных балок. Склады располагались в бетонированном подвале, из которого был прорыт подземный ход за пределы периметра. Все двери были покрыты толстыми стальными пластинами и запирались посредством сейфовых замков. Дополнительные генераторы тоже располагались в подвале.

Местные остроумцы окрестили это сооружение цитаделью, что было недалеко от истины. Такое название прижилось, его использовали все, включая самого Багоева.

Периметр территории базы был огражден двумя рядами колючей проволоки, между ними тянулись полосы путанки. По углам стояли укрепленные пулеметные гнезда с «Утесами». Кубинцы осуществляли круглосуточное патрулирование внешней стороны периметра и дороги. Там же находились два секрета с пулеметчиком и снайпером. Пирс тоже охраняли кубинцы, а внутреннюю территорию – свои.

Багоев настаивал на минировании подступов за пределами периметра, чтоб все было как надо, но ему отказали, сославшись на возможные провокации и международные скандалы. Полковнику нечего было возразить на это. Он слабо разбирался в местных политических реалиях, если в них не имелось военной составляющей.

– Вы ни хрена не понимаете, дорогие товарищи, – вещал Багоев на партсобрании. – А если электроустановку раздолбают, мы что, должны будем сидеть в темноте, как крысы в канализации?! И все ваши насмешки по поводу капитальных строений гроша ломаного не стоят. Вы еще не испробовали вкус войны и крови. А если моджахеды… тьфу ты, контрас периметр прорвут? У них есть минометы, они даже какую-то артиллерию могут сюда подтянуть. Мы же за толстыми кирпичами с запасами продовольствия и боеприпасов в недосягаемом для них подвале можем долго и эффективно обороняться. И пускай боевики мастурбируют, пока к нам помощь не подойдет. А подземный ход нужен вовсе не для того, чтобы драпать. Он позволит нам отступить без потерь в случае безнадежной ситуации и продолжить партизанскую борьбу. Поэтому рекомендую прекратить все эти досужие разговорчики, объяснить их бестолковость и вредность всему личному составу, включая кам радов.

Ох, как прав оказался полковник Арсен Багоев!

Группа боевиков высадилась глубокой ночью в километре от пирса. Шли они на весельной шлюпке, поэтому не были замечены с блокпоста, где дежурили кубинцы, вслушиваясь в тишину и периодически шаря прожекторным лучом по поверхности моря.

Туалета на блокпосту не было. Все ходили по нужде в близлежащие заросли. Сержант по имени Энрике, старший на объекте, зашел в кусты, чтобы облегчиться, но так оттуда и не вышел. Последнее, что он почувствовал в этой жизни, это чью-то вонючую руку, заткнувшую рот, и скользящее движение ножа по горлу.

Второго бойца боевики выманили из помещения очень просто. Он услышал лай собаки, высунулся из двери, чтобы полюбопытствовать, что там происходит, и тут же получил прикладом по голове.

Через короткое время в море появились силуэты двух транспортных судов, а потом началась высадка десанта. На берег выгрузился едва ли не батальон с легким стрелковым оружием, крупнокалиберными пулеметами, минометами. Боевики даже броневик умудрились с собой при хватить.

Диверсионная операция планировалась явно не дилетантами. Ломиться через джунгли с вооружением неэффективно по многим причинам, а вот занять причал и десантироваться с моря – совсем другое дело. Потом можно очень быстро добраться до базы по дороге. Главное, все хорошенько продумать.

Но стратеги, разрабатывавшие эту операцию, учли не все. Они не знали, что между блокпостом и базой каждый час происходил радиообмен. В случае отсутствия связи должна быть выпущена зеленая ракета. Мол, говорить не можем, но у нас все в порядке. Или красная, если возникли какие-то серьезные проблемы. Еще они не учли, что базой командует боевой офицер Советской армии полковник Багоев.

Доклада с блокпоста в обозначенное время не было, поэтому сержант из дежурного наряда немедленно разбудил полковника.

– А ракета была? – не успев толком проснуться, спросил Багоев.

– И ракеты не было.

Полковник отреагировал мгновенно:

– Боевая тревога! Всем на связь! Сирену безкоманды не включать, прожектора тоже. – Он схватил миниатюрную рацию, лежащую на прикроватной тумбочке, и вызвал лейтенанта Максимова, возглавлявшего систему ПВО базы, состоящую из трех зенитных орудий.

– Здесь! – ответил тот.

– Зенитки к воротам, сам знаешь куда. Взять под обстрел дорогу.

Перед воротами в некотором отдалении были заранее оборудованы позиции из бетонных блоков специально для такого случая.

«Даже если это ложная тревога, то пускай потренируются. Но зябко как-то, неспроста все это», – подумал Багоев и продолжил отдавать приказы: – Волохов!

– Слушаю.

– Снайперов и корректировщика на крышу цитадели. Пулеметчиков на огневые точки. Взять с собой приборы ночного видения. Прожектора не включать.

– Слушаюсь.

– Родригес!

– На связи, – прозвучало на ломаном русском.

– Где у тебя передвижной патруль?

– За внешним периметром.

– Немедленно отозвать и рассредоточить на внутреннем. Остальных тоже. Запаситесь гранатами.

– На нас напали? – последовал резонный вопрос.

– Пирс молчит. Выполняйте приказ.

– Есть!

– Взводу РЛС спустить антенну и переместить ее за цитадель. Может быть, целой останется.

– Принято.

В рации что-то зашуршало.

– «Гнездо-раз» вызывает полковника Багоева.

«Не успел их вызвать, а они уже тут. Да, вот и началось. Я пришел к тебе с приветом, топором и пистолетом», – подумал полковник и почувствовал прилив боевой злости.

– Слушаю.

– Наблюдаем большое движение по дороге и рядом. Много людей и еще броневик.

– Стрелять во все, что шевелится. Притормозите их, чтобы залегли. Выпустите по обойме и бегом сюда. Вы там долго не продержитесь. Займите позицию возле зениток. «Гнездо-два», ответь.

– Здесь.

– Слышали приказ? Выполнять!

– Есть!

– Бокарев!

– Здесь.

– Весь личный состав и обслуживающий персонал переместить в цитадель и занять боевые позиции. Запустить генераторы в подвале.

– Слушаюсь!

Время шло, неминуемая развязка приближалась.

Застучали пулеметы сначала в районе расположения «Гнезда-раз», а потом и «Гнезда-два». Вдалеке раздались взрывы гранат, а потом что-то ухнуло на территории базы. Раздались крики раненых.

«Миномет. Где-то восемьдесят миллиметров, – на слух определил Багоев. – Эх, не все успели спрятаться».

– Медпункт, Квачко!

– На связи.

– Приступить к эвакуации раненых. И аккуратней, не подставляйтесь!

Раздалось еще несколько взрывов, а потом мины посыпались с неба как град. Из глубины леса летели пулеметные и автоматные очереди.

«Плотно стелют, – подумал полковник. – Пора их на место ставить».

– Максимов, в каком состоянии орудия?

– Все в порядке, на месте.

Багоев переместился в радиорубку. Вскоре раздался вой сирены, давящий на психику боевиков, включились прожектора.

Из динамиков раздался голос полковника, слышимый как внутри базы, так и за ее пределами:

– Внимание! Огонь из всех стволов! Давите гадов! – Отдав этот приказ, Багоев связался с центром управления: – На нас напали большими силами. Прошу помощи, – сказал он.

– Помощь ждите к утру, – после длительной паузы ответили ему.

– До утра продержимся, – пообещал полковник, не очень понимая, что такое «к утру». На войне он признавал только конкретные часы и минуты.

Прожектора высветили дорогу. По ней метрах в ста от ворот двигался броневик в окружении боевиков. По нему дуплетом ударили зенитки. Броневик с пробитой башней подпрыгнул и задымился.

«Капец котенку», – подумал Багоев, наблюдая за происходящим в бинокль.

Застучали «утесы» по углам периметра и от ворот. Пули разбивали в щепки стволы пальм и рвали на куски боевиков, прятавшихся за ними. Застрекотали автоматные очереди. Но вражеские мины продолжали терзать территорию базы. Один прожектор был разбит осколками и погас, но вместо него тут же появился новый.

– Корректировщик, засекай минометные расчеты и наводи артиллерию!

– Товарищ полковник! – на связь вышел Родригес. – Боевики пытаются прорвать периметр. Они соорудили таран из стволов и что-то типа щита. Мы их гасим пулями и гранатами, но они упорно лезут.

– Понял. Поддержим.

Вскоре на крыше цитадели вспыхнул еще один прожектор и высветил участок прорыва. Застучал крупнокалиберный пулемет, пресекая попытку противника проникнуть на базу.

Через некоторое время стрельба утихла, боевики откатились, но минометный обстрел продолжался. Взрывы на территории базы звучали все реже. Зенитки постепенно уменьшали количество вражеских минометных расчетов.

Подмога пришла, когда над морем занялся рассвет. Сначала торпедные катера утопили вражеские транспорты. Следом высадилась пехота регулярной армии сандинистов. Солдаты рассеяли боевиков и преследовали их в лесах.

«У нас теперь другие проблемы, – подумал Багоев, глядя на побитую технику. – Трое убитых и восемь раненых. Хреново. Водки пойти выпить, что ли».

Он прошелся по территории, подсчитывая нанесенный ущерб, потом поднял голову, бросил взгляд на восходящее солнце и понял, что чертовски устал.

Из выступления на собрании лидеров ФДН Хосе Габриэля Гармендиа, команданте Якоба

Сандинисты подло убили моего отца, проповедника, божьего человека, который нес людям добро. Но я готов мстить не за отца, а за всех наших соотечественников, безвинно замученных проклятыми сандинистами. И не только мстить, но и вернуть порядок на нашу землю. Заклятые враги отняли ее у нас. Как там у них, у коммунистов, мы наш, мы новый мир построим, кто был ничем, тот станет всем. Но они так и остались ничем, то есть настоящим дерьмом. Мы должны вычистить этот сортир, в который они превратили страну.

Но им помогает СССР, мировой рассадник коммунизма. Наша борьба должна распространиться и на них, на этих чужаков, которые, как змеи, заползли в наш дом, поставляют оружие сандинистам, строят свои военные базы. Да, наша попытка разрушить их базу РЛС оказалась неудачной, но мы не должны останавливаться. Нам надо сплотиться и бить врага, чтобы установить демократический порядок. В этом нам помогут наши друзья из США, Аргентины и Израиля.

Из записи беседы представителя МИД Никарагуа и атташе советского посольства

Представитель: Сомоса мертв, но его последователи живы и неуклонно наращивают активность. Их поддерживают индейцы и афроамериканцы с побережья Мискито, имеющие исторический антагонизм к Манагуа. Да и Негропонте, посол США в Гондурасе, тоже не дремлет. Контрас накачивают вооружениями не только янки, но еще и израильтяне. Мы не успеваем противостоять нарастающему давлению, диверсии идут одна за другой, в том числе и на ваших объектах.

Атташе: Я так понимаю, что ваша прелюдия предполагает просьбы о расширении помощи Никарагуа со стороны СССР? Но ведь она и так расширяется. Танки, гаубицы, стрелковое оружие, сеть РЛС, ПВО, даже авиация и вся инфраструктура к ней. Один аэродром в Пунта-Уатэ чего стоит! Самая длинная взлетная полоса в Центральной Америке. Так что ваши претензии к нам несколько неуместны. Я думаю, что они имеют больше политическую подоплеку, нежели военную. Я не прав?

Представитель: Отчасти правы. Сандинистский фронт национального освобождения не монолитная структура. Там много течений и фракций. В последнее время усилились голоса ультралевых. Команданте Ортеге приходится считаться с ними, чтобы не развалить коалицию. Основные силы контрас сосредоточены на территории Гондураса. У нас хватает горячих голов, которые предлагают ударить по штабам и прочим гнездам недобитой сомосовской заразы.

Атташе: Вы предлагаете объявить войну Гондурасу? Смелое заявление. Это ваше право, но Советскому Союзу будет весьма сложно поддержать вас в этом авантюрном начинании, как в военной, так и в политической плоскости. Для вас важнее укреплять государственность, военные и полицейские структуры, чтоб враги не чувствовали себя уютно на вашей территории. А что насчет ослабления ваших врагов, лишения их ресурсов – для этого нет необходимости начинать войну. Можно наносить точечные удары.

Представитель: Но у нас нет таких специалистов.

Атташе: У вас вполне достаточно наших специалистов по всем направлениям. Они качественно выполняют свою работу.

Представитель: Нам нужны иные специалисты.

Атташе: Я вас понял и доложу начальству о ваших просьбах.

Часть первая

Приготовить абордажные крючья!

Воронов и Калитин

Генерал Степан Калитин просматривал текущую аналитику, когда дежурный офицер доложил ему по громкой связи:

– К вам посетитель, товарищ генерал. Воронов Павел Артемович из аппарата ЦК.

– Пропустить и проводить!

В ГРУ не принято было докладывать высокому начальству о визитерах, к кому бы они ни напрашивались на прием. Дежурные посылали их к специалистам, знающим суть проблемы, либо просто куда подальше. Но о посетителях такого высокого уровня сообщали немедленно.

«Рабочий день начинается с парадоксов, – подумал Калитин и отложил в сторону бумаги. – Я его знаю всю сознательную жизнь, но чтобы он заявился ко мне в кабинет… Стало быть, по службе. Чудны дела твои, Господи!»

Воронов и Калитин дружили с раннего детства, и эта дружба никогда не прерывалась. Их семьи жили в соседних квартирах, в элитном доме на Чистопрудном бульваре. Пока родители делали карьеру, дети были предоставлены сами себе, жили своей школьной и дворовой жизнью. Учились они в одном классе, но потом судьба их развела. Воронов поступил в МГИМО, а Калитин пошел по военной линии. Оба сделали изрядную карьеру, каждый в своей области. Один стал начальником управления ГРУ, а второй возглавил отдел ЦК КПСС. Жизнь разводила их по разным углам, потом опять сталкивала, но они никогда не забывали друг о друге, а последнее время регулярно встречались в приватной обстановке, дружили семьями, ходили на охоту и на рыбалку, а порой заваливались вечером в ресторан, чтобы просто поболтать и вспомнить прошлые дела. Но по работе друзья не пересекались никогда.

– Какими судьбами, Паша! – Калитин встал, подошел к Воронову, вошедшему в кабинет, обнял его, похлопал по плечам. – Ты что такой напряженный? Давай по коньячку, и все пройдет, как с белых яблонь дым.

– Потом коньячок, – сказал Воронов. – Сначала поговорим.

– Потом так потом. – Улыбка соскочила с губ Калитина, когда друг уперся в него сосредоточенным взглядом.

Он приказал никого не принимать до особого распоряжения, и они переместились в комнату отдыха.

– Излагай, – сказал генерал, когда мужчины уселись в кресла.

Воронов насупился, некоторое время молчал, сосредотачиваясь с мыслями, потом заговорил:

– Ты, естественно, в курсе того, какая ситуация сложилась в наших пенатах. Черненко на ладан дышит. Кто займет его место в ближайшем будущем, пока непонятно, хотя кандидатур не так уж много, а точнее, две. В Политбюро разброд и шатания, аппаратчики находятся в состоянии ожидания, готовы сорваться с низкого старта, чтобы ублажать нового хозяина. Никаких серьезных решений сейчас не принимается. – Воронов сделал небольшую паузу. – Но тема Никарагуа поднималась еще при жизни Юрия Владимировича, потом угасала и вновь возникала, а сейчас назрела и готова лопнуть. – Воронов акцентированно ткнул пальцем в потолок и продолжил: – Люди, которые знают о наших дружеских отношениях, попросили меня провести с тобой неформальные, предварительные консультации, чтобы выработать правильное решение, которое будет принято неминуемо и в самое ближайшее время. А дело вот в чем. Спецслужбы США незаконно, несмотря на санкции, поставляют оружие Ирану, а на вырученные деньги подкармливают контрас стволами, медикаментами и спецоборудованием. Доставка всего этого добра осуществляется на вертолетах с эмблемами Красного Креста, хотя он тут, скорее всего, не при делах. Есть там такая организация, Никарагуанские демократические силы, сокращенно ФДН. Планы этой конторы по захвату территорий провалились, началась диверсионнаявойна…

– Не надо политинформаций, Паша, – перебил его генерал. – Об этом мы лучше вас информированы. Информацию получаем напрямую от людей Ленина Серны. Вот так! Ленин да еще Серна. Он возглавляет госбезопасность Никарагуа. У него приличная агентурная сеть в Гондурасе и не только. Правда, у этого Ленина Серны есть идеологические расхождения с Ортегой по методике построения коммунизма, но это больше по вашей части.

– Это точно! – Воронов на некоторое время задумался, потом продолжил: – По вашим же данным, в начале восемьдесят второго года численность контрас составляла около двух тысяч. В ноябре восемьдесят третьего их количество увеличилось до десяти тысяч, а сейчас стало еще больше. Плодятся как крысы на помойке. Раньше они терзали только местные объекты, а теперь начали нападать и на наши, в частности на РЛС и ремонтные базы. При этом вооружены до зубов. Базируются в основном на территории Гондураса, там же и вооружаются с помощью наших заклятых друзей. Ты наверняка в курсе. Гражданскую войну мы, конечно, не остановим, но надо попытаться ликвидировать источники поступления оружия для контрас, помочь ортеговским мальчикам справиться с напастью. Что ты думаешь по этому поводу? – Воронов посмотрел на генерала.

Тот достал папиросу, медленно закурил и выпустил несколько колец дыма, которые нанизывались друг на друга. В юности, когда они только начали приобщаться к курению, высшим шиком считалось умение пускать дым кольцами. Друзья долго и упорно отрабатывали этот немудреный трюк.

– Не потерял класс, – сказал Воронов и усмехнулся, глядя на воздушный танец колец.

– Мастерство не пропьешь, – глубокомысленно изрек генерал. – Ладно. – Он ткнул папиросой в пепельницу, не выкурив и половины. – Что я думаю. За что боролись, на то и напоролись. У них политические режимы меняются как нижнее белье в бане. А топят ее регулярно, начиная с середины века, а то и раньше. Никарагуа, Гондурас, Сальвадор – гнездо нестабильности. То демократия, то диктатура, национализация, приватизация, местами переходящие в хаос. Моралес, Вильеда, Сомоса, Ортега! Все они – сукины сыны. Главное в том, чьи именно. В Никарагуа теперь сидит наш сукин сын, а в Гондурасе – американский. Нет никакой гарантии того, что слагаемые завтра не поменяются местами при неизменной сумме. Поэтому создавать нечто капитальное, долговечное в этих зыбких местах – деньги на ветер и сплошное разочарование. Не все это понимают. Кое-кто там, наверху, пытается инициировать новую волну мировой революции, пардон, построение социализма в отдельно взятых странах. Не везде, но в большинстве случаев это заканчивается лозунгами и призывами. Очередная элита с обезьяньим усердием имитирует завоевания проснувшегося народа, цитирует Маркса и Ленина, при этом тотально разворовывает средства, выделенные на этот самый социализм. А начинаешь контролировать, поддавливать по-взрослому, так они тут же перекрасятся в демократов и присосутся к другой кормушке, где их никто особо не контролирует. Даниэль Ортега – редкий случай. Этот романтик действовал в полном соответствии с революционными традициями. Он ограбил местное отделение Бэнк оф Нью-Йорк, чтобы поиметь средства на нужды революции, а потом, будучи посаженным в кутузку, писал пламенные стихи. Но это по молодости. Впрочем, он и сейчас очень даже не старый. В кого этот человек трансформируется в будущем – загадка века. Может быть, не только этого, но и следующего.

При этом наркобароны гонят кокаин по всему материку независимо от социального строя. Все хотят идти своим путем, сидеть на двух стульях и сосать сразу два вымени, а то и больше. Впрочем, это не наш уровень и не наша компетенция. Наше дело бить врага на его территории, пока нам позволяют это делать.

– Крамольник ты, Степан, – заявил Воронов и изобразил на лице грустную улыбку. – Не боишься такое говорить?

– Так я же не в телевизоре выступаю и не на партсобрании. Мы реалисты, практики и циники. Если бы мы руководствовались только идеологическими догмами, то толку бы с нас было как с козла молока. Это вы там постоянно сверяете свои действия с идеями классиков марксизма-ленинизма. У нас свои классики. Мы используем разные технологии в борьбе с мировым империализмом. Богу богово. Надеюсь, ты не будешь информировать начальство об этой части нашей беседы?

– А по сопатке не хочешь словить? – Глаза у Воронова потемнели, он явно недооценил подначку генерала.

– Ладно, не ершись. С языка слетело, – отмахнулся Калитин. – С волками жить, по волчьи выть. Профессиональная деформация. А что по поводу никарагуанской темы… Есть у контрас большой склад вооружений в Гондурасе недалеко от границы, рядом с городом… Впрочем, не важно. Название узнаешь потом. Там портовый терминал в заливчике. Вот по воде оружие и гонят, а потом переправляют на склад. Чего там только нет, даже бронетранспортеры и гаубицы! Оттуда и снабжаются боевики. Надо бы взорвать его к чертовой матери, устроить фейерверк. Это сильно охладит пыл боевиков и их кураторов. Склад хорошо охраняется, и добраться до него будет нелегко, но если партия прикажет… – Генерал усмехнулся собственным мыслям. – Детального плана объекта и системы охраны мы в наличии не имеем, располагаем только общей информацией. С этим придется разбираться на месте. Впрочем, возможны варианты. Я подготовлю подробные материалы на эту тему и передам, куда скажешь. А вы уж решайте. Будет приказ моего начальства – начнем работать. Убили тему?

– Зачали тему.

Напряжение спало.

Воронов расслабленно откинулся на спинку кресла, тоже потянулся за папиросой и сказал:

– А помнишь, как мы мечтали стать космонавтами и рвались на комсомольские стройки? Издержки молодости. А теперь превратились в прагматичных циников. Да и вообще… – Он безнадежно махнул рукой.

– Тогда мы горели неугасимым огнем в предчувствии светлого будущего, – заявил генерал. – А потом романтизм и энтузиазм из нас выбили родители и государство. Тебя партийный папаша чуть ли не пинками затолкал в райком комсомола, а меня дед-генерал направил в военное училище. Он сказал, что только армия делает из нелюдей людей, но при этом усмехнулся и добавил, что вовсе не меня имеет в виду. Наверное, Господь и создал нас смертными именно потому, что мы с возрастом все упрощаем и уже не способны совершать те глупости и ошибки, которые как раз и двигают эволюцию. Ладно, Паша, закончим с философией. Давай лучше выпьем по соточке коньяка, а то мы уже совсем запудрили друг другу мозги. – Генерал подошел к дверце сейфа, встроенного в стену, открыл его двумя ключами, выставил на стол бутылку армянского коньяка, две металлические стопки и тарелочку с изюмом. – Лимона нет, зажуем вот этим. За романтиков!

Друзья чокнулись и выпили.

Через слегка раздернутые шторы проникали солнечные лучи, радуя глаз и возрождая призрачные надежды на лучшее. Погода налаживалась. Проснувшаяся муха забилась о стекло, прорываясь к свободе.

Воронов ушел. Калитин взялся за бумаги, отложенные ранее, но вновь отбросил их в сторону и задумался. Жизнь подбрасывает новые задачки, и никуда от этого не деться.

Глотов

Станислав Глотов расслабленно лежал на камнях дикого пляжа и лишь иногда подергивался, отгонял от себя назойливых насекомых. Дул легкий ветерок.

Впрочем, в Балаклавской бухте, прикрытой со всех сторон горами, сильных ветров не бывает, как и штормов. Именно поэтому она на протяжении многих веков служила убежищем для бандитов и пиратов всех мастей. Здесь можно было отсидеться, отремонтировать поврежденный рангоут, такелаж, запастись провизией, а также отбиться от врагов, если установить пушки или построить форт на высотах возле узкой горловины. Бухта в своей истории много раз переходила из рук в руки: тавры, греки, римляне, османы, русские… На данный момент здесь обосновалась база подводных лодок, секретный объект 825ГТС.

Капитан Глотов служил инструктором в учебном центре боевых пловцов, учил молодежь приемам рукопашного боя, в чем изрядно поднаторел, причем не только в спортивных залах, но и в реальных боевых операциях.

Начальство перевело его сюда в наказание за грехи, допущенные на предыдущем месте службы – в спецназе ГРУ. Здесь работа ни разу не пыльная, синекура, полно свободного времени, но скукотища! Он привык к рваному ритму жизни. Приказ – низкий старт – прыжок в неизвестность. А тут все размеренно и предсказуемо, «жизнь течет меж пальчиков паутинкой тонкою».

Местные жители принимали Глотова за уроженца солнечного Кавказа – смуглая кожа, черные волосы, нос с горбинкой. Но они ошибались. Мать капитана была чистокровной испанкой, жертвой гражданской войны в Испании, завезенной в СССР в малолетнем возрасте. Поэтому он хорошо, без всякого акцента говорил по-испански.

Это было отмечено в личном деле офицера – может, и пригодиться при случае. Но пока не пригождалось. В Афганистане, где Глотов отвоевал два года, нужно было знание пушту или дари, которые он освоил на уровне армейского разговорника: принеси, подай, руки вверх. А потом его перевели в Балаклаву.

Этот кусок побережья нравился Глотову именно своей неустроенностью, дикостью. А еще отсюда открывался прекрасный вид на гору Кастрон с крепостью Чембало, построенной генуэзцами в Средние века. Он любил лазить по этим развалинам и как человек военный прикидывал, как бы сам организовал оборону этой цитадели. Позднее, прочитав о взятии Чембало османами, капитан плевался от тактической безграмотности генуэзцев.

Крик чаек вывел Глотова из состояния полудремы, и он вспомнил об ухе, которая варилась на костерке, горевшем неподалеку. Он снял котелок с огня и поставил его рядом с пляжным полотенцем. Тут же, на газетке, расположилась всевозможная снедь: овощи, криво нарезанный хлеб, деликатесы из вареных крабов и креветок. Над ними возвышалась бутылка сухого красного вина, разумеется, местного, крымского. Судя по количеству тарелок и стаканчиков, Глотов явно кого-то ждал.

Вскоре на фоне крепости появилась стройная фигурка. Девушку звали Даша, она работала библиотекарем. Глотов был с ней знаком уже больше года, но отношения всерьез не складывались. Они нравились друг другу, регулярно встречались, но дорожили личной свободой, поэтому о совместном проживании или женитьбе речь не шла. Может быть, Глотов и уговорил бы девушку стать его женой, но он и не пытался, ссылался в своих размышлениях об этом на беспокойную и непредсказуемую жизнь спецназовца. Свою синекуру в Крыму он воспринимал как явление временное, некую отсидку за прошлые грехи в преддверии новых и опасных приключений. Потом пошлют его куда-нибудь в Центральную Африку, прикажут приучать негров к социализму, и Даша подолгу будет оставаться одна. Если Стас вообще выживет.

Девушка подошла, уселась возле костра прямо на камни, подобрала под себя загорелые точеные ноги. На ней был цветастый, весьма легкомысленный халатик, а на голове повязана красная косынка.

– Привет Красной шапочке от Серого Волка, – сказал подруге Глотов. – Прошу к столу. Чем богаты, то и жрем.

– И запиваем уху красным вином. Феерично! – со смехом воскликнула Даша.

– И закусываем морскими гадами, – добавил Глотов.

– Хорошо, что хоть не лягушками, как французы, – сказала Даша, придавая импровизированному столу более-менее привлекательный вид.

Она разлила уху по мискам. Стас откупорил бутылку. Они чокнулись и выпили.

– А я голодная, – заявила девушка, с удовольствием уписывая уху. – У нас столовую, которая напротив, закрыли на ремонт. Я как-то не подумала об этом и весь день клала зубы на библиотечную полку.

Даша жила одна, отдельно от родителей, в частном доме, доставшемся ей в наследство от бабушки, не утруждала себя готовкой и обедала в столовой.

– А у тебя сегодня выходной? – поинтересовалась она.

– У меня не бывает выходных, лишь увольнения и отпуска. Но сейчас я на работе. Мою группу задействовали в морских учениях, а я занимаюсь самообразованием, повышаю профессиональный уровень. По крайней мере, так считает начальство.

– Хорошо живет на свете Винни-Пух, – пропела Даша.

– Да я и сам удивляюсь, – сказал Глотов, наклонился к девушке и мягко поцеловал ее в губы.

Она ответила ему. Поцелуй растянулся на несколько минут. Глотов попытался повалить ее на камни, но девушка воспротивилась.

– Не дури. Сегодня ночуем у меня. Там и оттянешься. – Она оценивающе посмотрела на поджарую, мускулистую фигуру капитана.

– Слушаю и повинуюсь. Пойдем, окунемся, а то сонливость какая-то одолевает после еды.

Вскоре они уже бултыхались в водах залива.

Даша

С Дашей Глотов познакомился в библиотеке, куда пришел почитать что-нибудь из истории Балаклавы. За столом для приема посетителей никого не наблюдалось. Он проник в глубь помещения, где обнаружил миниатюрную белобрысую девчонку в очках, стоящую на стремянке и переставлявшую на полках какие-то книги. Короткая юбка, стройные загорелые ноги, белые трусики. Глотов кашлянул, чтобы привлечь ее внимание.

– Я сейчас, – проговорила девушка, не оборачиваясь. – Одну минутку. – Она слезла со стремянки, слегка покраснела, одернула юбку и жестом пригласила Глотова к столу.

Пока Стас объяснял библиотекарше, зачем он, собственно, сюда пришел, она с интересом рассматривала молодого мужчину с экзотичной внешностью, сразу оценила его статную фигуру и звериную грацию.

– Меня зовут Даша, – представилась библиотекарша.

– А по отчеству? – с серьезным видом спросил Глотов.

Его насмешила нарочитая строгость этой девчонки, которой было едва за двадцать.

– По отчеству Васильевна, но это не обязательно. Можно просто Даша.

– Меня зовут Станислав, Стас. А зачем вы носите очки с простыми стеклами? – Глотову стало весело.

Девчонка смутилась и машинально поправила очки.

– Ну… это… Они модные. И для солидности.

– Солидность не в очках, а в голове, – менторским тоном изрек Глотов.

– Вы такой авантажный да еще афористичный, – ехидно заметила Даша, сняла очки и спросила: – Так вам больше нравится?

– Нет. В очках лучше.

Даша вновь нацепила очки и с трудом напустила на себя серьезность. Этот мужчина ее раздражал и притягивал одновременно.

– Вот список литературы по интересующему вас вопросу. Выберите то, что понравится, а я потом принесу.

– Так принесите сразу все – чего тут выбирать.

– Так их же много!

– А я помогу. Вы, главное, с лесенки их подавайте. Вы на ней очень сексуально выглядите, – проговорил Глотов, состряпав деловитую мину на лице.

– Тогда уж сами. У меня есть указка. Я буду направлять ее на нужные книжки, а вы – снимать. Только лестницу не сломайте – она денег стоит.

– А я оплачу. Могу вперед.

– Вы такой богатый. Наверное, грузин, мандаринами на рынке торгуете?

– Скорее испанец. А вы националистка? – Глотов никак не мог себя остановить, чтобы очередной раз не подначить ее.

Девушка огрызалась. Они никак не могли поставить точку в этой затянувшейся дуэли, явно нравились друг другу, но их как будто бес попутал.

– Ба! Испанец! Вы и говорить по-испански можете? – Даша примолкла в ожидании ответа.

– Да легко! Su belleza, muchacha, no es compatible con su por la crueldad.

– И что это значит? – Даша оторопела.

– А вы в словарях поройтесь. Здесь же наверняка есть испано-русский словарь.

– И все-таки? – Она сгорала от нетерпения.

– Ваша красота, сеньорита, несовместима с вашей жестокостью.

В этот день они расстались, обменявшись очередными колкостями и взглядами неутоленного желания.

С этого дня Глотов регулярно стал наведываться в библиотеку.

Он каждый раз заказывал «Преступление и наказание» Достоевского и, прочитав страницу, всегда говорил одну и ту же фразу:

– Ну и мерзавец был этот Раскольников.

После очередной словесной дуэли Стас покидал библиотеку, но неминуемо возвращался через несколько дней.

– Ну и мерзавец был этот Раскольников.

Они подчеркнуто называли друг друга на «вы», хамили исключительно вежливо, не повышая голоса. Их отношения двигались по какой-то замкнутой траектории, и никто не решался сделать шаг на сближение. Но жизнь полна парадоксов, софизмов и самых неожиданных поворотов.

Как-то раз Глотов шел вечером по городу и услышал музыку. Он, сам не зная зачем, устремился на звук, как бабочка на огонь, и попал на дискотеку. Стас не жаловал подобные мероприятия, предпочитал рестораны с живой музыкой. Но уж коль пришел…

Глотов купил входной билет, вошел в танцзал и стал с интересом наблюдать за парами, вихляющимися под пластинки. Внезапно он увидел Дашу. Без очков, в нарядном расклешенном платье, с умело наложенным макияжем и распущенными волосами она выглядела великолепно.

«Дюймовочка», – подумал Глотов и стал за ней наблюдать.

К Даше подошел какой-то парень в рубашке с обезьянами и брюках в обтяжку. Он пытался пригласить ее на танец, но девушка ему упорно отказывала. Кавалер был настойчив, положил руки ей на плечи, но Даша брезгливо сбросила их и что-то сказала. Глотов знал Дашин характер и не сомневался в том, что эти слова были очень неприятными для этого типа. Он вновь схватил ее за руку. К ним подошли двое парней. Видимо, это были приятели назойливого кавалера.

Тут Глотова посетила неожиданная мысль:

«Да она же моя девчонка, а тут к ней какая-то шпана пристает!»

Он подошел к Даше, мягко оттеснил в сторону ухажера и кивнул по-гусарски, приглашая ее на медленный танец. Девушка, не раздумывая, обвила его шею руками, и они затерялись среди танцующих пар.

– Это ваш парень? – спросил Глотов с заметным напряжением в голосе.

– Нет, конечно, – сказала Даша. – Это Гоша. Вместе в школе учились. Он еще там ко мне приставал. А тут возомнил себя круче, чем навозная куча, руки начал распускать. И дружки у него такие же. Не берите в голову. Только будьте с ними поосторожней. Могут прицепиться после дискотеки и избить. Они такие.

Девушка ровным счетом ничего не знала о роде занятий Глотова. Разогнать компанию архаровцев для него являлось разве что развлечением, но ему нравилось, что Даша беспокоилась о нем. А потом она прижалась к нему всем телом, и капитан понял, что стена непонимания сломлена.

Когда, натанцевавшись, они покинули дом культуры, на улице их уже ждали пять парней не хилого сложения во главе с Гошей. Даша сразу же осознала опасность. Не для себя, а для Глотова.

– Стасик, давай вернемся и вызовем милицию. Они же тебя покалечат.

«Она перестала мне выкать и назвала меня Стасиком, – с восторгом подумал Глотов. – Надо побыстрей с этой шпаной разобраться, пока милиция не только за ними, но и за мной не приехала. Эх, не люблю я с гражданскими биться. Ладно, постараюсь. Только драться надо вдумчиво, а не на рефлексах. Не стоит махать кулаками и ногами куда попало. Сломаю пару челюстей и ребер. Им этого сполна хватит. Лишь бы ножей не применяли – тогда придется ломать их всерьез. Поехали! Вперед под танки!»

– Постой около входа. Я освобожусь через пару минут, – сказал Глотов.

Даша остановилась. Ее глаза были наполнены страхом.

Глотов какой-то игривой походкой направился в сторону компании, ожидавшей его.

– Эй ты, кентяра! – развязным голосом проговорил Гоша, явно провоцируя чужака. – Чурка черножопая, а на русских девок заришься. Тебя надо поучить, чтоб неповадно было. Что, уже обмочился?

«Он у них главный. Надо вырубить его, тогда, может, остальные успокоятся».

Глотов подошел к компании, сложил ладонь в «клюв» и резко ударил Гошу аккурат в солнечное сплетение. Тот согнулся пополам и начал, подвывая, качаться из стороны в сторону.

Остальные со всех сторон набросились на Глотова. Началась, казалось бы, бессистемная уличная драка. Но это с точки зрения стороннего неискушенного наблюдателя. Капитан ловко уходил от ударов, а его противники регулярно получали то в челюсть, то в нос или стопой по колену, что вызывало болевой шок, отключающий ногу.

– Вася, помоги Гоше, – сказал один из зрителей своему соседу. – Ты же ВДВ.

– Я ВДВ, но не дурак, – ответил тот. – Это профи работает. Он с этими сявками просто дурака валяет. А меня сразу же почует и вырубит по-взрослому.

Драка тем временем продолжалась.

«Так, этот уже не боец, а этому сейчас вот так, кулаком в лоб, и прости-прощай. Оба-на!»

Глотов получил скользящий удар дубинкой по левой скуле, пнул супостата в область печени, отобрал у него оружие. Взмах влево, потом вправо.

«Только не по загривку. По руке. Нормально».

Один его противник скорчился со сломанной ключицей, а второй, всхлипывая, баюкал предплечье.

Подъехал милицейский «газик». Видимо, стражи порядка хорошо знали дискотечные нравы и дежурили неподалеку. Глотов стоял, сложив руки на груди бубликом, в окружении поверженных противников и восторженных зрителей.

К нему подошел милицейский сержант и попросил предъявить документы.

Взглянув на служебное удостоверение, сержант козырнул и осведомился:

– Вы их не сильно, товарищ капитан?

– Да так, поучил слегка, – ответил Глотов, ощупывая пораненную скулу.

– Знаем мы эту шпану. Заберем, пускай ночку в обезьяннике посидят, ума наберутся.

Глотов подошел к Даше, которая находилась в состоянии ступора и только моргала.

– Ну вот, как и обещал. Освободился через пару минут. Нет, через пять – милиция вмешалась. Пошли.

– Ты кто? – спросила Даша, очнувшись. – Где ты так драться научился?

– Капитан Советской армии Станислав Глотов. Прошу любить и жаловать.

– Так ты военный? С базы? А я все думала, чего это меня к тебе так тянет. Женщин всегда привлекали мундиры. – Она чмокнула его в щеку.

Замкнутый круг был разорван. Их отношения вышли на новый уровень.

Тренировка

Утром, после бурной ночи у Даши, Глотов явился на тренировку со здоровенным фингалом под глазом, построил группу и начал доводить до личного состава тему занятий:

– Сегодня мы будем отрабатывать приемы на противоходе, то есть умение побеждать противника, используя его собственную силу…

Внезапно до его слуха долетел легкий смешок. Глотов машинально провел рукой под глазом, сразу же оценил причину веселья и посмотрел на Владимира Шебзухова, джигита из солнечной Карачаево-Черкесии. Тот тут же соорудил серьезную мину на лице, но его поддержал Коля Корнелюк. Этот парень был родом из Краснодара и причислял себя к славному кубанскому казачеству. Он и не пытался скрыть ироническую ухмылку.

Капитан не принадлежал к породе флотских, а относился к пехтуре, пусть и спецназовской. Посему эта парочка инсургентов смотрели на своего инструктора несколько свысока, считали его чужим, пришлым и не упускали возможности уколоть, унизить Глотова. Но делали они это не явно, косвенно, поэтому придраться было не к чему.

– Ко мне есть какие-то вопросы? – полюбопытствовал Глотов.

– Разрешите мне, товарищ капитан. – Шебзухов сделал шаг вперед. – А вам на противоходе в глаз засветили? Или на отходе?

Раздались смешки, в строю начались шевеления.

– Я пропустил удар дубиной по касательной, – не моргнув глазом, ответил Глотов. – Еще вопросы?

– Есть. – На сей раз подал голос Корнелюк. – Товарищ капитан, а почему вы никогда не участвуете в спаррингах, только показываете, а реально не деретесь? А схватились где-то с кем-то, так сразу блямба под глазом. Я не спорю, что теоретически вы подготовлены серьезно, а вот на практике…

– А на практике у меня в основном получаются трупы, – жестко перебил его Глотов.

Он действительно не стремился спарринговать с учениками, считал более эффективным на данном этапе подготовки наблюдать схватки со стороны и акцентировать внимание учеников на их ошибках. Но тут был особый случай. Немедленно нужно восстановить статус-кво, и никак иначе!

– Лейтенант Шебзухов, лейтенант Корнелюк, на татами! Оба. Двое на одного. Если хотите, то можете еще и третьего прихватить – мне без разницы. Драться в полную силу! Ну и что застыли как статуи?

Они замерли метрах в пяти друг против друга. Лейтенанты сразу же приняли боевую стойку, а капитан так и остался стоять с опущенными руками. Внезапно он сделал кувырок вперед, выпрямляясь, мазнул «кошачьей лапой» по глазам Шебзухова, увернулся от удара Корнелюка, поймал его именно на противоходе, впечатал в ковер и взял руку на излом. Финита ля комедия. Схватка длилась около пяти секунд. Шебзухов поскуливал, схватившись за глаза. Корнелюк подвывал с заломленной рукой, хлопая другой по татами.

Строй ахнул:

– Класс!

– Ни хрена себе…

А Глотов заговорил вежливым менторским тоном:

– Вы сейчас наблюдали почти реальную сшибку. Почти, потому что в реальной я бы выбил Шебзухову оба глаза, а Корнелюку сломал кость, а потом добил. – Капитан поддернул руку лихого казака, отчего тот взвыл от боли, а потом обозначил удар ребром ладони по загривку. – Со сломанными позвонками редко кто выживает, разве что змея. Шебзухов, иди, промой глаза, сходи в санчасть, и на сегодня свободен. Корнелюк, в строй! – Он обвел взглядом притихших учеников. – Выровнять шеренгу. Смирно! Вольно. Теперь делаем разбор полетов. Вы видели, что я выглядел расслабленным, не готовым к схватке, а потом внезапно напал. Прикинься слабым, немощным, подавленным, но не теряй концентрации, а потом бей насмерть. Отсюда выводы. Нельзя недооценивать противника. Последним смеется тот, кто нападает первым. Я Корнелюка поймал как раз на противоходе, что является темой наших сегодняшних занятий. А что насчет «кошачьей лапы», то это из арсенала системы Смерш-ГРУ. Мы до этого еще дойдем. Там большинство приемов направлены на то, чтобы как минимум покалечить противника, а в основном на то, чтобы убить его. Именно поэтому у меня синяк под глазом. Я не применяю свои навыки против гражданского населения и вам не советую во избежание трагических случаев.

Глотов вспомнил про сослуживца, который повздорил с каким-то бугаем в ресторане. Тот раздухарился перед девками, вызвал его на поединок, мол, давай выйдем на улицу, поговорим. Сослуживец был с девушкой и тоже не хотел потерять лицо. Бой длился недолго, вернее, ограничился одним ударом – товарищ вбил бугаю кадык в глотку. Тот выжил, но всю оставшуюся жизнь был обречен говорить сиплым голосом. Он оказался сынком какого партийного деятеля. Скандал с трудом замяли, а сослуживца перевели в другую часть.

– Есть еще желающие поспарринговать со мной? Только я ведь не буду имитировать.

В ответ последовало гробовое молчание.

– Ну вот и хорошо. Продолжим занятия.

Это случай быстро стал известен всему личному составу базы. Над Шебзуховым и Корнелюком моряки подсмеивались, а авторитет Глотова вырос до небес.

Дошла эта история и до начальства.

– Так с ними и надо, – сказал Стасу при встрече командир учебного центра. – Нечего цацкаться, враг не будет миндальничать, но все-таки поаккуратней, товарищ капитан. Покалечишь бойцов, и некому воевать будет.

Через несколько дней к Глотову, смущаясь, подошел Шебзухов.

– Разрешите обратиться, товарищ капитан?

– Разрешаю.

– Мы были не правы, товарищ капитан. Приносим свои извинения. – Шебзухов моргнул пару раз.

Глотов это заметил и спросил:

– С глазами все в порядке?

– В порядке. Капли покапал пару дней. Спасибо, что не выбили. – С чувством юмора у лейтенанта было все в порядке.

– Пожалуйста. А извиняться не надо. Это дополнительный жизненный опыт, и не более того. – Глотов сделал небольшую паузу. – У меня будет просьба к вам с Корнелюком. Я вот вас учу. Может быть, и вы меня поучите подводному плаванью и всяким там вашим штучкам-дрючкам? Вне службы.

– Да без проблем, товарищ капитан. Можем начать хоть сегодня.

Офицеры рьяно взялись за обучение. Глотов в конце концов сдал зачет и приобрел морскую военную специальность боевого пловца.

Резкий поворот

День угасал. С залива потянуло прохладой. Костер давно потух. Даша собрала остатки еды в газету, и Глотов закопал их в песке возле скал. Истошно кричали чайки, заглушая гудки кораблей и как бы предвосхищая близость перемен.

– Ну что, двинули, – предложила Даша. – Ко мне.

– А может быть, сначала в какой-нибудь кабак завалимся?

– В таком виде? – Девушка бросила взгляд на свой помятый халатик. – Не хочу. Да туда сейчас и не прорвешься – все места заняты. Пошлико мне.

Всю ночь они наслаждались друг другом, засыпали, просыпались и вновь сливались в сладостных объятиях.

А потом наступило утро, хмурое вовсе не из-за погоды. Их разбудил резкий звонок в дверь. Даша накинула халатик и пошла открывать.

– Это к тебе. Там, на веранде, – изумленно пробормотала она.

Глотов натянул трусы и вышел на веранду. Там переминался с ноги на ногу посыльный из штаба.

– Извините, товарищ капитан. Вас срочно к командиру базы.

– Базы?! Не учебного центра? Ты не ошибся, боец?

– Нет, базы, прямо к генералу. Еле вас нашли.

– Лучше бы не нашли.

– Нельзя было не найти.

– Что там стряслось? – настороженно спросил Глотов.

– Не знаю. – Посыльный пожал плечами. – Но что-то срочное, связанное с Москвой.

В генеральской приемной сидели несколько офицеров из различных служб.

Но едва адъютант увидел капитана, он тут же махнул рукой в сторону двери и заявил:

– Вы следующий.

Офицеры, имеющие большие звезды на погонах, а то и полковничью папаху на голове, недоуменно посмотрели друг на друга и пожали плечами. Буквально через минуту из генеральского кабинета вывалился взъерошенный майор, видимо, получивший изрядную взбучку, и адъютант запустил туда Стаса.

– Товарищ генерал, капитан Глотов по вашему приказанию прибыл.

– Присаживайтесь, Глотов. – Генерал на несколько секунд задумался. – Тут пришел приказ от министра. Он секретный. Читать вам его не положено, да и не нужно. Все, что надо, вы узнаете на месте. Начальство требует откомандировать вас в Москву, в распоряжение генерала Калитина. Так сказать, по принадлежности. В детали меня не посвящали, но могу вам сказать две существенные вещи. Во-первых, вы будете назначены командиром группы, которой придется работать за пределами периметра. И второе, еще более важное. На это дано указание непосредственно из Политбюро. Я, конечно, против того, что у меня забирают таких классных специалистов, как вы. Но у меня не тот уровень – я даже вякнуть не рискнул. Короче, выправляйте командировочные документы и пулей в Москву, в Генштаб. Я уже распорядился. Полетите на транспортном самолете. Он отбывает через три часа. Соберите все необходимое и отправляйтесь. Машину я выделю. Удачи вам, товарищ капитан.

– Служу Советскому Союзу!

Глотов понял, что в его судьбе наметился очередной резкий поворот. Но он был к этому готов.

Трясясь в самолете, Глотов вспомнил заплаканные глаза Даши. Перед отбытием на аэродром он заехал за ней в библиотеку. Она что-то упорно доказывала парочке пенсионного возраста, сидящей напротив. Заметив Глотова, девушка извинилась, попросила посетителей подождать и отвела его в служебную комнату.

– Ты куда-то уезжаешь? – Она уперлась в него требовательным вопрошающим взглядом.

В ее расширенных зрачках плавала тревога.

– Как ты догадалась? – спросил Глотов.

– Мысли у тебя где-то там, за горизонтом. Ты уже не здесь, не со мной.

– Пока с тобой. Но отбываю совсем скоро. Сначала в Москву, а потом черт знает куда. За периметр, как выразился генерал. – Глотов усмехнулся.

– За какой такой периметр?

– За периметр СССР.

– Это шутка? Тебя посылают на войну, опять в Афган? Там же убивают! – Губы у Даши мелко задрожали, в глазах появились слезы.

– Не в Афган – там и без меня справляются. Но точно не на курорт.

– И когда тебя ждать обратно?

– Лучше не жди. Жив останусь, так сам нарисуюсь, – сказал Глотов, обнял девушку и погладил ее по голове.

Она всхлипнула, а потом зарыдала во весь голос:

– Дурак! Ты не понимаешь, что я тебя люблю! Да и я тоже хороша, изображала из себя какую-то чопорную куклу, играла в независимость. Возвращайся быстрее, Стасик, я тебя буду ждать, мне плохо без тебя, пусто, бессмысленно… – Даша коснулась мокрым лицом его щеки, а потом начала неистово целовать.

Такое бурное проявление чувств по отношению к себе Глотов испытывал впервые.

– А письма тебе можно писать? – спросила она, слегка успокоившись.

– Пиши. – Глотов пожал плечами. – Адрес я вышлю. Может быть, какие-нибудь и дойдут. Но отвечать не обещаю.

– Ответишь, когда здесь окажешься. Только вернись.

– Мне пора, – заявил он, еще раз поцеловал девушку, резко развернулся и направился к выходу.

«А ведь и я ее тоже люблю, – подумал Глотов, глядя в иллюминатор, на землю, покрытую облаками. – Что имеем, не храним, потерявши, плачем.

Москва

Военный аэродром под Москвой встретил его хмурым небом и мелким дождем. В отличие от Крыма здесь было весьма прохладно.

У трапа Глотова встретил флотский офицер, кап-три, судя по погонам. Невдалеке, прямо на взлетной полосе стояла черная «Волга».

«Прием по первому разряду, разве что почетного караула и духового оркестра недостает», – подумал Стас.

Капитан спецназа ГРУ не привык к подобному обращению. Это вызывало у него чувство неуверенности и внутренней скованности.

– Капитан Глотов? Ваше удостоверение?.. – Взгляд у офицера был пронзительный и холодный.

Внимательно изучив документ, флотский махнул рукой в сторону «Волги» и заявил:

– Прошу в машину.

– Куда мы направляемся, если не секрет? – спросил Глотов, когда они расселись в «Волге».

Флотский офицер занял место рядом с водителем. Глотов устроился на заднем сиденье, вместе с мужчиной в штатском. Судя по слегка оттопыренному пиджаку, тот имел при себе оружие.

– Никаких секретов, – буркнул кап-три. – В управление, к генералу Калитину.

«Оперативно работают, – оценил Глотов. – Прямое указание Политбюро любую бюрократическую машину раскрутит на полную мощность».

К генералу его провели сразу же по приезде.

Тот сидел за двухтумбовым столом красного дерева и с кем-то бурно выяснял отношения по телефону:

– Я решаю серьезные государственные задачи. У меня нет времени заниматься вашими мелкими гешефтами.

Калитин махнул рукой, мол, присаживайся.

Глотов робко уселся на край стула и сложил руки на коленях, как школьница. С начальством такого уровня он встречался впервые в жизни.

Генерал еще пару раз послал лесом невидимого собеседника, бросил трубку и уставился на посетителя.

Глотов хотел встать и доложиться, но Калитин остановил его взмахом руки и заявил:

– Знаю, что Глотов, что капитан. Мне вообще известно про тебя больше, чем тебе самому. Я внимательно читал твое личное дело и слушал рассказы про твои выкрутасы в Афганистане. Отдохнул ты в Крыму неплохо. Пора и за дело.

Капитан чувствовал себя мальчишкой, обращение на «ты» и отеческий тон воспринимал как признак доверия. Это его слегка расслабило.

А генерал закурил папиросу, пустил в потолок кольцо дыма и продолжил:

– У наших друзей в Никарагуа сильно осложнилась политическая и военная обстановка. Последователи Сомосы мешают им строить социализм. Они активизировали диверсионную деятельность, начали нападать на наши военные базы. Товарищ Ортега, недавно посетивший Москву, попросил у нас помощи. Политбюро и правительством принято решение оказать поддержку товарищам из Никарагуа с целью ослабления позиций контрас. Но это политическая лирика, а теперь конкретика. Тебе, Глотов, поручено возглавить группу для проведения диверсионной операции, а именно ликвидации крупного склада с вооружением на территории Гондураса. Работать будете автономно, в режиме строгой секретности и без прикрытия. Наши уши нигде не должны торчать. Напротив, вам придется обозначить ложный след, чтобы эта диверсия была списана на какую-нибудь тамошнюю оппозицию. Высадка будет производиться с яхты под ложным флагом, подводным путем. Я в курсе, что ты сдал зачет на боевого пловца. Это и послужило решающим фактором твоего назначения. Плюс уверенное владение испанским. Сначала рассматривалась кандидатура майора Калбазова, но она была отвергнута именно из-за отсутствия подобного опыта. Да ты его знаешь, вместе воевали.

Начало операции через два месяца. Готовиться будете в пансионате Министерства обороны. Тут, недалеко, по Киевскому шоссе. Группа уже сформирована. Кроме тебя в ее состав входит пять человек. Они уже на базе. Курировать вас будет полковник Веретенников Александр Васильевич. Он тоже уже там, посвятит тебя в детали операции. Прибыть на базу ты должен завтра к девяти ноль-ноль. За тобой приедет машина. Место в нашей гостинице тебе забронировано. Пока отдыхай. Вопросы?

– Есть один. Могу я встретиться с майором Калбазовым?

– Можешь. Но не вводи его в курс дела, мол, сам не знаешь, куда тебя посылают. Еще вопросы? Вопросов нет. Удачи тебе!

Зазвонил телефон. Генерал взял трубку и махнул рукой, мол, свободен.

Глотов встал, развернулся через левое плечо и покинул кабинет.

Стас вышел на улицу, быстро поймал такси и поехал к Калбазову на Коптевский бульвар. Тот, к счастью, оказался дома. Майор жил один – жена ушла от него к какому-то торгашу, пока он воевал в Афганистане.

– Здравствуй, Стас! Давно не виделись, – приветствовал его Калбазов. – Какими судьбами в Москве?

– Вызвали в управление. Посылают за периметр. Вместо тебя. – Глотов настороженно посмотрел на майора.

– Не бери в голову, я особо и не рвался. Мне Афгана хватило выше головы. Тебе такие путешествия больше подходят. Ты же волк без привязи. Да что же мы стоим-то? Пошли на кухню, выпьем что-нибудь за встречу. Можешь не разуваться. У меня тут все равно жуткий бардак.

В Афгане рота спецназа, которой командовал Глотов, была прикомандирована к мотострелковой дивизии с формулировкой «для специальных операций», но в прямое подчинение не отдана. Послать роту на задание можно было лишь по согласованию с ГРУ. Калбазов, тогда еще капитан, был заместителем Стаса.

У Глотова сразу же возникла неприязнь, какая-то ментальная несовместимость с командиром дивизии полковником Ермолаевым. Рота занималась ликвидацией верхушки моджахедов и зачисткой населенных пунктов. Полковник регулярно стучал на Глотова в политуправление армии, упрекал его в жестоком обращении с местным населением, но родная контора прикрывала капитана своим широким крылом. До поры до времени.

В этот раз они отправились в рейд для зачистки афганской деревни от боевиков, якобы по просьбе генерала Дустума. Там нарвались на засаду, с трудом отбились, а потом были эвакуированы на вертолетах. Оказалось, что бились со своими. Засаду устроила афганская служба безопасности под названием ХАД. Восемь убитых и пятнадцать раненых. Для спецназа ГРУ это были огромные потери. Разразился скандал, начали искать виноватых, а Глотова, от греха подальше, перевели в Балаклаву, на базу подводных лодок.

– Как ты думаешь, Ермолаев нас тогда подставил по умыслу или по глупости? – спросил Стас, когда они выпили по второй.

– По дурости, да еще и по пьяни, – ответил Калбазов. – Его сразу после тебя из Афгана убрали, а потом, говорят, вообще из армии попросили. Он пить начал шибко, и крыша окончательно съехала.

Глотов еще с полчаса поговорил с сослуживцем о том о сем и вернулся в ведомственную гостиницу.

База

Машина проехала блокпост со шлагбаумом, раздвижные ворота и очутилась на территории базы. Она внешне походила на помещичью усадьбу, хотя и была вполне новой. Нашелся какой-то любитель старины в строительном управлении. Кроме жилых и вспомогательных помещений тут имелись спортзал, бассейн, полоса препятствий и стрелковый тир в подвале.

Глотова встретил комендант в чине майора, показал ему комнату и предупредил, чтобы тот в двенадцать ноль-ноль прибыл в столовую для знакомства с личным составом.

Большая и светлая комната была хорошо меблирована, с ванной и туалетом. На стене висел портрет одноглазого фельдмаршала Кутузова при полном параде. На прикроватной тумбочке стоял телефон для внутренней связи, о чем гласила бумажка, наклеенная на него. Городского аппарата тут не было.

Глотов разобрал свой скудный багаж и отправился в ванную. Комендант предупредил его, что форму здесь носить не обязательно. В шкафу есть гражданская одежда нужного размера.

Помывшись, Стас натянул шерстяной спортивный костюм, надел кеды и спустился вниз, в столовую. Там уже находились полковник Веретенников и пятеро бойцов в таких же, как у него, спортивных костюмах. Это была его группа.

Среди присутствующих Глотов с удивлением обнаружил Шебзухова и Корнелюка. С остальными он знаком не был.

Все парни имели одну общую особенность – неславянскую внешность. Черноволосые, смуглые, с длинными носами и карими глазами.

«Ну да, нетрудно догадаться, – прикинул Глотов. – Все по сценарию. Ведь мы же все типа испанцы, разбавленные индейцами».

Стас хотел доложиться по форме, но Веретенников его остановил.

Навскидку полковнику было около пятидесяти. Мужчина крупный, подтянутый, жилистый. Виски подернуты сединой.

– Здесь нет уставных отношений, но это не касается дисциплины, – заявил он. – Тут мы одна семья, где есть старшие и младшие. А старших надо слушаться. Давайте знакомиться. Это командир группы, капитан Станислав Глотов, спецназ ГРУ, воевал в Афганистане, награжден двумя орденами Красной Звезды. Остальных прошу представиться.

– Сыроян Ашот Самвелович, спецназ ГРУ, старший лейтенант, подразделение «Дельфин».

– Грошев Алексей Валерианович, спецназ ГРУ, лейтенант, подразделение «Вымпел».

– Берман Георгий Борисович, спецназ ГРУ, старший лейтенант, подразделение «Дельфин». Не женат и не собираюсь.

– Этих мне представлять не надо. – Глотов кивнул в сторону Шебзухова и Корнелюка. – Это мои. Раздолбаи, каких свет не видывал, но кое-что умеют.

Все дружно засмеялись. Напряжение спало.

Веретенников вновь взял слово:

– Ну так вот, товарищи бандиты, диверсанты и прочие террористы. Здесь вы пройдете двухмесячный курс обучения по ряду предметов, чтобы хорошо ориентироваться в специфике стран Карибского бассейна. Там вам не тут. В качестве диверсантов вы и так прилично подготовлены, но план операции предполагает, что вы должны стать еще и шпионами. И ничего смешного в этом нет. Посерьезней, Шебзухов! Пароли, явки, слежка, обрубание хвостов, адаптация и легализация в незнакомом городе, испанский язык – особо важный предмет, работа с агентурой и все такое прочее. Кроме того, вы должны иметь представление о местной флоре и фауне, обычаях аборигенов, правилах поведения в местах общего пользования типа рынков и питейных заведений, этикете, тамошней манере знакомства с женщинами, чтобы тут же не получить пощечину или удар сумкой по голове.

– Да пусть бьют, лишь бы давали, – встрял в монолог Берман.

– Тебе обязательно дадут, догонят и добавят, – не преминул вставить свои пять копеек Шебзухов.

Веретенников проигнорировал комментарии бойцов и продолжил:

– Само собой, стрелковая подготовка, тренировки в бассейне, чтоб не разучились, рукопашный бой – это к Глотову. Далее по списку. Ну вот, собственно, и все. Остальное узнаете от наставников по соответствующим дисциплинам. Первое занятие провожу я. Завтра в девять ноль-ноль. Доведу до вас суть и детали предстоящей операции. Расписание занятий и режим дня возьмете у коменданта. А сейчас общайтесь, сплачивайтесь. Вы должны ощущать себя единым организмом. С личными вопросами обращайтесь к капитану Глотову. У меня пока все. Успехов вам. – Веретенников покинул столовую.

Бойцы некоторое время молча рассматривали друг друга.

Первым заговорил Берман:

– Пива здесь нет, женщин тоже, а напитки есть в холодильнике. Я уже разведал. А пожрать нам дадут через час.

Все немедленно воспользовались информацией, полученной от Жоры. На столах появились бутылки «Байкала», «Фанты» и лимонада под названием «Буратино».

– А это что такое? – спросил Глотов, вертя в руках незнакомый напиток.

– Это «Миринда», – пояснил Грошев. – Мы ею в спортивном комплексе упивались во время соревнований по дзюдо. Как раз перед Олимпиадой. Нормальное питье.

– Никогда не видел. Попробую. – Стас щелчком сшиб с бутылки пробку, осторожно отхлебнул и одобрительно цокнул языком. – Вы все поняли, никакого официоза, – сказал он и опять приложился к горлышку бутылки. – Обращаться друг к другу на «ты» и не по именам и фамилиям, только по позывным или псевдонимам. Как хотите, так сами себя и называйте. Это соблюдение режима секретности. Мы в разные ситуации можем попасть. Очень важно не светиться и не расчехляться, чтобы потом не сгореть. Псевдонимы мы должны придумать сами. Какие есть мысли по этому поводу?

Бойцы на некоторое время примолкли.

Потом оригинальной идеей разродился Жора:

– А что? Нас ведь в Карибский бассейн направляют? Пираты Карибского моря, флибустьеры, корсары, приватиры под парусом тугим. Приготовить абордажные крючья! Барбадос, Кумана, Ямайка, Порт-Рояль. Я об этом в детстве начитался, поэтому и пошел во флот. Я вот согласен на Моргана. У него потомки шибко разбогатели, может, и мои так же приподнимутся.

Такое соображение поддержали все и начали вспоминать имена знаменитых пиратов. Шебзухов обозвал себя Флинтом, Сыроян – Дрейком, Грошев – Боннетом, а Корнелюк – Кидом.

Все в ожидании смотрели на Глотова, который пока помалкивал.

– А ты, командир, кем будешь? – спросил Корнелюк.

– А тут и думать нечего, – сказал Шебзухов. – Капитан Блад.

– Принято. – Глотов согласно кивнул. – Короче, завтра к девяти на занятия, а сегодня гуляйте, как хотите. Здесь есть телевизор, бильярд, настольный теннис, гантели, полоса препятствий и прочие досужие развлечения.

На следующий день начались занятия по ряду дисциплин. Жизнь бойцов превратилась в самую настоящую полосу препятствий.

Выглядело и звучало это примерно так:

– Цель предстоящей операции – уничтожение склада вооружений контрас в Гондурасе, недалеко от города Барра. Подробные карты побережья и города у нас имеются, а по территории базы со складом – только кроки. Это уточните на месте посредством агентуры и собственных исследований. Карты со всеми названиями вы должны отпечатать в мозгах как таблицу умножения. Изучайте их каждый день. Хоть сидючи на толчке…

– Я буду преподавать вам испанский язык по ускоренной и концентрированной методике, разработанной по заказу КГБ. Старайтесь общаться между собой по-испански, в своих апартаментах, включая ванную и туалет, повесьте плакатики с испанскими словами и выражениями. Я буду выдавать их каждый день, в зависимости от темы занятий. Каждому дадим магнитофон с записями, включающими в себя местный сленг, музыку, фольклор и много еще чего. Итак, начинаем. Buenos días, los señores. El español una de las lenguas más principales en el mundo…

– Полная темнота. Табуретка такая высокая, что ноги не достают до пола. На голове стакан с водой. Малейшее движение, и он упадет. Никаких чиханий и покашливаний. Акустические датчики всё регистрируют. Раньше были тренировки на выдержку, но не такие жесткие. Хочется попить и одновременно помочиться. Помочиться можно – памперсы на месте, а вот попить, это вряд ли. Сколько времени прошло? В прошлый раз вы не продержались и двух часов. Мало!..

– При встрече с агентом меньше говорите, больше слушайте, направляйте разговор в нужное русло. При этом внимательно наблюдайте за движением зрачков, жестами, вазомоторами, степенью потливости. Соответствуют ли эти признаки произносимому тексту? Если вы находитесь в общественном месте, то обращайте внимание на окружение. Не испытывает ли к вам кто-либо какого-нибудь интереса?..

– Стрельба с двух рук по движущимся мишеням. Два выстрела, кувырок, еще два выстрела, бросок в сторону, еще два выстрела. Сегодня уже лучше, чем вчера…

– На десять квадратных километров этого леса приходится семьсот пятьдесят видов деревьев и тысяча пятьсот видов цветов. Он настолько густой, что передвигаться по нему чрезвычайно трудно. Характерным растением для тропического леса является сейба. Лес в этой части материка может достигать высоты более ста метров и распределяться на двенадцать уровней…

– Сегодня будем сдавать зачет по выдержке под водой. Зачетное время – не меньше трех минут. Для вас это не проблема, но надо соблюсти формальности и исключить случайности. А вдруг кто-то заимел скрытую саркому легких? Шутка. Время отсчитывайте сами. Кто первый? Желающих нет. Значит, Флинт…

– El tema de la ocupación de hoy – los sustantivos verbales…

– При разговоре с агентом смотрите ему в область переносицы, чтобы исключить ментальное воздействие…

– Пулемет М-60 за недостатки конструкции и внешний вид получил прозвище свинья. Вот, посмотрите сами. Похож на свинью? Дистанция эффективной стрельбы составляет пятьсот метров…

– Флинт и Дрейк, на татами! Отрабатываем удары «клювом» по болевым точкам…

– Вы должны переодеться в гидрокостюмы, включая компенсаторы плавучести, и надеть акваланги, ни разу не выныривая. Вперед!..

Учебный конвейер набирал обороты.

Как-то вечером Глотов заглянул в комнату отдыха и обнаружил там всю команду, вперившуюся в экран телевизора.

– Многосерийный фильм какой-нибудь? – поинтересовался Стас.

– Еще то кино! – подал голос Морган. – Черненко дуба дал. Теперь Генеральный секретарь у нас Михаил Сергеевич Горбачев.

– Это хорошо или плохо? – Глотову было абсолютно наплевать на то, кто стоит во главе КПСС, хоть он и носил у сердца партийный билет.

– А хрен его знает. – Морган пожал плечами. – Этот помоложе. Молодым везде у нас дорога.

– А чего вы так в телевизор уставились?

– Так многосерийка начнется сразу после новостей.

Тест на выживание

В конце учебного марафона бойцы сдавали зачет по выживанию в незнакомом городе.

– Теоретический курс вы прошли полностью. Теперь необходимо проверить ваши способности к адаптации и легализации в практическом плане. Зачет будете сдавать в столице нашей Родины, городе-герое Москве. Это не Тегусигальпа и не Сан-Педро-Сула, но других возможностей у нас не имеется, – сказал им полковник Веретенников.

Глотову, который капитан Блад, зачет он поставил автоматом, зная его афганское прошлое. А остальным огласил условия. Программа минимум – устроиться на ночлег и раздобыть сто рублей. У знакомых, друзей, родственников и в милиции ночевать нельзя. Надо предоставить хоть какие-то доказательства о месте ночлега. Программа максимум – легализоваться любым способом. Результаты оцениваются по пятибалльной системе. Члены группы надели дешевенькие сорокарублевые костюмчики, получили по червонцу и были высажены в различных районах города с пожеланием удачи.

Зачет сдали все, но с разными результатами.

Первым на базу вернулся Алексей Грошев, который Боннет, что было неудивительно для жителя ближайшего Подмосковья. Ему столица вовсе не была чужой.

Он отыскал наставника по выживанию и куратора, а потом выложил на стол удостоверение, которое гласило:

«Начальникам аэропортов, железнодорожных вокзалов, гостиниц, воинских частей, комендатур оказывать всяческое содействие представителю Министерства обороны».

Печать Министерства среднего машиностроения, подпись, фото соответствует.

– И где же ты умудрился такой фальшак слепить? – спросил куратор, удивленно вздернув брови.

– А это вовсе и не фальшак. – Грошев ехидно усмехнулся и пояснил – Слепил в Минсредьмаше. Печать налицо. Я действительно являюсь представителем Министерства обороны. Разве не так? А вот кто помог, не скажу. Зачем товарища подставлять?! Он знал, где я служу, поэтому поверил, что мы сдаем такой вот своеобразный зачет, и быстренько сделал мне удостоверение. Есть одно условие. Я должен вернуть документ по окончании этого спектакля. – Офицер вновь улыбнулся.

– Шутник. Засунуть бы тебя куда-нибудь в Могадишо, – сказал куратор. – Без денег и документов. Там бы с тобой шутить начали с первой минуты. Ладно. Давай дальше.

– А дальше все просто. Пришел я в бригаду ПВО, показал ксиву, меня тут же поселили в офицерскую гостиницу и поставили на довольствие. – Он выложил на стол сторублевку. – А деньги мне дали взаймы офицеры из части. Они скинулись и поддержали меня материально. Надо будет им выслать переводом.

– Вышлем, – сказал куратор.

– Пять баллов, – резюмировал наставник.

– Иди, отдыхай, – добавил куратор.

Следующим приехал Сыроян, который Дрейк. Серебристая «Волга» подкатила прямо к блокпосту со шлагбаумом. Он предъявил справку из отделения милиции о том, что Сыроян Ашот Самвелович был ограблен в городе Москва. Далее следовали реквизиты паспорта, включая место прописки. А в конце справки написано, что она действительна в течение двух недель и является заменой паспорта.

– Все чудесатее и чудесатее, – с усмешкой изрек куратор известную фразу. – Как тебе это удалось? В милиции ведь на слово не поверят.

– Так они проверили, и все сошлось. У меня есть товарищ в Ереване – тезка по всем параметрам. В Армении полно Ашотов и Самвелов. Я, не мудрствуя лукаво, пришел в ближайшее отделение милиции и рассказал про свою беду. Назвал имя и адрес по прописке. Сказал, что номер паспорта не помню. Они сделали запрос по ЦАБу, и через четыре часа пришло подтверждение.

– Теперь деньги и жилье, – напомнил куратор.

– Смешной вопрос. Чтобы армянин не смог добыть сто рублей! Пошел я на рынок, нашел земляков, показал справку из ментовки. Мне тут же выдали пятьсот рублей, я снял комнату прямо возле рынка – вот расписка, пообедал в ресторане, а потом земляки меня отвезли, куда попросил.

– Зачет сдан. Пять баллов, – сказал наставник.

Под утро явился Жора Берман, который Морган, слегка помятый, но довольный, и предъявил паспорт на имя Сорокина Ивана Петровича с собственной фотографией.

Куратор внимательно изучил документ и не заметил никаких подчисток.

– Ловко сработано, – с усмешкой сказал он. – Ты бы еще партбилет притащил для пущей достоверности. Да только со своей ярко выраженной еврейской мордой на Ивана Петровича ты никак не тянешь. Ну да ладно. Иваны Петровичи тоже всякие бывают. Остальное?..

Жора деловито вывалил на стол гору мелких купюр и горсть мелочи. Набралось сто тридцать два рубля сорок восемь копеек.

– Пришлось вспомнить хулиганскую одесскую молодость. Ширманул я в трамвае лопатник у одного терпилы, потом подрезал сумочку у гражданки в автобусе и сразу двинул на Курский вокзал. Побалакал там с одним бродягой по фене, он меня и вывел на нужных людей. Они, не задавая лишних вопросов, сварганили мне этот паспорт за пару сотен и гарантировали, что документ надежный, потому что этот Иван Петрович зарыт где-то в лесах Подмосковья без могилки и креста. Парень я видный, прямо на вокзале снял барышню, которая меня приютила, накормила и спать уложила. Рядом с собой. Чтобы доказать этот факт, я ее паспорт прихватил, когда сматывался по-английски, не прощаясь. Вот он. Надо будет вернуть. Девка душевная, ни в чем не виноватая. – Жора достал еще один паспорт.

– Пять баллов минус один за криминальную составляющую. Итого четыре, – с усмешкой проговорил наставник.

– Феерично! – оценил работу Моргана куратор. – Прямо Беня Крик.

Шебзухов, который Флинт, объявился вечером следующего дня, обнаружил наставника в столовой за ужином и прямо там выложил перед ним сто рублей десятками вместе с распиской, накарябанной корявым почерком на тетрадном листе в клеточку.

Наставник почитал расписку, посмотрел в глаза Флинту и проговорил:

– Легализоваться ты не смог, но денег достал и нашел ночлег. Трояк. Но ты не огорчайся, Володя. Это допустимо. Рассказывай.

И Флинт поведал свою историю:

– Меня высадили на трех вокзалах. Я не имел абсолютно никакого плана и решил импровизировать. Договорился с проводницей, наплел ей с три короба, дал червонец, и она посадила меня в купе на скорый поезд до Ярославля. На следующий день этот состав должен был вернуться обратно. Я подумал, что если в поезде что-либо не раздобуду, то в Ярославле время будет. Прошелся по вагону, вижу, в одном купе в классический преферанс гоняют под пивко. Трое. Еще там была тетка. Я с ней договорился поменяться местами. Ее не устраивала эта компания, а я в нее мигом вписался. Играли мы немелко – по рублю вист. Я с первой пули поднял тридцатку. Двое продулись и хотели отыграться. Тут я и предложил увеличить ставку до трех рублей за вист. Ребята явно не бедные и тут же согласились. Азарт их обуял, а вот играли они слабовато. Короче, ближе к Ярославлю я уже имел в кармане больше сотни. Но они особо не обиделись, мол, получили удовольствие. Сделали хорошую мину при плохой игре.

Потом я погулял по городу, пока поезд в отстойнике находился, пообедал и уехал назад с той же проводницей. Сунул я ей еще червонец и попросил ее написать эту расписку. Мол, очень нужно. Она не возражала. Вот, собственно, и все.

Легче всего результата добился Корнелюк, который Кид. Ему откровенно повезло. Он гулял по центру столицы нашей Родины, возле ГУМа нашел золотое кольцо с изумрудом, прошел до Трубной площади и толкнул цацку какому-то таксисту за три сотни. Потом, не утруждая себя излишними раздумьями, Корнелюк доехал на метро до Таганки и попросился ночевать в Андроньевский монастырь. При этом он продемонстрировал неплохое знание Библии – бабушка в детстве вдалбливала. На следующий день офицер вместе с монахами разгрузил ящики с едой, потрапезничал рыбой и кагором, получил иконку на память и отправился восвояси.

– Я же не виноват. Так уж получилось, – проговорил Кид, демонстрируя эту самую иконку. – Не буду же я специально искать сложности на свою голову.

– Неубедительные три балла, – резюмировал наставник. – Но все по правилам – ничего тут не попишешь. Ловите миг удачи.

Куба

Двухмесячный срок, отведенный для подготовки личного состава, подходил к концу. Бойцы так привыкли к информационным и физическим нагрузкам, что когда им был предоставлен выходной, они не знали, куда себя деть, и бессмысленно мотались по территории базы.

За это время Глотов получил несколько писем от Даши, отправленных на какой-то подставной адрес с последующей доставкой посыльными.

После сборов Веретенников провел заключительный инструктаж.

– Для начала вы полетите в Гавану в составе экологической делегации, – заявил он. – Саммит у них там какой-то по экологии. Делегатов сопровождает куратор из КГБ. Он знает о вашей ведомственной принадлежности и не более того. Его задача – переправить вас в Сантьяго и посадить на яхту «Глория». Он вас и прикроет, если что. С делегатами в разговоры старайтесь не вступать, разве что на общие темы. Из вас экологи, как из меня фотомодель. Яхтой управляет кубинская команда. Капитана зовут Диего Сирена. По легенде, они сбежали от проклятого тирана Кастро в Панаму – у них у всех панамские паспорта. Вам выдадут такие же по прибытии на корабль. Свои фальшивые советские сразу же уничтожьте. Как тебя зовут? – Этот неожиданный вопрос был задан Корнелюку.

– Богдан Николаевич Головко, – не задумываясь выпалил тот.

– А тебя? – Полковник посмотрел на Шебзухова.

– Бараев Ахмат Маликович, – ответил Флинт.

– Все правильно.

Веретенников продолжил инструктаж:

– На яхте находится наш человек, майор Самсонов. Там он Майкл Стокс, хозяин этой посудины, гражданин Канады. Для справки. Яхта была национализирована сразу же после свержения Батисты, ныне она принадлежит кубинским спецслужбам и используется для шпионских нужд. Самсонов тоже имеет ограниченную информацию о предстоящей операции. Его задача – обеспечить высадку, отход и связь с центром. В качестве обслуги, но больше для бутафории в команде присутствуют две девушки-кубинки. Барышни симпатичные и доступные, но особо не наглейте. В Карибском море интенсивное движение и куча любопытных глаз. Изображайте богатых разгильдяев, друзей Майкла, которые решили расслабиться в теплой компании, вволю попить виски и повалять девочек. Импровизируйте как хотите. В общении используйте псевдонимы. Говорите только по-испански. Порядок и место высадки вам определит Самсонов. Он хорошо знает эти места и тамошние реалии. Насчет агентуры вас просветит при необходимости капитан Глотов, то есть Блад. Он в курсе. И главное! Никто, ни при каких обстоятельствах не должен узнать ваши настоящие имена, принадлежность и предназначение. Зарубите это себе на носу и вбейте намертво в мозги. Вас там нет и не было. Вы призраки, не оставляющие за собой никаких следов. Все меня поняли? Вот и хорошо. «Уазик» уже здесь. Давайте прощаться. Надеюсь, что еще увидимся.

Простившись с куратором, команда отправилась на выход. Господа офицеры пребывали в радостном возбуждении. Учеба позади, впереди неизвестность. Да еще эта яхта, круиз по Карибскому морю. Блеск! А что потом? Поживем, увидим.

Время сжалось в комок и сулило в ближайшем будущем удивительные и опасные приключения.

Приготовить абордажные крючья!

Полет до Кубы прошел спокойно, если не считать приставаний назойливой дамочки лет тридцати, кандидата биологических наук. Она угнездилась в соседнем кресле и упорно пыталась втянуть Глотова в дискуссию по проблемам Байкальского лесоперерабатывающего комбината. Эта особа сетовала на отсутствие системы очистки. Мол, сбрасывают эти безответственные люди в реликтовое озеро черт знает что, а рыба дохнет.

– Что вы думаете по этому поводу? – спросила дамочка и пронзительно взглянула на Глотова сквозь толстые линзы очков.

– Я считаю, что надо непременно и настойчиво внедрять системы очистки, – глубокомысленно изрек Стас и при этом подумал: «А ведь она совсем плохо видит. Ей бы своими глазами лучше обеспокоиться».

– А вы сами какую область представляете? – не унималась соседка.

– Я озабочен проблемой амурских тигров, – ляпнул Глотов первое, что пришло ему в голову, и тут же поплатился за свое легкомыслие.

– Это очень интересно! – воскликнула дамочка. – Я совсем не ориентируюсь в этой теме. Расскажите подробней.

– Непременно расскажу, но сначала давайте закончим с Байкалом. У вас есть конкретный план по ликвидации данной проблемы?

Дамочка нарисовала целую программу по модификации очистных сооружений, озвучила размеры финансирования по отдельным статьям. Она, слава богу, совершенно забыла про амурских тигров, упивалась собственной речью, говорила без умолку, пока стюардесса не привезла тележку с едой.

Соседка с аппетитом поглотила обед и тут же задремала.

«А ведь на таких энтузиастах вся страна держится. Главное, чтобы этот энтузиазм был направлен в нужную сторону. Только какое отношение имеет лесопереработка к кубинским реалиям?» – подумал Стас.

Перед самой посадкой дамочка продрала глаза и предложила Глотову продолжить эту интересную дискуссию в иной, более приватной обстановке.

Она бросила на него многообещающий взгляд и проговорила:

– В прошлый раз нас разместили в отеле «Плаза». Замечательное место, не то что наши гостиницы. Там очень даже прилично кормят. Вот за ужином и поговорим. А вы раньше не бывали на Кубе?

– Нет, никогда.

Но не было ни «Плазы», ни ужина, ни разговоров. Куратор из КГБ отделил группу от делегации сразу же в аэропорту и перепоручил их кубинцу с большими полномочиями по имени Альберто. Тот в нужный момент доставал удостоверение, и до Сантьяго они добрались без всяких задержек.

– А вы прекрасно говорите по-испански, – заметил Альберто, сидя рядом с Глотовым в микроавтобусе. – Только выговор у вас не местный. Вы из Мадрида?

– Нет, но моя мать родилась именно там.

Яхта «Глория»

В порту группу встретил капитан яхты, усатый мужчина средних лет в белом кителе с золотистыми пуговицами, черных клешах и фуражке с буквой «G» на тулье. Среди полуголой портовой публики он выглядел как альбатрос в окружении стаи галок.

Альберто перебросился с ним парой фраз и удалился. Он свою миссию выполнил.

Тут же крутились две смуглокожие девицы модельной внешности, одетые в одинаковые белые туники, едва доходящие до середины бедра. Бойцы, давно уже лишенные женского общества, с вожделением созерцали точеные ноги красавиц, и девушкам это явно нравилось. Офицеры успели переодеться в шорты и футболки с легкомысленными надписями и выглядели как компания беззаботных туристов.

Капитан отдал честь и поздоровался за руку со всеми своими гостями.

– Я капитан яхты «Глория» Диего Сирена, – представился он, указал на девиц и добавил: – А это наш обслуживающий персонал, Мила и Джулия.

Девушки приветливо заулыбались, бойцы тоже. У них были свои соображения по поводу обслуживания.

– А я старший группы капитан Блад, – представился Глотов.

– Это что, юмор такой? – со смехом спросила Джулия.

– Какой уж тут юмор! Мы договорились с друзьями обращаться друг к другу исключительно по прозвищам. А кто нарушит, тот выплатит огромный штраф. – Он махнул рукой в сторону улыбающихся бойцов. – Это Флинт, Дрейк, Боннет, Морган и Кид – полный набор знаменитых пиратов Карибского моря.

Все дружно засмеялись.

«Интересное кино получается, – подумал Глотов. – Все очень весело и здорово. Можно подумать, что мы на самом деле в круиз собрались. Впрочем, это и к лучшему, лишь бы сильно не входить в роль, а то потом придется с болью стряхивать ее с себя».

– Надо бы отметить ваше прибытие, – с улыбкой предложил капитан яхты. – Уж чего-чего, а выпивки у нас навалом.

– Обязательно отметим, – сказал Глотов и с усмешкой посмотрел на бойцов.

В группе соблюдался строгий сухой закон.

– Я хотел бы поговорить с хозяином корабля, мистером Стоксом, – заявил Стас.

– Он уже идет. – Сирена указал на крупного мужчину в помятых шортах мышиного цвета и расстегнутой жилетке, приближавшегося к ним расхлябанной походкой.

Он имел отчетливо англосаксонскую внешность: рыжая, слегка отросшая шевелюра, голубые глаза с хищным прищуром и прямой аристократический нос.

– Привет доблестным разгильдяям. Прошу на борт. Багаж прибудет завтра, – сказал мистер Стокс, обменялся взглядами с Глотовым и двинулся к причалу.

Глотов усмехнулся, услышав про багаж. Они прилетели сюда с ручной кладью весом в пару килограммов.

Яхта «Глория» выглядела шикарно. Вытянутый корпус серебристого цвета манил в неизведанные дали, а золотистая надпись «Glory» вдоль борта настраивала на победу. Яхта имела в длину около пятидесяти метров при десяти в ширину. Двухэтажная палубная надстройка включала в себя капитанскую рубку и банкетный зал. На втором этаже располагалась открытая палуба. В носовой части находился бассейн приличного размера.

Позднее Глотов узнал, что предусмотрена возможность десантироваться под воду прямо из этого бассейна.

«Ну и сукины сыны эти кубинцы!» – подумал он.

Стас зашел в каюту Самсонова.

– Привет, Майкл.

– Привет, Блад. Как устроился? – Самсонов восседал на кожаном диване за столом из красного дерева и сосал через трубочку какое-то местное пойло.

– Комфортно. Всю жизнь бы так. – Глотов присел рядом. – Поговорим?

– Поговорим, но сначала вот это… – Самсонов встал, открыл сейф, вмонтированный в стену, выложил на стол пачку паспортов и накрыл их несколькими листами бумаги с отпечатанным текстом. – Паспорта граждан Панамы, а это легенды, для каждого своя, так сказать, подробности биографий. Знать как «Отче наш». Собери у всех советский фальшак и сожги в машинном отделении вместе с легендами, после того как выучат.

– Это понятно. А девки тут для бутафории? – поинтересовался Стас. – А то мои орлы их просто пожирают голодными взглядами.

– И для бутафории тоже. – Самсонов достал из холодильника бутылку с апельсиновым соком, передал Глотову и указал на стеклянный бокал. – Здесь, на Кубе с социалистической моралью все намного проще. Девочки не откажут, если кто им понравится. А у тебя все парни о-го-го! Так что…

– Кроме девок и капитана кто еще с нами? – спросил Глотов и сделал глоток прямо из бутылки.

– Четверо матросов, боцман и штурман. Все военные моряки, прошедшие жесткую проверку. Знают, кто вы есть и куда вас надо доставить. И все.

– Оружие и оборудование?

– Часть уже на борту, остальное прибудет завтра. После погрузки сразу же отчаливаем. В грузовом отсеке увидишь зеленые ящики. Всё там. Разбирайтесь. Еще что-нибудь? – Самсонов уперся взглядом в зрачки Стаса.

– Мне нужно разобраться с особенностями географии побережья и посмотреть подробный план высадки, – сказал Глотов, не отводя глаз от Самсонова.

Этот человек ему сразу же понравился своей флегматичной обстоятельностью.

«Мы с ним явно сработаемся», – решил он.

– Разберемся в пути, – сказал Майкл.

– А сколько туда ходу?

– Двое суток. Может, трое. Это в зависимости от погоды и обстоятельств.

– Каких еще обстоятельств?

– Всяких, – неопределенно сказал Майкл.

Глотов не стал уточнять про всякие обстоятельства и отправился разбираться с группой. Бойцы уже расположились в банкетном зале и бурно общались с девицами.

«Эти не промахнутся», – подумал Глотов и скомандовал:

– Все ко мне в каюту!

Пираты

Яхта «Глория» под панамским флагом рассекала карибские волны как некая диковинная, серебристая рыбина, возжелавшая прогуляться по поверхности моря. Остров Куба растворился за горизонтом. Впереди маячила неизвестность, которая манила и пугала одновременно.

Возле бассейна в шезлонге полулежал Флинт, потягивая ананасовый сок из высокого бокала, Дрейк бултыхался в воде. Когда мимо проходил корабль, кубинки в голубых, совершенно одинаковых бикини выскакивали на палубу и отыгрывали заранее оговоренную мизансцену. Они прыгали, размахивали руками, кричали, приветствуя мореплавателей. Те отвечали, вооружались биноклями и завидовали сибаритствующим плейбоям, прожигающим жизнь в праздном безделье в окружении податливых красоток.

Дрейк подхватил длинноногую Джулию, усадил себе на колени и заявил:

– Я хочу предложить сеньорите поужинать сегодня у меня в каюте.

– Спасибо, Дрейк. – Кубинка мило улыбнулась. – Но я уже обещала Флинту. – Девушка мягко отстранилась и метнулась к надстройке.

«Черкеса на коне не объедешь», – с тоской подумал Дрейк.

Остальные члены экипажа и пассажиры рассредоточились по внутренним помещениям яхты. Они спасались от жары под кондиционерами, занимались текущими делами, исполняли служебные обязанности.

Кроме штатной аппаратуры в одной из кают стояла радиостанция спецсвязи ЗАС. Там дневал, ночевал и питался мичман-радист, которого подменял Самсонов, когда парню требовалось отлучиться по нужде.

Майор связался с генералом Калитиным и доложил ему о состоянии дел. Он был посвящен в детали предстоявшей операции лишь в общих чертах, но нес полную ответственность за доставку группы, обеспечение ее отхода и связь с центром.

Напомнив радисту о бдительности, Самсонов перекочевал в рубку, где капитан Сирена рассматривал в бинокль землю, маячившую на горизонте.

– Ямайка, – сказал тот, покосившись на Самсонова, подошедшего к нему. – На месте будем часов через двенадцать, если позволят обстоятельства.

– А какие обстоятельства могут нам помешать? – спросил Самсонов.

– Разные. Допустим, вот эти. – Капитан передал бинокль Самсонову. – Видишь вон тот катер на норд-норд-ост? Он движется в нашем направлении.

– А что это за катер?

– А черт его знает. – Сирена пожал плечами. – Это могут быть военные, рыбаки, а то и пираты.

– Ты не шутишь насчет пиратов?

– Какие уж тут шутки. Ямайка являлась пиратским логовом всегда, как три века назад, так и сейчас. Все меняется, а методы отъема денег и жизней остаются прежними. Пираты возьмут нас в заложники и потребуют выкуп или просто ограбят и утопят. Посудину вроде нашей мало кто сможет себе позволить. Так почему бы им не облегчить карманы таких жирных котов. – Капитан все это излагал совершенно безразличным тоном, как будто рассуждал о завтрашней погоде.

– На палубе с десяток вооруженных парней, – проговорил Самсонов, не отрывая глаз от бинокля.

– Значит, точно пираты. Они готовятся брать нас на абордаж.

Капитан криво усмехнулся, и Самсонову очень не понравилась эта гримаса.

В голове у него начали роиться всякие мысли:

«А вдруг этот кубинец с ними заодно и организовал качественную подставу? Хотя это вряд ли. Слишком примитивно. Случайных людей нам не могли подсадить. Сирена не дурак. Он прекрасно понимает, что в случае чего его достанут хоть на краю света и подвесят за яйца на ближайшем дереве».

– И как ты предлагаешь действовать? – спросил Самсонов и посмотрел на капитана.

Его взгляд не сулил ничего хорошего.

– У тебя есть сто тысяч баксов? Если найдутся, то мы, наверное, с ними сторгуемся, – ответил капитан, достал еще один бинокль и начал разглядывать катер, приближающийся к яхте.

У него не было никаких сомнений насчет намерений его пассажиров.

– Конечно, нет, – мгновенно отреагировал Самсонов. – Да если бы и были…

– Значит, это больше ваши проблемы, чем мои. Вы же совсем не те мальчики-плейбои, коих из себя изображаете, – перебил его капитан.

В его тоне по-прежнему не чувствовалось ни малейшего волнения.

– Оторваться сможем?

– Исключено, – отрезал Сирена. – У них скорость в полтора раза выше.

Самсонов никак не предполагал подобного развития событий, но точно знал, что в заложники им попадать никак нельзя. Надо было действовать немедленно, но ни в коей мере не засветиться. Какой еще спецназ ГРУ в прогулочной яхте посреди Карибского моря?! Вы о чем?

Он вызвал по внутреннему телефону Глотова.

– У нас серьезные проблемы. Давай быстро в капитанскую рубку.

Глотов появился через пару минут, вник в суть проблемы и спросил:

– Сколько им еще до нас?

– В милях или в минутах? – задал уточняющий вопрос Сирена.

– В минутах.

– Минут десять, – ответил Сирена.

– Это хорошо, что десять. Пятнадцать, конечно, было бы лучше, но мы и так управимся. – В голосе Глотова не чувствовалось каких-либо сомнений.

– Как ты собираешься действовать? – спросил Самсонов.

– Да тут ничего особенного придумывать не надо. Есть стандартная схема под названием «Скрытое утопление малых кораблей». А вы начинайте переговоры, бутафорьте как угодно, тяните время. Мы их обязательно сделаем, но лучше потихоньку.

Глотов объявил общий сбор группы в своей каюте и в двух словах описал бойцам создавшуюся ситуацию.

– Капитан Блад против карибских флибустьеров, – съехидничал Шебзухов, который Флинт.

– А тебя приспособим в качестве чучела для отвлечения внимания, – добавил Сыроян, который Дрейк

– Разговорчики! – прикрикнул Глотов, который Блад, но настрой команды оценил положительно. – Дрейк, Морган, с пулеметами к иллюминаторам! Не светиться, стрелять только при попытке абордажа или в ответ. Остальные со мной под воду. Уходим через бассейн. Флинт, захвати пару липучек. Куда их воткнуть, ты знаешь. Выживших зачистить. На сборы пять минут. Поехали!

Когда катер оказался в паре десятков метров от яхты, Сирена выскочил на палубу, замахал руками и заголосил:

– Не спешите. Попробуем договориться. – При этом в голове его прошелестело изречение какого-то китайского мудреца: «Все мы умрем, поэтому не спешите».

– Ложитесь в дрейф! – последовал приказ.

Отдал его некий бородатый тип, то ли индеец, то ли полукровка, видимо, главарь пиратов.

– Уже ложимся.

Пиратский катер встал метрах в десяти от правого борта яхты.

– Сеньоры, вы от Энрико Лысого? – продолжил переговоры капитан.

– А тебе какая разница? – последовал ответ.

– Передайте ему привет от капитана Сирены.

– Передадим вместе с парой сотен тысяч долларов. Деньги-то есть? А то ведь загоним вас как баранов в трюм и будем там держать, пока выкуп не получим, – проговорил бородатый тип и ехидно усмехнулся, а пираты, окружающие его, весело заржали.

– Может быть, на пятидесяти сойдемся? – начал торговаться Сирена.

Собеседники хорошо знали правила подобных игр.

– Сотня найдется?

– Я не знаю, надо спросить у хозяина. Эй, Майкл!

На палубу вышел Самсонов в шортах, заляпанных соусом, по пояс голый, с бутылкой виски в руке. Он был отчетливо пьян и еле держался на ногах. Его шатнуло и, если бы он не ухватился за поручень, то наверняка распластался бы на палубе.

– Эй, парни, вы чего тут? – покричал Самсонов-Майкл по-английски, громко рыгнул и перешел на испанский: – Давайте выпьем и закусим.

К нему подскочила кубинка в полупрозрачном халатике, схватила за руку и заявила:

– Майкл, ты пьян, пойдем баиньки.

– Не мешай, Мила. Это хорошие ребята. Мы сейчас выпьем и закусим. – Самсонов-Майкл дернул плечом, пытаясь высвободиться, и при этом чуть не вывалился за борт.

Пираты отвлеклись на семейную сцену, разыгрываемую на яхте.

– Эй, Майкл! – воскликнул один из флибустьеров. – Может быть, ты сдашь нам девочку в аренду? За это мы сделаем тебе скидку. А сколько у тебя таких красоток припрятано?

Атмосфера явно разрядилась, пираты расслабились.

Внезапно раздался глухой взрыв, катер встряхнулся, и его корма начала быстро погружаться в глубину. Возник большой килевой крен. Флибустьеры покатились по палубе, теряя оружие. Грохнуло еще раз, и посудина мигом затонула. Вскоре над водой наблюдались лишь головы, числом где-то с десяток. Пираты кричали, умоляли о помощи. Но это длилось недолго. Головы начали быстро исчезать в пучине. Вскоре поверхность моря очистилась, лишь несколько обломков покачивалось на волнах.

«Ну, вот и все, – подумал Самсонов, внезапно протрезвевший. – Недолго музыка играла».

– Сегодня у местных акул будет большой праздник, – ровным, бесцветным голосом сказал капитан Сирена, стоявший рядом. – Давай и мы устроим праздник. Тряхнем продовольственные запасы, а девочки наготовят всяких вкусностей.

– Это липучие мины, – объяснил Глотов Самсонову за ужином в кают-компании. – Новейшая разработка одного нашего секретного НИИ. Пристают к любой поверхности. Мощность небольшая, но взрыв направленный. Он очень хорошо дырявит днища кораблей. А на две пробоины размерами метр на метр только Господь Бог сумеет пластыри наложить. Флинт прилепил одну к корме, прямо под двигателем, а вторую – к середине корпуса. Дальнейшее вы сами наблюдали. Лишних свидетелей мы отправили на корм рыбам, потому что неˆфиг!

Самсонов выслушал пояснения Глотова и покинул кают-компанию, чтобы отправить сообщение по радиотелеграфу.

После ужина все вышли на палубу и принялись любоваться закатом. Небо освободилось от облаков. Солнце скатывалось за горизонт. Стоял полнейший штиль. Море улыбалось.

Обмен шифротелеграммами

Калитину

Час назад в районе о. Ямайка на яхту «Глория» было совершено нападение пиратского судна. Нападение отбито, судно потоплено, свидетели ликвидированы. Прошу выяснить, было ли это нападение системным, не замешан ли капитан «Глории» Сирена в этой акции.

Самсонов

Самсонову

Нападение спонтанное, Сирена чист, следуйте своим курсом.

Калитин

Яхта достигла берегов Гондураса ближе к ночи и легла в дрейф километрах в двадцати от порта Барра.

Глотов и Самсонов склонились над подробной картой побережья.

– Лучше всего высаживаться вот здесь, – сказал Самсонов и ткнул пальцем в карту. – Узкая прибойная полоса, а дальше начинаются заросли. Через пару километров – сейбовый лес с кустарником. Еще через километр на северо-запад будет распадок, поросший высокой травой. Да, вот здесь. Ты что на меня так смотришь? Я сам эти места облазил от и до.

– А по какому поводу ты там лазил? – поинтересовался Глотов.

– Это к делу не относится, – заявил Самсонов, поморщился и продолжил: – В этом распадке вас сам черт не сыщет. Места глухие, буквально через несколько сот метров начинаются топкие болота. К городу никаких дорог и троп нет. Вам придется продираться через заросли, но недалеко. Дальше будет национальный парк, а потом и сам город. Из нейтральных вод вам будет далековато добираться. Поэтому мы сделаем финт ушами, приблизимся к берегу на пару километров. Нас, конечно, засекут. Береговая охрана у них бдительная. Ну и что? Из бассейна вы можете десантироваться прямо на «Сиренах» вместе с грузом, к тому времени вас на борту уже не будет. Пограничники пригонят катер, предъявят нам обвинение в нарушении территориальных вод. Документы у нас в порядке, заблудились, понимаешь ли. А что с нас взять кроме взяток?! Выдадим по тысяче долларов на нос и ящик виски на всех. На этом инцидент будет исчерпан. Дело житейское. А если ретивые попадутся и начнут досматривать, то не найдут ничего, кроме жратвы и выпивки. Потом мы уйдем в море, чтобы не мозолить глаза, но будем недалеко, в двух часах хода. Если не приключится какой-нибудь форс-мажор, то на связь с нами вы выйдете дважды. Доложите о высадке, потом сообщите, что задание выполнили и отходить надумали. Мы деловые партнеры, кодовый бизнес-словарь у нас отработан. Вроде бы все согласовано?

– Вроде бы все.

Глотов посидел еще немного и покинул каюту.

Уже совсем стемнело. На небо выползла ущербная луна.

Стас вышел на верхнюю палубу и вдохнул свежий морской воздух.

Курортные развлечения закончились. Пора было приступать к работе.

Обмен шифротелеграммами

Калитину

Группа десантировалась удачно.

Самсонов

Самсонову

Продолжайте работать по плану.

Калитин

Отмена операции

Воронов позвонил к концу дня. К этому времени Калитин окончательно одурел от текущих проблем и сказал секретарю, чтобы тот ни с кем его не соединял. Мол, Чапай думать будет. Но этот звонок был по прямому телефону.

«Кому-то сильно невтерпеж. Надо же, какой настырный!» – подумал генерал, поморщился и взял трубку после нескольких звонков.

– Это я, Степа. Понимаю, что тебя достали до всех печенок, а тут еще я… – услышал он сочувственный голос Воронова.

– Угадал. Работы у меня выше головы, – буркнул в ответ генерал.

– Я тебе еще информации подкину. Негативной. Лучше больно, но своевременно.

За долгие годы знакомства Калитин хорошо изучил Воронова. Теперь он прекрасно понимал, что ничего хорошего ожидать не приходится. Новости будут не только негативными, но и очень важными. Старый друг не стал бы звонить ему по пустякам в финале рабочего дня.

– Что случилось? Лондонские пролетарии восстали и свергли британскую королеву? Нельсон Мандела развязал очередную англо-бурскую войну?

– Почти что. Слушай, давай сразу после работы ко мне. Это не телефонный разговор. Часам к семи, – сказал Воронов и, не дожидаясь ответа, положил трубку.

Калитин заехал домой, переоделся, захватил с собой бутылку армянского коньяка, который Воронов предпочитал всем остальным напиткам, вызвал машину и отправился на Чистопрудный бульвар. Квартира располагалась в доме старой застройки. Высокие потолки, большие окна и двери с чугунными ручками.

Кроме самого хозяина, в квартире никого не наблюдалось.

– А где семья? – спросил Калитин, переобуваясь в домашние тапочки.

– На даче в Апрелевке.

Воронов провел генерала на кухню, где был накрыт стол с холодными закусками и бутылкой водки.

Калитин присовокупил к ней коньяк, опустился на стул и заявил:

– Излагай.

– Как у тебя с операцией в Никарагуа, которую мы в прошлый раз обсуждали? – Воронов посмотрел на товарища грустными глазами, и генералу очень не понравился этот взгляд.

– Все идет по плану. А что?

Калитин нетерпеливо застучал пальцами по столу в ожидании ответа, но Воронов не торопился.

Он откупорил коньяк, наполнил рюмки и предложил:

– Давай сначала выпьем.

Друзья выпили.

– Понимаешь… – начал Воронов после некоторой паузы. – На самом верху хотят поставить крест на Никарагуа, значит, отменят и эту операцию. Исполнители будут отозваны в Союз.

Генерал аж подпрыгнул на стуле.

– Ты серьезно?

– Очень даже серьезно. Решение еще не принято, но все к этому идет.

– У вас там что, все с ума посходили?! Столько затрачено сил и ресурсов! Народ уже в поле. А причина? – Калитин никак не мог переварить такую вот информацию.

Воронов налил еще по рюмке и ответил:

– А причина политическая. Генеральная линия партии резко вильнула в сторону. Не исключено, что она в скором времени развернется на сто восемьдесят градусов. Как там… «Мы наш, мы новый мир построим». Ну так вот, наш генеральный секретарь и президент США решили совместными усилиями построить новый мир.

– А ты не боишься, что я на тебя стукану? – ехидно осведомился слегка успокоившийся Калитин.

– Мелко мстишь, – отмахнулся Воронов, хорошо помнивший предыдущий разговор. – Тут намечается встреча на высшем уровне. Горбачев в качестве жеста доброй воли пообещал свернуть нашу деятельность в Никарагуа. А тут склад с американским оружием взрывается. Это однозначно на нас повесят – к гадалке не ходи.

– Что-то я не пойму… – В голосе генерала прорезалось негодование. – Мы ведь для них «империя зла». Так что, нас хотят переделать в империю добра? И англичанка перестанет гадить? С англосаксами лучше воевать, чем дружить. Наши идеологические установки никак нельзя объединить в единое целое.

– Да плевать им на идеологию. Они деньги любят, – заявил Воронов. – Мы же с тобой реалисты. Но это отдельная тема. Давай вернемся к нашим баранам.

– А где наши бараны?! – взвился генерал. – В Афганистане, в Германии?! И их тоже оттуда отзовут в качестве жеста доброй воли?!

– Неисповедимо течение мыслей нашего нового генсека. Но у него серьезная поддержка в высших партийных эшелонах. По фамилиям называть не буду, но ты и сам, вероятно, знаешь этих людей.

– Конечно, – согласился Калитин. – Знаю, кто и почему его поддерживает. Мне известно, где именно их этому учили. Компрадоры как крысы на помойке. Всех не выведешь. Но это вовсе не значит, что надо идти у них на поводу.

– Ты понимаешь, кого обозвал компрадорами? – спросил Воронов и прищурился.

– Я просто называю вещи своими именами. Не нам с тобой друг другу лапшу на уши вешать, – проговорил генерал, успокоился и глубоко задумался.

Воронов вновь взялся за бутылку.

– Я сказал, ты услышал. Давай лучше про баб. За них же и выпьем.

Приказ о прекращении операции в Гондурасе пришел на следующий день через секретный отдел.

Калитин прочитал текст, расписался, подтверждая, что ознакомился с ним, и подумал при этом:

«Он поймет».

Обмен шифротелеграммами

Самсонову

Операцию немедленно прекратить. Личный состав отозвать. По возможности.

Калитин

Калитину

На данный момент состав отозвать не имею возможности. Народ в поле. Радиосвязь односторонняя, используется только по инициативе командира группы. Приказ выполню. При возникновении возможности.

Самсонов

Самсонов был опытным разведчиком и правильно понял приписку «по возможности». В силу специфики своей работы он хорошо разбирался в подковерных играх, ведущихся в Министерстве обороны, а выше не заглядывал.

Часть вторая

Абордаж

Высадка

Группа десантировалась через бассейн вместе с грузом, оседлала три «Сирены» и двинулась к берегу на глубине в несколько метров.

Через некоторое время Глотов услышал тарахтение мотора и через толщу воды разглядел приближающиеся огни.

«Береговая охрана, – понял Стас. – Прав был Самсонов. Ничего, выкрутится. Он хорошо ориентируется в местных реалиях, знает их до самых мелких подробностей, вроде этого распадка. Вот только отчего этот человек такой умный? Ладно, не в этом суть. Прибойная полоса около сотни метров шириной. Главное, там не засветиться».

Если бы Глотов присутствовал при разговоре офицера береговой охраны и Самсонова, то сильно удивился бы.

Офицер: Здорово, Майкл. Давно у нас не бывал. Чего торчишь, к причалу не идешь? А то давай. Я тебя сопровожу.

Майкл: Да я тут без дела, просто отдыхаю с девками. Вот яхту купил.

Офицер: Так и причаливай на своей яхте. У нас скоро карнавал. Там и оттянешься.

Майкл: Может быть. Поболтаюсь еще по морю, смотаюсь на Мартинику, встречусь там с одним французом, а потом вернусь. К карнавалу успею. Виски будешь?

Офицер: Я на службе. Но чуть-чуть выпить можно всегда.

Майкл: Твоим наливать?

Офицер: Ни в коем случае. Дай пару бутылок им с собой. Да и мне тоже.

Бойцы оставили «Сирены» на дне, недалеко от берега, и продолжили движение под водой вплавь. Каждый имел на поясе пистолет для подводной стрельбы, последнюю модель, которая действовала и на воздухе. Они взяли их с собой на всякий случай, хотя появление в этих водах каких-нибудь морских котиков было маловероятно. Но любые случайности необходимо исключить. Береженого бог бережет.

Остальной груз находился в водонепроницаемых контейнерах, которые бойцы тащили за собой. В воде это не составляло особого труда, а для перемещения по суше контейнеры были оборудованы алюминиевыми салазками.

Офицеры выбрались на берег, скинули ласты, быстро преодолели узкую полоску суши и углубились в густой кустарник, перевитый лианами. Фонари они не включали. Звездное небо и луна давали достаточно света. Пахло прелью и гнилью. Мошкара звенела, но не кусалась. Водолазная амуниция не позволяла ей напиться крови. У бойцов имелась пара тесаков наподобие мачете. Ими они и прорубали себе тропу в непролазных зарослях.

Через некоторое время кустарник перешел в сейбовый лес, как и говорил Самсонов. Но подлесок не отступал, душил старые деревья, чтобы через много лет самому превратиться в них.

Вскоре бойцы вышли к распадку. Деревья здесь по какой-то причине не росли, только трава. Офицеры вытоптали в ней поляну и стали устраиваться на ночлег. Предварительно они закопали и замаскировали водолазное снаряжение.

Бойцы намазались репеллентом, чтобы спастись от изрядно досаждавшей мошкары, и переоделись в камуфляж. Контейнеры они отправили в схрон.

– Всем отдыхать, боевое охранение по графику! – скомандовал Глотов.

Вскоре все бойцы спали, завернувшись в брезент и напихав под него траву. Отдыхали все, кроме Кида. Он первым стоял в охранении.

Глотов почувствовал, как кто-то тыкает его в плечо, и сонный разум начал инстинктивно протестовать:

«Вот так всю жизнь выспаться толком не дают. Сперва мать будила в школу, потом в училище подъем за сорок пять секунд!»

Он продрал глаза и уставился на Флинта, который сменил Кида и сидел теперь рядом со Стасом.

– Пора вставать. Петушок пропел давно, – тихо проговорил Флинт.

Но кукареканья помянутого петушка слышно не было. Его заменяла возня какой-то мелкой живности и щебет пичуг, прячущихся в кустах.

– Буди остальных, – распорядился Глотов, резко встал, встряхнулся, как пес после купания, и приступил к разминке.

Вскоре к нему присоединились остальные офицеры. На них тут же набросилась туча голодной мошкары. Всем пришлось вновь мазать репеллентом оголенные части тела.

После завтрака сухпайком бойцы уселись на куске брезента, расстеленном на примятой траве. Они понимали, что курортный сезон закончился, пора приступать к активным действиям, пытались шутить, но с этим что-то не клеилось.

Глотов поднял руку, призывая народ к вниманию и тишине, потом проговорил:

– Дрейк, переоденешься в гражданку и пойдешь в город. Здесь недалеко, километров пять-семь. Задача – встреча с агентом. Зовут его Игнасио. Он будет сидеть в пивной «Коррида». Карту города хорошо помнишь?

– Пивную найду, – сказал Дрейк, и Глотов продолжил инструктаж:

– Узнаешь его по желтой рубашке с государственным гербом Гондураса на рукаве и часам марки «Сейко». Они будут на правой руке, циферблат на внутренней стороне запястья. Пароль: «Хорошо сидишь», отзыв: «Красиво сижу». Для него ты кубинский камрад, собираешь разведданные. Ты в единственном числе. Нас тут нет, и не предвидится. Нужна информация по складу вооружений: карта, система охраны, подходы, отходы – сам знаешь. Неспроста нам этот контакт дали. Этот Игнасио предложит что-нибудь дельное. Пообещай хорошо заплатить. Здесь по-другому никто не работает. Не торгуйся. Он особо много не попросит. Будет предлагать перейти в другое место, не соглашайся. Заметишь что-либо подозрительное, даже по мелочи, сразу же делай ноги. Ты никак не можешь попасть в лапы местной полиции или парней из ФДН. Это понятно?

Дрейк согласно кивнул.

– Теперь Флинт. Пойдешь вторым номером по другому маршруту. Твое дело – пронаблюдать за контактом и доложить. Если что-то пойдет не так, не вмешивайся, сразу отходи. Готовьтесь тщательнее, все хорошо продумайте. Встреча с агентом в восемнадцать ноль-ноль. Кид остается на хозяйстве. Остальные со мной на разведку окрестностей. Радиус три километра. Главное, найти источник питьевой воды. Неизвестно, сколько нам здесь еще торчать. Сбор через четыре часа. Вопросыесть?

– Есть. – Морган поднял руку, как школьник на уроке. – Если зверюга съедобная попадется, то с ней как?.. Мы же изучали местную фауну.

– Свежее мясо не помешает, – сказал Глотов. – Только без шума. Глушитель на ствол наверни. Еще вопросы? Нет вопросов. Впе-ред!

В результате разведки бойцы обнаружили родник и речку, очень узкую, но глубокую, на карте почему-то не обозначенную. Она огибала город с севера и шла дальше, как раз в район расположения военной базы со складом вооружений для контрас.

Морган, сгибаясь под тяжестью, притащил в лагерь какое-то животное размером с поросенка, закованное в панцирь.

– Это что за зверь? – спросил Кид, вздернув от удивления брови.

– Броненосец, – пояснил Морган, сбрасывая добычу на траву. – Тварь вполне съедобная. Только от пластин ее надо очистить. Вылез он зачем-то из своей норы, тут-то я его и прихлопнул. Любые знания когда-нибудь пригодятся. Зря, что ли, учил нас на базе этот очкастый майор всяким премудростям.

– Можно костерок запалить, – предложил Кид. – Только в яме, накрытой тентом, чтобы дым вверх не шел. Шашлычок заделаем.

– Можно и крупными кусками жарить. Сейчас я его разделаю, – сказал Морган и принялся рубить тушу тесаком.

Ближе к вечеру Дрейк и Флинт переоделись в гражданское и направились в город.

Дрейк

Дрейк мягкой кошачьей походкой двигался по тропическому лесу. На джунгли или сельву, как он себе представлял их, эта местность походила мало. Кокосовые пальмы, деревья папайи с недозревшими плодами, увитые ползучими растениями, сейба, кустарник, пучки трав и никаких непролазных дебрей. Может быть, они когда-то тут и были, но люди их изрядно подчистили для каких-то своих нужд.

Через некоторое время Дрейк обнаружил признаки цивилизации: дорожку из битого камня, слегка поросшую травой, и деревянную скамейку со сломанной спинкой. Он воссоздал в памяти план городка и понял, что попал на территорию национального парка. За ним кто-то как-то ухаживал, судя по подрезанным кустам и отсутствию бытового мусора.

На Дрейке были широкие, слегка помятые бледно-зеленые брюки, двубортный пиджак того же цвета с металлическими пуговицами и короткими рукавами. На его голове красовалась соломенная шляпа с ленточкой, завязанной в бантик в виде розочки. Обут он был в тяжелые десантные ботинки, что несколько контрастировало с легкомысленной одеждой беззаботного туриста. Но по джунглям в штиблетах не походишь.

Еще в правом ботинке угнездился короткоствольный «вальтер». Пукалка так себе, но в сшибках на ограниченном пространстве может быть весьма полезна. На его поясе открыто висел нож в кожаном футляре, что для здешних мест было вполне привычным явлением.

Впрочем, Дрейк даже не пытался сойти за местного, знал, что с таким корявым испанским его сразу раскусят. Но с паспортом гражданина Панамы и рекомендацией от некоей фирмы «Глобус» по поставкам и наладке электрооборудования его присутствие в городе было вполне допустимо.

«Пускай пялятся, если охота, а для властей с документами все в порядке. Бизнесом я занимаюсь, поднимаю местную экономику», – думал он.

Миновав парк, Дрейк оказался в богатом районе. Здесь, видимо, жили самые достойные граждане этого города. Офицер видел добротные двухэтажные дома из белого камня с колоннами и галереями, высокие ограды из кованого железа и чистые, вымощенные улочки. Народа тут не наблюдалось, лишь возле одного из домов мужчина постригал садовые деревья, а еще мимо пробежал какой-то мальчишка с пакетом в руке.

«Фазенды, асьенды, как у них тут… А мне нужно в фавелы. Где еще может находиться эта низкопробная пивная под названием «Коррида»? Интересно, а они здесь устраивают корриды? Вряд ли».

Дрейк в очередной раз воспроизвел в памяти план городка, немного подумал и направился к горбатому мостику через узкую речушку, сработанному из пальмовых стволов.

Он перебрался через мостик и углубился в город. Дома здесь выглядели победнее, но улицы были оживленными. Люди сновали по своим делам или сидели на скамейках в состоянии томительного безделья. Время катилось к вечеру, и жара спала. Мостовые вместо привычного асфальта были покрыты каменной крошкой красноватого цвета.

Офицер зашел на рынок, где торговцы под цветными навесами продавали что попало – от овощей и фруктов до старых дверных ручек и ржавого крепежа.

За штанину его ухватил малыш лет трех.

– Дядя, дай банан, – пролепетал он.

Дрейк купил гроздь бананов на ближайшем лотке и отдал мальчику. Тот засмеялся от неожиданного счастья. К нему подбежала мясистая мамаша, отобрала бананы и благодарно кивнула Дрейку. Он улыбнулся в ответ и двинулся дальше.

Пивная «Коррида» располагалась недалеко от рынка и выглядела не такой уж низкопробной, как представлял себе Дрейк. Это было одноэтажное строение в хорошем состоянии, огороженное сетчатым забором. Данному заведению больше подходил бы статус кафе. За забором стояли под зонтиками несколько столиков с плетеными стульями, но клиентов там не наблюдалось. На небе клубились тучи, поднялся неприятный ветер, пахло дождем.

«Попрятались внутри, – решил Дрейк и осмо трелся. – Где же Флинт? Не видно. Грамотно работает. Или еще не добрался. У него маршрут длиннее? Но он не нарисуется, даже если меня тут припечет, должен вне зависимости ни от чего вернуться к группе и доложить о результатах. Своих при данном раскладе еще как бросают. Так что рассчитывать я могу только на себя.

Итак, что мы имеем?

Шесть вечера каждый вторник. Сегодня вторник. Сейчас без трех минут шесть. Агент из ведомства Ленина, который Серна, зовут Игнасио, желтая рубашка с государственным гербом на рукаве и часы марки «Сейко» на правом запястье. Пароль: «Хорошо сидишь». Отзыв: «Красиво сижу». Дальше по ситуации».

Дрейк посмотрел на аляповатую вывеску над входом, где усатый красномордый тореро протыкал шпагой быка, усмехнулся и вошел в заведение.

Почти все столики были заняты. За стойкой торчал мужик с запотевшей лысиной и бойко обслуживал жаждущих. По залу сновала девица-официантка в короткой юбчонке. Народ вкушал напитки разной степени крепости из маленьких металлических стаканчиков, пил пиво из высоких бокалов и закусывал всяческими морскими гадами.

Искомого персонажа Дрейк обнаружил за угловым столиком.

«Рубашка с гербом, часы на правой руке. Похоже, что он и есть, этот самый Игнасио».

Он уселся на свободный стул напротив данного типа и заявил:

– Хорошо сидишь.

– Красиво сижу.

«Теперь часы. Да, действительно «Сейко».

– Давай по пиву. Потом перейдем в другое место, подходящее для серьезного разговора, – сказал Игнасио и махнул официантке, которая тут же подскочила к столику и замерла в ожидании. – Два пива.

– Годится. Это насчет пива. А вот насчет другого места… Давай здесь поговорим, – сказал Дрейк. – Ты Игнасио?

– Он самый, прошу любить и жаловать. – Игнасио улыбнулся.

Дрейка насторожил игривый тон собеседника.

«Фальшь какая-то! Интонации, эта улыбка – как в дешевом боевике. Какое-то неестественное поведение. Ладно, посмотрим, как он дальше будет держаться. А это что такое?!»– Дрейк похолодел.

Над часами виднелась татуировка – змея, обвившая мачете.

««Герника»! Агент из этой конторы? Чушь!».

В процессе подготовки к операции офицеры накрепко запомнили все символы, знаки отличия различных группировок контрас, включая их татуировки. «Герника» являлась преторианской гвардией спецподразделения Хосе Габриэля Гармендиа. Эти боевики проходили спецкурсы в Израиле и Аргентине.

«Ни один агент не рискнет накалывать себе такой символ. Это чревато последствиями, несовместимыми с жизнью, – прикинул Дрейк. – Или Ленин все-таки имеет агентуру в «Гернике»? Сомнительно. Да и не стал бы он светить такого агента. Значит, подстава. Игнасио раскрыт и расколот до задницы. А этот тип приперся сюда вместо него. Но настоящий Игнасио не знал, с кем у него контакт. Он должен был передать мне информацию и свалить отсюда. Мне надо уходить, а потом осмысливать ситуацию и корректировать планы. Этот фрукт здесь явно не один. Я попал в засаду. Меня расколют, как Игнасио. Они это умеют».

Дрейк осмотрелся, вычленил четверку молодых парней, расположившихся в центре зала, и еще двух за столиком возле входа. Они чем-то отличались от остальной публики. Нарочитой непринужденностью, что ли.

«Скорее всего, эти. На ручонки бы их посмотреть. Наверняка цыплятки из того же инкубатора. Надо уходить. Здесь им брать меня неудобно. Шума будет много, полицию кто-нибудь вызовет. Они займутся мной на улице, дадут чем-нибудь по башке и поведут как пьяного».

Официантка принесла пиво.

Дрейк сделал глоток, поставил бокал на стол, хмыкнул, посмотрел на Игнасио и спросил:

– Где здесь сортир? Мне отлить надо. – Он привстал, но Игнасио остановил его, схватив за рукав:

– Да подожди ты! Сейчас перейдем в цивильное место, там все и сделаешь.

– Ладно, – покорно согласился Дрейк.

Он опустился на стул, взял бокал, тут же выплеснул пиво в лицо Игнасио и резко метнулся к выходу.

Ему преградили дорогу двое парней. Дрейк выхватил нож и двумя неуловимыми взмахами полоснул обоим по горлу. Пока они валились на пол, он проскочил между ними, ударил ногой по входной двери, которая открывалась наружу, выскочил на улицу и метнулся к углу здания. Но тут раздался выстрел, и Дрейку обожгло ногу. Видимо, вход кто-то страховал снаружи. Дрейк продолжил движение, но острая боль пронзила его тело.

«Задело кость, – определил он. – Вот беда-то какая!»

Дрейк заскочил за угол, извернулся ужом и выглянул. Из пивной выскочили несколько человек. Верзила с пистолетом, похожий на гориллу, бежал по направлению к нему и был уже совсем близко. Дрейк выхватил «вальтер», влепил ему пулю в лоб, потом, превозмогая боль, резво пополз к забору, где виднелась калитка. Из-за угла выскочили еще двое. Дрейк выстрелил и попал. Один боевик согнулся пополам, а второй вообще рухнул замертво.

«Дуплет. Флинт отработал синхронно со мной, – догадался Дрейк. – Не я же сразу двоих положил. Друг определился по ходу пьесы, стрельнул и ушел. Помог, чем смог. Он должен доложить ситуацию. Непременно».

На улице завыла сирена. Возле пивной тормознули два полицейских джипа.

«В полицию мне попадать нельзя. Документы мои в порядке, но полицейские наверняка в смычке с контрас. Они выдадут меня им по первому требованию».

Дрейк миновал калитку, заполз в близлежащие кусты. К нему бежали полицейские вперемежку с контрас. Он выстрелил еще несколько раз, в двоих попал, остальные залегли.

– Брать живым! – закричал кто-то истошным голосом. – Стрелять только по конечностям!

«Хрен вы меня живым возьмете! – Дрейк прикинул, что в обойме осталось три патрона. – Еще двоих положу, а последнюю пулю себе оставлю. Умирать-то как неохота!».

Но ему не пришлось убивать себя. Из-за угла неожиданно выскочил молодой полицейский. Это был новобранец, вышедший на дежурство в первый раз. Он, не раздумывая, дал очередь из автомата по кустам. Дрейк умер от шальной пули, застрявшей в мозгах.

Приближались сумерки. С моря наползала мохнатая туча. Пошел дождь. Небо над морем прорезали сразу несколько молний. Вдалеке громыхнуло. Но Дрейк этого уже не видел и не слышал.

Альтернатива

Флинт вернулся, когда сгустилась тьма. К этому времени лес затих, в нем лишь изредка кричали поздние птицы. Условный сигнал – карканье вороны – был хорошо слышен. Вся команда расположилась возле костерка, где на прутьях жарились куски мяса.

– Ты как раз к ужину, – сказал Кид небрежным тоном, но в его голосе чувствовалось напряжение.

Остальные молчали.

Флинт тоже ничего не говорил, стоял на краю полянки и не подходил к костру.

– Что скажешь? – спросил Глотов. – И не стой там, как статуя, иди сюда.

– Дрейк погиб, – заявил Флинт. – Его застрелили.

Офицеры у костра шевельнулись и вновь застыли в ожидании.

– Подробности!.. – Глотов с трудом сохранял спокойствие.

Флинт, не сходя с места, проговорил:

– Встреча с агентом не получилась. Похоже на подставу и засаду. Это все.

– Дрейк точно погиб? – спросил Глотов и вспомнил напутственные слова куратора: «Никто, ни при каких обстоятельствах не должен узнать ваши настоящие имена, принадлежность и предназначение».

– Точно. После перестрелки там собралась толпа зевак. Я тоже покрутился возле пивной и видел, как полицейские стаскивали трупы в грузовик. В мешках. Но перед погрузкой они открывали их и рассматривали лица покойников. Дрейк был среди них. Раненых увезли на автобусе с красными крестами. – Флинт имел виноватый вид.

Глотов это заметил и сказал:

– Ты все правильно сделал, иначе лежал бы рядом с Дрейком, а мы здесь сидели бы дураками и ждали у моря погоды. Помянем товарища. – Он достал фляжку со спиртом, чуть отхлебнул и пустил посудину по кругу.

– И что теперь? Связываться с яхтой и сворачивать операцию? – спросил Боннет. – Если не сделать ноги, то нас запеленгуют и начнут охоту. Тут аппаратуры хватает – янки постарались.

– Да ладно. Пускай пеленгуют и слушают, сколько хотят, – возразил Флинт. – Блад ведь на птичьем языке будет докладывать, мол, компаньон нуждается в совете по бизнесу. Да и пеленгуют они не с точностью до квадратного метра. Про треугольник погрешности слышал? Каких-то два кореша, один в районе города, а другой на яхте, базарят о своих делах по радио, потому что телефон на корабль не провели. – Флинт поморщился и махнул рукой, отгоняя назойливых комаров.

– Да и убого все как-то получается, – включился в обсуждение Морган. – Готовились, высадились, получили по морде, поджали хвост и слиняли.

– Эмоции здесь ни при чем. Так уж сложились обстоятельства. Но в чем-то ты прав. Лучами славы командование нас точно не обласкает, – сказал Глотов.

– Намус, то есть честь, потеряем, как говорят у нас на Кавказе, – добавил Флинт.

– А я вот интуитивно чувствую, что мы прорвемся. Надо просто подумать, поднапрячься, – заявил Морган и щелкнул пальцами.

– Интуиция в наших играх дешево стоит. Вера в нее может иметь катастрофические последствия, – жестко осадил его Глотов. – Гадалки и пророки востребованы в других местах. Здесь важнее информация, анализ и планирование. В худшем случае везение, но никак не интуиция. – Он воткнул в рот травинку и задумался, не обращая внимания на перебранку бойцов.

«Положение непонятное, если не тупиковое. Нам дали всего один контакт без подстраховки. У них что, агентуры здесь больше нет? Или другим не доверяют, боятся засветки? Нелепо все как-то получается. Здесь Морган прав. Готовились, тратили ресурсы… Но выходить на связь придется неминуемо, а отцы-командиры пускай решают».

Глотов дошел до схрона, вынул оттуда рацию и удалился в лес на несколько десятков метров.

Переговоры по радиосвязи

Глотов: Яхта «Глория», отзовись.

Самсонов: «Глория» слушает. Это Майкл.

Глотов: Это Блад. Майкл, тут у нас возникли мелкие проблемы. Посредник попался какой-то некомпетентный, задурил мозги нашему представителю. Пришлось от него отказаться. А бизнес стоит. Надо найти другого покупателя.

Самсонов: Я тут посоветовался со старшими компаньонами. У них разногласия по нашему вопросу. Выкручивайся сам. Я же тебе давал еще одного посредника. Ты, наверное, забыл об этом. И не беспокой меня по мелочам, связывайся только в том случае, если совсем ничего не сможешь сделать в силу своей бестолковости. Тогда я тебя отсюда заберу и привлеку более толкового переговорщика.

Глотов: Понял тебя, Майкл. Буду стараться.

Самсонов: Удачи, младший компаньон.

Когда Глотов вернулся к костру, дискуссия продолжалась, но бойцы старались соблюдать режим тишины, поэтому переругивались сдавленным шепотом. При появлении командира компания примолкла.

После долгой паузы Глотов начал говорить:

– Короче, начальство умывает руки и предоставляет нам право самим определиться насчет возможности продолжения операции. Сидеть в этой дыре и ничего не делать бессмысленно. Надо действовать либо отходить. Решения я еще не принял. Хочу сначала вас послушать. Ну так кто что думает?

Первым высказался Морган:

– А чего тут рассуждать? Если бы я родился три века назад, то рассекал бы сейчас на каком-нибудь люггере по Карибскому морю и потрошил купчишек. Я потомственный авантюрист. Мой отец в одесском порту контрабасом пробавлялся, а дед на Привозе смотрящим был. Поэтому я и пошел в спецназ, чтобы жизнь не превратилась в тухлую рыбу. Я за продолжение операции.

– Я как все, – сказал Кид, но в его тоне не чувствовалось уверенности.

– А своего мнения у тебя нет? – поинтересовался Глотов.

– Я выполняю приказы. Все мы должны это делать, – буркнул Кид и отвернулся.

– Мне нужно твое мнение, а не согласие, – не отступал Глотов.

– Надо сперва подумать, а потом попробовать, – сказал Кид. – Если опять не получится, то отходить.

– Дипломат! – заявил Морган.

– Слинять, конечно, можно, – медленно проговорил Флинт. – Но встает вопрос. Какого черта мы тогда вообще сюда приперлись? Это все равно что привести к себе бабу, раздеть ее, разложить на кровати, а потом сбежать. Впрочем, как хотите.

Тут Боннет вдруг пропел:

– Кровь лью я за тебя, моя страна,

И все же мое сердце негодует.

Кровь лью я за Сережку Фомина,

А он сидит и в ус себе не дует.

– При чем здесь Высоцкий? – спросил Кид и недоуменно взглянул на Боннета.

– Высоцкий здесь ни при чем. Тут я сам при делах, – сказал Боннет.

– Поясни! – потребовал Глотов.

– Не знаю, как насчет того типа, про которого пел Высоцкий, а я со своим Сережкой Фоминым учился в военном училище. Его именно так и звали. Такие друзья были, просто неразлейвода. А как закончили заведение, пошли по разным дорожкам. Я по рытвинам и ухабам, а он по цветущей аллее. – Боннет криво усмехнулся. – У него папаша штабной генерал. Он-то и пристроил Сережку себе под бок каким-то порученцем. А как мечтали!.. Мол, мы офицеры, наше дело Родину защищать, а в Афгане война, вот бы туда попасть. Сережка просто упивался радостью, когда его в штаб направили, чуть не рыдал от счастья. Два года как капитан, досрочно получил, в двадцать шесть лет!

– Поганец, – прокомментировал Морган.

– Ты к чему все это ведешь? Завидуешь, что ли? Ты ведь знал, куда шел. В спецназе все только по рытвинам и ухабам передвигаются. Или тоже в штаб захотел, портки протирать? Папы генерала не случилось? – Глотов понял, что в команде наметился разлом.

Его надо было давить в зародыше, накладывать пластырь на пробоину, пока корабль не затонул.

– У меня дед воевал в Отечественную, – тем временем продолжил Боннет. – Я наслушался про него от родителей, юношеская романтика взыграла, патриотические караси в заднице, вот и пошел в училище. А там меня как сунули мордой в парашу!.. Отец у меня доцент в области металлургии, преподает в Институте стали и сплавов.

– Ну и валил бы из армии на гражданку, подальше от параши, пошел бы по стопам отца. Как там?.. Наша сила в плавках, – встрял в монолог Флинт.

– Да я не жалею, что в армию двинул, привык и даже во вкус вошел. Я за справедливость. Вот у нас рабочие династии шахтеров, хлеборобов, даже маляров. Отец маляр и сына направил по этой линии. Это вполне понятно. Там особого таланта не требуется. А как, допустим, насчет актеров, композиторов да и военных тоже? Предки талантливые, а потомки бездарные, но туда же лезут. Папеньки и маменьки пристраивают их всеми правдами и неправдами. Это уже не династия, а наследственные привилегии.

– Тебе-то что до них? – спросил Глотов.

– А вот что! – Взгляд у Боннета потемнел. – Дрейк погиб, а мы повисли в воздухе с неясными перспективами. Сидим в этой дыре с комарами и змеями. И что теперь, переть с топором на танки? Геройства до хрена, а толку чуть. Нам предложили выбор, мол, давайте, ребятки, пробуйте. Вы расходный материал, коробка со спичками. Глядишь, и подожжете что-нибудь. А Сережка Фомин ходит в штаб, резво продвигается по службе, довольствие получает, баб пользует. Потом ему медальку какую-нибудь повесят, а то и орден. У нас есть возможность уйти красиво, остаться в живых и приносить пользу Родине в других местах. Ведь нам за это ничего не грозит. Приказ отменен.

– Приказывает здесь непосредственный начальник, то есть я. А я ничего не отменял. – Голос Глотова посуровел, в нем наметились стальные нотки. – Но я тебя не осуждаю. Ты считаешь, что продолжать операцию – глупо, покинуть нас – подло. Вот и выбираешь, как тебе теперь быть. Я в былые времена попал в Афган и увидел там не полосы препятствий с инструкторами, а пески и скалы с моджахедами. Они убивают не понарошку. У меня тогда тоже такие мыслишки в голове роились. Мол, на хрена мне все это надо. Так было, пока я не попал в первую серьезную передрягу, где меня ранили в ногу. А сержант, мой подчиненный, тащил меня на себе двадцать километров без воды и еды. У него тоже были неясные перспективы. Без меня он ушел бы красиво и продолжил бы служить на благо Родины дальше. Бросил бы меня подыхать, и никто не узнал бы об этом. Но нет, допер. Еще я увидел кишлаки, снесенные с лица земли, трупы женщин и маленьких детей. У меня после этого как будто все в голове перевернулось, сместились ценности. На войне начинаешь себя уважать, знаешь, что если где-нибудь дашь слабину, сподличаешь, то потом это тебя всю оставшуюся жизнь терзать будет, чем дальше, тем больше. А тебя учили, тратили время и ресурсы вовсе не для того, чтобы ты всю службу на турнике крутился и в тире постреливал, а чтобы в нужный момент отработал все то, что вложило в тебя государство. Тут у тебя есть шанс это сделать. Если ты им не воспользуешься, то, значит, себя не уважаешь.

– Вот отправим мы тебя на корабль, и что ты там наплетешь? Мол, невиноватая я? – сказал Морган со злобой в голосе. – Ну да бог с тобой. А мы в каком дерьме окажемся? Но ты особо не волнуйся. – На лице Моргана появилась лучезарная улыбка. – Мы тебя будем беречь, водить на веревке как коровку, а потом поместим в теплый хлев, наложим сенца. Станешь ты жевать жвачку, пока мы дела будем делать…

– Отставить! – перебил его Глотов. – Он высказал свое мнение откровенно, не кривлялся. Может быть, изменит его со временем. А, Боннет?

– Уже изменил. Так, что-то слабину дал. Комары зажрали. – Боннет сидел, потупив взор, вид у него был опущенный.

– Ладно. Вы посовещались, а я решил – продолжаем операцию. – Глотов обвел взглядом притихших бойцов. – План А провалился, но у нас есть план Б.

Глотов вспомнил разговор с Самсоновым непосредственно перед высадкой.

«В нашем деле всякое может случиться, – услы шал он тогда. – Планируешь одно, а получается другое или сикось-накось. Ты человек надежный, не спрыгнешь на ходу, поэтому я тебе дам еще один контакт на всякий пожарный случай. Начальство о нем не в курсе, это мои прежние наработки. Ну так вот… Если этот самый пожарный случай наступит, то запоминай: отель «Морские дали», хозяйку зовут Изабелла, представишься ей в качестве друга дяди Майкла. Она поможет, чем сможет».

– Что же ты раньше не сказал насчет плана «Б», а, Блад? – возмутился Флинт. – А то такая безнадега…

Группа возбудилась, бойцы явно воспрянули духом.

– Хотел проверить вас на вшивость. Это мероприятие прошло успешно.

– Средство от насекомых заканчивается, – задумчиво проговорил хозяйственный Кид. – Надо бы где-нибудь раздобыть, а то сожрут ведь нас эти твари проклятые.

– А если спиртом мазать? – предложил Морган.

– Спирт самим пригодится, – возразил Флинт. – И потом, кто тебе сказал, что комары спиртное не любят? От выпивки никакой зверь не откажется. У нашего соседа была свинья, так ей только налей.

Бойцы захихикали. Решение было принято, и всякие сомнения иссякли.

Сгущались сумерки. Надо было готовить ночлег.

Морган поймал змею и выдрал ей зубы. Рептилия обвилась вокруг руки Моргана и отчаянно шипела, чем изрядно веселила всю компанию.

А потом пришла ночь, предтеча следующего дня с мутными перспективами.

Изабелла

Отель располагался недалеко от центра города. Он представлял собой двухэтажное каменное здание современной постройки с большими окнами, лоджиями и общей террасой, открытой в сторону моря. Под террасой разместилось кафе, над входом в которое красовалась соответствующая вывеска. Оно имело два входа, как из отеля, так и с улицы. Вокруг него торчали несколько старых, подернутых временем финиковых пальм с полузасохшими листьями, слегка шевелящимися от легкого морского ветерка. На торце здания крупными, причудливыми буквами было начертано название отеля – «Морские дали». За прозрачными дверями сидел толстый швейцар в лиловом лапсердаке и брюках с лампасами. Он явно скучал в ожидании гостей.

Глотов надвинул на глаза шляпу и направился к нему. Швейцар мигом оценил внешность клиента, заулыбался и, не говоря ни слова, указал на стойку регистрации. За ней сидела сеньора средних лет и листала журнал с картинками.

Гостиничный холл имел приличную площадь и вполне презентабельный вид. Потолок был подперт двумя колоннами, отделанными мраморной плиткой. Вдоль стен стояли диваны, журнальные столики и кадки с экзотическими растениями.

В углу сидел носатый парень в шортах и цветастой рубашке. Судя по изнуренному виду, он торчал там давно, видимо, кого-то ждал.

Больше никого в холле не наблюдалось.

«М-да, это место не для голозадых проходимцев, а для состоятельных сеньоров», – подумал Глотов, осмотревшись.

Он положил шляпу на стойку и постучал пальцами по столешнице, привлекая внимание сеньоры, увлекшейся чтением.

Она вопросительно взглянула на гостя и проговорила вежливым тоном вымуштрованного гостиничного клерка:

– Вы хотите поселиться у нас? Сейчас свободны два сьюта и восемь стандартных номеров на обоих этажах.

– Возможно, поселюсь и даже не один, но сначала я хотел бы переговорить с сеньорой Изабеллой, хозяйкой гостиницы. Хочу передать ей привет от нашего общего друга. Это возможно?

– У вас не местный выговор. Вы прибыли издалека? Извините за излишнее любопытство. – Женщина явно вытягивала из клиента информацию о нем, чтобы не опростоволоситься перед хозяйкой.

– Из Панамы, Станислав Мартинес. – Глотов выложил на стойку паспорт.

Когда в конторе изготовляли фальшивые документы, он попросил, чтобы ему дали девичью фамилию матери, а имя оставили свое.

– Это потом, – сказала сеньора, сидевшая за стойкой, но тем не менее пролистала документ. – А Изабелла… Она у себя. Сейчас. – Женщина взяла трубку телефона и набрала короткий номер. – Госпожа, к вам посетитель. Да, здесь рядом со мной. Говорит, что от вашего общего друга.

Буквально через несколько минут в холл вошла молодая черноволосая девушка с большими карими глазами, наполненными тысячелетней печалью. На ней было простенькое черное платье от-кутюр, дорогой кулон на шее. В аккуратно прибранных волосах блестела заколка. В ее поведении и одежде проглядывало нечто старомодное, консервативное.

Она подошла к стойке и спросила:

– Вы ко мне? Меня зовут Изабелла. – Девушка без тени улыбки, но с любопытством посмотрела на неожиданного гостя.

– Я от Майкла Стокса, – сказал Глотов. – Станислав Мартинес.

– Дядя Майкл жив! – Глаза у девушки загорелись. – Давай пройдем ко мне в кабинет. Как тебя называть?

Их отношения как-то сразу упростились.

– Стас.

– Я очень рада, что ты здесь, Стас. Ты принес мне радостное известие. – Изабелла в первый раз улыбнулась.

«Она точно не от мира сего, прямо героиня Сервантеса», – подумал Глотов.

Кабинет Изабеллы находился на втором этаже в стандартном двухкомнатном номере. Он мало чем напоминал служебное помещение, скорее походил на альков светской красавицы. Мягкая мебель, напольные вазы с цветами, стол с фигурными ножками, занавески ручного плетения, картины на стенах. Тут не было разве что кровати под балдахином.

Изабелла предложила Глотову присесть на диван, отлучилась в соседнюю комнату, принесла на подносе два наполненных бокала, устроилась рядом с гостем и сказала:

– Это сухое вино из местных виноградников. Будешь?

– Не откажусь.

Они выпили.

Изабелла вынула заколку и раскидала по плечам свои шикарные черные волосы. Таким вот поступком женщины всех времен и народов намекали, что мужчина им нравится. Глотов понял это.

«Мне еще тут всяких романов не хватало. Хотя…».

Изабелла прервала его размышления.

– А где сейчас дядя Майкл? Как у него дела? – полюбопытствовала она.

– У себя на яхте, мотается по всему миру, занимается делами…

– Дядя Майкл купил яхту? Вот молодец! Это в его духе. Он ведь авантюрист. А ты ему кто? – Иза- белла бросила на Глотова настороженный взгляд.

– Друг и партнер по бизнесу. Мы хотим открыть фирму по торговле электротоварами, и вот я здесь. – Глотов импровизировал напропалую, без оглядки. – Я не один, со мной четверо наших сотрудников.

– Вам нужна какая-то помощь?

– Пока никакой. Разве что поселиться в твоем отеле. Всей командой.

– Это без проблем, – сказала Изабелла.

– Не волнуйся, мы заплатим.

Последняя фраза Глотова развеселила девушку.

– Чудной ты, Стас! Чтобы партнеры Майкла не смогли заплатить за проживание!.. Да скорее Луна на Землю упадет. А где твои сотрудники?

– Да болтаются где-то в городе, скоро подойдут.

Изабелла открыла коробку, стоявшую на столе, достала из нее длинную, тонкую сигарету, закурила сама и предложила Глотову.

– Не курю, – отмахнулся тот. – Даже за компанию.

Девушка пожала плечами и закрыла коробку.

Глотов никак не мог себе представить, какое отношение может иметь молодая, привлекательная и состоятельная хозяйка отеля, расположенного в Гондурасе, к офицеру Советской армии Самсонову.

Его снедало любопытство, и он рискнул поинтересоваться:

– А ты в родстве с Майклом?

– Почти. – Изабелла погрустнела, как-то съежилась, сжалась в комок, потом встряхнулась, в упор посмотрела на Глотова и продолжила: – Я расскажу, если тебе интересно.

– Да как тебе сказать. Все это довольно необычно. Майкл же из Канады, типичный англосакс.

– В этом мире все перемешалось, – философски заметила Изабелла.

Она отхлебнула немного вина из бокала и начала свой рассказ:

– Дядя Майкл действительно родом из Канады. Здесь у него был бизнес – вот этот отель и два магазина по продаже парфюмерии и косметики, один в нашем городе, другой в столице. Мы жили бедно. Когда мне было шесть лет, мой отец подался в наемники и сгинул где-то в джунглях Венесуэлы. А потом появился дядя Майкл. Мы познакомились с ним на празднике во время народного гуляния. Он подошел к нам в какой-то дурацкой маске, подарил мне шоколадку и пригласил нас в кафе. Мама была красивой женщиной. Они сразу друг другу понравились. Мы начали жить вместе. Мама стала ему женой, пусть и невенчанной. У него был дом на побережье, и он забрал нас туда из нашей халупы. Это было счастливое время. Дядя Майкл часто отлучался по делам, но всегда возвращался с подарками для меня и для мамы. А потом случился государственный переворот. Дядя Майкл был как-то связан с предыдущим правительством. К нам пришли представители новой власти. Они искали дядю Майкла, но его как раз не было дома. Эти мерзавцы лазили везде, хватались за все подряд, раскрывали шкафы, как будто там мог спрятаться дядя Майкл, брали какие-то вещи. Омерзительные личности! Мама знала, где находится дядя Майкл, но не хотела им говорить. Ее пытали, а потом убили у меня на глазах, застрелили из пистолета. Меня почему-то не тронули. Хотели изнасиловать, но их старший запретил. Позднее мне сказали, что моя мать была террористкой. Вранье все это, конечно! Мне к тому времени исполнилось шестнадцать лет. Дом эти уроды обчистили, забрали все деньги и ценности! Соседи помогли мне похоронить маму. Я не знала, что делать, куда бежать, сутками плакала, но в дом больше никто не приходил. Надо было как-то жить дальше. Но мне повезло. После похорон пришел нотариус и показал мне завещание. Дядя Майкл все свое имущество завещал маме, а я ее единственная дочь. Вот оно мне и досталось. Магазины я продала, а дом и этот отель оставила. Где-то через год случился новый переворот, власть опять поменялась, вернее, старая вернулась, но дядя Майкл так больше и не появился. – Девушка замолчала.

Она имела подавленный вид.

Глотов решил отвлечь свою привлекательную собеседницу от грустных воспоминаний и спросил:

– А что это за картины на стенах? Никогда таких не видел. Явно не копии. – Он встал, подошел к одной из картин и начал внимательно ее разглядывать.

Разъяренная толпа идет по дороге. Впереди полуголый мускулистый мужчина с длинными растрепанными волосами и с флагом в вытянутой руке.

– Это не копии, а подлинники, – подтвердила девушка догадку Глотова. – Нарисовал один художник в качестве платы за стол и проживание. Здесь он изобразил ярость восставшего народа. Его убили во время очередного переворота. – Изабелла окинула фигуру Глотова острым взглядом закройщика и заявила: – А ты не похож на коммивояжера. У тебя военная выправка. Ты офицер? Ладно, можешь не отвечать. У дяди Майкла тоже была военная выправка. Мама часто говорила ему об этом, но он смеялся, мол, не выдумывай. Только вот тех четверых негодяев, которые маму замучили, убили в течение двух недель, и не просто так. Их кто-то зарезал как свиней. Я думаю, что это сделал дядя Майкл.

«Самсонов находился здесь в качестве тайного агента, а может, и резидента, – подумал Глотов. – Он не был разоблачен, а просто попал в сложную ситуацию. Не вовремя случился этот государственный переворот. Ведь Майкл был связан со свергнутым правительством. Этих мерзавцев, пламенных революционеров, он зачистил перед отходом, чтобы утишить душевную боль. Видимо, Самсонов очень любил эту женщину».

– Мы можем заселяться? – задал вопрос Глотов, оторвавшись от размышлений.

– Да, конечно. Веди своих людей. Только надо будет зарегистрироваться в полиции – у нас так принято. Не жди, когда они придут, лучше сам туда сходи, один, только возьми с собой паспорта.

– И что там говорить? – спросил Глотов.

– Правду говорить: кто, зачем, откуда. А у тебя есть что скрывать?

– У каждого есть что скрывать, – изрек Стас философскую максиму. – Но я схожу, расскажу им всю правду. – Глотов представил себе эту самую правду в виде матрешек, вложенных друг в друга, и усмехнулся.

– Иди сразу к шефу городской полиции, к Аугусто. Он хорошо знаком с дядей Майклом. У них были какие-то общие дела. Это тебе все упростит, если возникнут проблемы. И еще этот Аугусто очень любит деньги. Тебе все понятно? – Девушка посмотрела на Глотова и усмехнулась.

«Ну и накуролесил здесь Самсонов, ну и накрутил дел!» – подумал Стас, оценив последний совет Изабеллы.

Граждане бандиты

Глотов вернулся на бивак, как офицеры окрестили свое убежище в лесу, и был встречен четырьмя парами вопрошающих глаз. Мол, ну и как, что там?

Он не стал излагать подробности разговора с Изабеллой, а просто сказал:

– Переселяемся в отель прямо сейчас. Переодеться в гражданку. Из оружия – только ножи, из спецоборудования – приборы ночного видения. Еще бытовые мелочи.

– А если что-то опять пойдет не так? – спросил Флинт, хлопнув ладонью по кобуре с пистолетом.

– А если пойдет не так, то ты и ножом управишься. Не зря же тебя этому учили. Или отберешь стрелялку у супостата и пальнешь в него. Мы ведь тут кто? Торгаши, лопухи гражданские. Ножами только хлеб и колбасу режем, а носим их для фасона. Мол, вот мы какие крутые, прямо как запор. А если засветишь пистолет, то могут возникнуть вопросы. Дескать, а что ты за крендель такой. Когда надо будет, вооружимся. Усек?

Флинт молча кивнул.

Глотов подошел к схрону, достал из него кожаную сумку. На свет божий тут же появилась пачка денег в банковской упаковке. Он разрезал ленту ножом и раздал бойцам по несколько купюр.

– Это доллары, не здешние лемпиры. Можете обменять, но американские бумажки тут берут даже охотнее, чем свои. Их нам дали на всякий пожарный случай, приказали вернуть, если не пригодятся. Пожарный случай наступил. Тратьте экономно, добавки не будет.

– Гуляем, кабальеро! – раздался радостный голос Моргана.

– Вот и хорошо, – меланхолично заметил Кид. – Наконец-то поживем как люди. Достали комары, змеи и прочие всякие твари. Я пачку галет без присмотра оставил, тут же из травы выскочил какой-то зверек, похожий на крысу, и начал беззастенчиво жрать. Ничего не боялся. Я его шуганул, а чуть отвернулся, так он опять жрать принялся, а потом всю пачку в кусты уволок.

– Шевелитесь, после поговорим, – подстегнул бойцов Глотов. – Да приберите здесь все, чтобы ни одной бумажки не осталось, кострище замаскируйте. На схрон какой-нибудь булыжник положите, чтобы не искать потом. Здесь быстро все травой зарастает. Паспорта не забудьте. По-русски теперь ни единого слова. Если не знаете, что сказать, то лучше молчите и жуйте что-нибудь. Живите по легенде и ведите себя в соответствии с ней. Пойдем порознь. Собираемся возле отеля «Морские дали» – это рядом с центром. Или можете прямо в холл заходить, там подождете, журнальчики полистаете. Это если я припоздаю. Вопросы есть? Правильно, нет. Все вопросы потом. Вперед!

Команда расселилась по номерам ближе к вечеру, когда солнце уже коснулось края дальнего леса на холмах. Глотов занял сьют. Общий сбор был назначен на двадцать один ноль-ноль. Бойцы, не привыкшие к подобному комфорту, просто млели от удовольствия. Помывшись и осмотревшись, они начали ходить друг к другу в гости.

– Ну капитан и удружил! – вещал Морган, посетивший Боннета. – Прелесть! Живем, не тужим, прямо как у вас в Москве.

– Я в московских гостиницах не жил, – меланхолично проговорил Боннет, вертя в руках банку с консервированными сосисками. – Кстати, в холодильнике есть пожрать и напитки. Ты еще не добрался до него?

– Пока нет, – ответил Морган – Может, в кафе сходим? Деньги жгут ляжку как в том фильме. – Он постучал по карману.

– Без Блада лучше не высовываться, чтобы не нарваться на неожиданность. Давай пока питаться из холодильника. Ты телевизор включал? Надо попробовать. – Он подошел к тумбочке с телевизором, вставил шнур в розетку, нашел нужную кнопку и ткнул в нее пальцем.

Экран засветился. На этом канале шел какой-то голливудский боевик, снабженный испанскими титрами.

– Отлично! – воскликнул Морган. – Пойду у себя попробую.

Глотов осознал, что пути назад нет, надо действовать. Он впервые в жизни почувствовал себя не исполнителем чьих-то приказов, а творцом событий, демиургом, и это его вдохновляло. Команда после переселения в отель воспрянула духом, превратилась в сплоченную волчью стаю, готовую грызть и терзать противника. Стас отчетливо ощутил это, когда группа собралась у него в номере. Надо было держать этот тонус, загрузить их работой по уши, чтобы не засоряли мозги сторонними мыслями.

– Ну что, граждане бандиты, диверсанты и прочие террористы, как говорил наш куратор. Не пора ли нам поработать? – Начало тронной речи Глотова вызвало общий смех, а он тем временем продолжил: – Настал сезон свободной охоты. Мы должны уничтожить зверя вместе с его логовом. Я, Чингачгук Большой Змей, поведу вас на врага.

Смех возобновился, хотя бойцы вовсе не были восторженными идеалистами и прекрасно понимали, на что идут.

– Ладно, шутки в сторону. – Глотов поднял руку, призывая к вниманию. – Здесь можно говорить по-русски, звукоизоляция хорошая. – Он посмотрел на стены, обитые штофом. – Хозяйка отеля наш друг, зовут ее Изабелла…

Морган поднял руку.

Глотов согласно кивнул и услышал:

– А хозяйка отеля Изабелла, это та вертихвостка, которая крутилась возле нас, когда мы оформлялись? Ничего себе девочка. Я бы ей не отказал.

– Не вертихвостка, а порядочная девушка. Ее мать была знакома с майором Самсоновым. А свои подначки, Морган, прибереги для городских шлюх. – Глотов сконструировал серьезную мину на лице, с трудом сдерживая смех.

– Даже так? – Морган заулыбался.

– Даже так, – сказал Глотов. – Вы что, собрались целыми днями прохлаждаться в номерах, как тараканы между досок? Это вызовет подозрение. Вы представители фирмы «Глобус», должны изучать обстановку, налаживать деловые контакты. Причем вовсе не по легенде, а по сути нашей работы. Приступаем к первому этапу операции, то есть к сбору информации. Болтайтесь по городу, знакомьтесь со всеми подряд, вытягивайте сведения, вербуйте, обещайте златые горы, напаивайте вусмерть, только сами сильно не бухайте и деньгами не разбрасывайтесь. Они у нас пока есть, но имеют свойство заканчиваться слишком быстро и совершенно неожиданно. Ночевать только в отеле, хоть под утро заявляйтесь. Если кто-то не придет, то это сигнал тревоги. Моргану особое задание. Флинт уже засветился рядом с этим кабаком под названием «Коррида», а ты чист. Поэтому шлюхи откладываются на неопределенное время. – Глотов с усмешкой посмотрел на бойца и продолжил: – В «Корриде» контрас организовали ловушку для таких простаков, как мы. Наш контакт провалился. Дрейк погиб. Надо с этим разобраться. Будет там этот крендель или нет… Паси до упора. Его приметы ты знаешь. Ни на какой контакт не иди, проследи за ним, выясни, с кем общается, где живет и все такое прочее. Потом решим…

– А может, его просто грохнуть по дороге? – спросил Морган на полном серьезе.

– Грохнем непременно. Таких гнид надо давить без пощады. Но сначала стоит выпотрошить его, выбить информацию. Может быть, что-нибудь ценное скажет. Сам, без моей команды, активных действий не предпринимай, только проследи и доложи о результатах. Остальные действуют по собственному разумению. Пока что. А я завтра наведаюсь в полицию. Регистрировать нас будут. За меня не беспокойтесь. Изабелла в курсе и, если что, вас предупредит. Вопросы?

– А если кто-нибудь наедет по-взрослому, то как? – спросил Кид.

– Смотря кто. Полиции сопротивления не оказывать, а с остальными по ситуации. Ты уже большой мальчик, не мне тебя учить. Только без фанатизма, чтобы трупов не было.

– А с девушками развлечься не возбраняется? – поинтересовался Флинт.

– Еще один Казанова. Не возбраняется. Только запасись средствами индивидуальной защиты, а то подцепишь какую-нибудь мерзость. – Глотов махнул рукой. – Все, отдыхайте, но при этом думайте о работе.

Вскоре все разошлись. Морган с Флинтом направились в кафе, где сразу же подцепили двух вертлявых девиц, Боннет уперся в телевизор, а Кид забрался в ванную и начал размышлять о завтрашнем дне.

«Ничего, прорвемся, – подумал Глотов, когда остался один. – Личный состав при деле. Прав был Флинт. Действительно, какого хрена мы сюда приперлись!»

Сквозь слегка раздернутые бамбуковые шторы был виден кусок луны. Жизнь продолжалась.

Аугусто

Глотов хотел добраться до городской полиции пешком, прогуляться по улицам. Тут всего-то полчаса ходу. Но швейцар предложил ему проехаться на такси, которое он немедленно вызовет для такого уважаемого гостя.

«Набивается на чаевые, – подумал Глотов. – Ну и ладно, поеду на такси».

Он сунул швейцару мелкую купюру, тот немедленно подскочил к стойке регистрации и начал накручивать телефон.

Буквально через несколько минут к отелю подкатил обшарпанный «Плимут». Водитель выскочил наружу и замахал руками.

Ворота, ведущие на территорию полицейского участка, распахнуты настежь. Все внутренности двора как на ладони. Там стояли ведомственные джипы, бензовоз и пара разбитых машин. Несколько полицейских сновали по своим делам. Они вели какого-то бродягу, судя по невнятным выкрикам, мертвецки пьяного. На крыльце у входа курила девица потасканного вида, только что отпущенная на свободу. Какой-то тип копался в моторе джипа, задрав капот вместе с собственной задницей. В общем, жизнь шла своим чередом.

Глотовым никто не интересовался, лишь на входе дежурный потребовал показать паспорт и спросил о цели визита. Стас сказал, что пришел зарегистрироваться, как и положено законопослушному иностранцу. Еще ему нужно повстречаться с начальником полиции, чтобы выполнить поручение их общего друга.

Стас сдал паспорта всей команды в окошко, указанное ему, прошел мимо двух скучающих охранников и поднялся на второй этаж, где находился кабинет Аугусто. В приемной вместо секретаря сидел автоматчик. Узнав о цели визита, он вошел в кабинет, тут же вышел оттуда, отобрал у Глотова нож и кивнул, мол, можно пройти.

Мужчина, сидящий за письменным столом, мало походил на шефа полиции, по крайней мере как его представлял Глотов. Лысый субтильный мужичок перебирал какие-то бумаги, делая при этом множество бессмысленных движений. Прямо какой-то бухгалтер средней руки. Над его головой висела большая фотография некоего народного героя в лихо заломленном берете и расстегнутом военном френче. Эдакий команданте Че Гевара!

Аугусто действительно не был профессионалом в полном смысле этого слова. Лет пять назад он просто купил эту должность. Раньше сей господин занимался поставками фруктов в столичные рестораны и на корпоративные пьянки чиновников высокого ранга. Он постепенно завел полезные знакомства в столице, а когда устал от суеты бизнеса и поднакопил деньжат, то решил пойти на государственную службу, в чем ему посодействовал один из знакомых в правительстве.

Аугусто сразу же усовершенствовал многоуровневую систему взяток, которая существовала здесь всегда, и возглавил эту пирамиду. За пару лет он вернул средства, вложенные в должность, и теперь получал чистую, необлагаемую налогами прибыль.

Глотов встретился взглядом с начальником полиции и сразу же взял быка за рога.

– Меня зовут Станислав Мартинес, – представился он. – Я от Майкла Стокса. Он просил меня вернуть вам должок. – Стас вынул из кармана конверт с деньгами и вручил его Аугусто.

Тот сначала удивленно вскинул брови. Ведь Майкл не имел перед ним никаких долгов, скорее наоборот. Но начальник полиции быстро пришел в себя и бросил конверт в ящик, предварительно прикинув навскидку размер мзды.

– Вы нуждаетесь в помощи, синьор Мартинес? – спросил он.

– В общем-то, нет, – отмахнулся Глотов. – Разве что зарегистрироваться без задержек. Вы и сами знаете, что для бизнеса время деньги.

– Это без проблем. Я распоряжусь. Еще что? – Аугусто вопросительно посмотрел на посетителя, понимая, что сумма, полученная им, несопоставима с мелкостью просьбы.

– Больше ничего. Пока, во всяком случае, – сказал Глотов. – Да, еще Майкл передает вам большой привет.

– О, Майкл! – Аугусто взмахнул руками. – Отличный бизнесмен! У нас было полное взаимопонимание. Надеюсь, что с вами, сеньор Мартинес, будет так же.

– Я не сомневаюсь в этом, – заявил Глотов.

– Так это он вас сюда доставил? – Полицейский остро взглянул на Глотова.

«Проверяет он меня, что ли? – подумал тот. – Или это просто полицейская подозрительность, по должности положено?»

– Нет, мы прошли пограничный контроль в столице, решили там вопросы по бизнесу, а затем приехали к вам на машине.

– Я так и думал, что не с ним. – Аугусто широко улыбнулся. – Мне тут передали, что Майкл заходил в наши территориальные воды на своей яхте, но причаливать почему-то не стал. А жаль. Всего вам хорошего, сеньор Мартинес.

Паспорта были зарегистрированы буквально за несколько минут, без лишних вопросов. Видимо, Аугусто успел распорядиться.

Позднее Глотов узнал у Изабеллы, что Самсонов занимался поставкой марихуаны с плантаций, расположенных на юге страны, а полиция в лице начальника его прикрывала.

Морган

Морган вернулся в гостиницу, когда совсем стемнело, сразу же зашел в номер к Глотову и немедленно приступил к докладу:

– Зашел я в эту «Корриду». Зал полупустой. Погода хорошая, многие клиенты бухают в открытой части, то есть во дворе. Подсел к двум девушкам. Не проститутки, работают на какой-то фабрике, а вечером сюда расслабляться ходят. Хорошие девушки, душевные. Я их стал угощать – текила раз, текила два – пьют и не морщатся. Вскоре, как раз к восемнадцати часам, этот Игнасио подтянулся, устроился в углу и принялся какое-то пойло через трубочку сосать. Опять ловля на живца. От Дрейка они ничего не узнали, вот и ждали еще кого-нибудь. Я тяну текилу, поглядываю на этого фраера, а девки все про свое щебечут, про какой-то профсоюз, митинг протеста, мол, зарплату задерживают. Тут высокопоставленный деятель из столицы приезжает, надо ему все это в рожу высказать. Я поддакиваю, улыбаюсь и фраера сторожу. Он посидел с полчаса и слинял. Я чуть-чуть выждал и за ним. Вижу, с какими-то парнями в камуфляже стоит, болтают о чем-то. Парни с пистолетами. Потом они сели в джип и уехали. – Морган замолчал и посмотрел на шефа.

– Это все? – спросил Глотов и скорчил недовольную мину.

– Да ты что, Блад! Мы же из Одессы, здрасьте, – заявил Морган, ухмыльнулся и продолжил доклад: – Вернулся я в кабак, опять подсел к девкам. Мол, вон с того типа, который сидел в углу, мне надо было долг стрясти, а он сбежал потихонечку. Не знаете, где живет? Я его там достану, прямо в логове. «Хосе, что ли?» – спросила одна из девушек. Вот так, не Игнасио он, а Хосе. Сказала, что мутный тип, нигде не работает, якшается то с контрабандистами, то с этими вот контрас. Но денег у него полно, дом себе построил рядом с элитным районом. В это же время, правда, жена от него сбежала с каким-то торговцем. Бил он якобы ее шибко. Нашел я этот домик, ничего себе так, из тесаного камня, метров на сто площади, с мансардой, участок огорожен сеткой. Увидел я лавочку на боковой улице и просидел там до темноты, типа задремал по пьяному делу. Никто на меня внимания не обращал, а я поглядывал, фиксировал детали. Во дворе собака, здоровая, но ленивая, один раз только на меня тявкнула. Помещений в доме несколько. Когда стемнело, этот Хосе свет врубил. Он горел только в двух окнах.

– Он там один? – спросил Глотов.

– Да черт его знает. На окнах занавески. Но забраться к нему – раз плюнуть. Решеток нет, лишь мелкие сетки от комаров. Тем более что окна он на ночь открывает и ставит на ограничительный крючок. Что будем делать? – Морган застыл в ожидании ответа.

Глотов прошелся по комнате туда-сюда, щелкнул пальцами, в упор посмотрел на бойца и проговорил:

– Что делать? Брать эту гниду и допрашивать. Выпотрошите его, выясните, кто он, на кого работает, про склады, короче, сам знаешь. Пойдете с Боннетом. Перед тем как лезть, одежду снимите. В трусах пойдете, чтобы не засветиться. Еще балаклавы сделайте, чтобы морды свои никому не показывать. Тут рядом лавка, купите там шапочки.

– А это еще зачем? Мы этому фраеру обязательно будем секир-башка делать. – Морган мазнул себя рукой по горлу.

– А затем! – жестко отрубил Глотов. – Там могут оказаться женщины и даже дети. Их тоже зачищать будете? А так… Полиция их допросит, что они скажут? Какие-то бандиты в трусах и масках ворвались. А вы по ходу какую-нибудь пургу несите, если будут свидетели. Мол, денег должен этот скот какому-нибудь местному мафиози. Прихватите с собой что-либо ценное, цацки там какие-нибудь. Выкинете их по дороге.

– Есть одна неувязочка, – сказал Морган. – Я девкам в кабаке говорил, что пойду к этому Хосе за деньгами. Они могут настучать.

– Ну, это вряд ли, как говорил товарищ Сухов. Сами они в полицию не пойдут, а те до них не доберутся, да и копать глубоко вряд ли будут. Бандитские разборки. Одним ублюдком меньше, одним больше. Баба с возу, кобыле легче.

– Когда отправляемся? – спросил Морган и напрягся.

– Да прямо сейчас, – немного подумав, сказал Глотов. – Чего время тянуть.

– А балаклавы?

– Из наволочек сделаете. – Стас ткнул пальцем в сторону кровати.

– А с собакой что делать?

– Она наверняка любит мясо и колбасу. Это ведь обычная дворовая псина, ничему не обученная. У Кида есть какая-то отрава. Возьмете у него.

Через полчаса бойцы покинули гостиницу и растворились в мутном уличном свете.

Дома в этом районе стояли парами – общий кусок изгороди между соседями и узкие улочки по бокам. В одной из комнат дома Хосе горел невнятный свет ночника или торшера. Остальные окна были темны.

Бойцы приблизились к сетчатому забору и услы шали рычание собаки, силуэт которой просматривался между кустами.

– Кидай!.. – распорядился Морган.

Боннет швырнул кусок колбасы за изгородь и спросил:

– Отрава быстро подействует?

– Кид сказал, что зверина быстро окочурится. Ну да, вот уже и дохнет. – Морган разглядел пса, корчившегося в предсмертных муках. – Пошли.

Бойцы быстро разделись до трусов, сунули комки одежды под ближайший куст.

Потом Морган приподнял низ сетки доской, прихваченной по дороге, и заявил:

– Ползи. Только задницу не поцарапай. Балаклавы прямо в доме наденем.

– Надо было сходить на бивак за стволами, – сказал Боннет.

– Не надо. Там не в кого стрелять.

– Будем надеяться.

Морган приподнял доску, открывая проход под изгородью.

Вскоре парочка стояла возле затемненного окна. Боннет присел, подставил плечи Моргану. Тот забрался на них, раскурочил окно, и вскоре они очутились внутри дома.

В спальне горела настольная лампа под абажуром. На широченной кровати в расслабленных позах лежали мужчина и женщина. Они, видимо, отдыхали после бурного соития. Это был Хосе со своей малолетней любовницей. Внезапно перед ними появились две человеческие фигуры, сами голые, но головы накрыты какими-то мешками с прорезями для глаз.

Хосе не успел ни удивиться, ни испугаться, потому что сразу же получил от Моргана удар в висок и отключился. Боннет тем временем вытащил из кровати девицу и закупорил ей рот ладонью.

– Тебя только тут не хватало! – пробурчал он.

Девица была в шоке и даже не пыталась кричать.

Морган быстро осмотрел спальню и сказал напарнику:

– Вон там что-то типа чулана или стенного шкафа. Запакуй туда девку и забаррикадируй дверь, а я пока этим фраером займусь.

Вскоре девица со связанными руками и ртом, заткнутым ее же трусиками, оказалась в чулане, дверь которого Боннет подпер платяным шкафом.

«Пускай посидит часок-другой. Потом кто-нибудь освободит ее. Не убивать же эту малолетнюю дуру», – решил он.

Когда Боннет зашел на кухню, там уже горел свет. Морган был без балаклавы. Хосе в бессознательном состоянии, с кляпом во рту сидел в плетеном кресле, надежно примотанный к нему полосками простыни.

– Да сними ты этот колпак, – бросил Морган напарнику. – Свидетелей уже нет и не будет. – Он зачерпнул ковшом воды из ведра и вылил ее на голову пленнику.

Тот затряс головой, выходя из небытия, и открыл глаза. Его зрачки расширились от ужаса, а брови поползли вверх.

– Здорово, Хосе, – весело сказал Морган. – Привет тебе с того света от Дрейка. Это тот самый парень, которого вы убили возле кабака. Чего молчишь? Сейчас я тебя стимулирую.

Пленник получил ладонями по ушам, взвыл и задергался от боли.

«Экстренное потрошение. Мы не следаки, нам некогда сопли жевать», – подумал Морган.

Когда Хосе притих, он вынул у него кляп изо рта и спросил:

– Кто тебя послал?

– Я их не знаю… – Пленник закашлялся.

– Сейчас вспомнишь. – Морган мазнул взглядом по кухонной мебели, обнаружил карандаш и сказал товарищу: – Заткни ему рот.

Боннет молча выполнил указание.

Вскоре карандаш оказался в ноздре пленника, и Морган ударил по нему ладонью. Острая, выносящая мозг боль пронзила Хосе, и он опять потерял сознание.

– Освежи клиента.

Боннет вылил еще ковш воды на голову Хосе и нашлепал ему по щекам. Тот вновь очнулся.

– Отвечай на вопросы, козел, или я тебя искалечу. – Последовал удар по носу ладонью, брызнула кровь. – Кто тебя послал?

– Это люди Артура Круса. Они меня наняли.

«Слышали про такого, – подумал Морган. – Не зря нас учили».

– С ними был иностранный инструктор, говорил по-английски.

«Янки из ЦРУ. Это как пить дать».

– Конкретно! Имена, фамилии?

– Фернандес, Маркос, еще Пабло…

Морган понял, что тут он ничего не добьется.

– Достаточно. Кого вы ловили на живца?

– Не знаю. Наверное, агентов сандинистов. Я должен был ответить на пароль и вывести клиента из кабака. Дальше не мое дело. Там раньше сидел Игнасио. Нормальный парень, мы в одной школе учились. Его повязали, и он им что-то рассказал, потом они вместо него подсадили меня. За деньги.

– Что ты знаешь про склад с оружием, который недалеко от города? – Карандаш пополз к ноздре пленника.

– Не надо! – взвизгнул Хосе. – Я расскажу, что знаю. Я сам там не был, но кое-что слышал. Там раньше были казармы и склады с амуницией. Их перестроили, огородили и посадили серьезную охрану. Туда идет бетонная дорога из северной части города.

– Сколько там охраны? – осведомился Морган, непринужденно вертя карандаш между пальцами.

– Много. Рота, а то и батальон. Сторожевые вышки по периметру.

– Что еще?

– Туда очень сложно попасть. Полно патрулей.

– Еще?

– Больше я ничего не знаю.

– Ну и ладно.

Морган зашел за спину Хосе и резко ударил его ребром ладони по шее. Шейные позвонки сломались.

– Меньше работы уборщицам. А то кровь, мозги… Бррр! Пошли отсюда.

Хосе умер очень быстро.

Через пару часов девица умудрилась освободиться и вызвала полицию. Стражи порядка ничего толком выяснить не сумели. Дело об убийстве повисло и через некоторое время, определенное законом, было отправлено в архив.

Кид

Глотов поручил Киду изучить окрестности вокруг базы, определить пути подхода к ней и оценить систему охраны.

– Только без фанатизма. Осмотришься, оценишь обстановку и возвращайся. Даю тебе на это сутки, – заявил он.

Кид вернулся к следующей ночи и сразу же разбудил Глотова.

Тот продрал глаза, оценил измотанный вид бойца, царапины на руках, ссадину на щеке и спросил:

– Выпить хочешь? Виски есть.

– Хочу, – с радостью ответил Кид.

В группе соблюдался сухой закон. Относительно, естественно.

«Пить по необходимости, лучше имитировать, а если по-настоящему, то по делу и без потери мозгов», – инструктировал личный состав Глотов.

Кид опорожнил емкость, поданную ему командиром, забросил в рот пару виноградин и начал докладывать:

– Арендовал я у одного пацана велосипед за мелкие деньги и поехал на нем по дороге, ведущей на базу. До первого блокпоста добрался без проблем. Там меня остановили. Я прикинулся дурачком. Охранники проверили у меня документы и развернули обратно. Дорога бетонная, качественная, движение интенсивное. За час я видел пару десятков транспортных средств различного назначения. В том числе там и катафалк проехал. Может быть, в нем туда проникнуть? Нарядиться монахами, в гроб вместо покойника запихать оружие, взрывчатку…

– Это из фильмов с Бельмондо, – прервал Кида Глотов. – Ну, допустим, въезжаем мы в катафалке на территорию. Там гроб встречают друзья и сослуживцы покойного. Мы выскакиваем, открываем стрельбу и гибнем. Хрень все это. Давай дальше.

Кид продолжил доклад:

– Потом я переоделся, вооружился на биваке и пошел по лесу. Там почти сразу начинается непроходимое болото. Топь, бочаги, да еще какие-то твари в воде шевелятся. Начал я двигаться вдоль болота, где-то в километре от ограждения. Ни хрена не разглядишь. За болотом сразу начинается лес. Я уже хотел развернуться и идти обратно, но тут заметил вешки. Прямо в болотину воткнуты длинные жерди, к их верхушкам привязаны пучки травы. Кто-то втихую гешефты делает, ворует то, что сможет унести, а потом продает. Я пошел вдоль вешек. Там по колено, а вода прямо ледяная, хотя и жарко. Чудно как-то! Перешел я болото и уткнулся в лесополосу метрах в ста от ограждения. Подобрался поближе, подумал, что раз по вешкам кто-то ходит, то и в ограждении дыра должна быть. Но там дозорная вышка рядом. Видимо, через нее воры товар тянут, мать их так! С этой стороны охрана вряд ли кого-то ждет. Какой дурак через болото полезет, да еще с оружием? Бетонная стена высотой метра три с половиной, над ней еще с полметра колючей проволоки. Она под напряжением, искрит кое-где. Что за забором, не видно. Периметр может быть заминирован, но это хрен проверишь. Перед забором двадцать метров контрольной полосы. Грамотно все сделано. Какой-то серьезный спец это придумал. Пошел я дальше, на север и уткнулся в реку. Она болото огибает и течет совсем близко от базы. Там не пройдешь, берег крутой, все как на ладони. Речка неширокая, но течение быстрое и глубина немалая. Не мерил, но по берегам кусты и трава, а в середине нет никакой растительности. Напрямую дальше нельзя было пройти, поэтому я вернулся на исходную позицию и зашел с западной стороны. Там лес пореже, но охрана серьезнее. Пару вышек видел и передвижные патрули. Усиленные, по трое. Площадь базы приблизительно пятьдесят гектаров. Теперь выводы. В лоб эту крепость не возьмешь, разве что силами полка с тяжелым вооружением. Доклад закончил.

«Полк нам точно никто не даст. Надо копать дальше и размышлять», – подумал Стас и заявил:

– Сегодня отдыхай, а завтра с утра получишь новое задание.

Кид кивнул, развернулся через левое плечо и покинул номер.

Флинт

Флинту был поручен сбор информации и налаживание контактов с местным населением. Он долго думал, куда бы ему податься для выполнения этой секретной и важной миссии, и решил пойти в местный музей. Ему стало любопытно, что, собственно, можно выставить в этом учреждении? Артефакты племен майя или атрибутику многочисленных государственных переворотов?

Музей находился где-то в западном районе города. Самый короткий путь до него проходил через центр, по улице между муниципалитетом и городским судом. Можно было вызвать такси, но Флинт решил прогуляться.

По мере приближения к центральной площади Флинт видел, что людей на улице заметно прибавляется. Все они двигались не куда попало, а целенаправленно, как и он, к центру. Некоторые несли самодельные плакаты. На них были намалеваны протестные надписи и карикатуры, где доминировало изображение банана. Все были сильно возбуждены.

«Куда они так несутся? – подумал Флинт. – Сегодня какой-нибудь местный праздник? День Банана, что ли?»

– Куда это все так спешат? – спросил он одноногого парня на костылях, который, несмотря на инвалидность, бодро передвигался вместе с прочими горожанами.

– Гонсалес по прозвищу Банан приехал, сволочь такая. Народ хочет высказать ему свои претензии, – ответил тот.

– А кто такой Гонсалес?

– Враг народа, – ответил одноногий парень и отвернулся, не желая продолжать разговор.

«Враги народа не разъезжают по городам, а сидят за решеткой или пашут в лагерях на пальмоповале, – подумал Флинт и усмехнулся, вспомнив советские аналогии. – А что за фрукт этот Гонсалес? Слышал я какой-то разговор в кафе при отеле. Мол, приезжает некий министр, то ли финансов, то ли транспорта, чтобы на месте разобраться с проблемами города. Скорее всего, это он и есть».

А народу на улицах становилось все больше. Толпа клубилась, сгущалась. Соседи стали регулярно задевать Флинта плечами и подталкивать локтями.

Внезапно какой-то крепыш, идущий впереди, развернулся и резко ткнул ножом в солнечное сплетение парня, идущего рядом с Флинтом. При этом убийца остро взглянул на Флинта, и у того сработал рефлекс. Он вывернул руку крепыша и воткнул его нож ему же в печень. Его учили действовать на упреждение. Никто не обратил особого внимания на двух мужчин, скорчившихся на земле. Лишь некая сеньора в игривых штанишках похлопала одного из них по спине и двинулась дальше.

«Кто-то сводит счеты. А я-то тут при чем?» – оценил Флинт эту ситуацию.

Мужик отвратного вида в бесформенном комбинезоне и черной кепке исступленно лупил половником по сковородке, потрясая жидкой бороденкой. К нему присоединилась неряшливая дебелая баба, начала стучать огромной ложкой по крышке от кастрюли.

«Какие-то маргиналы, – подумал Флинт. – От них, наверное, еще и воняет».

Плотная женщина в шортах и лифчике сунула Флинту плакат с увеличенной фотографией, вероятно, того самого Банана Гонсалеса, и надписью наискосок: «Ворюга». Флинт автоматически взял его, оценил этот протестный атрибут с точки зрения оружия, пригодного для нападения или защиты, и оставил при себе.

Вскоре он почувствовал, что стиснут толпой со всех сторон, стал каплей в потоке, системной монадой, которую несет по течению вне зависимости от ее желания. Через пару минут Флинт оказался на площади, под завязку набитой людьми. Всюду мелькали плакаты и транспаранты. Стоял непрерывный гул, сквозь который пробивались отдельные выкрики и лозунги.

Возле здания муниципалитета в три ряда стояли полицейские в темно-зеленых касках, с металлическими щитами того же цвета. Они нетерпеливо сучили ногами и нарочито поигрывали резиновыми дубинками. Между ними и толпой протянулась загородка, сваренная из арматуры. Народ напирал, полицейские тыкали дубинками в бока особо активных граждан.

Двери суда уже были взломаны. Из окон кричали и размахивали руками какие-то люди.

С боковой улицы на площадь выполз грузовик. В кузове стоял лысый мужчина в черных очках с мегафоном в руках. Рядом с ним находились две девицы с одухотворенными лицами. Они окидывали людей пламенными революционными взорами. Толпа неохотно расступалась, пропускала машину, а потом вновь смыкалась. Грузовик остановился напротив здания муниципалитета, недалеко от полицейского заслона. Оратор приставил ко рту мегафон и начал кричать про низкие зарплаты, высокие налоги, полицейский беспредел и расовую дискриминацию. Мол, кое-кого не мешало бы за все это расстрелять и даже повесить. Народ бурно его поддерживал, потрясая поднятыми кулаками.

Кто-то в центре толпы хриплым, пропитым голосом начал натужно скандировать:

– Долой, долой, долой!

Эта немудреная кричалка, как некая зараза, моментально распространилась по всей площади.

– Долой, долой, долой! – ревела толпа.

«Кого долой, зачем долой? – подумал Флинт, представил себе первомайскую демонстрацию в Москве и усмехнулся. – А если у нас такое начнется? Наш народец просто так не остановишь. Он и Кремлевские стены поломает к чертовой матери!»

На пятачке возле суда стояли телевизионщики с телекамерами. Некая корреспондентка в розовых лосинах бойко брала интервью, тыкала микрофоном с надписью «Си-эн-эн» в кого попало.

Люди говорили ей о своем:

– Мы стремимся к мирным изменениям, чтобы в стране было как дома, спокойно, чтобы были единство, братство, любовь, а страх исчез, чтобы мы могли, не пряча лица, сказать: «Убирайся, не вреди нам больше».

– Я не боюсь, потому что нас большинство и мы можем победить.

– Не хочу, чтобы моя дочь умерла из-за того, что я не смогу купить лекарство.

Флинт, стиснутый толпой, начал читать надписи на плакатах. На них были изложены требования фермеров, угольных шахтеров, работников муниципальных служб и просто ругательства, адресованные Гонсалесу.

«Какой-то митинг ради самого митинга. Нет внятных требований, но присутствует единый революционный порыв. Они ненавидят свою власть. А кто и где ее любит?»

К краю площади подошли две пожарные машины. В ряды протестующих ударили тугие струи воды. Это возымело некоторый эффект. Толпа стала пятиться, но вскоре одна из пожарных машин почему-то загорелась и струи были перенаправлены на этот внезапно возникший рукотворный пожар.

«Пожарники тушат сами себя. Нарочно не придумаешь», – подумал Флинт.

Он поддался магии возбужденной толпы, влился в ее атмосферу, стал ее частью. Его охватило злое веселье, которое призывало к активному действию.

Он сам не понял, как оказался совсем рядом с муниципалитетом, с полицейским заслоном. Кто-то упорно подталкивал его в спину. Флинт, не оглядываясь, врезал локтем в физиономию невидимому активисту и, вероятно, сломал ему челюсть. По крайней мере, толчки прекратились, сзади послышалась невнятная ругань человека с испорченной дикцией.

Внезапно в толпу клином вонзилась группа парней в одинаковых красных майках. Они упорно продвигались к зданию муниципалитета.

– Это переодетые контрас! – раздались крики. – Их наняли правые. Бей гадов!

Завязалась драка.

Перед Флинтом возникли несколько парней с искаженными злобой лицами. Те самые, в красных майках. Он увернулся от удара и тут же отвесил неприятелю плакатом в нос, второму врезал стопой в коленную чашечку, третий с разворота получил в висок палкой от плаката. Глотов хорошо обучил своих подопечных рукопашному бою в стесненных условиях. Флинт непрерывно наносил удары по болевым точкам своих противников, сумел приостановить их продвижение и вдруг услышал автоматные очереди. Стреляли поверх голов.

– Национальная гвардия! – раздался истошный крик.

В полицейский заслон полетели камни и зажигательные шутихи. Раздалась еще одна автоматная очередь. На сей раз она ударила прямо по толпе. Послышались проклятья и крики раненых.

Флинт продолжал наносить удары, пока сам не получил дубинкой по спине. Его тут же подхватили под руки и куда-то поволокли. Он боковым зрением определил, что это полицейские, и не стал оказывать сопротивление.

При входе в отель Глотова остановил швейцар.

– Там вашего сотрудника в полицию забрали. Прямо с митинга, – сказал он.

Глотов краем уха слышал про митинг, чувствовал некоторую возбужденность уличной публики, но не придавал этому особого значения. А тут на тебе!

– А ты откуда знаешь?

– Так по телевизору показывали. Посмотрите новости, сеньор Мартинес, – предложил швейцар.

«Этого еще не хватало! Каким ветром его туда занесло?!»

Глотов поднялся в номер, включил телевизор и дождался выпуска новостей. Молодая, привлекательная дикторша прокомментировала видеоматериал про митинг. Потом какой-то эксперт начал вещать о том, что темные внешние силы сомкнулись с такими же внутренними, чтобы дискредитировать прогрессивное правительство. Надо сплотиться вокруг…

Глотов с отвращением выключил телевизор и воссоздал в памяти видеосюжет.

Центральная площадь. Разъяренная толпа, которую разгоняют сотрудники полиции и национальной гвардии. Раздаются хлопки выстрелов. Крупный план. Флинт делает «кошачью лапу» демонстранту в красной майке, подскочившему к нему, одновременно бьет ногой в пах его соседу. Один хватается за глаза, другой за иное место. Оба истошно орут. Двое полицейских заламывают Флинту руки и куда-то тащат.

«Хоть полицейских не тронул. Сообразил. А то наворочал бы там дел. Надо срочно ехать к Аугусто. Спасибо мне за предусмотрительность. Не зря я этого мздоимца окучивал! Взял раз, возьмет и еще».

Глотов вызвал такси и поехал в полицию.

Охранник, сидевший в приемной, его узнал и кивнул как старому знакомому.

Аугусто, к счастью, был на месте.

– Приветствую вас, сеньор Мартинес. Присаживайтесь. У вас проблемы? – Улыбка шефа полиции была самой широкой и искренней.

– Да, есть проблема, – подтвердил Глотов, усаживаясь на стул. – Ваши сотрудники арестовали на митинге моего человека. А какой ему интерес протестовать? Шел мимо, завяз в толпе. Ему дали в морду, он ответил тем же. Дело житейское. Нельзя ли его освободить? Ведь он ни в чем не виноват.

– Сейчас выясним, что там ваш орел набедокурил. – Аугусто спросил у гостя, как зовут арестанта, взял телефонную трубку и обозначил проблему невидимому собеседнику.

Некоторое время он слушал его, глядя на Глотова, застывшего в ожидании, потом сказал:

– Я все понял, позвоню позднее. – Начальник полиции вернул трубку на место и заявил: – Вашему подопечному инкриминируют хулиганство, драку в общественном месте. Он там не просто кому-то в морду дал, а покалечил с десяток людей. Впрочем, именно тех, которые это заслужили. Хорош бизнесмен, прямо спецназ какой-то. И где вы таких только набираете? Нам бы в штат этого парня.

– И что ему грозит? – спросил Стас.

– Десять суток ареста и месяц принудительных работ по очистке города от мусора, – пояснил Аугусто. – Уже составлен полицейский протокол. Ваш сотрудник передан в ведение начальника тюрьмы. Что я могу сказать по этому поводу? Суда еще не было, а протокол мог быть составлен ошибочно. Но надо учесть интерес тюремного начальника.

– Сколько? – спросил Глотов, при этом подумав, что Флинту не мешало бы месяц поработать мусорщиком, чтобы не лез куда не надо.

Аугусто назвал сумму, и она не показалась Глотову запредельной.

«Видимо, тариф у них такой на подобные услуги», – подумал он, без всякого стеснения вынул из кармана пачку денег и отсчитал нужное количество купюр.

Аугусто спокойно взял их, небрежно бросил в ящик стола и произнес:

– Езжайте прямо сейчас в тюрьму и забирайте вашего озорника. Я распоряжусь. С вами приятно иметь дело, сеньор Мартинес.

– Взаимно, сеньор Аугусто.

– А как ты меня вычислил, Блад? Откуда узнал, что я на местном цугундере парюсь? – спросил Флинт Глотова, который встретил его у ворот тюрьмы.

– Так ты ведь у нас теперь телезвезда. Весь Гондурас видел, как тебе полицейские руки заламывали, – с усмешкой ответил Глотов.

– Ну да, – смущенно пробормотал Флинт. – Я там отрабатывал приемы боя в стесненных условиях, успокоил штук десять каких-то придурков в красных майках, вроде бы переодетых контрас. Так их местные называли. Да плевать мне, кто они там! Прут на меня буром, а я что должен делать? У них митинг протеста какой-то своеобычный, как будто кто-то специально подбросил дрожжи в унитаз, но уж никак не самостийный. Плакаты изготовлены типографским способом, эти уроды в красных майках явно нанятые, агитатор на грузовике, телевидение, да еще иностранное. Пока я с красными майками разбирался, власти национальную гвардию подогнали и начали всерьез разгонять толпу. А самых активных вязали. Я им показался именно таким, вот меня и сцапали. Менты здешние сзади подкрались. Я сопротивляться не стал. Они ведь за это и пристрелить могли запросто. Да не в этом дело. Допустим, сбежал бы я, а потом что, в подполье уходить? А тут все по легенде. Порядочный бизнесмен, иностранец случайно попал в этот политический замес по дороге в музей. Меня стали бить, я защищался, чтоб не покалечили. Тут ведь и придумывать ничего не надо. Все именно так и было.

– Ты бы лучше спросил, как я тебя вынул из тюряги, – сказал Глотов.

– И как? – В глазах Флинта заиграло любопытство.

– Выкупил у полиции как цацку из ломбарда. Иначе тебе светили десять дней ареста, а потом принудительные работы на целый месяц. Ты очищал бы город от мусора. Дело благое, общественно полезное. – Глотов усмехнулся. – Ты скоро всю нашу кассу опустошишь своими социальными импровизациями. Ладно-ладно. – Он хлопнул Флинта по плечу, видя, что в том нарастает протест. – Все нормально. Правильно ты сделал, что сопротивляться не стал. Рассказывай дальше.

– Да я и по дороге мог сбежать, – продолжил свой рассказ Флинт. – Посадили меня и еще одного активиста в грузовичок с открытым кузовом, приковали наручниками к металлической дуге, видимо, специально для этого там приваренной. Сзади автоматчик. Отвезли нас в эту самую тюрьму. Внутри что-то вроде каменных амбаров и административное здание. Меня привели туда, раздели догола, обыскали, разве что в очко не заглядывали, и составили протокол. Этот составитель забыл нож мой в протокол внести. Понравился он ему шибко. Подарить я не согласился, а он мне грозить стал. Испугал ежа голой задницей. Потом отвели меня в один из этих амбаров. Там камеры в ряд через стенку, загорожены решеткой, все под контролем, не забалуешь. Каждая на шесть человек, судя по количеству лежачих мест. Нары там двухэтажные, но узкие какие-то. В нашу человек двадцать натолкали, да и в остальные тоже. Как сельди в бочке. Вместо сортира дыра в углу. Вонища жуткая! Арестанты группировались по кучкам, видимо, по принадлежности к разным революционным фракциям. А какой-то мужик в спецовке один сидит на какой-то тряпке в углу, грустный такой. Я к нему подсел, организовал еще одну фракцию. Были там и парни в красных майках. Аж четверо. Стали задирать моего соседа без всякой причины, развлекались, что ли. Я их пытался увещевать вежливо и вполне культурно. Они, вероятно, не видели, как я их товарищей на площади месил. Сунулись ко мне двое, так я их сразу же и отработал. Ребята заскучали на полу. Охранник снаружи ничего и не заметил. Остальные зашипели, грозить стали, но я дернулся в их сторону, так они сразу и замолкли. Их вскоре на выход попросили, отпускать решили. Кто-то за них словечко замолвил или выкупил, как ты меня. – Флинт усмехнулся. – Ну так вот. Сосед оценил мою заботу и захотел общаться. Его зовут Мигель. Он из муниципальных служб. Сантехник или водопроводчик, короче, специалист по всяким трубам. Говорит, пришел к ним один профсоюзный деятель, сказал, что надо поучаствовать в митинге протеста, продиктовал лозунги, что-то там про низкую зарплату и технику безопасности, обещал деньжат подкинуть. Вот Мигель и пошел. Зная местные реалии, он прихватил с собой кусок арматуры, которой и врезал полицейскому по каске. Мол, случайно, не хотел. За это его и арестовали. Вскоре принесли нам еду, выдали каждому по вареной рыбине, лепешке и кружке жидкого кофе. Сосед мой от пайки отказался, а я поступил как учили, съел обе порции, свою и Мигеля, выпил кофе. Потом продолжили мы разговор. Я рассказал мужику о себе, представился коммивояжером из Панамы, аккуратно спросил про военную базу. Мол, не нужно ли им помочь с электротехническим оборудованием? Он сказал, что там заправляет филиал «Дженерал Электрик», а вот водопровод с канализацией местными силами делали. Он участвовал в качестве бригадира. А ведь это выход на базу! Этот мужик может дать нам какую-нибудь полезную информацию.

– Может, и даст, – задумчиво проговорил Глотов. – Когда из тюрьмы выйдет. Но что он может рассказать? Как водопроводные трубы тянул? Нам нужно узнать, как добраться до складов. Давай дальше.

– А дальше ничего нет. Меня попросили на выход, вывели за ворота, а тут ты, Блад.

– Ладно. Сейчас отмоешься, отоспишься. За втра я решу, что с тобой делать.

Тут к ним подошел бродячий лохматый пес и уставился на людей грустным взглядом, прося подачки. Он не имел даже тюремной пайки.

Карнавал

День катился за днем, незаметно, но неумолимо. Накапливалась информация по базе, заводились всевозможные знакомства, но комбинация не складывалась, реальные подходы к объекту, способы проникновения туда и эффективного проведения операции так и не наметились.

Глотов вспомнил про Игнасио, из-за которого погиб Дрейк.

«А что он смог бы предложить? Может быть, у него был реализатор на базе? А мы тут тогда в качестве кого? Почтальонами работаем?! Кто же так планировал эту операцию? Нас готовили серьезно, подробно, но конечный этап был проработан как-то невнятно, висел на одной нитке. Провалился один агент, и дело застопорилось. Если бы не Самсонов, дядя Майкл с Изабеллой!.. Был ли смысл проявлять инициативу? Свалили бы мы отсюда, пусть бесславно, зато подобру-поздорову, без потерь. Но сейчас поздно об этом думать. Кашу надо доваривать. Нас интересуют не попытки, а результат, как сказал один прапорщик, пытаясь натянуть презерватив на голову. А тут и попытки только умозрительные. Изабелла…»

Он представил себе эту девушку, такую изменчивую, то аристократически чопорную, то легкомысленную, с раскиданными по плечам волосами. Его тянуло к ней, тащило как на аркане. Он раздевал ее глазами при каждой встрече, представлял обнаженной, бесстыдной, хотел схватить на руки, зарыть в простынях и любить до изнеможения.

Глотов чувствовал, что она тоже тянется к нему, словами и жестами намекает на это, предлагает проявить инициативу. Он сначала зажигался, но тут же придавливал в себе желание, обманывал себя. Мол, делу время, а все остальное подождет. Их нежности ограничивались поцелуйчиками при встрече.

Изабелла иногда приглашала его к себе в кабинет. Они пили легкое вино, вели пустопорожние разговоры и понимали, что сидят здесь вовсе не для этого, а для кое-чего другого, сладостного и желанного.

«Ходим по кругу как лошади в цирке, – с тоской думал Глотов. – Вот всегда у меня так. – Он вспомнил, с каким трудом у него складывались отношения с Дашей. – И где она теперь, чем занимается? Все как-то поблекло и растворилось в свете текущих событий».

Его тяжкие раздумья прервал звонок по телефону.

– Привет, кабальеро! – раздался в трубке голос Изабеллы. – Сегодня в городе карнавал. Я тебя приглашаю. Зайди ко мне после обеда.

Глотов подумал, что во время праздника бессмысленно чем-либо заниматься всерьез. Понятно, зачем Изабелла пригласила его. Надо соглашаться.

Он собрал группу у себя в номере и сказал нарочито серьезным тоном:

– Тут в городе карнавал намечается, народный праздник. А мы что, не люди, что ли?

– Так, значит, гуляем? – осведомился Морган, еще не понимая, куда клонит начальство.

– Догадайся с одного раза, – подал голос Флинт.

– Значит, гуляем, – сказал Глотов, не меняя серьезности в тоне. – До завтрашнего утра. Спиртное в меру, девиц – сколько влезет, но предохраняйтесь. Ну и чего вы тут расселись?!

Возбужденный личный состав, ни слова не говоря, пулей вылетел из номера.

Когда Глотов зашел в кабинет, Изабелла вертела в руках какую-то хламиду желто-коричневого цвета из плотного материала.

– Я купила билеты на трибуны, – сказала она вместо приветствия. – А это тебе. Померь. Пончо. Твой костюм не годится для карнавала.

«Она за меня уже все решила. Ну и хорошо. Пусть будет так».

Изабелла как будто заглянула в его мысли.

– А чем ты собрался сегодня заниматься? Своим бизнесом? – спросила она. – Это совершенно бесполезно. Сегодня праздник, а это уважительная причина для того, чтобы бросить работу, уйти в кратковременный запой, танцевать и любить под оглушительную музыку. Все и будут этим заниматься, и мы тоже. – Она загадочно улыбнулась. – Ну так чего застыл как каменный индейский божок? Бери пончо, мерь. Я специально для тебя купила его в сувенирной лавке. И не только… – Девушка скрылась в соседней комнате, тут же вернулась и продолжила: – Вот мокасины, кожаные штаны и солнечный головной убор. – На столе появилась некая конструкция, сооруженная из перьев и хвостов каких-то мелких животных. – Давай, мерь!

Он разделся до плавок и натянул на себя все эти экзотические шмотки. При этом Стас заметил, что девушка с интересом разглядывает его мускулистые ноги.

– Прямо индейский вождь из племени майя, – сказала Изабелла, обойдя вокруг Глотова.

Он подошел к зеркалу, глянул в него и подумал:

«Да, смотрится забавно. Только томагавка не хватает».

– А это для меня, – не унималась Изабелла.

Она стянула с себя платье и осталась в узком черном купальнике.

Глотов с жадностью смотрел на ее великолепную фигуру, стройные ноги, просто облизывал ее взглядом.

«А ведь это приглашение к танцу!» – решил он, схватил девушку и прижал к себе.

Но она мягко выскользнула из объятий и сказала:

– Потом. Не спеши. Лучше оцени мою тунику.

Изабелла надела на себя эту самую тунику, по мнению Глотова, представлявшую собой мешок с прорезями для головы и рук, и затянулась пояском с кистями.

– Ну и как? – Она сделала несколько изящных па, призывно виляя бедрами.

– Потрясающий балахон, особенно в совокупности с твоими ножками, – ответил Глотов, и зааплодировал.

Их отношения упрощались с необычайной скоростью.

«Дама решила проявить инициативу, не надеясь на сообразительность кавалера. Теперь надо ждать ночи. И я непременно дождусь ее», – решил Стас.

Когда Глотов и Изабелла взошли на импровизированную трибуну, карнавальное шествие еще не началось, но площадь уже бурлила народом, представляла собой некую зыбкую спорадическую субстанцию. Они не надели масок, что было редкостью среди публики, окружающей их. Короли, шуты, сказочные персонажи, невообразимые монстры с ужасающими клыками, индейские божки, экзотические животные, птицы с огромными клювами и персонажи, происхождение которых трудно себе представить, выставляли себя напоказ, демонстрировали фееричность и бесконечность человеческой фантазии.

– Живая иллюстрация комплексов неполноценности, – прокомментировала все это Изабелла, забросив ногу на ногу. – Аристократы одеваются как простолюдины, мужчины перевоплощаются в женщин, бедняки радостно натягивают на себя костюмы принцев и принцесс.

Вскоре в толпе наметилось целенаправленное движение, появились полицейские. На середине площади образовался свободный коридор шириной в пару десятков метров, предназначенный для прохода праздничной колонны. Народ слегка успокоился, сосредоточился в ожидании шествия.

Внезапно слева от трибуны раздалось несколько выстрелов, и в толпе возник небольшой водоворот.

– Что-то рано для фейерверков, – сказала Изабелла.

– Это не фейерверки. Кто-то в людей стреляет, – пояснил Глотов.

– Ну и пусть, – отмахнулась Изабелла. – Обычное дело. Полиция разберется. Какой-нибудь обкуренный дегенерат возомнил себя конкистадором.

Вскоре пятеро полицейских протащили мимо трибуны этого самого конкистадора, истошно орущего и извивающегося змеей. Четверо стражей порядка несли данного типа за руки и за ноги, а пятый периодически охаживал его резиновой дубинками по ребрам.

Внезапно взревели невидимые трубы, застучали барабаны, сообщая всем и каждому о начале шествия. Колонна, как заметил Глотов, сильно отличалась от первомайской демонстрации в СССР, хотя над ней тоже возвышались транспаранты, флаги и плакаты с лозунгами.

«Только цветы не бумажные, а натуральные. Женщины одеты не в униформу, сшитую специально для праздника, а в купальники из разноцветных перьев. Загорелые мужчины принимают крепкие напитки прямо в колонне, а не отбегают в подъезды», – подумал Глотов и улыбнулся.

– Тебя чего так веселит? – спросила Изабелла.

– Да так… Вспомнил хулиганскую молодость, – сказал Глотов и вновь улыбнулся.

Вслед за этой вот демонстрацией появились танцующие дети, наряженные в сказочных персонажей.

– Это бразильская самба, но с местными особенностями, – пояснила Изабелла. – У нас имеется специальная школа, где этому обучают. Я тоже там училась. А ты бы так смог?

– Приладился бы как-нибудь. – Глотов был пластичен от природы и легко обучался танцам. – А ты что, хочешь поучаствовать в этом спектакле?

– Хочу, но позднее, – ответила Изабелла. – Это театрализованное шествие по заранее разработанному сценарию. Потом начнется всеобщее, для всех, кто пожелает в нем участвовать.

На площадь въехал грузовик, декорированный под повозку для волов. Но вместо них впереди была привязана надувная резиновая баба с огромными сиськами. В кузове играл джаз-банд и стучали барабаны.

– Вот это алинти, – Изабелла указала на одного из барабанщиков. – А это бонго – привет из Африки.

– А чего эти стукачи такие застывшие, как будто лом проглотили? – спросил Глотов и слегка приобнял Изабеллу.

Она не возражала.

– Медитируют, наверное, – сказала девушка и как бы невзначай положила руку ему на колено.

Между ними проскочила искра едва сдерживаемой страсти.

«Да не надо меня зажигать, я и так уже весь горю», – подумал Глотов, чмокнул в щеку свою спутницу и при этом почувствовал, как она слегка вздрогнула от неожиданной ласки.

Вслед за грузовиком прогарцевали всадники на разукрашенных лошадях, разумеется, в сомбреро. Потом проехал еще один грузовик, оформленный в виде паровоза. Из трубы шел дым, а вокруг нее танцевали девицы в невообразимых купальниках. У одной из них с пухлой фигурой он был сделан из осколков зеркал и сверкал в лучах заходящего солнца.

«А ведь барышня может порезаться, – прикинул Глотов. – Уж больно резво она вытанцовывает».

Декорированные грузовики ехали один за другим, перемежаемые танцующей публикой, музыка не умолкала, барабаны мерно стучали, подчиняли людей своему ритму, заставляли их тела подергиваться вне зависимости от желания. Народ на площади, не участвовавший в шествии, пританцовывал в такт. Раздавались отдельные неразборчивые выкрики. Карнавал уверенно набирал силу.

Солнце закатилось за дома, стало быстро темнеть. Одна из повозок потеряла управление и врезалась в трибуну. Раздались крики. Видимо, кто-то пострадал.

– Пошли, – весело сказала Изабелла. – Все люди в костюмах и в масках имеют полное право участвовать в шествии. Мы при костюмах, а маски продаются под трибуной. Купим и нацепим по дороге.

Она взяла его за руку, они спустились с трибуны и растворились в праздничном водовороте, в разномастном людском месиве.

Когда совсем стемнело, загромыхали праздничные фейерверки, разбросали по толпе разноцветные отблески. Небо запылало. Народ взревел от восторга. Глотов, завороженный магией праздника, вращал бедрами не хуже остальных участников карнавала. Изабелла пританцовывала рядом.

– Может быть, курнем? – внезапно предложила она и указала на вход в полуподвал с зелеными фонарями сверху.

– Я же не курю, – сказал Глотов.

– А там не табак курят, а марихуану, – пояснила Изабелла. – Это кальянная. Ее какие-то азиаты организовали. В кальян заправляют табак, марихуану или напополам, как закажешь. Полиция на это сквозь пальцы смотрит, а сегодня тем более.

– И марихуану не курю, – упорствовал Глотов.

– А там и наливают. Я буду курить, а ты – выпивать.

«Кажется, ее понесло», – подумал Стас.

Изабелла потянула его за руку. Глотов пожал плечами и поплелся следом за ней. Ну как ей откажешь. Женщины капризны и упрямы.

Они заказали кальян для Изабеллы и коньяк для Глотова. В зале почти не было свободных мест. Звучала тихая музыка, разбавленная криками уличной толпы и грохотом фейерверков. Публика курила и выпивала.

Глотов наблюдал за тем, как Изабелла тянет дым из мундштука, и видел, что глаза ее затуманились.

– Пошли отсюда. Ты уже поплыла, – сказал он и положил ей руку на плечо.

– Да, поплыла. Я хочу плавать. Я рыба, – пропела Изабелла, язык у которой слегка заплетался.

Глотов подхватил ее на руки и вынес на улицу.

– Ты диктатор. Люблю диктаторов! Они диктуют правила жизни, – воскликнула окосевшая Изабелла, когда встала на ноги. – Пошли дальше.

Она подтолкнула Глотова в спину, и они пошли дальше.

Кругом транспаранты, немыслимые костюмы, кривляющиеся рожи, изрядно подогретые спиртным, девицы без лифчиков, парады уличных музыкантов.

Внезапно толпу накрыл тропический ливень. Часть людей разбежались кто куда, но не все. Глотов с Изабеллой тоже никуда не побежали и вскоре насквозь промокли. Впрочем, дождь был недолгим.

Время подходило к полуночи, когда людской поток вынес их на побережье. На песке среди пальм, обвешанных фонарями, стояло несколько машин. Под навесом какие-то люди жарили кур, пирожки-эспанадос и мясо. Все это они подавали на несколько столиков вместе с напитками. Невдалеке разместилась танцплощадка с джаз-бандом. Музыканты чередовали медленные композиции с быстрыми, отчаянно свинговали и призывали подуставшую публику проявлять активность.

– Пойдем, потанцуем, – предложила Изабелла, встряхивая мокрыми волосами.

– Пойдем, – согласился Глотов. – Только мне надо на пару минут отлучиться. Где здесь туалет?

– Туалет здесь везде! – воскликнула Изабелла и махнула рукой. – Можешь в море сходить. Ты все равно мокрый. Найдешь меня на танцах.

Сходив по неотложным делам и подойдя к танцплощадке, Глотов сразу же увидел Изабеллу, танцующую с высоким и носатым кабальеро медленный танец. Парень плотно прижал ее к себе, при этом периодически поглаживал по ягодицам. Изабелла внешне не протестовала, но, судя по окаменевшему лицу, ей это совсем не нравилось. А уж Глотову – тем более.

Танец закончился, но ухажер от Изабеллы не отходил, продолжал обнимать ее за талию и что-то нашептывал на ухо. Девушка отрицательно качала головой.

Глотов подошел к парочке, аккуратно высвободил Изабеллу из объятий парня и заявил:

– Следующий танец эта девушка обещала мне. Пойди пока погуляй, выпей, курочкой закуси. Чего вылупился?

Ухажер застыл на секунду, ошалел от подобной наглости, потом быстро заговорил, то ли протестуя, то ли угрожая. Глотов его не слушал. Он незаметно, но резко ткнул ему кулаком в печень. Тот согнулся от боли, потерял дыхание.

– Что это с ним? – спросила Изабелла.

– Не знаю. – Глотов пожал плечами. – Наверное, колики в желудке, съел что-то не то.

– Это мой бывший мужчина, – пояснила Изабелла, с нажимом произнося слово «бывший». – Мы с ним расстались два месяца назад. Он хочет возобновить отношения и напрашивается в гости. Но я не хочу.

– Много хочет, мало получит, – буркнул Глотов. – Пошли отсюда. Потом потанцуем.

Он взял Изабеллу за руку, и вскоре они оказались в тени пальм. Стас привлек девушку к себе, и они слились в жарком поцелуе под звуки разудалого джаза.

– Ты мне губу прокусила, – плачущим голосом проговорил Глотов, когда они наконец-то отстранились друг от друга.

– А у меня зубы, как у ящерицы. Вот так-то, Стас. Опасная я. – Она уперла в него острый взгляд практикующей ведьмы.

Да, эта особа с растрепанными волосами в мокрой, помятой тунике сейчас и выглядела самой настоящей ведьмой.

– Ну что, пора домой? – Стас вопросительно посмотрел на свою спутницу.

– Пора, – согласилась Изабелла. – Только не в отель, а ко мне. Ты же у меня ни разу не был. Не волнуйся – к завтрашнему утру я тебя верну в целости и сохранности.

– А твоя фазенда далеко? Если пешком? – поинтересовался Глотов.

– Пешком далеко, но мы поедем. Дойдем до отеля, а там у меня есть машина. Ты сядешь за руль?

– Попробую, но не уверен, что у меня это получится, – ответил Стас и ухмыльнулся.

– Шутки у тебя дурацкие. Пошли!

Фазенда, доставшаяся Изабелле в наследство от дяди Майкла, располагалась за городом, недалеко от моря. Окна были темны, лишь над входом горел фонарь.

– Ты здесь живешь одна? – спросил Глотов, когда Изабелла ввела его в дом.

– Прислугу я отпустила на праздник, – пояснила девушка. – А тебе кто-то еще нужен?

– Только почетный караул с оркестром, – ответил Глотов.

– Я вместо них, – заявила Изабелла.

Она повела его по комнатам, последовательно включая свет в каждой из них. Так они добрались до спальни.

– Надо переодеться, помыться и выпить кофе. Здесь у меня…

– Потом переодеться, потом кофе, – перебил ее Глотов.

Дыхание у него участилось. Он повалил девушку на кровать и впился ей в губы. Вскоре на пол полетела одежда. Потом наступила длинная и сладкая ночь.

Наркобарон

Кид бессистемно бродил по городу и не знал, чем себя занять. Этот немногословный и замкнутый человек тяжело сходился с людьми, редко проявлял инициативу. Если кто изъявлял желание завязать разговор, познакомиться с ним, то он моментально уходил в сторону под любым предлогом.

«Заводить контакты, вербовать, – уныло размышлял Кид, вспоминая напутствие Глотова. – Я же не Морган, который уболтает кого угодно. Вот башку пробить, если напрашиваются, это всегда пожалуйста».

Он, сам того не осознавая, подспудно ожидал, чтобы кто-нибудь сам напросился пообщаться, а там, как судьба вывернет.

Кид очнулся от невеселых мыслей, осмотрелся и понял, что попал в бедный район. Мостовые, едва посыпанные щебнем, узкие тротуары, лачуги, построенные из необрезных досок, ящиков и другого подручного материала. Между хибарами были протянуты веревки, на которых сохло всякое тряпье. Кругом грудились кучи бытового мусора, сновали полуголые дети, которых гоняли дородные мамаши, несколько подростков играли в футбол прямо посреди улицы. Кое-где виднелись торговые лотки со всякой дребеденью. Продавцы улыбались, делали призывные жесты, заманивали покупателей.

Внезапно Кида схватил за штанину чумазый мальчик лет пяти:

– Дядя, дай денежку.

Кид сунул руку в карман и протянул мальчишке леденец:

– На, пососи.

Эта благотворительная акция не осталась без внимания. Буквально через пару минут Кида окружила ватага детишек с горящими глазами.

– Дядя, дай денежку…

Кид сначала растерялся от такого напора, но быстро сообразил, как отвязаться от малолетних попрошаек. Он выгреб из кармана горсть мелочи и швырнул ее в кусты. Мальцы с криками бросились туда, а Кид пошел дальше.

Вскоре где-то на соседней улице раздались пистолетные выстрелы.

«Чу! Что-то начинается». – У Кида мигом повысилось настроение.

– Полиция гоняет наркоманов, – услышал он чей-то голос и обернулся.

На табуретке, стоявшей прямо на тротуаре, сидел пузатый мужик. Рядом стоял худощавый юноша и выбривал ему ножом бугристый череп.

Выстрелы прекратились, но невдалеке завыла полицейская сирена.

«Интересная у них тут жизнь», – подумал Кид, поглядывая на этих людей.

Они, в свою очередь, с интересом глазели на высокого, хорошо одетого мужчину, никак не вписывающегося в местный пейзаж.

Кид пошел дальше и вскоре увидел открытое кафе со столами под зонтиками, плетеными стульями и некой конструкцией из гофрированного железа в качестве раздаточной. Прямо перед ней стояли два мангала, где жарились рыба и мясо. Все столики были заняты, звучала музыка, публика выпивала и закусывала.

«Пить хочется, да и пожрать бы не мешало», – подумал Кид и забрел в это заведение.

Он подсел к одинокому задумчивому мужчине в расшитой золотом жилетке, надетой прямо на голое тело. В советских ресторанах считалось нормальным присоединиться к кому-нибудь просто так, даже не спрашивая разрешения. Кид не видел в этом ничего неприличного. За соседним столиком дернулись в его сторону двое крепких парней, но мужчина в жилетке остановил их жестом, а потом с интересом посмотрел на незваного гостя.

Кид не знал, что подсел к наркобарону местного значения по прозвищу Бык, который тоже возжелал попить и пожрать. В этом районе он был известен всем, включая полицию. Никто не рискнул бы вот так по-простецки к нему присоединиться, разве что имел на это право в соответствии с бандитской табелью о рангах или же по предварительной договоренности. А тут возник какой-то непонятный тип, правда, одет прилично, явно не из местной шелупони. Вообще непонятно, как он здесь оказался!

Сей нелепый поступок удивил и даже развеселил Быка.

– Ты кто, кабальеро? – с усмешкой спросил он. – Хочешь мне что-то предложить?

– Я представляю фирму «Глобус», торгующую электротоварами. Зовут меня Кид.

После подобного заявления Бык откровенно захохотал. Такие наглецы или наивные придурки ему давно не попадались.

Но это ничуть не смутило Кида.

– Я жду встречных предложений на разные темы, – заявил он.

– Да нет вопросов, кабальеро! – Наркоторговец прервал смех. – Зови меня Бык. Здесь я всем известен. Кокаин, марихуана, ЛСД… Чего и сколько угодно. Только деньги сначала покажи.

Он, не скрываясь, предлагал наркотики незнакомому человеку, потому что был в связке с полицией, честно делился с ней доходом, а провинившихся дилеров сдавал на руки в заранее согласованном количестве.

Окрестная публика мигом бросила выпивать и закусывать, с интересом наблюдала за неожиданно развернувшимся спектаклем в предвкушении бурной развязки.

Неизвестно, чем закончился бы этот странный разговор, если бы… Жизнь не столь прекрасна, сколь непредсказуема. В паре десятков метров от кафе остановились две черные машины. Из открытых окон показались стволы, и затрещали автоматные очереди.

Бык моментально отреагировал на это. Он повалил стол, скрылся за ним, выдернул из-за пояса пистолет и начал интенсивно отстреливаться. А вот его охранники промедлили, получили по несколько пуль и попадали на землю. Рядом с ними валялись пистолеты, которые они успели достать, но не смогли использовать.

Кид среагировал на мгновение позже Быка, но куда более продуктивно. Он бросился на землю, проехался на животе до поверженных охранников, подхватил оба пистолета и начал с двух рук садить по нападавшим, перекатываясь с места на место.

«Вот это уже ближе к делу. Тип на переднем сиденье готов. Выскочили из машин, стол мешает, видны только ноги. А вот вам, ребята, по коленкам, чтобы раскорячились и заглохли. Переворот, кульбит, раз, раз! Минус два навечно. Твари, по гражданским садят. Да разбегайтесь быстрей, бараны! Перекат, по колесам, чтобы лишить маневренности, и по бензобаку. Да сколько же вас там? В одном стволе три патрона осталось, в другом четыре – итого семь. У Быка они уже кончились, но двоих он положил. Хотят отвалить. А вот хрен вам! По колесам и по водителю! Ткнулся в руль – пипец котенку. Двое убегают, а других не видно. Бух! Одни готов, другой пропал из вида. Сбежал, падла! Осталось пять патронов…»

– Валим отсюда! – прокричал Бык. – Сейчас полиция приедет.

– Погоди.

«Дела нужно доводить до конца. Вон двое у первой машины еще шевелятся. По мозгам их, потому что не фиг. Осталось три патрона. Бензин льется. Мангал с углями. Туда, прямо в них. Ох, как смачно загорелось! А может и рвануть. Надо сматываться».

Кид увидел задницу Быка, мелькавшую между домами, бросился вслед за ним и через пару минут догнал его.

Бык показал на «Форд» красного цвета и заявил:

– Садись, поехали. Валим отсюда!

Кид запрыгнул на заднее сиденье и сразу же открыл окно для вполне возможной стрельбы. Бык занял место водителя. Колеса резко взвизгнули, и машина рванула с места. В кафе сильно грохнуло, заклубился черный дым.

– Мы куда? – спросил Кид безразличным тоном.

– На мою фазенду.

– Кто это тебя так не любит?

– Конкуренты. Кудрявый, сволочь! Сам не приехал. Найду, на куски порежу. – Бык грязно выругался.

– А у тебя часто такие сшибки случаются? – спросил Кид.

– Не часто, но регулярно. Жизнь у нас полосатая, – ответил Бык.

Машина подъехала к холмам, дорога пошла серпантином.

– Останови на минутку, – попросил Кид.

Бык, не выясняя причины, остановился.

Кид подошел к обрыву, печально взглянул на пистолеты и закинул их в море.

«Жалко. Хорошие машинки», – подумал он.

Они поехали дальше. Вскоре показались жилые дома весьма презентабельного вида. Возле одного из них Бык остановил машину. Кто-то открыл ворота, и автомобиль въехал во двор, вымощенный гранитной плиткой.

– Заходи, гостем будешь.

У входа в фазенду их встретил седовласый мужчина средних лет с чопорным выражением лица.

– Это мой дядя Вито. Он управляет хозяйством. Вито, пошли кого-нибудь к Донато. Сеньору нужна новая одежда. Он сейчас пойдет мыться. Вы возьмите его рванье, чтоб размер сошелся, и купите что-нибудь подобающее, – распорядился Бык, глядя на потрепанного гостя. – И стол накройте. Пошли, Кид. Кстати, это имя или прозвище?

– И то и другое, – пояснил Кид, входя в дом вслед за хозяином.

– Стало быть, ты торговец электротоварами, – задумчиво произнес Бык, разглядывая Кида, облаченного в махровый банный халат. – А раньше кем был? Судя по твоей подготовке, ты явно служил, и не просто так, а в каком-то спецподразделении. Здорово стреляешь. Сам-то откуда? Вижу, что не местный.

– Из Панамы.

– А где тебя стрелять учили? Да ты ешь, не стесняйся.

– Там-сям. Сам тренировался в тире, – сказал Кид, насаживая на вилку сочный кусок мяса.

Бык прекрасно понимал, что гость откровенно лжет, но его это мало волновало. В этих кругах не поощрялось излишнее любопытство.

– А ты и в самом деле торгуешь лампами и электрочайниками? Неблагодарное занятие. Деньги, конечно, капают, но очень уж маленькие. Может быть, к нам присоединишься? В нашем деле такие ребята нужны. Мы работаем с Эскобаром. Слышал про такого?

– Слышал. Он из Колумбии, – сказал Кид, закончив с мясом и отхлебнув вина из хрустального бокала.

– Травки покурить не хочешь или кокса понюхать? – предложил Бык.

– Не подвержен.

– Я тоже. – Бык забросил в рот несколько виноградин. – А ты все-таки подумай. Будешь сопровождать грузы за хорошие деньги. В США, в Канаду, по нашим окрестностям, да мало ли куда. Сразу забудешь про свои лампочки и утюги. Давай, соглашайся, пока я не передумал. – Бык посмотрел на гостя, ожидая его ответа.

– Может быть, и соглашусь. Но ведь я здесь не один. Нас тут целая команда во главе с начальником. Тебе надо с ним поговорить.

– А у вас все такие крутые? – поинтересовался Бык. – Так приходите всей командой. Работы на всех хватит. Я тебе оставлю телефон для связи. Звоните, если надумаете.

– А что тебя занесло в эту забегаловку? – неожиданно спросил Кид.

– А тебя? – проследовал встречный вопрос.

– Попить захотелось.

– Вот и мне тоже захотелось. И потом… Пусть забегаловка, но рыбу там классно готовят.

– Не успел попробовать, – сказал Кид, задумался на несколько секунд и спросил: – А что у вас за военная база недалеко от города?

– А тебе зачем? – насторожился Бык.

– Ищу рынки сбыта. Может быть, их заинтересует наша продукция. Там же полно народа и все что-то хотят. У тебя есть выход туда?

– Наша продукция интересует их гораздо больше. – Бык усмехнулся. – А толкаем дурь мы через помощника коменданта. Он в доле. Очень деньги любит, как и все остальные. Но не всем они достаются.

– А нельзя организовать встречу с ним? Мы его тоже в долю возьмем. – Кид напрягся.

«Похоже, что масть пошла».

– Да нет проблем, – сказал Бык. – Он каждую пятницу в «Короне» зависает. Подведем, познакомим, а дальше сами разбирайтесь. Правда, в последнее время ему слегка не до этого. На базе канализацию прорвало, и склады плавают в дерьме. Авария серьезная. Где-то под землей что-то приключилось, и никак не удается отремонтировать. Судьба у этих контрас такая кривая. – Бык ехидно хихикнул. – Угнездились тут, когда их Ортега выгнал, спелись с нашими властями, с америкосами подружились и партизанят. Хотели наши каналы оседлать, но мы их отвадили своими методами. Их командиры начали скоропостижно умирать. Один утонул, другого случайно зарезали. Ребята поняли и затихли. Их янки и так оружием и деньгами снабжают.

– Да ты прямо политик, – сказал Кид и при этом подумал:

«А он весьма не глуп и хорошо информирован. Полезный контакт».

– Жизнь заставляет крутиться, – философски заметил Бык. – Надо владеть информацией и контролировать ситуацию. Со всякими случаями приходится сталкиваться. А сам ты где остановился?

– В «Морских далях».

– Хороший отель. Там Изабелла командует. Молодая, да ранняя. А может, погостишь у меня пару деньков? На рыбалку съездим, у меня катер есть. – Бык явно симпатизировал гостю.

– В другой раз. А сейчас мне нужно вернуться в отель, иначе начальство забодает. Дисциплина. Ты ведь тоже начальник, сам знаешь.

– Это так, – согласился Бык. – Сейчас твою одежду подвезут, и отправим тебя в «Морские дали».

Кид заявился в отель под вечер. Он подъехал к дверям заведения на шикарном «Кадиллаке», в новом костюме, шляпе марки «Стетсон» и с пачкой денег в кармане.

Помощник коменданта

– Так ты говоришь, что этот самый Бык может организовать нам встречу с помощником коменданта? – спросил Глотов, когда Кид закончил доклад о своих похождениях.

– Да, он сказал, что без проблем. По вопросу поставки электротехнического оборудования. Взять этого помощника в долю, заключить контракт, а потом проникнуть на базу – нормальная перспектива, – сказал Кид.

– Электротехнического оборудования, – задумчиво проговорил Глотов. – Электричеством у них занимаются американцы. Тут нам ничего не светит. А ведь там канализацию прорвало. – Стас внезапно встрепенулся. – А какая разница, чем наша фирма занимается, электричеством или канализацией? Было так, а станет эдак. Все равно сплошной блеф. Продиктуй мне телефон этого Быка. На всякий случай. Так, запомнил. А теперь иди и звони. Будем встречаться с этим помощником. Появились у меня кое-какие задумки. Давай, дуй вниз к автомату и звони. Мелочь есть?

Кид вернулся через несколько минут и доложил:

– Они согласны организовать встречу. Придется пойти вдвоем. Тебя они не знают, а меня срисовали на фазенде у Быка. Предупредили, чтобы мы оделись хорошо. Там контроль на входе.

– Время?

– К двадцати ноль-ноль ждут возле «Короны». Сами к нам подойдут, – уточнил Кид.

– Разговаривать с этим помощником буду я. С глазу на глаз. А ты там покрутишься рядом, в баре посидишь, – сказал Глотов

– Что ты задумал? – поинтересовался Кид.

– Канализацию будем на базе ремонтировать, на трубы пластырь накладывать. Ты в этом что-нибудь понимаешь? – Глотов с усмешкой посмотрел на бойца.

– Унитаз прочищу, если что, – ответил Кид.

– Ладно, если без шуток, то придется мне вытягивать с цугундера некоего Мигеля, если с этим помощником поладим. Он на базе систему канализации монтировал, а в тюрьме подружился с Флинтом. Вырисовывается комбинация. Не простая, но реальная. Надо пробовать.

«Корона» являлась увеселительным заведением для не самых бедных людей. Здесь имелись ресторан, бар, казино и номера для сладких утех.

Гостей встретили перед входом двое бородатых, хорошо одетых мужчин, оценили их внешний вид, утвердительно кивнули, мол, годится, и провели внутрь заведения.

Компания прошла просторный, хорошо оформленный холл и оказалась в небольшом казино: рулетка, блек-джек и два карточных стола. На одном из них шла игра в техасский покер. Работал бар, куда игроки периодически отлучались, чтобы принять дозу от радости или с горя.

Провожатые указали гостям на полноватого мужчину, сидящего за покерным столом. Он имел типичную англосаксонскую внешность и чем-то походил на сэра Уинстона Черчилля.

– Сейчас закончится партия, и мы вас представим.

Кид направился в бар, а Глотов подошел к столу и стал наблюдать за процессом. Игра была в самом разгаре. Крупье выложил третью карту.

Флоп.

Рейз, колл, колл, пас, рирейз, пас.

Терн.

Колл, рейз, колл, пас.

Ривер.

Остались два игрока: помощник коменданта и худощавый мужчина средних лет.

Рейз, олл-ин.

Помощник показал каре против флеша и сгреб выигранные фишки. На его одутловатом лице засияла улыбка победителя.

Один из людей Быка что-то шепнул ему на ухо и указал на Глотова. Помощник коменданта кивнул и встал из-за стола.

– Меня зовут Том, – представился он, протягивая руку Стасу.

Он явно доверял протеже Быка.

– Станислав Мартинес.

Том слегка кивнул.

Люди Быка распрощались с ними и покинули зал.

– Пройдемте в ресторан, – предложил помощник. – Там и поговорим.

Они уселись за столик, и официант тут же принес им пиво и лобстеров. Видимо, он хорошо знал привычки Тома.

– Вы англичанин? – спросил Глотов, отхлебнув из кружки.

– Шотландец, но хожу здесь без килта и клеймора, – ответил Том и засмеялся от собственной шутки, которая показалась ему весьма удачной.

Стас поддержал его улыбкой.

– Я здесь работаю по контракту, как специалист по организации военных объектов и их сопровождению, в частности складского хозяйства, – продолжал помощник коменданта.

«Сопровождение коксом и марихуаной», – подумал Глотов и едва заметно усмехнулся.

– Я гражданин США, но в этих краях обитаю достаточно давно, – сказал Том.

– Я тоже иностранец, гражданин Панамы. Пытаюсь наладить здесь бизнес, – поддержал разговор Глотов. – Наше направление: водопровод и канализация. Поставка оборудования, его установка, сопровождение и так далее. Может быть, перейдем на английский?

– С удовольствием, – сказал Том.

– Наши общие друзья сказали мне, что мы можем объединить наши усилия на взаимовыгодных условиях, – продолжил Глотов по-английски. – У вас ведь возникли проблемы с канализацией, не так ли? – Глотов вопросительно посмотрел на собеседника.

– Да, и весьма серьезные, – подтвердил Том.

– Наша фирма может устранить эту проблему в короткие сроки. Тем более что мы приняли на работу известного вам специалиста. Вы же знакомы с Мигелем?

Глотов ни капельки не сомневался в том, что с помощью Аугусто освободит сантехника из тюрьмы.

– Да, хорошо знаком. – Том утвердительно кивнул. – Он руководил работами, но разругался с прежним нанимателем и перешел в муниципалитет.

– С ними разругался, а с нами подружился, – сказал Кид.

– Нам уже делали пару предложений… – Том замолчал, и Глотов прекрасно понял суть этой заминки.

Они некоторое время улыбались и смотрели друг на друга, а потом Глотов прервал паузу:

– Да ладно, Том, давай без прелюдий. Мы согласуем сумму контракта, ты обозначишь свою долю. Я готов выдать тебе доверительный аванс прямо здесь и сейчас. Бык рекомендовал тебя как надежного партнера. Думаю, что ты сможешь убедить свое начальство в том, что мы лучшие.

Улыбка моментально слетела с лица шотландца. Он почуял добычу.

– Конечно, смогу убедить. – В голосе Тома отсутствовали какие-либо сомнения. – Присылай комиссию для предварительной экспертизы. Тогда и уточним цифры. Аванса не надо. Когда приедете?

– Завтра после обеда, максимум послезавтра, – немного подумав, сказал Глотов.

– Годится. Только мне нужны персональные данные этих людей, чтобы выправить пропуска.

– Без проблем, – сказал Глотов.

«Да какая на хрен комиссия?! Поедет Мигель и… А пускай Боннет с ним отправляется, чтобы не чувствовал себя застоявшимся скаковым жеребцом, – подумал он. – Я здесь становлюсь матерым предпринимателем. Вряд ли эти навыки пригодятся мне в СССР. Если, конечно, у нас получится вернуться туда».

Они расстались почти друзьями.

Экспертиза

Рано утром Глотов пригласил к себе Боннета и поставил ему задачу:

– Завтра пойдешь на базу в качестве представителя фирмы «Глобус». С тобой будет специалист по имени Мигель. Проведете экспертизу на предмет направления местного дерьма в нужное русло. Там канализация засорилась.

– Даже так! – Боннет выпучил глаза от удивления. – Оружие с собой брать?

– На танке поедешь, – сказал Глотов, уставился на бойца пронзительным взглядом василиска, засмеялся и продолжил: – Какое еще оружие?! Ручку возьмешь и блокнот, чтобы записывать. А лучше глазами смотреть. Но это завтра. А сейчас дуй в местную библиотеку и найди литературу по способам очистки военных складов от избытка фекалий. Шучу. Прочитаешь что-нибудь по обустройству канализации, хоть терминологию какую-нибудь освоишь, чтобы не выглядеть полнейшим дураком. А там Мигель все за тебя сделает. Выполнять!

Освобождение Мигеля произошло по ранее отработанному сценарию с одной только финансовой поправкой. Аугусто сказал Стасу, что у Мигеля довольно тяжелая статья – нападение на полицейского. Телесных повреждений он ему не нанес, только каску помял, но стоимость услуги увеличивается.

Флинт встретил своего сокамерника возле тюрьмы. Двое полицейских вывели его за ворота и подтолкнули в спину по направлению к нему, как будто знали, что именно он является встречающей стороной.

– Здорово, Мигель. Как самочувствие?

– Терпимо, – ответил тот, поморщился и почесал спину.

– Насекомые замучили?

– А то ты не знаешь! Тут дождик был, так эти твари совсем озверели. Это твоя заслуга, что я тут, а не в камере? – спросил Мигель.

– Не совсем. Это мой шеф постарался. Он сначала меня вытащил, а потом и тебя.

– А меня-то за что? – Мигель удивленно вздернул брови.

– За будущие заслуги, вернее сказать, услуги. Хорошие люди должны помогать друг другу. Пойдем в кафе, тут рядом. Там и поговорим.

– С кем поговорим?

– С моим шефом поговорим. Работа для тебя есть по специальности. – Флинт дружески хлопнул Мигеля по плечу. – Пошли?

– Пошли, – немедленно согласился Мигель.

Его явно заинтриговало неожиданное предложение Флинта.

Глотов сидел в полупустом зале и потягивал через трубочку апельсиновый сок. Он увидел Флинта с сантехником, освобожденным из узилища, и махнул им рукой, мол, присаживайтесь.

– Мигель? – спросил Стас, когда они уселись за столом.

– Мигель, – подтвердил тот.

– Сантехник?

– И сантехник тоже.

– Что будешь пить, сантехник?

– Пиво.

– А меня зовут Стас. Поговорим?

– Поговорим. – Мигель приготовился слушать.

Глотов подозвал официантку, заказал пиво для Мигеля и кофе для Флинта.

– Тут вот какое дело, – сказал он, отодвинув в сторону бокал с соком. – На базе, сам знаешь какой, ты работал там, засорилась канализация, в дерьме народ плавает.

– Дошли слухи, – подтвердил Мигель.

– Ты смог бы устранить этот засор?

– Конечно. Это ведь моя работа, – не моргнув глазом, заявил Мигель.

– Что-то у тамошних спецов не больно-то получается.

– А там работать некому, – с усмешкой сказал Мигель. – Эти ребята только стрелять умеют.

– Ну вот и займешься делом. Я тебя нанимаю от имени фирмы «Глобус».

Глотову не требовалось его согласие. Куда он денется с подводной лодки?! Но Мигель и не стал возражать, а сразу же настроился на бурную деятельность.

«Серьезный мужчина, вытащил меня с нар и работу предложил. Возьму отпуск за свой счет. Я давно не отдыхал. Муниципалы не откажут», – решил он и проговорил:

– Надо сначала посмотреть, что там стряслось, определить объем работ, приготовить соответствующее оборудование. Людей я сам наберу. Инструменты и техника есть на базе, если чего не хватит, то найдем. Остается определить сумму вознаграждения и слегка авансировать народ, чтобы он заинтересовался этим делом. – Мигель вопросительно уставился на Глотова, ожидая его реакции.

– Подход у тебя профессиональный. Это радует, – сказал Стас. – Экспертизу проведешь завтра, пойдешь на объект с нашим представителем. Зовут его Боннет. Размер аванса назовешь сам. Я прямо сейчас тебе его и выдам. Ладно, я сам определю. Не обижу. Завтра к девяти ноль-ноль прибудешь в отель «Морские дали» и спросишь Боннета. Договорились?

– Вполне! – воскликнул Мигель, получив довольно толстую пачку долларов.

Глотов прекрасно знал, что не будет никакого контракта, никакой оплаты от базы. Начнется черт знает что. Мигель хороший парень, трудяга. Он просто попал под раздачу, ничего не подозревает и ни в чем не виноват. Стас по своей сути был альтруистом. Особенно в тех редких случаях, когда ему представлялась такая возможность.

Они пожали друг другу руки.

«Вот ведь как! – размышлял Мигель по дороге домой. – Живешь, тянешь лямку, а тут неожиданно приходит удача. Из тюрьмы освободили, работу предложили, денег дали». – Он напряг мышцы на ляжке, чтобы почувствовать тяжесть денег в кармане, и лицо его озарила счастливая улыбка.

Когда такси с экспертами в лице Боннета и Мигеля подъехало к блокпосту, там уже стоял джип с помощником коменданта.

– Приветствую тебя, Мигель. Нити наших судеб опять переплелись, – проговорил помощник высокопарным тоном.

Видимо, подобная велеречивость доставляла ему немалое удовольствие.

– И вас, мистер, я тоже приветствую. – Он бросил взгляд в сторону Боннета.

– Здорово, Том. – Мигель подал помощнику руку. – Для меня это тоже неожиданность. Лично с тобой у нас проблем не было, надеюсь, что и не предвидится. А это представитель фирмы «Глобус», сеньор Боннет.

Тот кивнул, но руки не подал, надул щеки, строя из себя важную персону.

– Ну и что мы стоим? Поехали. – Том выдал экспертам пропуска, оформленные надлежащим образом, и махнул рукой в сторону джипа.

Вскоре они оказались на территории базы. Сразу за проходной стоял бронетранспортер. Ствол пулемета был нацелен на дорогу.

«Контролирует подход, – прикинул Боннет. – Внутри наверняка постоянно кто-то сидит и бдит. Тут будет сложно проскочить».

Том предложил визитерам пройти в его кабинет, находящийся в двухэтажном административном здании. Попав на территорию базы, Боннет напустил на себя сонный, безразличный вид, но цепко фиксировал расположение зданий, техники, охранных сооружений. Однако обзор был весьма ограничен.

«Экскурсию надо бы организовать по всей территории», – подумал он.

В кабинете Том сразу же взял быка за рога.

– Ну так с чего начнем? – спросил он, деловито потирая руки.

– А начнем мы с плана водоснабжения и канализации. Я в общих чертах его помню, сам участвовал в строительстве, но нужны детали. Прикинем возможные причины аварии, потом прогуляемся по территории, по контрольным точкам, – сказал Мигель.

– Да, на местности мы быстрей определимся, – поддержал его Боннет, по-прежнему надувая щеки и внутренне аплодируя.

Том кому-то позвонил и буквально через несколько минут получил этот самый план. Мигель некоторое время изучал его, задал помощнику коменданта несколько вопросов.

Потом все отправились на осмотр территории. Впереди шли Мигель с Томом. Боннет пристроился сзади и поглядывал по сторонам.

«Склады деревянные, могут загореться, в них боеприпасы хранить не будут. Пулеметное гнездо неплохо замаскировано, ствол торчит в западном направлении. Вышки через каждые двести метров. Склады из гофрированной стали. А вот это уже ближе к делу. Солдаты грузят ящики. Судя по маркировке, в них снаряды для реактивной артиллерии. А где сами установки?»

– Вот здесь, похоже, оно и случилось. – Том указал на вонючую, пузырящуюся лужу. – Там труба какая-то.

– Это аварийный сброс, чтобы трубу не прорвало, – пояснил Мигель. – Засор где-то ниже, ближе к реке.

«А вот и пусковые установки, укрытые брезентом. Под ним еще что-то. Танки?.. Нет, маловаты эти штуковины для них. Там самоходки или броневики. Они стоят на открытом воздухе. Всем плевать, что с ними через год будет при этом климате. Дальше что-то похожее на полигон».

– Какого дьявола вы здесь копаете?! Чего ради тут торчит вон тот экскаватор? – возмутился Мигель.

– Ищем, где прорвало, – проговорил помощник коменданта извиняющимся тоном.

– Не там ищете. Да и с чего ты взял, что прорвало?! Из трубы фонтанирует, а здесь едва сочится. Пошли обратно. Внизу надо смотреть.

«Опять что-то грузят, кран работает. Контейнер, на нем надпись «Опасно для жизни». Рядом цистерны с соляркой и бензином. Если это добро разлить и запалить, то загорятся и склады. Да, перспективно».

– Здесь был люк для входа в тоннель, а теперь вот эта вонючая лужа. Так и прет!.. Видишь, фонтанчик булькает.

– Ну вот, все начинает проясняться. – Мигель улыбнулся. – Здесь центральный сливной канал. Труба диметром в метр выходит в реку под водой. Похоже, что засор там. Но чем же ее можно так забить?!

«Труба выходит в реку под водой. Вот это фишка! Рядом еще одно пулеметное гнездо, местность простреливается, а под водой не видно. Метров двести от угловой вышки. Класс!»

– Послушай, Том, – Мигель на секунду задумался и спросил: – А вы здесь что-нибудь дорабатывали? Не было ли какой-либо самодеятельности?

– Совсем немного, – ответил Том. – В целях безопасности мы перекрыли главную трубу мелкоячеистой сеткой метрах в пяти от слива. Защита от террористов.

– Задачка решена, – заявил Мигель и удовлетворенно хмыкнул. – Дальше можно не смотреть. Забило эту вашу сетку. Террористов тут может и не случиться, а дерьмо по всей базе – это актуально. Нужно проникнуть в трубу со стороны реки и спилить эту сетку. Потом другую поставите, с крупными ячейками, и продуете всю систему.

– А вы это сможете сделать? – спросил помощник.

– Конечно, – включился в разговор Боннет. – Еще как сможем. У нас есть очень хороший специалист по подводным работам. Теперь можно обговаривать смету и заключать контракт. Вы ведь выпишете нам премию за качественную экспертизу, проведенную в кратчайшие сроки? – Боннет остро посмотрел на помощника. – Не так ли, Том?

– Непременно, – согласился помощник, понимая, что чем выше сумма контракта, тем больший откат он получит.

«План вырисовывается очень хороший, просто классный. Кран опять что-то грузит. А это что? Ой, как больно!»

Когда экспертная группа проходила мимо автомобиля, находящегося под погрузкой, у подъемного крана внезапно лопнул трос. Раздался треск, легкий свист, и Боннет почувствовал острую боль в обеих ногах ниже коленей. Он вскрикнул и как подкошенный рухнул на землю.

Боннет

Глотов полулежал на диване, закинув скрещенные ноги на спинку кресла, и смотрел на обед, доставленный в номер. Есть ему не хотелось, и он подумал, что лучше бы попозже спустился в кафе, а не корчил из себя сибаритствующего аристократа. Стас ждал Боннета, который должен был доложить ему о результатах поездки на объект, и не мог думать ни о чем. Время текло медленно, как будто продиралось сквозь вязкую субстанцию неподвластных ему событий.

Внезапно раздался стук в дверь, и в номер вошла Изабелла. Это не столько удивило, сколько насторожило Глотова. Ведь раньше она никогда его не навещала.

– До тебя не дозвонишься, – сказала девушка с легким налетом возмущения.

Глотов, не сходя с дивана, снял с кресла ноги, дотянулся до телефона и поправил трубку.

– Разжижение мозга, – мрачно констатировал он.

– Я тебе отбила аппетит? – спросила Изабелла, покосившись на стол, уставленный тарелками.

– Нет, ты мне не отбила аппетит. У меня его не было и нет. Что стряслось? – Глотов встал, подошел к девушке и взял ее за плечи.

– Звонил некий Мигель, – сказала Изабелла, никак не реагируя на прикосновения Стаса. – Сказал, что твой коллега серьезно ранен. Он сейчас в больнице.

– Что! В него стреляли? Давай подробности. – Глотов усадил Изабеллу на диван рядом с собой и застыл в ожидании ответа.

– Нет, не стреляли. Производственная травма. Так сказал этот Мигель. Но это еще не все. – Изабелла сделала небольшую паузу и продолжила: – Потом позвонил помощник коменданта военной базы. Он заявил, что весьма сожалеет по поводу этой беды. Но дело не должно стоять. Есть договоренность, по которой ты обязан предоставить ему специалиста по подводным работам. Вот телефон, по которому ты должен позвонить и поговорить с ним. – Она протянула Стасу бумажку с цифрами. – На, возьми.

«Какая еще производственная травма?! Полная нелепица!»

Мысли Глотова прервал звонок по внутреннему телефону.

– К вам посетитель, сеньор Мартинес. Назвался Мигелем. Он ждет вас внизу, – сообщила постояльцу сеньора, увлекающаяся чтением.

– Ко мне пришли. Подожди меня здесь. Я ненадолго, – сказал Стас Изабелле.

Мигель с понурым видом сидел на диване, возле кадки с цветущим кактусом.

– Давай, рассказывай. – Глотов присел рядом. – Что там за производственная травма?

– Трос сорвался с крана и перебил ноги вашему сотруднику. Его отвезли в больницу, – сказал Мигель с виноватым выражением лица.

– Понятно. Что с канализацией?

Мигель подробно изложил результаты экспертизы объекта.

– То есть им нужен водолаз, чтобы вырезать решетку в сливной трубе, которая выходит в реку. Так? – спросил Глотов.

– Точно так, – подтвердил Мигель. – Боннет сказал, что у вас есть такие специалисты. А Том, помощник коменданта, уже все согласовал со своим начальством и торопит меня. Что будем делать?

– Что делать, что делать… Работать! – сказал Глотов. – Я этому Тому сам позвоню, а ты будь на связи.

– Еще вот что. – Мигель сделал небольшую паузу. – Больничка, куда солдаты доставили вашего коллегу, оставляет желать лучшего. Народная больница – ее здесь так и называют. Туда тащат всех подряд со всеми травмами, болячками и заразами. Проходной двор. Йодом намажут, пластырем залепят, температуру собьют. Это все, на что способны тамошние лекари.

– Понял. Жди звонка и ничего не бойся, – сказал Глотов, хлопнул Мигеля по плечу и уда лился.

– Да это не больница, а самая настоящая клоака! – воскликнула Изабелла, когда узнала, где лечится Боннет. – Его надо оттуда немедленно забирать, а то подхватит какую-нибудь заразу. Туда кого только не привозят!

– И куда его девать? – спросил Глотов. – Можешь что-нибудь предложить?

– К доктору Блумбергу, в частную клинику. Мы с ним лично знакомы. Сейчас я ему позвоню и договорюсь.

– Договаривайся, а я Боннета туда сам переправлю.

Народная больница действительно оставляла желать лучшего по всем параметрам, начиная с облупленных стен и заканчивая обилием больных, лежащих везде и на чем попало. Стоны, просьбы, проклятья, медикаментозная вонь, разбавленная запахами испражнений, санитары в халатах сомнительной свежести.

Боннета Глотов обнаружил на втором этаже. Тот лежал на деревянном топчане возле окна, укрытый простыней. Он имел бледный вид, но был в сознании.

– Ты как здесь? – спросил Глотов, присев на край топчана.

– Правая – закрытый перелом голени, левая – трещина и сильный ушиб. Короче, безногий инвалид, – ответил Боннет и криво усмех нулся.

– И как тебя лечат?

– Вкололи обезболивающее и велели чего-то ждать. Вот я и валяюсь тут уже бог знает сколько времени.

– Я тебя перевезу в другое место, к доктору Блумбергу. У него клиника возле национального парка. Изабелла уже договорилась с ним насчет тебя. – Глотов машинально положил руку на колено больного и увидел, как тот поморщился от боли. – А теперь доложи вкратце самое основ ное.

Стас внимательно выслушал рассказ Боннета и сказал:

– Ты молодец, парень! Классно сработал! Буду держать тебя в курсе. Ты хоть как-то передвигаться можешь?

– На костылях, наверное, смогу. Да только вот их мне не выдали.

– Черт с ними, с костылями! На руках донесу. Я сейчас.

Глотов поймал первого же санитара, попавшегося ему на глаза, и спросил, сколько стоит перевезти отсюда больного в другое место. Он даже не поинтересовался, есть ли такая возможность, знал, что деньги решают все проблемы подобного рода. Тут же нашелся санитарный фургон с водителем в бермудах и озорной кепке.

Глотов поместил Боннета в отдельную палату клиники Блумберга и отправился в отель «Морские дали».

Вечерело. Карнавальный мусор уже был убран, по крайней мере в центре города. Глотов глядел из окна такси на замутненные сумерками дома, проплывающие мимо, и подумал, что настал час Х, момент истины. Если он им не воспользуется, то какого хрена сюда приперся?!

Подготовка

В качестве специалиста по подводным работам Глотов послал на объект Флинта. Тот вернулся ближе к вечеру и тут же завалился к Глотову, усталый, но довольный, несмотря на припухлость, алеющую возле левого глаза.

Стас оторвался от плана базы, набросанного Боннетом от руки на листке бумаги, с усмешкой посмотрел на Флинта и осведомился:

– И кто же тебе так в глаз засветил?

Флинт провел рукой по лицу и ответил:

– Никто не засветил. Какая-то тварь в трубе укусила. Там такая клоака!

– Про тварей потом, давай по делу и подробно. Да и присаживайся, в ногах правды нет, – сказал Глотов, в нетерпении пощелкивая пальцами по столешнице.

– Правды нигде нет, – сказал Флинт и плюхнулся в кресло. – Привезли нас на объект, там я нацепил ласты, затянул потуже грузовой пояс, чтобы не болтаться в трубе, как космонавт в невесомости, ну и все остальное. Они свою снарягу дали, ничего так, вполне хорошую, американскую. До этой сетки можно и в маске донырнуть. Но я же не знал, сколько мне придется торчать в этой трубе, поэтому экипировался как положено и попросил показать мне хотя бы кусок этой сетки. Не показали, но дали параметры. Проволока толщиной полтора миллиметра, сталистая. Тогда я потребовал кусачки, да помощнее. Не взрывать же ее. Провели меня к реке мимо вышки. Там есть проход. Нет, через него на базу не проникнешь, – пояснил Флинт, предвосхищая вопрос Глотова. – Конец трубы под водой. До сетки около пяти метров. Та полностью забита всякой дрянью. Донырнул я до нее и стал обкусывать. А дерьмо так и прет по краям. Я уперся ногами в стенки, одной рукой сетку придерживаю, а другой кусаю. Потом как хлынет! Поток дерьма меня из трубы вынес и еще метра три по реке протащило. Такой напор! Но я вернулся, чтобы покончить с этой чертовой сеткой. Она еще на нескольких проволоках болталась и лишь наполовину была в воде. Потом пополз вперед по трубе. Темно там как у негра в известном месте. Добрался я до бетонного колодца и кое-как вылез наверх через люк. Сначала сетку высунул, свернутую в рулон, а потом сам выполз. Они аж подпрыгнули от неожиданности, когда я появился, а я только пожал плечами, мол, какая разница. Этот крендель, который помощник коменданта, мне еще одну работенку поручил. Дескать, надо новую сетку поставить, потолще и с ячейками покрупнее. Я спросил когда, он ответил, что на днях. Без конкретики. Потом они пошли с Мигелем контракт обсуждать, хотят с тобой говорить. Я их не стал дожидаться, потребовал транспорт и оказался здесь. – Флинт умолк.

Глотов передал ему листок с планом базы, карандаш и спросил:

– Сможешь показать, где находится люк колодца?

– Без проблем. – Флинт взял листок и отметил на нем карандашом нужное место.

Спустя полчаса группа собралась у Глотова. Все имели сосредоточенный вид. Никто не выдавал обычных шуточек и подначек.

Стас встретился глазами с каждым своим бойцом и начал говорить:

– У нас наконец-то появилась реальная возможность завершить операцию. План такой… – Он на несколько секунд задумался, собираясь с мыслями, потом продолжил: – Выходим ночью. По реке добираемся до канализационной трубы диаметром в метр. Флинт только сегодня прочистил ее от дерьма, снял заградительную сетку. Она начинается в реке и ведет на базу. Если появятся вопросы, то задавайте их по ходу дела.

Морган тут же поднял руку и заявил:

– Есть вопрос. А «Сирены» по реке пройдут?

– Какие еще «Сирены»?! – бросил Глотов. – Там и акваланги вряд ли понадобятся. Пять метров под водой мы и так проплывем.

– Акваланги нужны, – включился в дискуссию Кид. – Драпать лучше под водой, если охрана стрелять начнет.

– Да, тут ты прав. Я об этом не подумал. С собой нужно будет взять водонепроницаемый контейнер со всем необходимым. Как-нибудь дотащим. Далее. Проникаем через трубу на базу. Пойдем мы с Флинтом. Он местность знает и взрывник опытный. Из огнестрела берем автоматы. Нам с Флинтом – АПС, а Моргану и Киду – «калашниковы». Будете прикрывать с противоположного берега. Стрелять по необходимости, если заваруха начнется. Вроде бы все понятно, но есть один существенный нюанс. Мы не должны засветиться там ни в каком виде.

– То есть наши трупы, если таковые будут, должны быть неправильно опознаны, – констатировал Морган.

– Именно так, – не моргнув глазом, согласился Глотов. – Мы должны подставить кого угодно: сандинистов от Ленина Серны, местных бандитов, черта, дьявола. Какие есть мысли по этому поводу?

– Лучше изобразить сандинистов. Они имеют мотив и неплохие возможности, – сказал Морган. – Можно переодеться в их форму прямо под водой. Когда дело сделаем, снимем ее и слиняем, если успеем.

Бойцы обменялись взглядами. Они надеялись на лучшее, но знали, на что шли, и не исключали потерь в личном составе. Издержки профессии. Это им накрепко вбили в головы замполиты всех рангов по ходу службы.

– Вариант рабочий, но уж больно хлопотный, – сказал Глотов после некоторых раздумий. – Снаряжение у нас итальянское. «Калашниковы» в Никарагуа – основное оружие. Не знаю, проскочит или нет. Нужны явные улики, чтобы никаких сомнений не возникало. Да и где мы достанем форму сандинистов? Может быть, и удастся как-то раздобыть ее, но слишком уж суетно все это. Еще варианты?

– АПС у Ортеги точно нет, – сказал Флинт.

– Это элемент риска. С «калашниковыми» под водой не поплаваешь. А безоружными на объект идти – это самоубийство. Короче, берем АПС. Что еще?

– Распихать по карманам какие-нибудь листовки с лозунгами и призывами, – предложил Кид. – Например, вот такие. Сунул мне какой-то бродяга в городе. – Он показал товарищам листок с отпечатанным текстом и символическим рисунком.

– Слишком примитивно. Это для пропагандистов. Реальные люди не поверят в такую туфту. Еще варианты? Думайте, товарищи офицеры!

– Сделать татуировки, – предложил Морган. – Вот это самое и выколоть. – Он взял у Кида листовку и ткнул пальцем в рисунок. – На плечах.

– Мысль достойная, – обрадованно проговорил Глотов. – А тату-мастера найдем. Здесь это запросто. Морган, сгоняй к швейцару. Он знает, куда нам обратиться. Если все сложится, то выходим сегодня ночью. В номерах все подчистить и вымыть.

– Портить кожу всякой фигней, – проворчал Кид.

– Выведем, если выживем, – сказал Флинт.

Тату-мастер нашелся на соседней улице. Он взглянул на рисунок, назвал цену и приступил к работе. Ему было безразлично, что изображать, звезду или свастику.

Пять минут

Вода была прохладной и приятно щекотала тело даже через гидрокостюм. Где-то вдалеке попискивали ночные пичуги, истошно квакали лягушки, в прибрежных зарослях шуршало и шевелилось всякое мелкое зверье.

Офицеры упорно продвигались вверх по реке, преодолевали сильное течение. Они по очереди тащили за собой непромокаемый контейнер с грузом. Им часто приходилось плыть под водой. Так было сподручней. Иногда они выныривали и снимали маски, чтобы подышать ночным воздухом. Никаких разговоров не вели. Все было согласовано заранее.

Через какое-то время, показавшееся бойцам едва ли не вечностью, впереди на поверхности воды замелькали блики от света прожекторов, шарящих лучами по окрестностям через определенные промежутки времени. Достигнув зоны, контролируемой охраной базы, офицеры по команде Глотова ушли под воду, чтобы не попасть под пулеметную очередь. Вскоре они вынырнули и поплыли дальше. Им надо было зрительно контролировать ситуацию.

Группа миновала сторожевую вышку, выбралась на противоположный от базы берег в нескольких десятках метров от той самой трубы и, не создавая шума, скрылась в прибрежных кустах. Там бойцы распаковали контейнер, достали из него взрывные устройства и стрелковое оружие. Глотову и Флинту достались автоматы АПС, работающие как под водой, так и на воздухе, Киду и Моргану – обычные «АК-74».

После этого офицеры разделились. Глотов и Флинт – оперативное звено – вновь нырнули в реку. Морган и Кид – звено прикрытия – двинулись к трубе, аккуратно раздвигая заросли перед собой.

Глотов пропустил над собой очередной луч прожектора, вынырнул, увидел рядом голову Флинта, едва различимую в свете луны, и подал рукой знак. Мол, пора. Тот скрылся под водой, а через пару секунд то же самое проделал и Стас.

Отталкиваясь руками и ногами от стенок трубы, он продвинулся на несколько метров, решил, что пора, высунул голову из воды и оказался в полной темноте. Глотов включил миниатюрный фонарь, увидел в метре от себя подошву Флинта и ткнул в нее кулаком. Товарищ зашевелился и пополз вперед по трубе. Станислав двинулся вслед за ним, подсвечивая себе фонариком. Под животом у него хлюпали нечистоты, вонь стояла невероятная. Пахло гнилью, фекалиями и бензином.

Они добрались до бетонного колодца, и Флинт полез наверх по металлическим ступенькам. Сумку с взрывчаткой и автомат он оставил внизу. Когда Глотов увидел звезды через открытый люк, он понял, что Флинт уже выбрался наружу.

«Пора и мне. Не застрять бы тут. Да и груз надо подать наверх. Нет, лучше тянуть его за собой, чем поднимать над головой. Так, вылезаем».

Вскоре Глотов очутился рядом с Флинтом и вернул ему сумку и оружие. Крышку люка они закрывать не стали.

Флинт ползком и коротким перебежками начал продвигаться в сторону цистерн с ГСМ, темнеющих невдалеке. Глотов залег за бетонным блоком, оставленным неизвестно зачем в нескольких метрах от люка, и перевел АПС в положение стрельбы на воздухе. Пока все было тихо.

Но недолго. Внезапно поблизости раздались крики, и включилось дополнительное освещение. В лучах прожекторов мелькнули несколько фигур. Потом раздалась автоматная очередь. Солдаты залегли, но ответный огонь не открывали. Стрелял только Флинт.

«Соображают, – подумал Глотов. – Не будут же они стрелять по цистернам с горючим. А Флинт, похоже, крепко влип. Часовой механизм установлен на пять минут».

«Пять минут, пять минут», – зазвучала у него в голове игривая новогодняя песенка из старого фильма.

Охрана базы окружила цистерны, но близко к ним не подходила, что выглядело вполне логичным. Пусть у противника кончатся патроны. Потом его можно будет брать тепленьким.

Они не учли только одного. Пять минут, пять минут…

Несколько охранников расположились в паре десятков метров от Глотова.

«А ведь их можно достать даже из такой пукалки, как АПС. Хотя это бессмысленно. Флинта они уже отсекли огнем. Он не прорвется. Пять минут, пять минут… А сколько их осталось? Надо отходить. Я ничем не смогу ему помочь. А ведь автоматы АПС могут действительно раскрыть нас. Пять минут, пять минут».

Между двумя очередями раздался истошный крик Флинта:

– Уходи, капитан!

И опять ударила очередь.

«Прощай, Вова Шебзухов, который Флинт», – подумал Глотов, метнулся к колодцу, рухнул вниз и нырнул в трубу.

– А вот еще один! – раздалось сзади.

В люк полетела граната, раздался взрыв, по трубе рикошетом ударили осколки. Глотов почувствовал, как его что-то кольнуло в спину.

«Зацепило, мать твою так!»

Он вынырнул, вздохнул полной грудью и чуть не закричал от боли.

«Да, зацепило. Но мне надо выбираться отсюда».

Застрекотали автоматы Моргана и Кида. Им отвечал пулемет со сторожевой вышки.

«Ребята услышали суету на базе. Отвлекают, вызывают огонь на себя».

Невесть откуда взявшийся броневик проломил ограждение и подкатил к вышке, по которой стрелял только один автомат. Пулемет там умолк, но рядом с броневиком возникли автоматчики и начали обильно поливать очередями противоположный берег реки. Пять минут, пять минут…

Тут раздался голос Моргана:

– Уходите, если вы здесь. Я прикрою. Кида убили.

Глотов с максимально скоростью поплыл по течению, превозмогая боль. Время замедлилось, секунды растягивались в тягучие паузы. Пять минут, пять минут…

И вот оно! Сзади вспыхнуло безудержное пламя, осветило окрестности. Потом грохнул взрыв, за ним еще и еще.

Глотов утопил свой АПС.

«Пускай рыбы его изучают», – решил он.

Взрывы не прекращались, частота их только нарастала.

«Там вряд ли кто выживет, а уж Флинт тем более», – подумал Глотов, не зная, что Флинт выстрелил себе в рот за несколько секунд до того, как сработало взрывное устройство. – А Морган, Жора из Одессы, может и уцелеть за речкой. Сейчас там некому его ловить. Главное, добраться до моря, а потом… А ведь Боннет в больнице. Да и Жора, может быть, выживет. А вот и море!»

В промежутках между далекими взрывами Глотов услышал всхлипывания волн.

«Море все ближе и ближе. Надо выбираться на сушу. Отлежусь чуть-чуть и двинусь дальше. Надо добраться до бивака».

Он из последних сил выбрался из реки, прополз несколько метров по морскому песку под шелест близких волн и потерял созна ние.

Стас лежал на пригорке среди трав и цветов. Светило солнце. Невдалеке послышались женские голоса и звонкий смех. Глотов увидел Дашу и Изабеллу, идущих под руку. Где же они успели познакомиться? Веселая парочка подходила все ближе

Но раньше девушек рядом с Глотовым оказался майор Самсонов.

– Дядя Майкл! – воскликнула Изабелла. – Ты чего тут?

Глотов почувствовал, что кто-то тычет его в плечо, очнулся, открыл глаза и увидел загорелого пацана в майке и коротких шортах, склонившегося над ним. Еще один мальчишка стоял чуть поодаль с удочкой в руке.

– Дядя, что с тобой? – У пацана был испуганный вид.

– Заболел я, – хриплым голосом проговорил Глотов. – Пойди в отель «Морские дали», найди сеньору Изабеллу и скажи, что я тут.

Фигура мальчика задрожала, поплыла. Потом наступила темнота.

Живем дальше

Ночью Боннета разбудили далекие взрывы. Грохотали они густо и непрерывно. По занавеске на окне блуждали желтые пятна.

«Ребята сработали! Базе кирдык!» – понял он.

Боннет ни капельки не сомневался в источнике этой вакханалии. Рвались боеприпасы на складах. Он с тоской посмотрел на свою загипсованную ногу, висящую на растяжке. Ему жутко хотелось посмотреть на этот фейерверк. Он нажал на кнопку вызова медперсонала.

В палату вошла молоденькая медсестра. Выглядела она весьма бодро, по-видимому, разбужена была не звонком, а далекой канонадой или вообще не спала по какой-то причине.

Боннет напустил на себя испуганный вид, указал в сторону окна и спросил:

– Что там происходит?

– Не знаю. – Медсестра пожала плечами. – Может быть, война началась.

Боннета поразило безразличие, сквозившее в ее тоне.

– С кем война?

– С Ортегой, а может, из Сальвадора напали. Но он далеко. Наверное, Ортега. Или террористы. – Девушка вновь пожала плечами. – Сюда не долетит.

– Мне нужны костыли! – потребовал Боннет.

– Зачем они вам, сеньор? Вы же на растяжке. Как нога заживет, так и дадим.

– Нет, сейчас! Они согреют мне душу и будут радовать глаз, – не отступал Боннет. – Принесите костыли.

Вымуштрованная медсестра не могла отказывать больным, оплачивающим пребывание в клинике, ни в чем, если это не угрожало их здоровью, была обязана выполнять любые их прихоти. А костыли… Да пускай на них смотрит, если ему так спокойней.

«Завтра меня отсюда заберут, и прости-прощай, Гондурас», – подумал Боннет и уснул.

С нервами у него все было в порядке.

Утром он попросил включить телевизор и дождался новостей. Миловидная дикторша говорила о чем угодно, но только не о взрывах на военной базе.

К обеду взрывы приутихли, а в новостях прошла информация следующего содержания:

– Террористы напали на склады наших друзей из Никарагуа. Они взорваны. Пожарные приступили к борьбе с огнем. Создана комиссия по оценке ущерба, нанесенного террористическим актом. Все террористы уничтожены. Их принадлежность определит следственная комиссия.

Несколько минут Боннет находился в состоянии ступора, не желал воспринимать то, что услышал.

«Как это уничтожены?! Чушь какая-то!»

Он кое-как привел в порядок мысли и начал рассуждать:

«Не знаю, все погибли, или кто-то уцелел. Но потери есть, иначе по телевизору не говорили бы об этом. Стало быть, солдаты нашли трупы. Не один. Речь шла о террористах, во множественном числе. Тела сфотографируют и приступят к опознанию, будут везде показывать снимки. Доберутся до гостиницы. Там наших ребят и опознают. Следователи начнут устанавливать окружение, а потом доберутся до этой больнички, то есть до меня. Дважды два четыре. Надо уходить отсюда как можно быстрее. Доберусь до бивака и выйду на связь с Самсоновым. Тут рядом национальный парк. А смогу ли? Попробовать бы с костылями. Но не сейчас. Надо дождаться ночи».

В течение дня Боннет еще несколько раз слушал новости, надеясь получить хоть какую-то дополнительную информацию о теракте на базе. Но нового ничего не было. Дикторша как попугай повторяла один и тот же текст.

Когда стемнело и в больнице все успокоились, Боннет освободил сломанную ногу от растяжки, взял костыли и попробовал ходить.

«Больно, но можно, терпимо. Вперед!» – решил он.

– Вы куда, сеньор? – спросил удивленный охранник на выходе из больницы. – Ночью в городе опасно, а вы на костылях.

– Погулять, – бросил Боннет и направился к национальному парку.

Разговор по радиосвязи

Боннет: Яхта «Глория», ответь.

Самсонов: Слушает яхта «Глория». Это Майкл. Что стряслось?

Боннет: Это Боннет. Контракт успешно завершен, но компаньоны куда-то подевались. Нет их.

Самсонов: Все подевались?

Боннет: Все, кроме меня.

Самсонов: А ты сам сейчас где?

Боннет: На рыбалке. Ты знаешь наше место. Но тут проблема. Я ногу подвернул и не могу управлять машиной. Меня надо забрать отсюда.

Самсонов: А ты по морю аки по суху, на манер Иисуса Христа. Прямо по лунной дорожке. Вода ведь мягкая. Шутка. Заберем через два часа. И вот еще что. Убери за собой мусор. Знаю я вас, разгильдяев.

Погода стояла отменная, несмотря на плохие прогнозы. Горожане спокойно спали. Лунная дорожка, покрытая рябью, уходила за горизонт. Море вновь улыбалось.

Ближе к концу дня в кабинете генерала Калитина неожиданно появился Воронов.

– Против тебя большая контра в Политбюро. Есть предложение сместить тебя с должности, – начал он с места в карьер.

– Причина? – Калитина ничуть не смутила эта не самая приятная новость.

– Взрыв военных складов в Гондурасе. Назревает политический скандал. Ты должен был отменить эту операцию, а тут на тебе! – Воронов хлопнул руками по коленям.

– Так я ее и отменил, но отозвать личный состав уже никак не мог. Вот бойцы и выполнили то, что им было поручено, – невозмутимо проговорил Калитин.

– А кого это волнует там, наверху? Отозвал или нет… Сделают из тебя козла отпущения и выкинут с должности. Что ты собираешься делать?

– Да ничего я не собираюсь делать! Вот послушай, это Би-би-си. Ты же владеешь английским. – Калитин вынул портативный магнитофон и включил запись.

«Продолжается гражданская война, которая уже перешла на территорию Гондураса. Сандинисты взорвали склады с боеприпасами, принадлежащие контрас. Этот прецедент…»

Генерал нажал кнопку «стоп» и заявил:

– Вот такие, Паша, дела. За действия сандинистов я никакой ответственности не несу.

– Давно прошла эта информация? – спросил Воронов.

– Час назад. – Калитин ткнул пальцем в потолок. – Видимо, туда об этом еще не доложили. Но сообщат обязательно. Так что ложная тревога, Паша.

– А где исполнители?

– Вернулся только один, – сказал генерал, достал папиросу, закурил и начал нанизывать друг на друга кольца дыма.

Оба некоторое время молчали.

– На войне случаются потери, – наконец прервал паузу генерал. – Наградим без всякого официоза, окажем материальную помощь семьям погибших. А мы, Паша, живем дальше.

Выписка из секретного приказа

За проявленный героизм при проведении операции на территории иностранного государства приказываю:

Капитана Глотова Станислава Игнатьевича наградить орденом Красного Знамени. Посмертно.

Старшего лейтенанта Сырояна Ашота Самвеловича наградить орденом Красной Звезды. Посмертно.

Лейтенанта Шебзухова Владимира Муталибовича наградить орденом Красной Звезды. Посмертно.

Старшего лейтенанта Бермана Георгия Борисовича наградить орденом Красной Звезды. Посмертно.

Лейтенанта Корнелюка Григория Остаповича наградить орденом Красной Звезды. Посмертно.

Лейтенанта Грошева Алексея Валериановича наградить орденом Красной Звезды и присвоить ему внеочередное звание капитана.

Подпись

Часть третья

Возвращение

Глотов

Глотов сидел на диванчике в беседке, пристроенной к толстенной гевее, и наслаждался ароматами сада. Над ним нависала ветка магнолии, усыпанная цветами и проникшая в беседку без разрешения. Садовник хотел ее обрезать, но Глотов не позволил. Ему нравилось сорвать цветок, повертеть стебель между пальцами, а потом дунуть на лепестки. После этого они как мыльные пузыри разлетались по всей беседке.

К нему подошла собака породы пикабу по кличке Поло, улеглась рядом и высунула язык. На ней была надета клетчатая жилетка из плотной ткани. Глотов несколько раз пытался выяснить у прислуги, зачем собаке жилет. Ему отвечали, что так положено, но при этом не могли объяснить, кем именно и зачем.

– Поло, жарко тебе? – Глотов погладил пса по рыжей челке.

Тот благодарно вильнул куцым хвостом и застыл в раздумьях о своей собачьей доле.

Стас уже больше месяца пребывал на фазенде Изабеллы и мучился расслабленным бездельем. Рана еще окончательно не зажила и напоминала о себе при резких движениях. Но проблема заключалась не в ней. Она в конце концов зарастет, заживет. Мучился он от неясности жизненных перспектив. Человек без паспорта и гражданства, в Гондурасе проживает незаконно, а на Родине вообще считается умершим.

«Это как же меня там похоронили при отсутствии трупа?!

Мне ведь надо двигаться дальше. Да вот только куда? Сидеть вечно на шее у Изабеллы? Впрочем, она не против, мечтает о будущей жизни. Мол, мы тебя как-нибудь легализуем, наладишь какой-нибудь бизнес. Про возможную женитьбу и совместных детей пока молчит, но всем своим видом показывает, что для нее этот вопрос решен.

Пристроился альфонсом, барином, понимаешь ли! Прислуга мне лишнего движения сделать не позволяет, кормит, убирает, разве что не одевает и не моет. Хотя филиппинка Дженни, горничная, предлагала пару раз потереть спинку. Я, может быть, и согласился бы. Девица смачная. Если бы не Изабелла.

Дело вовсе не в каком-то мимолетном, ни к чему не обязывающем сексуальном контакте. Просто я никогда не был предателем. Не могу изменить женщине, которая спасла меня. Это исключено».

Собака встала и положила морду ему на колени.

– Поло, скучно тебе. И мне тоже невесело.

Глотов потрепал пса по загривку, а потом почесал себе бороду. С ней, по мнению Изабеллы, он походил на флибустьера. В голове у него закрутилась вереница недавних событий.

Самсонов-Майкл с толстой сигарой во рту возлежал в шезлонге на корме яхты «Глория». Одет он был во все белое: шорты, футболка и озорная кепка, из-под которой торчали соломенные волосы. Идеальный образ преуспевающего гринго.

– Стас, жизнь продолжается и сулит нам много неожиданных утех, – проговорил Самсонов-Майкл с лучезарной улыбкой, пыхнул дымом и скрестил босые ноги. – Операция прошла успешно. Теперь гуляй-отдыхай, карты, вино. Хочешь женщину? Их есть у меня. Эй, девочки, вы где?

На палубу, держась за руки, выскочили Даша и Изабелла.

– Мы тут. – Девушки подбежали к Глотову и уселись к нему на колени. – Каравай-каравай, кого хочешь выбирай! – Они его поцеловали.

«Какие-то щекотные поцелуи», – подумал он, очнулся, почувствовал, как по его щеке ползет какое-то насекомое, тряхнул головой и открыл глаза.

Через окно в комнату проникали косые лучи солнца и упирались в картину, висевшую на стене. Там был изображен некий горбоносый субъект с растрепанными волосами, выставивший вперед кулак. Создавалось ощущение, что его рука высунулась далеко за пределы полотна.

«Где-то я уже видел что-то подобное. Народ, революция… Изабелла! Да, картина, похожая на эту, висела в ее кабинете. Но это не кабинет.

Взрывы на складах, выстрелы, осколок в спину, кричащий Жора. Я плыву, чувствую боль в груди… Выбрался на берег, потом какие-то пацаны с удочками. Все, дальше ничего не помню. Кто-то меня сюда притащил. Изабелла?..»

– Эй, есть тут кто-нибудь?! – Глотов хотел выкрикнуть эти слова, но издал лишь какое-то жалкое сипение.

«Застой в легких у меня, что ли? А ведь болит!»

Тем не менее в комнате немедленно появилась молодая раскосая девушка, в упор посмотрела на Стаса, улыбнулась и проговорила:.

– Я Дженни, ваша горничная. Сеньор очнулся? Вам что-нибудь нужно?

– Пить хочу, лучше вина.

– А может, рома? Или сигару? Есть «Дон Рамос», «Карло Тарано»…

– Нет, я хочу вина, – перебил Глотов Дженни. – Сигару не надо – я не курю.

– А какое вино? Есть каберне-совиньон, мерло, совиньон-блан, шардоне, карменер, изабелла…

– Я в доме у Изабеллы? – вновь перебил служанку Глотов.

– Ну, конечно же, сеньор. Уже три дня. Я позвоню хозяйке, скажу, что вы очнулись. Она очень обрадуется. Так какого вам принести вина?

Стас плохо разбирался в сортах вин, но про изабеллу знал и даже как-то пробовал.

– Принеси мне изабеллу.

– Сию минуту, сеньор.

Дженни покинула комнату, вскоре вернулась с бокалом красного вина, пододвинула к кровати тумбочку и поставила на нее бокал.

– Приятного аппетита, сеньор.

– А когда придет Изабелла? – спросил Глотов.

– Я ей позвоню. Думаю, что сразу же. Если еще что-нибудь понадобится, то позовите, я рядом, в соседней комнате. Через час я вам поставлю капельницу. – Дженни улыбнулась в очередной раз и пропала из виду.

Сначала во дворе раздался шум мотора, потом в комнату зашла Изабелла.

Она присела на край кровати, положила ладонь на лоб Глотова и проговорила:

– Ну вот, температура ушла. Теперь тебе надо хорошо питаться и быстро выздоравливать. Как спалось? – Девушка улыбнулась. – Ты трое суток находился в беспамятстве. Снов, наверное, насмотрелся… А еще ты бредил на русском языке. Дядя Майкл тоже иногда произносил русские слова, говорил, что бабушка у него русская. А ты что, русский? Обычно люди бредят на родном языке.

– Наполовину. Отец русский, мать испанка. Для тебя это важно?

– Да ну! – отмахнулась Изабелла. – Мужчины ценны не национальностью. Лишь бы не черный.

– А ты расистка?

– В отношении себя расистка, а так… Я с ними не соприкасаюсь. Они на западе обитают, а у нас редко появляются. Да и бог с ними! Сейчас будем обедать. – Изабелла покосилась на пустой бокал. – Винцо пьешь, значит, и покушать не откажешься. Дженни! Надо звонок провести, а то она засыпает на ходу. Дженни!

В комнату заскочила горничная:

– Да, хозяйка.

– Узнай, что там с обедом, я предупреждала, что приеду.

Дженни убежала на кухню, захватив с собой пустой бокал.

– Слушай, Стас… – Изабелла примолкла. – А тебя действительно Станислав зовут? Ладно, это потом. Тебе нельзя волноваться.

– А о чем я должен волноваться? Что меня зовут не Стас? Нет, это действительно мое имя, а Мартинес – фамилия моей матери. И вообще, давай по порядку. Как я у тебя очутился? – Глотов застыл в ожидании ответа.

Но Изабелла не торопилась отвечать, подошла к окну, задернула шторы, прошлась туда-сюда по комнате, лишь потом вернулась к Глотову и заговорила:

– Я тебя привезла. Прибежали в гостиницу двое мальчишек и сказали, что сильно больной дядя лежит на берегу, там, где речка в море впадает. Он просил их сказать об этом сеньоре Изабелле. Я дала мальчикам денег, прихватила с собой их и садовника, наняла катер и отправилась за тобой. Ты лежишь без сознания, раненый, в каком-то водолазном костюме. Я тебя раздела, костюм засунула в кусты. Доплыли мы до ближайшего причала, потом на машине поехали в больницу к Блумбергу. Там тебя прооперировали, подержали сутки. Потом я забрала тебя к себе.

– А почему в больнице не оставила? – Глотов насторожился.

– На следующий день пришли в гостиницу двое в штатском. Не из полиции, какая-то спецслужба, судя по удостоверениям. Стали о тебе и твоих друзьях расспрашивать, мол, как да что. По комнатам вашим прошлись. А что я им могу сообщить?.. Приехали, сказали, что бизнесмены из Панамы, поселились, в полиции зарегистрировались. А они мне говорят, что никакие это не бизнесмены, а террористы от Ортеги. Они взорвали склады с оружием. А ты что, и правда террорист?

– Диверсант от сандинистов, – сказал Глотов, прекрасно понимая, что сей факт от Изабеллы не скроешь.

Да и нет смысла это делать. Она уже сдала бы его властям, если бы захотела.

– Для государства Гондурас я не террорист, а диверсант, поскольку взорвал склад, принадлежащий контрас. Тебе их жалко?

– Да плевать мне на контрас, но люди погибли! – воскликнула Изабелла.

– На войне бывают потери, – философски заметил Глотов.

– Ладно, слушай дальше. Для них, этих в штатском, вы умерли. Ты теперь мертвый.

«И не только для них», – подумал Глотов.

– Да и в новостях передавали, – продолжила Изабелла. – А тут вдруг живой. Ты же был в этой больнице, когда своего коллегу перевозил. Вот я тебя оттуда и забрала к себе, пока не разнюхали. Тебя доктор навещает, а Дженни капельницу ставит, она курсы медсестер закончила. У тебя проникающее ранение в легкое, крови много потерял…

– Поцелуй меня, – неожиданно предложил Глотов.

Изабелла слегка вздрогнула, а потом мягко поцеловала его в губы.

– Ты ведь мне жизнь спасла. – Он попытался притянуть девушку к себе, но она отстранилась.

– Дурак ты, Стас. – В глазах у нее заблестели слезы.

– Продолжай, – сказал Глотов и погладил Изабеллу по плечу.

– Мне нужно было все понять до конца, и я пошла к Аугусто. Мол, мне необоснованные претензии предъявляют. Он меня успокоил, сказал, что все нормально, террористы мертвы. Паспорта у них были фальшивые, а сами они непонятно откуда появились, но следствие говорит, что из Никарагуа, от какого-то Ленина. Поэтому я и спросила про твое имя.

– Паспорта фальшивые, а имя у меня настоящее, – сказал Стас. – Оно тебя устраивает?

– Ну и шуточки у тебя! В общем, искать тебя никто не будет, но могут опознать и донести, поэтому живи здесь и не высовывайся, пока все не уляжется.

– А когда уляжется и как? – Стас понятия не имел, как он будет выкручиваться из такой вот ситуации.

– Не знаю, придумаем что-нибудь. – Изабелла пожала плечами. – А вот и обед.

В комнате появилась Дженни с тележкой, уставленной блюдами и напитками.

Глотов попытался встать и сморщился от боли.

– Лежи уж. Я тебя сама покормлю, как ребенка, из ложечки. Пообедаем, и я поеду в отель. Туда новую мебель завезли. К вечеру вернусь. Ну что ты так на меня смотришь? Тебе все равно под капельницу. Когда ты лежал без сознания, тебе руки к кровати привязывали, а сейчас, так уж и быть, не станем.

– Еще вопрос… – Глотов напрягся. – В той же больнице, куда ты меня возила, лежал Боннет, тот мой парень, которому трос ноги перебил. Что с ним? Можешь выяснить?

– А чего тут выяснять?! – мгновенно отреагировала Изабелла. – Сбежал твой Боннет из больницы. Встал ночью на костыли и ушел.

«Это он правильно сделал, – подумал Стас. – Наверняка добрался до бивака, вышел на связь, и дядя Майкл забрал его отсюда. Хоть одна хорошая новость. Он доложить ничего толком не сможет, но это и не важно. Главное в том, что дело сделано».

Лежа под капельницей, Глотов подумал, что само собой ничего не уляжется, надо действовать, но сначала прийти в форму. Поживем, увидим.

Все пути отрезаны

Глотов оторвался от воспоминаний, встряхнулся, вышел из беседки и проделал комплекс физических упражнений. В груди у него свербело, но не сильно.

«Хватит отлеживаться, надо шевелиться. Для начала добраться до бивака. Там хоть фальшивый, но паспорт, деньги какие-то остались, оружие», – подумал он.

Глотов нашел садовника, который одновременно был сторожем, и попросил ключи от машины. Тот слегка скривился, но вспомнил наказ хозяйки ни в чем не отказывать сеньору Стасу, сходил в дом и принес ключи.

Глотов доехал до национального парка, поставил машину на стоянку и вылез наружу.

К нему тут же подскочил какой-то вертлявый паренек с серьгой в ухе, с косынкой на голове и без особой вежливости осведомился:

– А платить за стоянку кто будет? – Он сморщил нос, как будто собрался чихнуть и плюнуть одновременно.

Этот тип никак не походил на служителя муниципалитета. Ни по возрасту, ни по внешности. Да и откуда здесь платная стоянка? Есть одна в центре, да и ту городские власти собирались ликвидировать, учитывая возмущение жителей.

Стас вспомнил свое хулиганское детство. В те времена великовозрастная шпана часто подсылала к богатенькому прохожему мелкого шкета с предложением типа «Купи кирпич». Это его рассме шило.

«Ничего в этой жизни не ново, – подумал он. – Сейчас подойдут его старшие компаньоны, и начнется процесс вымогательства, сопровождаемый угрозами. Не до них мне».

Глотов протянул подростку мелкую купюру и осведомился:

– Столько хватит?

– Да ты что, дядя! – делано возмутился тот. – Этого даже на пиво не хватит. А мы любим ром, текилу. Давай выкладывай все, что есть.

– Кто это мы?

Но этот вопрос уже не требовал ответа. Рядом с подростком нарисовались трое амбалов со злобными рожами. Один из них поигрывал короткой суковатой дубинкой.

«Опять дубинка. Сами нарвались, но тренировочный спарринг мне не помешает».

– Кто старший? Ты, что ли? – спросил Стас и ткнул пальцем в детину с дубиной.

– А тебе какая разница, – ответил тот сквозь зубы. – Деньги давай.

Глотов понял, что просто так он с этой шпаной не разойдется, но все-таки еще раз попробовал обойтись без членовредительства.

– Не ищите приключений на свои задницы, кабальеро. Идите своей дорогой, – заявил он.

– Это у тебя будут проблемы.

Амбал замахнулся дубиной, и события закрутились, как стекляшки в калейдоскопе.

Уход в сторону, перехват руки, отъем дубинки, тычок ею же в солнечное сплетение ее хозяину, пинок стопой в колено второму, уход за спину, удар ребром ладони по загривку третьему. Финита ля комедия. Трое грабителей корчились на земле.

– Бегом! – скомандовал Глотов, и мелкий шкет с низкого старта бросился в глубину парка, ни капельки не сомневаясь в том, кому дана эта команда.

«Черт вас принес на мою голову! – подумал Глотов. – Машину здесь оставить никак нельзя. Эти типы очухаются и непременно покалечат ее по злобе».

Он сел за руль, припарковался на полянке, расположенной в полукилометре от места сшибки, и отправился на бивак через парк и сельву. Трава на вытоптанной полянке уже поднялась, вдобавок выросла новая.

«Вон там должен быть схрон, на нем камень. Его не видно. Ага, вот он!»

Камень едва просматривался в свежей траве. Стас вынул нож и ткнул им в землю, надеясь нащупать брезент, которым офицеры накрыли груз. Его там не было, как и самого схрона. Глотов даже не пытался продолжить раскопки. Он сразу все понял. Это и обрадовало его, и огорчило.

«Боннет ушел. Зачистил все и был таков. А я теперь кто? Человек без паспорта, как Паниковский. Еще без денег, оружия, снаряжения, к тому же живой труп. Картина Айвазовского «Утро на море». Жизнь с нуля. – Глотов уселся на траву, подогнул ноги, обхватил их руками. – Конечно, можно смотреть на жизнь из космоса. «Хорошая жена, хороший дом – что еще надо человеку, чтобы встретить старость?!» Как-то так говорилось в этом великом фильме. Легализоваться как-нибудь, жениться на Изабелле, найти себе доходное занятие, детей нарожать. Для государства я умер, оно меня похоронило. Но неуютно мне здесь, чужое все. Начинаю понимать значение слова «ностальгия».

Раньше я этого не ощущал, а сейчас мутит душу. Меня с детства пичкали коммунистической моралью, но для поддержания этого тонуса нужно жить среди себе подобных людей, слушать радио, смотреть телевизор, аплодировать вождям партии. Здесь, за изгородью вся эта идеологическая накипь бледнеет, растворяется в чужом пейзаже, хотя где-то в глубине души продолжает тлеть уголек. Из искры разгорится пламя. Вот я Боннета воспитывал, говорил ему правильные вещи, а сам сломаюсь?

Дело тут вовсе не в идеологии, а в самоуважении. Вот меня, офицера Советской армии, поманили куском пирога, сытой, сладкой жизнью, и что? Неужели я должен бежать за всем этим как бездомная сучка? Да в падлу мне такое! Это как незавершенная пьеса, висячий вопрос. Надо поставить точку. Делай что должно и будь что будет. Не помню, кто так сказал, но слова хорошие, совершенно правильные. Надо не битьем, так катаньем, хоть чучелом, хоть тушкой, но возвращаться на Родину. Плевать, что меня похоронили. Воскресну. По-другому никак!

А может, связаться с советским консульством в Никарагуа? По инструкции нельзя, но ведь задание выполнено! Я мертв, а какой спрос с трупа? Перейти границу и явиться туда лично? Без паспорта? И что я скажу в консульстве? Куратор от КГБ там имеется, но не факт, что эта контора в курсе наших операций. Значит, в лучшем случае меня спихнут местной полиции или сандинистам. А там что я буду рассказывать? Про ГРУ ГШ МО СССР? Но позвонить все-таки стоит. Авось сработает, куда-нибудь кривая вывезет».

Вернувшись в город, Глотов связался по телефону-автомату с Изабеллой.

– Это я. Как можно позвонить по международной линии?

– Приезжай ко мне, то есть в отель. Такой сервис там оплачен заранее, – предложила она.

– К тебе опасно. Кто-нибудь может опознать меня и стукнуть в полицию. А еще где?

– На телеграфе, по заказу.

«Звонок в консульство обязательно будет засечен. Спецслужбы наверняка прослушивают эту линию. Но они все равно ничего не поймут. По какому номеру туда звонить?»

Номер консульства по своим каналам узнала Изабелла, и Глотов отправился на телеграф.

Разговор по телефону

Глотов: Это российское консульство?

Представитель консульства: Да. Кто вы и по какому вопросу?

Глотов: Меня зовут капитан Блад.

Представитель консульства: Перезвоните через час.

Через час

Глотов: Это опять капитан Блад. Вы сказали, чтобы я перезвонил через час.

Представитель консульства: Капитан Блад жив только в романах Сабатини. Наш капитан Блад умер. Вы провокатор. Не звоните больше.

«Юморист, мать его так! У Сабатини!..» – Глотов с остервенением бросил трубку.

Стас не верил ни в Бога, ни в дьявола, но с самого раннего детства подспудно ощущал, что государство – это нечто великое, ниспосланное ему свыше. Оно имеет право формировать его мысли и поступки, наказывать и поощрять. Но он не ощущал себя сирым и убогим, не ждал милостей от природы, не страдал социальным инфантилизмом, а считал, что способен сам о себе позаботиться, если не направлять, то корректировать линию своей судьбы. Но только внутри государственного ареала, его законов, традиций и устремлений.

Разные люди ему говорили, что он лишь безропотный винтик, мелкая подробность в популяции людей, цитировали каких-то западных философов девятнадцатого века. Он охотно соглашался на эту роль. Мол, да, я винтик, шайба, какая-то другая деталь в большом и сложном механизме. Но если ее изъять, то машина может сломаться.

«Вот представьте, что в автомобиле взбунтовался, допустим, бензонасос. Ну и что?»

А сейчас как раз тот случай. Начальство изъяло его из недр государственного механизма, которому он служил верой и правдой, и выкинуло на помойку. Но Глотов в глубине души продолжал чувствовать себя маленькой частью великого целого и отнюдь не считал, что власть его предала. Она ошиблась. Надо это исправить.

Но один в поле не воин. Чтобы достигнуть цели, нужны ресурсы и прикрытие, некая структура, работая на которую он смог бы решить собственные задачи.

Об этом напряженно думал Глотов, проснувшись среди ночи. Мысли стучали в его голове, как камушки в погремушке.

На его плече забавно посапывала Изабелла. Она улыбалась во сне. Стас аккуратно снял ее головку с плеча, выбрался из кровати и подошел к окну. Сквозь слегка раздвинутые шторы виднелись яркие, крупные звезды, плавающие над темными силуэтами деревьев. Он приоткрыл створку и услышал шелест прибоя, разбавленный далеким лаем собаки.

– Ты куда? – спросила сонным голосом Изабелла.

– Не спится что-то.

Глотов немного постоял у окна, перебрался в кресло, упер локти в колени, положил подбородок на ладони и продолжил размышлять, прикидывать возможные варианты своих действий.

«А ведь Самсонов зачем-то участвовал в делах, связанных с наркотой, возил марихуану с южных плантаций. Об этом говорила мне Изабелла. Деньги зарабатывал? Нет, это вряд ли! Тогда зачем? Значит, сия незаконная деятельность предоставляла ему защиту, дополнительную информацию, свободу передвижения. Как раз что мне нужно сейчас. Ну-ка, ну-ка…

Ведь на помощника коменданта мы вышли через наркобарона по прозвищу Бык. Кид говорил, что они с этим субъектом закорешились, в перспективе предполагали вести совместную деятельность. Надо было детальней расспросить Кида об этой встрече. Но я не предполагал, что данный контакт может быть особо полезен. Телефон я знаю. Надо пробовать, пытаться».

Бойцовский клуб

Быку он позвонил прямо с утра.

Ему ответил хриплый, прокуренный голос:

– Слушаю. Это кто?

– Это Бык?

– Нет, динозавр. – В трубке раздался смешок. – Я спрашиваю, кто звонит.

– Я от Кида, его друг, меня зовут Стас. Кид гостил у Быка недавно. Так это Бык?

– Подожди пару минут, сейчас я его позову. Не клади трубку.

Глотов замер в ожидании.

Козлиное блеяние в трубке сменилось на медвежий бас:

– Я Бык. Кида знаю. Ты работал с ним, да? Он говорил мне, что у него есть команда.

– Именно так. Мне хотелось бы поговорить лично с вами.

– По поводу чего?

– Кид говорил, что вам нужны… – Глотов слегка замялся, – сотрудники.

– Нужны, – подтвердил Бык. – Только такие же классные бойцы, как и сам Кид. Всякого людского мусора у меня с избытком. Ладно. Подъезжай через пару часов в кафе. – Он назвал адрес. – Рыбки поедим и дела обсудим.

Они встретились в той же забегаловке под открытым небом, где произошла крутая мафиозная разборка с участием Кида. Да, заведение довольно убогое, но что-то Быка туда привлекало. Причина этого крылась не в хорошо приготовленной рыбе, а таилась глубже, может быть, была как-то связана с его детскими воспоминаниями.

Бык заказал тушеную рыбу, два бокала пива, какие-то блюда из глубинных морских гадов, уставился на Стаса масляными глазами и спросил:

– Ну и что ты мне скажешь, парень?

Глотов на минуту задумался:

«У меня нет ни гражданства, ни паспорта, даже фальшивого, да и никаких других документов тоже не имеется. Скрывать это бессмысленно. Этот самый Бык может помочь мне легализоваться, если я буду ему полезен».

– Я готов участвовать в ваших операциях, – бодро проговорил он.

– Тебе Кид, наверное, рассказал, как мы с ним отбивались от людей Кудрявого. Его я видел в деле, а тебя – нет. Он сказал, что вы из одного инкубатора вылупились. И где только таких цыплят высиживают?! Но словам я не верю уже давно.

– Так я могу показать себя в деле, – сказал Стас.

– А если не покажешь и дело завалишь? – Бык принялся разделывать ножом краба. – Кто за это будет расплачиваться? Что ты вообще умеешь?

– Стрельба, рукопашный бой, подводные работы…

– Все это здорово, – перебил Глотова Бык. – Со стрельбой все просто. Наставим пустых бутылок на берегу, тут-то ты себя и проявишь. А вот с остальным… – Он отхлебнул пива и вновь уставился на Стаса. – Рукопашный бой, говоришь. Есть вариант. В соседнем городе клуб работает под названием «Большой кулак», не совсем легальный. Там проводятся бои без правил, делаются ставки. Бизнес такой. Я тебя выставлю как своего бойца. Меня там хорошо знают, не в первый раз. Вот и посмотрим, на что ты годишься. Бойцы там так себе, все весом и силой стараются взять, но есть парочка серьезных ребят. Ну так как?

– Да легко! – не задумываясь, ответил Глотов и хохотнул.

– Чего смеешься? – Бык нахмурился. – Там все всерьез. Это не спортивное дзюдо на татами.

– А что значит всерьез и без правил? – Глотову стало интересно.

Он не раз участвовал в соревнованиях, в спаррингах, брал призы, но в реальных боях убивал или калечил своих противников.

– Вот если я кому-то глаз выткну, пасть порву или яйца отобью навсегда – это допустимо или как?

Вопрос Глотова несколько озадачил Быка.

– Это отдельно не обговаривалось, но таких случаев до сих пор не было. Знаю, что кусаться нельзя.

– Не было таких случаев, значит, они будут, – весело сказал Глотов. – Но у меня есть еще одна проблема. Мне нужно легализоваться. Так уж получилось. Я никто и ниоткуда.

– Твоя биография меня не интересует. Войдешь в дело, будет тебе паспорт, деньги, девки и все остальное.

Ответ Быка говорил о том, что Стас не ошибся в своих расчетах. Здесь человек воспринимался таким, какой он есть, без копаний в прошлом. Информация бывает опасной, лишние знания частенько приносят их обладателю не только печаль, но и гибель.

Повар в халате, покрытом жирными пятнами, принес им рыбу.

Некоторое время оба молчали, занятые едой, а потом Бык задал убойный вопрос:

– Это вы взорвали склад с оружием, предназначенным для контрас?

– Мы. Там нас всех убили. Ты должен знать об этом из новостей, – не задумываясь, подтвердил Глотов. – Поэтому предыдущий паспорт не годится. Он зарегистрирован в полиции. Значит, мне нужен новый. А что, надо что-нибудь взорвать? – Стас пошел ва-банк.

Он прекрасно понимал, что маленькая ложь рождает большое недоверие, а в этих кругах тем паче. Надо говорить чистую правду.

– Пока не требуется, – ответил Бык и мелко захихикал. – А склад вы взорвали правильно. Нечего тут делать этим революционерам. Они только работать мешают. У тебя есть телефон?

– Пока нет. – Глотов не желал впутывать Изабеллу в свои комбинации. – Я сам тебе позвоню. Когда?

– Бои запланированы на субботу. Позвони в пятницу вечером. Да, и прозвище себе придумай, – сказал Бык.

– Придумывать ничего не надо. Капитан Блад.

На этом они и расстались.

«Рана меня особо не беспокоит, – подумал Глотов на въезде в город. – Главное, не цацкаться долго с этими бойцами, чтобы излишне не напрягаться».

В «Большой кулак» они выехали на трех джипах, заполненных людьми Быка. За несколько часов до выезда Глотов предложил ему взять с собой десяток крепких парней.

– Насколько я понял, там будут разные люди, которые выставляют своих бойцов и вкладывают в это дело приличные деньги. Они могут на меня обидеться. Ведь драться положено без правил, а я буду делать это по своим собственным правилам, с непредсказуемым результатом. У всех этих людей есть охрана. Плюс стадо возбужденных поклонников того или иного бойца. Не исключено, что нам придется отходить с боем. Я-то, скорее всего, выкручусь, а вот ты…

Бык как-то странно посмотрел на Глотова, но его совету внял. Он интуитивно почувствовал в этом человеке какую-то внутреннюю силу, незаурядность, выходящую за рамки привычных представлений о людях. В процессе нелегкого криминального труда у Быка выработалось звериное чутье на жизненные кульбиты. Он знал, что любая ошибка могла стоить ему очень дорого, не исключено, что и самой жизни.

Перед отъездом Глотов предупредил Изабеллу о том, что пропадет на время. Его пригласили на соревнования по борьбе, где будут денежные призы. Он не хочет висеть на шее у любимой женщины, попробует сам хоть что-то заработать.

Изабелла в силу своей прошлой жизни и сегодняшней профессии хорошо ориентировалась в местных реалиях, поэтому сразу же задала вопрос:

– В бойцовском клубе, что ли?

Стас утвердительно кивнул.

– А кто тебя выставляет? – не унималась Изабелла.

– Некий Бык. Знаешь такого?

– Да кто же его здесь не знает! Наркотики возит. Аугусто его прикрывает. Ты-то с ним по какому поводу снюхался?

Изабелле явно не нравился подобный альянс.

– Он мне посодействует с легализацией, ну и я ему буду помогать. Чем уж смогу. – Глотов несколько виновато развел руками.

– В опасную игру собираешься играть. Дядю Майкла искали именно конкуренты по наркобизнесу, дорвавшиеся до власти, а вовсе не полиция. Впрочем, как знаешь. У нас везде опасно. Особенно там, где большие деньги шевелятся.

Изабелла не упрекнула Глотова за его намерения, поскольку равнодушно относилась как к поставщикам зелья, так и его потребителям, считала, что каждый человек сам выбирает свою судьбу. В способностях Стаса она ничуть не сомневалась, понимала, что ему надо было чем-нибудь заняться. Хватит маяться бездельем и рефлексировать. Но опасно все это!

Бойцовский клуб размещался в помещении бывшего склада, одноэтажного каменного строения с двором, где к моменту приезда Быка с компанией уже припарковалось множество машин. Билетов тут никто не продавал, но на главном входе возле двух охранников лежала шляпа, куда люди бросали деньги. Отдельный вход предназначался для участников боев и групп сопровождения.

Бык прошел по коридору, толкнул одну из боковых дверей.

– Прошу. – Он сделал приглашающий жест. – Это персональная раздевалка. Кроме арены здесь имеется разминочный зал и даже небольшой бар. Цивилизация!

В комнату вслед за Быком и Глотовым вошли двое парней с сумками.

– Ты можешь переодеваться, – предложил Бык Стасу. – А ребята пока распакуют багаж. – Он кивнул в сторону парней.

– А в чем здесь дерутся? – спросил Глотов.

– Обтягивающие трусы и перчатки без пальцев. Обуви никакой – босиком. У нас все есть.

«Без пальцев, это хорошо. Пальцы нам пригодятся», – подумал Стас.

– Только в первых рядах меня не выставляй. Сперва я хочу посмотреть, как они бодаются. Ни разу не участвовал в подобных шоу, – проговорил он.

– У них там какой-то жребий. Я скажу, что ты новичок, ни хрена не можешь, и хочешь посмотреть на приемы. Договоримся, – заявил Бык и заржал не хуже лошади.

– Ставки делать будешь? – спросил Глотов, никак не реагируя на его смех.

– Конечно, буду. Иначе зачем я здесь?

– Выигрыш пополам, – предложил Глотов.

– Проигрыш тоже, – сказал Бык, немного подумав.

– Идет!

Когда через проход, огороженный толстыми канатами, на арену вышла первая пара, зал взревел от восторга. Глотов последовал за ними, присел на скамейку, предназначенную для участников соревнований, и стал наблюдать за развитием событий. На боях в подобном формате он присутствовал впервые в жизни. Сетчатый восьмиугольник, пол с мягким покрытием, грубо сколоченные деревянные скамейки для зрителей, букмекеры, снующие между ними, комментатор с мегафоном.

«Больше похоже на цирк, чем на спортивную площадку. Бойцы выходят как клоуны, орут, строят рожи, руками машут», – подумал Стас.

Комментатор прокричал имена участников поединка:

– Первыми выходят на арену Бим Бом и Хитрый Змей. Делайте ваши ставки, сеньоры.

«Бим Бом, это амбал с бритым черепом. Он килограмм на сто двадцать потянет, а Змей, дай бог, на восемьдесят. Рефери крупный мужик, это чтобы его не снесли ненароком. Сходятся, начали боксировать. С техникой у них слабовато, машут руками как огородные пугала на ветру. Бим пытается схватить Змея. Если свалит и окажется сверху, то просто так от него не отстучишься. Массой задавит. Змей сам упал на спину, ноги в ударной позиции. Бразильский джиу-джитсу. Спереди нападать чревато, надо раздергать, пронырнуть сбоку и врезать локтем в голову. Так быстрее получится. Полез в лоб как танк, захват головы ногами, удушающий прием. Бом стучит по ковру – сдался. Аллес».

– Победил Хитрый Змей. Он перехитрил своего противника и удавил его ногами.

– Змей, Змей, Змей! – возопил зал, сопровождая крики свистом и аплодисментами.

Букмекеры забегали между скамейками.

– Представляю вам следующую пару. Мамба и Горячий Утюг.

«Примерно одного веса. Опять пытаются боксировать. Они совершенно не пользуются обманными движениями, устрашающей мимикой, не провоцируют на рефлекторный ответ, не имитируют удары. Мамба с налета прижимает Утюга к сетке. Схватился пальцами за проволоку, прижал противника к ограждению и лупит коленями по корпусу. А можно за сетку? Рефери не останавливает. Значит, к сетке лучше не приближаться. Удачно попал в промежность. Утюг согнулся. Добавка ногой. Аллес».

«Гепард и Гризли. Оба крепкие ребята. Сошлись. А ведь Гепард играется, это профессионал. Он где-то серьезно учился боевой рукопашке. Разбил Гризли нос в кровь. Ну и добей! Не хочет. Дурака валяет, уворачивается от ударов, бьет, чтобы побольнее, но не наносит серьезного вреда. Ну, наконец-то! Правый прямой. Хорошо исполнил, без вариантов. Аллес. С этим типом мне придется повозиться, если сойдемся».

К Глотову подошел Бык.

– Ты следующий. Готов?

– Всегда готов! – Стас вздернул руку в пионерском салюте.

Бык не понял смысл этого жеста, но он ему явно понравился.

– Ставки идут один к трем не в твою пользу, – заявил он.

– Ставь побольше. Мне деньги нужны, – сказал Глотов.

– Все пополам, – напомнил ему Бык и пошел ставить.

– Следующими выступят Кабан и Капитан Блад, который у нас впервые. Пожелаем ему удачи.

– Блад, Блад! Врежь ему, Блад! – бурно отреагировала публика.

Противник Глотова действительно напоминал кабана. Уши торчком, нос пятачком, покатые плечи и вес больше центнера. Он набычился, низко опустил голову и как таран попер на Глотова.

«Такого и бить как-то унизительно. Ну, давай, Кабан!»

Стас легко уходил от ударов противника, бил то в одно ухо, то в другое. Эти удары были весьма болезненными. Кабан постоянно встряхивал головой и фыркал. Зал сразу понял эту игру и сопровождал каждый удар Глотова одобрительным хохотом.

Наконец Стасу надоел этот балаган. Он врезал противнику стопой по коленной чашечке, а когда тот согнулся, не мудрствуя лукаво, нанес ему классический апперкот с правой. Нокаут.

Но рефери не заканчивал бой. Кабан еще шевелился и скреб по ковру ногтями. Публика неистовствовала.

Глотов подошел к поверженному противнику и наступил ему на живот. Рефери замахал руками. Мол, бой окончен. Аллес.

– Ты все правильно делаешь! – воскликнул Бык, когда они зашли в раздевалку. – Не вырубай их сразу, играйся, смеши публику. Ставки уже один к одному.

– Хочешь, чтобы я специально проиграл? – ехидно осведомился Глотов.

– Не вздумай! – Бык схватил Стаса за плечо. – Ради такой мелочи терпеть позор. Нет уж, не лишай меня удовольствия.

– А может, достаточно? Надеюсь, что ты уже убедился в моей профессиональной пригодности, – жестко проговорил Глотов, мысленно хохоча.

«Он не понимает, что меня этот цирк развлекает еще больше, чем его».

– Убедил. Но ты продолжай, Стас. – В голосе Быка появились просительные нотки. – Плевать на деньги, на то, что напополам. Я тебе весь выигрыш отдам. Только давай, дави их!

«Азартен ты, Бык! Оттягиваешься там, где позволительно. Работа такой возможности тебе не предоставляет».

В промежутках между собственными боями Глотов оценивал потенциальных соперников, их стили, приемы и слабые места.

В сетку зашли Гепард и боец по прозвищу Кортес, звезда арены, как характеризовал его Бык.

– Кортес, Кортес! – вскипел криками зал.

«Знатная у него кликуха. Это ведь почти что король для всей Южной Америки». Кунг-фу против джиу-джитсу. Оригинально! Танец маленьких лебедей. Пытаются взять захват. А кимоно-то нет, не за что ухватиться! А это уже не кунг-фу! Присед, левой в солнечное сплетение, а правой под ухо ребром ладони. Готов котенок. А зачем еще пяткой в лицо? Ведь этот Гепард и так не встанет. В кровь рассадил. Рефери останавливает бой. Аллес. Серьезный пацан. Сколько там их осталось? У меня еще один соперник, а потом я выхожу на него, в финал».

Следующий бой Глотов выиграл без особого труда.

– А теперь финал, сеньоры и сеньориты. На арену выходят Кортес и капитан Блад, тот самый новичок, который нас сильно удивил. Поприветствуем финалистов. Этот бой завершает наш замечательный вечер, будет последним аккордом этой дивной симфонии.

– Кор-тес, Кор-тес, Ка-пи-тан, Ка-пи-тан!

– Ставки два к одному в пользу Кортеса, – сообщил Бык Стасу и услышал:

– Ставь на меня все, что есть при себе.

Они танцевали на арене уже несколько минут, делали обманные движения, выискивали слабые места и провоцировали друг друга на активность. Первым не выдержал Кортес. Он неожиданно ушел в полуприсед и ударил Глотова в солнечное сплетение. Стас тоже присел и слегка отклонил корпус. Печень противника осталась незащищенной. Он тут же получил сильнейший удар по ней, согнулся пополам и едва устоял на ногах.

Глотов сделал все правильно. Удар соперника был ослаблен и не нанес бы особого урона, если бы не угодил аккурат в область не до конца зажившей раны. У Стаса от неожиданной боли помутился разум, в глазах поплыли красные и желтые пятна. Он попятился и оперся спиной на сетчатое ограждение.

Схватка прервалась. В зале стояло гробовое молчание. Кто первый оправится от удара и будет способен продолжить поединок?

Кортес медленно разогнулся, встряхнулся и, спотыкаясь, двинулся к Глотову. Он еще не до конца оправился, но рассчитывал, что противник находится в еще худшем состоянии.

У Стаса к тому времени уже восстановилось зрение, а в голове молнией промелькнули давние слова наставника:

«В схватке со слабым соперником нет необходимости применять весь свой боевой арсенал. Достаточно трех-пяти хорошо поставленных приемов. Допустим, резкий удар ногой в колено или грудину. Можно в прыжке, но лучше не терять опорную ногу. Это придаст тебе дополнительное ускорение. Помнишь формулу энергии, где скорость в квадрате? Движение начинаешь расслабленной ногой, а максимальную скорость и концентрацию обеспечиваешь в момент касания тела противника. Если четко исполнишь, то результатом будет сломанная нога или грудина. Враг не сможет продолжать бой. Бывает и летальный исход. Результат вовсе не зависит ни от веса, ни от силы противника. Я наблюдал, как мой сэнсэй весом чуть более пятидесяти кило вырубал амбалов в два раза тяжелее себя. Но мне проще, у меня другая весовая категория».

Глотов оттолкнулся от сетки и на встречном курсе нанес Кортесу страшный удар ногой в грудь. Тот остановился и рухнул навзничь. Аллес? Нет, не аллес! Телом Стаса уже управляли рефлексы. Он подскочил к упавшему противнику и ударом стопы вбил ему кадык в позвоночник. Кортес захрипел, изогнулся дугой, как бы исполняя гимнастический мостик, простоял так секунду. Потом его спина вновь коснулась пола, а ноги зашлись мелкой дрожью.

– Ка-пи-тан, Ка-пи-тан!

Рефери отчаянно размахивал руками. На арену вбежал врач в сопровождении двух мужчин в одинаковых серых костюмах. Эскулап наклонился над поверженным бойцом, проверил пульс и провел рукой себе по горлу. Звезда арены по прозвищу Кортес был мертв.

Трибуны взревели, публика вскочила со скамеек. Какие-то крепкие парни пробивались к проходу, чтобы перекрыть выход с арены.

Глотов понял, что пришла пора сматываться, и устремился к выходу. Мужчины в серых костюмах пытались ему помешать, но он умудрился проскочить между ними, мимоходом заехав одному из них локтем в челюсть.

В проходе уже разгорелась драка, подоспели на помощь люди Быка. Сам он находился среди них и с упоением лупил бутылкой по головам фанатов усопшего Кортеса.

– Уходим! – крикнул Бык, увидев Глотова.

Его люди, отбиваясь руками и ногами, медленно начали вползать в коридор за канатным проходом. Они давали возможность Стасу заглянуть в раздевалку. Он быстро натянул брюки, обулся, по пояс голый покинул комнату и вновь очутился в коридоре посреди отступающей команды, возглавляемой Быком.

– По машинам! Валим отсюда, – скомандовал Бык.

Через минуту джипы взревели моторами и понеслись прочь от бойцового клуба. Они втыкались в темные городские улицы, как нож в масло.

– Деньги потеряли, – огорченно проговорил Глотов, устроившийся на заднем сиденье рядом с Быком.

– Да ничего мы не потеряли! – спокойно возразил Бык. – Сейчас заедем домой к этому букмекеру и получим все, что нам причитается. Куда он денется! Ему с нами дальше жить. А здорово ты их! Приезжай завтра ко мне на фазенду, будем обговаривать условия.

– А в этот бойцовский клуб мы уже ни ногой? – спросил Глотов.

– Ну, почему же, – возразил Бык. – Информация об инциденте просочится в прессу на уровне слухов, потому что корреспондентов в клуб и близко не подпустят. Там умеют их отваживать. Полиция зафиксирует случайную смерть, пройдет какое-то время, совсем небольшое, и добро пожаловать. А ты что, хочешь продолжить?

– Нет уж, спасибо, – сказал Стас, положил ладонь на грудь и поморщился. – Умение драться – всего лишь инструмент для достижения цели. Ради чего мне лупить таких вот кичливых баранов? Чтобы самому стать одним из них, самым круторогим?

На обратном пути внезапно накатил ливень. Вода заливала лобовое стекло, дворники не справлялись с ней. Водителю пришлось остановиться. Глотов покинул машину, развел руки и начал ловить голой грудью струи дождя. Он понял, что нашел выход из жизненного тупика. Пусть с неясными, зыбкими перспективами, но на безрыбье и рак рыба.

К дому Изабеллы они подъехали, когда забрезжил рассвет. Она услышала шум моторов, встретила полуголого Стаса, увидела на его груди красноватое пятно вокруг свежего шрама, осторожно дотронулась до него пальцами и спросила:

– Больно?

– Терпимо, – ответил Глотов.

– Пойдем пить кофе.

– Я есть хочу, – сказал Стас и добавил после небольшой паузы: – Только не буди прислугу. Буду питаться, чем бог послал.

– Бог послал эспанадос. Холодные, но много.

– Хочу много эспанадос.

Они прошли в столовую.

– По-русски это называется пирожки или беляши, – пояснил Глотов, уплетая эспанадос. – Да, еще вот что. – Он вынул из кармана пачку купюр и положил на стол перед Изабеллой. – Это на мое содержание.

– Оставь на свои расходы. – Девушка отодвинула от себя деньги и осведомилась: – Это ты в бойцовском клубе заработал?

– Угу, – промычал Стас набитым ртом и для убедительности кивнул. – Но больше я туда не пойду. Народ там какой-то нервный.

– А куда пойдешь?

– Завтра я вновь встречаюсь с Быком. А там посмотрим.

Изабелла никак не прокомментировала это заявление Глотова, лишь пожала плечами.

Новая жизнь

К Быку на фазенду Глотов поехал с самого утра. Охранники тут же открыли ворота и провели его к хозяину. Бык сидел на веранде, пил пиво и заедал его лобстерами.

– Присоединяйся, Стас, – предложил он и участливо спросил: – Как твоя рана?

– Если по ней не бить ногами, то скоро успокоится, – ответил Глотов, уселся за стол и хлебнул пива из бокала, протянутого ему хозяином дома.

– У тебя своеобразный юмор, – проговорил Бык без тени насмешки.

Сейчас, в отличие от предыдущих встреч, он был одет в строгий полотняный костюм и сетчатые штиблеты.

«Прямо как на официальном приеме», – оценил Стас его внешний облик.

Бык перехватил его взгляд и заявил:

– Ну да, иногда я одеваюсь прилично. Положение обязывает. Ладно, перейдем к делу. – Он сделал небольшую паузу и продолжил: – Мы работаем на Пабло Эскобара, являемся гондурасским филиалом медельинского картеля. Держим каналы для переправки кокаина в страны Центральной Америки, а также в США, в основном в Майами, во Флориду и еще кое-куда северо-западнее. С этими районами мы работаем через мексиканских посредников. Нью-Йорк и Северо-Восток держат люди Кали. С ними у нас договоренность, но накладки случаются. В Европу идут только одноразовые поставки. Способы доставки разные. Приемка груза осуществляется в разных точках. На нашей границе все проблемы решены, а дальше товар отправляется по указанному адресу. Ты будешь перевозить груз в автомобиле. С тобой будет водитель. Товар запрятан за обшивкой и снабжен антидогом в качестве защиты от друзей человека. Просто так никто и нигде обшивку отдирать не будет. Только по наводке. Если возникнут проблемы, то будем их решать по мере поступления, но предатели подлежат уничтожению. Неминуемо, где бы они ни прятались. Об этом все знают, поэтому информационные утечки у нас редки. Но бывают. Зачищать иуд тоже входит в твои обязанности. По необходимости. Все понятно?

– В целом да.

– Кстати, зовут меня Санчо Моралес, прошу любить и жаловать.

– Станислав Мартинес.

Они обменялись рукопожатием.

«Странный этот Бык. Всегда говорил на каком-то полубандитском сленге, а тут такой официоз. Похоже, что я его недооценивал», – подумал Глотов, а Бык тем временем продолжил:

– Теперь насчет документов. – Бык, он же Моралес, на секунду задумался. – Я не знаю, кто ты и откуда, да и знать не хочу. Но знаю, зачем ты сюда прибыл. Склад контрас вы взорвали, выполнили чье-то поручение, но ты здесь капитально завис. Стало быть, заказчики тебя кинули. Они не из Никарагуа, иначе ты давно уже был бы там. Вот так-то, Стас. Но это тоже меня не волнует. В Гондурасе и Никарагуа ты засветился, значит, тебе нужно другое гражданство. Проще всего сделать тебя гражданином Колумбии и выправить нужные документы со всеми необходимыми визами. У Пабло Эскобара большие возможности. Мы его попросим об одолжении. Думаю, что он не откажет. Сфотографируют тебя прямо здесь.

– Имя оставьте мое, фамилию можете лепить любую, – сказал Глотов.

– Без проблем, – согласился Бык и продолжил инструктировать неофита наркоторговли:

– Я знаю, что ты живешь у хозяйки отеля «Морские дали». Поэтому ее телефон скрывать тебе смыла нет. Я его и так знаю, понимаю твое желание не ввязывать ее в наш бизнес. Это правильно. Кстати, Изабелла хоть и молодая, но опытная в наших делах. Ее отчим Майкл Стокс занимался подобным бизнесом. Поэтому звонить я тебе буду туда. Вызову, когда тема созреет, но это не займет много времени.

Через двое суток на фазенду прибыл гонец от Быка с пакетом. В него был вложен полный набор колумбийских документов, разумеется, включая паспорт. Стас разложил бумаги на столе и стал их с интересом изучать.

«Станислав Гарсиа, – прочитал Глотов и глянул на свое фото с бородой и усами. – Это здесь распространенная фамилия, как в Союзе Иванов или Кузнецов. Я уже полдюжины разных Гарсиа встретил. Умно».

Он посмотрел открытые визы: Гондурас, Никарагуа, Венесуэла, Мексика.

«Еще бы в СССР визу получить. Только меня здесь и видели бы. Но это вряд ли».

В комнату вошла Изабелла, уселась в кресле, закинула ногу на ногу.

– Мне садовник сказал, что тебе была какая-то посылка?

– Да вот разбираюсь, – сказал Стас, продолжая перекладывать бумаги. – Посмотри.

Девушка подошла и взяла из рук Глотова новоиспеченный паспорт.

– Гражданин Колумбии? Тебе опять надо зарегистрироваться в полиции.

– У Аугусто, что ли? – Глотов издал легкий смешок. – Он же меня тут же повяжет.

– Да нужен ты ему?! – воскликнула Изабелла. – Ты сеньор Гарсиа, а не Мартинес. Да и Мартинес ему не нужен, поскольку мертв. Дашь ему чуть-чуть денег. Не в первый раз.

На следующий день Глотов поехал в город по мелким делам, в торговых рядах вышел из машины и тут же наткнулся на пристальный взгляд полицейского, стоящего возле служебного джипа. Стас насторожился, но решил проигнорировать возможную угрозу. Не бегать же от него. Пройдясь по магазинам и лавкам, он вернулся к машине. Рядом с ней стоял еще один джип, а около него и Аугусто собственной персоной.

– Сеньор Мартинес! Какая неожиданная встреча! А я думал, что воскресать умеет только Иисус Христос. – Глаза у полицейского начальника светились издевательским дружелюбием и охотничьим азартом.

– Сеньор Гарсиа, гражданин Колумбии, – ничуть не смутившись, представился Глотов и протянул начальнику полиции паспорт. – Только что прибыл, поэтому не успел зарегистрироваться.

Аугусто внимательно просмотрел документ, и охотничий азарт у него несколько угас.

– А по какому поводу приехали, сеньор Гарсиа? Туристом? – поинтересовался он.

– В гости к товарищу, Санчо Моралесу по прозвищу Бык. Вы с ним, вероятно, знакомы, – сказал Глотов, забирая назад паспорт. – Да, тут один ваш знакомый просил передать должок. Его зовут то ли Антонио, то ли Армандо, точно не помню. Да это и не важно. Вам лучше знать.

– Да-да, вспомнил. Придете регистрироваться, там и должок отдадите, – сказал Аугусто.

«Плевать на дохлого Мартинеса и на контрас. С ними пускай контрразведка разбирается. А с Быком ссориться невыгодно. Я потеряю регулярный профит, а он себе другого покровителя найдет», – подумал начальник полиции и сказал:

– Всего хорошего, сеньор Гарсиа. Жду вас за втра у себя.

– Непременно, сеньор Аугусто.

Полезный контакт с начальником полиции города был восстановлен.

Проходили недели, месяцы. Время неумолимо катилось вперед, тащило за собой события, закручивало их в клубок, в некий лабиринт с неясными перспективами выхода из него. Глотов мотался по всему континенту, развозил криминальный товар, слился с системой, врос в нее, действовал как заведенный и хорошо отлаженный механизм.

Но иногда он вдруг останавливался, и сквозь текущие проблемы, ставшие рутинными, мелкой искрой проскакивала мысль:

«А зачем мне все это? Какова моя цель, чего я добиваюсь? Денег, славы? Но ведь Герострат тоже прославился на века. В Афганистане мы часто шли на смертельный риск. Там за нами стояла держава, которая меня воспитала. Я ее защищал и всегда чувствовал за спиной мощное дыхание своей страны, незримый броневой щит, вселяющий уверенность и придающий дополнительные силы.

А здесь? Кого я защищаю, зачем рискую? Надо выбираться из этого порочного круга. Но как? Сбежать с деньгами и тыкаться слепым котенком куда попало, не имея реальной возможности вернуться на Родину? Бездарно и тупо. Меня мигом достанут и прикончат. Нужно выждать подходящий момент, поймать шанс, миг удачи».

Но все шло по-прежнему. Проходили новые недели и месяцы, а Глотов продолжал грамотно и эффективно работать на медельинский наркокартель. Система была отлажена, сбивалась и засорялась не так уж часто. В этих случаях тут же появлялись профессиональные настройщики и чистильщики, приводившие механизм в порядок.

Мелкие нестыковки, недоразумения, проколы случались не раз, но однажды Стас вляпался в смертельно опасную историю. Нужно было переправить товар в Белиз транзитом через Гватемалу. Путь не самый длинный, всего-то несколько десятков километров.

Они благополучно миновали границу через заранее оговоренный пропускной пункт и ехали по лесной дороге.

Глотов рассеянно ловил взглядом деревья, пробегающие мимо, и размышлял о текущих проблемах, пока его не выбил из раздумий тревожный голос водителя:

– Откуда здесь полиция?!

Стас перевел взгляд на дорогу и увидел служебный джип, стоявший на обочине, и двух полицейских возле него. Чуть дальше разместился черный «Кадиллак». Полисмен подал водителю знак остановиться. Глотов вынул из-под сиденья «беретту» и положил ее на колени. Машина остановилась. Стас опустил боковое стекло.

К автомобилю подошел служитель закона, представился и заявил:

– У нас приказ досматривать весь транспорт, проходящий здесь. Ваши документы!

– Нас досмотрели на границе, – небрежно бросил Глотов, не спеша доставать документы. – А что вы собираетесь досматривать?

– Багажник, кабину и все остальное. На предмет незаконного груза.

«Кадиллак» перекрыл дорогу. Из него вылезли четверо мужчин в штатском, вооруженных пистолетами. Второй полицейский снял автомат с предохранителя.

Раздумывать было некогда. Время сжалось как пружина, а потом распрямилось, убыстрило свой ход.

Глотов выхватил «беретту» и двумя выстрелами уложил обоих полицейских. Потом он открыл дверцу машины, вывалился на обочину, начал палить по штатским и первым же выстрелом уложил одного из них. Стас перекатился по земле, нажимая на спусковой крючок. Раздались ответные выстрелы.

«Водителя моего не видно, – подумал он. – Нет, никуда он не делся, стреляет! Сообразил. Один выстрел, второй, ответная очередь из автомата. Еще один готов! Остальные спрятались за своей тачкой, их двое, садят по нашему джипу. Разбили стекло. Тупые идиоты. Там же никого нет! Водитель непрерывно бьет им по ушам. Это хорошо! Сейчас кто-нибудь высунется. Они попытаются добить нас. Очередь из автомата. Ну, давай, вылезай. Наˆ тебе прямо в башку. Остался один».

– Эй, крысеныш! – крикнул Глотов. – Выходи с поднятыми руками. Ты один, у тебя нет никаких шансов. Все равно достану. Выйдешь на счет «три». Второй раз предлагать не буду. Раз, два… – Из-за «Кадиллака» выбрался парень в мятом костюме, поднял руки. – Подходи ближе! Теперь носом в землю и руки на затылок. Вот так. Эй, Кука! – обратился Стас к своему водителю. – Свяжи этого крысенка и заткни ему пасть.

Вскоре пленник со связанными руками и грязной тряпкой во рту сидел на обочине.

– Что дальше будем делать? – спросил водитель.

– Растащим трупы по машинам, – сказал Глотов, произведя два контрольных выстрела. – Во ткнешь «Кадиллак» в полицейскую повозку, типа авария произошла. Потом сожжем все это к чертовой матери. Выполняй!

Вскоре они ехали по дороге в обратную сторону, а позади пылал огромный костер. Пленник сидел сзади, вместе с Глотовым.

– Я с ними оказался случайно, меня обманули, – пролепетал он.

– Возможно. Всякое в жизни случается, – философски заметил Стас. – Только мне с тобой разбираться недосуг. У нас есть мастера по разговорному жанру. Вот им-то ты все и расскажешь.

Впереди показался поворот на проселочную дорогу, уходящую в лес.

– Останови здесь. Я выйду вместе с этим типом. – Глотов кинул в сторону пленника. – А ты загони машину в кусты и сиди, охраняй груз. Тебя отсюда заберут. На нашей куда же ехать. Вон стекла побиты, и порошок из-под обшивки сыплется.

Машина скрылась в лесных зарослях.

Глотов встал на обочине, вскоре увидел фуру, приближающуюся к нему, и поднял руку со стодолларовой купюрой, зажатой в ней.

– Лежать! – приказал он пленнику.

Тот мигом бухнулся в придорожную траву и замер.

Грузовик остановился.

Глотов залез в кабину, передал водителю деньги, тут же наставил на него пистолет и заявил:

– Не бойся. Грабить и убивать я тебя не собираюсь. Окажешь мне мелкую услугу и получишь еще два раза по столько.

– Какую услугу? – Водитель успокоился, видел, что этот тип действительно не собирается убивать его, но что-то требует. – Кто же платит такие деньги за всякие мелочи?

– Я плачу, – сказал Стас, убрал пистолет и спросил: – Тебя на границе обыскивают?

– Фургон опломбирован, но могут. Когда как. Что-нибудь провезти надо?

– Не что-нибудь, а кого-нибудь. А кабину обыскивают? – задал очередной вопрос Глотов.

– Нет, только заглядывают, – пояснил водитель.

– Это хорошо. – Глотов похлопал парня по плечу. – Вон там, в траве валяется кусок дерьма. Засунем его под спальник и поедем. Давай, веди его сюда. Ходить он вполне может.

Вскоре пленник оказался позади сидений и был укрыт двумя матрасами.

– Только вякни! – предупредил его Глотов и обратился к водителю: – Переедешь границу, довезешь меня до ближайшего телефона-автомата и подождешь с полчасика, пока за мной приедут. Что так смотришь? Не веришь? – Глотов достал еще две сотенных бумажки. – На и успокойся.

Границу они прошли без приключений. Глотов позвонил куда следует, и вскоре к фуре подъехали два джипа. Из них вышли несколько парней во главе с Быком.

– Что стряслось? – спросил тот.

– Подстава сразу после границы. Двое полицейских и еще четверо в штатском. Хотели захватить груз, а нас отправить на небо, – сказал Глотов.

– Товар цел? – Бык напрягся.

– Товар цел. Его наш парень в лесочке охраняет вместе с побитой машиной. Можно подъехать, перегрузить и двигаться дальше, – предложил Стас.

– Перегружать ничего не надо. Товар на месте скинем. Езжай домой, а мы будем разбираться, кто нас так не любит. Выясним и накажем. Можешь сам этим заняться. Только придется его вместе с семьей упокоить, чтобы другим неповадно было. – Бык пристально посмотрел на Глотова в ожидании его реакции.

Таковая последовала немедленно.

– Можешь начать разбираться прямо сейчас, – сказал Стас. – Один из них лежит под сиденьем в том грузовике. Живой пока что. А я поехал. – Он двинулся к одному из джипов.

– А остальные пятеро где? – крикнул ему вслед Бык.

Глотов молча провел рукой по горлу и полез в машину.

Медельинский картель

– С тобой хочет поговорить Карлос Лейдер, – сказал Бык при очередной встрече с Глотовым. – На какую тему, не знаю.

– А кто такой Карлос Лейдер? – поинтересовался Стас.

– Ну ты даешь! – Бык удивленно вздернул брови. – Это мой начальник. Если не правая рука Эскобара, так уж точно левая. Завтра в столицу прибудет частный самолет. Не по твою душу, конечно, но тебя заберут. Так что собирайся, полетишь в Медельин. Плохого Карлос тебе ничего не предложит, на это есть я. Даже наоборот, могут возникнуть приятные неожиданности. Возьми машину, эту, с Кукой – она не заряжена, и езжай в столицу.

Медельин удивил Глотова своей компактностью и защищенностью. Город, окруженный холмами, находился высоко над уровнем моря и не был подвержен природным катаклизмам. В здешнем воздухе не ощущалось приморской сырости, и дышалось легко.

Картелю принадлежало девятиэтажное здание, где разместились офисы фиктивных фирм и служебные помещения для руководства высшего звена. Лейдер принял Глотова в своем кабинете, расположенном на восьмом этаже. Это был полноватый мужчина средних лет с непроницаемым выражением лица профессионального игрока в покер.

– Наслышан о тебе, Стас. Ты хорошо работаешь, – сказал Карлос, пожимая Глотову руку. – Но извозчиков у нас хватает, конечно, не таких качественных, как ты, но тем не менее. Ты ведь мастер рукопашного боя, не так ли? До меня до шли слухи о том, что ты в одном бойцовском клубе выкосил всех, как траву.

– Было такое дело, – подтвердил Стас. – Но у меня нет ни малейшего желания участвовать в этом цирке. Унизительно возиться с щенками.

– Так я и не предлагаю тебе заниматься этим. Да ты присаживайся. Сейчас кофе принесут. – Лейдер опустился в кресло и указал Глотову на соседнее. – Дело вот в чем. Эскобар хочет создать собственную гвардию. Ему надоели эти партизаны, они слабо управляемы и плохо обучены. Бизнес расширяется, и его надо защищать. Мы предлагаем тебе заняться физическим воспитанием бойцов, проще говоря, научить их качественно бить морды и ломать конечности.

«Все возвращается на круги своя, только в другой оболочке, – подумал Стас и усмехнулся. – Как говорил мой наставник, мастера боя не спрячешь, он все равно прорежется».

– Какое количество бойцов я должен буду подготовить? – поинтересовался он.

– Тысячи три для начала, – ответил Карлос и застыл в ожидании реакции собеседника.

– Где же я столько народу буду тренировать? На стадионе, на аэродроме? – Глотов поймал погрустневший взгляд Карлоса и добавил: – Шучу. Надо будет выстроить пирамиду. Я возьму группу в десять-двенадцать человек, самый подготовленный контингент, обучу их. Они станут инструкторами, начнут натаскивать следующих. Я буду постоянно повышать их квалификацию. Через год-полтора у вас появится вполне приличная команда.

– Разумно, – согласился Лейдер. – Сразу видно профессионала. Ясно, что ты раньше этим занимался. Впрочем, это не важно.

Тут фигуристая девица принесла кофе.

Карлос сделал глоток и продолжил:

– Все поездки с товаром отменяются. Будешь выезжать только на серьезные переговоры и улаживание конфликтов. Говорят, у тебя это здорово получается. Жить будешь здесь. Мы тебе выделим фазенду с прислугой, служебный автомобиль с шофером и так, по мелочи, что попросишь. Согласен?

– Согласен, но при одном условии… – Глотов слегка замялся. – У меня есть женщина в Гондурасе, и я не могу надолго оставлять ее одну.

– Можешь не продолжать. – Карлос махнул рукой. – Да это разве условие? Ты сам будешь планировать свою работу. Главное, чтобы дело двигалось. У нас через день туда летает самолет. На нем и будешь отправляться к своей пассии. Ну так что?

– Я составлю список того, что мне необходимо для начала работы. Надо набрать изначальную группу. Где народ-то взять?

– Народа полно, а кого брать, это твои проблемы.

– Мои так мои. – Глотов пожал плечами. – Нужно устроить соревнования по рукопашному бою с серьезными призами, чтоб глаза горели. Известить об этом ваших партизан. Они будут драться, а я – смотреть на них. Пришлите мне пару помощников, которые хоть как-то умеют махать руками и ногами.

– Есть такие. Владеют бразильским джиу-джитсу. Завтра пришлю. А сейчас тебя отвезут на твою фазенду. Устраивайся там.

Вечером Стас позвонил Изабелле и ввел ее в курс дела.

– А ко мне ты как будешь приезжать? – Она была на грани истерики.

– На самолете буду прилетать каждую неделю, – успокоил ее Глотов.

Линия судьбы Стаса переломилась, резко ушла в сторону. Но он жаждал перемен, был готов поймать миг удачи.

На следующий день в кабинет Глотова вошли два молодых парня.

«Как они сюда попали?!» – подумал Стас и спросил с раздражением:

– Почему охрана пропустила вас без согласования со мной? Кто вы такие?

– Сеньор Карлос сказал нам, что все согласовано. Мы назначены вашими помощниками, – ответил один из этих ребят.

«Это мне решать, будете ли вы моими помощниками», – подумал Глотов, внимательно посмотрел на парней и увидел, что они очень похожи друг на друга.

– Братья, что ли? – поинтересовался он.

– Да, братья Бимбос. Я Виктор, а он Валентин.

Глотов на глаз оценил физический потенциал визитеров. Ребята крепкие, накачанные правильно, не как культуристы, реакция нормальная.

– Ну так расскажите мне, братья Бимбос, почему Карлос прислал сюда именно вас.

– Мы мастера бразильского джиу-джитсу, – гордо заявил один из братьев, который Виктор. – Нас хорошо знают в наших кругах.

– Это очень здорово. Я рад, что вы мастера! – восторженно воскликнул Глотов. – И пояса у вас, наверное, есть?

– Да, черные пояса, второй дан. – Во взгляде Виктора сквозило превосходство.

Стас это заметил.

«Борзые ребята. Они меня считают офисным штафиркой, чиновником, просиживающим портки за столом. Надо их переубедить», – решил он и без всякой подготовки нанес несколько молниеносных ударов по корпусам обоим братьям.

Те моментально оказались на полу, скрючились и подвывали от боли.

– Это так, легонечко, для ума и уменьшения гонора. Мог бы и убить, – проговорил Стас вяловатым тоном и вдруг гаркнул во весь голос: – А ну быстро встали! Чего разлеглись как бревна?!

Братья кое-как поднялись на ноги, постанывая и подергивая плечами.

– Садитесь на диван, а то еле стоите, – предложил Глотов.

– Мы не имеем права сидеть, если вы стоите, сэнсэй.

Стас понял, что переубеждать их бесполезно, и сел сам. Братья робко опустились рядом.

– Извините, сэнсэй, нас ослепила гордыня, – пролепетал Виктор.

– Ладно, проехали, – сказал Стас спокойным голосом. – Нужно уметь правильно оценивать силу противника, чтобы ненароком не оказаться на кладбище. Здесь вам не спортивный комплекс, а реальная жизнь. Воин всегда должен ожидать нападения противника со всех сторон, из-за угла, сверху, снизу, заранее просчитывать его действия и своевременно отражать удары. А если сшибка неотвратима, то бить первым. Все понятно?

– Спасибо за науку, сэнсэй.

– Это только начало. – Глотов на пару секунд задумался, собирая мысли в кучу, потом продолжил: – Скоро мы устроим соревнования по рукопашному бою. Проведем их сразу на двух площадках. Вы там выступите в качестве судей. Как и что делать, научу. Главное, вовремя растаскивать самых горячих парней, чтобы не перебили друг друга до смерти. Первая тренировка сегодня в пять вечера. Сейчас мне не до вас, дел полно. – Стас поднялся и подошел к окну.

Братья тут же встали с дивана и застыли безмолвными сталагмитами.

– А куда приходить, сэнсэй? – робко подал голос Виктор.

– Сюда. Пока без татами обойдемся. А сейчас уходите.

Когда братья покинули кабинет, Глотов вспомнил, как сбивал гонор у Шебзухова и Корнелюка, и ему стало грустно.

Вскоре состоялись соревнования. Стас набрал группу из двенадцати человек, и школа рукопашного боя начала функционировать.

Подводный канал

Огромная муха надсадно жужжала и билась о стекло, мешала сосредоточиться. Глотов оторвался от карты Центральной Америки, расстеленной на столе, открыл створку окна и выгнал назойливое насекомое прочь. Его офис находился на седьмом этаже.

Потом он взглянул на уличный термометр.

«Двадцать четыре по Цельсию, все как обычно в этом городе вечной весны. Надо цветы полить».

Глотову нравились орхидеи, и в его кабинете стояло несколько ваз с этими экзотическими цветами. Он всегда поливал их сам, не доверял обслуге. Этот процесс доставлял ему удовольствие и позволял на некоторое время отвлечься от раздумий, связанных с делами.

А новая должность заставляла его думать много и весьма напряженно. Отдел планирования внешних операций – именно эту структуру он теперь возглавлял в медельинском картеле. Его предшественник трагически погиб, и это место занял Глотов. При этом он продолжал курировать школу рукопашного боя и выезжал на серьезные переговоры.

Покончив с поливкой орхидей, Глотов подошел к окну и уперся взглядом в гряду холмов, покрытых рассеянной дымкой, посмотрел на небо с редкими кучевыми облаками и подумал, что давно не было дождя. Хорошо бы прибить пыль в городе и освежить воздух.

В кабинет вошел Карлос Лейдер и сразу же плюхнулся на диван всей своей мясистой задницей. Его хмурый вид не предвещал хороших новостей. Глотов это сразу понял. Он неплохо изучил своего коллегу по криминальному бизнесу.

– Ты пришел сказать, что наступает конец света по индейскому календарю? – осведомился Стас.

– Начало конца, – буркнул Лейдер. – Янки задержали три наших катера в Майами. Они всерьез за нас взялись. А наш чертов парламент ратифицировал соглашение, по которому нас сразу можно вывозить из Колумбии и сажать в американскую тюрьму. Уже двоих экстрадировали.

– Это кого же, – спросил Глотов.

– Да не важно, – отмахнулся Лейдер. – Мелочь всякую, но это тенденция.

– Про катера я знаю. Это не первый случай. Большие потери груза. Но я тут кое-что придумал. – Глотов подсел к Лейдеру. – Эксклюзивные поставки товара в США можно осуществлять совершенно безболезненно, со стопроцентной гарантией. Это не решит все наши проблемы, но для особо уважаемых оптовиков, а ты знаешь их уровень, процесс будет происходить гладко и без задержек. Для начала сто килограммов в неделю с дальнейшим наращиванием.

– Это как же? – В глазах Лейдера засветился самый искренний интерес.

– Под водой. Начну я сам, а потом подготовлю команду спецов. Нужны два торговых судна, скутер и фирма, зарегистрированная в Майами. У нас же есть там ячейка? – Глотов изложил Лейдеру свой план.

– Гениально! – воскликнул тот и хлопнул ладонями по коленям. – Надо рассказать Эскобару. То-то он обрадуется! Мы уже думали про подводные лодки, а тут все просто как дважды два. Давай просчитаем детали, а потом я доложу Пабло.

Глотова абсолютно не волновало, что в США кто-то употребляет наркотики. Он всегда считал это государство врагом СССР. До него доходила информация о некоем потеплении отношений между этими странами, мирных инициативах нового советского руководства. Но он искренне считал все эти процессы крайне сомнительными.

«Врагами были, ими и остаются. Нехай травятся, империалисты проклятые!» – считал Стас.

Небольшое торговое судно под названием «Тринидад» не торопясь продвигалось в территориальных водах США в районе Майами. Его трюмы были забиты кофе в мешках. Корабль уже идентифицировали береговые службы. Предстояла швартовка, пограничный и таможенный контроль, а далее разгрузка товара.

На борту судна, кроме команды, присутствовал один пассажир, торговый представитель фирмы-поставщика. Звали его Станислав Гарсиа. Он прибыл во Флориду для переговоров с покупателем, чтобы уточнить график и объем поставок. Этот человек в дорогом костюме кофейного цвета и широкополой шляпе выглядел экзотической птицей, случайно залетевшей на палубу «Тринидада». Слишком уж резко он отличался от моряков в рабочих робах, снующих по палубе.

Стемнело. Зажглись береговые огни. До причала оставалась пара миль.

«Пора», – подумал Глотов-Гарсиа.

Вскоре он плыл в десяти метрах под водой и управлял скутером, который тащил за собой два мешка в водонепроницаемой оболочке.

«Скорость пять миль. За час вполне управлюсь туда и обратно. Третий причал. Поднимаемся, но не всплываем. Должен быть зеленый маячок. А вот и он! Нужная посудина. Вдоль борта на метр ниже ватерлинии должен быть лючок. Вижу его. Втыкаем ключ, открываем дверцу и размещаем в нише мешки. Закрываем дверцу. Все. Отходим».

Когда судно «Тринидад» подходило к причалу, сеньор Гарсиа уже находился в своей каюте. Начались таможенные и пограничные процедуры. Американцы очень тщательно проверяли документы и груз.

После этого экипаж приступил к разгрузке, а сеньор Гарсиа высадился на берег. Он зашел в припортовое кафе, работавшее круглосуточно. Там его ожидал представитель покупателя, мужчина средних лет с невыразительной внешностью.

Важные переговоры длились меньше минуты.

– Груз на месте, – сказал Глотов.

– Оплата по договоренности, – сказал покупатель.

После этого они расстались. Покупатель покинул заведение, а Глотов просидел там до самого утра, медленно потягивая виски. Потом он вернулся на «Тринидад», и вскоре судно покинуло порт.

Новый канал по поставке кокаина на территорию США успешно заработал.

Жора

Две пышнотелые мулатки в закрытых купальниках плескались в прибойной полосе. Они то прыгали, то приседали, ловя смуглыми телами набегающие волны. Их восторженный визг перекрывал шум прибоя.

Глотов лежал на шезлонге под зонтиком и разглядывал обитателей пляжа сквозь солнечные очки. Народа было немного.

Отель, где остановился Стас, считался фешенебельным. Его владелец выкупил кусок побережья и устроил там частный пляж, огородил территорию сетчатым забором, снабдил лежаками и соорудил павильон с напитками и закусками. В этом отеле в основном останавливались богатенькие туристы и бизнесмены. Они пользовались услугами пляжа бесплатно, а остальные, пришлые, – за небольшие деньги.

Этот прибрежный город на территории Никарагуа Глотов посещал не впервые, по разным поводам. Он всегда останавливался именно в этом отеле. Здесь работал сантехником выходец с Украины. Стас приглашал его к себе в номер, заказывал ресторанную еду и болтал с ним по-русски. Он получал от сего процесса немыслимое удовольствие и попутно разживался местными слухами.

На сей раз он приехал вправлять мозги здешнему мафиози по прозвищу Варан, который пытался перехватить дилерскую сеть картеля и взять ее под свой контроль. Этот тип действовал жестко, нагло, не придерживался общепринятых правил. Встреча была назначена на утро следующего дня.

Глотов хотел прилететь сюда непосредственно перед встречей на частном самолете, но синоптики дали штормовое предупреждение. Так уж вышло, что они ошиблись. Никаким штормом не пахло. Однако Стас, чтобы не попасть впросак, прибыл загодя. Уж коль так получилось, он решил посвятить день расслабленному безделью. Глотов дал отдохнуть и гвардейцам Эскобара, сопровождающим его, отпустил их расслабиться.

Отлежав на пляже пару часов, он вернулся в отель, переоделся и отправился гулять по городу. Бродя по улицам, Стас наткнулся на рыбный ресторан под названием «Глубина». На вывеске, красовавшейся над входом в это заведение, была нарисована самая настоящая кефаль. Откуда она здесь?! Что-то смутное зашевелилось в глубине души Стаса, и ноги сами завели его внутрь ресторана.

Он разместился за свободным столиком и подозвал официантку, девицу в коротком платье голубого цвета.

– Что вы хотите заказать, сеньор? – спросила она и подала ему толстую папку с меню.

– Жареную кефаль, – сказал Глотов, отодвигая папку в сторону.

– У нас нет такой рыбы, сеньор. – Официантка застыла в недоумении. – Мы можем предложить вам…

– Не надо мне ничего предлагать, – оборвал ее Стас. – Жареную кефаль, и побыстрее!

– Но у нас нет такой рыбы, сеньор, – повторила девица и нервно заморгала.

– На вывеске есть, а на кухне нет! – Глотов еле сдерживался от смеха. – Я хочу поговорить с хозяином ресторана. Он здесь?

– Да, здесь. Я сейчас…

Официантка убежала, и через пару минут в зал вошел хозяин ресторана. Глотов отвалился на спинку стула и выпучил глаза от изумления. Владелец заведения застыл безмолвным столбом. Через минуту губы его задергались и сложились в идиотскую улыбку. Перед Глотовым стоял Берман Георгий Борисович, в определенных кругах известный как Морган. Собственной персоной.

Первым очнулся Стас. Он показал пальцами, мол, все в норме. Жора кивнул и скрылся из виду.

Через минуту в ресторане началась суета. К столику Глотова были приставлены еще три. Все они образовали квадрат, на который мигом вспорхнула белоснежная скатерть. Потом четыре официанта во главе с шеф-поваром исполнили действо под условным названием «Что есть в печи, на стол мечи». Они быстро воздвигли разноцветную гору из фруктов, закусок и выпивки.

Наконец персонал ресторана рассосался по своим делам, и к столу подошел Жора. Глотов встал. Они встретились взглядами и начали трясти друг друга за плечи.

– Здорово, Морган!

– Здорово, Блад!

– Ты как, без проблем? – спросил Жора, когда они сели за стол.

– Тебя мои проблемы не касаются. Живи спокойно, – ответил Глотов.

– Понял, шеф. Еще кто-нибудь остался?

– Боннет эвакуирован, – сказал Глотов. – Но это не застольный разговор. Давай покушаем, примем на грудь, а серьезно побеседуем где-нибудь в другом месте.

Они ели и чокались молча, иногда поглядывая друг на друга.

– Ты где остановился? – спросил Жора, утерев рот салфеткой.

– В отеле.

– Плевать на него. Заночуешь у меня, там и прикинем расклад. Я буду занят еще пару часов, а тебя отправлю прямо сейчас. Подгоню машину и предупрежу Беллу. Она теперь дома. Это моя жена. Выйдешь отсюда через пять минут. Черный джип, – выпалил Морган, встал и пропал из виду.

Дом Моргана находился в фешенебельном районе и имел весьма презентабельный вид. Прямо у входа Стаса встретила симпатичная женщина лет двадцати пяти с необычной для этих мест внешностью: смуглая кожа, каштановые волосы и большие серые глаза.

– Белла, – представилась она. – А ты Стас. Жора про тебя много рассказывал.

– Он про тебя тоже много рассказал, – сказал Стас на испанском, уже привычном.

– Говори на родном языке. Ты же русский, – заявила Белла и весело улыбнулась.

Потом она провела его в гостиную с коврами и мягкой мебелью. Там стояла приятная прохлада. В окно был вправлен жужжащий кондиционер.

– Располагайся, я тебе включу телевизор, а сама отлучусь. Я не нужна для ваших мужских разговоров, а Жора скоро придет.

В комнату вошла девушка в белом фартуке.

– Это Сюзанна. Если что понадобится, то обращайся к ней. Она будет в соседней комнате, – сказала Белла и удалилась.

Через некоторое время пришел Морган.

– Пить будем? – начал он прямо с порога.

– Пока хватит. Хочу кофе с мороженым. Есть?

– Сообразим, – сказал Жора. – Сюзанна!

Горничная тут же вошла в комнату.

– Тащи кофе с мороженым! Если мороженого нет, то сбегай в лавку. Давай, милая – у нас важный гость.

Они уселись в кресла. Вскоре Сюзанна принесла две чашки дымящегося кофе и мороженое в вазочках.

– Давай, рассказывай, – предложил Глотов, отхлебнув кофе.

И Морган начал рассказывать:

– Когда Кида убили – ему полчерепа снесло, – я понял, что приближается кирдык. Вышку я отстрелял, она заглохла, но они броневик подогнали с автоматчиками. Я сообразил только, что на объекте идет крупный шухер, а что и как там конкретно – не ясно. Никого из вас не видно. Потом рвануло, полыхнул пожар. Тут я и уразумел, что надо делать ноги. Это начало большого конца. Прыгнул я в бочаг и погрузился по самые ноздри за какой-то кочкой.

Тут-то и началось. Такого фейерверка я никогда в жизни не видел. Лупит по ушам, слепит глаза, осколки всякие по болоту хлещут.

Уж не знаю, сколько времени я прохлаждался в этой болотине, может, три часа, а то и четыре. А взрывы не прекращаются, и светать начало.

Я подумал, что солдатам сейчас не до меня, вылез из тины, булькнул в речку и поплыл. Но оказалось, что им очень даже до меня. Серьезная структура. На речке, на левом берегу, сидела засада. Благо какой-то раздолбай закурил, и я увидел огонек. Речка тут уже свернула от объекта. Я вылез на правый берег, проскочил по кустам, потом по вешкам, которые Кид обнаружил, перебрался через болотину.

К тому времени уже рассвело, и жрать хотелось до жути. Я поймал змею, ободрал и съел. Ничего так, годится. Добрался до моря, потом до бивака, а там голый вассер. Но меня это порадовало. Стало быть, кто-то ушел, предварительно произведя зачистку.

Я в гидрокостюме, кровососы его не прокусывают. Стал прикидывать хрен к носу. В город возвращаться чревато, там нас уже усердно ищут, да и в Гондурасе оставаться стремно. Дело даже не в том, что без паспорта и денег, а из одежды одни плавки, а в моей роже, которую знает весь мир и его окрестности.

Стал размышлять, а кораблики по морю снуют. В том числе и в сторону Никарагуа. Я подумал, что мне туда и надо, заплыл в море на пару миль, приметил какую-то посудину и начал орать «Хелп, хелп!». Меня подняли на борт. Оказались купцами, везли товар в Пуэрто-Каберас, я даже не спросил, какой именно. Наплел им, что вывалился за борт по пьяному делу. Они долго смеялись, а потом дали мне одежду и накормили.

Когда подходили к порту, я сказал, что у меня нет документов. Я не хочу создавать проблем, сам доплыву до берега и разберусь с местными властями. Махнул им ручкой на прощанье, мол, спасибо за ласку и заботу, прыгнул с борта и поплыл к берегу прямо в одежде. Они мне какой-то комбинезон выдали и резиновые тапочки.

Выбрался я на городской пляж, разделся и разлегся на песке, типа загораю. Комбинезон рядом разложил, не в сыром же по городу шастать. Когда все просохло, двинул в город, сразу на рынок. Помнишь наш тест на выживание? Так я схему не менял, изъял пару кошельков у богатеньких сеньоров. Вошел в магазин, приоделся и двинул в ресторан. Он тогда не «Глубина» назывался, а «Три банана». «Глубину» я потом придумал и кефальку велел подрисовать для прикола. Ностальгия, понимаешь ли, замучила!

Вошел я, стало быть, в ресторан, и тут Бог, рок, судьба, не знаю что. Короче, мне сказочно повезло. Тяну я пиво под креветки и слушаю оркестрик: скрипка, пианино, контрабас. Он и сейчас там по вечерам играет, но в несколько другом составе.

А на скрипке такая девка запиливает, такая лялька! В моем вкусе. Там мелкие танцульки организовались, а я просто подошел к оркестру и на нее смотрю. Она на меня позыркивает. Когда кончили играть, скрипачка высказала таперу что-то нелицеприятное. Да по-русски! Тут меня понесло, и я воспарил орлом.

«А не помочь ли вам, сударыня, донести смычок куда скажете?» – спросил я ее, тоже на русском, естественно.

Но надо знать Беллу – ее на козе не объедешь.

Вперилась она в меня своими серыми глазищами и говорит:

«Можно, но только вместе со мной».

Так я и тащил ее два километра на руках вместе со скрипкой, а она еще по дороге пиликать пыталась. С юмором у Беллы все в порядке.

Папаша ее оказался хозяином этого заведения, да и не только его. Богатенький папаша. А мать русская с длинными корнями. Ее предки во время революции сюда перебрались. Дворянка.

Влюбились мы друг в друга вусмерть, а потом поженились. Документы и гражданство я купил – тоже мне проблема, если мозги на месте. Теперь ведем совместное хозяйство: две рыболовецкие шхуны, пять магазинов по всей стране и эта вот «Глубина». Белла и сейчас иногда на скрипке там играет. Так, чисто ради удовольствия.

Папашу у нее парализовало, ни на что не годен. Мать давно умерла. Вот, собственно, и все.

– М-да, – проговорил Глотов после длинной паузы. – Не жизнь, а удивительный приключенческий роман. Впрочем, у меня тоже что-то в этом роде.

– А ты как, Блад? – Жора застыл в ожидании ответа.

– Да так же, как и ты. Оказался без денег и документов, гол как сокол. Только в отличие от тебя меня ранило, чуть богу душу не отдал. Изабелла как-то вытащила. Помнишь ее?

– А как же! – Жора усмехнулся. – Если бы не ты ее заклеил, то я бы точно. А дальше?

– Когда подлечился, добрался до бивака, там сразу понял, что Боннет ушел, и я остался один. Тебя я тоже считал погибшим. – Глотов на несколько секунд примолк. – А дальше я в мафию пошел, теперь наркоту гоняю по всему континенту. И не в качестве пушечного мяса, а на самом верху пирамиды. Про медельинский картель слышал?

– Да, знаю про такую структуру. Эскобар из Колумбии, – немного подумав, ответил Жора.

– Точно. Это теперь мой босс, а я гражданин Колумбии. Поставляю наркотики в какие угодно страны.

– А в Союз стал бы поставлять? – задал неожиданный вопрос Жора.

– В Союз не стал бы, – ответил Глотов.

– Стало быть, ты разделяешь людей на тех, кому можно втюхивать наркоту, и кому нельзя, – не унимался Морган.

– Да, разделяю. Давай закроем эту тему. – Глотов в упор посмотрел на Моргана и спросил: – А ты домой собираешься возвращаться?

– В качестве кого? – Жора криво усмехнулся. – Ну, допустим, дам я кому надо денег, слеплю визовый фальшак и поеду в Союз в виде латиноамериканского туриста. Заявлюсь я в нашу контору, начну рассказывать сказки, в которые там, естественно, никто не поверит. И передадут меня в КГБ, а те и рады стараться. Как же, шпиона поймали! Даже если и выкручусь, то кому я в Союзе нужен буду? Отброс общества с пожизненным пятном на биографии. Невыездной. – Жора безнадежно махнул рукой и посмотрел на Глотова.

В его глазах стояла вековая еврейская печаль.

– Я тебя понимаю, – сказал Стас. – Сам об этом не раз думал, но все-таки решил вернуться. Надоело мне здесь до печенок. Просто время еще не пришло, ситуация не созрела. Но это скоро произойдет. Если сам выкручусь, то могу и за тебя слово сказать.

– Скажи, если сможешь. Я подожду. Кофе еще будешь?

– Буду.

– Сюзанна! А, сам сделаю! – Жора сварил кофе, вернулся за стол с двумя чашками и полюбопытствовал:

– А сам-то ты здесь по какому поводу? По мафиозным делам?

– Точно так, – сказал Глотов. – Ты знаешь такого деятеля по кличке Варан?

– Так ты из-за этого ушлепка приехал? – с удивлением воскликнул Жора. – У тебя с ним какие-то трения?

– Ну да. Он полез не в свой огород, – пояснил Стас.

– Понятно. Его сразу грохнуть, или ты сначала поговорить с ним хочешь? – спросил Жора.

– Сначала поговорить, – ответил Глотов. – У нас на утро встреча назначена. Я с целой командой сюда приехал.

– Зачем утром, зачем команда?! – Морган аж подпрыгнул от возмущения. – Поехали прямо сейчас. Я знаю, где он чалится. Решим проблему и продолжим разговор. – Он вышел из комнаты и через пару минут вернулся с пистолетом в руке. – Это на всякий случай, но вряд ли понадобится. Ты при стволе?

– С собой нет.

– Сейчас будет. Поехали. Я только Беллу предупрежу.

Варана они нашли в кабачке, расположенном на окраине города. Он сидел за длинным столом в окружении полупьяной свиты, увидел Моргана, вошедшего в заведение, и инстинктивно вздрогнул. В глазах его плавал нешуточный испуг. Жора поманил Варана пальцем. Они вышли на вечернюю улицу, где переминался с ноги на ногу Гло- тов.

– Это капитан Блад. – Жора указал рукой на Стаса. – Уважаемый человек приехал по твою душу, потому что ты, чучело, говорят, начал спичками баловаться. Что он тебе сейчас скажет, то ты и сделаешь. Иначе… Ты меня знаешь. Все понял?

– Понял, – пробормотал Варан убитым голосом.

– Вот и хорошо.

Проблема была решена.

Друзья вернулись на фазенду и продолжили разговор, вспомнили прошлое, помянули погибших товарищей.

Перед тем как разойтись по спальням, Жора сказал:

– Как у нас все созвучно. У меня Белла, а у тебя Изабелла.

Оба прыснули от смеха.

На следующий день Глотов отправил команду в Медельин, а сам поехал к Изабелле. Он не стал выяснять у Жоры его криминальный статус в этом городе. Все было понятно и так, а детали Стаса не интересовали.

Эскобар

Глотов сидел у себя в кабинете и думал о необходимости создания еще одной ячейки в Белизе. Внезапно зазвонил телефон. Стас поднял трубку.

– Это Пабло Эскобар, – раздался густой голос. – Нам надо поговорить. Ты сильно занят?

– Да не особенно, – ответил Стас. – Можно прямо сейчас. Куда подъехать?

– На дальнюю фазенду. Машину я сейчас вышлю.

В трубке раздались гудки.

Глотов несколько раз видел Пабло, присутствовал на совещаниях, которые тот проводил, но никогда не общался с ним тет-а-тет. Он уважал этого человека за его организаторские способности, умение управлять толпой, держать в узде огромную разветвленную организацию, умело применять метод кнута и пряника. Моральные принципы и абстрактные общечеловеческие ценности в последнее время Стаса мало волновали.

Эскобар принял его на веранде и усадил рядом с собой за накрытый стол. Это считалось большой честью.

– У меня есть к тебе просьба, – сказал Пабло и тряхнул длинными кудрявыми волосами. – Именно просьба, а не приказ. Ты нужнее на своем месте, не рационально отрывать тебя от работы, но тут такое дело… – Он на минутку задумался. – У меня есть давний должок перед бывшим партнером, можно сказать, долг чести, который надо вернуть. И не деньгами, а товаром. Но случай неординарный. Товар надо доставить в Стамбул. Там у нас никого нет, поэтому я решил это проделать по твоему методу, то есть подводным путем. Судно с приемной нишей будет подготовлено. – Эскобар разлил вино по бокалам и придвинул один из них Глотову. – Пей. – Он сделал глоток и продолжил разговор: – Я мог бы послать кого-либо другого. Ведь ты неплохо обучил группу водолазов. Но мне нужна стопроцентная гарантия.

«Эк его припекло! – подумал Стас. – Стал бы он возиться с какой-то мелочью, если бы не было серьезной угрозы».

Но выяснять детали он не стал, знал, что излишнее любопытство очень опасно для здоровья.

Эскобар вновь разлил вино по бокалам и спросил:

– Так ты согласен? Вознаграждение определишь сам.

У Глотова сверкнули глаза, но он быстро прикрыл их ресницами.

«Вот он, мой шанс! Стамбул, Босфор, а там Черное море, до Крыма рукой подать. Я буду последним дураком и рохлей, если не воспользуюсь этим шансом! Но спокойней! Нельзя подавать виду».

– Согласен, но при одном условии, – заявил он.

– Каком именно? – Пабло не привык, чтобы ему выставляли условия, но тут сыграли роль необычность поручения и авторитет Глотова в организации.

– Мне тоже нужно вернуть должок, и тоже не деньгами. В Европе. Есть там один мерзавец. – Стас врал, но делал это осмысленно.

Личная месть в их кругах считалась святым делом.

– Я рассчитаюсь с ним и вернусь. То есть меня надо будет высадить на берег. А назад я доберусь самостоятельно.

– Условие принимается, – сказал Эскобар и согласно кивнул. – Премиальные будут переведены на твой счет, а деньги на текущие расходы возьмешь у Мустафы, моего партнера. Как его найти в Стамбуле, узнаешь на корабле, куда положишь груз. Я предупрежу. Детали согласуешь с Карлосом. Жду от тебя хороших новостей.

Наступили сумерки, вдалеке забрезжили береговые огни. Корабль пересек Мраморное море и приближался к Стамбулу. Глотов вышел на кормовую палубу, оперся на поручни и стал рассеянным взглядом взирать на бурление воды в кильватере. И все бы хорошо, все вроде бы правильно спланировано в предстоящей операции, но где-то в глубине сознания засела мысль о мелкой несуразности, червоточинке. Это касалось персонально его, Станислава Глотова.

«А какого лешего мне нужно встречаться с этим Мустафой?! – подумал он. – Деньги у него получить на текущие расходы? Так их можно было взять с собой, а я этого не сделал, повелся на дешевый трюк. Дело какое-то мутное. Эскобар почему-то мялся, хотя это ему несвойственно. Я свидетель бог знает чего. Такие люди при определенных обстоятельствах становятся не нужны. Тогда их зачищают. Интересное кино закручивается! Береженого бог бережет. А деньги нужны. С этим решим. Вот что я сделаю…».

Глотов провернул привычную операцию с товаром, вернулся на корабль, подошел к капитану и спросил:

– Ты в курсе, что меня надо высадить на берег?

– В курсе, – подтвердил капитан.

– Высадишь меня не в грузовом порту, а на причале для яхт. Прямо сейчас. Кораблик у тебя маленький. Ничего страшного не случится.

– Какая в этом необходимость? Почему?

– Потому что. – Глотов в упор посмотрел на капитана.

Тот не стал возражать. Он знал о высоком положении Стаса в организации и не желал с ним связываться из-за такой мелочи.

Глотов сунул руку в карман и вытащил триста долларов мелкими купюрами

«На поесть и выпить хватит, на отель, может быть, на пару дней, а вот на остальное… Значит, надо заглянуть в банк».

Представителям высшего руководства картель заработанные деньги перечислял на банковские счета. Наличных, в силу специфики работы, у них и так было навалом. Глотов знал, что на его имя открыт счет в филиале американского Сити-банка, но никогда не интересовался, сколько там накопилось. И вот время пришло.

Стас поймал такси и попросил отвезти его в ближайшее отделение Сити-банка. Он не сомневался, что в Стамбуле такой имеется.

– Сити-банк, – сказал таксист по-английски. – Если у вас доллары, то с вас двадцатка.

В банке Глотов сразу же обратился к клерку:

– Я хотел бы получить выписку с моего счета. Вот мой паспорт.

Клерк внимательно просмотрел документ и сказал:

– Посидите на том диванчике, господин Гарсиа. К вам сейчас подойдут. Паспорт я пока оставлю у себя, чтобы идентифицировать подпись.

Минут через пять к Глотову подошел представительный мужчина в черном костюме и сказал:

– Меня зовут Александр Роджерс. Вот ваша выписка. У вас на счету два миллиона восемьсот пятьдесят тысяч долларов. – Он передал Стасу отпечатанный чек.

«Вот это да! – подумал Глотов. – Однако я выбился в самые настоящие миллионеры».

– Какие будут распоряжения, господин Гарсиа? – осведомился Роджерс, дождавшись, когда Стас ознакомится с выпиской.

– Мне нужно пятьдесят тысяч долларов наличными, – сказал Глотов.

– Такую сумму мы можем выдать вам немедленно. Одна только небольшая формальность. – Роджерс улыбнулся и выложил на стол листок бумаги. – Вот здесь распишитесь.

Глотов посмотрел на листок со своими персональными данными и образцом подписи.

– Без проблем. – Он расписался там, где указал ему сотрудник банка.

Тот посмотрел на бумагу, вновь заулыбался и проговорил:

– Все в порядке. Вам надо пройти со мной в кассу. В каких купюрах вы хотите получить кэш? Как вам упаковать? Мы можем выдать вам портфельчик с кодовым замком.

Вскоре Глотов покинул банк, размахивая портфельчиком. В нем лежали пять пачек сотенных купюр.

Стас сел в такси и попросил доставить его на переговорный пункт. Оттуда он позвонил Эскобару.

– Товар доставлен, – сказал он, когда Пабло поднял трубку.

– Мне уже доложили. Спасибо. – Эскобар сделал небольшую паузу. – А ты зря испугался, Стас. Насчет тебя я никаких распоряжений не отдавал. Ты слишком ценный кадр. Но на твоем месте я бы поступил так же. Как решишь свои вопросы, возвращайся. Мы тебя будем ждать.

«Ждать и мечтать нисколько не вредно», – подумал Глотов и положил трубку на рычаг.

Он купил водолазное снаряжение и охотничий нож, снял номер в отеле, расположенном недалеко от порта.

«Через Босфор я попаду на Черное море, а там до Крыма рукой подать! – думал Глотов, лежа на широкой кровати. – Надо договориться с капитаном какой-нибудь посудины. Аккуратненько. Только не советской. Эти могут стукануть, а чужим без разницы».

На другой день Глотов выяснил, где собираются моряки с торговых судов, и посетил одно из таких вот питейных заведений. Там он познакомился с одним, вторым, третьим, угощал их спиртным и наконец нашел подходящего человека. Турецкое судно, на котором работал этот морячок, отходило в Крым с грузом апельсинов через сутки.

– А вы можете взять пассажира? – спросил Стас у морячка.

– Тебя, что ли? – осведомился тот, и Глотов согласно кивнул. – Это надо тебе говорить с капитаном. Причал номер двадцать шесть. Подходи к восьми вечера.

Капитана не интересовала личность Глотова. Ему нужны были только его деньги.

– Две тысячи долларов, и договорились, – заявил он.

– Тут есть один нюанс, – сказал Глотов. – Ты меня высадишь в территориальных водах СССР, в паре миль от берега. Ты же в Севастополь идешь?

– В Севастополь, – подтвердил капитан. – А как высаживать?

– В акваланге.

Капитан остро посмотрел на Глотова и сказал:

– Тогда десять тысяч долларов.

– Хорошо, договорились, – согласился Стас, не торгуясь. – Две тысячи вперед, остальные при высадке.

На том они и порешили.

Глотов встал рано утром, быстро побрился и вышел на набережную. Солнце только что выползло из-за едва различимого противоположного берега пролива.

– Не нужен нам берег турецкий, – тихонько пропел Стас.

Ему было хорошо.

Вперед в прошлое

В Балаклавской бухте, недалеко от дикого пляжа из воды показалась голова человека. Не нашлось бы ни одного свидетеля, включая птиц и рыб, который заметил бы, как он в эту самую воду входил. Мужчина в черных плавках с полиэтиленовым пакетом в руке выбрался на берег, встряхнулся и поежился от холода. Стоял конец сентября, и купальный сезон уже закончился. Мужчину звали Станислав Глотов-Мартинес-Гарсиа. Он посмотрел на развалины крепости Чембало, темной грудой возвышавшиеся на фоне звездного неба, и направился в сторону города, осторожно ступая меж камней босыми ногами.

На улицах было безлюдно. В три часа ночи некому обращать внимание на странную, не по сезону одетую, вернее сказать, почти голую фигуру и удивляться по этому поводу.

«Попробую зайти к Даше. Скорее всего, она дома. Где же ей еще быть. Она меня примет в любом виде», – думал Глотов, вышагивая по ночному городу в мутном свете фонарей. – А вот и Дашин дом. Калитка на крючке. Поднимаем его, заходим на крыльцо, звоним».

– Кто там? – раздался за дверью сиплый мужской голос.

– Свои, – крикнул Глотов.

Дверь распахнулась. На пороге стоял мужчина лет сорока, светя лысиной. Этот тип был в пижамных штанах на подтяжках и кальсонной майке. Он посмотрел на Глотова. Его удивление постепенно перерастало в испуг.

– Ты кто? – спросил Стас.

– Я муж Дарьи. А вы?.. – Мужчина поперхнулся и закашлялся.

– Я ошибся домом, – сказал Глотов, развернулся и пошел прочь.

– Кто там так поздно? – раздался из глубины дома голос Даши.

– Да алкаш какой-то. Ошибся адресом, – успокоил жену мужчина и захлопнул дверь.

«Вот так, – подумал Стас, бредя по улице. – Даша, Изабелла… Было у меня два алтына, а теперь нет ни гроша».

Он достиг территории части, вошел на контрольно-пропускной пункт, поймал изумленный взгляд дневального и проговорил командным голосом:

– Свяжись с дежурным по штабу. Скажи, что из командировки прибыл капитан Глотов.

Солдат так и сделал.

Через несколько минут на КПП прибежал дежурный по штабу майор Котенков, который был хорошо знаком с Глотовым.

Он ошалело посмотрел на Стаса, вылупил глаза от удивления и проговорил:

– Это ты, Глотов? Мать твою через колено! Тебя же убили больше года назад!

– Как видишь, я живой, – сказал Стас бодрым голосом. – Слушай меня, Петро. Разбираться будем завтра. Хочу пожрать и поспать. Ты мне выдели номер в офицерской гостинице и сообрази что-нибудь с кухни. Еще вот какая просьба. Ты же все равно о моем появлении доложишь. Так сделай это утром, а то ведь выспаться не дадут.

– Сейчас все наладим. А доложить я должен немедленно. Сам понимаешь, служба, – начал оправдываться дежурный.

– Понимаю. Докладывай. Только пришли кого-нибудь со жратвой.

Не успел Глотов расположиться в номере, как солдат принес ему миску холодной каши с мясом и полбуханки черного хлеба.

«Давненько я чернушки не едал», – подумал он, понюхал буханку и с огромным аппетитом съел всю пайку.

Перед тем как улечься Стас положил на тумбочку колумбийский паспорт, а в ящик закинул двадцать тысяч долларов сотенными купюрами.

В семь утра раздался настойчивый стук в дверь. В комнату вошли двое в штатском в сопровождении майора Котенкова. Глотов и не думал подниматься с кровати. Его обуяло злое веселье.

– Капитан Глотов? Я майор госбезопасности Федяев. – Мужчина вынул красное удостоверение и поднес его к лицу Стаса.

– Капитан Глотов умер, – подал тот голос с кровати. – Я гражданин Колумбии Станислав Гарсиа. Паспорт на тумбочке.

Майора КГБ аж передернуло. Гражданин иностранного государства находится на секретном объекте! Такое он видел первый раз за все время службы.

– Да Глотов это. Совершенно не важно, какой у него паспорт. У нас разведка, любую ксиву сделают, – сказал Котенков.

Федяев медленно пролистал колумбийский паспорт, на несколько секунд задумался, а потом сказал:

– Мы должны провести у вас обыск.

– А чего тут обыскивать-то? – весело проговорил Глотов, не поднимаясь с кровати. – Все свое ношу с собой. Паспорт на тумбочке, а еще вот двадцать тысяч баксов. – Он вынул из ящика две пачки долларов и передал их Федяеву. – Обыскивайте, но у меня даже одежды нет, одни плавки. В них будете смотреть?

Ему нравилось издеваться над этим напыщенным индюком, загонять его в тупик. А ситуация была действительно нестандартная, выходящая за рамки служебного опыта майора КГБ.

– Откуда у вас доллары? – спросил Федяев после долгой паузы

– Вопрос некорректный, – заявил Глотов и усмехнулся. – Ну откуда у меня, иностранного гражданина, могут взяться доллары?! Я их с собой привез, чтобы тратить на территории СССР. Стране ведь нужна валюта. Вот вывозить ее нельзя, а ввозить можно хоть тоннами. Ведьтак?

Майор КГБ вновь впал в ступор, не знал, как себя вести, что делать дальше.

– Мы вынуждены изъять валюту в качестве вещественного доказательства, – наконец-то выдавил он из себя.

– Не изъять, а незаконно конфисковать, – прокомментировал Стас слова Федяева. – Давай составлять протокол, а то ведь отщипнешь себе ненароком пару тысяч. В чем меня обвиняют, коли понадобились вещественные доказательства? Неужто в том, что я умер невпопад?

– Как вам не стыдно, товарищ Глотов, говорить такое, – сказал майор заунывным голосом. – У меня приказ. Я его выполняю.

– Ладно, не обижайся. Побыл бы ты на моем месте… Забирать меня будешь? – Стас сел на кровати, свесил ноги.

– Да, – подтвердил Федяев. – Приказано доставить вас в местное отделение.

– Вот в таком голом виде? – Глотов развел руками и откровенно захохотал. – Меня надо для начала одеть, да не во что попало, а в форму капитана Советской армии. Звания меня никто не лишал.

– Размеры сообщите, – сказал майор после недолгих раздумий.

– Пятьдесят шестой, третий рост, сорок третий размер обуви.

– Обеспечить форму! – заявил Федяев дежурному по штабу, и тот с низкого старта бросился выполнять приказ.

Форма вскоре нашлась, даже с погонами. Не парадная, а полевая, и яловые сапоги к ней.

– В тюрьму посадите? – поинтересовался Глотов, натягивая сапог.

– Ну, зачем же так, товарищ капитан! Вернем вас в гостиницу, но с охраной. Сразу после допроса. Следователь уже выехал из Симферополя.

Запись беседы следователя КГБ подполковника Степанкова А. Ю. с капитаном ГРУ ГШ МО СССР Глотовым С. И.

Следователь: Фамилия, имя, отчество?..

Глотов: Станислав Гарсиа, гражданин Колумбии. Отчества не имею. Мать звали Сильвией. Мой паспорт у вас перед глазами. Если вы сомневаетесь в его подлинности, то обратитесь в посольство Республики Колумбия. Там подтвердят факт выдачи мне именно этого документа.

Следователь: Перестаньте кривляться, капитан Глотов. Отвечайте на вопросы.

Глотов (по-испански): Ты, болван, считаешь себя королем горы, а сам – кусок перезревшего дерьма в отхожей яме.

Следователь: Не понял вас. Переведите.

Глотов: Я продолжу разговор с вами только в присутствии колумбийского консула и переводчика. Это последнее, что я сказал по-русски.

Следователь: Да перестаньте же вы, товарищ капитан. Я на службе, мне поручили вас допросить. Вот я и допрашиваю.

Глотов (по-испански): Ты тупее барана. Тебе же на чистом испанском языке сказано, что по-русски я говорить не буду. Только по-испански и в присутствии консула.

Следователь: Может быть, все-таки договоримся? Ну, пожалуйста, товарищ Глотов.

Глотов: Вот это другое дело. По части учтивости лучше пересолить, чем недосолить, как говорил Сервантес. Задавайте свои вопросы, товарищ подполковник. Отвечу, на какие сумею. Все прочие вы адресуете генералу Калитину.

Следователь: Вы являлись руководителем группы, отправленной в Гондурас для выполнения секретного задания?

Глотов: Да, являлся.

Следователь: Какова была цель вашей операции?

Глотов: Вопрос к генералу Калитину. Операция была не моя, а ГРУ МО СССР. Сведения секретные, они не подлежат разглашению.

Следователь: Мы в курсе взрыва военного склада контрас в Гондурасе.

Глотов: Если в курсе, то зачем спрашиваете?

Следователь: Хорошо. Допустим, ваш паспорт подлинный. Вы действительно являетесь гражданином Колумбии. А как перешли границу без визы и досмотра?

Глотов: Странные вы вопросы задаете, товарищ подполковник. Я же не какой-нибудь гражданский шпак, а служу в военной разведке, кое-чему обучен.

Следователь: Это тоже секретная информация?

Глотов: Нет тут никаких секретов. Нанял я турецкую шхуну, высадился в двух милях от берега и под водой добрался до Балаклавской бухты. Дальше вы знаете. Нет ничего проще.

Следователь: А как вы оказались в Турции?

Глотов: На самолете прилетел в качестве туриста. В Колумбии, в отличие от СССР, все граждане выездные. В паспорте есть визовая отметка.

Следователь: А как вы получили гражданство Колумбии?

Глотов: Добрые люди помогли. Устроился на работу, проявил себя как классный специалист, вот они и походатайствовали.

Следователь: А почему вы решили вернуться в СССР, если у вас там все так хорошо сложилось?

Глотов: Потому что это моя Родина. Я узнал, что награжден посмертно, решил воскреснуть и получить заслуженный орден.

Следователь: А если без шуток?

Глотов: Намекаете на то, что меня завербовали и я стал колумбийским шпионом? Не смешите мои тапочки! Колумбийский шпион в одних плавках заявляется на секретный объект и требует, чтобы его там поселили и накормили. Это абсурд в квадрате. Поэтому повторяю, я вернулся в СССР, потому что это моя Родина. Вы считаете мои слова шуткой?

Следователь: Разные бывают методы внедрения… Вы знакомы с капитаном Грошевым?

Глотов: Он уже капитан! Досрочно! Помнится, жаловался, что досрочно капитанов только блатным дают. Конечно, знаком. Он был членом моей группы.

Следователь: Мы допрашивали капитана Грошева. Он сказал, что вы там были весьма дружны с некоей госпожой Изабеллой. Она имела отношение к вашей операции?

Глотов: Не госпожой, а сеньоритой. Она поселила нас в свою гостиницу. Не знаю, можно ли это считать участием в операции. Остальное вас не касается. Я подробно отвечу на все ваши вопросы по поводу моего пребывания в Латинской Америке, но только после встречи с генералом Калитиным. Он наверняка уже в курсе, что я здесь, поэтому не будем терять время. После Калитина я весь в вашем распоряжении.

Следователь: Хорошо, договорились. Только нам придется под конвоем вас этапировать в Москву. Так положено, пока с вас не сняты все подозрения.

Глотов: На поезде?

Следователь: На поезде. Сейчас вас доставят в нашу гостиницу. Пока поживете там под охраной. Уж не обессудьте, товарищ капитан Гарсиа.

Скорый поезд Симферополь – Москва пожирал километры. Вагоны постукивали на рельсовых стыках и мотались на стрелках.

В купе находились двое пассажиров: Станислав Глотов и его конвоир, унылый лейтенант в гражданской одежде по имени Вася. В местном управлении госбезопасности решили, что Васи вполне достаточно, чтобы соблюсти закон. От числа конвоиров мало что зависит. Этот волчара Глотов и в наручниках сбежит, если надумает. Везти его в автозаке не было оснований. ГРУ встало бы на дыбы за подобное обращение с их сотрудником. Ведь Глотова никто оттуда не увольнял, его портрет висел в галерее героев на балаклавской базе.

Глотов пытался разговорить унылого лейтенанта, но Вася лишь односложно отвечал на его вопросы, вновь замыкался и тупо глядел в окно на пейзажи, пролетающие мимо.

– Может быть, в картишки перекинемся? У проводницы они наверняка есть, – предложил Стас, в очередной раз пытаясь расшевелить конвоира.

– В азартные игры не положено. – Вася был неумолим.

– А в шахматы положено?

– В шахматы тоже не положено, но допустимо, – сказал Вася.

В купе заглянула проводница.

– У вас есть шахматы? – спросил Глотов, не надеясь на положительный ответ.

– Есть. Давайте рубль и играйте, сколько хотите, – весело сказала она.

– Расплатись, – заявил Глотов. – У меня денег нет.

Вася молча залез в брючный карман и передал проводнице рубль.

Они расставили фигуры и начали играть. Глотов в юности посещал шахматный кружок, с ходу начал атаковать противника, разыгрывать королевский гамбит. Вася передвигал фигуры, не задумываясь, с какой-то брезгливой миной на лице. Вскоре Глотов получил мат. Последующие две партии закончились аналогично.

– Давайте играть вслепую, – предложил лейтенант. – Я сяду спиной к доске и буду диктовать ходы.

Но и это не помогло Стасу. Он неминуемо проигрывал, и в конце концов это ему надоело.

– Хватит, наигрались! – сказал он с затаенной обидой.

– Хватит так хватит, – согласился Вася и начал складывать фигуры. – Не берите близко к сердцу, товарищ капитан. Вы играете вполне прилично для скверов и парков отдыха. А я мастер спорта по шахматам.

Глотов промолчал, сказать ему было нечего. Прошло еще некоторое время. Оба сидели, отвернувшись друг от друга.

Наконец Стас не выдержал и спросил:

– Тебе деньги на дорогу выделили?

– Выделили, – подтвердил Вася.

– Сколько?

– Двести рублей.

– Да это же целое состояние! – воскликнул Глотов. – Пошли в вагон-ресторан.

– Пошли, – согласился Вася.

Они отправились в вагон-ресторан, заказали борщ, цыпленка табака и сто пятьдесят коньку для Глотова.

– Конвоируемым спиртное не положено, – пытался возразить Вася.

– А как ты мне сможешь помешать? – задал резонный вопрос Глотов.

– Никак – ответил Вася и пожал плечами.

«Хороший парень этот Вася, – подумал Глотов, когда они вернулись в купе. – Но малахольный какой-то. Ему бы шахматную карьеру делать, а не военную».

На перроне Киевского вокзала Вася передал Глотова с рук на руки двум лощеным капитанам. Те расписались в какой-то бумаге и, весело балагуря, повели Стаса вдоль по перрону. Унылый лейтенант Вася облегченно вздохнул и направился в вокзальный буфет.

На привокзальной площади их ждала черная «Волга». По дороге конвоиры вели себя раскрепощенно, прекрасно понимали, что на прием к генералу Калитину преступника не повезут. Этот капитан хоть и подозреваемый, но свой в доску. Они всю дорогу подсмеивались над Глотовым, хлопали его по плечу. Уже все управление было наслышано о том, как он заявился в одних плавках на секретный объект.

Когда адъютант запустил Глотова в кабинет, генерал кого-то воспитывал по телефону. Увидев Стаса, он сказал незримому собеседнику: «Не до тебя сейчас», положил трубку и встал.

Глотов хотел доложить по форме, но Калитин остановил его резким жестом и заявил:

– Не надо. Какой еще доклад?! Ты же теперь гражданин Колумбии.

– Шутки у вас, товарищ генерал, как у прапорщика. – Стас не чувствовал никакой робости перед высоким начальством.

Калитин тоже не цеплялся за уставные отношения.

– Живой! – Он потряс Глотова за плечи. – Воскрес через полтора года. Ладно, сначала формальности. – Калитин взял со стола сафьяновую коробочку, вынул оттуда орден Красного Знамени и повесил Глотову на грудь.

– Поздравляю! – Генерал пожал Стасу руку.

– Служу Советскому Союзу!

Калитин помотал головой, взглянул на орден и сказал с усмешкой:

– Поносил? Вот и хорошо. Теперь снимай, пускай пока у меня в сейфе полежит.

Он убрал награду в сейф и распорядился по громкой связи подать чаю с лимоном и что-нибудь еще погрызть.

– Сюда! – Калитин указал на дверь в комнату отдыха.

Они устроились на диване. Вскоре адъютант принес чай в чашках и печенье в вазочке. Глотов отхлебнул напиток и зажмурился от удовольствия.

– Класс! Давно хорошего чая не пил. Там в основном кофе употребляют.

– Ладно, давай к делу. – Взгляд Калитина посуровел. – Сначала доложи про ход операции. Подробно, со всеми деталями. Грошев на завершающем этапе не присутствовал, да и вряд ли ты его посвящал во все подробности.

На журнальном столике появился портативный магнитофон.

Выслушав рассказ Глотова, генерал с минуту помолчал, а потом сказал:

– Да, начудили вы знатно. Снимаю шляпу. Жалко, что ребята погибли. – Он еще немного помолчал. – А ведь тебя тоже похоронили, и вот ты здесь в полном здравии. Может быть, еще кто-нибудь выжил?

– Остальные погибли, – сказал Глотов бесцветным голосом.

«Счастья тебе, Жора. Замолвлю я за тебя словечко, но потом. Надо сначала с собой разобраться», – подумал он.

– Теперь докладывай, чем ты занимался полтора года, – продолжил разговор Калитин.

Стас начал рассказывать про фирму, ценного специалиста и о том, как он получил гражданство Колумбии.

Вскоре генерал его остановил.

– Эти сказки, согласованные с нами, вы будете рассказывать контрразведчикам, – заявил он. – А мы все подтвердим, чтоб сказку сделать былью. Вы забыли, где служите, товарищ капитан! – Калитин перешел на «вы». – Когда мне доложили, что на Балаклавской базе вдруг появился в неглиже некий Станислав Гарсиа, я сразу же запросил по своим каналам, кто это такой. И вот что выяснилось. Граждан с фамилией Гарсиа в Колумбии как тараканов за печкой, а вот Станислав только один. Он действительно классный специалист, работает в медельинском наркокартеле под чутким руководством сеньора Эскобара, занимает там высокую должность. – Калитин с ядовитой усмешкой посмотрел на Стаса, а потом гаркнул во весь голос: – Рассказывай все как есть, щенок! В дурацкие игры вздумал со мной играть! Расчехляйся как на духу, а не вешай мне лапшу на уши.

«Вот это по-нашему!» – подумал Стас.

Он ничуть не обиделся на генерала за грубость.

Они проговорили до конца рабочего дня, поглощая чай литрами. Калитин внимательно слушал исповедь Глотова, записывал беседу на магнитофон и лишь иногда его прерывал, задавал уточняющие вопросы. Он предупредил адъютанта, что на сегодня прием закрыт. Для всех!

«Странно, – подумал Глотов. – Чего он так вцепился в эту тему полуторагодичной давности? Ведь его интересует не сама операция, а моя последующая жизнь, работа в картеле, связи. Он ни одной мелочи не пропускает».

– Ладно, закончим пока на этом. – Калитин наконец-то поставил точку в долгом разговоре. – Доллары с паспортом тебе вернут, проставят въездную визу, и гуляй, рванина из Колумбии, целую неделю, пока мы тут с твоими заморочками разбираемся. Только из Москвы ни шагу.

– А советские документы я когда смогу получить? – спросил Глотов.

– Твои советские документы лежат у меня в сейфе. Они тебе не нужны пока что. В общем, так… – Калитин сделал длинную паузу. – Отдохнешь, а потом за работу. Ее будет очень много.

– А где мое следующее место службы? В Балаклаве?

– Ишь чего захотел! Курорты ему подавай! Тебя ведь Эскобар не уволил? Вот и вернешься к нему, будешь исполнять служебные обязанности в картеле. – Генерал ощерился как хищник, почуявший добычу. – Мы меняем тебе специализацию. Был ты Отто Скорцени, а теперь станешь Джеймсом Бондом. Надеюсь, что ты меня понял. Детали тебе растолкует подполковник Самсонов, он же Майкл Стокс.

– Уже подполковник!

– Он ведь не пропал без вести! Через неделю полетишь на Кубу, там тебя заберет Стокс и на яхте «Глория» доставит, куда скажешь. А завтра пойдешь к контрразведчикам. Обвинения с тебя сняты, но им надо тебя еще раз допросить, чтобы поставить точку в твоем деле и отчитаться. Бюрократия, понимаешь ли. Там же получишь свои колумбийские причиндалы. Вопросы есть? Вопросов нет. Вперед!

Глотов шел по вечернему Арбату и размышлял о будущей жизни:

«Вроде бы ничего не изменилось. Я продолжу работать в картеле, гонять наркоту, любить Изабеллу. Да, все как прежде. Кроме одного. Теперь за мной опять стоит держава, и я буду блюсти ее интересы на дальних берегах».

Content

Николай Николаевич Прокудин, Александр Иванович Волков
Пропавший в джунглях

Пролог

Часть первая Приготовить абордажные крючья!

Воронов и Калитин

Глотов

Даша

Тренировка

Резкий поворот

Москва

База

Тест на выживание

Куба

Яхта «Глория»

Пираты

Отмена операции

Часть вторая Абордаж

Высадка

Дрейк

Альтернатива

Изабелла

Граждане бандиты

Аугусто

Морган

Кид

Флинт

Карнавал

Наркобарон

Помощник коменданта

Экспертиза

Боннет

Подготовка

Пять минут

Живем дальше

Часть третья Возвращение

Глотов

Все пути отрезаны

Бойцовский клуб

Новая жизнь

Медельинский картель

Подводный канал

Жора

Эскобар

Вперед в прошлое