Блейк Пирс

Прежде Чем Он Столкнет (Загадки Макензи Уайт – Книга 9)

О Блейке Пирсе

Блейк Пирс – автор серии-бестселлера о детективе РАЙЛИ ПЕЙДЖ, включающей двенадцать книг (и число их растёт). Блейк Пирс также является автором серии детективных романов о МАКЕНЗИ УАЙТ, включающей восемь книг (и число их растёт); серии детективных романов об ЭЙВЕРИ БЛЭК, включающей шесть книг; а также новой серии романов о детективе КЭРИ ЛОК, включающей пять книг (и число их растёт).

Книголюб и большой поклонник триллеров и детективов, Блейк будет рад услышать ваше мнение, поэтому заходите на www.blakepierceauthor.com, чтобы узнать больше и общаться с автором.

Copyright © 2018 by Blake Pierce. Все права защищены. Кроме случаев, оговорённых в Законе об авторском праве от 1976 года, запрещено копировать, распространять или передавать данное произведение и его части в любой форме и любыми средствами, а также хранить в любой базе данных или системе поиска без предварительного получения разрешения от автора произведения. Данная электронная книга предназначена только для вашего личного использования. Данную электронную книгу запрещено перепродавать или передавать другим лицам. Если вы желаете поделиться этой книгой с другим лицом, просим вас приобрести дополнительную копию книги для этого человека. Если вы читаете эту книгу, но вы ее не покупали, или она не была приобретена специально для вас, просим вас вернуть книгу и приобрести собственную копию произведения. Благодарим вас за проявленное уважение к тяжёлой работе автора. Данная книга является художественным произведением. Имена, герои, названия организаций, мест, событий и происшествий являются вымышленными. Любое совпадение с реальными именами и жизнями людей, ныне живущих или умерших, является случайным. Фото на обложке: Copyright Joe Prachatree. Используется с разрешения Shutterstock.com.

КНИГИ БЛЕЙКА ПИРСА

СОЗДАНИЕ СЕРИИ О РАЙЛИ ПЕЙДЖ

НАБЛЮДЕНИЕ (книга #1)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ РАЙЛИ ПЕЙДЖ»

КОГДА ОНА УШЛА (книга #1)

КОГДА КРУГОМ ОБМАН (книга #2)

КОГДА РАЗБИВАЮТСЯ МЕЧТЫ (книга #3)

КОГДА ПРИМАНКА СРАБОТАЛА (книга #4)

КОГДА ОХОТА НАЧАЛАСЬ (книга #5)

КОГДА СТРАСТЬ СИЛЬНА (книга #6)

КОГДА ПОРА ОТСТУПИТЬ (книга #7)

КОГДА ОНА УМЕРЛА (книга #8)

КОГДА ЦЕЛЬ НАЙДЕНА (книга #9)

КОГДА ВСЁ ПОТЕРЯНО (книга #10)

КОГДА ВСЁ КОНЧЕНО (книга #11)

КОГДА ПРЕДЕЛ ДОСТИГНУТ (книга #12)

КОГДА ЛОВУШКА ЗАХЛОПНУЛАСЬ (книга #13)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ МАКЕНЗИ УАЙТ»

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УБЬЁТ (книга #1)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УВИДИТ (книга #2)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН НАЧНЁТ ОХОТУ (книга #3)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ПОХИТИТ (книга #4)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ЗАХОЧЕТ (книга #5)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН КОСНЁТСЯ (книга #6)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН СОГРЕШИТ (книга #7)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ПОЙМАЕТ (книга #8)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН СТОЛКНЁТ (книга #9)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ЗАГРУСТИТ (книга #10)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ ЭЙВЕРИ БЛЭК»

МОТИВ ДЛЯ УБИЙСТВА (книга #1)

ПРИЧИНА БЕГСТВА (книга #2)

ПРИЧИНА СКРЫВАТЬСЯ (книга #3)

ПРИЧИНА БОЯТЬСЯ (книга #4)

ПРИЧИНА СПАСТИ (книга #5)

ПОВОД ДЛЯ УЖАСА (книга #6)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ КЭРИ ЛОК»

ОТПЕЧАТОК СМЕРТИ (книга #1)

СЛЕД УБИЙСТВА (книга #2)

ОТПЕЧАТОК ПОРОКА (книга #3)

ОТПЕЧАТОК ПРЕСТУПЛЕНИЯ (книга #4)

ПРИЗНАК НАДЕЖДЫ (книга #5)

Пролог

Однажды, будучи ещё девочкой, Мэлори Томас пришла на этот мост с мальчиком. Был канун Хэллоуина, и ей было четырнадцать. Они смотрели на воду в пятидесяти трёх метрах под ними и искали призраки тех, кто покончил с собой, спрыгнув с моста. Эту страшилку она услышала в школе и знала о ней с детства. Тем вечером она позволила мальчику себя поцеловать, но оттолкнула его руку, когда он попытался залезть ей под юбку.

Сейчас, тринадцать лет спустя она вспомнила тот невинный жест, свисая с того же самого моста. Миллер Мун Бридж был известен по двум причинам. Во-первых, он был отличным укромным местечком, где любили проводить время подростки, а во-вторых, являлся самым популярным в округе – ей думалось, что, возможно, и во всей Вирджинии – местом среди самоубийц.

Хотя сейчас Мэлори Томас меньше всего думала о самоубийстве. Сейчас главное для неё было изо всех сил держаться за край моста. Она схватилась за него обеими руками, обхватив пальцами изгибистую деревянную кромку. Правой рукой она не могла ухватиться в полную силу из-за большого болта, торчащего из деревянного бруса и удерживающего распорку, идущую вдоль железной перекладины под ним.

Она пошевелила правой рукой, пытаясь ухватиться получше, но рука была мокрой от пота. Передвинув её на какой-то сантиметр в сторону, она испугалась, что может совсем потерять опору и полететь вниз. Внизу её ждали острые камни и бесчисленные монеты, которые глупые дети бросали с моста, загадывая бессмысленные желания.

Она подняла глаза туда, где были перила – старые ржавые перила, которые в полуночной темноте казались древними как мир. Она увидела тень мужчины, который привёз её сюда – это был вовсе не тот смелый мальчик тринадцать лет назад. Нет,… он был полон ненависти и злобы. Она плохо его знала, но и этого было достаточно, чтобы сейчас понимать, что с ним что-то было не так. Он был болен, и не только психически, явно не здоров.

«Просто отпусти», – сказал он ей. Его голос звучал жутко – что-то среднее между Бетманом и демоном.

«Прошу, – взмолилась Мэлори. – Прошу… помогите».

Её мало волновала собственная нагота и то, что её голый зад свисал с края Миллер Мун Бридж. Он раздел её донага, и она боялась, что он собрался её изнасиловать. Он этого не сделал. Он просто внимательно посмотрел на неё, провёл рукой по телу в некоторых местах, а потом заставил её перелезть через перила. Она с тоской подумала о своих вещах, разбросанных по деревянным балкам моста, и её одолела гнетущая уверенность, что больше она их уже никогда не наденет.

С той же уверенностью она почувствовала, как правую руку, сжатую вокруг болта, свело судорогой. Она вскрикнула и почувствовала, как вес тела переместился на левую руку, которая была намного слабее правой.

Мужчина присел на корточки, потом опустился на колени и посмотрел на неё. Казалось, он знал, что так должно было случиться. Он знал, что конец близок ещё до того, как она сама это поняла.

Она едва ли видела его глаза в темноте, но могла разглядеть достаточно, чтобы понять, что он был счастлив. Возможно, даже возбуждён.

«Всё хорошо», – сказал он всё тем же странным голосом.

Словно повинуясь его словам, мышцы пальцев правой руки разжались. Мэлори почувствовала напряжение по всему предплечью, когда взвалила вес своих шестидесяти трёх с половиной килограмм на левую руку.

И вдруг рука соскользнула. Она падала. Желудок подкатил к горлу, и глаза задрожали в глазницах, пока она пыталась понять, как мог мост так быстро удаляться от неё прочь.

Какое-то мгновение ей почти нравилось ощущать на себе порывы ветра. Она старалась сконцентрироваться и выговорить некоторое подобие предсмертной молитвы.

Успев сказать лишь «Отче наш, Иже еси…», Мэлори Томас почувствовала, как жизнь покидает её тело вслед за сильным, разрывающим ударом о камни.

Глава первая

Макензи Уайт жила по расписанию. Ей это было не очень приятно, потому что она не относила себя к тому типу женщин, которые любят расписания. Если так будет продолжаться и дальше, то ей придётся что-нибудь предпринять.

Через несколько быстро пролетевших дней после завершения долгого и выматывающего расследования убийства отца Макензи вернулась в квартиру, в которой жила вместе с Эллингтоном. Возвращение её не беспокоило, она с нетерпением его ждала. В первые несколько недель, в те ночи, когда на неё находила бессонница, Макензи думала о том, что теперь её будущее казалось стабильным. Впервые за очень другое время у неё не было причины для погони.

Было дело её отца, которое не давало ей покоя с того самого момента, как она получила значок детектива Небраски и пистолет. Сейчас оно было закрыто. Была некоторая неуверенность относительно её отношений с Эллингтоном. Сейчас они жили вместе и были до безобразия счастливы. Она отлично справлялась со служебными обязанностями, заслужив всеобщее уважение в ФБР. Даже Макграт наконец начал относиться к ней по-дружески.

Жизнь застыла на месте. Макензи часто себя спрашивала: может, это лишь затишье перед бурей? Если работа детективом в Небраске и агентом в ФБР её чему-то научили, то она понимала, что зачастую жизнь преподносит неприятные сюрпризы, когда их совсем не ждёшь.

Нельзя сказать, что в жизни по расписанию не было своих плюсов. Когда Эллингтона выписали из больницы после ранения, полученного при задержании убийцы отца, ему был рекомендован домашний режим и покой. Макензи ухаживала за ним по мере сил и неожиданно для себя обнаружила, что при необходимости могла быть довольно заботливой. После того, как Эллингтон окончательно восстановился, Макензи зажила, как все остальные. Несмотря на пугающую схожесть с семейной жизнью, ей такая жизнь даже нравилась.

После работы Макензи заезжала на стрельбище, а потом отправлялась домой. По возвращению случалось одно из двух: либо Эллингтон уже приготовил ужин, и они ужинали вместе, как давно женатая пара; либо сразу отправлялись в спальню, как молодожёны.

Макензи думала об этом, пока оба готовились ко сну. Она лежала на своей половине кровати, читая книгу, но почти не улавливая смысла прочитанного. Эллингтон лежал рядом, набирая письмо о расследовании, которым занимался. После завершения расследования в Небраске прошло семь недель. Эллингтон вернулся к работе, и рутинность жизни стала для Макензи ежедневной реальностью.

«Я хочу у тебя кое-что спросить, – сказала она, – и хочу, чтобы ты был со мной честен».

«Хорошо», – ответил Эллингтон. Он дописал предложение и обратил всё внимание на Макензи.

«Ты когда-нибудь думал, что наша жизнь превратится в рутину?» – спросила она.

«Какую рутину?»

Макензи пожала плечами и отложила книгу: «У нас есть дом. Обязательства. Мы ходим на работу, возвращаемся, ужинаем, смотрим телевизор, иногда занимаемся сексом, а потом ложимся спать».

«Если ты называешь это рутиной, то она мне очень нравится. Хотя не говори, что мы иногда занимаемся сексом. А почему ты об этом заговорила? Тебе такая жизнь не нравится?»

«Не то, чтобы она мне не нравилась, – ответила Макензи. – Просто… странно это всё. У меня создаётся впечатление, что я не отдаюсь по полной, словно я ленюсь или веду себя пассивно в отношении… даже не знаю чего».

«Думаешь, всему причиной то, что ты наконец разобралась с делом отца?» – спросил Эллингтон.

«Возможно».

Это была не единственная причина, но об этом Макензи не могла сказать Эллингтону. Она знала, что его было сложно эмоционально ранить, но всё же не хотела рисковать. Макензи утаила мысль о том, что сейчас, когда они жили вместе, были счастливы и отлично со всем справлялись, им оставалось сделать лишь один логичный шаг. Они об этом шаге ещё не говорили, и Макензи не хотела даже начинать подобный разговор.

Брак. Она надеялась, что Эллингтон о нём ещё не думал. Не то, чтобы она его не любила, но… чего ещё ей ждать после замужества?

«Позволь тебя спросить, – сказал Эллингтон. – Ты счастлива? Прямо сейчас, в эту самую минуту, зная, что завтрашний день может быть точно таким, как сегодняшний. Ты счастлива?»

Ответ был прост, но ей всё же было немного некомфортно. «Да», – сказала она.

«Тогда к чему вопросы?»

Макензи кивнула. Эллингтон был прав, и ей вдруг начало казаться, что она просто ищет способы усложнить себе жизнь. Через несколько недель ей исполнится тридцать, так что, может быть, именно так выглядела нормальная жизнь. Похоронив демонов и призраков прошлого, возможно, так теперь должна выглядеть её жизнь.

«Ну и отлично», – решила Макензи. Ей всё ещё казалось, что она погрязла в однообразии, и она спросила себя, сможет ли когда-нибудь позволить себе быть счастливой.

Глава вторая

Работа не спасала от монотонности Рутины – именно так, с заглавной буквы виделось это слово Макензи. С событий в Небраске прошло уже почти два месяца, и работа Макензи сводилась к слежке за группой мужчин, подозреваемых в секс-торговле. Она целыми днями сидела в машине или заброшенных зданиях, вслушиваясь в грубые разговоры, которые ни к чему не сводились. Ещё она помогала Ярдли и Харрисону в деле о возможной террористической ячейке в Айове, которое тоже оказалось пустышкой.

На следующий день после тяжёлого разговора о счастье Макензи сидела за рабочим столом, изучая дело одного из тех, кого подозревала в торговле людьми. Он не входил в криминальную ячейку, но определённо был вовлечён в запутанную схему организации сексуальных услуг. Сейчас сложно было поверить, что когда-то Макензи носила оружие, выслеживала убийц и спасала жизни. Она чувствовала себя бесполезной пластмассовой куклой.

Она разочарованно поднялась со стула и направилась за чашкой кофе. Она никогда не желала другим зла, но сейчас гадала, неужели в стране всё идёт настолько гладко, что в её услугах больше не нуждаются?

Пройдя в напоминающий приёмную коридор, где располагались кофе машины, она заметила Эллингтона, закрывающего крышкой стакан кофе. Он тоже заметил её приближение и не уходил, хотя по его виду было ясно, что он спешит.

«Надеюсь, что твой день прошёл более насыщенно, чем мой», – сказала Макензи.

«Всё может быть, – ответил он. – Вернёмся к этому разговору через полчаса. Макграт только что вызвал меня к себе».

«Зачем?» – спросила Макензи.

«Без понятия. А тебя не вызывали?»

«Нет», – сказала Макензи, не зная, что бы это могло значить. После расследования в Небраске она ни разу напрямую не обсуждала это с Макгратом, но предполагала, что их с Эллингтоном оставят в напарниках. Она подумала, что, возможно, отдел всё-таки решил развести их по разным углам в связи с романтической природой их отношений. Если так, то она могла понять это решение, хотя лично ей оно не нравилось.

«Я уже устала сидеть в кабинете, – сказала Макензи, наливая кофе. – Сделай одолжение, попытайся включить меня в команду по расследованию того, что он хочет тебе предложить».

«С удовольствием, – ответил Эллингтон. – Буду держать тебя в курсе».

Макензи вернулась в кабинет, думая о том, что это небольшое нарушение привычного порядка было именно тем, что она ждала, чтобы разрушить гнетущую рутину. Нечасто Макграт вызывал к себе в кабинет только одного из них, по крайней мере, в последнее время. Это заставило Макензи думать, что, возможно, сама того не подозревая, она находится под наблюдением ФБР. Может, Макграт решил с особой тщательностью проверить её работу над делом в Небраске, чтобы убедиться, что она действовала согласно инструкции? Если так, то у неё могут быть большие неприятности, потому что она совершенно точно не всегда действовала по инструкции.

Как ни печально, но размышления о возможной причине встречи Макрата и Эллингтона стали самым интересным занятием за последнюю неделю. Именно об этом она думала, снова усаживаясь за стол и снова чувствуя себя винтиком в машине ФБР.

***

Пятнадцать минут спустя она услышала шаги в коридоре. В этом не было ничего примечательного; Макензи не закрывала дверь в кабинет и весь день наблюдала за тем, как люди ходят туда-сюда. Правда, сейчас всё было иначе. Она расслышала шум нескольких пар ног, идущих рядом. Ещё она слышала тишину – тихое напряжение, похожее на тишину в атмосфере перед мощной летней грозой.

Макензи с любопытством отняла глаза от экрана ноутбука. Когда шаги стали громче, она заметила Эллингтона. Он быстро заглянул к ней в кабинет. На его лице напряжённо застыла непонятная эмоция. В руках у него была коробка, и за ним следовали два охранника.

Что за чёрт?

Макензи вскочила с места и выбежала в коридор. Кода она обогнула угол, Эллингтон и охранники входили в лифт. Двери закрылись, едва Макензи заметила всё то же напряжённое выражение на его лице.

«Его уволили», – подумала она. Ей эта мысль показалась совершенно нелепой, но всё указывало именно на это.

Макензи бросилась к лестнице, рывком открыв дверь и сбегая вниз по ступеням. Она перепрыгивала через две ступени за раз, надеясь опередить Эллингтона и охрану. Она преодолела три лестничных пролёта и вышла в подземный гараж.

Она открыла дверь в тот момент, когда Эллингтон и охранники выходили из здания. Макензи бросилась через газон, чтобы их не упустить. Охранники напряглись, увидев её приближение. Один из них остановился и повернулся к ней лицом, словно она представляла угрозу.

«Что происходит?» – спросила она через плечо охранника, глядя на Эллингтона.

Он покачал головой. «Давай не сейчас, – ответил он. – Просто… давай потом».

«Что случилось? – спросила Макензи. – Охранники… Коробка… Тебя уволили? Что, чёрт возьми, стряслось?»

Эллингтон снова покачал головой. Он сделал это не из неприязни и не потому, что просто хотел поскорее от неё избавиться. Макензи решила, что большего в данной ситуации он просто не мог сделать. Возможно, случилось то, о чём он не мог говорить. А Эллингтон, верный слову до безобразия, не станет говорить, если его просили молчать.

Скрепя сердце Макензи отступила. Если она хотела получить прямые ответы, получить их она могла только в одном месте. Держа эту мысль в голове, она бегом вернулась в здание. На этот раз она воспользовалась лифтом, на котором поднялась на третий этаж и, не теряя времени, сразу пошла к кабинету Макграта.

Даже не спросив у секретаря, занят ли он, она пошла напрямую к двери. Она услышала, как секретарь её окликнула, пытаясь остановить, но Макензи уже вошла. Она не стучала, а просто прошла в кабинет.

Макграт сидел за столом и, казалось, совсем не удивился её появлению. Он повернулся к ней лицом, и Макензи взбесилась от его спокойствия.

«Держите себя в руках, агент Уайт», – сказал он.

«Что случилось? – спросила она. – Почему я только что видела, как Эллингтона вывели из здания с коробкой личных вещей?»

«Потому что он отстранён».

Ответ прозвучал просто, но от этого слышать его было ничуть не легче. В глубине души Макензи продолжала верить, что произошла какая-то ужасная ошибка, и всё это было чей-то злой шуткой.

«За что?»

И тут она увидела то, что не видела ещё ни разу в жизни: Макграт смущённо отвёл взгляд. «Это личное, – ответил он. – Я знаю, какие у вас отношения, но данную информацию я не имею законного права разглашать в связи с особенностью ситуации».

За всё время работы под началом Макграта Макензи ни разу не слышала, чтобы он говорил таким сухим канцелярским языком. Она смогла сдержать гнев. В конце концов, это её не касалось. Судя по всему, в жизни Эллингтона происходило что-то, о чём она не имела ни малейшего понятия.

«Но всё нормально? – спросила она. – Это-то вы можете мне сказать?»

«Боюсь, я не вправе отвечать на этот вопрос, – сказал Макграт. – А сейчас прошу меня извинить. Я действительно очень занят».

Макензи слегка кивнула и вышла из кабинета, закрыв за собой дверь. Секретарь гневно посмотрела на неё из-за своего стола, но Макензи полностью проигнорировала этот взгляд. Она вернулась в свой кабинет и проверила почтовый ящик, чтобы убедиться, что остаток дня не предвещал ничего существенного.

Потом она быстро вышла из здания, пытаясь выглядеть так, будто её ничто не беспокоит. Меньше всего ей хотелось, чтобы половина головного офиса знала о том, что Эллингтона уволили, а она бросилась вслед за ним. Она лишь недавно избавилась от любопытных взглядов и обросших новыми подробностями слухов о её прошлом. Будь она проклята, если собственноручно создаст новый повод для сплетен.

***

Она была уверена, что Эллингтон направился домой. Когда они только познакомились, он был одним из тех, кто сразу же отправился бы в бар заливать свою печаль. За последний год он сильно изменился, как и она сама. Макензи решила, что этим они были обязаны друг другу. Она хваталась за эту мысль, открывая дверь квартиры («Их квартиры», – напомнила она себе) и надеясь застать его дома.

Как и ожидала, она нашла его в маленькой второй спальне, которую они превратили в кабинет. Эллингтон доставал их коробки вещи и в беспорядке ставил их на общий рабочий стол. Он поднял глаза, когда заметил Макензи, но потом сразу отвёл взгляд.

«Прости, – не поворачиваясь, сказал он. – Ты застала меня не в лучший момент».

Макензи подошла ближе, но удержалась, чтобы не положить руку ему на плечо или обнять. Она ещё никогда не видела его в таком смятении. Она напряглась, но также почувствовала огромное желание помочь, чем сможет.

«Что произошло?» – спросила она.

«А разве не понятно? – в свою очередь спросил Эллингтон. – Меня отстранили на неопределённый срок».

«За что, чёрт побери?» – Макензи вспомнила Макграта и его смущение, когда задала ему тот же вопрос.

Эллингтон наконец повернулся к ней лицом, и она увидела смущение. Когда он отвечал, его голос дрожал:

«За сексуальное домогательство».

Долю секунды Макензи не понимала, о чём он говорит. Она ждала, что он улыбнётся и скажет, что это шутка, но этого не произошло. Вместо этого он внимательно смотрел ей в глаза, ожидая реакции.

«Что? – спросила Макензи. – Когда это случилось?»

«Около трёх лет назад, – ответил Эллингтон, – но женщина выдвинула обвинение только три дня назад».

«И оно имеет под собой основание?» – снова спросила Макензи.

Эллингтон кивнул и сел у стола: «Прости меня, Макензи. Ты же понимаешь, что тогда я был совсем другим человеком?»

На мгновение её охватила злоба, но она не знала на кого: на Эллингтона или на ту женщину. «О какого рода домогательстве идёт речь?» – спросила она.

«Три года назад я занимался подготовкой этой девушки, молодого агента, – начал Эллингтон. – Она отлично справлялась, и однажды несколько агентов пригласили её выпить, чтобы это отпраздновать. Мы все пили, и так вышло, что все разошлись, а мы с ней остались. Тогда я и не думал о том, чтобы начать с ней какие-либо отношения. Я пошёл в уборную, а когда вышел, она меня ждала. Она меня поцеловала, и между нами пробежала искра. Потом она отстранилась, видимо, осознав, что совершает ошибку. Тогда я попытался её поцеловать. Мне хочется думать, что если бы я не пил, то всё бы так и закончилось, не успев начаться, после того, как она меня оттолкнула. Но я не остановился. Я снова попытался её поцеловать, но понял, что она не отвечает на поцелуй только тогда, когда она грубо меня оттолкнула. Я извинился – искренне, – и она выбежала из бара. Конец. Неудачная встреча у уборной. Никто ни на кого не набрасывался, никто никого не лапал, не было ничего подобного. На следующий день, когда я вышел на работу, то узнал, что она попросила назначить ей в руководители другого агента. Через два месяца она уехала – её перевели в Сиэтл, по-моему».

«И почему она вдруг вспомнила об этом сейчас?» – спросила Макензи.

«Потому что сейчас стало популярным так делать, – отрезал Эллингтон. Потом он покачал головой и вздохнул. – Прости, нельзя так говорить».

«Нет, можно. Ты ведь рассказал мне всё? Больше ничего не случилось?»

«Всё как есть, – ответил он. – Клянусь».

«Ты ведь был женат, когда это случилось, да?»

Он кивнул: «И я этим совсем не горжусь».

Макензи вспомнила тот вечер, когда они с Эллингтоном в первый раз проводили время наедине. Это было во время расследования дела «Страшилы» в Небраске. Она буквально накинулась на него тогда. Причиной этому послужили собственные проблемы на личном фронте. Она видела, что интересна ему, но в конечном итоге он отклонил её предложение.

Она гадала, как сильно встреча с той женщиной повлияла на его решение в тот вечер, когда она недвусмысленно предложила себя Эллингтону.

«На какой срок тебя отстранили?» – спросила Макензи.

Эллингтон повёл плечами: «Это зависит от нескольких факторов. Если она не станет раздувать скандал, то, может быть, на месяц. Если же она пойдёт до конца, то тогда намного дольше. В конечном итоге всё может привести к окончательному увольнению».

Пришла очередь Макензи отворачиваться. Странно, но она чувствовала себя большой эгоисткой. Конечно, она была сильно расстроена из-за того, что мужчине, который был ей так дорог, приходилось проходить через подобное, но корень беспокойства крылся в том, что она боялась потерять напарника. Она ненавидела себя за такую систему приоритетов, но в данный момент чувствовала именно так. Кроме того, её охватила жуткая ревность, и Макензи ненавидела себя за это. Она никогда не относила себя к ревнивицам,… тогда почему испытывала ревность по отношению к женщине, которая заявила о так называемом домогательстве? Она никогда не думала о жене Эллингтона с ревностью, тогда почему так ревнует к ней?

«Потому что из-за неё всё изменится, – подумала Макензи. – Размеренность жизни, к которой я уже начала привыкать, и которая уже начала мне нравиться, рушится на глазах».

«О чём задумалась?» – спросил Эллингтон.

Макензи тряхнула головой и посмотрела на часы. Был час пополудни. Скоро на работе заметят её отсутствие.

«Думаю, что мне пора возвращаться в офис», – сказала она, а потом снова отвернулась от него и вышла из комнаты.

«Макензи, – крикнул Эллингтон, – подожди».

«Всё в порядке, – в ответ крикнула она. – Скоро увидимся».

Она ушла, не попрощавшись, не поцеловав и не обняв, потому что пусть она и сказала другое, всё на самом деле было не в порядке.

Если бы всё было нормально, она бы не сдерживала слёзы, которые появились неожиданно, откуда ни возьмись. Если бы всё было в порядке, она бы не пыталась заглушить злобу, которая росла в груди, говоря ей, что было глупо думать, что её жизнь теперь будет нормальной, что она наконец заслужила право на нормальную жизнь, где призраки прошлого не определяют ход будущих событий.

Дойдя до машины, Макензи смогла справиться со слезами. Зазвонил сотовый, на экране высветился номер Эллингтона. Она не ответила на звонок, завела машину и направилась назад на работу.

Глава третья

Работа развела их всего на несколько часов. Даже хотя Макензи связалась с Харрисоном, чтобы узнать, не нужна ли ему помощь в пустяковом деле о махинациях с банковскими переводами, над которым он работал, ей удалось покинуть здание Бюро ровно в шесть часов. Когда в 18:20 она вернулась домой, то нашла Эллингтона у плиты. Он готовил нечасто, и когда это случалось, делал он это обычно либо от нечего делать, либо, чтобы не заниматься более важными делами.

«Привет», – сказал он, подняв глаза от кастрюли, в которой, судя по всему, готовился стир-фрай.

«Привет, – в ответ сказала Макензи, опустив сумку с ноутбуком на диван и входя в кухню. – Прости, что ушла, не попрощавшись».

«Не стоит извиняться», – ответил он.

«Конечно, стоит. Я повела себя по-детски. И, если говорить начистоту, я даже не понимаю, почему твои слова так меня расстроили. Меня больше волнует то, что я могу потерять тебя, как напарника, чем то, как это событие отразится на твоей карьере. Это ведь неправильно?»

Эллингтон повёл плечами: «Зато логично».

«По идее, да, но, на самом деле, нет, – сказала Макензи. – Не могу представить, как ты целуешь другую женщину в тех обстоятельствах. Даже если ты был пьян, даже если она сама инициировала поцелуй, я просто не могу видеть перед глазами эту картину, потому что мне хочется её убить, ты понимаешь?»

«Мне чертовски жаль, – ответил он. – Хотел бы я, чтобы этого эпизода моей жизни никогда не случилось. Я думал, что всё осталось в прошлом, что меня это больше не касается».

Макензи подошла к Эллингтону сзади и неуверенно обняла его за талию. «Ты сам-то в порядке?» – спросила она.

«Очень злюсь. И смущён».

Где-то в глубине души Макензи боялась, что он что-то от неё скрывает. В его позе, в том, что он не мог открыто смотреть ей в глаза при разговоре о случившемся, скрывалось что-то ещё. Ей хотелось думать, что причиной всему было нелёгкое обвинение в домогательствах – напоминание о глупости, совершённой в прошлом.

По правде говоря, она уже не знала, чему верить. Мысли Макензи путались с той самой минуты, когда она увидела, как Эллингтон проходит мимо двери её кабинета с коробкой в руках.

Она  хотела предложить помощь с ужином, надеясь, что обычность этого ритуала поможет им успокоиться. Не успела она произнесли слова, как зазвонил мобильный. Макензи удивилась и немного напряглась, когда увидела, что звонит Макграт.

«Извини, – сказала она Эллингтону, указывая на дисплей телефона, – но я должна ответить».

«Наверное, он хочет спросить, не домогался ли я тебя когда-нибудь», – притворно весело предположил Эллингтон.

«Если бы хотел это узнать, то сегодня у него уже был шанс», – сказала Макензи, выйдя из кухни, где всё булькало и шипело, чтобы ответить на звонок.

«Уайт слушает», – сразу и почти машинально произнесла она. Она всегда старалась говорить так, когда звонил Макграт.

«Уайт, – ответил тот, – ты уже дома?»

«Да, сэр».

«Нужно, чтобы ты вернулась на работу. Есть личный разговор. Буду ждать тебя на подземной парковке. Второй уровень, ряд D».

«Сэр, это касается Эллингтона?»

«Встретимся там, Уайт. Приезжай как можно скорее».

После этих слов он положил трубку, оставив Макензи слушать тишину. Она медленно убрала телефон в карман и обернулась к Эллингтону. Он как раз убрал сковороду с плиты и шёл к обеденному столу.

«Завернёшь мне с собой?» – сказала Макензи.

«Чёрт. Это касается меня?»

«Он не сказал, – ответила она, – но, думаю, нет. Дело в другом. Он ничего толком не рассказал».

Сама не зная почему, но Макензи умолчала о месте встречи на подземной парковке. Если говорить откровенно, что-то в таком поведении шефа её настораживало. Тем не менее, она взяла миску из кухонного шкафа, зачерпнула в неё приготовленное Эллингтоном блюдо и поцеловала его в щёку. Оба заметили, как механически и неестественно всё вышло.

«Держи меня в курсе, – сказал Эллингтон, – и дай знать, если понадобится помощь».

«Конечно», – ответила Макензи.

Только сейчас заметив, что ещё не успела отстегнуть кобуру и убрать пистолет, она пошла прямо к двери. Выйдя в коридор и направляясь к машине, Макензи поняла, что даже обрадовалась возможности уйти из дома.

***

Нужно признать, что было что-то хрестоматийно глупое в том, как она медленно ехала по второму уровню парковки, расположенной напротив здания штаб-квартиры. Встреча в подземном гараже отдавала третьесортным сериалом про полицейских. В таких сериалах за встречей в мрачном гараже обычно следовали другие не менее мрачные события.

Она заметила машину Макграта и припарковалась в паре мест от неё. Заперев дверь, она направилась туда, где её ждал начальник. Без всякого приглашения она подошла к пассажирской двери, открыла её и села в машину.

«Знаете, – сказала Макензи, – ваша секретность меня убивает. Что случилось?»

«Пока ничего, – ответил Макграт. – Примерно час назад к нам поступило дело из небольшого городка Кингсвилл. Тебе знакомо это название?»

«Как-то слышала, но никогда там не была».

«Провинциальный городишко в лесной глуши, вдали от шума столицы и загруженных федеральных трасс, – пояснил Макграт. – Возможно, и дела-то никакого нет. Ты мне нужна для того, чтобы в этом разобраться».

«Хорошо, – сказала Макензи. – Почему мы не могли поговорить об этом в вашем кабинете?»

«Потому что жертва – племянник замдиректора. Двадцать два года. Судя по всему, его скинули с моста. Полиция Кингсвилла говорит, что, возможно, это самоубийство, но замдиректора Уилмот хочет знать наверняка».

«У него есть основания полагать, что произошло убийство?» – спросила Макензи.

«За последние четыре дня это уже второе тело, найденное под мостом. Если хочешь знать моё мнение, думаю, что это всё же самоубийство. Приказ поступил мне примерно час назад от самого директора Уилмота. Он хочет знать точно. Ещё он хочет, чтобы ему как можно скорее дали ответ, и чтобы о расследовании никто не знал. Поэтому я попросил встретиться не в кабинете, а здесь. Если бы кто-то увидел, как мы разговариваем после работы, то могли бы подумать, что мы обсуждаем Эллингтона, или я дал тебе особое задание».

«Итак,… я еду в Кингсвилл, определяю, было это убийство или самоубийство, и сообщаю вам?»

«Да. В связи с последними событиями, касающимися Эллингтона, ты поедешь туда одна. Это не должно стать проблемой, потому что я думаю, что ты вернёшься уже сегодня ночью и скажешь, что произошёл суицид».

«Всё поняла. Когда мне выезжать?»

«Сейчас, – ответил Макграт. – Как говорится, не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня».

Глава четвёртая

Макензи поняла, что Макграт не преувеличивал, когда описал город Кингсвилл, штат Вирджиния, как «глушь». Это был маленький город, который в кинематографическом сравнении был чем-то средним между «Избавлением» и «Амитивиллем». Несмотря на пугающую сельскую атмосферу, в нём присутствовало очарование маленького городка, которое обычно встречаешь в южных штатах.

Когда Макензи прибыла на место преступления, город полностью накрыла ночь. Когда она осторожно вела машину по узкой гравийной дороге, впереди начал медленно расти мост. Сама дорога не относилась к шумным федеральным трассам, но и не была полностью перекрыта для проезда. Однако когда до места назначения оставалось около пятидесяти метров, Макензи увидела ряд козлов для пилки дров, выставленных полицией Кингсвилла, чтобы перекрыть дальнейший путь.

Она остановила машину рядом с полицейскими машинами и вышла в ночь. Несколько прожекторов освещали спуск с крутого берега по правую руку от моста. Когда Макензи дошла до обрыва, из машины вышел молодой офицер.

«Вы агент Уайт?» – спросил он. Южный акцент резал слух.

«Это я», – ответила Макензи.

«Отлично. Вам лучше перейти мост и спуститься на другом берегу, потому что этот чертовски крутой».

Благодарная за совет, Макензи перешла мост. По дороге она достала небольшой Maglite, чтобы осмотреться. Мост был довольно старым, и, скорее всего, его уже давно не использовали по прямому назначению. Макензи знала, что в Вирджинии и Западной Вирджинии было много подобных мостов. Этот мост назывался Миллер Мун Бридж – эту информацию она успела найти в Гугле, пока стояла на светофорах по дороге сюда, – и он был построен в 1910 году, а выведен из эксплуатации в 1969-м. Это всё, что она смогла накопать и надеялась, что текущее расследование даст ей больше подробностей.

Мост не был особенно сильно изрисован граффити, но сильно замусорен. Пивные бутылки, жестяные банки и упаковки от чипсов лежали по краям моста, вдоль металлической кромки, поддерживающей железные перила. Мост был довольно коротким, не больше семидесяти метров, равных длине реки с обрывистыми берегами. Мост почти не шатался от шагов, но в общем создавал впечатление ненадёжной конструкции. Макензи отлично понимала, что идёт по деревянным доскам и поддерживающим балкам, которые находятся на высоте шестидесяти метров над землёй.

Она дошла до конца моста и признала, что полицейский был прав. С этой стороны берег был намного лучше. С помощью фонарика Макензи нашла старую тропинку, бегущую среди высокой травы. Берег уходил вниз под углом почти девяносто градусов, но благодаря участкам с растительностью и торчащими то тут, то здесь камнями спуск был довольно простым.

«Подождите секунду, – сказал мужской голос снизу. Макензи посмотрела вперёд, на свет прожекторов и увидела приближающуюся тень. – Кто здесь? – спросил мужчина».

«Макензи Уайт, ФБР», – ответила она, доставая удостоверение.

Через секунду перед ней стоял владелец тени. Это был пожилой мужчина с длинной косматой бородой. На нём была форма полицейского, а нагрудный значок говорил, что он шериф Кингсвилла. За ним Макензи увидела фигуры ещё четырёх мужчин. Один из них делал фотографии и медленно передвигался среди теней.

«Ого, – сказал шериф. – Вот это вы быстро». Он дождался, когда Макензи подойдёт ближе, и тогда протянул руку. Он одарил её дружеским рукопожатием и сказал: «Я шериф Тейт. Рад познакомиться».

«Взаимно», – ответила Макензи, дойдя до края насыпи и оказавшись на ровной земле.

Она воспользовалась паузой, чтобы осмотреть место преступления, удачно освещённое светом от прожекторов, расставленных по краям насыпи. Первое, что отметила про себя Макензи, это то, что реку и рекой-то сложно было назвать, по крайней мере, вблизи моста Миллер Мун Бридж. Она увидела несколько перемежающихся луж со стоячей водой, обрамляющих острые камни и большие валуны, занимающие русло.

Один из валунов, расположенных среди камней, был просто огромным, размером с две машины. На поверхности этого валуна распласталось тело. Правая рука была, несомненно, сломана и неестественно вывернута под телом. По камню текла струйка крови. Она почти высохла, но ещё не до конца, и поэтому создавалось впечатление, будто кровь продолжает течь.

«Ну и картина, скажите?» – проговорил Тейт, встав рядом.

«Вы правы. Что вы уже знаете к этой минуте?»

«Жертва – мужчина двадцати двух лет по имени Кенни Скиннер. Как я понимаю, он приходится родственником кому-то в верхушке ФБР».

«Да. Он племянник замдиректора ФБР. Многие здесь уже об этом знают?»

«Только я и мой заместитель, – ответил Тейт. – Мы уже говорили с вашими ребятами в Вашингтоне и знаем, что этот факт лучше не афишировать».

«Спасибо, – сказала Макензи. – Насколько я знаю, несколько дней назад здесь было обнаружено ещё одно тело?»

«Да, утром три дня назад, – сказал Тейт. – Это была женщина по имени Мэлори Томас».

«Обнаружили признаки насильственной смерти?»

«Её нашли обнажённой, а одежда лежала на мосту. Кроме этого – ничего. Мы решили, что это очередное самоубийство».

«Они здесь нередки?»

«Да, – нервно улыбнувшись, ответил Тейт. – Можно сказать и так. Три года назад шестеро людей покончили с собой, спрыгнув с этого грёбанного моста. Это был своеобразный рекорд для Вирджинии. Два года назад было три случая, в прошлом году – пять».

«Все местные жители?» – спросила Макензи.

«Нет. Из четырнадцати жертв только четверо жили в радиусе пятидесяти миль».

«А вы не знаете, может, ходят городские легенды, или имеется другое объяснение тому, почему люди приходят на этот мост умирать?»

«Конечно, страшилки есть, – ответил Тейт. – Но такие страшные истории можно привязать к любому заброшенному мосту в стране. Я не знаю. Я во всём виню разницу поколений. Сейчас, когда их чувства ранят, дети думают, что, покончив с жизнью, они всё решат. Это очень печально».

«А убийства? – спросила Макензи. – Какова статистика по убийствам в Кингсвилле?»

«В прошлом году было два. В этом году пока только одно. Это тихий городок. Все друг друга знают, и если вам кто-то не нравится, просто держитесь от него подальше. А почему вы спрашиваете? Вы склоняетесь к тому, что это убийство?»

«Я пока не знаю, – ответила Макензи. – Два трупа за четыре дня на одном и том же месте. Думаю, нужно рассмотреть все варианты. Вы не в курсе, Кенни Скиннер и Мэлори Томас были знакомы?»

«Скорее всего, да, правда, я не знаю, как хорошо они знали друг друга. Как я уже говорил, в Кингсвилле все друг друга знают. Если вы спрашиваете, мог ли Кенни убить себя потому, что погибла Мэлори, то я сомневаюсь в этом. Между ними пять лет разницы, и, насколько мне известно, у них не было общих знакомых».

«Вы не против, если я осмотрюсь?» – спросила Макензи.

«Как вам угодно», – ответил Тейт и сразу отошёл в сторону, присоединившись к другим офицерам, осматривающим место преступления.

Макензи с осторожностью подошла к валуну и телу Кенни Скиннера. Чем ближе она подходила, тем отчётливее видела, насколько сильно было изуродовано тело. По долгу службы она видела немало жутких картин, но эта была одной из худших.

Струйка крови текла от того места, где голова Кенни разбилась о камень. Макензи не стала рассматривать её ближе, потому что не хотела, чтобы ночью её мучали кошмары о красно-чёрной массе, которая поблёскивала в свете прожекторов. Сильный перелом затылочной части головы повредил весь череп, включая лицевую часть. Макензи также заметила, что грудь и живот парня выглядели так, словно их разорвало изнутри.

Она старалась не обращать внимания на эти детали, изучая одежду Кенни и голые участки кожи в поисках синяков и ссадин. В ярком, но бесполезном свете фонарика едва ли можно было что-то разглядеть, и, проведя за осмотром несколько минут, Макензи ничего не нашла. Отойдя от тела, она немного расслабилась. Осматривая его, Макензи была сильно напряжена.

Она вернулась к шерифу Тейту, который разговаривал с другим офицером. Судя по обрывкам разговора, они собирались отправить кого-то сообщить новость семье.

«Шериф, вы могли бы попросить ваших сотрудников достать для меня дела по четырнадцати самоубийствам за последние три года?»

«Да, могу. Я сейчас же позвоню, и отчёты будут ждать вас в участке. И знаете,… вы можете кое с кем поговорить. В городе живёт женщина. Она работает из дома как психиатр и учитель для детей со специальными потребностями. Где-то год она не даёт мне прохода, утверждая, что самоубийства в Кингсвилле не могут быть просто самоубийствами. Возможно, она знает то, что вы не найдете в официальных рапортах».

«Отличная мысль».

«Я попрошу, чтобы вместе с отчётами для вас оставили и её контактные данные. Вам ещё что-нибудь нужно?»

«Пока больше ничего. Можете, пожалуйста, дать ваш номер, если вдруг мне нужно будет с вами связаться?»

«Конечно, хотя мой чёртов телефон немного глючит. Нужно его заменить. Нужно было это сделать ещё месяцев пять назад. В общем, если вы позвоните, а он сразу отправит вас на голосовую почту, не думайте, что я игнорирую ваш звонок. Я вам сразу же перезвоню. Какая-то беда с телефоном. Ненавижу сотовые».

После тирады о современных технологиях Тейт продиктовал свой номер, и Макензи сохранила его в телефон.

«Увидимся, – сказал Тейт. – Коронер уже в пути. Буду чертовски рад передать ему тело».

Его слова могли прозвучать грубо, но когда Макензи оглянулась и увидела внутренности и переломанные кости, то не смогла не согласиться.

Глава пятая

Макензи вошла в отделение полиции в 22:10. В здании было тихо, как в склепе. Единственным живым существом была женщина, скучающая за столом, – Макензи решила, что она была диспетчером Департамента полиции Кингсвилла – да два офицера, оживлённо обсуждающие политику в коридоре за стойкой.

Несмотря на унылую атмосферу, было видно, что работа в участке была хорошо налажена. Женщина-диспетчер уже сделала копии отчётов, которые запросил шериф Тейт, и когда Макензи прибыла на место, они ждали её в папке на столе. Макензи поблагодарила диспетчера и спросила, какой мотель та могла бы рекомендовать. Как оказалось, в Кингсвилле был всего один мотель, находящийся меньше чем в двух милях от полицейского участка.

Десять минут спустя Макензи открывала дверь номера в Мотеле 6. Работая на Бюро, она останавливалась и в более жутких отелях, но этот тоже вряд ли мог рассчитывать на хорошие отзывы в Yelp или Google. Макензи мало заботила убогость номера, когда она положила документы на маленький столик у односпальной кровати и сразу погрузилась в их изучение.

Читая отчёты, она делала кое-какие заметки. Первое и, пожалуй, самое настораживающее открытие, которое она сделала, заключалось в том, что из четырнадцати самоубийств, совершённых за последние три года, одиннадцать были связаны с мостом Миллер Мун Бридж. Оставшиеся три случая включали два огнестрела и одно повешение на чердачной балке.

Макензи достаточно хорошо знала провинциальные городки, чтобы понимать привлекательность такого моста, как Миллер Мун в рамках сельского пейзажа. Он привлекал своей историей и общей жутковатостью, особенно когда дело касалось подростков. И, если верить лежащим перед ней отчётам, шесть из четырнадцати самоубийц не дожили до двадцати одного года.

Она внимательно вчитывалась в данные. Они были не такими подробными, как ей хотелось, но более детальными, чем отчёты из других провинциальных отделений полиции, которые ей приходилось видеть раньше. Она делала заметку за заметкой, составив, в конечном итоге, довольно состоятельный список деталей, которые смогут помочь ей разобраться в причине многочисленных смертей, связанных с мостом Миллер Мун Бридж. Уже через час она знала достаточно, чтобы сделать первые предварительные выводы.

Во-первых, из четырнадцати самоубийц ровно половина оставили предсмертные записки, в которых было ясно сказано, что они сами решили свести счёты с жизнью. В отчётах были фотокопии этих записок, и в каждой из них говорилось о сожалении. Погибшие говорили родным и близким, что любили и ценили их, но также говорили о боли, с которой не могли справиться.

Оставшиеся семь случаев были похожи на обычные убийства – откуда ни возьмись появлялись изуродованные тела. Одна из жертв, семнадцатилетняя девушка, имела сексуальный контакт перед смертью. Когда анализ ДНК частиц, найденных на и внутри её тела, указал на её любовника, он представил доказательства в виде СМС сообщений, указывающие на то, что она пришла к нему домой, затем у них был секс, а потом она ушла. Исходя из информации, примерно три часа спустя она сбросилась с Миллер Мун Бридж.

Единственный случай из четырнадцати, который показался Макензи требующим дополнительного внимания, касался печальной и трагичной смерти шестнадцатилетнего подростка. Когда его тело нашли на забрызганных кровью камнях, на груди и руках были обнаружены синяки, которые не вязались ни с одной из полученных в ходе падения травм. В течение нескольких дней полиция выяснила, что мальчика уже долгое время избивал отец-алкоголик, который, как ни печально, совершил попытку самоубийства через три дня после обнаружения тела сына.

Последнее дело, которое читала Макензи, касалось свежей смерти Мэлори Томас. Её случай немного отличался от остальных, потому что она была обнаружена без одежды. Согласно отчёту одежда была найдена аккуратно сложенной на мосту. Следов физического или сексуального насилия не обнаружили. Казалось, что по какой-то неведомой причине Мэлори Томас решила уйти из мира так же, как и пришла в него – нагой.

«И всё же это странно, – подумала Макензи. – Даже необычно. Если ты хочешь убить себя, то зачем делать так, чтобы потом все видели тебя обнажённой?»

Она думала над этим какое-то время, а потом вспомнила психиатра, о котором упоминал шериф Тейт. Правда, сейчас, когда часы показывали почти полночь, звонить было уже поздно.

«Полночь», – снова подумала Макензи. Она посмотрела на телефон, удивляясь тому, что за всё это время Эллингтон ни разу не пытался с ней связаться. Она решила, что он поступал мудро, решив не трогать её, пока она со всем не разберётся. Честно говоря, Макензи не знала, с чего и начать. Он совершил ошибку задолго до знакомства с ней… Почему тогда это так её задело?

Ответа она не знала, но знала, что была не на шутку расстроена,… и сейчас только это имело значение.

Прежде чем отправиться спать, Макензи посмотрела на визитную карточку, которую положила в папку секретарь полиции. На ней были имя, номер телефона и адрес электронной почты местного психиатра, доктора Джен Хаггерти. Желая использовать все имеющиеся ресурсы, Макензи быстро набросала электронное послание, в котором сообщала доктору Хаггерти о том, что приехала в город и просила встретиться с ней как можно скорее. Макензи решила, что если к девяти утра не получит ответ от психиатра, то позвонит ей лично.

Перед тем, как выключить свет, Макензи подумала о том, чтобы позвонить Эллингтону, просто чтобы узнать, как у него дела. Она довольно хорошо его знала: скорее всего, он заливал печаль алкоголем, намереваясь уснуть на диване после нескольких бутылок пива.

Подобные мысли помогли ей принять решение. Макензи выключила свет, и в темноте ей вдруг подумалось, что она оказалась в городке, в котором было больше мрачных тайн, чем в других. Город скрывал жуткие шрамы и находился в вечном мраке не из-за своей провинциальности, а из-за неприятного места, к которому вела не асфальтированная дорога в шести милях от отеля. Макензи изо всех сил старалась не думать о них, но, засыпая, видела перед глазами образы подростков, делающих последний в жизни прыжок с моста Миллер Мун Бридж.

Глава шестая

Сон прервал звонок мобильного. Часы на прикроватной тумбочке показывали 6:40. Макензи наощупь пыталась найти телефон. На экране высветилось имя Макграта; она быстро подумала о том, что лучше бы звонил Эллингтон, а потом ответила:

«Агент Уайт слушает».

«Уайт, что ты решила по делу племянника директора Уилмота?»

«Пока всё выглядит, как классический суицид. Если всё пойдёт по плану, то уже к вечеру я вернусь в Вашингтон».

«Следов насилия не обнаружили?»

«Явных – нет. Вы не против, если я спрошу… Директор Уилмот думает, что это убийство?»

«Нет. Давай будем реалистами… Суицид в семье человека его положения не сулит ничего хорошего. Он просто хочет узнать все подробности до того, как они станут известны всем остальным».

«Понятно».

«Уайт, я тебя разбудил?» – резко спросил Макграт.

«Конечно, нет, сэр».

«Держи меня в курсе новостей», – ответил он и закончил разговор.

«Отличненькое пробуждение», – подумала Макензи, выбираясь из постели. Она направилась в душ, а после, обвернувшись полотенцем, вернулась в комнату, потому что телефон звонил вновь.

Она не узнала номер, поэтому сразу ответила. Она приложила телефон к мокрым волосам и сказала: «Агент Уайт слушает».

«Агент Уайт, это Джен Хаггерти, – сказал серьёзный голос. – Я только что прочла ваше сообщение».

«Спасибо, что сразу откликнулись, – ответила Макензи. – Я знаю, что прошу многого у человека с вашим расписанием, но могли бы мы сегодня с вами встретиться и поговорить?»

«Это легко устроить, – сказала Хаггерти. – Я работаю из дома, и первый пациент придёт только в девять тридцать. Если вы дадите мне полчаса, чтобы собраться, то мы сможем увидеться утром. Я заварю нам кофе».

«Звучит отлично», – сказала Макензи.

Хаггерти продиктовала адрес, и они попрощались. Чтобы как-то скоротать полчаса, Макензи решила поступить по-взрослому и позвонить Эллингтону. Никому из них не станет легче, если они будут прятаться от проблемы и надеяться, что второй забудет о ней или спустит всё на тормозах.

Когда Эллингтон взял трубку, голос его казался уставшим. Макензи решила, что разбудила его, и в этом не было ничего удивительного, потому что он всегда спал подолгу в нерабочие дни. Ещё Макензи с уверенностью могла сказать, что услышала в его голосе надежду.

«Привет», – сказал он.

«Доброе утро, – ответила она. – Как дела?»

«Не знаю, – почти сразу сказал Эллингтон. – Лучше всего моё состояние опишет фраза «не в духе», но я справлюсь. Чем больше я обо всём этом думаю, тем больше мне кажется, что всё успокоится. У меня будет небольшое пятно на репутации, но если я смогу вернуться к работе, то это станет уже неважно. Как у тебя дела? Как продвигается сверхсекретное расследование?»

«Думаю, я почти закончила», – сказала Макензи. Когда она звонила ему по дороге в Кингсвилл вчера вечером, то практически ничего не сказала о сути расследования и лишь заверила, что в таком деле, как это ей не угрожает никакая опасность. Она говорила очень осторожно, чтобы не выдать лишнюю информацию. Иногда среди агентов так случалось, когда дело было уже закрыто или шло к завершению.

«Хорошо, – ответил Эллингтон, – потому что мне не нравится то, как мы расстались. Я не… В общем, я не знаю, за что мне извиняться, но при этом мне кажется, что я подставил тебе подножку».

«Уже ничего не поделаешь, – сказала Макензи, возненавидев себя за выбор этой избитой фраз. – Я вернусь к вечеру, тогда поговорим».

«Отличный план. Береги себя».

«Ты тоже», – с притворной ухмылкой ответила Макензи.

Она убрала телефон. После разговора с Эллингтоном Макензи почувствовала себя лучше, но не могла отрицать, что ещё не полностью избавилась от напряжения. Она не дала себе возможности развить эту мысль, потому что направилась в город, чтобы что-нибудь перекусить перед встречей в доме доктора Хаггерти.

***

Доктор Хаггерти жила одна в двухэтажном доме в колониальном стиле. Перед домом была ухоженная лужайка. Близко соседствующие друг с другом вязы и дубы, высаженные на заднем дворе, возвышались над крышей и давали естественную тень. Доктор Хаггерти встретила Макензи у входа с улыбкой на лице. Из дома доносился аромат свежезаваренного крепкого кофе. На вид Хаггерти было около шестидесяти, но в гуще каштановых волос практически не заметна была седина. Она смотрела на Макензи сквозь узкие очки. Приглашая её войти, Хаггерти махнула тонкой, как палка рукой и говорила почти шёпотом.

«И снова спасибо, что согласились со мной встретиться, – сказала Макензи, – хотя я и не смогла предупредить заранее».

«Не беспокойтесь об этом, – ответила женщина. – Между нами говоря, я надеюсь, что мы с вами сможет найти причину, по которой шериф Тейт уговорит власти округа снести проклятый мост».

Хаггерти налила Макензи чашку кофе, и обе сели за небольшой стол в милой обеденной зоне рядом с кухней. Окно у стола выходило на вязы и дубы во дворе.

«Я полагаю, вы знаете, что случилось вчера вечером?» – сказала Макензи.

«Знаю, – ответила Хаггерти. – Кенни Скиннер, двадцать два года. Я права?»

Макензи кивнула и отхлебнула кофе из чашки: «Несколько дней назад умерла Мэлори Томас. Сначала… скажите мне, почему вы не даёте шерифу покоя из-за этого моста?»

«В Кингсвилле практически нет ничего интересного. Ни один житель провинциального города вам в этом не признается, что маленьким городкам нечего предложить подросткам и молодым людям. И в таких случаях такие опасные места, как Миллер Мун Бридж становятся очень популярными. Если вы обратитесь к истории города, то узнаете, что люди прыгали с него ещё в 1956 году, когда мост работал. Современные дети получают столько негатива и имеют большие проблемы с самооценкой, и поэтому для них популярные мосты, вроде этого становятся чем-то бóльшим, чем просто мостом. Они доводят до крайности попытки сбежать из города, и речь уже идёт не о том, чтобы покончить с городом,… а о том, чтобы покончить с жизнью».

«Вы считаете, что мост даёт детям, склонным к суициду, лёгкую возможность выполнить задуманное?»

«Это не лёгкая возможность, – сказала Хаггерти. – Для них он как маяк. Пример им подают те, кто уже спрыгнул с моста. Да это и не мост уже вовсе. Это место для самоубийства».

«Вчера шериф Тейт сказал мне, что вы не верите в то, что эти смерти являются самоубийствами. Вы можете рассказать подробнее?»

«Могу… и сделаю это на примере Кенни Скиннера. Кенни был популярным мальчиком. Между нами говоря, вряд ли он мог достичь чего-то значимого. Думаю, он был бы счастлив прожить всю жизнь здесь, в Кингсвилле, работая в шиномонтаже или продавая запчасти к тракторам. Он жил здесь хорошо, вы понимаете? Из того, что мне известно, он пользовался популярностью у противоположного пола, а в городе, вроде нашего – чёрт, в округе вроде нашего – это гарантирует вам всегда весёлое времяпрепровождение. Я лично общалась с Кенни в прошлом месяце, когда напоролась колесом на гвоздь. Он залатал мне шину. Он был вежлив, приятен и весел. Мне сложно поверить, что он мог себя убить. Если вы посмотрите на список людей, спрыгнувших с моста за последние три года, среди них будет пара подозрительных случаев… Там умерли те, у кого, по моему мнению, не было склонности к суициду».

«Вы думаете, произошли убийства?» – спросила Макензи.

Хаггерти ответила не сразу: «У меня есть такое подозрение, но я бы не стала утверждать это с полной уверенностью».

«Я полагаю, это подозрение основывается на вашем профессиональном опыте, а не на печальном факте такого большого количества самоубийств в маленьком городке, вроде вашего?» – снова спросила Макензи.

«Всё верно», – ответила Хаггерти. Показалось, формулировка вопроса слегка её задела.

«Маловероятно, но Кенни Скиннер или Мэлори Томас не были вашими пациентами?»

«Нет, как и все остальные жертвы с 1996 года».

«То есть вы лично знали кого-то из тех, кто покончил с собой на мосту?»

«Да, одного из них. Что касается лично её, то я видела, что к этому всё шло. Я пыталась убедить семью в том, что ей нужна профессиональная помощь. Но только мне удалось убедить их просто рассмотреть такой вариант, как она спрыгнула с моста. Понимаете,… в нашем городе Миллер Мун Бридж – это синоним самоубийства. И именно поэтому я бы очень хотела, чтобы округ от него избавился».

«Потому что вы считаете, что мост, буквально, манит к себе всех, у кого есть мысли свести счёты с жизнью?»

«Именно».

Макензи понимала, что разговор подошёл к концу. Она с радостью его завершила. Она могла сразу сказать, что доктор Хаггерти не относилась к тем людям, которые готовы преувеличить что угодно, лишь бы их мнение услышали. И пусть та преуменьшила цифру, боясь ошибиться, Макензи была практически уверена, что Хаггерти искренне считала, что как минимум некоторые из смертей на мосту не были самоубийствами.

Макензи было вполне достаточно этой уверенности. Если был хотя бы крошечный шанс утверждать, что минимум одной из последних двух жертв помогли уйти из жизни, Макензи должна была докопаться до истины прежде, чем возвращаться в Вашингтон.

Она допила кофе, поблагодарила доктора Хаггерти за помощь и вышла на улицу. Направляясь к машине, она посмотрела на лес, окружающий Кингсвилл почти со всех сторон. Она посмотрела на запад, где среди нескольких просёлочных и одной гравийной дороги, говорящих о том, что путник приближается к какому-то концу, прятался Миллер Мун Бридж.

Вспоминая залитые кровью камни у основания моста, от сравнения по спине побежали мурашки.

Она попыталась забыть пугающую мысль, завела машину и достала мобильный. Если ей нужны были определённые ответы, то нужно было рассматривать это дело, как дело об убийстве. А если так, то начать нужно с беседы с родственниками последних жертв.

Глава седьмая

Прежде чем увидеться с семьёй Кенни Скиннера, Макензи позвонила Макграту, чтобы получить разрешение. Он ответил коротко, ясно и по делу: «Мне не важно. Можешь говорить хоть с бейсбольной командой треклятой детской лиги. Главное – разберись в этом деле».

Получив разрешение, Макензи поехала в дом Пэм и Винсента Скиннеров. Макграт сообщил ей, что до свадьбы Пэм Скиннер звали Пэм Уилмот; она была специалистом по ТКП и работала из дома на агентство по защите окружающей среды. Что касается Винсента Скиннера, то он оказался владельцем магазина шин и тракторных автозапчастей, в котором Кенни работал с пятнадцати лет.

Когда Макензи постучала в дверь, никто из родителей к ней не вышел. Вместо этого на пороге возник пастор пресвитерианской церкви Кингсвилла. Когда Макензи представилась и предъявила удостоверение, он впустил её в дом и попросил подождать в прихожей. Скиннеры жили в милом доме на углу улицы. Макензи предположила, что этот район можно было назвать центром города. С другого конца длинного коридора донёсся запах готовящейся еды. Где-то в доме зазвонил мобильный. Ещё она услышала приглушённый голос пастора, сообщающего Пэм и Винсенту Скиннерам о приходе женщины из ФБР, чтобы задать несколько вопросов о Кенни.

Прошла пара минут, и наконец Пэм Скиннер вышла к ней навстречу. Её лицо было красным от слёз, и казалось, что за всю ночь она не сомкнула глаз. «Это вы агент Уайт?» – спросила она.

«Да».

«Спасибо, что пришли, – сказала Пэм. – Брат предупредил меня о вашем визите».

«Если я пришла не вовремя, я могу…»

«Нет, нет, я хочу поскорее с этим закончить», – сказала женщина.

«Ваш муж дома?»

«Он решил остаться в гостиной с пастором. Винсенту очень тяжело. Вчера вечером он дважды терял сознание и иногда просто отказывается верить в реальность произошедшего, и…»

Неожиданно из груди Пэм вырвались громкие рыдания, и она облокотилась о стену. Она задержала дыхание и проглотила слёзы, а с ними, решила Макензи, и горе, которое рвалось наружу.

«Миссис Скиннер,… я могу зайти позже».

«Нет. Давайте, пожалуйста, поговорим сейчас. Я всю ночь держалась ради Винсента. Могу выдержать и несколько минут разговора с вами. Пройдёмте… в кухню».

Макензи последовала за Пэм Скиннер по коридору в сторону кухни, откуда доносился запах, который она услышала несколько минут назад. Судя по всему, Пэм пекла булочки с корицей, пытаясь таким образом забыть о горе и казаться сильной ради мужа. Она мельком заглянула в духовку, пока Макензи усаживалась на высокий стул у барной стойки.

«Сегодня утром я говорила с доктором Хаггерти, – начала Макензи, – которая уже давно выступает за снос моста Миллер Мун Бридж. В разговоре мы упомянули имя вашего сына. Она сказала, что не верит, чтобы Кенни мог покончить с собой».

Пэм многозначительно кивнула: «Она совершенно права. Кенни бы никогда не убил себя. Даже думать об этом смешно».

«У вас есть веские причины подозревать кого-либо, кто бы хотел навредить вашему сыну?»

Пэм отрицательно замотала головой с той же энергией, с которой только несколько секунд назад утвердительно кивала: «Я всю ночь об этом думала. Думала о том, каким на самом деле был мой сын. Были те, кто не очень хорошо к нему относился, потому что он отбивал девушек у других парней, но дело никогда не доходило ни до чего серьёзного».

«В последние несколько недель вы не слышали или не видели, чтобы Кенни вёл себя необычно, что бы могло указывать на возможные планы свести счёты с жизнью?»

«Нет. Ничего такого не было. Даже когда у Кенни было плохое настроение, он был душой компании. Он почти никогда не был зол. Он не был идеальным ребёнком, но, боже, сомневаюсь, чтобы в нём жили злость и ненависть. Мне невероятно сложно поверить в то, что он покончил с собой».

Между словами «покончил» и «с собой» из груди Пэм снова вырвались рыдания.

«Вы не знаете, связывало ли его с мостом что-то особенное?» – спросила Макензи.

«Он был связан с ним не больше, чем все остальные подростки и молодые люди города. Уверена, что там он иногда выпивал или флиртовал с девушками, но ничего более».

Макензи чувствовала, что Пэм была на грани. Ещё минута или две и случится истерика.

«У меня ещё один вопрос. Прошу понять, что я обязана его задать. Вы уверены, что хорошо знали сына? Вы не думаете, что он мог вести двойную жизнь, которую скрывал от вас и вашего мужа?»

Пэм задумалась над её словами, и по щекам побежали слёзы. Она медленно ответила: «Я думаю, всё возможно. Если Кенни и скрывал от нас что-то, то делал это с профессионализмом шпиона. Он был хорошим ребёнком, но не очень последовательным. Скрывать что-то подобное для него было…»

«Я вас поняла, – сказала Макензи. – Сейчас я вас оставлю, но, пожалуйста, позвоните мне сразу же, если в следующие несколько дней вдруг вспомните что-нибудь важное».

После этих слов Макензи встала со стула и положила визитную карточку на стол: «Я очень сочувствую вашей утрате, миссис Скиннер».

Макензи деликатно быстро покинула дом. Пока не вышла на улицу и не закрыла дверь, она ощущала на себе весь груз семейной трагедии. И даже идя к машине, она слышала рыдания Пэм Скиннер, которая наконец дала волю слезам. Это были страшные рыдания, которые разрывали Макензи сердце.

Отъехав от дома, она продолжала слышать в голове плач Пэм Скиннер, как порывы осеннего ветра, который шумит опавшей листвой на пустынной улице.

Глава восьмая

Во всём округе не было ни одного коронера. Даже Бюро судебно-медицинской экспертизы находилось в полутора часах езды от Кингсвилла, в Арлингтоне. Вместо того чтобы ехать назад в Вашингтон, чтобы почти сразу вернуться в Кингсвилл, Макензи отправилась в мотель и сделала пару звонков. Десять минут спустя она уже звонила по Скайп-видеочату коронеру, который осматривал тела Мэлори Томас и Кенни Скиннера. Отчёт по телу Кенни Скиннера был ещё не полностью готов, что затрудняло работу.

Тем не менее, Макензи нажала кнопку вызова и дожидалась ответа. Её собеседником был мужчина средних лет по имени Барри Бёрк, с которым Макензи уже несколько раз сталкивалась по работе в прошлом. После событий сегодняшнего утра было приятно увидеть на экране знакомое лицо. В голове продолжал звучать плач Пэм Скиннер, который Макензи услышала, покидая её дом.

«Ну, привет, агент Уайт», – сказал Бёрк.

«Привет. Мне сообщили, что пока по телу Кенни Скиннера нам практически ничего не известно. Это так?»

«Боюсь, что да. Пусть мои слова прозвучат грубо, но у нас тут месиво вместо тела. Если скажешь, что именно ищешь, я сразу этим займусь».

«Свежие ссадины или синяки. Любые признаки борьбы».

«Сделаю. А пока… Я полагаю, что относительно Мэлори Томас тебя интересует то же самое?»

«Верно. Ты нашёл что-нибудь?»

«Знаешь, возможно, да. Не хочется это признавать, но когда к нам поступает тело после самоубийства, на некоторые вещи мы начинаем обращать внимание в последнюю очередь. В общем, на теле Мэлори Томас мы кое-что нашли, хотя, может быть, это никуда тебя не приведёт. Однако если тебя интересуют ссадины…»

«Что ты нашёл?» – спросила Макензи.

«Дай мне секунду, и я перешлю тебе фотографию», – ответил Бёрк. Послышалось щёлканье мышки, а потом на экране появился значок скрепки.

Макензи нажала на него, и открылось JPEG изображение. Она смотрела на тыльную сторону правой ладони Мэлори Томас.

Макензи увеличила картинку и сразу увидела то, про что говорил Бёрк. Между костяшками указательного и среднего пальцев были чётко видны порезы и царапины. Концы порезов были рваными, хоть и не окровавленными, но от этого не менее свежими и жуткими. В верхней части ладони имелись две большие царапины, по виду которых можно было сделать вывод, что они тоже были получены незадолго до смерти. И наконец на руке чуть выше ладони отпечатался какой-то зубец полукруглой формы. Именно он больше всего бросался в глаза. Он выглядел неуместно, и именно такую находку Макензи ожидала найти.

«Тебе это сможет пригодиться?» – спросил Бёрк.

«Пока не знаю, – сказала Макензи, – но это всё же лучше, чем ничего».

«Есть ещё кое-что… Подожди секунду». Бёрк отъехал от экрана секунд на десять, а потом вернулся. В руках у него был небольшой пластиковый пакет. Внутри, судя по всему, лежал кусочек коры. Он поднёс его ближе к камере. Макензи увидела кусочек дерева около трёх сантиметров в ширину и пяти в длину.

«Это было в её волосах, – пояснил Бёрк. – Мы обратили внимание на эту улику, потому что кроме этого кусочка больше в волосах ничего не нашли. Обычно если находишь на теле что-то подобное – деревянные щепки, грунт и так далее – то находишь предостаточно фрагментов, особенно в волосах. В этом случае был всего один кусочек».

«Можно странную просьбу? – сказала Макензи. – Можешь сфотографировать находку и выслать мне на почту?»

«Ха, это наименее странная просьба за всю неделю. Особенности работы, ты же понимаешь…»

«Спасибо, что нашёл время поговорить, – сказала Макензи. – Есть предположения, когда сможешь изучить тело Кенни Скиннера?»

«Надеюсь, в течение нескольких часов».

«Я надеюсь к вечеру вернуться в Вашингтон. Я позвоню, когда приеду, и надеюсь, у тебя уже будут результаты».

Договорившись, они попрощались. Макензи переслала фотографию ладони Мэлори Томас себе на мобильный и сразу вышла из номера. Она думала о царапинах и еле заметных следах, отпечатавшихся на руке жертвы, а также о кусочке коры. Они что-то значили,… и Макензи отчаянно пыталась понять что.

Вместо того чтобы разгадывать загадку в номере мотеля, она решила, что лучше всего будет отправиться на место предполагаемого убийства. Оставалось лишь надеяться, что при свете дня мост Миллер Мун Бридж выглядел не так мрачно и пугающе, как ночью.

***

Доехав до поворота на гравийную дорогу, которая упиралась в Миллер Мун Бридж, Макензи была приятно удивлена увидеть машину полиции штата, припаркованную у обочины. Офицер со скучающим видом поднял на неё глаза, когда она остановила свою машину рядом. Она показала удостоверение, и после внимательного его изучения полицейский жестом разрешил ей проехать дальше.

Через четверть мили Макензи доехала до знака «КОНЕЦ ДОРОГИ». Отсюда дорога представляла собой просто землю, посыпанную гравием. Она медленно поехала по ней, вслушиваясь в шорох камней под колёсами, выбивающими из дороги пыль. Примерно ещё через милю показались белые опоры моста Миллер Мун Бридж, под наклоном поднимающиеся в воздух. Макензи доехала до поворота, откуда смогла увидеть весь мост целиком. Он растянулся над обрывом, спускающимся к пересохшему руслу. При свете дня мост не казался страшным, но было отчётливо заметно, насколько тот был старым.

Макензи припарковалась в паре метров от деревянных досок, из которых состоял мост. Она попыталась представить, как тридцать или сорок лет назад она бы могла проехать на машине по доскам моста, и от одной этой мысли ей стало страшно. Между началом моста и концом заброшенной дороги стояли две бетонные плиты примерно в два метра высотой. Макензи в прямом смысле казалось, что она находится у края Земли, где всему приходит конец.

Медленно идя по мосту, Макензи открыла фотографию руки Мэлори Томас. Она также открыла приложение к письму, которое Бёрк переслал ей после окончания видео чата. Она открыла изображение небольшого кусочка дерева так, чтобы обе фотографии были на виду. Она не знала, что именно ищет, но была уверена, что узнает это, как только увидит.

Как оказалось, случилось это совсем скоро.

Макензи прошла не больше пяти метров по мосту, когда обратила внимание на расположение досок и опор по его сторонам. Само собой разумеется, они поддерживали мост снизу, но с обратной стороны белых перил, которые ограждали мост, находилась ещё одна железная опора, которая была примерно на метр шире самого моста. Она была достаточно широкой, чтобы на неё мог встать человек.

Макензи посмотрела вниз и по всей длине моста насчитала три разных вида опор. Она подошла к перилам и присела на корточки, чтобы разглядеть их получше. Опора, на которую она сейчас смотрела, поддерживала пять других опор, уходящих под дно моста. Эти мелкие опоры крепились к более крупным большими болтами. Болты накрывали гладкие металлические шляпки, которые от старости потрескались и заржавели.

Макензи посмотрела на фотографию ладони Мэлори, увеличив вмятину на коже. Имея немного закруглённые концы по окружности, она была очень похожа на шляпки болтов опоры.

Макензи осторожно провела пальцем по шляпке. Да, края были гладкими, и, скорее всего, шляпка должна была закрывать более острые углы грубого болта, но всё же по контуру они были немного неровными.

Макензи выпрямилась и медленно прошла ещё несколько шагов по мосту. Расположение опор было везде одинаковым. Везде было по пять болтов, накрытых гладкими железными шляпками. Потом через какое-то расстояние видны были ещё пять болтов. На первой железной опоре Макензи насчитала три группы по пять болтов, а потом ещё пять на следующей.

До третьей железной опоры на последнем участке моста ей дойти не удалось. Когда полмоста осталось позади, Макензи дошла до места, где деревянная база немного выходила за край железной опоры. Она выпирала несильно,… может, на сантиметров восемь. Эта небольшая находка подтолкнула Макензи к мысли о том, что балки и опоры под мостом были частично выполнены из дерева. Возможно, такова была первоначальная задумка конструкторов, или они были достроены позже.

Она снова опустилась на колени и немного свесилась за перила. Она провела пальцем по краю деревянной балки. Наощупь она казалась старой, хрупкой, но ещё вполне прочной. Макензи сравнила цвет и текстуру дерева с тем кусочком, который Бёрк показал ей в пакете. Даже в ярком свете экрана телефона была ясно, что они идентичны.

«Но если она спрыгнула, как осколок попал ей в волосы?»

Фотография руки Мэлори давала ответ.

«Если шляпка болта отпечаталась на ладони, значит, она не прыгала. Она висела на мосту,… возможно, пытаясь спасти себе жизнь. А деревянная щепка в волосах… Если она висела на этом самом месте, несложно догадаться, что кусочек старого дерева отвалился и застрял в волосах, когда она пыталась лучше ухватиться за опору».

Макензи по очереди провела большим пальцем по шляпкам пяти болтов опоры. У второго с конца края шляпки были неровными. Они были достаточно грубыми, чтобы оставить те тонкие порезы на руке Мэлори.

Затаив дыхание, Макензи посмотрела вниз через перила. Внизу ждали камни, убившие Мэлори Томас и Кенни Скиннера. Даже с такой высоты Макензи могла различить места на поверхности валунов, которые ещё двенадцать часов назад были выпачканы кровью.

«Я стою там, где стояли они, – подумала Макензи. – Они стояли на этом самом месте за секунды до смерти».

Она посмотрела на фотографию отметины на ладони Мэлори, потом на шляпки болтов, а затем поправила себя: «Они стояли на этом самом месте за секунды до убийства».

Глава девятая

Макензи не могла поймать сеть, пока не вернулась на гравийную дорогу, поэтому ещё десять минут не могла позвонить Макграту, чтобы сообщить последние новости. Секретарь сказала, что его не было на работе, и мобильный его тоже молчал. Макензи решила не оставлять сообщения и вместо этого набрала номер шерифа Тейта.

Тейт тоже не взял трубку, и когда включился автоответчик, Макензи вспомнила, что он говорил о глюках старого телефона. Она разочарованно отложила мобильный, но не успела начать злиться, как Тейт сразу же перезвонил.

«Я же вам говорил, – сказал шериф. – Чёртов телефон. Тем не менее, чем я могу вам помочь, агент Уайт? – спросил он».

«Через какое время вы сможете собрать команду из лучших своих ребят и встретиться со мной в участке?»

«Я сейчас в участке. Если дело касается Кенни Скиннера, то единственный, кто знает подробности, это мой заместитель, я уже говорил вам об этом вчера вечером. Мы оба будем ждать вас минут через двадцать. А зачем? Что случилось?»

«Есть информация, которой мне хотелось бы поделиться».

«Вы что-то нашли?» – сразу оживившись, спросил Тейт. В его голосе слышалось лёгкое волнение, и Макензи не знала, как к этому отнестись.

«Я бы не хотела рассказывать по телефону. Кстати,… вы сможете помочь мне связаться с Вашингтоном?»

«У нас есть старый кнопочный телефон с тональным набором. С его помощью мы звоним, когда возникает необходимость».

Макензи почувствовала себя избалованным ребёнком, испытав разочарование от его ответа. Тем не менее, она поблагодарила шерифа и закончила разговор.

Она была в пяти минутах езды от отделения полиции Кингсвилла, когда позвонил Макграт. После того, как она подробно рассказала ему о своих находках, он какое-то время молчал. Наконец он вновь заговорил, когда Макензи уже сворачивала на парковку рядом с отделением полиции.

«Ты уверена?» – спросил он.

«Я уверено могу сказать, что дело требует расследования».

«Мне этого достаточно. Попытайся организовать конференц-связь, чтобы я мог участвовать в предстоящем разговоре. Я хочу знать все подробности».

«Сделаю. Дайте мне несколько минут».

Макензи припарковалась и вошла в участок. Шериф Тейт ждал её в тесной приёмной. Когда Макензи вошла в холл, он сразу вышел, чтобы её поприветствовать. Когда Тейт вёл Макензи вглубь небольшого здания, то говорил, запыхавшись:

«Я попросил одного нашего сотрудника придумать, как организовать видео звонок через ноутбук. Уверен, что в Вашингтоне вы пользуетесь более технологичными штучками, но это всё, что я могу предложить».

«Хорошо. Думаю, этого достаточно».

Тейт ввёл Макензи в зал для заседаний, где на деревянном столике стоял довольно старый MacBook. За столом сидел мужчина, который махнул Макензи рукой в знак приветствия, когда она вошла, а потом поднялся с места и пожал руку.

«Заместитель Эндрюс, – представился он. – Рад с вами познакомиться, агент Уайт». Он был невысок ростом и полноват, возможно, даже слишком. Он обладал грубым южным очарованием, которое либо вас привлекало, либо отталкивало. Пока Макензи не поняла, как именно отнеслась к Эндрюсу.

«Вот всё, что мы можем предложить, – сказал Тейт, разворачивая MacBook в сторону Макензи. – Мой помощник убедился, что компьютер поддерживает FaceTime. Для Кингсвилла это довольно технологичная хрень».

Макензи открыла список контактов на телефоне и нашла номер Макграта, который ввела в поле. Когда она нажала кнопку вызова, ушло несколько секунд прежде, чем появилась связь. Когда на экране возникло лицо Макграта, Тейт и Эндрюс встали за спиной Макензи.

Все представились. Макензи понимала, что это была лишь формальность, потому что Макграта меньше всего на свете волновали представители власти Кингсвилла.

«Чтобы мы все были в курсе последних новостей, – сказала Макензи, – я ещё раз пройдусь по основным моментам. На левой ладони Мэлори Томас были найдены незначительные ссадины. Также была обнаружена лёгкая вмятина, словно прямо перед смертью она за что-то держалась. Посетив мост Миллер Мун Бридж сегодня утром, я обнаружила, что вмятина идентична по размеру шляпке болта на крайней опоре моста.

Кроме этого в волосах жертвы был обнаружен фрагмент дерева. Коронер обратил на него внимание потому, что это был единственный деревянный фрагмент в волосах. Оказалось, что этот осколок выглядит точно так же, как деревянные балки, подпирающие мост снизу, – тот же цвет и текстура. Соединив эту информацию с тем фактом, что жертва была обнажена, а её вещи нашли на мосту, я делаю вывод, что она не прыгала. Всё указывает на то, что она висела на краю моста и – должна добавить, – исходя из вмятины на руке, держалась, что было сил. Если она собиралась покончить с собой, то зачем цеплялась за край опоры?»

«Логично», – сказал Тейт.

«Верно, – подтвердил Макграт. – Тогда у меня возникают следующие вопросы. Убили только Мэлори Томас? Мы можем предполагать, что Кенни Скиннера тоже? А если так, то, может, и всех остальных, кто спрыгнул с этого моста?»

«Я разговаривала с доктором Джен Хаггерти, местным психиатром. Она заявляет, что, исходя из личного знакомства с Кенни Скиннером, она не думает, что он мог покончить с собой. Его мать полностью с ней согласна. Если вы посмотрите на даты, то со дня последнего самоубийства на мосту прошло почти два года. И вот, два года спустя, у нас два тела с промежутком в четыре дня. Я думаю, мы можем смело утверждать, что смерть Кенни Скиннера тоже можно рассматривать, как убийство. Перерыв между смертями слишком короткий, чтобы быть совпадением».

«Шериф Тейт, мы уже говорили о важности дела Кенни Скиннера, – сказал Макграт. – В следующие несколько дней прошу вас оказать агенту Уайт всю необходимую помощь. Пожалуйста, передайте это дело в её ведение. Она один из моих лучших агентов, и я полностью ей доверяю. Я могу на вас рассчитывать?»

«Конечно. Дайте знать, чем мы можем помочь».

«Агент Уайт, на данный момент у вас уже есть какие-нибудь зацепки?»

«Ничего конкретного, – ответила Макензи. – Однако я думаю, что мне не составит труда найти людей, которые смогут рассказать подробности жизни жертв. Я постоянно слышу, что в Кингсвилле все друг друга знают. После разговора с матерью Кенни Скиннера у меня появилась пара идей».

«Хорошо. Занимайтесь этим и держите меня в курсе. Шериф Тейт, ещё раз благодарю за ваше сотрудничество».

«Без про…»

Но Макграт уже отключился. На секунду экран завис, а потом связь оборвалась.

«Не принимайте на свой счёт, – сказала Макензи. – Со мной он тоже всегда так разговаривает».

Тейт пожал плечами и спросил: «Так какая помощь вам нужна?»

Макензи задумалась на минуту, пытаясь составить оптимальный план действий: «Можете представить полицейские отчёты по всем жертвам, спрыгнувшим с моста в последние пять лет?»

«Легко, – сказал Тейт, – но думаю, информации будет немного».

«Это ничего, просто…»

Зазвонил сотовый Макензи и прервал её речь. Она ответила на звонок и на другом конце линии услышала грустный голос Пэм Скиннер:

«Агент Уайт, это вы? Вы ещё в Кингсвилле?»

«Да».

«Могли бы снова приехать к нам домой? Мой муж наконец-то успокоился и хотел бы поговорить с вами».

«Конечно. Буду у вас через несколько минут».

По факту это не было зацепкой, но пока у неё не было ничего лучше, чем беседа с семьёй жертвы. Макензи вышла из департамента полиции Кингсвилла как никогда уверенная в том, что официально отправляется на поиски убийцы.

Глава десятая

Когда десятью минутами позже Макензи заехала на подъездную дорожку, ведущую к дому Скиннеров, на крыльце её ждал мужчина. Макензи решила, что это и был Винсент Скиннер. Он сидел, выпрямившись, в старом кресле-качалке и не отводил глаз от машины, пока Макензи сворачивала к дому. Когда она присоединилась к нему на крыльце, то сразу заметила, что он был полностью раздавлен. Глаза были красными от слёз, а тело напряглось, как тетива, готовая выстрелить, если на неё нажать с нужной силой.

«Мистер Скиннер, спасибо, что нашли время, чтобы со мной встретиться».

«Спасибо вам, что взялись за это дело, – ответил он. – Я решил поговорить с вами здесь. Пэм наконец уснула, и я хочу, чтобы в доме было тихо и спокойно».

«Я понимаю».

«Пэм рассказала мне, что говорила вам, и я полностью с ней согласен, – сказал Винсент. – Кенни не относился к тем, кто кончают с собой. Это может прозвучать банально, но он слишком любил жизнь».

«Можете привести пример?»

Винсент опустил глаза на доски крыльца под ногами и грустно гортанно хмыкнул: «Что ж, не буду вас обманывать. Я хочу сказать, что любил сына всем сердцем, но иногда от него было немало проблем. Он жил в жуткой квартирке на окраине города и несколько лет работал на меня, поэтому я точно знаю, сколько он зарабатывал. Иногда он кое-что выигрывал в этих глупых приложениях по торговле на бирже, но всё же… у него каждый месяц была новая подружка, каждые выходные он устраивал вечеринки, пусть и в рамках разумного… Несмотря на всё это, он был хорошо воспитан. Я уверен, мои слова подтвердит любой житель города,… хотя развлекаться он любил».

«Говоря о женщинах, с которыми он встречался, – начала Макензи. – Может, были бывшие возлюбленные, которые искали способ отомстить?»

«Если даже и были, то я о них не знал. Однако я точно знаю, что последние две девушки, с которыми он гулял, были одиноки на момент знакомства».

«Вы знаете их имена?»

«Одну звали Лиззи,… хотя фамилию я не помню. Она не из Кингсвилла. Она живёт в Элм Крик, через два города отсюда. До неё была Аманда Армстронг. Она местная. Несколько лет назад развелась. Я над ним слегка подшучивал, потому что она почти на двенадцать лет старше сына. Мне помнится, что её бывший муж переехал в Бостон, поэтому вряд ли он мог ревновать».

«Что вы можете сказать о его работе? Он работал на вас в принадлежащем вам магазине тракторных запчастей, всё верно?»

«Да, продаём запчасти и шины. Кенни хорошо справлялся с работой, хотя и не вкладывал в неё душу».

«Что входило в его обязанности?»

«Он и ещё один сотрудник занимались продажей шин, – ответил Винсент. – Кенни также хорошо делал мелкий ремонт машин, тракторов и сельхоз оборудования».

«Он ладил с коллегами?»

«Да. Именно с ними он веселился по выходным. Иногда они вели себя безответственно, но у меня никогда не было с ними проблем. Хотя… беру свои слова обратно. Однажды, по-моему, примерно восемь или девять месяцев назад Кенни чуть было не подрался с парнем на парковке».

«С клиентом?»

«Потенциальным клиентом. Насколько я понял, он приехал в магазин за шинами для трактора. У них с Кенни завязалась словесная перепалка. В тот день меня не было в магазине. Их разнял кто-то из сотрудников».

«Вы знаете, из-за чего возник спор?»

«Нет. Кенни мне никогда не говорил».

«Вы не помните, как звали того мужчину?»

«Как же, помню. Его зовут Джей Ти Кейс. Он местный. У него большое кукурузное поле примерно в десяти милях отсюда».

«Он известен как хулиган?»

«Нет. Сам Джей Ти нет, а вот его сын, Майк, настоящий придурок. Знаете, он их тех, кто всегда издеваются над ребятами в школе. Не хочу сплетничать, но ходят слухи, что он до полусмерти избил бывшую подружку. Его не было в городе около года, а потом он вернулся. Честно сказать, никто толком не знает, что тогда случилось».

«Но перепалка на работе возникла между Джей Ти, отцом, и Кенни, я права?»

«Да».

Макензи задумалась, понимая, что, по сути, зацепиться ей было не за что, хотя очень хотелось найти какую-нибудь зацепку.

«Последний вопрос. Вы не знаете никого, кто был бы не в ладах с Кенни настолько, чтобы пойти на убийство?»

«Я думаю об этом с той минуты, как мы узнали о его смерти. Когда шериф Тейт сказал, что произошло самоубийство, я сразу понял, что это бред собачий, и начал думать, кто бы мог хотеть убить Кенни, но никто не пришёл на ум».

Макензи кивнула и поднялась с места: «Что ж, у вас есть моя визитка на случай, если вы вдруг что-нибудь вспомните. Не стесняйтесь и звоните, даже если вам покажется, что вы вспомнили сущую мелочь».

«Обязательно», – сказал Винсент с отсутствующим взглядом. Он снова уставился на доски крыльца под ногами, возможно, пытаясь понять, как так произошло, что буквально за одну ночь вся его жизнь изменилась.

Макензи вернулась в машину и отъехала от дома, чувствуя, что не добилась от этой встречи ничего, а только заставила горюющего отца сильнее погрязнуть в боли утраты.

***

Когда она вошла в участок, здесь царило некоторое оживление. Макензи решила, что причина была в том, что последние самоубийства теперь официально рассматривались, как убийства. Макензи прошла в зал для конференций, где нашла офицера Эндрюса и ещё одного полицейского внимательно изучающими кипы бумаг.

«Отец рассказал вам что-нибудь стоящее?» – спросил Эндрюс.

«Пока сложно сказать, – ответила Макензи. – Нам ещё многое нужно узнать. Возможно, мне придётся вернуться на мост, чтобы внимательнее изучить камни под ним в дневном свете. Может быть, мы что-то упустили».

«Может быть», – сказал Эндрюс, хотя по тону было понятно, что он в этом сомневался.

«Знаете, возможно, я кое-что нашёл», – сказал второй офицер. Он был молодым афроамериканцем. На вид ему было никак не больше тридцати. На нагрудном значке читалась фамилия Робертс. С надеждой во взгляде он передал Макензи две папки.

«Что это?» – спросила она.

«Дела Мэлори Томас и Карла Альвареса».

«Альварес», – она задумалась, пытаясь вспомнить имя. Он был из списка самоубийц, в последние несколько лет покончивших с собой на мосту Миллер Мун Бридж.

«Да, – продолжил Робертс. – Он спрыгнул с моста четыре года назад. На первый взгляд, этих двоих ничего не связывает. Однако в год самоубийства у Альвареса был один привод за хранение марихуаны. Их связывает то, как он купил марихуану. Человек, продавший Альваресу травку, связан с Мэлори Томас. Некоторое время назад он подрался с её бывшим парнем».

«Связь вполне конкретная, – сказала Макензи. – Как его зовут?»

Ответ оказался для неё ожидаемым. Иногда в расследовании преступлений такое случалось.

Робертс сказал: «Майк Кейс».

Глава одиннадцатая

Макензи начала понимать, что когда подростки не уезжали из маленьких городков после окончания школы, они все каким-то образом заканчивали тем, что работали на своих же родителей. Так было с Кенни Скиннером и, очевидно, с Майком Кейсом. Шериф Тейт позвонил Джей Ти Кейсу, и тот подтвердил, что сегодня Майк работал на поле на ферме Кейсов.

Джей Ти Кейс был важной шишкой – пусть и уважаемой важной шишкой, – и поэтому шериф настоял на том, что поедет вместе с Макензи. Она пыталась его убедить, что может справиться сама, но он был непреклонен. Посчитав, что спорить не о чем, она отступила.

Даже без помощи Тейта, севшего за руль патрульной машины, Макензи бы легко нашла нужную ферму. Поле начиналось справа от шоссе сразу за пределами Кингсвилла. При виде колосящейся кукурузы Макензи не могла не вспомнить Небраску, где начался её путь. Она вспомнила, как шла среди высоких стеблей в разгар расследования дела «Страшилы», чтобы увидеть привязанные к столбам тела, влекущие её в неведомое будущее.

Когда Тейт остановил машину, Макензи заметила двух мужчин, присоединяющих короткую платформу для трейлера к старому пикапу марки GMC. Оба подняли глаза на полицейскую машину, едва обратили на неё внимание и вернулись к своему занятию.

Макензи и Тейт подошли к пикапу. Макензи решила, что будет лучше, если разговор начнёт Тейт, которого интересовал сам Джей Ти Кейс. Макензи же приехала сюда ради Майка. Она гадала, относится ли семья Кейсов к традиционным южным семьям, где все стоят друг за друга горой в любой ситуации. Будет ли отец защищать сына, которому уже перевалило за двадцать, как защищал бы его, будь он всё ещё беспомощным маленьким мальчиком?

«Здравствуйте, Джей Ти, – сказал Тейт, – и Майк. Как поживаете?»

«Неплохо, – ответил Джей Ти. Он просунул болт в соответствующее отверстие на прицепе и так присоединил его к грузовику. – Хочу взять прицеп в поле и собрать высохшие стебли, поэтому буду благодарен, если не будете тянуть резину».

«Я здесь только лишь как сопровождающий. Познакомьтесь с агентом Уайт из ФБР. Она расследует недавние смерти».

Оба Кейса, отец и сын, с интересом подняли глаза на Макензи. Видимо, упоминание ФБР сбило с них спесь.

«Смерти? – спросил Джей Ти. – Вы хотите сказать, самоубийства?»

«На первый взгляд так они и выглядят, – пояснила Макензи, – но более тщательное расследование заставляет нас думать, что как минимум один из этих случаев можно считать убийством».

«Но не все случаи?» – спросил Майк.

«Это мы и пытаемся выяснить. Загвоздка заключается в том, что за годы произошло так много суицидов, что сложно рассматривать каждый случай в отдельности, поэтому мы решили поискать связи между жертвами, и одну связь нам удалось обнаружить».

«Скажи-ка, Майк, – начал Тейт, – ты помнишь, как в прошлом году подрался с парнем по имени Крис Осборн?»

Майк усмехнулся и утвердительно кивнул: «Да. Он здесь причём?»

«А ты знаешь, с кем он тогда встречался?»

На этот раз Майк уже откровенно смеялся: «Вы, должно быть, шутите. Знаю,… тогда он был с Мэлори Томас».

«Из-за чего вы подрались?» – спросила Макензи.

«Я с друзьями был в баре и, наверное, сказал пару грубостей в адрес Мэлори. Предложил купить ей выпивку. Крису это не понравилось, и он завёлся. У нас случилась драка. Конец истории».

«Шериф, мне не нравится то, на что вы двое намекаете», – сказал Джей Ти.

«Знаешь, мне тоже, – ответил Тейт, – но в деле, вроде этого, когда у нас почти нет ни одной зацепки, приходится обращать внимание на любые детали. На данный момент Майк – единственное, что связывает двух жертв».

«Кого? – спросил Майк. – Кто стал второй жертвой?»

«Карл Альварес, умерший три года назад, – сказала Макензи. – В отчётах полиции сказано, что его задержали за хранение довольно большой партии марихуаны. Он признался, что купил её у вас».

Майк быстро отвёл взгляд, и Макензи посчитала это за признание вины. Несмотря на это, Майк отрицательно махнул головой. «Да, тогда полиция не давала мне прохода, – сказал он, – но обвинения так и не предъявили, я прав? Обвинять без доказательств – так работает полиция Кингсвилла».

Чувствуя, что атмосфера накаляется, Макензи решила взять ведение разговора в свои руки, перейдя к сути.

«Майк, если я попрошу вас представить алиби на последние несколько вечеров, вы сможете это сделать?»

Майк молчал. Макензи не могла понять, толи он придумывает алиби, толи решает, прекратить допрос прямо сейчас или нет. Наконец он ответил, скрестив руки на груди:

«Смогу. Последние три вечера я провёл в баре «Марафонец», что вниз по трассе. До этого один вечер я провёл здесь, разместившись на диване».

«Вы часто так делаете?» – спросила Макензи.

«Часто, – сказал Джей Ти. – Только я не понимаю, какое вам до этого дело».

«То есть вы можете подтвердить, что четыре вечера назад Майк спал на диване в вашей гостиной?» – снова спросила Макензи.

«Да. Иногда у него сводит спину. В тот вечер этот дурак выпил четыре таблетки болеутоляющего, и я не разрешил ему сесть за руль».

«А в баре, – Макензи спросила Майка, – как вы расплачивались?»

«Наличкой, но вы можете спросить любого, кто там был, и они подтвердят мои слова. Я пробыл там минимум до одиннадцати, а потом сразу поехал домой,… Так было все дни, кроме вчера, когда после я поехал к своей подружке».

«Можешь назвать её имя и дать номер телефона?» – спросил Тейт.

Джей Ти вышел вперёд и покачал головой: «Нет, нет, вы не имеете права. Простите, но я вежливо прошу вас уйти. Я отлично понимаю, что мой сын наделал ошибок, но предположение, что он убил кого-то, или тем более скинул с моста, или сделал ещё какую-нибудь хрень, я считаю оскорбительным. Он сообщил вам более чем достаточно, чтобы доказать свою невиновность. Будь я проклят, если позволю вам допрашивать его дальше».

Тейт напрягся, готовый спорить, но Макензи была довольна. Она сделала шаг назад по направлению к машине и кивнула Тейту, чтобы тот следовал её примеру. «Всё в порядке, – сказала она. – Спасибо, что уделили нам время, джентльмены».

Явно смутившись, Тейт медленно пошёл за ней к машине. Сев за руль и заводя двигатель, он в последний раз посмотрел на Кейсов.

«Вы узнали, что хотели?» – спросил он.

«Да. В таком маленьком городе будет легко выяснить, действительно ли Майк провёл в том баре последние три вечера. Если это так, то он явно не имеет отношения к смерти Кенни Скиннера. Если отец готов поручиться за него, говоря, что тот ночевал у родителей в ночь смерти Мэлори Томас, то к этому случаю он тоже не причастен. Я бы хотела попросить вас послать кого-нибудь в бар, чтобы проверить его рассказ. Если слова Майка не подтвердятся, тогда мы снова его навестим,… на этот раз с доказательствами его лжи».

«Что подсказывает вам интуиция?» – спросил Тейт.

«Я на девяносто девять процентов уверена, что это не Майк Кейс. И его, и отца больше беспокоили наши вопросы о его личности, чем то, в чём его обвиняют. Есть вина, а есть самозащита. Они редко идут вместе. Оба – и отец, и сын – были сбиты с толку нашими обвинениями. Они вполне объяснимо не могли взять в голову, почему мы обвиняем Майка в убийстве».

Тейт широко улыбнулся: «Боже,… если ваш мозг постоянно так всё анализирует, вы должны очень сильно уставать».

Макензи посчитала его слова за комплимент. Однако по большей части Тейт ошибался. Макензи никогда не чувствовала себя лучше, чем когда голова работала в полную силу. Именно так она ощущала себя по дороге в участок. Она шла по следам убийцы, который, скорее всего, был жителем этого маленького городка. Это обычно означало, что она очень скоро его вычислит. При этом Макензи также понимала, что в на первый взгляд несвязанных между собой убийствах таится большая опасность. Она в последний раз мельком взглянула на кукурузное поле, которое они проезжали, чтобы ещё раз себе это напомнить.

Глава одиннадцатая

Макензи начала понимать, что когда подростки не уезжали из маленьких городков после окончания школы, они все каким-то образом заканчивали тем, что работали на своих же родителей. Так было с Кенни Скиннером и, очевидно, с Майком Кейсом. Шериф Тейт позвонил Джей Ти Кейсу, и тот подтвердил, что сегодня Майк работал на поле на ферме Кейсов.

Джей Ти Кейс был важной шишкой – пусть и уважаемой важной шишкой, – и поэтому шериф настоял на том, что поедет вместе с Макензи. Она пыталась его убедить, что может справиться сама, но он был непреклонен. Посчитав, что спорить не о чем, она отступила.

Даже без помощи Тейта, севшего за руль патрульной машины, Макензи бы легко нашла нужную ферму. Поле начиналось справа от шоссе сразу за пределами Кингсвилла. При виде колосящейся кукурузы Макензи не могла не вспомнить Небраску, где начался её путь. Она вспомнила, как шла среди высоких стеблей в разгар расследования дела «Страшилы», чтобы увидеть привязанные к столбам тела, влекущие её в неведомое будущее.

Когда Тейт остановил машину, Макензи заметила двух мужчин, присоединяющих короткую платформу для трейлера к старому пикапу марки GMC. Оба подняли глаза на полицейскую машину, едва обратили на неё внимание и вернулись к своему занятию.

Макензи и Тейт подошли к пикапу. Макензи решила, что будет лучше, если разговор начнёт Тейт, которого интересовал сам Джей Ти Кейс. Макензи же приехала сюда ради Майка. Она гадала, относится ли семья Кейсов к традиционным южным семьям, где все стоят друг за друга горой в любой ситуации. Будет ли отец защищать сына, которому уже перевалило за двадцать, как защищал бы его, будь он всё ещё беспомощным маленьким мальчиком?

«Здравствуйте, Джей Ти, – сказал Тейт, – и Майк. Как поживаете?»

«Неплохо, – ответил Джей Ти. Он просунул болт в соответствующее отверстие на прицепе и так присоединил его к грузовику. – Хочу взять прицеп в поле и собрать высохшие стебли, поэтому буду благодарен, если не будете тянуть резину».

«Я здесь только лишь как сопровождающий. Познакомьтесь с агентом Уайт из ФБР. Она расследует недавние смерти».

Оба Кейса, отец и сын, с интересом подняли глаза на Макензи. Видимо, упоминание ФБР сбило с них спесь.

«Смерти? – спросил Джей Ти. – Вы хотите сказать, самоубийства?»

«На первый взгляд так они и выглядят, – пояснила Макензи, – но более тщательное расследование заставляет нас думать, что как минимум один из этих случаев можно считать убийством».

«Но не все случаи?» – спросил Майк.

«Это мы и пытаемся выяснить. Загвоздка заключается в том, что за годы произошло так много суицидов, что сложно рассматривать каждый случай в отдельности, поэтому мы решили поискать связи между жертвами, и одну связь нам удалось обнаружить».

«Скажи-ка, Майк, – начал Тейт, – ты помнишь, как в прошлом году подрался с парнем по имени Крис Осборн?»

Майк усмехнулся и утвердительно кивнул: «Да. Он здесь причём?»

«А ты знаешь, с кем он тогда встречался?»

На этот раз Майк уже откровенно смеялся: «Вы, должно быть, шутите. Знаю,… тогда он был с Мэлори Томас».

«Из-за чего вы подрались?» – спросила Макензи.

«Я с друзьями был в баре и, наверное, сказал пару грубостей в адрес Мэлори. Предложил купить ей выпивку. Крису это не понравилось, и он завёлся. У нас случилась драка. Конец истории».

«Шериф, мне не нравится то, на что вы двое намекаете», – сказал Джей Ти.

«Знаешь, мне тоже, – ответил Тейт, – но в деле, вроде этого, когда у нас почти нет ни одной зацепки, приходится обращать внимание на любые детали. На данный момент Майк – единственное, что связывает двух жертв».

«Кого? – спросил Майк. – Кто стал второй жертвой?»

«Карл Альварес, умерший три года назад, – сказала Макензи. – В отчётах полиции сказано, что его задержали за хранение довольно большой партии марихуаны. Он признался, что купил её у вас».

Майк быстро отвёл взгляд, и Макензи посчитала это за признание вины. Несмотря на это, Майк отрицательно махнул головой. «Да, тогда полиция не давала мне прохода, – сказал он, – но обвинения так и не предъявили, я прав? Обвинять без доказательств – так работает полиция Кингсвилла».

Чувствуя, что атмосфера накаляется, Макензи решила взять ведение разговора в свои руки, перейдя к сути.

«Майк, если я попрошу вас представить алиби на последние несколько вечеров, вы сможете это сделать?»

Майк молчал. Макензи не могла понять, толи он придумывает алиби, толи решает, прекратить допрос прямо сейчас или нет. Наконец он ответил, скрестив руки на груди:

«Смогу. Последние три вечера я провёл в баре «Марафонец», что вниз по трассе. До этого один вечер я провёл здесь, разместившись на диване».

«Вы часто так делаете?» – спросила Макензи.

«Часто, – сказал Джей Ти. – Только я не понимаю, какое вам до этого дело».

«То есть вы можете подтвердить, что четыре вечера назад Майк спал на диване в вашей гостиной?» – снова спросила Макензи.

«Да. Иногда у него сводит спину. В тот вечер этот дурак выпил четыре таблетки болеутоляющего, и я не разрешил ему сесть за руль».

«А в баре, – Макензи спросила Майка, – как вы расплачивались?»

«Наличкой, но вы можете спросить любого, кто там был, и они подтвердят мои слова. Я пробыл там минимум до одиннадцати, а потом сразу поехал домой,… Так было все дни, кроме вчера, когда после я поехал к своей подружке».

«Можешь назвать её имя и дать номер телефона?» – спросил Тейт.

Джей Ти вышел вперёд и покачал головой: «Нет, нет, вы не имеете права. Простите, но я вежливо прошу вас уйти. Я отлично понимаю, что мой сын наделал ошибок, но предположение, что он убил кого-то, или тем более скинул с моста, или сделал ещё какую-нибудь хрень, я считаю оскорбительным. Он сообщил вам более чем достаточно, чтобы доказать свою невиновность. Будь я проклят, если позволю вам допрашивать его дальше».

Тейт напрягся, готовый спорить, но Макензи была довольна. Она сделала шаг назад по направлению к машине и кивнула Тейту, чтобы тот следовал её примеру. «Всё в порядке, – сказала она. – Спасибо, что уделили нам время, джентльмены».

Явно смутившись, Тейт медленно пошёл за ней к машине. Сев за руль и заводя двигатель, он в последний раз посмотрел на Кейсов.

«Вы узнали, что хотели?» – спросил он.

«Да. В таком маленьком городе будет легко выяснить, действительно ли Майк провёл в том баре последние три вечера. Если это так, то он явно не имеет отношения к смерти Кенни Скиннера. Если отец готов поручиться за него, говоря, что тот ночевал у родителей в ночь смерти Мэлори Томас, то к этому случаю он тоже не причастен. Я бы хотела попросить вас послать кого-нибудь в бар, чтобы проверить его рассказ. Если слова Майка не подтвердятся, тогда мы снова его навестим,… на этот раз с доказательствами его лжи».

«Что подсказывает вам интуиция?» – спросил Тейт.

«Я на девяносто девять процентов уверена, что это не Майк Кейс. И его, и отца больше беспокоили наши вопросы о его личности, чем то, в чём его обвиняют. Есть вина, а есть самозащита. Они редко идут вместе. Оба – и отец, и сын – были сбиты с толку нашими обвинениями. Они вполне объяснимо не могли взять в голову, почему мы обвиняем Майка в убийстве».

Тейт широко улыбнулся: «Боже,… если ваш мозг постоянно так всё анализирует, вы должны очень сильно уставать».

Макензи посчитала его слова за комплимент. Однако по большей части Тейт ошибался. Макензи никогда не чувствовала себя лучше, чем когда голова работала в полную силу. Именно так она ощущала себя по дороге в участок. Она шла по следам убийцы, который, скорее всего, был жителем этого маленького городка. Это обычно означало, что она очень скоро его вычислит. При этом Макензи также понимала, что в на первый взгляд несвязанных между собой убийствах таится большая опасность. Она в последний раз мельком взглянула на кукурузное поле, которое они проезжали, чтобы ещё раз себе это напомнить.

Глава двенадцатая

В связи с тем, что дело находилось на стадии сбора информации в ожидании результатов вскрытия, Макензи решила вернуться в Вашингтон. Там она съездит к Барри Бёрку в Бюро судмедэкспертизы, чтобы узнать, не готовы ли результаты вскрытия Кенни Скиннера. Дорога занимала около семидесяти минут, так что если в Кингсвилле что-нибудь случится за время её отсутствия, она сможет вернуться в течение часа.

С этими мыслями Макензи выехала из Кингсвилла. В глубине души она понимала, что хочет вернуться ещё и для того, чтобы повидать Эллингтона. Разговаривать с ним по телефону было одно, но после долгой работы напарниками и нескольких месяцев в роли любовников ей нужна была личная встреча тет-а-тет.

Переход от кингсвиллской глуши к паутине дорог и улиц Вашингтона и его пригородов был плавным, но Макензи не могла не заметить разницу. Не успела она подумать, что уже очень долго не была дома, как вошла в здание, чтобы встретиться с Барри Бёрком в Бюро судебно-медицинской экспертизы. О встрече она договорилась по телефону.

Она встретилась с Бёрком в одном из кабинетов в 1:37 пополудни. Кабинет недавно помыли и простерилизовали. Поверхности блестели, а в воздухе стоял тяжёлый запах аммиака.

«У меня для тебя две новости: хорошая и плохая», – сказал Бёрк, облокотившись на один из столов.

«Начни с плохой», – ответила Макензи.

«На теле Кенни Скиннера я не нашёл абсолютно ничего, что бы указывало на убийство. На груди были небольшие синяки, но, честно говоря, невозможно точно сказать, появились они в день смерти или раньше».

«Получается, что все травмы соответствуют тем, что появляются при падении с шестидесятиметровой высоты на камни?»

«По большей части, да. В случае Кенни я лишь надеюсь, что удар головой убил его до того, как нервные импульсы передали информацию о полном раздроблении позвоночника. Позвоночник был сломан в нескольких местах, и два ребра прорвали кожу».

«Вот уж действительно плохие новости, – сказала Макензи. – А хорошие?»

«Хорошая новость заключается в том, что ввиду отсутствия доказательств, подтверждающих убийство, тебе не нужно смотреть на жуткие фотографии».

«Это вправду хорошо. Я уже видела его тело вчера вечером, видела близко, но при плохом освещении, поэтому, да,… я не горю желанием смотреть на это снова. Всё же у меня к тебе вопрос. Можешь просмотреть архив и узнать, не проходило ли через вас тело некоего Карла Альвареса три года назад?»

«Могу для тебя узнать. Ответ нужен тебе прямо сейчас, или я могу написать позже?»

«Дай знать, как только что-нибудь выяснишь».

«Тебя интересует то же самое? – спросил Бёрк. – Доказательства, указывающие скорее на убийство, чем на самоубийство?»

«Совершенно верно».

«Я узнаю, но должен сказать, что в случае таких смертей, когда тело летит с большой высоты, дать однозначный ответ достаточно сложно, особенно когда дело касается тел, которые нельзя исследовать здесь и сейчас».

«Я ожидала, что ты это скажешь, – ответила Макензи, – но всё равно хотела бы выяснить».

Бёрк кивнул. Он ничего не сказал, но по выражению лица Макензи поняла, что он разделял её отчаяние. Кроме предположения, что Мэлори Томас висела на мосту, у неё ничего не было. Она, по сути, гонялась за призраками.

***

Следующей остановкой на её пути было здание Эдгара Гувера. Она работала здесь уже больше года, но всё ещё с трудом верила, что скромная девушка, начинавшая простым полицейским в Небраске, смогла сюда пробиться. Она прошла в свой кабинет, чувствуя, что возвращается с пустыми руками. Нужно сказать, что перевести дела о так называемых самоубийствах в раздел убийств она смогла, основываясь на опыте и интуиции, и что с того? Пока она не сделала ничего, кроме как ускорила и без того тупиковое развитие событий.

Макензи прошла к кабинету Макграта, и он смог сразу её принять. Когда Макензи опустилась на стул напротив его стола, начальник выглядел напряжённым. Макензи только сейчас стала задумываться над тем, как сильно давил на него заместитель директора, чтобы тот поскорее разобрался в смерти племянника.

«Как ни странно, – сказал Макграт, – но замдиректора Уилмот с облегчением воспринял новость о возможном убийстве племянника. Я так понимаю, убийство – более жалостливая причина смерти, чем суицид. Он говорит, что вся его большая семья очень много внимания уделяет мнению окружающих. Если бы это было самоубийство, то имя Уилмота могло бы всплыть в прессе. Кстати, спасибо, что смогли сохранить всё в тайне. В маленьком городке, вроде Кингсвилла это должно быть нелегко».

«У меня создалось впечатление, что местной полиции огласка нужна не больше нашего. Они не в большом восторге от того, что в городе есть место, которое используется, как машина для самоубийства».

«Продвижения есть?» – спросил Макграт.

«Утром поговорила с возможным подозреваемым. Полиция Кингсвилла проверяет его алиби, но я почти уверена, что это очередной тупик. По дороге сюда я заехала в Бюро судмедэкспертизы. На теле Кенни Скиннера они не смогли найти ничего, что указывало бы на убийство».

«Да, я только что говорил с их главным. Я отправил к ним наших криминалистов, но они сомневаются, что найдут что-нибудь стоящее. Что будешь делать дальше?»

«А есть ли необходимость? – сказала Макензи. – Полиция Кингсвилла выставила наблюдение на дороге, ведущей к мосту. Они проверяют алиби одного возможного подозреваемого. На месте преступления никаких улик не найдено… Я даже не знаю. Я не вижу ничего другого, как встретиться с членами семьи и друзьями всех жертв самоубийств за последние несколько лет».

«Не хочу показаться занудой, но думаю, что этим тебе и следует заняться. Возвращайся в город и оставайся там. Поговори со всеми, кто может владеть хоть какой-нибудь информацией. Мы хотим покончить с этим делом как можно скорее, поэтому я разрешаю оставаться там столько, сколько нужно».

«Да, сэр».

«Ты вернулась из-за Эллингтона?» – спросил Макграт.

Макензи не видела необходимости лгать. «Отчасти, – сказала она. – Ещё мне нужно было поговорить с Бёрком. Пока я здесь, я также хочу изучить кое-какие материалы. При этом обещаю, что вернусь в Кингсвилл не позднее пяти часов вечера сегодня».

«Звучит отлично, – сказал Макграт. – Не упусти это дело, Уайт. Если тебе удастся поймать настоящего убийцу, Уилмот это заметит, а это может удивительным образом повлиять на твою карьеру».

Макензи кивнула и вышла из кабинета, чувствуя нарастающее давление, ведь верхушка ФБР следила за её работой по этому делу. Она продолжала думать об этом в кабинете, внося поправки в свои заметки. Она чувствовала себя насекомым под микроскопом – так за её работой не следил никто и никогда.

Пусть внимание заставляло её лишний раз нервничать, но оно также выступало сильнейшим мотиватором. Мыслями она вернулась к старому мосту – к болтам, опорам, тошнотворной высоте и камням внизу.

Но сначала Эллингтон.

Если разговор не заладится, Макензи решила, что будет чувствоваться себя не лучше, чем когда смотрела с высокого моста вниз.

***

В квартире его не было, когда Макензи пришла домой, поэтому она позвонила Эллингтону на мобильный. Он сказал, что был на пробежке в парке в пяти кварталах от дома. Макензи решила пойти туда пешком, а не ехать на машине, рассудив, что до возвращения в Кингсвилл в пять у неё всё ещё было довольно много времени. Макензи нашла Эллингтона у скамейки, где он растягивал мышцы после бега. Он широко улыбнулся, увидев её, но улыбка мгновенно исчезла, когда Макензи не улыбнулась в ответ.

«Сколько пробежал?» – спросила она.

«Три с половиной мили».

«Вижу, решил не перенапрягаться».

«Просто ленюсь. После всего, что случилось, мне сложно найти мотивацию. А если нет сил искать цель даже в таком лёгком деле, как бег…»

«Давай как раз об этом поговорим. Мне скоро нужно возвращаться в Кингсвилл».

«Ты возвращаешься? Что там случилось-то?»

Макензи нахмурилась. Ей не нравилось держать что-то в секрете от Эллингтона, но она знала, что за её действиями пристально следили. «Прости, – ответила Макензи. – Макграт запретил мне распространяться».

«Ты бы говорила то же самое, если бы не события двухдневной давности с обвинениями в мою сторону?»

«Если бы тебя не попросили уйти, ты бы, возможно, участвовал в деле наряду со мной, – с лёгкой злобой в голосе ответила она. – Так что, это риторический вопрос».

«Справедливо».

После этих слов оба присели на скамью и посмотрели на парк.

«Я должна признать, что не понимаю, почему это так меня задевает, – сказала Макензи. – Мне кажется, тут вопрос доверия. Мне кажется, ты должен был рассказать мне о том случае, особенно когда мы собрались жить вместе».

«Наверное, так, – признал Эллингтон. – Мне было стыдно, ты это понимаешь? И, честно сказать, на тот момент этот эпизод казался незначительным. Именно поэтому сейчас мне так тяжело. Тогда всё вправду казалось незначительным, и мне не понятно, почему сейчас делают из мухи слона».

«Как прошёл разговор с Макгратом? – спросила Макензи. – Женщина уже выдвинула требования?»

«Кроме как опорочить мою репутацию и смутить меня? Не знаю».

Макензи чуть не спросила имя обвинительницы. Может, она найдёт его в базе данных и узнает, что та за человек. Ей было сложно понять, почему та так долго таила обиду и выдвинула обвинения именно тогда, когда этому благоприятствовал политический климат.

«Ты хочешь, чтобы я съехал?» – спросил Эллингтон.

«Нет, просто… я не знаю. Я с трудом впускаю людей в свою жизнь. Для меня это сложно. Это обвинение стало для меня громом среди ясного неба. Да и к тому же… ты отличный партнёр».

«Ты сейчас о работе или о сексе?» – с хитрой улыбкой спросил Эллингтон.

«Я не шучу».

Оба замолчали. Когда Эллингтон попытался взять её за руку, Макензи не стала противиться. «Я справлюсь, – сказала она. – Тогда мы ещё не были знакомы. Если говорить начистоту, то меня больше заботит моральная сторона вопроса,… ведь тогда ты был женат».

«Я понимаю, но я усвоил урок и поэтому не так давно отклонил ухаживания очень привлекательного детектива из Небраски. А это было нелегко».

Макензи невольно улыбнулась. Она сжала его руку, а потом встала со скамьи: «Я должна возвращаться. Я позвоню тебе вечером. У тебя всё хорошо?»

«Да, просто любопытно, что за секретное дело ты расследуешь».

Макензи застегнула невидимую молнию на губах и улыбнулась Эллингтону: «Гадай дальше. Мне нравится быть женщиной-загадкой».

После этих слов она пошла в том направлении, откуда пришла. В глубине души она очень хотела обсудить дело с Эллингтоном. Возможно, он бы смог помочь. Была в расследовании одна деталь, которая не давала ей покоя и не позволяла с головой уйти в работу. Она не могла обсуждать её с Макгратом, но могла с Эллингтоном, если бы события пошли по-другому.

Эллингтону она могла признаться, что боится высоты.

Ему она могла сказать, что глядя с моста Миллер Мун Бридж, ей было до жути страшно. Ему она могла сказать, что в возрасте восьми лет чуть не упала с сосны и висела в пятнадцати метрах над землёй, пока смола липла к пальцам, а сердце бешено стучало в груди.

Но, конечно, сейчас она не могла сказать ничего.

В глубине души Макензи ждала, что Эллингтон проводит её до машины, но он этого не сделал. Макензи была ему даже благодарна за это, потому что так он показывал, что знает и уважает её маленькие странности. Он знал, когда нужно оставить её в покое, и уважал это желание.

По дороге к машине Макензи достала телефон и позвонила Тейту. В его голосе слышалась надежда. Возможно, он думал, что, находясь в Вашингтоне, Макензи смогла разобраться в этом деле.

«Есть успехи?» – спросил он.

«Нет. Я уже возвращаюсь. Можно просьбу? Может кто-нибудь составить список ближайшего окружения Мэлори Томас? Родителей включать не нужно. Давайте начнём с друзей».

«Согласен с вами, – сказал Тейт. – Её отец сидит в тюрьме где-то в Северной Каролине, а мать умерла, когда Мэлори была подростком. В городе живёт её тётя, и я могу найти имена друзей».

«Спасибо. Скоро увидимся».

«Агент Уайт,… скажите. Только говорите откровенно. Вы думаете, в нашем городе орудует убийца?»

«Пока я не знаю наверняка», – ответила она.

Слова прозвучали тихо и неуверенно. Оставалось надеяться, что шериф Тейт не мог на слух отличить ложь от правды.

Глава тринадцатая

Морин Хэнкс посмотрела через лобовое стекло и увидела надвигающийся силуэт кингсвиллской водонапорной башни. В темноте ночи она казалась гигантским вурдалаком, нависшим над городом. Так как город был маленьким, иногда башня служила чем-то вроде маяка, позволяя найти его центр.

Морин была далеко не в центре. Она сидела на переднем сиденье пикапа Боба Талли, припаркованного у края старого заросшего поля. Она застёгивала бюстгальтер, пальцы немного дрожали от недавнего возбуждения. Она запыхалась, впрочем, как и Боб – оба устали от активной физической нагрузки последних десяти минут. В салоне пахло потом, сексом и чуть-чуть сладким дешёвым вином, которое Морин всегда пила, когда встречалась с Бобом.

Она отвлеклась от силуэта водонапорной башни и посмотрела на Боба, который неуклюже согнулся, чтобы натянуть штаны, не вставая с сидения. Минуту она с восторгом смотрела на его накаченный пресс и сильные, пусть и небольшие мышцы рук, которые он накачал, тягая тяжести и занимаясь сваркой в «Коннор Тракинг». Глядя на его тело после секса, когда оба были мокрыми от пота, а возбуждение ещё не прошло, она понимала, почему так легко согласилась на их роман. Глядя на Боба, было легче забыть о чувстве вины, которое возникало, когда она думала о муже и трёхлетней дочке, ожидающих её дома.

«Не пойми меня неправильно, – сказал Боб, – но больше мы не должны встречаться».

«Ты говоришь это каждый раз, – ответила она, пробежав пальцами по его животу, – а два дня спустя мы снова оказываемся здесь».

«Я знаю, – сказал он, – но это нужно прекратить. Ты же понимаешь меня, да? Наш чёртов городишко слишком мал, и скоро все всё узнают. Я не хочу разрушать семью».

Их роман длился уже полгода. Морин задумалась, почему это Боб вдруг заговорил о её семье.

«Хорошо», – ответила она. Она знала, что скоро он передумает. Через несколько дней его снова одолеет похоть, и он оставит ей маленькую записку под скамьёй за «Хомленд Реалти», где она работала. Она будет видеться с ним снова,… и снова, и снова.

А если нет,… тогда она начнёт искать счастье в семейной жизни, которую, ей казалось, она так хотела вести, выходя замуж четыре года назад.

Боб в последний раз посмотрел на неё, пока она надевала рубашку. Ей нравилось, как он на неё смотрит. Отчасти по этой причине и началась их связь. Муж перестал так смотреть на неё после рождения дочери.

Боб завёл машину и вывел её из зарослей. Грузовик скакал на кочках, пока они ехали по полю к узкой просёлочной дороге, которая вывела их на задворки Кингсвилла. Где-то здесь у дороги она оставила свою машину. Оба молчали, когда Боб заглушил двигатель. Морин наклонилась, и они поцеловались. Это был страстный и почти возбуждающий поцелуй, который не мог помочь отделить страсть от похоти.

«Увидимся», – сказала Морин, выходя из грузовика. Она дошла до своей машины и села за руль. Она просидела так некоторое время, глядя, как грузовик Боба удаляется за обочину просёлочной дороги. На секунду она закрыла глаза и вслушалась в тишину ночи.

«Это безумие, – подумала она. – У меня чудесная семья: муж, который, возможно, по-прежнему меня любит, но я не даю ему шанса; и прекрасная дочь».

Она открыла глаза и потянулась к ключам. Вдруг ей показалось, что что-то не так. Что-то было… по-другому.

Это всё нервы. После встреч с Бобом её всегда съедала паранойя: ей казалось, что даже у леса были глаза, которые за ней следили.

Она завела машину и включила нужную передачу. Не успела нога коснуться педали газа, как с заднего сиденья раздался голос, а в затылок упёрлось что-то твёрдое и холодное.

***

Он знал о связи Морин Хэнкс и Боба Талли уже почти месяц. Он разведывал секретные места в Кингсвилле, которые поднимались высоко над землёй. На ум пришла водонапорная башня, и в первый раз он увидел их именно там. Грузовик Боба тихо поскрипывал. Он спрятался за деревьями примерно в десяти метрах от машины и стал наблюдать. Через лобовое стекло он увидел обнажённую до пояса Морин и услышал её крики и стоны удовольствия.

Морин ему никогда не нравилась. Её родители были сволочами и думали, что им принадлежит весь город. В старшей школе она была настоящей стервой. Он это заметил, даже хотя она была на три года старше и закончила школу, когда он окончил девятый класс.

И вот она была перед ним, сидела на переднем сиденье, и пистолет упирался ей в череп. От неё пахло сексом. Он не понимал, как её муж этого не замечает. Может, и замечает, просто ему всё равно. Он решил, что Морин Хэнкс не была той женщиной, за которую стоит бороться.

«Чем занималась?» – он спросил её.

Он заметил, что она пытается посмотреть в зеркало заднего вида. Он сильнее вдавил дуло ей в затылок. Она не могла знать, что пистолет не заряжен. Этот обман ещё больше убедил его в том, что он контролирует ситуацию.

«Я задал тебе вопрос, – сказал он. – Чем занималась? Только что… что ты делала?»

«Прошу,… прошу, никому не рассказывайте».

«Ой, мне плевать на твою интрижку. Я просто хочу, чтобы ты созналась».

«Я занималась сексом».

«С мужем?»

«Нет».

«С Бобом Талли, – сказал он, – человеком, который, я уверен, такой же отвратительный, как и ты сама».

Она всхлипнула, и он заметил, что она дрожит: «Прошу… Я всё сделаю, только никому не рассказывайте. И,… пожалуйста, не стреляйте».

«Уверен, что ты сделаешь всё, – сказал он. – Ты доказала это, трахаясь с Бобом Талли. Не переживай… Я не буду стрелять, если ты меня не вынудишь. Пока делай всё так, как я скажу».

«Да, хорошо. Что делать?»

«Водонапорная башня… Ты знаешь, как проехать к дороге, ведущей к ней?»

Она замялась на секунду и тихо покачала головой. Она сидела на кресле перед ним ровно и неподвижно: «Нет, не думаю».

«Это несложно, – сказал он. – Мы поедем туда. Я буду говорить, куда ехать. Пока просто веди машину».

«Зачем нам водонапорная башня?» – спросила она.

Он улыбнулся с покрытого мраком заднего сиденья, где он поджидал её, пока она развлекалась с Бобом. Он прятался, знал, что они приедут. Он следил за Бобом по Кингсвиллу после работы. Он видел, как тот подложил записку под скамью. Позже он проследил за грузовиком, оставив собственную машину примерно в миле отсюда и пешком добравшись до места по лесу. Он подошёл к машине Морин через несколько минут после того, как она забралась в грузовик Боба.

«Просто езжай. Выезжай на дорогу и сверни налево».

«Хорошо, – сказала она в слезах. – Но зачем туда?»

Сдерживая смех, он ответил: «Там красиво».

Глава четырнадцатая

Макензи остановила машину на парковке «Марафонца» – крошечного бара, в котором часто проводил время Майк Кейс. Заместитель Эндрюс и офицер Робертс быстро составили список знакомых Мэлори Томас. В конечном итоге, из всего списка они выделили Эмму Хаддлестон и Мишель Нэш. Когда Макензи созвонилась с ними по дороге в Кингсвилл, они договорились встретиться в «Марафонце», так как именно здесь Эмма и Мишель всё равно собирались провести сегодняшний вечер.

Бар полностью отвечал определению «забегаловка». Он находился по соседству с давно заброшенным магазином «Блокбастер видео», чей логотип-наклейку ещё можно было прочитать на пыльном окне. В окнах бара виднелись неоновые вывески, рекламирующие различные марки пива, а само название «Марафонец» было выполнено простыми виниловыми буквами, которые украшали двухстворчатые двери, служащие входом.

По дороге к входу Макензи прошла группу людей, курящих на улице. Видимо, курить внутри баров и ресторанов было запрещено даже в отдалённых от центра городах. Оглядывая внутреннее убранство бара, Макензи поняла, что относится к нему предвзято. Судя по интерьеру, владельцы никак не старались придать ему более или менее презентабельный вид. У дальней стены стоял старинный музыкальный автомат, у которого крутились трое мужчин. Один из них воображал, что играет на гитаре под «Money for Nothing» в исполнении Dire Straits.

Барная стойка представляла собой простой деревянный стол, занимающий половину левой стены. По ту сторону стойки были всего три пивных крана и несколько полок с ликёрами, которые разместились за тучным барменом, который сейчас смешивал что-то похожее на ром с содовой.

Макензи нашла Эмму и Мишель именно там, где они сказали будут её ждать. Обе были молодыми блондинками со светлой кожей. Подойдя ближе, Макензи рассмотрела их лучше: той, что сидела левее, было как минимум тридцать, но она пыталась скинуть десяток лет с помощью макияжа. Они сидели в угловой кабинке, в центре стола стоял кувшин с пивом и три кружки, две из которых были частично наполнены.

«Эмма и Мишель?» – спросила Макензи, подходя к столу.

«Это мы, – сказала та из блондинок, что была выше ростом. – Я Мишель».

«А я, как вы поняли, Эмма», – с натянутым смешком добавила вторая. Именно ей было около тридцати.

«Присаживайтесь, – сказала Мишель. – Мы не знаем, как должны вести себя агенты при исполнении, но тоже взяли вам кружку».

Если бы Макензи услышала эти слова несколькими часами раньше, то сразу бы отказалась от предложения, но так как было уже около десяти вечера, и после этой встречи у неё не было никаких дел, кроме возвращения в мотель, она позволила себе присоединиться. Она налила пиво из кувшина, давая двум девушкам время привыкнуть к мысли о том, что они выпивали с агентом ФБР.

«Я задам вам несколько вопросов, которые могут показаться странными, – сказала Макензи. – Я буду благодарна за откровенность и конфиденциальность нашего разговора. В маленьком городе, вроде этого слухи распространяются очень быстро, и я боюсь, что это может навредить расследованию».

«Расследованию, – сказала Эмма. – А самоубийства тоже обычно расследуют?»

«Да, если смерть произошла при странных обстоятельствах», – ответила Макензи.

«Хорошо, – сказала Мишель. – Потому что Мэлори ни за что в жизни не убила бы себя».

«Почему вы так уверены?»

«Во-первых, потому что это противоречит её религиозным убеждениям, – сказала Эмма. – Мэлори была очень религиозна. Она не была святошей, но молилась и почти всегда ходила в церковь по воскресеньям. Я точно знаю, что она была ярой противницей самоубийств».

«Верно, – добавила Мишель. – Кроме этого, она до жути боялась того моста».

«Мэлори боялась высоты?» – спросила Макензи.

«Насколько мне известно, нет. Просто она была неженкой. Её пугали истории о том, что на мосту можно встретить призраки погибших там людей. Я уверена, что на самом деле она в это не верила, но всё равно… в этом отношении она была большим ребёнком».

Подруги переглянулись, а потом Эмма взяла свою кружку и допила её залпом. Она сразу налила себе ещё пива, и кувшин оказался наполовину пуст.

«Вы не знаете, у неё были враги? Были те, кто ей завидовал?»

«Нет, – сказала Мишель. – И это больше всего меня смущает. Я с полной уверенностью могу сказать, что она спрыгнула с моста не по своей воле. Кто-то привёл её туда силой. Единственный, о ком Мэлори когда-либо плохо отзывалась, это её отец. Он сволочь. Мэлори никогда не говорила об этом, но мне кажется, что он сексуально издевался над ней в детстве».

Когда Эмма кивнула, Макензи сделала глоток пива. Это было обычное почти безвкусное светлое пиво; она предпочитала другой сорт, но в странном захолустном баре была рада и этой выпивке, особенно в такой напряжённый момент.

«Как вы втроём обычно проводили время вместе?» – спросила она.

«Как сейчас, только веселее, – ответила Эмма. – Иногда с нами были молодые люди, которые покупали выпивку. Обычно это были бывшие одноклассники, которые так и не уехали из города, как и мы, в принципе. Мы не делали ничего дурного, понимаете? Несмотря на то, что вы можете думать о городках, вроде Кингсвилла, здесь не так много придурков. Старики не пытаются с нами заигрывать – большинство из них знакомы с нашими отцами. Здесь редко случаются преступления, понимаете? Мне кажется, в этом баре я видела всего две драки, а я хожу сюда очень часто с тех пор, как мне исполнился двадцать один».

«Что вы скажете о Майке Кейсе? Вы его знаете?»

Мишель нахмурилась и отхлебнула из кружки. Эмма хихикнула и отвела взгляд. «О да, – сказала Мишель. – Мы с ним то сходимся, то расходимся. Довольно давно снова разбежались».

«Я слышала, что за ним ходит дурная слава», – сказала Макензи.

«Это так, – ответила Мишель. – Он спит со всеми подряд и лезет на рожон, если кто-нибудь решится с ним связаться, но он,… он не тот, кто вам нужен. Он играет на публику ради того, чтобы дистанцироваться от отца. Такой он человек».

«Он был знаком с Мэлори?»

«Не очень хорошо, – сказала Эмма. – Просто здоровались, но и этого было достаточно, чтобы Мэлори подшучивала над Мишель за то, что та с ним встречается».

«Давайте предположим, что в смерти Мэлори кто-то замешан, – сказала Макензи. – Не знаете, кто бы мог пойти на такое?»

Обе одновременно пожали плечами, словно заранее репетировали этот жест.

«Даже придумать не могу, – сказала Эмма. – Честное слово».

«И я, – согласилась Мишель. – Если кто-то в этом замешан, мне кажется, он не из местных».

Такие мысли появились и у самой Макензи по дороге из Вашингтона. Она надеялась, что ошибалась, потому что когда список подозреваемых выходил за пределы города, раскрытие дела значительно осложнялось.

Услышав эти слова от тех, кто не только хорошо знал город, но и Мэлори тоже, Макензи начала думать, что, возможно, убийца был чужаком. В этот момент она была почти уверена в своей догадке и поэтому поднесла кружку к губам и сделала два больших глотка, словно пытаясь избавиться от этой мысли.

Глава пятнадцатая

Может, дело было в стрессе и разочаровании, вызванных тем, что произошло с Эллингтоном, или, вероятнее, в ощущении, что она не может расправиться с этим делом, но когда Макензи вернулась в номер мотеля, то вдруг пожалела, что не осталась в «Марафонце», чтобы выпить ещё немного. По крайней мере, выпивка помогла бы ей быстрее заснуть.

Она открыла ноутбук, понимая, что работать не было большого смысла. Несколько агентов в Вашингтоне искали информацию, пытаясь обнаружить связь между всеми жертвами самоубийств и, в частности, между Кенни Скиннером и Мэлори Томас. До завтрашнего утра она никак не могла им помочь, потому что только завтра встречалась с шерифом Тейтом и его заместителем Эндрюсом.

Макензи легла в постель чуть позже одиннадцати и сразу поняла, что вряд ли в скором времени заснёт. Мысли крутились вокруг Эллингтона и его ситуации. Кроме этого Макензи вдруг поняла, что стала слишком от него зависима. Она не знала, как к этому относиться; одно дело – признать, что ты влюблена, но совсем другое – понимать, что в отсутствии определённого человека ты чувствуешь себя самой одинокой в мире. Если быть до конца честной, именно так она себя и чувствовала.

Это могло объяснить, почему Макензи было так странно,… неловко… в оба визита в Кингсвилл. Это было её первое самостоятельное расследование за весь срок их отношений, и, признаться откровенно, ей было не по себе. Не сказать, что ей было грустно, но она чувствовала, что чего-то не хватает.

«Не будь жалкой, – подумала Макензи, ложась в постель и надеясь, что сон скоро её накроет. – Это как слова из заключительных сцен «Джерри Магуайера», и я начинаю себя немного ненавидеть. Возможно, меня так расстроили обвинения в сексуальном домогательстве не потому, что я разочаровалась в нём, а потому что я разозлилась из-за глупой ошибки, которую он совершил в прошлом, и которая можешь разрушить нашу жизнь теперь».

Это и пугало её больше всего. А ещё в глубине души она начинала думать, что нужно прекратить все отношения с Эллингтоном. С ним она чувствовала себя в безопасности, спокойной и любимой; но такая сильная зависимость от него наводила на мысль, что в будущем это может повлиять на её личность и, как следствие, на её карьеру. Макензи никогда не считала себя феминисткой, но также никогда не думала о себе, как о женщине, которой для полного счастья нужен мужчина.

И тем не менее…

Мысли были тяжёлыми, как камни, которые кто-то положил ей на грудь. Но именно они в конечном итоге помогли ей погрузиться  в сон, хотя она явно ощущала пустоту на той половине кровати, где обычно спал Эллингтон.

***

Кукурузные поля так часто присутствовали в её снах, что  подобные сновидения можно было сравнить с парком развлечений: она знала, чего ожидать на основных аллеях, но также понимала, что то, что скрывалось внутри поля, могло её уничтожить. После завершения расследования дела отца она видела сон о полях Небраски лишь второй раз и поэтому отнеслась к нему с небрежной фамильярностью.

Она стояла в ряду, глядя на закат, окрашенный в красные и золотые тона. На стеблях была кровь, а на земле виднелись нечёткие следы. Она пошла по ним, мгновенно ощутив присутствие опасности. Она потянулась за пистолетом, но в кобуре его не было. Более того, не было ни самой кобуры, ни одежды.

Она стояла обнажённой посреди кукурузного поля, и сонный мозг сразу вспомнил Мэлори Томас. Она ощущала теплую землю голыми ногами. По текстуре земля походила на прибрежный песок. Она пошла по ряду, глядя вперёд на брезжащий свет заката, пробивающийся среди стеблей. Она сделала два шага, потом три, и текстура земли изменилась.

Утоптанная земля стала лесной тропой, выстланной деревянными досками. Кукурузное поле осталось прежним, кроме одной детали. Макензи шла вперёд, кукурузные стебли подталкивали её при ходьбе. Дерево под ногами было старым и гладким, и когда Макензи огляделась, то увидела, что под деревянной тропой не было земли, а только стебли кукурузы, пробивающиеся через доски. Макензи остановилась, нежно развела руками листья на стеблях и огляделась.

По другую сторону от двух рядов кукурузы ничего не было. Пропасть. Внизу виднелось пересохшее русло под мостом Миллер Мун Бридж.

Макензи стояла на мосту. Перил не было, были лишь кукурузные стебли из жуткого прошлого, словно все воспоминания сплелись воедино, чтобы преследовать ей и дальше.

Она вскрикнула от испуга и сделала несколько шагов назад. Спиной она почувствовала прикосновение стеблей по другую сторону моста, но было уже поздно. Шагая, она не почувствовала опоры под левой ногой. Она попыталась удержать равновесие, но сила притяжения сделала своё.

Макензи падала, дрыгая ногами в воздухе. Она летела вниз, а мост и стебли кукурузы становились всё более нечёткими. Она увидела свисающую с моста Мэлори Томас. Та звала на помощь, но Макензи могла только кричать в ответ.

Она вскрикнула, ожидая удара и последней вспышки боли при падении на камни у основания моста.

При падении что-то знакомо и ритмично звенело в ушах.

Макензи резко открыла глаза, поняв, что звон был звонком её мобильного.

Она быстро взяла телефон, сразу обратив внимание и на имя звонившего, и на время. Было 4:50 утра, звонил шериф Тейт.

«Агент Уайт слушает», – ответила она.

«Вы же сейчас в городе?» – спросил шериф.

«Да, в мотеле. Что случилось?»

«У нас ещё одно тело. Вы сможете приехать?»

Перед глазами всплыл образ странного кукурузного моста из кошмара, и Макензи вздрогнула, вспомнив, как смотрела с него вниз. Она пыталась убедить себя, что этот страх был вызван тем, что она ещё не совсем проснулась.

«Да. Вы уже там, у моста?»

«На самом деле, нет. Это тело не у моста. Вы знаете, где находится водонапорная башня?»

Да, Макензи видела её, когда въезжала и выезжала из города. Они договорились, что она скоро приедет. Она побрызгала холодной водой на лицо и как можно скорее оделась. Пять минут спустя, когда Макензи выезжала с парковки у мотеля, она ещё не совсем забыла кошмар и напряжённое, тошнотворное чувство падения.

Глава шестнадцатая

Макензи повезло, и дорогу к водонапорной башне ей указала патрульная машина, за которой она пристроилась. Просёлочная дорога петляла и поворачивала, так что Макензи бы ни за что не нашла башню так легко, как предполагала раньше. Она ехала за патрульной машиной по дороге, очень похожей на ту, что вела к Миллер Мун Бридж, только вместо гравия, эта дорога была посыпана грунтом. Примерно через пятьдесят метров они проехали ограждение из проволочной сетки, ворота которого были уже открыты.

Макензи вела машину в пыли, поднятой машиной, идущей впереди, до тех пор, пока та не остановилась. В предрассветной мгле, словно приветствуя их, возвышалась водонапорная башня.

Когда Макензи вышла из машины, то увидела, что за рулём машины, за которой она следовала, был офицер Робертс. Он поздоровался с ней кивком головы, и оба прошли мимо двух полицейских машин.

На месте преступления были только шериф Тейт и заместитель Эндрюс. Рядом с ними стоял мужчина в рубашке поло и старых брюках цвета хаки. Рядом с патрульными машинами стоял одинокий грузовик-пикап, на крыле которого виднелась надпись «Ремонтная служба округа». Макензи решила, что мужчина был сотрудником службы и приехал, чтобы открыть ворота, через которые она только что проехала.

Она увидела очертания тела, лежащего у основания башни. Место преступления имело не такой официальный вид, как место убийства Кенни Скиннера: территорию освещали лишь фары машины шерифа и грузовика ремонтника.

«Мы уже знаем имя жертвы?» – спросила Макензи.

«Её зовут Морин Хэнкс. Тридцать два года. Пока мы никому не сообщали, даже родственникам. У неё есть трёхлетняя дочь».

Тейт проговорил эти слова сдавленным голосом. Макензи осторожно подошла к телу. Оно было не в таком ужасном состоянии, как тело Кенни. На первый взгляд, единственной травмой была сломанная шея. Кровь была – она нимбом расползлась вокруг головы. Макензи решила, что крови будет больше, когда они сдвинут тело.

«Как её обнаружили?»

Шериф Тейт нахмурился, позволив ответить заместителю Эндрюсу. «Муж сообщил об её исчезновении примерно в час ночи, – сказал он. – Мы послали офицера на её поиски… Скажу сразу, мы не особенно суетились. Ходят слухи о том, что она изменяет мужу, но я не знаю, дошли ли они до него самого. В общем, офицер объехал город, посетив места, где мы обычно ловим подростков за незаконную парковку и разврат. Он нашёл её тело в четыре с чем-то,… чуть больше часа назад».

«Вы не знаете, кто может быть её любовником?» – спросила Макензи.

«Это всё слухи, – ответил Эндрюс, – но всё указывает на парня по имени Боб Талли. У него нет приводов, он хороший парень, если хотите правду. Это, если, конечно, исключить тот факт, что он спит с замужней женщиной».

Макензи отвела взгляд от тела Морин Хэнкс и медленно обошла башню. Она не знала, что именно пытается найти, кроме узкой лестницы, идущей на вершину.

Она нашла её с обратной стороны башни. Это была небольшая лестница, состоявшая из металлических перекладин. Она казалась прочной, хоть и слегка узковатой. От мысли, что ей придётся подняться по этим ступеням, Макензи стало нехорошо. Она услышала шаги Тейта, он посветил фонариком наверх. За ним следовал парень из ремонтной бригады, но он шёл немного поодаль, показывая, что вообще жалеет, что во всё это ввязался.

«Получается, что лестница всегда открыта для доступа?» – спросила Макензи.

«Да, – ответил ремонтник. – Она крепится болтами к опорам, поддерживающим башню в вертикальном положении. Наверху она заканчивается платформой».

«Вы не знаете, случалось ли раньше, чтобы люди забирались туда просто ради развлечения?»

«Я о таком не слышал, – ответил молодой человек. – Ворота, через которые вы въехали, всегда закрыты, хотя, честно признаться, есть обходной путь, – он указал влево, где, покрытая мраком ночи, виднелась группа деревьев. – Примерно в пятидесяти метрах за этой рощицей и кустарником есть старое поле. Когда-то там был сенокос, по-моему. За ним следуют несколько охотничьих троп и лесовозных дорог, которые, петляя, выведут вас на основные трассы. Если кто-то очень хотел добраться до башни, то мог прийти с той стороны, через рощу».

Макензи прошла под башней. Она сразу почувствовала над головой её вес и мощь. Когда она посмотрела наверх, Тейт проследил за её взглядом лучом фонарика. Когда свет забегал по толстым опорам, Макензи указала на место.

«Вон там, – сказала она. – Граффити. Видите?»

Тейт слегка опустил фонарик и сфокусировал луч там, где кто-то начёркал краской из баллончика. Они подошли ближе и увидели, что это была не единственная надпись. Некоторые надписи были вырезаны ножом, другие написаны маркером. Дэннис любит Эми. Хотите развлечься, звоните 555-2356 и спросите МАМУ Пола. NIN навсегда! АНАРХИЯ!

Были и другие, как две капли воды похожие на надписи в других местах: рисунки гениталий, грубые замечания в адрес женщин.

«Вы арестовывали кого-нибудь за граффити?» – Макензи спросила Тейта.

«Знаете, да, – ответил тот. – Год или около того назад двадцатилетний малый разрисовал старый силос для хранения зерна на другом конце города. Парень также известен любовью к поджогам: любит устраивать пожары в открытом поле, поджигает старые мусорные баки за магазинами и тому подобное».

«Эти граффити доказывают, что как минимум несколько человек смогли пробраться сюда, либо перепрыгнув через забор, либо воспользовавшись окольным путём. Скорее всего, если кто-то пришёл сюда, чтобы сбросить жертву с башни, то он тоже воспользовался обходным путём».

«Вы даже не рассматриваете возможность самоубийства?» – спросил Тейт.

«Нет, исходя из того, что нам удалось узнать о Мэлори Томас и Кенни Скиннере».

«Но с чего вдруг водонапорная башня?» – спросил сотрудник ремонтной бригады.

«Потому что, скорее всего, убийца заметил, что дорога к Миллер Мун Бридж находится под наблюдением. Ему пришлось искать альтернативу».

«Тогда возникает ещё один вопрос», – заметил Тейт.

«Вы правы, – согласилась Макензи. – Зачем он выбирает высокие места? Если он хотел убить этих людей, почему не воспользовался более простым способом? Зачем тратить время на то, чтобы привезти их на мост или заставить взобраться по лестнице? – добавила она, кивнув в сторону лестницы, которая вела к платформе, огибающей башню».

Чувствуя лёгкую тошноту, Макензи подошла к перекладинам. Она посмотрела наверх, пытаясь представить, как кто-то заставляет её по ним взобраться. Что для этого нужно? Приставить пистолет к спине? Пригрозить физической расправой?

«Шериф, у вас в машине есть набор, чтобы собрать отпечатки?»

«Есть. Подождите секунду».

Когда Тейт возвратился к машине и несколько минут разговаривал с заместителем Эндрюсом, Макензи вернулась к телу Морин Хэнкс. Та была полностью одета, и кроме бледности и отёка в области переломанной шеи Макензи не заметила других следов борьбы. Она понимала, что нужно ещё раз проявить терпение и дождаться результатов вскрытия. Снова ждать. Снова мотаться туда-сюда в Вашингтон, пытаясь найти зацепку.

«Или могу на какое-то время задержаться здесь, – сказала она себе. – Мне нужно поговорить с её любовником и местным пироманьяком, о котором говорил Тейт. Здесь есть, чем заняться – существует масса причин не возвращаться в Вашингтон, пока с Эллингтоном всё не уляжется».

Тейт и Эндрюс вернулись с набором для сбора улик, а Робертс и парень из ремонтной бригады остались у машин. Макензи отошла в сторону, чтобы не мешать офицерам. Она смотрела, как Эндрюс профессионально снимает отпечатки пальцев. Он проверил первые четыре ступени лестницы. Через пять минут, закончив, он пожал плечами.

«Мы их проверим, но я не буду вас обнадёживать. Знаю, что мы точно найдём отпечатки Морин и ещё пары сотрудников ремонтной бригады».

«Это уже неплохо, – сказала Макензи, снова взглянув на лестницу. Потом она посмотрела на Тейта и спросила. – Вам нужен помощник?»

«Спасибо, но я воздержусь. Какова её высота?»

«Думаю, чуть выше сорока метров», – ответил Эндрюс.

Честно признаться, Макензи была бы не против, если бы кто-нибудь составил ей компанию, но с другой стороны, её пугала мысль о том, чтобы оказаться на и без того узкой платформе с кем-то ещё.

Макензи положила фонарик в карман куртки. Это был большой Maglite, ручка которого осталась торчать из кармана. Она медленно полезла наверх. Первые несколько ступеней Макензи преодолела легко, но когда земля начала медленно исчезать из вида, её начало трясти. У неё была не сильная боязнь высоты, но всё же она вынуждена была остановиться.

Макензи смотрела прямо перед собой, сфокусировавшись на собственных руках, переходящих от одной перекладины к другой. Опоры и колонны поддерживали стабильность башни, но чем выше поднималась Макензи, тем больше чувствовала себя брошенной на произвол судьбы.

Наконец она добралась до платформы, подтянувшись за металлические ручки, которые нашла на конце перил, огораживающих платформу. Она встала как можно ближе к резервуару, не разрешая себе смотреть вниз. Свет от фонарика обежал всю платформу. Здесь было грязно, поверхность была неровной, но крупного мусора, затрудняющего проход, не было. Макензи прошла мимо водокачки и клапанов у дальнего края платформы и обогнула её по кругу.

Она не знала, что именно ищет. Может, ничего… Может, она просто хотела почувствовать, как это стоять на такой узкой конструкции и знать, что человек, находящийся рядом, хочет причинить тебе вред.

«А главное, – подумала она, – что должно происходить в голове у убийцы, чтобы он захотел привести жертву сюда с явным намерением столкнуть её вниз?»

И вот Макензи позволила себе заглянуть через заграждение, доходящее по высоте до груди. В темноте растянулись тени Тейта и Эндрюса. Ремонтник и офицер Робертс были похожи на маленькие игрушечные фигурки, поставленные рядом с машинами.

И, конечно, Макензи увидела Морин Хэнкс. Её тело почти сливалось с пейзажем. Если бы не угловатая форма колен и локтей жертвы, с такой высоты могло показаться, что кто-то просто разбросал мусор.

«Возможно, это почерк убийцы. Сверху всё кажется маленьким. Маленьким и неважным».

Такие странные мысли посетили Макензи, пока она стояла на тонкой полосе железа и металла на высоте сорока метров. В то же время она не могла отрицать, что на такой высоте казалась себе выше того, что происходит внизу. Она решила, что именно это ощущение нужно было убийце для поднятия самооценки.

Имея первые наработки психологического портрета, Макензи смогла найти в себе силы пройти назад к лестнице. В ту же секунду, когда нога зависла в воздухе, ища опору в виде перекладины, она вдруг вспомнила свой сон, где от падения её отделяла лишь одна скользкая ступенька.

Глава семнадцатая

Макензи позволила шерифу Тейту составить себе компанию, когда отправилась по адресу Лоуренса Кинга. Кингу было чуть за двадцать, и он был тем местным поджигателем, о котором они говорили. По дороге к его трейлеру Тейт пытался описать подозреваемого, но так, чтобы это звучало не слишком неуважительно.

«Он не отсталый или больной, – объяснил Тейт, – но он… заторможенный. Я не знаю, как ещё описать. Вы с ним разговариваете, а он витает в облаках».

Макензи понимающе кивнула, потому что уже встречалась с такими людьми. Обычно те, кто имел склонность к разрушению в малых масштабах (в отличие от массовых разрушений, которые приходят на ум, когда думаешь о террористах), имели отсутствующий взгляд. При разговоре с ними казалось, что они тщательно продумывают каждое слово, чтобы вдруг не выдать важную информацию и нечаянно не открыться.

Они приехали в трейлерный парк, где жил Кинг, в 6:12 утра. Вокруг царило спокойствие за исключением одинокого рабочего грузовика, выезжающего из парка на главную дорогу. За рулём был Тейт, и Макензи заметила, что он не стал запрашивать адрес в базе данных или у диспетчера. Он знал, где живёт Лоуренс Кинг и, скорее всего, бывал здесь и раньше.

Он остановил машину перед типичным мобильным домом. Первую половину трейлера занимало слегка покосившееся крыльцо. Стеклянная дверь-ширма была чуть-чуть приоткрыта, за ней следовала основная дверь, которая на вид была сделана из картона. Поднявшись по играющим ступеням крыльца, Макензи заметила два баллончика с краской. Они были пусты и валялись в углу. Ещё она увидела несколько пустых банок из-под содовой с дырявым дном и следами горения.

Тейт довольно сильно постучал в дверь. Казалось, весь трейлер начал дрожать от этого стука.

«Он может представлять опасность?» – спросила Макензи.

«Очень сомневаюсь, – ответил Тейт. – Не думаю, что у него хватит ума напасть на кого-нибудь. Хотя,… если задуматься, сбросить кого-то с высоты – это вполне на него похоже. Вы поймёте, о чём я, когда поговорите с ним».

Дверь не открывали, поэтому Тейт постучал вновь. Макензи видела, что он начинает нервничать. Его вид и поведение – не говоря уже о том, что он знал точный адрес Кинга – навели Макензи на мысль, что Тейт уже не раз приезжал сюда. Это было неудивительно, если Кинг несколько раз привлекался за поджоги.

Прошло ещё секунд тридцать, и Лоуренс Кинг открыл дверь. Он был худосочным молодым человеком с лохматыми чёрными волосами. На вид ему было чуть за двадцать. На нём были только спортивные шорты, которые он, скорее всего, быстро натянул на себя, когда его вдруг разбудил стук в дверь. Было видно, что он ещё не совсем проснулся и смотрел на них, прищурившись, хотя солнце ещё не полностью взошло в утреннем небе.

«Что надо?» – спросил Кинг, мало заботясь о том, что перед его дверью с утра пораньше стоял полицейский.

«Лоуренс, прости, что разбудил тебя в такой час, но мне нужно задать тебе несколько вопросов».

«Окей».

Стало ясно, что им не стоило рассчитывать на приглашение войти. Макензи также стало ясно, что Лоуренс Кинг был немногословен. То, как он отнёсся к их визиту, не имело ничего общего с неуважением. Он был спросонья и, казалось, вовсе не удивлён их появлением.

«Где ты был вчера вечером?» – спросил Тейт.

«После работы вернулся домой и поужинал, а потом пошёл к Майку Тарпу, чтобы сыграть в покер».

«Как долго ты там пробыл?»

Кинг пожал плечами. Он начал просыпаться. По лицу было заметно, что поток вопросов его слегка насторожил: «Может, два-три часа. Я вернулся домой около одиннадцати».

«И сразу лёг спать?»

«Нет, не сразу. Я смотрел видео в интернете».

Всё время разговора Макензи не отрывала взгляда от лица Кинга, пытаясь понять, что он за человек. Когда он сказал о том, что что-то смотрел в интернете, она была уверена, что он говорит правду. Он мельком взглянул на неё, а потом уставился на доски крыльца. Ему было стыдно признавать, что он что-то смотрел в интернете. Если верить его виноватому лицу, это была порнография.

Тейт посмотрел на Макензи, словно спрашивая, не хочет ли она задать вопрос. Она дождалась, когда Кинг снова на неё посмотрит, и поймала его взгляд. Потом она спросила: «Сколько человек вчера играли в покер?»

Кинг на секунду задумался, считая: «Начали мы вшестером, но потом Джимми Хадсон потерял пятьдесят баксов и сильно разозлился. Он начал всех оскорблять, а затем ушёл. Все остальные остались».

«Игра прошла для вас удачно?» – спросила Макензи.

«Да. Правда, выиграл всего десять баксов. Всё лучше, чем ничего».

«Кто играл вчера с вами?»

Кинг без промедления назвал имена. Было ясно, что он понял, что его в чём-то подозревают. Вместо сонных односложных ответов он быстро перешёл к развёрнутым объяснениям.

«Мистер Кинг, – сказала Макензи, – вы знаете женщину по имени Морин Хэнкс?»

«Знаю, о ком вы говорите, но лично с ней плохо знаком. Она, по-моему, немного старше меня. Окончила школу на три-четыре года раньше».

«А вы знаете её мужа?»

«Знал, когда учился в школе. Очень хороший парень. А что? Что-то случилось?»

«Нет, ничего, – сказал Тейт. – Мы просто кое-что расследуем сейчас. Спасибо, что уделил нам время, Лоуренс. Послушай,… ты должен пообещать, что этот разговор останется между нами. Договорились?»

Кинг кивнул: «До свидания, шериф».

После этих слов Тейт спустился с крыльца. Макензи не ожидала, что он уйдёт так быстро, но была в целом этому даже рада. У неё не было вопросов, и она уже всё для себя решила.

В машине Тейт вставил ключ в замок зажигания и выехал с пыльной подъездной дорожки. «Что думаете?» – спросил он.

«Думаю, он невиновен. Ещё мне кажется, что он стесняется того, что смотрел вчера вечером».

«Мне тоже так показалось, – ответил Тейт. – Он слегка покраснел, вы заметили? В любом случае,… я знаю всех,… с кем он играл в покер. Они неплохие ребята, как мне кажется. Я прослежу, чтобы проверили его слова, но думаю, он говорил правду. Не забывайте, я уже как минимум три раза его допрашивал по поводу жалоб на мелкие поджоги и рисунки на муниципальных зданиях. Он никудышный лгун. Сегодня… он не лгал».

Макензи кивнула. Она тоже была уверена, что Лоуренс Кинг – не убийца. А если они ошибаются, то узнают об этом уже через час, когда Тейт поговорит с другими игроками в покер.

Макензи не хотела признавать, что зашла в тупик, особенно когда у неё изначально не было никакого конкретного плана. Ей казалось, что хоть какую-то ценную информацию они смогут получить только от Боба Талли, человека, с которым Морин Хэнкс крутила роман на стороне.

Макензи не имела никакого отношения к планированию работ со стороны полиции Кингсвилла, но ей думалось, что они хорошо справляются со своей частью расследования и не упускают ничего из вида. Пока они разговаривали с Лоуренсом Кингом, два офицера отправились к дому жертвы, чтобы сообщить мужу, что нашли тело Морин. Из этических соображений и во избежание осквернения репутации Морин они решили подождать несколько часов прежде, чем звонить Бобу Талли. Конечно, они хотели поговорить с ним до того, как новость, как лесной пожар распространится по городу.

По дороге из трейлерного парка в полицейский участок Макензи слушала редкие разговоры Тейта с офицерами по рации и мобильному. В этих разговорах чувствовалась вся провинциальность участка, особенно когда речь шла о женщине-диспетчере. Когда та говорила по рации, в её голосе слышались боль и подавленность, ведь женщина, которую она хорошо знала, умерла, и, скорее всего, она была убита.

Слушая разговоры, Макензи мысленно вернулась на платформу водонапорной башни. Она хотела вспомнить чувство превосходства, которое посетило её, находясь на одной из самых высоких точек Кингсвилла, чувство, когда кажется, что можешь раздавить любого, кто находится внизу.

Это были странные чувства, совсем ей не свойственные. В то же время, ей казалось, что они что-то значили,… а она что-то упускала из вида.

Эта мысль не давала ей покоя и тогда, когда Тейт остановил машину на парковке перед полицейским участком Кингсвилла. Хотя солнце уже было высоко, под ногами Макензи продолжала видеть предрассветную мглу, которая вот-вот затянет её при падении.

Глава восемнадцатая

В участке Морин Хэнкс добавили к списку людей, погибших на мосту Миллер Мун Бридж. Хотя она умерла не после падения с моста, обстоятельства её смерти будут сравнивать с другими, потому что она умерла в результате падения с большой высоты. Три офицера уже занимались штудированием архивов и базы данных, пытаясь найти связь между Морин и другими жертвами.

Как ни странно, одну такую связь они уже нашли. Офицер Робертс доложил об этом, когда Тейт и Макензи вошли в участок.

«Летом два года назад Морин и Мэлори участвовали в одной детской программе при баптисткой церкви Кингсвилла, – сказал он. – Это единственное, что их связывает. Забавно, но тем же летом Боба Талли наняли стричь газон на территории церкви и кладбища».

Это была слабая зацепка, но при отсутствии других находок, она давала им возможность продолжать расследование. Макензи с трудом могла представить, как сложно будет найти списки всех детей, которые посещали тот летний лагерь. Потом им также нужно будет найти имена родителей и всех, кто участвовал в той летней программе.

«Даже с ресурсами ФБР это было бы большой проблемой, – подумала Макензи, направляясь в конференц-зал. – Будем надеяться, что до этого не дойдёт».

В дальнем углу зала стоял налитый до краёв кофейник. Макензи налила себе кофе, пока Тейт и Эндрюс входили в зал вслед за ней. Эндрюс говорил по телефону, договаривался о встрече. Когда разговор закончился, он выглядел бледным. Макензи могла лишь представить, какая шумиха поднимется в Кингсвилле, когда будет достоверно известно, что в городе прячется убийца.

«Это был Боб Талли, – сказал Эндрюс. – Я сказал ему, что нам нужно с ним поговорить как можно скорее, но не объяснил почему. Он сейчас едет сюда».

«Как он отреагировал?» – спросила Макензи.

«Насторожился. Спросил, касается ли дело его матери. Последние несколько недель она болеет, но продолжает вести активный образ жизни. Когда я сказал, что речь пойдёт не о ней, он успокоился. Ему было любопытно, и он не пытался избежать встречи».

«Что будем делать, если это не он?» – спросил Робертс.

«Давайте не будем делать поспешных выводов», – сказала Макензи, думая о жутком сценарии развития событий, когда им придётся копаться в мельчайших подробностях летнего лагеря, где встречались Морин Хэнкс и Мэлори Томас. Эта мысль порядком злила Макензи, потому что ей казалось, что в таком маленьком городе можно легко найти связь между людьми.

«А что мы будем делать?» – спросил Эндрюс.

«Пока ничего», – озвучил Тейт именно то, что собиралась сказать Макензи.

«До этого случая кто-нибудь когда-нибудь прыгал с водонапорной башни?» – спросила она.

«Нет, – сказал Робертс. – Мы уже дважды это перепроверили. Ничего такого не было. Насколько нам известно, там никогда не случалось ничего криминального».

«Значит, мост и водонапорная башня, – сказал Тейт. – Почему именно высокие сооружения?»

«Я и сама об этом думаю, – сказала Макензи. – Убийца либо очень уважает высоту, либо он адреналиновый наркоман, увлекающийся скайдайвингом или прыжками на верёвке. Возможно, сами жертвы боятся высоты».

«Это мысль, – заметил Тейт. – Робертс, можешь взять пару ребят и проверить этот вариант? Проверьте записи, поговорите с родственниками и друзьями. Знаю, что интересного здесь мало, но пока это всё, что у нас есть».

Робертсу задание не понравилось, но он быстро кивнул и вышел из зала для заседаний.

«Так что нам сейчас делать?» – спросил Эндрюс.

«Подождём Боба Талли», – усаживаясь на стул с чашкой кофе, сказала Макензи. Она посмотрела на дверь, словно пыталась силой воли заставить его появиться быстрее.

***

Боб Талли приехал через восемь минут. Он был одет в рабочую одежду и заехал в участок по дороге на небольшой склад лесоматериалов, который находился в десяти милях от города. На нём была простая заношенная рубашка на пуговицах с застарелыми следами от пота и пятен, затёртые джинсовые брюки и старые поношенные рабочие ботинки. Когда заместитель Эндрюс ввёл его в зал для конференций, Талли выглядел искренне удивлённым.

Удивление сменилось обеспокоенностью, когда Эндрюс закрыл дверь, и Талли оказался в одном помещении с заместителем шерифа, шерифом и женщиной, которую он видел в первый раз в жизни.

«Не буду врать, – сказала Талли. – Вы меня немного пугаете».

«Пугаться не стоит, – сказал шериф Тейт. – Проходи и присаживайся, Боб».

Боб выполнил его просьбу, придвинув стул к столу. Эндрюс занял последнее свободное место.

«Во-первых, – сказал Тейт, – я хотел бы представить тебе агента Уайт из ФБР. Она приехала к нам расследовать последние жуткие события. Полагаю, ты слышал о Мэлори Томас и Кенни Скиннере?»

«Слышал», – ответил Талли, подозрительно глядя на Макензи.

«Мы пригласили вас сюда, потому что сегодня утром было обнаружено ещё одно тело», – сказала она. Макензи решила вступить в разговор уже сейчас, чтобы увидеть его реакцию на замечание чужака, который, скорее всего, подозревает его в преступлении. Пока на его лице читалось только беспокойство.

«Чьё?» – спросил Талли.

Ответил Тейт, произнося имя так, чтобы Талли догадался, что все знали о том, что оно должно для него значить: «Морин Хэнкс».

Макензи заметила, как побледнел Талли. Ещё она увидела, как в уголках его глаз заблестели слёзы, которые он как мог пытался остановить.

«Мы вызвали тебя, – продолжил Тейт, – потому что знаем о слухах, которые уже несколько месяцев ходят по городу, слухах о тебе и Морин».

Поначалу Боб просто молчал. Одна слезинка поползла по щеке, но он быстро её смахнул.

«Мы всё понимаем, – сказала Макензи. – Мистер Талли, тут вот какое дело. Мы ни в коем случае не собираемся обнародовать ваш роман, если таковой имел место быть. Беря во внимание тот факт, что мисс Хэнкс только что умерла, нет смысла порочить её имя. Однако если между вами действительно что-то было, вы можете стать для нас лучшим источником информации».

«Вы думаете, я её убил?»

«Я ни в коем случае на это не намекаю», – ответила Макензи.

«Она права, – сказал Тейт. – Боб,… ты должен нам всё рассказать. Между тобой и Морин что-то было?»

«Да», – выдохнут тот.

«Как долго это продолжалось?»

«Не знаю. Может, пять или шесть месяцев».

«Вы встречались с ней вчера?» – спросила Макензи.

«Да».

«В какой половине дня? И что вы делали?»

Цвет лица Боба слегка изменился. Он покраснел, как краснел Лоуренс Кинг около часа назад. Макензи даже стало его немного жаль. Было ясно, что Боб не из тех, кто гордится романом с замужней женщиной. Макензи показалось, что в этот момент он выглядел очень несчастным.

«Мы встретились на повороте у Бриар Роуд, – сказал он. – Мы часто там встречались. Она припарковала машину на обочине, где дорога переходит в грунтовую. Вчера мы встретились вечером, перед тем, как начало темнеть. Она пересела в мой грузовик, мы проехали по дороге до места, где начинается поле, и откуда видно водонапорную башню. И я бы не хотел рассказывать то, что мы делали потом».

«Мы вас не заставляем, – сказала Макензи. – Однако прошу помнить, что будет проводиться вскрытие. Если у вас был секс, специалисты найдут следы сексуальной связи, произошедшей за несколько часов до смерти. Если секс был незащищённый, уже через день-два будет известно, что партнёром были вы».

«Чёрт», – сказал Боб, тихо всхлипнув.

«Как долго вы пробыли вместе?» – спросил Тейт.

«Не могу сказать, может, час. Мы встретились до того, как стемнело, а когда я уезжал, было темно, как ночью».

«Что случилось, когда вы уехали?» – спросила Макензи.

«Я привёз Морин к её машине и уехал. Мы всегда так делали».

«Вы видели, как она садится в машину?»

«Нет. Я уехал практически сразу. Она… вчера она немного вывела меня из себя, заставляя думать, что, раз никто не знал о нашей связи, так могло продолжаться и дальше. Я… Меня уже давно гложет вина. Я хочу сказать,… у неё же ребёнок. А… теперь она мертва?»

«Да, – сказала Макензи. – Её тело обнаружили у основания водонапорной башни. У неё была сломана шея, и всё указывает на то, что она упала с верхней платформы».

«Вы думаете, она спрыгнула?» – спросил Боб.

«А вы?»

Он сразу замотал головой: «Нет. Только не Морин. Возможно, она чувствовала вину и жалела о нашем романе, но нет. Она не из тех, кто кончают с собой. Как бы странно это ни звучало с моей стороны, но она любила свою семью. Дочка была для неё всем».

«Прости, что спрашиваю, – сказал Тейт, – но у тебя есть алиби на время после расставания с Морин?»

«Думаю, есть. Я поехал в магазин Попа и купил упаковку пива, потом поехал домой, выпил несколько бутылок и посмотрел телевизор. Возможно, Поп помнит, как я покупал у него выпивку. Когда я там был, кроме меня не было других покупателей. Кроме этого,… постойте минуту. Примерно в десять я сделал телефонный звонок».

«Кому ты звонил?» – спросил Тейт.

«Сэму Бруксу. Я уговаривал продать мне одну из его акустических гитар».

«Вы звонили с мобильного?» – спросила Макензи.

«Да», – ответил Талли. Он достал телефон, открыл историю звонков и показал им. Звонок был совершён в 22:07 и закончился в 22:12.

Макензи кивнула: «Буду с вами честна, мистер Талли. Я не думаю, что вы её убили. Честно. Однако мы должны учитывать суть ваших с ней отношений и то, что вы, пожалуй, были последним, кто видел её живой – за исключением человека, который силой затащил её на водонапорную башню, – поэтому нам придётся тщательно вас допросить».

«Получается, я подозреваемый?»

«Да, но это чистая формальность».

«Чем смогу – помогу, – сказал Талли, – но я бы очень хотел, чтобы об этом не узнал её муж».

«Вы пользовались презервативом?» – спросила Макензи.

«Да».

«Тогда ваше имя на этом этапе вообще нигде не должно всплыть. Если, конечно, предположить, что вы не виновны».

Боб Талли кивнул, и Макензи подумала, что перед ней разбитый горем мужчина. Она не знала, что именно он испытывал к Морин Хэнкс кроме похоти, но было ясно, что его сильно расстроила новость о её смерти.

Интуиция подсказывала, что Боб не причастен; но Макензи также понимала, что если им не удастся в ближайшее время найти убийцу или, по крайней мере, неопровержимое доказательство того, что после звонка о покупке гитары Боб всю ночь не выходил из дома, всё указывало на то, что в обозримом будущем он немало времени проведёт в этом конференц-зале или какой-нибудь камере предварительного заключения.

«Значит, нужно сделать всё, чтобы этого не случилось», – подумала Макензи, допивая кофе.

Глава девятнадцатая

В конечном итоге Боба Талли отпустили из-за недостатка улик, но не обошлось без формальностей. Его предупредили, чтобы он не покидал город до завершения расследования, и на всякий случай к нему был тайно приставлен один офицер для слежки. Макензи просмотрела короткий отчёт по предполагаемому убийству Морин Хэнкс, чтобы убедиться, что владеет всей информацией.

Затем, не имея конкретной цели, она вышла на улицу к своей машине и направилась к водонапорной башне. На этот раз найти дорогу было намного проще, когда она проехала тот же путь, что вчерашним вечером проезжали Боб и Морин. Она остановила машину там, где предполагала, останавливались и они. Водонапорная башня была примерно в двухстах метрах от этого места и виднелась белой громадой вдали.

Макензи вышла из машины и направилась к группе деревьев, которая отделяла старое заброшенное поле от башни. Она никогда особо не обращала внимания на окружающую её природу, но от Кингсвилла так и веяло уединением. Она могла лишь предполагать, как чувствовала себя Морин Хэнкс, когда посреди ночи её вели через эту рощу к водонапорной башне.

Когда деревья расступились, она увидела башню и прошла под ней. Она изучила граффити и исследовала землю – вдруг утром она что-то упустила. Она снова подошла к лестнице и начала взбираться наверх. В дневное время это было не так страшно, и Макензи было проще убедить себя в том, что она не боится высоты.

Сверху она посмотрела вниз, пытаясь вернуть то ощущение, которое испытала в прошлый раз – чувство власти и превосходства.

Макензи гадала, могло ли это ощущение привлекать убийцу к высоким сооружениям. Он хотел ощутить власть? Если так, то как это вязалось с потребностью убивать?

«Бессмыслица какая-то, – подумала Макензи. – Если он жаждет превосходства, то оно требуется ему и для того, чтобы заставить жертв подняться так высоко. Скорее всего, он приводит их с собой не просто так».

«Он не хочет быть один», – сказала она вслух. До этого нетрудно было додуматься; в конце концов, она сама ощущала одиночество, пока брела к водонапорной башне.

Она попыталась отвлечься, представляя места убийств с точки зрения того, кто, скорее, может бояться высоты, а не жаждет власти. Ей сразу показалось, что она выбрала правильный путь. Убийства могли быть частью своеобразного ритуала жертвоприношения. Убийца поднимает жертв наверх, зная, что всё равно их убьёт. Но зачем он это делает? На этот вопрос могло быть несколько ответов, но Макензи смогла увидеть в нём хоть и странный, но мотив.

Имея некоторую боязнь высоты, Макензи было легче понять этот мотив. Тем не менее, она до сих пор ничего не знала об убийце. Ей нужно было поговорить с тем, кто разбирался в различных фобиях.

К счастью для неё такой человек жил всего в пяти милях от башни.

***

Джен Хаггерти совсем не удивилась, когда Макензи ей позвонила, а когда пятнадцать минут спустя та постучала в дверь, то выглядела так, будто давно ждала её прихода. Следующие несколько минут они почти слово в слово воспроизвели разговор, который случился в первый визит Макензи. Они прошли на кухню, где доктор Хаггерти налила две большие чашки крепкого кофе, а затем перешли в кабинет.

«Знаете, – сказала Хаггерти, – я узнала о Морин Хэнкс буквально за пятнадцать минут до вашего звонка».

«Как вы так быстро узнали?» – спросила Макензи.

«О, провинциальное сарафанное радио. Позвонила моя свекровь и сказала, что думает, меня скоро снова навестит агент ФБР. Я спросила почему, и она мне всё рассказала. Бог знает, откуда она сама узнала».

«А как она вообще узнала о моём первом визите несколько дней назад?» – спросила Макензи.

Хаггерти отпила кофе и пожала плечами. Когда она отставила чашку, то сказала: «Люди здесь всё время суют нос не в свои дела. Боюсь, из всех стереотипов, касающихся провинциальных городков, этот является правдой».

«Я пришла к вам вновь, потому что надеюсь, что вы разбираетесь в фобиях, в частности, страхе высоты».

«Страх высоты называется акрофобией, – сказала Хаггерти. – Он сводится вовсе не к основному страху высоты, а к вопросу доверия – доверия собственному чувству равновесия или вере в то, что то, на чём вы стоите на высоте, не обрушится под вашими ногами».

«Вы не знаете, этот страх врождённый, то есть у кого-то он есть, у кого-то – нет? Или он может появиться после какого-то травмирующего события?»

«Думаю, оба варианта возможны, – сказала Хаггерти. Она задумалась на мгновение, а потом добавила. – Полагаю, вы думаете, что убийцу либо влечёт, либо страшит высота, я права?»

«Да, – ответила Макензи. – Я надеялась, вы сможете мне помочь понять ход мыслей подобного человека. Я предполагаю, что он боится высоты и использует убийства, как способ побороть страх».

«Это интересно, – сказала Хаггерти. – Как вы пришли к такому выводу?»

«Кроме нездоровой увлечённости контролем – хотя я до сих пор не списываю эту теорию со счетов – я просто не могу найти другую реальную причину для убийства путём сбрасывания с высоты. Я полагаю, он приводит с собой жертв, потому что боится взойти на высоту в одиночку».

Хаггерти кивнула: «Интересно. Может быть, он скидывает их тогда, когда понимает, что они никак не помогают ему побороть страх?»

«Или когда начинает чувствовать себя в большей безопасности, и они становятся ему не нужны», – добавила Макензи.

«Если речь идёт о человеке с такими расстройствами, тогда вам нужно в первую очередь учесть следующее, – сказала Хаггерти. – Что вызывает страх? Почему он выбрал этих людей для роли своих жертв? Связывает ли он их со страхом высоты?»

«То есть вы согласны, что убийца скорее боится высоты, чем любит её за чувство власти и контроля?»

«Да, думаю так. Если бы его интересовал контроль, то вряд ли бы он выбирал для убийств высокие конструкции, ведь они не предсказуемы. Там многое зависит не от него. Кстати… об этом. Мне интересно… Вы можете мне сказать, была ли Морин Хэнкс обнажена?»

«Нет, не была».

«А Мэлори Томас была, верно? Знаете… Я начинаю думать, что у убийцы может быть нарушение синаптической передачи. Типичная фобия в своей основе представляет собой возбуждение организма в определённой ситуации – это зачастую не сексуальное возбуждение, а просто повышенная насторожённость. Когда она случается, нервная система либо передаёт телу сигнал к бегству, либо сигнал к дальнейшему изучению. Кажется, что убийца застрял где-то посередине».

«Вы бы могли с уверенностью заявить, что убийца относится ко всему отстранённо?»

«Если так, то это несильно выражено. Чтобы заставить женщину подняться на самый верх башни, нужно терпение, планирование и смелость».

«Я тоже об этом подумала», – сказала Макензи.

«Знаете, я не эксперт по фобиям и честно признаюсь, не знаю таких. При этом я знаю, что есть группы самопомощи для таких людей. Если дадите минуту, я постараюсь найти визитку основателя одной такой группы, который живёт совсем неподалёку».

«Было бы отлично. Спасибо».

Макензи отпила кофе, когда Хаггерти вышла из кабинета. Она думала о том, кто мог обладать контролем и властью – чувствами, которые охватили её, когда она стояла на башне. Всё было не так просто; в то же время этот человек боялся высоты, а может быть – если Макензи позволит себе развить эту мысль, – уважал и испытывал трепет перед этим страхом.

Хаггерти вернулась несколько минут спустя, держа в руках обещанную визитку. Нахмурившись, она передала её Макензи: «Жаль, что не могу сделать для вас большего».

«Чепуха, – сказала Макензи. – Вы мне сильно помогли. Такие мелочи, – добавила она, подняв визитку, – зачастую помогают больше, чем вы думаете».

«Надеюсь на это, – сказала доктор Хаггерти. – Когда все узнают, что у нас тут творится, начнётся сумасшедший дом. Люди перестанут доверять друг другу. Семейные связи разрушатся. Для маленьких городков, вроде нашего это может иметь плохие последствия».

«Давайте надеяться, что мы найдём убийцу раньше», – сказала Макензи.

Однако когда две минуты спустя она вышла со встречи, не имея на руках ничего, что могло бы помочь решить все проблемы, кроме старой визитной карточки, поиск убийцы показался ей невыполнимой задачей.

Глава двадцатая

Макензи была рада, что от Кингсвилла до Вашингтона было чуть больше часа пути; так было немного легче перенести монотонность переездов. На этот раз она находилась не так далеко от дома, как это обычно случалось в других расследованиях. Из-за небольшого расстояния путь от Кингсвилла до Херндона она преодолела всего за сорок пять минут, а это означало, что до Вашингтона оставались всего 20 минут езды.

Визитная карточка, которую дала ей Хаггерти, принадлежала мужчине по имени Освальд Гейтс. Согласно визитке он был лицензированным профессиональным консультантом, специализирующимся на «достижении мира и спокойствия через групповые занятия». В телефонном разговоре он согласился встретиться с Макензи и, хотя уже больше года не вёл собрания для людей с фобиями, сразу назначил встречу.

Его офис находился в небольшом кирпичном здании в самом центре города. Когда Макензи остановила машину у входа, то решила, что в этом неприметном здании должны регулярно проводиться встречи групп анонимных алкоголиков и благотворительные распродажи вещей и выпечки по выходным, организованные местными благотворительными сообществами. Может, она была немного несправедлива, но ей казалось, что своим видом здание как нельзя лучше подходило для того, чтобы люди могли собраться здесь и обсудить свои страхи.

Когда она вошла в здание, в нос ударил запах чистящего средства и крепкого кофе. Макензи решила, что попала в общественный центр, увидев в холле пробковую доску с прикреплёнными к ней флайерами, плакатами и объявлениями о предстоящих мероприятиях. В конце коридора она нашла кабинет Освальда Гейтса. Освальд стоял спиной к двери, копаясь в видавшем лучшие времена сером канцелярском шкафу. Макензи постучала в дверь, и Освальд повернулся к ней лицом. Он был афроамериканцем средних лет с ухоженной бородой, которая закрывала большую часть шеи. На нём были очки для чтения, в которых глаза казались просто огромными.

«Здравствуйте, мистер Гейтс, – сказала Макензи. – Спасибо, что согласились так скоро со мной встретиться».

«Не стоит благодарности, – ответил он. – Знаете, Кингсвилл находится совсем недалеко от нас, и поэтому я слышал о самоубийствах. Как я понял из нашего разговора по телефону, вы считаете, что там всё не так просто?»

«Похоже на то, – сказала Макензи. – Как я уже говорила, ваш номер мне дала Джен Хаггерти. Она думает, вы можете помочь разобраться в особенностях личности людей, имеющих страх высоты».

«Я постараюсь, – ответил Гейтс. Он ударил по стопке папок, которые, очевидно, достал из стоящего за спиной канцелярского шкафа. – Что вы хотите знать?»

«Вы много работали с людьми, страдающими акрофобией?»

«Довольно много. Страх высоты – самый распространённый страх среди людей. Не менее широко распространена тенденция не обращаться в группы самопомощи из-за этой проблемы, потому что люди считают её вполне нормальной. Я работал с несколькими акрофобами».

«Были среди них люди, склонные к агрессии? Вы не считаете, что агрессия или даже депрессия могут быть связаны со страхом высоты?»

Гейтс на минуту задумался, а потом отрицательно покачал головой: «Нет. Опять-таки, это такой распространённый страх, что мало кто его стыдится. Есть те, кто боится высоты, даже стоя у перил собственного крыльца, такие люди могут испытывать некоторый стыд по поводу своей фобии. Но, нет,… насколько я знаю, исходя из собственного опыта и научных статей, агрессия не является побочным продуктом акрофобии».

«Тогда что свойственно людям, имеющим этот страх?» – спросила Макензи.

«На ваш вопрос легко ответить. Около полугода я работал с одним мужчиной, которому по роду деятельности приходилось много путешествовать. Он не боялся летать на самолёте. Он боялся вдруг посмотреть в иллюминатор, находясь в воздухе. Его многие месяцы беспокоили кошмары на эту тему.

Но даже в его случае нам удалось легко обуздать страх. Однажды я отвёл его на крышу этого здания и там провёл нашу встречу. Он всё время потел, но когда я показал ему, где находится пожарный выход, показал, что существует безопасный способ вернуться на землю, он успокоился. Мы каждый раз забирались на крыши разных зданий, пока однажды не добрались до вершины часовой башни в центре города. Он смог посмотреть вниз с высоты четвёртого этажа и не потерять самообладания».

«Вы считаете, постепенное привыкание помогает преодолеть страх?»

«Да. Это подтверждают научные исследования».

«Исходя из вашего опыта, как вы считаете, что может побудить акрофоба взять с собой другого человека на высотное сооружение?»

Гейтс нахмурился и сказал: «Вы говорите о мосте или водонапорной башне?»

Макензи кивнула. Она не была на сто процентов уверена, что убийца боится высоты, но грустное выражение, появившееся на лице Гейтса, заставило её думать, что она была не далека от истины.

«Сложно сказать, – ответил Гейтс. – Возможно, речь идёт о переносе силы и контроля. Нетрудно предположить, что нахождение на высоте вызывает страх, а когда рядом есть кто-то, кого можно контролировать, тогда акрофоб может чувствовать себя сильнее. Жертва может служить источником силы».

«Вы имеете в виду подобный ход мыслей: «Я боюсь находиться на мосту, но я полностью контролирую тебя, а значит, контролируя хотя бы что-то». Мысли такого рода?»

«Да, именно, – сказал Гейтс. – Однако я думаю, что раз он доходит до убийства, возможно, здесь речь идёт не только о преодолении страха. Я думаю, что в этом случае важен контроль над жертвой. Он пытается избавиться от страха, глядя на эти возвышенности не как на места, которые его пугают. Он пытается подчинить себе эти места».

«Я знаю, как нездорово это звучит, но вы думаете, так можно избавиться от страха?»

«Честно признаюсь, я не знаю. Я никогда о таком не задумывался, – Гейтс вздохнул и покачал головой, словно пытался избавиться от подобных мыслей. Затем он придвинул Макензи стопку папок. – Я просмотрел свои записи за последние пять лет. Простите, но это всё, что я смог найти».

Макензи открыла первую папку сверху. В стопке было семь папок, и все они были очень объёмными.

«Что это?» – спросила она.

«Заметки и материалы по всем пациентам за последние пять лет, которые обращались ко мне по поводу страха высоты. Как я уже говорил, мало кто обращается к специалисту по этому вопросу. Я подумал, может, вы сможете найти между ними что-то общее, и это вам поможет».

«Это просто отлично. Спасибо».

«Однако я не могу позволить вам забрать материалы с собой. Конфиденциальность и все дела, вы понимаете. При этом я могу оставить без внимания тот факт, что вы отнесёте их в копировальную комнату на другом конце коридора и сделаете копии».

«Я думаю, что просто просмотрю их здесь и сейчас, если вы не против. Это займёт не более пяти минут».

«Как хотите, – ответил Гейтс. – Мне нужно сходить за бумагой в копировальную комнату, поэтому располагайтесь. Я вернусь через минуту».

После этих слов Гейтс вышел из кабинета и пошёл вниз по коридору. Макензи не стала тратить время зря и сразу погрузилась в изучение папок. Папки были тонкими, некоторые содержали только одну страницу. Гейтс делал очень хорошие заметки, детально описывая мысли и чувства пациентов, а также свои мысли. В папках она увидела многое из того, что они только что обсуждали, но уделила внимание выделенным заметкам.

Одна пациента боялась заходить в лифт. Она боялась не вида с высоты, а самого чувства подъёма наверх. Макензи нашла тонкую папку о мужчине, о котором говорил Гейтс, – мужчине, который хотел преодолеть свой страх, чтобы летать на самолёте по работе.

Пять минут Макензи изучала заметки, делая собственные в телефоне, когда находила что-то полезное для себя. Стоит признать, что таких заметок было немного.

Так продолжалось до тех пор, пока она не дошла до пятой по счёту папки.

Она была самой толстой из всех. В ней находились три страницы печатных заметок, страница заметок Гейтса и десяток чёрно-белых фотографий. Макензи просмотрела заметки и историю болезни Тайлера Блэка. В детстве он боялся высоты, но с возрастом поборол этот страх. Подростком его арестовали за непристойное обнажение и секс на заброшенном мосту в пригороде Нью-Джерси. В конечном итоге по работе он переехал в Лэндовер в штате Мэриленд, где страх снова проявился. Согласно заметкам Гейтса Тайлера начали мучать кошмары о падении с высотных зданий или скайдавинге с нераскрывающимся парашютом.

Макензи больше всего поразил факт того, что ему пришло в голову заняться сексом на заброшенном мосту. Пытался ли он таким способом побороть свой страх? Если так, то это очень подходило тому описанию, которое она и Гейтс составили для убийцы всего несколько минут назад.

Гейтс вернулся в кабинет тогда, когда Макензи дошла до чёрно-белых фотографий.

«А, Тайлер Блэк», – сказал он.

Когда Макензи взяла первую фотографию, Гейтс уселся на своё место по другую сторону стола. На чёрно-белой фотографии было обычное здание. Камера смотрела так, чтобы заснять его в высоту. Здание состояло из пяти этажей и было само по себе ничем не примечательно.

«Что на этих фото?» – спросила Макензи.

«Тайлер интересовался фотографией, – объяснил Гейтс. – Он увлекался портретной съёмкой, пейзажами и тому подобным. Однажды я рекомендовал ему делать фотографии высотных зданий, которые его пугали. Мы обсудили этот вариант, и я решил, что ему может пойти на пользу увидеть пугающие здания с другого ракурса. Увидеть их как основу для искусства, а не для страха».

«Это сработало?» – спросила Макензи.

«Поначалу эффект был, но потом он прекратил наши встречи. Однажды он позвонил и сказал, что чувствует себя намного лучше. Когда я попросил его рассказать подробнее, он не стал вдаваться в детали».

Макензи кивнула, впечатлённая подходом Гейтса. Было что-то гениальное в том, чтобы смотреть на высотные здания через линзу объектива. Она просмотрела другие фотографии, на одной из которых был изображён старый склад сталеплавильного завода с высокой выхлопной трубой у заднего фасада. Это была удивительно красивая фотография, говорящая о том, что у Тайлера Блэка был талант.

Пятая фотография заставила Макензи по-настоящему обратить на себя внимание.

«Мистер Гейтс,… вы знаете, где сделали это фото?» – спросила она.

«О чём вы?» – спросил он.

Макензи достала из папки чёрно-белый снимок и передала ему через стол.

«Я… я даже его не помню, – сказал Гейтс, глядя на фотографию, а потом на Макензи. – Это…?»

Макензи кивнула, тоже посмотрев на изображение:

«Да. Это мост Миллер Мун Бридж».

Глава двадцать первая

Фотография, сделанная Тайлером Блэком, была серьёзной зацепкой, но Макензи она не казалась настолько весомой, чтобы звонить в полицию Херндона. Вместо этого она позвонила в Вашингтон агенту Харрисону и попросила найти для неё информацию. Через пять минут Макензи знала адрес Тайлера Блэка и адрес места, где он работает.

Так как была вторая половина дня четверга, Макензи решила рискнуть и отправиться к Тайлеру на работу – в строительную компанию, где он работал в отделе по изготовлению шкафов. Компания находилась в центре Херндона и имела красивое здание, которое больше подходило модной дизайнерской фирме, чем строительной компании.

За рабочими столами сидели несколько человек, и одна женщина на повышенных тонах разговаривала по телефону. Когда она увидела входящую Макензи, то подняла палец вверх, как бы прося её немного подождать. Макензи так и сделала, вслушиваясь в слова женщины, которая ещё секунд тридцать возмущалась в трубку, а потом закончила разговор и обратила всё своё внимание на Макензи.

«Чем я могу вам помочь?» – спросила она.

«Я ищу Тайлера Блэка», – сказала Макензи.

Женщина усмехнулась и закатила глаза: «И мы тоже».

«Я вас не понимаю», – ответила Макензи, стараясь сохранить самообладание.

«Я хочу сказать, что в начале недели Тайлер уволился. Посреди рабочего дня он просто послал нас всех куда подальше и выбежал из офиса. Больше мы о нём не слышали».

«Он не объяснил свой поступок?»

«Неа. Он был не в себе, – женщина с подозрением посмотрела на Макензи. – А почему вы спрашиваете?»

«Я из ФБР», – ответила Макензи, доставая удостоверение и показывая его женщине. Она не хотела привлекать к себе внимание, но ей было сложно игнорировать факт увольнения с работы единственного подозреваемого в то же время, когда было обнаружено тело Мэлори Томас.

«О», – уже спокойнее сказала женщина.

«До его увольнения было что-нибудь в Тайлере Блэке, что бы вас настораживало? – спросила Макензи. – Вы замечали что-нибудь необычное?»

«Нет, и это уже странно. Тайлер был просто душкой: хороший парень, симпатичный, если говорить начистоту. Он всегда старался помочь другим. Иногда из кожи вон лез, чтобы помочь, поэтому… когда он так повёл себя в понедельник, это было очень неожиданно».

«Вы не знаете, почему он вдруг так изменился?»

«Нет. Однако если вы его ищите, то я могу дать вам его домашний адрес».

«Нет, спасибо, – ответила Макензи. – У меня он есть. Спасибо, что уделили мне время».

Макензи развернулась и успела сделать всего два шага в сторону двери, когда в кармане завибрировал телефон. Она достала его и увидела, что звонит Харрисон.

«Что такое, Харрисон?»

«Ты не поверишь, – ответил он. – Когда я узнал адрес Тайлера Блэка, то решил на всякий случай запросить всю информацию по этому парню. Оказывается, в Херндоне его нет».

«Да, я только что сама это выяснила. Тогда где он, чёрт возьми?»

«Он в тюрьме округа Балтимор, в штате Мэриленд. Он поступил недавно,…буквально сегодня утром».

«За что его взяли?»

«Это реальная зацепка, – сказал Харрисон. – Он стоял на краю моста Френсис Скот Ки Бридж».

«Какое странное совпадение, – подумала Макензи. – Если утром он сел в тюрьму, то у него было достаточно времени доехать из Кингсвилла в Вирджинии до Балтимора в Мэриленде».

Макензи терпеть не могла делать поспешные выводы, но ей казалось, что она раскусила убийцу.

«Его уже оформили?» – спросила она.

«Не знаю. Могу позвонить и узнать».

«Пожалуйста. Каков бы ни был ответ, передай его Макграту. Я хочу, чтобы уже к концу дня Тайлер Блэк был в Вашингтоне».

«Думаешь, это он?»

Макензи едва сдержалась, чтобы не сказать «да», потому что не хотела показаться слишком самоуверенной. Вместо этого она ответила безобидное: «Посмотрим».

***

Остаток дня тянулся невыносимо долго. Через два часа после того, как она покинула Херндон, Макензи была в своём кабинете в Вашингтоне. Она точно знала, что если даже Тайлер Блэк был убийцей, ей всё равно придётся вернуться в Кингсвилл. Она не видела в этом проблемы, пытаясь сдержать собственную уверенность в том, что дело раскрыто, что Тайлер Блэк и есть убийца.

Часы показывали 16:15, а Тайлера Блэка до сих пор не доставили, хотя в управлении шерифа округа Балтимор обещали это сделать ещё полтора часа назад. На магнитной доске Макензи начертила хронику событий в Кингсвилле, а под ней – хронику событий в жизни Тайлера Блэка за то же время. Последние несколько часов с помощью телефонных звонков она собирала его жизнь по кусочкам и, пусть не во всех подробностях, но могла восстановить события его жизни за последние пять дней.

Надо сказать, её выводы были не в пользу мистера Тайлера Блэка.

Когда Макензи изучала хроники и материалы, которые она собрала в Кингсвилле, Харрисон заглянул в открытую дверь. «Он здесь, – сказал он. – Через пять минут его приведут в комнату для допросов».

Макензи кивнула «спасибо» и воспользовалась последней свободной минутой, чтобы ещё раз просмотреть материалы дела. Она никогда не заставляла подозреваемого ждать; ей всегда казалась глупой тактика «пусть они там посидят и понервничают», которую использовали агенты, чтобы почувствовать, что контролируют ситуацию больше, чем это было на самом деле.

В этом плане они с Эллингтоном были на одной волне. Мысль о том, что сейчас он бы так же торопился на встречу с Блэком, как и она сама, вдруг заставила её скучать по нему сильнее. Это были не просто тоска и желание видеть его рядом. Всё дело было в удобстве и привычности, которые она уже давно воспринимала, как должное. Они хорошо ладили – и дома, и на работе, – и было странно не ощущать рядом его присутствия, выходя из кабинета и спускаясь по лестнице в комнату для допросов.

Там она нашла Харрисона и Макграта, они разговаривали. С ними также была агент Ярдли, но она стояла в другом конце коридора и с кем-то быстро говорила по телефону. Два офицера из Округа Балтимор как раз уходили, направляясь в приёмную, где им, скорее всего, придётся просто сидеть и ждать, пока решается судьба их заключённого.

«Его только завели», – сказал Макграт, когда подошла Макензи.

«В каком он настроении?» – спросила она.

«Офицеры, доставившие его, говорят, он до смерти напуган, – ответил Харрисон, – может, также слегка сбит с толку, но вполне адекватен».

Макензи больше ничего не сказала. Она собралась с мыслями, а потом вошла в кабинет. Как всегда, первое, на что она обратила внимание, входя в комнату для допросов, была камера, расположенная в дальнем правом углу. Камера следила за всем, что она делает, и записывала всё, что она говорит. Потом она ощутила взгляд мужчины, сидящего за столом и внимательно наблюдающего за её приближением.

Макензи села напротив, не совсем понимая, с чего же начать. Если он был убийцей, и им двигал страх, то Макензи могла довольно просто выбить из него признание; однако она понимала, что ради этой цели должна как можно меньше прибегать к конфронтации с подозреваемым.

«Говорят, вы стояли на краю Френсис Скотт Ки Бридж, – начала Макензи. – Что вы там делали?»

«Наблюдал за рекой», – ответил Блэк. В голосе слышался страх. Он был очень напуган, но Макензи не знала из-за чего: из-за того, что его поймали, или из-за осознания вины.

«Делать это можно, только стоя на самом краю? – спросила она. – Это довольно опасно, особенно для человека, который проходил лечение, чтобы избавиться от страха высоты».

В глазах Блэка мелькнуло удивление, которое быстро сменило сдержанное смущение: «Как вы узнали?»

«Сегодня утром я говорила с Освальдом Гейтсом».

«А», – сказал он. Макензи видела, как Блэк судорожно соображает, пытаясь понять, за что его задержали.

«Я нахожу очень интересными ваши фотографии, – продолжила Макензи. – Гейтс рассказал, зачем вы их делали: что вы пытались использовать фотографию как способ избавиться от страхов. У вас получилось?»

«Мне так казалось, – ответил Блэк, – но… я не знаю. Иногда я просыпался в страхе, и страх был сильнее, чем прежде. Знаете,… я вообще ничего не понимаю. Я могу понять, что меня арестовали за то, что я вышел на мост и частично заблокировал движение своей машиной, но… разве такой допрос не слишком суров для такого правонарушения?»

«Что вы делали на мосту? – спросила Макензи. – Не вешайте мне лапшу на уши. Говорите, как есть».

«Думал прыгнуть, – без промедления ответил Блэк. – Я устал от этих страхов, понимаете? Дело не только в высоте. У меня случаются панические атаки в толпе… Они довольно сильные, такие, что мне кажется, меня сейчас стошнит. Когда все страхи наваливаются на меня, я чувствую себя очень паршиво».

«Раз вы боитесь высоты, разве вам не было страшно стоять на мосту?»

«Я был до смерти напуган. Я просто подумал, что если мне хватит духу прыгнуть, то так я смогу послать все страхи на хрен, понимаете?»

Уверенность в том, что Тайлер Блэк – это убийца, начала таять. На данный момент на счету убийцы были как минимум три жертвы, может, их было больше, если он начал убивать раньше прошлой недели. Маловероятно, чтобы человек с такой мотивацией думал о собственном самоубийстве посреди кровавой расправы.

«Во время встречи с мистером Гейтсом я смогла просмотреть кое-какие материалы. Среди них были ваши фотографии. Одна из них показалась мне особенно интересной. Понимаете, последние несколько дней я провела в городе Кингсвилл в Вирджинии».

Блэк кивнул: «Там находится мост Миллер Мун Бридж. Я его фотографировал».

«Всё верно, – сказала Макензи. – Могу я спросить, чем заинтересовал вас этот мост?»

«Пытаясь избавиться от страха высоты, я обратился к интернету. Я искал ближайшие не очень высокие мосты – чем более заброшенные и отдалённые от людей, тем лучше. Я думал, что смогу помочь себе избавиться от страха, если пройду по такому невысокому заброшенному мосту. Поиск выдал мне Миллер Мун Бридж – милый небольшой мост в очень тихом месте».

«Который дважды стал местом убийства за последние пять дней», – добавила Макензи.

Она внимательно следила за его лицом. Она выдала довольно важную информацию только для того, чтобы увидеть его реакцию. Она знала, что именно эта реакция поможет ей понять, виновен он или нет. На лице Блэка отразилось сильнейшее удивление и лёгкий шок.

«Самоубийства?» – спросил он.

Макензи кивнула: «Так смерти выглядят на первый взгляд. Копнув глубже, мы думаем, что речь идёт об убийствах».

Блэк наконец всё понял. Шестерёнки в его голове остановились: «Поэтому… я здесь?»

«Да, на вас нас вывели те немногочисленные улики, что нам удалось собрать. После разговора с вашей коллегой, которая сказала, что вы неожиданно уволились в начале недели, примерно в то же время, когда начались убийства, мы решили, что это вы. Что случилось на работе?»

«Я перестал принимать лекарства для подавления тревоги. От них я нервничал, и у меня кружилась голова, особенно когда на работе был завал. Я не успевал со сроками сдачи, страхи возвращались, и я просто не выдержал. Тот эпизод был одним из первых срывов, которые и привели меня сегодня на мост».

Его эмоции и открытость заставили Макензи думать, что он невиновен. Тем не менее, ей нужно было следовать протоколу и узнать ещё кое-что.

«Куда вы направились в тот день после того, как ушли с работы?» – спросила она.

«Вернулся в квартиру. Лёг спать и выпил пару бутылок пива».

«Как вы оказались в Балтиморе?»

«Раньше я уже несколько раз проезжал Френсис Скотт Ки Бридж. Он был мне знаком,… он больше всех остальных мостов, которые я использовал для борьбы со страхом, но… я не знаю. Мне кажется, я думал о самоубийстве задолго до того, как уехал из Херндона в Балтимор».

«Где вы остановились в Балтиморе на эти несколько дней?»

«В Холидей-Ин».

«У вас есть чеки об оплате? Что-то, что доказывает, что это время вы были в Балтиморе?»

«Я платил картой, поэтому выписки сохранились. Единственное, что может доказать, что я все дни провёл в Балтиморе, это выписки по кредитке: я оплачивал обед, кино и тому подобное».

«Вот и нет зацепки, – подумала Макензи, откинувшись на спинку стула. – Большое спасибо за помощь, мистер Блэк, – сказал она, поднимаясь с места и направляясь к двери. – Извините за вызванные неудобства».

Макензи вышла из кабинета навстречу Харрисону и Макграту до того, как Блэк успел что-либо ответить. Она чувствовала себя ленивой дурой за то, что верила, что Тайлер Блэк был ответом на все вопросы, которые скопились у неё с момента первого посещения Кингсвилла.

«Он не наш убийца, – сказала она. – Это должны подтвердить выписки по карте за последние два-три дня».

«Он утверждает, что всё время был в Балтиморе?» – спросил Макграт.

«По крайней мере, последние два дня. Это снимает с него всякие подозрения в убийстве Морин Хэнкс и, возможно, также Кенни Скиннера».

«И что у нас остаётся?» – снова спросил Макграт.

«Возвращаемся к началу?» – добавил Харрисон.

«Не совсем, – ответила Макензи. – Со всем уважением я бы хотела просить вас разрешить мне оставаться в Кингсвилле до окончания расследования. Три смерти за неделю говорят о том, что убийца, скорее всего, в городе. Ездить оттуда сюда – это трата времени».

Она сдержалась, чтобы не добавить: «А без напарника это тяжелее, чем обычно». Макензи смогла сдержать эмоции и не сказать лишнего.

«Я согласен, – сказал Макграт. – Докладывай мне по телефону. Если тебе нужна помощь, звони Харрисону. Если тебе нужен напарник, я могу отправить Харрисона или Ярдли».

«Спасибо, но думаю, пока не нужно».

Макензи понимала, что может показаться излишне самоуверенной, но сейчас ей меньше всего нужен был напарник на замену. Она всё время будет сравнивать его с Эллингтоном; она уже была в подобной ситуации, и пусть в этот раз всё вышло лучше, чем планировалось, оно всё же того не стоило.

Вспомнив об этом, Макензи решила, что прежде чем надолго уехать в Кингсвилл, ей нужно было сделать ещё одну остановку в Вашингтоне. Ей нужно было поговорить с Эллингтоном. Выходя из кабинета, она могла лишь гадать, как пройдёт этот разговор, и даже не знала, с чего его лучше начать.

Глава двадцать вторая

Когда она вошла в квартиру, то сразу услышала шум воды в ванной. У входной двери лежала сумка из спортзала, а значит, он только что вернулся с тренировки. Макензи было приятно видеть, что он продолжает вести активный образ жизни, а не запирается в квартире и не оплакивает свою судьбу.

Она решила не беспокоить его и дать спокойно принять душ. Она воспользовалась этим временем, чтобы пройти в спальню и включить ноутбук. Она перекинула материалы дела с телефона в личную папку в хранилище ФБР. Она открыла файлы и стала вновь их просматривать – вдруг она что-то упустила. Все три смерти – Мэлори Томас, Кенни Скиннер и Морин Хэнкс – казались ничем не примечательными. Единственное, что не давало Макензи покоя, – это смена места убийства. Да, было логично, что убийца сменил локацию, когда полиция стала следить за Миллер Мун Бридж. Макензи пришла в голову мысль позвонить в полицию штата и попросить их приглядывать за всеми высотными сооружениями в Кингсвилле. Их было немного, но достаточно, чтобы задействовать весь личный состав полиции города.

Шум воды прекратился. Макензи закончила чтение текущего отчёта, слушая через стену, как Эллингтон ходит по ванной комнате.

«Не пугайся, – крикнула она, – это я».

«С возвращением, – крикнул он через стену. – Мне выйти одетым или раздетым?»

«Одетым», – ответила Макензи. Она поняла его попытку пошутить, но сразу пресекла её на корню. Если говорить правду, она до сих пор не понимала, почему его отстранение так на неё повлияло. Она чувствовала себя подростком, живущим вне реальности. Она не могла вернуться в Кингсвилл с этим ощущением. Она не могла позволить себе отвлекаться на напряжение, возникшее в их отношениях с Эллингтоном.

Услышав серьёзный тон, он не ответил на её замечание. Две минут спустя Эллингтон вышел из ванной, когда Макензи закрывала ноутбук. На нём были шорты для бега и футболка. Волосы были мокрыми после душа.

«Как продвигается дело?» – спросил он.

«Всё ещё никак, – ответила Макензи. – Вечером возвращаюсь в Кингсвилл».

«Появилась зацепка?»

«Нет. Просто не хочу выезжать рано утром, чтобы начать работу вовремя».

«Уверена? – спросил Эллингтон, присаживаясь на край кровати. – Было бы супер, если бы ты осталась ночевать. Или ты ещё злишься на меня из-за отстранения?»

«Я не знаю, на что я злюсь, – призналась Макензи. – Что-то со мной происходит, но я не знала об этом до того, как стало известно об обвинениях в твой адрес. Мы должны разобраться в этом сейчас, потому что это может начать мешать моей работе».

«Не хочу вести себя, как придурок, но ты сама отлично описала всю проблему, – сказал Эллингтон. – Ты слишком сильно переживаешь о том, как грехи моего прошлого могут отразиться на твоей работе. У меня к тебе вопрос: ты больше злишься на меня, как на напарника или как на бойфренда?»

«И так, и так. Я честно не вижу проблемы в том, что сейчас для меня работа стоит на первом месте. Ты совершил глупость в прошлом, и она вернулась к тебе бумерангом. Нет совершенно никакого основания, по которому я должна позволить этому отразиться на мне или моей работе».

«Но факт остаётся фактом. Как ты думаешь, почему?»

«Потому что мне трудно смотреть на тебя прежними глазами», – призналась Макензи.

«Есть способ это исправить? Я хочу сказать,… послушай, я понимаю, что сейчас это выглядит, как моё слово против её слова, но я надеюсь, что ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы доверять моим словам».

«Я это знаю. Я не знаю… Тут всё намного глубже. Наверное, я ещё сама не готова признать правду».

«Какую правду?» – спросил Эллингтон.

Макензи знала ответ, но пока не могла его озвучить. С другой стороны, разве не ради этого она вообще сюда пришла?

«В чём дело, Макензи? – сказал Эллингтон, беря её за руку. – Я здесь, рядом с тобой, несмотря на отстранение и обвинение. Я такой же, каким был прежде».

«Знаю, – ответила Макензи. – Послушай,… возможно, я ошибалась. Давай отложим этот разговор до завершения расследования, потому что чем больше я думаю об этом, чем больше пытаюсь заглушить внутренний голос, тем отчётливее понимаю, что дело во мне. Проблема во мне».

«Какая проблема?»

Макензи жутко не нравилась его настойчивость, но она понимала, что он делает это из любви к ней. Именно поэтому ей оказалось неожиданно легко озвучить свою мысль: «Я слишком от тебя завишу. Для меня это ново. Я никогда ни на кого не полагалась,… меня никогда не заботило мнение других о себе. Сейчас многое из того, что я делаю – моя самодостаточность и стремление быть лучше, – зависят от того, какой я хочу, чтобы ты меня видел. Это страшно, почти глупо и досадно».

«Мак, иди ко мне».

Макензи покачала головой и встала из-за стола: «Не могу. Я не могу тебя поцеловать и совершенно точно не могу остаться на ночь. Я должна сама во всём разобраться».

«Я не понимаю, в чём тут разбираться, – сказал Эллингтон. – Получается, тебя настолько пугает эта ситуация, что ты готова просто уйти?»

У неё была такая мысль, но из уст Эллингтона она прозвучала пугающе. К горлу подкатил ком, глаза налились слезами, но Макензи удалось сдержать себя вовремя:

«Нет. Я… просто не знаю. Мне нужно знать, что я могу на тебя рассчитывать. Если уж я, чёрт возьми, решила зависеть от кого-то, но так, чтобы это меня не сломало, я должна знать, что этот кто-то меня не подведёт. Твоё отстранение и вызвавшее его обвинение… поколебали мою веру».

«Конечно, ты можешь на меня рассчитывать, – сказал Эллингтон. – Мак,… как я могу тебе это доказать? Мы вдвоём через многое прошли. Я думал, что уже доказал свою надёжность».

Как бы ей того ни хотелось, но Макензи не могла продолжать этот разговор. Она не была уверена, что сможет выдержать его, не дав слабину. С этим осознанием она подошла к Эллингтону и быстро его обняла.

«Мак…»

«Всё нормально, – сказала Макензи, отстраняясь и небрежно целуя его в уголок губ. – Я должна возвращаться в Кингсвилл. Я позвоню».

«Останься на ночь», – взмолился Эллингтон.

«Не могу, – ответила она. – Мне вообще не стоило уезжать из Кингсвилла. Увидимся позже».

Прежде чем Эллингтон смог что-либо ответить, она вышла из спальни. В багажнике машины лежала сумка с вещами. Макензи понимала, что у неё есть только одна чистая смена одежды, но всё равно не осталась, чтобы взять ещё вещей. Где-то в Кингсвилле должна же быть какая-нибудь прачечная?

Макензи вышла из квартиры, зная наверняка одно: между ней и Эллингтоном не было никаких проблем; у неё были проблемы с самой собой. Они проявились после отстранения Эллингтона и напряжения, которое возникло в их отношениях.

Какими бы ни были эти проблемы, они находились в конце списка её приоритетов. Может, в этом и была проблема. Она была занята расследованием, в городе был убийца, на счету которого за одну неделю оказалось сразу три жертвы, и у неё не было времени для истерик и эмоций, даже если дело касалось Эллингтона.

Конечно, Макензи понимала, что если хочет нормальных стабильных отношений, то ей придётся во всём разобраться. Но работа важнее. Сначала нужно найти убийцу.

Не имея ни одной зацепки, эта задача казалась сложнее некуда.

И Макензи поняла кое-что, что заставило её похолодеть от ужаса.

Если она хотела поймать убийцу, она должна начать думать, как он. Он был на свободе, поэтому ей нужно было понять, как он думает, как он чувствует.

Если она хотела лучше узнать убийцу, нужно было разобраться в собственном страхе высоты.

Глава двадцать третья

Она начала с моста Миллер Мун Бридж. Доехав до гравийной дороги, Макензи проехала патрульную машину, припаркованную там, где кончался асфальт. Она проехала это место медленно, чтобы успеть показать офицеру удостоверение, а потом поехала дальше. Когда она доехала до старого железного моста, то не стала выключать двигатель, направив фары в его сторону.

Достав из «бардачка» небольшой фонарик, она вышла из машины. Макензи с лёгкостью поднялась на мост. Несмотря на свой возраст, мост был прочным и устойчивым и совсем не качался под ногами.

Дойдя до середины, Макензи осветила остаток пути фонариком. Забаррикадированный выезд виднелся тёмной массой в ночи. Убедившись, что перила нигде не обрываются, Макензи подошла к ним ближе, ища то место, где, как ей казалось, около недели назад перед падением из последних сил цеплялась за жизнь Мэлори Томас.

Посветив фонариком вниз, Макензи почувствовала первый сильный приступ страха. Она попыталась вспомнить, когда у неё появился страх высоты. Он никогда не был особенно сильным, даже после того, как она чуть не упала с дерева ещё ребёнком. В её прошлом не было травмирующего события или ужасного несчастного случая, который бы мог его вызвать; ей просто всегда было неуютно на высоте.

Не видя воды под мостом, Макензи снова почувствовала страх. Без воды, кто знает, дно могло находиться хоть в сотне метров внизу. Кто знает, может, там была бесконечно глубокая расселина. Успокоиться помогло осознание того, что она уже видела дно реки; но мысли о болезненной смерти при ударе о голые камни в пересохшем русле вызвали новый приступ страха.

«Убийца выбрал бы этот мост, будь внизу вода?»

Это был интересный вопрос. Макензи пришло в голову, что, возможно, убийцу пугала не сама высота сооружений. Может, ему нравилось щекотать себе нервы, и он даже любил высотные сооружения. Если это было так, то зачем портить себе удовольствие присутствием жертв?

«Может, они его подзадоривают», – подумала она.

Она простояла на мосту ещё несколько минут, пока страх не превратился в просто нарастающее беспокойство. Макензи вернулась к машине и поехала прочь от моста Миллер Мун Бридж, по дороге помахав на прощание офицеру.

Макензи не знала, встретит ли патрульную машину на федеральной трассе, ведущей к водонапорной башне. Это была настоящая игра в кошки-мышки. Если полицейские патрулировали дорогу к мосту, почему не следили за дорогой к башне? Именно так должен подумать убийца, верно? В таком случае будет логично не выставлять патруль по дороге к водонапорной башне. Большого смысла в этом всё равно не было, потому что до башни можно беспрепятственно дойти через лес.

Тем не менее, когда Макензи доехала до просёлочной дороги, ведущей к водонапорной башне, она увидела патрульную машину. Она повторила ритуал, проделанный у моста, остановив машину и предъявив удостоверение.

Патрульный опустил стекло, приглашая Макензи сделать то же самое.

«Пока тут тихо, – сказал он. – Проехал один грузовик и пара тинэйджеров. Наверное, искали тихое место, где можно поразвлечься».

«Кто-нибудь патрулирует грунтовую дорогу, ведущую к запасному проезду через лес?»

«Нет. Я езжу то туда, то сюда».

«Хорошо. Можете позвонить в участок и сообщить, что я заеду с той стороны?»

«Сделаю. Всё в порядке?»

«Да, – ответила Макензи. – Просто обычная проверка».

Офицер кивнул, махнул рукой в знак благодарности и поднял стекло. Макензи продолжила путь, направляясь к грунтовой дороге, которая вела к полю, на котором часто устраивали встречи Морин Хэнкс и Боб Талли. Макензи остановила машину у края поля, снова достала фонарик и направилась к деревьям.

Она шла как можно тише. Если убийца по какой-то причине вернулся на место преступления через лес, то она не хотела его спугнуть. Она прошла через рощицу и вышла на поросшую травой поляну. Перед ней была водонапорная башня, которая в темноте казалась выше, чем она себе запомнила.

Макензи подошла к лестнице сзади и посмотрела наверх. Тяжело вздохнув, она убрала фонарик в карман, не выключая, чтобы луч бил в небо, и полезла по лестнице. Она поднималась по ступеням в тишине ночи, окружённая пением древесных лягушек и козодоев. Ей всегда нравились эти звуки, но, когда она поднималась на платформу, они казались жуткими.

На последней ступени она немного запаниковала, потому что должна была схватиться за края поддерживающих опор, чтобы влезть на платформу, и на секунду её ноги оказались повисшими в воздухе.

Когда она наконец стояла на платформе двумя ногами, то немного успокоилась, но потом вспомнила, что была довольно высоко над землёй. Какую высоту башни называл заместитель шерифа Эндрюс?

«Около сорока метров…»

Макензи сделала глубокий вдох. Было непросто находиться здесь в одиночку. Вчера внизу ждали Тейт и Эндрюс. Не позволив себе вспомнить про Эллингтона, Макензи начала обход башни. Она прошла к лицевой её части, откуда упала Морин Хэнкс.

Как ни странно, но ноги совсем не дрожали, когда Макензи подошла к краю. Одной рукой она касалась гладкой поверхности башни, а правой держалась за перила. Когда она медленно посмотрела через перила, её внимание привлекло резкое движение впереди.

Сердце бешено забилось в груди, и Макензи почему-то показалось, что закачалась сама башня – она испугалась, что падает.

Но потом в лицо угодил кулак, и она поняла, что на неё напали.

«Но почему он здесь?» – подумала Макензи, зашатавшись от удара и сделав шаг влево.

Она почувствовала, что нападавший пытается прижать её к резервуару. До того, как ему удалось зажать её, Макензи быстро проскользнула вниз и обошла его, практически подставив подножку. Мужчина наклонился вперёд, и она нанесла ему удар плечом в спину. Он ударился о башню, и в ночном воздухе послышался глухой «бум» – Макензи не отпускала, насев на плечо всем весом.

Она судорожно начала доставать наручники, и этого секундного замешательства хватило, чтобы нападавший ошарашил её довольно примитивным ударом. Он поднял левую ногу и, пока Макензи пыталась избежать потенциального пинка, с силой ударил её по левой ноге.

Макензи застали врасплох (она испугалась, что он сломал ей как минимум два пальца), и она сразу отпустила нападавшего. Он воспользовался этим, чтобы развернуться и ударить её локтем в грудь.

Макензи отшатнулась назад, и когда поясница упёрлась в заградительные перила, ей показалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Она использовала перила для опоры, чтобы ударить мужчину ногами в бедро.

«Вы кто такая?» – промычал он, шатнувшись назад.

Сам вопрос и интонация, с которой он спросил, заставили Макензи думать, что перед ней был убийца. Он не только напал на неё без причины, но манера, в которой он задал вопрос, указывала на то, что Макензи застала его за чем-то очень личным. Возможно, он вернулся на место убийства, чтобы проверить, не ушёл ли страх, или, скорее всего, чтобы вновь испытать эмоции, которые чувствовал во время убийства Морин Хэнкс.

Макензи не стала отвечать. Она искренне сомневалась, что, услышав, что она из ФБР, он отступит. Она ещё не восстановила дыхание после его последнего удара, а он уже подался вперёд, чтобы нанести новый. Он попытался ударить её кулаком, но она легко блокировала удар, хотя продолжала стоять, оперевшись о перила, за которыми её ждали сорок метров свободного полёта до земли.

Мужчина, видимо, тоже это понял, поэтому ринулся вперёд, вытянув руки. Только сейчас Макензи смогла чётко рассмотреть его лицо и попыталась запечатлеть его в памяти. На нём была толстовка с капюшоном, который закрывал добрую половину лица, включая глаза.

Макензи действовала инстинктивно, резко вытянув вперёд правую руку. Точный удар пришёлся на горло. Мужчина резко отшатнулся, но не опустил руки. Спина Макензи ныла от боли, а ноги начали подкашиваться от напряжения. Когда он наконец отпрянул назад, она подумала, что было уже поздно. Она подалась назад, падая, когда тело перевесило ноги, и они оказались в воздухе.

Макензи быстро обхватила перила левой рукой, зажав их согнутым локтем. Это изменило её траекторию, и верхняя часть туловища опасно зависла над перилами, балансируя в воздухе.

Правой рукой Макензи потянулась к кобуре. Нападавший, который всё так же держался за горло, прислонившись спиной к резервуару башни, заметил это движение.

Он сдавлено выругался и бросился к лестнице.

Макензи наконец удалось победить силу притяжения, и её ноги вернулись на платформу. Она достала пистолет и хотела броситься в погоню, но ноги дрожали, и сердце громко стучало в ушах. Адреналин заполнил вены и придал сил для погони.

«ФБР!» – крикнула она, добежав до лестницы. Посмотрев вниз, она увидела, что подозреваемый был уже на полпути к земле.

Макензи решила стрелять ему в руку, но было так чертовски темно, что она боялась ненароком вышибить ему мозги. Она потеряла фонарик где-то в пылу схватки и сейчас просто не видела убийцу.

Держа пистолет в руках, Макензи начала спускаться по лестнице. Она была до сих пор слегка дезориентирована после того, как чуть не упала с водонапорной башни, поэтому ей приходилось концентрироваться буквально на каждой ступени. На секунду она потеряла равновесие, и продолжать спуск стало опасно. Она прижалась к лестнице, собираясь с силами и пытаясь силой мысли успокоить нервы и приглушить чёртову боль.

Она продолжила спуск, движимая одной решимостью. Когда ноги коснулись земли, она очень злилась на себя за своё поведение. Лицо болело от удара кулаком, она была уверена, что уже завтра на груди появится большой синяк от удара локтем. А ещё она чувствовала себя маленькой испуганной девочкой, которая только что вышла из тёмной комнаты.

Макензи медленно пошла по полю, выставив вперёд пистолет. Она внимательно вслушивалась в тишину, от души желая, чтобы подозреваемый случайно наступил на ветку и выдал своё местонахождение. Самое ужасное было то, что она не знала, в какую сторону он побежал. Она была полностью сконцентрирована на спуске по лестнице и так боялась упасть, что потеряла его из вида.

Макензи остановилась и даже задержала дыхание. Она закрыла глаза и прислушалась.

Откуда-то справа послышалось движение, это было в другой стороне от того места, где она оставила машину. Макензи повернула голову, но не увидела ничего, кроме неровной линии деревьев. Тем не менее, она тихо побежала в ту сторону. Добежав до края лесополосы, она остановилась и снова начала вслушиваться.

Ничего.

Каждая секунда, потраченная впустую, давала убийце всё большее преимущество. Макензи понимала, что должна делать. Необходимость сделать то, что требовалось, кислотой разъедала её изнутри.

Она должна позвонить Тейту и запросить помощь. Скорее всего, она только что встретилась с убийцей, прижала его к резервуару водонапорной башни, но он смог уйти.

Проглотив унижение, Макензи достала телефон и набрала номер.

Глава двадцать четвёртая

Макензи стояла у водонапорной башни, когда увидела первые отсветы приближающихся фар, свет от которых пробивался через узкую полосу деревьев между полем, где она оставила машину, и расчищенным участком земли, где стояла водонапорная башня. Первая машина приехала меньше чем через три минуты после её звонка. Когда офицер вышел из пролеска, Макензи без удивления отметила, что это был тот же полицейский, которого она встретила по пути сюда. Пока он пробирался через чащу, позади него засверкали фары других патрульных машин.

Десять минут спустя у башни кипела деятельность. Шериф Тейт и офицер Робертс остались с Макензи, пока замшерифа Эндрюс и восемь других полицейских прочёсывали поле в поисках отпечатков обуви и других следов, которые мог оставить убийца.

Тейт не стал терять время даром и сразу принялся расспрашивать Макензи о случившемся. Он не вёл себя агрессивно и не спрашивал ничего лишнего, но Макензи всё же было неприятно такое беспардонное отношение. Таким она его ещё не видела.

«Вы сумели его рассмотреть?» – спросил он меньше чем через десять секунд после того, как приехал.

«Немного. Думаю, он среднего роста, не выше метра восьмидесяти. На нём была толстовка с капюшоном, по-моему, чёрного цвета. У него не было бороды, просто видимая щетина».

«Он молодой или старый?» – спросил Тейт.

«Не знаю, но старше двадцати и моложе сорока».

Тейт кивнул, но выглядел так же разочарованно, как чувствовала себя Макензи. Уперев руки в бёдра, он оглядел место, которое сейчас было освещено светом от фар, отбрасывающих тень далеко вперёд, пока её не поглощал лес.

«У него большая фора?» – спросил Робертс. Казалось, что в отличие от шерифа он мог мыслить трезво, рационально и логично.

«Между звонком и появлением первого офицера прошло не больше пяти минут».

«И вы не представляете, куда он мог уйти?»

«Думаю, он направился в ту сторону», – ответила Макензи, указав назад и немного вправо.

«Чёрт, – сказал Тейт. – Там куча старых лесовозных дорог и проездов для большегрузов. Если он хорошо знает местность, мы никогда его не найдём».

«Но там нет домов, – заметил Робертс. – Ему негде спрятаться, кроме как в лесу».

В голове Макензи пронеслись десятки разных мыслей. Она подумала, что, запросив помощи у полиции штата, они могут где-то к утру рассчитывать на отряд конной полиции. Но утро – это слишком поздно; к тому времени убийца может где-то спрятаться. Да, Кингсвилл был небольшим провинциальным городком, но и здесь было, где укрыться, если хорошо знать окрестности.

Было ещё кое-что. Это касалось убийцы. Он был на башне и сразу на неё набросился – в этом был какой-то смысл. Макензи напрягла дедуктивную логику, но, стоя в свете фар посреди хаоса, охватившего территорию водонапорной башни, она ни за что в жизни ни до чего не додумается.

«Извините меня, – сказала она, – но я должна сообщить о случившемся начальству».

И вновь Тейт разочарованно кивнул, а потом отошёл в сторону, присоединившись к группе полицейских у кромки леса.

Макензи торопливо прошла через рощу в сторону машины. Она не могла знать, как Макграт отреагирует на такой неожиданный поворот событий, ведь убийца был у неё в руках, а она дала ему уйти. Какое у неё оправдание? Борьба с собственным страхом высоты? Отвлекающие мысли об Эллингтоне? Неуверенность в истинности мотивации при мысли о том, какой жизнь может быть, если Эллингтона не будет рядом?

Это были бредовые оправдания, и она отлично это понимала. Оставалось сказать Макграту одно – правду.

Она позвонила, глядя в прекрасное ночное небо, и подождала, пока он возьмёт трубку.

«Да», – ответил Макграт.

«Я сейчас в Кингсвилле, – скрепя сердце сказала Макензи. – Тут кое-что случилось».

***

Макграт воспринял новость намного лучше, чем ожидала Макензи. Он обеспокоенно спросил об её ранениях (серьёзность которых она себе явно преувеличила), а потом предложил отправить на помощь Харрисона.

«Не думаю, что в этом есть необходимость, – сказала Макензи. – Убийца из местных, он хорошо знает лес и просёлочные дороги. Основную помощь я жду от местной полиции, а не от коллеги из Вашингтона».

«Ты смогла его рассмотреть, чтобы местной полиции было с чего начать?»

«Я не увидела ничего примечательного», – ответила Макензи. Она дала ему то же описание, что и Тейту, – щетина, примерный возраст и так далее.

«Не так уж много, – ответил начальник. – Я знаю, что не должен это говорить, но всё равно скажу. Если убийца снова окажется рядом, ты уж лучше больше не дай ему уйти».

«Понятно», – ответила Макензи и закончила разговор.

Она осталась сидеть в машине, вспоминая всё, что случилось на водонапорной башне. Она думала о схватке с убийцей, ища детали, которые могла упустить раньше. Удар в лицо случился неожиданно, и, если бы он бил с другой стороны, то одного такого удара хватило бы, чтобы сбросить её с платформы.

Но этого не случилось. Удар пришёлся слева, и она прижалась к резервуару.

«Он ударил меня левой рукой, – подумала Макензи. – Он левша».

Это была незначительная деталь, но в таком маленьком городе, как Кингсвилл, даже она могла значительно сузить круг подозреваемых.

Это было ещё не всё. Макензи вспомнила о мысли, которая появилась у неё несколько минут назад, на поле у башни. Она сводилась вот к чему: почему убийца был на башне? Его нахождение там исключало теорию о том, что он боится высоты. Если он хотел вспомнить убийства и снова пережить те эмоции, находясь на местах убийств, предполагаемый страх высоты лишил бы эту затею всякого удовольствия.

Более того, находясь на высоте, он неплохо дрался.

«Он не боится высоты. У меня нет никаких реальных доказательств думать, что высоты боялись его жертвы. Сегодня он вернулся на башню, чтобы насладиться проделанной работой, а не бороться со страхом. У него нет страха высоты и, скорее всего, никогда не было».

Иными словами, она ошиблась во всём. И ошибалась с самого начала.

Макензи вышла из машины и торопливо пошла в сторону башни. Она быстро нашла Тейта, который ходил туда-сюда между двух групп офицеров, которые начали осмотр леса, направив лучи фонариков на переплетённые стволы деревьев впереди.

«Я вспомнила кое-что, – сказала Макензи, подходя к нему. – Этот мужчина – левша. Он ударил меня левой рукой».

«Вы уверены?»

«Почти на все сто».

«Больше никакие детали не вспомнили?» – спросил Тейт. И снова он неосознанно вёл себя, как эгоист, но, видимо, таким он становился в стрессовых ситуациях.

«Нет, – ответила Макензи, – но я думаю, что я ошибалась в своих догадках».

«А это плохо, да?»

«Нет. Это означает, что я могу начать заново. Иногда это лучший способ понять, что происходит».

Макензи слышала о таком во время учёбы в Куантико. Она лишь надеялась, что в её случае этот подход тоже сработает.

***

Три с половиной часа спустя подозреваемого так и не обнаружили. Тейт ухватился за зацепку о левше и сказал Макензи, что сообщит, если что-нибудь узнает. Макензи же воспользовалась советом, который ей дали Тейт и Макграт. Она уехала с места нападения, прекратив поиски, и вернулась в номер мотеля.

Когда она приняла душ и собиралась укладываться спать, часы показывали почти час ночи. Макензи боялась, что, если выключит свет, ей снова приснится кошмар, в котором она будет лететь в пропасть с какого-нибудь безымянного моста, пока початки кукурузы будут хлестать её со всех сторон.

Макензи отключилась совсем ненадолго, но вскоре проснулась. Её что-то разбудило. Она посмотрела на прикроватные часы. Они показывали 1:22 ночи. Она проспала всего ничего. Так что же её разбудило?

Она услышала звук. Стучали в дверь.

«Тейт? – подумала Макензи. – Если это он, то почему он просто не позвонил, как обещал?»

Она медленно встала с кровати, взяв на ходу пистолет. Она осторожно посмотрела в стеклянный дверной глазок. Не веря своим глазам, она сразу открыла дверь.

На пороге стоял Эллингтон.

«Привет, – скромно сказал он. – Я слышал о том, что случилось».

Макензи сделала шаг в сторону, впуская его в комнату: «Откуда?»

«Мне позвонил Макграт. Он спросил, думаю ли я, что ты можешь справиться со всем этим в одиночку. Он сказал, что ты почти взяла убийцу. Сказал, что была драка».

«Была, – подтвердила Макензи, – но он сбежал».

Эллингтон посмотрел на Макензи в свете лампы, немного склонив голову набок, чтобы рассмотреть то место, куда её ударили по лицу. Она знала, что место припухло, но болело несильно.

«Ты в порядке?» – спросил Эллингтон.

«Да. Хотя… я не знаю. А тебе разве не влетит за то, что ты приехал?»

«Я надеялся, что ты никому не скажешь».

«Это глупо. Ты сильно рискуешь».

Эллингтон присел на край кровати, а Макензи закрыла входную дверь. «Я понимаю, – сказал он, – но я много думал о том, что ты говорила дома. В частности о том, как тебе страшно полагаться на кого-то, не будучи уверенной в том, что он тебя не подведёт».

«С моей стороны нечестно взваливать на тебя этот груз и…»

«Это не груз, – сказал Эллингтон. – Думаю, именно поэтому я здесь, – он взял Макензи за руку, которую она протянула ему без всяких раздумий. – Я узнал о том, что на тебя напали, и о том, что дело вышло из-под контроля, и поэтому приехал. Мне вправду неважно, если я получу за это выговор. Чёрт,… меня уже отстранили. Чего ещё мне бояться?»

«Начнём с того, что тебя могут уволить с работы».

«Сомневаюсь. Ты разве не думаешь, что Макграт догадался о том, что я сразу поеду в Кингсвилл после того, как он рассказал мне о нападении? В любом случае… я хочу сказать, что как ты боишься полагаться на меня, так я боюсь желания тебя защищать. Я уже был влюблён раньше, но даже не пытаюсь вас сравнивать. Я могу честно сказать, что ты первый человек в моей жизни, чья безопасность меня так заботит. Возможно, всё дело в том, что мы напарники. Я не знаю. Я узнал, что ты в опасности, и у меня сердце сжалось от боли, потому что я не мог быть с тобой в трудную минуту. Может, поэтому обвинения против меня так сильно отразились на наших взаимоотношениях. Мы оба испытываем страх, каждый по-своему, а такие обвинения – настоящее искушение: если мы хотим со всем покончить, вот наш шанс».

«И ты хочешь?» – спросила Макензи.

«Чёрта с два. Если бы я хотел, то не мчался бы сюда, чтобы тебя увидеть. На самом деле, я здесь не только поэтому. Послушай,… мне очень нравится, что ты полагаешься на меня. Мне также очень нравится, что я хочу тебя защищать. Давай просто объединим эти две вещи».

«Как?»

Эллингтон пожал плечами, встал и притянул Макензи ближе: «Выходи за меня замуж».

На ум пришло «Ты с ума сошёл?», но Макензи не произнесла слова вслух. Она хотела от него подтверждения верности – вот, пожалуйста. Пока она была не совсем готова ответить «да» или «нет», но стопроцентная искренность в его взгляде в этот момент помогла ей сделать правильный выбор.

Вместо слов Макензи его поцеловала. Уже через несколько секунд поцелуй кипел страстью, он был медленным и нежным, но в то же время вызывал целую бурю эмоций в теле. Распухшая челюсть заныла, когда она открыла рот, но боль скоро прошла, когда Эллингтон медленно опустил Макензи на кровать и проворно стянул с неё рубашку.

Макензи забылась, позволив себе быть уязвимой. Она позволила себе упасть и совсем не боялась высоты, с которой смотрела несколько часов назад. Если бы все падения были такими, то боязнь высоты, конечно, можно было победить.

В голове родилась новая мысль, но она отложила её на потом, а пока они с Эллингтоном придавались знакомому ритму – ритму, в котором – и Макензи уже это знала – она была готова прожить всю оставшуюся жизнь.

Глава двадцать пятая

На следующее утро, когда Макензи собралась принять душ, зазвонил сотовый. Часы показывали шесть с копейками, и если в это время раздавался звонок, то он нёс с собой либо воодушевление,… либо разочарование. Звук телефона разбудил Эллингтона, который был ещё в постели. До сих пор не одевшись после ночных развлечений, Макензи взяла телефон и увидела номер Тейта на экране.

«Доброе утро, шериф», – сказала она.

«Агент Уайт, мы нашли парня, который совпадает с вашим описанием. Думаю, вы правы. Думаю, мы с самого начала неправильно всё поняли».

«Кто подозреваемый?»

«Местный житель по имени Джимми Гиббонс, двадцать девять лет, левша. Имеет репутацию грязнули и любит чёрные толстовки с капюшоном».

«Такое можно сказать почти о каждом».

«Сначала мы тоже так думали, но потом узнали кое-что ещё. Приезжайте в участок как можно скорее, и я расскажу вам, что мы нашли. Если у вас не будет возражений, то мы обыщем его дом».

«Почему не начать с дружеского визита?» – спросила Макензи. Она решила не принимать душ и натягивала на ходу брюки.

«Тут не всё так просто. Приезжайте, и мы всё расскажем».

Макензи положила телефон и продолжила одеваться. Было странно проснуться с утра в таком хорошем настроении. Причиной всему был приезд Эллингтона и его широкий жест.

«Прорыв в расследовании?» – спросил он, садясь в кровати.

«Так считает полиция. Еду туда, чтобы узнать подробности».

«Я бы хотел поехать с тобой, – сказал Эллингтон, – но мы оба знаем, что это не лучшая мысль. Я могу чем-то помочь отсюда?»

«На самом деле, да. Но это будет скучно».

Он пожал плечами, встал с постели и начал собирать свои вещи: «Хоть чем-то пригожусь. Я же не в отпуск приехал в Кингсвилл».

«Зайди в базу Бюро с моего ноутбука и попытайся найти случаи спорных самоубийств за последние три года… Возможно, не все, кто принимал участие в расследованиях, верили, что речь идёт о самоубийствах. В поисках не уходи далеко от Вирджинии, Вашингтона и Мэриленда».

«Хорошо, сделаю. Если что, звони».

«Обязательно», – ответила Макензи. Она быстро причесалась, едва взглянув на себя в зеркало, а потом развернулась и поцеловала Эллингтона. Это был долгий поцелуй – отголосок ночных событий.

«Будь осторожна, – сказал он, – и, пожалуйста, постарайся больше не покорять никаких высот».

«Не могу ничего обещать», – подмигнув, ответила Макензи, открыла дверь и вышла на улицу.

***

Тейт собрал всю немногочисленную команду в конференц-зале, и все отнеслись к Макензи приветливо и с уважением, когда она вошла в комнату. Здесь пахло кофе, и чувствовалось взволнованное напряжение – ощущение, которое ни с чем не перепутаешь, когда у всех собравшихся одна единственная цель.

У стола стояли Эндрюс и Робертс. Они были похожи на быков, с нетерпением ожидающих, когда откроют ворота на родео.

«Вы вовремя, – сказал Тейт. – Я как раз собирался рассказать новости офицеру Робертсу. Как я уже сказал вам по телефону, агент Уайт, подозреваемого зовут Джимми Гиббонс. Он двадцатидевятилетний местный житель, и нам доподлинно известно, что он левша. Он работает в маленькой мастерской по починке моторов на окраине города. Кроме него в мастерской ещё три сотрудника, включая владельца. Чёрные толстовки – это про него. Он носит их постоянно, даже когда летом большинство людей переходят на футболки».

«И снова повторюсь, – сказала Макензи, – что, хоть это и зацепка, но всё же неконкретная».

«Но только не в Кингсвилле. Судя по всему, Джимми Гиббонс уже неделю не появляется на работе. Об этом мне сообщил его непосредственный начальник. Кроме того, у Джимми есть приводы. Несколько лет назад он ударил подружку – ничего страшного, но тем не менее. За это он отсидел три месяца в тюрьме. Ещё он из тех, кто любит распускать о себе слухи. Правда, в городах, вроде нашего такие слухи обычно оказываются правдой».

«О каких слухах идёт речь?» – спросила Макензи.

«О том, что подростком Джимми стрелял в бродячих кошек из рогатки, – вставил Эндрюс. – Он из тех, кто любит устраивать маленькие пожары, чтобы смотреть, как в огне горят жуки».

«И хотя у него всего один привод за избиение бывшей подружки, – продолжил Тейт, – люди дважды жаловались на его подозрительное поведение: он медленно бродил по чужим лужайкам или заходил на чужую территорию».

«Это его дело?» – спросила Макензи, указав на тонкую папку, что лежала напротив Тейта.

Тейт кивнул и передал её Макензи. Она открыла папку и бегло ознакомилась. Больше всего её заинтересовала маленькая фотография Джимми Гиббонса. Макензи склонила голову набок и прикрыла рукой верхнюю часть лица на фото. На фотографии у него почти не было щетины, поэтому она как могла старалась представить, как бы выглядело лицо с той щетиной, которую она заметила на подбородке и скулах нападавшего прошлым вечером.

«Что думаете?» – спросил Тейт.

Макензи в последний раз взглянула на нижнюю часть лица на снимке и вернула папку:

«Думаю, я хочу участвовать в обыске».

Глава двадцать шестая

Макензи казалось, что все просёлочные дороги Кингсвилла выглядели совершенно одинаково – длинные петляющие полосы асфальта, блуждающие среди полей. Дороги-близнецы различались лишь местами, где деревья расступались, и показывалось то поле, то линия домов. Сидя на пассажирском сиденье в машине Тейта, Макензи казалось, она была на странной карусели, которая в череде взлётов и падений несла её неведомо куда.

Дом Джимми Гиббонса стоял в конце длинной гравийной дороги рядом с другими домами у обочины. Район был похож на трейлерный парк, только вместо мобильных жилищ здесь стояли дешёвые домики: покосившиеся пороги, нуждающиеся в ремонте крыши, старые кондиционеры у грязных окон, с которых на лужайку капала вода. Тейт свернул на короткую подъездную дорожку у одного из таких домов. За ними следовала вторая машина, в которой были Эндрюс и Робертс.

«Его начальник говорит, что три раза звонил ему, но он ни разу не ответил, – сказал Тейт. – Готов спорить, что дома его нет».

«Учитывая то, что случилось со мной, и то, что вы мне рассказали, у нас есть полное право произвести обыск».

«Вы когда-нибудь выбивали дверь?» – с лёгким сарказмом спросил Тейт.

«На самом деле, да. Не хочется хвастать, но даже не один раз».

Он остановил машину, и они одновременно вышли на дорожку. Утро было тихим, за исключением бешено лающей собаки где-то вниз по гравийной дороге, по которой они приехали. Они дождались, пока к ним присоединятся Эндрюс и Робертс, а потом все вчетвером следом друг за другом подошли к грязному крыльцу.

Макензи жестом пригласили Тейта идти первым – это был его город, и он имел на это право. Не теряя времени, шериф с силой постучал в дверь и сразу крикнул: «Джимми! Джимми Гиббонс! Открывай дверь!»

На крыльце все молчали. Даже лающая собака притихла. Макензи не раз была в подобной ситуации, чтобы понимать, что в доме никого не было. Тейт посмотрел на неё, и она кивнула.

«У тебя пять секунд, чтобы открыть, – крикнул Тейт, – или мы сами войдём».

Шериф не стал считать вслух, но всё же честно выждал пять секунд, а потом насел плечом на дверь. Он отскочил от двери, которая лишь зашаталась на петлях. Разочарованный, он замахнулся ногой и с силой пнул дверь. От удара он едва не потерял равновесие, но дверь распахнулась, а удерживающий её косяк треснул.

Пока Тейт приходил в себя, Макензи направилась в дом. Она не достала пистолет, но правая рука привычно зависла над кобурой. Внутри дом не казался чрезмерно запущенным, но было видно, что уже очень давно им никто не занимался. Здесь пахло пылью и пропавшей едой. В гостиной, которая была первой на пути Макензи, лежал старый грязный ковёр, стояли мягкое кресло, одинокая лампа и телевизор. По полу были разбросаны ДВД-диски и обрывки газет и журналов.

Тейт медленно вошёл следом. За ним по обеим сторонам следовали Эндрюс и Робертс, которые сразу отправились осматривать другие комнаты в доме. Макензи оглядела гостиную, но не нашла в ней ничего примечательного – ничего, что помогло бы связать Гиббонса с тремя убийствами.

Макензи прошла в короткий коридор, который вёл из гостиной к двум спальням. Эндрюс был в одной из них, осторожно листая стопки бумаг, лежащие на старом дубовом столе у дальней стены.

«Нашли что-нибудь?» – спросила Макензи.

«Только очень странные рисунки. У него талант художника, но… проблемы с головой».

Макензи просмотрела стопку бумаг и поняла, о чём он говорит. Она нашла рисунки человеческих лиц в профиль с простреленной головой или отсутствующими бровями и лбами. Были и рисунки карандашом, изображающие тела на земле со свинцовыми лужами вокруг. Макензи гадала, изображали ли эти рисунки то, что происходит с человеком после падения с высоты. Она разложила рисунки на столе. Всего их было одиннадцать, и она быстро сфотографировала все на телефон.

Кроме разбросанных листов бумаги в комнате было чисто. Постель была заправлена, а на стенах не было ни единой картины. У той же стены, что и стол, стоял одинокий комод. Макензи проверила ящики и нашла только одежду (включая множество чёрных толстовок, о которых упоминал Тейт) и флешку в одном из верхних ящиков.

Она достала её и показала Эндрюсу: «Как вы думаете, в доме есть компьютер?»

«Сомневаюсь, – ответил он. – Если бы он был, то Гиббонс мог бы его продать и купить дом получше. Ноутбук стоит больше, чем вся эта лачуга».

Не обращая внимания на неприязнь Эндрюса к этому месту, Макензи положила флешку в карман и продолжила осмотр дома. Она зашла в ванную, ища лекарства. Аптечки в комнате не было, вместо неё была пластиковая косметичка, спрятанная в глубине небольшого бельевого шкафа. Кроме безрецептурных лекарств и пластыря в аптечке ничего не было.

Тейт и его сотрудники тщательно осмотрели весь дом, но Макензи пошла за ними следом, чтобы проверить всё самой. Кухня была почти пустой. Здесь не было даже стола или какой-то столовой, примыкающей к кухне. Холодильник был забит пивом, молоком, было немного сыра и открытая упаковка чайной колбасы.

Во второй маленькой спальне Макензи увидела фотографию. На ней была изображена держащаяся за руки пара, прогуливающаяся по причалу. Фотография была старой, и, судя по одежде людей, была сделана в начале восьмидесятых.

Пока Макензи изучала фото, в комнату вошёл Тейт. «Это единственная фотография во всём доме, – сказал он. – Вам это не кажется странным?»

«Немного, – ответила Макензи. – Это личное дело каждого. Вы не знаете, кто на фотографии?»

Тейт пожал плечами: «Я живу в городе всего двенадцать лет. Я не из тех провинциальных шерифов, которые знают и историю города, и семейное древо всех его жителей. Хотя я готов биться об заклад, что это родители Джимми».

«Мне тоже так кажется, – сказала Макензи. – Вы о них ничего не знаете?»

Тейт отрицательно покачал головой: «Ничего. Я могу позвонить в участок и попросить кого-нибудь найти информацию, если это кажется вам важным. Может, Эндрюс или Робертс что-нибудь знают».

«Хорошая мысль, – ответила Макензи. – Нам нужно знать о нём что-то ещё кроме отсутствия на работе в течение недели и того, что он левша».

«Вы видели рисунки в спальне?» – спросил Тейт.

Макензи утвердительно кивнула и показала ему флешку: «Ещё я нашла это. В вашей машине я не увидела ноутбука, или он там есть?»

«Нет,… ноутбука нет, есть планшет».

«Я хотела бы как можно скорее узнать, что на ней хранится», – сказала она.

«Как только вы здесь закончите, мы сразу вернёмся в участок и обеспечим вам компьютер. А пока я попрошу, чтобы нашли информацию о родителях Джимми и вообще о его прошлом».

«Думаю, здесь нам больше нечего делать, – ответила Макензи. – Мне кажется, он в принципе мало времени проводил дома».

Макензи не знала, относится ли это наблюдение к делу. Дом походил на место для ночлега и не более того. Она представила себе Джимми Гиббонса в лесу, изучающе смотрящего на мост Миллер Мун Бридж или водонапорную башню. Возможно, он смотрел на них с тем же вниманием, с каким учёные смотрят в ночное небо. А может, он смотрел на них совсем по-другому.

С этой мыслью Макензи ещё раз взглянула на фотографию пары на стене. В практически пустом доме она выглядела странно. Когда она развернулась, чтобы уйти, ей казалось, что люди на фотографии пристально следят за ней, желая что-то рассказать.

***

Верный своему слову, Тейт сразу предоставил Макензи ноутбук, как только они вернулись в участок десять минут спустя. Он принёс его в свой кабинет и закрыл дверь, чтобы им никто не мешал. Эндрюс и Робертс ревностно относились к его вниманию к Макензи, но на Тейте это никак не отражалось. Макензи вдруг поняла, что чем больше она видела шерифа за работой, тем глубже проникалась к нему уважением.

Она вставила флешку в компьютер и открыла проводник. Глядя на экран, её невольно охватил страх. Перед глазами были многочисленные иконки с изображениями формата JPEG; их было около ста. Судя по всему, глядя на экран, Тейт тоже напрягся.

«Чёрт, – сказал он. – Нехорошо всё это».

Макензи не стала его успокаивать. Всегда оставалась надежда, что это были всего лишь картинки порнографического характера. Однако если исходить из того, как развивалось это дело, не было смысла надеяться, что подозреваемый скрывал что-то столь невинное. Нет, Макензи ожидала увидеть нечто намного хуже.

Она нажала на первую иконку и поняла, что интуиция её не подвела.

На фотографии было изображено тело, лежащее лицом вниз на асфальте. Вокруг него на земле была кровь, осколки черепа, внутренности и другие тёмные пятна. Левое колено было выгнуто назад, правая ступня разбита. Макензи не знала наверняка, но казалось, что так тело могло выглядеть после падения с большой высоты.

Второе фото было похоже на первое. Правда, здесь тело лежало на боку. Нижняя часть лица практически отсутствовала. Жертвой была довольно молодая женщина-азиатка.

«Боже мой», – из-за плеча Макензи проговорил Тейт.

Она знала, что найдёт на других снимках, но всё равно продолжила работу. Нужно было всё изучить досконально.

Через несколько снимков сюжет слегка изменился. Первый десяток фотографий изображал людей, спрыгнувших с высоты, чтобы покончить с собой. После изучения пяти фотографий Макензи решила, что Джимми Гиббонс не имел отношения к смерти этих людей, потому что, судя по заднему фону, самоубийства произошли в разных городах. Если верить изображениям, на одном фото был японский город, на другом, скорее всего, Нью-Йорк.

За этими фотографиями последовали изображения других самоубийств. Это были смерти после выстрела в голову, иногда с использованием крупнокалиберного оружия. Вскрытые вены в ванной. На одной фотографии был показан мужчина, который попытался отрезать себе голову электропилой.

«Этот парень – псих, – сказал Тейт. – Откуда вообще у него эти снимки?»

«Вы удивитесь, когда узнаете, как легко их достать в интернете, – ответила Макензи. – Некоторые из них – снимки с мест преступления. Возможно, их изъяли из материалов дела».

«Но для чего?» – спросил Тейт. Он больше не смотрел на экран. Вместо этого он стоял лицом к двери, будто хотел как можно дальше отодвинуться от компьютера.

«Причин может быть масса, – ответила Макензи. – Глядя на эти снимки, мне кажется, я начала лучше понимать, с кем именно мы имеем дело. Честно скажу, не думаю, что здесь речь идёт о страхе или восхищении высотой. Мне думается, дело в контроле или больном восхищении разрушением человеческого тела. Он пытается как можно сильнее их деформировать».

«И какие, чёрт их дери, выводы мы можем сделать?» – спросил шериф.

Это был хороший вопрос, который заставил Макензи отвлечься от жутких фотографий. «По какой-то причине его привлекает кровь, – сказала она. – Эпатажность. На всех фотографиях… тела находятся в ужасном состоянии. Мне кажется, большинство фотографий – это либо самоубийства, либо намеренные жестокие убийства. Однако мы не увидели ни одной сцены повешения или случая, когда кто-то задохнулся угарным газом в собственной машине».

«Получается, он не просто убивает своих жертв, а старается сделать это как можно кровавее?» – предположил Тейт.

«Похоже на то».

«Тогда как нам узнать, кто станет следующей жертвой? – спросил шериф. – Или где произойдёт следующее убийство?»

Макензи не успела ответить, потому что в дверь постучали. Эндрюс заглянув в кабинет: «Мы пробили родителей Джимми Гиббонса и нашли кое-что очень интересное».

«Выкладывай, – сказал Тейт. – Не тяни! У нас нет на это времени!»

«Брайан и Бет Гиббонс трагически погибли в автокатастрофе. Они переезжали небольшой мост где-то в южной части штата. Дорога обледенела, и их занесло. Оградительные перила были старыми и ветхими, поэтому машина сразу полетела с моста. Пролетев двадцать один метр, они упали в воду. Мать умерла в воде, а отец – по дороге в больницу».

«А где был Джимми, когда это случилось?»

«На заднем сиденье. Ему было три года, и он сидел в детском кресле. Согласно отчёту мать умерла, потому что пыталась его спасти. Отец смог выбраться сам и вытащить сына. Джимми чуть не умер, но смог выжить».

«Значит, вы говорите, – сказала Макензи, – что мы имеем дело с убийцей, который скидывает жертв с высотных сооружений, и его собственные родители умерли после подобного падения?»

«Видимо, да», – ответил Эндрюс.

Макензи крепко задумалась, и какие бы варианты она ни рассматривала, самое простое решение казалось наиболее логичным.

«Шериф, я понимаю, что ваш штат ограничен, но мы должны выставить охрану у всех сооружений в городе выше пятнадцати метров».

«Таких здесь немного. Есть старое здание аптеки Уэлдона и баптистская церковь Величия. Её колокольня, по-моему, где-то двадцать пять метров в высоту. Есть ещё несколько старых зерновых элеваторов, но все они настолько заброшенные и разрушенные, что вряд ли можно забраться по ним на самый верх».

«Начните с аптеки и церкви, – сказала Макензи. – Если понадобится помощь полиции штата, позвоните им».

«Думаете, он снова кого-нибудь убьёт?» – спросил Тейт.

«Думаю, да, – ответила Макензи, доставая флешку из компьютера и прокручивая в голове увиденные снимки. – И думаю, что это произойдёт очень скоро».

Глава двадцать седьмая

Пока Тейт занимался сбором команды, Макензи быстро вернулась в мотель, чтобы встретиться с Эллингтоном. Когда она вошла в номер, то нашла его послушно сидящим у компьютера и изучающим базу ФБР, как она и просила. Эллингтон казался уставшим и разочарованным, без слов давая Макензи понять, как продвигались поиски.

«Я так понимаю, ничего?» – спросила она.

«На самом деле, как раз наоборот, – ответил он, – но для того, чтобы всё изучить, нужна целая команда. И даже в этом случае процесс будет долгим и изматывающим. Как у тебя? Есть новости?»

«Похоже, у нас появилась реальная зацепка, – ответила Макензи. – Теперь главное – его найти, потому что, судя по всему, он уже несколько дней не появлялся дома».

«Есть мысли о том, где будет следующее убийство?» – спросил Эллингтон.

«Парочка, – сказала Макензи. – Мы как раз их проверяем».

«Я могу чем-то помочь, кроме как сидеть здесь и смотреть в экран?»

«Нет. Я не хочу создавать для тебя лишние проблемы. Если Макграт узнает о том, что ты приезжал сюда, ты должен придумать веское оправдание. Про обвинения в домогательствах все скоро забудут, а вот прямое неподчинение приказу об отстранении тебе забыть не дадут».

«Я знаю», – ответил Эллингтон со вздохом.

«Послушай… Я перешлю тебе несколько фотографий того, что мы нашли в доме у подозреваемого. Изучи их. Рассмотри все мельчайшие детали. Дай знать, если что-нибудь – хоть что-нибудь – найдёшь, что может указать нам на мотив. У меня пока не было возможности их как следует изучить».

«Хорошо. Это я могу сделать. Но послушай… Я не думаю, что есть смысл мне здесь оставаться. Я приехал вчера, движимый инстинктом тебя защитить. А так как ты до сих пор не ответила на моё вчерашнее предложение…»

«А я разве не ответила?» – игриво спросила Макензи.

«Нет, не ответила».

Она кивнула, поцеловала его в уголок рта и направилась к двери: «Я скину фотографии минут через пятнадцать».

Когда Макензи выходила за дверь, Эллингтон окликнул её по имени. Она ещё никогда не слышала в его голосе такую тревогу: «Макензи!»

«Да?»

«Будь осторожна».

«Буду», – ответила она.

Они с любовью посмотрели друг на друга, и Макензи вышла на улицу, вновь оставив Эллингтона наедине с ноутбуком. Осознавая, что, находясь в городе, Эллингтон не мог быть рядом, когда она надеялась завершить расследование, Макензи почувствовала себя невероятно одинокой. Ну, и, конечно, она не могла не думать с тревогой о его вчерашнем предложении.

«Замужество, – думала она, быстрым шагом идя к машине. – Вот так неожиданность».

Так оно и было. Предложение стало для неё неожиданным, но приятным сюрпризом. Она была практически уверена, что ответит «да», но сейчас не могла позволить этому важному событию, которое изменит всю её жизнь, помешать работе, особенно когда она была так близка к разгадке.

«Давай сначала закончи расследование», – подумала Макензи, садясь в машину и заводя двигатель. Она набрала номер Тейта, и когда в ухе раздались гудки, она вдруг почувствовала, что работа сдвинулась с мёртвой точки – гудки в телефоне были сигналом к началу обратного отсчёта. Она уже испытывала подобное ощущение прежде, и до этого оно никогда её не подводило. В любом расследовании наступал такой момент, когда она знала, что конец уже близок, неважно хороший или плохой. Макензи чувствовала это и сейчас, когда через секунду звонок перевели на голосовую почту.

«Ему однозначно нужно поменять телефон», – подумала она.

Она бросила мобильный на сиденье. Только он упал, как сразу начал звонить. На экране высветился номер Тейта – он перезванивал. Слегка обидевшись, она ответила на звонок.

«У вас есть для меня новости?» – спросила Макензи.

«Простите, что пропустил ваш звонок. Чёртов телефон… – Тейт сделал паузу, вздохнул, а потом продолжил. – Мы отправили трёх офицеров для осмотра здания Уэлдона, – сказал шериф в трубку. – Если вы хотите присоединиться, я и офицер Робертс едем в баптистскую церковь Величия».

Макензи приняла приглашение и двадцать секунд спустя услышала, как пиликнул телефон, когда Тейт прислал адрес. Она открыла сообщение и, как ей показалось, уже в сотый раз поехала по петляющей паутине просёлочных дорог, пустынных и забытых миром.

***

Когда Макензи заехала на квадратную гравийную парковку у западного крыла баптистской церкви Величия, Тейт и Робертс были уже на месте. Они шли к главному входу – белой двери в деревенском стиле, отчаянно нуждающейся в покраске. На небольшой табличке, разместившейся на лужайке, было написано: «ВОСКРЕСНАЯ СЛУЖБА  – 10.00».

Церковь стояла вдоль просёлочной дороги, примерно в полутора милях от так называемого «центра» города. Как и всё остальное в Кингсвилле, вокруг её окружали только небо и деревья, от чего кладбище позади церкви выглядело чертовски пугающе. Колокольня церкви была до смешного высокой. Кто бы ни стоял за её проектированием во время постройки церкви, он, видимо, решил немного поиздеваться над окружающими. Колокольня представляла собой ироничный средний палец, показанный всем будущим прихожанам церкви.

«Кто-нибудь звонил пастору?» – спросила Макензи.

«Я пытался, – ответил Тейт. – Он навещает больных в Арлингтоне, но его жена благосклонно поведала нам, где можно найти запасной ключ».

Сказав это, Тейт поднялся по ступеням и встал на цыпочки. Он наклонился вперёд, провёл рукой поверх двери и нашёл отломанный кусок деревянной обшивки. Он вытащил его и показал им ключ, который висел на гвоздике на тыльной стороне деревянной доски. Он взял ключ, положил деревянную доску на крыльцо и вставил ключ в медный замок в двери.

Когда они вошли в церковь, Макензи невольно вспомнила детство. Внутри пахло, как на чердаке у бабушки, где она как-то сидела на старом, покрытом плесенью стуле и взахлёб читала книги первого сборника о Нэнси Дрю. Кроме этого запаха присутствовал слабый аромат лимона – пахло полиролью для мебели, которой недавно натёрли скамьи.

Внутри церковь была довольно маленькой. Когда они подошли к алтарю, Макензи посмотрела на потолок. Он был около пяти метров в высоту, и она постаралась представить огромную колокольню над их головами. Все трое прошли алтарь и вышли к большой двери, которая вела вглубь здания.

Они вошли в просторную комнату, в которой стояли несколько круглых столов и стулья. Комната походила на большой класс. Здесь не так сильно пахло старым чердаком. Наверное, кто-то недавно протёр полы. Макензи посмотрела на пол в поисках свежих следов, но ничего не увидела.

Здание церкви ничем не отличалось от других маленьких церквей по стране. Они попали в длинный коридор с несколькими классными комнатами. В конце коридора находилась скромная кухня, а в центре была запертая дверь. Простая табличка, напечатанная на компьютере шрифтом Times New Roman, гласила: «Вход на колокольню!»

«Вы уже бывали наверху?» – Макензи спросила Тейта и Робертса.

«Ни разу».

«Я вообще первый раз в этом здании», – ответил Робертс.

«Мы тут все впервые, – с нервной улыбкой сказал Тейт. – Можете идти первой».

Макензи открыла дверь и вошла внутрь. Здесь была небольшая ниша, резкий поворот направо, а потом лестница, которая уходила вверх под сумасшедшим углом. Лестница была деревянной и, наверное, не моложе пятидесяти, а может, и всех ста лет. Каждая ступень скрипела под её весом, и скрип повторялся, когда на неё наступали Тейт и Робертс.

Макензи не чувствовала опасности, но всё равно держала руку над пистолетом. Чем выше она поднималась, тем более пыльной становилась лестница. Вокруг было очень мало света. Свет исходил откуда-то сверху и едва освещал ступени. Когда Макензи начала нервничать от замкнутости пространства, оказалось, что она дошла до верха.

Здесь находилась небольшая площадка, а также были ещё пять ступеней, которые вели прямо в колокольню. С места, где она стояла, Макензи могла заглянуть внутрь башни и внутрь огромного медного колокола. Она прошла оставшиеся пять ступеней и оказалась в колокольне. Она подошла к краю и посмотрела на боковой двор церкви.

«Вы там в порядке?» – с площадки спросил её Тейт.

«Да, правда, тут тесновато. Подождёте внизу?»

Тейт был только рад. Макензи обошла башню по кругу. Сам колокол был очень красивым, благородного медного оттенка, который выглядел ещё очаровательнее, отражая рисунок башенной стены в форме маленьких квадратных окон.

Макензи выглянула в три из них, пытаясь вспомнить чувство отрешённости от мира, которое испытала на мосту Миллер Мун Бридж и платформе водонапорной башни. Не сразу, но Макензи поняла, что здесь она не сможет его испытать. Если кто-то выпадет из окна колокольни, то сначала ударится о крышу на высоте примерно восьми метров.

Колокольня не дарила ни чувства свободы, ни ощущения контроля. К тому же из-за колокола здесь было очень тесно. Заставить кого-то подняться по ступеням лестницы не составило бы труда для убийцы, но вот вытолкнуть жертву с силой с вершины колокольни – непростая задача. Не говоря уже о том, что чтобы добраться до колокольни, нужно сначала взломать дверь церкви.

Макензи вернулась к лестнице и покачала головой. «Без шансов, – сказала она, спустившись на платформу, где её ждали Тейт и Робертс. – Здесь слишком тесно, да и крыша мешает свободному падению. Если убийца получает удовольствие, скидывая жертв с высоты и наблюдая за тем, как они падают на землю, это место ему не подходит».

«Хотите поехать к аптеке Уэлдона и проверить то здание?» – спросил Тейт.

«Почему бы нет», – ответила Макензи, хотя ей казалось, что проверка ничего не даст. Мысль о том, что убийца будет ограничивать пространство – даже если речь идёт о заброшенном здании с обилием больших и легкодоступных окон, – не соответствовала его почерку. И всё же Макензи хотела всё досконально проверить, и если это означало осмотр потенциального места убийства, который не даст никаких результатов, так тому и быть.

К тому же, альтернативой осмотру был разговор с Макгратом, в котором ей придётся признать, что у неё до сих пор ничего нет. С этой мыслью Макензи спустилась вниз по крутой лестнице следом за Тейтом и Робертсом. Ей продолжало казаться, что расследование близко к концу, но она начала сомневаться, будет ли этот конец удачным.

Глава двадцать восьмая

Он был у всех на виду, пересекая лужайку средь бела дня. Последнюю неделю он прятался в лесу и под домами незнакомых людей. Выйдя на улицу посреди дня, он думал, что сильно рискует. Он чувствовал себя вампиром, и это ему нравилось. Было бы неплохо стать вампиром, потому что то существо, в которое он превратился,… было намного-намного хуже, чем кровососущий бессмертный.

Опасливо передвигаясь вдоль кромки леса на пути к новой жертве, он видел, как мимо со свистом проезжали полицейские машины. За все десять лет, что он жил в этом ужасном городишке, он никогда не видел полицию такой активной. Они что-то искали; возможно, пытались найти его или понять, почему он делал то, что делал.

«Удачи вам», – с улыбкой подумал он.

Он посмотрел на дом впереди. Это был милый дом; может, и он бы жил в таком, если бы родители не умерли, когда он был ребёнком. Он знал, что перед смертью у родителей была хорошая работа, и думал, что и у него могла бы быть хорошая жизнь. Он бы был популярным мальчиком в школе, пошёл бы в колледж, нашёл хорошую работу, женился и завёл пару детишек.

Но у него ничего из этого не было. Его родители умерли, и все мечты о хорошей жизни умерли вместе с ними, беспомощно утонули в реке, которая забрала их жизнь.

Он пересёк лужайку и поднялся на крыльцо идиллически красивого загородного дома. Он старался вести себя нормально, словно в его нахождении здесь не было ничего необычного. Он сменил чёрную толстовку на простую белую футболку. Он решил, что после вчерашней стычки с полицейским на водонапорной башне, все будут искать парня в чёрной толстовке. Без неё ему казалось, что он голый и уязвимый.

Он загнал это ощущение глубоко в подсознание и подошёл к парадному входу. Он тихо и обыденно постучал и постарался улыбнуться, хотя внутри всё горело. Он жил на чистом адреналине с того момента, когда потребовал, чтобы Мэлори Томас разделась перед ним, пока он приставлял пистолет к её голове. Этот адреналин никуда не делся, когда он пытался ею воспользоваться, но у него ничего не вышло. Видимо, из-за зашкаливающего адреналина и нервов он не смог возбудиться – довольно печальное открытие.

Уровень адреналина не спал, когда он увидел, как её тело плюхнулось на камни под мостом Миллер Мун Бридж. К сожалению, именно это зрелище возбудило его, и он почувствовал напряжение, глядя на её разбитое тело, хотя этого напряжения не было, когда она стояла перед ним обнажённой.

Это воспоминание казалось ему сценой из фильма, который он смотрел давным-давно. Сейчас его интересовала только дверь. Он снова постучал, так же натянуто улыбаясь.

Наконец дверь открылась. Женщина посмотрела на него, слегка нахмурилась, а потом тоже попыталась улыбнуться.

«Джимми, – сказала она, – что ты здесь делаешь?»

«Простите, – ответил он. – Я знаю, что не записывался к вам, но мне очень нужно с вами поговорить».

Доктор Джен Хаггерти кивнула и вздохнула: «Ну, хорошо, входи. Сейчас у меня клиент, но я смогу уделить тебе минуту, когда с ним закончу. Можешь подождать в кабинете».

«Спасибо, доктор Хаггерти», – сказал Джимми.

Он проследовал за ней в дом, и когда они пошли в разные стороны – она вернулась в рабочий кабинет, а Джимми пошёл в личный, – он смог сбросить фальшивую улыбку.

Было сложно улыбаться, когда ему было так страшно.

И снова он пожалел, что не вампир. Тогда бы он мог просто жить в темноте. Всё, что он делал, он всё равно делал ночью, и ему нравился вид крови – это открытие он сделал совсем недавно и только начал к нему привыкать.

Если бы он был вампиром, то сейчас ему не было бы так страшно.

А может, и нет. Джимми решил, что кем бы ты ни был, всегда страшно признавать, что собираешься совершить новое убийство.

А также, что, только убивая, жизнь обретает смысл.

***

Джимми Гиббонс уже несколько раз был на приёме у доктора Хаггерти. Если она была на приёме с другим клиентом, следующий пациент обычно ожидал своей очереди в личном кабинете. Здесь всегда звучала музыка, доносившаяся из Bluetooth колонок. Обычно это была какая-то эзотерическая дребедень с шумом ветра и редкими вступлениями фортепиано.

Джимми просматривал одну из книг, которую достал с книжной полки, – книгу с фотографиями фьордов и северного сияния в Исландии, – когда доктор Хаггерти вернулась в кабинет. Она как всегда была рада его видеть. Джимми, в принципе, тоже. Она всегда вела себя так, чтобы он чувствовал себя уютно в её доме. И, несмотря на то, что ей было за пятьдесят, Джимми находил её довольно сексуальной.

«Итак, Джимми, – сказала Хаггерти, – ты никогда раньше не приходил без приглашения. Всё в порядке? – спросила она».

Он покачал головой. «Нет, – ответил он. – Меня снова мучают кошмары о родителях».

«О нет, – сказала она. – Их уже давно у тебя не было, я права?»

«Чуть больше года», – подтвердил он.

«В последнее время ты злоупотреблял алкоголем?» – спросила доктор Хаггерти.

Джимми ответил не сразу. Она продолжала стоять в проёме двери. Было ясно, что она не собирается превращать их разговор в настоящий сеанс. Джимми это вполне устраивало. Это даже было ему на руку. Так будет легче реализовать нелёгкий план.

«Нет, последнее время я не пил, – сказал он, – но мне стало хуже. У меня появилось новое занятие,… чтобы всё это побороть».

«Что именно ты хочешь побороть?» – спросила Хаггерти.

«Кошмары. Вину. Всё это».

«И что ты придумал, Джимми? Прошу не говори, что ты начал принимать наркотики».

«О, я думал об этом, но нет… Я принимаю только Ксанакс, который вы мне прописали. А это новое занятие,… мне кажется, оно мне помогает, но также наводит на некоторые мысли».

Доктор Хаггерти наконец отошла от порога, вошла в кабинет и присела на край дивана. «Что ты делаешь?» – спросила она с ноткой беспокойства в голосе.

«Я решил, что, возможно, смогу побороть кошмары, если буду забираться на высокие сооружения. Я никогда не боялся высоты, но всегда её избегал. Зная, что родители упали с моста, я хотел испытать судьбу и подняться на что-нибудь такое же высокое, вы понимаете? В общем, я попробовал, и сначала ничего не вышло».

«Сначала?»

«Да. Я ощущал одиночество. Я начал с моста Миллер Мун Бридж. Я поднялся на него ночью и посмотрел вниз, где должна была течь вода. В безлунную ночь это как смотреть в яму. Даже не видно, где начинается земля, вы знали? Стоя там, я ощущал себя ничтожным, и мне это не нравилось. Однако… на время я смог избавиться от кошмаров. Потом они снова вернулись, и я должен был найти другой выход. Тогда я взошёл на мост не один, доктор Хаггерти».

Он замолчал и посмотрел ей в глаза. Он был в курсе того, что в городе знали о том, что он сделал. Он знал, что доктору Хаггерти было известно и о Мэлори Томас, и о Кенни Скиннере, и о Морин Хэнкс. Ему была любопытна её реакция. Можно сказать, что он только что сделал признание.

«Ты пошёл с другом?» – спросила она.

«Нет, но я всегда уважал её и хотел узнать поближе, – Джимми усмехнулся и покачал головой. – Мне кажется, ей не очень понравилось».

Он видел, что доктор Хаггерти изо всех сил пытается сохранить спокойствие, но глаза и уголки плотно сжатых губ выдавали её истинные чувства. Она была напугана. Она была встревожена.

«Джимми, мне кажется, мы должны подробно это обсудить как можно скорее, – сказала она. – Позволь я проверю свой календарь. Я могу принять тебя завтра. Тебя это устроит?»

«Да. Спасибо. Простите, что нагрянул без приглашения, но… Я не знаю. Со мной что-то происходит, и я не знаю, как это остановить».

«Да я и не хочу», – подумал он.

Он подождал, пока она выйдет, а потом поднялся с дивана. Он точно знал, что она собирается сделать, и это однозначно не касалось её календаря. Он прочёл обеспокоенность на её лице, а ещё вспомнил полицейские машины, которые прочёсывают город.

Он тихо пошёл следом, вышел из кабинета и пересёк большой коридор, который вёл в рабочий кабинет. Хаггерти зашла за рабочий стол и взяла в руки мобильный телефон. Когда он вошёл следом, она подняла глаза и увидела его. Её рука замерла над телефоном.

«Я два года наблюдал за тем, как вы записываете меня на приём, – сказал он. – Для этого вам не нужен телефон».

Она кивнула и взяла телефон в руки: «Джимми,… что ты сделал? Тебе… тебе нужна помощь?»

«Я думаю, мне уже ничто не поможет, – ответил он, – но вы по-своему можете мне помочь. Я хочу, чтобы вы положили телефон на стол. Да и кому вы собрались звонить?»

«Джимми, всё это серьёзно, – чуть не плача, сказала Хаггерти. – В городе агент ФБР. Если ты сдашься сейчас, она сможет помочь».

«Может, мне не нужна помощь, – сказал он. – Впервые за всю свою жизнь я счастлив. Я не знаю как,… но мне это помогает. Я снимаю напряжение. Я не вижу кошмары».

«Позволь мне позвонить в полицию, – сказала она. – Думаю, это будет лучше всего для нас обоих».

«Нет, – ответил он и начал медленно идти через комнату. – Вы должны пойти со мной. Может, когда мы будем наверху, вы всё поймёте. Может, тогда вы сможете мне помочь… Если помощь возможна, потому что, честно говоря,… когда они падают и кричат – это волшебство. Это как наркотик. Я этого не понимаю, но, может, вы сможете».

«Джимми, – сказала Хаггерти, поднимая трубку, чтобы позвонить, – не делай этого».

«Нет,… это вы не делайте», – сказал он, доставая из кобуры на поясе девятимиллиметровый пистолет.

«Я в вас выстрелю, – добавил он. – Я думал, всё дело в том, чтобы смотреть, как люди разбиваются, падая с моста или водонапорной башни. Но мне кажется, дело просто в убийстве. Я испытаю такое же удовольствие, когда разнесу ваши мозги по стене, поэтому… положите чёртов телефон».

Хаггерти вздрогнула и сделала, как он сказал. Она плакала, хоть и пыталась скрыть слёзы. Она была не такой, как остальные. Остальные открыто рыдали, прося пощады. Морин предложила секс. Любой секс, какой он захочет. Он некоторое время раздумывал над её предложением, но потом решил отказаться.

Может, Хаггерти могла ему помочь.

«Чего ты хочешь?» – спросила она.

«Сейчас только вас. Заприте двери, не отвечайте на звонки и электронные письма. Прежде чем пойти гулять, мы с вами немного побеседуем. Может, вы сможете помочь мне понять, как я превратился в такого… монстра».

«Джимми, ты не монстр».

Он засмеялся и крепче сжал пистолет:

«Это спорный вопрос. Я никогда не испытываю такого возбуждения, как когда сталкиваю их вниз. А когда они падают,… этот звук… Треск. Хруст. Обожаю его. Например, Кенни Скиннер так ударился о камни под мостом, что у него треснул череп. Хотите знать, какой он издал звук?»

Доктор Хаггерти отрицательно покачала головой.

«Присаживайтесь, – сказал Джимми, указав дулом пистолета на диван, на котором последние месяцы сам сидел несколько раз. – Нас с вами ждёт длинный день».

Глава двадцать девятая

Аптека Уэлдона оказалась не меньшей тратой времени, чем баптистская церковь Величия. И хотя от крыши здания до тротуара внизу было лететь довольно далеко, здесь существовало слишком много препятствий: чтобы добраться до третьего этажа, убийце пришлось бы взломать дверь, ведущую на второй этаж; а это еле удалось даже Макензи, которой пришлось вскрывать замок.

Кроме того, когда они добрались до третьего этажа, оказалось, что окна здания заколочены и покрыты каким-то сетчатым экраном.

Когда они уехали из аптеки и вернулись в участок, Макензи не хотела мириться с мыслью, что ей придётся начать всё сначала. Она пыталась смотреть на это, как на возможность исключить два здания из списка возможных мест убийств. По дороге в участок позвонил Тейт и сказал, что он добавил церковь и аптеку в список для патрулирования сегодня днём и ночью.

Что же касается Макензи, то она знала, что ей нужно составить план. Если это подразумевало патрулирование улиц с Тейтом и его сотрудниками, пусть так, но она должна была делать хоть что-то. По дороге в мотель она подумала, что, возможно, убийца решил больше не скидывать жертв с высотных сооружений. В таком городе, как Кингсвилл у него всё равно выбор был невелик. Она также подумала, что, может быть, сможет быстрее разобраться в этом деле, если исключит из уравнения мост и водонапорную башню. Если убрать высоту, то что они знают об убийце?

«Он странным образом использует своих жертв, – подумала она. – Если фотографии на флешке и его рисунки могут служить подсказкой, то у него огромная жажда крови. Он терпелив – терпелив настолько, что может заставить человека взобраться на мост или водонапорную башню, похитить Мэлори Томас и поднять её на Миллер Мун Бридж».

Макензи размышляла об этом, въезжая на парковку у мотеля. Как бы Эллингтон ни хотел ей помочь, она всё же решила, что заберёт у него ноутбук. Она надеялась, что они смогут восстановить рабочие отношения, и она начнёт работать продуктивнее. Макензи решила, что следует начать с жестоких убийств, которые произошли за последние три года в радиусе пятидесяти миль от города. Может, нужно будет попросить Тейта проверить архивы в участке, чтобы ускорить процесс.

Однако стоило ей войти в номер отеля, как она на мгновение совершенно забыла обо всех своих планах и мыслях. Не успела она открыть дверь, как услышала голос Эллингтона. Он говорил с кем-то просящим тоном, который Макензи никогда раньше не слышала.

«… и я не сделал ничего, что бы могли посчитать неподчинением начальству».

Макензи тихо закрыла дверь и осталась стоять на пороге. Эллингтон медленно покачал головой. Ей не нравилось его встревоженное выражение лица, а потом он произнёс одно слово, которое всё объяснило:

«Макграт».

Макензи сразу начала нервничать. Лично для себя она нашла подход к Макграту и больше не боялась его, когда он вызывал её к себе в кабинет. При этом она достаточно хорошо его знала, чтобы понимать, что он не часто прибегал к использованию своего авторитета, как инструмента запугивания, но всегда был готов пойти на такой шаг при необходимости. Глядя на Эллингтона сейчас, Макензи предположила, что произошло нечто подобное.

Она хотела попросить его включить громкую связь, но не стала этого делать, ведь Макграт сразу всё поймёт. Она подошла вплотную к Эллингтону, пытаясь что-то расслышать. Она слышала почти всё, что говорил начальник. Она сделала вывод, что Макграт каким-то образом догадался, что Эллингтон не только приехал, чтобы её увидеть, но и что он принимает участие в расследовании. Только она подумала, что её поймали с поличным, как в трубке раздался голос Макграта: «Ты не знаешь, где черти носят Уайт?»

«Она как раз пришла, сэр».

Макензи услышала, как Макграт попросил Эллингтона передать ей трубку. Он сделал это с печальным выражением лица.

«Макензи слушает», – сказала она.

«Чёрт побери, Уайт… что ты, мать твою, делаешь?»

«Пытаюсь найти убийцу, сэр».

«Не умничай. Когда прошлой ночью на твоём пороге появился Эллингтон, почему ты сразу не отправила его домой? Ты знала о его отстранении, и его присутствие во время расследования – текущего расследования, которое завязло на месте, – только усугубит всю ситуацию».

«Мы знаем, какую черту нельзя переступать, сэр, – сказала Макензи. – Агент Эллингтон никогда не сделает ничего, что может навредить расследованию или его карьере».

«Бред собачий. Если это так, то почему сейчас я смотрю на распечатку, в которой написано, что за сегодня он два раза входил в базу данных и в общей сложности провёл три часа, изучая материалы в ней?»

«Чёрт, – подумала Макензи. – Нужно было попросить его зайти под моим именем».

«Я не знаю, что сказать, сэр. Тем не менее, я могу вас заверить, что он…»

«Мне не нужны твои заверения. Как продвигается дело, кстати? Полагаю, не очень хорошо, раз ты попросила Эллингтона помочь».

«Пока никаких сдвигов, – вынуждена была признать Макензи. – У нас есть подозреваемый, но он исчез, и уже неделю его никто не видел».

«Это тот же человек, что напал на тебя вчера вечером?» – спросил Макграт.

«Похоже на то. Его зовут Джимми Гиббонс, и он…».

«Мне плевать, кто он такой. Послушай, Уайт… Директор Уилмот видел достаточно, чтобы решить, что его племянника действительно убили. Он благодарит тебя за то, что начала это дело. При этом он согласен со мной, что тебе не стоит тратить время на данное расследование. Его могут закончить полиция штата и пара других агентов. Учитывая ситуацию с Эллингтоном, я хочу, чтобы вы оба уже сегодня днём вернулись в Вашингтон».

«Ни за что, – машинально произнесла Макензи. – Со всем уважением хочу сказать, что этот город – настоящая дыра. Мы скоро его найдём. Дайте мне день. Максимум два».

«Хорошо. Значит, я могу послать туда Ярдли и Харрисона, они уж точно со всем разберутся. Я хочу, чтобы уже через три часа ты была здесь, в моём кабинете. Всё понятно?»

Макензи крепко сжала телефон, борясь с желанием бросить его куда подальше, с желанием накричать на начальника. Она спрятала это желание глубоко внутри и сжала губы.

«Да, сэр», – сквозь зубы ответила она.

Впервые за всё время работы в ФБР она первой повесила трубку.

Эллингтон, который всё время стоял рядом и слушал разговор, не отрываясь, понурил голову. «Прости», – сказал он.

«Даже не начинай, – ответила Макензи. – Это не твоя вина».

«Мой приезд ничем не помог, я прав?»

«С этим я не спорю, – с лёгкой горечью подтвердила Макензи, – но я рада, что ты здесь. Наверное, поэтому мне не стоит заниматься этим делом».

«Ты готова так просто сдаться?»

«Да. Хватает того, что одного из нас уже отстранили. Не хочу испытывать терпение Макграта. Кроме того,… мне всё же удалось доказать, что эти смерти не были самоубийствами. Имея ту информацию, что нам удалось собрать, а также заручившись помощью шерифа Тейта и его ребят, Харрисон и Ярдли отлично подойдут для того, чтобы закончить расследование».

«Ты принимаешь решение Макграта?» – с удивлением спросил Эллингтон.

«Чёрта с два, – ответила она, – но не вижу смысла спорить. А сейчас давай, пожалуйста, закончим тут всё до того, как он решит тебя уволить».

«Давай», – сказал Эллингтон. Было видно, что он не в восторге от того, как повернулось дело.

Макензи тоже была расстроена; более того, она была в бешенстве. И всё же она понимала, что не может не подчиниться приказу Макграта. Сейчас среди её главных приоритетов было желание помочь Эллингтону вернуть своё законное место среди сотрудников Бюро. Если для того, чтобы задобрить начальника и помочь Эллингтону, ей необходимо было передать дело двум другим агентам, так тому и быть.

«Эй, – сказала Макензи, беря его за руку, – всё будет хорошо».

Она поцеловала его, и он кивнул. «Наверное, – сказал Эллингтон. – В конечном итоге, да. Думаю, сейчас мне стало бы легче, если бы ты могла ответить на предложение, которое я сделал прошлой ночью».

Макензи улыбнулась и сказала: «Уверена, ты прав, но сначала я должна сообщить Тейту, что завтра ему придётся возиться с двумя другими агентами».

Она снова его поцеловала и вышла из комнаты. Макензи была на полпути к машине, когда вдруг поняла, что так злилась на Макграта, что сжала пальцы в кулаки, и ногти впились в кожу, оставляя маленькие красные метки, похожие на крошечные капли крови.

Глава тридцатая

Макензи всё это казалось чистой формальностью. Встреча с Макгратом длилась не больше пяти минут. Она передала ему все отчёты, которые он отдал Харрисону и Ярдли. Он немного поругал её за то, что она ввела Эллингтона в курс дела, а потом поблагодарил за хорошую работу и то, что избавила его от директора Уилмота. После этого он отпустил Макензи.

Сначала она хотела найти Харрисона, пожелать ему удачи и рассказать подробности дела, но потом передумала. Она хотела, чтобы он принял расследование и начал вести его по-своему. Если она пойдёт к нему в кабинет и обсудит с ним все детали, будет выглядеть так, словно она снисходительно помогает ему в работе. Она знала, что Харрисону нужно расти в профессиональном смысле, и поэтому решила не вмешиваться. Она поехала в квартиру, в которой они с Эллинтоном жили вместе уже полтора месяца, и застала его там за приготовлением ужина.

«Как Макграт?» – спросил он.

«Нормально. Рад, что Уилмот наконец от него отстал. А как у тебя дела?»

«Пойдёт. По дороге из Кингсвилла мне звонил адвокат Бюро. Женщина, выдвинувшая против меня обвинение, стала сомневаться. Видимо, кто-то в региональном отделении, где она работает, начал расспрашивать о деталях произошедшего до того, как она передала дело в суд. Судя по всему, некоторые из её обвинений не сходятся».

«Значит, всё закончилось?» – спросила Макензи.

«Нет. Пока нет. Но сегодня ситуация выглядит радужнее, чем вчера».

Макензи вошла в кухню, чтобы помочь с ужином и нарезать лук для стир-фрай, который он готовил. «Прости, что твоё отстранение так меня подкосило, – сказала она. – Если говорить честно, мне кажется, я чувствовала себя обманутой, что само по себе глупо, потому что когда всё это произошло, мы даже не были знакомы».

«Всё нормально, – ответил Эллингтон. – Если бы мы поменялись ролями, я бы тоже ревновал, как чёрт. Я понимаю. Я сожалею лишь о том, каким стал мир. Мужчины не могут держать руки при себе, и если кто-то только подумает о том, что они начали приставать или вести себя как-то неподобающе, всё сразу принимает серьёзный оборот. Так что, да… У тебя были все основания на меня злиться».

«И я всё равно тебе доверяю, ты же знаешь об этом?»

«Знаю», – помешивая содержимое сковороды, ответил Эллингтон.

«И именно потому, что я тебе доверяю, я долго раздумывала над твоим вчерашним предложением».

Он ухмыльнулся: «Я так и понял, что ты не скажешь мне сразу «да» или «нет». Это не в твоём стиле».

«Для меня очень много значит, что ты понимаешь и принимаешь меня такой», – тоже усмехнулась Макензи.

Было странно делать что-то такое домашнее и обыденное, как совместная готовка ужина, когда всего пять часов назад Макензи бродила по маленькой баптистской церкви, ища подсказки, которые указывали бы на то, что со следующей жертвой убийца придёт именно туда. Она понимала, что не сможет не думать об этом деле, пока убийца не будет схвачен, и поэтому ей захотелось поговорить с Харрисоном и Ярдли и убедиться, что они владеют всей информацией. Она испытывала к Харрисону большое уважение и знала, что при правильном патронаже он может стать отличным агентом. Она не видела смысла обижаться на него за то, что он будет заканчивать начатое ею расследование, и желала ему только удачи.

Кроме того,… чем раньше он и Ярдли найдут убийцу, тем скорее она сможет выкинуть это дело из головы.

Макензи и Эллингтон провели остаток вечера так, как, наверное, проводят его все бездетные женатые пары. Они посмотрели выпуск новостей, прибрали дом и занялись спонтанным быстрым сексом в ванной перед тем, как Эллингтон отправился принимать душ.

Пока он был в ванной, Макензи вновь погрузилась в размышления об убийствах в Кингсвилле. Она отправила Харрисону СМС, спросив, есть ли новости. Она решила, что к этому часу он и Ярдли уже должны были прибыть в Кингсвилл и встретиться с шерифом Тейтом. Сообщение-ответ, который она получила через пять минут, немало её огорошил.

«Пока ничего, – писал Харрисон. – Мы едем туда завтра утром. Встретимся с шерифом в 8 часов».

Макензи вздохнула и отложила телефон. Макграт не торопил их с раскрытием дела, и это всё, что нужно было знать Макензи. Было тому виной отсутствие каких-либо зацепок или приказ директора Уилмота, но дело в Кингсвилле медленно отходило на второй план. Она решила, что если убийца испугался, и в ближайшее время у них не будет новых трупов, расследование скоро станет лишь пометкой для какого-нибудь агента, который целыми днями не выходит из своего крошечного кабинета.

Ей казалось, что так не должно было быть. Макграт, конечно, спросил её, что она думала об этом деле, и какие у неё были теории, но было видно, что расследование его мало заботит. Макензи была уверена, что появятся новые жертвы, и, учитывая сроки предыдущих убийств, это может произойти в любой момент. Может быть, даже сегодня ночью. Ей казалось глупым и безответственным отсутствие на месте федерального агента и элементарной слаженности в работе полиции штата.

После СМС Харрисона Макензи знала, что уснуть ночью ей не удастся. Она подошла к компьютеру и просмотрела все материалы, которые ей удалось собрать. Она не думала, что Макграт получит уведомление об её входе в систему, но всё же решила лишний раз не рисковать.

Когда Эллингтон вышел из душа, Макензи сидела за компьютером, просматривая собственные записи и жуткие фотографии, которые она сделала в полицейском участке Кингсвилла.

«Разве этим тебе стоит сейчас заниматься?» – игриво спросил он.

«Кто-то же должен, – ответила Макензи. – Макграт отправит Харрисона и Ярдли в Кингсвилл только завтра утром. Все убийства произошли в тёмное время суток. Если следить за поведением убийцы, то он может убить снова хоть сегодня, хоть завтра».

«Думаешь, Макграт к тебе прислушается?»

«Кто знает, – ответила Макензи, – но я бы не стала рисковать. Я ему позвоню, а он скажет мне держаться подальше от этого дела. Я понимаю, что он снял меня с расследования, но он же меня не отстранил? Если я смогу найти что-то, что сможет им помочь – или что-нибудь, что я смогу переслать Тейту, – тогда я смогу спать спокойно».

«Ты рискуешь, – ответил Эллингтон. – Будет глупо, если нас обоих отстранят».

«Не думаю, что за это я могу получить отстранение», – поспорила Макензи.

Было видно, что Эллингтон хотел ещё что-то сказать, но промолчал. Он и раньше видел, что она делала больше, чем от неё ожидали. Макензи также полагала, что он знал, что с самого начала работы Макграт всегда был готов к некоторому неповиновению с её стороны.

И, кроме того,… когда раньше она шла против приказов начальства, то всегда добивалась значительных результатов. Именно поэтому Макензи продолжила изучать материалы, уделяя особое внимание информации по Джимми Гиббонсу, полученной от полиции Кингсвилла.

Скоро Эллингтон ушёл в гостиную, и через стену до Макензи донёсся приглушённый шум телевизора. Она посмотрела на часы и увидела, что было уже 20:45. В Макензи росла уверенность, что она уже ничем не сможет помочь расследованию.

Она закрыла компьютер и просто задумчиво сидела за столом. Она закрыла глаза и вспомнила мост и водонапорную башню – ощущение, которое испытала, находясь наверху и глядя на мир внизу. Возможно, для убийцы, для Джимми Гиббонса, дело было не только в чувстве контроля.

Но в чём?

Макензи вспомнила короткое посещение его дома и одинокую фотографию родителей на стене. В ней было что-то жуткое, словно она была чем-то вроде памятника.

Но это было не единственное изображение в доме, ведь так? Нет, там были ещё рисунки Гиббонса и фотографии на флешке.

Вспомнив про рисунки, Макензи открыла их на телефоне. Она просмотрела все, одновременно восхищаясь и страшась художественного таланта Гиббонса. Его рисунки карандашом были не просто комичным изображением жестокости и крови. Они были реалистичны и созданы человеком, помешанным на кровавых фотографиях, которые она нашла на флешке. На одном из рисунков она заметила силуэт моста на заднем фоне и…

Она увеличила мост. Он был нарисован нечётко, словно находился довольно далеко. Это был не простой мост. Его очертания показались Макензи знакомыми, потому что за последние несколько дней она видела их несколько раз.

Это был мост Миллер Мун Бридж.

Макензи медленно пролистала остальные картины, ища на них похожие изображения мостов. Просмотрев четыре рисунка, она не увидела на них моста, но на пятом заметила кое-что интересное. Как и мост, это был лишь нечёткий силуэт, кажущийся далёким из-за игры тени и света, почти расплывчатым. На этом рисунке на заднем фоне легко можно было различить водонапорную башню.

Позволив себе надеяться, что на других рисунках она увидит что-нибудь другое, Макензи открыла следующий файл и сразу нашла то, что искала.

«Чёрт меня дери», – прошептала она.

На рисунке было изображено изуродованное тело после ударов кувалдой. Лужи крови казались пугающе реальными, хотя и были выполнены карандашом. За телом виднелись на первый взгляд неряшливые карандашные линии, но потом Макензи увидела силуэт справа, он был заштрихован так, чтобы казаться далёким.

По форме объект напоминал водонапорную башню, но имел явные отличия.

Это был зерновой элеватор, а нечёткие карандашные линии рядом – поле зерновых.

«Это следующее место», – подумала Макензи.

Она быстро просмотрела другие рисунки в поисках объектов на заднем фоне, но ничего не нашла. Она не знала, что перед ней – план действий в графическом изображении или просто фантазии убийцы; но нутро подсказывало, что раз она нашла на рисунках два места преступления, изображение силоса означало, что на этих смертях убийца не остановится.

Макензи вспомнила, что Тейт упоминал элеватор, как одно из высотных сооружений Кингсвилла, но сразу исключил его из списка из-за труднодоступности.

Макензи закрыла фотографию и набрала номер Тейта. После двух гудков её, как всегда, перекинуло сразу на голосовую почту. Предположив, что шериф сейчас же перезвонит, как делал раньше, она подождала несколько секунд. А потом ещё немного.

Видимо, Тейт решил придерживаться правил и следовать приказам Макграта. Он не перезванивал.

Но потом телефон зазвонил. «Агент Уайт слушает», – сказала Макензи.

«Здравствуйте, агент Уайт, – сказал Тейт. – Чем я могу вам помочь?»

«Для начала поменяйте телефон, – ответила она, пытаясь говорить одновременно серьёзно и шутливо. – Кроме этого, я думаю, что я кое-что нашла. Вы не думали…»

«Подождите-ка, агент Уайт. Я благодарен вам за то, что вы делали для нас, когда были здесь, и могу сказать, что вы чертовски хороший агент, но ваш начальник сообщил мне, что вы больше не занимаетесь этим делом. Ещё он просил не связываться с вами и не говорить с вами, если вы свяжитесь со мной. По-хорошему мне нельзя даже вам перезванивать».

«Когда вы получили приказ?»

«Примерно через час после вашего отъезда. Он сказал, что завтра приедут два агента, чтобы завершить расследование».

«Да, я списывалась с одним из них. Шериф Тейт, я знаю, где…»

«Ещё раз извините, – перебил её шериф. – К сожалению, я должен закончить разговор. Не хочу нарушать приказы вашего начальника».

«Но…»

Макензи услышала щелчок, а потом в ухе стало тихо. Она хотела сразу же перезвонить Тейту просто из упрямства и непокорности, но после недолгих размышлений решила вести себя ответственно и разумно.

Макензи отказалась от мысли звонить Макграту. Она не знала, чего именно хочет: поделиться с ним своими мыслями или поделиться ими в надежде, что тот передаст её наработки Тейту.

Почувствовав резкий прилив энергии, Макензи поднялась с места. Минуту она бродила по комнате, убрав между делом телефон в карман и взяв с комода, где она всегда его хранила, зачехлённый пистолет.

Через несколько секунд она вышла в гостиную, где Эллингтон смотрел «Звёзды ломбарда». Не говоря ни слова, Макензи взяла пульт и выключила телевизор. Она встала напротив Эллингтона и посмотрела ему в глаза. Секунду ей казалось, что она сейчас расплачется. Слова, которые она хотела произнести, застряли в горле; ей пришлось выдавливать их из себя.

«Сделай предложение ещё раз», – мягко сказала она.

Казалось, Эллингтон не сразу понял, о чём она говорит. Когда это наконец случилось, он с улыбкой наклонился вперёд и взял её за руку, а потом неуклюже сполз с дивана и опустился на одно колено.

«Макензи Уайт,… ты выйдешь за меня замуж?»

Ей хотелось думать, что, услышав эти слова снова, она сразу почувствует себя слабой и сразу захочет отдать свою жизнь в его руки. Конечно, в глубине души она растаяла от искренности, которую услышала в его голосе и увидела в глазах, но всё же это было не совсем то.

Макензи знала, что любит его. В этом не было сомнений. С ним она чувствовала себя в безопасности и окружённой заботой. Он был тем, кто ринулся к ней посреди ночи, чтобы помочь с расследованием, несмотря на собственное отстранение. Он был тем, кто в прямом смысле принимал на себя первый удар.

«Да», – ответила Макензи.

Не Эллингтон поднялся с колен, а Макензи опустилась на колени рядом с ним и обняла его. Объятие быстро превратилось в поцелуй, который был медленным и соответствующим моменту. Когда их губы разомкнулись, Макензи посмотрела Эллингтону в глаза, не зная, как говорить следующую фразу, серьёзно или с ноткой юмора.

«Однако у меня есть одно условие», – сказала она.

«Ну, ещё бы, – усмехнулся он. – Выкладывай».

«Примерно через пять минут я поеду назад в Кингсвилл. Я не хочу, чтобы ты меня отговаривал или сообщал Макграту,… хотя уверена, что так или иначе, но он скоро сам всё узнает».

Эллингтон задумался на мгновение, не довольный тем, что она поставила его в безвыходное положение, но потом кивнул: «Зачем ты возвращаешься?»

«Мне кажется, я знаю, где произойдёт следующее убийство. Я звонила Тейту и пыталась ему рассказать, но он не стал меня слушать, следуя приказу Макграта».

«Вот же умник, – с лёгким презрением сказал Эллингтон. – Это опасно? Я спрашиваю только потому, что убийца уже покушался на твою жизнь, ты помнишь?»

Макензи кивнула. Если говорить честно, желание отомстить за то нападение было одной из причин, почему она не хотела отдавать это дело: «Помню. Я ничего не могу обещать, но если ты настолько безумен, что просишь моей руки, ты должен быть достаточно сумасшедшим, чтобы довериться мне».

«Я тебе доверяю, – сказал он. – Я просто не хочу потерять тебя после того, как навсегда привязал к себе».

Макензи снова его поцеловала. На этот раз это был быстрый и шутливый поцелуй. «Не переживай, – ответила она. – Я никуда не денусь».

После этих слов она вернулась в спальню, чтобы закончить сборы, во время которых из памяти не выходили картины Джимми Гиббонса – тёмные лужи крови, изуродованные тела и треснувшая кожа. Эти воспоминания заставили её думать, что, возможно, она тоже была в опасности.

Глава тридцать первая

Доктор Джен Хаггерти познакомилась с Джимми Гиббонсом три года назад. Ему было двадцать шесть, и он жаловался на головные боли, ночные кошмары и жуткую депрессию. На первом сеансе он рассказал ей о своём детстве – о смерти родителей после падения машины с моста; о том, что мать практически совершила самоубийство, спасая его жизнь.

До двенадцати лет его воспитывали бабушка с дедушкой, но когда бабушка умерла от рака груди, дедушка был уже не в силах растить его в одиночку. Джимми попал в фостерную семью и до восемнадцати лет несколько раз менял семьи, а потом отправился работать на одно из последних сохранившихся зерновых полей на окраине города.

Она видела в нём благонамеренного ребёнка, борющегося со своими демонами. Тёмную сторону своей души он изобразил на паре рисунков, которые ей удалось увидеть, и проявил в паре разговоров, которые приняли неприятный оборот. Он говорил о страхе превратиться в монстра, монстра, который зациклился на смерти родителей не потому, что потерял их в раннем детстве, а потому, что его зачаровывало то, как они умерли.

Она не видела в этом никакой реальной проблемы. Они обсуждали сложные моменты, и он отлично справлялся.

Но сейчас она увидела то, о чём он говорил. Теперь она видела монстра, которого он упоминал несколько раз в беседах, и думала, что оказала ему медвежью услугу, не разобравшись с этой стороной его души в более жёсткой манере.

«Это он… Он убил тех людей на мосту и водонапорной башне, – думала она. – Как я это не предвидела?»

Она сразу поняла, куда они едут, как только он свернул на Бекстер-Роуд. За окном было темно, и она не видела зерновые элеваторы, но знала, что как минимум один из них был по высоте не меньше водонапорной башни, с которой Джимми сбросил Морин Хэнкс.

Он признался в этом за пять часов, которые держал её пленницей в собственном доме. Дважды они слышали, как кто-то стучит в дверь – клиенты, пришедшие по расписанию, – оба раза он угрожал ей пистолетом. Во второй раз он заставил её сесть на стул у рабочего стола и приставил дуло к затылку. Она подумала, что он решил спустить курок и убить её прямо там. В конце концов, не зря же он весь день рассказывал ей жуткие вещи. Он объяснял своё восхищение не только смертью, но и кровью.

«У нас красивые тела, внутренние части которых удивительным образом соединены между собой, – говорил он. – Однако когда тело с силой разбивается обо что-то, оно распадается. Оно ломается. Его выворачивает наружу».

Он дождался, когда окончательно стемнеет, чтобы начать действовать. Он обошёл весь дом, заставив её показывать дорогу под дулом пистолета. Она ожидала, что он проявит агрессию или даже её изнасилует, но самое большее, что он себе позволил, это случайно приобнял её, явно без всякого умысла.

Нет, его интересовало только то, что он собирался сделать. Она разгадала его планы ещё до того, как в 10 часов вечера они вышли из дома. Оставалось лишь надеяться, что полиция тоже узнала о его планах и вмешается до того, как станет слишком поздно.

Но когда они быстро ехали по Бекстер-Роуд в её машине, за рулём которой сидел Джимми, ей начало казаться, что помощь не придёт. Её мыслям вторили тёмная ночь и тёмные облака в небе.

«Чего ты добиваешься? – спросила она его. – От этого ты не станешь лучше. Это не изменит факта смерти родителей. Джимми, ты ведь это понимаешь, да?»

«Мне плевать на погибших родителей, – ответил он. – И вы неправы. Это помогает. Я лучше сплю. Депрессия отступила. Простите, док,… но мне это просто-напросто нравится. Другие заводятся от наркотиков и секса. А это мой наркотик. Он мне нравится. Это нормально?»

«Нет».

Она старалась не плакать, но слёзы лились без разрешения. Когда он невинно пожал плечами на её замечание, она поняла, что дела её плохи. Казалось, его ни капли не мучает совесть за содеянное. Если, как бы безумно и нездорово это ни звучало, убийство дарило ему облегчение, то он не видел в нём ничего плохого.

В этом отношении, наверное, он и превратился в монстра.

Глава тридцать вторая

Макензи приехала в Кингсвилл в 22:08. Такой одинокой она не ощущала себя ни в один из прошлых визитов. Возможно, дело было в иссиня-чёрном небе, крошечном кусочке луны и бегущих тёмных облаках, закрывающих звёзды. А может быть, дело было в том, что она сильно рисковала. Если интуиция её не обманывала, и она поймает убийцу, Макграт всё равно спустит на неё всех собак. А если она ошибалась, то первые нескольким месяцев помолвки они с Эллингтоном будут видеть друг друга целыми сутками, так как оба будут отстранены.

Она не могла вспомнить местонахождение зернохранилища, хотя Тейт, вроде бы, упоминал об этом. Макензи пошла методом исключения, хотя это был рискованный шаг, ведь Кингсвилл состоял из лесов и просёлочных дорог. И всё же Макензи решила идти до конца. Она знала, что западную часть города по большей части занимают кукурузные поля Кейса. Она также помнила, что рядом с центром города зерновых полей не было.

Следуя карте в GPS-навигаторе, Макензи сделала вывод, что эти поля были либо к востоку, либо к югу от города. Если верить карте, вся остальная территория вокруг города была занята лесами.

Она мчалась по просёлочным дорогам, предполагая, что зерновые поля находились к югу, где Кингсвилл резко заканчивался открытыми просторами и лесами, которые не прекращались до маленького соседнего городка. Именно здесь на карте было сосредоточение открытого пространства, которое идеально подходило для полей зерновых.

Макензи петляла по просёлочным дорогам на опасно высокой скорости и слушала, как скрепят колёса. Он подумала ещё раз позвонить Тейту и сказать, что сейчас он мог наконец её выслушать, потому что она уже была в городе, но потом передумала. Она решила сначала убедиться в своей правоте, а потом показывать, что открыто нарушает прямые приказы начальства.

Пять минут спустя стена деревьев слева прервалась, и показалось поле. Оно было в плачевном состоянии, но сейчас это было неважно. Впереди показался поворот на дорогу, которая шла вдоль поля. Макензи свернула на эту дорогу – Бекстер-Роуд – и снизила скорость. Пока она медленно ехала вперёд, в темноте полей показались два объекта, почти так же, как они показались на рисунках Джимми.

Два зерновых элеватора.

Даже по силуэтам в ночи было видно, что они старые, настоящая реликвия. Она знала, что современные зернохранилища были широкими и невысокими, а также, что их делали из какого-то блестящего металла. Эти же элеваторы были из прошлого века. Наверное, их использовали ещё в начале пятидесятых. Они были высокими и относительно узкими, заканчиваясь наверху тупым полукругом. Если они были такими же, как старые элеваторы, которые Макензи видела в Небраске, то сделаны они были из странного сочетания алюминия и бетона. Было сложно оценить их высоту, но Макензи решила, что они были не ниже водонапорной башни, а может, и на несколько метров выше.

Она продолжала медленно ехать, ища дорогу, ведущую к хранилищам. Она увидела её уже довольно скоро. Это была узкая грунтовая полоса, появившаяся из ниоткуда. Макензи слишком резво свернула на эту дорогу, зацепив грунт днищем машины. Она сбавила скорость и поехала дальше. Следуя исключительно своим инстинктам, Макензи выключила фары и продолжила путь. Глаза не сразу приспособились к кромешной тьме впереди, но Макензи не останавливалась и продолжала ехать.

Примерно через пятьсот метров она доехала до припаркованной машины. По сторонам старой дороги были вкопаны два столба с натянутой между ними верёвкой. На верёвке висел знак «Проход воспрещён», испещрённый дырками от пуль.

Макензи остановила машину рядом с другой машиной, жалея, что не может позвонить и узнать, кому та принадлежала. Но, если говорить откровенно, само наличие здесь автомобиля было достаточным поводом для Макензи, чтобы покинуть свою машину и сразу достать пистолет.

Вокруг было настолько тихо, что Макензи могла слышать постукивающий звук остывающего двигателя. Она переступила через верёвку, перекрывающую путь, и пошла вперёд в манящую темноту.

***

В первый раз Джимми ударил доктора Хаггерти, когда они дошли до второго элеватора. Он шёл рядом с первым хранилищем, вдоль второго. Он приказал, чтобы она остановилась, а потом без причины и повода отвёл руку с пистолетом назад, размахнулся и ударил её по затылку.

Мир вокруг закружился, и она упала. Боль была не такой сильной, как головокружение и вдруг подкатившая тошнота. Когда Хаггерти попыталась подняться на ноги, то краем глаза заметила, как Джимми отошёл к краю поля. Он наклонился, чтобы достать что-то, и она увидела, как он вытаскивает из травы лестницу. Это была прочная лестница, которая раскладывалась посередине. Пока Джимми занимался лестницей, он иногда поглядывал в сторону Хаггерти, чтобы убедиться, что та по-прежнему без сознания.

Так оно и было. Даже в непроглядной темноте ночи она видела мелькающие перед глазами звёздочки. Затылок жутко болел.

Не успела она прийти в себя, как почувствовала, как Джимми взял её за предплечье. Он крепко сжал руку и поднял Хаггерти на ноги. Затем он подтолкнул её вперёд, да так, что она опять чуть не упала. Борясь с болью в затылке, она посмотрела перед собой и поняла, что из-за головокружения и тошноты пропустила момент, когда он приставил лестницу к стене элеватора. По центру стены виднелись старые железные перила, служившие когда-то лестницей, но некоторые из них отвалились от времени.

«Вверх», – сказал Джимми, приставив пистолет к её пояснице.

Какую-то секунду Хаггерти думала о том, чтобы не подчиниться. Худшее, что он мог сделать, – это застрелить её, а она всё равно так или иначе умрёт. Это были пораженческие мысли. Она решила, что всегда оставался шанс, что приедет полиция, или Джимми вдруг передумает, когда они поднимутся наверх.

Лелея в душе последний луч надежды, доктор Хаггерти подошла к лестнице. После очередного толчка дулом пистолета в спину она поставила ногу на первую перекладину и начала взбираться наверх.

***

Макензи дошла до конца узкой грунтовой дороги, идущей к полю. Впереди виднелись примятые колосья, значит, кто-то тут недавно проходил. Она решила идти не по той же тропе, а рядом с ней, надеясь найти какие-нибудь подсказки. Казалось, что протоптана была одна колея, но в некоторых местах было видно, что тропинка уходит в стороны. Макензи вытащила фонарик и пригнулась к земле, прячась в высоких стеблях.

Она увидела следы двух человек: один шёл впереди, второй следовал за ним. Как только она это поняла, то вдруг услышал какой-то звук впереди. Это был скрип, похожий на скрип металла.

А потом она услышала стон.

Она посмотрела в сторону зерновых элеваторов, до которых сейчас было около сотни метров. Она быстро побежала вперёд, стараясь создавать как можно меньше шума. Будет отлично, если она доберётся до хранилищ, не будучи замеченной. Она бежала в полуприсяде, и её не было видно среди колосьев, но если бы кто-то решил посмотреть в сторону поля, то сразу бы заметил движение.

Она снова услышала звук – скрежет металла о металл. Она посмотрела в темноту, но не увидела ничего необычного. Сейчас, когда она подобралась ближе к элеваторам, Макензи могла объективнее оценивать их размер и форму. Зернохранилища были одинаковой высоты, чуть выше водонапорной башни. Из-за темноты и расстояния было сложно говорить наверняка, но Макензи думалось, что они были высотой не менее тридцати метров.

Когда Макензи подбежала ближе и начала различать стены элеваторов, то увидела, как что-то узкое отходит под углом от одной из них. Предмет стоял под углом, и в центре имелось несколько перекладин.

«Лестница», – подумала Макензи. Она вспомнила, что Тейт говорил, что было практически нереально добраться до вершины хранилища, и решила, что лестница могла помочь с этой проблемой. Конечно, элеваторы были слишком высокими, и лестница не могла достать до самого верха.

Не желая довольствоваться одними лишь догадками, Макензи побежала быстрее, сокращая расстояние между собой и хранилищем. Примерно через тридцать секунд поле закончилось. Ему на смену пришёл клочок земли, поросший травой – в большинстве своём сорняком. Фонарик был в кармане, но пока Макензи не хотела выдавать своё присутствие. Она прошла мимо первого хранилища и сразу направилась ко второму, к которому была приставлена лестница.

Она напряжённо посмотрела вверх и увидела двух людей на стене. В темноте нельзя было рассмотреть, что именно там происходило, но, судя по всему, лестницы хватило, чтобы добраться до железных перекладин на стене. Такие же перекладины Макензи увидела на стене внизу, но многие из них были сломаны и оторваны.

«Прежде чем прийти сюда сегодня ночью, он приходил заранее, чтобы всё проверить», – подумала она.

Макензи быстро достала телефон. Она нашла номер Тейта и отправила ему сообщение. Она решила, что он скорее прочитает входящее СМС, чем заставит себя взять трубку, чтобы поговорить с ней лично.

«Второе зернохранилище. Сейчас два человека поднимаются наверх. Пришлите помощь».

Отослав сообщение, Макензи сделала вдох и полезла вверх по лестнице.

Глава тридцать третья

Макензи взбиралась вверх по лестнице как можно тише, но перила всё равно громко скрипели – тот же звук она слышала несколько минут назад, когда проходила поле. Когда лестница в первый раз скрипнула, звук был тихим и еле заметным. Во второй раз, когда Макензи преодолела почти половину пути, он стал громче и скрипучее.

Сверху донёсся взволнованный голос: «Кто там внизу, чёрт возьми?»

Макензи решила ничего не отвечать. Имея очень мало информации о Джимми Гиббонсе, она не знала, как он может отреагировать, если узнает, что у него на хвосте агент ФБР. И всё же Макензи остановилась на секунду и посмотрела вверх, чтобы определить, где именно находились Гиббонс и его потенциальная новая жертва. Они были почти на самом верху, где железные перекладины заканчивались у узкого выступа, который огибал край элеватора, а за ним выше находился купол.

Макензи была уверена, что Гиббонс идёт вторым, заставляя жертву подниматься первой. Он неуклюже взбирался наверх, потому что держал что-то в руках. Возможно, это был пистолет. Если она была права, то Макензи думалось, что пистолет был исключительно для устрашения, что он не был заряжен. Если бы было по-другому, то Гиббонс сразу бы начал стрелять в Макензи, как только увидел её приближение.

«Или теперь он мечтает о том, что сбросит вниз сразу двоих», – подумала она.

Она знала, что одного точного выстрела хватит, чтобы его убить. Она также знала, что было далеко небезопасно стрелять с лестницы вверх в глухую ночь, когда ничего нельзя было различить. Она могла попасть в заложника. Или она могла попасть в Гиббонса, который, сорвавшись вниз, свалился бы на неё, и оба бы разбились насмерть.

Макензи решила приберечь патроны до того, как увидит, что потенциальной жертве грозит реальная опасность. Схватить убийцу живым и относительно невредимым было всегда лучше, чем уносить его труп в мешке. Размышляя таким образом, Макензи всё же понимала, что у неё было очень мало времени. Она не могла полагаться на предположение, что Гиббонс захочет насладиться моментом и не станет сбрасывать жертву сразу. Она знала, что он избавится от неё, как только дойдёт до выступа.

Макензи добралась до конца лестницы и поняла, что не ошиблась. Лестница заканчивалась у довольно прочных железных перекладин, прикрученных к стене хранилища. Когда рука легла на первую из них, сердце тревожно забилось в груди. Перекладины на стене были тоньше перекладин лестницы. Подтягиваясь вверх, она чувствовала, как тянет вниз сила притяжения, и впервые за всё это время подумала о том, что земля осталась далеко внизу.

Макензи отмахнулась от этой мысли и продолжила взбираться наверх. Она подняла глаза и увидела, что Гиббонс и человек впереди почти дошли до выступа на вершине элеватора. Нужно было торопиться, если она надеялась воспользоваться недолгой заминкой, пока Гиббонс и его жертва будут взбираться на выступ.

Руки были настолько мокрыми от пота, что когда Макензи начала взбираться быстрее, перекладины стали выскальзывать из рук, а земля сильнее притягивать её к себе.

Над головой раздался женский крик отчаяния, и за ним последовал лязг металла. Макензи посмотрела наверх, продолжая подниматься по лестнице. Она поняла, что человек, который шёл перед Гиббонсом – женщина, судя по голосу, – дошёл до узкого выступа на вершине.

У Макензи ушла секунда, чтобы потянуться во внутренний карман пальто. Она достала и включила маленький фонарик, который положила туда ещё в Вашингтоне. Она направила фонарик вверх и увидела лишь подошвы ботинок примерно в десяти метрах над собой. Макензи также заметила, что Гиббонс добрался до верха лестницы и забирался на выступ.

Макензи полезла быстрее, бездумно перескакивая по две перекладины за раз. Она понимала, что если доберётся до Гиббонса после того, как он выйдет на выступ, у неё будут проблемы. Ему нужно было лишь перекрыть ей вход на выступ и всё. Конечно, она могла в него выстрелить – и выстрелит, если придётся, – но ей мало импонировала мысль стрелять, уцепившись за железную перекладину в сорока метрах над землёй.

Она сжала фонарик зубами и начала взбираться, используя обе руки. Она приблизилась к вершине и увидела, как Гиббонс перекинул одну ногу, чтобы ступить на выступ. Когда он поднял вторую, чтобы сделать то же самое, Макензи потянулась вверх, минуя следующую ступень, и попыталась её схватить.

Она ударила его по икре, но не достаточно сильно. Он чуть-чуть зашатался, балансируя между последней перекладиной и выступом, и вскрикнул от удивления.

Но то, что он сделал потом, оказалось для Макензи совершенной неожиданностью. Вместо того чтобы в страхе перелезть на выступ, он схватился руками за его край и ударил ногой вниз. Левая ступня угодила Макензи в висок. Она непроизвольно разжала пальцы левой руки, и колени тоже подкосились. Фонарик выпал у неё изо рта и, кувыркаясь и освещая всё подряд, полетел вниз.

Макензи вскрикнула, когда ноги соскользнули с перекладины, на которой стояли. Левая рука бесполезно болталась в воздухе, и вся надежда была только на скользкую от пота правую руку.

Гиббонс нашёл точку опоры у начала выступа и завёл ногу для второго удара. Если ему удастся попасть по правой руке Макензи, она труп.

Макензи неуклюже обняла себя левой рукой и потянулась в кобуру за пистолетом. Она достала его и наставила на Гиббонса, пытаясь не думать о том, что обычно стреляет правой рукой. У неё не было времени, чтобы прицелиться, но она всё равно выстрелила.

Выстрел был громким, от отдачи левая рука затряслась, как будто началось землетрясение. Тем временем Макензи продолжала висеть на одной только правой руке.

Она услышала, как пуля угодила в нижнюю часть выступающей платформы, когда Гиббонс вскрикнул от удивления и торопливо полез наверх. Макензи зацепилась ногами за перекладину и ухватилась за следующую ступень левой рукой, заодно подтягивая себя выше. До того, как она вышла на выступ, Макензи отметила, что он был не больше метра в ширину и рассчитан на одного человека.

Она увидела приближающегося Гиббонса, который отвёл ногу назад для удара. Он кричал от разочарования; видимо, он был так зациклен на убийстве, что даже не удосужился подумать о последствиях. Макензи до сих пор не переложила пистолет в правую руку и снова выстрелила. Сейчас она целилась выше, надеясь попасть ему в колено, но выстрел прошёл ниже. Пуля разорвала кроссовок и прошла навылет.

Гиббонс взвыл от боли и отшатнулся к перилам на выступе элеватора. Женщина, которую он силой заставил подняться на вершину хранилища, начала медленно и неуверенно отходить назад, к другой стене зернохранилища.

Когда Гиббонс запрыгал на здоровой ноге, пытаясь сохранить равновесие, Макензи взобралась на выступ. Наконец она смогла переложить Глок в правую руку и параллельно медленно подняться на ноги. Она сделала два шага в сторону от спуска к лестнице, от которого до земли было почти сорок метров, и облегчённо выдохнула.

Расслабляться было ещё рано.

Её немало воодушевил тихий звук приближающихся сирен. Видимо, Тейт прочитал её сообщение.

Тем временем Гиббонс сделал один неуверенный шаг вперёд в сторону Макензи. Она тоже сделала шаг ему навстречу, выставив пистолет.

«Вы кто?» – спросил он. Макензи не знала, что именно заставило его плакать – абсурдность всей ситуации или боль в ноге (а может, всё вместе).

«Я агент Макензи Уайт из ФБР. Кто здесь с вами?»

«Старый друг, – ответил он. – Доктор. Но даже она не смогла помочь. Она не смогла заставить монстра исчезнуть».

«Кто бы вы ни были, – крикнула Макензи через стену зернохранилища, – оставайтесь, где стоите. Там безопаснее».

«Хорошо», – произнёс голос, который показался ей немного знакомым.

Гиббонс перевёл взгляд от Макензи к краю выступа. Макензи сделала то же самое и увидела быстро приближающиеся фары и свет сине-красных проблесковых маячков на крышах патрульных машин полиции Кингсвилла.

Тонкие перила шли в полутора метрах над выступом и, по правде говоря, не обеспечивали никакой безопасности для находящихся на нём. Высота перил была почти смехотворной.

«Вы готовы меня застрелить?» – спросил Гиббонс.

«Если придётся».

«Хорошо, – сказал он, – потому что кто-то должен полететь вниз».

После этих слов и без всякого предупреждения он бросился вперёд. Он просто побежал вперёд, вытянув руки, словно хотел сжать Макензи в крепких объятиях. Она сделала два выстрела и отошла на шаг влево, едва не ударившись о стену элеватора.

Оба выстрела угодили в верхнюю часть правого плеча. Они не были смертельны, но чертовски болезненны, особенно если стрелять с близкого расстояния. Шокированный и ошарашенный, Гиббонс склонился на бок, когда колени подкосились. Он навалился на Макензи и схватил ворот её пиджака. Он широко улыбнулся, и Макензи показалось, что даже в темноте и на такой высоте, она смогла разглядеть в его взгляде того монстра, о котором он говорил.

А потом он с силой перевалился через перила.

Он висел в воздухе, держась только за воротник. Он держал его мёртвой хваткой и тянул на себя. Макензи ударилась бедром о перила и подумала, что могла ухватиться за них левой рукой, но всё же опять перевесилась вперёд, как это уже случалось однажды на водонапорной башне.

После секундной паузы шея Макензи резко дёрнулась вправо. Гиббонс продолжал держаться за её пиджак, и она слышала, как рвётся ткань, но также чувствовала всю тяжесть веса Гиббонса, которая перенеслась на левую руку. И снова от падения её удерживала только левая рука.

Нитки лопнули, и воротник оторвался, но Макензи не знала, как долго ещё сможет удерживать на себе вес двух человек. У неё был только один выход, и он казался ей бесчеловечным.

Она собралась с силами, вытянула и напрягла правую руку и выстрелила.

Пуля вошла в переносицу. Гиббонс мгновенно обмяк и расслабился, включая мышцы рук. Он отпустил ворот и начал падать вниз.

Пока он летел к земле, с поля, подпрыгивая на кочках, выехала первая патрульная машина. Макензи этого почти не заметила. Она не могла оторвать взгляда от падающего Гиббонса. Когда через сорок метров он упал на землю, она продолжала ощущать на себе его взгляд.

Не скрывая рыданий, она бросила пистолет на выступ. Она схватилась за перила правой рукой, почувствовав, как наконец расслабилась левая. Поднимаясь на ноги, Макензи ощутила тупое покалывание в левой руке и решила, что, пытаясь не упасть вниз, потянула мышцу.

В этот момент правого запястья коснулись чьи-то руки. Макензи подняла глаза и увидела Джен Хаггерти. Испуганная и встревоженная, та смогла действовать разумно и помогла Макензи занять безопасное место на выступе. Когда ноги твёрдо встали на выступ, Макензи смогла присесть. Она прислонилась к стене зернохранилища, не в силах избавиться от воспоминаний о последнем взгляде Гиббонса.

«С вами всё в порядке?» – Макензи спросила Хаггерти.

«В целом, да. А с вами?»

Макензи кивнула и сдавлено хмыкнула – звук стал похож на всхлип. «Да, – сказала она. – Стараюсь не думать о том, что нам ещё спускаться вниз».

***

Через полчаса Макензи и доктор Хаггерти стояли на твёрдой земле. Доктор Хаггерти держалась хорошо, не давая пережитой травме взять над собой верх. Она смогла рассказать Макензи и шерифу Тейту о событиях дня без преувеличений и слёз. Она рассказала им о том, как в прошлом несколько раз встречалась с Джимми Гиббонсом в основном для того, чтобы обсудить, как ему справиться с ночными кошмарами, касающимися родителей. Потом она поведала о том, как он фактически держал её в заложниках перед тем, как заставить поехать к зернохранилищам.

Пистолет, который нашли у Гиббонса, был не заряжен. Видимо, он без содрогания скидывал людей с высоты, но был против безжалостной стрельбы.

Когда Тейт осмотрел тело, лежащее перед элеватором, то направился к Макензи, потупив взор, как нашкодивший ребёнок.

«Нужно было тогда вас выслушать, – сказал он. – Я виноват, и мне очень жаль».

«Всё нормально, – ответила Макензи. – Я понимаю, почему вы так поступили. А мне ещё предстоит придумать, как объяснить всё случившееся так, чтобы начальник не оторвал мне голову».

«Вам нужна наша помощь?» – спросил Тейт. Позади него несколько офицеров, включая Эндрюса и Робертса, осматривали поляну у края поля. Один из них водил лучом фонарика по лестнице, которая продолжала стоять приставленной к зернохранилищу.

«Пока нет. Возможно, я позвоню вам, когда буду писать заключительный отчёт, чтобы вы описали место преступления со своей точки зрения. У меня такое чувство, что, чтобы сохранить работу, мне придётся описать всё очень и очень подробно».

«Как думаете, хорошая рекомендация от провинциального шерифа может вам помочь?» – спросил Тейт.

«Уж точно не навредит», – ответила Макензи.

Макензи поблагодарила его, пожала руку и направилась к машине. Она знала, что не может сразу поехать домой. Нужно следовать протоколу. Она должна оставаться здесь до приезда коронера и очистки места преступления. Макензи подумала позвонить в мотель и забронировать номер, но потом отказалась от этой идеи.

Дома её ждал жених.

Дома. Сейчас это слово имело для неё новое значение, когда она знала, что ждёт её в будущем.

Разместившись на пассажирском сиденье в собственной машине, Макензи достала телефон и набрала номер Эллингтона. Он сразу взял трубку.

«Ты в порядке?» – спросил он.

«Да. Дело закрыто. Я его поймала».

«Что? Чёрт… Быстро ты».

Он был прав, но ей пришлось целых два раз висеть на волосок от смерти, цепляясь пальцами за жизнь, поэтому Макензи казалось, что прошла целая вечность.

«Я приеду домой поздно. Наверное, вернусь уже завтра».

«Хорошо. Постарайся приехать к обеду, если сможешь. Так у меня будет время купить тебе кольцо».

Его слова сделали её счастливой, и на секунду Макензи ощутила себя весёлым подростком. Но потом она посмотрела на элеватор и вспомнила, что чуть не погибла. Она взглянула на искалеченное тело Джимми Гиббонса и вздохнула. По сравнению с этим обручальное кольцо было чем-то совершенно обыденным.

«Увидимся завтра, – сказала она. – Я люблю тебя».

«А я тебя», – ответил Эллингтон и положил трубку.

Макензи вышла из машины и подошла к Хаггерти, которая стояла у патрульной машины. Она заметила приближение Макензи и устало улыбнулась.

«Я уже поблагодарила вас? За то, что спасли мне жизнь?»

«Не знаю, – ответила Макензи, а потом сразу продолжила, чтобы у Хаггерти не было времени её поблагодарить. – Он называл себя монстром, – сказала она. – Он сказал, вы не смогли прогнать монстра. Что он имел в виду?»

«Днём он обмолвился, что, только убивая, мог стать лучше. Он сказал, что становился монстром, чтобы избавиться от кошмаров и депрессии».

«Вы думаете, такое возможно? – спросила Макензи. – Вы думаете, люди могут быть злыми без причины? Просто потому, что им нравятся жуткие вещи?»

«Не думаю, – сразу ответила Хаггерти. – В душе Джимми Гиббонс не был злым или жестоким. Смерть родителей стала для него большой травмой, и у него было непростое детство. Он никогда не пытался должным образом справиться с ними и избрал для себя такой способ, – она сделала паузу, а потом спросила. – А вы что думаете?»

Макензи медленно покачала головой: «Я с вами согласна. Я видела, наверное, все проявления зла, на которые способен человек. И, как вы сказали, в основе всегда лежит какая-то травма, боль или обстоятельства, с которыми люди просто не смогли справиться».

«Это печально, вы не согласны?» – сказала Хаггерти.

«Думаю, да», – ответила Макензи. Она не думала, она знала, что это так, потому что сама прошла через подобное. Она никогда толком не пыталась анализировать смерть отца и справлялась с ней, гоняясь за убийцами.

Для некоторых быть монстром – это не жаждать смерти и крови. Иногда всё сводится к отрешённости от всего, что не касается попыток исправить прошлое.

Сейчас, когда с прошлым было покончено, впереди у Макензи было будущее.

И, как ни странно, в тёмную ночь на зерновом поле в глуши Вирджинии будущее представлялось ей как никогда светлым.

Глава тридцать четвёртая

Выбрать дату свадьбы оказалось легко. Ни один из них не хотел пышную свадьбу, не было у них и родственников, которые захотели бы на ней присутствовать. Однако им не хотелось просто пойти в здание суда и получить свидетельство о браке. В конечном итоге они сошлись на простой церемонии в городском парке рядом с Национальным дендрарием. До церемонии было ещё два месяца, но для Макензи даже само ожидание было наполнено радостью.

Во-первых, примерно через две недели после того, как Макензи разобралась с убийствами в Кингсвилле, с Эллингтона сняли все обвинения. Оказалось, что во время сбора доказательств против него вышли на свет некоторые скандальные подробности жизни обвинительницы. Обвинения были сняты, суд отменили, и Эллингтон вернулся к работе.

В месяцы, предшествующие свадьбе, Макензи мучали кошмары, хотя теперь они были не об отце или кукурузных полях. Во сне она висела обнажённой на мосту Миллер Мун Бридж, глядя вниз в бездонную пропасть. Самое ужасное в кошмарах было то, что она всегда разжимала пальцы и падала во мглу. В этот момент она испытывала невероятное облегчение.

Она всегда резко просыпалась, ощущая уже привычное чувство полёта. С этой проблемой Макензи обратилась к штатному психиатру, и это напомнило ей то время, когда она пыталась лучше понять страх высоты во время розысков кингсвиллского убийцы. Сеансы у психиатра в целом помогли, но Макензи казалось, что она уже никогда не избавится от боязни высоты.

Что касается работы, то Макграт лишь немного ругался на неё за её поведение в деле по убийствам в Кингсвилле. Вместо отстранения он выбрал другой метод наказания: он разделил Макензи и Эллингтона и на ближайшее будущее назначил каждому из них нового напарника. Его решение казалось логичным, когда он решил, что Макензи будет работать с Ярдли, а Эллингтон – с Харрисоном.

Макензи с неприязнью думала о том, что теперь ей придётся работать не с Эллингтоном, но видела в этом ещё один шаг в будущее – она могла двигаться дальше и в личной жизни, и в профессиональной, с успехом оставив прошлое позади.

Кроме того,… даже имея разных напарников, Макензи всегда встречала Эллингтона дома. На пальце красовалось кольцо, ей нужно было выбрать цветовое оформление зала и песню для первого танца, что стало поводом для горячих споров между ними. Макензи хотела какую-нибудь из песен Лиз Фэр, а Эллингтон настаивал на заезженной композиции Роллинг Стоунс.

Скоро они начали шутить,… что если бы узнали музыкальные вкусы друг друга чуть раньше, то до помолвки дело никогда бы не дошло. Эта и подобные шутки помогали Макензи осознать, что всё это происходило на самом деле. Она собиралась выйти замуж за Эллингтона, чтобы вместе начать путь в неведомое будущее.

Эти мысли заставляли её вспомнить облегчение, которое она испытывала в ночных кошмарах, когда отпускала край Миллер Мун Бридж и летела вниз.

Получалось, что иногда было неплохо просто отпустить.

***

За три недели до свадьбы Макензи стояла в ванной комнате арендованной квартиры. Она слышала, как волны разбиваются о берег на пляже. Выдался редкий случай, когда у обоих были выходные, и они сняли квартиру в Сэнди Пойнт в Мэриленде.

Макензи стояла напротив унитаза и смотрела на тест на беременность, лежащий на раковине. Она даже не знала, какой результат хочет увидеть. Она могла точно сказать, что была не на шутку напугана.

Она ждала, и две минуты, необходимые для получения результата, тянулись, как часы. Макензи не могла и представить, что сейчас чувствовал Эллингтон, который остался в спальне, сидел на краю кровати и тоже ждал.

Когда появился результат, Макензи медленно подошла к раковине. Секунду она пыталась взять себя в руки, прежде чем отнести тест в комнату. Эллингтон поднялся с места со скоростью чёртика из коробки и не сводил глаз с тестовой полоски.

Макензи передала ему тест и стала следить за реакцией. Она не могла её понять. Несмотря на то, что они много времени проводили вместе, она поражалась тому, как отлично Эллингтон умел контролировать эмоции. «Полезный навык в работе», – всегда объяснял он.

«Отрицательный», – сказал он.

«Да. Отрицательный».

Он вернул Макензи тест, словно не понимал, что это ему такое дали. «И что ты чувствуешь по этому поводу?»

«Я рада, – сказала она. – И думаю, что была бы так же рада, если бы результат оказался положительным».

«Да?»

Макензи кивнула: «Сейчас я не хочу ребёнка, но… однажды, да».

Эллингтон сел на кровать и привлёк к себе Макензи: «Я с тобой согласен. Сложно представить нас родителями после всего того, что мы видим каждый день на работе».

«Можем начать с собаки, – предложила Макензи. – Только никаких маленьких собачонок с кучей побрякушек».

«Вот как ты заговорила», – сказал Эллингтон.

Он повалил её на кровать, и там они провели следующий час.

Когда всё закончилось, Макензи уснула. И ей приснился сон.

Она стояла на крыльце родительского дома. Во сне она была маленькой девочкой. Она поняла это потому, что там был отец, он не был мёртв или изуродован, как в других снах. Он стоял на крыльце и смотрел, как она идёт по двору. В руках у неё был небольшой пневматический пистолет, который отец купил для Макензи на дворовой распродаже. Во дворе он расставил для неё несколько жестяных банок.

Это был её самый первый тир. Во сне Макензи зарядила пистолет, с гордостью засовывая  каждый патрон.

«Осторожнее с этой штукой, – сказал отец. – Не выбей себе глаз. Или окно. Твоя мать меня убьёт. Чёрт,… она всё равно меня убьёт за то, что я его тебе купил».

«Как мне узнать, что я стреляю туда, куда нужно?» – спросила Макензи.

«Мушка, – ответил он. Отец спустился с крыльца и встал рядом. Он помог правильно взять пистолет и указал на мушку на конце ствола. – Банка должна быть на одном уровне с этим маленьким ушком на конце ствола. Когда они на одном уровне, стреляй».

Макензи выполнила все инструкции, и когда она нажала на спусковой крючок, прошло полсекунды, и пустая банка из-под горошка укатилась в сторону.

«Отличный выстрел!» – обнимая за плечи, сказал отец.

Макензи покраснела, наслаждаясь его похвалой. Она прицелилась и сбила ещё одну жестянку. А потом ещё одну и ещё одну.

«Наверное, мне не нужно будет переживать о твоей безопасности, когда ты подрастёшь, – сказал отец. – Ты не пропадёшь!»

Макензи Уайт проснулась, а в голове продолжали звучать последние слова отца. Она посмотрела на Эллингтона и с радостью отметила, что он тоже заснул. Она не стыдилась того, что легла спать посреди дня, попав под невинные чары сна. Она плакала и сама не знала почему.

Макензи вылезла из постели, подошла к балкону и встала у раздвижной двери. Она смотрела на пляж, по которому туда-сюда ходили люди. Девочка запускала воздушного змея. Семья играла в Корнхол.

Жизнь кипела; там были люди, которых она не знала, и у них были неведомые ей мечты.

Макензи посмотрела мимо людей на безграничный простор океана. Она едва видела расплывчатый горизонт, и это её успокаивало. Даже такая абсолютная и реальная вещь, как горизонт могла быть расплывчатой. И как бы близко ты к нему ни подбирался, он постоянно двигался вместе с тобой, всегда был где-то впереди.

И всё же было то, что никогда не менялось, несмотря на обстоятельства.

С кольцом на пальце, любовью в сердце и демонами прошлого, оставшимися позади, Макензи наконец была готова к постоянству.

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ЗАГРУСТИТ

(Загадки Макензи Уайт—Книга 10)

Блейк Пирс, автор бестселлера «КОГДА ОНА УШЛА» (бестселлера #1 с более чем 1200 отзывов с высшей оценкой), представляет «ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ЗАГРУСТИТ», книгу #10 в увлекательной серии детективных романов о Макензи Уайт.

«ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ЗАГРУСТИТ» – это книга #10 из популярной детективной серии о Макензи Уайт, первая часть которой, «ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УБЬЁТ» является бестселлером #1 и имеет более 500 отзывов!

Агента ФБР Макензи Уайт привлекают к расследованию, когда в камере хранения находят очередное тело. На первый взгляд связи между жертвами не прослеживается, однако стоит Макензи копнуть глубже, как она понимает, что имеет дело с серийным убийцей, и скоро он нападёт вновь.

Макензи должна проникнуть в разум безумца, чтобы понять психопата, помешанного на беспорядке, хранилищах и замкнутых пространствах. Его разум – мрачное место, и Макензи боится, что не сможет оттуда выбраться. Тем не менее, она вынуждена пойти на этот шаг, если хочет выиграть игру в кошки-мышки и спасти будущих жертв.

Между тем время играет против неё.

Мрачный психологический триллер с увлекательным сюжетом «ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ЗАГРУСТИТ» – это книга #10 в захватывающей серии детективных романов, рассказывающих о любимой героине. От книги просто невозможно оторваться.

Также не пропустите роман Блейка Пирса «КОГДА ОНА УШЛА» («Загадки Райли Пейдж»—Книга #1), бестселлер #1 с более чем 1200 отзывов с высшей оценкой. Роман доступен для бесплатного скачивания!

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ЗАГРУСТИТ

(Загадки Макензи Уайт—Книга 10)

А вы знаете, что я написал множество романов детективного жанра? Если вы ещё не успели прочитать все мои книги, нажмите на изображение внизу, чтобы скачать первые части!

О Блейке Пирсе

Блейк Пирс – автор серии-бестселлера о детективе РАЙЛИ ПЕЙДЖ, включающей двенадцать книг (и число их растёт). Блейк Пирс также является автором серии детективных романов о МАКЕНЗИ УАЙТ, включающей восемь книг (и число их растёт); серии детективных романов об ЭЙВЕРИ БЛЭК, включающей шесть книг; а также новой серии романов о детективе КЭРИ ЛОК, включающей пять книг (и число их растёт).

Книголюб и большой поклонник триллеров и детективов, Блейк будет рад услышать ваше мнение, поэтому заходите на www.blakepierceauthor.com, чтобы узнать больше и общаться с автором.

КНИГИ БЛЕЙКА ПИРСА

СОЗДАНИЕ СЕРИИ О РАЙЛИ ПЕЙДЖ

НАБЛЮДЕНИЕ (книга #1)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ РАЙЛИ ПЕЙДЖ»

КОГДА ОНА УШЛА (книга #1)

КОГДА КРУГОМ ОБМАН (книга #2)

КОГДА РАЗБИВАЮТСЯ МЕЧТЫ (книга #3)

КОГДА ПРИМАНКА СРАБОТАЛА (книга #4)

КОГДА ОХОТА НАЧАЛАСЬ (книга #5)

КОГДА СТРАСТЬ СИЛЬНА (книга #6)

КОГДА ПОРА ОТСТУПИТЬ (книга #7)

КОГДА ОНА УМЕРЛА (книга #8)

КОГДА ЦЕЛЬ НАЙДЕНА (книга #9)

КОГДА ВСЁ ПОТЕРЯНО (книга #10)

КОГДА ВСЁ КОНЧЕНО (книга #11)

КОГДА ПРЕДЕЛ ДОСТИГНУТ (книга #12)

КОГДА ЛОВУШКА ЗАХЛОПНУЛАСЬ (книга #13)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ МАКЕНЗИ УАЙТ»

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УБЬЁТ (книга #1)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УВИДИТ (книга #2)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН НАЧНЁТ ОХОТУ (книга #3)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ПОХИТИТ (книга #4)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ЗАХОЧЕТ (книга #5)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН КОСНЁТСЯ (книга #6)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН СОГРЕШИТ (книга #7)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ПОЙМАЕТ (книга #8)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН СТОЛКНЁТ (книга #9)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ЗАГРУСТИТ (книга #10)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ ЭЙВЕРИ БЛЭК»

МОТИВ ДЛЯ УБИЙСТВА (книга #1)

ПРИЧИНА БЕГСТВА (книга #2)

ПРИЧИНА СКРЫВАТЬСЯ (книга #3)

ПРИЧИНА БОЯТЬСЯ (книга #4)

ПРИЧИНА СПАСТИ (книга #5)

ПОВОД ДЛЯ УЖАСА (книга #6)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ КЭРИ ЛОК»

ОТПЕЧАТОК СМЕРТИ (книга #1)

СЛЕД УБИЙСТВА (книга #2)

ОТПЕЧАТОК ПОРОКА (книга #3)

ОТПЕЧАТОК ПРЕСТУПЛЕНИЯ (книга #4)

ПРИЗНАК НАДЕЖДЫ (книга #5)

Content

Блейк Пирс
Прежде Чем Он Столкнет (Загадки Макензи Уайт – Книга 9)

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвёртая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвёртая