Марина Серова

Афера в каменных джунглях

© Серова М.С., 2019

© ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Глава 1

– Слушай, Лена, так не пойдет! – возмутилась я наконец. – Ты вообще мне помогать не хочешь! Всю работу я за тебя делаю, при всем том, что нужно это тебе, а не мне!

– Но я не знаю как… – сморщила носик девочка.

Определенно Кире и его супруге следует больше времени уделять воспитанию своих детей. К Кире, а точнее, к Кирьянову Володе, подполковнику полиции и моему старинному другу, я отношусь очень хорошо. Он не раз выручал меня, а когда я только начинала свою работу частным детективом, многие дела мы распутывали сообща и до сих пор приходим друг другу на выручку. Сегодня в полдень Кирьянов позвонил мне с неожиданной просьбой.

– Понимаешь, Ленка, моя младшая дочка, у нее жуткий завал по всем предметам, – пояснил приятель. – Уже вторая четверть скоро закончится, а если девчонка за ум не возьмется, ей даже трояков не видать. Она часто дома сидит, занятия не любит. То у нее живот болит, то голова, то еще что. Учителя навстречу ей пошли, заданий кучу велели сделать, чтобы хоть трояки ей натянуть, а Ленка не знает, как их делать. Вот к завтрашнему дню ей надо доклад принести по географии. Я бы помог, но работаю допоздна, а жена как раз в этот день к сестре собралась. Может, выручишь, а? У тебя с ней контакт хороший. Она тебя слушается. С меня все что хочешь, только скажи.

– Да я географией особо никогда не увлекалась… – протянула я.

– Там не сложно! – заверил меня подполковник. – Седьмой класс, им же не научный трактат нужен! Ленка-то и сама может информацию отыскать, только надо все логически сложить, чтобы доклад последовательным был. Моя ж дуреха просто абзацы разные накидает, даже не читая, естественно, ей никто такое не засчитает. А ты умеешь строгость с детьми проявлять. Пожалуйста, Танюш, век тебе благодарен буду!

– Ладно-ладно, уговорил! – согласилась я наконец. Что мне, трудно ребенку помочь? И расследований у меня в ближайшее время никаких не предвидится – что-то жители Тарасова не спешат ко мне обращаться уже добрую неделю. Может, конец четверти, вот все убийцы и преступники бросились своим чадам доклады да рефераты делать, не до преступлений.

Решив так, я поехала домой к своему приятелю. Дома находилась только прогульщица-Ленка, старшая дочь учится в колледже, занятия у них допоздна.

Комната Леночки была маленькой, но уютной, на стенах висели вышитые картины – вероятно, работа самой хозяйки комнаты.

– Я лошадей очень люблю, – пояснила Леночка, заметив мой пристальный интерес к своей вышивке. – Мама мне все наборы поэтому с лошадьми берет, жалко, что их не так много.

И правда, на всех вышивках обязательно была лошадь – то картина изображала амазонку с конем, то это была отдельная морда лошади, то бегущий табун.

– Вот доклад, – тихо проговорила девочка, дважды щелкнув мышкой по документу «География». – Нам надо написать про какой-нибудь материк.

Леночка остановила свой выбор на Южной Америке. Наверно, где-то с час я объясняла ребенку, как следует составлять доклад, что в нем писать и как оформить. Леночка слушала и согласно кивала, но я видела, что мыслями она где-то далеко и мои пояснения вовсе не слушает.

– Давай попробуй сама! – велела я ей. – Убери лишнее из раздела «Растения Южной Америки». С географическим положением, рельефом и климатом я тебе помогла, про растения и животных написать легче. Поэтому давай, вперед. Я же не буду тебе весь доклад делать!

Однако все мои старания прошли впустую. К концу второго часа работы над докладом я уже сама наизусть знала все касательно несчастного материка, тогда как Леночка, по всей видимости, по-прежнему не имела никакого представления о жизни в Южной Америке.

– Неужели тебе не интересно? – не выдержала я. – Только представь, в джунглях Амазонки есть гигантская кувшинка виктория-регия, которая способна выдержать вес более тридцати килограммов! На нее можно посадить ребенка и использовать лист кувшинки в качестве плота! Где ты еще такое найдешь?

– Меня она не выдержит, – пожала плечами Леночка.

– Ну а подумай только, сколько животных обитает в сельве! – снова воззвала я к воображению ребенка. – Там и тапиры, и попугаи, и кайманы…

– Лошадей там ведь все равно нет, – парировала Леночка. – А я только лошадей люблю, остальные животные мне не нравятся.

Бог с ней, с этой школьной программой, подумала я, пускай девчонка занимается тем, к чему у нее душа лежит. Вон какие картины красивые вышивает, к этому ведь тоже способности нужны.

Поправ все законы педагогики, я взялась за дело сама, предоставив девочке безучастно присутствовать рядом.

* * *

Когда мы уже распечатали доклад, раздался звонок моего мобильного телефона. Я взглянула на экран – так и есть, Киря. Поди, интересуется, как продвигается процесс работы над заданием по географии.

– Все в порядке, – сразу проговорила я в трубку. – Доклад составили, можешь быть спокоен. Думаю, учитель Лены не придерется.

– Спасибо тебе огромное, Танюш, – поблагодарил меня подполковник. – Только я тебе по другому поводу звоню. Ты не против очередного расследования? Уж не знаю, будет ли тебе интересно, но тут такая ситуация… Женщина одна в сложную историю попала, ей помочь нужно. Она не знает, что ей делать, поэтому, если ты сейчас свободна, может, возьмешь ее? Тут дело больше по твоей части, чем по нашей. Сможешь подсобить?

– Да помогу, конечно, – согласилась я. Похоже, сегодня моя очередь выручать приятеля, не все ж ему услуги мне оказывать. К тому же у меня сейчас тишь да гладь, никаких расследований – ни скучных, ни интересных – на горизонте не маячит. Если Киря прав, то дело этой женщины я раскрою быстро, никаких негативных сторон в просьбе Володи я не усмотрела. Напротив, у меня и дело появится, и гонорар за работу.

– Тогда я дам ей твой номер, хорошо? – обрадовался Кирьянов.

– Да, я не против, – согласилась я. – Хоть чем-то займусь.

– Вот спасибо тебе! – поблагодарил меня подполковник. – Тетку эту жалко до слез, не повезло ей.

Он повесил трубку, а я с интересом стала ждать звонка неизвестной мне потерпевшей. Если Кирьянов прав, она попала в какое-то затруднительное положение, для нее – серьезное, для меня – банальное. Даже не терпится узнать, чем на сей раз мне предстоит заниматься.

Она позвонила мне минут через десять – наверно, как только подполковник перезвонил и продиктовал мой номер. Голос несчастный, потерянный, точно женщина и вовсе утратила какую-либо надежду. Наверно, добрых двадцать минут разговора ушло на то, чтобы выбрать место встречи, – женщина извиняющимся, виноватым голосом объясняла, что домой к себе она пригласить меня не может, а на улице слишком холодно для прогулок. В конце концов я уговорила ее посидеть в кафе неподалеку от того места, где она проживала. Я толком не поняла, то ли она в общежитии обитает, то ли еще где, но район, который назвала женщина, находился очень далеко, на другом конце города. Видимо, она нашла номер полицейского участка, где работал Кирьянов, и ей повезло, что соединили с Володей. Женщина объяснялась непонятно, мне приходилось догадываться, чтобы создать всю картину происшедшего целиком. Представиться она позабыла, мне пришлось несколько раз спросить ее имя, прежде чем она сообразила, что я от нее хочу. Звали женщину Вера, и вроде она слышала хорошие отзывы о Кирьянове, а может, просто нашла номер первого попавшегося полицейского участка и таким образом благодаря подполковнику вышла на меня. Женщина говорила, что, если я не соглашусь ей помочь, она не знает, что ей делать, впору хоть в петлю лезть. Несколько раз она повторила нечто вроде «бедный мой Ваня, каково ему придется», из чего я сделала вывод, что пока суицидальных попыток она предпринимать не будет. Мне надоело строить бесконечные догадки, и в конце концов я заявила:

– Вот что, давайте все-таки поговорим для начала, вы изложите мне суть своей проблемы, а там решим, как поступим. Уверяю вас, ко мне постоянно обращаются люди, которые уверены, что наступил конец света или что-то подобное. Могу вам сказать, любая проблема решаема, не стоит впадать в отчаяние. Подполковник Кирьянов не зря дал вам мой номер – я специализируюсь на распутывании сложных преступлений, поэтому могу сказать вам: я сталкивалась в своей практике со многими вещами. И без ложной скромности заявляю, что пока все мои расследования заканчивались успешно, я не брошу дело до тех пор, пока не найду преступника!

– Вся надежда только на вас! – сказала женщина. – Я очень хочу верить, что вы мне поможете, хотя я сама во всем виновата. Совершила глупость, вот и расплачиваюсь.

– Все люди совершают глупости, – заметила я. – Не ошибается тот, кто ничего не делает. Жизнь и состоит из ошибок, к этому стоит привыкнуть.

– Но не из таких же! – в сердцах воскликнула женщина. – Господи, какая же я глупая, какая идиотка! Меня обманули, как наивного пятилетнего ребенка, ну почему, почему я совершила такую несусветную ошибку?! О чем я думала, где была моя голова…

– Сейчас уже бесполезно винить себя, – сказала я. – Давайте при личной встрече все обсудим, я не привыкла слушать рассказ клиента по телефону. К тому же это займет много времени, мне потребуется уточнить по ходу вашего рассказа детали, поэтому говорите, где находится ближайшее кафе, и я туда подъеду.

– Да не хожу я по кафе! – воскликнула моя собеседница. – Послушайте, а подъезжайте, наверно, к магазину, где я работаю. Там и решим, куда идти. Жаль, в служебное помещение я вас не проведу, у нас с этим строго. А если меня еще и уволят, то я попросту с ума сойду.

– Хорошо, говорите адрес вашего магазина! – велела я, про себя подумав, что за кафе, видимо, придется заплатить мне. Нетрудно догадаться, что у моей клиентки с деньгами туго, ну да ладно. Сегодня я занимаюсь благотворительностью, так и быть, мне не трудно потратиться на заведение общепита. Сомневаюсь, что в такой глуши имеется дорогой ресторан, – скорее всего, общаться мы будем в ближайшей к магазину забегаловке.

– Магазин называется «Семерка», – сказала женщина. – Он находится на Еловой улице, дом пятьдесят пять. Это нужно ехать в Ельинский район, конечная остановка тридцать седьмого троллейбуса.

– Хорошо, если заторов не будет, минут через сорок я подъеду, – пообещала я, не слушая дальнейшие объяснения женщины про местонахождение данного места. Общественным транспортом я давно не пользуюсь, у меня есть своя машина, оснащенная навигатором, поэтому мне вполне достаточно указания адреса, куда следует приехать. Я попрощалась со своей несчастной собеседницей, пожелала Леночке успехов в учебе и хороших оценок и покинула квартиру подполковника. Я могла с уверенностью сказать, что девчонка сейчас возьмется за свое любимое рукоделие, а про доклад по географии и вовсе забудет.

* * *

До Ельинского района я добиралась долго – и не только из-за того, что пришлось ехать на другой конец Тарасова. Несмотря на то что уже около двух недель в городе царила настоящая зима, дороги почему-то у нас не чистили, и как результат, машины ползли медленно, образуя заторы. Поэтому, когда я наконец-то добралась до нужного мне ориентира – магазина «Семерка», – было уже почти четыре часа дня. Ельинский район нельзя было назвать преуспевающим, напротив, на меня он навевал какую-то тоску и уныние. Все здесь буквально кричало о бедности и безысходности проживающих в нем людей – и приземистые, неказистые домишки, крыши которых были занесены снегом, и сиротливые деревья, протягивающие свои цепкие ветки-пальцы к пешеходным дорожкам, и кричащие вывески магазинов… На моем пути попадались парикмахерские, гордо именуемые «Салон красоты», пара кафе с такими же претенциозными названиями. Одна закусочная называлась «Сладкая жизнь», другая – «Лучший выбор». Ну-ну, посмотрела бы я на этот самый «лучший выбор» – что они предложат? Боюсь разочароваться в своих ожиданиях, но вряд ли там можно найти нечто изысканнее картофельного пюре или не первой свежести булочек с капустой.

Зато магазин «Семерка» я нашла сразу – по той простой причине, что других универсамов с подобным названием поблизости не обнаружилось. Похоже, это был единственный сетевой магазин, остальные продуктовые оказались не столь большими и располагались на первых этажах жилых домов, самыми высокими из которых были пятиэтажные здания. Не думала я, что в нашем Тарасове можно найти подобный район – вроде везде сплошные новостройки, город стремятся благоустроить. Но до Ельинского, видимо, руки у администрации города так и не дошли.

Я припарковала свою машину возле «Семерки» и набрала телефон моей недавней собеседницы. Вера ответила сразу же, словно не расставалась с телефоном и ждала моего звонка, как ребенок ждет Деда Мороза на Новый год. Надо узнать хоть, как к ней обращаться – просто по имени или все же с отчеством. Если она старше меня раза в два, то выберем более почтительный вариант.

– Да, Татьяна… Александровна, я не ошибаюсь? – уточнила женщина. – Вы уже около магазина или что-то поменялось?

– Все в порядке, – заверила ее я. – Я около «Семерки», вы выйдете? Простите, я не знаю, как вас звать полностью…

– Вера Виноградова, – отрапортовала та. – Я сейчас выйду, я в магазине в служебном помещении просто.

Когда я увидела свою новую клиентку, то поняла, что в обращении к ней отчество не принципиальное требование: выглядела она лет на тридцать пять – тридцать семь. Щупленькая, низенькая фигурка, закутанная в длинное черное пальто, на голове – нелепая вязаная шапка, видимо, собственное творение. Женщина горбилась, словно стеснялась всех подряд и пыталась выглядеть как можно незаметнее. Она торопливо подбежала к моей машине, я вышла к ней навстречу. Лицо – затравленное, неяркое, к ней как нельзя лучше подходит выражение «серая мышка». Бесцветные, испуганные глаза, в которых плещется отчаяние с робкими проблесками надежды, искусанные губы, вокруг рта – морщины, делающие ее гораздо старше, чем казалось при взгляде на ее субтильную фигуру. Если Вера и пользуется косметикой, то сейчас от нее не осталось и следа – губную помаду, если таковая вообще имелась на ее лице, видно не было, а глаза казались заплаканными и усталыми, словно она не спала последние ночи. Вера торопливо поздоровалась со мной и проговорила:

– Простите, что заставила вас ехать в такую даль. Мне самой следовало приехать куда-нибудь поближе к центру, скоро из Ельинского в город вообще будет невозможно попасть из-за пробок.

– Не беспокойтесь, – заверила я ее. – В конце концов, это часть моей работы. Если я берусь за дело, то стараюсь всеми способами помочь клиенту, даже если это касается банальных разъездов по Тарасову. Вы лучше скажите, где удобнее всего поговорить? Я имею в виду, есть ли тут кафе со столиками и стульями? Как-то не хочется стоять возле стойки в закусочной и разговаривать у всех на виду.

– Да-да, я уже спросила у Светы, моей сменщицы, – поторопилась сказать Вера. – Она сегодня работает в магазине, а я просто пришла вас дождаться. Света говорит, что самое нормальное место – это кафе «Надежда», оно здесь недалеко, в двух кварталах ходьбы. Да, совпадение – кафе называется «Надежда», и у меня только одна надежда на вас.

– Что ж, тогда поедем в вашу «Надежду», – кивнула я. – Адрес знаете?

– Да, Еловая, семьдесят три, – назвала женщина местоположение закусочной, и я задала направление навигатору. И правда, тут до кафе рукой подать, но мне не хотелось оставлять машину без присмотра. Учитывая бедную обстановку Ельинского района, можно представить, что за люди тут могут жить, не хватало мне еще, чтобы мой автомобиль попытались вскрыть какие-нибудь криминальные субъекты.

Кафе «Надежда» представляло собой одноэтажное здание, в окна которого я разглядела стойку с предлагаемыми блюдами и очертания стульев и столиков. Радует то, что в этом заведении можно будет спокойно посидеть и обсудить детали Вериного дела. На худой конец, можно было бы и в машине побеседовать, но, если есть выбор, я предпочитала обстановку кафе. Как-то заметила, что за столом люди обычно ведут себя не так скованно и расслабляются, а это мне только на руку. Невозможно выпытывать подробности у клиента, который постоянно нервничает, дергается и путает слова. А судя по внешнему виду Веры, она как раз сейчас находилась в состоянии, далеком от душевного равновесия.

Однако полагая, что в кафе женщина хоть немного успокоится, я жестоко ошибалась. Едва мы только зашли в заведение, как Вера принялась затравленно озираться по сторонам, точно Маугли, всю жизнь общавшийся с волками и случайно попавший в человеческое общество. Я смотрела на нее с интересом – редко доводилось встречать людей, которые едва ли не впервые в жизни посещают заведение общепита. Возможно, я преувеличиваю, и Вера ведет себя столь странно из-за того, что переживает по поводу своего дела, но на первый взгляд создавалось ощущение, что для нее посещать кафе в новинку.

– Присядем за столик? – сказала я и, даже не предложив женщине выбрать подходящее место, решительно подошла к столу возле стены. Если она так нервничает, то лучше всего расположиться не на открытом пространстве, а именно у стены. Это психологическая уловка, человек чувствует себя комфортнее, если сзади у него находится твердая преграда, отделяющая его от других посетителей. Я кивнула Вере именно на стул возле стены, та послушно села. Я заняла место напротив нее и предложила:

– Посмотрите в меню, что закажете, вот книжечка.

Я кивнула на буклет, в котором были указаны наименования предлагаемых блюд и цена за них. Вера едва не отшатнулась от списка блюд и, теребя в руках край рукава своего пальто, запинаясь сказала:

– Я… я… нет, спасибо, я ничего не буду.

– Тогда не возражаете, если я закажу на нас двоих? – я поняла, что Вера либо стесняется (хотя по возрасту далеко не школьница), то ли у нее попросту нет денег на кафе. Пока женщина соображала, что ответить, я уже пробежала глазами скромный ассортимент предлагаемых в кафе блюд и остановила свой выбор на кофе и круассанах.

Едва я только определилась с заказом, как подошла весьма хмурая дородная официантка в черном фартуке и неприветливо спросила, что мы желаем. Вера взирала на нее чуть ли не с ужасом – уверена, не будь меня рядом, женщина тут же опрометью выбежала бы из кафе и вообще ни за что в жизни близко к заведению бы не подошла. Однако я взяла инициативу в свои руки и самоуверенно проговорила:

– Два эспрессо и четыре круассана, пожалуйста.

– Все? – так же сердито осведомилась официантка.

Я кивнула.

– Ждите, – буркнула дама и отошла в сторону.

Мой заказ она даже не записала – что говорить, обслуживание в кафе оставляет желать лучшего. Надеюсь, кофе окажется не столь отвратительным, как обхождение с клиентами. Странно, что некая Света посоветовала своей коллеге именно это заведение. Боюсь даже предположить, что творится в других кафе Ельинского района.

– Ну что, расскажете, в чем суть вашей проблемы? – участливо спросила я Веру. Женщина, на которую официантка произвела столь сильное впечатление, не сразу услышала мой вопрос, мне пришлось повторить его еще раз. Наконец несчастная посмотрела на меня и судорожно кивнула:

– Да, простите… Конечно… просто я в кафе один раз в жизни была. Я не из Тарасова, всю жизнь прожила в Екатериновке, а там у нас есть в общественных заведениях не принято.

А, вот оно что. Стало быть, моя клиентка из глубинки, отсюда и ее ужас перед кафе и прочими привычными для жителя Тарасова местами. Что ж, я почти не ошиблась в своих суждениях. Естественно, я и виду не подала, что удивлена или, еще хуже, отношусь к своей собеседнице иначе, нежели к обычному городскому жителю. Напротив, я улыбнулась, чтобы расположить Веру к общению, и поинтересовалась:

– Екатериновка, она далеко? Простите, я там не бывала, не знаю.

– Отсюда три часа езды на электричке, – тут же отозвалась Вера. – Да, ровно три часа… Для меня это много, учитывая то, что я никогда в своей жизни Екатериновку не покидала. Выбралась вот в Тарасов, надеялась, к лучшему все будет… Знаете, как у Булгакова в «Мастере и Маргарите»: «Грусть перед дальней дорогой вполне естественна, даже тогда, когда человек знает, что в конце его ждет счастье». Я-то по глупости тоже думала, что все перемены к лучшему, только ошибалась.

– Вы Булгакова любите? – спросила я. Видимо, Вера наизусть произведение автора знает, раз так с ходу цитирует.

– Да я многих наших авторов люблю, – призналась женщина. – Стихи особенно, Блока, Тютчева… Наизусть многие помню. Да я же учительницей литературы сколько проработала, поневоле начнешь всех классиков цитировать!

– Ах, вот оно что… – кивнула я. – Стало быть, вы учитель русского языка и литературы?

– Да, после школы окончила колледж наш в Екатериновке. Это единственное среднее учебное заведение в поселке, помимо техникума строительного, а после него обычно в школу идут работать. Кто математику преподает, кто – как я – русский и литературу. Для школы и среднего заведения достаточно, если, конечно, человек из Екатериновки никуда уезжать не планирует. Я вот и не собиралась – мечтала о семье, детишках… Были, конечно, у меня мысли поехать в Тарасов и там в институт педагогический поступить, я ведь с детства знала, что учителем стану. Только судьба совсем по-другому повернулась. Когда я его встретила…

Вера замолчала. Я подождала, пока она продолжит, но женщина, видимо, погрузилась в свои воспоминания и напрочь забыла о нашем разговоре, да и, собственно, обо мне тоже. Я рискнула нарушить молчание и поинтересовалась:

– Его – это кого?

– Лешу. Точнее, Алексея, Алексея Морозова, – вздохнула Вера. – У нас ведь не одиннадцать классов, а девять общеобразовательной школы, а после выпускники либо в техникум, либо в колледж идут, там учиться три года, некоторые продолжают обучение и получают высшее образование. Когда мне было пятнадцать лет, я школу окончила и сразу в педагогический колледж пошла, там экзамены чисто для проформы были. Два года я проучилась, с отличием, все предметы на пятерки сдавала, четверок почти не было. А в последний год, выпускной, с Лешей познакомилась. Случайно получилось – он приехал с родителями в Екатериновку к деду, который там жил, сам-то Леша из Тарасова, а родился в глубинке. У него родители в Тарасов переехали жить и сына забрали. Леша и учился в Тарасове, в университет поступил недавно, второй год обучения тогда пошел. На математический факультет Тарасовского университета. Только с дедом инсульт приключился, вот отцу с матерью Леши и пришло письмо – от соседей, вроде как чтобы приехали, навестили. Леша рассказывал, что родители его с дедом поссорились из-за чего-то, вот и не поддерживали с ним связь. Ну а когда со стариком беда приключилась, родственники и вздумали навестить его. Как раз у Леши перед сессией каникулы были, он ведь старше меня на два года… Хотя он и не общался с дедом, давно ведь его в город забрали, Леша решил все-таки посетить несчастного одинокого старика. Мы с Лешей в самый канун Нового года познакомились, я на елочный базар пошла веточек еловых купить, чтобы украсить. В нашей семье большую елку на праздник никогда не покупали – и дорого, и мусора полно. У меня мама порядок очень любит, поэтому мы если только пару веточек поставим, нарядим – вроде как новогодняя атмосфера, и все такое. Леша первым ко мне подошел, спросил, почему я только ветки беру, а не большую елку. Я тогда посмеялась – сама ведь я всю жизнь худенькая, каким образом мне целое дерево домой тащить! Мне почему-то так весело стало, и я, хотя и не привыкла на улице знакомиться, разговорилась с ним. Впервые за долгое время, наверно с самого детства, поверила в чудо. Леша был высоким, красивым, голубоглазым – прямо принц из сказки, да и только. А я ведь себя всю жизнь дурнушкой считала – ни лицом не вышла, ни фигурой. Кто на такую позарится, а тем более красавец вроде Леши. До сих пор не знаю, что он во мне нашел… И умным Леша оказался, мы разговаривали с ним обо всем на свете. Он мне про всякие фокусы с числами рассказывал, про одно такое число, которое, если его все время умножать на семь, будет повторяться цифрами. Оказалось, что мы оба без ума от Бродского и Есенина, а из школьной программы больше всего любим «Мастера и Маргариту», а у Достоевского самым удачным романом считаем «Униженных и оскорбленных». Знаете, мне и не верилось, сколько у нас всего общего – даже стихи одинаковые наизусть помнили! Я про свои ветки и забыла – мы гуляли по заснеженным улицам несколько часов подряд, и я нисколько не устала и не замерзла. Оказалось, что у Леши есть водительские права, он предложил мне покататься на своей машине. Сказал, что родители ничего не заметят, вроде мать у него салаты режет, а отец ей помогает. Я сразу согласилась – ни за что не поверила бы, что такой умный и образованный человек может мне что-то плохое сделать. В общем, где мы только не ездили – и по лесу, и по полям. У нас ведь в Екатериновке природа очень красивая, даже заброшенная церковь есть. Мы туда доехали, внутрь залезли, у Леши фонарик был. А я вообще реальность от сна не отличала – как будто все это не наяву было, а мне грезилось. В общем, в ту ночь в Лешиной машине все и случилось. До него у меня никого не было, и он мне тоже говорил, что я у него – первая… Я всему верила – мне только семнадцать должно было исполниться, и казалось, что ничего дурного мы не делаем, все как-то само собой вышло. Леша мне в вечной любви клялся, пригласил отметить Новый год у него, но я отказалась. У меня родители волноваться могли, я как-то не подумала, что пропала внезапно, а когда он предложил домой к нему ехать, я вспомнила, что ни мать, ни отца не предупредила. Леша меня до дома проводил, все родителям объяснил – ну вроде мы познакомились и гуляли долго. При посторонних ни отец, ни мать ругаться не стали, но, когда Леша уехал, страшно вспомнить, что было… Отец меня выпороть грозился, мать обозвала последними словами, и все это – в новогоднюю ночь. Как будто я из рая в ад угодила! Конечно, про то, что случилось в машине, я ничего не рассказала – наверно, если б родители узнали, точно убили бы меня на месте. Я разрыдалась, в комнату свою убежала, а они продолжали на меня орать. Всю ночь я ревела в подушку, а утром, видать, на нервной почве, у меня жуткая тошнота началась, хотя отравиться я не могла – ничего ведь не ела, какое там… Ни мать, ни отец со мной дня три не разговаривали, а мне со временем становилось все хуже и хуже. Я вообще ничего есть не могла, а потом внезапно мне захотелось кабачковой икры – мать на зиму делает, я ее, вообще-то, терпеть не могу, она для отца. Острая слишком, я в жизни такое не съем. А тут внезапно меня точно с катушек сорвало – я тайком прокралась на кухню, пока никто не видит, открыла банку и едва ли не пальцами стала в себя эту икру запихивать…

Наверно, вы понимаете, к чему я рассказываю все эти подробности. Леша звонил мне на домашний телефон, у него-то мобильный был, а в нашей семье сотовый только у отца. Мне покупать не стали – и дорого, и вроде я такая домашняя, после колледжа домой сразу, в клубе местном ни разу не была. Я пыталась трубку взять, но мать всегда опережала. Наконец, когда страсти поулеглись, я из дома тайком вышла, с Лешей встретилась. Мы снова с ним гуляли, только теперь тайком – чтобы никто из моих домашних не узнал. В общем, когда я по совету своей подруги лучшей, с которой всем делилась, купила в аптеке тест, результат был положительный. Я-то только тогда поняла, откуда моя тошнота и необычные вкусовые пристрастия. Несмотря на то что я такая неопытная и наивная была, книжек много прочитала, не только классику, поэтому сама удивилась, как мне такое объяснение в голову не пришло. Но повела себя как последняя дура – радостно Леше сообщила, что он через девять месяцев станет отцом. Думала, что он как порядочный человек женится на мне, мы уедем в Тарасов и там моя мечта о семье и детях сбудется. Правда оказалась для меня ужасной. Выяснилось, что жениться на мне Леша не собирается, – он сказал, что в Тарасове у него девушка есть, с которой он уже год встречается, а я так, «курортное развлечение». Как он сказал, пока, чтобы не скучно было… Короче говоря, никакая я у него не первая и не единственная любовь, а до меня и этой самой девушки таких, наверно, с десяток было. Леша заявил, что беременность – это моя проблема и что я ничего не докажу, вроде нагуляла с кем-то, а на него все свалила. Я тогда не подумала, что существуют тесты на отцовство, не до этого было. Я совершала одну глупость за другой – рассказала все матери, а та, вместо того чтобы поддержать меня и успокоить, стала настаивать на аборте. Но я наотрез отказалась – заявила, что если они способны на убийство ребенка, пускай и не родившегося, то и мать, и отец – изверги и я сама без них проживу. Короче говоря, меня выгнали из дома – точнее, отец дал все-таки денег на однокомнатную халупу на окраине Екатериновки, но жить в семье запретил – вроде я им не дочь теперь, а развратная проститутка. Так и пришлось мне забыть о мечте о высшем образовании в Тарасове и большой любви – Леша спустя день после того, как я ему рассказала о своей беременности, уехал из Екатериновки и больше я его никогда не видела. Мне все же удалось окончить колледж – пока никто не знал, что я в положении, поэтому диплом я защитила. А когда родила Ваню, сына моего, спустя некоторое время стала искать подработки. Кем я только не подрабатывала – сначала дома рукоделием всяким занималась, потом, как окрепла после родов, полы в местном клубе мыла, продавщицей работала в магазине, и только чудом мне удалось устроиться учительницей в местную школу. Повезло, что подружка моя поговорила с директором, объяснила мою непростую ситуацию, помогла, в общем. Представляете, какое отношение к матери-одиночке, которая родила-то невесть от кого? Хорошо, что мне восемнадцать исполнилось, так бы вообще кошмар был… Ни мать, ни отец со мной не общались – хотя я и жила с ними в одном поселке, они вычеркнули меня из жизни, ни разу не поинтересовались, как их внук поживает. Только с одной подругой у меня хорошие отношения были, но она вышла замуж и уехала в Тарасов, а я осталась в Екатериновке. Пять дней в неделю в школе преподавала, по выходным в ночную смену уборщицей работала, и то тайком, чтобы никто из учеников не увидел, а дома на заказ всякие свитера вязала. Наверно, если б не Ваня, я с ума сошла бы от такой жизни. Жила б одна – руки на себя наложила бы, и все тут. А ребенок стал смыслом моей жизни, ради него я работала не покладая рук, только о нем одном и думала. И Ваня рос заботливым, любящим ребенком. В отличие от других детей он никогда не был эгоистом, в жизни не требовал купить ему дорогие игрушки или что-то подобное. Наоборот, мне помогал во всем, он и готовить рано научился. В шесть лет запросто мог яичницу на завтрак пожарить, даже суп несложный сварить. В школе когда потом учился, им бесплатные булочки давали, а он мне приносил – все время беспокоился, чтобы я поела. Представляете, парнишке всего девять лет, а он мне конфету шоколадную отдает, единственную! И пытается галантно пальто подать, как настоящий джентльмен! Видимо, в награду за мои мучения и нелегкую жизнь судьба мне золотого ребенка подарила, другие дети, особенно если единственные в семье, эгоистами растут, инфантильными и несамостоятельными, а Ваня совсем не такой. Я могла даже ему о своих проблемах рассказывать, несмотря на то что он маленький, и сын всегда внимательно меня слушал и ни в чем не обвинял. Я про отца не стала сочинять, что, мол, дальний мореплаватель, или путешественник, или летчик – сказала, что у него другая семья, и все. Ребенок ведь все равно правду узнает, так зачем ему лишняя психологическая травма? Пускай лучше от матери все услышит, чем от посторонних людей. Ведь говорят, все тайное становится явным, и эта поговорка всегда сбывается. Когда я спросила его, жалеет ли он, что у него нет папы, Ваня посмотрел на меня серьезно и сказал: «Зато у меня есть самая лучшая мама, и никакого папы мне не нужно!» Я тогда чуть не расплакалась…

Воспоминания снова захлестнули Веру, женщина замолчала. Я поняла, что она опять забыла про настоящую причину нашей встречи – подробно рассказывая мне о своей тяжелой жизни, она не понимает, что меня интересует в первую очередь суть проблемы, для решения которой она решила нанять частного детектива. А мелодраматические подробности из ее прошлого, которые к нынешней ситуации отношения не имеют, меня не слишком интересуют. Хотя, возможно, корень зла запрятан в предшествующих событиях? Одно я могла знать наверняка: если б с ее сыном случилась какая-то беда и она поэтому бы обратилась в полицию, вряд ли Вера бы рассказывала мне все это.

– Так что же у вас произошло? – спросила я наконец. Женщина точно очнулась от забытья и посмотрела на меня.

– Я вам не до конца все рассказала, – медленно заметила она. – Про Ваню моего…

Наш разговор был прерван появлением мрачной официантки с подносом. Совсем забыла и про свой заказ, и про не слишком хорошее обслуживание в кафе. Гм, интересно, что она так долго возилась с кофе и круассанами? Могу поспорить на что угодно, что в кафе имеется кофейный автомат, ровно как и готовые пирожные. Ни за что не поверю, будто они все готовят на месте – скорее всего, закупают в продуктовом магазине и продают за высокую цену посетителям.

Официантка молча поставила поднос на наш столик и так же, не говоря ни слова, исполненная гордости и достоинства, удалилась. Я покосилась на две чашки и не слишком аппетитные круассаны. Надеюсь, кофе хотя бы теплый, а в круассанах я не обнаружу какого-нибудь таракана.

Вера тоже не отваживалась приступать к дегустации, но не потому, что сомневалась в качестве блюд, а из-за своей стеснительности и боязни. Да, в наши дни большая редкость встретить человека, который никогда в жизни не посещал обычного кафе. Наверняка у них в школе столовая имелась, а это заведение не слишком отличается от банальной студенческой или школьной закусочной. И все же Вера колебалась, не зная, что делать со своим кофе и пирожным.

Я поняла, что придется брать инициативу в свои руки, спокойно пододвинула к себе ближнюю ко мне чашку и круассан и с улыбкой отпила глоток эспрессо. Что ж, я ожидала худшего, но по крайней мере кофе оказался горячим и крепким, а круассан – даже сладким и с начинкой.

– Вкусно, – заметила я, предлагая Вере последовать моему примеру. Женщина поняла мой жест, едва ли не трясущимися руками обхватила свою чашку и поднесла ее к губам. Я незаметно наблюдала за ней – создавалось ощущение, что ей предложили либо дорогущее шампанское, фужер которого стоит как однокомнатная квартира, либо бокал с отравой. Наконец она отпила глоток и поставила чашку на место, как бы исполняя трудовую повинность. Попробовать круассан оказалось для моей собеседницы непосильной задачей – она посмотрела на меня, словно спрашивая, можно ли ей продолжать свой рассказ. Я прожевала кусок пирожного и приободрила ее:

– Вы хотели рассказать про своего сына, Ивана? С нетерпением жду продолжения истории.

Вздохнув с облегчением, Вера продолжила:

– Ваня всегда старательно учился в школе, правда, отличником он никогда не был. Но домашние задания выполнял, уроки не пропускал, хотя ему, как мне казалось, было не слишком интересно учиться. До седьмого класса, когда по программе началась география. Где-то со второй половины учебного года ученики Ваниного класса стали изучать природу различных материков, и Ваня увлекся этой наукой. Он прочитал в нашей библиотеке все книги Альфреда Шклярского – знаете, это польский писатель. У него много повестей про Томека, мальчика, отец которого был звероловом и путешественником, поэтому главный герой ездил с командой отца по разным континентам. В книгах очень увлекательно описываются не только приключения путешественников, но и подробно рассказывается про флору и фауну материков, где оказываются герои. У Вани была очень хорошая учительница по географии – однажды она рассказала детям про Южную Америку, про природу реки Амазонка, и с тех пор Ваня буквально заболел этой Амазонией. После уроков в школе он спешил в нашу библиотеку, где просиживал по несколько часов, выискивая все сведения про Южную Америку. У него даже блокнот был специальный, куда он переписывал статьи из научных журналов и книг. Это сейчас у всех, даже в Екатериновке, интернет есть, где можно найти что угодно, а когда мой сын учился в средней школе, то и доклады с рефератами готовили по книгам, и статьи читали научные. Ваня любил контурные карты раскрашивать, но они же маленькие, формат альбомный. Все весенние каникулы, а это неделя, мой сын рисовал большую карту Южной Америки, которую потом разукрасил акварельными красками. Конечно, с параллелями и меридианами я ему помогала – их же трудно чертить, но все остальное Ваня сам делал. Эта карта до сих пор у нас в квартире висит, аккуратная, сделанная с любовью… Ваня мог часами мне про свою Амазонию рассказывать – какие там животные, растения, жители… Он говорил, что когда вырастет, обязательно путешественником станет и в сельву, в джунгли в общем, поедет. Я-то думала, сын вырастет и забудет о своем увлечении, а оказалось совсем наоборот. Когда Ваня в выпускной, девятый класс пошел учиться, он сказал мне, что после колледжа нашего обязательно поедет или в Москву, или в Петербург – на геолога учиться. Я сына поддерживала – то, что мальчик увлекся определенной наукой, уже замечательно. Другие его одноклассники ночами из клуба не вылезают, сигареты курят, пиво пьют да наркотиками балуются, а Ваня о своем будущем думает. С другими ребятами Ваня не общался – у них не было общих тем для разговоров, сыну со мной было интереснее, чем со сверстниками. Ребята из класса тоже как-то его сторонились – не понимали увлечения моего сына, да Ване и со мной общения хватало. Мы с ним старались в выходные дома не сидеть, хотя в Екатериновке особых развлечений нет, редко когда приезжает цирк с гастролями или студенты с театрального отделения с постановками. Я везде своего сына водила – пусть хоть редко, зато культурное развитие. Однажды к нам террариум приехал, в клубе выставка была. Стоила дорого, но я деньги из своих сбережений взяла, и ни капли не пожалела. Сыну так рептилии понравились, и он столько всего про них интересного знал, я даже удивилась! Мы, наверно, минут по двадцать возле каждого живого экспоната стояли, а Ваня рассказывал, где эта змея или крокодил живет, представляет ли опасность для человека, до какого размера вырастает… В четырнадцать лет сын мой как ходячая энциклопедия был, я-то многого не знаю…

– И как, удалось Ване поступить на геологический? – поинтересовалась я.

Вера отрицательно покачала головой:

– Пока нет. Сначала сын учился в колледже у нас в Екатериновке, на учителя начальных классов. На преподавателя географии бы ему, но у нас в колледже факультетов не так много, вот и пришлось выбирать из того, что есть. Я уговорила его не в столицу ехать, а в Тарасов – здесь же есть и университет, и факультет нужный, поэтому Ваня согласился со мной. Москва и Петербург с моими доходами, увы, несбыточная мечта, но на Тарасов я упорно деньги копила. Устроилась еще на одну работу, чтобы потом в город поехать и жилье снять. У меня был свой план – я должна была первая ехать в Тарасов, чтобы жилье для Вани найти, работу себе подыскать. Увы, моего среднего педагогического для работы учителем в таком крупном городе мало, везде во всех школах требуются преподаватели, окончившие университет или институт. Поэтому я хотела себе подыскать любую работу, пускай самую простую, зато с постоянным доходом. Ваня после колледжа тоже работать пошел на местную фабрику, мне помогать. Учителем он не стал – потому что подработка нужна была временная, до переезда. А фабрика – самое подходящее место, в Тарасове таких и нет, а в глубинках сохранились. Но ни моих, ни Ваниных денег на переезд не хватало, и мне пришлось обратиться к родителям. Не знаю, как мне удалось мать уговорить мне помочь, я обещала долг вернуть сразу же, как на ноги встану. В общем, собрала я нужную сумму денег – чтобы квартиру самую дешевую снять и первое время жить. У знакомых и коллег из школы позанимала, кто-то отказывался выручить, но некоторые помогли. Ваня в Екатериновке остался, а я сюда, в Тарасов, приехала. Сын по интернету нашел несколько фирм в Тарасове, которые помогали приезжим с поиском квартиры. Несколько первых агентств, куда я звонила, просили слишком большую сумму за услуги, а у меня таких денег не было. И только одна последняя, «Эллада», обещала помочь за приемлемые деньги. Я туда и обратилась – сын ее самой последней записал, наверно, впопыхах нашел. Мне сказали, что нужно встретиться с риелтором, Маргаритой Костиной, чтобы обговорить с ней все детали. Помню, тогда среда была, мы встречу на четыре дня назначили. Эта женщина примерно моя ровесница, может, чуть младше, назвала мне несколько вариантов в центре, но у меня таких денег не было, я попросила подыскать что-нибудь подешевле. Тогда риелтор сказала, что есть квартира в Ельинском районе, она самая дешевая, потому что от центра Тарасова далеко находится, район бедный и непристижный. Но я решила, что на первое время мне подойдет, и сразу согласилась. Даже удивилась, что мы поехали смотреть квартиру, я была согласна хоть в бараке жить… Дом, где жилье предлагалось, был трехэтажный, но жилой, квартира – маленькая, но мне она показалась настоящим дворцом. К тому же поблизости я приметила магазин, где продавец требовался без высшего образования и опыта работы. Поэтому я сразу и согласилась. Риелтор мне велела какую-то бумагу подписать, я все деньги отдала и тут же заселилась в квартиру. Только вещи кинула, сразу в магазин, в «Семерку», побежала устраиваться. Меня взяли почти без разговоров – им давно работник требовался, а я готова была без выходных в магазине сидеть, только бы деньги заработать. В магазине мне понравилось, хотя зарплата не слишком большая, зато коллектив хороший. Со своей сменщицей подружилась, с другими сотрудницами… Первую неделю я едва ли не на крыльях летала – и работа мне подходила, пускай и сложная, и жилье я нашла. Ване позвонила, сказала, что через две недели он смело может приезжать в Тарасов, в этом году будем подыскивать ему работу, а на следующий он сможет в свой институт поступать на геолога. Хорошо, что у сына вещей немного – у нас дома не компьютер, а ноутбук, его перевезти гораздо легче. Ваня, хоть и книги больше читать любит, без интернета не мог, ему постоянно связь нужна была. Я начала готовиться к приезду сына – вещи разобрала, порядок наводить стала в свободное от работы время… В общем, неделю я жила в радостных заботах, рисовала себе картины нашей с Ваней счастливой жизни в большом городе, и тут – как гром среди ясного неба…

Вера замолчала, подобно опытному рассказчику, который, заинтриговав слушателей, выжидает момент, прежде чем продолжить захватывающую историю. Я смотрела на женщину с ожиданием, и та, верно истолковав мой немой вопрос, продолжила:

– Был понедельник, моя смена. Я работала с восьми утра до восьми вечера, а во вторник – наоборот, в ночную, с восьми вечера до восьми утра. Магазин круглосуточный, график сами продавцы себе удобный составляют. Я кассу сдала другой работнице, пошла домой. Иду по улице, вдруг вижу – в моих окнах свет горит. Я себя ругать стала – какая растяпа, забыла перед уходом лампы потушить. За свет же деньги платить, то есть за электричество, хорошо еще, что газ всегда выключаю, проверяю специально. Я и свет выключала всегда, странно, что в тот день позабыла. Однако чем дальше, тем мне страшнее становилось – ладно если бы свет горел только в прихожей, так нет, и в комнате, и в кухне… Думала, ошиблась, может, дом перепутала, но я же не совсем идиотка, свой адрес, что ли, не найду? У меня жуткие мысли – а вдруг воры забрались? Да у меня и красть нечего: ни денег, ни техники. Зарплату мне на карту перечислять должны… Хоть и успокаивала себя, а все равно неприятно, что кто-то чужой по моей квартире ходит.

Поднимаюсь на свой этаж, достаю ключи, а открыть не могу, с той стороны двери мешает что-то. Я стояла, возилась с замком, внезапно дверь открылась, и я вижу на пороге сердитую женщину лет сорока в домашнем халате. Позади нее – мужчина в тренировочных штанах и футболке. Ну и немая сцена – я на них смотрю, а они на меня. Опускаю глаза, вижу свои сумки в коридоре. Женщина руки в бока уперла и на меня кричать стала – кто я такая, откуда у меня ключи, зачем вламываюсь в их дом. Стала угрожать, что полицию вызовет. Я спрашиваю, адрес свой назвала и уточняю, тот ли это дом, вдруг ошиблась. Нет, все верно – и номер дома, и квартиры. Я совсем понимать что-либо перестала – объяснять начала женщине, что квартиру я сняла в агентстве, живу тут неделю. Женщина опять крик подняла – мол, они с мужем здесь уже двадцать лет живут, уезжали на две недели к родственникам, приехали – а здесь вещи чужие. В общем, она меня выгнала из дома, я едва слезы сдерживала. Села на лавочку, принялась в агентство звонить. Трубку никто не берет – может, поздно слишком, закрыто оно. Мобильного телефона риелтора, этой Маргариты Костиной, у меня не было – я сплоховала, не спросила ее. Женщина все мои вещи на улицу выставила, я взяла их и к магазину пошла. Рассказала все сотруднице, она меня пожалела – мы с ней хорошо общались, можно сказать, подружились. Ее Маша зовут, Мария Снежкова, она мне и предложила у нее пока пожить. Она мне еще давно рассказывала, что в двухкомнатной квартире одна живет – раньше муж у нее был, но потом он ее бросил, ушел к любовнице. Детей у Маши нет, вот она одна совсем, тоже много работает, чтобы только дома поменьше бывать. Ей там все мужа напоминает, а в магазине за кассовым аппаратом не до воспоминаний и депрессии, там внимательность нужна. Маша мне ключи дала и разрешила, пока я недоразумения с квартирой не улажу, у нее пожить. Если б не она, пришлось бы мне на улице ночевать и в магазине жить… Вот только и на следующий день до агентства я не дозвонилась – по-прежнему трубку не брали. Рассказала все Ване, он пообещал в интернете их сайт найти и туда написать. Но оказалось, что у «Эллады» ни сайта, ни даже страницы в интернете нет, а телефон только один дан, по которому я и звонила. Ваня тоже стал пытаться до них дозвониться, но и у него ничего не получилось. Сын во всем себя винил – он же агентство нашел, хотел в Тарасов приехать, но я его отговорила. Не будем же мы вместе с сыном у Маши жить! Я хотела в полицию обратиться, чтобы агентство нашли и мне деньги вернули – они же обманули меня, дали квартиру, в которой люди живут. Не знаю, со всеми простаками они так поступают или я одна такая, кто поверил… Наверно, всю оставшуюся жизнь буду себя за это укорять…

– И вы в полицию позвонили, а там посоветовали нанять частного детектива? – я догадалась, что Вера наткнулась на Кирьянова, который и порекомендовал несчастной женщине мои услуги. Та кивнула.

– Да, только вы меня простите, я вам обязательно заплачу, как только зарплату первую перечислят! – заверила меня женщина. – Я ведь чуть больше недели в магазине работаю, поэтому пока и аванса нет. Но вы не сомневайтесь, я никогда никого не обманываю! Просто если вы мне не поможете, то я не знаю, что делать. Деньги-то заплатила за квартиру не только свои, но еще у знакомых занимала, мне и с ними расплачиваться нужно… Если верну деньги, уеду отсюда в Екатериновку – хватит с меня приключений.

Я посмотрела на свою собеседницу. Поникшая, печальная и отчаявшаяся, она чем-то напоминала бездомную собачонку, которую выгнал хозяин. Вроде верила человеку, а он жестоко предал ее, – потому что дворняга, потому что не нужна. Вот и Вера, как эта дворняжка, – поверила обещаниям, а ее так жестоко обманули. Не виновата ведь она, что родилась в глубинке и жизни не знает, а люди в Тарасове попадаются и нечестные, и жестокие. Конечно, бесплатно я работать не привыкла – любой труд должен оплачиваться! – однако Вере отказать не смогла. Я точно знала, что женщина будет стараться, будет работать изо всех сил, чтобы только оплатить услуги частного детектива и вернуть долг. Я еще раз взглянула на ее нетронутый круассан и кивнула:

– Хорошо, я возьмусь за ваше дело. Заплатите потом, если расследование даст положительные результаты.

Глава 2

Перед тем как покинуть кафе (Вера явно с нетерпением ждала, когда можно будет уйти оттуда), женщина продиктовала мне номер телефона злополучного агентства и имя риелтора. Попрощавшись со мной, она торопливо схватила свое пальто и застегивала его на ходу, словно бежала с места преступления, а не выходила из кафе, где обычные люди привыкли хорошо проводить время. Я молча смотрела ей вслед, про себя думая, что, вероятно, ее не исправить. Даже если случится чудо, она найдет себе богатого мужа или внезапно разбогатеет, боязнь кафе, ресторанов и прочих «дорогих» заведений останется у нее навсегда. Ведь есть такое мнение, что богатый человек отличается от бедного не тем, сколько денег у него в кошельке или на кредитке, а своим мышлением. Бедный человек так и останется бедным, пусть у него в кармане миллион долларов, а богатый и с тремя рублями останется богатым. Просто состоятельные люди легче относятся к деньгам – они привыкли к тому, что материальные блага появляются и исчезают, и не делают из этого никакой трагедии. Зато те, кто с детства привык считать каждую копейку, проверять, сдали ли в магазине рубль, переживать из-за трат, пускай и необходимых, навсегда останутся таковыми. То же самое и с Верой – женщина выросла в глубинке, у нее уже устоявшаяся психология малоимущего человека. И до конца жизни, при любых обстоятельствах она будет переживать из-за денег.

Поймав себя на мысли, что предаюсь сейчас размышлениям, вместо того чтобы действовать, я вытащила мобильный телефон и, нисколько не смущаясь хмурых взглядов, которые бросала на меня официантка, принялась названивать в агентство «Эллада». Как я и ожидала, трубку никто не брал. Сперва я думала, что не отвечают только Вере – ее же обманули, а номер мобильного в памяти телефона сохранился. Но не отвечали и на мой звонок, значит, номер с самого начала был липовый. Что ж, пойдем другим путем…

Я открыла новую интернет-страничку, ввела запрос «Агентство «Эллада» Тарасов». Оказалось, что в нашем городе есть такое агентство, но занимается оно не продажей квартир, а сетевыми продажами. Номер телефона «Эллады» не соответствовал тому, что дала мне Вера. Все же я набрала указанный на сайте контактный номер и приготовилась к разговору.

Трубку взяли сразу – судя по голосу, со мной беседовала молодая женщина лет двадцати пяти – тридцати. Она вежливо поздоровалась, пояснила, что я позвонила в агентство «Эллада», и поинтересовалась, что я желаю.

– Здравствуйте, – ответила я взаимным приветствием. – Понимаете, у меня такая ситуация, я приехала из области и мне срочно нужно снять квартиру. Мне посоветовали ваше агентство, вы можете мне помочь?

– Прошу прощения, но, вероятно, вы ошиблись, – с сожалением ответила администратор. – Видимо, вам дали не тот номер, наше агентство занимается исключительно сетевыми продажами. Попробуйте позвонить в другие агентства недвижимости.

Я поблагодарила, женщина попрощалась и отключилась. А я продолжила изучать список агентств дальше.

Однако скоро мне пришлось смириться с тем, что агентства «Эллада» в Тарасове не существует. Точнее, я нашла огромное множество фирм, автосалонов, кафе и салонов красоты с одноименным названием, однако квартирным вопросом ни одна из организаций не занималась. На мой очередной телефонный звонок по данному Верой номеру тоже никто не ответил. Я призадумалась. Выходит, что подобной конторы и вовсе не существует! У меня имеется одна зацепка – фамилия и имя риелтора. Если, конечно, они не вымышленные, я могу попытаться найти некую Маргариту Костину в базе лиц, проживающих в нашем городе. Сперва я забила в базу имя и фамилию женщины, на что мне сеть выдала целых двести тридцать человек. А вот конкретно в Тарасове проживали только две Маргариты Костины. Я внимательно переписала контактные данные обеих – телефоны, адреса, а заодно и возраст. Одной Маргарите Костиной было двадцать три года, другой – на двадцать лет больше. Вера описывала риелтора как женщину примерно своего возраста, однако я решила проверить обеих – внешность можно запросто изменить, достаточно сделать соответствующий макияж и прическу да выбрать подходящую одежду – и все, нужный типаж готов.

Хорошо, что Кирьянов в свое время объяснил мне, как по интернету находить базу жителей Тарасова и области – хотя бы за этим не требовалось ни к кому обращаться. Я задумалась, кем бы представиться для встречи с обеими кандидатками на роль риелтора. Говорить, что ищу квартиру, я не собиралась – раз риелтор была замешана в афере с Верой, она постарается замести следы. В принципе подойдет беспроигрышный вариант – я могу представиться либо журналистом, который пишет статью, либо действовать по обстоятельствам. Первая Маргарита, помладше, окончила Тарасовский университет и работала, как сообщали данные, в лицее иностранных языков. Значит, с ней все понятно, кажется, я придумала, кем назваться…

Трубку Маргарита номер один сняла сразу же. Голос ее был официальным и никак не мог принадлежать женщине столь молодого возраста. Однако я не смутилась и поздоровалась со своей собеседницей.

– Скажите, могу я поговорить с Маргаритой Костиной? – поинтересовалась я, выясняя, туда ли я попала.

– Да, я вас слушаю, – быстро подтвердила та. – Только, пожалуйста, говорите быстрее, у меня урок.

Ага, значит, и правда Маргарита работает преподавателем. Но это не важно – даже порядочный на первый взгляд учитель может оказаться преступником. Конечно, имя и фамилию липовый риелтор запросто мог себе придумать любые, но мне требовалось проверить все возможные варианты. В конце концов, для разговора с подозреваемыми я часто пользуюсь своими настоящими именем и фамилией. Если речь шла о том, чтоб обвести вокруг пальца доверчивую провинциалку, злоумышленники могли не затевать волокиту с фальшивым паспортом – ладно если бы Вера была человеком въедливым и внимательным, так просто бы дело не оставила. Однако преступники вполне могли решить, что обманутая жертва растеряется и ничего лучше не придумает, кроме как вернуться в свою Екатериновку.

– Меня интересуют уроки иностранного языка, – самозабвенно принялась врать я. – Скажите, какие языки кроме английского вы преподаете?

– Французский и испанский, – тут же ответила Маргарита, а потом произнесла, явно обращаясь не ко мне: – Please, repeat once more!

– Ой, извините, что отвлекаю вас! – виновато сказала я. – Может, мне лучше подъехать куда-нибудь, чтобы поговорить в удобное для вас время?

– У меня уроки заканчиваются в половине седьмого, – ответила та. – Можете подъехать к языковому центру, он находится на Батавина, тридцать три.

Выдав мне эту информацию, женщина отключилась. Я посмотрела на часы – они показывали половину шестого. Итого у меня есть час на то, чтобы добраться до этого самого языкового центра. Надеюсь, не застряну в пробках и мне повезет застать первую подозреваемую на месте.

Выезжать из Ельинского района пришлось по темной, неосвещенной дороге. Почему-то фонари здесь поставить никто не потрудился, но по обочинам лежал снег, благодаря чему улицы было видно. На мое счастье, заторов в это время по направлению к центру города не было, поэтому, если опустить факт отсутствия освещения, добралась до Башкинского района я быстро, а там дороги оказались более цивильными.

Я знала несколько языковых центров в Тарасове, однако тот, что находился на улице Батавина, не посещала ни разу. Вообще я не слишком сильна в изучении иностранных языков – конечно, английским владею вполне сносно, зато другими языками никогда не интересовалась. Могу сказать пару слов на немецком и французском, однако на этом мои познания заканчиваются. Было дело, в школе мечтала изучить испанский, однако мечту в жизнь так и не воплотила. Может, когда-нибудь в старости, отойдя от работы частного детектива, я и примусь за прослушивание аудиоуроков испанского и освою игру на фортепиано, однако так далеко предпочитаю не загадывать.

Языковой центр «Лингва», где, судя по всему, вела уроки Маргарита Костина, располагался в современном девятиэтажном здании. Я сразу увидела большую подсвеченную вывеску, обещающую желающим занятия по английскому, немецкому, французскому, испанскому, китайскому и японскому языкам. Да, хотела бы я посмотреть, сколько народу учит восточные языки – по-моему, эти мудреные иероглифы освоить попросту нереально. И как только китайцы и японцы их придумали, нет бы ограничиться банальной азбукой! Правда, в последнее время и китайский, и японский пользуются популярностью – Китай, понятно, граничит с Россией, а Япония стала столь знаменитой благодаря аниме и манге, которыми увлекается, наверно, каждый второй подросток нашего города. Хорошо, что мне не нужно стихийно выдавать себя за поклонницу восточной культуры и посещать языковые курсы – как-то не слишком хочется посвящать добрую часть своего времени записыванию всех этих закорючек.

Я вошла в здание и сразу попала в вестибюль с контрольно-пропускной системой. За столом сидела администратор, женщина лет пятидесяти с тщательно накрашенными глазами и кудрявыми черными волосами. Она вопросительно посмотрела на меня, и я поняла, что следует представиться и объяснить, куда я направляюсь.

– Здравствуйте, – вежливо начала я. – Мне нужно поговорить с Маргаритой Костиной, она преподает иностранные языки. Не подскажете, где мне ее найти? Она мне встречу на половину седьмого назначила.

– Пятый этаж, пятьсот девятая аудитория, – механическим голосом отрапортовала та. Да я могла и не стараться – проверять, точно ли мне назначена встреча с преподавателем, никто не пытался. У меня даже паспорт не спросили – пропустили без лишних вопросов.

Так как я приехала только к началу седьмого, в кабинете под номером пятьсот девять еще шел урок – я слышала, как несколько учеников, судя по всему, начального уровня, повторяют за преподавательницей фразы и отвечают на вопросы. Я встала возле большого окна без занавесок и жалюзи и, облокотившись о подоконник, принялась ждать окончания занятия. Судя по голосу, Маргарите Костиной было по меньшей мере лет сорок. Странно, что в базе указывался совершенно иной возраст: говорила женщина строго, с прекрасным английским акцентом, а учащимся, опять-таки исходя из того, что я слышала, было лет по десять-двенадцать. Наверно, скоро за ними приедут родители, чтобы забрать после урока, время ведь уже позднее, вряд ли ученики курсов добираются до дома самостоятельно.

Мои размышления прервала фраза учительницы, прозвучавшая достаточно громко:

– Your home task is… – далее следовало указание, на какой странице распечатки следует выполнить домашнее упражнение и что сделать к следующему уроку. Значит, урок уже заканчивается – наверно, Маргарита Костина решила отпустить пораньше своих учеников. Послышался звук открываемых сумок, топот, и вскоре из кабинета, переговариваясь между собой, вышли пять учеников – две девочки и три мальчика. Я не ошиблась, когда определила возраст детей по голосам – им и на вид было лет по одиннадцать-двенадцать.

Дети заспешили к лестнице, не обратив на меня никакого внимания, а я, убедившись, что все ученики покинули кабинет, подошла к аудитории. Вежливо постучала в дверь три раза и, не дожидаясь приглашения, вошла внутрь.

Кабинет английского языка представлял собой обычный класс с партами, стульями, учительским столом и современной доской, на которой пишут маркерами, а не мелом. На доске значилась сегодняшняя дата, написанная, само собой, на английском, а сбоку – домашнее задание и столбик новых слов. Я посмотрела в сторону учительского стола, около которого стояла женщина и собирала свою сумку. Это была высокая худощавая брюнетка с короткой стрижкой «каре», в очках, которые делали ее лицо строгим и серьезным. Однако я сразу поняла, что и прическа, и чопорный, с иголочки, брючный костюм, и такая деталь, как очки в черной оправе, – не более чем средства, чтобы выглядеть старше. Лицо Маргариты Костиной, если убрать всю косметику, выдавало в ней юную женщину, которой едва ли исполнилось двадцать пять лет. Да, а по голосу и не скажешь – похоже, она использует все методы для придания себе солидности. Может, хочет таким образом создать соответствующую дисциплину и настроить учеников на серьезный лад. Ведь люди – я имею в виду родителей – не станут отдавать своих детей на уроки к преподавателю, который недавно окончил университет. Всем хочется видеть в роли учителя солидного человека с большим опытом, и не важно, что недавний студент или студентка обладает хорошим багажом знаний и умеет найти подход к каждому учащемуся.

Маргарита повернулась ко мне лицом и тем же строгим голосом уточнила:

– Это вы мне недавно звонили? Насчет уроков?

– Да, я, – кивнула я. – Меня Татьяна зовут, я бы с вами поговорить хотела.

– Да, я вас слушаю, – внимательно посмотрела на меня учительница. – Вы сами заниматься хотите или ребенка привести? Какой язык вас интересует?

– Я сама хочу, – ответила я. – Хочу подтянуть свой английский и выучить испанский. Вы ведь и его преподаете, да?

– Да, именно так, – подтвердила Маргарита. – Английский, испанский и французский. У меня занятия каждый день, с восьми утра и до половины седьмого вечера по вторникам и четвергам, в остальные дни – с восьми и до восьми. Испанский и французский языки я веду два раза в неделю, английский – три.

– Что, без выходных? – ужаснулась я. Маргарита впервые за все время улыбнулась.

– Иногда беру себе один выходной, но крайне редко, – уточнила она. – В последний раз это было летом. Зато отпуск длится целый месяц, в августе занятий нет.

– Ничего себе! – поразилась я, а про себя подумала: «Вера рассказывала, что встречалась с риелтором около недели назад, точнее, по приезде в Тарасов. Я узнала у женщины, что приехала она в прошлую среду, сейчас был четверг, и с Маргаритой Костиной она общалась восемь дней назад».

– А по средам у вас, вы говорите, занятия с восьми и до восьми? – задала я интересующий меня вопрос. Молодая учительница кивнула.

– Но в среду я веду английский, у меня десять групп, они постоянные, – сказала она. – Только прежде чем вас записать в определенную группу, мне надо знать ваш уровень владения английским языком. У нас есть группа начинающих, продолжающих и продвинутый уровень. Вы свободно разговариваете на языке?

– Можно и так сказать, – пожала я плечами. – Читаю и перевожу со словарем, а вот с грамматикой у меня беда, не понимаю ее еще со школьной скамьи.

– Вы для себя хотите язык учить или вам по работе требуется? Или собираетесь ехать в англоязычные страны и язык нужен для общения с местным населением? – поинтересовалась Костина.

– Ну, для себя, хотя и по работе пригодится, – сомневающимся тоном проговорила я. – Мне бы в среду занятия были удобны, с четырех часов.

Исходя из рассказа Веры, с риелтором она встречалась приблизительно в пять вечера, и сразу после разговора с Костиной она поехала смотреть квартиру. Значит, мне нужно узнать, была ли моя собеседница на рабочем месте с четырех вечера, а если она скажет, что в это время у нее окно, можно продолжать расспросы. Она вполне могла устроить себе короткий день – раз работает без выходных – и в ту среду спокойно обдурить Веру.

– Так, с четырех до шести у меня детская группа, – произнесла женщина. – С шести до восьми – продолжающие, это четырнадцать-пятнадцать лет. Правда, в эту группу ходит еще одна женщина лет сорока – сорока пяти, но она в детстве учила немецкий, а у меня занимается второй год. Вы можете попробовать ходить в эту группу, если время вас устроит.

– А в прошлую среду мне сказали, что занятий не было, – решила я идти напролом. – Я спрашивала, говорили, преподаватель не пришел.

– Преподаватель английского языка? – изумилась Маргарита. – Кто вам такое сказал?

– Дочка моей знакомой, Оля, – продолжала врать я. – От нее я и узнала про курсы. Она вроде к четырем приходила, а аудитория была закрыта.

– Но у меня нет ученицы по имени Оля, – возразила Костина. – Какая у нее фамилия?

– Зябликова, – пожала я плечами. Преподавательница открыла журнал с пометкой «среда» и показала мне список учащихся.

– Видите, нет тут никакой Оли Зябликовой! – прокомментировала она. Я вперилась глазами в список и попыталась запомнить несколько имен и фамилий. Хорошо, что память у меня едва ли не фотографическая – я запомнила пять учащихся с твердым намерением пробить их по базе.

– Может, она другой язык учит? – продолжала расспрашивать меня Маргарита. Я отрицательно покачала головой.

– Нет, точно английский, – заявила я. – И в прошлую среду уроков не было!

– Скорее всего, дочка вашей знакомой либо прогуливает уроки у другого преподавателя, либо просто ошиблась аудиторией, – заключила учительница. – В прошлую среду урок был, это я вам точно говорю, ведь я его вела. В обеденный перерыв я тоже в центре нахожусь, никуда не отлучаюсь, поэтому то, что вы рассказываете, либо ошибка, либо ложь. Поспрашивайте эту Олю, к какому она преподавателю ходит, вполне вероятно, девочка что-то напутала.

– А Веру Виноградову вы знаете? – в лоб спросила я, внимательно вглядываясь в лицо собеседницы, надеясь, что та хотя бы одним движением выдаст, что знакома с моей несчастной клиенткой. Но то ли Маргарита была великолепной актрисой, то ли и правда непричастна к афере, однако ни ее голос, ни мимика ни о чем не говорили.

– Такой ученицы у меня нет, – покачала она головой. – Ни в группе английского языка, ни в других. Она что, тоже приходила в среду, когда якобы занятий не было?

– Нет, в среду она не приходила, – покачала я головой. – Просто тоже рассказывала про ваш языковой центр, хвалила преподавателей.

– Значит, она учит какой-то другой язык, – сделала вывод Маргарита. – Ну что вы решили? Будете записываться в группу по средам? Насчет оплаты занятий вам известно?

– Да, я знаю, – кивнула я. – Давайте я подумаю, потом вам сообщу.

– Оплата производится за весь семестр, – пояснила преподавательница. – Сейчас конец первого семестра, начинать обучение лучше с нового года. У нас новый семестр начинается с двадцать шестого января, заканчивается двадцать седьмого июля. Первый гораздо короче, он разговорный, а грамматические нормы мы изучаем со второго, это во всех группах. Если с разговорным языком у вас все в порядке, думаю, вам лучше начинать занятия с нового года. Оплата производится с семнадцатого по двадцать седьмого января, вы можете заплатить наличными или перевести на карту. Номер нашего менеджера вы знаете?

– Нет, дайте, пожалуйста, – попросила я. Маргарита продиктовала мне цифры, я старательно забила их в память телефона.

– И еще раз уточните у дочери вашей подруги, куда она приходила в среду! – строгим голосом попросила молодая учительница. – Я точно помню, что в группе с четырех до шести отсутствовал только Винников Андрей, но у него справка по болезни. Все остальные дети не пропускают уроки, родители за этим строго следят. У нас высококвалифицированные преподаватели и очень хорошая организация, поэтому мы стараемся сделать так, чтобы наши ученики были довольны. Поэтому такого, чтоб урока не было, попросту не случается, к тому же мы подбираем для учеников школ максимально удобное для них расписание. Те, кто учатся во вторую смену, занимаются по утрам, с восьми часов.

– Хорошо, я уточню, – пообещала я. Похоже, у Маргариты Костиной имеется алиби: я посмотрела в журнал посещаемости – в ту среду, когда Вера встречалась с риелтором, и правда была почти вся группа. Что сделаешь, первый блин комом – Маргарита номер один к махинациям с жильем не причастна.

Я поблагодарила преподавательницу за информацию и пообещала подумать по поводу занятий. Она вежливо, но сухо попрощалась со мной, и я покинула аудиторию.

* * *

Маргарите номер два было сорок три года и, согласно интернет-базе, до две тысячи пятнадцатого года она работала поваром-кондитером в кафе «Березка», находящемся в центре Тарасова. Правда, чем Маргарита занималась последние три года, было неизвестно, и я включила ее в список подозреваемых. Точнее, она и оставалась моим единственным подозреваемым, так как первая Маргарита оказалась совершенно не причастна к делу Веры Виноградовой.

Визит к Маргарите номер два я решила нанести сразу после языкового центра, хотя, когда я покинула «Лингву», было почти восемь вечера. Конечно, в такое время гостей обычно не принимают, но я частенько пренебрегаю правилами этикета, особенно когда увлекусь очередным расследованием. Откладывать до завтрашнего дня посещение второй Маргариты мне не хотелось, к тому же днем женщина могла быть не дома – мало ли какие дела появляются у сорокатрехлетнего повара-кондитера. А может, она попросту сменила заведение общепита и работает неофициально? Хотя вряд ли, в базе должно указываться, где трудится человек, если он работает по трудовой книжке. Видимо, Маргарита попросту переквалифицировалась в кого-то еще, она вполне может быть фрилансером и зарабатывать на хлеб насущный, не выходя из дома. Прежде чем ехать по указанному адресу, я позвонила по телефону, однако трубку никто не взял. Восемь вечера – рановато для сна, может, телефон женщина забыла в другой комнате, а сейчас, к примеру, ужинает на кухне?

Так и не дозвонившись до второй Маргариты, я поехала по адресу, указанному в базе интернета. Бывшая повар-кондитер проживала на Автомобильной улице, которая располагалась неподалеку от Центрального проспекта. Заторов уже в это время не было, поэтому я добралась быстро и уже через десять минут припарковала свою машину возле высокого десятиэтажного дома под номером двадцать семь.

Если верить моим источникам, Маргарита Костина проживала на пятом этаже, в пятьдесят девятой квартире. Я набрала номер на домофоне, мне сразу открыли. Странно, не поинтересовались, кто это – стало быть, Маргарита кого-то ждет? Может, муж или дочь ушли в магазин, вот женщина и открывает дверь без вопросов. Да и если подумать, кто вздумает приходить в гости на ночь глядя?

Я поднялась в лифте на пятый этаж, подошла к открытой двери, на пороге которой стояла бледная испуганная девушка лет восемнадцати. Потертые джинсы, растянутая футболка, взлохмаченные волосы – то ли она не обращает внимания на свой внешний вид, то ли у нынешней молодежи мода такая, но что-то подсказывало мне, что дело в другом. И я не ошиблась в своих предположениях.

– Вы одна дежурите? – сразу спросила она меня. Я поняла, что девушка ожидает кого-то другого, и покачала головой:

– Нет, вы, вероятно, меня с кем-то путаете. Я хотела поговорить с Маргаритой Костиной, она ведь здесь проживает? Мне правильно сказали? Я звонила, но трубку не брали…

– Да, мы с мамой тут живем, – кивнула моя собеседница все так же взволнованно. – Только… только боюсь, вы поговорить с ней не сможете. Я думала, это «Скорая помощь» приехала, я минут двадцать назад вызывала.

– Что-то случилось с вашей мамой? – уточнила я. Девушка кивнула.

– Сразу видно, что вы ничего не знаете… – проговорила она обреченным голосом. – Я теперь каждый день «Скорую» вызываю, раньше приступы реже были. А теперь вот каждый день, в больницу ее не кладут, отказываются. А я не знаю, что мне делать и как помочь. Сильнодействующие обезболивающие на дом не выдают, а «Скорая» приезжает не часто…

Теперь я явственно расслышала, что из глубины квартиры доносятся мучительные стоны. Похоже, Маргарита Костина страдает каким-то тяжелым заболеванием. Ничего на ум, кроме раковой опухоли, мне не пришло.

– А… простите, у вашей мамы – что с ней? – постаралась я спросить как можно деликатнее. Девушка мотнула головой и проговорила:

– Вы проходите, на ночь глядя я же не стану вас заставлять на улицу идти. Точнее, да, сейчас не время разговаривать с мамой, но… если у вас какое-то срочное дело, то… может, я смогу помочь? Все равно «Скорую помощь» ждать, а раз уж вы тут…

Я поняла, что девушке страшно находиться одной в этой комнате, где страдает ее больная мать. Я поблагодарила за приглашение и вошла в узкий, полутемный коридор. Несмотря на то что горела лампа, толку от нее было мало, то ли мощность была маленькая, то ли абажур запылился. Девушка пригласила меня пройти на кухню.

– Я уже все обезболивающие дала ей, укол сделала, – прошептала она. – Ничего не помогает. Врач сильный препарат вколет, может, ночь пройдет спокойно. Скорее бы уже они приехали…

Я уселась на табурет, оглядела маленькую, незатейливую кухню. Несмотря на то что район, где проживала Маргарита Костина, считался центральным и престижным, я бы не сказала, что обитатели пятьдесят девятой квартиры были богатыми или хотя бы состоятельными. Ремонт здесь давно не проводился, полы хоть и чистые, но покрыты старым линолеумом, обои тоже не мешало бы поменять. Обычная планировка – газовая плита, стол для приготовления пищи, раковина. Наверху – кухонные шкафчики для посуды, рядом с плитой стоит мультиварка, а посередине кухни – большой прямоугольный стол. Единственное, что здесь можно считать относительно новым, так это большой белый холодильник, украшенный магнитами и наклейками. На холодильнике – маленький телевизор, наверно, Маргарита Костина любила смотреть передачи и фильмы не с экрана монитора, а «по старинке».

Девушка села на табурет напротив меня, положила локти на стол и обхватила руками голову. Я вспомнила, что так и не представилась, да и имени девушки не знаю.

– Меня зовут Таня, – сказала я. – А как к вам обращаться?

– Наташа, – ответила девушка. – Вы, наверно, у мамы торт хотели заказать, да? Она же раньше подрабатывала так, дома на заказ такие красивые делала… Некоторые рецепты сама придумывала, я ей украшать их помогала… Так и было, пока это все не случилось.

– Что приключилось с вашей мамой? – участливо спросила я. Девушка пожала плечами.

– Рак желудка. Непонятно почему, непонятно отчего… Вначале думали, что гастрит, или язва, началось все с тошноты и болей. Маму часто стало рвать после еды. Она жаловалась, что поест даже немного, и возникает ощущение переполнения, тяжесть. Я ей ферменты в аптеке купила, но они не помогали. Я-то думала, что это от еды – ну она же кондитером была, а когда готовишь, надо постоянно пробовать, что получается. Мама торт на заказ готовила, сложный он был, вот я сначала решила, что она отравилась, но, когда отравление не проходило неделю и больше, мы с ней беспокоиться стали. Врачи диагностировали язву, может, вначале так и было, но потом все хуже стало. Мама очень резко похудела, вообще едва ли не в два раза, не могла выходить на работу. Только после обследования повторного ей рак поставили, метастазы распространяться стали, и теперь ей вряд ли что-то поможет. Только и остается врачей ждать, чтобы сильнодействующий укол сделали. Говорят, что рак дал метастазы в поджелудочную железу и печень, а с таким диагнозом больные редко проживают хотя бы два года. Я понимаю, что маму не спасти, но не могу поверить, что скоро ее не станет.

Девушка закрыла лицо руками и тихо заплакала. Ее сдавленные рыдания перемежались с глухими стонами, которые раздавались из дальней комнаты, и я почувствовала себя абсолютно беспомощной и неспособной что-либо сделать. Я подошла к несчастной девушке и стала осторожно гладить ее по голове, ощущая под руками спутанные, нерасчесанные волосы. Наташа не выражала ни недовольства, ни других эмоций – может, она просто не понимала, что происходит, целиком погруженная в свое горе. Раздался звонок в дверь – я пошла открывать. Приехала «Скорая помощь» – две женщины лет сорока-пятидесяти в синей униформе. Одна держала в руках чемоданчик с препаратами и медицинским оборудованием, другая – сумочку с лекарствами.

– Наташа! – позвала я девушку. – Врачи приехали, сможете проводить их к больной?

Девушка вышла в коридор, тихо поздоровалась с медиками. Глаза у нее были красные, лицо, напротив, бледное, осунувшееся. Выглядела она, как будто сама болеет какой-то тяжелой болезнью. Наташа коротко поблагодарила меня и повела врачей в комнату своей матери. Я тихо прошла за ними.

Конечно, в жизни мне доводилось многое повидать, однако сейчас даже я растерялась от открывшейся передо мной картины. В небольшой комнате, немногим больше кухни, на кровати со скомканным одеялом лежала сухая, изможденная болезнью женщина. Если б я не знала, что Маргарите Костиной сорок три года, то подумала бы, что этой несчастной по меньшей мере больше шестидесяти. Абсолютно бледное, восковое лицо с заостренными чертами, выбритый череп – видимо, следы химиотерапии, тонкие пальцы, напоминающие лапки насекомого… Но сильнее потрясала не внешность больной, а выражение ее лица – безысходное страдание, бесконечные муки, которым нет конца, а сквозь сдавленные губы прорывались глухие, нечеловеческие стоны.

Врач, что постарше, подошла к кровати, деловито достала шприц, иглу и ампулу. Привычным движением набрала препарат, без лишних слов сделала инъекцию. Ее напарница молча подавала необходимые ампулы, и так же, без лишних слов, забирала использованные. Создавалось впечатление, что эти врачи прекрасно знают больную, поэтому заранее приготовили необходимые препараты.

Наташа тоже стояла молча, наблюдая за отточенными действиями врачей. Я поняла, что больше мне тут делать нечего, и молча покинула комнату. Никто на это не обратил внимания.

* * *

Уже вернувшись домой, я снова набрала номер агентства «Эллада», ни на что не надеясь, скорее машинально, – я же решила, что поздно вечером никакой офис работать не может, и не важно, настоящий он или липовый. Скорее я ожидала застать владельца номера врасплох – может, кто-то все-таки возьмет трубку? Естественно, меня ожидало разочарование. Я прослушала несколько длинных унылых гудков и отключила связь.

Усевшись за стол, я включила компьютер и несколько минут просидела, бестолково уставившись в экран. Итак, что я выяснила за сегодняшний день? Только то, что агентства «Эллада» никогда не существовало, а Маргарита Костина – чей-то псевдоним. Я спрашивала Веру, как выглядит риелтор, однако женщина описала аферистку весьма туманно. Кроме ее примерного возраста я знала, что Маргарита Костина была одета в клетчатое пальто, зеленую шапку и ярко красила губы в бордовый цвет. Под это описание мог подходить кто угодно – наверно, если я оденусь соответствующим образом и воспользуюсь именно такой помадой, Вера подумает, что я и есть тот самый риелтор.

Да, расследование начинается не слишком удачно. Дело вроде и простое, Кирьянов был уверен, что я распутаю его в два счета, только в действительности оказалось все не так благополучно. В первый же день я забуксовала на месте. В списке подозреваемых – ни одной заполненной графы, а следов агентства «Эллада» я так и не обнаружила. У меня оставалось одно-единственное предположение, которое завтра я намеревалась проверить. Но сперва мне надо было уточнить некоторые детали у Веры Виноградовой, и я набрала мобильный номер своей клиентки.

Однако трубку никто не брал. Странно, только десять вечера, редко кто ложится спать в такое раннее время. Хотя, может, Вера – жаворонок, ложится в девять и просыпается в пять-шесть утра? Или сказались переживания и волнения, потому женщина и легла спать пораньше… Что же, придется отложить разговор с Верой до завтрашнего утра, и если все пойдет, как я запланировала, мне и самой не мешало бы выспаться. Увы, я не была уверена, что это мне удастся – сегодняшним рабочим днем я не удовлетворена, а это значит, что мне необходимо срочно наметить план на завтрашний день. Как назло, все мысли оказались бестолковыми, и большую часть времени я сидела за компьютером да выкуривала одну сигарету за другой.

Создала документ на рабочем столе, назвала его «Вера Виноградова». Единственное, что я туда занесла, – это имя «Маргарита Костина» и название агентства – «Эллада». Вспомнив рассказ женщины, включила в документ имена Иван и Алексей. Первое-то ладно, с сыном Веры не мешало бы поговорить, вот только Алексей, первая и неудачная любовь моей клиентки, вряд ли имел отношение к афере с квартирой. Да и зачем ему это? Мстить своей любовнице? Да сколько лет прошло, он, поди, и забыл ее, и мстить, по логике, должна Вера – ведь бросил-то ее Алексей. Денег у женщины не было, тот капитал, который она скопила, по тарасовским меркам, лишь жалкие копейки. Конечно, если дело зайдет совсем в тупик, придется разыскать и бывшего бойфренда Виноградовой, однако интуиция подсказывала мне, что я зря потеряю время.

Так ни до чего и не додумавшись, я прошла на кухню, включила чайник, намереваясь заварить себе кофе. Однако, взглянув на часы, поняла, что если сейчас выпью эспрессо, то заснуть сегодня мне точно не удастся. Пришлось отказаться от подобной идеи.

В конце концов я решила прибегнуть к последнему методу, которым раньше пользовалась весьма часто. На заре своей карьеры я не расставалась с мешочком с гадальными костями – спрашивала у высших сил совета всякий раз, когда затруднялась придумать дельную мысль, или просто так гадала на день грядущий. Со временем гадальными костями я пользоваться почти перестала – попросту не было в этом необходимости. Да и интерес к ним пропал, наигралась, и ладно. А вот сейчас сделать расклад мне не помешает – может, хотя бы гадание поможет сориентироваться в моих дальнейших действиях.

Я открыла дверцу книжного шкафа, извлекла оттуда красный мешочек с костями и книжку с толкованием предсказаний. Мысленно задала вопрос: «Что следует предпринять в расследовании дела Веры Виноградовой?» Если спрашивать ответ на абстрактный вопрос, то и толкование будет малопонятным, поэтому главное – сформулировать точно, что меня интересует.

Я перемешала гадальные кости и бросила на стол все три. Каждая кость имеет три грани, на одной указаны цифры от 1 до 12, на другой – от 13 до 24, на третьей – от 25 до 36. Когда кости бросают, на верхних гранях возникает комбинация из трех цифр, это и является ответом на мой вопрос.

Итак, что мне советуют высшие силы по делу, которое я расследую?

На верхних гранях выброшенных мною костей я прочла сочетание: 36, 20, 1. Я с интересом открыла книжечку с толкованиями, нашла мою комбинацию. Кости говорили следующее: «В делах можно ожидать перемен к лучшему, но приготовьтесь к долгому и утомительному путешествию». Я задумалась. Перемены к лучшему, конечно, радуют, вот только уезжать из Тарасова я не собиралась. Если подумать, в последние годы я вообще не путешествовала – как-то не до этого, да и не такая я любительница курортного отдыха. Конечно, было дело, я и на море ездила, и в санатории, и по городам России путешествовала, за границей бывала… Однако не могу сказать, что я большая фанатка дальних странствий – на морском курорте я заскучала буквально на второй день, а дорогу на поезде и вовсе перенесла с трудом – после этого старалась пользоваться самолетом. Лучшее развлечение для меня – это какое-нибудь запутанное дело, которое интересно расследовать. Поэтому работа для меня всегда предпочтительнее отдыха, а езжу я исключительно по необходимости.

Я решила, что кости следует бросить во второй раз – может, я давно их не использовала, вот они и сказали не то, что следовало. Конечно, когда гадаешь каждый день, дважды за день бросать кости не следует, потому что они начнут врать. Но в моем случае можно дать второй шанс высшим силам – пусть исправят свое предсказание и подскажут мне что-нибудь дельное.

Однако во второй раз комбинация цифр тоже оставляла желать лучшего. Я отыскала толкование сочетания: 24, 33, 11. Посмотрела на предсказание. Да, не знаю, что понятнее – первое или второе… На этот раз кости говорили мне: «Ваши авантюрные похождения, к сожалению, могут привести к неприятным последствиям, может пострадать ваше здоровье». Этого мне еще не хватало! Какие еще авантюры? Кроме расследования я ни во что не ввязываюсь, экстрима у меня и на работе хватает. Похоже, сегодня для гаданий не лучший день – во всяком случае так мне казалось. Однако подумав, я пришла к выводу, что ничего странного во втором предсказании нет – ведь во время каждого расследования я так или иначе впутываюсь в авантюры: а чего не сделаешь ради работы?! Значит, дело Веры Виноградовой не такое простое, как кажется на первый взгляд, раз кости предупредили меня об угрозе моему здоровью. Следует быть осторожной и не действовать наобум, чтобы избежать неприятных последствий.

Внезапно раздался звонок мобильного телефона. Я взглянула на дисплей – звонила Вера Виноградова. Стало быть, женщина не спит. Что ж, это весьма меня порадовало – не нужно завтра утром думать, разбужу я ее или нет своим звонком.

– Добрый вечер, Татьяна Александровна! – тихо поздоровалась со мной клиентка. – Вы мне звонили? Простите, я не взяла трубку, ходила в магазин, а телефон дома оставила.

– Ничего страшного! – заверила я ее. – Я, надеюсь, вас не разбудила?

– Что вы, нет, конечно! – воскликнула моя собеседница. – Я в последнее время вообще толком не сплю от всех этих переживаний. Скажите, вам удалось найти агентство? Или риелтора, я же ей деньги отдала…

– Пока нет, но я делаю все возможное, чтобы разыскать аферистов, – произнесла я. – Вера, скажите, а кто вам посоветовал агентство «Эллада»? Вы говорили, что ваш сын нашел объявление, не знаете, может, ему кто рассказывал про эту фирму?

– Нет, Ваня вроде сам нашел… – сомневающимся тоном проговорила женщина. – Но я не расспрашивала его, он мне записку дал, и все. Кто знает, может, ему и посоветовали агентство, как-то не пришло в голову спросить.

– Вера, а ваш сын – он сейчас в Екатериновке? – поинтересовалась я.

– Да, я же рассказала ему, как меня обманули с квартирой! – уныло произнесла она. – Поэтому Ваня работает у себя на фабрике, ехать-то некуда.

– Еще не сориентируете, Екатериновок в области много, где конкретно ваш поселок располагается? – продолжала я свои расспросы.

– Ну, в трех часах езды от Тарасова, – ответила моя собеседница не слишком уверенно. – Вы если на электричке, она с девятого пути отправляется, поедете по линии Тарасов – Ртищево.

Ну на электричке до поселка я добираться не собиралась – на машине, думаю, доеду гораздо быстрее. Жаль, что Вера не знает дороги, придется смотреть по карте, по какой трассе туда доехать.

– А по какому адресу проживает ваш сын в Екатериновке? – приготовилась я записать местоположение дома Веры.

– Там по главной улице третий дом, – пояснила женщина. – Точный адрес – проспект Мира, дом три, квартира шесть. Вы легко найдете, не заблудитесь. Жаль, я не знаю расписания электричек, вам бы помогла хотя бы этим. Вы хотите с Ваней поговорить, да?

– Вы правильно догадались, – подтвердила я. – Может, он скажет, откуда взял это самое агентство, которого и в интернете не существует.

– Ой, вам, наверно, до вокзала еще добираться… – забеспокоилась Вера. – Одним днем ездить туда-сюда накладно, целых шесть часов в пути… Жаль, у нас даже гостиниц нет, вы бы приехали в один день, а на другой электричкой назад.

– За меня не беспокойтесь! – остановила я поток слов. – Поеду я на своей машине, это быстрее. Мне надо только номер трассы узнать, но это детали. Ваш сын завтра работает? До скольки?

– Ваня два через два на фабрике, – пояснила Вера. – А завтра он выходной, поэтому дома будет.

– Замечательно! – обрадовалась я. – Сообщите мне еще номер телефона, по которому я могу поговорить с вашим сыном. И еще, вы рассказывали ему, что наняли частного детектива?

– Нет, еще не говорила. Простите, я не знала, что надо было сказать.

– Нет-нет, хорошо, что ничего не сказали! – поспешила заверить я женщину. – Пускай лучше пока не знает о том, что вы воспользовались услугами частного детектива. Понимаете, люди настороженно относятся ко всевозможным сыщикам, следователям, полиции… А разницу между частным детективом и полицейским мало кто знает, поэтому будет лучше, если Ваня будет считать меня не ищейкой, а обычным человеком.

– Наверно, вы правы, – согласилась со мной женщина. – Так будет лучше.

– Спасибо вам за весьма полезную для меня информацию, – поблагодарила я Веру и, пожелав ей доброй ночи, попрощалась со своей клиенткой.

Положив мобильный телефон на стол, я задумалась. Да, первое предсказание костей тоже начинает сбываться – путешествие меня завтра ожидает и, судя по раскладу, дорога предстоит долгая и утомительная. Надеюсь, это единственная неприятная вещь в завтрашнем дне.

Глава 3

Утром следующего дня, едва проснувшись и выпив свой традиционный утренний эспрессо, я засела за компьютер. Мне нужно было выяснить, как лучше и быстрее добраться до Екатериновки, так как пользоваться электричкой я не собиралась. Оказалось, что трасса, по которой следовало ехать, проходила через несколько населенных пунктов, и весь путь составлял сто пятьдесят четыре километра. Я прикинула, что добираться буду около двух часов, учитывая особенности зимней дороги. Если б стояло лето, я запросто долетела бы и за полтора часа, однако по заснеженной трассе следовало передвигаться с осторожностью. Все же лучше, чем трястись в электричке, тем более что она с железнодорожного вокзала наверняка отправлялась в неудобное для меня время.

Я быстро собралась, взглянула на часы. Полвосьмого утра, значит, если не будет пробок, то в Екатериновке я окажусь примерно в половине десятого. Что ж, отлично, как раз поговорю с Иваном и спокойно вернусь в Тарасов.

Надев теплый свитер и джинсы, я накинула короткую куртку, пригодную для автомобилиста, и спустилась на первый этаж своего дома. Моя машина стояла в гараже рядом с домом – так как своей «девяткой» я пользуюсь весьма часто, то и гараж должен быть в шаговой доступности. Однако пока я шла до него, я ощутила утренний морозный холод – всю ночь шел снег, и теперь весь асфальт и землю покрывали неровные сугробы. Для начала зимы весьма неплохо – учитывая, что в прошлом году осень задержалась надолго, и тоскливая, унылая погода порядком надоела. Не могу сказать, что мое настроение зависит от погоды за окном – лично мне без разницы, лето на дворе или зима, как говорится, в любое время года можно и тосковать от безделья, и радоваться жизни. Но все-таки приятнее видеть над головой не серое, а голубое небо и не кашу под ногами из грязи и опавшей листвы, а девственно-белый снег.

Я устроилась за рулем, настроила навигатор. Несмотря на утро рабочего дня, на трассу я выехала быстро – час пик, к счастью, меня миновал. Магистраль была почти свободной, и я прибавила скорость, наслаждаясь быстрой ездой.

Да, можно сказать, я отправилась в небольшое путешествие – по обочинам красовались заснеженные деревья, в их облике было что-то сказочное, а дорожные указатели быстро сменяли друг друга. Изредка возникали таблички с указаниями населенных пунктов – я проехала некую Ильиновку, поселок Светлый, за полчаса добралась до Октябрьского городка. Сворачивать никуда не приходилось, посты гибэдэдэшников я пролетала быстро, без всяких приключений. Конечно, сейчас на дорогах установлены камеры, но мне было как-то безразлично, придет ли на мой адрес квитанция с указанием штрафа или нет. Лучше уж заплачу сколько нужно, зато не буду долго и уныло плестись, соблюдая правила дорожного движения. Что поделать, иногда грешу превышением скорости – даже когда не требуется никого догонять или спешить по неотложному делу.

Зима давала о себе знать – в машине стало холодно, я включила печку. Все-таки не зря теплый свитер достала, а вот куртку не мешало бы надеть другую, эта оказалась слишком легкой. Ладно, не возвращаться же из-за этого домой – по крайней мере бродить по поселку я не собиралась, мне и нужно только поговорить с сыном Веры, а я надеялась, что в выходной парень будет дома и мне не придется его ожидать неизвестно сколько времени в машине.

Чтобы ехать было веселее, я включила дорожное радио – оно больше подходило по настроению, чем аудиозаписи с флешки. И потом, интересно, что за музыку будут передавать и насколько она соответствует моему настроению. Играл какой-то зарубежный рок, судя по всему, старая группа, которую сменила легкая песня Бьорк. Некоторых исполнителей я узнавала, некоторых слушала впервые в жизни, однако волну не переключала, даже если песня мне не очень нравилась. А за окном по-прежнему тянулся белый снежный пейзаж да синие и белые таблички-указатели.

Спустя час я проехала неизвестный мне поселок Земляные Хутора – даже не слышала такого названия! – чуть позже миновала населенный пункт со смешным именованием Сластуха. Чего только не найдешь в нашей Тарасовской области, какие названия не встретишь… Речка Безымянная – наверно, у тех, кто окрестил ее так, закончилась фантазия и ничего другого они придумать не могли. Судя по показаниям навигатора, до Екатериновки я почти добралась. Надеюсь, я не перепутала и попаду именно в ту Екатериновку, в которую мне нужно, не хочется зря бензин и время тратить.

Наконец я увидела синюю табличку с надписью «Екатериновка» и стрелочкой влево – 5 километров. Я свернула с трассы, выехала на проселочную дорогу. Никаких развилок впереди не было, я уверенно ехала вперед. Вскоре стали видны невысокие домики, которые, однако, отличались от строений в деревнях – это были не одноэтажные избы с покатой крышей, а вполне себе приличные здания, правда, двух-, трех- и пятиэтажные. Я ожидала худшего, а оказалось, что поселок вполне пригоден для жилья. У меня даже создалось ощущение, что Екатериновка – это маленький городок, только не двадцать первого, а века девятнадцатого, куда по какой-то ошибке перекочевали современные магазины.

Вдали виднелись золотые купола невысокой, но аккуратной церквушки, судя по всему, не старой, а построенной недавно, либо отреставрированной. Имелись в Екатериновке и аптека – судя по всему, их даже было несколько, хотя я проехала только одну, – и парикмахерская. Все учреждения находились в трехэтажных домах, а аптека являлась самостоятельной одноэтажкой. Я притормозила возле нее, прочитала название улицы – проспект Мира, дом один. Значит, я почти приехала – вроде Вера говорила, что они с сыном проживали в третьем доме.

Дом под номером три оказался трехэтажным, и я прикинула, что квартира Виноградовых находится на втором этаже. Домофона не было, я вышла из машины и подошла к дому. Без лишних трудностей открыла входную дверь, вошла в подъезд. Внутри было весьма чисто, лестница – аккуратная, недавно покрашенная. Я поднялась на второй этаж и сразу увидела нужную мне квартиру. Надо же, и звонок тут есть! Вот и пойми, что это за поселок такой – Екатериновка, будто намешали всего из разных веков и так и оставили.

Я позвонила в дверь, про себя надеясь, что Иван окажется дома. Хоть у меня и был номер его мобильного телефона, но утром я не позвонила сыну Веры, а сейчас уже было поздно. Конечно, если дома никого нет, то я воспользуюсь телефоном, хотя следовало это сделать раньше.

Однако мне повезло – я услышала шаги по ту сторону двери, а потом – мужской голос с вопросом «кто?». Судя по голосу, принадлежал он молодому человеку, к тому же явно не выспавшемуся.

– Мне нужен Иван Виноградов! – заявила я.

Расспросов не последовало – дверь открыли, и я увидела на пороге худого, даже тощего парня, на вид которому было лет восемнадцать-двадцать. Одет он был в синие джинсы и черный мешковатый свитер, который, судя по его состоянию, носил, не снимая. Лицо молодого человека было красивым, правда, по отношению к туловищу оно казалось каким-то непропорционально большим. Может, дело в его странной худобе и неумелом выборе одежды, которая висела на нем, как на вешалке. Если бы не особенность телосложения, сына Веры можно было бы назвать красавцем – синие глаза, идеальной формы губы, прямой нос, черные волосы… Очки, наверно от близорукости, нисколько не портили его лица, а, напротив, придавали ему какой-то неуловимый шарм. Да, ему бы одеться нормально – скажем, в рубашку и брюки по размеру, – и уверена, от женского пола отбоя бы не было. Странно, что никто ему не подскажет, как правильно подбирать одежду, куда только его мать смотрит! Хотя, вспомнив Веру, я поняла, что из нее стилист никудышный – женщина и сама выглядела не лучшим образом, со вкусом у нее явные проблемы.

– Я Иван, – представился молодой человек. – А вы, простите, кто? Что-то вас не припоминаю…

– Меня зовут Татьяна, я приехала из Тарасова, – начала я рассказывать придуманную по дороге легенду. – Ваша мама, Вера Виноградова, говорила, что вы интересуетесь географией и геологией, а я как раз окончила геологический факультет. Вера очень просила меня поговорить с вами и посоветовать, куда поступать учиться, а так как я проездом здесь, то решила заскочить… Вы не раздумали учиться?

– Нет, но сейчас с переездом в Тарасов у меня проблемы, – пояснил молодой человек. – Понимаете, жить там негде – у мамы не получилось найти квартиру. Точнее, квартира была, но там какие-то неприятности возникли, я толком не понял.

– Да, я слышала, что Вере кто-то порекомендовал агентство, а оно оказалось липовым, – я провела рукой по лбу. – Ужасно вышло… Вы не в курсе, кто ей посоветовал обратиться в фирму, провернувшую такую аферу?

– Я ей по интернету агентства в Тарасове искал, – сказал Иван. – Она ж компьютером почти не пользуется, с интернетом вообще связываться боится. Однажды что-то искала, так умудрилась несколько подписок подключить, и у меня сразу триста рублей сняли. С тех пор она ноутбук мой стороной обходит, если что ей нужно – я ищу. Ну и агентства я тоже смотрел, долго искать пришлось. Знаете, сколько стоит снимать квартиру в Тарасове? Сам в ужасе был от цен. Сами посудите – от десяти тысяч и выше, куда такое годится! А «Элладу» эту злосчастную в последний момент увидел, там были обозначены цены от шести тысяч и выше. Мне надо было сразу понять, что это развод, но я решил, что просто квартиры в каком-нибудь малобюджетном районе, далеко от центра, поэтому и цены смешные. Откуда ж мне было знать, что они так ее обдурят! Сам виноват, вот пытаюсь денег заработать, чтобы мать выручить. Она ж у всех подряд позанимала, теперь в долгах как в шелках. В общем, накрылась моя мечта медным тазом, что поделаешь…

– Вера мне сказала, что вы в будущем году поступать собрались, – пожала я плечами. – Время-то есть, считай, полгода точно.

– Ага, только за обучение тоже платить надо! – заметил парень. – Не только за квартиру, но и жить на что-то нужно, в конце концов, продукты покупать…

Ну-ну, судя по внешнему виду, на еду парень денег тратит немного. Или, может, у него обмен веществ такой? Бывают люди, которые едят за десятерых, и все это куда-то у них испаряется, выглядят как жертвы Освенцима. Но вслух я сказала другое:

– Да, в этом вы правы. Тарасов хоть и не такой крупный город, как Москва или Санкт-Петербург, однако прожить на одну стипендию даже бюджетникам весьма проблематично.

– То-то и оно! – согласился сын Веры. – А на фабрике своей я много не заработаю, это и ежу понятно. Как-то моя нынешняя жизнь не вяжется с моими планами на будущее.

– А какие у вас планы? – поинтересовалась я. – Что-то глобальное?

– Можно и так сказать, – улыбнулся мой собеседник, а потом спохватился: – Ой, что-то я совсем забыл вас пригласить пройти! Вы ведь с дороги, устали, наверно! Извините, спал сегодня мало, после работы пришел и за статьи взялся, до двух ночи сидел. Вот о правилах гостеприимства не подумал. Хотите, пройдем на кухню?

Я с улыбкой кивнула, принимая приглашение, разулась и повесила свою куртку на вешалку. В квартире был маленький, но вполне уютный коридор – если бы разобрать все накиданные вещи и обувь, прихожая выглядела бы вполне цивильно. Кухня тоже оказалась маленькой, но с удобствами. Было видно, что Вера пыталась обустроить свое жилище как могла: плита была газовая, а не электрическая, как заведено в деревнях, шкафы – светлые и чистые, с цветными полотенцами для посуды. Маленький белый холодильник, квадратный обеденный стол с белой клеенкой, украшенной изображениями подсолнухов, на табуретах – сидушки в тон, тоже с цветами.

Иван поставил на плиту металлический чайник и зажег газ. Мне пояснил немного извиняющимся тоном:

– Электрический чайник тоже есть, но мы им не пользуемся. Если приборов много включаем, свет иногда вырубает, вот чтобы не рисковать, обычный кипятим. Бутерброды будете? А то я еще не завтракал.

Я решила не отказываться от угощения, уселась на стул и охотно позволила парню за собой поухаживать. Тот щедро насыпал в чашки порошковый кофе (ладно, смирюсь с перспективой пить растворимый, хотя его я не употребляю принципиально!), достал из шкафа батон хлеба и нарезал его тоненькими кусочками. Обычно мужчины режут хлеб не так аккуратно, ломтями, а Иван постарался нарезать батон красиво, я бы сказала, изысканно. Молодой человек достал из шкафа копченую колбасу и сыр, которые нарезал так же старательно и положил на кусочки хлеба. Получилось порядка десяти бутербродов, и я с любопытством подумала, зачем он столько нарезал. Для себя или для гостьи, которая может оказаться чересчур прожорливой особой? Между тем Иван вытащил из холодильника банку с какой-то овощной икрой, видимо, заготовка на зиму, выложил больше половины на тарелку. Закончив с приготовлениями, он пояснил:

– Мать закручивает, у нее это хорошо получается. Да и удобно: если некогда готовить – достал банку, возиться не надо! Вы яичницу будете? Я пожарить собираюсь…

– Нет-нет, спасибо, – поспешила отказаться я. – Мне бутерброда с кофе вполне хватит.

Я подумала, что парень откажется от идеи готовить глазунью, раз мне достаточно и сэндвича, однако ошиблась. Иван привычным движением достал сковороду, налил подсолнечное масло и разбил два яйца. Интересно, он собирается съесть девять бутербродов и яичницу с икрой? Похоже, у молодого человека завидный аппетит, наверно, все в рост уходит.

Иван пожарил яйца, разогрел еще три котлеты. Закипел чайник, парень деловито налил в чашки кипяток, затем занялся раскладыванием еды по тарелкам. Потом словно о чем-то вспомнил и виновато посмотрел на меня.

– Ой, извините… Татьяна, а вы яичницу будете? Я немного перепутал, зря яйца пожарил… И это, колбасу и сыр тоже. Котлеты овощные, это нормально, икра тоже пойдет… А вот яичница и остальное зря.

– То есть? – не поняла я. Поведение молодого человека показалось мне странным. – Вы пожарили яйца, нарезали бутерброды, а потом вспомнили, что не хотели это все есть?

– Ну… как бы это сказать, да… – Иван, видимо, совсем растерялся и посмотрел на меня беспомощно, точно так же, как и его мать, когда рассказывала мне о фирме «Эллада». – Ну, понимаете, яйца, сыр и колбаса, они ж животного происхождения! А я из-за ночи этой бессонной все перепутал. Ну не выкидывать же!

– Вы что, вегетарианец? – поняла я.

Молодой человек отрицательно покачал головой:

– Нет, совсем нет. Мясо я ем, даже много, и колбасу тоже… Но не сегодня. Давайте так, я вам яичницу положу, она съедобная, вы не подумайте! Я готовить умею, с детства хорошо со всем этим управляюсь. Просто сегодня лучше мне это не есть. Ну, икра, она того… лучше будет, ну!

Я внимательно посмотрела на парня. Либо у него с головой не все в порядке, либо имеется какое-то иное объяснение его странному поведению, но какое – я пока не придумала. Мне было совершенно непонятно, с чего он так себя ведет.

– Ну, я отравился вчера просто, – пустился в объяснения Иван. – На работе. Съел несвежее, а сегодня забыл. Поэтому так. Вот.

Он резко поставил на стол тарелку с глазуньей, сам закопошился в холодильнике и извлек оттуда еще одну банку с икрой. Придирчиво посмотрел на нее, положил в ту же самую тарелку, сел за стол и, отложив в сторону колбасу и сыр, принялся методично поглощать овощи с хлебом. Я смотрела во все глаза, как он заглатывает один кусок за другим, точно закидывал пищу в какую-то бездонную бочку. Создавалось ощущение, что молодому человеку совершенно безразлично, вкусная его еда или нет, – наверно, если б перед ним положили совершенно несъедобный предмет и сказали бы, что он не животного происхождения, Иван сжевал бы и его. Передо мной остались тарелка с глазуньей и десять кусочков сыра и колбасы, тогда как мой сотрапезник чрезвычайно быстро умял все остальное. Я для вежливости поковырялась в тарелке, однако согласилась с тем, что Иван готовить умеет – яичница на вкус оказалась довольно приличной, а утром я не позавтракала. Ладно, будем считать, что у Веры сын со странностями, хотя в разговоре женщина ни о чем таком не упоминала.

Иван уничтожил весь хлеб, икру и котлеты подчистую, однако, судя по его виду, создавалось впечатление, что он по-прежнему голоден. На то, как я отделяю кусочки глазуньи, парень смотрел жадными глазами, словно готов был отнять у меня эту самую яичницу, от которой немного ранее отказался.

– Может, все-таки поедите сыра или колбасы? – предложила я ему, однако тот отрицательно замотал головой, как будто я предлагала съесть какую-то отраву.

– Нет-нет, вы ешьте, пожалуйста! – сказал он. Я пожала плечами, однако всю нарезку не осилила – яичница оказалась для меня довольно сытной. Иван убрал остатки колбасы и сыра в холодильник, после чего залпом выпил весь кофе. Запоздало предложил добавить мне в напиток молока, однако я отказалась.

– Пью только черный, – пояснила я. Парень кивнул как-то с сожалением, а я решила перейти к разговору, ради которого сюда и приехала.

– Иван, скажите, а на каком сайте вы нашли информацию об агентстве «Эллада»? – поинтересовалась я, надеясь, что сын Веры не заподозрит в моем вопросе ничего подозрительного. Вроде как я намеревалась поговорить об институте, а расспрашиваю про липовую фирму. Однако мои опасения оказались напрасными – видимо, после инцидента с едой он рад был смене темы беседы.

– Да в интернете, запрос ввел про квартиры в Тарасове, – охотно пояснил он. – Там и адреса, и телефоны агентств были.

– А ваша мама говорила, что у фирмы «Эллада» нет своего сайта, – заметила я.

Иван посмотрел на меня с удивлением:

– Как так – нет? Был, я же нашел!

– А вы можете показать ту страницу, где указана информация об «Элладе»? – поинтересовалась я. – Знаете, мне вашу маму жалко, она же все деньги риелтору отдала. Да и интересно стало, неужели у нас в Тарасове такие ужасы творятся, людей обманывают…

Последняя моя фраза не выдерживала, конечно, никакой критики, однако Иван снова не обратил внимания на мое нелогичное заявление и кивнул:

– Могу, если вкладку не закрыл. Но по истории найти можно. Ноутбук у меня в комнате только, принести на кухню?

– Да мы можем сами в вашу комнату переместиться, – пожала плечами я. – Зачем вам лишние хлопоты?

– Да, правда! – улыбнулся парень. – Пойдемте, только у меня на столе все завалено, я гостей не ждал и не убрался.

А это мне как раз на руку, подумала я про себя. Бардак в квартире для частного детектива – весьма полезная вещь, можно обнаружить массу всего интересного и получить ответы на многие вопросы. Поэтому я заверила Ивана, что ни капли не возражаю против беспорядка, у меня самой в квартире не убрано.

Мы покинули кухню и прошли по коридору в маленькую комнату, где находился ноутбук Ивана. Я сразу поняла, что квартира Виноградовых изначально была однокомнатной, а потом ее разделили на два помещения при помощи перегородки. Видимо, сама Вера решила, что ее сыну требуется отдельная комната, вот и сделала подобие мини-ремонта. Мои предположения оказались верными – Иван сам рассказал об истории возникновения своей собственной комнаты.

– Мать же учительницей работала, а в классе один двоечник был, вот его отец и попросил ее давать сыну-лоботрясу дополнительные уроки. А взамен предложил с ремонтом дома помочь, он же по профессии дома перестраивает. Мама согласилась – я всегда мечтал об отдельной комнате. Вот этот мужик и перегородку поставил, и обои новые поклеил. Повезло, правда?

Да, и правда, удача неслыханная. Как я поняла, Вере ремонт не по карману, сама бы она такое не осилила.

Едва только я зашла в комнату Ивана, как сразу поняла, что мой собеседник – либо неисправимый мечтатель, либо человек, буквально одержимый географией и всем с ней связанным. Его обитель одновременно напоминала и кабинет картографа, и жилище путешественника, и рабочее помещение научного работника. Стены вместо картин украшали географические карты, как отпечатанные в типографии, так и выполненные собственноручно, на столе стоял большой глобус, а повсюду валялись различные книги и учебники, само собой, по географии. В книжном шкафу преобладали художественные книги: Жюль Верн, Луи Жаколио, Эмилио Сальгари и упомянутый Верой Альфред Шклярский, имелись и книги Хаггарда, Сетона-Томпсона и прочих писателей, описывавших приключения, путешествия и природу. Я поняла, что этими книгами Иван зачитывался в детстве, а сейчас отдавал предпочтение научной литературе. В книжном шкафу имелось и собрание сочинений Карлоса Кастанеды – стало быть, молодой человек еще и эзотерикой интересуется. Правда, других подобных книг я не увидела, и мне показалось странным подобное отступление от правил. Единственное, что не соответствовало общему колориту комнаты, так это относительно новый ноутбук, хотя могу поспорить, что его Иван использовал тоже для изучения географии и геологии.

– Ух ты, как необычно! – восхитилась я. – Вот это да! Эти карты вы рисовали? – я указала на изображение Южной Америки. Молодой человек с гордостью кивнул.

– Да, две карты Южной Америки и карта мира – моя работа, – пояснил он. – Первую, еще когда в школе учился, нарисовал, эти две – более поздние. Но думаю, по ним видно, ту еще мать мне помогала сделать.

– У вас определенный талант к картографии! – заметила я. – А почему только Южная Америка? Другие континенты вам не интересны?

– Да мне все интересно, но Амазония – моя мечта с детства, – пояснил Иван. – Я как в седьмом классе рассказ учительницы услышал, так с тех пор мечтаю поехать в сельву. Знаете, как ее еще называют? «Эттачи» – «проклятая Амазонка», сердце джунглей, где еще не ступала нога человека. Надеюсь, к тому времени, как я туда попаду, все леса не вырубят. Ведь знаете, эти паразиты, я имею в виду людей, строят Трансамазонскую магистраль, а для этого уничтожают всю сельву. Вырезают леса, убивают животных, искореняют местное население… И чего, спрашивается, ради? Чтобы понастроить задымленные мегаполисы, дома-коробки, устроить еще один каменный ад? Не понимаю я этого…

– Да, звучит печально, – согласилась я. – Но Амазонка – река большая, вон какая территория. Чтобы столько леса вырубить, времени потребуется немало.

– Ломать всегда проще, чем строить, – покачал головой Иван. – Вот помяните мое слово, скоро на этой земле вообще ничего живого не останется! И никто почему-то не думает, что леса обогащают воздух кислородом и если их не будет, начнется загрязнение атмосферы. Да оно и так уже есть, а будет еще хуже! Люди вообще существа неразумные, думают только о себе, о своей выгоде, а на все остальное им наплевать. Да и действительно, кого волнует судьба планеты? Главное, побольше денег себе в карман положить, да виллы-иномарки купить, или что-то подобное. Эх, да что толку воздух разговорами сотрясать, все равно это ничем не поможет…

– Вы, наверно, все досконально знаете о природе бассейна реки Амазонки? – перевела я разговор на более оптимистичную тему. Парень с сомнением пожал плечами.

– Досконально изучить все касательно места, где ты никогда не бывал, невозможно, – заметил он. – Одно дело – информация из книг и статей, и совсем другое – увидеть все вживую. Пока своими глазами все не увидишь, разве можно говорить о знаниях? Вот когда я попаду в Амазонию и сам все изучу, тогда можно будет составить какое-то представление. А пока у меня – только информация, которая мною подтверждена не была.

– Насколько я знаю, в джунглях довольно опасно, – заметила я. – Сама, конечно, не обладаю большими познаниями в географии, но мне кажется, что европейцу в сельве, мягко скажем, придется не сладко.

– Это понятно, – согласился со мной Иван. – Мне попадалась статья об одной девушке, кажется, ее звали Эмили. Она с матерью летела на самолете в Рио-де-Жанейро, но самолет потерпел крушение. Все пассажиры погибли, а одна Эмили выжила, правда, у нее был перелом руки. Она долго шла по джунглям и осталась в живых только потому, что ее отец водил ее по лесам и рассказывал, как выживать в первобытных условиях. Девушка набрела на какое-то селение местных индейцев, нашла способ связаться с цивилизацией. Правда, она долго потом находилась в больнице, зато осталась жива. Все это я говорю к тому, что окажись на ее месте кто другой, он и дня бы не прожил в джунглях – обязательно наткнулся бы на ядовитую змею или ягуара или отравился ядовитым растением.

– Или его сожрал бы крокодил, – дополнила я.

– Не крокодил, а кайман, – поправил меня парень. – Крокодилы, я имею в виду настоящих крокодилов, обитают в Африке, тогда как в Амазонке водятся в основном кайманы или гавиалы. Возможную опасность может представлять для человека только черный кайман, однако на людей они нападают редко. Исключение составляют случаи, когда в воду падает раненый человек, истекающий кровью, а так кайманы предпочитают рыбу и мелких млекопитающих. Самым опасным для человека является гребнистый крокодил, который обитает в северных водах Австралии. Это самый большой крокодил, он достигает в длину десяти метров и может передвигаться как в пресной, так и в соленой воде. На втором месте – болотный крокодил под названием магер, ареал его обитания – реки Азии. А вот гавиалы, которые населяют Инд и Ганг, и вовсе не опасны. Это падальщики, они едят исключительно мертвечину, поэтому мертвых людей индийцы сбрасывают в реки. Чтобы не хоронить их, как заведено у нас.

– Да, не очень хотелось бы оказаться в Индии и там помереть, – заметила я. – Как-то не очень приятно осознавать, что твое тело скормят этим самым гавиалам.

– Но у индийцев это в порядке вещей, – сказал Иван. – Воды Амазонки опасны пираньями, точнее, некоторыми их видами. Во время половодья эти мелкие рыбки становятся особенно кровожадными. Знаете, как местные перегоняют коров вброд?

– Нет, – покачала я головой. – И как же?

– Пастухи отдают одну корову в жертву пираньям, – объяснил мой собеседник. – Они загоняют бедное животное в воду, и когда стая пираний набрасывается на корову и обгладывает ее до костей, все стадо перегоняют вброд выше по течению. Такая вот история…

– Понимаю, без жертв не обойтись, – хмыкнула я. – И вам хочется поехать в такое ужасное место? Не боитесь?

– Зато представьте себе, сколько там всего интересного! – живо заверил меня молодой человек. – Галактодендроны, так называемые «молочные» деревья, сок которых по вкусу напоминает молоко, рододендроны, богатая фауна, огромное количество птиц и рептилий, дикие первобытные племена… В общем, есть что посмотреть!

– Да, согласна, в России подобного не встретишь, – протянула я. – Вроде я в детстве читала какую-то книгу на подобную тему, жаль, не помню названия.

– Ну я практически все из художественной литературы касательно путешествий прочел, – похвастался Иван. – Когда в школе учился. Жаль, что нет такого факультета, который занимался бы подготовкой специалистов по изучению флоры и фауны разнообразных материков. Самое близкое к этому – это факультет геологии, но там предполагаются, как я понимаю, поездки в экспедиции только по России.

– Что верно, то верно, – согласилась я. – Но думаю, если вы путешествия любите, вам и по нашей стране интересно будет поездить. У нас ведь тоже много чего имеется – взять, например, озеро Байкал, Сибирь…

– Для начала пойдет, – усмехнулся Иван. – Я собираюсь во время экспедиций путевые дневники вести, подобно всем путешественникам, а после на их основе настоящую книгу написать! По-моему, это неплохая идея!

– Здорово! – оценила я. – Думаю, ваша мама будет рада помочь вам в сочинительстве, она же филолог, как я поняла. Кстати, о вашей маме. Вы хотели мне сайт этого агентства показать, «Эллады».

– А, точно! – спохватился молодой человек. – Совсем из головы вылетело! Мне нельзя начинать разговаривать о Южной Америке, и об Амазонии в частности, все забываю. Пойдемте к компьютеру.

Я уселась за стол, Иван встал рядом и открыл свернутое окно интернет-браузера. Я мельком проглядела названия сайтов, которые просматривал молодой человек. Как я и ожидала, большинство вкладок было посвящено описаниям природы Амазонии и тому подобному. Единственная вкладка, которая говорила, что Иван все-таки человек современный, а не мечтатель в розовых очках, – так это социальная сеть, в которой и я была зарегистрирована. Не «одноклассники», «инстаграмм» или «фэйсбук», а самая распространенная среди пользователей – «коннект». Я решила незаметно просмотреть список друзей сына Веры и группы, в которых он зарегистрирован.

Парень открыл историю, сосредоточенно занялся исследованием недавних вкладок. Наконец он нашел что-то подходящее, ткнул в заголовок «агентства Тарасова по найму квартир». Открылась страничка с перечислением фирм, обещающих предоставление жилья приезжим.

– Вот эти агентства я матери выписывал, – пояснил Иван. – «Сатора», «Миранда», «Эвелс», «Дом для всех»… Где же «Эллада»? Что-то не нахожу пока…

– Может, по другому запросу вы нашли? – предположила я.

Парень задумался.

– Попробуем забить в поисковик «дешевые агентства квартиры Тарасов», – решил он. – Простите, вам удобно будет напечатать?

– Да, конечно, – я быстро набрала текст запроса. Открылись названия других агентств, некоторые повторялись, однако «Эллады» среди них тоже не было.

– Странно… – протянул Иван. – Было же, как так могло получиться?..

– Попробуйте вспомнить, как вы все-таки нашли эту фирму, – попросила я. – Вы точно по интернету ее отыскали? Может, вам кто посоветовал?

– Да нет, я ни у кого не спрашивал, – покачал головой молодой человек. – Да и у кого, у меня особо друзей нет. Коллеги по работе только, но с ними я лишь по делу разговариваю, а с бывшими одноклассниками контактов не поддерживаю.

– Тогда попробую ввести название самого агентства, – решила я. – Ой, я дико извиняюсь, а вас не затруднит мне кофе из кухни принести? А то я свой не допила, мне бы туда кипяточку подлить…

– Ах да, конечно. Может, вам сыр или колбасу еще принести? Или еще кофе подбавить?

– Мне только кофе, – решила я.

Молодой человек направился на кухню, а я, пока он снова ставил чайник, быстро ткнула мышкой на вкладку «коннект». Открылась страничка Ивана – у него не было никнейма, зарегистрировался сын Веры под собственными именем и фамилией. Я быстро открыла список его друзей и сфотографировала на камеру своего мобильного. Немного подумав, зафиксировала и список групп, в которых состоит молодой человек. Заняло это у меня от силы минуты две, не больше, после чего я закрыла вкладку и занялась поиском «Эллады» – чисто для того, чтобы у Ивана не создалось впечатления, что я без спросу изучаю содержимое его ноутбука.

Вскоре молодой человек вернулся с чашкой кофе, я поблагодарила его и печально заметила:

– В Тарасове много фирм с таким названием, только они не занимаются предоставлением квартир. Есть парикмахерские, кафе, автосалоны «Эллада», и все в этом духе. Вон даже похоронное бюро «Эллада» нашла.

– Фантастика какая-то, – хмуро покачал головой Иван. – Но я вас уверяю, я точно находил страницу с этим агентством! И с названием не ошибся, оно существовало! Эх я балбес, надо было, когда мать квартиру нашла, мне самому в эту фирму позвонить или на страницу зайти. Но я не предполагал, что они так ее обманут! Может, после того, как деньги риелтор забрал, они попросту удалили свою страницу, а назвались по-другому? Если это мошенники, которые не одного человека так надули, то вряд ли они сохраняют свое название, иначе их давно бы нашли!

– Да, это верно, – я с уважением посмотрела на Ивана. Несмотря на его одержимость детской мечтой, наивность и абсолютное незнание мира, котелок у парня варил неплохо. Соображает, может ведь логически рассуждать. Ему бы только на землю из облаков своих спуститься, и вполне вероятно, из парня бы вышел толк.

– А ваша мама в полицию не обращалась? – поинтересовалась я.

Иван пожал плечами:

– Она мне не говорила. Но я сомневаюсь, что она рискнет, мама всего боится, особенно полиции. Она думает, что там все люди суровые и злые, им бы только засадить в тюрьму кого-нибудь. Вот не разберутся, ее во всем обвинят и деньги стребуют. Я уверен, что она не станет никуда обращаться, скорее всего, вернется домой, и все. Будет тут работать, чтобы деньги, взятые в долг, вернуть.

– Наверно, вы правы, – согласилась я с молодым человеком. – У меня создалось впечатление, что в большом городе вроде Тарасова Вера чувствует себя скованно, не в своей тарелке. Она ведь всю жизнь в Екатериновке прожила, никуда не ездила?

– Мама о поездках мне никогда не рассказывала, – сказал Иван. – Думаю, так и было, в Тарасове она впервые в жизни. Неудивительно, что с ней такое случилось, мама от людей плохого никогда не ожидает. Даже когда родители ее выгнали из дома, она зла на них не держала, хотя ей и было трудно, грустно и одиноко. Она ни с кем ведь больно не общается, у нас гостей никогда не бывает. В основном мы вдвоем с ней разговариваем, привыкли так. У нас с ней этакий обмен знаниями выходит – мама рассказывает о литературе, писателях, поэтах, а я ей – о географии. Хотя я к литературе школьной равнодушен, но мама умеет интересно рассказывать, она же учитель. У нее на уроках всегда дисциплина, и не потому, что она на детей орет, а потому, что им ее слушать нравится. Есть один класс в ее школе – 5-й «А», – так с ним вообще другие учителя не знают, что делать: на уроках на ушах стоят, жвачками плюются, на преподавателей внимания не обращают. Зато на русском и литературе – тишина, порядок. Мама говорит, что, если они домашние задания не выполняют, она им на уроках помогает их сделать, да так, что всем интересно становится. Я вот с детьми работать не смогу – как представлю этот бедлам, жутко становится. Хорошо, что в педагогическом факультета географии у нас нет – выучился бы я на преподавателя, и потом что? В школу идти боюсь, так бы и не работал по специальности.

– Но рассказчик-то вы хороший, – заметила я. – Мне, например, интересно было вас послушать.

– Так это когда я с одним человеком общаюсь, – пояснил Иван. – Перед аудиторией теряюсь, даже если все слушают и сидят молча. Я и в школе с докладами выступать не любил, ну да там никто и не слушал.

– Понятно… – протянула я. Взглянула на часы и, словно спохватившись, проговорила: – Заболталась я тут с вами, а мне ж еще ехать в Аткарск нужно. Вы простите, но я, наверно, побегу. Хотя с вами общаться очень интересно, если б не дела, то с радостью еще бы про Амазонию послушала.

– Да, конечно, это вам спасибо, что заехали! – отозвался молодой человек. – Если будете в наших краях, забегайте. Только я работаю два через два, поэтому не всегда дома бываю. На фабрике с девяти утра до восьми вечера смена, поэтому в рабочие дни я поздно домой прихожу.

– Мы можем номерами мобильных обменяться! – предложила я.

Иван с радостью согласился и продиктовал мне свой номер, который у меня уже имелся. Я пообещала сделать молодому человеку дозвон и поспешила покинуть его квартиру. Ведь мне предстояло переделать еще кучу дел в Тарасове, поэтому на пустые разговоры о путешествиях я не могла тратить время.

Иван проводил меня до коридора, галантно подал куртку. Мы попрощались, как старые друзья, и я услышала, как молодой человек закрыл за мной дверь. Спустившись по лестнице вниз, я вышла на улицу.

Пока я разговаривала с Вериным сыном, погода изменилась в худшую сторону. Дул холодный, пронизывающий до костей ветер, бросая в лицо пригоршни колючих острых снежинок. За то недолгое время, пока я шла до своей машины, меня продуло насквозь, и я сразу же включила в салоне печку. Окна запотели, ничего не было видно, поэтому я протерла их тряпкой, прежде чем завести двигатель. Ехать было тяжело хотя бы из-за того, что ветер дул навстречу движению, и я толком не видела дороги. Поэтому мне пришлось двигаться гораздо медленнее, чтобы не попасть в аварию. В довершение ко всему, когда я все-таки доползла до Тарасова, меня угораздило попасть в пробку, хотя время было неподходящим для заторов. Не буду описывать все прелести большого скопления ползущих машин, скажу лишь, что затор возник из-за аварии. Видимо, погодные условия поспособствовали тому, что дорогая иномарка со всей скорости въехала в серенькие «Жигули», и теперь из-за неосторожного водителя дорогой машины вся дорога была перекрыта. Если на путь до Екатериновки я потратила чуть меньше двух часов, то в Тарасов я приехала уже во второй половине дня. Дорога обратно заняла около четырех часов, даже больше, нежели путь на электричке. Войдя в свою квартиру, я первым делом включила чайник, чтобы согреться чем-нибудь горячим. Даже с печкой в удобных для вождения осенних кроссовках у меня озябли ноги и напрочь отмерзли руки. В следующий раз следует одеться потеплее, подумала я про себя и включила свой компьютер.

Глава 4

Потягивая с наслаждением горячий кофе – чая категорически не хотелось, и я решила пренебречь своей привычкой пить сваренный собственноручно кофе только после пробуждения, – я вошла в социальную сеть, где был зарегистрирован Иван. Нашла его страничку, открыла список друзей. Имена тех, с кем общался сын Веры в виртуальном мире, мне ни о чем не говорили, и я решила изучить список групп, которые посещает молодой человек. Однако этот раздел оказался закрытым для всех пользователей, и мне пришлось открыть фотографию на своем телефоне. Хорошо, что камера хорошая – список групп четкий, буквы отлично разбираются. Названия сообществ были примерно такие: «Общество путешественников», «Забытые тропы», «Путь шамана», «Дорога к себе» и что-то подобное. Правда, некоторые названия оказались довольно странными. Мое внимание привлекли группы, которые именовались «Шаманизм в Тарасове» и более странная – «Мадре Аяваска». Я забила в поисковик своей страницы эти необычные названия, однако зайти в группы мне не удалось – они оказались закрыты. Немного подумав, я решила в целях конспирации завести себе новую страничку в социальной сети – нынешнюю я сделала давно и зарегистрировалась под своим собственным именем и фамилией. Ивану-то я своей фамилии не говорила, однако решила не пренебрегать предосторожностями и полностью изменить свой никнейм. Долго не думала, в графе новой страницы «имя и фамилия» я указала первое, что пришло мне в голову. Имя – Кали, фамилия – Зыкова. Возраст, семейное положение написала произвольные, также в целях конспирации, фотографию поместила какую-то абстрактную и непонятную. Самое то для человека, который решил зайти в группы про шаманизм и какую-то «Мадру Аяваску». Я подала запрос в обе закрытые группы, и если в «Шаманизме» ответа не получила, то в группе «Мадра Аяваска» со мной пожелал побеседовать администратор группы.

«Добрый день, Кали Зыкова! – поздоровался со мной некий пользователь с ником «Абеляр». – Вы оставили запрос с целью вступить в группу «Мадре Аяваска». Прежде чем получить доступ в закрытую группу, будьте добры, ответьте на некоторые вопросы. Вы согласны?»

«Да, задавайте», – коротко ответила я. В диалоговом окошке появился значок «Абеляр печатает…». Вскоре я прочла сообщение от администратора:

«Знаете ли вы о Растениях Силы? Если да, то что именно?»

Вопрос поставил меня в тупик. Растение Силы? Это еще что, из какой религии хотя бы? Явно не из христианства, иудаизма или буддизма. Судя по всему, группа имеет какое-то отношение к шаманизму, язычеству и тому подобному. Я помедлила, а затем все-таки написала короткое «да», после чего навела курсор на строку, чтобы в диалоговом окошке моего собеседника появился значок «Кали печатает». Пускай думает, что я кропаю большое сообщение, а я тем временем открыла еще одну вкладку в интернете, куда ввела запрос «Растения Силы». Наугад ткнула первую попавшуюся статью, которая называлась «Магия Растений, Растения Силы, Перу». Открылся сайт с огромным количеством заголовков и ссылок, я, не зная, что мне открывать в первую очередь, наугад ткнула в заголовок «Церемония Аяуаска». Может, это одно из названий этой самой «Мадре Аяваска»? По крайней мере звучит похоже.

Как оказалось, я не ошиблась. В самом начале статьи значилось, что «аяхуаска», «айяуаска», «аяваска» – это одно и то же, так называется некое священное растение силы, которое используют шаманы Перу и прочие народы северной части Южной Америки в шаманских церемониях.

Мне стало интересно, я прочитала статью до конца. Оказалось, что название «аяваска» происходит из языка кечуа, первая часть слова «айя» переводится как «дух», «предок», «умерший», а вторая часть – «уаска» – «лоза», «лиана», «веревка». То есть дословно «аяваска» переводится как «Лиана мертвых» или нечто подобное. У других народов, называемых шуар, лиана называется Natem. Говорилось, что шаманам племени шуар указал на лиану великий дух Арутам, он же научил, как ею пользоваться.

У меня возник законный вопрос: зачем, собственно, употребляют эту самую лиану, а точнее, как ее используют. Выяснилось, что из лианы готовят некий магический напиток, который якобы помогает найти ответы на вопросы и даже используется для лечения болезней. Аяваску называют Растение Мать, Лианой Души, Проводником Видений, а индейцы почитают ее как Великую Медицину. Если верить статье, аяваска приносит исцеление и дарует видения, к ней обращаются в поисках совета для разрешения различных сложных жизненных ситуаций.

Я остановилась, открыла вкладку социальной сети и написала все, что узнала об аяваске при прочтении статьи. Администратор группы не ответил ничего по поводу того, доволен он моим ответом или нет. Вскоре я получила новое сообщение:

«Какие три растения дал людям отец-Солнце?»

Я задумалась и не нашла никакого другого решения, кроме как продолжить изучение статьи о Растениях Силы. Вскоре я смогла ответить на вопрос:

«Если верить древним преданиям коренных народов Южной Америки, три основных растения – это кока, аяваска и маниока. Их используют шаманы, чтобы обрести связь с Духом. Растения Силы используют только для изменения состояния сознания».

Пускай этот самый Абеляр знает, что я не считаю его аяваску наркотиком – ведь в статье говорилось, что ее не применяют для расслабления или с целью получить «кайф», как во время использования наркотических препаратов. Мне лично мой ответ понравился – звучит так, словно я досконально изучила вопрос и вообще знаю, о чем пишу. Может, теперь администратор даст мне допуск в группу?

Однако я так и не поняла, соответствуют ли мои сообщения тому, что от меня ожидается, так как вместо доступа последовал новый вопрос. Я прочитала следующее:

«Когда можно использовать лиану аяваску?»

Он мне что, экзамен решил устроить? Эти вопросы порядком мне надоели, но я не могла ничего сделать, кроме как продолжить поиски ответов на страницах интернета. Наверно, въедливый администратор группы не успокоится до тех пор, пока я не изучу все, что можно, про эту его злосчастную лиану.

Ладно, попытаемся найти ответ и на этот вопрос. Я поставила курсор на окошко ввода сообщений, чтобы администратор не догадался, будто я ищу информацию в интернете. Может, я очень долго набираю текст, вот и отвечаю не сразу.

Пробежав глазами несколько статей, я наконец-то отыскала то, что от меня требовалось. Если верить интернету, лиана аяваска растет около пятнадцати лет, прежде чем наберет достаточную силу для ее использования. Поэтому якобы индейцы племени шуар постоянно мигрировали – они выбирали и оберегали места для посадки этого растения. Когда лиану срезали, древесину следовало очистить от коры, а затем варить в течение нескольких часов, при необходимости добавляя другие лечебные растения. Каждое племя варит лиану по-своему, так как в определенной местности Амазонии произрастают разные растения, и потому универсального рецепта приготовления лианы не существует. Кроме того, то, как готовится аяваска, определяется целями и задачами церемонии. Я поняла, что церемонией называется процедура приготовления и распития магического чудо-напитка. В статье автор советовал не пытаться самому приготовить эликсир – вроде без участия шамана, или курандеро, аяваска потеряет свою силу. Я поняла, что в наше время аяваску легко заказать по интернету и доставить лиану в любую точку земного шара. Надо бы уточнить, запрещена ли она у нас в России в связи с новым законом, выступающим против различных психоактивных веществ, даже если они не являются наркотиками и не вызывают привыкания.

Традиционно церемония происходит в шаманских центрах Перу, и на ней обязательно должен присутствовать курандеро. Автор статьи настойчиво убеждал, что без шамана осуществить церемонию невозможно – вот расшибись в лепешку, а шамана достань, без индейца, увешенного побрякушками и стучащего в бубен, сколько ни пей аяваску, а толку не будет. Правда, на церемонии в бубен никто не стучит, это так, для красного слова сказано. В индейских деревнях заведено так: только солнышко зайдет, собирается толпа на церемонии, попивают напиток из чашки, а шаман поет им икаро – то есть какие-то волшебные песенки про то, что привидится каждому после употребления волшебного «компотика».

Ну а после того, как каждый надегустируется, пардон за подробности, участникам может потребоваться тазик или «фарфоровый друг» (думаю, в условиях амазонских джунглей роль последнего играют тропические кустики). Это опять же не я придумала – все из статьи. Автор хоть и утверждал, что рвота и диарея – необязательные атрибуты церемонии и случаются не у всех, но я живо себе представила компанию людей, у которых льется из всех дыр. М-да, думаю, зрелище не для слабонервных… Такое вот своеобразное очищение организма. Оттуда и местное название растения – la purge, или «чистка». Вроде как после церемонии человек очищается от всевозможных паразитов, как на физическом, так и на эмоциональном уровне. Конечно, после такого процесса – я имею в виду рвоту и понос – само собой, останешься спокойным и благостным, для злости явно сил не остается.

Я решила дочитать статью до конца, чтобы быть уже подготовленной к вопросам и не искать судорожно решение очередной задачки. Набрав быстренько ответ на предыдущий вопрос, я воспользовалась временем, в течение которого Абеляр строчил очередной вопрос.

Я быстро пробежала глазами абзац, в котором рассказывалось про разнообразные видения – вроде возникают зрительные галлюцинации, ну и все в таком духе. Далее автор статьи советовал просмотреть информацию о подготовке к церемонии. Я ткнула мышкой на ссылку, но так как следующая статья оказалась длинной, решила вернуться к диалогу с администратором. Может, и необязательно мне все это читать? Кто знает, вдруг Абеляр посчитает, что я достаточно образованная дама, и даст мне доступ, которого я усиленно пытаюсь добиться?

Однако читать статью мне пришлось, так как следующий вопрос администратора звучал так:

«Знаете ли вы о диете при подготовке к церемонии? Расскажите о всех ее составляющих!»

Вот те раз, подумала я уже рассерженно. Диет мне только не хватало! Ладно, поглядим, что пишет мой автор-выручалочка, впору хоть лично благодарить его!

Оказалось, что диета перед церемонией – это общее название, тогда как сама подготовка, которая длится около месяца, включает в себя не только ограничение употребления определенных продуктов, но и так называемое духовное и сексуальное воздержание. Месяц этакого поста – в идеале, однако можно придерживаться обязательных правил и неделю, но не меньше. А лучше – больше. Перво-наперво стоит перестать злиться на всех подряд, убрать из головы бестолковые мысли, и вообще – пребывать в гармонии. От всевозможных интимных связей тоже надо бы отказаться – не навсегда, конечно, а на время. А что касается той части диеты, которая связана с продуктами питания, то за семь дней до церемонии надлежит отказаться от морепродуктов, хищной рыбы, мяса, сыров, консервов и колбас. «Под раздачу» неизвестно почему попали все цитрусовые, манго, авокадо, а также энергетики, алкоголь и антидепрессанты. Следовало полностью исключить все таблетки и лекарства, то есть не пить их совсем, а также ни в коем случае нельзя принимать никакие наркотики. Якобы если не придерживаться данных советов, то пользы от церемонии не будет никакой.

Я коротко изложила в ответном сообщении все, что почерпнула из статьи, и наконец-то администратор остался мною доволен.

«Что ж, благодарю за подробные ответы, – написал мне Абеляр. – Можете вступить в нашу группу. Добро пожаловать в сообщество «Мадре Аяваска!»

Ну наконец-то, хвала богам, свершилось! Мне разрешили зайти в эту несчастную группу – чего, спрашивается, ради, если я и так все уже знаю про сие растение? Ну да ладно, посмотрим хоть, что пишут на закрытой страничке – раз она такая тайная, стало быть, обсуждается на ней нечто важное.

Однако когда я наконец-то залезла в вожделенную группу, то сперва разочаровалась. Никаких тайных знаний и сведений я из обсуждений не почерпнула – в одном из них пользователь под ником Psychotria интересовался, где можно достать каапи или чилипонку. Я поняла, что абсолютно не знаю, что означают такие загадочные слова, и снова залезла за помощью в интернет. Выяснилось, что растение Банистериопсис каапи – это то самое растение, из которого готовят галлюциногенный напиток аяваску. Стоп, я же полагала, что аяваска – это и есть само растение? Ладно, может, лиана называется каапи, а для удобства ее называют так же, как и напиток. Чалипонга, а также чакруна – это растения, части которых добавляют в аяваску для достижения различных эффектов. Однако не только индейцы применяют каапи – оказывается, листья растения едят ягуары, и после употребления их в пищу животное катается по земле, точно кошка, съевшая кошачью мяту. Листья каапи способствуют повышению у ягуаров чувственного восприятия и качества охоты, но, скорее всего, ягуары попросту рассчитывают на глистогонное действие лианы.

Что же касается проведения церемоний в России, то, согласно закону, в большинстве стран мира напиток является нелегальным. Так просто его в страну не провезешь, хотя закон касается именно напитка, а не лианы. Само растение, если оно не приготовлено, не содержит такого количества ДМТ, чтобы попадать под запрет, однако на деле возникают трудности и для ввоза самой лианы. А вот в странах Южной Америки Аяваска официально признана культурным достоянием, там проведение церемоний абсолютно легально и никаким запретам не подлежит. Другими словами, хотите пить лиану – летите прямиком в Перу или в другую область Южной Америки, где вас напоят, споют шаманскую колыбельную да в кустики отведут.

В группе, однако, участники были иного мнения. Оказалось, что даже в нашем Тарасове существует особое место, где проводятся церемонии, но, чтобы туда попасть, необходимо не только подготовиться к церемонии, но и лично побеседовать с шаманом-курандеро, а также посетить лекцию, а желательно – целый их цикл. Это обучение длится около трех месяцев и, естественно, не бесплатно. Оказалось, что лекции уже проходят каждую неделю около месяца, и только участникам группы дается адрес и время проведения лекции. Меня такая постановка вопроса заинтересовала, и я написала сообщение в группу – вроде мечтаю пройти обучение, подскажите, когда будет лекция? Ответил мне все тот же администратор группы Абеляр, причем удалось избежать новых вопросов и экзаменов. Он просто сообщил, что следующая лекция состоится тридцатого ноября, то есть завтра, в шесть часов вечера. Я поинтересовалась, что нужно с собой иметь, на что Абеляр бесхитростно ответил, что лекция платная, стоит пятьсот долларов. Надо же, столько, сколько я беру за два с половиной дня своей работы! Может, мне стоит повысить свою ставку? Думаю, лекция будет продолжаться часа два, не больше, а если на нее придут десять человек, в кармане у организатора мероприятия окажется пять тысяч долларов! Неплохой бизнес, надо сказать! Я поинтересовалась, почему такая дорогая цена, на что Абеляр ответил, что обычно за лекцию платят сто долларов, но завтрашняя будет особенной, поэтому, если я интересуюсь шаманизмом и Растениями Силы, мне следует во что бы то ни стало посетить ее.

«А сколько участников придет на мероприятие?» – задала я интересующий меня вопрос. Однако администратор точного ответа не дал, сославшись на то, что посещение лекций и обучение – дело добровольное, журналов записи никто не ведет, поэтому количество присутствующих не важно. Но даже если придет только один человек, завтрашняя лекция состоится.

Я заверила Абеляра, что обязательно посещу завтрашнее мероприятие, и уточнила, где именно оно будет проходить. Оказалось, что обучаются будущие участники церемонии в закрытом центре, который находится на пересечении улиц Дзержинского и Веденского. Я прикинула, что от моего дома это недалеко – стало быть, организация где-то в центре Тарасова. Что ж, это радует – ради расследования, так и быть, пожертвую половиной тысячи долларов, надеюсь, это окажется не безрезультатным.

Глава 5

Утро следующего дня я потратила в основном на то, что изучала страницу Ивана Виноградова и пыталась понять, какое отношение он имеет к группе «Мадре Аяваска». То, что парень помешан на географии и одержим идеей поехать в Южную Америку, мне понятно, но аяваска-то ему зачем? На форуме группы общались несколько человек, переписывались, задавали вопросы и давали ответы, но Иван ни одного сообщения не оставил. Я сверила список участников сообщества с перечнем друзей молодого человека. Оказалось, что никто из его друзей в группе не состоит. А вдруг Иван просто случайно подписался на сообщество? Нет, вряд ли. Если желающие, перед тем как вступить в группу, проходят такой странный опрос, значит, случайных людей в сообществе быть не может. Немного подумав, я отправила Ивану заявку в друзья – может, хоть так удастся что-нибудь выяснить.

Молодой человек, судя по информации в «коннекте», был в сети три часа назад, то есть спать он лег, видимо, в четыре утра. Надо же, выходит, сын Веры по биоритмам – сова, думаю, не скоро он увидит мою заявку… Зато на мою страничку пришло уведомление, что я вступила в группу «Шаманизм в Тарасове». Вот как легко – ни вопросов, ни еще чего подобного, только сообщение от администратора сообщества следующего содержания:

«Добро пожаловать в группу «Шаманизм в Тарасове»! Внимание! Администрация группы не призывает к употреблению каких-либо веществ и не несет ответственности за возможные последствия. Все, что вы делаете, делаете на свой страх и риск».

Прочитав это послание, я призадумалась. Похоже, шаманизм неотделим от употребления каких-либо галлюциногенов – вроде той же самой аяваски, мухоморов и иже с ними. В целях ознакомления с сообществом я пролистнула вниз и принялась просматривать ленту новостей на стене.

Первые два поста, самые свежие, сообщали о скидках в размере двадцати процентов на все экстракты, масла, минералы и трубки, после чего следовали ссылки, где эти самые товары можно заказать. Без рекламы и тут не обходится, подумала я и прокрутила страницу вниз. Так, что там у нас… Яркие картинки – абстракции, информация о лечебных свойствах бессмертника, опять реклама, статья про неведомую мне траву «кудин»… Вскоре мне надоело смотреть новостную ленту, и я взялась за изучение пользователей, подписавшихся на сообщество. Их оказалось порядка пяти тысяч человек, многовато даже для такого скрупулезного человека, как я. Единственным знакомым мне пользователем был Иван Виноградов, однако на форуме он, как и в предыдущей группе, никаких сообщений не оставлял. В списке обсуждений было шесть тем, я методично принялась их просматривать. Естественно, меня заинтересовал заголовок «Шаманизм в Тарасове» – о сообществе». Я открыла обсуждение и начала читать.

«Чтобы увидеть Бога, вам не пригодится телескоп, и для этого не обязательно умирать или идти в храм. Вам нужно только открыть глаза. Мы Бога не продаем – мы всего лишь прописываем контактные линзы».

Гм, своеобразный эпиграф, такого я еще не слышала. Ладно, может, там будет еще что-нибудь по существу…

Если говорить коротко, группа видела свою цель в сохранении древней культуры любви и уважения к растениям, окружающим людям и вселенной. Так, по крайней мере, говорилось в сообщении. «Мы считаем, что нам повезло являться частью перемен, открывающих новые перспективы в саморазвитии и эволюции человеческого сознания. Мы по крупицам собираем редкие растения для здоровья, ритуалов, магических и шаманских практик со всех уголков планеты, делимся с Вами традиционными рецептами и способами их применения в современных условиях. Мы публикуем и переводим статьи о редкой ботанике, микологии, нейробиологии, генетике и научных исследованиях растительного мира и влияния растений на организм человека. Мы также изучаем Аюрведу и геронтологию и помогаем людям поддерживать отличную физическую форму, ясное сознание и жизненный тонус в любом возрасте».

Другими словами, группа занималась распространением различных галлюциногенов и лекарственных растений, как я поняла из первого абзаца. Дальнейший текст полностью подтверждал мои предположения – администратор заявлял, что продукцию в группе получают от проверенных поставщиков, поэтому о качестве товара пользователям не следует волноваться. Также имелось предостережение к участникам сообщества: если вы заказываете определенное вещество или растение, внимательно изучите инструкцию его приготовления или использования или, если сомневаетесь, спросите администратора в группе. Вроде растения – существа неоднозначные, и прежде чем использовать то или иное в своих целях, необходимо изучить все последствия. Товар-де мы вам готовы предложить, но если на вас он не так подействует, как хотелось бы, не предъявляйте претензий к группе.

Сообщение заканчивалось следующим:

«Мы верим, что каждый Путник найдет что-то для себя интересное и сможет укрепить свое тело, дух, сознание. Однако если Вам чужды эти идеи и общий антураж проекта – проходите мимо. Тем, кто остается с нами, мы желаем приятного путешествия!»

Больше в обсуждении ничего дельного не имелось. Я закрыла его и приступила к новой теме, которая называлась «Ваши вопросы и отзывы». Быстро пробежав глазами по сообщениям, я вернулась к каталогу форума – меня совершенно не интересовали сообщения вроде: «Где можно достать такое-то вещество и возможна ли доставка в Украину?» Обсуждение с названием «как заказать» я тоже пролистнула – а вот заголовок «Гровинг – делимся опытом» меня заинтересовал. Что-то не припомню такого термина… Хотя grow по-английски – «расти» или «выращивать». Может, в этой теме рассказывается, как самостоятельно выращивать «шаманские» растения?

Я практически не ошиблась – в теме коротко говорилось, что здесь предлагается делиться опытом выращивания разных растений из семян. Поощрялось сопровождать свои рекомендации фотографиями и комментариями, можно было задавать свои вопросы. В первой статье рассказывалось про проблемы гровинга – вроде освещения, питания растений и паразитах, а затем следовала длинная статья, как с этим всем справляться в домашних условиях. Я не стала читать сообщение – мне не нужно ничего выращивать, поэтому абсолютно все равно, какой мощности лампу лучше использовать и какое удобрение считается наилучшим. Следующая статья меня тоже разочаровала – в ней приводился список достоинств и недостатков ламп для растений, зато из следующего поста я узнала, что такое канна и как ее выращивать. Однако содержание сообщения оставило меня недовольной – опять рассказывалось, как семена проращивать, в чем замачивать и прочие ненужные мне подробности.

Я было собралась вернуться к перечню тем для обсуждений, однако содержание следующего поста меня заинтересовало. В нем говорилось о некоем растении под названием «гармала», а из короткого пояснения следовало, что гармала – это сирийская рута, энтеоген, который подменяет Лозу Духов в приготовлении знаменитого индейского напитка аяваска. Более того, в гармале содержится гораздо больше, нежели в лиане, алкалоида телепатина, а потому эффект от применения гармалы гораздо глубже и сильнее, нежели от амазонской лианы. В корне гармалы содержится большее количество алкалоида гармина, нежели в семенах, и вполне возможно выращивать чудо-траву в домашних условиях. Произрастает сорный куст гармала на Урале, к югу, ему нужна сухая песчаная почва. Для выращивания растению необходим свет и пространство, так как гармала дает большое количество семян, а растет очень быстро. Таким образом, при соблюдении всех правил можно пользоваться растением довольно скоро после его посадки, и хватает семян надолго.

Да, чего только не придумают люди… Что и говорить, достать саму лиану смерти трудно, зато можно пользоваться ее аналогом – посадил дома кустик, и вот тебе и церемония, и глюки, и все в этом духе.

Вскоре мне наскучило читать про процедуру выращивания самых разных растений. В ботанике я не слишком сильна, а мало кто из авторов постов сообщал, для чего и зачем используются те или иные семена. Выискивать всю информацию в интернете мне не захотелось – да и зачем, вот как потребуется узнать про то или иное растение, тогда и займусь изучением подходящих статей. Поэтому я вернулась в начало и открыла последнюю тему, которая называлась «рецептура и использование». В ней администратор предлагал обсуждать рецепты и то, как и для чего применяется то или иное растение.

Я быстро пролистнула страничку на первое сообщение. И не ошиблась – пользователь по имени Константин утверждал, что знает рецепт, как готовить аяваску, чтобы добиться сильного эффекта. Этот товарищ сообщал, что многие люди попросту не умеют варить лиану смерти, а потому после процедуры ее употребления остаются разочарованы – вроде и галлюцинаций маловато, и толку никакого. Константин же советовал использовать для церемонии либо саму лиану, либо гармалу, так как оба растения содержат одинаковые алкалоиды. Однако так просто аяваску не приготовишь, потому что требуется некая ДМТ-составляющая, то есть часть ствола мимозы хостилис. Если этого компонента нет, то и действовать зелье не будет, и не знающие об этом люди сетуют на то, что им в магазине продали совсем не то, что нужно. Все растения запрещены в России, однако их можно заказать в соответствующих подпольных магазинах. Когда есть все компоненты для напитка – каапи негро в количестве 50 граммов на порцию, гармала, кора корней десмантуса и та самая мимоза хостилис, их требуется смешать в необходимой пропорции и долго вываривать. От этой процедуры якобы можно добиться желаемого психоделического эффекта.

Я ожидала увидеть продолжение рецепта, однако такового не последовало. Другой пользователь по имени Владимир рассказывал, как сделать маринованные мухоморы. М-да, куда мне с моими маринованными маслятами – продвинутые люди крутят банки из иных грибочков! Обсуждались все мыслимые и немыслимые растения – мандрагора, гуарана, а также чай масала, пуэр и более безобидные напитки. Мне снова надоело читать огромное количество постов с вопросами и ответами, и я закрыла тему. От обилия информации немного болела голова, поэтому я сделала себе еще одну чашку крепкого кофе. Пожалуй, на сегодня мне хватит и аяваски, и мухоморов, и прочих радостей жизни. И чего ради пить всякую отраву, не понимаю я этих приверженцев шаманских практик! Может, жить им скучно, вот и пускаются во все тяжкие? По мне, так тут не шаманизмом пахнет, а банальной наркоманией, только вместо банального героина, кокаина и спайсов люди выбирают что-нибудь экзотическое. Нет бы пустить энергию в нужное русло! Почему нужно выращивать не пойми что вместо полезных, привычных овощей или фруктов? Ну хочется себя попробовать в роли садовода-огородника, так посадите вы на подоконнике лимон или мандарин! И интересно, и вкусно, и полезно, а главное – без последствий.

Но это мое мнение, писать в группу с предложением выращивать что-нибудь безобидное я не стала. Еще исключат из сообщества за то, что я «не в теме», так что оставлю лучше свои мысли при себе. Я снова открыла свою страничку, но Ивана в сети по-прежнему не было, поэтому моя заявка в друзья осталась не увиденной.

Чтобы как-то убить время до вечера и при этом заниматься полезным для расследования делом, я еще раз набрала номер агентства «Эллада», однако результат оказался прежним – длинные гудки. В интернете тоже ничего не появилось, и я принялась изучать все сайты агентств по предоставлению жилплощади, надеясь, что обнаружу какую-нибудь новую подозрительную фирму. Иван правильно предположил: если «Эллада» занимается мошенничеством, глупо рассчитывать на то, что после очередной аферы преступники не изменят свое название. Остается только методом исключения разыскивать самые подозрительные агентства и проверять уже их.

Увы, я обнаружила все те же названия тарасовских агентств, которые уже видела на безграничных просторах виртуальной сети. Никаких сомнительных фирм с новыми названиями я не нашла, из чего сделала вывод, что аферисты залегли на дно – после очередного обмана должно пройти какое-то время, прежде чем начать заниматься поиском новой жертвы. Я оставила свои бесплодные попытки и задумалась. Выкурила сигарету, допила кофе. У меня до шести вечера целая уйма времени, но я совершенно не знаю, чем мне заняться. Просто катастрофа – в голове никаких идей и ни одного подозреваемого. Ненавижу, когда приходится ждать, что нечто произойдет само собой, ненавижу находиться в зависимости от обстоятельств. И куда катится этот безумный мир? А может, у меня наступил творческий кризис в работе? Голова отказывается соображать, как раньше, раз я не могу ничего путного придумать?

Все-таки заниматься самоедством – не лучшая затея, поэтому я перестала укорять себя в некомпетентности и решила переключить внимание на что-нибудь другое. Прежде всего вымыла посуду – давно я к раковине не подходила. Несмотря на то что питаюсь я исключительно в кафе или ресторанах, все равно в ней имелись грязные чашки и одна тарелка. Помнится, несколько дней назад я заказывала пиццу на дом – идти куда-то не хотелось, да и время было позднее. А тарелку помыть забыла. Сделаю сейчас это полезное дело. Кто-то из великих писательниц – кажется, Агата Кристи, – придумывала идеи для своих детективов за домашними делами. Наверняка ей надоела работа по дому, раз во время мытья посуды она изобретала изощренные убийства. Что ж, я вполне понимаю ее – сама я терпеть не могла заниматься такими вещами, как готовка, стирка, уборка и иже с ними. Что поделаешь, карьеру домохозяйки мне никогда не сделать, я абсолютно не способна на такие подвиги.

За время томительного ожидания вечера я переделала все что могла – полазила в интернете, вытерла пыль с кухонного шкафа и в конце концов засела за компьютер смотреть первый попавшийся фильм, который нашла онлайн. Кино оказалось неплохим, но тяжелым – рассказывалась история любви двух подростков, больных раком. Неожиданно фильм меня увлек, и я смотрела его, не отрываясь даже на курение и кофе. После просмотра кино неожиданно вспомнила, что с утра ничего не ела – за исключением традиционного эспрессо на завтрак. У нормальных людей уже обед прошел, а у меня со вчерашнего дня и маковой росинки во рту не было. Я обрадовалась, что нашла себе потрясающее занятие, которое позволит мне убить время. Сейчас как раз поеду в какой-нибудь ресторан – ну, на худой конец, в кафе, поближе к месту вечерней лекции, – посижу там пару часов, а после можно будет спокойно отправляться на закрытую лекцию. Воодушевленная этой идеей, я придирчиво осмотрела свой гардероб. Интересно, как одеваются люди, интересующиеся шаманскими практиками? Точно знаю, что сейчас популярна одежда из Индии – свободные штаны-шаровары для занятий йогой, футболки с изображением мандалы или слонов, цветастые яркие свитера… Правда, в моем шкафу ничего подобного не имелось – я всегда приобретала вещи из принципа удобства и функциональности. Для повседневной носки у меня были джинсы и обычные, но стильные свитера, а для расследований были припасены и строгие костюмы, и вечерние платья для выхода в свет. Мало ли кого придется изображать! А вот йогой я не увлекалась, поэтому ничего такого у меня не было.

Немного подумав, я остановила свой выбор на светло-зеленых джинсах и сиреневом свитере, мягком и приятном для тела. Сочетание показалось мне подходящим для сегодняшнего мероприятия – и ярко, и свежо. Однако критически оглядев себя в зеркале, я поняла, что едва не совершила большую ошибку. Ведь я не уверена, будет ли на встрече Иван Виноградов! А если да, то мне следует как следует изменить свою внешность, чтобы у парня не возникли вполне логичные подозрения касательно того, что делает выпускница географического факультета на лекции.

Конечно, Татьяна, которая проездом была в Екатериновке и пожелала пообщаться с сыном своей знакомой, вполне могла интересоваться и аяваской, однако в разговоре с парнем я не упоминала о своих увлечениях традициями шаманов Амазонии, да и вообще вела себя как человек, мало знающий о Южной Америке. На мое счастье, Иван не имел понятия, чему именно меня якобы учили в университете, – пускай себе думает, что я хорошо знаю природу и почвы России, а не далеких материков. Я только сейчас поняла, что мне повезло, Иван не стал меня расспрашивать ни о чем конкретном по части геологии, иначе я могла угодить впросак. Наверно, инцидент с завтраком способствовал тому, что сын Веры переключил свое внимание на то, чтобы замять случившееся, и даже забыл, что я говорила ему, когда объясняла цель своего визита. И все же мне следует вести себя поаккуратнее, поэтому я решила во что бы то ни стало действовать предусмотрительно и внимательно.

Я открыла шкафчик, где у меня имелось несколько париков для конспирации. Рыжие волосы я сразу отмела, а вот парик с черными волосами под каре и прямой челкой показался мне довольно неплохим решением. Я примерила его, убрав свои длинные светлые волосы. Черная шевелюра шла к моей одежде, придавая моему образу яркости. Оставалось только сделать соответствующий макияж, выделив губы красной помадой, и слегка подвести брови черным карандашом, чтобы не возникло сомнений, что волосы у меня свои, настоящие. Вполне довольная собой, я надела поверх куртку и зимние кроссовки и спустилась на лифте вниз.

Как и вчера, на улице вовсю валил снег, ложившийся мягким покрывалом на землю и крыши домов. В конце ноября зима окончательно вступила в свои права, словно заявляя о близости Нового года. В такую погоду самое время бегать по магазинам, закупать подарки и украшения для дома. На проспекте уже неделю возвышалась нарядная, украшенная шарами и фонариками пышная елка, а витрины пестрели гирляндами и мишурой. Новый год я праздновала только в детстве, как все дети, ожидая подарков от Деда Мороза и новогоднего чуда, однако потом перестала всерьез воспринимать самый ожидаемый праздник в году. Что поделаешь – не в том я возрасте, чтобы увлеченно наряжать елочку да запаковывать подарки. Хотя бы потому, что их некому дарить, а елки я не люблю: ни живые, ни искусственные. И признаться, совсем не страдаю, что не посещаю всевозможные корпоративы и увеселительные мероприятия. Для меня лучший новогодний подарок – это дело, которое я расследовала бы с интересом и разгадку которого я вскоре узнаю. Ни с чем не сравнимое ощущение – понимать, что истина уже рядом и остается один-единственный шаг, одна деталь, чтобы поймать преступника. Ради этого и стоит заниматься частным сыском – наверно, пока сам не испытаешь такого чувства, никогда не поймешь моего состояния.

И все же общее настроение праздника неожиданно передалось и мне. Я смотрела из окна машины на людей, одетых в дубленки и зимние куртки, которые спешили на новогодние распродажи. Рабочий день еще не закончился, но я была уверена, что многие офисные служащие сейчас отпрашиваются пораньше, чтобы успеть купить что-то к празднику, посетить салоны красоты и сделать себе красивую прическу и маникюр. Сейчас родной Тарасов напоминал чем-то европейские или американские рождественские города из фильмов, где люди празднуют Рождество и дарят друг другу презенты.

Интерьер кафе, на котором я остановила свой выбор, как нельзя удачно вписывался в общую атмосферу. На окнах – новогодние шары и украшения, рядом со стойкой – маленькая искусственная елочка. Я раньше частенько сюда заходила, потому что в этом кафе мне нравились и блюда, и вежливое обслуживание. Главный критерий, по которому я определяю, является ли заведение общественного питания качественным, так это то, как бариста готовит кофе. Если в кафе стоит кофейный аппарат, я стараюсь выбрать другое место. Здесь же кофе варили сами бармены, и бариста делал эспрессо именно так, как я люблю.

Зайдя в кафе, я почувствовала, что голодна по-настоящему. Такое со мной случается – бегаю целый день как ненормальная, кидаюсь допрашивать очередного подозреваемого, ночью ухватываю пару часов для сна, потом снова разъезжаю по городу… И только когда в желудке образуется черная дыра, понимаю, что неплохо бы и поесть для разнообразия. Иногда даже подумываю о том, а не ставить ли себе будильник, оповещающий о необходимом приеме пищи. Вроде так поступает известная певица Кайли Миноуг, которая тоже, как и я, забывает поесть. Вернее, у нее есть работник, который напоминает о том, что пора подкрепиться.

Подойдя к стойке с ассортиментом готовых блюд, я даже не знала, на чем остановить свой выбор. Глаза разбегались от обилия салатов, горячего и мясного. Наверно, я бы заказала все, что имелось в кафе, если б, конечно, мой желудок был безразмерным. В конце концов я решила взять тарелку сырного супа по-французски с курицей, сельдь под шубой, пасту с морепродуктами, а на десерт – эспрессо с маленьким эклером. Официантка дружелюбно посмотрела на меня, радуясь, что ей досталась столь прожорливая клиентка, которая, вдобавок ко всему, заказала отнюдь не дешевые блюда. Заказ принесли довольно скоро, и я отдала должное потрясающе вкусному обеду.

Правда, свои способности я несколько переоценила – эклер и эспрессо явно были лишними. А вот суп по-французски превзошел все мои самые смелые ожидания – и выглядел достойно, и на вкус оказался просто пищей богов. Я с удовлетворением посмотрела на часы – как раз время самое подходящее для того, чтобы не спеша выйти из кафе, выкурить на улице сигарету и отправиться на лекцию.

Судя по адресу, дом, где должно было проходить вечернее мероприятие, находился в центре города, однако найти его оказалось непросто. Пришлось завернуть за угол здания, чей фасад выходил на указанную улицу, пройти в арку, и только тогда я увидела искомый дом. Он оказался пятиэтажным, по внешнему виду – обычное жилое здание, только не такое новое, как остальные дома в центре города. Никаких вывесок и магазинов на первом этаже я не увидела, единственное «украшение» – это номер дома и название улицы. Так, вроде мне нужно подняться на второй этаж и зайти в квартиру двести пять, по крайней мере это мне сообщил Абеляр. Интересно, как его зовут на самом деле?

Я набрала номер квартиры, позвонила в домофон. Мне открыли без всяких вопросов – наверно, никого лишнего на лекции быть не должно, раз не спрашивают, кто звонит. Лифта, как ни странно, в здании не имелось, поэтому я поднялась по лестнице наверх. Подъезд был самым обычным, я поняла, что это не офисный центр, а обычный жилой дом. Может, организатор лекции снимает помещение? Наверно, так оно и есть. Или квартира принадлежит этому самому Абеляру?

Теряясь в догадках, я нажала на звонок возле двери квартиры. Мне открыли, все так же не спрашивая, кто я такая. Я отворила дверь и вошла в просторное, светлое помещение.

На пороге стоял мужчина лет тридцати семи – сорока, одетый в легкую темно-синюю рубашку и обычные джинсы. У него были короткие светлые волосы, худощавое продолговатое лицо с острым подбородком и выдающимися скулами. Прямой нос, тонкие губы, светло-голубые глаза, которые частично закрывали очки в тонкой оправе. При виде меня он вежливо поклонился, изогнул губы в улыбке и поинтересовался:

– Вы, как я понимаю, на вечернюю лекцию? Вы записаны?

– Я в социальной сети разговаривала с неким Абеляром, – произнесла я. – Он и сказал мне про лекцию. Вроде она платная, я не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь, – снова улыбнулся мой собеседник. – Давайте сперва познакомимся. Абеляр – это я и есть. А вы, простите?

– Кали, – пожала я плечами. Раз организатор назвал вымышленное имя, я не собираюсь представляться по паспорту.

– Итак, Кали, вы у нас в первый раз, – кивнул мужчина. – Я помню вас, мы переписывались. Итак, добро пожаловать в наш маленький уголок амазонской сельвы в каменных джунглях Тарасова! Думаю, вам будет интересна сегодняшняя лекция и вы почтите нас своим присутствием на дальнейших мероприятиях!

– Я тоже на это надеюсь, – ответила я взаимной любезностью. Оглядев помещение, заметила: – Странная какая комната. Никого из участников встречи еще нет?

– Вы первая, – подтвердил мужчина. – Да, хорошо, что напомнили. Давайте я вам коротко объясню, где что находится. Здесь, – он обвел взглядом большую территорию, лишенную мебели, – будет проходить сама церемония. Коврики лежат около той стены. – Я увидела обычные «пенки», используемые для занятий хатха-йогой и гимнастикой. – Кухня, туалет – на выходе из комнаты, прямо по коридору. Другие комнаты вам не понадобятся, в кухне пока ничего интересного, туда не заходите. Верхнюю одежду можете повесить на вешалку, ценные вещи берите с собой, но не беспокойтесь, даже если вы оставите их где-нибудь, никто ничего не возьмет. Если вам нужно, могу провести вас в уборную.

Я кивнула. Хотя туалет мне пока не требовался, не мешало бы составить представление, что где здесь находится. И конечно же, мой интерес вызвали прежде всего закрытые комнаты в квартире. Из одной двери я явственно слышала какой-то шум, а на кухне, тоже закрытой, очевидно, что-то варилось. Вот только запах был странным, не похоже, чтобы готовили нечто съедобное. Я поинтересовалась у Абеляра, что готовят на кухне, однако тот ничего мне не ответил, только любезно улыбнулся.

Я зашла в туалет, оглядела помещение. Выглядело все вполне цивильно – раковина, унитаз, сушилка для рук, туалетная бумага. Я открыла кран и спустила воду. Пускай Абеляр думает, что я пользуюсь уборной по назначению, а я выжду необходимое количество времени, чтобы он вернулся в большое помещение, и исследую кухню и другие комнаты.

Однако мой замысел провалился – едва я тихо затворила дверь в туалет и бесшумно двинулась к кухне, как непонятно откуда передо мной возникла сухощавая фигура Абеляра. Мужчина, все с той же улыбочкой, которая меня начала уже злить, проговорил:

– Пройдемте в комнату для лекций. Осталось десять минут до начала, пока выберите себе коврик и устраивайтесь, где вам хочется. Для удобства можете подложить подушечку – обычно люди, не привыкшие долго сидеть на жестком полу, устают, поэтому именно для них предусмотрены сидушки.

Я решила, что обязательно исследую всю квартиру при первой же возможности, и, чтобы не вызывать лишних подозрений, постелила на пол темно-синюю пенку и, по совету Абеляра, взяла себе маленькую подушку.

Между тем квартира потихоньку наполнялась гостями. Когда я вернулась из туалета, на полу уже сидели двое мужчин. Одному из них было на вид лет сорок с небольшим, другому – на десяток меньше. Мужчина постарше сосредоточенно что-то смотрел в своем телефоне – я предположила, что он, скорее всего, читает электронную книгу. Внешне он одновременно напоминал и рокера-математика из блокбастера «Парк Юрского периода», и какого-то художника, творившего в жанре современного искусства. У него были длинные волнистые волосы, зачесанные назад и открывающие большой, выпуклый лоб, острый орлиный нос и длинные тонкие пальцы, которые вполне могли принадлежать пианисту. Одет мужчина был в черную рубашку и такие же черные брюки, на меня он не обратил ни малейшего внимания.

Второй гость оказался не таким примечательным внешне – по сравнению с «математиком», у него была крайне заурядная наружность. Короткий ежик волос, обычное лицо – увидишь такого в толпе и не запомнишь, пройдешь мимо. И одежда – самая обыкновенная, джинсы темно-синего цвета да черный свободный свитер. Этот слушатель лекции тоже изучал свой смартфон, только, в отличие от черноволосого, с кем-то активно переписывался. Гости не разговаривали друг с другом и ни на что не обращали внимания.

Несколько минут спустя в квартиру вошли еще трое человек, среди которых я узнала Ивана Виноградова. Парень бросил в мою сторону быстрый взгляд, но тут же отвел его, видимо, даже не заподозрив, что мы знакомы. Значит, не зря я гримировалась, еще бы, распознать в жгучей брюнетке белокурую Таню Иванову не так просто! Я прекрасно знаю, что банальное изменение цвета волос, да и вообще прически, способно сделать человека неузнаваемым. Двое других – очевидно, супружеская пара, мужчина и женщина средних лет, – тихо переговаривались друг с другом. Оба симпатичные, выглядели они молодо и свежо. Он – блондин с волнистыми волосами и широкой, открытой улыбкой, его спутница – напротив, брюнетка с длинными тяжелыми черными волосами, забранными в конский хвост. На ее лицо падала густая челка, а одета женщина была в бежевую рубашку с карманами и свободные штаны защитного цвета, тоже с большим количеством всевозможных карманов. Парочка со всеми поздоровалась, женщина, завидев меня, улыбнулась так, словно была искренне рада меня видеть и дождаться не могла, когда со мной встретится.

– Привет! – поздоровалась она со мной. – Я – Терри, а это – мой муж Стив. А тебя как зовут?

«Таня», – чуть не вырвалось у меня, однако я вовремя спохватилась и представилась вымышленным именем:

– Кали. Приятно познакомиться, вы, наверно, не в первый раз на лекции?

– Нет, какой там! – махнула рукой Терри. – Мы со Стивом уже первый цикл лекций прослушали, вот собираемся второй заказать. Но эта лекция, по словам Абеляра, будет особенной, поэтому мы сразу с мужем решили пойти!

– Да, мне тоже так сказали, – кивнула я. Видя, что Абеляр еще не начинает свое вечернее мероприятие, я ухватилась за возможность поговорить с другими гостями и спросила женщину: – И как вам лекции? Я в первый раз, ничего не знаю… Наверно, не пойму ничего.

– Да что вы! – улыбнулась Терри. – У Абеляра настоящий талант рассказывать, его слушаешь, как сказку! Словно сам бродишь в этих непроходимых амазонских топях, слушаешь икаро, общаешься с шаманами… Мы со Стивом как в первый раз пришли, так до сих пор и ходим, это затягивает! Мы в следующем году собираемся в Южную Америку поехать, как раз на годовщину нашей свадьбы!

– Как интересно! – восхитилась я. – Поздравляю!

– Вы уже пробовали аю? – поинтересовалась Терри. Я сперва не поняла, о чем она, а потом до меня дошло, что ая – это сокращение от аяваски.

– Нет, – покачала я головой. – Не доводилось. А вы?

– Один раз, – женщина уселась рядом со мной, чтобы никому не мешала наша беседа. Абеляр тем временем чем-то занимался в другом помещении квартиры: то ли на кухне, то ли в туалете, поэтому у нас была возможность поговорить до начала лекции. – Стив был моим ситтером, а я пила… О, вы и представить себе не можете, насколько это уникальный опыт! То, что со мной происходило, стоило того, чтобы так долго готовиться к церемонии! Представляете, я видела ее!

– Кого – ее? – поинтересовалась я, с любопытством глядя на свою словоохотливую собеседницу. Ее муж в разговор не вступал, а только с улыбкой и нежностью смотрел на свою супругу и, казалось, слушал ее так же внимательно, как и я. Между тем другие гости на нас внимания не обращали – Иван, за которым я наблюдала вполглаза, уселся подальше от всех и сосредоточенно изучал какую-то книгу, скорее всего очередной учебник.

– Ее, Мадре Аю! – таким тоном, как будто сообщает мне нечто сакральное, прошептала Терри. Ее глаза были широко раскрыты, словно она наяву видит то, о чем рассказывает. – После разных видений, образов смерти я видела лицо женщины. У нее была прическа точно такая же, как и у вас, только глаза – черные. Я смотрела как бы сверху вниз: сначала видела волосы, потом – челку, закрывающую лоб, глаза, нос и… рот. Точнее, оскал рта – острые зубы, как у ягуара, и это проплывало у меня перед глазами. Но знаете, мне было совсем не страшно, она не пугала меня, как можно было бы ожидать. Наоборот, я боялась упустить ее образ и смотрела, не отрываясь. А потом она вела меня за собой, я видела много стран, селений, морей и лесов, и мы путешествовали с ней. Я боялась отстать от нее хотя бы на шаг, потому что понимала: пока Ая со мной, мне ничего не грозит. Я хотела быть с ней всегда, служить ей, помогать во всем, даже просила об этом, но она молча вела меня за собой. Я видела себя как бы со стороны, но не такой, как я есть сейчас, то есть не в том облике, какой меня видят окружающие. Стив говорил, что я видела свое астральное тело, оно было сиреневым и непонятным, длинным, изогнутым… Но я понимала, что это – я.

Терри замолчала, ее глаза были по-прежнему широко раскрыты, однако смотрела она куда-то в глубину себя, словно не видела ни комнаты, ни окружающих людей. Немного помолчав, женщина продолжила:

– А еще я видела духов. Церемония проходила у Стива в квартире, я сидела на диване. Мне сначала было очень холодно, знобило, я сидела, закутанная в одеяла. Стив курил сигареты – это можно на церемонии, потому что духи сами любят покурить, они вдыхают дым настоящего табака, – а я не могла себя заставить сделать хотя бы одну затяжку. И внезапно я поняла, что комната, в которой я нахожусь, просто заполнена народом. Мне казалось, что кроме нас со Стивом в ней находится настоящая толпа самых разных существ. Я не знаю, на что они были похожи, как выглядели, что делали – просто ощущала их, даже лучше, чем ощущаю окружающих.

Внезапно Терри прервала свой рассказ, так как в комнату вошел Абеляр. Он оглядел всех собравшихся, прокашлялся и проговорил:

– Итак, добрый вечер всем гостям нашей встречи! Я рад видеть среди вас как постоянных слушателей моих лекций, так и новых участников! – Мужчина сделал паузу и, посмотрев на меня, склонил голову в знак приветствия. Затем он продолжил: – Я хочу сообщить вам, что сегодняшняя наша встреча будет проходить в ином формате, чем предыдущие мероприятия. Вы, наверно, были удивлены, что обычный взнос, который составляет сто долларов за лекцию, сегодня выше в целых пять раз. Но скоро вы поймете, что цена за сегодняшнее мероприятие – гораздо ниже, чем следовало бы ожидать. Для вас я сегодня приготовил сюрприз – на нашей встрече будет присутствовать представитель племени гуарани, шаман Киреро! Он не говорит по-русски, поэтому будет общаться с вами при помощи переводчика.

Воцарилась тишина, и внезапно я услышала шум и чьи-то шаги. Никто не произнес ни слова – видимо, присутствующие были настолько поражены сообщением лектора, что не знали, как на него отреагировать. Сперва я не поняла, что это зашло в помещение – целая куча каких-то покрывал, пледов, мишуры, бус и побрякушек. Только приглядевшись, я рассмотрела голову с черными длинными волосами, на которых тоже было накручено нечто непонятное, смуглое лицо с черными глазами и огромным носом. Даже полностью разглядев странного посетителя, я не смогла определить, во что он одет – выглядело все в высшей степени непонятно и странно.

Следом за шаманом вошла женщина, тоже смуглая и загорелая, словно она недавно сама побывала в амазонских джунглях. В отличие от обычной официальной одежды переводчиков дама неопределенного возраста была одета в светло-бежевые спортивные штаны и свободную футболку явно не ее размера. У нее были длинные, немного спутанные волосы, которые переводчица сколола в хвост. Я подумала, что, возможно, она выбрала столь экзотический костюм и прическу, чтобы соответствовать облику индейца, речь которого она будет переводить. У меня создалось впечатление, что странная переводчица только недавно слезла с какой-нибудь тропической пальмы, на которую забралась, чтобы изучать повадки обезьян.

– Познакомьтесь с Шарлоттой, переводчицей! – произнес торжественным голосом Абеляр. – Шарлотта по образованию не только лингвист, она окончила биологический факультет, а сейчас занимается герпетологией! Она изучает змей, как ядовитых, так и неопасных для человека, путешествует по Австралии, Южной Америке и Азии, блестяще знает наречия аборигенов Амазонии и австралийских жителей, более полугода жила в деревне племени гуарани. Я хочу выразить огромную благодарность Шарлотте за то, что она согласилась принять участие в нашем сегодняшнем проекте!

Переводчица улыбнулась и с почтением кивнула. Абеляр продолжил:

– Прежде чем начать разговор с уважаемым шаманом Киреро, скажу несколько слов о племени, в котором он жил с детства. Гуарани – это группа индейских народов в Южной Америке, которые проживают на территории Парагвая, Бразилии, Боливии и Аргентины. Родственный к гуарани народ – тупи – говорит на их языке. До прихода европейцев индейцы племени гуарани называли себя «ава», что означает «люди», и именно поэтому одну из групп народа называют «ава гуарани». Эти племена жили еще задолго до открытия Колумбом Америки, и настоящее чудо, что деревни индейцев сохранились до наших дней. Увы, если раньше численность их составляла около четырехсот тысяч человек, то сейчас в девственной сельве Амазонки становится все меньше и меньше индейских деревень. Печально говорить, но в ближайшем будущем, возможно, индейцы полностью исчезнут с лица Земли… Но не будем о грустном. Шарлотта, вы жили в деревне гуарани, расскажите, пожалуйста, нашим слушателям, что представляет собой индейское поселение?

Женщина снова улыбнулась и вышла вперед. Когда она говорила, то сопровождала свою речь жестикуляцией, словно разговаривала на иностранном языке и хотела, чтобы присутствующие лучше ее поняли. Я явственно услышала в ее речи акцент, но не английский или американский, а какой-то другой. Голос женщины, несмотря на странную манеру разговаривать, оказался приятным и глубоким.

– Деревня, где я жила, состояла из нескольких длинных домов, в каждом из которых проживало от десяти до пятнадцати семей. Несмотря на то что сейчас уже двадцать первый век, в амазонской сельве все сохранилось в таком виде, как и много столетий назад. Люди в деревне занимаются земледелием, охотой, рыболовством и ремеслами. Я была знакома с одним ремесленником, Гиваро, который занимался ткачеством и резьбой по дереву. Вы представить себе не можете, насколько потрясающие вещи делает Гиваро! Мы с ним подружились, и он даже подарил мне браслет из ниток!

Шарлотта передала первому слушателю (им оказался «рок-математик») длинный плетеный браслетик, который по виду напоминал обычную фенечку из ниток мулине, столь популярную у детей и подростков. Однако когда украшение дошло до меня, я поняла, что нитки сильно отличались от мулине – даже не знаю, из чего был выполнен браслет. Может, цветная шерсть, выкрашенная в красный и зеленый цвета, может, какая-нибудь хитрая тропическая лиана… Я передала браслетик Терри, и та принялась громко восхищаться такой красотой.

Когда восторги по поводу творения Гиваро поутихли, Шарлотта продолжила свой рассказ:

– В деревне, как заведено, имелся вождь – касик, и шаман, Киреро, который согласился приехать со мной в Россию, чтобы рассказать иностранным слушателям об их традициях и обычаях. Увы, в наши дни не сохранился совет старейшин, все полномочия взяли на себя вождь и шаман. Вождь племени, в котором я жила, Кайки, занимался распределением провизии, которую добывали при помощи охоты и земледелия. Приготовлением пищи занималась, как правило, старейшая женщина в семье, ей могла помогать только жена старшего сына. Я жила в доме, где готовила Эйко, ей было сорок лет, а у индейцев такой возраст является очень почтенным. Редко кто из гуарани доживает и до тридцати, поэтому Эйко считалась долгожительницей. Я не могла участвовать в приготовлении пищи, поэтому могу только в общих чертах сказать, что мы ели. В основном это было мясо, батат, бобы, маниок, арахис. Киреро, шаман, в племени выполнял очень много задач. Он не только проводил обряды, лечил болезни, но и советовал вождю, как поступить, принимал участие в жизни каждого человека племени. Например, мужчина не может жениться на женщине без одобрения Киреро – если шаман говорит, что брак не одобрен духами, покровительствующими племени, то мужчине следует выбрать себе другую жену.

Шарлотта остановилась и посмотрела на Абеляра. Тот кивком поблагодарил ее и произнес:

– Вообще, гуарани – довольно агрессивный народ, раньше они часто враждовали между собой. Нам, европейцам, очень сложно понять причину конфликтов между деревнями – войны вспыхивали постоянно, можно сказать, на пустом месте. Однако происходило это из-за того, что индейцы твердо убеждены: ничего в жизни не происходит случайно. Чтобы было понятно, приведу пример. Представьте себе, что один индеец пошел на охоту и его ударила случайно упавшая ветка. Что бы сделали вы на его месте? Скорее всего, прошли бы мимо и занялись выслеживанием добычи. Однако индеец подумает примерно так: «Если меня ударила упавшая ветка, это дурной знак. Кто-то навел на меня порчу, поэтому я должен убить его и всю его родню». Этим во многом и объясняется то, что до наших дней дожили немногие племена – если бы в эти дикие места не прибыли миссионеры, проповедовавшие добро и свою религию, вполне возможно, индейцы бы совсем истребили друг друга. Не буду вдаваться глубоко в историю, иначе мы попросту не успеем провести главную часть нашей встречи, скажу лишь то, что в наши дни гуарани проживают на территории экваториальных стран Южной Америки, в бассейне реки Амазонки. Это – единственная этническая общность, которая до сих пор сохранила свой традиционный уклад жизни со времен предков. Но если в Бразилии и Аргентине гуарани находятся в положении изгоев, то в Парагвае все по-другому, язык гуарани даже преподается в учебных заведениях, и существует университет, в котором лекции ведутся на древнем языке. Ладно, оставим разговоры о том, каким образом гуарани удалось выжить и продолжить свое существование, давайте послушаем Шарлотту, которая расскажет нам об особенностях мировоззрения племени!

Снова слово взяла переводчица. Она обменялась парой реплик с Киреро – звучал язык как настоящая тарабарщина, – а затем произнесла, обращаясь к нам:

– Я хотела бы немного рассказать о мировоззрении индейцев, – сказала она. – Самым главным для гуарани является свобода. Киреро говорит, что он видит мир свободным для всего живого, и это – жизненная позиция всех индейцев Амазонии. Народ гуарани очень гордый и смелый, но при этом они чтят природу-мать, любят и заботятся о лесе, который окружает их селение, потому что он дает им еду, воду и, как следствие, жизнь. Прежде чем убить животное, индеец гуарани обращается к духам этого самого животного, прося у них прощения за кровопролитие. Шаман помогает донести слова охотника до духов, и только тогда, когда шаман слышит разрешение на охоту, индейцы отправляются за добычей. Киреро с детства мог слышать то, что недоступно обычному индейцу. Он рассказывал мне про то, как стал шаманом. Начать следует с того, что родился Киреро очень слабым ребенком, и отец его думал, что мальчика нужно принести в жертву духам, так как он слишком слаб и немощен. Но прежний шаман, Икеро, сразу понял, что Киреро будет его преемником. Он взял ребенка у его родителей и сам стал его воспитывать. Киреро рассказывал, что, когда ему исполнилось десять лет, он очень сильно заболел. Он совершенно ничего не ел, не мог спать и так ослабел, что даже не двигался с места. Тогда Икеро отвел его в сельву, где оставил одного. Это кажется жестоким, однако старый шаман таким образом выполнял обряд посвящения. Киреро три дня провел в джунглях среди ядовитых змей и диких животных. Он словно спал все это время, но видел сон наяву. Икеро оставил его в том месте, где произрастает растение каапи, и Киреро несколько дней ел кору этого растения. Вы, наверно, знаете, что из каапи индейцы варят напиток аяваску. Киреро словно стал частью Мадре Аяваски, и она вылечила его, а заодно дала способность видеть духов и общаться с ними. После того как Киреро вернулся в племя, Икеро решил, что теперь он готов, и передал ему свои шаманские полномочия. Так Киреро стал главным шаманом племени, он не только лечит и общается с духами, но и учит детей племени. Письменности Киреро не знает, читать он не умеет, однако он очень мудрый человек. Киреро обладает знанием, которое недоступно обычному индейцу или европейцу, он нигде и ни у кого не учился. Сам Киреро говорит, что Мадре Аяваска научила его всему, что он знает. Киреро утверждает, что его учитель и мать – это земля, на которой он живет, так как для белого человека земля – это власть, а для него и других гуарани земля – это жизнь.

– Скажите, Шарлотта, – обратился к ней Абеляр. – А как живут индейцы гуарани сейчас, сильно ли они отличаются от других народов Амазонии?

– К сожалению, гуарани в настоящее время живут очень бедно. Я уже говорила, чем они занимаются. Раньше индейцы отвергали любую одежду, потому что считали наготу естественным явлением, однако сейчас мужчины ходят в шортах, а женщины заворачиваются в куски тканей, чем-то напоминающие сари индианок. Конечно, влияние европейцев сказалось на укладе племен гуарани – например, к современной медицине они относятся вполне сносно, без страха, а в некоторых деревнях, которые ближе всего к цивилизации, есть даже телевизоры, мотоциклы и машины. По телевизору обычно смотрят мексиканские сериалы или что-то подобное. Однако в том племени, где живет Киреро, никаких телевизоров нет, даже у вождя.

– Вы говорили, что живут индейцы недолго, – вспомнил Абеляр. – И сорок лет для них – это много?

– Да, именно так, – кивнула Шарлотта. – Киреро не знает, сколько ему лет. Когда я его спрашивала, он отвечал, что ему – «много». Но «много» может быть и двадцать, и тридцать. Женятся гуарани рано – в тринадцать, максимум пятнадцать лет. У Киреро нет жены – шаманы не заводят семью, а передают свои знания ученику, которого видят в роли продолжателя своего дела. Обычно в семье очень много детей. Женщина, которая родила двух или трех, считается не такой хорошей женой, как та, которая подарила мужу семь или десять детей. Если женщина не может родить ребенка, что само по себе большая редкость, муж, с разрешения шамана, бросает ее и женится на более плодовитой женщине. Чтобы индейцы стали хорошо относиться к чужаку, следует приложить немало усилий, так как гостей гуарани не очень любят. Первое время, когда я жила в деревне, со мной никто не общался, однако мне удалось найти общий язык с ремесленником, которого удивило, что я могу разговаривать на языке гуарани. И только спустя несколько недель со мной стали разговаривать женщины, а потом я смогла подружиться и с Киреро. Случилось так, что мне удалось спасти ребенка одной индианки, которого укусила змея. Я оказала мальчику помощь, и Киреро решил, что я получила благословение у духов, раз спасла жизнь пострадавшему. Так наша дружба с Киреро и завязалась. Многим я обязана, кстати, вредной привычке, курению, – Шарлотта улыбнулась. – Дело в том, что для того, чтобы подружиться с индейцем, следует подарить ему табак. Если дар принимают, то гость может общаться с индейцами. А у меня как раз были сигареты, которые понравились и вождю, и Киреро. Я осталась без сигарет, зато смогла наладить контакт с индейцами гуарани! После этого я где-то неделю жила в индейской семье, но окончательно стала своей среди них только после совместной церемонии.

– Разрешите немного дополнить ваш рассказ? – спросил Абеляр у переводчицы. Та кивнула.

– В настоящее время, как вы знаете, аяваска считается культурным достоянием индейцев Амазонии, – проговорил лектор. – Индейцы, которые живут вблизи от цивилизованных городов, готовы за плату как продать европейским туристам лиану, так и провести с ними церемонию. Индейцы настолько привыкли к современному укладу жизни, что их не смущает поверхностное отношение туристов к священной аяваске. Они ни капли не сердятся, если европейцы не соблюдают правил церемонии, ведь нарушение порядка – вина только самих туристов, потому что их предупреждают о том, что делать не нужно. Европейцы платят деньги, а индейцы проводят церемонию, даже если участник, заплативший нужную сумму, накануне употреблял алкоголь или запрещенные продукты. В деревне Киреро такое не принято. Церемония для жителей его селения – священный обряд, и ни за какие деньги до него не допустят неподготовленного человека. Шарлотта, расскажите, трудно ли было вам готовиться к церемонии?

– На самом деле нет, – улыбнулась переводчица. – Я же жила среди индейцев и ела ту пищу, которую они сами готовят. Мне сказали, что до церемонии нельзя есть никакого мяса или рыбы, но мы питались в основном бататом, арахисом, маисом. Естественно, никакого алкоголя, никаких медикаментов я не употребляла – у меня их просто не было! Киреро сам следил, чтобы я соблюдала все правила, и он допустил меня до церемонии.

– И как прошел ваш опыт? – заинтересованно спросил Абеляр. Шарлотта снова улыбнулась.

– Довольно необычно, – начала она. – Киреро сказал, что я – первый человек, который засмеялся во время церемонии. Не знаю почему, но я просто не могла остановиться, и Киреро сказал, что это очень хорошо и означает, что Мадре Аяваска принимает меня. Киреро варил каапи, но не негро, а облегченный вариант, поэтому я не видела цветных картинок, как обычно описывают. Зато могу сказать, что и во время, и после церемонии я ощущала приподнятое состояние, мне все нравилось в моей жизни, и можно сказать, я была самым счастливым человеком в мире. Я пила аяваску не с целью лечения – у меня, к счастью, нет тяжелых заболеваний, однако она особым образом повлияла на меня. Как бы так сказать, но я словно по-другому взглянула на окружающий мир. Если это называется расширением сознания, то, наверно, это со мной и произошло.

– Что ж, Шарлотта, спасибо вам большое за столь интересный рассказ! – поблагодарил переводчицу Абеляр. – Хочу сказать, что мне тоже доводилось не раз бывать в амазонской сельве, общаться с местным населением и участвовать в церемонии. Однако язык племени гуарани я, увы, не знаю так хорошо, как наша уважаемая Шарлотта. Если кого-то из присутствующих заинтересует возможность осуществить поездку в Южную Америку, я с удовольствием отвечу на вопросы после лекции, точнее, беседы с шаманом Киреро. А теперь, после нашего небольшого экскурса в историю, все гости нашей встречи могут задать интересующие вопросы шаману племени гуарани, а Шарлотта будет вам в этом помогать!

Признаться, я немного растерялась при мысли, что мне придется о чем-то разговаривать с этим представителем «мумба-юмбы». Вопросы-то у меня имелись, и было их предостаточно, однако я сомневалась, что даже такой экзотический товарищ, как шаман, способен сказать мне, где искать аферистов из липового агентства «Эллада» и как помочь Вере вернуть ее деньги. Я порадовалась про себя, что сижу в центре, поэтому успею послушать, какие вопросы будут задавать остальные участники встречи и сориентироваться на месте. Первым как раз должен был беседовать с Киреро «рокер-математик». Мужчина явно был заинтересован происходящим и над вопросом даже не раздумывал.

– Уважаемый Киреро, – начал он. Голос его оказался довольно приятным и мелодичным. Может, я была права, он и в самом деле занимался музыкой? – Прежде всего хочу выразить свою признательность и благодарность за то, что вы почтили нас своим присутствием. Мне бы хотелось знать, кроме растений силы, что применяют шаманы в своей практике, дабы общаться с духами и невидимым миром?

Шарлотта перевела первый вопрос на язык гуарани, шаман ответил довольно лаконично. Переводчица подождала, не скажет ли он еще что-нибудь, а потом на русском дала ответ индейца:

– Киреро говорит, что знание доступно каждому, надо только держать глаза открытыми.

Я едва не удержалась от ехидного смешка. Да, такой развернутый, длинный вопрос и столь загадочный ответ. Чем-то смахивает на предсказания моих гадальных костей, с той лишь разницей, что они бывают понятнее.

«Рокер-математик», видимо, остался не вполне довольным таким ответом, однако уточнять смысл сказанного шаманом не стал, а глубоко задумался. Следующим на очереди был тридцатилетний «бесцветный» гость лекции, который не произвел на меня абсолютно никакого впечатления. Да и вопрос у него был не особо значительным, как мне показалось.

– Шаман Киреро, а есть ли у вас преемник? То есть человек, которого вы взялись бы обучать шаманизму?

Я подумала, что вопрос совершенно не практичный – какое дело этому «бесцветному», кому передаст Киреро свои шаманские полномочия! А может, он, как и я, просто не знает, что спросить у индейца?

Шарлотта снова перевела, шаман ответил еще менее многословно, чем в первый раз. Женщина не стала ждать продолжения, а сразу передала слова индейца:

– Киреро говорит, что ученик сам найдет его.

Очередь дошла до Стива, тот попросту спросил шамана, можно ли приехать им с женой в деревню, где живет индеец. Тот сказал нечто вроде «Вселенной виднее». Вроде как «приезжай, а там разберемся, либо выгоним вас обоих взашей, либо скормим ягуарам или кайманам».

Следующей должна была задавать вопрос я. Так как времени на обдумывание более-менее нормального вопроса у меня не было, я ляпнула первое, что пришло мне в голову:

– Зачем вы пьете аяваску, если и так прекрасно общаетесь с духами?

Конечно, вопрос крайне глупый, но я решила, что пускай присутствующие лучше считают меня недалекой особой, нежели в чем-то подозревают. Однако никто не посмеялся надо мной, а Шарлотта перевела индейцу мой вопрос.

– Киреро говорит, что Мадре Аяваска ведет его, – отчаянно жестикулируя, сказала переводчица. – Ну, вроде путь ему указывает. Киреро сказал именно так, а я дословно перевела.

Терри, которая сидела рядом со мной (почему-то я оказалась между ней и ее мужем), поинтересовалась у шамана, как давно он принимает аю и какие ощущения при этом испытывает. Индеец и вовсе ограничился короткой фразой, которую Шарлотта перевела как «много». Много лет? Много ощущений испытывает? Да, болтуном индейца явно не назовешь, каждое слово из него клещами вытягивают.

Последним общался с шаманом Иван. Парень спросил, возможно ли провести церемонию у нас в Тарасове так, как это происходило бы в Перу или в другой стране Южной Америки? Однако не успела Шарлотта перевести вопрос Киреро, как ее опередил сам Абеляр. Он улыбнулся и произнес:

– Вы задали как раз тот вопрос, на который могу дать ответ вам я, – заметил он. – Дело в том, что вторая часть нашей сегодняшней встречи посвящается церемонии. Уважаемые гости, сегодня утром Киреро сам руководил процессом изготовления напитка из растения каапи негро, то есть аяваска приготовлена по всем правилам, как ее готовят шаманы Амазонии. Поэтому те, кто готов к церемонии, сегодня могут поучаствовать в ней! Это, я вас уверяю, уникальный опыт, за которым многие едут на другой континент. Думаю, все присутствующие уже пробовали аяваску, заказывая лиану самостоятельно или через наши магазины. Но вы понимаете, что только шаман из амазонской сельвы может правильно приготовить напиток, а то, что на церемонии будет присутствовать самый настоящий индейский курандеро, и вовсе можно считать чудом! Поэтому те, кто готов к церемонии, могут остаться, ну а не готовым, если таковые имеются, можно прийти на следующую встречу. Я поясню, что во время церемонии, как это принято у индейцев, те, кто присутствует, должны пить аяваску. Исключение составляет ситтер, роль которого сегодня буду исполнять я. Сразу оговорюсь, что церемония платная, сами понимаете, так как и за лиану, и за присутствие Киреро участникам церемонии следует заплатить еще пятьсот долларов. Это, как вы можете сами судить, весьма дешево для церемонии, но так и быть, сегодня у нас особенный день. Итак, кто остается на церемонии, подойдите и запишитесь.

Я поняла, что мне во что бы то ни стало необходимо остаться на этой церемонии. А это значит, что придется сделать вид, будто я пью их чудо-травку. Только как бы мне так незаметно вылить свою часть напитка, скажем, вон в тот горшок с неизвестным мне растением, чем-то напоминающим карликовую пальму? Я прикинула, что сиротливый один-единственный цветок стоит довольно далеко от нашей немноголюдной компании. Ладно, что-нибудь придумаю, не в первый раз выкручиваться.

В желудке неприятно забурлило – я вспомнила о своем плотном обеде. Еще и пить неведомо что предстоит, и так желудок полный… Но что делать, я же не предполагала, чем закончится так называемая лекция. Хотя следовало умерить свой аппетит и не налегать так на первое, второе и третье. Устроить праздник желудка можно было и потом, после мероприятия.

Я подошла к Абеляру, записала в общей тетрадке свое вымышленное имя. Все присутствующие уже сдали деньги – никто не решился покинуть мероприятие. Меня это несколько приободрило – раз никто не уходит, значит, ничего такого жуткого со мной не произойдет, а аяваска, насколько я знаю, не наркотик. Да и не собираюсь я ее пить, просто сделаю вид. Уж частный детектив Татьяна Иванова найдет способ обдурить присутствующих, я и не в таких переделках бывала.

Абеляр записал всех участников церемонии и предложил рассесться по своим местам, после чего вышел из комнаты. Наверно, направился на кухню – вот, оказывается, чем оттуда пахло! Ясное дело, аяваска не похожа на какой-нибудь фруктовый сок, немудрено, что я не определила, что за запах до меня доносится.

Я мимоходом услышала, как Терри шепчется о чем-то со Стивом. Я различила несколько слов, и, как мне показалось, среди них было что-то вроде «воздержание» и «подготовка». Я не придала этому никакого значения и решила отлучиться в дамскую комнату – проверить, хорошо ли сидит мой парик, а заодно разведать обстановку.

Однако едва подойдя к двери уборной, я услышала возню, доносящуюся с кухни. Мне пришлось оставить идею прокрасться в другие комнаты – Абеляр быстро заметит любопытную гостью, поэтому я открыла дверь заведения и заперлась изнутри. Критически осмотрела себя в зеркале, убедилась, что парик сидит идеально, а помада с губ не стерлась. Что ж, это по крайней мере меня успокоило. Немного подумав, я на всякий случай прикрепила «жучок» к дверному косяку – вдруг прослушка запишет что-нибудь важное. Еще немного повертевшись перед зеркалом, я открыла дверь и едва не столкнулась нос к носу с Абеляром, который как раз возвращался из кухни с большой посудиной в руках, чем-то напоминавшей глиняный казан.

– Кали, идемте в комнату! – пригласил он меня. – Мы как раз начинаем церемонию! Вы ведь знаете правила, так? Насколько я могу судить по вашим ответам, вы про церемонию наслышаны? Алкоголь, медикаменты, диета?

– Алкоголь не пью, таблетки не глотаю, – бодро отрапортовала я. – Диета…

Да, мое пиршество в кафе диетой, конечно, не назовешь. Но Абеляру про это знать не нужно, так же как и то, что я не собиралась пить их зелье. Тот подвоха не почувствовал, а улыбнулся и пригласил меня следовать за ним. Я послушно поплелась за организатором действа, чувствуя себя послушной собачонкой, которой строгий хозяин помешал набедокурить.

Глава 6

Пока я «приглаживала перышки» в уборной, в общей комнате поменялась обстановка. Свет потушили, вместо лампы теперь горело несколько свечей, благодаря которым атмосфера в зале казалась таинственной и немного пугающей. Я вспомнила, что читала в статье о времени проведения церемонии. В джунглях для действа дожидались темного времени суток, днем аяваску не пили. Вместо подстилок на полу по кругу лежали матрасы (и откуда их взяли, а главное, когда успели положить?), их насчитывалось шесть штук – по количеству участников церемонии. Видимо, Шарлотта тоже собралась пить аяваску. Рядом с каждым матрасом находился рулон туалетной бумаги и тазик, назначение которого сразу было понятно. Я прекрасно помнила, что в статье про «Лиану смерти» рассказывалось про «чистку» организма. Сперва вид подобных принадлежностей заставил меня содрогнуться, но потом вселил надежду – на худой конец, выплюну эту отраву в тазик, как будто меня стошнило. Участники церемонии уже расселись по своим местам, только теперь Стив и Терри сидели вместе, пустовали два последних матраса – очевидно, для меня и Шарлотты. Я заняла место рядом с «бесцветным» мужиком, оставив переводчице место возле себя.

Подождав, пока тихие разговоры смолкнут, Абеляр проговорил негромким голосом:

– Сейчас, до начала церемонии, я коротко расскажу вам о правилах, которые надо соблюдать во время нее. Вы все заняли свои места, теперь их нельзя будет менять. Также запрещено подходить к другим людям, трогать или разговаривать с ними – у каждого будет происходить свой индивидуальный процесс. Только если вам понадобится посетить туалет, вы можете покинуть свое место. Рядом с каждым матрасом на случай рвоты стоят тазики, но вы помните, что после употребления напитка нужно постараться хотя бы сорок минут удержать его в себе, иначе эффект будет слабым. Но тем, кто пьет аяваску впервые в жизни, может показаться это сложным – ведь будет происходить сильная чистка организма. Ничего не стесняйтесь, на вас никто не будет смотреть. Если у кого-то из присутствующих есть аллергия на табачный дым, лучше поменяйтесь местами до церемонии – шаман Киреро будет окуривать помещение, он сядет в центре комнаты. Присутствующие могут курить сигареты, пепельницы я сейчас поставлю. Сейчас каждый из вас будет подходить к Киреро со своим стаканом, я вам их раздам, он задаст вам несколько вопросов, чтобы определиться с дозировкой аяваски. Итак, если у кого-то из вас есть вопросы, задавайте их сразу, чтобы потом не отвлекаться и не прерывать церемонию.

Я тут же ухватилась за слова Абеляра о табачном дыме и непереносимости сигарет. Придется мне воздержаться от курения, зато я придумала способ избавиться от своей дозы аяваски. Я подняла руку и тоном смущенной школьницы спросила:

– Простите, а можно я отсяду куда-нибудь в сторонку? А то у меня аллергия на табак, боюсь, что от дыма плохо станет.

– Хорошо, можете поменяться местами с Шарлоттой, – предложил организатор.

Я отрицательно покачала головой:

– А вдруг ей захочется покурить во время церемонии? Я же не могу ей мешать. Если она станет думать, что мне будет плохо, то побоится закуривать, а мне неудобно… Я лучше в сторонку отойду, вон рядом с пальмой той сяду. Мне она нравится, джунгли напоминает.

– Конечно, положено сидеть в общем круге, – покачал головой Абеляр. – Но раз вы в первый раз пьете аяваску, сделаем для вас исключение. Я помогу вам перенести матрас и тазик с бумагой.

Довольная, что решила свою проблему, я оптимистично встала с пола и заняла очередь к шаману. Рядом с Киреро и Шарлоттой стоял большой казан с отвратительно воняющим зельем. Даже не могу сказать, на что похож этот «аромат», однако даже от запаха к горлу подступил комок, и я судорожно сглотнула. Не хватало еще, чтобы меня вырвало до начала церемонии, надеюсь, мой плотный обед уже порядком переварился.

Абеляр расставил возле каждого матраса пепельницы и занялся перемещением моей подстилки к цветку, тогда как шаман начал производить какие-то странные действия. Он громко напевал что-то на своем странном языке, потом раскурил деревянную длинную трубку и выпустил густой дым. Я сделала вид, что пытаюсь найти место, где не надышусь табаком, дабы не нарушать свою легенду. Не знаю, что за табак курил шаман, но запах был сильным и специфическим, совсем не похожим на запах от обычной сигареты. Я поняла, что таким образом Киреро настраивается на церемонию, благословляя аяваску, как было описано в прочитанной мною статье.

Когда Киреро завершил приготовления к церемонии и устроился на матрасе возле чана, каждый участник стал подходить к шаману за своей порцией жуткого напитка, и Киреро, при помощи Шарлотты, о чем-то тихо разговаривал с ним. Получив свой стаканчик, участник церемонии возвращался к своему месту и устраивался на матрас.

Наконец подошла моя очередь. Я подняла с пола пластиковый стаканчик, стоявший возле шамана, и подошла к казану с аяваской.

Взгляд темных, почти черных глаз индейца быстро пробежался по моему лицу, не всматриваясь в него, и Киреро что-то тихо произнес на неведомом мне наречии. Я, напротив, пыталась разглядеть детали лица индейца, не скрытые побрякушками и бусами. Увы, на Киреро было слишком много всего навешано и надето, поэтому составить описание портрета шамана не представлялось возможным. Шарлотта перевела на русский вопрос индейца:

– Киреро спрашивает вас, как вы себя чувствуете?

Я задумалась. За исключением того, что все мои мысли заняты тем, как бы избавиться от своей дозы зелья, чувствую я себя вполне неплохо. Вслух я произнесла следующее:

– Отлично чувствую.

Шарлотта перевела, а потом задала следующий вопрос:

– Киреро хочет узнать, сколько у вас уже было церемоний?

– Ни одной, – сказала я честно. – Это первая.

Переводчица передала мой ответ индейцу, после чего снова обратилась ко мне:

– Готовились ли вы к церемонии? Соблюдали ли вы все правила? И как глубоко вы хотите погрузиться, с чем поработать?

Я пожала плечами и кивнула, словно объясняю простые истины маленькому ребенку:

– Конечно, я готовилась. Таблетки и алкоголь не употребляю, что касается интимной близости – вообще живу как монашка. Мне хочется просто получить опыт общения с аяваской, ничего конкретного.

Я подумала, что если не буду настаивать на чем-то, то и Киреро не станет меня поить большой дозой аяваски и стремиться, чтобы я это сделала под его внимательным наблюдением. Ведь если я скажу, что, допустим, мечтаю вылечить больную селезенку, шаман, чего доброго, заставит меня выпить несколько стаканов своей «дрын-травы», и тут уж не отвертишься. Мой расчет оказался верен – Киреро больше ничего спрашивать не стал, попросту налил мне аяваску в чашку и отпустил с миром. Я побрела к своему растению, по дороге изображая приступ кашля – так сказать, наглядное подтверждение тому, что поблизости от курильщиков мне находиться не следует.

Однако рядом с моим цветком стоял Абеляр. Паразит улыбался мне, как своей почетной гостье, галантно кивнул на матрас, приглашая усаживаться. Он держал в руках стакан с оранжевой жидкостью.

– Что это? – покосилась я на чашку.

– Всего лишь апельсиновый сок, – снова растянул губы в оскале организатор. – Вкус у аяваски специфический, новичку выпить ее сложно. Поэтому тем, кто участвует в церемонии впервые в жизни, я предлагаю запить аяваску соком. Много аи выпить вы не сможете, это весьма трудно, а сок усилит действие веществ в лиане, благодаря чему вы глубже погрузитесь. Пейте, не бойтесь!

Я лихорадочно принялась соображать, как бы мне спровадить противного Абеляра. При всем своем желании я не смогу набрать в рот аяваску и, не глотая ее, выпить апельсиновый сок, а выплюнуть зелье в горшок с цветком под наблюдением Абеляра не выйдет. Но назойливый организатор церемонии уходить не спешил – напротив, всем своим видом он показывал, что совершенно никуда не торопится и готов быть моим личным ситтером на протяжении всего действа.

– Терри… – пробормотала я, кивая в сторону словоохотливой супруги Стива. – Вам не кажется, что она слегка не в себе?

Женщина, видимо, уже выпила свою долю аяваски и теперь, немного раскачиваясь в стороны, издавала короткие смешки. Абеляр повернул голову в сторону других участников, а я тем временем попыталась вылить хотя бы часть аяваски в горшок с цветком. Увы, Абеляр не дал мне времени вылить весь напиток, на дне осталось несколько глотков, так как мне пришлось резко вернуть руку на место. На мое счастье, ни шаман, ни Шарлотта не смотрели в нашу сторону, а прочие гости – те и вовсе сидели к нам спиной. Большинство участников закурили, поддерживая Киреро. Абеляр посмотрел на меня испытующим взглядом, я изобразила страдальческую мину.

– Не обращайте внимания на других гостей, – проговорил он. – У них сейчас свое погружение. Вы выпили аю?

– Ну и вкус у нее… – проговорила я, корча жуткие рожи. – Дайте сок…

Абеляр покачал головой и сказал:

– Допейте аяваску до конца, только после этого можете запить ее соком. Киреро налил вам меньше, чем другим, так как вы пьете ее впервые.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться Абеляру, если, конечно, я не хотела вылететь с церемонии как непослушная участница. Я зажмурилась и набрала в рот оставшиеся глотки аяваски. Несмотря на то что я попыталась ее не глотать, какая-то доля напитка все же поступила в организм. Я почувствовала совершенно омерзительный вкус зелья. Наверно, так же чувствует себя человек, который проглотил собственные рвотные массы или что похуже. Благо ничего такого я не пробовала, однако та ничтожная часть аяваски, которую я проглотила, собралась тут же покинуть мой организм, вызвав непреодолимую тошноту. Я склонилась над тазиком, и меня начало рвать.

– Не пугайтесь, это всего лишь чистка, – донесся до меня спокойный голос моего ситтера. Я же была готова убить на месте и его, и злосчастного шамана с Шарлоттой, а за компанию – и всех гостей церемонии. Мне показалось, что сейчас из меня выйдет не только аяваска вместе с моим обедом, но и все внутренности моего несчастного организма. Во рту был противный привкус горечи, смешанный с мерзостным ощущением от аяваски, мне стало настолько плохо, что я подумала, что живой отсюда я не уйду. Что они намешали в это треклятое зелье?! Нарвали белладонны, смешав ее с мышьяком?! Да если я отсюда живой выползу, то засажу всех за решетку!

Кое-как оторвавшись от тазика, в котором находилось все съеденною мною за последнюю неделю, я подняла глаза на улыбающегося Абеляра, по-прежнему державшего в руках стакан с соком. Он протянул мне напиток, но я, еле живая, пробормотала:

– Мне… в туалет надо…

И, выхватив у него стакан, я помчалась, а точнее, шатаясь, поплелась в уборную. Держась за стены, чтобы не упасть где-нибудь по дороге, я кое-как ввалилась в туалет и закрыла за собой дверь. Половину сока расплескала, но оставшихся пары глотков должно хватить…

Я обшарила карманы своих штанов и наконец-то нашла то, что искала. На свое счастье, я взяла целую пачку активированного угля. Посмотрела на стаканчик с апельсиновым соком, но поняла, что сейчас мне требуется не сок, а простая вода. Ладно, надеюсь, не заработаю себе кишечную инфекцию.

Я открыла кран с холодной водой, подождала, пока сольется достаточно, после чего вылила сок в раковину, а в стаканчик набрала холодной воды из-под крана. Залпом осушила первый стакан, налила еще и продолжала вливать в себя воду до тех пор, пока не почувствовала, что мне достаточно. Надеюсь, благодаря промыванию желудка я избавлюсь от всей этой пакости.

Наконец, почувствовав, что мой желудок полностью стерильный, я выпила сразу пять таблеток активированного угля. Надеюсь, этого хватит… Зато теперь я на собственном опыте знаю, почему до церемонии следует воздерживаться от еды – если б я не ела сегодня столько в кафе, процедура «чистки» не заняла бы столько времени.

Все же сейчас я ощущала себя гораздо лучше – то ли активированный уголь помог, то ли мое промывание желудка. По крайней мере, я могла хотя бы более-менее нормально передвигаться, а не плестись, цепляясь за стены и дверные косяки. Выпив еще стакан воды из-под крана, я решила, что в состоянии выйти из уборной.

Я открыла дверь и выскользнула в коридор. Однако возвращаться в комнату, где проходила церемония, не спешила – затаилась и прислушалась. До меня донесся какой-то безумный женский смех – похоже, это Терри. Другие участники действа молчали, но внезапно я услышала громкий мужской крик, совершенно безумный. Не знаю, кто это орал – может, «бесцветный», может, «рокер-математик», может, Иван… Сквозь истеричные возгласы я расслышала слова: «Пожалуйста, отпусти! Я не готов, отпусти, отпусти меня! Господи, вытащи меня оттуда!..»

Смех и вопли перекрывал методичный голос шамана, который пел какие-то песни на своем тарабарском языке. Похоже, он и внимания не обращал на присутствующих, будто погруженный в транс, хрипло тянул одну-единственную ноту. И это – «Отпусти меня!» – точно жуткий аккомпанемент его мотиву.

Раздался громкий шум, словно кто-то вскочил с места и попытался куда-то бежать. Я осмелилась заглянуть в комнату, дабы понять, что там происходит. Никто не смотрел в сторону коридора – Киреро сидел спиной к выходу из комнаты, рядом с чаном своей аяваски, Шарлотта склонилась над тазиком – видимо, ее рвало. Терри тихо смеялась с выражением совершеннейшего блаженства на красивом лице, Стив стеклянными глазами смотрел на стену. Что происходило с «бесцветным» и Иваном, я не видела, а вот «рокер-математик» порывался встать со своего места, но не мог этого сделать, потому что Абеляр всеми силами пытался удержать его. Не знаю, кого или что видел перед собой мужчина, но вряд ли я когда-нибудь забуду его лицо – оно больше всего напоминало кошмарную индейскую или африканскую маску дьявола. Выпученные глаза, вылезающие из орбит, перекошенный, кривой рот, всклокоченные волосы, которые до этого были аккуратно причесаны… Абеляр держал безумца за руки, но я видела, что он не справляется с мужчиной – тот был выше ростом и, как оказалось, гораздо сильнее. Не знаю, что случилось бы, если бы «рокер-математик» вырвался из захвата – я не стала ждать, когда это произойдет. Как бы то ни было, но происходящее было мне на руку – по крайней мере мое отсутствие никто не заметил, точнее, не придал этому значения. У меня имелось время на то, чтобы исследовать запертые комнаты квартиры, до которых я так хотела добраться. К примеру, запертая дверь рядом с уборной казалась мне весьма подозрительной, и сейчас самое подходящее время для того, чтобы проникнуть внутрь.

Я вытащила из кармана штанов свой заветный набор отмычек, с которым никогда не расстаюсь, и без всяких усилий ловко открыла замок. Огляделась по сторонам – вдруг кому из присутствующих потребуется туалет? – однако никого поблизости не было, поэтому я бесшумно проскользнула в комнату.

Помещение, в котором я оказалась, было темным, поэтому мне пришлось на свой страх и риск включить освещение. При тусклом свете маленькой лампочки без плафона я осмотрелась вокруг. Просторной комнату явно не назовешь – ничего кроме допотопной раскладушки, заваленной одеялами, да закрытого шкафа сюда просто бы не поместилось. Я еще больше убеждалась в том, что квартира, где проходят лекции и церемонии, все же жилая – раз тут есть некое подобие кровати, стало быть, ее используют по назначению. Я надела резиновую перчатку, которую ношу с собой специально для осмотра помещений, дабы не оставлять собственные отпечатки пальцев, и внимательно исследовала раскладушку. Увы, ничего кроме пледов и одеял на лежанке не имелось, и я, постаравшись положить белье на прежнее место, подошла к шкафу.

Дверцы его были заперты на замок. У меня не было времени искать ключ, чтобы отпереть его, поэтому я снова воспользовалась отмычкой. Наверняка тут спрятано нечто интересное, раз дверь заперта, подумала я про себя и с нетерпением распахнула дверцу.

Однако на первый взгляд в шкафу ничего, кроме жуткого бардака, не имелось. Я с разочарованием оглядела царивший на полках погром: скомканные вещи, рядом с которыми валялись потрепанные книги – литература, далеко не интеллектуальная. Я-то полагала, что Абеляр читает нечто вроде пособий, которыми увлекается Иван, однако на полках лежали сентиментальные романы, женские детективы да журналы про компьютерные игры. Да, совсем не похоже, что подобное барахло кто-то оберегает от посторонних людей. Что-то тут не так… Если квартира принадлежит Абеляру, человеку, который занимается проведением мероприятий, связанных с употреблением галлюциногенного вещества вроде аяваски, то кто тогда является хозяином этой комнаты? Жена Абеляра, которая спит на древней раскладушке и свободное время проводит за чтением легкой литературы? Ага, а еще она – поклонница компьютерных стратегий и стрелялок, вот и выписывает соответствующие журналы. Или эта комната предназначена для гостей церемонии, которые, насмотревшись галлюцинаций после распития аяваски, утыкаются в журналы и книги и их продолжает нести в неведомые дали?

Я остановила свою чересчур разыгравшуюся фантазию. К чему это меня тянет на столь бредовые идеи? Может, последствия тех двух глотков аяваски, которые мне пришлось сделать? Нет уж, хватит сочинять всякую ерунду, времени и так в обрез, а я тут не пойми чем занимаюсь.

Я в задумчивости взяла в руки первую попавшуюся книжку. М-да, ну и название! «Греховные страсти», надо же до такого додуматься! Точнее, думать особо не нужно, скорее подобное заглавие говорит о недостатке фантазии автора. Я повертела потрепанную книжонку и случайно открыла ее на второй странице. Что-то насторожило меня. От книги странно пахло – не залежавшимися вещами, не запахом старой бумаги, а чем-то другим, неизвестным и непонятным. Я поднесла брошюру к носу и скривилась. Аромат был незнакомым, но приятным его не назовешь. Я пролистала книгу, открыла на середине. Приглядевшись, я увидела мелкие частички какого-то порошка, а скорее кусочки засохшей травы. Что ж, возможно, это следует отдать на экспертизу…

Я аккуратно стряхнула пылинки в целлофановый пакетик, который лежал вместе с отмычками, взяла следующую книгу. Несмотря на карманный формат, женский детектив был тяжелее «Греховных страстей», и где-то на середине томика было что-то положено. Не похоже на закладку, она гораздо тоньше… Я с нетерпением пролистала книгу до середины и увидела то, от чего женский детектив казался таким увесистым. На развороте сотой страницы лежал прозрачный пакет с неизвестным содержимым. Я хотела открыть его, но, подумав, положила в свой целлофановый пакетик для улик.

В журнале про компьютерные игры я нашла еще один маленький пакет, и тоже со странным порошком, а может, пыльцой каких-то растений. Понятно, почему Абеляр держит шкаф закрытым – да тут же он хранит запрещенные галлюциногенные вещества! Не знаю, в каком виде доставляют в нашу страну аяваску, возможно, это она и есть, а может, другое «Растение Силы» – отдам на экспертизу, там разберутся.

Я исследовала все книги и журналы, однако ничего подозрительного больше не обнаружила. Но и найденных мною пакетиков вполне достаточно для того, чтобы считать проникновение в комнату не бесполезным делом. Облазив весь шкафчик, я наконец решила, что больше ничего на полках не найду, и закрыла дверцу.

Еще раз оглядевшись вокруг, я поняла, что в этой комнате мне делать нечего. Поэтому я потушила лампу и, прислушавшись к звукам в коридоре, выскользнула из помещения.

Все участники церемонии по-прежнему находились в общей зале, как я прозвала про себя место главного действа. Я убедилась, что в туалете и в кухне никого нет, по крайней мере никаких звуков оттуда не доносилось, и продолжила свое изучение квартиры.

Я прошла дверь уборной и заглянула на кухню. Кроме плиты и раковины, здесь ничего не было – ни стола, ни шкафа для посуды. Странное место, отметила я про себя. Теперь я сильно сомневалась, предназначена ли эта квартира для проживания в ней людей или же Абеляр снял ее специально для своих лекций?

Узкое длинное окно было закрыто тяжелой занавеской. Хотя почему я решила, что это окно? По форме оно больше напоминает высокую дверь, находится просто там, где в обычных кухнях предусмотрено окно или выход на лоджию. Я решительно отодвинула портьеру и едва сдержала торжествующий возглас. Мои предположения оказались правдой: занавеска и правда закрывала длинную белую дверь!

Я почувствовала себя гончей, которая напала на след хищной лисицы. Тут же при помощи отмычек отворила замок, даже не оглядевшись по сторонам. Меня подгоняло любопытство и предчувствие неожиданной удачи, поэтому я пренебрегла обычными предосторожностями и быстро проникла в потайное помещение.

Ткнув пальцем в выключатель, я зажгла лампу – уже нормальную, с плафоном и большой мощности. Мне пришлось даже зажмуриться – настолько непривычным был яркий свет. Что и говорить, а обстановка в этом помещении разительно отличалась от обстановки других помещений квартиры. Больше всего комната напоминала современный рабочий кабинет преуспевающего бизнесмена – компьютерный стол, черный и вычищенный до блеска, новейший компьютер, принтер, сканер и даже ксерокс. Рядом со столом удобный стул, на котором можно сидеть и работать несколько часов подряд, не опасаясь, что устанет спина и затекут конечности. Рядом с компьютером находился секретер для бумаг и документов. Других предметов мебели в комнате не имелось – было видно, что это помещение используют исключительно для работы и ведения отчетности.

Естественно, я сразу же включила компьютер. Современная система тут же затребовала пароль, и я обрадовалась, что нужно ввести символы, а не графическое изображение. В конце концов, подобрать числовой или буквенный код намного легче, нежели догадаться, что за каракули могли быть использованы для шифровки. Значит, дело за малым – подобрать нужный пароль.

Прежде чем вводить наугад наиболее подходящие слова, я остановилась и задумалась. Итак, Абеляр – хозяин квартиры, следовательно, компьютер, равно как и кабинет, принадлежит ему. Какое слово он мог использовать для пароля, чтобы не забыть его и в то же время чтобы никто не мог догадаться, как открыть документы и папки компьютера? На ум пришел сам ник организатора церемонии – «Абеляр», но я тут же сочла эту идею глупой. Слишком просто – он зовется таким именем в социальной сети, значит, кто угодно может ввести пароль и включить компьютер. Нет, надо подумать еще. «Аяваска»? Тоже слишком просто. «Мадре Аяваска»? Можно попробовать, хотя весьма сомнительно – в пароле должно быть не менее шести символов и не более десяти. Даже если написать словосочетание «Мадре Аяваска» без пробела, получится двенадцать символов, а это больше, чем нужно. Какой пароль можно придумать из десяти букв? «Гуарани»? Это семь символов, но внутреннее чутье подсказывало мне, что Абеляр использовал для пароля всю строку целиком. Я стала перебирать в уме все названия, которые приходили мне на ум. «Америка», «Южная Америка», «Амазония»… Все слова казались мне не подходящими. Внезапно, в порыве вдохновения, я набрала в строке пароля «Каапинегро» – без пробела. Это же растение, из которого напиток из лианы получается самым «ядреным» и сильным!

Неожиданно зажегся зеленый фонарик, появилась надпись «Добро пожаловать!». Едва сдерживая торжествующий возглас, я вперилась глазами в папки и документы на рабочем столе компьютера.

Названия папок ни о чем мне не говорили. Абеляр не слишком задумывался, и папки носили наименования «Новая папка 1», «Новая папка 2» и далее по списку. Я вытащила флешку с большим объемом памяти и попросту скопировала на нее содержимое всех дисков компьютера и рабочего стола. В конце концов, дома у меня будет больше времени на то, чтобы изучить, чем заполнен компьютер Абеляра. Вся процедура заняла у меня от силы минут десять – копировались документы не быстро, – после чего я, весьма довольная собой, выключила компьютер.

Следующим, что я принялась изучать, был шкафчик с документами и книгами. Здесь как раз находились тома по эзотерике, культуре и традициям разных народов мира, а также тетрадки, заполненные списками чьих-то фамилий. Каждый тетрадный лист начинался с даты – числа и месяца, а далее следовали фамилия и инициалы неизвестных мне людей. Я не могла решиться на то, чтобы забрать тетради, а потому сфотографировала на телефон заполненные листы. С этим пришлось повозиться – тетрадей было три, и две из них исписаны полностью. Я даже побоялась, что одной флешки моего смартфона не хватит и придется задействовать другую. Однако мне повезло, памяти современного мобильника хватило на все страницы, и я с облегчением положила тетради на место.

Я и так задержалась в кабинете дольше, чем следовало, – давно пора было возвращаться в общую залу, где проходила церемония. Вдруг Абеляр утихомирил «рокера-математика» и теперь забеспокоился, куда подевалась шестая участница церемонии. Застукает меня ненароком на месте преступления, придется выкручиваться, выдумывая, каким образом я перепутала кухню с уборной и с помощью каких неведомых чар телепортировалась в запертый кабинет.

Я удостоверилась, что все вещи лежат на прежних местах, тетради стоят в шкафу в том порядке, в котором и были, а компьютер выключен, и только потом потушила свет. Приложила ухо к двери – вроде все тихо – и лишь тогда покинула комнату.

В коридоре тоже было тихо, и туалет по-прежнему был пуст. Похоже, я одна такая, кто сразу побежал в уборную, подумала я про себя и осторожно подошла к двери в общую гостиную. Никто не кричал и не смеялся – было необычно тихо, словно никого в квартире не было. Заинтригованная, я зашла в общую залу, где горела одна-единственная свеча. Остальные свечи погасли, а одна оставшаяся уже догорала.

В круге на матрасах сидели пять человек – Стив, Терри, Иван, «рокер-математик», «бесцветный» и Шарлотта. Ни шамана Киреро, ни Абеляра я нигде не обнаружила – и организатор, и индеец словно испарились. Странно, отметила я про себя. Может, парочка зашла в комнату с раскладушкой, вдруг Киреро потребовался отдых и Абеляр находится с ним? Я еще раз оглядела присутствующих – все они сидели с закрытыми глазами и не совершали абсолютно никаких движений. Естественно, никто из гостей церемонии меня не видел. Я достала мобильный телефон, настроила свой фотоаппарат и сделала пару снимков, предварительно включив вспышку. Кто знает, может, пригодится, настоящих-то имен никого из них, кроме Ивана, я не знаю… И все-таки куда подевались Киреро с Абеляром? Чан с аяваской стоял все там же, на прежнем месте. Я подошла и заглянула внутрь большой посудины. Напитка не было ни капли, только запах из казана доносился неприятный, специфический. От отвратительного аромата меня снова затошнило, заболела голова, и я поспешила покинуть залу.

В поисках исчезнувшей парочки я заглянула в первую комнату с раскладушкой, в уборную, однако оба помещения оказались пустыми. На кухне тоже никого не было, пустовал и кабинет с компьютером. Я поборола искушение зайти в помещение и снова включить компьютер, чтобы на месте исследовать его содержимое. Не ровен час, сюда может пожаловать Абеляр, а лишние неприятности мне не нужны. Поэтому я закрыла дверь, водрузила маскировочную занавеску на место и вышла в коридор.

Стоя возле двери в туалет, я задумалась над своими дальнейшими действиями. И ежу понятно, что люди, пившие аяваску, сейчас находятся в невменяемом состоянии – видимо, они глубоко погрузились в транс, и хоть я плясать на голове буду, никто не обратит на меня внимание. Индейца с Абеляром тоже нет в квартире, стало быть, они покинули помещение. Собственно, я сделала все, что могла, теперь у меня есть пакетик с найденной «травкой», который следует отправить на экспертизу, фотографии тетрадных записей и, что самое главное, флешка с информацией с компьютера Абеляра. Думаю, это вполне хватит на то, чтобы посвятить изучению «добычи» нынешнюю ночь и весь следующий день. Поэтому я решила покинуть квартиру и ехать прямиком домой.

Время было почти одиннадцать вечера, но на улице было светло от мерцающего в свете фонарей свежевыпавшего снега. По пути к своей машине я подумала, что индейцу из Амазонии, наверно, непривычно видеть наш тарасовский снег, особенно если раньше он в России не бывал. Однако Киреро не выражал своего изумления по поводу зимней погоды – он, насколько я поняла из переводов Шарлотты, вообще тему погоды не затрагивал. А может, поэтому он был закутан во сто одежек? Мерз с непривычки, вот и нацепил на себя кучу одеял и пледов. Я слышала, что в странах, где обычно круглый год тепло, если выпадает снег, люди не идут на работу, сидят дома. На месте Абеляра я бы пригласила индейского шамана в Тарасов летом, чтобы ему не было так некомфортно.

Слушая приятный скрип снега под ногами и с наслаждением вдыхая морозный воздух после комнаты, пропитанной специфическим запахом аяваски и странным дымом индейского табака, я поняла, что пока мне не хочется садиться в машину. Несколько минут я постояла возле своей «девятки», любуясь плавно кружащимися в изящном вальсе снежинками, и только после этого уселась за руль. Запоздало вытащила сигарету, открыла окошко. Изображая из себя человека с аллергией на табачный дым, я и позабыла, что не дымила несколько часов подряд. Однако от сигареты закружилась голова, неприятно засосало под ложечкой. Я поняла, что жутко голодна, несмотря на плотный обед в кафе, в моем желудке сейчас царила глухая пустота. Мне же пришлось отправить все съеденное мною в унитаз после того, как я глотнула аяваску. Интересно, где здесь поблизости круглосуточные магазины? У меня в холодильнике шаром покати, а ехать в ресторан не хотелось. Лучше закупиться чем-нибудь съедобным в супермаркете и со спокойной совестью ехать домой, изучать содержимое флешки и мобильного телефона.

Ближайший продуктовый магазин располагался на улице Дзержинского, то есть совсем недалеко от места проведения церемонии. Работал универсам круглосуточно. Я припарковала машину и направилась за покупками.

Первый прилавок магазина был заполнен ярко-оранжевыми мандаринами – традиционными новогодними фруктами. В последний раз я покупала мандарины почти год назад – отдавала дань традиции, взяла несколько сочных плодов под бутылочку шампанского. А сейчас мне внезапно захотелось съесть сладкий мандарин, хотя я абсолютно равнодушна к фруктам. Вообще отдаю предпочтение пище посерьезнее, но сегодня со мной творилось нечто странное. Я положила в свою корзинку сразу пять мандаринов в пакетике, после чего закупилась наиболее подходящими для меня продуктами. То есть такими, которые не требуют приготовления, – колбасой, сыром и бутылочкой питьевого йогурта. Думаю, на сегодняшний вечер мне достаточно, а завтра буду обедать в кафе.

Домой я вернулась около полуночи – на все про все ушел целый час. Спать мне совершенно не хотелось, я включила компьютер, вставила флешку и вытащила из пакета вожделенный мандарин. От фрукта пахло сладкой кислинкой, и у меня почему-то улучшилось настроение – вспомнился Новый год, который я так любила в детстве, с ожиданием подарков и вкусной праздничной еды. Я даже поленилась достать тарелку, положила дольки мандарина на оранжевые шкурки и съела сразу несколько ломтиков.

На вкус он оказался сладким, как и полагается настоящему мандарину. Я открыла флешку, доела оставшуюся часть фрукта. Щелкнула мышкой, в нетерпении ожидая, что же интересного окажется в папках Абеляра, и…

Я едва успела добежать до туалета, благо вырвало меня в унитаз и я не запачкала кафель уборной. В ушах зазвенело, начало жутко тошнить, а перед глазами запрыгали разноцветные точки. Я склонилась над унитазом, но, несмотря на тошноту, рвоты не последовало – желудок-то был пустым после моего сегодняшнего промывания. Но легче мне не стало, наоборот, в голове точно стучал отбойный молоток, и я зажмурила глаза. Тут же замелькали цветные картинки, но что именно я вижу, оставалось неясным. Мне показалось, что я даже слышу заунывный напев Киреро, хотя находилась я в туалете своей собственной квартиры, и никого, кроме меня, в доме не было. Я облокотилась о стенку, со всей силы вцепившись руками в тонкую трубу. Галлюцинации не прекращались, и я в ужасе подумала, что, наверно, схожу с ума. Неужели мандарин был несвежим? Вдруг я заболела ботулизмом, оттуда и зрительные галлюцинации? Нет, постойте, я не ела никаких консервов, от фруктов ботулизма быть не должно. Но это ведь не обычное отравление! К тому же мандарин был свежим, так что, черт возьми, происходит?

Новый приступ тошноты скрутил меня, и я не смогла даже подняться к унитазу. Рвоты снова не последовало, зато непонятные образы завертелись перед закрытыми глазами в безумном калейдоскопе. Неужели это сумасшествие? Я тронулась умом, превращаюсь в бестолковое растение, теперь не смогу толком соображать, у меня нет родственников, некому за мной будет ухаживать… В Тарасове не существует эвтаназии, а значит, я буду лежать до конца жизни овощем, пускающим слюни, и…

Внезапно до меня дошло. Это все из-за тех жалких глотков аяваски, которые мне пришлось сделать! И как я могла забыть, что если съесть что-нибудь спустя несколько часов после употребления «лианы смерти», то аяваска начнет действовать с новой силой?! Я же читала об этом, какого лешего меня дернуло есть этот мандарин?!

Мне ничего не оставалось, кроме как ждать, когда же меня наконец отпустит и галлюцинации прекратятся. Представления не имею, сколько времени я просидела так в туалете, борясь с тошнотой и рассматривая причудливые образы, возникающие перед глазами. Сил на то, чтобы встать и хотя бы доковылять до кровати, у меня не было, поэтому я по-прежнему сидела на кафельном полу собственной уборной.

Меня начало знобить, я почувствовала жуткий холод, несмотря на то что в квартире было тепло. Я поняла, что если не выберусь из туалета и не закутаюсь в какое-нибудь одеяло, то превращусь в холодную ледышку. Это заставило меня кое-как подняться на четвереньки и добраться до кухни – туда ползти было ближе всего. Ничего теплого вроде покрывала или свитера на кухне не оказалось, зато на полу стояла бутылка питьевой воды. Трясущимися руками я открыла пластиковую пробку, залпом осушила едва ли не половину емкости, после чего снова вернулась в туалет.

Только после того, как я сделала капитальное промывание желудка, я почувствовала, что потихоньку возвращаюсь к жизни. По крайней мере, я смогла дойти до комнаты с компьютером и надеть на себя зимний свитер, а поверх накинуть плед с кровати. Наверно, сейчас я напоминала закутанного в кучу покрывал Киреро. Я в изнеможении села на стул возле компьютера и неизвестно сколько времени просидела, уткнувшись глазами в черный рабочий стол собственного компьютера, который я стараюсь не забивать лишними папками. Меня порадовало то, что галлюцинации прекратились. Значит, я не овощ и не сумасшедшая, земля круглая и вертится вокруг солнца. Или солнце – вокруг земли? Нет, лучше не задавать себе таких сложных вопросов. Как меня зовут? Татьяна Иванова. Чем я занимаюсь по жизни? Работаю частным детективом. Какое дело сейчас расследую? Аферу с фальшивым агентством «Эллада», в которое обратилась наивная провинциалка Вера Виноградова. Зачем я пошла на лекцию с церемонией аяваски? Чтобы испытать острые ощущения… Нет, потому что там должен был находиться сын Веры Иван.

Вроде мыслить я не разучилась, это радует. От аяваски в собственном организме я избавилась, теперь мне ничего не угрожает. Но есть я сегодня точно не рискну – от одной мысли про колбасу и сыр меня начинало тошнить. Нет уж, не буду испытывать судьбу. Лучше займусь изучением своей флешки – я ведь это собиралась делать.

Однако едва я попыталась открыть первую папку с компьютера Абеляра, как поняла, что сегодня я абсолютно не способна ни на какую деятельность. Внезапно меня сморила чудовищная усталость, как будто я не спала целую неделю. Я решила не пытаться заниматься работой: как была в свитере, одеяле и черном парике, так и рухнула на кровать, забывшись глубоким сном.

Глава 7

Не знаю, сколько я проспала, но, когда проснулась, было уже семь утра. Для человека, который напился галлюциногенного напитка и несколько раз делал себе промывание желудка, я чувствовала себя вполне неплохо. За исключением того, что есть что-либо я побаивалась, настроение у меня оказалось неплохим и бодрым. Я закурила сигарету и уселась за компьютер, решив, что с кофе лучше повременить – кто его знает, к каким последствиям это может привести? А снова смотреть цветные картинки да бегать в туалет у меня желания не было.

Я ткнула мышкой первую папку с компьютера Абеляра. В ней находилось несколько текстовых документов, так же без названия – «Документ 1», «Документ 2», «Документ 3» и далее по списку. В первом документе я нашла только длинный список фамилий с инициалами, наподобие тех, что были в тетрадках. Тогда я открыла фотографии на своем мобильнике, просмотрела все. И правда, в документе дублировались списки из тетрадки, но фамилии Виноградов я не обнаружила, поэтому документ закрыла и приступила к следующему.

Первая папка оказалась вся заполнена списками неизвестных мне людей. Я бегло пробежала их глазами и решила попробовать открыть вторую папку – может, там окажется что поинтереснее?

В первом документе следующей папки никаких фамилий и инициалов не было. Зато стояли даты – первая была пятнадцатого июля 2018 года, а под ней значились следующие столбцы:

Cannabis sativa

Cannabis indica

Fittonia alivenis…

Напротив каждого латинского названия стояли цифры, но что они означают, было мне неизвестно.

Я открыла вкладку в интернете, забила первое наименование. Точно, «каннабис» – ведь это латинское название конопли! А в списке указаны основные виды этого растения. Согласно статье в интернете, в конопле содержится большое количество психоактивных веществ, о чем, собственно, я знала. Fittonia alivenis – это фиттония беложильчатая, декоративное растение из Южной Америки, которое содержит примеси, вызывающие «видение глазных яблок». До меня наконец-то дошло, что цифры – это цена в долларах за каждое растение. Ну конечно же, в этом документе приведены списки галлюциногенов, которые Абеляр заказывал, и суммы, которые платил за растения!

Я нашла в списках даже растение «каапи негро», из которого готовилась аяваска. Удовольствие, надо сказать, весьма дорогостоящее – едва ли не самое затратное по цене из всех растений. Я пришла к выводу, что для вчерашней церемонии Абеляр заказывал каапи двадцать седьмого октября, так как больше название «каапи» в документах не встречалось. Судя по всему, Абеляр занимается неплохим бизнесом, который, по всей вероятности, приносит ему немалый доход. Раз он может себе позволить делать такие заказы, следовательно, все это окупается. Да что за примерами далеко ходить? Вспомним хотя бы вчерашнее мероприятие. В церемонии участвовали шесть человек, хотя, если учитывать, что Шарлотта является переводчиком, сомневаюсь, что она платила за лекцию и церемонию. Хорошо, пять человек заплатили по тысяче долларов каждый. Итого заработок Абеляра за один вечер составил пять тысяч долларов! Это немалая сумма по тарасовским меркам, и затраты на заказ каапи негро вполне окупаются. Я уверена, что продает Абеляр галлюциногенные растения с немалой накруткой, то есть в минусе он не остается. К тому же популярность галлюциногенов в Тарасове немалая, взять хотя бы количество участников в закрытой группе «Мадре Аяваска»! И люди готовы заплатить немалые деньги, чтобы получить опыт «расширения сознания». К тому же, по словам самого Абеляра, он частенько наведывается в Южную Америку, то есть его заработки позволяют ему это сделать!

Я задумалась. Надо же, на что только не тратят деньги состоятельные люди! Вот правду говорят – «с жиру народ бесится». Интересно, кем работает «рокер-математик» или «бесцветный»? Наверняка у них имеется неплохой бизнес, раз средства позволяют участвовать в церемонии. Терри со Стивом, вполне вероятно, тоже имеют свои источники дохода, Иван…

Стоп. Иван Виноградов, человек, проживающий даже не в Тарасове, а в каком-то бедном поселке, работающий на фабрике. Позвольте узнать, а откуда у него-то средства на столь не дешевые удовольствия? Тысяча долларов для тарасовского жителя – сумма не малая, что уж говорить про человека из Екатериновки! К тому же его мать недавно лишилась квартиры, только-только устроилась в магазин… Иван что, копил всю жизнь по копейке и теперь тратит свои сбережения на лекции и церемонии? Бред сивой кобылы. Тогда на какие шиши молодой человек участвовал в вечернем мероприятии?

Я вскочила со стула и принялась расхаживать по комнате. Ну конечно же, как я раньше не догадалась! На меня что, аяваска подействовала столь отупляюще? Еще и частным детективом называюсь, с Шерлоком Холмсом себя сравниваю. Где, спрашивается, гуляли мои мозги?

Я перестала бестолково метаться по комнате и определила дальнейший план действий. Так, с экспертизой разберусь позже, сейчас мне надо срочно отправляться в Екатериновку! Иван сегодня работает, он ведь говорил, что на фабрике у него график «два через два». Отлично, это как раз то, что мне нужно! Возникает законный вопрос: когда Иван успел вернуться в свой поселок, раз от Тарасова до Екатериновки три часа пути на электричке? Первая, согласно сведениям из интернета, идет от железнодорожного вокзала нашего города в полшестого утра, следовательно, Иван попадает в Екатериновку только в половине девятого. Ну если рабочая смена начинается с девяти утра, то парень вполне успевал на свою фабрику. Точно, Верин сын ведь говорил, что работает с девяти утра до восьми вечера, и домой он возвращается поздно. Я вполне успею приехать в Екатериновку и как следует проверить свою догадку.

Я принялась быстро собираться, раздумывая, следует ли ставить чайник и пить кофе. На ум пришло воспоминание о нашей первой встрече с Иваном. Я живо воспроизвела в памяти наш разговор с молодым человеком и его гастрономические странности. Ну конечно же, теперь мне все стало ясно! Легко объяснить непонятное поведение парня, когда он пожарил яичницу, от которой потом отказался, и нарезал колбасу и сыр, скормив все это впоследствии мне. Следовало бы раньше обратить на это внимание, я же читала статьи про правила употребления аяваски! Месяц до начала церемонии в лучшем случае следовало воздерживаться от определенных продуктов, в число которых входили колбаса, сыр, мясо, яйца… То есть Иван знал о том, что после лекции состоится церемония, иначе он не стал бы отказываться от «запрещенной» еды. Но откуда? Получается, только для меня одной церемония после лекции стала неожиданностью? Ведь если подумать, у всех присутствующих нашлось по тысяче долларов, значит, они знали, что им придется раскошелиться? Сомневаюсь, что у каждого человека в кармане будет наличка в размере тысячи «зеленых», это я всегда оставляю заначку на непредвиденные расходы, потому что профессия обязывает. Но почему Абеляр не сообщил мне о том, что будет проходить церемония с присутствием шамана и переводчика? Он же допустил меня до аяваски, значит, ему, наоборот, выгодно, чтобы побольше людей принимали участие в употреблении галлюциногенов!

Вопросы, сплошные вопросы… Ладно, не время раздумывать, что да почему, сейчас мне нужно как можно скорее добраться до Екатериновки, чтобы успеть до возвращения Ивана с работы. Я посмотрела на часы. Уже почти девять утра! Итого, в поселок я приеду к одиннадцати в лучшем случае. А если будут заторы – придется прибавить еще час…

Я стремительно накинула куртку, обула кроссовки и спустилась вниз. Снег благо прекратил падать, но улицы сильно замело, ноги утопали в глубоких сугробах. Я открыла дверцу машины, уселась за руль. Несмотря на отсутствие утреннего «допинга» в виде эспрессо, действовала я быстро и решительно. Сна не было ни в одном глазу, от вчерашнего моего жалкого и плачевного состояния не осталось и следа. Я рвалась в бой, как бодрый, сильный воин, и, сразу заведя мотор, резко тронулась с места.

По заснеженной трассе я гнала как сумасшедшая. Даже сама удивлялась, что со мной творится – такого подъема сил я давно не испытывала. Ощущала себя как робот, запрограммированный на выполнение определенной работы. Обгоняла по магистрали иномарки, грузовики и длинные фуры дальнобойщиков, не обращала внимания на ограничения скорости. Да, с такими темпами, уверена, меня будут ждать сплошные квитанции со штрафами, ну да ладно, переживу как-нибудь.

Мне повезло, дорога в Екатериновку заняла всего два часа, как и в прошлый раз. Я по привычке свернула на проселочную дорогу и, бодро подпрыгивая на ухабах и рытвинах, въехала на главную улицу поселка. Сверилась с часами на мобильном телефоне. Отлично, сейчас только начало двенадцатого. До возвращения Ивана с фабрики у меня целая уйма времени.

Я припарковала машину рядом с третьим домом, где и проживал любитель географии и поклонник амазонских джунглей. Так, он вроде обитает на втором этаже, и дверь без домофона… Отлично, память меня не подвела – я поднялась на второй этаж и позвонила в уже знакомую мне квартиру. Как и предполагала, дома никого не было – вчерашняя церемония, очевидно, не помешала Ивану отправиться на работу.

Я вытащила из кармана набор своих незаменимых отмычек и легко открыла замок.

Со времени предыдущего моего визита в квартире ровным счетом ничего не изменилось – такой же коридор с обилием курток и обуви, прежняя обстановка… Наверняка Иван даже не задумывается о том, что существует такая вещь, как уборка. Конечно, порядок в доме, скорее всего, наводит Вера, а ее сын и внимания не обращает на пыль и грязь. Куда ему – с его картографией, аяваской да джунглями.

В кухню я проходить не стала. Разувшись, чтобы не наследить, я надела на ноги тапочки, очевидно, предназначенные для гостей, и проникла в комнату Ивана.

Я мельком оглядела комнату, заваленную географическими картами, атласами, учебниками и книгами. Все это, конечно, замечательно: тяга к знаниям – отличная вещь, вот только не всегда она бывает во благо. Мне требовались сейчас доказательства того, что я на верном пути, и в поисках подтверждений своих догадок я включила компьютер Ивана. Так-так, молодой человек явно не ожидал, что кто-то проникнет в его дом и начнет шариться по рабочему столу его ноутбука. Он даже не потрудился выйти из социальной сети – его страничка была открыта. Я порадовалась, что хотя бы сейчас мне не нужно тратить время на угадывание пароля. Все, что надо, уже есть – остается только просмотреть переписку Ивана с другими пользователями.

Я ткнула в значок «сообщения» и оглядела список друзей, с которыми в последнее время общался молодой человек. Первое, что меня заинтересовало, – это диалог с Абеляром. Я открыла сообщения и принялась читать их, начиная с последнего.

Если говорить вкратце, то Абеляр сообщал Ивану, что на следующей встрече (как я поняла, имелось в виду вчерашнее мероприятие) всем желающим представится уникальная возможность попробовать настоящую аяваску – такую, какую готовят индейские шаманы. Организатор церемонии предупреждал, что с собой неплохо бы иметь деньги – тысячу долларов. Иван согласился поучаствовать в столь редком действе и заверял Абеляра, что деньги у него имеются. Молодого человека предупреждали, что к церемонии следует подготовиться (я поняла, дело касалось специальной «диеты»), так как от этого зависит то, как будет проходить церемония. Я посмотрела на дату переписки – общался Иван с Абеляром около недели назад. В более ранних сообщениях сын Веры настойчиво расспрашивал Абеляра, возможно ли устроить поездку в Южную Америку, в сердце Амазонии, и собеседник отвечал ему, что это – вполне реально. Требуется только оформить загранпаспорт, получить визу и иметь при себе кругленькую сумму денег. Как я поняла, последнее явно являлось самым большим затруднением. Иван писал Абеляру, что с деньгами у него туго, но обещал, что найдет способ достать требуемую сумму. У меня возник законный вопрос, каким образом человек, работающий на фабрике в провинциальной Екатериновке, может накопить астрономическое количество «зеленых». Даже если Иван стал бы работать без выходных, всю зарплату откладывал бы в копилку, все равно потребовалось бы по меньшей мере пять лет, чтобы осуществить столь смелую мечту. Однако по тому, что я прочитала в сообщениях, у меня возникло ощущение, что Иван собирается лететь в Южную Америку в ближайшее время. Интересно знать, как он планирует это провернуть? А учитывая то, что молодой человек запросто выложил тысячу долларов на лекцию и церемонию, я понимала, что заработанные деньги он не откладывает, а спокойно тратит их направо и налево. Ездит в Тарасов и обратно, работает не без выходных… Где, спрашивается, парень нашел «золотую жилу»?

Я принялась изучать другие переписки. Не скажу, что Иван был общительным человеком – друзей, как я убедилась, у него было не очень много. Несколько коллег по работе, еще пара знакомых… Я открыла диалог с некоей Аней Свердловой. Сперва я решила, что это бывшая одноклассница Ивана, однако потом поняла, что ошиблась. Я жадно читала сообщения, и потихоньку все становилось на свои места. Включив камеру мобильного телефона, я сфотографировала всю переписку. Тщательно запечатлев все сообщения, я открыла страничку Ани Свердловой. С фотографии-аватарки улыбалась симпатичная молодая девушка лет восемнадцати-двадцати, с короткими темными волосами и карими бархатными глазами. На фотографии было видно только ее лицо. Я представила, как Аня красится: наносит темный тональный крем на лицо, делает брови чуть тоньше у основания и придает им более жесткую горизонтальную форму – ведь чем старше женщина, тем реже становятся брови, а лицо приобретает мужские черты. Тени она, скорее всего, выбирает матовые, в коричневой гамме, а помаду наносит не яркую, «ягодных» оттенков, а темную, винного или коричнево-красного цвета. И румяна – у девушки нежное личико с округлыми щечками, а вот темно-бежевые или коричневые румяна определенно делают скулы выше, а их обладательницу – старше.

Мне живо представился другой образ Ани, как нельзя более подходящий под созданную моим воображением картину. Я все больше убеждалась в том, что права в своих предположениях. Уж мне ли не знать, какие волшебные возможности дает современная косметика и изменение прически! Если уметь правильно пользоваться макияжем, можно как «скосить» себе пару десятков лет, так и прибавить столько же.

Я посмотрела на информацию на страничке Ани. В графе «семейное положение» указывался статус – «влюблена», отношение к алкоголю и курению – «нейтральное», мировоззрение – «духи везде». Интересы – «все подряд», любимая музыка – «по настроению», любимые книги – «свежие, пахнущие краской и интересным наполнением».

Девушка разместила одну-единственную цитату, из книги Льюиса Кэрролла. «Я с удовольствием расскажу все, что случилось со мной сегодня с утра, – сказала неуверенно Алиса. – А про вчера и рассказывать не буду, потому что тогда я была совсем другая».

Больше ничего, заслуживающего внимания, на страничке девушки не было. В друзьях у нее из знакомых мне людей был только Иван Виноградов, в группе, посвященной аяваске, девушка не состояла. Я закрыла ее страничку и свернула вкладку.

Затем встала со стула и принялась осматривать комнату Ивана. Переложила с места на место все книги и учебники, исследовала тетради – в основном пометки и выписки из научных статей и справочников, все касалось географии и геологии. Вытащила каждую книгу из шкафа, внимательно просмотрела страницы. Я не слишком старалась поставить все обратно на свои места в том же порядке. Догадается Иван или нет, что кто-то обыскивал его личные вещи, меня не волновало. Заботило меня сейчас только одно: где могла находиться вещь, которую я ищу.

Осмотр книжного шкафа никаких результатов не дал. Я с грустью оглядела все полки – такое замечательное место, чтобы спрятать что угодно! – и вернулась к обыску других мест в комнате. По крайней мере, в кухне или в помещении, которое занимала Вера до переезда в Тарасов, можно было даже не пытаться найти что-либо. Оно находится в комнате Ивана, это я знала наверняка.

Мое внимание привлекла маленькая тумбочка возле кровати, на которую я только сейчас обратила внимание. То, что это была тумбочка, сразу и не понять – настолько она была завалена всевозможными книгами и тетрадями. Как говорил Иван? Беспорядок? Гм, это верно, бардак в комнате царил капитальный. Но позвольте, обычно беспорядок подразумевает собой брошенные впопыхах вещи, скинутую одежду, неубранную в шкаф, шариковые ручки и карандаши на столе… Однако тумбочка выглядела так, словно она хотела казаться захламленной. Но кто станет раскладывать раскрытые книги и тетради таким образом, чтобы они равномерно закрывали поверхность тумбочки? В любом случае, если бы Иван случайно разбросал вещи, все не выглядело бы таким… постановочным?

Я стряхнула газеты и справочники на пол, освободив крышку прикроватной тумбочки. Внимательно оглядела ее поверхность – ровная, деревянная, только сбоку выделяется небольшой зазор. Он-то и привлек мое внимание. Я включила фонарик на мобильном телефоне и посветила в небольшое углубление. Так и есть! Секретный замок, очевидно, самодельный. Ключ я искать не стала – воспользовалась своими отмычками. Повернула в сторону, и – пожалуйста, «ларчик просто открывался»! Я отодвинула крышку тумбочки, заглянула внутрь.

Мои старания оказались не напрасны – я вытащила большой белый конверт, увесистый и толстый. Подобные конверты используют не для писем, а скорее всего, для посылок. В него можно положить небольшую книгу, журнал или пакет, скажем, с каапи негро. Я аккуратно открыла конверт, заглянула внутрь. Убедившись в верности своих предположений, я закрыла конверт и положила его на прежнее место. Закрывать замок не стала, только замаскировала его газетами и журналами, которые лежали на тумбочке изначально.

Взглянув на экран мобильника, я поняла, что мне осталось всего несколько часов, чтобы дождаться Ивана. Надеюсь, после работы он отправится домой – не хочется мне торчать в его квартире до ночи. А пока мне нечем заняться, можно спокойно похозяйничать в квартире Веры Виноградовой. Думаю, Иван не будет возражать, если его нежданная гостья воспользуется чем-нибудь вроде черного кофе. Признаться, я бы не отказалась и от чего-нибудь посущественнее – все-таки не могу же я не есть совсем, надеюсь, действие аяваски уже прекратилось. Что-то я не встречала в статьях про «лиану смерти» сообщений о том, что после церемонии следует недельку-другую воздерживаться от пищи.

Я прошла на кухню и поставила чайник. Нагло залезла в холодильник, вытащила оттуда кусок сыра, отыскала половину нарезного батона. Думаю, вполне подойдет для небольшого перекуса – чтобы не пить пустой кофе.

Сыр оказался далеко не высшего сорта, кофе тоже оставлял желать лучшего. Но я – человек непривередливый, в конце концов сойдет и такая еда. Понятия не имею, где в Екатериновке ближайший магазин, да и не хочется выходить из квартиры, пока не дождалась возвращения ее хозяина.

К счастью, после сыра с хлебом и кофе мое состояние в худшую сторону не изменилось. Меня не тошнило, как вчера, после съеденного мандарина, галлюцинаций, к счастью, тоже не было. Я порадовалась тому, что наконец-то могу без страха есть что угодно, не опасаясь возобновления действия галлюциногенного растения. Да что и говорить, повторять церемонию мне совершенно не хочется, расширять сознание я не собираюсь. Мне вспомнилось предсказание моих гадальных костей, которое сперва ввело меня в замешательство. В нем говорилось что-то вроде того, что из-за моих авантюрных похождений может пострадать мое здоровье. Да, кости как в воду глядели – и в авантюру я ввязалась, и здоровье мое заметно ухудшилось, вспомнить хотя бы бесконечные свидания с туалетом.

Я даже пожалела, что не взяла с собой мешочек с гадальными костями. Они бы помогли мне скрасить время долгого ожидания, все равно я уже сделала все, что было нужно. Копаться в книгах по географии у меня не было никакого желания – этой наукой я никогда не интересовалась и вряд ли она пригодится мне в моей деятельности. Да и художественная литература в комнате Ивана не казалась мне столь занимательным чтивом. Можно, конечно, заглянуть в комнату самой Веры – иногда я люблю по обстановке квартиры составлять психологический портрет ее обитателей. С этой целью я направилась по коридору к помещению, где до переезда в Тарасов жила моя клиентка.

Апартаменты Веры были едва ли не меньше, чем комната ее сына. Однако они ни капли не походили на остальные комнаты квартиры. Я сразу поняла, что в комнату матери Иван не заходит – здесь был практически идеальный порядок. Аккуратно застеленная кровать, относительно чистые полы, расставленные ровным рядком книги… Стены украшали две картины – зимний пейзаж и натюрморт с вазой подсолнухов, которые заметно оживляли светло-бежевые обои. Я посмотрела, какие книги читала Вера. Ни приключенческой литературы, ни детективов на полках не было, зато в огромном количестве присутствовали женские романы и классические произведения, в основном о любви. Отдельная полка отводилась на произведения из школьной программы, а нижнюю полку занимали исключительно сборники русских поэтов. Я поняла, что Вера очень любит лирику поэтов Серебряного века, а современные книги о любви читает в качестве «легкой литературы». Несмотря на жанр, я не увидела никаких вульгарных вещей – женщина отдавала предпочтение качественным романам, а современные книги покупала, скорее всего, в местном книжном магазине. Я еще раз убедилась в том, что Вера Виноградова, несмотря на свой возраст, совершенно не знает реальной жизни, а живет в каком-то своем, придуманном и романтизированном мире.

Внезапно мне стало жалко бедную женщину. Я с тоской оглядела ее комнату, задумалась о том, как все-таки несправедливо с ней обошлась судьба. В наше время большая редкость встретить такого бесхитростного, наивного человека, который искренне верит в добро и не ожидает от окружающих людей ничего плохого. Тургеневская барышня, Ассоль из «Алых парусов», которая так и не дождалась своего Грея. Зря она уехала из своей Екатериновки в Тарасов, ей там не место. Не знаю, как изменится характер Веры – либо она по-прежнему будет молча и покорно сносить все невзгоды, либо ее сердце ожесточится, и она никому не сможет больше доверять.

В таких невеселых раздумьях я пребывала до тех пор, пока не услышала звук поворачивающегося ключа. Стало быть, Иван освободился на час раньше положенного времени… Что ж, мне остается только порадоваться этому – чем быстрее наступит развязка истории, тем лучше для меня.

Я тихо вышла из комнаты Веры и зашла в «кабинет» Ивана. Села спокойно на кровать молодого человека и стала ждать, когда тот зайдет в свою комнату.

Парень, видимо, даже не обратил внимания на незнакомую обувь и куртку – я оставила верхнюю одежду в коридоре, но так как Иван оказался не очень наблюдательным человеком, он спокойно прошел на кухню, включил газовую плиту и поставил чайник. Только после этого молодой человек направился в комнату – как я полагала, чтобы включить компьютер.

Опережая изумленный возглас сына Веры, я улыбнулась и заговорила первой.

– Еще раз здравствуйте, Иван! – сказала я тоном учительницы, которая собиралась сообщить нерадивому школьнику об очередной двойке за контрольную работу. – Простите, что без приглашения, но мне не терпится с вами поговорить по душам.

Минуту парень таращился на меня с таким видом, будто увидел в своей комнате инопланетянина или марсианскую тарелку, и только потом, запинаясь, пробормотал, с трудом подбирая слова:

– Вы… но… зачем… как… вы как попали сюда?

– Через дверь, – пожала я плечами. – Вы ее закрыть забыли, когда уходили.

Я усмехнулась, глядя на вытянувшееся лицо Ивана, потом добавила:

– Шутка, конечно. Я так, магией воспользовалась. Знаете, иногда шаманю влегкую, хобби у меня такое.

Иван открывал и закрывал рот, точно выброшенная на берег рыба, а я с удовольствием садиста продолжала издеваться над ним.

– Вот знаете, я недавно зелье одно выпила, сыворотка правды называется. Только моя сыворотка правды работает так, что я все узнаю про того человека, который мне интересен. Я так и про вас узнала – и про то, где вы вчера находились, чем занимались, с кем общались. Вы ведь не будете отрицать, что вчера вечером были в Тарасове? У вас второй выходной как раз, вы во время отдыха с шаманом Киреро общались. И еще аяваску пили. Ну что, я права?

Сейчас Иван чем-то напоминал пучеглазую лягушку – мне показалось, еще немного, и у него глаза вылезут из орбит. Говорить он даже не пытался, из этого бы все равно ничего путного не вышло. Я усмехнулась и продолжила:

– В половине шестого утра сегодня вы сели на электричку до Екатериновки, чтобы к началу рабочего дня быть на фабрике. Зарабатываете вы немного, но вас это не сильно расстраивает, так как денег у вас предостаточно. Вы с легкостью заплатили за вчерашнюю лекцию и церемонию тысячу долларов. Этих денег вам не жалко – ведь вы стремитесь выйти за грань осознанного, верно говорю? А эзотерический опыт, еще и в присутствии настоящего шамана из Амазонии, – разве оно не стоит того, чтобы выложить баснословную сумму денег? Да, совсем забыла сказать, я же все знаю, откуда у вас такие деньги. Хотите расскажу все, как было? Молчите? Что ж, молчание – знак согласия. Давайте так: я буду рассказывать вам длинную сказку, а если у вас появится желание дополнить мою историю, вы не стесняйтесь, я вас с удовольствием послушаю. Да не стойте вы, как пень, присаживайтесь за стол! Вот рядом с вашим ноутбуком такой замечательный стульчик стоит…

Однако парень моим предложением не воспользовался, как стоял на пороге комнаты, так ни шагу не сделал: ни влево, ни вправо. В таком состоянии он вряд ли попытается предпринять попытки к бегству, а даже если и надумает – ничего у него не получится. Несмотря на то что дела я расследую исключительно при помощи логического мышления и сообразительности, у меня великолепная физическая подготовка. Я и стометровку как спринтер пробежать могу, и карате владею, у меня даже разрешение на пистолет Макарова имеется. А как же без этого? Оружием, правда, пользуюсь редко, я не головорез какой-нибудь и не боевик. Но если требуется, могу сделать исключение.

Я пожала плечами и продолжила свой монолог:

– Начну с того, что вы, Иван, далеко не такой «ботаник» и «заучка», как можно было бы подумать, исходя из ваших увлечений. Вы – вполне нормальный молодой человек, у вас даже любимая девушка есть. Аня Свердлова ее зовут. Вы с ней встречаетесь со школьных пор – на выпускном вечере вы ей сделали предложение, и с тех пор она ваша постоянная подруга. Анечка к вам относится весьма трепетно, любит вас и во всем поддерживает, несмотря на то что амазонскими дебрями она не бредит, а географией не увлекается. Но ваша девушка понимает, как много для вас значит детская мечта, и готова поддержать вас во всех начинаниях. Поэтому, когда вы пожаловались ей на безденежье, она хорошенько подумала и решила, что может вам помочь. Вместе вы и сочинили с ней великолепный план, как можно достать большую сумму денег за короткий промежуток времени. Анечка – девочка неглупая, она хорошо все придумала и подсказала, что деньги можно взять у мамы. Каким образом? Заставить ее взять все свои сбережения и занять деньги у знакомых, чтобы на эти средства снять квартиру в Тарасове. Ваша мама – человек наивный и бескорыстный, она готова на все, лишь бы ее сын учился в университете. Она в этом и помочь вам собиралась, и в Тарасов приехала. Анечка создала страницу в интернете, придумала название для агентства – «Эллада», а сама выдала себя за риелтора, Маргариту Костину. Изменить внешность для женщины труда не составляет, вот Аня и загримировалась, чтобы выглядеть старше своих лет. И волосы покрасила для такого случая, и прическу подходящую сделала – Вера не узнала бы ее, даже если бы была с ней знакома. Вы как бы случайно написали на бумажке матери телефон липового агентства – вроде неожиданно нашли его. Аня знала, какую квартиру предложить вашей матери: ее тетка с мужем проживали в Ельинском районе, а как раз в то время, когда Вера приехала в Тарасов, они уезжали отдыхать. Анечка выдала Вере ключи от квартиры и деньги забрала, заставив подписать собственноручно сделанные документы. Аня вас очень любит, поэтому из всей суммы не взяла ни копейки, отдала все вам. Если вы спросите меня, где лежат эти деньги, я скажу, что ваша тумбочка является на самом деле секретным сейфом, а деньги вашей матери находятся в толстом белом конверте. Достаточно убрать весь этот хлам – я кивнула на кипу тетрадей и книг, – и можно открыть крышку тумбочки, чтобы взять нужное количество денег. Да, чуть не забыла, у меня доказательства есть всего того, что я вам рассказала: фотографии вашей переписки с Аней Свердловой, в которой вы обсуждаете детали аферы с квартирой, снимки со вчерашней церемонии, наконец, деньги, которые, вы уж извините, мне придется забрать у вас и вернуть вашей матери. Да вам они, собственно, и незачем. Вам все равно не представится возможности воспользоваться ими. Поездку в Южную Америку я вам не обещаю, а вот в Тарасовское отделение полиции – пожалуйста. Сейчас мы как раз туда и отправимся.

– Таня, пожалуйста, не говорите моей матери, что это я во всем виноват! – Иван наконец-то обрел дар речи, но слова он произносил с усилием, словно это требовало от него невероятных затрат энергии. – Пожалуйста, пожалейте ее… Она не выдержит, я боюсь за нее…

– Ага, конечно, – хмыкнула я. – Оно и видно, как вы переживаете за вашу мать. Заставили несчастную женщину занимать деньги, ехать в Тарасов, еще и оставили ее без крыши над головой! Вере просто повезло, что она нашла, где можно временно пожить, а если бы сотрудница с ее работы не приютила ее? Вы представляете, что вашей маме пришлось бы зимой жить на улице?! И это – вы ее жалеете, беспокоитесь за нее?!

– Да нет же, вы не так все поняли! – Иван принялся отчаянно жестикулировать, словно пытаясь сделать так, чтобы его слова звучали убедительно. – Я думал, что, когда вернутся настоящие жильцы квартиры, мама домой уедет. А долг вернуть я бы ей помог, ну мне срочно деньги нужны были, я не знал, как их достать. С мамой бы ничего плохого не случилось, я бы ей все вернул, но со временем. А получилось, что она не вернулась обратно…

– А честными методами нельзя было деньги достать? – возмущенно поинтересовалась я. – Занять, например, кредит взять? У матери попросить с возвратом?

– Занимать мне не у кого, никто такую сумму не даст, – покачал головой Иван. – А мать тоже не согласилась бы мне деньгами помочь. Она-то считает, что я об университете мечтаю, про церемонию, аяваску и шаманские практики она ничего не знает. Я никогда бы не смог ей объяснить, что такое аяваска: она считает, что все растения, которые расширяют сознание – это наркотики, и в этом ее не переубедишь. А мне надо было за церемонию Абеляру тысячу долларов отдать и задаток за поездку, целых десять тысяч «зеленых»! Он обещал мне и с визой в Южную Америку помочь, и с загранпаспортом. Но это при условии, что я отдам задаток как можно скорее, мы договорились с ним на послезавтра. Я после работы в Тарасов собирался поехать…

– И где же гарантия, что Абеляр вам поможет с поездкой? – спросила я. – Вы так ему верите, он вам хоть какие-то гарантии давал? Откуда вы знаете, вдруг он денежки ваши заграбастает и пропадет? Тогда ни Амазонии, ни денег вам не видать.

– Нет, он точно не обманет, – уверенным голосом возразил Иван. – Я разговаривал с людьми, которые тоже в сельву при помощи Абеляра ездили. Кирилл Вишнев рассказывал, что он уже летал в Южную Америку, Абеляр его не обманывал, а, наоборот, с визой помог и загранпаспорт без очередей сделал. Абеляр вот постоянно в Южную Америку летает, он то в России, то в Амазонии. Владимир тоже собирается поехать в сельву, поэтому сами понимаете, никакого обмана тут нет. И церемонии Абеляр организовывает, даже шамана пригласил на встречу… Разве мало этих доказательств его честности? Деньги ему потому срочно нужны, что он с Владимиром хочет заняться, а заодно и мне бы помог.

Я с сомнением покосилась на Ивана. Вроде ведь взрослый парень, не дурак, судя по тому, сколько всего он знает об интересующей его теме, но при всем этом, увы, ему достались гены матери – он верит всему, что ему обещают, и даже мысли не допускает о том, что его могут обмануть. Эх, подумала я про себя, Ваня, Ваня, тебе бы сидеть в Екатериновке своей да мечтать о Южной Америке, вместо того чтобы мать дурить да в Тарасов мотаться. Не думала я, что еще есть такие доверчивые и наивные люди, которые верят всем подряд.

– Когда вы должны отдать Абеляру деньги? – спросила я, ни словом не обмолвившись о своих мыслях.

– Послезавтра, в четыре дня, – тут же ответил молодой человек. – Это и мне, и Абеляру удобно. Электричка в двенадцать, а в три я уже буду в Тарасове. Как раз у меня будет час, чтобы в центр города добраться, а то если бы с утра встречу назначили, мне пришлось бы рано утром после работы вставать. Для меня это трудно, потому что после смены я ночью сплю плохо, переживаю очень.

– Вы говорили, что общались с этим Кириллом и Владимиром, – продолжала я. – У вас есть их контакты? Номера телефонов, адреса?

– Мобильные есть, – кивнул парень. – А зачем вам они?

– Поговорить охота, – пожала я плечами. – Эти люди, они были на вчерашней церемонии?

– Да, конечно, – кивнул Иван. – И Владимир, и Кирилл. Они всегда лекции посещают, Кирилл же вместе с Абеляром на Амазонку летал. Когда я только в группу, посвященную аяваске, вступил, они оба там были, и до меня цикл лекций прослушивали.

Я сделала вывод, что «рокер-математик» и «бесцветный» и есть те самые Кирилл с Владимиром. Отлично, теперь у меня имеются хотя бы их номера телефонов. Похоже, не только Ивану Абеляр мозги пудрит, вон какая у него богатая аудитория. Еще бы мне со Стивом и Терри поговорить…

– А другие участники церемонии? Вы с ними общались? – поинтересовалась я.

Иван пожал плечами:

– Да вчера еще приходили муж с женой, Стив и Терри, они так представляются. Это из передачи взято, может, помните? Была такая, называлась «Истории охотника за крокодилами». Там двое ведущих, он – Стив, она – Терри. Очень хорошая программа была, интересная. Они американцы вроде. То про крокодилов, то про змей рассказывали, только сейчас эту передачу не показывают. Стив, главный ведущий, трагически погиб – его медуза ужалила ядовитая, когда он серфингом занимался. А эта пара взяла себе их имена, но я с ними никогда не общался, они ж вдвоем все время. Еще вчера новенькая пришла, черноволосая такая. Кали, что ли, ее звали. Но я вообще ее впервые вижу, поэтому не смогу вам помочь. Ну и переводчица, Шарлотта. Она, наверно, недавно из Южной Америки вернулась, вместе с шаманом Киреро. Шарлотта рассказывала про племя, где она жила, и как с индейцем Киреро познакомилась. Наверняка ей Абеляр тоже помогает, но ее в группе, посвященной аяваске, нет, и так я с ней не знаком. Ну а больше никого не было…

– Понятно, – кивнула я. – А вы знаете, чем обычно Абеляр занимается, помимо поездок в Южную Америку и организации церемоний и лекций? Место работы, должность? Где он живет?

– Да откуда, – махнул рукой парень. – Абеляр, он такой, неуловимый. Он то здесь, я имею в виду Тарасов, то еще где-то. Постоянно в поездках и командировках, думаю, он весь мир уже объездил. Он, поди, сразу после церемонии на самолете в какие-нибудь джунгли улетел – когда мы закончили, его уже не было. Да так часто случается – у Кирилла ключи от квартиры, он закрывает ее, если Абеляру срочно надо уехать. Может, он Киреро в аэропорт провожал, вдруг шаману потребовалось вернуться в Южную Америку. Да мне кажется, что Абеляра сейчас в Тарасове нет, он, может, приедет послезавтра, раз мне встречу назначил.

Иван замолчал, а потом проговорил уже совсем другим тоном:

– Пожалуйста, не рассказывайте ничего маме моей! Она хорошая, я ее, честно говорю, очень люблю. Я не думал, что так выйдет, я у нее в долг эти деньги взял, все бы вернул. Я работаю, чтобы ей помогать, поддержать как-то… У нее, кроме меня, никого нет. Я даже не тюрьмы боюсь, а ее реакции. Представляете, что с мамой будет, когда она узнает? Подумает, что я наркоман какой, но это неправда! Я с детства мечтаю о Южной Америке, путешествиях, а аяваску пил, чтобы приобщиться к культуре индейцев. Я, наверно, в прошлой жизни в племени гуарани жил – когда Шарлотта про Киреро рассказывала, я словно там все знал, будто сам оттуда… Вы, наверно, думаете, что я сумасшедший? Поверьте, я не хотел ничего дурного, если бы знал, что все так выйдет, не стал бы эту историю с агентством придумывать. Просто у Ани все так здорово получилось, что я подумал: гениальная идея. Как-то не дошло до меня, что я маму так подставляю, все мысли о Южной Америке были. Хотите, я не стану деньги Абеляру отдавать? Верну все маме, а на Амазонию как-нибудь сам заработаю.

Я испытующе посмотрела на Ивана. Врет, давит на жалость, изображая из себя заботливого сыночка, у которого «случайно» все вышло? Да нет, не похоже. Сейчас парень чем-то напоминал забитую собачонку, которую со всей силы пнул хозяин за то, что она стащила кусок мяса. За годы своей детективной практики я научилась разбираться в людях – мне удается определить, говорит человек правду или что-то утаивает. Это скорее на интуитивном уровне, но сейчас мне показалось, что Иван и в самом деле искренне раскаивается. Если я в этом ошибаюсь, грош мне цена как частному детективу.

– Отдать вам деньги? – спросил парень. – Я тогда напишу Абеляру, что не поеду послезавтра в город, объясню ему, что денег не накопил…

– Вот что мы сделаем, – вздохнула я. – Ничего не отменяйте, Абеляру не пишите. Деньги я у вас заберу, будьте уверены, что верну их вашей матери. Мне нет резона вас обманывать, иначе я бы не стала вас дожидаться, а взяла бы конверт и уехала.

– Да если бы и забрали, я, наверно, только бы обрадовался, – признался Иван. – Я сам жалел уже, что во всю эту авантюру ввязался. Постоянно трясусь из-за этого конверта, жду с нетерпением, когда можно будет отдать их, чтобы не думать… Знаете, я ведь с детства привык, что мы все время экономим, и крупных сумм у меня никогда не было. Поэтому я с деньгами чувствую себя неуверенно, скованно. Ведь правду говорят, деньги счастья не приносят, и я в этом убедился. Из-за всей этой истории у меня нервы стали сдавать, с Аней ссорюсь часто, она обижается… Перед матерью стыдно, но признаться ей во всем боюсь. Знаю, она меня простит – кроме меня у нее ведь никого нет. Но я представляю, как ей будет тяжело услышать, что ее сын предал и подставил ее. Я сам во всем виноват, но сейчас что толку об этом говорить. Просто заберите деньги, и все. Мне, признаться, ни в какую Южную Америку ехать уже не хочется, да и вообще, лучше бы жил как раньше, с мамой, с Аней бы нормально общался… Я ведь люблю ее, только с мамой еще не познакомил, боюсь, что ревновать начнет. Лучше вместо поездки этой я хотел бы, чтобы мы как-то семьей жили: мама, я и Аня. Мне теперь и Амазония, и аяваска не нужны…

– Давайте конверт, – сказала я со вздохом. – И продиктуйте номера мобильных Кирилла и Владимира.

Глава 8

Вечером того дня, когда я разговаривала с Иваном, дозвониться мне удалось только до Владимира Тирецкого. Кирилл не брал трубку, и я решила, что он либо спит, либо находится вне зоны действия сети. Голос Владимира Тирецкого казался подозрительным и неприветливым. Он настойчиво расспрашивал, кто я такая, и даже мои слова о том, что я пишу научную работу о племенах Амазонии, мало подействовали. Мне пришлось объяснять мужчине, что мне необходимо знать досконально о традициях и обычаях нынешних индейцев, чтобы написать свой научный труд.

– Так мне-то вы с какой целью звоните? – поинтересовался мой собеседник. – Я – не индеец, помочь вам ничем не могу.

– Но вы же общались с амазонским шаманом, – заявила я. – Поэтому можете мне рассказать о Киреро.

– Откуда вы знаете? – подозрительно спросил Владимир.

– Мне ваш номер некий Абеляр дал, – решилась я на отважный ход. – Ему некогда было со мной встретиться, поэтому он посоветовал поговорить с людьми, которые участвовали в церемонии.

Не повезет мне, если Тирецкий примется звонить Абеляру и узнавать у него, кому он давал номера телефонов участников встречи. Я надеялась, что Владимир, как и Иван, не знает, как найти Абеляра, раз он такой неуловимый, и поверит мне на слово. Не знаю, что подумал Тирецкий, однако его ответ меня обнадежил.

– Ладно, могу вам рассказать про шамана, – согласился он. – Только сразу предупреждаю, не надейтесь на подробное повествование об индейцах племени гуарани. Я мало что о них знаю со слов Киреро, лучше поговорите с самим шаманом, если найдете его.

– Да где ж я в Тарасове индейца отыщу? – резонно заметила я. – А у меня сроки поджимают, не могу ж я в Южную Америку отправиться! Мне хотя бы с чьих-то слов про племя написать, книги не подходят. А вот свидетельства очевидцев – это можно! Вы меня очень, очень выручите, если поможете!

– Да я ж вам объясняю, сам про индейцев вам многого рассказать не смогу, – настаивал на своем Тирецкий. – Я в лесах тропических не был, в индейской деревне не жил. Может, вам поискать более знающего человека для вашей работы?

– Зато вы с настоящим индейцем общались! – возразила я. – Вы не волнуйтесь, много времени я у вас не займу, отвлекать вас не буду. Мне и получаса хватит, что скажете?

– Ну, раз уж вы так настаиваете, – услышала я тягостный вздох Владимира. – Завтра у меня будет время с двенадцати до двух, я буду находиться дома. Если у вас есть желание, приезжайте к двенадцати.

– Замечательно! – обрадовалась я. – Только скажите, куда мне приехать? К вам домой?

– Давайте так, – согласился Тирецкий. – Знаете, я не любитель по всяким злачным местам мотаться вроде кафе и ресторанов. Да и вам, наверно, записи удобнее делать не в заведениях общепита, а за рабочим столом. Хотя лучше было бы, если б вы посетили лекцию, которую проводят еженедельно, там как раз по вашей теме можно было бы многое узнать.

– Увы, я не знала, – скорбно проговорила я. – Поэтому у меня вся надежда на вас.

– Ладно, приезжайте завтра, там поговорим, – оборвал меня Владимир. – При личной встрече удобнее общаться, чем по телефону. Я не любитель телефонных разговоров, уж извините.

– Да-да, конечно, – поспешила я завершить беседу. Ну и кадр, подумала я про себя. И кафе он не любит, и телефонные разговоры не жалует… Что же, вопрос, вы любите? Ну да меня это не касается, моя задача – найти Абеляра и добыть доказательства его противозаконной деятельности. Как раз этим я и займусь завтра с утра, до встречи с Тирецким.

Мужчина продиктовал мне адрес, по которому следует приехать завтра, и я, попрощавшись с не очень словоохотливым собеседником, положила мобильник на свободное кресло машины. Мне предстояла дальняя дорога, а трасса была темная, и следовало соблюдать осторожность.

К счастью, до дома я добралась без всяких приключений, хотя к концу дороги и чувствовала себя уставшей. Припарковав машину рядом с домом, я поднялась на свой седьмой этаж и, бросив вещи в коридоре, отправилась спать.

* * *

Утром следующего дня я позвонила Кирьянову. Приятель взял трубку сразу – рабочий день у него начинался рано, поэтому я его не разбудила.

– Володь, говорить можешь? – спросила я.

– Да, пока могу, – коротко ответил тот. – Тебе по делу что-то?

– Ага, – сразу перешла я к интересующему меня вопросу. – Мне нужно кое-что на экспертизу отдать. Я нашла пакеты с неизвестным содержимым, требуется установить, что это такое и для чего оно используется. Могу подъехать к тебе на работу, пойдет так?

– Да, приезжай, – согласился Кирьянов. – Отдам тогда что тебе нужно на экспертизу, результат в течение дня будет. Сразу, к сожалению, не получится, но сегодня я тебе позвоню.

– Если я сегодня узнаю, что это такое, то будет просто замечательно! – заверила я приятеля.

Где-то два часа у меня ушло на то, чтобы доехать до отдела полиции, где служил подполковник, вручить ему свою добычу и дождаться, пока Кирьянов отдаст пакеты с неизвестным содержимым куда следует.

– Ладно, как только станет что известно – сразу тебе наберу, – пообещал мой друг. – Да, совсем забыл тебя поблагодарить! Знаешь, ты очень помогла моей Ленке с докладом. Не знаю, как бы она сама выкручивалась – скорее всего, не справилась бы с этой географией, в четверти точно трояк бы не натянули. Так что я перед тобой в долгу, что хочешь проси – Ленке ж пятерку поставили за доклад, похвалили ее! Представляешь, какое это достижение?

– Ну вот, ты мне про пакетики мои узнаешь, так и сочтемся! – усмехнулась я. – И потом, это я у тебя вечно в долгах хожу – то прошу по базе кого пробить, то вот как сегодня, с экспертизой…

– Да мне это совсем не внапряг! – заверил меня Кирьянов. – Экспертизой не я занимаюсь, а соответствующие работники, по базе тоже легко простого человека проверить. К тому же ты, как я понимаю, то самое дело расследуешь? Ну, которое я тебе подкинул, про эту несчастную, из провинции? Или уже другое взяла?

– Я ж не метеор! – хмыкнула я. – Да, сейчас как раз осталось пару вещей сделать, и можно считать, что преступление раскрыто.

– Все равно быстро! – с уважением заметил Кирьянов. – Ты агентство нашла? В котором с нее деньги стребовали?

– Вроде того, – уклончиво ответила я. – Слушай, Володь, ты извини, но мне бежать надо, на двенадцать встреча назначена. Я, как посвободнее буду, с удовольствием с тобой поболтаю, а сейчас мне пора.

– Конечно, не смею тебя задерживать! – улыбнулся подполковник. – Все равно рад был тебя повидать! Замечательно выглядишь, кстати!

– Спасибо, ты тоже! – ответила я ответной любезностью и поспешила покинуть участок.

Я не хотела рассказывать Кирьянову, что нашла преступника, который подстроил всю аферу с агентством. По-хорошему, и Ивана, и его подружку следовало бы доставить в отделение, но я не хотела этого делать. Не то чтобы Верин сын разжалобил меня – я не стану покрывать преступника, даже если он будет меня умолять не выдавать его, так как у него больная мама, жена, дедушка и родственники до седьмого колена. Иван виновен, это глупо отрицать. Но его и самого обманывают, то есть если преступление и имеет место, то следует найти главного злоумышленника, а именно – Абеляра. Иван – всего лишь еще один наивный простак, который поверил обещаниям и понадеялся на воплощение своей мечты. Проще простого было бы сказать парню: «собирайся, едем в полицию», и на этом считать дело закрытым. Деньги у меня, аферисты найдены… Но поступить таким образом значило бы схалтурить. Я ведь понимала, что вся история с квартирой – только верхний слой громадного айсберга, и если я не раскрою дело до конца, Абеляр так и будет обманывать доверчивых людей, подстрекая их на преступления. Понятия не имею, что делать с Иваном Виноградовым и Аней Свердловой, но пока можно не думать об этом. Моя задача – раскрыть преступные дела самого «мафиози» Абеляра, а для этого нужно выйти на его след и выяснить, кого он еще обманул.

Конечно, я написала Абеляру в социальной сети, настаивая на личной встрече. Сделала это, еще когда ждала прихода Ивана с работы. Однако я прекрасно понимала, что вряд ли моя уловка сработает – Абеляр ничего не отвечал, и до сих пор мне не пришло от него ответного сообщения. Я примерно представляла себе, как действуют подобные личности – они появляются, когда им нужно, и так же внезапно исчезают. Поэтому сообщение в сети – всего лишь пустая трата времени, а если я стану ждать у моря погоды, то есть момента, когда Абеляр наконец-то объявит о новой встрече, то потеряю слишком много времени. И кто знает, скольких еще людей он успеет обдурить, пока я вынужденно бездействую.

Владимир Тирецкий жил практически в центре Тарасова – на той же самой улице Дзержинского, где находился «лекционный центр» Абеляра. Только его дом располагался в конце улицы, рядом с большим продуктовым магазином. Это была обычная девятиэтажка, которых в последнее время появилось очень много по всему Тарасову. Не скажу, что дом новый, скорее всего, стоит он уже несколько десятков лет. Однако район города считается престижным, да и расположено все под боком, никуда ехать не нужно. Тирецкий проживал на восьмом этаже, в квартире под номером 806.

Я набрала номер квартиры по домофону, стала ждать ответа. Владимир открыл дверь не сразу – мне пришлось стоять несколько минут, пока он не подошел к домофону и не поинтересовался, кто это.

– Мы с вами договаривались о встрече! – напомнила я мужчине. – Это Татьяна Иванова, вы сказали мне подъехать к двенадцати.

– Ах да, точно, – спохватился Тирецкий. – Простите, совсем забыл. У меня просто много работы, я за временем не слежу…

Работа, значит? Стало быть, Владимир работает дома, либо занимается фрилансом, либо чем-то подобным. Все-таки интересно, кто это – «бесцветный» или «рокер-математик»? Судя по голосу, измененному телефоном, он старше по возрасту, чем «бесцветный», а следовательно, является тем самым ненормальным, который орал на церемонии. Я-то думала, что он математику в университете преподает, а в молодости играл в какой-нибудь группе тяжелую музыку, однако, по всей видимости, я ошибалась.

Я поднялась на лифте на нужный этаж, вошла в дверь открытой квартиры. Никто не встречал меня на пороге – я услышала голос, доносящийся из какой-то комнаты:

– Проходите, мне тут надо кое-что доделать.

– Да-да, я подожду, не торопитесь! – заверила я хозяина квартира и, сняв куртку, огляделась по сторонам.

Квартира, в которой проживал Тирецкий, явно была однокомнатной – это сразу было понятно при взгляде на узкий, тесный коридор, ведущий прямиком на кухню. Другую комнату я не видела, но, судя по всему, ее Владимир использует одновременно как спальню и как рабочий кабинет. Наверняка там находится ноутбук (сейчас все фрилансеры работают за компьютером, исключение составляют лишь мамаши в декрете, которые занимаются на заказ рукоделием. Но представить Тирецкого за вязанием шарфиков и пинеток я себе не могла). Я заглянула на кухню: там стояли лишь компактный стол да газовая плита с раковиной, возле стола – два табурета. Больше ничего в комнате я не увидела, скорее всего, Тирецкого вполне устраивало минимальное количество мебели и отсутствие каких бы то ни было деталей в интерьере.

Наконец появился и сам хозяин квартиры, к которому я напросилась в гости. Как я и предполагала, им оказался тот самый «рокер-математик». Одет он был, как и на церемонии, во все черное, волосы были забраны назад и гладко зачесаны. Однако, несмотря на прилизанность прически, избавиться от волнистости волос мужчине не удалось, по-видимому, тут поможет либо кератиновое выпрямление, либо экстремально короткая стрижка.

Владимир Тирецкий не узнал меня – ведь сегодня я была без парика и яркого макияжа, что делало меня совершенно не похожей на Кали, присутствовавшую на церемонии. Могу поспорить на что угодно, никто из участников встречи не разглядывал мое лицо, да и вообще интерес к моей персоне проявила только Терри. И Тирецкий, и остальные мужчины были погружены каждый в свое занятие, и до «прекрасной незнакомки» никому из них не было никакого дела.

– Татьяна, так вы назвались? – уточнил «рокер-математик».

Я кивнула.

– У меня очень много работы, – заявил мой собеседник. – Я веду сложные расчеты, если бы знал, что потребуется столько времени, не назначал бы встречу на сегодня.

– Обещаю, что не отниму у вас много времени! – быстро сказала я. – Мне нужно только услышать от вас рассказ про индейца, с которым вы знакомы.

– Боюсь, вас неверно информировали, – покачал головой Тирецкий. – Шаман Киреро не знает русского языка, по-английски он вроде тоже не говорил. На лекции присутствовала переводчица Шарлотта, которая жила некоторое время в индейском поселении.

– Как интересно! – воскликнула я, а потом нагло спросила: – Ой, а можно пройти в комнату? А то разговаривать в коридоре неудобно, мне нужно будет кое-что записать…

И, не дожидаясь приглашения, я протиснулась в ту самую комнату, которую не было видно из коридора. Кухню я уже осмотрела, там не было ничего интересного. А вот спальня и рабочий кабинет по совместительству заслуживали внимания. Тирецкий, по-видимому, был растерян подобной прыткостью гостьи и не успел ничего сказать или запретить мне проходить в помещение.

Я уселась на неширокий диван, деловито достала свой блокнот для записей. Пока Тирецкий устраивался рядом, я оглядела помещение. Как и подозревала, эта комната служила мужчине как рабочим кабинетом, так и спальней: на столе стоял компьютер, возле – стул, а рядом с кроватью – удобное кресло. В таком, наверно, Шерлок Холмс сидел по вечерам, курил трубку да обдумывал расследования хитроумных преступлений. А Тирецкий, видимо, в кресле читал книги – в его огромном книжном шкафу я узрела большую подборку книг, в основном философских и эзотерических. Особняком стояли тома Карлоса Кастанеды, рядом с которыми соседствовали произведения Николая Рериха, Ошо, Вадима Зеланда и других малоизвестных мне авторов. Ни одного художественного романа я в библиотеке Тирецкого не нашла – наверно, чтение такой литературы он считал пустой тратой времени. Помимо философских трактатов имелись даже Библия и Евангелие. Что ж, стало быть, мой собеседник – не математик, как я полагала, а философ и религиовед.

От моего внимательного взора не ускользнуло даже наличие курительной трубки, длинной и изогнутой, и сувенирного ножа, по всей видимости, недешевого. Однако кроме книг и двух этих атрибутов в комнате ничего не было. Я поняла, что мужчина живет один – ни жены, ни детей у него нет, а родители, если они и живы, скорее всего, обитают в отдельной квартире. Интересно, почему Тирецкий еще не обзавелся семьей? Вроде не мальчик уже, в таком возрасте (по внешнему виду ему перевалило за сорок) люди уже взрослых детей имеют. Может, вдовец? Этакий меланхоличный романтик, потерявший свою единственную и любимую и так не связавший свою жизнь ни с какой другой женщиной?

Я решила не рисовать воображаемые картины трагической судьбы Тирецкого, а попытаться узнать у него самого о деталях его жизни. Только на какой кривой козе подъехать к такому малообщительному типу?

– Увлекаетесь Кастанедой? – кивнула я на книги, стараясь поудачнее начать разговор. Тирецкий сухо кивнул, но ничего не ответил. Я прекрасно понимала, что у него нет никакого желания общаться со мной на отвлеченные темы, и единственное, что мужчина хочет, – это чтобы я поскорее отвязалась от него и оставила его в покое.

Однако я его намерения не разделяла – наоборот, сделала вид, что меня ни капли не смущает его показное нежелание разговаривать. Улыбнувшись самой обворожительной улыбкой, на которую только была способна, я продолжала:

– А ваша жена, она тоже любит эзотерику? Разделяет ваши интересы?

– У меня нет жены, – сквозь зубы процедил Владимир. – Вы ведь хотели про индейцев узнать, так я понимаю? Моя жена не была из племени амазонских индейцев и к шаманизму отношения не имела.

– Как интересно! – снова улыбнулась я. – Наверно, вы потому и расстались с ней? Из-за разных мировоззрений?

– Не понимаю, почему вас так интересует моя личная жизнь? – покосился на меня неодобрительно мужчина. – Вы что, в своей работе собрались описывать судьбы разных людей, что ли?

– Нет-нет, что вы! – поспешила заверить его я. – Просто понимаете, у меня есть такое хобби, я книги пишу. Поэтому меня и волнуют такие вопросы, о взаимоотношениях. Я ищу сюжеты из реальной жизни, и если мне что-то кажется интересным, я описываю своих персонажей, чтобы они были живыми, что ли… Никаких имен, естественно! Просто у меня есть сюжет, задумка, но требуется в нее внести какие-то детали. Чтобы люди, читающие мой рассказ, сочувствовали герою, сопереживали ему. Сами посудите: придумаю я хороший сюжет, интригу, но если персонажи будут не прописаны, если не будет в книге психологизма, то кто ее станет читать? Хорошая книга – это не компьютерная игра, где главное – действие. Роман или рассказ – это описание внутреннего мира героя, его мыслей, эмоций, жизненных обстоятельств… У меня есть одна задумка, но главный герой какой-то ненастоящий, поэтому я стараюсь найти побольше деталей, чтобы сделать его интересным для читателей.

Не знаю, каким образом, но неожиданно я попала в цель. Тирецкий заинтересованно посмотрел на меня и проговорил:

– Надо же, вы, оказывается, писательница? Публикуетесь где-нибудь?

Я с воодушевлением продолжила тему разговора:

– Увы, пока нет. Понимаете, у нас в Тарасове очень трудно издать собственную книгу или хотя бы рассказ. Никто не станет печатать произведение неизвестного писателя. Если бы я, конечно, была знаменитой певицей или телеведущей и вдруг неожиданно решила бы написать художественное произведение, то, конечно же, меня бы стали публиковать. А так – кто заинтересуется какой-то Татьяной Ивановой? В Тарасове даже журнала, который опубликовал бы короткий рассказ, нет.

– Попробуйте напечатать свои вещи и опубликовать их в известных социальных сетях, – предложил Тирецкий. – Или создайте собственную страничку, живой журнал, наконец. Можно вести блог и выкладывать там свои произведения. Сейчас ведь народ в основном живет в виртуальном мире, значит, стоит попробовать привлечь аудиторию таким способом. Я вот сам свои вещи публикую в живом журнале. Денег за это, конечно, не получаю, зато мне пишут отзывы, вопросы… Понимаете, получается общение с читателями, а это тоже очень помогает в создании произведений.

– О, так мы с вами, выходит, коллеги! – обрадованно воскликнула я. – Вы филолог?

– По образованию я физик, – покачал головой Тирецкий. – После окончания физического факультета нашего университета работал на кафедре, лекции вел. В принципе мне это даже нравилось, хотя мало кто из студентов действительно интересовался физикой. Дисциплины на моих парах вообще не было, мне было неинтересно вести лекцию для людей, которым это совершенно не нужно. Мои занятия предназначались только для тех студентов, которые хотели знать больше, то есть развиваться. Наверно, увидел бы кто из моих коллег, как я веду лекцию, его бы инфаркт хватил. Представляете, вся группа на ушах стоит, два или три студента слушают преподавателя, который преспокойно сидит на столе и рассказывает им законы термодинамики. А что, мне было интересно, да и тем, кто слушал, тоже. Я к своим лекциям никогда не готовился – рассказывал по вдохновению.

Мужчина прикрыл глаза, точно вспоминал дела давно минувших дней. Я с интересом слушала его рассказ и наблюдала за ним, вскоре поняв, что это у него такая привычка – во время монолога закрывать глаза. Наверно, он и лекции свои так вел, вещал с закрытыми глазами о физических законах механики да про векторы перемещения материальной точки.

– Так бы я, наверно, и рассказывал всю свою жизнь студентам про тангенциальные ускорения да об угловых величинах, – продолжал свою историю Тирецкий. – Правда, понемногу моя жизнь изменялась, только сперва я и сам этого не понимал. Знаете, никогда не знаешь, как все обернется, и только по прошествии многих лет понимаешь, что все на самом деле подчиняется какому-то закону, или замыслу…

– Поясните, пожалуйста, – попросила я. – Как я понимаю, вы оставили преподавательскую деятельность?

– Да, так сложились обстоятельства, – кивнул мой собеседник. – Все к этому шло. Началось с несчастной любви – у нас на кафедре, в сорок пятой аудитории, работали супруги. Оба на десяток лет меня старше. Его звали Леонид Витальевич, ее – Елена Валерьевна. Они давно были женаты и вместе занимались научной деятельностью. Елена Валерьевна была незаурядной женщиной во всех смыслах этого слова, начиная с довольно редкой внешности и заканчивая резким, но справедливым характером. Она имела свойство покорять сердца людей и, где бы она ни появлялась, неизменно влюбляла в себя мужчин. Она не хотела этого делать – это как бы само собой получалось. Сама Елена Валерьевна говорила, что это у нее проклятье такое. Она замужем, супруга своего любит и никаких адюльтеров ей и не нужно. Но поди ж ты – стоит ей на людях появиться, как непременно кто-то падет жертвой ее необъяснимого обаяния. Из-за них двоих я впервые взял в руки книгу Кастанеды. Оба ведь обсуждали эти тома, а я хотел всегда быть, что называется, в теме. Вот и стал тщательно изучать все книги, так неожиданно и увлекся. Даже пытался осознанными сновиденьями заняться, до чего дело дошло… Но книги, увы, чувства к Елене Валерьевне не остудили – наоборот, чем дольше я находился возле нее, тем сильнее влюблялся. Это наваждение длилось три года – до тех пор, пока оба они не ушли из университета. Перед этим она сказала мне, что у меня нет никаких шансов. Вот так – просто и понятно. Я не думал о самоубийстве, но не раз представлял себе, как меня кладут в мешок и захлопывают крышку гроба.

Тирецкий замолчал. Возникшую паузу надо было чем-то заполнить, и я произнесла:

– Печальная история. Не повезло вам, я очень сочувствую…

– Да что там, – махнул рукой мужчина. – Дела прошлых лет… Были потом командировки за границу, где-то год я прожил на Востоке, но потом вернулся в Тарасов. У меня ведь родители старые уже, им помощь нужна. Преподавал по-прежнему в университете, читал всевозможные книги по философии и эзотерике, занимался практиками… Даже купил колоду карт Таро: вначале Марсельское, потом – Таро Кроули. Последнее мне было больше по душе, возможно, по той причине, что оно – более мрачное и соответствовало тогдашним моим настроениям. Я заказал даже качественную репродукцию второго портрета Ли работы Гигера – раньше она висела на этой стене. Потом, правда, пришлось ее снять.

Он снова замолчал, но я понимала, что это еще не конец всей истории. Мне стало интересно услышать продолжение, и я задала снова вопрос:

– Вы ведь упоминали про свою жену. Которая не разделяла ваших увлечений книгами Кастанеды, так я поняла?

– Да, упоминал, – подтвердил мужчина. – Была в моей жизни и другая женщина, помимо Елены Валерьевны.

– И что с ней стало? Она… погибла?

– Нет, – спокойно покачал головой мой собеседник. – К счастью, она жива, живет и здравствует. Полагаю, у нее все хорошо…

– Но вы же не живете вместе? – удивилась я. – Или вам тяжело про это рассказывать? Извините, что лезу не в свое дело… Просто ваша история оказалась настолько увлекательной, что мне не терпится услышать продолжение.

– Да нет, бросьте, – махнул рукой мужчина. – Иногда, может, и полезно выговориться. Знаете ведь про эффект случайного попутчика? Когда человек выкладывает всю свою жизнь случайному встречному, с которым, возможно, он никогда не пересечется. Вот вы, наверно, и есть такой случайный попутчик…

После недолгой паузы Тирецкий продолжил свой рассказ:

– С Мариной мы познакомились семнадцатого мая. Как сейчас помню этот день. Это была Ночь Музеев – такой своеобразный праздник весной, когда в тарасовских музеях – день открытых дверей, происходят разные выставки, представления, инсталляции. Я случайно пошел на это событие, хотя никогда не любил шумных толп людей. Там-то я и встретил ее – она участвовала в фаер-шоу. Около главной площадки музея выступали эти самые фаерщики. Я ее сразу заметил – на ней были надеты красивый черный корсет на тонких лямках и черные обтягивающие джинсы. На голове – черная бандана, и она танцевала с маленькими огоньками, прицепленными к ладоням. Забыл название – то ли «палмы», то ли еще как, да и не важно это. Она грациозно двигалась под музыку уличных барабанщиков и прогибалась назад, а ее руки извивались, как у профессиональной танцовщицы. Эти руки меня и поразили – я понял, что никогда не видел таких движений, такой пластики. После ее выступления я подошел к ней, сказал, что мне очень понравился ее танец. Она, видимо, смутилась, но поблагодарила. Мы познакомились, хотя я никогда раньше не знакомился вот так запросто с женщинами. Время было уже позднее, мы пошли до ее остановки – она жила далеко от центра Тарасова, и идти было долго. Оказалось, что она в детстве очень любила географию и мечтала о путешествиях, мы долго беседовали с ней… В общем, скажу, что я пытался за ней ухаживать, но так как опыта в подобных отношениях у меня как такового не было, мои настойчивые предложения выйти за меня замуж спугнули ее. К тому же она в то время уже встречалась с одним молодым человеком, а меня рассматривала только как друга. Мне пришлось смириться с таким положением дел, так как я не мог находиться вдали от нее. Не скажу, что наша «дружба» была приятной – случалось, что она оскорбляла меня, несмотря на то что была моложе меня на тринадцать лет. Скрывала свои отношения с тогдашним бойфрендом, исчезала, когда ей вздумается, и появлялась, когда хотела, в основном – чтобы покурить кальян да попить хорошего вина у меня в квартире. У меня тогда водились деньги, и я покупал ей все, что она пожелает: захочет – дорогие сигары, захочет – элитное шампанское, экзотические фрукты… Помимо всего прочего, она любила ввязываться во всевозможные авантюры и обожала путешествовать. Сама Марина была из малообеспеченной семьи, зато со мной у нее была возможность осуществить любую, самую необычную прихоть.

Один раз, помню, заявила, что хочет сегодня вечером поехать в другой город. Я только поинтересовался в какой. Она ответила – куда угодно, только чтобы не быть в Тарасове. Дама захотела – я исполнил, пожалуйста, два билета в купе до Астрахани. И так продолжалось довольно долго. Она появлялась, потом уходила к своему возлюбленному, а я терпеливо, словно верный, преданный пес, ждал, когда я ей снова понадоблюсь. В общем, получилось так, что она разлюбила своего молодого человека, а так как я всегда и во всем поддерживал ее, спустя несколько лет предложила расписаться. Я только рад этому был – мы зарегистрировали наши отношения, стали жить вместе. Но Марина не могла иметь детей, а я всегда представлял себе большую семью. Однако меня и это не смутило. Но, как говорится, прошло несколько лет, и «любовная лодка разбилась о быт». Получилось так, что мы словно носили маски, скрывавшие наши настоящие сущности. А когда стали жить вместе, выяснилось, что других настолько разных людей, как мы с Мариной, просто не существует. Не знаю, каким образом мы вообще встретились – у нас не было ни одной точки соприкосновения. То, что нравилось мне, вызывало отвращение у нее, а я не понимал ее беспутного образа жизни.

Какое-то время она занималась только тем, что бесцельно шаталась по городу. Могла идти куда-то на протяжении двенадцати часов, останавливаться в придорожных забегаловках, заходить в какие-то магазины… То есть она вообще ничем не занималась – просто бродила. И меня таскала с собой, а я такой человек, что мне необходимо изучать науку, вести исследования, делать определенную работу. Нет, вы не подумайте, что она какая-то пьяница или сумасшедшая – Марина вообще-то была талантливым человеком. Она писала красивые картины, могла создавать что-то своими руками, какое-то время работала журналистом, разбиралась в искусстве. Но при всех этих достоинствах она была склонна к депрессиям. Я подозревал, что у нее нечто вроде маниакально-депрессивного психоза – то она находится в приподнятом настроении, делает что-то, генерирует замечательные идеи… И раз – точно вспышка – суицидальные мысли, осознание собственной ничтожности и бессмысленности жизни. В таком состоянии она могла наорать на меня, обозвать последними словами, послать не буду говорить куда… Унижала, оскорбляла, смешивала с грязью… Но в минуты «мании», то есть когда она вроде была счастлива и всем довольна, Марина словно забывала все то, что творила накануне, – она смеялась, спрашивала меня о каких-то делах, планировала что-то… Представляете, вся жизнь с ней – словно на пороховой бочке, того и гляди взорвется. И я понял, что просто не могу все это терпеть. Это вроде как накапливается, и потом уже начинаешь игнорировать человека, который ведет себя подобно моей жене. Ну и как-то само собой получилось, что мы отдалились друг от друга. Марина переехала к родителям, она пыталась даже закрутить роман на стороне, не знаю только зачем. Писала мне в сообщениях, что у нее другой кавалер, якобы он ее любит, понимает и не такое ничтожество, как я. Может, хотела, чтобы я ревновал ее, как раньше, а может, просто пыталась причинить боль… Но мне было уже наплевать, с кем она, собирается она разводиться или нет… Я просто желал ей счастья, и это злило ее еще больше. Ну а потом прошли и страсть, и любовь, и ненависть. Мы просто стали словно давние знакомые – которые поначалу дружили и ладили друг с другом, но со временем их дорожки разминулись. Теперь Марина живет у себя, а я – здесь, в этой квартире. Часто посещаю своих старых родителей, но работой занимаюсь исключительно здесь – чтобы никто не мешал и не отвлекал.

– Да, занятная у вас жизнь… – произнесла я задумчиво. – Я-то полагала, что ваша жена попросту не одобряет ваших увлечений эзотерикой и аяваской.

– Нет, Марина даже пила аю, – покачал головой Тирецкий. – Она сама попросила, чтобы я заказал лиану и приготовил ей этот напиток. Взбрело ей в голову попробовать, ну я и сделал. Был ситтером, когда она пила. Правда, повторять она не захотела – больно противным показался ей вкус аяваски. Ну а что тут сделаешь – это же не наркотик какой, глупо ждать, что на вкус окажется ананасовым соком. Марина и картами Таро интересовалась, я ей раскладки делал. Потом, правда, наигралась она во всю эту мистику – для нее ж и Кастанеда, и карты не более чем развлечения были. Что-то интересное – она и увлекается, а пропадает интерес – запросто бросает. Она забавы ради и гашиш курила, и мухоморы даже пробовала. Не понравилось – и ладно, жива осталась – и так сойдет. То учиться вздумает – пожалуйста, хоть в художественное училище, хоть на иностранные языки иди, я ей все это обеспечивал. Не понравилось учиться – пошла работать, но и места своей службы меняла как перчатки. Поработает где-то полгода – уволится, займется чем-то другим. Там надоест – снова что-то найдет. Надоел Тарасов – она в Москву жить поедет, там приестся все – в Петербург двинет. И так абсолютно во всем. Помню, когда мы вместе здесь жили, Марине пришло в голову, что она о собаке мечтает. Развила бурную деятельность, буквально за три дня какую-то болонку приволокла. Собачку Пушкой звали, она такая вся скромненькая была, боялась всех… Поначалу. А потом как разобралась, что ни я, ни Маринка с собаками никогда не общались, так свой нрав принялась показывать. Лужи нарочно по всей квартире прудила, игрушки даже для бультерьеров разгрызала, дверь всю в клочья изодрала. В общем, Маринка как поняла, что с собакой не справляется, и гулять с ней перестала, и вообще все заботы на меня свалила. А сама стала к родителям наведываться, чтобы с этой собакой не пересекаться. В результате Пушку отдали в добрые руки, но не прошло и полугода, как Маринка у меня кролика выпросила декоративного. Ну и сами догадываетесь, все как с собакой вышло – два дня Маринка от клетки не отлипала, а потом и вовсе про кролика несчастного забыла. У меня-то в детстве только кошка жила какое-то время, и то недолго – у матери аллергия на шерсть была. Поэтому я с домашними животными, можно сказать, не общался. Но кролика мне жалко стало – бедное создание сидит, забытое и несчастное, в своей клетке, хозяйка на него внимания не обращает, даже корм забывает насыпать. Мне ничего и не оставалось, кроме как для кролика «мамочкой» стать – я с ним неожиданно общий язык нашел, да и наблюдать за ушастым интересно было. Маринка к себе переехала, а кролик так у меня и жил – два года назад несчастное животное умерло, с тех пор я, естественно, никого и не завожу. Маринка-то со мной не живет, а сам я домашнее животное никогда не приобрету. Представляете, у кролика этого даже имени не было – его так и звали Кролик. До сих пор я иногда его вспоминаю, жалко…

– Да, странная у вас супруга! – заметила я. – Сколько, говорите, ей лет?

– Тридцать было, когда мы расстались, – ответил Тирецкий. – Сейчас уже тридцать два. Я знаю, что дома у нее кот и попугай – она его где-то полгода назад у матери выпросила. Но судьба у попугая такая же, как и у кролика, – с той лишь разницей, что общается с ним Маринкина мама, а не я.

– С ума сойти! – поразилась я. – Тридцать два года, взрослая женщина, а, судя по вашему рассказу, ведет себя как ребенок!

– Да Маринка и есть ребенок! – махнул рукой Тирецкий. – Тридцатидвухлетний ребенок, и, наверно, останется им на всю жизнь.

– И вы не пытались завести новые отношения? – поинтересовалась я. – Как я понимаю, брак с Мариной был ошибкой, но вам же нужно семью создать, детей родить… Неужели нет такой женщины, с которой вы хотели бы связать жизнь?

– Знаете, мне Маринки хватило, – хмыкнул мужчина. – Как-то после нее еще с кем-то связываться не хочется. Конечно, может, и есть нормальные женщины, но у меня ни с кем знакомиться и тем более заводить отношений желания не возникает. Хватит с меня и жены-ребенка, и собачек, и кроликов, и еще кого… Я уверен, что она и крокодила бы завела, только не успела еще.

– Думаю, вам просто не повезло, – заметила я. – Наоборот, большинство женщин хотят нормальных отношений и обычную семью, а вам досталась такая странная особа. Но я считаю, что два раза на одни и те же грабли не наступают, возможно, вам стоит обратить внимание на свое окружение…

– Пока мое окружение – это стены и компьютер, – усмехнулся Тирецкий. – Я с людьми не часто общаюсь, по натуре я – интроверт. Мне больше нравится время в одиночестве проводить, если я не занимаюсь расчетами, то обычно в одиночестве гуляю, книги на английском слушаю.

– А как же преподавание в университете? – поинтересовалась я. – Вы оттуда ушли?

– Ну да, из-за Маринки же, – кивнул мужчина. – Как с ней начал общаться, так не до работы стало. Мы то путешествовали с ней, то еще что придумывали. Сами посудите, какие лекции, когда появляется твоя дама сердца, как снег на голову, и посреди учебного года заявляет: «Поехали на горнолыжный курорт!» или «Хочу на море, сейчас же!». Понятное дело, я все бросаю и бегу добывать путевки и на курорт, и в санаторий, и в горы… То она тащит меня с парашютом прыгать, то на курсы вождения мотоцикла, то в пещеры спелеологией заниматься. Вот так мы и жили – сегодня одно, завтра другое. Конечно, Маринка мне здорово сознание расширила – мало кто на Новый год с палаткой в лесу три дня живет или покупает пневматический пистолет и пустые бутылки расстреливает. За те семь лет, что мы с ней общались, я, наверно, впечатлений на всю оставшуюся жизнь получил.

– И все же вы продолжаете, так сказать, получать эти впечатления? – осторожно заметила я. – Взять хотя бы церемонию, аяваску…

– Это совсем другое, – возразил Тирецкий. – Маринка ведь гонялась за внешними событиями, ей нужен был экстрим постоянный. А меня, напротив, больше интересует внутренний мир, который и открывает аяваска. Я получаю информацию из сновидений, из своих переживаний, и внешние приключения мне не нужны.

– Вы только поэтому аяваску пьете, да? – расспрашивала я мужчину. Тот пожал плечами.

– В будущем я собираюсь поехать в Южную Америку, – заявил он. – Как только закончу с работой. А там кто знает – может, останусь где-нибудь в Перу навсегда. В городе же и университет имеется, там наверняка физики требуются. С языком проблем не возникнет, освою местные диалекты.

– Но поездка за океан – удовольствие не из дешевых, – заметила я.

Тирецкий хмыкнул.

– Да я заработки свои на себя не особо и трачу, – сказал он. – Одежду не покупаю, имеется у меня страсть к обновлению железа, правда, – он кивнул в сторону компьютера. – Раньше я на день рождения себе неизменно новый процессор покупал. Сейчас, правда, основная трата у меня – на церемонии, аяваску и прочее подобное. Но Абеляр помогает с поездками в Америку, Кирилл Вишнев, к примеру, постоянно туда летает. Ну и сам Абеляр, естественно, тоже.

– А вы не знаете, как мне найти Абеляра или переводчицу с языка гуарани? – поинтересовалась я.

Тирецкий неопределенно покачал головой:

– С этим я помочь вам не могу. Абеляр сам людей находит, а не мы его. Он появляется так же внезапно, как и исчезает. А про Шарлотту мне толком ничего и не известно.

– Как жаль… – протянула я. – Ну а расскажите мне, что знаете, про индейцев. Про того шамана, Киреро вроде?

– Да я вас предупреждал, что мало чем могу вам помочь, – сказал мужчина. Потом он выложил мне всю ту информацию, что я уже слышала на лекции. Я особо не вникала в его рассказ, ведь это мне было совершенно не нужно. То, что меня интересовало, Тирецкий не знал, а потому я поняла, что зря приехала – мужчина только поведал мне увлекательную историю своей жизни, из которой я сделала вывод, что он, несмотря на образование, человек инфантильный и совершенно не умеет разбираться в людях. Таких, наверно, и находит Абеляр, чтобы наобещать им золотые горы, стребовать побольше денег да отправиться восвояси.

Я ради вежливости дослушала повествование Тирецкого о шамане Киреро, потом поблагодарила его и поспешила откланяться. Мне нужно было проверить второго человека, чьи контакты мне дал Иван Виноградов. И сделать это следовало сегодня, ведь завтра в четыре дня Абеляр назначил встречу Ивану, чтобы взять у него плату за путешествие. Я хотела разыскать Абеляра раньше, но уже не была уверена, что это у меня получится.

Глава 9

Дозвониться до Кирилла Вишнева мне удалось только с третьего раза, когда я уже совсем потеряла надежду на то, что он возьмет трубку. Голос мужчины (я подумала, что это как раз тот человек, которого я прозвала «бесцветным») звучал раздраженно, точно я его отвлекала от каких-то важных занятий. Я вежливо представилась и сказала:

– Я хотела бы с вами поговорить по поводу поездки в Южную Америку. Мне советовали узнать у вас все детали, так как вы не раз ездили туда и можете посоветовать, к кому обратиться для того, чтобы сделать визу.

– А кто вам дал мой номер? – подозрительно поинтересовался мой собеседник.

– Иван Виноградов, – тут же нашлась я. – Он и сам планирует полететь в Амазонию. Это моя давняя мечта, пожить в индейском племени. Я готова заплатить сколько угодно денег! Вы ведь не откажетесь проконсультировать меня?

– Я могу подсказать вам, к кому лучше обратиться, – сменил гнев на милость Кирилл. – Только не знаю, где сейчас этот человек…

– А можно все-таки поговорить с вами? – настаивала я. – Много времени я у вас не займу, просто по телефону разговаривать неудобно.

Вишнев принялся было отказываться от встречи со мной, ссылаясь на нехватку времени. Я уговаривала его как могла, уже подумывала о том, чтобы предложить ему деньги за консультацию, но неожиданно мужчина все-таки согласился встретиться со мной сегодня.

– Приезжайте к пяти вечера, – велел он. – Адрес – Молоткова, пятьдесят два «а». Это пятиэтажный дом, квартира сорок пять, четвертый этаж.

Я настроила навигатор в своей «девятке», забила нужный адрес, дабы узнать, куда мне ехать. Улица Молоткова находилась в Рейнитском районе, и, если верить информации навигатора, дорога должна была занять около пятнадцати минут.

В положенное время я последовала указанию навигатора и выехала на нужную мне дорогу, по которой следовало ехать, не сворачивая, до улицы Хмельниковской.

Навигатор практически не ошибся – до нужного мне пункта я добиралась четырнадцать минут, и вскоре припарковала свою «девятку» возле пятиэтажного дома под номером пятьдесят два «а». На встречу я явилась на двадцать минут раньше, но дожидаться пяти вечера не стала – вышла из машины и подошла к пятиэтажке. Набрала на домофоне номер квартиры и принялась ждать, когда Кирилл Вишнев мне откроет. Однако мужчина не торопился впускать никого в дом – я ждала примерно минут пять, может, больше, когда наконец-то тихий женский голос спросил:

– Кирюш, это ты?

Голос был явно старческий, и принадлежал он скорее не супруге «бесцветного», а его матери. Странно, мужчина ведь назначил сам время встречи – пять вечера, и почему-то сейчас его нет дома… Я решила не тратить время на раздумья и домыслы и сказала:

– Здравствуйте, мне нужен Кирилл Вишнев. Он сказал мне подойти к пяти вечера, я ведь не ошиблась квартирой?

– Кирюша скоро придет, – известила женщина. – Я открываю, входите.

Я зашла в подъезд и сразу устремилась к лифту. Дверь в сорок пятую квартиру была открыта, на пороге стояла низенькая сухонькая женщина лет шестидесяти – шестидесяти пяти. На ней был теплый халат, поверх которого накинута шерстяная кофта, а на ногах матери Кирилла были надеты теплые махровые носки. Несмотря на столь теплую одежду, женщина мерзла и зябко ежилась, хотя я не сказала бы, что было так уж холодно. Может, она болеет? Или просто не может согреться?

– Меня зовут Татьяна, и мне нужно проконсультироваться с Кириллом по поводу поездки в Южную Америку. Вы его мама, да?

– Да, Кирюша просил, чтобы я открыла, если к нему придут, – кивнула моя собеседница. – Вы уж извините, что так долго, я пока с дивана встала, пока дошла… Да вы проходите, не стесняйтесь! Меня Анна Семеновна зовут, Кирюша в аптеку пошел, а то у меня сердце что-то заболело. Вы его подождите, ладно? Хотите, я вам чаю налью горячего? На улице ведь холодно, вы, наверно, замерзли, пока до нас добирались…

Не перебивая бормотания Анны Семеновны, я разулась, засунула ноги в заботливо пододвинутые ко мне домашние тапочки и прошла за женщиной на кухню. Она поставила чайник, вытащила из кухонного шкафа какие-то вафли и печенья, поставила их на стол.

– Угощайтесь! – предложила она и поинтересовалась: – Вы чай черный или зеленый будете? Я черный не пью, у меня после него изжога. А вот Кирюша, наоборот, кроме черного никакой другой не воспринимает всерьез. Правда, у него этот черный как-то хитро называется – то ли массала, то ли матэ… В обычном магазине такой не купишь, он где-то заказывает.

– Да я любой буду, – не стала привередничать я. – Какой вы себе нальете, такой и мне.

Я сперва думала, что Анна Семеновна страдает заболеванием сердца, однако потом пришла к выводу, что ошибаюсь. У сердечников всегда имеется аптечка с необходимыми лекарствами на случай, если начнутся боли или приступ. А так как Кирилл побежал в аптеку за таблетками, можно заключить, что с сердцем у Анны Семеновны до недавнего времени все было в порядке, а боль возникла внезапно. Но за исключением того, что женщина казалась замерзшей и не могла согреться, выглядела она в целом здоровой. Я решила проверить свою догадку и осторожно поинтересовалась:

– Может, вам помочь чем? У вас ведь сердце больное, так суетиться нельзя.

– Тьфу-тьфу, но вроде раньше ничего такого не было, – проговорила Анна Семеновна. – Несмотря на возраст, у меня и кардиограмма в порядке была, и инфарктов, слава богу, не было. А вот вечером что-то колоть стало, давление нормальное, понервничала, видимо… Соседка вот недавно пришла, стала на детей своих жаловаться. Я за нее переживаю, представляете, взрослые сын с дочерью, а с матерью вообще не считаются! Грубят ей постоянно, никогда не зайдут проведать. Вот недавно дочь ее запретила Ире, соседке нашей, с внучкой видеться. Вроде бабушка плохо на ребенка влияет – балует постоянно, вредные сладости есть разрешает. Ну а как Иринке внучку не баловать? Она ее видит-то раз, от силы два в неделю, конечно, ничего не запрещает! А теперь и этого несчастную женщину лишили. Вот после рассказа Иры у меня сердце и разболелось. О своем тоже думаю – Кирюше-то скоро тридцать пять лет будет, а семьи нет, детей тоже. Боюсь, помру я, а внуков так и не понянчу.

– Ваш сын, наверно, часто уезжает из дома? – заметила я. – Поэтому и времени на семью нет.

– Да не то чтобы уезжает, – покачала головой женщина. – Дома, да, редко бывает, все у него дела какие-то, с работой связаны. Ночевать домой приходит, и все. Иногда даже не ест ничего, хотя я готовлю замечательно, меня еще в детстве мама учила, как и что делать. Поэтому с кулинарией, да и вообще с домашним хозяйством у меня всегда получалось. Вот я и прихватки все связала, и кружева плести могу…

Я сразу заметила, что кухня в квартире была обустроена заботливой женской рукой. В отличие от холостяцкой квартиры Тирецкого в этом доме все было украшено милыми рукодельными вещичками: на табуретках – вышитые подстилки, на стенах – всевозможные панно и вязаные атрибуты для кухонного хозяйства. Скатерть, красивая и чистая, тоже подобрана со вкусом. Плита прямо-таки сверкала чистотой, чайник был вычищен, а на кухонных шкафах даже самый тщательный и придирчивый критик не обнаружил бы ни пылинки. Могу поспорить на что угодно, что кухня в квартире Владимира Тирецкого сильно отличалась от той, где я сейчас разговаривала с матерью Кирилла. Судя по рассказам физика, его жена явно не принадлежала к категории женщин, которые тщательно следят за состоянием дома.

– Красиво тут у вас! – похвалила я. – Это все вы делали, да?

– И прихватки, и панно, и вышивку – все я придумала! – не без гордости подтвердила Анна Семеновна. – Ну а чем еще пенсионерке-то заниматься, сами понимаете! Все время дома сижу, даже в магазин не выхожу, особенно сейчас, зимой. В квартире-то холодно, а что говорить об улице! Хорошо еще, что Кирюша за продуктами ходит – у меня все нужное в холодильнике есть, я ведь специально список покупок составляю. Вот и провожу дни за вышиванием или вязанием. Готовить особо не для кого, Кирюша не очень любит домашнюю еду. Вечно что-нибудь придумывает – то он мясо не ест, то молочное ему не готовь… Ладно если б дочка у меня была на диетах помешанная, это еще понятно. Но ему-то зачем? Несколько лет он все вегетарианцем был, вообще ужас какой-то! Приготовлю запеканку из овощей, специально для него, так он спрашивает, что в нее входит. Рассказываю, как готовила, а он – не буду есть. И знаете почему? Потому что я туда одно-единственное яйцо добавила! И куда, спрашивается, все это девать? А я ведь на приготовление этого блюда полдня потратила, пока все овощи чистила-резала, пока варила все по отдельности… Обидно прямо до слез было.

– Да, трудно вам приходится! – посочувствовала я. – Что же тогда сам Кирилл себе не готовит? Раз у него такие требования?

– Да когда ему! – в сердцах махнула рукой Анна Семеновна. – Говорю ж, он дома почти не бывает. Сейчас ведь какие люди пошли – едят в ресторанах или на дом заказывают. Совсем деньги экономить не привыкли – в ресторане-то за маленькую порцию какого-нибудь простого салата бешеную сумму затребуют, а дома такой приготовить – раз плюнуть. Зачем, спрашивается, куда-то ходить?

Я понимающе кивнула – не стану же говорить женщине, что сама я именно так и поступаю: дома не готовлю, а если требуется, посещаю кафе или заказываю еду на дом. Однако мысли мои были далеки от кулинарии – меня насторожили слова Анны Семеновны о ее сыне, и мне требовалось внести ясность.

– Скажите, а Кирилл, ваш сын, он кем работает? – осторожно перевела я разговор на интересующую меня тему. Женщина отвлеклась от своих рассуждений и недоуменно посмотрела на меня.

– Да кем он только не работает! – махнула рукой она. – Я во всех его профессиях запуталась уже! Он едва ли не каждую неделю работу меняет, то там подработает, то тут…

– А я думала, что Кирилл по работе ездит по командировкам, – проговорила я. – Насколько мне известно, у него случаются частые поездки, или я ошибаюсь?

– Ой, да по-разному получается, – кивнула Анна Семеновна. – Когда он репортером газеты был, то всю Тарасовскую область изъездил. Постоянно мотался куда-то, вот тоже работенка была! Что ни день, то новый поселок или город, я даже не знаю, как он это все выдерживал. И по холоду они ездили, и по морозу… Ужас какой-то!

Я уже собиралась задать наводящий вопрос о перелетах в Южную Америку, но не успела – раздался звонок домофона. Анна Семеновна вскочила со стула и с необычайной прытью для женщины ее возраста, у которой, вдобавок ко всему, внезапно разболелось сердце, побежала открывать дверь. Я поняла, что вернулся Кирилл Вишнев. Мне ничего не оставалось, кроме как дождаться его прихода, чтобы поговорить об интересующих меня вопросах.

Кирилл, как я и предполагала, оказался тем «бесцветным» участником церемонии, как я его окрестила про себя. Он зашел на кухню с аптечным пакетом в руках и положил его на стол. На меня внимания мужчина почти не обращал, только коротко кивнул в знак приветствия и проговорил, обращаясь к матери:

– Вот то, что мне в аптеке посоветовали, – он показал пакет. – Там таблетки, снимающие боль, и еще профилактическое средство от инфарктов и инсультов. Гомеопатия какая-то, попробуй, может, подойдет.

– Спасибо тебе, сынок! – улыбнулась Анна Семеновна. – А как пить таблетки, тебе сказали? До еды или после?

– Надо инструкцию почитать, – Кирилл достал коробочку с пилюлями, вытащил сложенную бумажку. – Говорится, таблетки пить два раза в день после еды, – прочитал он внимательно. – Побочное действие не указано, наверно, всем подходят. Ты еще не ужинала? После ужина выпей, а эти капсулы, – он показал еще одну коробочку, – можно сейчас выпить, там все равно когда.

Анна Семеновна налила себе воды, послушно выпила таблетку и сказала, обращаясь к нам с Кириллом:

– Ну, не буду вам мешать разговаривать! Чайку попейте, печений покушайте! Пойду в комнату, там скоро мой сериал начнется.

И женщина, взяв с собой пару вафель, вышла из кухни, оставив нас с Кириллом наедине. Мужчина не стал тратить время на церемонии и вежливости, сразу сказал без всяких вступлений:

– Вы хотели поговорить по поводу поездок в Южную Америку, так? – осведомился он у меня. – Спрашивайте, что собирались, вынужден сказать еще раз, у меня сегодня очень мало времени, поэтому долго разговаривать я не могу.

– Конечно, я все понимаю! – заверила я его, про себя думая, какие дела могут быть у Кирилла на ночь глядя. По крайней мере, мать мужчины ничего о них не знает, иначе бы сказала.

– Я всего лишь хотела спросить вас, можете ли вы порекомендовать мне, к кому обратиться по поводу перелета в амазонские леса? Меня интересуют селения индейцев гуарани, я не хочу ехать в крупные города. Мне необходимо пожить с коренным населением амазонских лесов. Сами понимаете, туристические фирмы предлагают перелеты в Бразилию, Каракас, Лиму, Рио-де-Жанейро… Но мне в столицы государств не нужно. Наоборот, я хочу пожить вдали от цивилизации. Скажите, это возможно?

– Да, возможно, – пожал плечами Кирилл. – Я сам так жил в племени индейцев, несколько раз ездил. Поездки один человек организует, он и с визами помогает, и загранпаспорт делает, если, конечно, такового нет. От вас потребуются только документы – обычный паспорт, водительские права, если есть, медицинский страховой полис и деньги. Сумму обговариваем с каждым человеком отдельно, она зависит от того, сколько документов ему надо сделать для поездки и в какой регион Южной Америки он хочет попасть. Все можете отдать мне, а я передам кому следует.

– А нельзя получить мне контакты этого человека, который всем занимается? – поинтересовалась я. – Мне хочется поговорить с ним без посредников, лично!

– Боюсь, это невозможно, – отрицательно покачал головой Вишнев. – Организатор постоянно находится в разъездах, в Тарасове он ведет лекции и мероприятия, но иногда он бывает вынужден покинуть гостей, так как ему требуется быть сразу в нескольких местах одновременно. И найти его достаточно трудно, и временем на разговоры он не располагает. С клиентами общаюсь я, я его доверенное лицо, так сказать. Поэтому можете мне задавать ваши вопросы.

– А скажите, вы сами давно были в Южной Америке? – спросила я. – И в каком племени там жили?

– Год назад летал, – тут же сообщил Кирилл. – Жил полмесяца в деревне гуарани, потом в Тарасов вернулся.

– А почему вы ездите в Южную Америку? – продолжала допытываться я. – Вы племена изучаете или природу Амазонии? Или просто любопытства ради?

– По многим причинам, – уклончиво ответил Вишнев. – У разных людей разные цели. И я думаю, вопрос, почему я летаю в Южную Америку, к вашей проблеме отношения не имеет. Что вы еще хотели бы узнать?

– Сколько по времени занимает организация перелета? – спросила я. – Предположим, я сдам вам паспорт, права и страховой полис. Через какое время я смогу отправиться в Южную Америку?

– Это зависит от вас, – пояснил Кирилл. – Вернее, от вашей платежеспособности. Если вы отдаете мне целиком всю требуемую сумму, то все документы готовятся за полторы недели. Вы выбираете удобную для себя дату, собираете вещи, и я говорю вам, когда и во сколько приехать в аэропорт. Если вам удобно выплатить деньги в два захода, то документы делаем примерно три недели – месяц, после чего, как только вы платите остальные деньги, мы сообщаем вам дату перелета. Сами понимаете, что первые на очереди у нас те клиенты, которые сразу заплатили всю сумму, ими мы занимаемся сначала, а остальными – потом.

– Гм, а где гарантия, что если я заплачу вам деньги, то вы никуда с ними не исчезнете? – задала я резонный вопрос. – Как я понимаю, сумма немалая, вас я не знаю. Не подумайте, что я конкретно вам не верю, просто в наше время очень много обмана, естественно, что не я одна хочу получить гарантию.

– У нас многолетний опыт работы, – спокойно заявил Кирилл. – Мы постоянно организуем перелеты, еще никого не обманывали. Можете посмотреть отзывы на нашем сайте, вы еще не заходили на страницу в интернете?

– Нет, не заходила, – покачала я головой. – Я не знаю адрес вашей странички.

– Я вам могу написать электронный адрес, – предложил Кирилл. – Или, если вы есть в социальных сетях, можете зайти в группу. Она называется «Мадре Аяваска», но она закрытая, чтобы получить в нее доступ, потребуется ответить на ряд вопросов. Поэтому, перед тем как посылать запрос в группу, изучите все, что найдете, про Растения Силы. Кстати, очень вам рекомендую вступить в группу – организатор поездок, Абеляр, проводит лекции и семинары, которые было бы полезно посетить. Чтобы, так сказать, иметь представление об обычаях народов Амазонки, куда вы стремитесь попасть.

– Обязательно последую вашему совету, – пообещала я. – Все-таки напишите мне название сайта, куда можно заглянуть. Помимо социальной сети.

Мой собеседник вырвал из лежащего на столе блокнота листок и написал по-английски название сайта. Я прочла название: amazon.tarasov.com. Что ж, не лишним будет заглянуть на страницу этого неуловимого Абеляра в интернете – может, там что найду интересное. Или смогу наконец-то отыскать организатора поездок до того момента, когда он собирается встретиться с Иваном Виноградовым. Что-то подсказывало мне, что необходимо добраться до Абеляра раньше назначенного Ивану времени.

– Думаю, я снабдил вас всей необходимой информацией по вашему вопросу, – заключил Кирилл. – Если у вас появятся еще какие-нибудь вопросы, пишите лучше в группу. Кто-то из нас – я или Абеляр – вам ответит, как только выдастся свободная минута.

– Абеляр – какое странное имя! – я постаралась продолжить беседу, не желая уходить так быстро. – А как этого организатора вашего на самом деле зовут?

– Так и зовут, Абеляр, – пожал плечами Вишнев, всем своим видом показывая мне, что пора бы и честь знать – вроде он и так потратил на меня уйму своего драгоценного времени. Но от меня так просто не отделаешься – я задала очередной вопрос:

– Все-таки расскажите, как происходит поездка в города бассейна Амазонки! Например, куда вы посоветуете мне поехать, чтобы пожить среди коренного населения?

– Ну откуда ж мне знать, что вы хотите увидеть? – пожал плечами Кирилл. – Отправляйтесь в Манаус или Икитос. Манаус, если вы знаете, это столица бразильского штата Амазония, туда туристы чаще всего едут. Там и проводника по сельве из местных найти можно. Если же вас сам город интересует, то по плавучим рынкам можно путешествовать.

– Вы там были? – уточнила я.

Кирилл кивнул:

– Да, приходилось. Манаус, Икитос, Рио… В общем, я бы вам посоветовал посмотреть по интернету, куда стоит поехать, исходя из ваших предпочтений и ожиданий. А когда определитесь окончательно с выбором города, то и визу, и загранпаспорт оформлять можно.

Неожиданно наш разговор прервало пиликанье мобильного телефона. Не моего, а Кирилла, – я увидела, что ему пришло смс-сообщение. Мужчина вытащил мобильник, уставился в экран. Я среагировала мгновенно – мне во что бы то ни стало нужно было узнать, что за сообщение ему пришло. Может, оно от Абеляра?

Само собой, встать и прочитать сообщение я не могла – нужно было придумать что-то, дабы заглянуть в мобильный Кирилла. И сделать это следовало как можно скорее, пока мужчина не убрал телефон в карман.

Пока он читал электронное письмо, я потянулась за вафлей, которая лежала с другого края тарелки – мне захотелось взять именно самую дальнюю вафлю, она выглядела самой вкусной и аппетитной. Правда, в погоне за сладостями я как-то не заметила, что по траектории движения моей руки стоит чашка с чаем. Одно неловкое движение – и чашка опрокинулась на стол, залив опрятную красивую скатерть. Покатившись к краю стола, чашка упала на пол и разбилась на несколько неровных осколков.

– Ой, простите! – воскликнула я горестно. – Как же это получилось, я такая неаккуратная…

Мужчина оторвался от телефона и оглядел масштабы катастрофы. Я продолжала убиваться:

– Простите, простите, я разбила чашку! У вас нет тряпки, вытереть со стола?

Кирилл рассерженно положил мобильный на стол и устремился к раковине – спасать ситуацию. Мне этого было достаточно – пока он доставал тряпку, стоя ко мне спиной, я включила дисплей и прочитала сообщение от некоего Павлова. Оно оказалось весьма лаконичным – текст гласил: «Завтра в два на Фрунзова двенадцать». Больше ничего в письме не было – ни указания того, что произойдет завтра в два по этому адресу, ни какой-либо другой дополнительной информации. Я выключила экран телефона, и вовремя – Кирилл повернулся ко мне лицом, держа в руках тряпку, и принялся убирать последствия моей диверсии.

Я бестолково суетилась вокруг и восклицала, как сожалею о разбитой чашке и пролитом чае. Мужчине, похоже, надоела моя беготня, он коротко сказал, что со всеми бывает, после чего снова принялся меня выпроваживать из дома. На сей раз уже не намеками – он прямо заявил, что у него полно работы и мое присутствие в его квартире явно лишнее. Теперь я, правда, не настаивала на продолжении разговора: понятно, что Кирилл – «крепкий орешек», заставить его проговориться весьма трудно. Однако я была вполне довольна собой – до мобильника «бесцветного» я добралась, пускай и на весьма короткое время. Зато теперь я знаю, где завтра состоится встреча Кирилла с неизвестным Павловым. А что еще, кроме назначения встречи, могло подразумевать сообщение с указанием места и времени? Кирилл даже не понял, что мне удалось его обдурить, поэтому я ушла из квартиры Вишнева вполне довольная собой.

Когда я ехала домой в свою квартиру, позвонил Кирьянов. Надо же, я совсем забыла про то, что отдала свои находки из квартиры Абеляра на экспертизу! Подполковник звонил именно по этому поводу. Я взяла трубку и поздоровалась с приятелем.

– Тань, говорить можешь? – осведомился тот.

– Да, конечно, – сказала я. – Ты по поводу моей просьбы звонишь? Я имею в виду экспертизу.

– Да, именно по поводу экспертизы, – подтвердил Кирьянов. – В пакете, который ты мне передала, находятся семена Psychotria viridis, Diplopterus cabrebana, а также банистериопсис каапи. Все эти растения, насколько я понимаю, произрастают в тропических лесах Южной Америки. Банистериопсис каапи в своем составе содержит бета-карболины, которые являются ингибиторами моноаминоксидазы. При попадании в организм человека эти вещества вызывают цветные галлюцинации и чувство эйфории, то есть можно сказать, их действие сходно с действием наркотических веществ. Все эти растения в России запрещены, их ввоз является нелегальным и, естественно, преследуется по закону.

– Я так и думала, – заключила я. – Что ж, спасибо тебе огромное за информацию! Ты мне очень помог в моем расследовании!

– Да было бы за что! – усмехнулся подполковник. – Где ты только отыскала эту траву?! На твоем месте я бы вызвал наряд полиции – арестовать дилера.

– Как только его найду, сразу вызову, – вздохнула я. – Увы, отыскать этого контрабандиста оказалось сложнее, нежели обнаружить семена этих растений. Но надеюсь, скоро я разберусь с делом, как минимум завтра обращусь к тебе за помощью.

Мы попрощались, я положила мобильный на сиденье. Итак, дело за малым – найти этого самого Абеляра, против которого у меня имеется весьма немало улик.

* * *

На следующий день я наметила себе поездку по адресу, указанному в смс-сообщении Кирилла. Я посмотрела по интернету, где находится дом номер двенадцать по улице Фрунзова. Оказалось, что данное строение располагается неподалеку от квартиры Абеляра, где проходили церемония и лекция. Надо же, как все близко находится, далеко ходить не нужно! Я предполагала, что Кирилл должен встретиться с Абеляром, чья настоящая фамилия – Павлов. До полудня у меня было немало времени, поэтому я решила залезть на сайт, адрес которого мне написал Вишнев. Однако ничего интересного я на страничке не нашла – сплошная реклама, чем-то напоминающая завлекаловку для туристов. Сайт пестрел лозунгами наподобие «Путешествуйте с нами по самым заброшенным уголкам Земли!». Однако ни контактов организаторов вроде мобильных телефонов, ни адреса самой организации на сайте не было. Единственное, что я нашла, – это ссылку на группы в социальных сетях. Везде группа называлась «Мадре Аяваска», и каждая из них была похожа на ту, где я зарегистрировалась под именем Кали. Я поняла, что попросту блуждаю по замкнутому кругу.

Так я провела полдня – бестолково шарясь по интернету и пытаясь найти еще хоть одну зацепку. Однако ничего кроме прочитанного смс-сообщения да слов Ивана о сегодняшней встрече в четыре вечера у меня не было. Я решила, что, раз не нашла ничего другого, воспользуюсь этими двумя подсказками.

Не в силах бездействовать дома, я вышла в двенадцать из квартиры и спустилась к машине. Ладно, приеду пораньше – заодно обстановку разведаю, кто его знает, возможно, дом сразу не найду. Я видела только фотографию в интернете и сомневалась, что это – именно то здание, где намечена сегодняшняя встреча Кирилла с неким Павловым. Слишком уж заброшенным оно выглядело. Я-то полагала, что штаб-квартира дилеров, занимающихся незаконным ввозом в страну запрещенных веществ, должна выглядеть более презентабельно.

На улице стоял устойчивый мороз, крупными хлопьями падал пушистый снег. Да, похоже, зима прочно закрепила свои позиции. Потепления придется ждать долго – скорее всего, холод будет длиться до весны. Что поделаешь, таков уж климат в нашем Тарасове: лето мимолетное, пролетает в одно мгновение, тогда как холода, слякоть и мороз затягиваются надолго.

До улицы Фрунзова я доехала быстро, припарковала свою машину возле полуразвалившегося дома под номером двенадцать. Интернет не ошибся – картинка на сайте точь-в-точь соответствовала действительно существующему зданию. Это был покосившийся пятиэтажный дом, половина окон в котором была с выбитыми стеклами, а кирпичная кладка во многом напоминала постройки прошлых веков. Странно, что администрация Тарасова еще не распорядилась снести совершенно ненужное здание, которое, вдобавок ко всему, находилось почти что в центре города. Может, по той простой причине, что располагался дом не на самой улице, а был закрыт другими строениями, поновее? Или его решили сохранить как памятник архитектуры, так сказать, воспоминание о постройках давно минувших дней?

Я вышла из машины и направилась к первому подъезду дома. В смс-сообщении не было указано, в какую квартиру следует идти Кириллу: может, встреча назначена возле дома, а не внутри его? Хотя маловероятно, учитывая морозную погоду, вряд ли кому охота разговаривать на улице. Остается сделать вывод, что встречи в этом месте проходили не один раз и Кирилл уже знает, в какую квартиру ему идти.

Однако когда я подошла к подъезду, меня ждало удивительное открытие. Несмотря на то что в доме явно не было жильцов, на двери стоял кодовый замок! Еще бы домофон поставили, подумала я про себя. У меня был огромный соблазн проникнуть в здание при помощи отмычек и осмотреть его изнутри, но пришлось повременить с этой идеей. Я могла попросту пропустить приезд Кирилла, который необязательно пошел бы в первый подъезд. Встреча могла проходить как в квартирах второго, так и третьего подъезда, а на осмотр каждого из них у меня ушло бы довольно много времени.

Я с сожалением отошла от дома и вернулась к своей машине. Встреча назначена на два часа, полтора часа мерзнуть на улице мне не хотелось, поэтому я села на водительское сиденье своей «девятки». Включила печку, чтобы находиться в машине было тепло и комфортно, вытащила мобильный телефон. Стоит позвонить Ивану – узнать, где именно он должен передать деньги Абеляру. Во время нашей последней встречи молодой человек еще не знал, куда ему нужно подъехать, и, хотя он обещал мне сообщить, как только что-то выяснится, вполне может статься, что он забыл. Я набрала номер Ивана, но автоматический женский голос оповестил меня, что абонент находится вне зоны действия сети. Я прикинула, что в это время Иван, скорее всего, едет в электричке в Тарасов, хотя зачем ему это, если деньги я у него забрала? Я сбросила вызов и написала сообщение Вериному сыну с просьбой сказать мне, встречается ли он сегодня с Абеляром, и если да, то где. Однако пока телефон молчал, не подавая признаков жизни.

Я просидела около часа, рассеянно глядя на плавно кружащиеся снежинки и на заснеженные ветви деревьев. Никаких прохожих за все это время я не увидела – да и откуда им взяться, если поблизости не находилось ни универсамов, ни закусочных. Даже не верится, что это практически центр города. По виду окружающие дома едва ли не хуже провинциальных домишек в Екатериновке или в другом поселке.

Где-то без четверти два к дому подъехала машина – светло-зеленая «Лада». Я внимательно посмотрела на номер автомобиля, записала его на листке бумаги – на случай, если машину придется преследовать. Хорошо, что я оставила свою «девятку» не на самом виду, чтобы не вызывать подозрений. Водитель «Лады», похоже, не увидел мою машину, оставил свой автомобиль едва ли не на самой подъездной дороге к дому. Дверца водительского места открылась, и оттуда вышел человек, облаченный в черное пальто и такого же цвета шапку. Приглядевшись, я узнала в нем Кирилла Вишнева – несмотря на «бесцветную» наружность, я запомнила мужчину и теперь могла запросто узнать его даже в зимнем облачении.

Кирилл захлопнул дверцу и направился к заброшенному дому. Он подошел к первому подъезду и набрал на кодовом замке комбинацию цифр. Мне не было нужно следить за тем, какие цифры мужчина набирает, ведь у меня имелись при себе мои верные отмычки, которыми я не премину воспользоваться, когда наступит подходящее время.

Дверь открылась, мужчина вошел внутрь здания. Я не спешила идти за ним – вряд ли в доме был человек, который назначил Кириллу встречу на два часа дня. Я же торчу здесь с начала первого, и никого поблизости от дома не видела. А учитывая то, что Кирилл явился раньше назначенного времени, следовало подождать, пока приедет некий Павлов.

Я не ошиблась в своих предположениях – в пятнадцать минут третьего к дому подъехала черная иномарка, номерной знак которой я тоже записала. Водитель припарковал машину рядом с «Ладой» и вышел на улицу. Он был одет, как и Кирилл, в черное зимнее пальто, но выглядел выше и сухощавее «бесцветного». По походке и осанке я сразу же узнала во вновь прибывшем неуловимого Абеляра.

Он тоже проник в первый подъезд заброшенного дома, как и Кирилл. Я выждала минуты три, а затем вышла из своей машины и направилась к дому. Возиться с кодовым замком не стала – попросту достала свой набор отмычек и бесшумно открыла дверь.

Лестница, ведущая на первый этаж дома, была не сломанной, с целыми ступеньками. Однако поднималась я с опаской – несмотря на то что подъезд в целом казался не таким убогим и заброшенным, как можно было бы ожидать по внешнему виду дома, кто знает, вдруг ступени провалятся подо мной? Однако если и Кирилл, и Абеляр поднимались по лестнице, значит, меня она точно выдержит.

Двери квартир были заперты, однако из одной я увидела тонкую полоску света и услышала мужские голоса. Люди в помещении не пытались говорить тихо – вероятно, никто из них не думал, что кто-то может находиться в здании помимо них. Я подошла к двери и прислушалась. Фразы звучали разборчиво, я еще раз убедилась, что собеседники – это Абеляр и Кирилл Вишнев.

Настроив диктофон своего мобильного телефона на запись, я приложила устройство к двери. Хорошо бы закрепить его, чтобы не держать в руке – тогда и качество записи бы улучшилось, и моя рука б не устала. Но так как такой возможности не было, пришлось держать руку неподвижно, надеясь, что диктофон запишет речь без помех.

– Сегодня в четыре у меня Виноградов, – говорил Абеляр. – В пять будет пара Кривошеивых, эти, которые Стив и Терри. На самом деле по паспорту – Наталья и Анатолий Кривошеивы. Тирецкий пока думает, попытайся его обработать.

– Да без проблем! – усмехнулся Вишнев. – Только на Тирецкого надо как минимум еще две церемонии, и лучше с каапи негро и Киреро. Ну или еще кем – Виктор-то согласен?

– Конечно согласен! – усмехнулся Абеляр. – Он и Настька на этих церемониях внакладе не остаются, мне шаман постоянно нужен. Надеюсь, он так нигде и не устроится, а то придется еще кого-нибудь искать.

– По-моему, этого делать не нужно, – заметил Кирилл. – В Тарасове безработных актеров пруд пруди, выпускников театрального полно, а работы нет. Виктор, поди, не нарадуется, что своему таланту применение нашел. Вон как ловко по-индейски лопочет, а Настька – знай ему подыгрывает. Ей-богу, талантливая парочка, эта идея с шаманом и Шарлоттой вообще гениальная!

– Все это, конечно, замечательно, – с сомнением протянул Абеляр. – Вот только, как ни крути, а для такого бизнеса Тарасов – слишком маленький город. Здесь, считай, все друг друга через одного знают. Я думаю, что эта троица, точнее, четверо, включая Тирецкого, – в Тарасове последние наши клиенты. Как с Тирецким закончишь, перебираемся в Москву. Там у меня договор есть с квартирой, где можно церемонии проводить, на примете еще несколько домов. В Москве, думаю, можно будет на несколько лет задержаться, там нас вряд ли найдут. Здесь, конечно, тоже, но осторожность надо соблюдать. Виноградов, к примеру, мне доверия не внушает. Поначалу с ним все гладко было, а сейчас видно, что он подозревает неладное. Неизвестно, приедет сегодня или нет, если откажется, то бог с ним, невелика потеря.

– Но деньги-то немалые! – возразил Вишнев. – Я бы на твоем месте, Антон, сперва со всех взял доллары, а потом в другой город бы мотал. Там, говоришь, жилье есть? Мне вот мать оставлять проблемно, она ж старая совсем. Не потащу ж я ее в Москву!

– Ты можешь в Москве наездами бывать, – предложил Абеляр. А точнее – Антон Павлов, как я поняла из диалога соучастников. – Главное, ты мне народ поставляй, связи налаживай. Ты говорил, у тебя еще потенциальная клиентка вчера обнаружилась?

– Да так, девка какая-то, – протянул Кирилл с сомнением. Я поняла, что речь зашла обо мне. – Сама не знает, что хочет, я ее отправил города Амазонки изучать и думать, куда ей надо. Совсем бестолковая.

– Ты дурак, Кирилл! – вспыхнул Абеляр. – Да из таких же веревки вить можно! С нее знаешь сколько можно бабла срубить? Впарил бы ей про забытые цивилизации и индейцев-шаманов! Да я бы на такую клиентку двух актеров еще нанял, помимо Виктора с Анастасией! Ты хоть про церемонию ей сказал?

– Ну да… – неуверенно ответил Вишнев. – Я ей ссылку на сайт дал и в группе велел посмотреть…

– Телефон ее у тебя есть? – наседал на «бесцветного» Абеляр. – Связаться с ней можешь?

– Вроде она звонила мне, надо посмотреть входящие…

– Так, она – твое персональное задание! – заявил Абеляр. – Выжми из нее максимум! Если нужно, таскай ее по всем церемониям, мозги ей надо переправить так, чтобы она все деньги нам притащила! Ее ж можно так окрутить, что она и квартиру свою продаст, и вообще все что есть! По виду она какая? Богатая, бедная?

– Да на ней что, написано было? – отпирался Вишнев. – По виду – бестолковая, блондинка. Волосы длинные, в хвост забранные, ну, фигура хорошая… Барби, одним словом. Одета вроде нормально, только неуклюжая и тупая. Она даже дома чашку мне разбила, может, перед тем как приехать, выпила крепкого.

– Слушай, не она бестолковая, а ты! – «вступился» за меня Абеляр. – Это ж надо таким остолопом быть, чтобы сразу не начать ее окручивать! Сейчас выйдешь на улицу, прямо из машины звони, обещай ей что хочешь – хоть индейскую деревню в Тарасове, только вытащи из нее побольше! А пока она визу и загранпаспорт будет ждать, обдерем ее до нитки на лекциях и церемониях! Про курсы обучения ей расскажи, индейскую магию, шаманские практики, аяваску! Тем более, говоришь, она – «Барби»! У таких смазливых блондиночек, как правило, мужья с толстыми кошельками, она с него пускай доллары тащит. Понятно тебе?

– Да, все понял… – пробормотал смущенно Вишнев. Я поняла, что уже узнала предостаточно – пора приступать к развязке всей этой истории.

– Номер ее телефона мне тоже дай! – велел Абеляр.

Я тихо толкнула дверь – она оказалась незапертой – и с улыбкой вошла в комнату. На лице у меня застыло самое радостное выражение, точно я встретила своих давних хороших знакомых. Мужчины сидели ко мне спиной на табуретах – единственной мебели в комнате, где совсем отсутствовали обои. Однако на звук моих шагов оба обернулись и недоуменно уставились на меня. Абеляр – с изумлением, «бесцветный» – едва ли не с ужасом.

– Номер телефона мой вам не нужен! – заявила я с ухмылкой. – Зато вот номер полиции я вам предоставлю. И не только номер, а машину с конвоем и бравыми ребятами-полицейскими! Да, и отдельную комнату в тюремном помещении, специально для вас!

Абеляр вскочил со стула, рука его потянулась к пальто, которое он положил на третий табурет, рядом с собой. Я поняла, что этот жест ничего хорошего для меня не предполагает, и вытащила свой пистолет Макарова, который предусмотрительно взяла на сегодняшнее «дело». Направив дуло оружия на Абеляра, я строго прикрикнула:

– Руки за голову! Одно движение – стреляю на поражение!

И Абеляр, и Вишнев послушно задрали руки вверх, как в каком-нибудь гангстерском боевике. Стрелять я не собиралась, всегда решаю вопросы «полюбовно», но для эффективности иногда пускаю в ход пистолет. Как в этом случае.

Другой рукой я вытащила мобильник, набрала номер Кирьянова и, когда подполковник взял трубку, быстро произнесла:

– Володь, пришли наряд по адресу Фрунзова, двенадцать. Первый подъезд, первый этаж. У меня тут двое кандидатов на жилплощадь в обезьяннике.

Закончив разговор, я с улыбкой обратилась к своим задержанным:

– Ну что, господа, «тупая блондинка» вроде меня к вашим услугам! Ваш разговор про то, как вы надуваете наивных граждан, у меня записан на диктофон, имеются и улики вроде той травы, которую вы заказываете нелегально. Кроме того, в суде будет представлена и фотография, сделанная на церемонии, где запечатлены все действующие лица – и липовая переводчица Шарлотта, и фальшивый индеец, и организаторы всего действа. Удовлетворите мое любопытство, скажите, давно вы занимаетесь столь прибыльным бизнесом?

Конечно, отчасти я блефовала. На снимке в моем смартфоне были только обманутые клиенты да псевдопереводчица с «бесцветным», ни Киреро, ни Абеляра на фотографии не было. Но преступной парочке знать об этом совсем необязательно – пускай пребывают в святой уверенности, что им обоим крышка. Однако ответа на свой вопрос я не получила – Абеляр с пафосом заявил:

– Я буду говорить только в присутствии моего адвоката!

– Пожалуйста, – пожала я плечами с совершенно равнодушным видом. – Сейчас вы вообще можете молчать, наговорили вы предостаточно. И всех своих сообщников назвали, и «клиентов». Я, знаете, для верности диктофоном воспользовалась, поэтому у меня имеются все доказательства против вас!

Неожиданно Вишнев резко вскочил с табурета и бросился к двери, намереваясь, очевидно, бросить своего подельника и спасаться бегством. Это меня порядком разозлило – я направила пистолет на лампочку, которая висела прямо над дверным косяком, и метко прострелила ее. Свет вспыхнул и потух, осколки разлетелись по сторонам с громким звоном. От неожиданности Кирилл вскрикнул, поскользнулся непонятно на чем и шумно, грузно упал наземь. Я направила пистолет на Абеляра и резко скомандовала:

– Стоять на месте! Без глупостей! – и подбежала к Вишневу. Со всей силы наступила каблуком на кисть его руки. Видимо, перестаралась – мужчина взвыл от боли. Я потопталась на его запястье, потом отступила на шаг. Стоит ли говорить, что второй попытки к бегству Вишнев не предпринимал – ему хватило покалеченной руки, он тихонько подвывал от боли и даже не пытался встать.

Несмотря на то что я уничтожила единственный источник света – маленькую лампу, – в помещении было не так темно, как я боялась. Я видела и Абеляра, и Кирилла – оба сейчас застыли в неподвижности. Довольная произведенным эффектом, я заявила:

– Пока мы ждем наряд полиции, расскажу все про вашу преступную деятельность. Вполне возможно, мой рассказ окажется не совсем точным – если у вас возникнет желание, можете поправить меня или дополнить историю. Думаю, оба вы слышали такую фразу – «чистосердечное признание смягчает вину»? Это не просто высказывание, а чистая правда. Если кто из вас захочет уменьшить свой срок пребывания за решеткой, я буду рада послушать вашу версию о тщательно придуманной и разработанной афере!

Однако пока никто инициативы не проявил – и Абеляр, и Вишнев, видимо, лишились дара речи. Я вздохнула и начала свое повествование:

– Для начала следует внести ясность, назвав присутствующих по настоящим именам. Абеляр, – я кивнула в сторону сидящего на табурете организатора церемоний, – на самом деле – Антон Павлов. Он является главным инициатором создания группы «Мадре Аяваска» и организатором лекций и прочих мероприятий в Тарасове, посвященных культуре и традициям индейцев Амазонии. Правда, я уверена, что в Южной Америке сам товарищ Павлов никогда не бывал – и шаман Киреро, гость недавно прошедшей церемонии, и переводчица Шарлотта являются безработными актерами, выпускниками Тарасовского училища. Они блестяще исполняли свои роли, и никому из гостей лекции и церемонии не пришло бы в голову, что и шаман, и Шарлотта – обычные тарасовские жители.

Я сделала паузу, надеясь услышать хоть какую-то реакцию от своих слушателей. Если они, конечно, слушали меня, а не раздумывали о побеге или о том, сколько лет тюремного заключения им дадут. Я пожала плечами – не хотите ничего говорить, и не надо, – и продолжила:

– Однако галлюциногенные травы для церемонии Павлов заказывал сам, через подпольную службу доставки, которая является нелегальной. Это, к слову сказать, тоже карается законом. Конечно, за доставку растений приходилось платить немалые суммы денег, однако все это в конечном счете окупалось, учитывая, сколько людей в Тарасове готовы выложить любое количество долларов или рублей, дабы получить собственный «эзотерический» опыт. Лиану смерти, или лиану духов, варили на кухне той самой квартиры, где проходили лекции и церемонии. После за отдельную плату все желающие могли выпить напиток, а чтобы ни у кого не возникло сомнений, «шаман» разговаривал при помощи переводчицы с каждым из участников церемонии. Однако даже на самом мероприятии можно было бы задаться вопросом: если участие в церемонии требует столь серьезной подготовки, как заявлялось вначале, почему к действу допускались совершенно посторонние люди вроде некой Кали? Женщина впервые пила аяваску, но ее никто не предупредил, каковы могут быть последствия нарушения правил церемонии. Спросили у нее так, для проформы, пила ли она когда аяваску, однако на этом и «шаман», и организатор действа успокоились. Это опять же наталкивало на законный вопрос: а насколько серьезно подходят инициаторы церемонии к данному процессу?

Мне удалось также найти так называемые «растения силы», которые являются нелегальными, они у меня имеются и уже были подвергнуты экспертизе. Однако самое главное не в этом. Немалые деньги Антон Павлов получал за надувательство людей, которые мечтали о поездке в Южную Америку. Он обещал им помочь с загранпаспортами, визой, а также доставить прямиком туда, куда клиенты пожелают, – главное, чтобы они заплатили деньги. Но, получив нужную сумму денег, Абеляр либо исчезал, меняя свою дислокацию и набирая новых участников группы, либо таскал заплативших простаков по церемониям до тех пор, пока они не забывали о своих первоначальных намерениях. Когда все деньги с определенной группы людей взимались, их попросту «кидали» – группа исчезала из социальной сети, а место проведения лекций и церемоний менялось. Я подозреваю, что обмануто таким образом большое количество тарасовских жителей, и остается загадкой, почему никто из них не обратился в полицию. Скорее всего, люди боялись сообщать о том, что они употребляли запрещенные вещества – ведь за это грозит немалый срок пребывания в местах лишения свободы. Поэтому они оставались без денег и без поездок – все до смешного просто.

Неожиданно мой связный рассказ перебил Вишнев. Видимо, он уже оправился от боли и процедил сквозь зубы:

– Вы поплатитесь за вторжение на частную территорию! А за применение огнестрельного оружия сами попадете за решетку! К тому же вы применили силу, напав на меня! Это так просто вам с рук не сойдет! Я прекрасно знаю Уголовный кодекс, вы нарушили закон!

– Уважаемый товарищ Вишнев! – улыбнулась я, про себя жалея, что мой оскал мужчина не увидел. – Я упомянутый вами Уголовный кодекс цитирую наизусть, а на пистолет Макарова, который против вас применен не был, у меня имеется разрешение! Смею заметить, что я окончила тарасовскую Академию права, имею лицензию частного детектива, так что ваши угрозы совершенно беспочвенны!

– Вы мне руку чуть не сломали! – взвизгнул «бесцветный». – А это – членовредительство! Вас за это посадят на срок больший, чем меня или Антона!

– А это уже не вы решать будете, – заверила его я. – Да, кстати, слышите? За вами полиция приехала. Если вам больше нечего сказать в свое оправдание, я вас сдаю в руки работникам правоохранительных органов. Им будете вешать лапшу на уши про членовредительство и все в таком духе!

Вишнев пытался угрожать мне, каялся, просил пожалеть его старенькую маму, однако я никак не реагировала на мольбы. Да, согласна, Анну Семеновну жалко – вряд ли она достойна такой печальной судьбы: иметь сына-преступника. Однако ни Кирилла, ни тем более Абеляра мне не было жалко – оба получили по заслугам, а «бесцветный» внушал не жалость и сочувствие, а презрение.

Возглавлял наряд полиции мой бывший однокурсник Андрей Мельников, ему-то я и передала своих «подопечных». Выяснилось, что здание, где находилась «штаб-квартира» Абеляра, давно пустовало, однако пребывание в доме также являлось незаконным, и это вдогонку вменили в вину преступной парочке. Уж не знаю, сколько лет им положено по суду, но уверена, срок обоим предстоит немалый – куда ни плюнь, и Антон, и Кирилл нарушали закон, обманывали всех, кого только могли, и весьма ловко бы переехали в крупный город, чтобы продолжать свою аферу. Правда, им не повезло – на пути попалась бестолковая «Барби» Татьяна Иванова, которая оказалась (скажу без ложной скромности!) талантливым частным детективом. Конечно, немалую роль сыграл товарищ-случай – ведь если бы Иван Виноградов не купился на удочку Абеляра и не затеял бы аферу с поддельным агентством «Эллада», я бы не вышла на след преступных наркодилеров. Кстати, сам Иван в Тарасов так и не поехал – отдав мне деньги, он поспешил забыть и об Абеляре, и о церемониях с лекциями, и был искренне рад, когда его мать вернулась в Екатериновку.

Я отдала все деньги Вере, но не стала ей рассказывать правду, кто стоял за липовым агентством. Несмотря на то что я не являюсь сентиментальным человеком, мне было искренне жаль несчастную, наивную женщину, и я решила не разбивать ее сердце рассказом о том, что ее предал собственный сын. Тем более что Иван вроде «взялся за ум» – хотя он и продолжал интересоваться географией и геологией, но ни в какие авантюры больше не ввязывался. Зато наконец-то набрался смелости и познакомил мать со своей подружкой. Вера была искренне рада за сына – как оказалась, она очень переживала, что Иван так и не обзавелся будущей невестой. Насколько я знаю, все трое – и Вера, и Иван, и Аня – сейчас абсолютно счастливы, живут дружной семьей, и в скором времени молодая пара собирается пожениться.

Про остальных участников всей этой истории не могу сказать ничего определенного. Стив и Терри, по всей видимости, продолжают мечтать о Южной Америке, Тирецкий по-прежнему живет один в своей квартире и занимается расчетами, а безработные актеры – Виктор и Анастасия – переквалифицировались из деятелей театрального искусства в обычных продавцов в сетевых магазинах. Конечно, их тоже допрашивали, однако ничего вменить им не смогли – оба заявляли в один голос, что всего лишь выполняли свою работу, не зная, кому и зачем потребовалось, чтобы они изображали из себя шамана и переводчицу.

Ну а что касается вашей покорной слуги, то есть меня, то я с чистой совестью отправилась на отдых после блестяще выполненной работы. То есть позволила себе заниматься всякими приятными милыми пустяками: заказала вкусный кофе в любимой кофейне, а потом отправилась гулять по заснеженному городу, который уже готовился к встрече Нового года.

Content

Марина Серова
Афера в каменных джунглях

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9