Игорь Александрович Шенгальц

Попрыгун

Роман

© Шенгальц И. А., 2019

© Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2019

© «Центрполиграф», 2019

Моему брату Антону

Часть первая

Приключения Слапома

Пролог

Майор Шельгин, начальник отдела криминальной полиции города Ч., был далеко не дурак. И когда кто-то его недооценивал, воспринимая как человека грубого и недалекого, он не обижался. Зачем обижаться на мертвецов? Нет, майор действовал иначе. Он дотошно собирал материалы, стараясь изучить клиента целиком, каким не знали того ни близкие, ни родные, да и сам клиент не всегда осознавал себя настолько глубоко, насколько узнавал его Шельгин.

И свой отдел майор подбирал по принципу: лучше верный и надежный, чем стукач, тупица и провокатор. Казалось бы, а кто думает иначе? Но тут надо понимать, что хотеть – это одно, а вот устроить, чтобы все получилось именно по-твоему, – это совсем иное, это талант, и Шельгин обладал им в полной степени.

И все было хорошо до того случая с бандой Калины.

Да, банду они обезвредили, рапорты написали, к наградам будут представлены, уважение коллег обеспечено, но грыз майора червь сомнений. Что-то разладилось в отделе после захвата банды.

Когда же это чувство пришло? Он вспоминал недолго, легко восстановив последовательность событий… На следующий же день после утреннего разбора полетов Шельгин отправился улаживать дела с отделом внутренних расследований. Ранение в ногу одного из членов банды привело к внезапной смерти задержанного, а это было очень плохо. Но инцидент удалось замять за весьма значительную сумму. Впрочем, ему не было жаль денег, их легко можно было заработать, лишь бы вонючие внутряки держали свои носы подальше от его отдела.

На утряску вопросов ушло около суток, а когда он возвратился в отдел, то с удивлением обнаружил, что его группа в полном составе отсутствует. Да, оказывается, в жизни бывает и такое – весь отдел пропал из здания в неизвестном направлении, на звонки ребята не отвечают, и никого вокруг это совершенно не интересует. Дежурный лишь пожал плечами, мол, по делам убыли.

Но в том-то и проблема, что дел никаких не было. Чтобы весь отдел сорвался с места и пропал на целый день без согласования с шефом – этого и в кошмарах не представить. Однако факт есть факт. Шельгин остался в отделе один-одинешенек. И, признаться, на секунду струхнул.

Каким образом объяснить все вышестоящему начальству? Почему сразу не доложил, не написал рапорт? Да ну, чушь это – писать рапорт о пропаже оперативных сотрудников, когда не прошло и суток. Забухали где-нибудь, надеясь, что Шельгин будет валандаться со своими проблемами гораздо дольше, чем получилось, – вот и весь сказ.

Но Шельгин хорошо знал своих подчиненных, на них это было совершенно не похоже. Запить-то они могли, но так, чтобы не отвечать на звонки шефа? Нонсенс! Нужно было срочно искать крайних, чтобы свалить вину на них, как это принято в современной действительности.

Вот только, сколько ни звонил майор, никто не брал трубку, никто не появлялся в своих квартирах – Шельгин несколько раз проверил адреса, – никто не возвращался в отдел…

Они появились на следующее утро на летучке в полном составе, как ни в чем не бывало. Ни один и словом не обмолвился о вчерашнем прогуле, и удивленный майор тоже промолчал. Все-таки устроили пьянку? Но странное дело – перегаром не пахло, как бы Шельгин ни принюхивался.

Он поведал об оперативной обстановке в городе, замечая, что его подчиненных это не особо интересует. Раньше они хватали информацию жадно, сейчас же все словно бы погрузились в собственные мысли, а майор их только отвлекал своими разговорами.

– Инцидент с ранением исчерпан, к нашему отделу претензий нет, – сообщил он напоследок, надеясь, что эта новость хоть как-то их растормошит.

– Мы и не сомневались в ваших талантах, шеф, – ответил Максимов, исчерпав на этом тему диалога. Он внезапно стал лидером отдела, и лицо у него при этом было столь серьезным, что так и хотелось по нему ударить.

Так с тех пор и пошло. С виду отдел, как и прежде, работал в ударном темпе, практически без нареканий. На самом же деле многое изменилось. Шельгин словно бы общался совсем с другими людьми. Тех прежних Егорова, Лурье, Гранина, Максимова уже не существовало. Эти новые стали чрезвычайно серьезными, правильными. Они перестали приносить деньги – вот что главное!

В один прекрасный день делегация из двух представителей отдела – Максимова (этот везде без мыла пролезет) и Лурье (а вот это уже было серьезным знаком для майора) – постучались в кабинет к Шельгину и, дождавшись приглашения войти, с порога заявили, что в ближайшее время ни в каких сомнительных затеях участвовать не намерены, что им якобы хватило головной боли от проблем с умершим членом банды Калины и они решили повременить с не совсем законными операциями. Так они и заявили – «не совсем законными».

Что же с ними произошло в тот день? Шельгин чувствовал взаимосвязь. Он был опытный опер, настоящий профи. Но давить не стал – зачем? Само собой все разрешится и прояснится…

Прошло три месяца. Майор наблюдал за своим же отделом, как обычно, собирал информацию о бандах и копил факты. Все бы ничего, если бы против системы взбунтовался только один человек, пусть тот же Максимов – в нем Шельгин никогда не был до конца уверен, – но весь отряд разом – невероятно!

Он фиксировал в памяти все, что казалось ему стоящим внимания: частые отлучки членов отдела, их таинственные разговоры, тут же прекращающиеся, если рядом оказывался кто-то чужой.

У Максимова появилась сожительница. Любопытно. Майор попытался копнуть, но никакой информации о личности девицы не нашлось ни в одной базе данных. Ее словно и вовсе официально не существовало. Вот так дела!..

Вокруг отдела начал крутиться некий Чиж – его заметили уже несколько раз то с Максимовым, то с Лурье, то с Егоровым. Внештатный агент? Но не у всего же отдела разом, так не бывает. К счастью, на гражданина Чижа, он же Чижов, данные нашлись, да какие… и привлекался, и злоупотреблял, и на особом контроле. Все любопытнее и любопытнее!

Допустим, Чижа он может прижать в любой момент, и тот расколется как пить дать. Но этим майор лишь подтвердит свои подозрения. А если Чиж обладает не полной информацией, что вполне вероятно, то Шельгин уйдет ни с чем. Ему казалось, что отдел затевал нечто грандиозное, или уже погряз в масштабных проблемах, или и то и другое одновременно.

Вся эта компашка вызывала у него приступы раздражения. Разогнать бы их к чертям да набрать нормальных ребят, горячих до денег и карьеры. А эти словно скисли на полдороге, что-то в них безнадежно сломалось, они оказались совершенно непригодны для «серьезных дел» в том старом значении, что майор использовал прежде.

Какое-то время Шельгин действовал в одиночку, и кое-какие деньги на этом сумел поднять, но без поддержки бригады за спиной в авантюры он не лез, а пробавляться по мелочи не хотел. Так что пришлось все дела временно приостановить, что мгновенно сказалось на прибыли. Но майор знал точно: рано или поздно ситуация разрешится. Бесконечно это тянуться не могло.

И наконец та ночь настала. Атака на Горводоканал, яд, попавший в городскую систему водоснабжения, бойня, устроенная отделом, – все это стало завершающей точкой. И с самого утра майор решительным образом собирался отобрать удостоверения и табельное у всей группы – невиданное дело! Но этим планам сбыться было не суждено. Утро преподнесло совершенно жуткие сюрпризы, к которым Шельгин не был готов.

Сам он чудесным образом сопоставил яд и систему водоснабжения, поэтому воду не только не пил с ночи, но даже не умывался. Поэтому остался цел и невредим с утра, когда по двору начали бродить сначала единичные отравившиеся, а потом и толпы обезумевших людей.

Все это попахивало международным терроризмом, и его люди каким-то образом оказались завязаны в этом деле по уши. Шельгин не сомневался поначалу, что сверху быстро во всем разберутся, введут в город войска, переловят отравившихся и обстановка нормализуется. Но часы шли, а ситуация на улице только ухудшалась.

Майор нервно слонялся по собственной квартире, решая, как поступить. Внезапно взгляд его упал на синий портфель, сиротливо валявшийся в углу прихожей. Шельгин совершенно позабыл об этом трофее, не посчитав его содержимое особо ценным. В ту ночь он лишь краем глаза глянул, что внутри, но ни бумаги, ни странный металлический параллелепипед его не заинтересовали, и он бросил портфель в прихожей да так и забыл о его существовании.

Сейчас же ему в голову ударила мысль – все началось с той ночи, когда они брали банду Калины. И портфель – он тоже оттуда, из прихваченного калиновцами награбленного добра. А грабили они людей серьезных, один из которых, кстати, и навел в итоге Шельгина на банду.

У майора тогда сомнений не возникло: «деловой» со странными желтыми глазами нанял их отдел, чтобы отомстить за ограбление самым доступным способом.

Но теперь Шельгин уже сомневался, что все обстояло так просто. Уж не за портфелем ли охотился наведший его на след банды человек? А что, все могло быть. Сейчас-то майор припомнил, что после той ночи ему несколько раз звонили. Человек на другом конце провода требовал вернуть то, что было изъято по ошибке. Но Шульгин, совершенно забывший про портфель, просто послал звонившего на три известные буквы, и вскоре звонки прекратились.

Что, если тогда речь шла именно о портфеле? Ведь больше они ничего не взяли из того дома. Разве что деньги, но кто будет требовать вернуть деньги? Ерунда. А вот портфель…

И, несмотря на уличный хаос, Шельгин занялся изучением содержимого синего портфеля. Внутри оказалось столько всего интересного, что майор забыл про конец света за окном. В портфеле хранились ответы.

Глава 1

Нет, так я не играю…

Два немигающих вертикальных зеленых зрачка смотрели на меня, проникая взглядом, казалось, в самую мою сущность. Я выдерживал это противостояние несколько секунд и обмяк, уйдя в спасительный туман забытья.

Как часто ожидания обманывают нас, а реальность оказывается совсем иной, даже близко не похожей на представления о ней. Казалось бы, за свою насыщенную событиями и людьми жизнь я должен был давно научиться никому не доверять. Однако каждый раз, как последний простофиля, попадался на одну и ту же удочку – верил сказанному, тем более оно произносилось с честным выражением лица.

И вот опять. Что я представлял себе, когда согласился на второй прыжок в прошлое? Мрачные картины молодого, яростного мира, в котором схлестнулись в смертельном поединке наши враги. Толпы хищных ящеров – в моем воображении это были динозавры, может быть, чуть меньше тех, которые огромными статуями возвышаются в музеях естествознания, но все же которые спят и видят, как бы избавиться от угрозы собственной гибели и захватить мою планету там, в далеком будущем. Им противостоят хитрые желтоглазые айвы, внешне более похожие на людей, но все же не люди, а враги, как и все здесь, в прошлом. И все это происходит в гнетущих декорациях погибающего мира.

Я ожидал увидеть что угодно и кого угодно. Но вот чего я совершенно не ожидал, когда, наконец, очнулся во второй раз, так это обычной комнаты с игривым розовым потолком, обставленной вполне стандартной мебелью: стол, пара крепких стульев, комод в углу, на нем нечто вроде старого лампового телевизора да узкая кровать, на которой я и лежал.

Ладно, кровать, стол и прочее, даже телевизор – я все мог понять, инженерный разум отвечает нуждам живого организма, и вещи, произведенные разными, но находящимися примерно на одном интеллектуальном уровне развития разумными видами, могут быть схожи до мелочей. Но бутылка коньяка со знакомой этикеткой на пузатом боку, стоявшая на столе, уже никак не укладывалась в эту теорию! Рядом с бутылкой находился самый обычный коньячный бокал.

– Выпейте, уважаемый! Этот ваш коньяк – напиток богов! Стресс снимает в один момент!

Я повернулся на голос. Кровать знакомо скрипнула пружинами.

В дверях стоял невысокий – метр двадцать с кепкой Ильича – ящер с бумажным свертком в руках и улыбался мне широко раскрытым ртом с двойными рядами зубов. Одет он был любопытно: черные штаны, черный же блестящий плащ с семилучевыми звездами на погонах. Несмотря на невзрачный рост и субтильное телосложение, от него исходила волна силы и глубочайшей уверенности в собственной значимости. Это чувствовалось сразу – уж всякого рода начальников я узнавал с первого взгляда – есть в них некая барственность, в ком-то приобретенная, напускная, а в ком-то естественная, воспитанная несколькими поколениями состоятельных предков – владельцев заводов, фабрик, пароходов.

Так вот, этот товарищ принадлежал именно к последним. А взгляд его зеленых глаз, которые я увидел, едва сюда переместившись, завораживал, заставляя подчиняться. Я сам не заметил, как, несмотря на абсурдность ситуации, встал с кровати и шагнул к столу, выполняя его пожелание, а по сути – приказ. Мир вокруг показался слегка непривычным, словно бы во мне что-то изменилось, а тут, кстати, и зеркало на стене подвернулось.

Я глянул в него, закрыл глаза, дошагал до стола, налил полный бокал напитка, залпом выпил, почувствовав, как жидкость прошла по организму и ухнула куда-то огненным комком вглубь желудка, затем выждал с минуту, ощутив, как мысли потекли более связно, и только после этого вернулся к зеркалу и рискнул еще раз в него посмотреть.

Отражение не изменилось. На меня уставилась почти точная копия начальственного типа, который так и торчал в дверях, только одетая в серый балахон. Такие же узкие плечи, бугристая темно-коричневая голова, покрытая неким подобием лишайника, только вот рост… Если ящер, предложивший мне коньяк, был невелик, то я казался настоящим гигантом! Я рискнул приоткрыть рот – пожалуйста! Зубки как на заказ! Любой стоматолог удавился бы, увидев подобный фронт работ… К счастью, рук и ног по две штуки, вот только пальцев на руках по четыре, но подобие большого – хватательного присутствует.

Более подробный осмотр не позволяла совершить обстановка и присутствие терпеливо ожидающего ящера, который, наконец, перестал пялиться на меня, сел на свободный стул, сверток положил на стол, достал из кармана небольшую коробочку, вытащил оттуда спрессованный кусок какой-то бурой травы и, закинув его в свою жуткую пасть, принялся с видимым удовольствием жевать.

– Не желаете? – предложил он. – Это наше местное средство для снятия стрессов, и, кстати, для вашего нового тела оно гораздо привычней.

– Спасибо, в другой раз, – ответил я и только тут понял, что говорю не на русском. Да и мирно жующий травяной наркотик ящер-коротышка тоже обращался ко мне на совершенно незнакомом языке, который, как ни странно, я прекрасно понимал.

– Ну, как хотите. Впрочем, оно и к лучшему. Привыкание вызывает, знаете ли…

– Кто вы?

– Ох, извините, совершенно забыл представиться. Я – ваш контакт в Родании. Можете звать меня просто – гражданин Груша.

Только приключений Чиполлино мне недоставало. Гражданин Груша – это вам не шутка! Еще графинь Вишен не хватало для полного комплекта… Конспираторы хреновы!

– А вас здесь зовут курьер второго ранга Слапом. И не смейтесь, это очень распространенное имя!

Вот чего я сейчас совершенно не собирался делать, так это смеяться. Слапом так Слапом, хоть Слонопотам. Прямо мир детских сказок, сейчас Карлсон в дверь зайдет и потребует свое варенье!..

– Мне не важно, как звали вас там, откуда вы пришли. Не важно, как вы выглядите на самом деле. Раз Валет прислал именно вас, значит, вы подходите наилучшим образом. Я давненько дожидаюсь вашего появления, даже беспокоиться начал. Если вдруг объект переведут в другое место… наши шансы резко снизятся.

Он все говорил и говорил, не давая мне вставить в этот нескончаемый монолог слова, а я глядел на него, и постепенно мысли в моей голове странным образом упорядочились. Бокал как раз опустел во второй раз, и я решил, что на этом пока хватит.

– …Времени на подготовку будет немного. Тут должен сыграть фактор новизны! Только на это основная ставка, но все же совсем неподготовленным вы не пойдете…

– Так, стоп! – наконец прервал я Грушу. Да уж, более неподходящего имени для карликового ящера и представить было сложно. – У меня вопросы. И пока вы на них не ответите, диалога у нас не получится.

– Слушаю-слушаю! – Ящер совершенно по-человечески положил ногу на ногу и, прищурившись, уставился на меня. Глаза его не моргали. Совершенно.

– Вы – трогган?

– Конечно, друг мой, и ты тоже. По крайней мере, на время выполнения возложенной на тебя миссии. В этом замечательном теле заложены большие возможности. Оно уникально в своем роде, но об этом позже.

– Но ведь меня послал Валет…

– Ты хочешь сказать – айв? – растянул в жутком оскале пасть Груша. – А трогганы и айвы – враги навек? Так, что ли?

– Типа того, – растерянно кивнул я, мало что понимая в ситуации…

– На самом деле все не совсем так, как ты себе представляешь. Когда наши цивилизации повстречались, а случилось это не вчера, сам понимаешь, то альтернативы было лишь две: война или мир. Сначала обе стороны выбрали первое. Уровень нашего технического прогресса непрестанно рос, количество убитых и с той и с другой стороны достигло критической отметки, и, наконец, был заключен временный мир, точнее, перемирие, которое длится вот уже второе столетие. Поэтому неудивительно, что наши расы если и не примирились до конца, то, по крайней мере, научились жить рядом. У айвов есть наши консульства, у нас – их представительства. А где есть общие интересы, там есть и заинтересованные лица…

– То есть вы с Валетом состоите в альянсе?

– Скорее, мои наниматели состоят во временных отношениях с его хозяевами. И мы играем честно друг с другом, иначе невозможно противостоять врагам. В наше время уже не важно, с какой стороны гор ты сам, а важно, с кем вместе идешь наверх! – И тут политика. Всегда во всем виновата политика! Нигде от нее нет покоя… – Вообще, давай так: для начала ты проходишь курс гипноподготовки, а потом, если у тебя еще будут вопросы, я на них с удовольствием отвечу!

– Гипноподготовка?

– Совершенно верно, именно так ты обучился языку. После переноса ты увидел меня и сразу потерял сознание, и я решил, что это даже неплохо, поэтому вколол тебе снотворное, подключил гипноизлучатель и оставил в покое до утра. За это время ты освоил три основных диалекта трогганской речи и все пять айвовской. Так что теперь не пропадешь! Этим же методом я обучу тебя самым основным правилам выживания в нашем мире. Пойдет?

Я кивнул.

– Вот и славно. – Груша достал из кармана коробочку с ладонь величиной и две присоски. – Расположи одну вот здесь на лбу, вторую сбоку. Как будешь готов, жми этот выступ, и процесс начнется.

– Хорошо.

– Оставляю тебя до завтра, тут еда. – Он указал на бумажный сверток, лежащий на столе. – Туалет тебе так скоро не понадобится, у нас несколько иная физиология. До встречи!

После этих слов Груша покинул комнату, щелкнул замок. Кажется, я пленник. Что ж, надеюсь, это ненадолго.

Жаль, окон в комнате с розовым потолком не имелось. Взглянуть бы на этот мир хотя бы одним глазком…

Я обошел комнату, проверил дверь – как я и думал, заперто. Открыл все ящики комода – пусто. Устройство, напоминающее телевизор, мне не удалось включить, хотя я обследовал его со всех сторон, но ни кнопок, ни выступов на его поверхности не нашел. Также отсутствовал электрический кабель, но, может быть, местная техника функционирует на иных принципах?

Что ж, это не столь важно. Между делом я прикончил бутылку коньяка, удивившись, что голова осталась достаточно ясной. Да, пора вновь посмотреть, кем я стал! Я подошел к зеркалу и скинул с себя мешковатый балахон, оставшись, как говорится, в чем мать родила. Только вот моя мать была бы крайне удивлена, увидев это…

Начать с того, что мое новое тело, несмотря на узкие плечи и короткие руки, казалось стальным на ощупь. Его сплошь покрывали короткие пятисантиметровые чешуйки, под которыми ощутимо играли мощные мышцы. Ноги так и пружинили, когда я переходил с места на место. Хотелось куда-то немедленно побежать или хотя бы попрыгать на месте. Тело требовало физических нагрузок, оно было к ним привычно. Пальцев на ногах я насчитал по три на каждой, а колени, как я обнаружил, могли сгибаться в обе стороны, но это требовало некоторой сноровки.

Я сжал пустую бутылку из-под коньяка, и она тут же лопнула, а я даже не поранился. Да, силы мне теперь не занимать! А вот органов размножения я не нашел, как ни искал. То ли их так хорошо запрятала мать-природа, то ли этому форме-телу просто не полагались. Ведь – и я не забывал об этом ни на секунду – тело это создали искусственно, специально для меня, как тела Алиева, Греве и прочих трогганов там, в моем времени.

Ну что, пора заняться самообучением? Как там объяснял Груша, одну липучку прицепить на лоб, вторую – сбоку и нажать аккуратно…

Я на всякий случай уселся на кровать и, как оказалось, правильно сделал. Как только я произвел все нужные манипуляции, комната погрузилась во тьму, остался лишь уже надоевший мне розовый потолок, который вскоре, как мне стало казаться, занял все пространство вокруг.

К красно-розовым оттенкам добавились синие, зеленые, фиолетовые цвета – целая радуга плясала перед глазами, и это мельтешение вызвало у меня настоящий эпилептический припадок. Я уже решил, что мне конец, но припадок сам собой унялся, мышцы перестали конвульсивно сжиматься, а я остался жив и даже вполне здоров – по крайней мере, зрение вернулось сразу, и передо мной вновь во всей своей красе предстал розовый потолок.

И – что? На этом все, сеанс окончен? Никаких новых знаний я не обнаружил. Что-то не сработало, или надо еще раз запустить прибор?

Я вновь нажал на выступы, но ничего не произошло. Хм. Я нажал еще раз и еще – без изменений! Странно, Груша обещал, что знания появятся, а раз этого не случилось, то вся операция под угрозой срыва!..

Задумавшись, я начал ходить по комнате, а потом замер перед визором, прищелкнул особым образом пальцами, и на экране замельтешила мутная картинка. Десяток ящеров ожесточенно грызли своего сородича. Шла трансляция местных политических дебатов! Точнее, от дебатов здесь присутствовало немного, был выявленный оппонент-диссидент, вся вина которого заключалась в неосторожно и не вовремя высказанной фразе, а остальные – представители правящей партии, которые проясняли для отступника политически верную картину мира, безжалостно отрывая от его тела кусок за куском.

Наконец бедняга дернулся в последней судороге и замер, бездыханный, на песке арены. Трибуны взревели. В тот же миг на арене появился малютка ящер с бурой мордой, который удостоверился в смерти поверженного, махнул короткой рукой, и три помощника уволокли останки в неизвестном направлении. У нас бы ввести такие порядки!..

«Как видите, он осознал перед смертью ошибочность своего пути! – звук из визора доносился глухой, еле внятный, но тем не менее слова я разбирал и даже понимал, о чем идет речь. На подобных примерах власть выигрывала сразу несколько ставок: давала толпе развлечение, в котором нуждается любое общество, избавлялась от оппозиционеров, телами которых кормили трапсеров – чудовищных существ, а также доказывала подданным собственную правоту. Мол, кто победил, тот и прав! А то, что десять на одного – так это нюансы, на которые политически подкованный трогган не обратит внимания, а неподкованный имеет все шансы сам очутиться на арене. – На сегодня трансляция закончена, в обычное время Правитель произнесет речь! Не пропустите!..»

Я щелчком пальцев отключил визор.

Все-таки это случилось, Груша оказался прав, я прошел обучение, только вот знания местных реалий всплывали не единовременно, а постепенно, по мере необходимости. Наверное, в этом даже есть свой плюс – огромный поток информации, выплеснутый разом, мог бы свести с ума любого. Но только вот как мне оперировать новыми данными по собственному желанию?…

Я улегся на кровать. Коньяк бы сейчас не помешал, но второй бутылки я не нашел. Кстати, есть же сверток с продуктами. Почему бы не перекусить, подкрепив силы?

Сверток так и валялся на столе, там, где его оставил Груша. Я развернул бумагу. Так, что тут у нас? Кусок мяса неизвестного происхождения, весом килограмма на три, от которого приятно пахло чем-то приторно-сладким, травяной кубик, подобный тому, что жевал Груша, мягкая фляга с жидкостью, пара крупных плодов фруктового дерева, коих прежде видеть мне не доводилось, – вот и весь набор. Что ж, лучше, чем ничего!

Я начал с мяса. Вкус оказался как у подкопченной курицы, только само мясо пожестче, но мои новые зубки спокойно с ним справились. Я и не заметил, как сожрал весь кусок и смачно отрыгнул. Так, теперь десерт? Вкусовой аналог фруктам я подобрать так и не смог. Совершенно особенные: сочные, кисловатые, с крупной косточкой – я умял их быстро, непроизвольно облизнувшись, когда доел последний.

С травяным наркотиком я решил повременить: мало ли, какое действие он оказывает. Кстати, удивительное дело: ведь и Греве, и Алиев, и прочие известные мне трогганы никогда ничего не ели в своих телах-формах в моем времени. И при экстренной переноске сознания их тела всего лишь сдувались, как старый футбольный мяч, ничего не оставляя для исследования. Это же тело ящера требует питания, значит ли, что оно более, как бы это сказать, вещественное? Более настоящее? А если это так, то не возникнет ли проблем с возвращением домой?…

Нет, и трогганам, и айвам – никому доверять нельзя. Раз уж попал в переплет, нужно держаться настороже, ведя только свою игру и не позволяя использовать меня втемную.

Внезапно захотелось спать, я прилег на кровать и мгновенно провалился в глубокий сон без сновидений, а когда проснулся, то увидел, что коробочка гипноизлучателя подмигивает мне красным огоньком.

Второй тайм? Я вновь присоединил присоски, и на этот раз прибор заработал. Вновь цвета захватили пространство вокруг, я потерял ощущение времени, что-то происходило со мной. Мысли, образы, слова – все смешалось. Я не мог вычленить из этой мешанины ничего конкретного, а потом так же внезапно все кончилось.

Коробочка перестала подавать признаки жизни, я положил ее на стол. Снова захотелось есть, но припасы кончились. Включить визор? А что нового там покажут? Правительственный канал никогда не расскажет правды, любыми средствами стараясь скрыть факты, противоречащие официальной позиции. В этом трогганский мир ничуть не отличался от моего собственного, разве что оппозицию у нас еще открыто не сжирали на площадях…

Спать не хотелось, прибор не включался, я подошел к двери и подергал непривычной формы, вытянутую ручку. Заперто, как и прежде.

На моей левой руке или лапе – я даже не знал, как теперь правильно называть собственную конечность, – на самом маленьком пальце имелся длинный и острый коготь. До этого момента я не обращал на него внимания, а тут вдруг поднес руку к замку и без особых проблем за несколько секунд вскрыл его когтем, как отмычкой.

Путь был свободен, я тронул ручку, дверь открылась. Передо мной вдаль тянулся слабо освещенный коридор. Справа я увидел еще три запертые двери, но меня больше интересовала широкая дверь в конце коридора.

Крадучись, стараясь не шуметь, я добрался до той самой двери и взломал еще один замок. Мое большое тело оказалось на редкость послушным и с легкостью выполняло все команды. Я чувствовал, что мышцы, как и прежде, готовы к физическим нагрузкам и даже требуют их, что телу привычны испытания, оно сильное, тренированное…

Я оказался в широком и совершенно пустом холле. Окон здесь тоже не было, зато была еще одна дверь, ведущая, как я догадался, наружу. Что ж, пришла пора взглянуть на местные красоты. В несколько плавных шагов я миновал холл, открыл дверь уже проверенным способом и потянул ручку на себя. А потом шагнул вперед.

Кажется, на дворе стояла ночь. Я совершенно ослеп, но тут же мое зрение само собой переключилось в ночной режим, и я, наконец, смог разглядеть окрестности.

Во-первых, небо. Я никогда не видел, чтобы оно находилось так низко, почти вплотную к земле, и даже вздрогнул – свет звезд не пробивался сквозь нагромождения черных туч. Даже луну я не нашел, как ни искал. Грозовые облака обменивались разрядами молний, таких крупных, что казалось, будто сейчас, сию же минуту, они ударят прямо в меня, испепелив на месте.

Передо мной, куда хватало глаз, простиралось широкое поле. Только слева, примерно в километре, виднелся лес, но детали разглядеть я не мог. Дом, из которого я вышел, снаружи выглядел еще меньше, чем изнутри. Я обошел его кругом, но так и не нашел ни единого окна, да и дверь оказалась единственной: та, через которую я сумел выбраться. От дома по полю к лесу вела прямая дорога.

Воздух оказался насыщен гарью и пеплом; впрочем, дышалось по-особому легко – трогганы были адаптированы к местным особенностям. И еще, самое главное, что даже не сразу осознавалось, – тишина. Совершенная тишина! Ни одного привычного звука, издаваемого птицами, сверчками, животными. Даже грома я не слышал. Молнии все так же сверкали в небе, но звук до меня не доносился.

Вокруг царил вселенский покой. Казалось, крикни я сейчас во весь голос – и эта идиллия разрушится навсегда. Но подобная тишина не умиротворяла, а, напротив, пугала до глубины души.

Вдалеке что-то застрекотало, и я впервые с того момента, как покинул дом, облегченно вздохнул. А то слишком уж это место приводило мне на ум преисподнюю, разве что только чертей со сковородами не хватало. Хотя, кажется, один из них уже мчался в мою сторону на удивительном приспособлении, походившем на гигантскую колесную многоножку.

Колес у транспортного средства имелось не меньше восьми, они бешено вращались, неся массивный короб с сидящим в нем водителем прямо на меня. Устройство затормозило, не доехав несколько шагов до входной двери. Впрочем, я заблаговременно вернулся в коридор. Если вдруг пожаловали враждебные элементы, то забаррикадировать дверь изнутри будет достаточно легко. Но, не дождавшись даже, пока все колеса перестанут вращаться, из короба, энергично размахивая руками, выпрыгнул мой знакомый гражданин Груша.

– Курьер второго ранга Слапом! – радостно завопил он, разрушая тишину. – Вижу, вы освоили вторую ступень самостоятельно! Я даже не рассчитывал, что дела пойдут так хорошо и так быстро!

– Да, я два раза включал ваш прибор, – подтвердил я. – А сейчас он опять не работает.

– Его миссия выполнена. Все, что можно было вам дать, он дал. Теперь дело за вами! Я уверен, все будет просто замечательно. Необходимо время на усваивание информации, на ее обработку. Но, к сожалению, времени у нас оказалось меньше, чем я думал…

Все неприятности на свете начинаются с подобных слов. И Груша вполне оправдал мои самые плохие ожидания.

– Пришло сообщение, что объект, возможно, все же будет в ближайшие дни переведен в центральный бункер столицы. Если это случится, то нашим планам конец – туда не добраться. Поэтому придется начать действовать прямо сейчас!

– Но, – растерялся я, – ведь я совсем не готов…

– Вы готовы, мой друг! Вы просто сами еще этого не поняли! – Мне совсем не понравился оскал троггана, коим он попытался изобразить радостное нетерпение. – Вперед, вперед! Нас ждут великие дела!..

Глава 2

Добро пожаловать в Роданию

Трогганский восьмиколесный вездеход летел по черной прерии в юго-восточном направлении. Груша вел лихо, объезжая ямы, вовремя предупреждая, когда нужно схватиться за поручень, чтобы не вылететь из открытой кабины. Хорошая дорога кончилась быстро, точнее, Груша минут через тридцать свернул с нее прямиком в поле, которому конца-края не было видно.

Глаза троггана защищали круглые очки с оранжевыми стеклами на лямках, крепящихся на затылке. Мне он дал похожие, только с зелеными стеклами. Теперь мы выглядели модно, как пить дать!..

Зато и пепел не попадал в глаза. Да, пепел – основная проблема этого времени. Он бесконечным черным дождем летел с небес, собираясь на земле в огромные темные сугробы. С другой стороны, гнать по пеплу вездеход оказалось достаточно удобно, хотя и опасно из-за скрытых ям. Но у вездехода имелось специальное предупреждающее устройство, которое заблаговременно пикало, чувствуя приближение пустот в земле, и Груша тут же сворачивал в сторону.

Поначалу мы ехали молча, Груша просто приказал садиться в вездеход и тут же бросил тяжелую машину вперед по дороге, нисколько не интересуясь моим мнением. Да и было ли оно у меня – собственное мнение?…

Надо признать, после двух сеансов с гипноизлучателем я стал смотреть на окружающее иначе. Нет, я еще не знал, что мне предстоит увидеть, но, когда видел что-то новое, то, по крайней мере, уже мог вызвать в памяти название этого предмета и его применение.

К примеру, вездеход. Случись необходимость, я смог бы запросто им управлять и сам, без помощи Груши. Я точно знал, что и как нажимать, чтобы завести машину, как ускорять и замедлять движение, как рулить. Принцип действия двигателя был совсем иной, чем у нас, но основы управления механизмом оказались схожи. Овальный, похожий на авиационный штурвал, руль, две педали: тормоз и газ, несколько кнопок, активировавших различные дополнительные функции, как, например, пустотоуловитель. Все выглядело просто и понятно!

Но к управлению вездеходом Груша меня пока не допустил. Сказал, что позже все объяснит, и ушел в себя, да там, как говорится, и остался… Я не расстраивался. Одно дело – иметь умозрительное представление об окружающей действительности, а совсем иное – видеть наяву этот фантасмагорический пейзаж с черными пепельными холмами, темным даже днем небом и тусклым кругом солнца, едва пробивавшегося сквозь тяжелые, низкие грозовые тучи.

Время от времени вдоль пепельных холмов мелькали стремительные тени, но, как я ни старался, так и не смог рассмотреть их владельцев. Животные были настолько быстры, что взгляд за ними не успевал. Я выудил из недр памяти их название – сейды. Питались они друг другом и всяким неосторожным путником, но нападать на вездеход даже не пытались, видно уже имея представление о свойствах вооруженной машины.

Налюбовавшись местными красотами, я все же мысленно вернулся к более насущным проблемам. Есть и пить не особо хотелось, мне вполне хватило еды из свертка, в избавлении же от излишков организм троггана, как и говорил Груша, тоже пока не нуждался, поэтому все мои мысли обратились на водителя и будущее нашего предприятия.

Теперь я мог объективней рассмотреть предлагаемый Грушей и Валетом план. И как только я это сделал, то сразу понял всю его безнадежную абсурдность. Никогда, ни при каких условиях этот план не сработает так, как задумывали его разработчики! Не верил я в это…

Прошло несколько часов, и я задремал, убаюканный мерным гулом мотора и плавным покачиванием машины. Даже когда Груша закладывал время от времени крутые виражи, я не просыпался. Хотя еда мне и не требовалась, но вот сон был нужен, и я провалился в забытье, сидя на пассажирском месте рядом с водителем.

А когда я проснулся, то обнаружил, что прерия осталась позади, а мы едем по вполне комфортабельному шоссе. Вот только, кроме нас, я не заметил других участников движения. Вездеход прибавил скорости, теперь мы мчались километров сто в час, а Груша все так же невозмутимо пялился сквозь оранжевые стекла вперед на дорогу.

– Где мы? – спросил я, крича сквозь встречный ветер.

– Подъезжаем к Новере. Недолго осталось.

Это название мне мало что говорило. Да, вроде бы имелся город с таким названием на самой окраине Родании…

Стоп! Значит, и местную географию я знаю. Все-таки гипноизлучение – отличная штука! Вот бы прихватить приборчик домой да настроить его на изучение разных языков, а то, бывает, требуется по работе сказать пару ласковых непонятливым иностранцам, которых в последнее время изрядно развелось в нашем городе, а, кроме французского да испанского, я ничем не владею, а этого частенько недостаточно. А Сереге, который говорил исключительно и принципиально на русском, это был бы вообще самый замечательный подарок в жизни!..

– И что нас ждет в Новере? – полюбопытствовал я.

– Там останавливается экспресс до Варго.

План я помнил хорошо. Прибыть в столицу под видом курьера – что случилось с настоящим Слапомом, я понятия не имел, но догадывался, что ничего хорошего, – и приступить к повседневным обязанностям. Именно Слапом, перевозивший секретные документы и являвшийся личным палачом и доверенным лицом Дроха – начальника отдела курьеров и аналитики, – частенько отправлялся в различного рода секретные правительственные учреждения. Идея заключалась в том, чтобы дождаться доставки в бункер, где содержится таинственный пленник, а там действовать по обстоятельствам.

В качестве главного аргумента и Валет, и Груша использовали тот факт, что мы – люди будущего – очень хороши в импровизациях, поэтому я обязательно что-нибудь придумаю. А если нет, то не повезет лично мне, а у них еще останутся варианты, в которые меня не посвящали.

Честный план, если только забыть на минуту, что на кону стоит не только мое благополучие, но и формула антиреагента. Впрочем, как мне обещали, экстренный эвакуатор сработает при первом моем желании, но так ли это на самом деле, проверить я мог только экспериментальным путем.

Наконец стали появляться другие местные автомобили, по форме и скорости сильно отличавшиеся от нашего вездехода. В основном нам встречались практически квадратные короба на шести колесах, которые медленно ползли по дороге, волоча за собой груженые платформы. Но иногда мимо проносились скоростные цилиндры, в мгновение ока оставлявшие нас позади.

Груша не обращал внимания ни на тех, ни на других. Вдалеке уже показались сферические крыши зданий, город вырастал перед нами, вездеход проезжал мимо первых домов, количество транспорта на дороге увеличилось. Груша несколько сбавил ход, подстраиваясь под ритм городского движения.

А в общем-то, подумалось мне, тут все как и у нас. По крайней мере, внешние атрибуты, те, что в первую очередь бросаются в глаза. Пусть дома здесь несколько иной формы, пусть машины другие, но местные жители точно так же недовольно сигналят тем, кто подрезает, по пешеходному тротуару сбоку от шоссе трогганы спешат по своим делам, жизнь кипит.

И ничего, что солнца почти не видно, а пепельный дождь идет не прекращаясь. Городские службы чистят дороги, прессуя пепел в специальных фургонах, так что внешние различия только подчеркивали сходства наших рас.

– Значит так. – Груша говорил отрывисто, даже жестко, но я в жизни насмотрелся на разного рода начальников и видел, что он волнуется. – Сейчас заедем в одно место. Там пройдешь первую проверку. Если все будет хорошо, сажаем тебя на транспорт до столицы.

Проверка, значит? Интересно, что будут проверять: мои новые знания или физическую подготовку? В телеформе я не сомневался. Я, даже не вставая с места, чувствовал, как напряжены мышцы, как зубы готовы рвать врага на части, как мне хочется ощутить вкус крови, напиться ей.

Вездеход остановился напротив высокого дома. Я не мог сосчитать количество этажей, но это строение изрядно возвышалось над всеми прочими.

– Запомните, вы в своей новой роли, не выходите из нее ни на миг! Иначе вам конец! – Он умышленно перешел на «вы», подчеркивая, что работа начинается.

Спасибо за напутствие, чтоб тебя! Я вылез из вездехода и вдохнул полной грудью пепельный воздух, но не закашлялся, а, наоборот, всем телом ощутил прилив восторга. Будто я стою в чистом поле летом и вдыхаю ароматы цветов. Тело-форма реагировало на все по-своему, и спасибо за это. Неизвестно, смог бы я в своем обычном состоянии дышать тем, чем дышали все местные.

– Ваша задача. Подняться в триста пятую комнату-ячейку, получить пакет, выйти из здания. Все ясно?

– Ясно, – буркнул я.

Задача на первый взгляд проста, если не учитывать местные особенности. Но мой насыщенный новыми знаниями мозг не находил трудностей и сейчас. Я четко представлял себе, что и как должен делать и говорить, чтобы достичь требуемого результата.

– Тогда вперед! Я жду здесь. Если что-то пойдет не так и вас схватят, ликвидируйте тело-форму…

Да, ему легко говорить, а я вовсе не был уверен, что вместе с телом троггана и сам не погибну.

Я перебежал дорогу, остановившись у овального входа, слегка выделявшегося цветом на фоне стены. Рука сама потянулась к неприметной выемке сбоку, что-то неприятно кольнуло пальцы, и проход открылся передо мной. Ловко устроено: зафиксируй аппаратура попытку взлома или лицо, не внесенное в списки, – и через несколько секунд тут появился бы боевой отряд големов.

Войдя, я очутился в натуральном муравейнике. Десятки, если не сотни дорог вели во все стороны. Этажей, как таковых, здесь не имелось. Все здание занимали дорожки и комнаты-ячейки. Дорожки иногда пересекались между собой, тут же вновь расходясь, да и комнаты были самых различных размеров: от больших конференц-залов до крохотных комнатушек на одного работника.

Стало понятно, отчего на улицах города так мало прохожих. Да и расширенная память услужливо подсказала, что нормальный четырнадцатичасовой рабочий день в самом разгаре, а ликвидации за тунеядство еще никто не отменял.

Я замер на месте, пораженный масштабом здания, но на меня тут же стали коситься. Стоять без дела у трогганов не принято, и я отключил свой обычный разум, включив вложенные в меня знания и инстинкты. Это оказалось просто, тело само побежало по одной из дорожек, легко ориентируясь в их сложных переплетениях. Я то поднимался, то опускался, ловко разминаясь с другими трогганами, без остановки сновавшими во всех направлениях.

Не прошло и десяти минут, как я достиг искомой комнаты, умудрившись при этом не привлечь лишнего внимания. По крайней мере, так мне казалось.

В комнатушке сидела трогганка. Была она чудо как хороша: длинные крепкие ножки, узкие, как бойницы, глаза, когти, накрашенные радикально-черным цветом, а зубки… эх, за такую улыбку и умереть не страшно!

Внезапно я осознал, о чем думаю. И тут мне впервые за все время реально стало страшно. Еще этого не хватало! Обновленный разум пытался изменить мои вкусы! Я рассуждал, как обычный трогган, очарованный красотой особи противоположного пола.

– Ваше имя и цель визита? – спросила мадам, с интересом поглядывая на меня. Точнее, это мое измененное сознание понимало, что смотрит она с интересом и даже кокетливо, а погляди я на это чудище обычным взором, был бы уверен, что она хочет меня сожрать…

– Курьер второго ранга Слапом. Прибыл за пакетом.

– Ваш универсальный опознаватель?

Я протянул ей правую руку, она провела считывающим устройством по запястью, сканер пикнул, подтверждая успешное завершение операции.

– Подождите, сейчас его доставят.

Она легким движением руки кинула в одну из труб, отходящих от ее рабочего места, небольшой черный шарик и замерла в ожидании, время от времени не забывая на меня поглядывать. Минуты текли, ничего не происходило. Я замер столбом посреди комнаты, стараясь даже не дышать.

– Давно к нам прибыли? – полюбопытствовала трогганка.

– Недавно, – коротко ответил я, мечтая, чтобы на этом ее интерес ко мне иссяк.

– И прямо из столицы? Ах, как я хочу, чтобы меня когда-нибудь перевели туда! – Она томно закатила глаза.

– Надеюсь, так и случится, – согласился я. – Партии нужны хорошие работники!

– Партия с нами! – воскликнула трогганка, скрестив интересным образом пальцы на правой руке, так что в итоге вышла какая-то фантастическая укороченная фига.

– Партия в нас! – отозвался я стандартной фразой и безо всяких усилий повторил фокус с пальцами. – И мы в партии!

– Что вы делаете после смены? – сменила она тему, намекая, что неплохо бы провести вечерок вместе. Только не это!

– Я немедленно отбываю обратно с пакетом. Дело первостепенной важности!

– Ах, понимаю, – смирилась трогганка, – но если у вас будет свободный вечерок, вспомните обо мне. Тут иногда так одиноко девушке с амбициями и вкусом…

– Непременно! – соврал я.

Я прекрасно понимал ее внезапный интерес к моей персоне. Только найдя себе официальную пару, она могла изменить место жительства, и то с согласия партии и руководства на местах. А я показался ей перспективным кандидатом в мужья. Еще бы: недурен собой, относительно молод, а уже курьер второго ранга, которому доверяют доставку спецпакетов. И это она еще не знала о моих прочих талантах. При такой успешной карьере меня непременно ожидает светлое будущее. И мадам тоже хотелось такого будущего. Она мечтала о нем, но все ее мечты разбивались о повседневный трудовой быт и отсутствие перспектив. Вероятность когда-нибудь вырваться из Новеры для нее сводилась к нулю.

Правая труба выплюнула в трогганку цилиндрический предмет. Она ловко подхватила его и передала мне.

– Не забывайте ваше обещание! Я буду ждать!..

Я ретировался со всей возможной скоростью, почти бегом покинув комнатушку одинокой мечтательницы. В какой-то момент я даже посочувствовал ей. Рядовым трогганам живется несладко, а учитывая, что им всем грозит скорое вымирание, то и стремление найти новое место для жизни вполне можно понять. Да, понять, но не принять, если в итоге плохо придется мне лично и моим соотечественникам. Впрочем, на их месте человечество вело бы себя еще жестче. Это у меня сомнений не вызывало.

Обратный путь по разноуровневым лестницам занял еще больше времени. Я несколько отвлекся мыслями, заполучив пакет, и чуть было не поплатился за свою преждевременную расслабленность. На одном узком участке мне попался широкий, как танк, трогган, который, отдуваясь, катил перед собой сферическую штуковину, больше всего напоминавшую гигантскую новогоднюю игрушку. Я посторонился, пропуская его, но места оказалось слишком мало для нас двоих, и в итоге он споткнулся, да так неудачно, что навалился своим весом на катящуюся штуковину, чем придал ей изрядное ускорение.

Трогган выругался и бросился ловить сферу, я попытался ему помочь, но чуть совсем все не угробил. На нас уже косились со всех сторон. Големы-охранники, которых здесь изготовляли в виде более крупных, массивных трогганов, отличавшихся от всех прочих резкими движениями и пустыми глазами, поспешили на перехват сферы, успешно ее остановили и утащили в одну из комнат, заодно прихватив с собой и невезучего троггана, которому я помешал. Тот пытался объяснить, что, мол, все в порядке, но его не слушали. Что-то мне подсказывало, что судьба его будет незавидной.

Я поспешил покинуть здание от греха подальше, пока и до меня не добрались местные охранники. Груша нетерпеливо ждал в своем вездеходе. Я запрыгнул к нему, и машина сорвалась с места.

– Как все прошло? – На его начальственной физиономии отчетливо читалась смесь азарта и беспокойства. Конечно, он пошел против системы, да еще так круто, что наказание за подобное – только смерть. Впрочем, трогганы уничтожали друг друга и по меньшим поводам. Вся их цивилизация строилась на насилии и подчинении.

– Хорошо прошло, чуть не женился. Она прелестная девушка! Осанка, царственный взгляд – мечта поэта!..

– Как это – женился? Какого поэта? Такого приказа не было!

Вот чего трогганам не хватает, так это умения переключаться с темы на тему, не забывая о главном.

– Ладно, забыли, это была просто шутка.

– А, шутка! – обрадовался Груша. – Как же, как же! Наслышан о вашем человеческом так называемом чувстве юмора! Только суть понять не могу.

– Да и ваше трогганское чувство юмора на высоте: вспомнить только, как весело Алиев закинул нас черт-те знает куда одним нажатием кнопки – с улыбкой на устах.

– Я никогда не работал в поле, – сознался Груша. – Мне сложно представить, что происходит, когда попадаешь в тело-форму. Может быть, на него именно это так повлияло. Разведчиков усиленно готовят по особой программе. Сами понимаете, он не должен попасться. Поэтому он и… очеловечился…

Интересная теория, надо запомнить и проверить при случае. Я и сам чувствовал, что оболочка действует на меня, да еще вдобавок эта промывка мозгов… как бы не отрогганиться ненароком…

– Итак, пакет у нас; что дальше?

– Это начало. Настоящего курьера Слапома мы перехватили сегодня с утра. Он обезврежен. Поэтому я так экстренно забрал тебя из убежища. Ему, то есть уже тебе, обязательно нужно успеть вовремя в столицу. Тебя там уже с нетерпением ожидают.

– Как? – удивился я. – Сразу в столицу? Не слишком ли круто? Может, еще потренируемся?

– Некогда, – трогган покосился на меня, наблюдая за реакцией, – время играет против нас и против тебя тоже. Ты знаешь, что проспал три дня? При действии гипноизлучателя не замечаешь, сколько на самом деле времени прошло. Ты перенес два сеанса – это заняло три дня…

Вот так неприятные новости: три дня позади, а я еще ни на шаг не приблизился к цели… как там ребята без меня? Как мое настоящее тело? Впрочем, Валет обещал, что там время тянется медленней, чем здесь. Но все же не бесконечно медленно. Затягивать с возвращением не стоит, иначе возвращаться будет некуда. Доберись отравленные до ребят – разорвут на куски, и мое несчастное тело заодно. Впрочем, мне еще, по сути, повезло – у меня есть альтернатива в виде тела-формы Слапома, а вот им там деваться некуда. С неработающими портаторами из здания ОВД и города не выбраться. Они будут отбиваться до последнего. А если наше ненаглядное правительство все же решит не тянуть с массовой зачисткой? И сбросит пару бомб из своих многочисленных заначек прямо на их головы? Попали мы в переплет… все Чиж виноват! Если бы он не позвонил мне в то утро… не знали бы горя, спали бы крепче. Скорее всего, бегали бы сейчас такие же отравленные, как и все остальные. Но от толпы, от людей бы не отделялись… Как говорится, вместе веселее!..

– Сейчас едем на станцию, – продолжал между тем Груша, – нужно спешить, чтобы успеть на транспорт до Варго. Туда мы доедем вместе, а дальше уже без меня.

– Что, никакой поддержки? Бросили в воду, и плыви как умеешь? – заволновался я.

– Я должен быть на своем рабочем месте, чтобы не вызывать подозрений. Я и так слишком часто отлучаюсь в последнее время, это стали подмечать… Ты сам принимаешь все решения и отвечаешь за них!

– Вот спасибо! – обрадовался я. – Наконец-то смогу покомандовать, хотя бы собой! Всю жизнь об этом мечтал!

– И прошу, не увлекайся, будь осторожен. Тот пленник – он играет какую-то особую, крайне важную роль. Я еще ни разу не видел, чтобы наши высшие круги были настолько обеспокоены. Это-то меня и настораживает, и привлекает в первую очередь… Дрох – не тот трогган, чтобы нервничать по пустякам! Возможно, пленник – ключ ко всему!..

– Узнаем! – залихватски ухмыльнулся я, стараясь мысленно абстрагироваться от происходящего. Слишком уж сильно обстановка давила на меня, заставляя нервничать. Я же не Джеймс Бонд под прикрытием, я – обычный мент районного масштаба, а ответственность, свалившаяся не меня так внезапно, совсем не по чину. Такие приключения полагаются генералу, не меньше, а то и самому президенту. Надо будет попросить прибавку к жалованью…

– Если все пройдет хорошо, то выбирайся из Родании любым способом. Карты местности занесены в твою память, как и язык. Как только найдешь любое поселение айвов, дай волю Слапому. Ты поймешь, что делать дальше, сейчас не будем об этом… Потом отправляйся в город Харви, а по прибытии на место найди убежище и раскуси вот эту горошину. Это передатчик. С тобой свяжутся при первой же возможности. Отдашь им пленника, получишь антиреагент и можешь отправляться домой.

Рассказывая, Груша вел вездеход через город. Я спрятал фиолетовую горошину-передатчик в карман. Инструкция оставляла желать лучшего. Если да кабы… никакой конкретики. Мне это совершенно не нравилось!

Груша прибавил ходу. Местным гаишникам бы не попасться, хотя, судя по уверенному стилю вождения троггана, такие мелочи его не волновали. Что ж, он знает, что делает, – ему и карты в руки. Интересно, какое положение в местной иерархии он занимает? Очередной средний класс, стремящийся стать высшим?…

Везде одно и то же. Борьба за деньги, потом за власть, затем за мировое влияние – и так до бесконечности. Замкнутый круг, из которого нет выхода. Кто попадает в эту ловушку, навсегда там остается. И будь ты трогган, айв или человек – история одинакова. Абсолютной власти не существует, а значит, погоня за ней – химера. И, посвятив жизнь такой погоне, по сути, ты стремишься к недостижимому. К бесконечности. А как известно, можно бесконечно долго приближаться к оси координат, но никогда ее не пересечь…

Нас так никто и не остановил. Видно, здесь так принято: если кто-то несется, невзирая на правила дорожного движения, значит, ему это разрешено. Других лихачей я не замечал. Вот только выделяться в толпе мне не хотелось. Понимал ли это Груша? Или, по его мнению, именно поэтому вести себя следовало именно вызывающе?…

Впереди показалось вытянутое строение, вдоль которого тянулись железнодорожные пути. Они выглядели несколько иначе, чем привычные мне. Рельсы почти такие же, как и у нас, но вот сверху на подпорках шел второй ряд, и вагон как бы вставлялся между ними, четко фиксируясь сверху и снизу.

– Сейчас подгонят вагон до Варго. Вроде бы успели…

Мы оставили вездеход рядом со зданием вокзала, и Груша прикрепил на руль-штурвал какой-то документ, подтверждающий право транспортного средства здесь находиться. Как только мы подошли к платформе, подогнали поезд. Он состоял из единственного длинного вагона привычной уже цилиндрической формы, которой тут отдавали предпочтение перед всеми остальными.

Документов у нас никто не спрашивал, мы просто залезли внутрь и заняли первые попавшиеся места. Пассажиров было немного – около десятка трогганов, преимущественно в серых одеяниях. Через несколько минут вагон без предупреждения покатился вперед, быстро набирая скорость.

– Если что – держись за боковые поручни! – предупредил шепотом Груша. – Иногда потряхивает…

Он даже преуменьшил. Я понял это, когда вагон внезапно резко завибрировал, да так сильно, что меня чуть не швырнуло на пол. Скорость при этом составляла уже не меньше двухсот километров в час и продолжала расти.

– Аварии случаются, хотя и крайне редко, – пояснил Груша, вцепившись в свой поручень. – Официальная статистика говорит о полной безопасности подобного метода передвижения!

Да уж, во что я совершенно не верил, так это в официальную статистику. Вагон вибрировал, меня подкидывало на сиденье, при этом вжимая в деревянную спинку. Поручень оказался очень кстати, я держался за него двумя руками, чуть не оторвав от креплений. Скорость вагона приблизилась к трем сотням.

– Зато быстро и удобно, – мрачно пробормотал Груша, также схватившись второй рукой за поручень, а для надежности уперев ноги в противоположное сиденье, чтобы не улететь в проход.

Сколько продолжались наши мучения, сложно сказать, но никак не меньше пары часов, пока наконец вагон не стал притормаживать, а вскоре и вовсе остановился.

– Варго, – объявил Груша. – Столица.

Глава 3

Первые впечатления о жизни Слапома

На станции мы разделились. Груша, опасавшийся разоблачения, оставил меня в одиночестве, не подкинув даже до жилища Слапома, адрес которого я заучил: седьмая улица, третий дом, ячейка пятнадцать. Звучало не слишком-то обнадеживающе. Я помнил, что трогганы живут кучно. Прямо как в старых коммунальных квартирах при советской власти, только комнатки, положенные рядовым работникам-трогганам, были еще меньше. Мне, как успешному молодому курьеру, государство выделило целых девять метров – своего рода рекорд в моем блоке.

Я шиканул – нанял городского извозчика, продиктовал адрес и через час уже вступал в новые владения.

Соседи мне невероятно завидовали. Это я определил сразу, чуть ли не с порога. Про самого Слапома я знал достаточно – в гипнозаписи о нем имелся отдельный раздел, так что я знал о курьере все, включая его обычные методы ведения диалогов. Поэтому на вежливое приветствие соседей едва заметно оскалил зубы. Мол, смотрите, кто здесь главный!

В доме номер три по седьмой улице, помимо Слапома, проживали еще двадцать семь трогганов. Из них по именам я знал всего нескольких. Слапом соседей презирал и мечтал переехать в партийные апартаменты, но пока приходилось довольствоваться тем, что положено по статусу.

– Гражданин Слапом, как прошла поездка? – В длинный коридор с комнатами-ячейками по обеим сторонам выглянул толстый ящер. Да, оказывается, и трогганы могут быть толстыми, по крайней мере, в этом конкретном весу хватило бы на троих.

– Все хорошо. – Я поискал в закромах сознания его имя, но так и не обнаружил.

– Прямо с поезда домой? – Любопытный сосед мазнул взглядом по цилиндру-пакету у меня в руках. Вот же гад, все приметит! По правилам, сначала я должен был доставить пакет по назначению, а уже затем отправляться в квартиру, но я самолично изменил маршрут, мне хотелось для начала немного осмотреться, свыкнуться с образом Слапома. Как бы это не вышло боком…

– Буквально на секунду, нужно кое-что взять в ячейке.

Я протиснулся мимо толстяка и пошел дальше по коридору. Вот она – моя комнатушка. Дверь открылась легко, как только я приложил к считывающему устройству на стене правое запястье. Безымянный толстяк все не уходил, и я зашел в комнату, плотно прикрыв за собой дверь.

Да, рядовые трогганы жили бедно – и это даже слабо сказано. Всю обстановку комнаты-ячейки составлял гамак для сна, прикрепленный по диагонали в дальнем скате комнаты; открытый всем взорам составной шкаф – подобные продают у нас в «Икее», но этот конкретный выглядел даже более убого, чем тамошние; низкий столик на закругленных ножках и самый обычный табурет. В шкафу же, аккуратно сложенные, лежали несколько серо-коричневых роб, внизу стояла запасная пара обуви – весь гардероб гражданина Слапома. Скудно, бедно, нищенски. И ведь Слапом по местным меркам жил замечательно. Комната большая, есть даже круглое окошко, до которого можно дотянуться, если встать на цыпочки, и из которого видно часть проезжей улицы. Но главное – перспективы! Ими жил гражданин курьер второго ранга, а благодаря нам все его планы ухнули в никуда. Мне даже на какой-то миг стало жаль его. Но потом я взял себя в руки, сменил дорожную запыленную робу на свежий балахон и вышел из комнаты. Толстяк все так же торчал в коридоре, явно меня поджидая.

– Не мог пойти в таком виде, – несколько панибратски пояснил я. – Сами понимаете, система!

Толстяк-сосед многозначительно покивал, выражая полнейшую солидарность. Хотя я нисколько не сомневался, что сегодня же вечером донос пойдет по инстанциям. Впрочем, доносов я не боялся, ни от соседа, ни от кого-либо другого. Курьер второго ранга был неплохо защищен от них предварительным ситом, отсеивающим заведомо бредовые донесения. А вот обычный гражданин вполне мог пострадать по самой, казалось бы, абсурдной причине.

– Увидимся! – Я кивнул соседу, хотя не хотел этого делать. Сказался старый комплекс обязательной вежливости интеллигентного советского человека. Хотя те времена и пришлись на мое детство, но, как оказалось, не полностью выветрились из памяти, и, едва я попал в схожую обстановку, многое тут же само собой вспомнилось.

Толстяк отстал от меня, а я вышел из дома и поймал такси. Вообще, обычные граждане не ездят на извозчиках: откуда такие средства? К тому же каждый таксист – гарантированный информатор системы. Но я, как курьер второго ранга, не обычный обыватель, а существо, требующее скорости передвижения для успешного выполнения своей работы, поэтому мог со спокойной совестью позволить себе и не такое.

– Улица номер один, строение пять, – продиктовал я, и таксист уважительно покачал головой. Еще бы, центральное управление, это вам не придорожный кабак. Может быть, выглядел я не на все сто, но уверенности в голосе хватало. Колымага помчалась по улицам, басовито сигналя на поворотах. Еще бы, когда везешь ответственное лицо, допустимы некоторые привилегии, и мой шофер пользовался ими по полной программе.

Да уж, не каждый день ездишь на улицу номер один. Это все равно что в Москве назвать адрес: Кремль. Неудивительно, что шофер заважничал. Я отлично знал город. Такое ощущение, будто с детства бродил по этим улочкам, помнил каждый поворот, каждый дом. Я прекрасно представлял, куда мы едем и где должны свернуть, чтобы скорее достичь цели.

Шаровидные, овальные, цилиндрические строения захватили архитектуру Варго. Резких, угловатых – более привычных мне форм – не было вовсе. Линии плавно закруглялись, не вызывая дискомфорта. Интересно было представить мой родной город в таком исполнении, лично мне бы точно понравилось, впрочем, в короткой перспективе, как проект, а в обыденной жизни я слишком уж привык к нашим бесхитростным строениям, бетонным коробкам, возвышавшимся на улице за улицей. Да, в последнее время стали пытаться разнообразить облик города, но пока что потуги местных архитекторов только добавляли дисгармонии в ансамбль. Резким выделением отдельных зданий подчеркивалась убогость прочих. И как бы ни мечталось новым миллионерам жить обособленно, но все же на дворе стояли не старорежимные времена, да и крепостных у новых выходцев из грязи в князи не водилось, как бы те этого ни хотели. Впрочем, чего ждать от будущего, неизвестно. Я бы не удивился, если бы вскоре пошла новая мода: «Запишись в крепостные! Плати оброк! Получи бесплатную корову!» Ну а что? Если кто-то предоставит гарантированную крышу над головой, питание, работу со своевременной оплатой, то многие с радостью запишутся! Мол, так и так пашем, как каторжные, а тут все-таки обязательства со стороны барина… Он и поможет, и защитит – в обиду не даст, ну а повинности: десятина, да прочие оброки – все ерунда, налоги тоже немало сжирают… вот право первой брачной ночи разве что… да и тут – как не уступить хорошему-то человеку! А глядишь, залетит девка – там и на будущее деньжат подкинут! Уж явно не бросят на произвол судьбы, помогут! Ведь не чужой же человек, а свой – барин!..

Это я отвлекся. Навеяла окружающая действительность. Вроде бы с нашим миром ничего общего, жизнь трогганов больше походила на советское время, да не хрущевское или брежневское, а старое – сталинское, когда все для государства, все для страны, все для победы! Так мы выиграли войну. Потом разные люди говорили много всего. Что и народ не хотел, его заставляли, что лидер – тиран, убийца, кровопийца, гореть ему в аду, что жертвы террора исчислялись миллионами… Но главный-то итог никто не отменил до сих пор, хотя многие пытаются это сделать: войну мы выиграли! Путем чудовищных жертв, многочисленных смертей, ежедневных подвигов советских людей – выиграли! Мы победили!

И то поколение, прошедшее через это невообразимо страшное время, выжило, родило детей, подняло государство, запустило человека в космос. Они были первыми во всем мире – нация победителей! Но чтобы стать теми, кем они стали, нужно было сначала пережить страх, кровь, боль, нищету, разруху, голод, мучения, смерть близких, безнадежность. И только потом пришло воодушевление, радость победы, чувство творцов нового правильного мира – мира без войны…

Въезд на улицу номер один преграждал полуметровый «лежачий полицейский», а перед ним прямо из земли рос гриб-идентификатор. Шофер осторожно остановился – так, чтобы я со своего места мог дотянуться до гриба. Короткая проверка правого запястья – я уже почти привык к этой процедуре, – и тяжелая конструкция плавно пошла вниз, открывая нам проезд. Такси медленно двинулось вперед. Еще не хватало, чтобы местная охрана решила, что это нападение. Тут все под контролем, и машина не должна ехать слишком быстро – так, словно представляет опасность, – иначе сразу заработают скрытые до поры скорострельные пушки, и от нас не останется даже мокрого места.

– Куда? – таксист явно работал недавно. Любой опытный водила знает строение номер пять – центральное управление по курьерским доставкам особой важности. Иногда в задачу курьера входили специальные миссии, которые не выполнил бы и агент 007. Курьер – боевая единица особого назначения, способный действовать автономно и имеющий право на самостоятельное принятие решений. По сути, управление представляло собой целый комплекс, действующий аналогично контр- и обычной разведке, решающий многие иные проблемы. Этакий общий центр, в котором работали очень важные персоны, напрямую влияющие на судьбу страны.

– Пока прямо, – ответил я, припомнив местность. – Вон там налево и до упора.

Широкая аллея, по обе стороны которой росли низкие деревца, посыпанные пеплом, вела вперед. Вдоль аллеи на некотором расстоянии за деревьями располагались цилиндрические и сферические строения. Нумерация велась, начиная с дальнего конца – от строения номер один, зала съездов партии, – до величественной резиденции, в которой постоянно проживали высшие члены партии и сам Зогро – текущий партбилет номер один!

Местную политическую и социальную систему сложно описать однозначно. Партия имелась всего одна – правительственная, которая принимала все жизненно важные для страны решения, ни с кем, понятное дело, не советуясь. Также, с одной стороны, налицо был достаточно низкий уровень жизни каждого отдельного индивидуума, но с другой – многочисленные социальные гарантии для населения, стопроцентное трудоустройство и полная уверенность партии в своей непогрешимости. Конечно, никакой оппозиции здесь не существовало, разве что тайное подполье, в которое якобы входил Груша. Впрочем, по его поводу у меня имелись очень сильные подозрения… Подполье это держалось в такой тайне, что о нем никто не знал, даже правительственные агенты, даже Дрох, который знал вообще все, что творится в стране. Подполье не проводило акций, не набирало новых членов, его вообще как бы и не существовало. Его, может, даже стоило придумать. Ведь явный враг всегда вызывает больше ненависти. А простому населению требуется вещественное доказательство существования противника – это повышает боевой дух и самосознание. Казнь десятка-другого предателей Родины пошла бы только на пользу…

– Вот строение номер пять. Надо бы знать такие вещи, гражданин! – строго сказал я, указывая на полукруглое, словно стадион, здание, занимавшее все пространство слева, сразу за тем местом, где аллея переходила в бетонное поле, открытое всем ветрам и поэтому хорошо просматриваемое.

Таксист затрясся от страха. Еще бы, то, в чем я его обвинил, тянуло на пятнадцать лет исправительных работ. И если я вдруг решил бы рассказать об этом инциденте в официальном отчете, таксисту пришел бы конец.

– Остановись у главного входа! – приказал я, сделав вид, что не заметил его волнения.

Таксист немного успокоился и очень аккуратно притормозил у невысокого, ничем не примечательного крыльца.

– Будете оплачивать, гражданин? – скрывая страх, он протянул мне сканер.

Я подставил руку, и деньги автоматически были переведены на счет таксопарка. Вот систему платежей не грех бы у трогганов и нам позаимствовать. Ящерки все устроили так ловко, что сама возможность дачи взятки практически исключалась. Наличные деньги у населения просто отсутствовали, а любой безналичный платеж легко отслеживался и проверялся.

– Всего хорошего, приятного труда, гражданин!..

Пока я не передумал, он поспешил уехать, подтверждая известную трогганскую мудрость: «От власти надо держаться как можно дальше – целее будешь!», за произнесение которой сразу давали пять лет тюрьмы.

Надо заметить, что я совершенно ничего не боялся. И это меня внезапно напрягло. Неужели Груша вместе с новыми данными добавил мне в голову еще что-то, о чем умолчал? Что, если он полностью блокировал во мне чувство страха? Если, конечно, он в принципе был способен совершить подобное. Ведь солдат без страха – это совсем иное, чем вечно нервничающий, всего опасающийся шпион. А мне бы очень не понравилось, узнай я, что кто-то копался в моей голове, меняя там что-то по своему усмотрению. При встрече с Грушей задам ему несколько вопросов!

Но это после, сейчас же передо мной находилось строение номер пять. Идти внутрь не хотелось, но и выбора не было, тем более что я уже давно – с самого момента заезда на территорию – находился под пристальным наблюдением охраны и просто так покинуть центральную аллею уже не мог – это показалось бы подозрительным. Поэтому, не особо спеша, но и не задерживаясь, подошел к входу и приложил руку для идентификации. Проход открылся, я коротко вздохнул – дыхательная система у трогганов не требовала столько кислорода, сколько нужно человеку, и вообще физиология ящерок сильно отличалась от их дальних сородичей, доживших до нашего времени, – и зашел в здание.

Здесь никто не суетился, в отличие от новерского отделения. Трогганы спокойно, даже величаво перемещались по направляющим, которых в строении номер пять имелось неизмеримое количество. Настоящий муравейник – ни за что не угадать, глядя со стороны, куда приведет в итоге та или иная лестница. Охраны не видел. Но, как я знал, это обычная практика трогганов. А моя обновленная память подсказывала, что это лишь видимость и что охрана на своих местах внимательно следит за всеми и за мной в том числе.

Первым делом мне требовалось передать цилиндр-пакет по назначению. Именно за ним ездил Слапом, то есть я, и все возможные причины для отсрочки уже были использованы. Поэтому я вновь отключил человеческий рассудок, который не поспевал за трогганским восприятием мира, и позволил Слапому действовать самостоятельно. Он определенно знал, куда бежать, и тут же ступил на одну из лестниц-направляющих, вскоре перешел на соседнюю и, не успел опомниться, как уже затерялся в пересечениях мостков и подвесных комнат-ячеек.

Может быть, и Валет, и Груша ошиблись, когда так расхваливали человеческую способность к импровизациям? Все, что требовалось, – это точность исполнения, а вовсе не самостоятельные шаги, которые непременно привели бы к провалу задания. Вопрос: зачем им понадобился человек для этой миссии, когда своими средствами они провели бы ее гораздо быстрее и, главное, надежнее?!

Прошло какое-то время – сколько, не знаю, я сейчас плохо ориентировался: внутренний хронометр постоянно сбоил после перемещения, – и я остановился перед одной из самых крупных ячеек. Вроде пришел, куда требовалось, если, конечно, подсознание ничего не напутало…

Вход открылся сам, и я шагнул в овальную комнатку, одна сторона которой оказалась полностью прозрачной, а вдоль второй прямо в воздухе были подвешены разного вида и размера кинескопы-экраны, на которых мелькали двумерные сине-зеленые картинки. Перед экранами в мягком кресле-мяче развалился крупный представитель расы трогганов: начальник отдела курьеров и аналитиков – по сути, глава контрразведки. Я знал его: Дрох – очень серьезный гражданин и мой непосредственный начальник.

– Давай же, Слапом, где тебя носит? – Он нетерпеливо протянул руку, и я вложил в нее цилиндр, который он незамедлительно вставил в один из экранов.

Появилось изображение. Темная комната, троица ящерок стоит с хитроумными предметами в руках, в которых я опознал орудия пыток, а напротив них, у стены на обычном табурете, сидит некто в накинутом на голову балахоне – так что даже видовую принадлежность пленника не различить. Только смутный силуэт: не слишком крупный, но и не мелкий. Может быть кем угодно – на экране не разобрать. Один из трогганов посмотрел прямо в записывающее устройство и сообщил: «К сожалению, он все еще не отвечает на наши вопросы. К третьему уровню дознания мы не переходили – у нас нет таких полномочий. Ждем ваших указаний!..»

Экран погас, запись прекратилась. Дрох некоторое время молчал, обдумывая увиденное. Я удивился: отчего и мне показали запись? Я ведь всего лишь курьер, а не логистик.

– Видел? – спросил Дрох.

– Да.

– Я предполагал, что там увижу. И хорошо, что ты тоже посмотрел. Существо под балахоном – опасный враг. Он знает один секрет… Нам нужно вытащить из него эту тайну, но главное – не убить его при этом! Возможно, пленник напрямую связан с секретом. Рисковать нельзя! А нам очень надо, чтобы он заговорил. Это вопрос национальной безопасности!

Интересно, все представители спецслужб разговаривают одинаково, независимо от мира и расовой принадлежности? Такой диалог вполне мог состояться и на моей родине, и в любом другом государстве. Нужно просто абстрагироваться от внешнего вида Дроха, и можно легко представить, что я нахожусь на обычной утренней планерке…

– Что я должен сделать?

– Ты отправишься туда… – продолжил Дрох, и я непроизвольно вздрогнул. Вот оно! Как точно Груша все просчитал! Как вовремя он заменил настоящего Слапома на меня! Нет, Груша далеко не прост! И вероятно, занимает ответственный пост в партии. Сведения такого уровня секретности обычный трогган получить не мог, тут все завязано на самых высших правительственных кругах… Тем более успешно похитить курьера уровня Слапома и заменить его своим агентом – это тоже, я скажу, не шутка. – Завтра!

– Слушаюсь! – Я вытянулся во фрунт. Выражения почтения перед непосредственным начальством тоже штука вневидовая.

– Используй свои знания дознавателя. И без ограничений, мне нужен результат!

– Что я должен узнать?

– Главный вопрос: как он связан со столпом?

– Со столпом?

– Да! Это очень важно!

– Хорошо!

– Все понятно? А пока отдыхай, расслабься. Получишь купон на посещение Заведения. Но с утра чтобы был в порядке!

– Так точно! – упоминание чинов традиционно пропускалось.

– Свободен…

Я покинул ячейку со странным чувством. Купон в Заведение стоил здесь дорогого! И обычно такими почестями абы кого не награждали, а так как Слапом являлся лишь курьером, пусть и второго уровня, то подобной благодарности он удостоился впервые за весь срок своей службы. А значит, скорее всего, его, то есть мое, возвращение из поездки не предполагалось. И еще этот приказ использовать навыки дознавателя, а по-простому палача экстра-класса – обязательный курс для курьера уровня Слапома. Он означал, что жизнь пленника значит куда меньше, чем те сведения, которые он хранил в своей голове, что бы ни заявлял при этом Дрох. И если тамошние спецы не смогли из него ничего вытянуть и пришлось звать меня, то дело швах! Пленник оказался крепким орешком.

Автоматически, даже не соображая, что делаю, я добрел до своей личной рабочей ячейки в нижнем ярусе, открыл ее и развалился в гамаке, подвешенном по диагонали через комнату. Тут Слапом любил валяться, размышляя о будущем. Он вообще был мыслитель, что для курьера скорее являлось исключением из правил. И, не попадись он в лапы Груши, со временем из него мог бы выйти неплохой аналитик, хотя переквалификация в партии и не приветствовалась. В любом случае после сегодняшнего приказа будущее Слапома виделось мне сомнительным. Свидетелей редко оставляют в живых.

В дальнем ящике стола – я знал это – находился небольшой чемоданчик с набором инструментов для выбивания правды. А не слишком ли много я знал о личности Слапома? Возможно ли, что Груша запихнул мне в мозг ее целиком, а не только набор общих сведений? Попытавшись вызвать в голове образ Слапома, я обнаружил, что знаю о нем все, с момента его появления на этом свете из инкубаторского яйца и до настоящих дней. Хм, а каково же его последнее воспоминание? Перед моим внутренним взором внезапно всплыло знакомое лицо Ямберта. Вот так фокус! А он тут еще с какого бока?…

Щелкнула труба, и из отверстия в стене вывалился цилиндр. Купон. Дрох быстро выполнял свои обещания. «Что ж, грех упустить такой шанс», – радостно подумал Слапом во мне.

Я особым образом надавил на цилиндр-купон, из него со всех сторон вылезли короткие усики-манипуляторы. Я приложил купон к запястью, а усики впились в плоть, оставив особый ромбовидный знак. Все, купон активирован!

Заведение – мечта несбыточная любого честного гражданина. Рай на земле, то место, где сбываются самые сокровенные фантазии. Получить туда пропуск означало попасть в элитный список, добиться всех мыслимых благ и привилегий. Слапом был бы счастлив, а я решил наведаться в Заведение хотя бы из любопытства и чтобы потянуть время. Ведь не каждый день попадаешь в святая святых чужой цивилизации!

Заведение работало круглосуточно, поэтому, не долго думая, я покинул ячейку, предварительно вызвав служебный мобиль – еще одна привилегия владельцев купона, – и прихватил с собой чемоданчик с инструментами. Сюда я возвращаться больше не планировал. Маршрут, пароли и все прочее получу непосредственно перед отъездом. Таковы правила, и Слапом был не из тех, кто стал бы их нарушать…

Меня провожали завистливые взгляды сослуживцев. Слухи, даже в такой серьезной организации, разносятся быстро, а купон в Заведение выдают далеко не каждый день. Машина уже ждала у выхода. Водитель – коренастый крепыш, по виду бывший военный – услужливо распахнул передо мной дверь. Владельцам купона все радости жизни!

В дороге он не пытался завязать со мной разговор, даже не спросил, куда именно ехать, – водитель и так все знал. Правительственный сектор остался позади, никто не препятствовал нам, когда мы его покидали. Запыленный город жил своей повседневной жизнью. Трогганы спешили по служебным делам, а мы, включив проблесковый маяк, неслись вперед.

Все же руководящие члены партии оказались не так глупы, чтобы устраивать Заведение рядом с правительственными корпусами. Слишком много вопросов возникло бы у рядовых граждан. И пусть даже эти вопросы остались бы без ответа, но нервировать лишний раз население партия не хотела. Поэтому Заведение занимало целый квартал за городской чертой, заманчиво мигая яркими огнями. Территория была огорожена, охрана – на высшем уровне. Никто посторонний внутрь без приглашения попасть не мог, а если бы и попал, то горько пожалел бы об этом.

Нас же пропустили без вопросов, водитель лихо затормозил перед широким овальным входом, я выбрался из машины, и тут же передо мной возникла высокая и очень привлекательная по местным меркам молодая особа. Она оскалилась мне, выражая восхищение, и торжественно произнесла:

– Добро пожаловать в Заведение, гражданин! Здесь ваши мечты станут реальностью!

Глава 4

Таинственный пленник

Надо признать, что Слапом во мне замер в неудержимом восторге. Несмотря на то что трогганки откладывали яйца, которые затем сдавали в добровольно-принудительном порядке в специальные интернаты, а не вынашивали своих детенышей самостоятельно, секс и все его проявления они очень любили, хотя официальная политика партии старательно обходила эту тему стороной.

Красотка, встретившая меня у входа в Заведение, поражала своей грациозностью. Таких не увидишь на улице. С точки зрения моего второго «я», передо мной предстала этакая помесь Анджелины Джоли и Скарлетт Йоханссон в лучшие их годы. Я, открыв рот, последовал за ней прямо сквозь гостеприимно распахнувшиеся двери в первый холл, весь заставленный удобными кушетками, на которые сразу же хотелось завалиться.

– Ваш купон, гражданин? – напомнила красотка.

Я протянул ей руку, открыв для сканирования знак спецдопуска, а когда наши руки соприкоснулись, сквозь мое тело словно прошел электрический разряд, настолько, как оказалось, она меня возбуждала. Давненько со мной не случалось подобного – пожалуй, лет с семнадцати…

Не совершил ли я ошибку, придя в это Заведение? Что, если чувства Слапома возобладают над моим разумом? Эх, Катя, Катенька, знала бы ты, куда завела меня кривая дорожка…

– Все в порядке! Извините за формальности. Несмотря на то что информацию о вашем посещении мы уже получили, я обязана была все проверить. Знаю, что времени у вас мало, поэтому прошу следовать за мной, гражданин. Удовольствия ждут вас!

Она повела меня дальше, через второй холл, а затем, когда мы миновали и его, то попали в следующий зал. Интерьер каждого помещения отличался от других оригинальностью дизайна, но в то же время все они казались неуловимо похожими: и определенной плавностью линий, и очертаниями контуров, и внутренней отделкой…

Других посетителей Заведения нам по пути не попалось, хотя, как я предполагал, высшим партийным чиновникам раздобыть купон не составляло такой трудности, как рядовому гражданину страны. Но то ли все остальные в данные минуты предавались любовным утехам в уединенных комнатах, то ли время моего появления оказалось несколько нестандартным. Впрочем, даже хорошо, что нам никто не встретился. Меньше будет косых взглядов и случайных разговоров. Хотя, как я знал, лишние вопросы партия не приветствовала. В идеале любая беседа должна была касаться двух вещей: идеологии и выявления врагов народа.

– Вот мы и пришли, гражданин, нам сюда…

Очередной зал выглядел меньше предыдущих, но гораздо уютнее, интимнее… Тут все было устроено по-восточному: толстые ковры на полу, в которых ноги утопали по щиколотку, подушки самых разных размеров, в беспорядке разбросанные повсюду, приглушенный свет скрытых ламп. Низкие кушетки так и манили опуститься на них, расслабиться, отдохнуть, забыв о всех делах и проблемах. Идеальное место для отдыха!

В зал впорхнули трогганки, всю одежду которых составляли легкие прозрачные платки на бедрах. Заиграла музыка. Трогганки закружили в ритмичном танце, демонстрируя свои тела во всех ракурсах и позах. У меня закружилась голова. Сознание Слапома постепенно вытесняло мое – на волне сладострастия. А потом я внезапно отключился, как телевизор, выдернутый из розетки. Я даже не успел этого осознать. Просто пришла тьма, а когда вновь появился свет, я лежал на ковре, а рядом в сладкой неге отдыхали трогганки. Вид они имели расслабленный и утомленный.

Кажется, все уже случилось. Слапом повеселился на славу. Как вообще получилось, что я потерял управление телом? Так мы с Грушей не договаривались! Не могу сказать, что я бы возражал, – все же это мир Слапома и его желания, а разврат с ящерками – не то, что я бы желал наблюдать, но мне не улыбалось в дальнейшем вот так терять над собой контроль. Неужели мое предположение оказалось правильным и Груша засунул в мою голову разум Слапома целиком, а не только его отдельные воспоминания? Более того, кажется, этот разум иногда мог брать верх надо мной!

Я осторожно поднялся на ноги. Вновь появилась встречавшая меня красотка. Она нежно улыбнулась двойными рядами зубов, способных в мгновение ока перегрызть горло любому.

– Вы были великолепны, гражданин. Нашим девушкам все очень понравилось! Они с нетерпением будут ожидать новых ваших визитов. А теперь, насколько я знаю, вам пора!..

И мы отправились в обратный путь сквозь анфилады комнат и залов. Мобиль подрулил к входу в тот самый момент, как я покинул Заведение.

– До свидания, гражданин!..

Девушка изящно поклонилась и исчезла, а я залез в мобиль, стараясь особо не размышлять о том, что только что вытворяло мое нынешнее тело. Водитель без вопросов повез меня куда-то – очевидно, получив инструкции от собственного начальства. Я же развалился самым бесцеремонным образом на сиденье и почти задремал, ощущая неимоверную расслабленность. Слапом в Заведении постарался на славу, оторвавшись на полную катушку, как ему не удавалось никогда прежде, поэтому, собственно, я и не злился на него, постепенно свыкаясь с чуждым мне разумом. Главное – избавиться от его присутствия после, когда я вернусь домой, сейчас же можно немного и потерпеть.

Он не был отвратительным. Скорее, напротив, он будто стеснялся своего присутствия, скорее намекая, что я должен делать, чем пытаясь захватить власть над телом. Ситуация в Заведении явилась исключением из этого правила, когда не знавшее всех прелестей жизни существо впервые ощутило радости капитализма. Я прекрасно мог себе представить наших несчастных советских туристов, попадавших неподготовленными, несмотря на всю предварительную промывку мозгов, на загнивающий в клоаке Запад. Их, наверное, одолевало то же самое смешанное чувство негодования и восторга. Негодования оттого, что ну как же это можно вот так жить: без каких-либо принципов, презирая правила приличия, исключительно для себя… А восторга потому, что черт подери: пьют, жрут, радуются жизни во всех ее проявлениях, а мы, победившие в великой войне, вынуждены считать каждую копейку…

Конечно, 90-е годы поменяли сознание, сделав из нации, подчиненной пуританской морали, народ, не принимающий отныне ничего на веру, потерявший всяческие идеалы, цель и смысл жизни, уничтожающий сам себя в тоске по грандиозному прошлому и не способный изменить тусклое настоящее.

Отсутствие национальной идеи способно погубить любую цивилизацию!

Да, прежде мы жили в рамках правил и условностей! Да, цензура не пропускала многое, выходящее за эти самые рамки. Но вот любопытная история: книги все равно читали, так или иначе, фильмы – смотрели, пластинки – слушали, писателей, актеров и певцов знали, любили, почитали, ценили и уважали. Прислушивались к ним! Сейчас же, во времена вседозволенности, всего стало слишком много. Вещи потеряли свою ценность. Избыток породил отторжение. Уже никто не радуется, как дитя, купленной книге или новому фильму, открывающим горизонты понимания. Нынешняя жизнь скучна отсутствием противоборства с властью, как в глобальном, так и в бытовом аспекте. Мнения людей ничего больше не значат. Каждый мнит себя знатоком всего на свете и плюет на других с высокой колокольни. Фальшивая демократия породила равенство голосов сторчавшегося наркомана и профессора университета. Но разве эти люди равны? Разве их голоса весят одинаково? И разве ценность их жизней и их вклад в развитие человечества сопоставимы между собой?

Да, есть еще оппозиция. С ней настолько заигрывают, боясь хоть в чем-то ущемить, чтобы, не приведи господь, не скомпрометировать себя тем, что оппозиция превратилась для населения в этакий эталонный блок «против всех». Голосуя за оппозицию, ты голосуешь не за конкретных людей или идеи, которых просто нет, а просто против текущей власти. А уж во что превратилась сама власть… тут и говорить не о чем. Какие там лихие бандиты прошлых лет? Нынешние исполнительные и судебные органы дадут всем сто очков форы и все равно без особого труда оставят позади.

Слапом жил в том историческом периоде, когда почти все находилось под запретом, и от этого самых безобидных мелочей хотелось до ужаса. Он являлся неизбалованным, несчастным ребенком, ищущим дешевую, общедоступную конфету, которую ему, по каким-то причинам, никак не разрешали получить. А теперь он, наконец, дорвался… а дорвавшись, моментально пресытился, осознав, что ему это было и не нужно…

Водитель высадил меня у дома и укатил. На этот раз толстяк по пути не попался, как и другие соседи. Час был рабочий. Мне же официально разрешили отдыхать, чем я и воспользовался, тем более что Слапом во время своего короткого возвращения сумел изрядно утомиться. Я закрылся в своей комнате-ячейке, улегся в гамак и моментально уснул, а проснулся, только когда в дверь негромко постучали.

– Кто?

– Пакет для вас!

За дверью стоял курьер третьего ранга, смиренно опустив глаза, как положено по чину. Я протянул руку, курьер считал мои данные сканером и отдал цилиндр с маршрутом и допусками.

Оказывается, я проспал весь остаток дня и всю ночь, зато сейчас чувствовал себя свежим и готовым к новым подвигам.

Личное считывающее устройство Слапома, выданное мне Грушей, сработало без проблем. Передо мной появился маршрут пути без указания конечной точки – она появится, когда я буду находиться в непосредственной близости от места, но и так было видно, что ехать предстоит далеко. Бункер запрятали на самой окраине обитаемого мира.

Быстро собравшись, я прихватил с собой чемоданчик с набором для развязывания языков и отправился на вокзал. Маршрут движения Дрох тоже заранее просчитал, так что долго ждать не пришлось. Вскоре вагон уже вез меня на север. За окном мелькал уже привычный пепельный пейзаж, время от времени оживая яркими красками невероятных растений. Поезд, как стрела, мчался сквозь прерию. Со мной в вагоне ехало несколько трогганов, но между собой никто не общался. Все сидели застывшими статуями, глядя прямо перед собой. Я уже привык к такой их особенности и тоже не собирался набиваться к кому бы то ни было в собеседники, поэтому вел себя, как все прочие, равномерно покачиваясь в такт движению.

Время от времени поезд делал остановки, одни пассажиры выходили, другие заходили, но состояния сосредоточенного молчания никто не нарушал. Удивительный мир! Невероятный самоконтроль здешних обитателей поражал и даже пугал. Ну разве можно себе представить такое у нас? Всегда нашелся бы кто-то, кто пренебрег бы общими правилами. Тут же всех словно заколдовали.

К обеду я сделал пересадку, затем через пару часов еще одну, планируя до темноты достичь первой заданной точки. А дальше увидим, что покажет карта. Я очень надеялся, что успею сегодня достичь бункера. Жаль, что я не располагал временем изучить этот мир лучше. Да, знания о нем хранились у меня в памяти, но одно дело – представлять что-то абстрактно, а совсем иное – увидеть все своими глазами. Я сумел только частично разобраться в жизни общества трогганов, в их повседневных привычках и повадках, но, рассуждая здраво, вряд ли даже приблизительно понял их менталитет.

Ящеры, как и люди, были разными. И стричь всех под одну гребенку я бы не стал. Жаль, мне не дали подробную историческую справку о них: любопытно, как развивалось их общество, через какие стадии проходило. Понять, хотя бы отчасти, как отдельные личности, так и целый народ можно, лишь изучив их прошлое. Только у колыбели цивилизации открываются все тайны. У меня же подобной возможности, к сожалению, не было. Но одно я понял точно: под маской послушания и смирения у многих из трогганов скрываются бунтарские души…

Все шло по графику. К вечеру я достиг нужной станции и сошел на перрон, подозрительно оглянувшись на стремительно умчавшийся вдаль поезд. Никто не сошел со мной на этой станции. Точнее, ее и станцией-то назвать язык не поворачивался – так, столб в поле, от которого в обе стороны вела протоптанная дорожка.

Компьютер Слапома пискнул, требуя внимания. Так, что тут у нас? Новая точка на маршруте, указывающая прямо в необъятное поле. И что, прикажете ногами туда топать? Мне-то не сложно, тем более что ноги не мои, но неужели нельзя было придумать способ перемещения поудобнее?!

Оказалось, можно. Прибор еще раз пискнул, на этот раз повелительно, в предплечье что-то кольнуло, и прямо подо мной разверзлась земля. Я успел отскочить в сторону, а из-под земли, из хитро устроенного схрона, вверх легко выдвинулся мобиль без водителя и замер, ожидая, пока пассажир займет свое место.

Я сел за руль-штурвал, привычно приложив запястье к считывающему устройству и активировав управление. Передняя панель мобиля мигнула зелеными огоньками, подтверждая, что машина готова слушаться моих приказов, а встроенный компьютер Слапома тут же синхронизировался с ее системой навигации, передавая предстоящий маршрут.

Техника трогганов до сих пор меня не слишком-то впечатляла, тем более учитывая, что самые главные свои устройства, аналогами которых человечество не располагало, они изобрели не сами, а непонятно где нашли, едва разобравшись с их назначением и только лишь с трудом приспособив под свои нужды. И все же иногда мне казалось, что и трогганы в чем-то превосходят наших инженеров.

Вот сейчас мобиль с такой легкостью мчался по степи, самостоятельно корректируя маршрут передвижения, объезжая ямки и ухабы, что я мог с легким сердцем подремать, если бы захотел это сделать. Но я с большим удовольствием откинулся в кресле и наблюдал за удивительнейшими существами, населявшими этот мир.

Вдалеке по пепельной прерии промчалось стадо крупных животных, похожих на смесь коров и страусов. От первых у них имелись крупные тела и головы, увенчанные небольшими аккуратными рожками, а от вторых – пара мощных ног. Они передвигались с невероятной скоростью, буквально за несколько минут преодолев изрядное расстояние и вскоре скрывшись из виду.

А в небе кружили пеликаны или кто-то до ужаса на них похожий. Только вот размах крыльев у этих летающих чудищ достигал не меньше трех метров, а длинный клюв увенчивался острым клинком, на вид способным пробить что угодно. Яркая окраска пеликанов отпугивала потенциальных врагов издалека.

Степь жила своей жизнью. О великом разнообразии прочих существ, обитавших в этих краях, я мог бы говорить долго, тем более что сведения о них тоже содержались в моей голове, но почти все здешние звери и птицы вели ночной образ жизни, поэтому на глаза сейчас не попадались. Даже жаль, что я не герой книг Жюля Верна – какой-нибудь юный натуралист-любитель, уж в таком-то случае для меня здесь был бы истинный рай.

Но, к сожалению, вскоре глазеть на животный мир мне надоело, и я все же самым постыдным образом вновь задремал, хотя, казалось, выспался уже на десять лет вперед. Нет во мне страстей первооткрывателя, все, что я хотел, – это как можно скорее вернуться домой!..

Когда проснулся, оказалось, что мобиль почти прибыл на место. Вскоре он резко остановился посреди бескрайней степи. В этом месте я не увидел ничего особенного – все тот же нетронутый черно-белый пейзаж, без малейших следов пребывания разумной жизни. Однако мобиль знал, куда меня привез. Панель управления несколько раз мигнула разноцветными огнями, передавая информацию, и вдруг, так же неожиданно, как и в прошлый раз, впереди открылся широкий провал в земле, а мобиль тут же сорвался с места и, не спрашивая моего дозволения, поехал вниз по наклонной плоскости туннеля. Проход тут же закрылся, словно его никогда и не существовало. К счастью, освещения оказалось достаточно, чтобы я мог сориентироваться в изменившейся обстановке.

Туннель вел вниз почти вертикально, я едва успел пристегнуться ремнями, иначе просто вылетел бы наружу – двери в мобиле были достаточно условными. Ширина и высота туннеля оказались как раз под размер мобиля. Машина неслась вперед, едва не задевая стены и потолок. Я закрыл глаза, решив не испытывать нервы на прочность.

Внезапно мобиль дернулся и замедлил ход. Прибыли! Я открыл глаза как раз вовремя, чтобы заметить, как в монолитной стене прямо по ходу движения открылся проход, в который мы и въехали, оказавшись в достаточно широком помещении, где находилось еще с десяток разномастных мобилей и вездеходов. Ко мне уже спешил высокий трогган в робе военного образца. За его спиной неотступно держались трое охранников с уодлами, готовыми к бою.

– Курьер второго ранга Слапом! – представился я во избежание недоразумений и тут же протянул руку для идентификации. – Прибыл по спецприказу гражданина Дроха.

– Знаю-знаю. – Военный быстро просканировал мои полномочия и остался доволен. – Вас к нам в помощь направили, решили, что сами не справимся. Мое имя Поктер – начальник этого бункера.

– Все дело в том, что я проходил курс на дознавателя, а там, как вы понимаете, гражданин Поктер, нас учили таким вещам, которые обычным трогганам не доступны. Поэтому ваши подчиненные и не смогли расколоть подозреваемого. Иначе, не сомневаюсь, вашей компетенции оказалось бы вполне достаточно! – Я решил не нарываться на скандал и польстил начальнику бункера. Главное – добраться до пленника! Я находился уже в каком-то шаге от цели…

– Понимаю, вы не собирались делать за нас нашу работу, но все же…

– Тут не я решал, поверьте. Все вопросы к гражданину Дроху.

Поктер помрачнел. Связываться с могущественным Дрохом он не желал, но в то же время опасался, что его неудача пагубно скажется на карьере. Я ничем не мог ему помочь, он был прав – это действительно могло ему выйти боком. Дрох не жаловал неудачников.

– Проведите меня в допросную! – скорее приказал, чем попросил я, подчеркивая свой высокий статус.

– Конечно, следуйте за мной!

Поктер пошел впереди, я – за ним, а замыкали нашу колонну охранники. Конечно, не забыл я и чемоданчик с инструментами, хотя нисколько не сомневался, что у Поктера имеется все необходимое. Но любой классный специалист предпочитает работать со своим оборудованием, и Слапом не являлся исключением из этого правила.

Бункер представлял собой сложную систему пересечений коридоров и залов, по сути будучи настоящей подземной базой. Поктер уверенно показывал дорогу и, очевидно, специально выбирал маршрут таким образом, чтобы не встречаться с прочими служащими. Ведь я мог сильно подорвать его авторитет, а начальник, которого не уважают, – уже только наполовину начальник.

– Где задержанный?

– В камере, его незамедлительно доставят в комнату для дознания.

– Я привык работать один, так что…

– Понимаю!

– И чтобы никаких записывающих устройств. Это приказ!

– Будет исполнено!

Поктер выглядел недовольным, но поделать ничего не мог. Моих полномочий хватало, чтобы приказать его же подчиненным схватить его и разорвать зубами на месте без суда и следствия. Конечно, мне пришлось бы после отвечать за содеянное перед Дрохом, но это было бы потом…

Поктер привел меня в комнатушку, вся меблировка которой состояла из деревянного стола и двух табуретов, и вышел, недовольный происходящим. Наметанным взглядом я заметил канавку на полу – кровосток. Чувствовалось, что в этой комнате крови пролилось немало. Кажется, как раз это место я видел на записи, которую доставил Дроху. Там пленник стоял у стены, его мучители – напротив.

Я поставил на стол чемоданчик с инструментами и сел на табурет. Время тянулось бесконечно медленно. Поктер все не возвращался, а я в сотый, если не в тысячный раз прокручивал в голове возможные варианты развития событий. Первый, самый нелепый, – постараться прорваться с боем. В чемоданчике, рядом с инструментами, у Слапома хранился служебный уодл, который очень пригодился бы при таком исходе. Но вырваться из бункера, одолев многочисленную охрану, нереально. Один я не сумею всех уничтожить. Хорошо еще, если нас не убьют в первую же минуту.

Вариант второй – задурить голову местным, сообщив, что пленник выдал всю информацию и что его требуется незамедлительно доставить в столицу. Это могло сработать, если только Поктер не имел особых распоряжений на подобный случай. А зная параноидальную недоверчивость трогганов, можно было не сомневаться, что инструкции на все случаи жизни у начальника бункера имеются. И вряд ли он позволит мне забрать столь ценного пленника без согласования с Дрохом. Конечно, я сейчас старший на объекте, но только в рамках порученной задачи, не больше.

Наконец, еще один вариант побега – тянуть время и воспользоваться удобным случаем, который непременно представится, если немного подождать и осмотреться. Минус в том, что я не хотел терять ни минуты. Мне нужно домой, ведь неизвестно, что там происходит. Возможно, от скорости моих действий зависит судьба моих близких и друзей. В общем, выбор мне предоставлялся достаточно ограниченный, а решать что-то придется…

Дверь открылась, в комнату вошли охранники, волоком тащившие пленника, буквально повисшего на их руках. Следом шел Поктер, все еще демонстрировавший недовольство.

– Гражданин Слапом…

– Курьер второго ранга Слапом! – поправил его я.

– Гражданин курьер второго ранга, может быть, все же вы предоставите моим подчиненным возможность доделать начатое? Я уверен, еще несколько часов – и мы выполним приказ!

– Молчать! – Настоящий Слапом во мне внезапно разъярился. Я вскочил на ноги и заорал на Поктера и охранников во всю силу легких: – У вас был шанс, который вы не использовали! Мало того, вы чуть не убили пленника! Поглядите, он не может самостоятельно стоять на ногах! Это ведь государственная измена!

Поктер затрясся – то ли в приступе паники, то ли охваченный злобой, а охранники тут же выпустили задержанного, и тот кулем рухнул на пол, глухо ударившись головой, и замер там, не делая попыток подняться.

– Да я вас под трибунал! Сгною! Да я своей рукой!

Я всеми силами пытался успокоить разбушевавшегося Слапома, пока тот не сотворил непоправимого. Наконец он немного успокоился, и я вновь перехватил инициативу.

– Ладно, считайте, что получили отсрочку. Посадить этого на стул!

Охранники подняли тело и выполнили приказ. Пленник, кажется, был в сознании. По крайней мере, он больше не падал, хотя и не двигался, сидя ровно и не пытаясь убрать балахон с головы.

– А теперь вон! Мне предстоит много работы. И не заходить в комнату, пока я сам не позову!

Поктера и охранников словно ветром сдуло. Мы остались с пленником наедине. Я подошел к нему и аккуратно стащил с него длинный грязный балахон.

Это был не трогган и даже не айв. На табурете передо мной, с коркой засохшей крови на чрезмерно раздувшемся от побоев лице и едва видимыми из-за этого щелками глаз, сидел человек. И, что самое поразительное, я знал этого человека!

Глава 5

Бог, просто бог…

– Вы? – Я не смог сдержать удивления, с ног до головы осматривая несчастного заключенного. Передо мной сидел Бреже собственной персоной, наш бывший французский пленник, а после беглец, о судьбе которого прежде я мог лишь догадываться. – Как вы здесь оказались, лейтенант?

Выглядел он ужасно, а его некогда изящно подкрученные усики уныло свисали. Вопрос я задал по-французски, поэтому Бреже поднял на меня мутный взгляд, вглядываясь в хищные черты Слапома.

– Кто вы такой? Мы знакомы?

Хотел бы я ему честно ответить на все вопросы, но к этому моменту первое удивление миновало, я уже взял себя в руки, вспомнив о своей маске и разумно предполагая, что, несмотря на приказ, нас все же могут подслушивать. Конечно, если ведется запись беседы, то ее могут и даже обязательно прослушают компетентные трогганы-агенты, владевшие языками людей. Ведь кто-то же допрашивал Бреже до меня! Слапом, недавно прошедший ускоренный курс обучения нескольким земным языкам, не мог знать звание француза, да и с первого взгляда определить национальность пленника тоже бы не сумел. Так что я умудрился проколоться уже два раза в первую же минуту, и если это кто-то заметил, то мне конец… Кстати, любопытное наблюдение: зачем Слапома научили языкам? Ведь это произошло еще до того, как Бреже попал к ним в руки, – это я знал точно, просто покопавшись в памяти. Несомненно, Слапома готовили для чего-то, вот только для чего?…

– Ваше имя? Звание? Кто командир? – спросил я уже по-троггански, но Бреже все так же нетерпеливо вглядывался в мое лицо, пытаясь найти в нем хоть что-то знакомое.

– Я не понимаю вас, – ответил он наконец, разочарованно отвернувшись. – Кто вы? Зачем вы здесь?

– Меня зовут Слапом. Я – дознаватель…

Стоило рискнуть и вывести Бреже на откровенность.

Ему очень сильно досталось. Вид француз имел далеко не столь бравый, как при нашей первой встрече. Гонора в нем поубавилось в разы, как и веры в себя. Но он еще держался, несмотря ни на что – держался, и за это я мог его только уважать. Был в нем стержень, определенно!

Память Слапома услужливо подсказала выход. Обладатель особых полномочий был способен на многое. Короткий сигнал встроенного в руку компьютера – и вокруг камеры образовался купол, защищавший от прослушки. Жаль, что я сразу об этом не вспомнил. Конечно, при желании можно взломать любую защиту, но я надеялся, что у руководства бункера на это уйдет хотя бы пятнадцать минут…

– Послушайте меня, – я вновь перешел на французский, – говорите коротко и по существу. В этом ваш единственный шанс обрести свободу. Кивните, если поняли.

Бреже кивнул два раза, настороженно посматривая на мои прекрасные двойные челюсти. С моей же стороны самым сложным оказалось держать под контролем Слапома и не дать ему возможности давить на пленника, как он привык.

– Как вы попали сюда?

– Воронка. Я прыгнул в нее вместе с тем существом. В тот же миг нас разделило. Не знаю, куда делся он, а я летел очень долго…

– И что с вами случилось?

– Я попал туда, откуда не возвращаются.

Глаза у Бреже казались неживыми. Он и сам сильно изменился со времени нашей последней встречи, стал менее эмоциональным, закрытым.

– Подробности?

– Свет, потом тьма. – Голос его не дрожал, лейтенант вообще не казался напуганным или подавленным, несмотря на страшные побои. – Столп…

Вот оно! То, о чем говорил Дрох.

– Подробности, лейтенант!

– Откуда вы знаете мой чин? Мы знакомы? – Он еще раз пытливо осмотрел меня, но в таком виде, конечно, не признал.

– Да, знакомы, я здесь, чтобы вытащить вас, только не подавайте виду. Сейчас нас не слышат, но это продлится недолго. Мы выберемся отсюда, поверьте. Главное – ведите себя как ни в чем не бывало!

– Понял, – кивнул француз, и в тот же момент я понял, что он увидел во мне нечто большее, чем просто очередного страшного ящера. – А ведь, кажется, вы не тот, за кого себя выдаете?

– Тут не вы задаете вопросы! – заорал я. Слапом внезапно перехватил контроль над телом. Бреже удивленно взглянул на меня, но не мог догадаться о причинах столь резкой перемены поведения. – Итак, я жду! Отвечайте! Что вы знаете о столпе?

– Эх! – Он внезапно залихватски ухмыльнулся и подмигнул мне, будто не сидел весь избитый в камере для допросов, а находился как минимум в шикарном ресторане, где официант повинуется малейшему жесту. – А вот это секрет!

Я поднялся на ноги, точнее, поднялся Слапом, который не привык к возражениям от допрашиваемых, а я оказался лишь придатком. Пришлось усмирить свое второе «я», но это стоило мне… определенных сил.

Бреже с интересом наблюдал за моими терзаниями. Причем, самое интересное, мне казалось, что он понимает их суть. Чем же Бреже так заинтересовал всех вокруг? Еще недавно он был самым что ни на есть обычным лейтенантом французской армии, а сейчас внезапно стал чуть ли не самой значимой фигурой, завладеть которой пытался каждый. Что такого он увидел там, в том странном месте, в котором ненароком оказался, бежав из пещеры вслед за Ямбертом? Отчего их разделило?

– Хотите жить?

– Конечно, хочу.

– И что вы станете делать, если я вас отпущу?

– Буду искать путь домой. Вы сможете мне помочь?

– Да, – соврал я. Ведь никто не собирался отпускать пленника на все четыре стороны, даже если получится бежать с базы. Мне нужен был антидот, а его не получить без лейтенанта. Так что я обязан доставить его туда, куда обещал, и передать с рук на руки айвам.

– Понимаете, ваши… хм… коллеги били меня, пытали. Их тоже интересует столп и все, с ним связанное, но они просто не понимают…

– И чего они не понимают?

– Столп… это не игрушка. Вы здесь используете его силу, чтобы прыгать туда-сюда во времени и пространстве, но он предназначен вовсе не для этого… Вы сами не понимаете, с чем имеете дело! Это все равно что гранатой колоть орехи – рвануть может в любой момент, да так, что скажется и на тенях, а на нашем мире в каждом из времен…

Кое-что стало проясняться. Столп – это тот самый главный и единственный источник энергии, питающий портаторы и прочие устройства трогганов. Слапом кое-что о нем слышал краем уха, но информация о столпе хранилась в глубокой тайне.

– Поймите, лучше вообще прекратить всякое использование столпа. Я клянусь, это чертовски опасная штука! Но ведь вы меня не послушаете?…

– Знаете что, Бреже, я бы вас послушал, искренне вам говорю, но поймите и вы, энергия такого масштаба не может не привлекать внимания. Рано или поздно кто-то разберется во всех секретах столпа, и тогда…

– Да, – задумался Бреже, – вы правы, кто изучит столп, получит больше чем просто неограниченный запас энергии. Столп способен на многое. Но если вы думаете, что станете с его помощью властелином мира, то ошибаетесь. Он погубит все вокруг. Вы с ним не справитесь…

– Что он сделал с вами?

Француз прикрыл глаза. Кажется, случайно я попал в самую важную, ключевую точку.

– Лейтенант Бреже, отвечайте на вопрос!

Он открыл глаза и без малейшего страха взглянул на неприятную физиономию Слапома. Его не очень волновало то, что вокруг враги, другое время и ничтожно малый шанс обрести свободу. В его взгляде я увидел отражение страха, познав который человек не может по-настоящему испугаться чего-то другого. Наконец француз ответил:

– Он сделал меня богом…

Я ошарашенно замолк. Или Бреже сошел с ума, повредился разумом, что явилось бы естественной реакцией на все с ним произошедшее, или…

– Что вы имеете в виду?

– Я же сказал, – удивился моей тупости Бреже. – Теперь я – бог! Не тот Всевышний, которому молятся люди, а другой, обычный бог – прародитель всего живого на земле.

– Вы свихнулись, лейтенант?

– Если бы, – грустно ответил француз, – но, к сожалению, я вам не вру. И могу это доказать!

– Каким же образом? – заинтересовался я.

– Если вернете меня домой, я отвечу на этот вопрос…

Понятно, темнит француз. Что-то он явно знает, но вытащить из него эти сведения, не дав ничего взамен, не получится. Местные дознаватели с ним не справились, а они – эксперты в своем деле. Уровнем пониже Слапома, но все же способные на многое. Остается сделать вывод, что встреча со столпом и правда изменила Бреже. По крайней мере, сделала его настолько устойчивым к внешним воздействиям, что пытки, даже самые жестокие, не оказывали должного эффекта. Впрочем, все равно мне нужно вытаскивать его отсюда.

– Хорошо, Бреже, мы еще вернемся к этой теме. Обязательно!

Француз лишь кивнул и вновь прикрыл глаза. Казалось, он задремал, хотя поверить, что кто-то может уснуть на допросе, я не мог. Впрочем, я ведь не применял к нему спецсредств…

Теперь, увидев пленника, опознав в нем Бреже и оценив его нынешнее физическое состояние, большинство предварительных вариантов побега можно смело отбросить. Слишком француз слаб и измотан, хотя не сломлен духом. Так что былую идею прорваться с боем я сразу похоронил. Нужно привести лейтенанта в порядок, дать ему выспаться, немного отдохнуть и прийти в себя, но время, время… его просто нет.

Я не верил Валету, мне казалось, что нужно торопиться изо всех сил. Интуиция, если хотите! Некое, самому непонятное чувство, к которому непременно стоило прислушаться. И все же, пока Бреже не очухается, мы никуда двинуться не сможем.

Я отключил защитный купол. Вот, наверное, Поктер беснуется! Мало того что я выставил его из допросной, оскорбив в присутствии подчиненных, так еще и подслушать возможности не дал.

Несомненно, Дрох вскоре получит пространный отчет обо всем. Я подошел к двери и нажал кнопку вызова внутренней охраны. Тут же дверь исчезла, и в комнату ввалились два давешних троггана с уодлами в руках. Поктера с ними не было.

– Отвести пленника в комнату отдыха, умыть, накормить, и пусть спит, пока сам не проснется. Приказ понятен?

– Но как же? – замялся один из охранников. – Ведь мы же специально готовили его… курс обработки…

– Вы не слышали приказ, гражданин? Или сомневаетесь в моем праве?

– Никак нет, гражданин курьер второго ранга!

– Здесь я дознаватель, прошу этого не забывать.

– Так точно, гражданин дознаватель! Разрешите исполнять?

– Разрешаю, – смилостивился я. – Ты отведешь пленника, а ты, – указал я на второго, – проводишь меня в апартаменты.

– Но как же правила? Один ведет, второй страхует.

– Посмотри на него. Думаешь, он способен в таком состоянии на кого-то напасть? Да он же сейчас умрет, и тогда лично ты мне за это ответишь!

– Все понял, гражданин дознаватель! Сделаем в лучшем виде!

– Вот и молодцы. Действуйте!

Уже через десять минут я остался один в достаточно уютной комнатушке, быстро привел себя в порядок, залез в гамак и, к своему удивлению, задремал, сквозь сон продолжая обдумывать ситуацию.

То, что Бреже приведут в порядок, я не сомневался. Пока что мои приказы здесь исполнялись. Вот только как долго это продлится? Наверняка первый доклад уже написан и отправлен, и дражайший гражданин Дрох вскоре займется разбором полетов, и к каким выводам он придет, угадать сложно. Дрох – существо противоречивое, подверженное паранойе. Он сжил со света бессчетное множество противников. И если Дрох хоть на мгновение заподозрит во мне врага, то будет действовать быстро и решительно. Вряд ли я смогу что-то противопоставить его неограниченным возможностям. С другой стороны, пока обвинять меня не в чем. Да, я изменил методику допроса, но пока могу оправдаться тем, что старые методы в данном случае пользы не принесли. Вся надежда лишь на то, что Дрох даст мне еще немного времени. Да и доклад он получит еще не скоро. А там – ищи ветра в поле…

Мои мысли переключились на Катю. Я представил ее в невесомом летнем платьице, такую далекую и такую родную. Как я только успел к ней столь сильно привязаться? Женщины губят мужчин. Окрыляя нас, они в то же время зачастую сами подрезают нам крылья. И только редкие женщины могут подтолкнуть мужчину в нужном направлении и помочь. А Катя – она была как раз из таких, настоящих!..

Разбудил меня осторожный стук в дверь. Видимо, я проспал несколько часов.

– Войдите! – Дверь уплыла в сторону, и в комнате-ячейке появился Поктер. Выглядел он скорее задумчивым, чем недовольным. – Есть новости?

– Клиент отдыхает, – доложил он. – Все сделали, как вы приказали. Накормили, напоили, спать уложили.

– Отлично! Как проснется, немедленно доложить! Понимаете, это тонкий психологический ход! После того, как он вспомнил о нормальной жизни, ему трудно будет сопротивляться дальше. Да и в камеру вернуться не захочет и сделает все, чтобы этого не произошло!

– Интересно! – оценил Поктер. – Я так и подумал, что у вас есть особый план.

– Мне нужны все материалы на задержанного! Все, что у вас имеется.

– У меня они с собой. – Поктер протянул мне цилиндр с данными. – Изучайте, тут не слишком много…

– Спасибо!

– Вы довольны размещением?

– Абсолютно.

– В таком случае не буду мешать! Работайте спокойно, гражданин дознаватель. Как только пленник проснется, вам тут же об этом сообщат.

Поктер удалился, а я активировал цилиндр и занялся документами. Письменность трогганов мое второе «я», Слапом, понимал превосходно, так что трудностей с переводом не возникло.

Как следовало из докладных записок, донесений, протоколов допросов и прочих файлов, ситуация сложилась следующая. Одним прекрасным утром на окраине небольшого городка заметили странную фигуру, нисколько не похожую на местных жителей. Обычные граждане понятия не имели, как выглядит человек будущего, поэтому перепугались и доложили куда следует. Прибывшая бригада големов арестовала пришельца, всю историю немедленно засекретили на самом высшем уровне, а причастных к ней арестовали за компанию, во избежание утечки. Но она все же произошла, иначе я бы не находился сейчас здесь…

Бреже, а это оказался именно он, поначалу вел себя дружелюбно, хотя время от времени полностью отключался от реальности, не реагируя на вопросы и погружаясь в себя. Его доставили в защищенный бункер и после некоторых сомнений применили к нему тактику допроса третьей степени. Это ничего не дало, более того, пленник замкнулся в себе окончательно, и новые пытки не выбили из него больше ни слова. Поэтому Дрох и послал меня – специалиста по развязыванию языков, хотя и не так часто практикующего, – но, очевидно, у шефа курьерской службы в тот момент никого лучше под рукой не нашлось.

А привлек такое пристальное внимание к своей персоне Бреже не только тем, что являлся хомо сапиенсом – компетентные лица армейской разведки и сил готовящегося вторжения уже достаточно насмотрелись на людей и не считали нас особой угрозой, – и даже не тем, что проник в прошлое непонятным образом, умудрившись оказаться на территории трогганов, а тем, что первые часы твердил, как сумасшедший, только одно слово: «Столп! Столп!..»

А столп – главный источник трогганских сил – словно по приказу извне внезапно отключился на несколько долгих часов, полностью лишив трогганов энергии. Это был крах! Руководство охватила паника. Выяснилось, что столп вовсе не контролируется трогганами, как казалось прежде. А те, кто им на самом деле управляет, могут играть и в собственные игры, перекрыв трогганам подачу энергии, а значит, лишив их единственной надежды на спасение. Ведь без столпа не будут работать портаторы! И тогда уже, хочешь того или нет, но придется погибать здесь, в своем времени!..

Бреже молчал, Дрох и прочие высшие граждане не знали, что делать. Время шло. И тут появился я в теле Слапома – как раз вовремя!

Анализируя сведения, я пришел к выводу, что столп и Бреже связаны. Скорее всего, к подобному же выводу пришел и Дрох. Если Бреже сам воздействует на столп, то первоочередная задача определить, каким именно образом он это делает, а следующим шагом является обретение полного контроля над подобными умениями. Если же столп лишь косвенно реагирует на француза, не подчиняясь тому напрямую, то нужно выяснить, каким образом Бреже заслужил подобную привилегию.

Лейтенант сказал, что столп сделал его богом. Что подразумевал он под этим понятием? Как там он говорил: «прародитель человечества»? Нет, даже не человечества, а всего живого.

Среди прочего, в инфоцилиндре нашлись и данные о столпе, которые прежде Слапом никогда не видел. Сейчас же его допустили к этим документам. Это означало, что или он в скором будущем взлетит по карьерной лестнице на много ступеней вверх, или же от него попросту избавятся самым радикальным образом. Третьего тут не дано.

Впервые ученые трогганов обнаружили столп почти семьдесят лет назад. Помехи при работе приборов, которые сначала списывали на статистические погрешности, усиливались или уменьшались в зависимости от месторасположения проводимых замеров. Тогда-то трогганы и вычислили, сначала теоретически, а потом доказали это и на практике, что вся планета словно нанизана на некую энергетическую ось, обладавшую неизмеримо большим потенциалом. Проблема состояла в том, что никто не мог себе представить, как управлять этой энергией, как подчинить ее себе.

А потом, спустя двадцать лет, опять же случайно, была обнаружена некая пещера, в которой хранились артефакты неизвестной цивилизации. Эта находка сыграла судьбоносную роль в истории трогганов, да и айвов тоже. Когда трогганы освоили артефакты, то обнаружили, что все они работают только от энергии той самой оси-столпа и обладают исключительными возможностями.

Столп проходил не только сквозь пространство, но и сквозь время. Правда, выход в будущее был всего лишь один и вел в 1986 год, в одно-единственное место на всей планете – в наш провинциальный город Ч., постепенно смещаясь вперед по оси времени. А уж из нашего города можно было прыгать с помощью портаторов в любую другую точку Земли. Поэтому наш город имел такое значение.

Тогда же открыли и миры-тени, но проникнуть трогганы сумели пока только в один. Локальное время там текло иначе, поэтому тот мир стал идеальной площадкой для экспериментов разного рода. Вот только оказалось, что не трогганы первыми начали экспериментировать. Те, кто пришел туда до них, уже много лет ставили опыты, преследуя ведомые только им цели. Трогганы постоянно натыкались на оставленные предшественниками следы. Но кто именно были те таинственные существа, когда они жили, как выглядели, выяснить до сих пор так и не удалось. Их цивилизация сгинула без следа, несмотря на то что уровень их знаний превышал во много раз уровень и трогганов, и айвов, и людей, вместе взятых.

Големов – запрограммированных на беспрекословное подчинение помощников, обладающих при этом неким собственным разумом, – первоначально разработали айвы. Спустя несколько лет и трогганы научились их производить, взяв за основу сворованную у соседей технологию. Вообще, насколько я понял, обе стороны вовсе не гнушались промышленным шпионажем. Вот только питались големы все от той же энергии столпа. Поэтому напрашивался вывод, что и айвы пробовали подчинить себе его силы.

Катастрофа, грозившая цивилизации трогганов, подстегивала их изыскания. Да и айвы – цивилизация-конкурент – сумели перехватить многие новейшие разработки трогганов, и теперь уже их ученые ломали головы над загадками найденных в пещере артефактов. И при всем при этом и с той и с другой стороны имелись могущественные группировки, враждующие между собой. Во всю эту неразбериху мы и влезли, сами того не желая.

Я просидел за документами изрядное количество времени, пока наконец в дверь вновь не постучались. Вошедший охранник сообщил, что пленник проснулся и желает говорить со мной. Самое время! Большего из документации я вытянуть уже не мог и хотел проверить кое-какую мелькнувшую у меня догадку, которая требовала присутствия Бреже.

Француз заметно посвежел за прошедшие несколько часов. Взгляд его ожил и зажегся какими-то недобрыми огоньками, щеки порозовели, поза стала более вальяжной.

Я вновь включил защитный барьер. Ни к чему Поктеру слушать наши с Бреже разговоры.

– А, господин ящер, знающий мой родной язык! Я вас ждал!

– К вашим услугам, лейтенант! – С Бреже связано много всего странного, но он был мне нужен, я зависел от него…

– Благодарю за предоставленные удобства. Признаюсь, это именно то, что мне требовалось.

– Теперь вы расскажете мне о столпе?

Француз непринужденно рассмеялся:

– Ну, господин ящер, я ожидал от вас другого. Ведь у нас есть договор? Я возвращаюсь домой, а только потом вы узнаете все.

– Боюсь, мое начальство не пойдет на такой шаг…

– Тогда сожалею, но ничем помочь не могу.

– Бреже! – Француз удивленно вскинулся при упоминании его имени. – У меня приказ – применить к вам все возможные средства! Вы понимаете, что это значит? Вы останетесь калекой на всю жизнь!

Говорил я сейчас все это, нисколько не сомневаясь, что француз плевать хотел на любые угрозы, но, к удивлению, моя речь внезапно дала результат. Бреже вскочил на ноги, но тут же сел обратно на табурет и заговорил с такой яростной интонацией настоящего фанатика, что мне на секунду стало не по себе.

– Делайте со мной что хотите. Столп – он исцелит меня, как уже исцелил! Я – бессмертен! Я – бог! Я – творец! Пусть и невольный… Мой вам совет: оставьте меня в покое, а лучше всего отправьте домой!

– В сорок третий? А вы знаете, что живете в тени настоящего мира?

– Еще не известно, чей мир на самом деле тень… Отчего вы так уверены, что я живу в тени, может быть, как раз вы обитаете там?

Это заявление прозвучало настолько неожиданно, что я на секунду опешил. А вдруг он прав?… Нет, об этом лучше и не думать, не забивать себе голову. Бреже внезапно для самого себя превратился из рядовой пешки в фигуру. Зато я так и оставался обычной пешкой. И мое дело простое – спасти своих друзей.

Одна мысль, которая не давала мне покоя все это время, требовала проверки. Вот только, если все пойдет не так, нам обоим конец. Я решился.

– Лейтенант, вы помните наш разговор?

– Конечно. – Он настороженно посмотрел на меня. Бреже помнил, что я назвался другом, и это был мой шанс.

– Я не знаю, что сделал с вами столп. Но вы с ним связаны! Вы это понимаете?

Бреже задумался на несколько мгновений.

– А вы знаете, – сказал он удивленно, – вы правы! Я чувствую его! Даже сейчас! Стоило мне только вызвать его образ в голове, и он отозвался! Странно, что я раньше этого не попробовал!

Значит, я оказался прав. Связь существует!

– Вы были слишком утомлены. Ваш мозг не успевал обрабатывать информацию. Сейчас вы отдохнули и вновь наладили контакт. Что вы видите?

Француз прикрыл глаза.

– Нити… сотни… нет, тысячи, миллионы тонких нитей! Они идут от него во все стороны, пронзают все вокруг. Сейчас я возьму одну! Смотрите!

Он протянул вперед руку и схватил что-то невидимое. Свет в помещении замерцал. Бреже улыбнулся.

– Получилось!

– Попробуйте ударить ей, как кнутом!

Лейтенант встал на ноги и резко взмахнул рукой.

В стене напротив образовалась изрядная дыра.

– Отлично!

Он ударил еще раз и еще, разрушая стену. Потом быстро повел руками из стороны в сторону, сжимая кулак.

– Теперь у меня их несколько. Смотрите!

От следующего взмаха руки француза стена окончательно разлетелась на сотни кусков во все стороны, открыв достаточный проем, в который свободно мог пролезть человек. Где-то уже звучали тревожные сирены, и я не сомневался, что к нам спешат отряды големов. Я прикрыл глаза, вспоминая дорогу к ангару.

– А вот теперь мы уберемся из этого места ко всем чертям. Вы согласны, господин лейтенант?…

Глава 6

Великая гряда

Ох, как же красиво мы шли! Напрямик сквозь базу трогганов, не ища обходных, легких путей. Бреже прокладывал дорогу, как тяжелый танк, проходя сквозь стены. Энергетические лучи, в обычное время не видные глазу, сейчас сияли всеми цветами радуги.

В нас стреляли со всех сторон и постоянно, но безрезультатно. Бреже с каждой минутой манипулировал лучами все уверенней, используя их не только как оружие нападения, но и для защиты, выстроив вокруг нас силовой щит. Он забавлялся с лучами, словно ребенок, внезапно получивший в единоличное владение магазин игрушек. И радостная улыбка не покидала его лица. Я же просто старался держаться позади француза, направляя его в ту или иную сторону.

Сказать по правде, подобный прорыв я не планировал. Но так даже лучше. Карты открыты, время сэкономлено. Вот только, как бы хорошо ни управлялся Бреже с лучами здесь, выбраться наружу – это только полдела. В степи без транспорта далеко не уйдешь, поэтому я старательно прокладывал наш маршрут в направлении ангара, пресекая любые попытки лейтенанта сменить курс.

Металл, камень, трогганы – все легко поддавалось лучам Бреже. Он рубил охранников, появлявшихся в поле его зрения, безо всякой пощады, даже с какой-то потаенной ненавистью. Вскоре защитники базы поняли, что французу на глаза лучше не попадаться, и сменили тактику. Теперь они пытались заблокировать нам проход, создавая впереди завалы. Но мы обходили их, и до сих пор удача нам сопутствовала.

Так мы и шли, пока не добрались до ангара, пробив очередную стену самым бесцеремонным образом. Там нас уже с нетерпением ждали. Около сотни трогганов, не меньше боевых големов, почти все с уодлами – весь наличный, еще уцелевший, гарнизон базы. Поктер стоял впереди без оружия, подняв обе руки вверх.

– Стойте! Или будете уничтожены!

– Кажется, нас тут не принимают всерьез? – удивился Бреже. Как же быстро он обрел былое высокомерие, лишь только поверив в собственные, чудесным образом полученные силы. Впрочем, французам это вообще присуще – более самоуверенной нации я не встречал. Разве что русские…

– Подожди, послушаем, что он скажет, – попросил я.

– Слапом, – приветствовал меня Поктер, – гражданин курьер третьего ранга! Рад вас лицезреть! Кажется, вы сменили сторону?

– Так получилось. Дайте нам уйти, и я обещаю, что никто не пострадает.

– Вы уверены? – Улыбка начальника базы показалась мне скорее печальной, чем скептической. – Если вы и наш уважаемый пленник покинете расположение базы, то мне и моим подчиненным можно в ту же секунду рыть себе могилы. Вы же это понимаете?

Да, я понимал. Нравы у трогганов были жестокими, начальство не знало снисхождения, особенно к неудачникам. Но не оставаться же здесь, чтобы доставить удовольствие Поктеру!

Если я еще мог представить трудности, предстоящие Поктеру, и даже в чем-то посочувствовать ему, то Бреже к трогганам не испытывал добрых чувств. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, подозрительно оглядывая все вокруг и явно ожидая нового нападения.

– Послушайте, отступите в сторону. Это лучшее, что я могу вам посоветовать. Потом, когда мы покинем базу, можете устраивать погоню, поднять доступные вам силы – ваше право. Все равно сигнал уже пошел наверх, так что вас по голове не погладят в любом случае…

Поктер задумался над предложением на несколько долгих мгновений. Мне даже показалось, что он примет мои условия, но вбитая в подкорку каждого ящера директива беспрекословного подчинения партии, вышестоящему начальству и законам сыграла свою роль. Он столь же печально покачал головой и отдал приказ:

– Огонь!

Стрелять начали все, кто держал в руках оружие. Причем на поражение. Нас уже не пытались взять живьем. Но щит, который француз и не думал опускать во время разговора, не подвел. Пули рикошетили, не причиняя нам вреда. Бреже стоял, слегка недоуменно оглядываясь, выбирая дальнейший путь. Я находился рядом, но тоже оставался в состоянии глубокой нерешительности – возможно, что у Поктера имелась и более тяжелая артиллерия… Если мы пойдем прямой дорогой, то можем угодить в засаду. С другой стороны, очевидно, нам пытались отрезать путь к мобилям. Значит, нас боялись! Рискнуть стоило. Оставаясь на месте, мы с каждой секундой теряли шансы на спасение.

– Давайте же, лейтенант, вперед!

Бреже встрепенулся. Вот он повел левой рукой – и лучи уничтожили десяток големов, попросту расплавив им головы, а тела рассыпались сами; вот повел правой – и Поктер, пытавшийся спрятаться за мобилями, мгновенно погиб, буквально разорванный взрывом. Но он успел отдать последний приказ, и стены ангара ощетинились десятками пулеметных стволов. Автоматика, не щадящая никого. Трогганы, големы, техника – пулеметы работали на уничтожение всего живого и неживого вокруг, и выключить их никто, кроме Поктера, уже не мог.

Прошло не больше десяти секунд с того момента, как заработали пулеметы, а во всем ангаре на ногах остались только мы с Бреже, надежно укрытые энергощитом. Все остальные к этому моменту были мертвы, големы уничтожены, а мобили по большей части разрушены.

Пулеметы, так и не пробившие нашу защиту, утихли, исчерпав заряды.

– Там дальше есть еще мобили! – прокричал я, слегка оглохший, но Бреже, тоже трясший головой, будто набрал в уши воды, услышал, кивнул и побрел вперед, осторожно огибая разорванные трупы трогганов и дымящиеся мобили. Кажется, даже для него, пережившего столько всего удивительного за последнее время, сейчас оказалось уже немного чересчур…

Мы дошли до дальней части ангара. Там нашлось несколько уцелевших мобилей. Бреже снял энергощит и внезапно повернулся ко мне.

– А ты вообще кто такой? – спросил он, и я понял по его обезумевшему взгляду, что если ему в моем ответе хоть что-то не понравится, он убьет меня тут же и без раздумий.

– Моя фамилия Максимов, вы также знаете меня как лейтенанта Логана. Мы встречались в доме Греве в 1943 году, потом вместе путешествовали, а затем вы нас внезапно покинули…

– А, русский! – Бреже ничуть не удивился. – Теперь я вас узнал. Вы, русские, все до ужаса наглые и бесцеремонные! Думаю, только вы могли рискнуть и попытаться вытащить меня отсюда. Ладно, залезайте в эту повозку, нам пора убираться!

Интересно, как это он понял, что я не вру? Неужели он может видеть сквозь форму-тело? И что он видит? Душу?…

Нам больше никто не мешал. Даже если из охранников базы кто-то и выжил, он уже не пытался препятствовать нашему побегу. Хотя я опасался, что кто-нибудь включит очередные заградительные редуты, пытаясь нас остановить, а француз слишком расслабился, решив, что все уже позади, и не восстанавливал энергощит. Напротив, казалось, ему уже все равно, получится у нас выбраться отсюда или нет.

Туннель мы проехали – Бреже даже задремал на время – и вновь оказались в бескрайней степи, без малейших признаков цивилизации. И нас даже никто не преследовал. Это, конечно, тоже было понятно – на базе, скорее всего, не осталось никого, кто мог бы за нами следить или помешать, а других трогганских баз поблизости не размещалось, и экстренно перебросить резерв они не могли. Через пару километров я спросил Бреже:

– У вас есть цель, лейтенант?

Француз приоткрыл глаза и ответил:

– Вы обещали доставить меня домой. Я думал, вы знаете, что делаете!

Вообще-то я мог полагаться лишь на те данные, которые вложил в меня гипноизлучатель Груши, и карту вполне представлял, понимая, в каком направлении стоит двигаться дальше, чтобы выполнить обещание, данное айву, и доставить пленника в точку назначения. Я лихо повел мобиль сквозь прерию в сторону горной гряды, естественным барьером разделявшей территории трогганов и айвов.

Секретная база трогганов, которую мы так успешно разгромили, располагалась на достаточном расстоянии от гряды, и просто добраться до места было еще недостаточно, нужно было перевалить через гряду, но я выбрал такой маршрут, на котором нас никто не стал бы искать. Традиционно считалось, что гряду в этой точке пересечь невозможно, поэтому и охраны имелся лишь необходимый минимум. Но чтобы создать верное впечатление о том, что нас ожидало, я должен был воспроизвести несколько воспоминаний непосредственно из головы Слапома.

Он был там лишь раз, у горной гряды, но этого раза хватило на всю жизнь. Ярче впечатления в сознании Слапома я не нашел, хотя повидал он многое. Все, что помнил он, я тоже мог вспомнить, пусть и не в виде четкой картинки, а скорее как нечто размытое, окрашенное полутонами, словно почти забытый сон. Я видел скалы, уходящие в небеса. И, будь я даже альпинистом-профи, мне ни за что не преодолеть гряду, даже в самом ее низком месте. Но это единственный шанс для нас – попытаться прорваться там, где от нас этого никак не ждут. Дрох предположит что угодно, но только не прорыв через гряду. Он пошлет группы перехвата совсем в других направлениях, а когда сообразит, в чем дело, будет уже поздно. Поэтому я и двинул мобиль напрямик через прерию кратчайшим маршрутом, опасаясь лишь, что преследователи настигнут нас, прежде чем мы успеем затеряться в горах.

Бреже молчал, прикрыв глаза, – может, опять задремал. Я его не беспокоил. Пусть отдыхает. Телу Слапома не требовался сон в таком количестве, мое второе сознание вело мобиль, сам же я на время отключился, размышляя о последних событиях.

Поктер пожертвовал собой и всеми своими подчиненными при попытке убить нас, точнее, даже не нас, – зачем ему я? – а Бреже. И это несмотря на прямой приказ руководства! Был ли он прав? Несомненно! Француз представлял собой немыслимую угрозу! Трудно даже представить, какие силы он обрел благодаря столпу. То, чему я уже стал свидетелем, лишь часть его новых возможностей, всего-навсего проба пера, разминка, первые шаги ребенка, который еще не совсем знает, на что он способен. Чему еще его научил столп?

Что, если лейтенант прав, и он обрел божественные силы? Я – атеист до мозга костей, но сейчас и я почти поверил в слова Бреже о его новой сущности. Он назвался богом, прародителем жизни на земле. А вдруг он не врет? И сейчас я своими руками отдам его айвам? А если они сумеют договориться? Силы француза и опыт айвов, вкупе с технологиями примкнувших к ним трогганов, – это такая коалиция, противостоять которой не сможет никто.

И я своими руками помогаю готовить подобное супероружие, способное сокрушить мой мир! Стоит ли моя жизнь, жизни моих друзей этого? Потенциальная опасность внезапно показалась мне настолько великой, что я взглядом поискал какое-нибудь оружие, но под рукой ничего не оказалось. Иначе я, не задумываясь, попытался бы убить Бреже… чем бы это в конечном итоге для всех ни обернулось.

– Русский, о чем вы думаете? – Француз словно прочел мои мысли. Он повернулся ко мне, со странным выражением вглядываясь в морду Слапома.

– Ни о чем.

– Врете! – заявил Бреже. – Вы поняли, что я опасен не только для ваших врагов, но и для ваших друзей. Не так ли?

– Так, – кивнул я, прикидывая, успею ли я вцепиться в его горло зубами или лейтенант первый применит ко мне силу столпа.

– Русский, поймите, я – человек! Пусть я внезапно стал еще и богом… Я не чудовище и не собираюсь причинять вред своим.

Говорил он складно, только вот я прекрасно помнил уроки пережитой войны, в которой иногда очень сложно понять, кто свой, а кто чужой, и принадлежность к одному виду и народу вовсе не мешала людям творить зверства против своих же.

Рискнуть или нет?

– Хотите меня убить? – спросил Бреже. – Вы можете это сделать. Только зачем?

– А сами как думаете?

– Пока что я могу пригодиться. Мы здесь одни в чужом мире, вот когда выберемся, тогда и вернемся к этой проблеме…

Слишком рассудительным стал лейтенант. Я знал его гораздо более безрассудным. Столп повлиял на его личность, вылепив из француза нового человека. Но он прав: пока мы не вернулись домой, стоит все же не спешить с кардинальными решениями. Даже удивительно, отчего это вдруг на меня накатило такое нестерпимое желание уничтожить Бреже. Не Слапом ли, часом, вновь проснулся? Он не любил оставлять врагов за спиной. Но как накатило, так и отхлынуло. Значит, я еще могу управлять своим разумом. Вот только надолго ли? С каждым разом Слапом все активнее управлял моими эмоциями. Я уже не всегда понимал, кто в данный момент принимает решения: я или он…

Остаток дня и всю ночь я вел мобиль. Нас так и не перехватили в пути. Постепенно вдали начала показываться гряда – сначала легким изменением ландшафта, затем вздымаясь все выше и выше, пока не затмила собой все небо впереди.

Бреже то впадал в легкую дрему, то просыпался и начинал с интересом оглядываться по сторонам, с детским любопытством спрашивая у меня о том, что видел. Память Слапома работала исправно – он многое знал, гражданин курьер второго ранга, и я, копаясь в памяти, с удивлением отвечал на все вопросы француза.

Так сложилось испокон веков: трогганы доминировали на всей территории, постепенно эволюционируя, развиваясь, пока не превратились в достаточно высокотехнологичное общество, а подарок, найденный в пещере, вывел их сразу на несколько ступеней вверх, внепланово…

Айвы же, контакт с которыми наладили по меркам цивилизации не слишком давно, отличались нюансами жизни, но не превосходили, как, впрочем, и не проигрывали своим оппонентам ровно до того момента, как была обнаружена пещера.

Впрочем, козырь так и не сыграл. Слишком хорошо оказалась налажена разведка, секрет уплыл, и вновь наступил относительный паритет в расстановке сил. Катастрофа, которая должна прервать всякую ныне существующую жизнь на планете, была предсказана учеными и с той и с другой стороны. И вместо того, чтобы консолидировать усилия, трогганы и айвы поступили совершенно по-человечески – они занялись собственными проектами спасения, в то же время всеми силами ставя палки в колеса противникам.

Сама катастрофа глобального, планетарного масштаба надвигалась неотвратимо. По прогнозам, буквально через несколько десятков лет по всему континенту вновь пройдет сеть гигантских разломов, проснутся десятки, если не сотни новых мощных вулканов, и все это и многое другое вкупе сотрет с лика планеты все живое. Да, этот процесс не будет однодневным, но спасения от него нет.

Трогганы первыми придумали план массовой миграции в будущее. Айвы подхватили этот проект, как единственно разумный. В итоге наш мир XXI века оказался под угрозой вторжения сразу двух самостоятельно развивавшихся цивилизаций. Если отбросить в сторону найденные артефакты, то, несомненно, человечество обладало гораздо большим потенциалом. Да, тела-формы, доступ в мир-тень и прочее отбрасывало нас на второй план, но – и это, пожалуй, самое важное – все проекты как трогганов, так и айвов в данный момент базировались только и исключительно на использовании энергии столпа!

Поэтому фигура Бреже так заинтересовала все стороны. Еще бы, первый человек, пришедший из будущего, внезапно обрел удивительные силы, которые так и не смогли постичь ни трогганы, ни айвы. В чем же секрет? В личности ли контактера, или в чем-то ином? А может, кто-то еще сумеет повторить подобное, вступив во взаимодействие со столпом? Кто-то, принадлежащий к трогганам, или к айвам… или к людям?

К утру мы добрались до крайней, мною запланированной, отметки.

Мы остановились. Дальше на мобиле было не проехать. Нам оставалось пройти еще много километров по пересеченной местности, где скалы то вздымались стеной ввысь, то обрывались в бездонные пропасти. Если обходить все эти замысловатые нагромождения камней, игры рельефа и прочие особенности ландшафта, мы могли блуждать по округе месяцами, выискивая верные пути-дороги.

– Придется пойти в обход, – признался я, оглядывая окрестности, освещенные тусклыми лучами восходящего солнца. Оно светило в десятки раз слабее, чем в будущем: пылевые облака мешали свету достичь поверхности.

– А нам куда? – Бреже слегка прищурился от внезапно появившегося в разрыве облаков солнца.

– Прямо видите тропу, лейтенант? Я так понимаю, нам по ней – и вверх…

Указанная тропа находилась буквально в двадцати метрах от нас. Единственное но: нас отделяла от нее бездонная пропасть, доходящая, казалось, до самого сердца планеты и затянутая мутным туманом.

– Держись!

Не успел я сообразить, о чем он говорит, как француз подхватил меня на руки, и мы взмыли вверх, словно птицы, и тут же вперед – туда, к краю обрыва. Я невольно вскрикнул, но все уже кончилось. Бреже стоял как ни в чем не бывало и смотрел в пропасть, которую мы перемахнули.

– Если ты еще раз без моего согласия… – начал я.

– Смотрите, вы оказались правы – это тропа, – прервал меня лейтенант, указывая на едва заметный след, ведший куда-то мимо огромных валунов.

Внутренний компас Слапома указывал, что направление выбрано правильное. Я проглотил новые угрозы, готовые сорваться с моих губ, – все равно Бреже не воспримет что-либо всерьез. И мы пошли. А что еще было делать? Час сменялся часом, физическое утомление накапливалось даже в могучем теле Слапома, а вот лейтенант, казалось, не чувствовал ни капли усталости. Он шел легко, словно ведомый внутренним голосом. Только вот во мне сидела память Слапома, а что за голос вел Бреже?

Пошел дождь. Крупные капли застучали по голове, плечам и спине. Мы мгновенно промокли, а возможности высушить вещи, привести себя в порядок и где-то переждать непогоду я не видел. Впрочем, Бреже не придал дождю ни малейшего значения, его взгляд не отрывался от далеких тяжелых облаков, за которыми скрывались вершины гор…

Дышать становилось все труднее: кажется, мы забрались уже достаточно высоко, а у ящерок, как и у людей, имелись определенные проблемы с необходимым уровнем кислорода в крови.

Бреже неутомимо лез вверх, выискивая чуть приметные тропы животных, я едва поспевал за ним. К счастью, пока наш путь был достаточно гладким – француз умудрялся находить обходные маршруты, ведя нас все выше и выше.

Куда он так стремился? Неужели к айвам? Или ему думалось, что там откроется путь домой, обратно в 1943 год, откуда мы его так неожиданно выдернули? И кстати, он, как и моя Катя, остался жив, несмотря на то что являлся жителем мира-тени! И не просто жив, а обскакал всех нас, обретя поистине невероятные способности. Так что… стоило бы изрядно переосмыслить наши представления о тенях… Но это после, сейчас же – гряда: страшная, невероятная, пугающая. И мы здесь, на ней, как две тли на лесной листве…

Наконец настал момент, когда тропа кончилась. Француз, недолго думая, зацепился за едва заметный уступ и полез дальше, а я за ним, стараясь не смотреть вниз.

Если бы не ресурсы организма Слапома, мышцы которого работали без сбоев, я давно бы отстал от Бреже. В нем скрывался поистине неиссякаемый запас сил. Наступил вечер, а лейтенант все так же карабкался вверх почти без остановок. Не в человеческих это силах – одолеть подобное…

Мои легкие уже разрывались от нехватки кислорода. Любой обычный человек уже давно потерял бы сознание, но я держался, сто раз пожалев о том, что мы выбрали столь сложный путь. Ведь существуют более простые пути, благодаря которым айвы когда-то познакомились с трогганами. Да, там особая система охраны, пограничные службы, войсковые базы, прорываться пришлось бы с боем, но, возможно, это было бы легче, чем вот так ползти по отвесным скалам, чувствуя, что еще минута-другая – и тело просто умрет, не выдержав нагрузки. Еще и холод, пробирающий до костей…

Вскоре наступил момент, когда даже тренированное тело Слапома перестало справляться.

– Лейтенант! – крикнул я из последних сил. Звук едва шел, даже не звук – писк, но Бреже услышал. Как паук, он раскорячился на скале, развернувшись ко мне. – Я сейчас упаду…

Руки едва держали тело, силы заканчивались. Француз с первого взгляда оценил ситуацию. Сам он, казалось, так до сих пор и не утомился. В один миг он оказался рядом со мной, а потом резким движением закинул меня к себе на плечи, как уставшего ребенка подхватывает сильный отец.

Я обхватил его шею руками, удивляясь, как мы еще не упали, но Бреже спокойно полез дальше, туда, где все скрывали густые облака. Через некоторое время я впал в некое промежуточное состояние то ли сна, то ли яви, когда мозг уже почти отключился, и только руки в последнем жизненном рефлексе продолжали изо всех сил держаться за шею лейтенанта. Удивительно, как я не задушил француза. Шея у него могла посоперничать с бычьей по крепости и мощи, хотя внешне это никак не проявлялось. Что же сделал с тобой столп, Бреже?

Наконец даже для француза не нашлось выступа, за который он смог бы зацепиться. Я очнулся, рассчитывая на худшее, а лейтенант, недолго думая, схватил одной рукой нечто, невидимое мне, и полез вверх, как по канату на уроке физкультуры, вдоль отвесной скалы.

Тут я не выдержал и вновь закрыл глаза. Чувство полета продолжалось некоторое время, а потом внезапно что-то изменилось. Я с трудом разлепил заиндевевшие веки и увидел узкую площадку, на которой мы находились. Бреже замер. Я слез с него и сделал пару шагов вперед.

Какой же поразительный вид отсюда открывался! Облака остались внизу, мы стояли уровнем выше, созерцая белоснежное море, словно боги. А наверху тысячи, миллионы звезд – такие яркие и близкие, каких я никогда прежде не видел. Мы сделали это! Забрались на самую вершину гряды, чуть не в открытый космос, и до сих пор были живы.

– Я помню это, – негромко сказал Бреже. Звук здесь казался странным, потусторонним. – Это и многое другое. Я видел все тогда, когда он забрал меня. Видел разные миры. Твой мир и мой, видел будущее. Там люди, айвы и трогганы уживаются вместе на планете. Значит, это возможно…

Тень-север! Та, о которой я уже слышал прежде. Мир, где время опережает наше на несколько десятилетий. Значит, айвы и трогганы живут там рядом с людьми? Но ведь это лишь вероятность, а не предопределенность…

– Я видел многое, но лучше бы я не видел ничего, – внезапно закончил Бреже. – Пора вниз…

Я не стал расспрашивать о подробностях его путешествия. Если захочет, сам расскажет когда-нибудь, а нет – так и ни к чему… И вновь забрался ему на спину, обхватив руками за шею.

Спуск оказался гораздо проще, чем подъем. Лейтенант часто попросту планировал вниз, к очередному выступу. Тем не менее мы спускались весь остаток ночи. Когда миновали уровень облаков, дышать стало легче, силы возвращались.

А потом, с первыми лучами солнца, нашему взору внезапно открылось то, что находилось по ту сторону горной гряды…

Глава 7

По ту сторону

Удивительно! Разве может природа создать такой контраст? Вроде бы и гряда на месте, но за ней все совсем иначе. Никакой степи, а лишь бескрайнее зеленое море тайги. Правда, пепел все тот же, покрывающий и лес, и прогалины между деревьев, хорошо заметные сверху.

Чем ниже мы спускались, тем масштабнее, грандиознее выглядела тайга. Многовековые стволы, которые я видел прежде, казались малютками рядом с некоторыми тысячелетними гигантами. Казалось, в кроне такого монстра можно спрятать целую деревню или даже небольшой городок.

Куда идти? Куда ни глянь – лес. Никаких признаков айвов я не заметил даже сверху, а внизу будет еще труднее что-то отыскать. Там мы просто-напросто заблудимся.

Инструкции, полученные мной от Груши, были слишком туманны. Найти поселение айвов… Тогда мне казалось, что в этом пункте нет ничего сложного, но теперь, глядя с огромной высоты на их земли, я уже не думал, что будет легко. Странное дело, в мой мозг заложили лишь необходимый минимум информации об айвах. Я толком не знал о них ничего. Случайно ли в моей голове образовался такой пробел?

Прошло еще несколько часов, когда мы наконец достигли подножия гряды. Бреже казался свежим, совершенно не уставшим. Я же вымотался, несмотря на то что почти весь спуск проехал на его спине.

– Лейтенант, – обратился я к нему, – может, отдохнем и подумаем, что делать дальше?

– Согласен. – Француз сел там, где и стоял, с удовольствием потянувшись. – Что вы предлагаете?

– Нужно отыскать айвов. Они нам помогут. Вот только в какую сторону двигать, не представляю…

– Нам нужно вон туда. – Бреже лениво ткнул пальцем вперед. – Там вдали нечто вроде городка, я разглядел, пока спускались.

Я ничего такого не видел, но поверил ему сразу.

– Далеко?

– Если идти быстрым шагом, то за сутки управимся. Может, быстрее…

Ого, как же он разглядел что-то на таком-то расстоянии? Сутки ходу, терпимо.

– Вы не голодны? – поинтересовался я. Удивительно, как он вообще держался на ногах. Даже если столп поддерживал француза, когда-нибудь и его ресурсы могли исчерпаться.

Здесь, внизу, я почувствовал себя уверенней. В крайнем случае смогу дотащить лейтенанта на себе, как он нес меня через гряду.

– Съел бы что-нибудь, – прислушался к внутренним ощущениям Бреже. – Но могу и потерпеть.

– Постараемся поймать для вас какую-нибудь живность, – пообещал я. – Обязательно нужно подкрепиться! У нас трудный путь впереди.

– Не волнуйтесь, к городку я нас выведу, – правильно понял мои сомнения француз. – Я запомнил направление, а если что, всегда могу взлететь и оглядеться.

Да, его новые способности. О них не стоит забывать. Ведь при желании он мог меня убить в любой момент, ну или просто-напросто улететь прочь, бросив меня одного в тайге. И догнать бы я его никак не смог.

– Что ж, тогда в путь…

Идти по лесу оказалось легче, чем я думал. Главное – не провалиться в присыпанные пеплом ямы да не споткнуться об упавшие с деревьев ветви. А так – топай за Бреже да старайся не отставать. Француз шел уверенно, попросту перелетая через преграды и почти не оглядываясь по сторонам.

Хотя вокруг было на что посмотреть. Я не ботаник и совершенно не разбираюсь в названиях и разновидностях растений. Смогу отличить ель от сосны да дуб от осины – вот и все мои познания в этой области. Здесь же пригодился бы профессионал. Рай для Паганеля! Могу сказать одно: я очень старался, но так и не сумел найти ни единого дерева или кустика знакомого мне вида. Все вокруг старалось дорасти до небес. Это некоторым образом даже облегчало нам дорогу. Вот только у меня возникал закономерный вопрос: куда же делись все эти тысячи, десятки тысяч видов растений в моем времени? Неужели исчезли все, до последнего жалкого кустика? В таком случае откуда потом взялись новые?

А вот местная живность не показывалась нам на глаза, хотя время от времени я слышал гортанные птичьи крики и далекий рев неведомых животных. Ну, оно и к лучшему, пусть себе прячутся. Вот только Бреже бы накормить, да и самому подкрепиться не помешает.

Француз решил эту задачу самостоятельно. Он вдруг резко взмахнул рукой, с его пальцев сорвались серебристые энергетические иглы, в кустах кто-то громко рявкнул и тут же жалобно заскулил. Впрочем, через минуту все стихло. Бреже отправился туда и вскоре вернулся, волоча по земле за хвост удивительное создание, состоявшее, казалось, из одних зубов.

Животное было мертво. Француз поднял его за задние лапы, крякнул от натуги и разорвал тушу пополам. То, что вытекло из несчастного зубастика, кровью, как таковой, не являлось ни по цвету, ни по консистенции. Но я не стал вникать в нюансы, а помог Бреже выпотрошить животное. Огонь он добыл, просто щелкнув пальцами, я же только подсобил с сухими ветками и шишками, и вскоре зубастик, нанизанный на палку, уже шкварчал над костром.

Лейтенант крутил импровизированный гриль, думая о чем-то своем. От зубастика вскоре пошел такой аппетитный аромат, что Слапом во мне проснулся и облизнулся. Вскоре мы поглощали зверюгу, жадно отрывая от нее сочащиеся жиром куски. Мясо оказалось жестковатым, но удивительно вкусным. Даже Бреже раззадорился, с явным удовольствием жуя очередной третий кусок.

– Напоминает по вкусу кабана, – заключил он, продолжая дегустировать зубастика. – Мы часто охотились с друзьями, а потом вот так запросто ужинали на свежем воздухе. Хорошее было время…

– А потом вы напали на нас!

– Это все англичане, поверьте мне. Мы, французы, хоть и склонны к войне по природе, но урок Наполеона нас многому научил. Так что лезть в ваши холодные сибирские дебри и не думали. Зачем это нам? А вот англы – те еще мерзавцы, поверьте мне на слово… И все равно, если бы не немцы с их техникой, исход войны был бы совсем иным…

Тут я мог с ним поспорить. Русские всегда брали силой духа даже в случае заведомого проигрыша. Точнее, когда до проигрыша – рукой подать! Национальная черта. Просыпаемся, только когда хвост дымится. А до этого момента думаем – авось само пройдет. Зато если запряжем… Вот только хорошо ли это в современных условиях, где скорость и информация решают все, а мы по-прежнему носимся со своим национальным характером, главной особенностью которого является смутная гордость за достижения наших предков, которые к нам, нынешним, имеют лишь косвенное отношение. А сами-то мы на что-то способны? Мы – нынешние!..

Зубастика мы съели целиком, настолько оказались голодны. Даже живот Слапома, тело которого не нуждалось в ежедневном приеме пищи, довольно урчал после столь плотного обеда. Мы отдохнули с полчаса, давая еде усвоиться, да и самим требовалась передышка. Слишком высокий темп был взят в последнее время. Я даже вздремнул немного, а когда проснулся, вновь почувствовал себя готовым к подвигам и свершениям. По крайней мере, физически.

Француз тоже выглядел отдохнувшим и посвежевшим. Мы отправились дальше, затушив костер и уничтожив на всякий случай следы нашей остановки. Конечно, бывалый охотник без труда обнаружит стоянку, но все же так спокойнее…

Потом мы бежали, когда находили тропку, или плелись, прорываясь сквозь бурелом, когда тропки не было. А лес все так же величественно взирал на нас, чужаков здесь, не помогая, но и не мешая.

Наше время еще придет. Осталось подождать всего каких-то двести миллионов лет, и человечество поработит природу, практически полностью ее уничтожив. Мы станем хозяевами положения, пусть и мнимыми. Сейчас же мы здесь лишь гости, да и то незваные.

Бреже бежал легко, как по стадиону, высоко поднимая ноги, слегка наклонив корпус. Я с трудом поспевал за французом, несмотря на свои новые физические данные.

Солнце уже клонилось к далекому горизонту, когда мы наконец выбрались к городу, успев добраться до места даже чуть раньше предполагаемого срока. Лес закончился резко, открыв нашим взорам поляну, уставленную строениями с резкими, косыми углами. Не было в них ни привычной мне геометрии прямоугольных блоков, ни округлых линий, присущих трогганам. Такое ощущение, что безумный архитектор раскидал наклоны, как на душу легло, не забивая голову симметрией или целесообразностью.

Я больше не удивлялся, что не заметил город сверху. Даже если бы мой взгляд и остановился на этой поляне, я бы просто не принял бессмысленное нагромождение бессистемных углов за город!

Мы укрылись за деревьями и некоторое время наблюдали за обыденной жизнью айвовского городка. Желтоглазые удивляли! Я не заметил ни одного устройства, хотя бы отдаленно напоминающего машину или иное средство передвижения. Нет, айвы предпочитали ходить пешком, но делали это с такой невероятной скоростью, что могли бы побить все мировые рекорды. За Валетом я подобного не замечал. Видимо, он скрывал свои таланты до поры до времени.

Здешним же айвам скрывать друг от друга было нечего. Они носились туда-сюда по городку, то забегая в угловатые строения, то вновь покидая их, казалось, без какой-либо цели. Впрочем, я ошибался: машины у айвов все же имелись. От городка сквозь лес в нескольких направлениях вели дороги, по одной из которых двигалась изумительная повозка, вздымая за собой пепел. Повозку везла пара крупных животных, у которых вместо лап оказались самые настоящие шары, выполнявшие роль колес. Они легко и ловко тащили повозку, и я не заметил, чтобы ими кто-то управлял.

– Айвы – великие экспериментаторы, – сказал внезапно Бреже. – Они умеют менять окружающий мир по своей воле, превращая животных во что-то совсем иное, чем было задумано природой. Они выращивают для своих нужд все, что хотят и как хотят. Они и себя меняют, если требуется.

Любопытно! Этакие супергенетики-мичуринцы. Изменяют любой организм под свои нужды. Не они ли придумали големов? Вполне возможно. И не они ли изобрели реагент, отравивший воду в городе?! А что, если у Валета в запасе осталось еще несколько секретов? Мне стало тревожно. Нужно скорее вернуться домой. Не доверял я айвам, даже, может, больше, чем трогганам. Не доверял, потому что не понимал их.

И сейчас я собирался сдать айвам лейтенанта, заработав таким способом антиреагент. А не получится ли так, что обмен этот станет слишком невыгодным для меня? Бреже стал невероятно ценным объектом. Если он пойдет против нас, то неприятностей не оберемся. И уничтожить его я не могу, и отдавать айвам не хочу. Тупик.

– Мы прорвемся, русский. – Лейтенант словно подслушал мои мысли. – Я даю честное слово, что никогда не буду действовать против людей. Никогда!

Я ему поверил. Но и у людей интересы иногда бывают диаметрально противоположными.

– Надо идти на контакт с местными, – решился я. – А там видно будет…

– Просто выходим и ждем, пока на нас обратят внимание? – удивился Бреже. – Или есть какой-то сигнал, чтобы там сразу поняли, что мы свои?

– Сигнала нет, – признал я. – Более того, местная полиция будет настроена крайне недружелюбно по отношению к нам. Не думаю, что они посвящены в секреты, доступные только высшим кругам. А что бы делал обычный земной полицейский, если бы в свою смену повстречался с инопланетянином?

– Застрелил бы его, без сомнения, – констатировал Бреже. – И что вы предлагаете?

– Наблюдать и ждать. А потом мы захватим языка!..

Груша говорил, нужно поймать местного, а потом я сам пойму, что делать. Что ж, нужно, значит, поймаем. Тем более у меня с собой такое мощное секретное оружие, как Бреже.

Городок жил своей жизнью, и не думая спать, хотя уже стемнело. Вообще, за то время, что мы наблюдали со своей позиции, ничего сверхъестественного я не увидел. Айвы занимались повседневными делами. Разве что, несмотря на ночь, они и не думали снижать активность.

А где же мощные технологии? Где процессы, отличавшие их уровень развития от нашего? Ведь это должно бросаться в глаза?! И у трогганов я не увидел ничего подобного. Но Алиев, Греве, Ямберт – все они производили впечатление высокоразвитых существ, в отличие от местных обитателей. Они походили на пришельцев из фильмов, за которыми стоят сила, опыт, знание. Здешние же айвы казались мне совсем иными. Обычными – другого слова я не мог подобрать. Ничего особенного в них я не видел…

Мы наблюдали за жизнью города всю ночь, и, лишь когда рассвело, айвы разошлись по своим нелогичным домам, а я спросил Бреже:

– Лейтенант, поможете мне?

– Да.

– Нужно захватить в плен любого местного. Это важно, дальнейшее я беру на себя.

– Хорошо.

Француз отвечал односложно, будто вовсе не интересуясь нашим будущим, хотя это его касалось напрямую.

– Надо, чтобы нас не заметили, – напомнил я.

– Сделаем, – легко кивнул Бреже и добавил: – Мне самому сходить или желаете вместе?

– Вдвоем.

Он шагнул вперед, двигаясь бесшумно, как индеец. Я двинул следом. Опять выходило, что француз оказался лидером нашей группы. Притом он никак не стремился занять это положение. Все вышло естественным образом, и я решил, что так даже лучше. До поры до времени.

– Кого конкретно вы желаете? Есть предпочтения? – поинтересовался лейтенант.

– Мужчина, среднего возраста. Не калечить!

– Я и не собирался этого делать, – покачал головой Бреже. – Вот еще не хватало, они нас пока ничем не обидели.

Смотри-ка, пацифист! И как давно, интересно знать? Или это последние события так повлияли на француза?…

Город утром казался мертвым. Ни шороха, ни движения, ни охранных постов. Тишина и непривычно яркий свет солнца, преломлявшийся в пепельных облаках.

Что-то зацепилось мне за ногу, мешая идти. Я дернулся, пытаясь высвободиться, но внезапно понял, что крепко схвачен и совсем не могу пошевелить ногой.

Я наклонился, стараясь рассмотреть причину моего внезапного плена. Самый обычный корень хитрым образом оплелся вокруг моей лодыжки, не позволяя ступить дальше. Я дернул ногой – без толку! И, более того, корень тут же сжался крепче, чуть не ломая кости. Попался! Я схватил корень двумя руками и попытался разорвать. Никак. Крепкий, прочный. Я напряг мышцы изо всех сил. Корень не поддавался. Более того, я увидел, как по земле змеей ползет в мою сторону еще один корешок, целясь захватить и вторую, пока свободную, ногу.

– Лейтенант! – громким шепотом позвал я. Бреже, ушедший чуть дальше, услышал и остановился. – Помогите!

Француз вернулся, уже знакомые серебристые молнии сорвались с его пальцев и в мгновение ока сожгли приставучие корни. Но я уже видел, как со всех сторон ползут еще: десятки, если не сотни. Со всеми Бреже справиться не успеет.

– Бежим!

Я рванул вперед. Лейтенант понесся следом, иногда взлетая. Я же мог только перепрыгивать корни, стараясь не попасться. Пока что это мне удавалось. Бреже сжигал самые активные растения, но долго так продолжаться не могло. Нас либо заметят местные, либо пленят корешки. Хорошая система защиты, ничего не скажешь. Враг не пройдет! Неудивительно, что охрану айвы не выставляли. Зачем она нужна, когда у них имеются такие надежные стражи! К счастью, никто из местных жителей нас пока не заметил, да и пусто было на улицах городка. Мы добежали до первых строений, а корни все преследовали нас, лишь чуть отставая.

– Скорее, внутрь!

Я с ходу вышиб нечто полукруглое с неровной каймой, напоминающее дверь. Нам повезло – это и было дверью! Мы залетели внутрь и тут же загородили вход всем, что подвернулось под руку. Окон в строениях айвов не предусматривалось – хоть это плюс. Убедившись, что путь корням отрезан и мы находимся в относительной безопасности, я огляделся по сторонам.

Айвы – восемь особей – спали вниз головой, под потолком. Их ноги были вдеты в специальные петли, тела помещались в шерстяных коконах. Наше шумное явление не разбудило ни одного.

– Вот это да! – присвистнул я. Валет всегда спал, как обычный человек, ничем не проявляя свою сущность.

– Они – кровососы, вы не знали? Ночью у них фаза активности, днем – сна. Не бойтесь, не проснутся. Сейчас у них самая первая стадия сна: хоть из пушки стреляй – никакого толку. Стадия эта короткая, но нам повезло прийти в удачный час.

Меня не столько заинтересовала осведомленность Бреже об айвах, сколько одно слово.

– Кровососы?

– Мы их называем вампирами.

Этого еще не хватало! Эх, Валет, Валет, сколько же фактов ты скрыл от нас? Чувствую, если когда-нибудь повстречаемся, разговор нам предстоит долгий и обстоятельный.

– Правда, не совсем в классическом понимании. Они пьют кровь или то, что ее заменяет, чтобы поддерживать биологические процессы собственного тела. Это им необходимо так же, как нам вода и еда. Но если тебя укусит айв, ты в него не превратишься. Так что не волнуйся понапрасну…

– Ну, хоть на этом спасибо!

Две расы старались попасть в мое время: ящеры и вампиры. Даже неизвестно, кто хуже. Неудивительно, что трогганы и айвы действовали скрытно. Зная своих соотечественников, не сомневаюсь, что, приди эти гости мирно и открыто, прием оказался бы далеко не дружественным. У них не оставалось иных вариантов, как пытаться действовать с позиции силы.

– Что дальше? – спросил Бреже, прислушиваясь к звукам снаружи. Корни стучали по стенам и двери, ища лазейку.

– Мне сказали взять пленника, а там я сам пойму, что делать, – неуверенно ответил я. А что, если Груша подставил меня таким образом? С него станется…

– Давай вытащим одного из кокона? – предложил лейтенант.

Мы сдернули одно тело, вынув ноги из петель, и опустили кокон на пол. Бреже пошарил по нему и внезапно легким движением руки провел сверху вниз, а кокон раскрылся, как цветок, представив нашим взорам обнаженное тело айва.

Я впервые видел айва вот так, без одежды. Перед нами несомненно находилась мужская особь – уж некоторые отличительные признаки бросались в глаза, тут строение айвов и людей совпадало, не ошибешься. Две руки, две ноги, посредине, так сказать, гвоздик. Череп слегка удлиненный – это я заметил еще раньше, глядя на Ямберта и Валета. Но вот чего я не видел, да и не мог видеть – дополнительную пару коротких мускулистых рук. У Валета таких точно не было – мы проверяли его на наличие оружия и подобное пропустить никак бы не смогли.

– Может, его связать? – деловито предложил Бреже. – А то скоро очнется, начнет буянить. Одно дело – внешний шум, а совсем иное – когда тебя куда-то тащат…

Я быстро обшарил комнату, нашел нечто вроде веревки и опутал айву ноги и обе пары рук. Едва только я закончил, айв открыл глаза – желтые, как у Ямберта и Валета.

– Кто вы? – Я прекрасно понял, что он сказал. Сказался один из диалектов, закачанных мне в голову. – Как здесь оказались?

– Мы тут проездом. Как отключить корни на улице?

– Защитные растения? Их не отключить. Они самостоятельны.

– В дом они могут проникнуть?

– Не думаю. Что вам от меня надо?

– Хотел бы я сам это знать… – пробормотал я. Что дальше? Айв пойман, ничего не происходит. Груша говорил, я пойму в нужный момент. И когда же он наступит?

– Ваши… хм… коллеги не очнутся? – спросил любопытный Бреже.

– У них режимный сон, шесть часов. Очнутся, только если начнете их убивать.

Пора дать волю Слапому. Он должен знать, что делать. Я подошел к пленнику, положил руку ему на лоб и закрыл глаза, пытаясь немного расслабиться. Сознание слегка поплыло, я успел испугаться, что сейчас упаду, но управление уже перехватил разум Слапома. Я все видел и слышал, но уже не контролировал.

Слапом наклонился к айву, приблизив свое ужасное лицо настолько, что я заметил собственное отражение в зрачках пленника, и внезапно плюнул в него. Ядовито-зеленая слюна Слапома стекала по ошарашенному лицу айва, а ящер уже протянул к нему руки, втирая слюну все глубже и глубже в кожу.

Айв вскрикнул и попытался вырваться, но было поздно. Его тело судорожно дернулось, глаза широко распахнулись и тут же закрылись. Слапом прижался головой к его выпуклому лбу. Что он делает?

Пленник открыл глаза. Желтые вертикальные зрачки смотрели неотрывно в одну точку.

– Нам нужно средство передвижения, – сказал Слапом. – Ты найдешь его, укроешь нас внутри и поедешь с нами!

– Слушаюсь.

Значит, трогган способен подавлять волю противника, гипнотизировать его? Хорошо, что в телах-носителях этой функции они лишались. Зато в нашем времени у них появились подавители воли. Думаю, тот же принцип действия.

– Как нам миновать защитные растения?

– Я успокою их и подгоню вологов прямо к дому.

– Действуй.

Слапом отодвинулся от айва, когтем вспорол веревки и освободил пленника. Айв поднялся на ноги и подошел в двери. Бреже помог разобрать баррикаду. Айв спокойно вышел на улицу. Стук снаружи тут же смолк. Бреже молчал, я пытался вернуть утраченный контроль над телом, пока безуспешно. Прошло минут десять, и айв вернулся.

– Все в порядке, можно отправляться.

Мы вышли во двор. Рядом с домом стояла неправильной формы повозка, запряженная теми самыми животными, которых мы уже видели раньше, из своего укрытия в лесу. Вблизи они казались еще больше и страшнее, внешне походя на некую помесь слона с носорогом.

Айв открыл дверцу, мы забрались в повозку. Корни извивались чуть в стороне, но к нам не приближались и напасть больше не пытались, хотя, судя по их виду, очень того хотели.

– Отправляйся! Направление… – Слапом замялся, но я подсказал, и он услышал: – Город Харви!

Повозка тронулась с места, набирая ход. Слапом ухмыльнулся и внезапно пропал. Я вновь мог управлять телом.

Более того, с этого момента я чувствовал, что мое сознание расстроилось. Если раньше во мне жил один лишь Слапом, то теперь я слышал еще и мысли пленного айва. Точнее, скорее тени эмоций, а не мысли, но и это ощущение мне совершенно не понравилось.

– Куда мы теперь? – спросил Бреже, а я понял, что теперь знаю ответ.

– Есть одно место. Там нас ждут…

Глава 8

Старые знакомцы

Повозка, запряженная вологами, с огромной скоростью мчалась сквозь лес на юго-запад. Загипнотизированный Слапомом айв, имени которого мы так и не узнали, правил животными с помощью хитро устроенных рычагов, не отвлекаясь ни на секунду. Нам с Бреже оставалось лишь скучать, коротая дорогу.

– Большинство погибнет, – сказал Бреже. – Уцелеет процентов двадцать, но этого окажется достаточно для паритета.

– Вы о чем, лейтенант?

– О местных. Ящерках и кровососах. Они попадут туда, в будущее, если им повезет. Но всем не пройти. Невозможно. А находясь в меньшинстве, они не смогут диктовать свои условия людям, но зато у них есть что предложить на обмен. Энергия столпа – это то, чего не хватает человечеству для скачка в развитии потенциально иных технологий. За это «соседи» получат в вечное пользование изрядную территорию. Правительства не поскупятся. Часть отойдет айвам, часть – трогганам. Русские – вы и там схитрите, заключив с ними сделку, пообещав им помощь, союз и земли, и благодаря этому вновь станете великой державой, первой среди прочих.

– Вы это видели в том мире, в будущем?

– Да, – не стал спорить Бреже. – Видел. Но наступит день, и мир нарушится. Придут те, кого забыли…

– Вы о ком? – насторожился я. Еще не хватало новых действующих лиц в этой и без того достаточно запутанной истории.

– Вы узнаете… уже скоро. Скажу одно: те видения шли отрывками, как в кинотеатре, когда пленка постоянно рвется. Я видел кусок чьей-то жизни, потом совершенно иной отрывок. Я смог составить общее представление о том времени, но подробности не могу вам сообщить.

– Хорошо. – Я решил оставить смутную тему и перейти к более насущным вещам. – Столп, расскажите о нем.

– Я ведь умер, – просто ответил француз, – тогда, когда прыгнул в дыру. Мое тело разорвало на мириады кусочков, развеяло по времени на миллионы и миллиарды лет, а потом столп вновь собрал меня воедино.

Бреже говорил странные вещи, но, посмотрев в его омертвевшие от воспоминаний глаза, я поверил каждому слову.

– Я плыл в нем, он сделал меня своей частью. Отчего, не знаю. Думаю, какая-то причина была. Я летал назад и вперед, даже вбок. Кстати, вы знаете, что здесь миров-ответвлений еще не существует. Здесь мир един и целостен. Разрыв произошел гораздо позже. А потом меня выбросило из вод столпа-потока на берег. Только перед этим он занес меня так далеко назад, что я видел, как рождается наша планета. И там, в том далеком времени, столп забрал из меня часть, а потом от этой части пошло все живое. Поверьте мне, я не сумасшедший!

О какой части он говорит? ДНК? Столп изъял из француза ДНК и размножил ее, сделав Бреже прародителем всех людей, этаким реальным Адамом? Значит, в каждом из нас, ныне живущих, есть кусочек его генетического кода?

Я вспомнил, как читал однажды о теории последнего универсального общего предка – существа, вроде как реально жившего четыре миллиарда лет назад, но там речь шла о примитивном одноклеточном организме, чье генетическое наследство тем не менее дошло и до нас. Те формы жизни обитали в гидротермальных источниках на дне океанов. Я не был силен в теории, поэтому подробности вспомнить не мог.

Возможно ли, что ученые ошибались и что предком человека оказался сам человек? Это явный парадокс, вещь из ничего, породившая сама себя. Но если Бреже прав, то, значит, парадокс все же случился, произошел где-то там, четыре миллиарда лет назад, и французский лейтенант оказался прародителем жизни на нашей планете! В таком случае ему стоило гордиться своей ролью в истории человечества…

Систему дорог айвы устроили крайне интересно. Узкие, достаточные лишь для проезда одной повозки тропы вели сквозь лес, пересекались между собой, образуя в итоге очень разветвленную систему. В некоторых местах находились карманы – своего рода точки ожидания. Наш айв иногда сворачивал туда, пропуская встречные повозки, хотя это случалось редко – днем редкие айвы путешествовали. Удивительно, что тропы не зарастали: все-таки айвы оказались замечательными биологами, изрядно подчинившими себе мир растений.

Мы неслись по намеченному маршруту, и надежда добраться до нужного места крепла.

Были ли у айвов полицейские службы, я не знал. Но нами, к счастью, никто не интересовался. Наш айв вопросов не задавал, и мучить его расспросами я не стал. Мало ли, вдруг очнется от гипноза, только лишние проблемы. А опять включать Слапома и заставлять его плеваться я не хотел. Пока все работает, лучше не трогать!..

Внезапно повозку качнуло, а за окном потемнело: мы спустились под землю, но продолжали двигаться вперед. Бреже никак не отреагировал на перемену пейзажа за окном. Он уже пару часов как дремал, прикрыв глаза, но я видел, что он не спит, а скорее размышляет о чем-то.

Сначала мы ехали по очень узкому туннелю. Я почти физически чувствовал, как давит земля. Повозка шла лихо, иногда шоркая краями по стенкам туннеля, а вологам было, кажется, все равно, бежать ли сверху по тропам или по туннелю.

– Айвы в основном живут под землей. – Бреже вышел из задумчивости. – В пещерах. Поэтому такие бледные. Ультрафиолета почти не получают. А наверху – это так, поселения для разных производственных целей и работ, которые невозможны под землей. К примеру, разного рода эксперименты. Айвы – знатные биологи. На поверхности у них не так много городов, и почти все мелкие, как тот, где мы уже побывали. Здесь же, под землей, целая сеть городов, соединенных системой туннелей. Айвы не любят покидать пещеры. Мало кто из них способен действовать одинаково эффективно и днем и ночью. Обычно они с трудом могут мыслить после восхода солнца. Уникумов, способных на это, берут в контрразведку – там очень нужны универсальные полноценные бойцы.

Я слушал эту лекцию с возрастающим изумлением. Откуда, черт меня дери, Бреже узнал все это? Опять столп рассказал?

– Да, столп. – Лейтенант уже будто и не притворялся, что не умет читать мысли. – Ведь столп – это не просто энергия. Все эти портаторы – детские забавы. Главное – он еще и информационный поток! При желании я могу узнать что угодно и о чем угодно. К примеру, вы, русский, до четырнадцати лет были слабым и хилым ребенком, не способным защитить себя не то что от хулиганов, но даже от собственных неловких движений. Пять переломов за год – это показатель, скажу я вам! И все по собственной неосторожности. Как вы вообще выжили, хотел бы я знать?

Мои кулаки непроизвольно сжались. Воспоминания нахлынули бурным потоком, словно события, произошедшие много лет назад, случились вчера. И то, как я бессильно плакал ночами после очередного позора на уроке физкультуры, неспособный отжаться от пола и трех раз, когда надо мной смеялся весь класс, и она в том числе – моя первая любовь и первое разочарование.

Да, потом многое изменилось. Мои кости внезапно окрепли, я активно занялся спортом, легко набирая мускульную массу и сдавая нормативы один за другим. Я научился драться, мог постоять за себя. У меня появилась масса подружек. Но это все после. А тогда, в четырнадцать лет, я был самым несчастным существом на земле.

– Откуда вы?…

– Столп, это все он. Я могу увидеть ваше прошлое, ведь информация никуда не девается, она сохраняется в столпе, как и все прочее.

– Не нужно… обо мне.

– Вы сильный духом человек. Вы смогли преодолеть себя и стать тем, кем хотели.

Да уж, как он ошибается. Я стал всего лишь обычным, в меру коррумпированным полицейским, каких на квадратный метр десять штук наберется. Об этом ли я мечтал тогда, в четырнадцать лет? К этому ли стремился? Бреже разбередил старые раны, заставив меня ощутить себя тем, забытым уже несчастным мальчишкой. Как же давно – и как, оказывается, недавно – это было…

– Давайте больше не будем об этом, – попросил я.

– Как скажете, – согласился лейтенант.

Мы ехали долго, туннели менялись один за другим, айв сам выбирал маршрут, все глубже уводя нас под землю. Думаю, при желании Бреже смог бы его заменить и управиться с вологами – я обнаруживал во французе все новые и новые таланты, но смысла в такой перемене не видел.

Наконец очередной туннель-труба завершился, и мы оказались в огромной пещере. Она освещалась тусклым, слабым светом – скорее отблеском, которого едва хватало для моих трогганских глаз, чтобы рассмотреть впереди город. Вологи мчались дальше, по полям грибных плантаций, не замедляя ход, к первым домам, все таким же резким, кривым, со странными линиями стен, как и те, что айвы строили наверху. Впрочем, здесь, под землей, дома айвов смотрелись иначе, сливаясь с окружающей обстановкой в удивительной гармонии. Те дома на поверхности – копии здешних, но там они являлись чужеродными элементами, тут же составляли с пещерой законченную композицию.

– Харви, – сообщил внезапно айв, который за весь путь не проронил ни слова. – Прибыли!

Повозка приблизилась к городской окраине и остановилась у одного из домов. Айв безучастно повернулся ко мне, ожидая новых приказов, но Бреже неожиданно положил ему руку на лоб. Пробежали искры, айв дернулся всем телом и отключился. Француз пожал плечами в ответ на мой недоуменный взгляд.

– Так проще, он уже почти очухался от вашего плевка, господин русский ящер. А нам, как я понимаю, лишние свидетели не нужны?…

– Вы его убили?

– Зачем? Отправил смотреть сны на десяток часов. Думаю, этого времени хватит, чтобы решить наши дела?

– Надеюсь на это…

Инструкции Груши казались мне теперь крайне сомнительными. Что, если на связь с нами никто не выйдет? Смогу ли я вернуться домой самостоятельно? А что делать с Бреже? Не бросать же его одного? В любом случае, пока есть шанс заполучить антиреагент, я буду делать для этого все возможное.

Нужно найти укромное место, а там раскусить горошину и ждать. Если местные агенты Груши прибудут, то согласится ли Бреже по доброй воле отправиться с ними? Я очень сомневался, что при его новых возможностях кто-то сумеет заставить его. Как только он научился управлять энергией столпа, Бреже, несомненно, стал самым могучим существом в этом мире.

Знают ли об этом агенты Груши? Дошли ли уже слухи об учиненном нами погроме на базе трогганов? Вполне вероятно. А это значило, что кое-кто может решить: живой Бреже слишком опасен. Я бы на их месте именно так и рассуждал. Раз уж французу удалось бежать с секретной базы, кто может ручаться, что он не сбежит и из другого места? Держать при себе столь непредсказуемого пленника все равно что сидеть на взлетающей ракете «земля-воздух». Унесет в невиданные дали – и моргнуть не успеешь!

– В этом доме никого нет, – сообщил француз, выглядывая сквозь узкое окно повозки, больше похожее на бойницу. – Двери открыты. Когда айвы внутри, они всегда запирают дверь.

– Тогда нам сюда, – решился я. – Вокруг все спокойно?

– Тишина, ни души…

– Вперед!

Мы выбрались из повозки. Вологи переминались с ноги на ногу, кося в нашу сторону темными узкими глазами. Короткая пробежка – слегка пригнувшись, на всякий случай, – и мы оказались в доме. Я тут же запер дверь и завалил ее всевозможным хламом. Теперь достать нас будет сложнее.

Что ж, пришло время. Я достал горошину, положил ее на свой раздвоенный язык и раскусил. Вкус оказался приятным, слегка кисловатым, как у освежающей конфетки. Я проглотил горошину – а что еще с ней делать? Теперь я стал своего рода маяком, на который нацелены заинтересованные лица. Остается только ждать, пока они себя проявят.

Обстановка в доме ничем не отличалась от той, в городке наверху, где мы поймали в плен нашего перевозчика. Все те же коконы, подвешенные к потолку, – на этот раз пустые. Все те же невнятные углы, когда потолок граничит с полом, когда плоскости пересекаются в самых неожиданных местах. Логика интерьера совершенно нечеловеческая.

– А тут красиво, – заметил Бреже, мечтательно оглядываясь по сторонам. – Крайне любопытное решение. Надо бы взять на заметку.

– Скажите мне честно, – вдруг спросил я. Вопрос этот давно меня мучил, но я не решался его задать, опасаясь ответа. – Вы считаете, что это мой мир является тенью?

– Все относительно, – ответил француз. – В некоторых вариантах возможны перемены. Обмен мирами. Стабильности нет. Все зависит от столпа.

Вот, пожалуйста! Ничего не прояснил, только добавил тумана. Если мир Бреже может стать центровым миром, заменив мой, как этому помешать? Или более правильный вопрос: как этого не допустить?

И вообще, Бреже с недавних пор стал таким важным экспертом, что хотелось иногда просто улучить момент, стукнуть его покрепче по голове – и закрыть таким образом вопрос. Я пока удерживался от подобных действий, но насколько еще меня хватит?

Дальше расспрашивать француза у меня, честно говоря, не возникло ни малейшего желания. Опять уйдет от ответа, выкрутится, заговорит общими словами, а толку ноль. И как это столп выбрал такого субъекта и вложил в него свою мощь? Многие перемещались с помощью портаторов, но избран был француз. Почему? За какие такие личные заслуги или особенности? Мне Бреже не казался ни особо умным, ни способным взвешенно рассмотреть и решить текущую проблему, ни слишком эрудированным. Да, вероятно, он происходил из благородного семейства, и что? Хорошее образование могло прекрасно скрывать некую ограниченность ума. Впрочем, столпу, наверное, виднее? Чем-то же привлек его лейтенант! Если, конечно, столп обладал собственной волей и способностью выбора. А если нет? Вдруг все, что потребовалось, – это человек в определенное время в определенном месте? Может быть, тогда любой сумеет повторить опыт Бреже? Любой способен обрести эту энергетическую связь, делавшую из человека бога?

– Кажется, у нас гости, – заметил лейтенант.

Окон в доме не было. Как он узнал о приближении чужаков – вопрос…

Тем не менее через несколько секунд в дверь деликатно постучали.

– Кто там? – спросил я на диалекте айвов этой местности.

– От Груши, – ответили мне вполголоса по-русски.

Таким гостям грех не открыть. Я сделал знак Бреже, и он принялся разгребать завалы, которые еще недавно сам и создавал.

Кривоногие столы и стулья летели в сторону. Бреже не щадил бытовые предметы живших здесь айвов, как, думаю, не пощадил бы и самих айвов, попадись они ему под руку. Толерантность, одним словом! В угоду современным тенденциям! Он нещадно бил трогганов и не делал скидки айвам. Враги и те и другие. Как и русские в его мире, как и земляне мира-ноль в целом.

Наконец через пару минут мы разгребли проход. Я взял уодл поудобнее, чтобы в случае необходимости унести с собой хотя бы пару чужих жизней. Да, с тех моих четырнадцати лет много воды утекло, я уже мог дать сдачи…

Дверь отворилась, и гости вошли.

Ба! Вот кого я точно не ожидал увидеть, так именно этих… хм… людей. Особенно одного из них. Перед нами стояли, приветливо улыбаясь, лысый Ямберт и какой-то хмурый трогган.

– Как добрались? – радушно поинтересовался Ямберт по-французски. – Все ли в порядке? Были ли трудности?

Стрелять или нет? Это единственный вопрос, который мучил меня в данную секунду. Уодл жег мне руку, искушая уничтожить всех на месте и решить таким образом дилемму: верить им или нет.

– Кстати, – добавил Ямберт, – позвольте представить вам нашего общего знакомого, гражданина Алиева, в его естественном облике. Конечно, настоящее его имя совсем иное, но так вам будет привычнее!

Алиев, надо же! Ящер совсем по-человечески оскалился в ухмылке и помахал нам. На его черепе я заметил знакомый рисунок опознавательных родинок. Вот, значит, как ты выглядишь на самом деле!..

– Давно не виделись, Эрик!

– И еще бы столько…

– Ну, чего же ты так? Я же на вашей стороне!

– Это правда, – подтвердил Ямберт. – Гражданин Алиев заботится исключительно о вашем благе.

– А вы сами-то каким образом тут оказались? Насколько я помню, по тому номеру, который вы нам оставили, мы так и не сумели дозвониться!

– События последних дней многое изменили… Можно нам пройти или так и будем разговаривать на пороге?

– Что ж, – решился я, – проходите, но помните – вы пока не заслужили моего доверия!

Я демонстративно не стал убирать уодл, а, наоборот, перехватил его так, чтобы постоянно держать на линии огня и троггана, и айва. Гости с этим не спорили, за шли в дом, подобрали с пола два треугольных стула и с видимым комфортом уселись на них.

Бреже, за все это время не произнесший ни слова, отошел в угол и устроился там.

– Начнем? – поинтересовался Ямберт и достал из кармана пачку французских сигарет. – Желаете?

Я взял одну и прикурил. С телом Слапома, не знавшим прежде табака, произошли удивительные перемены. Голова слегка закружилась, руки потяжелели. Зря я взял сигарету – внимание расконцентрировалось, но я постарался не подать виду.

– Что произошло за последние дни? – задал я ключевой вопрос.

– Вы и ваш протеже бежали с базы, – ответил Ямберт. – Да таким способом, что политический расклад сил мгновенно изменился. Мы заключили Двойственный союз, который, надеюсь, вскоре перерастет в Тройственный. Всем оппозиционным силам объявлена полная амнистия, хотя и не все этим довольны. Но ведь на кону стоит самое главное – выживание наших рас. Теперь трогганы и айвы – братья навек! Или, по крайней мере, до тех пор, пока все не уляжется…

– Объединились, значит, вражины против нас? – Я вновь заиграл с уодлом, водя его то влево, то вправо, не выпуская гостей из зоны прямого огневого контакта.

– Можно сказать и так. Теперь мы – единая сила. Иначе мы погибнем! Признаюсь, не все приняли новые условия, да и времени прошло пока слишком мало, но большинство осознало, что деваться некуда, надо выживать. Впервые в истории у нас почти полное единение. Конечно, до идеала еще далеко, но дело движется!

– И это все из-за нашего побега? Неужели разрушение одной-единственной базы сумело сплотить всех до единого?

– А вы сами-то как думаете? Если у вас, людей, появился субъект такой мощи, напрямую связанный со столпом, то кто может гарантировать, что не появится еще один или несколько подобных? Все наши технологии, которые, как вы знаете, разработаны вовсе не нами, а нами лишь адаптированы, и гроша ломаного не стоят против вашего Бреже. Партийное руководство трогганов в панике, наши лидеры тоже. Катастрофа близится, а все труды по подготовке массового переселения идут коту под хвост. Фаза один вступила в заключительную стадию. Големы готовы к активным действиям во многих ваших городах. Реагент оправдал себя… и даже больше, чем планировалось заранее. Но если мы столкнемся с таким противником, как ваш коллега, то даже и пытаться не станем… Все равно бесполезно. Адепта столпа нам не победить…

– Антиреагент отдадите?

– Отдадим, это сейчас для нас не самое важное.

– А что важное?

– Попытка договориться с господином Бреже. – Ямберт говорил со мной, но косился в сторону безучастного француза. – Мы хотим попросить его… заметьте, попросить! Так вот, попросить его сотрудничать с нами. Несколько экспериментов помогут нам понять суть его способностей. Ведь господину Бреже, вероятно, тоже интересно знать, кем он стал?

Лейтенант молчал, никак не выдавая своих чувств. Я тоже промолчал, не зная, что ответить. Взять силой Бреже не получится. Сейчас, когда он понял, как управлять энергией столпа напрямую, его проще убить, чем пленить. Но – и тут Ямберт прав – кто гарантирует трогганам и айвам, что Бреже – единственный, способный на подобное? Что, если другие люди – десятки, сотни – войдут в контакт со столпом? Тогда изменится все! Естественно, что наших далеких соседей по планете это напугало до ужаса. Все их планы идут коту под хвост. Какое господство? В живых бы остаться…

– Послушайте, – осторожно начал я, – а с чего вы взяли, что другие смогут повторить то, что случилось с лейтенантом? Ведь я тоже здесь, в прошлом, а никаких изменений со мной не произошло!

– Вы – иное дело, – ответил Ямберт. – Ваше настоящее тело осталось там, в будущем, здесь же только ваш разум. А господин лейтенант – первый человек, совершивший прыжок на такой промежуток времени в своей физической оболочке. Мы не хотим рисковать! Мы обязаны выяснить точно, что же с ним на самом деле случилось!

– Антиреагент! – напомнил я.

– Вот формула. – Ямберт достал лист бумаги с начертанными на нем знаками химических реакций. Как бы это запомнить? Фотоаппарат бы сюда. – Забирайте! Любой химик создаст по этой формуле антиреагент за пару часов. Отравленным можно помочь, хотя и не всем. Некоторые уже не восстановятся – особенности организма. Но если здоровый человек примет антиреагент, то он уже никогда не заразится, даже если выпьет отравленной воды.

– Не думаю, что даже эта формула поможет вам наладить хорошие отношения с нашим правительством, – заметил я. – Вы изначально подошли к делу неверно. Нужно было обратиться к мировому сообществу, рассказать об угрозе катастрофы, тогда вам пришли бы на помощь…

– Сильно сомневаюсь, – сказал внезапно Алиев. – Я ведь немало пожил в вашем времени и знаю точно, что вы, люди, в первую очередь руководствуетесь страхом, а потом уже прислушиваетесь к доводам разума. Обратись мы в ООН или еще куда, нас бы уничтожили, в крайнем случае – загнали бы в резервацию и изучали, как морских свинок. Не так ли?

– Зато вы остались бы живы.

– Жизнь льва в клетке и на свободе совсем разная…

– Послушайте, у вас еще есть шанс. Попробуйте мирный путь.

– Мы попробуем, если ваш коллега согласится с нами сотрудничать. И мы очень надеемся, что люди вой дут в наш общий союз.

Да, кажется, Бреже здорово их всех тут напугал. Агент столпа! Бедняга француз сам не понимает своих возможностей. Он едва научился работать с энергией, а сколько еще всего предстоит узнать?! Но – куй железо, пока горячо, и все такое… Надо действовать решительно!

– Опять условия? – недобро прищурился я. – Давайте без этого! Отправляйте меня обратно вместе с Бреже, а там мы свяжемся с руководством и все обсудим. Я не вправе принимать решений подобного уровня, я не могу отвечать за правительство моей страны и тем более за другие страны. Сдайте технологии, остановите големов, выведете своих внедренных агентов. Тогда и поговорим!

– Не слишком ли вы многого хотите, Максимов? – зло ответил Ямберт. – Мы, айвы, и так во многом помогали вам, людям, хотя вы этого и не знали. Сейчас для нас выживание на первом месте. Вы правы, выживание любой ценой. В конце концов, у вас, кроме лейтенанта, не так много козырей в запасе. Может быть, вы все же подумаете для начала?

– Я же говорю, это не моя компетенция. С господином Бреже вы можете пообщаться в более подходящей обстановке, мне же нужно как можно быстрее передать формулу! В конце концов, я могу воспользоваться экстренной эвакуацией, не так ли? Разрушу это тело и окажусь дома!

– Не можете, – грустно покачал головой Алиев. – Вас обманули, вы не в искусственном форме-теле, а в настоящем курьере второго ранга Слапоме. Вы заместили своим разумом его, и он умрет, если вы уничтожите это тело.

Не могу сказать, что я не ждал подвоха. Ждал, с того самого мгновения, когда Слапом впервые проснулся в моей – точнее, в его – голове. И хотя он был палачом и убийцей, я успел сродниться с ним и смерти ему не желал.

– Хорошо, я не буду разрушать тело. Верните меня домой обычным способом!

– И меня, – попросил внезапно Бреже. – Я тоже хочу домой…

– А вы знаете, господин лейтенант, что ваша тень закрылась?! Уже пару дней, как это произошло. Теперь туда никто не может попасть. Доступ для всех заблокирован.

Еще одна новость, хорошая ли?

Француз помрачнел и вновь ушел в себя.

Рискнут ли наши гости? Выпустят ли нас домой или все же попытаются убить? Я и сам не знаю, как бы поступил на их месте. Слишком велики риски. Когда на кону стоит жизнь целого вида, а в нашем случае – даже двух, тут не до сантиментов. Неудивительно, что трогганы и айвы объединились перед угрозой вымирания. Их можно понять, но что же они выберут: мир или войну?

– Да, мы вас отпустим, – кивнул Ямберт. – Нужно договариваться мирно.

– И еще одно, – сказал Алиев. – Существует вероятность, что они вернулись.

– Кто? – не понял я.

– Те, кто создал портаторы. Те, чьими достижениями мы пользуемся. Те, чей тайник мы нашли много лет назад. Это они проводили первые эксперименты в тенях. Мы – лишь слабые подражатели. Их же возможности куда шире.

– Да о ком вы говорите, черт вас дери?

– О неизвестной расе. Настоящих хозяевах теней…

Глава 9

Эвакуация

Сказать честно, я не слишком надеялся, что Ямберт и Алиев выполнят свое обещание. Ну, в самом деле, с какой стати им отпускать меня и Бреже? Тем более если они так испугались француза. Убить меня, заблокировав при этом возможность вернуться в собственное тело. Думаю, у них были для этого средства. С Бреже сложнее – его уничтожить, как оказалось, нелегко. Но ведь теоретически возможно! Он мог лишь выставить энергощит. Но сколько бы он так продержался, если бы трогганы и айвы, объединив усилия, все же атаковали лейтенанта совместно? Думаю, недолго.

Так зачем же нас отпускать? Причина для такого нелогичного, совершенно противоречащего всей тактике и стратегии соседей по планете, просто нелепого поступка могла быть только одна: и трогганы, и айвы боялись кого-то или чего-то гораздо сильнее, чем Бреже. Да оно и понятно, француз еще только начал демонстрировать свой потенциал, раскрыв его совсем чуть-чуть. Разве из-за этого рушить многолетние планы? Да ни за что! А вот те, кого они боялись, представляли собой реальную угрозу всему. Поэтому неудивительно, что враги объединились, более того, решили и нас включить в свою коалицию, во многом, полагаю, именно благодаря талантам Бреже. Ведь трогганы, как и айвы, сотни раз прыгали во времени, и ни у одного из них не случилось прямого контакта со столпом. Не захотел столп с ними общаться по причине, никому не известной. Не приглянулись ему ни ящерки, ни кровососы. А вот человек понравился!

Неизвестная раса, сказали нам. Возможно, те самые, кто изобрел портаторы и прочие технологии. Что такого знали о них трогганы, отчего перепугались их больше, чем предстоящего глобального катаклизма? Почему айвы – их многолетние противники – моментально сумели отбросить в сторону обиды и заключить союзный договор? Что же такого нам не рассказывают? И почему закрылась мир-тень Бреже? Точнее, сама ли она закрылась?

Как всегда, вопросов – море, ответов же не наберется и на маленькую лужу…

Мы все еще гостили в Харви, разве что нас перевели в резиденцию побольше, выделив две смежные комнаты, которые даже обставили, исходя из человеческих пристрастий и вкусов. Не скажу, что «Гранд-отель», но жить можно.

Я торопил Ямберта с нашей отправкой. Он не отказывался, но всячески оттягивал этот момент. Чего-то они ждали, несомненно.

Записка с формулой антиреагента жгла мне карман. Я уже тысячу раз перечитал ее, намертво запомнив содержимое. Сейчас, при необходимости, оттарабанил бы формулу в любое время дня и ночи.

Там же люди умирают, мои соотечественники, живущие рядом, в одном городе, с кем сталкивался в магазинах и на улице, с кем вместе работал бок о бок. Но они там, в отравленном городе, а я здесь, сижу бесцельно и пялюсь на Бреже, который опять впал в уже привычный полутранс. Глаза француза были полуоткрыты, но взгляд рассредоточен. Он витал мыслями в неизвестных далях. Ему хорошо, это не его друзья остались в осажденном здании ОВД. Это не его тело лежит за двести миллионов лет вперед.

Хотя завидовать французу я бы тоже не спешил. Да, он обрел нечто, некие силы, значение которых пока никто не понимал. Но каково ему осознавать, что его мир – лишь отражение настоящего, а сам он – только чья-то копия.

Да, Бреже говорил, что, мол, неизвестно, чей мир на самом деле – тень. Но я не принял его теорию. Шок, пережитый им, требовал выхода наружу, и еще лейтенант нуждался в надежде! Человеку хочется верить в лучшее, так пусть верит!

Но все же, если Бреже никуда особо не спешил, то я уже балансировал на грани того, чтобы уничтожить тело Слапома и, по идее, вернуться домой. Останавливало только то, что я по-своему привязался к мерзавцу-курьеру и не желал ему смерти. Но если на другой чаше весов находились мои друзья, то Слапом обречен. Я дал Ямберту двое суток. По расчетам, это лишь несколько часов моего времени. Если ситуация не изменится, совершу самоубийство.

Срок, который я обозначил, медленно подходил к концу, но ничего не происходило. Ямберт не спешил к нам с заменителем разума, а я уже начал обдумывать, как бы половчее прикончить Слапома, чтобы бедняга не слишком мучился. Вот только сработает ли это? Вернусь ли я в свое тело, убив Слапома? Не заготовлен ли для меня очередной сюрприз? Зная моих противников, я не верил в их честные намерения ни на йоту.

Бреже выпал из своего полузабытья и подошел к столу, на котором стояла корзина с темно-коричневыми плодами. Ямберт позаботился, чтобы француз не голодал. Плоды были местные, Слапом помнил их приторно-сладкий вкус. Лейтенант взял один и надкусил.

– Вполне приятно, – заключил он, тщательно пожевав, и откусил еще.

– Они очень сытные, – заметил я. – Одного хватит, чтобы полноценно наесться даже троггану, тем более человеку.

– Что скажете?

– О чем именно? – не понял я.

– Думаете, нас отправят в ваше время?

– Не знаю, – честно ответил я. – В их интересах уничтожить нас прямо тут. Мы слишком много знаем, как говорят в старых детективах. А вы, вдобавок, еще и много умеете! Мне в память заложили столько информации, что я теперь этакая инфобомба – кладезь для нашей разведки. Выпускать меня им невыгодно. Даже если они решили плюнуть на свои прежние планы и предложить нашим правительствам договор, то такую базу данных, как я, им никак нельзя выпускать из рук.

– Значит, не отпустят?

– С другой стороны, кажется, я и вы, Бреже, для них сейчас не самая главная проблема. Что-то происходит, чего мы не знаем…

– Это связано с тем, что закрылась моя… тень? – Он выговорил последнее слово с неприязнью.

– Может быть, нам же ничего толком не говорят. Ваша тень закрылась не случайно. Те существа, о которых говорил Ямберт… считаю, они во всем этом замешаны.

– Это как-то связано с нами?

– Есть такая вероятность. Ведь все началось именно с того момента, как вы впервые использовали энергию столпа напрямую.

Бреже задумался, слегка хмурясь при этом.

– Знаете, русский, а ведь вы правы! Когда столп выбросил меня неподалеку от городка трогганов, я ведь толком ничего не понимал и не умел. Я даже не знал, что обрел какие-то способности. Это вы открыли мне глаза!

– Если что, будем пробиваться силой, как тогда с базы. Выберемся на поверхность, а там будет видно, что делать дальше…

– Знаете, – негромко сказал Бреже, – здесь, в пещере, я чувствую не так много линий столпа. Полагаю, на щит хватит, но вот активно атаковать не получится. Мы слишком глубоко под землей.

– А разве столп не пронзает планету насквозь?

– Да, вы правы, но мы сейчас в одном из самых отдаленных от него секторов. Поэтому лучше всего, если дело решится мирно.

– Лейтенант, а в чем выражается отдаленность от столпа?

– Я отрезан от информационных линий. Помните, я рассказывал о вашем прошлом? Я прочитал его по дороге, когда линий было множество. Отсюда и сейчас я бы не сумел этого сделать. И силовых линий очень мало.

– Ничего, выберемся, – обнадежил его я.

– Если все получится и мы попадем к вам, захотите ли вы помочь мне вернуться домой?

– Но ведь тень закрыта?

– Уверен, мы придумаем что-нибудь! Вы и ваши друзья способны на многое. Это я уже сумел понять. Главное – захотите ли вы?

– Я помогу вам, лейтенант. Если вы со своей стороны будете придерживаться наших договоренностей. Когда вы летали туда-сюда по времени, не видели, когда именно появились тени?

– Нет, этого я не помню. Просто в один прекрасный момент стало еще четыре полноценных планеты. Откуда они взялись, понятия не имею!

– Вот и наши хозяева не в курсе. Они, конечно, пользовались миром для своих опытов, но, кажется, не особо многого там добились. Научились лишь слегка манипулировать общественным сознанием, и не больше.

– Этого вполне достаточно, чтобы править планетой, – задумчиво заметил Бреже.

– Да, вы правы. Если бы не случайность, у них бы все получилось. Представьте только: вода отравлена, люди получили заряд агрессии. Да через три дня приходи и бери города голыми руками. Сопротивления они не встретят! На это и делался расчет. Мой город был экспериментальным. Если бы там все прошло успешно, по всей планете произошло бы подобное в ближайшие дни, и никто не сумел бы это предотвратить.

– А может, и произошло. Мы ведь ничего с вами не знаем.

– Ох, лейтенант, если вы правы, я боюсь даже представить, что сейчас у нас творится. Но, раз с нами пытаются договориться мирно, то…

– Кто-то им помешал! – догадался француз.

– Я тоже так думаю. Поэтому трогганы резко свернули все программы, заключили договор с айвами и попытаются выйти на контакт с нашим правительством.

– А может ли быть так… – Бреже вдруг напрягся, – что их портаторы перестают работать? Что, если у них просто все вышло из-под контроля?

А ведь это мысль! Лейтенант прав, такое вполне возможно, тем более если вернулись те, кто, собственно, создавал всю технику, которую используют и трогганы, и айвы. Раз они ее создавали, то могут и выключить, не так ли? А раз могут выключить, то наши соседи по планете имеют все шансы застрять навсегда в своем времени и погибнуть в положенный срок. Если Бреже угадал, то понятно, чего так испугались наши заклятые «друзья»!

Кто же эти загадочные существа, сумевшие напугать даже трогганов? Куда они в свое время делись и почему так вовремя вернулись?

Дверь отворилась, и в комнату зашла сладкая парочка: Алиев и Ямберт.

– Наконец-то! – воскликнул я. – Мы уж заждались!..

– Извините, Максимов, так получилось. У меня для вас две новости.

– Традиционно: плохая и хорошая? – уточнил я.

– Совершенно верно, – кивнул Ямберт.

Алиев в своем истинном обличье предпочитал помалкивать.

– Давайте уж с хорошей!

– Вы отправляетесь домой!

Так, сейчас нужно ждать крупную неприятность. Не может же все оказаться так просто. И Ямберт не обманул.

– Вторая же новость, – продолжил он, – заключается в том, что с вами отправляемся мы все.

– В смысле, все? – не понял я. – Вы и Алиев?

– Нет, мы все: трогганы и айвы, в полном составе!

Вот тут он меня, надо признать, удивил невероятно.

Я, конечно, ожидал какой-то особой пакости, но такого масштаба – увольте!

– Издеваетесь?

– Вовсе нет, – покачал головой кровосос. Да, теперь я на желтоглазого смотрел совсем иначе. Как на змею. – Обстоятельства сложились таким образом, что дольше ждать мы не можем. Наши правительства решили рискнуть, иначе все может кончиться совсем печально…

– Портаторы перестают работать? – встрял Бреже.

– Откуда вы знаете? – пристально посмотрел на него Ямберт.

– Догадался.

– Да, это так. Что-то случилось со всей системой перемещений. Портаторы через раз отказывают. Мы боимся, что вскоре они вообще отключатся. Поэтому мы переместим в единственно доступное сейчас место всех, кого сможем…

– К нам?

– К вам! Так вышло, что только ваш город еще принимает. Да, там сейчас сложности, но выбора у нас нет…

– Сложности? Из-за реагента?

– И не только. Големы вышли из-под контроля. У нас были резервы, мы держали их под землей в неиспользуемом туннеле.

– Знаю, – прервал я. – Видел. Что с ними?

– Перестали слушаться команд. Самостоятельно вошли в режим активности, выбрались в город и ведут бои с местным населением.

Я задержал дыхание.

– А те, которых ты нам в помощь отдал, – я ткнул пальцем в Алиева, – с ними что?

– Этого я не знаю, с городом связи нет. После того, как туда вошли войска, там вообще непонятно что творится.

– Войска? Федеральные?

– Да, ваше правительство пытается урегулировать ситуацию всеми доступными способами. Был объявлен карантин, район полностью оцеплен, затем в город ввели два батальона. Отравленные атаковали, есть жертвы. А затем связь пропала, и что там сейчас творится, никто не знает…

Я почувствовал, что ярость требует выхода. Мне очень хотелось схватить Ямберта за грудки и хорошенько его потрясти, а из Алиева парой ударов выбить всю дурь. С трудом сдержавшись, я спросил:

– Когда я могу отправиться?

– Завтра. Здесь, под землей, портаторы совсем не функционируют. Боюсь, и заместитель разума может дать сбой. Поэтому мы переправим вас на поверхность к одной из точек эвакуации. Оттуда вы переместитесь к себе. Надеюсь, вы не держите на нас зла. Мы очень рассчитываем на вашу помощь там, в вашем времени. Ведь столько еще нужно сделать! Главное – переговоры с вашим правительством! Нам нужны помощники. Вы и ваши товарищи идеально подходите на эту роль! Если нас атакуют с помощью ядерного оружия, мы погибнем. Нужно, чтобы нас не боялись, чтобы приняли!

Поздновато спохватились, ящерки. Такого чудесного исхода я не мог гарантировать и, наоборот, пребывал в глубокой уверенности, что все будет плохо. У нас в России не принято доверять незнакомцам, пришедшим в гости с ножом за пазухой. Все, что я мог обещать Ямберту, – что сразу их не уничтожат. А если трогганы и айвы сумеют предложить достаточную плату за свое пребывание у нас, то имеют все шансы прижиться. Вот только плата должна быть очень весомой!..

Бреже в диалоге не участвовал. Он ел фрукты и, как обычно, витал где-то в своих мыслях.

Я не мог уснуть всю ночь. Мне виделись големы, разрывавшие голыми руками моих друзей и Катю. Я вскакивал с места, ходил туда-сюда по комнате. Что же творится дома? Я оставил город во время самого масштабного кризиса с эпохи Второй мировой. Стаи агрессивных крыс, отравленные, вышедшие из-под контроля големы, федеральные войска с приказом зачистить местность…

Утром выехали рано. На этот раз нам не дали самостоятельно управлять повозкой, да и вообще, создавалось ощущение, что мы хоть и не в оковах, но находимся в плену. Нас с Бреже усадили в большую повозку, размерами сравнимую с автобусом, в сопровождении десятка айвов, одетых в нечто очень напоминающее броню. И хотя доспехи выглядели несколько гротескно, словно в комиксах, рельефно подчеркивая мышцы, но, судя по всему, они обладали потрясающей крепостью, будучи сделанными из пород особо прочного дерева. Да, выглядели в них айвы эффектно: белая матовая кожа, желтые глаза, настороженно наблюдающие за нами сквозь прорези шлемов, мускулистые фигуры – не хотел бы я встретиться с ними в рукопашном бою. Что ни говори, и трогганы, и айвы в своем естественном облике являлись опасными противниками.

Смотровые прорези в повозке позволяли глазеть на окрестности – конечно, после того, как мы покинули пещеру. Узкие лесные дороги кишели повозками, айвы выбирались из-под земли, стремясь добраться до пункта отправки. Думаю, в Родании творилось то же самое.

Партия, вынужденная пойти на уступки, чтобы выжить, принимала всех желающих переместиться в новый мир из двух городов – больше не позволяли ослабленные мощности портаторов.

У айвов же пунктов отправки было целых три – в один из них мы и пытались попасть, двигаясь со всей возможной скоростью. Если бы айвы пользовались спецсигналами-мигалками, то наша бы не смолкала ни на минуту. Но и так нашу повозку пропускали вперед, хотя в некоторых местах образовались настоящие заторы.

Через некоторое время после того, как мы выбрались на поверхность, Бреже оживился. До этого он с любопытством пялился в окно, теперь же, наоборот, прикрыл глаза, но я уже знал, что так он пытается работать с энергией столпа. Мне даже показалось, что между пальцами его правой руки пробежали искры.

Кажется, француз нашел свои линии и теперь при желании мог спокойно уничтожить всю группу бойцов айвов особо не напрягаясь.

Повозка доставила нас на широкую поляну, сплошь заставленную другими повозками, между которыми бродили толпы айвов. Женщины жались к мужчинам, дети плакали – так мог выглядеть любой лагерь беженцев любого народа. То, что им пришлось бодрствовать днем, не прибавляло айвам радости. Некоторые спали в коконах, в повозках. Другие потерянно бродили из стороны в сторону. Центральную часть поляны огородили несколькими слоями колючей проволоки и охраняли бойцы – сплошь копии тех, кто ехал с нами в повозке.

Ямберт встретил нас лично. Сегодня его не сопровождал Алиев, да и вообще, ни одного троггана поблизости я не увидел.

– Наконец-то! – воскликнул он, когда мы выбрались из повозки. – Ситуация – хуже некуда! Наши передовые отряды совместно с трогганскими штурмовыми бригадами десантировались в городе. Приказа вступать в вооруженный конфликт с вашими регулярными частями у них не имелось. Все, что требовалось, – наладить контакт с федералами…

– Не получилось? – понятливо покачал головой я, прекрасно представляя реакцию моих соплеменников на явление таких жутких существ в зараженном городе.

– На контакт они не идут. Сразу же открывают огонь, пытаются захватить наших бойцов в плен.

– Конечно, противника надо изучать, – согласился я.

– В итоге нам пришлось открыть ответный огонь, и они временно отступили.

– Нужно доложить обстановку начальству, они выработают решение. Уверен, нужно выходить на самый высокий уровень! Согласитесь, ситуация исключительная!

– Поэтому так важно, чтобы вы на нее повлияли!

– Как именно? – удивился я.

– Вакцина! Неужели этого мало?

– Вы думаете, что, как только я принесу формулу, ею тут же воспользуются? Пройдет немало времени, пока ученые все не проверят. Вдруг вред от антиреагента окажется на порядок больше, чем от самой отравы? Что, если все это подстроено только для того, чтобы люди принимали антиреагент? Нет, не ждите быстрой реакции. Все будет протекать мучительно долго.

– А в это время люди будут умирать?

– Да, – кивнул я. – И тут ничего не поделаешь. В любом случае вас обвинят во всех грехах, истинных и мнимых. Именно на вас повесят всех собак. Так что я ничем не смогу вам помочь.

– Максимов, но есть ведь еще Бреже! Как только ваше начальство увидит, на что он способен…

– Тогда ему конец… Его уже не выпустят, если сам не сбежит.

Мы говорили по-русски, но Бреже, казалось, вовсе не интересовался нашей беседой. Он топал следом, оглядываясь по сторонам, словно стараясь запомнить навсегда картину исхода. Мы прошли пост охраны, миновали заграждения и вскоре добрались до центра поляны. Там, на небольшом помосте, возвышалась дугообразная арка, сквозь которую один за другим проходили айвы. С другой стороны арки они уже не появлялись.

Портаторы – не мобильные, в виде зажигалки, какими мы пользовались прежде, а большие – стационарные. И все же скорость перехода казалась мне достаточно низкой. Такими темпами эвакуация будет проходить не один день, и то затронет лишь малую часть населения страны, тем более учитывая, что подобных пунктов еще только два. Если и у трогганов дела обстояли столь же плохо, то им остается лишь надеяться, что столп будет исправно поставлять энергию и дальше, иначе большая часть населения навсегда останется в мире, готовом погибнуть.

– И что вы предлагаете?

– Для начала вернуть меня в собственное тело и время, а там, на месте, уже сориентируемся.

– Большой портатор настроен на центр города. Мы удерживаем площадь и прилегающие территории.

– А разве я не вернусь автоматически в свое тело?

– Вы – вернетесь, принцип работы заместителя разума схож с действием портатора. А вот вашему компаньону придется переместиться в ту же точку, что и нашим бойцам. Мы не можем сейчас разделять энергию портаторов, все доступные ресурсы заключены только в этих трех стационарных. Наши агенты экстренно отозваны в свои тела и переходят наравне со всеми остальными.

– Прыжок представляет опасность?

– Для вас? Вряд ли. Возврат сознания обычно проходит без проблем, если, конечно, тело не было повреждено за время вашего отсутствия.

– Могу я надеяться, что, если со мной что-то случится, формула антиреагента попадет к моим друзьям?

– Непременно, я лично позабочусь об этом в случае необходимости. Но, уверен, все пройдет хорошо!

– Есть ли информация о моей группе?

– Никакой. Мы растеряли все наши контакты там, на местах…

– Ладно, разберемся! Что нам теперь делать?

– Договоритесь с лейтенантом о месте встречи. Он совершит переход через полчаса. Сейчас портатор занят, нам нужно успеть перекинуть подкрепление на случай чрезмерно активного развития событий.

Я отошел к французу и вкратце объяснил ему ситуацию. Он внимательно выслушал, а потом сказал негромко, в шуме вокруг только я и услышал его фразу:

– Знаете, а ведь, кажется, я могу прыгнуть туда и без портатора. Я не пробовал, но сейчас, найдя прочную связь со столпом, думаю, это мне по силам. Я потрогал линии, они охотно отзываются!

– Лучше все же прыгнуть через стационарный, – посоветовал я, поразмыслив. – Вы еще слишком неопытны, и неизвестно, куда именно занесет вас прыжок без подготовки. А там, в моем времени, ваше присутствие необходимо!

– Хорошо, – согласился Бреже. – Как скажете. Я прыгну со всеми остальными.

– Ждите меня на площади, я обязательно вас найду!

– Русский, скажите честно, вы доверяете им? Ведь вы ведете врага в собственный дом. Хотите, я взорву этот портатор? Я смогу! А потом попробую унести нас вперед, в ваше время!

Я замер на месте от столь неожиданного предложения. А что, если и правда… уничтожить портатор? Да, у айвов есть еще два, и у трогганов столько же, но чем меньше портаторов работает, тем меньше сил они успеют перебросить!..

Я огляделся по сторонам, замечая все вокруг. Как плачет маленький айв, закрывая глаза от слишком яркого для него света, с какой надеждой смотрит на портатор его мать – высокая, худая женщина с открытым бледным лицом.

Переселенцы поневоле, разве хотят они покидать свои дома, отправляясь неведомо куда, где их никто не ждет? Но есть ли у них выбор? Остаться в заведомо обреченном мире – на это не согласится ни одна мать! Станем ли мы друзьями или врагами, не знаю. Но я не мог, глядя в глаза этому ребенку и десяткам других детей вокруг, отдать приказ Бреже уничтожить портатор.

Надо быть жестким, надо думать только о своих! Надо! Но я не мог так… Одно дело – убить врага, с оружием в руках напавшего на твой дом, и совсем иное – отобрать последнюю надежду у матери с ребенком. Пусть я стану предателем, врагом собственного народа, пусть люди плюют мне вслед. Я сказал Бреже:

– Не стоит, лейтенант. Все хотят жить. Увидимся в будущем!..

Глава 10

Лягушка в молоке

Я открыл глаза и первым делом поднес руку к глазам. Обычная человеческая ладонь, ничего схожего с лапой троггана. Вроде моя! Неужели я дома?

Самая обычная комната: диванчик, на котором я лежал, пара стульев, полки вдоль стены – вот и вся обстановка, и никого живого. Меня бросили одного? Или что-то случилось? Я сел, голова слегка кружилась, как бывало всякий раз после перемещения. Сейчас бы крепкого чая с сахаром да сигарету.

Вся моя одежда оставалась на мне, за поясом торчал пистолет. Я проверил обойму – полная. На стене висело зеркало. Превозмогая страх, я подошел и взглянул в него. Это был я собственной персоной! Хищная морда Слапома сменилась на мою, пусть и не самую привлекательную, но такую знакомую и привычную физиономию, отягощенную многодневной небритостью. Значит, обратная замена разума прошла успешно! Уже хорошо! Я устал от тела троггана, оно изрядно надоело мне за прошедшие дни.

Стояла удивительная тишина. Это было прекрасно, но в то же время слегка пугало. Отчего так тихо? Где все? Где Катя?

Я подошел к окну. Пустой дворик внизу. Резная решетка запертых ворот в его дальнем конце. Мое окно располагалось примерно на пятом этаже, но ничего, кроме двора, я отсюда разглядеть не мог. Слегка отдышавшись и взяв оружие на изготовку, я отошел от окна и открыл дверь. Полутемный коридор заканчивался еще одной дверью. Лампы не горели – наверное, подстанция была обесточена.

Ямберт сказал, что в городе неспокойно. Я же ничего подобного не видел и не слышал. Напротив, ни гула машин, ни голосов! Полная идиллия!

Я прошел вперед по коридору, с пронзительным скрипом приоткрыв дальнюю дверь. Большой зал, заставленный покрытыми пылью и паутиной столами с компьютерами, встретил меня все той же безлюдностью и тишиной. Экраны были темными. И никаких следов паники. Ни перевернутых мониторов, ни раскиданных бумаг, только кружки с недопитым чаем и кофе да покрытое плесенью печенье. Сколько же дней миновало с тех пор, как отсюда ушли люди? Офис покидали спокойно, без спешки, предполагая вернуться обратно через несколько минут. И не вернулись до сих пор.

Дальше, не останавливаясь, сквозь мертвый зал в очередной коридор, который вывел меня к лифтам и лестнице. Воспользоваться одним из трех лифтов я не мог, они не работали. Судя по всему, в здании никто не появлялся давно. Все вокруг словно ждало возвращения хозяев, но присутствия человека не чувствовалось. Нет уж, лучше пойти вниз по лестнице, так надежнее.

Наконец я спустился на первый этаж. Стол, за которым прежде сидели охранники, естественно, пустовал. Я и не ожидал, что встречу тут кого-то, но надеялся, что найду хоть какую-то подсказку, способную пролить свет на происходящее.

Смахнув рукой пыль, обшарил стол. Несколько телефонных аппаратов, выключенный монитор, в ящиках чуть пожелтевшие от времени документы. Ничего интересного. Я обернулся. Прямо над козырьком двери, ведущей к лифтам, красовалась некогда яркая, а сейчас поблекшая надпись: «Бизнес-центр „Никитин и партнеры“. Добро пожаловать!»

Да, я прекрасно помнил это здание, еще недавно именно здесь мы обнаружили офис Алиева. Сейчас же здание было мертво. Кажется, полуоткрытая правая дверь ведет в торговые павильоны, а левая – на улицу.

И тут я увидел первый труп. Точнее сказать, скелет, валявшийся у стены за стендом. Череп сверкал пустыми глазницами, рот открыт.

Кости прикрывали остатки делового костюма, на ногах – остроносые туфли, на пальце правой руки – обручальное кольцо. Кто ты был и от чего умер? Отравление реагентом? Или что-то иное?

Послышался едва слышный шорох, там, за приоткрытой дверью к павильонам, и тут же следом – негромкое басовитое рычание. Так собака предупреждает чужого, чтобы не совался на ее территорию. Я поднял оружие. Зверя я не видел, только слышал. Судя по звукам, экземпляр был крупный. Рискнет напасть? Если голоден, то рискнет, не стоит и сомневаться. Я снял пиджак и обмотал им левую руку. Если собака нападет, то пиджак защитит от укуса.

Рычание раздалось вновь, ему вторил еще один рык. Это в корне меняло дело, с двумя крупными и уверенными тварями я могу и не справиться. Тем более если у них отточены навыки охоты в стае. Даже некрупные городские собаки, сбиваясь вместе, запросто могли загрызть взрослого человека. Я и сам раньше вечерами пару раз встречался в темных парках с такими стаями. Спасало меня то, что городские собаки – пуганые. Если резко наклониться, словно за камнем, вожак, который обычно несется к жертве первым, инстинктивно останавливается. Слишком часто в бездомных собак кидали камни, страх у них в подсознании. Но здесь дело иное, в голосах животных я слышал только азарт предстоящей охоты. Эти бы обычного камня не испугались. С ними лучше не вступать в бой, если есть возможность его избежать.

И только едва слышный внутренний голос говорил мне: «Выследи и убей!» Раньше я не замечал за собой подобной кровожадности. Я постарался взять себя в руки, но рычание звучало все громче. Неужели?

Слапом во мне облизнулся, предвкушая кровь и смерть врага. Он никуда не делся, палач и убийца, он остался в моей голове и сейчас пытался взять мое тело под свой контроль. Я неожиданно разозлился. Еще не хватало, чтобы древний ящер управлял моим уже человеческим телом. Не бывать этому! Задышал глубоко и ровно, успокаивая разогнавшуюся кровь. Все хорошо, спокойно! Слапом постепенно затих, хотя еще некоторое время я чувствовал его эмоции.

Что пошло не так с моим возвращением? Отчего Слапом не пропал? Где Ямберт, черти его дери, у меня к нему масса вопросов!

Рычание раздалось вновь, уже ближе, и я опомнился. Сначала требовалось выбраться на улицу, избавиться от хищников, разобраться в обстановке, найти своих, а потом уже требовать ответа. Я метнулся ко второй двери. К счастью, она открылась легко, и я выбежал на знакомую улицу.

Город был так же мертв, как и здание, из которого я вышел, как и прочие здания вокруг меня. Потемневшие корпуса сотен брошенных машин блестели редкими остатками выбитых стекол, невдалеке сгоревшим каркасом застыл рейсовый автобус, груды мусора, листьев, ветвей покрывали все вокруг, а под ними – полопавшийся асфальт, сквозь который уже давно проросли молодые деревья.

Сколько же времени прошло?! Сначала, мне казалось, речь идет о днях, потом о месяцах, сейчас же, я видел, от того момента, когда я прыгнул в прошлое до сего дня город отделяют годы, если не десятилетия! Ведь за меньший срок город не мог прийти в подобное запустение. Я видел старые, давно брошенные жителями города и деревни, но там, чтобы природа взяла свое, должны были пройти долгие годы, но никоим образом не пара дней, которые я теоретически провел в прошлом. Ведь, как говорили мне все, время там идет быстрее, чем здесь. И пусть я отлучился на неделю, здесь должны были миновать лишь дни…

Я пошел по улице, растерянно оглядываясь по сторонам и на некоторое время позабыв о собственной безопасности, но вновь прозвучавшее рычание позади быстро заставило меня вспомнить о хищниках. Я обернулся, но преследовавших меня животных не увидел. Они прятались где-то рядом, выслеживали меня – опытные твари!

Быстрее, нужно укрыться где-нибудь, оглядеться, выбрать дальнейший маршрут! Я перебежал через улицу, чуть не провалившись в полуоткрытый канализационный люк, заваленный ветвями, пожелтевшими листьями и травой.

Я бежал и бежал, пока не услышал басовитое рычание вновь, на этот раз впереди. Кажется, меня окружали с двух сторон.

Справа я заметил приоткрытую дверь бывшего книжного магазина и, не раздумывая, заскочил внутрь, прикрыв дверь за собой. К счастью, с ее внутренней стороны обнаружился толстый металлический засов, который я тут же и задвинул. Вот только стекла внешних витрин казались такими незащищенными. Где-то наверняка есть кнопка, опускающая ставни!

Я подбежал к кассе и обошел прилавок. Аппарат оказался открыт, с десяток изъеденных купюр так и валялись, никому не нужные, в отделении для банкнот. Я обшарил стол снизу и сверху, но кнопки не нашел. Может, ставни закрываются из другого места.

И тут я впервые увидел моих преследователей. За окном мелькнула тень, да так быстро, что я ничего не успел толком рассмотреть. Я замер, опасаясь пошевелиться и привлечь к себе внимание. Некоторое время ничего не происходило, а потом тень появилась вновь, на этот раз замерев прямо перед окном магазина.

Тварь была размером с крупного пса, имела две нижние лапы, служащие для передвижений, и две верхние – с ужасающими когтями. Вытянутую голову венчал острый клюв. С виду тварь до смешного походила на гигантскую курицу, вот только смеяться мне в этот момент вовсе не хотелось.

Я внезапно понял, что видел прежде это хищное животное. Точнее, в моей памяти имелась информация о нем, но в прошлый раз я не сумел его разглядеть. Это был сейд – гроза трогганских степей, опаснейший и непредсказуемый хищник. Но как сейд очутился в моем городе? Неужели трогганы, перемещаясь, захватили с собой и всяческую живность?…

Новая тень мелькнула за окном, и второй сейд замер рядом с первым, по-птичьи резко поворачивая голову из стороны в сторону, словно пытаясь понять, куда делась их жертва.

Потом первый сейд недовольно зарычал и исчез, будто его и не было. Второй пока никуда не спешил, осматриваясь. Я замер за прилавком, стараясь даже не дышать. Мне чертовски повезло, что они не напали еще там, в бизнес-центре. Думаю, я не имел бы против них ни единого шанса. Трогганы по праву считали их одними из самых опасных обитателей своего мира.

Главное, чтобы меня не заметили. Если сейды посчитают, что я успел уйти дальше, то продолжат поиски в другом месте, а мне дадут возможность несколько прийти в себя от всего происходящего.

Несколько мучительно долгих минут сейд лишь вертел головой. И мне в очередной раз повезло. Чуть дальше раздался призывный рык, и сейд сорвался с места, только я его и видел. Невероятная скорость!

И что же мне делать? Я видел двух сейдов, а если их тут больше? Если на улицах бегают десятки подобных тварей? Как же добраться до центра? И вообще, нужно ли мне именно туда, не лучше ли постараться покинуть город? Судя по всему, живые если и остались где-то поблизости, то прячутся, как и я.

Я осторожно обошел магазин, опасаясь, что есть и другие открытые двери. К счастью, все они оказались заперты. Сейды могли проникнуть через окно – механизма, задвигающего внешние ставни, я так и не нашел, но стекло казалось мне толстым. Да и потеряли они меня, по крайней мере, временно. Не будут же твари ломиться во все окна подряд?

Прошло уже часа два, как я оказался запертым в книжном магазине, когда внезапно ощутил зверское чувство голода. Да, это не тело Слапома, в котором я мог не есть и не пить несколько суток, это обычное человеческое тело – мое, и оно требовало пищи!

В дальнем конце магазина приметил автомат, торгующий колой и шоколадными батончиками. Несмотря на паутину, батончики казались целыми. Вскрыть автомат я и не пытался, тут нужны инструменты, зато вернулся к кассе, выгреб всю мелочь, и, как честный покупатель, заплатил.

Раздался негромкий щелчок, и батончик упал в приемник. Я вытащил его, открыл и понюхал. Не знаю, сколько времени он тут пролежал, но пах он, как и обычно, и даже плесенью не покрылся. Аккуратно откусив, я покатал кусок на языке. Есть можно! Да уж, спасибо вам, американцы, за ваши долгоиграющие продукты. Век не забуду! Я съел два батончика и немного насытился. Теперь нужно было выбираться.

Все же, поразмыслив, я решил идти к центру. Благо до здания администрации минут двадцать пешего хода. Доберусь, если сейды не перехватят. На долгие пять минут я приник к стеклу, пытаясь определить обстановку снаружи. Сейдов видно не было, да и заметил бы я их или нет, сложно сказать – уж слишком шустрые они твари.

Тактика понятна. Нужно двигаться дворами да переулками поглуше. Там есть шанс, в случае чего, укрыться в ближайшем подъезде, а на широких центральных проспектах я буду как на ладони.

Успокоив дыхание, вышел на улицу. Тихо, никого. Я оббежал магазин и попал во двор. Я прекрасно ориентировался на местности, зная, где сумею пройти, а где двор тупиковый. Правда, за время моего отсутствия что-то могло поменяться. Где-то мог образоваться завал или, наоборот, провал в асфальте, но стоило рискнуть. Все равно выбора не было…

Я крался дворами, как кот на охоте, стараясь не издавать шума, иногда замирая на месте, если что-то казалось подозрительным. Таким образом, за какие-то полтора часа я преодолел изрядный участок пути, не встретив сейдов и даже не услышав их.

Но всякой удаче рано или поздно приходит конец.

Очередной двор неожиданно закончился обвалившейся стеной, полностью перекрывшей проход. Можно было попытаться пробраться верхом или просто обойти стороной. Я выбрал второй вариант, правда, для этого предстояло на короткие три минуты оказаться на хорошо просматриваемой со всех сторон улице.

Я долго прислушивался, но так и не уловил признаков сейдов и, наконец, решился. Бежал я, низко пригнувшись, и преодолел половину расстояния, когда негромкий звук впереди заставил меня резко замереть на месте и поднять взгляд.

Сейд стоял прямо передо мной, метрах в двадцати, но я знал, что с его скоростью он настигнет меня через мгновение. Но пока он просто стоял и смотрел на меня куриными глазами, нелепо выворачивая голову вбок. Странно, что не нападал. Может быть, ждал чего-то?

Мои пальцы вспотели, сжимая пистолет. Я был готов стрелять в любую секунду, но причинят ли обычные пули вред сейду? Пистолет не уодл, с которым я мог бы еще надеяться на успех. Да и вообще, попаду ли я в такую стремительную мишень? А ведь где-то рядом бродит его напарник по охоте.

Словно напомнив о себе, слева кто-то зарычал. Второй сейд. Вот теперь точно конец!

И тут же где-то вверху послышались громкие звуки. Я бросил короткий взгляд в небо. Прямо на меня спускался удивительный аппарат. Каплевидной формы, размером с автобус, он снижался с огромной скоростью. Мне показалось, что он непременно разобьется, но аппарат опустился почти к самой земле, одновременно выстрелив чем-то в сторону сейдов, и завис неподвижно, словно наблюдая за результатом.

Прочные сети из гибкого металлического сплава точно накрыли хищников. Даже их невероятная реакция не помогла уберечься от неведомых охотников. Меня же либо посчитали добычей слишком простой, не требующей спецсредств, либо просто проигнорировали.

С летательного аппарата упали десяток канатов, тонких, но, очевидно, чрезвычайно крепких, и по ним стремительно спустились люди в биоброне – такую я совсем недавно видел на айвах-бойцах.

Они приблизились к мечущимся в сетях сейдам и выстрелили в животных из пистолетов, напоминавших с виду пейнтбольные. Хищники заскулили, совсем как обычные собаки, и один за другим затихли, скорее усыпленные, чем умерщвленные.

Охотники потащили добычу к спустившемуся летательному аппарату, быстро погрузив трофеи внутрь корабля. Затем один из них повернулся ко мне.

Что делать? Стрелять или попытаться убежать? Если побегу, наверняка поймают. А если не побегу, то ведь тоже в покое не оставят! Я, как пресловутая лягушка из нравоучительной сказки, старательно барахтался, выживая, но бывает, что от тебя все равно ничего не зависит…

Охотник в биоброне приблизился ко мне и остановился в трех шагах, не доставая оружия и никак не проявляя агрессивности. Он просто стоял и смотрел на меня, а я отвечал ему тем же, вот только разглядеть лицо за забралом тонированного шлема было невозможно. Его коллеги и вовсе не обращали на меня внимания.

– Гражданин человек, – вдруг гулко произнес охотник, – вам требуется помощь?

Он поднял темное забрало, показав лицо – обычное мужское лицо, вот только глаза… Я уже видел, и не раз, подобный мертвый взгляд. Ошибиться я не мог: передо мной стоял голем. Он выглядел мирно, но я знал, что голем, как сжатая пружина, готов атаковать в любой момент. Ямберт говорил, что големы вышли из-под контроля, но этот конкретный не выглядел агрессивным. Напротив, он излучал спокойствие и уверенность.

– Гражданин человек, – повторил он по-английски, – вам нужна помощь?

И тут же, не дождавшись ответа, затараторил на разных языках все ту же фразу. А я стоял и не знал, что ответить.

– Я вас понимаю, – наконец сказал я.

Голем замолк, ожидая продолжения.

Все пошло совершенно не так, как планировалось, с того момента, как я оказался дома. Разрушенный мертвый город, сейды, големы в летающем автобусе. Все смешалось вокруг, и я не знал, как на это реагировать…

– Помощь? – напомнил голем. – Вы находитесь в зоне риска. Вы имеете на это право, но я обязан узнать, требуется ли вам что-нибудь?

– Есть в городе другие люди? – решился я задать вопрос.

– Нет, в данный момент, по нашим сведениям, вы единственный представитель хомо сапиенс в радиусе семидесяти километров. Ближайшее поселение находится на северо-востоке. Население две тысячи граждан. Могу доставить вас туда, если желаете!

– А это вас не затруднит?

– Нет, гражданин человек. Задача патруля, помимо поиска и отлова опасных животных, а также диверсантов, тайгеров и перебежчиков, помогать всеми способами любому представителю Триединого союза.

Не сказать, что я многое понял из его слов, но виду старался не подавать. Меня приняли за своего – представителя некоего сообщества, – что ж, пусть так, лишь бы не проколоться в мелочах, а то, пожалуй, нашпигуют снотворным, как сейдов, к которым я внезапно испытал нечто вроде приступа сочувствия.

– Хорошо, я согласен.

– В таком случае прошу следовать за мной!

Голем развернулся, нисколько не опасаясь нападения со спины, а ведь я отлично знал все их уязвимые места. Конечно, нападать на него я не стал. Даже если бы справился, то оставались другие големы в летательном аппарате. Уж тогда они тут же позабыли бы обо всех правилах. Триединый союз, надо же!

Люк корабля гостеприимно распахнулся. Не ловушка ли? Зайду внутрь, а там скрутят. Впрочем, они могли бы это проделать и снаружи. К чему сложности?…

– Проходите, гражданин человек.

Я забрался в корабль, даже, скорее, десантную шлюпку. Слишком уж она оказалась тесной внутри. Что-то в прошлом я не видел подобных аппаратов ни у трогганов, ни у айвов.

Големы даже не косились в мою сторону. Полное бесстрастие. Они уже сидели по своим креслам, пристегнутые ремнями безопасности крест-накрест.

Пойманных сейдов я не заметил. Очевидно, у шлюпки имелся и небольшой грузовой отсек. Я последовал примеру остальных и опустился в свободное кресло. Мой голем сел рядом и помог пристегнуться. Только-только меня зафиксировали, да так, что и пошевельнуться мог с трудом, как люк зарос, а шлюпка стремительно взлетела в небо, вдавив меня в кресло…

За время пути никто не произнес ни слова. Я также старательно молчал, опасаясь выдать себя каким-нибудь вполне, с моей точки зрения, невинным вопросом. Впрочем, и летели мы недолго. Не прошло и четверти часа, как шлюпка замерла, и люк вновь распахнулся. Голем помог освободиться от ремней и сразу после этого сообщил:

– Поселение Мирный Путь. Добро пожаловать, гражданин человек!

Я выбрался из шлюпки, оказавшись в окружении одно- и двухэтажных домиков самой разнообразной конструкции. Были тут и привычные мне строения, и те, что я видел у трогганов, и даже нелепые, с человеческой точки зрения, дома айвов.

Шлюпка бесшумно взлетела за моей спиной. Когда обернулся, она уже скрылась в облаках.

Хотя я не видел пока ни одного жителя поселка, он не казался мертвым, как город. Но и активной жизнедеятельности не наблюдалось. Поселок не вымер – он словно затаился, оценивая гостя. Слева я заметил стенд на двух металлических трубах. На стенде что-то висело.

Я подошел поближе. Да это же самая обычная местная газета! Так вывешивали свежую прессу раньше, в дни моей юности – для всеобщего обозрения. Написано по-русски. Крупные заголовки бросались в глаза. «День Триединого союза уже скоро! А как ты подготовился к великому празднику?…»

Так, опять этот Триединый союз.

«Отметим восьмую семилетку рекордными показателями! Добытчик Негоро увеличил сборы на 50 %!»

Чуть ниже красовалась фотография самого настоящего троггана с отбойным молотком в руках. Он улыбался двумя рядами зубов и выглядел абсолютно счастливым.

«Агрессор не пройдет! Наш решительный ответ проискам врагов!»

Да, одних только восклицательных знаков я насчитал несколько десятков лишь на первой полосе.

А потом мой взгляд зацепился за дату в верхней части газеты. И, увидев ее, я уже не мог оторвать глаз, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Город подготовил меня к этому, но все равно осознать произошедшее полностью оказалось сложнее, чем я мог себе представить. Там было набрано мелким шрифтом: «50 год, девятый месяц, четырнадцатый день от основания Триединого союза», а ниже более мелко добавлено: «14.09.2060 п. ч. л.».

И отчего-то я сразу понял, что означает аббревиатура «п. ч. л.» – «по человеческому летоисчислению». Обратная переброска сознания прошла со сбоем. Я попал в будущее…

Часть вторая

Наша война

Пролог

Когда бездыханное тело Эрика сползло в кресле, Кате захотелось плакать. Мысленно она все понимала: он отправился на серьезное задание, от которого зависит будущее. Но все же женская сущность, как оказалось, была в ней развита сильнее, чем ей самой думалось. Конечно, слезы она сдержала, не опозорилась перед самой странной компанией, которую ей доводилось видеть в жизни.

Друзья Эрика – очень разные люди, но каждому она верила, каждого уважала. Они были настоящие. Такие, как Ставрига, оставшийся где-то на передовой.

Долго страдать было некогда. Маша требовала заботы, друзья Эрика проголодались, и Катя с головой погрузилась в обустройство уюта в отдельно взятом ОВД, несмотря на толпы отравленных, бродящих за окнами. В конце концов к любой беде привыкаешь, когда тебе есть чем заняться.

Так и Катя, отбросив в сторону печали, вместе со Сталининой Петровной оборудовали одну из комнат под столовую, другую – под спальню, третью – для Маши, чтобы девочка могла спокойно отдохнуть.

Война войной, а обед по расписанию. Эту формулировку Катя очень четко усвоила еще в своем мире. На сытый желудок и думается легче, и все вокруг кажется не таким пугающе страшным, проблемы решаются как бы сами собой. Жаль только, что из скудных запасов, хранящихся в здании, ничего толкового нельзя было приготовить, да и плиты тут не было, так что приходилось довольствоваться сухпайком, но мужчины не роптали. Они вообще не замечали толком, что глотают. Им что бутерброды, что коровья нога – еда и есть еда – средство для поддержания сил, не более.

Маша, несмотря на свой возраст и пережитые кошмары, вела себя спокойно. Она не капризничала, не требовала к себе лишнего внимания, наоборот, помогала, чем могла, и только иногда, когда ей казалось, что никто ее не видит, на глазах у нее выступали слезы. Она думала о папе, которого никогда больше не увидит. Она скучала.

Катя, которая подмечала все, ничем не могла ей помочь, разве что постаралась окружить девочку заботой, насколько это было возможно в подобных условиях. А Сталинина Петровна оказалась настоящей бабушкой, такой, о которой и сама Катя мечтала в детдоме. Больше всего она, конечно, мечтала о настоящих родителях, но и бабушку с дедушкой тоже иногда представляла в грезах. И бабушка там была именно такой – веселой, задорной, пахнущей едой, со сладостями в карманах и горой пирожков на кухне.

Пирожков, правда, испечь было негде, но Сталинина Петровна компенсировала отсутствие снеди легким, неунывающим характером, житейской мудростью и постоянным желанием помочь всем вокруг.

Они втроем за пару дней привели здание в относительную чистоту, хотя пользоваться проточной водой и запрещалось. Но у женщин свои секреты, поэтому Влад только лишь изумленно покачивал головой, наблюдая, как облагораживаются, одомашниваются родные стены. Даже «пыточная», как между собой называли комнату для допросов, приняла иной вид, засверкав чистотой и уютом.

– Мне теперь и людей бить тут стыдно будет, – пошутил Серега, заглянув мимоходом в пыточную.

Катя поблагодарила за комплимент, хотя и не восприняла слова Гранина буквально. Он уже выздоравливал, два дня провалявшись в бреду. Укус отравленного оказался не смертельным, а воды Серега не пил, так что, к счастью, выжил. Сталинина Петровна ухаживала за ним дни и ночи, и грозный капитан робел перед ней, как школьник перед строгой учительницей.

Иногда Катя заходила в комнату, где лежал Эрик. Тело его пребывало в странном состоянии: он не был мертв в обычном понимании, но не был и жив. Он словно застрял где-то на границе и в любой момент мог перейти либо на ту, либо на иную сторону существования. Катя старалась не думать, что будет с ней, если Эрика не станет. Она так привыкла за свою жизнь к потерям, что боялась даже мысленно строить планы на будущее. Да и какие могут быть планы, когда за окном конец света, и несчастные отравленные бродят по городу в поисках новых жертв.

Время от времени Егоров и Лурье вынуждены были делать вылазки в город, чтобы пополнить запасы воды и продовольствия. И каждый раз, когда они покидали ОВД, Катя боялась, что они не вернутся. Умела бы она молиться, наверное, молилась бы и за Эрика, и за его бесстрашных друзей, и за Машу, и за себя тоже…

В первый же день заточения в ОВД явился потрепанный Чиж, чудом пробравшийся сквозь весь город, перепуганный, затравленный, но целый и невредимый. Он был принят, напоен, накормлен и устроен на отдых. Пользы от Чижа было немного, но не выгонять же его на улицу. Эрик бы этого не понял. Впрочем, никто и не гнал бывшего агента. Он прижился, стал почти своим, насколько это возможно.

А вот желтоглазый Валет так своим и не стал. Он тоже остался в ОВД, решив дождаться возвращения Эрика… ну, или любых плохих новостей с той стороны. Время шло, миновало несколько дней, но ничего не менялось, разве что отравленные несколько активизировались за окнами. Они явно что-то замышляли.

Катя занимала свое место у окна с винтовкой в руках и часами наблюдала за ними. Они точно не были разумны в обычном понимании, но зачатки группового сознания у них имелись. Отравленные сбивались в толпу и дружно уходили куда-то, потом возвращались. Иногда две или три группы объединялись в единое целое, и вся эта масса бывших людей двигалась, словно один организм. Нечто руководило ими. Может, природный инстинкт выживания, может, зов крови, но друг друга они не трогали, предпочитая ловить уцелевших.

Катя ни разу не видела со своей наблюдательной позиции, чтобы они питались или пили. Такими темпами они скоро вымрут самостоятельно, даже сторонняя помощь не потребуется. Это и радовало, и огорчало. Все же Катя не отличалась кровожадностью и прекрасно понимала, что сама легко могла бы оказаться на месте отравившихся. И когда она безжалостно убивала их одного за другим, то не ради тотального истребления, вдруг кого-то еще можно было излечить, но только ради спасения ребенка. Ради Маши она была готова на все.

В одно прекрасное утро снаружи в дверь кто-то заколотил. Влад, пошедший проверить, кого там принесла нелегкая, вернулся вместе с мужчиной лет сорока пяти на вид, с очень жестким, неприятным взглядом. В руках мужчина держал синий портфель.

– Майор? – удивился Серега, к тому моменту уже слегка оклемавшийся, но еще весьма слабый.

– Не ждали? Думали, подох? А хрен вам!

– Уж ты подохнешь, как же, – негромко пробормотал Серега, но Катя услышала.

Она сразу поняла, кто перед ней. Майор Шельгин, начальник криминальной полиции города Ч., глава отдела, в котором работали Эрик и его друзья. Эрик рассказывал о нем, не упоминая конкретно о делах, в которых участвовал, но Катя почувствовала, что не все так гладко и что майор – не самый приятный человек на свете. Остальные обитатели ОВД по одному подтягивались в приемную, кроме Маши, которая еще спала, и Сталинины Петровны, занятой на импровизированной кухне.

– А вы тут неплохо устроились, как я погляжу? – придирчивым взором оглядел хозяйство Шельгин. – Пережидаете, значит, апокалипсис?

– Что еще остается? – мрачно ответил Гранин. – Надеюсь, Москва найдет решение проблемы, и скоро все кончится.

– Даже не надейтесь! Если бы они могли чем-то помочь, уже давно сделали бы это. Рассчитывать можно только на себя. Но теперь я с вами, и помогу, чем могу. Средства у меня имеются, – загадочно закончил майор.

Влад и Серега переглянулись. Явление майора Шельгина было совершенно некстати. Уж кого-кого, а его они хотели бы видеть в последнюю очередь. Но майор совершенно не учитывал их желаний, и вот он собственной персоной явился на рабочее место и попробуй только игнорировать его присутствие.

– Да мы как-то сами справляемся, – ответил Серега после некоторой паузы. – Конечно, мы рады, что вы живы и все такое, но при данных обстоятельствах…

– Субординацию еще никто не отменял! – отрывисто бросил Шельгин. – Принимаю командование данным объектом на себя. Возражения?

Лурье встал боком, сменив опорную ногу.

– Давай не перегибать палку, Роман Петрович, мы тебе уже не подчиняемся. Ситуация изменилась. Не дави.

Шельгин помолчал.

– Отказываетесь, значит? Не хотите по-хорошему? Что же, значит, будет по-плохому!

Он расстегнул портфель и достал оттуда знакомый приборчик.

– Осторожно! Модулятор! – закричал Валет, только показавшийся из коридора.

Но было поздно. Шельгин, неизвестным образом подчинивший себе чужеродный приборчик, прищелкнул пальцами, и Валета отбросило обратно в коридор.

– Чужих нам не надо, – улыбнулся майор. – Нам бы между своими разобраться.

– Успокойтесь, мы все решим мирно. – Влад развел руки в стороны, но на Шельгина это не подействовало.

Еще один щелчок пальцами – и Лурье скрючило от боли, а Серега, кинувшийся ему на выручку, повис в воздухе, как воздушный шарик.

– Да, я тут научился паре фокусов, – похвастался майор. – Но, думаю, основная мощь этой штукенции мне еще не открылась. Где наш товарищ Эрик? Он должен знать, как с ней управляться.

Серега тяжело рухнул на пол.

– Его тут нет, – попытался остановить его Влад, с трудом разгибаясь.

– А если найду? – ухмыльнулся Шельгин и пошел прямо по коридору, заглядывая во все комнаты подряд.

Всех, кто пытался что-то сделать, попросту отбрасывало в стороны.

– Где же ты прячешься, друг мой Эрик? Я иду искать!

– Оставьте его в покое! Слышите! – Маша, выбежавшая на шум в коридор, бесстрашно встала на пути Шельгина.

– Ой, кто тут у нас? – изумился майор. – Маленькая девочка? А что делает маленькая девочка в этом месте? Нельзя тут быть маленькой девочке. Где твои куклы?

Маша сжала кулачки. Еще бы мгновение, и она бросилась бы на Шельгина, но Катя успела ее остановить.

Майора они обе мало заинтересовали, ему нужно было совсем другое. Он быстро заглянул в комнату Маши, но Эрика там не обнаружил.

– Сидеть тихо, не пищать, а то сожру! Ам! – пригрозил он Маше и захлопнул дверь, оставив Катю с ребенком в комнате.

Наконец Шельгину повезло. В следующей комнате он увидел диванчик, на котором лежало тело Максимова.

– Вот так номер, кто-то помер? – удивился майор. – Эй, вставай, проклятьем заклейменный! Вставай, кому говорю!

Но Эрик не шевелился. Шельгин проверил его пульс, послушал дыхание. Перед ним по всем признакам лежало мертвое тело. Майор столько надежд возлагал на Максимова, что эта смерть попросту не вписывалась в его картину мира.

Настоящая сила и мощь ускользали от Шельгина, он чувствовал это. Только Эрик мог обучить его работе с чужеродным прибором, ведь только он умел по-настоящему с ним управляться. Это объяснил майору неизвестный доброжелатель по городскому телефону еще в те дни, когда майор и думать забыл про портфель. Кто был звонивший и какую цель он преследовал, майор не знал, но сказано было четко: хочешь узнать, как работает прибор, – спроси Максимова. Шельгин тогда не понял, о чем речь, и только после обнаружения в портфеле прибора до него дошел смысл слов неизвестного. И майор очень хотел поговорить с Максимовым на эту тему.

А теперь Эрик мертв, и все надежды майора посыпались прахом.

Ярость переполняла майора, и внезапно внутренний огонь выплеснулся наружу. Шельгин сам не понял, как это произошло, но все вокруг запылало синим пламенем, включая псевдотруп Максимова. Огонь быстро перекинулся на стены, и вскоре коридор уже пылал. Пламя распространялось так быстро, будто все вокруг было обильно полито бензином. Сам Шельгин едва успел выскочить в коридор, а оттуда в приемную, где собрались все обитатели ОВД.

– Что вы наделали? – Катя от возмущения перешла на фальцет.

– Сжигаю эту халупу вместе с вашим Эриком, все равно он мертвец, – безразлично констатировал уже успокоившийся к этой минуте майор.

Только теперь девушка осознала, что тело Максимова осталось там, в горящей комнате. Она рванулась в огонь, но Серега успел перехватить ее и остановить.

– Поздно, ему уже не помочь…

– Ах ты, сволочь! – Катя ненавидяще посмотрела на Шельгина.

– Сволочь, да еще какая, – кивнул майор. – А ты как хотела: совет да любовь? Честным пирком да за свадебку? Времена нынче не те, девочка.

В следующую секунду он резко отклонился в сторону, и нож, брошенный Владом, пролетел мимо.

– Вот, значит, как? – задумчиво произнес Шельгин. – Ну что же, вы сами этого захотели. Прощайте!

Двигаясь спиной назад, он добрался до входной двери. Уже трудно было дышать, дым застилал все вокруг, а огонь добрался наконец и до приемной.

– Женщины могут уйти, – предложил он, открывая дверь. – Я же не зверь какой, баб живьем сжигать. Мужики-то заслужили, а остальные могут быть свободны.

Никто не шевельнулся, никто не воспользовался приглашением.

– Ну, было бы предложено, – пожал плечами Шельгин и вышел на улицу.

Здание полыхало. Огонь бил уже почти из всех окон, клубы дыма взлетали высоко в небо.

Майор отошел на пару десятков шагов, все ожидая, когда обитатели дома начнут выбираться наружу. Дверь он все же не запер, оставив ее приоткрытой. Так что сидеть в пожарище смысла не было. Но никто не выходил из здания.

– Да будь оно все проклято! – прошептал майор и вытянул руку вперед. Надо прекратить пожар, пока все не погибли. Нет, он не мог вот так запросто взять и уничтожить этих людей. Припугнуть – да, убить в схватке – вероятно, но не таким способом, безжалостно и беспощадно.

Но ничего не получалось, огонь и не думал униматься, а лишь разгорался сильнее, уже перекинувшись и на машины, припаркованные под окнами здания. Шельгин собрался с силами, вложив их все в последнюю попытку. На мгновение стало безумно холодно, а в следующую секунду пожар затих, только небольшой дымок еще вился над крышей ОВД.

Майор осторожно зашел внутрь, ожидая увидеть трупы упрямцев. Но в здании было пусто. И даже тело Эрика исчезло, то ли сгорев дотла, то ли просто растворившись в воздухе.

Шельгин пожал плечами. Он уже ничему не удивлялся. Майор попытался накрыться защитным энергетическим плащом, с помощью которого он и добрался до ОВД, но ничего не вышло, сил на это не хватало.

В следующую секунду он осознал, что портфель с модулятором исчез, растворился в воздухе, как и все обитатели ОВД. Шельгин остался один. Но остаточная энергия все еще была при нем, волнами проходя по телу, – слишком много он ее нахватал, не успел всю растратить.

Жизнь продолжалась…

Глава 1

Светлое будущее

В поселении Мирный Путь не брехали привычно собаки, не ездили машины, на улице не играли дети, старушки не сидели на лавочках у домов. Еще только подходя к поселку, мне казалось, что привычные звуки присутствовали, но, зайдя за решетчатые ворота, я понял, что ошибался.

Царила зыбкая тишина. Она давила на уши, угнетала, заставляла нервно оглядываться по сторонам в попытках найти хотя бы одного-единственного живого человека. Но вокруг было пусто, только ветер гонял обрывки газет и пожелтевшие листья деревьев.

И все же я чувствовал, что в поселке есть жизнь. Боковым зрением я замечал некое смутное движение, то справа, то слева, но, как только я поворачивался в нужном направлении, там уже никого не было. Но ощущение, что за тобой постоянно наблюдают, не пропадало ни на минуту.

Что ж, у местных обитателей нет причин меня опасаться. Как только посчитают нужным, появятся сами. Пока же было бы неплохо разобраться, куда именно меня занесло.

Хорошо хоть, с сегодняшней датой я вполне определился благодаря новостному листку. Пятидесятый год, девятый месяц, четырнадцатый день от основания Триединого союза. Надо полагать, союз этот – не что иное, как некий конгломерат людей, трогганов и айвов, образованный чуть более пятидесяти лет назад, сразу или почти сразу после массового бегства из прошлого. А значит, попытка переселения все же удалась, и, так или иначе, но чужаки были приняты в нашем времени и нашли свое место среди людей.

Но что значил заголовок «Агрессор не пройдет!»? Каких новых врагов отыскали три разумные расы, только начавшие сосуществовать вместе? Голем сказал, что они ловят опасных животных, диверсантов и неизвестных мне тайгеров. Интересно было бы узнать чуть подробнее и о диверсантах, и о тайгерах. С сейдами я уже успел познакомиться достаточно близко.

Почему вымер город? Ведь если переселение прошло успешно, то и формула антиреагента должна была попасть к людям. Город обязан был выжить! Но этого не случилось, город погиб, более того – стал мертвой зоной, зоной риска. За прошедшие годы его вполне могли отстроить заново, вернуть к привычному виду, но отчего-то этого не сделали.

Да, из странностей, которые нельзя не отметить, были еще и големы, выполнявшие, судя по всему, функции полицейского контроля и надзора… но окажись я чуть менее проворным, никто не успел бы меня спасти от сейдов. Големы, в моем времени полностью вышедшие из-под контроля, вновь стали функционировать нормально. Но это все равно как если бы Скайнет, уничтоживший человечество в известном фильме про Терминатора, вдруг одумался и попросился бы обратно под управление человека. Кто бы его принял, учитывая всю потенциальную опасность…

В общем, еще даже не разобравшись толком в сложившейся ситуации, я вынужден был признать, что несуразностей и нелогичностей этого варианта будущего – а я надеялся, что это лишь вариант, очередная тень вероятностей, – более чем хватало.

Первоначальный вопрос: «Каким образом я попал сюда?» – отходил на второй план, на первый же выходил куда более разумный: «Как мне отсюда выбраться?»

Все это время я неспешно двигался вперед по асфальтированной дороге, стараясь попасть в центр поселения, где, как логично предположил, должны были располагаться административные центры. Две тысячи человек – нет, граждан – обитали в Мирном Пути, и без бюрократии с ее управленческим аппаратом им было никак не обойтись. Я не ошибся. В центре поселка жизнь была.

Ко мне, громыхая на ухабах, подлетел мотоциклет с коляской – «Урал», правда, слегка измененной модификации, – окрашенный в сине-желтые цвета. На борту коляски ярко-алыми буквами было выведено: «СКП». За рулем сидел человек в черной униформе и шлеме, а в коляске, к моему глубочайшему удивлению, разместился трогган с автоматом в руках. Как тут же уловил Слапом во мне, трогган был женского пола – трогганка, причем весьма симпатичная для ящерки.

– Служба контроля за порядком, лейтенант Свиридов. Попрошу предъявить документы! – Мужчина снял шлем, повесил его на руль, слез с мотоцикла и шагнул ко мне, требовательно протянув руку. Говорил он по-русски и без акцента. Трогганка одним ловким движением выбралась из коляски, ни на секунду не снимая меня с прицела.

Документов у меня, разумеется, не было. Интересно, големам мои бумаги не понадобились, а вот местным правоохранителям – очень даже. Разные структуры? Разный принцип приоритетов?

– Товарищ лейтенант… – начал было я, стараясь понять, как бы выкрутиться из этой ситуации с наименьшими потерями.

– Не товарищ, а гражданин, – перебил меня Свиридов. – Или вы перебежчик?

– Я – человек! – решительно заявил я, хотя Слапом во мне усмехнулся во всю свою зубастую пасть. – Тут такая история приключилась, в двух словах не объяснить…

– А мы никуда не торопимся, – прищурился лейтенант, – у нас с гражданином сержантом уйма времени. До гудка еще пара часов.

Я не стал переспрашивать про гудок и перебежчиков. И так мой статус совершенно неясен. Одного факта, что я принадлежу к виду хомо сапиенс, тут явно недостаточно. Что же, придется попробовать говорить начистоту, выбора у меня все равно нет.

– Хорошо, дело в том, что я попал сюда из прошлого и понятия не имею, что вокруг происходит, и только недавно узнал, какой сейчас год.

– Мне кажется или гражданин над нами издевается? – вновь перебил мою речь лейтенант. Трогганка неопределенно повела головой из стороны в сторону. – Пришелец из прошлого, он говорит. Хорошо хоть, не из других миров. А то вдруг ученые новый мир открыли, но сообщить забыли! Или портаторы внезапно заработали, спустя пятьдесят лет, но никто об этом не знает! Леа, может, пристрелить этого диверсанта и дело с концом?

– В камеру, допросить и доложить, – коротко ответила трогганка. Она тоже говорила по-русски, чуть растягивая согласные в словах.

– Тоже верно, – кивнул Свиридов, – пристрелить его мы всегда успеем, дело нехитрое. Но давненько нам ловцы товар не поставляли, правда ведь? А тут на новеньком спецмобиле явились, да в полной экипировке, а зачем? Всего лишь чтобы высадить этого подозрительного типа.

– Они меня в Городе спасли, – хмуро перебил я чересчур говорливого лейтенанта. – Меня чуть сейды не сожрали.

– В Городе?… – Никогда не видел на лице выражения столь тотального изумления. Как в старых мультфильмах про Тома и Джерри, у Свиридова буквально отвалилась челюсть, и даже трогганка Леа чуть опустила автомат и сделала полшага назад.

– Именно. После переброски я оказался там. Старался найти людей, но Город мертв.

– Но как же… там же… – У лейтенанта не хватало слов. – Невозможно!

– Допросить и доложить! – повторила Леа.

– Ты права, ты права, – зачастил Свиридов. – Все надо проверить и доложить. Срочно доложить! А ну-ка, руки вперед, пальцы скрестить.

У меня на запястьях защелкнулись железные браслеты. Леа обошла меня со спины и ловко обыскала. Пистолет вызвал у Свиридова особый интерес, но более ничего занятного они не нашли. После чего, поддерживая за локти, мне помогли устроиться в коляске. Лейтенант сел за руль, трогганка пристроилась за его спиной, и мотоциклет сорвался с места, подняв в воздухе облако пыли.

Впрочем, ехали мы недолго. Вскоре мотоколяска остановилась у желтого одноэтажного здания. Рядом с входом в дом притулился еще один сине-желтый мотоцикл, на этот раз без коляски.

Внутри помещение ничем не отличалось от обычного полицейского участка. Камера для задержанных, двери по обе стороны длинного коридора да дежурный – молодой парень в форме. Погоны были мне непривычны, а представляться дежурный не спешил, поэтому чин его я не сумел выяснить.

– Этого запереть! – приказал Свиридов. – Будем устанавливать личность. Говорит, в Городе побывал! И выжил!..

Дежурный изумленно присвистнул и поспешил открыть клетку. Наручники с меня сняли, и я с максимальными удобствами устроился на лавочке, ожидая, что со мной будут делать дальше. Понятно было, что мое явление – событие выдающееся для поселения, но и мне многое в их жизни было непонятно. Все слишком странно вокруг. И главный вопрос: как мне попасть домой?

Ни на секунду я не сомневался, остаться ли мне в будущем. Любой человек мечтает заглянуть в грядущее. Вот я и заглянул. Понравилось ли мне? Не особо. Если это и мое будущее, то уж лучше я останусь в том моем настоящем. Там и друзья, и Катя. Там мой дом. Поэтому оставалось только найти способ и совершить еще один переход, на этот раз в обратную сторону. Вот только все осложнялось тем, что портаторы, судя по всему, здесь не работали.

Свиридов куда-то вышел, трогганка и дежурный старательно делали вид, что меня не существует. Наконец лейтенант вернулся и с ходу приступил к делу.

– Фамилия, имя, отчество, пол, раса, дата рождения, город рождения! – потребовал он, подойдя с листком бумаги и карандашом к клетке.

– Эрик Евгеньевич Максимов, мужчина, человек, 1989 года рождения, место рождения – город Ч., – перечислил я, приметив, как теперь у дежурного вытянулось лицо.

– Вы хотите сказать, что родились в Городе… примерно восемьдесят лет назад? – С устным счетом у Свиридова дела обстояли не ахти, но в целом он был прав, о чем я ему и сообщил.

– Допустим, – лейтенант продолжал делать пометки, – каким образом вы оказались там в данный момент? Кто помог вам перейти границу? Чье задание вы выполняете? Только добровольное сотрудничество сможет вам помочь. Иначе… не завидую я вам…

– Еще раз повторяю, оказался я у вас совершенно случайно. Портатор сработал неправильно! Возможно, слишком большой временной промежуток… погрешность прыжка… Так что никакую границу я не переходил, ничье задание не выполняю, но сотрудничать готов! Мне бы с вашим начальством пообщаться… может, они подсобят?

– Ишь какой! – прищурился Свиридов. – Начальство ему подавай. А зачем? Теракт замыслил? Вот же гнида!

– Ловцы, – проскрипела Леа, напоминая лейтенанту, кто именно доставил меня в поселение.

Свиридов на какое-то время задумался, но все же помотал головой.

– А что ловцы? У них свои задачи, у нас – свои. Они могли не понять. Им главное, чтобы он был гражданин. А кстати, – лейтенант хитро прищурился, – каким, интересно, образом вы получили гражданство, если, по вашим же словам, попали к нам из прошлого до момента образования Триединого союза?

– А каким способом у вас получают гражданство?

– Ну, как, – пожал плечами Свиридов, – претендента проверяют ловцы, и если кандидат относится к одной из трех рас, если он имуннен и если не диверсант и не тайгер, то имеет право на гражданство союза…

– Вот вы сами и ответили на свой вопрос. Я не диверсант, не тайгер – что бы это ни значило, – големы или ловцы, как вы их называете, меня проверили, сочли гражданином и оказали помощь. Что еще от меня требуется? Получается, вы задержали меня совершенно незаконно!

– Проверь его на вирус! – внезапно сказала Леа, а Свиридов весь как-то подобрался при этих словах, и даже дежурный отшатнулся, как от зачумленного.

– Ты думаешь?

– Проверь!

Свиридов, недоверчиво поглядывая на меня, ушел – практически убежал по коридору, но скоро вернулся, держа в руке устройство весьма сомнительного вида, более всего напоминавшее ручной радар. Вот только направил этот радар лейтенант прямо на меня. Над рукоятью находилась откидная перекладина с тремя лампами. Одна из ламп зажглась спокойным зеленым цветом, вторая не загорелась вовсе, а вот третья тревожно замигала красным.

– Не может быть! – Свиридов замер, глядя на прибор и явно не понимая, что делать дальше.

Леа вновь навела на меня автомат и явственно раздумывала, не пустить ли его в ход, а дежурный ошалело опустился на стул, совершенно растерявшись от происходящего.

– Он не привит! Боги! Как это возможно?… – Лейтенант смотрел на меня во все глаза, как на диковинную зверушку.

– Но и не заражен, – добавила Леа и все же опустила автомат.

– Такое возможно?

– Он перед нами. Но средняя характеристика не проявилась.

– Проверь меня! – потребовала Леа. – На всякий случай…

Свиридов навел устройство на нее, в этот раз все три лампы загорелись зеленым, потом лейтенант проверил дежурного – опять зеленые огни, а напоследок, глубоко вздохнув, применил сканер на себя.

– Не заражены, – выдохнула Леа. – Он не переносчик вируса. Повезло. Големы на вирус не проверяют, они имунны. И все же средняя характеристика не фиксируется…

– Нужно сообщить в центр, пусть там разбираются.

– Они его изолируют. А заодно и нас. Никто не поверит, что непривитый не заражен. А раз заражен он, то мог заразить и нас. Так они будут думать, я знаю, о чем говорю, поверь!

– И что же делать? – растерялся лейтенант, а дежурный вытащил откуда-то снизу полупустую бутылку с мутно-красной жидкостью и, не спрашивая разрешения, сделал пару больших глотков. Стресс он снимает, видите ли, мог бы и мне предложить! Никакой культуры воспитания в этом варианте будущего.

А варианте ли? Или это место со всеми его реалиями – единственно возможный исход? Мог ли я попасть в один из теневых миров? Вероятно, мог. Но голова у меня не болела, а в том мире, где я нашел Катю, я практически с самого начала мучился болями, то чуть стихавшими, то нарастающими до невозможности. Сейчас же и здесь я чувствовал себя вполне нормально, если не считать нахождения в клетке, а также желания есть и пить.

– Сами разберемся! – решила Леа. Я уже понял, что, несмотря на более низкое звание, именно трогганка была среди них главной. – А до тех пор вы оба будете молчать! Свиридов… Вася, ты понял?

Лейтенант нерешительно закивал.

– Киазо, а ты?

Дежурный тоже кивнул и торопливо сделал еще пару глотков из бутыли. Я только сейчас сообразил, что он – айв, самый настоящий, желтоглазый. И этот конкретный айв был слегка помятый, весь какой-то потертый. А что же тогда у него в бутыли? Неужели кровь?…

– Эй, товарищи… – заволновался я, – граждане! Давайте не будем торопиться и пороть горячку. Вы же видите, я настроен на сотрудничество. Мне бы с вашим начальством повидаться. Надеюсь встретить там знакомых… в конце концов, пятьдесят лет – не двести миллионов. Кто-то наверняка жив и сейчас!

Полицейские переглянулись. Три разные расы – очевидно, по такому принципу были комплектованы здешние участки, – и если айв еще внешне походил на человека, то трогганка скорее напоминала персонажа «Парка юрского периода», но сейчас все они были похожи одинаковым выражением на лицах. Никто не хотел умирать, и они готовы были на все, чтобы выжить.

– Действуй! – кивнула Леа, окончательно приняв на себя решение.

Дежурный Киазо вышел из будки, держа в руках неизвестное мне устройство, внешне весьма похожее на гарпун для подводной охоты. Происходящее нравилось мне все меньше и меньше. Кажется, ушлые полицейские решили попросту убить меня, а труп спрятать. Нет тела – нет дела. Легче легкого.

Я лихорадочно искал выход и не находил его. Бежать из клетки невозможно, напасть на полицейских я тоже не сумею – меня попросту расстреляют сквозь решетку. Не знаю только, зачем им гарпун, хотя, может, это новый тип оружия, при котором от меня и следов не останется. Проверять эту версию я не спешил.

Киазо поднял свой гарпун выше и направил в мою сторону.

– Можно хоть покурить напоследок? – мрачно поинтересовался я.

– Покури, – согласилась Леа и, жестом остановив айва, вытащила из кармана пачку с папиросами.

Такого дерьмового и крепкого табака я не курил с девяносто шестого года, когда утащил у отца «Приму», от которой меня после тошнило три дня кряду. Но эту сигарету я тянул и тянул, наслаждаясь, если можно так сказать, последним глотком жизни. И когда пальцы уже начало обжигать, мне пришла в голову мысль.

– Скажи-ка, Леа, – фамильярно обратился я к трогганке, – а ведь вирус до сих пор неизлечим, не так ли?

– Так, – пожала та плечами, – это не секрет. Крупные города почти все опустошены. Массовые скопления людей приводят к стопроцентному заражению. Только в малых городах и поселках еще можно контролировать процесс. Даже не контролировать, а хотя бы блокировать поселение в случае заражения. Обязательная прививка срабатывает в трети случаев, но это хотя бы какая-то гарантия. Нормальный препарат так и не сумели изобрести. А тех, кто не привит вовсе, лучше всего изолировать. Попросту говоря, их проще уничтожить. Думаю, ты нас поймешь. Из-за тебя сотрут с лица земли всех нас, все поселение. Ты же этого не хочешь? И мы не хотим. Одна жизнь или тысячи? Выбор очевиден.

Да, она была честна со мной. Я бы и сам на ее месте решил вопрос подобным образом. А тот же Шельгин вовсе бы не церемонился, а уже закапывал бы меня где-нибудь в лесочке неподалеку. Конечно, не своими руками, их марать господин майор не пожелал бы без лишней на то необходимости…

– А ведь я знаю формулу антиреагента – того самого препарата, о котором ты говоришь. Собственно, за этим меня и послали – спасти мир, только я немного опоздал… на пятьдесят лет. Впрочем, у формулы нет срока годности, она действительна и сейчас, – я произнес эти слова обыденно, словно в пустоту, но попали они точно в цель.

Киазо опустил свой гарпун, уставившись на меня как-то по-новому, Свиридов чуть приоткрыл рот, как ребенок, увидевший воочию Деда Мороза, и только Леа смотрела на меня всерьез – был бы я обычным человеком, может, не разобрал бы все нюансы трогганской мимики, но Слапом, который не дремал в такую важную минуту, подтвердил, что Леа оценила важность услышанного.

Конечно, никакой формулы в физическом виде у меня с собой не было – я проверил карманы после перемещения – пусто, но она горела у меня в голове огненными буквами, я запомнил ее на всю жизнь и мог воспроизвести в любую секунду, хотя и ничего не соображал в нарисованных химических символах и знаках. Так что я не врал, и Леа это поняла.

Долгий и протяжный низкочастотный гудок заставил стекла завибрировать, а меня схватиться за голову, чтобы та не лопнула. Свиридов, впрочем, тоже обхватил свою голову руками, а вот Киазо и Леа перенесли сигнал относительно спокойно, благо через тридцать секунд тот прекратился.

– Что это было? – чуть отдышавшись, спросил я.

– Гудок – конец смены, граждане возвращаются в поселок, – пояснила Леа и отперла дверь клетки. Кажется, она все для себя решила. Убивать меня сегодня не будут. По крайней мере, не в эту минуту.

– Как вы вообще узнали, что я в поселке? Кто сообщил вам о моем прибытии? – удивился я.

– Автономные наблюдательные станции плюс адаптированные сейды, у нас их целых два. Они следят за порядком, на граждан не нападают.

Так вот кто мерещился мне, когда я только попал в Мирный Путь. Сейды двигались быстро, на грани восприятия, они мелькали как тени, заставляя нервничать. Но если они адаптированы, как сказала Леа, то бояться нечего?…

– А может, все же его того? – неуверенно уточнил Свиридов, за что я его сразу невзлюбил.

– Если у него есть формула, то это шанс на нормальную жизнь для всех. Придется рискнуть… или ты хочешь до конца своих дней диверсантов ловить да тайгеров бояться?

– Уж лучше так, чем если тебя вывезут в грузовике в неизвестном направлении. Кто знает, что на уме у наших отцов-командиров…

– Риск – дело благородное, – внезапно подал голос Киазо.

– Два голоса против одного, – подсчитала Леа.

– Три голоса! – Я тоже поднял руку.

– Он не в счет, – быстро среагировал простой русский парень Вася Свиридов. Вот ведь как бывает: чуждые нам существа, такие как трогганы и айвы, оказались менее кровожадными и трусливыми, чем лейтенант полиции, человек, вся работа которого заключалась в принципе: служить и защищать.

– Эх, Вася, Вася, – пожурил я, – попал бы ты в наш отдел, мы бы сделали из тебя героя!

– Хорошо, он не в счет, – согласилась Леа, – все равно два голоса против одного. Значит так, нужно его спрятать где-то на пару дней. Есть у меня идея… но для этого мне нужно связаться с одним знакомым. А там видно будет…

– И где же мы его спрячем? – широко раскрыл глаза лейтенант. – В участке нельзя, в поселке – тоже, обязательно найдут, за поселком – помрет.

– Именно поэтому он поживет у тебя, – нейтральным тоном заявила Леа.

– С какой это стати? – взвился Свиридов. – У меня нельзя! У меня соседи! Они сразу же рапорт-доклад напишут в область, и все, финита.

– А ты предлагаешь подселить его ко мне? – удивилась Леа. – Или к Киазо? Межвидовые связи преследуются особой статьей конституции, ты не забыл? Да ты не бойся, все пройдет хорошо, скажешь, что приехал дальний родственник… откуда?

– Из Торжка, – подхватил я.

– Вот, из Торжка, – оскалилась в улыбке Леа. – Мол, давно не виделись, соскучились. Законом не запрещено и даже поощряется.

– А если кто на прививку проверит? – Лейтенант немного успокоился. Торжок подействовал на него умиротворяюще.

– Ты думаешь, в поселке много сканеров?

– У грека есть компактный, еще у Звеницкого видел… – задумался Свиридов. – Да мало ли у кого! Они ведь не обязательны в регистрации, каждый может владеть.

– Да, но сканер – штука дорогая, даже компактный. Да и кому придет в голову его проверять? Родственник – он и есть родственник, что тут такого? К тому же не абы чей, а представителя закона, целого лейтенанта!

– Оно все так, – вновь затянул волынку Свиридов, – но…

– Никаких но! – отрезала Леа. – Действуем по плану. Родственника на квартиру, объяснишь ему там все, покажешь. Потом возвращайся в участок.

Все-таки преимущество троггана перед человеком заключалось во внешнем виде. Сложно спорить с зубастым ящеро-крокодилом, который в любой момент может тебя сожрать. И лейтенант это прекрасно осознавал. Будучи старше по званию, он робел перед Леа, это было заметно даже со стороны. Киазо же вел себя подчеркнуто нейтрально, но тоже отдавал инициативу трогганке.

– Вид у него ненашенский, – мрачно произнес Василий, смирившийся с неизбежным. – Не думаю, что и в Торжке так одеваются…

– Подбери ему что-нибудь из закромов.

– А не сбежит он, если одного оставить? – негромко спросил Киазо.

– Ему некуда бежать, – ответила Леа. – Ему очень повезло, что встретил нас. Иначе был бы уже мертв.

Я не сомневался, что трогганка права и что я мог погибнуть, не засеки меня камеры наблюдения. С адаптированными сейдами я бы мог и не справиться без сторонней помощи. И все же мне очень не нравился этот мир, это время. И я очень хотел сбежать отсюда, только не знал, как и куда.

Глава 2

Некоторые бытовые подробности триединства

Меня переодели перед тем, как вывести из участка. Свиридов притащил целый ворох различных вещей не первой свежести, и пришлось выбирать. О происхождении предметов туалета я побоялся спрашивать. В итоге мне достались мутно-оранжевый свитер, ватные штаны и кирзовые сапоги, а на голову приспособил вязаную черную шапочку и стал похож на обычного бомжа с теплотрассы. Лейтенант удовлетворенно кивнул, подтверждая, что теперь мой вид соответствует, так сказать, местным реалиям.

Пистолет мне не вернули – лейтенант сунул его себе в карман, – но я и не надеялся. Да и чем бы мне помогло оружие в нынешней ситуации? Я не хотел себя накручивать, но все же четко осознавал, что в этот раз попал по полной программе. Если прежде в моих прыжках сквозь миры и реальности я хотя бы видел цель, к которой надо идти, то здесь, в скверном будущем, совершенно не понимал, что делать дальше. Даже если вылечу всех вокруг, запустив в производство формулу антиреагента, как это поможет лично мне? Никак не поможет. Если портаторы больше не включаются, то останусь здесь навсегда – какое неприятное слово… Но ведь один-то раз портатор все же сработал, забросив меня в Город. Значит, шанс есть?… В любом случае нужно узнать как можно больше об окружающей действительности, информация лишней не бывает, а затем принимать решения.

Леа уже покинула участок, Киазо вернулся на свой пост, и мы с Василием вышли на улицу, едва я переоделся.

Поселок изменился. Если час назад он был пустой и казался безжизненным, то теперь повсюду сновали люди, трогганы и айвы. Одеты все были пестро, но бедно. Мне явственно вспомнилось детство, когда китайские товары хлынули на российские рынки бурным потоком, сметая на своем пути буквально все: чувство вкуса, стиля и голос разума. Главным фактором стала цена и массовость. Здесь же о тех китайских свитерах можно было только мечтать – большинство вещей, в которых щеголяли жители поселка, были далеко не новые, с миллионами заплаток. Бедность – не порок, но только если эта бедность не выставлена напоказ.

Небольшая площадь была забита торговцами, отчаянно спорящими с потенциальными покупателями о правильной цене за товар.

– Два часа свободной торговли, – пояснил Свиридов. Мы пошли напрямик через торговую площадь, и я с интересом осматривался по сторонам. – Можно продавать что угодно и кому угодно, даже оружие. Ограничений нет, налогов нет.

– А где все… хм… граждане были до этого?

– На смене, где же еще, – пожал плечами лейтенант. – В поселке оставались только больные и недееспособные, но им запрещено выходить из домов до гудка. Комендантский час. В целях безопасности. За всеми мы уследить не можем и на помощь не успеем, случись чего. Все остальные отрабатывали нормочасы. Теперь же до вечернего комендантского часа – личное время. Каждый волен заниматься своим делом.

– Значит, все работают, кроме вас троих?

– Послушай, Максимов, или как там тебя на самом деле, – лейтенант, кажется, обиделся, – ты просто не понимаешь… если случится «Инцидент», – он выделил последнее слово, – то мы окажемся на первой линии защиты. А это все равно что сыграть в русскую рулетку, только в револьвере барабан будет забит полностью. Наша служба и опасна и трудна!

Надо же, помнят еще песню. Ладно, поверю Василию. Хранители поселка, бойцы теневого фронта. Вот только от кого они охраняют покой жителей? И что за «Инцидент» может произойти?…

– Скудно живете. – Я все оглядывался по сторонам, изучая окружающую действительность. – А где же трогганские приборчики? Помнится, имел я дело с парой их изобретений… да и у айвов было полно всяческих технологий. У меня такое ощущение, что тут вокруг все исключительно наше, человеческое…

– Почти все их приборы вышли из строя еще пятьдесят лет назад, – неохотно пояснил Вася. – Я-то тогда не родился еще. Как оно прежде было, знаю только по рассказам. Но ты прав, наша техника работает, как и работала, а все чуждые системы постепенно сломались.

– Даже уодлы? – пожалел я.

– Ты про оружие? Было такое, но давно. Сейчас уже ни у кого нет. А вот стрелковое работает как часы.

– То есть пистолеты, автоматы, винтовки, ручные пулеметы…

– Можешь не перечислять, все это есть в наличии, все функционирует, как и должно. Да и чему там ломаться – чистая механика!

Понятно теперь, почему участок был вооружен исключительно калашами и пистолетами, и даже големы носили российские автоматы, да еще пистолеты с усыпляющими веществами.

– Но кое-что они принесли с собой после перехода, – продолжил лейтенант. – Айвам до сих пор удается ладить с флорой и фауной, и сейды, просочившиеся вслед за трогганами, частично адаптировались и одомашнились за эти годы…

– А что Леа задумала, можно полюбопытствовать? – сменил я тему.

– Понятия не имею, – Свиридов пожал плечами, – но Леа – девушка серьезная. Если сказала – надо, значит, надо.

– Просто она трогганка, а я им не особо доверяю. Всем им. Твари они зубастые, вот кто, и интересы у них отличаются от наших, человеческих, – начал я прокачивать Свиридова на ксенофобские настроения, мысленно почесывая при этом возмущенного Слапома за ухом.

– Ты из этих, из диверсантов, что ли? – Свиридов заинтересованно покосился на меня. Мы уже миновали рынок и свернули в узкий проход между бараками. – У нас за такие речи побить могут, так что язык не распускай.

– В мое время никаких трогганов не было, как и айвов. Только люди – цари природы. Мы сами решали, как нам жить и что делать. А вы тут, как я вижу, развели демократию… толерантность… вот и смотри сам, к чему это привело. Межвидовые связи у них преследуются – значит, были прецеденты! Ты скажи, были? Что за мир, что за время! Никаких алиенов быть у нас не должно. Все они – дьявольские создания. А высшее существо – это человек! Скажу больше, я знаю одного бога, настоящего бога, и он тоже человек, честное слово!..

Свиридов взглянул на меня, как на умалишенного, и даже отступил на шаг в сторону.

– Не разводи только эти настроения у меня дома, а то выставлю за дверь, и делай что хочешь.

Я сделал вид, что согласился. Сам не знаю, зачем я проверял лейтенанта на тему национализма, видно, показалось мне в нем что-то такое-этакое, подозрительное.

– Вот ты говоришь, демократия, – продолжил тему уже сам Свиридов. – Но ты не понимаешь, мы все равны перед тайгерами. Им глубоко плевать, кого убивать, человека, айва или троггана. Запомни одно: попал к тайгерам – и ты мертвец. Спасения нет.

– Это я запомню, – пообещал я.

– Мы пришли.

Перед нами находился стандартный двухэтажный барак – таких много было вокруг. Казалось, сильный порыв ветра должен был снести строение напрочь, но я помнил, что подобные бараки стояли и у нас десятилетиями, переживая один строй за другим, и только к нулевым годам их окончательно снесли, да и то время от времени они еще встречались в городском ландшафте дальних районов.

Дверь в подъезд была закрыта, точнее, перекрыта толстыми древесными корнями. Лейтенант, не задумываясь, пнул по ближайшему отростку, и корни стремительно подались в стороны, освобождая проход. Видел я уже такие корни – в прошлом они защищали дома айвов. Значит, как и сказал Свиридов, вампирам удалось прихватить с собой кое-какие умения из прошлого.

– У меня своя комната, но кровать только одна, так что спать будешь на полу, – предупредил лейтенант, поднимаясь по лестнице на второй этаж. – Удобства общие на этаже. Кухня тоже. Но ты никуда особо не суйся, сиди в комнате.

– А соседи поверят, что родственник приехал, вот так, без вещей, без подарков, и никого на огонек не позвали встречу отметить?

– Поверят. Сюда, в Мирный Путь, по своей воле никто не приедет. Даже если подумают, что ты прячешься от кого-то, тебе только посочувствуют, что выбрал подобное место для бегства. Тут у нас не курорт.

– Да уж, на Сочи не похоже, – вздохнул я, поежившись от холода.

– В Сочи, между прочим, нынче тоже не сладко, но город хотя бы не закрыт, как остальные, просто разбились по районам и как-то держатся.

Дверь в квартиру лейтенант открыл, приложив правое запястье к специальной дощечке справа. Корни споро уползли в стороны.

– На тебя не настроено, так что из дома не выходи – вернуться не сумеешь, – предупредил лейтенант.

Квартира, в которой жил Свиридов, была типичной коммуналкой, вот только первые три двери отличались друг от друга цветами. Некогда яркие, а теперь выцветшие на свету, с поколупанной краской, но еще различимые: синий, зеленый и красный.

– Санузел, – пояснил Вася, проходя мимо дверей. – Синий – наш, зеленый для ящеров, а красный – айвовский. Смотри не перепутай!

Я пригляделся к дверям, на каждой из них в верхнем правом углу был нарисован треугольник, таких же цветов: синий, красный или зеленый. Сразу можно было понять, кто и где проживает. Одна из дверей напротив отворилась, – синий треугольник, человек, подметил я. В коридор высунулась седая сонная голова.

– Вась, ты вернулся уже? А принес чего?

– Привел, – недружелюбно ответил лейтенант. – Вот родственник приехал погостить. По материнской линии…

– Да ты что? – Вслед за головой показалось полуголое тело.

– Эдуард, – дружелюбно представился я, – из Торжка!

– Федул! – Он оказался еще не старым, только пропитым донельзя. – За встречу надо бы накатить…

– Позже, – отрезал Свиридов, – мне еще в участок возвращаться. Сейчас покажу тут… хм… Эдуарду, что к чему, и обратно.

– Да ты иди, я сам покажу, чай, не сломаюсь, – заторопил его сосед, – главное, возвращайся поскорее!

Лейтенант открыл ключом одну из дверей, кивнул мне, приглашая. Я прошел в комнату и огляделся. Первое, что бросалось в глаза, – окна не было. Небольшое зарешеченное отверстие в правом верхнем углу дальней стены служило вентиляционной отдушиной, а заодно через него проникал тусклый уличный свет. Основное освещение исходило от небольшого светильника на столике. На пороге валялся потертый коврик. У правой стены стояли столик и два стула, у левой – узкая металлическая кровать с продавленной почти до пола сеткой. Узкий шкаф под вещи. Полуметровый холодильник под продукты. На столе – чайник, кружка, две тарелки, вилка, нож; на небольшой полочке – несколько книг; на кровати – пара маек и штаны. Очень скудно. Убого. Даже трогганы, как мне сейчас казалось, жили лучше в том времени, где я бегал в теле Слапома.

– Мои хоромы, – с толикой гордости развел рукой Свиридов. – Пятнадцать метров, отдельная комната. Все что надо для жизни!

– Жируешь, – польстил я.

Лейтенант уловил подозрительную нотку в моем голосе и яростным шепотом добавил:

– Не знаю, как ты привык, но у нас это считается высшим классом. Вот если сюда напихать еще десять единиц гражданских, да разных цветов, и красных, и зеленых тоже, посмотрел бы я на тебя.

Я вспомнил, как жили даже в наше время гастарбайтеры из дружественных республик, и промолчал. Лейтенант и правда жировал по местным понятиям.

– С Федулом осторожнее, – предупредил напоследок Свиридов и ретировался.

Я видел, что мне он не доверяет и уходить ему не хотелось, но выбора не было. И лейтенант, скрипя сердцем, оставил меня одного в своей комнате. Не успел я присесть, как в дверь негромко постучали. В отличие от внешних, внутренние двери в квартире были самыми обычными и привычными.

– Не заперто, – сказал я.

И створка тут же отворилась, а в образовавшуюся щель протиснулся Федул.

– Ну что, Торжок, отметим прибытие?

– Я бы рад, да нечем, – развел я руками, – вот Коля вернется, тогда…

– В смысле, Вася? – уточнил сосед.

– Конечно, Вася, – спохватился я, кляня себя за случайную оговорку. Еще не хватало расколоться в первую же секунду, да перед кем – перед спившимся алкашом. – У меня родни навалом, имена путаю постоянно.

– Бывает, – покивал Федул, – я и сам такой, никого по именам не упомню. Кровянку будешь? Могу у Редчика одолжить. Только там бы со спиртом развести, хотя бы пополам напополам, а то хрен знает, что они в нее добавляют, скопытиться можно.

– Я же объяснил, пустой, ничем помочь не могу.

– Что, даже пары трудочасов не найдется? Я бы их пристроил в момент. Одолжи браслет, мигом обернусь. А то скоро комендантский час, не побегаешь.

Влип я с этим алкоголиком, сейчас еще пара отговорок плюс отсутствие браслета – и он все поймет. Как минимум, что я совершенно не ориентируюсь в понятиях этого времени. И значит, чужой. А к чужим тут известно как относятся…

– Федул, час потерпи. Вася вернется и все будет. А мне полежать надо, устал с дороги.

И, не слушая уговоров, я плечом выставил надоедливого соседа за дверь, закрыл ее на щеколду изнутри, скинул сапоги, прилег на кровать и, прикрыв глаза, тут же провалился в сон.

Мне все очень не нравилось. Пребывание здесь могло затянуться до бесконечности. Очевидно, что мои новые друзья из объединенной полиции совершенно не представляли, что со мной делать. Слова Леа о том, что у нее есть некая идея, казались пустыми обещаниями. Терзаясь сомнениями, я впал в дрему и проспал час, а может, даже больше, пока в дверь бесцеремонно не постучали.

– Открывай, это я, Вася! Торжок, не спать!

Свиридов вернулся. Вид у него был весьма мрачный.

– Плохие новости. Только что тайгеры разгромили соседний с нами поселок. Ни одного выжившего, ловцы пришли на помощь слишком поздно. Ты с этим никак не связан?

Я покачал головой. Доказывать что-либо было бесполезно, тут либо поверит, либо нет.

– Кто такие эти тайгеры? Что им надо?

– Тайгеры – это загадка. Никто и никогда их не видел. Что им нужно, тоже никто не знает. Они просто приходят и убивают всех подряд. Боятся они только големов. Да и то, не то чтобы прямо боятся, скорее опасаются. Если ты встречал диверсанта и он тебе что-то передал, а ты даже не знаешь, что именно, просто тебя попросили пронести это в наш поселок, скажи об этом немедленно!

– Никого я не встречал, никто ни о чем меня не просил! Послушай, големы схватили меня прямо в городе, я там едва не погиб, и доставили прямиком к входу в поселок. Кроме них, я ни с кем в контакт не вступал. Первый человек в поселке, кого я увидел, был ты.

– Ладно, ты блюди осторожность.

– Постараюсь.

– Пойдем ужинать, только нас и ждут. Точнее, тебя. Гости у нас редко бывают, всем любопытно…

Кушать мне резко расхотелось, хотя до этого уже живот начинало сводить от голода. Но сторонние расспросы я любил еще меньше.

Кухня – она же обеденная комната – резко выделялась от привычных мне своим устройством. Она была разделена на три части, в каждой из которых имелись отдельная плита, холодильник, стеллаж под посуду и разделочный стол, а в центре помещения стоял большой общий стол, состоящий из трех равносторонних треугольников, соединенных в одной общей точке вершинами. На столах стояли тарелки, рядом лежали приборы. Конечно, каждый стол был окрашен в один из трех цветов, как и каждый из трех холодильников, на дверцах которых висели крупные, почти амбарного вида замки. Не доверяют, значит, соседям. За пятьдесят лет научились жить рядом, но, видно, так и не подружились.

Да и я сомневался, что доверился бы вампиру, живущему в соседней комнате, или ящеру, по внешнему виду которого совершенно непонятно, голоден он или сыт.

«Голоден!» – заявил Слапом в моей голове, и мне пришлось подчиниться. Вот еще проблема, что делать с трогганом? Избавиться от него, очевидно, я пока не мог – для этого как минимум нужно было найти для него новое тело. Убивать же его я тоже не хотел, сроднился с этим крокодилом.

В кухне находились пятеро: уже знакомый мне Федул, две мужские особи трогганов и два айва, тоже мужчины. Кажется, я попал в мужское общежитие. Все вежливо поздоровались друг с другом, Свиридов представил меня, ужин начался.

Каждый ел свои продукты, смешивать или делиться никто и не пытался. Здоровенные трогганы, чей стол был самый крупногабаритный, разложили на старых газетах большие вяленые ляжки каких-то животных, пользуясь когтями вместо ножей, они быстро отрезали куски и отправляли их себе в пасти.

Айвы кушали томатный суп. Так мне показалось вначале. Ели они деликатно, вытирая края губ салфетками, по сторонам при этом не смотрели. Казалось, что еда – это самое главное в их жизни, то, что занимает их целиком и полностью. Потом до меня дошло, что это вовсе не томатный суп. Я едва сдержал приступ рвоты, несколько раз судорожно вздохнул и с той секунды вовсе не смотрел в сторону айвов.

– Кашку вот сварил, – похвастался Вася, до этого колдовавший у плиты, и выставил на наш стол дымящуюся кастрюлю, – вкусная кашка, налетай!

Федул не заставил себя просить дважды. Снял крышку, отставил лицо чуть в сторону, дабы горячий аромат не ошпарил, а потом схватил деревянную ложку и в мгновение ока наложил себе полную тарелку. Лейтенант последовал его примеру, а когда и его тарелка оказалась наполнена доверху, подвинул кастрюлю ко мне:

– Не стесняйся, родственник. Угощайся!

Каша была простая, на воде, из какого-то неизвестного мне вида крупы. Но уговаривать меня было не нужно, я умял целую тарелку за пару минут и даже успел получить немного добавки, прежде чем кастрюля полностью опустела.

– Сменял полкило крупы на рынке, как раз успел. – Вася довольно откинулся на спинку стула после еды.

– Принес? – жадно поинтересовался в очередной раз Федул, который после каши не отводил взгляда от Васи, словно боялся, что тот убежит прочь.

– Принес, обещал же, – отмахнулся Свиридов.

– Так доставай, не томи!

– Какой ты нетерпеливый… ладно уж, что с тобой поделать…

Лейтенант вышел в коридор и вернулся с трехлитровой банкой, до верха наполненной прозрачной жидкостью. Вот и выпивка подоспела.

Айвы выставили на стол бутылку поменьше, внутри бултыхалось кроваво-красное пойло.

– Кровянка, – уважительно прошептал Федул. – Вещь!

Трогганы, видя такое единение, выложили на стол по прессованному брикету темно-зеленого цвета – травяной наркотик, я уже видел подобный и даже пробовал, будучи в теле троггана. Слапом слегка возбудился от вида брикетов.

– Эфалин, – пояснил Свиридов, – разрешен к свободной продаже и употреблению.

Первый тост подняли за знакомство. Каждый по очереди назвал свое имя, но я все равно никого не запомнил, кроме Федула. Второй тост был за светлое будущее, третий – за радостное настоящее. А дальше пошла вольная программа…

Общая беседа поначалу не клеилась, но спустя час и некоторое количество поглощенной жидкости со стороны людей и айвов, а также пары кубиков эфалина, ко мне привыкли, и разговоры пошли в полный голос на свободные темы.

Я особо не встревал, только слушал, стараясь понять, как они живут тут, в этом не очень-то завидном будущем, всего пятьдесят лет спустя от нашего времени – срок относительно небольшой. Мои знакомые еще вполне могли быть живы, пусть судьба и заставила их покинуть родной город. Что, если отыскать общую базу данных, вдруг там есть нынешние адреса… вот только чьи? Сотрудников отдела? Майор, Влад, Серега, Молодой, даже Чиж – теоретически они все могли где-то находиться. А Катя? Что с ними случилось за это время? Хотел бы я знать. Или, если мне придется остаться в этом времени навсегда, лучше не копошить прошлое и не искать старых знакомых…

Разговор за столом перешел на волнующие местных темы. Трогганы жаловались, что нормы выработки все повышали и повышали, и конца-края этому не предвиделось, в то время как оборудование изнашивалось, а нового никто не поставлял. Несчастные случаи происходили все чаще, но выводов никто из начальства не делал. Всех волновали только показатели и отчеты. Каждый боялся не оправдать доверие центра. А вот что будет в этом случае, я не совсем понял. Казалось бы, дальше края мира не сошлешь…

Свиридова не боялись, говорили при нем открыто. Значит, не стучал лейтенант на своих, хотя сам упаднические разговоры не поддерживал, только хмурился все больше и опрокидывал стопку за стопкой. Федул уже обнимался с одним из айвов, смешав в своем стакане самогон и кровянку, закусывая получившееся пойло вяленым мясом со стола трогганов. Я особо не усердствовал с алкоголем, хотя напиться хотелось, как никогда прежде, – все казалось безнадежным, а жизнь конченой. Никогда еще я не впадал в подобное депрессивное настроение, прежде мне жилось относительно легко и уютно, но осознал я этот факт только сейчас, пройдя сотни миллионов лет и несколько миров.

Светлое будущее подкосило меня. Алиса, прекрасное далеко, где ты? Я пришел, а тут никого. Только серость и пустота, бессмысленность существования и общее уныние, мрачный новый мир, полный несбывшихся надежд. Для того чтобы сделать подобные выводы, мне хватило и нескольких часов.

Удивительно, но никто не лез ко мне с расспросами ни о моей жизни, ни о пресловутом Торжке. Я был им не особо-то интересен – случайный родственник, приехавший на пару дней погостить. Их волновали иные проблемы – поднимут ли выплаты трудочасов, завезут ли на этой неделе портвейн, пришлют ли дополнительных адаптированных сейдов для охраны подступов к поселку и, наконец, от кого забеременела повариха Люба – этот вопрос неожиданно взволновал все три расы.

Нет, никаких кровосмешений быть не могло. Трогганы несовместимы ни с людьми, ни с айвами – даже если представить искусственное оплодотворение, это попросту невозможно. А вот вариант айвы-люди теоретически мог быть осуществлен, и за прошедшие пятьдесят лет младенцы время от времени рождались, но мать-природа, как оказалось, выставила собственные запретные механизмы, и ни один из таких младенцев не дожил и до года. Поэтому внерасовые связи сами собой сошли на нет, а после ввели и официальный запрет, и лишь в самых крупных городах-поселениях, по слухам, существовали некие закрытые клубы для особо богатых извращенцев, в которых можно было попробовать многое…

Об всем этом мне сообщил все тот же всезнающий Федул после очередного стакана. Верить этому потрепанному жизнью и пропитому до самого глубокого дна души человеку я не спешил, но даже если он был прав, не удивился бы – богатство и лень порождают пресыщенность, которая требует новых ощущений. А в любом сообществе есть сословные деления, явные или неявные. Вряд ли этот мир стал исключением из правил…

Вопрос с Любой так и остался открытым. Впрочем, я пожелал поварихе удачи в жизни и работе – о ее знаменитых парных котлетках все отзывались одинаково положительно.

Вечер плавно перешел границы положенного, и я уже откровенно зевал, поглядывая на Васю, – спать хотелось неимоверно, но идти на боковую, не спросив хозяина комнаты, было попросту неприлично. Свиридов наконец сообразил, что утро предстоит тяжелым, откланялся, и мы удалились в его апартаменты, где он выдал мне толстое одеяло, в которое я и завернулся, устроившись прямо на полу, – большего мне не требовалось. Лейтенант что-то еще говорил, но я уже спал, не разбирая слов.

Вот только пробуждение мое оказалось внезапным и безрадостным.

Дом тряхнуло так, что штукатурка с потолка посыпалась прямо мне на голову. Я сел, пытаясь сориентироваться. Голова трещала с перепоя – нет, не нужно было пить самогон, чувствовал же, что это лишнее.

Свиридов рухнул с кровати прямо на пол, запутавшись в простыне. Потом разобрался, подскочил и в одних трусах выскочил в коридор.

Дом тряхануло во второй раз. Кажется, по городу вели обстрел – на обычное землетрясение было не похоже.

Благо я не раздевался перед сном, уснув в своих нелепых одеждах, и одеваться мне не пришлось, поэтому вышел в коридор почти сразу за лейтенантом. Соседи уже толпились там. Один выглядел безрадостнее другого. Даже громилы-трогганы казались поникшими и будто бы даже уменьшились ростом. Окон в доме не было, мне было совершенно непонятно, что происходит снаружи.

– Да что случилось-то? – спросил я. – Что за паника?

– На город напали тайгеры, – ответил совершенно трезвым голосом Федул. – Нам всем конец…

Глава 3

Тайгеры

Все вокруг пришло в движение. Трогганы убежали в свою комнату и заперлись. Айвы, наоборот, плавно выскользнули за пределы квартиры – больше я их не видел.

– Каждая тварь прячется, как умеет! – пояснил Федул. Он уже успел заглянуть в свою комнату, нацепить теплую одежду и поеденную молью шапку с торчащими в разные стороны ушами – привет СССР – неужели пыжиковая? В руках он держал обрез. – Крокодилы думают отсидеться, но черта им лысого, тайгеры по сканерам ищут цели и сквозь стену прочитают влет. А сосуны маскироваться будут, это у них хорошо получается, но не в метель – замерзнут!

– Метель? – удивился я. На улице стояла относительно теплая осенняя погода. – Откуда?

– Там, где тайгеры, завсегда стужа, – непонятно ответил Федул, и, более не рассусоливая, начал заряжать обрез.

За дверью в подъезде слышался топот множества ног – соседи спешили покинуть квартиры, каждый хотел выжить этой ночью. Свиридов тем временем кое-как оделся и теперь колыхался в дверях, не соображая, в какую сторону податься – что делать дальше.

– Отдай мой пистолет, – настойчиво потребовал я, – вдруг отстреливаться придется!

– Нет уж, – возразил лейтенант, – знаю я таких хитреньких. Отвернешься, тут же пулю в спину!

– Ты совсем идиот? – яростно схватил я его за плечо и заломил руку в болезненный захват. – Я же тут совсем один. Я за тебя держаться должен, а валить тебя смысла нет!

– Руку пусти…

Как только я ослабил хватку, Вася вытащил пистолет и, не глядя, протянул мне. Я молча взял ствол и проверил магазин. Заряжен. Живем…

Еще один удар сотряс помещение, исчерпав терпение Федула.

– Вы как хотите, а я пошел! Помирать не собираюсь, хоть и стар телом, но молод духом!..

Он протиснулся между нами и скрылся на лестничной площадке, обдав меня по дороге крепким запахом перегара.

– Куда он?

– Понятия не имею, – отмахнулся Свиридов. – Так, слушай приказ. Мы возвращаемся в участок. Если появилась свежая информация, то только там…

Но договорить он не успел. Внезапно часть стены вместе с комнатой трогганов будто корова языком слизнула. Только что стена была и дверь была, и вдруг – раз – черная дыра, а за ней – мороз и тьма ночи. Прав был Федул, где тайгеры – там холод.

Это не была привычная бомбардировка или землетрясение, разрушившие дом, просто нечто, словно кусок пирога, откусило снаружи часть строения – комнату трогганов вместе с ее обитателями.

– Вниз!

Лейтенант, спотыкаясь и чуть не падая, покатился по ступеням. Я вприпрыжку бежал за ним, оглянувшись только один раз, когда отбежал от подъезда на десяток шагов.

Неизвестная и невидимая сущность продолжала пожирать дом. То тут, то там появлялись новые дыры – откусанные куски и все, что оказывалось внутри, исчезало. Хаотичность выбранных кусков, видимо, объяснялась наличием сканера у пресловутых тайгеров. Они попросту вычисляли те места в доме, где еще были живые, и выжирали их. Если бы мы остались внутри, уже погибли бы. Получается, спас нас старый пьяница Федул. И откуда только он знал столько важных подробностей о загадочных тайгерах и их методах ведения боя?

На улице стоял мороз. Выл ветер, зло бил в лицо ледяной крошкой. Погода испортилась в один момент – опять Федул угадал. С соседними домами происходило то же самое, что и с жилищем лейтенанта. Они теряли огромные куски, некоторые дома, не выдержав, рухнули, погребя под собой всех тех несчастных, кто не успел выбраться на улицу.

Но и снаружи было небезопасно. Тайгеры, кем бы они ни были, охотились за живыми своим топорным методом, вырывая из пространства куски материи. Я наконец разобрался, откуда шел дикий холод: буквально рядом со мной тьма поглотила трех человек – только что они бежали параллельно мне, а через мгновение пропали, словно сгинули в ледяной бездне, – и мне в лицо пахнуло арктическим холодом. Снег воронкой завертелся на месте провала.

Все это отчасти походило на действие неких диких невидимых портаторов, а холод мог быть отдачей от переброски материи. Но кому надо устраивать дикую охоту за этими бедолагами, и так обреченными на скорое вымирание…

– Осторожно! – Свиридов вовремя дернул меня за руку, заставив чуть поменять направление движения. Очередная волна холода прошла, едва не коснувшись нас обоих. Лейтенант спас нам жизнь, уведя от воронки в сторону.

– Беги зигзагами! – крикнул я. – Постоянно меняй направление движения! Они отслеживают живых по сканеру, но, чтобы сожрать, им все равно нужно немного времени.

– Понял тебя, Торжок!

Лейтенант оказался гораздо храбрее в критической ситуации, чем я о нем думал. Первое впечатление он произвел скорее негативное, теперь же уверенно набирал очки.

По дороге в участок мы постоянно меняли маршрут, стараясь сбить тайгеров со следа. Бывало, что две-три минуты проходили спокойно, и я начинал верить, что мы оторвались, но тут же вновь морозная волна заставляла судорожно перехватывать дыхание, а ноги, только что подкашивающиеся, сами собой несли меня прочь от опасности. Самое плохое, что я не видел врага. Мороз и тьма преследовали нас, но не имели зримого воплощения. Где же тайгеры? Где они прячутся? Не может же все происходить без их непосредственного участия?…

– Немного осталось. Скоро участок! – приободрил меня Вася. Чем ближе подкрадывалась смерть, тем уверенней действовал лейтенант.

– А там что? Нас не достанут?

– Там радио. Дежурная смена обязана вызвать подмогу. Если ловцы успеют прилететь, то тайгеры уйдут. Они всегда уходили.

У големов есть оружие против тайгеров? Интересно, почему же они не делятся им с жителями окрестных поселков? Не хотят терять монополию на спасение? Но такими темпами поселков скоро не останется вовсе. Или же происходящее нетипично?

– То есть это не первое их нападение?

– Тайгеры приходят примерно раз в месяц, забирают несколько граждан и отступают. Но чтобы два поселка за два дня – такого я не припомню! И мороза такого я не помню, раньше все проходило быстро, никто и дернуться не успевал.

Ну вот, уж не я ли привнес элемент неопределенности в размеренную жизнь местных? Но каким образом обо мне узнали? Леа не стала докладывать наверх, Киазо и Вася тоже. Хотя Леа обмолвилась, что ей нужно с кем-то посоветоваться… Не от самих ли големов произошла утечка информации? Кроме них, никто не знал, что я появился в городе. Значит, големы связаны с кем-то, кто может отдавать распоряжения тайгерам, которые, в свою очередь, держат в страхе всю округу. Вот такая коллаборация, только не в мою пользу!

– Ты видел хотя бы одного тайгера лично?

– Нет, ты что? Они – невидимки.

– Откуда же тебе известно, как они зовутся и что делают с пленниками?

– Ловцы рассказывали, проводили особое собрание-инструктаж среди полицейских, а у меня нет оснований им не доверять, – насупился Вася.

Я оставил его в покое. Ну не хочет человек головой думать, не насильно же заставлять? Мне кажется, пьяница Федул знал о тайгерах больше, чем полицейский Свиридов. Но и Федул сгинул в морозе, ищи его теперь. Мы все же добрались до участка, опередив тайгеров. Участок был забит людьми, айвами и трогганами – все спешили сюда, надеясь обрести хоть какую-то защиту. Все же участок – единственный местный оплот правопорядка, и куда еще было деваться обычным гражданам, как не искать помощи у полиции.

В дежурке я увидел Леа, она громко орала на кого-то в трубку стационарного телефона, Киазо терпеливо ждал рядом. Они уже освободились, и сотрудники ночной смены, также состоящей из трех граждан разных рас, пытались всеми силами успокоить гражданских, но это получалось слабо – население было в полной панике.

Киазо заприметил нас с Васей и тронул Леа за рукав куртки. Она резко повернулась, уставилась на меня жуткими глазами – даже Слапом слегка испугался этого взгляда и примолк, хотя недовольно ворчал от самого дома, – и бросила трубку.

Прихватив автомат, Леа выскочила из дежурки, резко пронесясь через помещение и грубо отталкивая всех, кто попадался ей на пути. Она схватила меня за рукав и потащила на улицу. Киазо последовал за нами. Вася удивился, но тоже покинул участок.

Леа утащила нашу компанию за угол соседнего дома и только там яростно зашипела мне в лицо, так что Слапому захотелось плюнуть в нее ядовитой слюной, я еле удержал своего троггана от защитной реакции.

– Да кто же ты такой, гражданин Максимов? Они ведь пришли за тобой. Первый поселок уничтожили по ошибке, там искали тебя. И здесь сейчас истребят каждого, пока не отыщут цель или пока не кончатся живые. Кто ты? Что им от тебя надо? Зачем ты появился в нашем поселке? Отвечай, или пристрелю на месте!

– За мной? Что ты несешь?

– По радио многократно передают на всех волнах: «Отдайте нам человека из Города, и мы уйдем!» И в первом поселке оказались выжившие, всего несколько человек. Они чудом уцелели, укрывшись в экранированной зоне. Они передали предупреждение: тайгеры ищут беглеца! Кто выдаст его – останется живым, иначе тайгеры будут изымать всех и каждого для проверки, а это значит – смерть! Нуль-переброска, космический холод – никому не выжить.

– Мало ли беглецов в округе, – тоскливо пробормотал я, прикидывая в уме, как буду отбиваться, когда они набросятся на меня со всех сторон разом.

– За все время, что я торчу в этой глуши, ты первый человек, пришедший из Города. И раньше таких случаев не бывало. Обычно досюда не доходят, слишком сложный маршрут. Город на моей памяти никто не мог пройти.

Я сжимал пистолет, но стрелять готов не был. Это ведь не отравленные, с горящими смертью глазами, и не враги на войне – это несчастные существа, волею судеб вынужденные влачить жалкое существование в моем личном светлом будущем, каким оно не должно было быть, но каким стало, во многом благодаря как раз моему участию. И мог ли я после этого бесцеремонно расстрелять группу разумных? Нет уж, если ищут меня, то я сдамся тайгерам. Возможно, этим спасу чьи-то жизни. Пистолет я опустил и прикрыл глаза. Будь что будет. Леа сказала, словно прочтя мои мысли:

– Это вообще-то правильное решение – сдаться, но мы поступим иначе.

Вася удивился:

– Но ты же сказала, они истребят поселок?

– В этот раз не успеют, мы вызвали ловцов. С минуты на минуту должны прибыть на место. Главное – продержаться!

Я посмотрел на Леа другими глазами. Слапом находил ее весьма привлекательной для трогганки, я же подумал, что в разумных существах на первом месте стоит не внешность – будь ты даже страшным, как смерть, кроко-ящером с зубастой пастью, – сердце твое может быть сердцем добряка.

– Не уверен, что они успеют, – с ужасом произнес Свиридов, указывая рукой на полицейский участок.

Еще мгновение назад казавшийся надежным убежищем, участок, как спелое яблоко, надкусили сразу с двух сторон – словно гигантские челюсти сомкнулись на стенах, крыше, внутренних конструкциях, отправляя в никуда каменные блоки, вперемешку с внутренним убранством и живыми людьми. Крики выживших было невозможно слушать – столько отчаяния и страха перед неизбежным концом было в них. И новая волна морозного, потустороннего холода накатила на нас, заставив отступить на несколько шагов и спрятать лица в отвороты курток.

В этот раз, как мне показалось, я уловил вверху, прямо у нас над головой, некое дрожание воздуха – словно несколько пластов: теплые и холодные никак не могли разойтись и теснились, мешая друг другу. Кажется, это и были тайгеры. Точнее, их невидимый корабль – вот почему никто и никогда не видел тайгера живьем. Даже в мое время имелось множество технологий, делающих истребители невидимыми для радаров, почему бы им не развиться за пятьдесят лет до максимума…

Теперь я не отрывал взгляд от этого дрожащего пятнышка в воздухе. Возможно, в корабле тайгеров что-то поломалось, и система невидимости частично вышла из строя. А может, одна из пуль, выпущенных кем-то в воздух со страху, все же достигла цели. Корабль стал частично видимым, и его экипаж еще не догадывался об этом, судя по тому, что корабль завис на одном месте и не пытался набрать высоту. Отличный шанс для атаки!

Мои копы смотрели в это мгновение совсем в другую сторону – туда, где полицейский участок доживал последние моменты своего существования, постепенно теряя в объеме, отдавая часть за частью, жизнь за жизнью его обитателей. Никто не выскочил наружу – скорее всего, заклинило вертушку на дверях, и оказавшиеся внутри были попросту обречены. Впрочем, несколько человек успели выскочить в образовавшиеся в стенах дыры.

– Что же делать? Что делать? – услышал я негромкий голос. Леа как будто впала в транс, закачалась вперед-назад, удивительным образом сохраняя равновесие и не падая. Свиридов на всякий случай придерживал ее за плечи, но видно было, что он боится обезумевшую трогганку.

– Что, если мы сами нападем на тайгеров? – предложил я. А что, терять нечего! И кто такие эти тайгеры? Всего лишь жалкие невидимки с аппаратурой. Я так и представил себе парочку замухрышек-америкосов, привыкших решать проблемы удаленно, сидя за пультом управления беспилотниками.

– Как ты на них нападешь? – удивилась Леа, тут же очнувшись. – Мы ведь даже не знаем, где они!

– Да ясно где, вон, смотри! – Я ткнул пальцем в подрагивающее в воздухе пятно, хотя говорила мне мама: не показывай пальцем на других, некрасиво. Прости, мама, так вышло!

Как только до нее дошло, что я вовсе не шучу и ее узкие глаза-бойницы разглядели пятно, переменчивое настроение трогганки вновь стремительно изменилось. От паники не осталось и следа, Леа выглядела решительно и очень злобно. Слапом во мне облизнулся от вида столь яркой и неординарной самочки.

– Киазо, ты это видишь?

Айв безмолвно кивнул. Он вообще был молчалив, этот вампир. Но действовать мог не менее решительно, чем его зубастая начальница.

– Тащи битум, будем бить!

Я сначала не совсем понял, что за «битум» она имеет в виду, уж не асфальт же, но нет, Леа подразумевала под этим словом вполне конкретный предмет. И когда Киазо, совершивший быстрый забег на короткую дистанцию до полуразрушенного участка и обратно, притащил раскладывающийся РПГ какой-то неизвестной мне модификации, то я тут же мысленно согласился, что название «битум» как нельзя кстати подходит этому замечательному устройству.

На счет «три» ракета пошла в воздух. Расстояние было настолько малым, что никакие системы защиты тайгеров сработать не успели, да и мы сами едва сумели нырнуть за угол дома, как тут же громыхнуло, земля вздрогнула, были бы в окрестных окнах стекла, непременно посыпались бы. Вася упал на колени, смешно дергая руками, словно пытаясь взлететь. Айв и трогганка удержались в вертикальном положении, как и я, хотя тряхануло изрядно.

Мы с Леа осторожно выглянули за угол дома. Ситуация изменилась. Ракета нашла свою цель, и теперь у нас над головой, чуть накреняясь набок, висела в воздухе самая настоящая летающая тарелка – такая, какой ее рисуют все кому не лень с 60-х годов двадцатого века, когда начался инопланетный бум во всем мире.

В боку тарелки зияла крупная дыра – последствия попадания нашего снаряда.

Тарелка слегка мерцала, то исчезая из вида, то появляясь вновь. Кажется, взрыв окончательно повредил маскирующий механизм, и тайгеры потеряли свое главное преимущество – невидимость.

Как только страх перед иррациональным неведомым прошел, местные полицейские стали действовать быстро и слаженно. Леа взмахнула рукой, показывая на крышу соседнего дома, – тарелка болталась прямо над ней. Первым в подъезд бросился Василий, он видел прямую цель, а это главное. Остальные последовали за ним.

Выход на крышу не запирался, но даже амбарный замок не остановил бы нас сейчас. Через минуту группа была на месте – прямо под покосившейся тарелкой. Из пробоины шел легкий дымок, вниз свисали обрывки проводов, края сверкали раскуроченным металлом.

Леа чуть оттеснила Свиридова в сторону, закинула автомат за спину и одним мощным прыжком – Слапом аж присвистнул от такой грации и силы – зацепилась за края пробоины, подтянулась и оказалась внутри тарелки.

На некоторое время она пропала из виду, Вася заволновался, Киазо, наоборот, проявлял спокойствие, доверяя трогганке. Загипнотизировала она его, что ли? Я прекрасно помнил действие слюны трогганов на айвов. Если втереть ее в лоб вампиру, то воля кровососа полностью подавлялась. Использовала ли Леа на Киазо это свое свойство, или его преклонение перед трогганкой имело другие причины и было естественным?

– Что ж ты там копошишься, мать твою! – прохрипел Вася. Вот он точно излишним пиететом по отношению к Леа обременен не был, как и ни к кому другому, кроме, пожалуй, себя самого.

Из дыры в боку тарелки на крышу упала связка толстых проводов, и через несколько минут мы все трое, помогая друг другу, забрались в летающую тарелку.

Внутри ничего сверхъестественного – обычный кораблик, размером с прогулочную яхту, только летающий. Форма – блюдце овальное, тип – неземной.

Леа с автоматом в руках контролировала ближний коридор. Между ней и дырой в обшивке корабля, проделанной РПГ, лежал мертвец.

Был он зеленого цвета, с огромной головой, огромными же полуоткрытыми глазами, подернутыми дымкой смерти. Тельце инопланетянина было маленьким – чуть больше метра, плечи – узкие, а руки – удивительно длинные, трехпалые. Голубая кровь медленно сочилась на пол из рваной раны на груди. Одет он был в облегающий серебряный костюм. Хоть на плакат: образцовый инопланетянин – мертвый инопланетянин!

Что же это получается: уфологи всего мира не врали, и инопланетяне выглядят именно так? И летают себе спокойно на своих блюдцах, вот только не в нашем времени, и даже не в прошлом, а в будущем, пятьдесят лет плюс, и кошмарят здесь всех подряд своими превосходящими век технологиями. Хотя по поводу технологий можно и поспорить. Не думаю, что летательный аппарат големов слишком уж отставал в техническом развитии. Недаром же тайгеры-инопланетяне сразу улепетывали из поселков, когда туда на помощь местным прибывал летучий отряд големов-ловцов.

– Дохляк, – подтвердил Вася мои предположения, склонившись над инопланетянином. – Убило в один момент!

– Тут должны быть и другие, – предостерегла Леа, – слишком крупный корабль для одного.

Она не ошиблась. В коридор выскочили еще двое зеленых и ломанулись, как лоси на водопой, со всей дури прямо к нам. Леа не стала брать пленных. Короткая очередь уложила тайгеров на светящиеся квадраты пола. Больше в коридор никто не выскакивал, но сам корабль ощутимо вздрогнул и стал разворачиваться.

– Там еще пилот! Взять его!

Словно собакам приказала, но никто и не думал ослушиваться трогганку. Айв побежал первым, мы пытались не отстать, Леа же чуть задержалась, осматривая трупы зеленых на наличие ценных предметов. Но когда она нагнала нас, руки ее оказались пусты – у инопланетян при себе не было оружия.

Коридор плавно изогнулся, приведя нас в тупик, но тут не оплошал Василий, первым сообразивший, что это вовсе не стена, а всего лишь запертая дверь, открыть которую можно, нажав на приметный выступ справа. Стена-дверь покорно разошлась в стороны, и мы шагнули в рубку управления тарелкой.

Несколько удобных кресел под размер мелких тел, широкий обзорный экран с видом на поселок и корабли тайгеров – здесь они были превосходно видны, – продолжавшие крушить все подряд, вокруг – всевозможные пульты с кнопками, тумблерами, клавиатурами, переключателями и прочими штукенциями для управления тарелкой. Сидящий в центральном кресле зеленый головастик-пилот обеспокоенно повернулся в нашу сторону, ожидая, видимо, возвращения коллег, но, к его сожалению, это вместо них появились мы: трогганка, айв и два человека – разношерстная команда убийц.

– Руки вверх! – потребовала Леа.

– Потому что есть Алешка у тебя! – жутко фальшивя, пропел я известную в некоторых временных пластах песню. – Ну что, будем знакомиться, тварь?

Пилот внезапно оскалился, показав два ряда белоснежных заостренных зубов, и развел руками. Корабль тут же швырнуло вбок, пол и стены поменялись местами, мы покатились, как кегли, врассыпную, и неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы не Леа. Она чудом сумела сохранить ориентацию в следующий миг была рядом с инопланетянином, приставив ему к голове ствол.

Корабль дернулся еще раз, уже не столь шустро, и все вернулось на круги своя. Пол вновь стал полом, а потолок – потолком. Я ошалело покрутил головой, приводя мысли к консенсусу, потом повернулся к «Алешке» – так я его окрестил – и приказал тоном, не терпящим возражений:

– Которые тут временные? Слазь! Кончилось ваше время.

Глава 4

Летающее блюдце

Пилот подчинился, а куда деваться, когда тебе в голову тычут автоматом, а вокруг беснуются четверо разъяренных до крайней степени врагов. Он отстегнул ремни и сполз с кресла, оставшись на полу в позе подчинения. Видно было, что он боится всех вокруг и вставать на ноги не намеревается.

На обзорном экране тем временем продолжалось уничтожение поселка. Еще две летающие тарелки равномерно разрушали свои сектора, выжирая все ярко-оранжевые точки на радаре, обозначавшие, по-видимому, живых существ. Под нами тоже мерцали еще не поглощенные точки – повезло тем, кто там скрывался, вовремя мы захватили корабль – люди останутся живы.

– Ну что, поговорим, чучело? – Леа бесцеремонно подняла зеленого человечка на ноги. – Или ты по-русски не понимаешь? Так мы сейчас проведем ускоренный языковой курс!

Она для наглядности сунула автомат под нос Алешке, и тот сломался.

– Моя понимай, рюсски понимай! Хороший язык, много слов!

– Вот и собери-ка эти слова в кучу да объясни нам, что тут, сейды тебя раздери, происходит?

Глаза инопланетянина стали размером с чайное блюдце. Черные, матовые, они заколдовывали, завораживали, заставляли повиноваться.

– Убрать оружие! – негромко произнес пилот, и Леа, чуть смущенно, отвела ствол в сторону. А зеленая образина подумала и добавила: – Убейте друг друга!

Но прежде чем кто-либо шевельнулся, Слапом перехватил контроль над моим телом. Короткий шаг, удар без замаха – и тело Алешеньки уже летит в сторону, смачно впечатывается в стену, сползает по ней и замирает в нелепой позе. И тут же наваждение прошло. Леа недоуменно захлопала желтыми глазами, опуская нацеленный на Киазо автомат, а сам Киазо вновь спрятал два пистолета в кобуры, откуда только что их вытащил. И только Вася собирался биться голыми руками, забыв об оружии.

– Мощный гипноз, – уважительно произнесла Леа. – Меня пробрало. Еще секунда, и начала бы стрелять, честное слово. Как ты сумел выдержать давление?

Я не стал признаваться ей, что ничего я не выдержал, и если бы не вторая личность во мне, то сейчас мы устроили бы в командном отсеке настоящую мясорубку, в которой не уцелел бы никто, кроме, может быть, самого Алешеньки.

– Характер нордический, к гипнозу не склонен, – мрачно отозвался я и добавил: – Не женат.

– Потому и не женат, что к гипнозу не склонен, – съязвила Леа, но тут же посерьезнела: – Как теперь нам с этой штукой управиться без пилота? Что с ним, кстати, мертвяк?

– Дышит вроде, – Свиридов склонился над зеленым и попытался нащупать у него пульс, – но приложило его крепко. Я свяжу его на всякий случай, и рот заткну, и на глаза повязку. А то проснется некстати и опять колдовать начнет.

– Свяжи, свяжи, – согласилась Леа.

– Я могу попробовать пилотировать. – Киазо уже сидел на месте главного пилота и разглядывал систему управления. – На вид ничего сложного.

– Главное – разберись с системой вооружения, – приказала Леа, – надо отогнать остальные тарелки, пока ловцы не прилетят.

– Понял, сделаю!

Пока Киазо разбирался с управлением, Вася надежно спеленал Алешку, а мы с Леа обошли рубку в поисках интересного. Складывалось такое ощущение, что зеленые не спали, не ели, не гадили. Вокруг было стерильно чисто. Только четыре кресла для четырех членов экипажа и более никаких излишеств.

– Где-то, думаю, и каюты имеются. Отдыхают же они как-то… Надо в коридоре пошарить, – предложил я, но Леа покачала головой.

– Сейчас это нам не требуется, позже поищем.

– Что это за существа? – задал я наконец главный вопрос, кивнув в сторону спеленатого Алешки. – Ты их прежде видела?

– Нет, и даже не знала, что такие существуют в реальности. Хотя журналы-то ваши старые я листала и помню похожие картинки, но ведь это все сплошной вымысел. Иначе мы бы давно о них знали.

– И я так думаю. Или же они хорошо скрывались. Тайгеры – гроза всего Триединого союза, невидимые убийцы. Они могли прятаться все это время в тайных убежищах, а после катастрофы покинуть их и устроить локальный террор.

– Готово, можем начинать! – заявил Киазо, повернувшись к нам. – Прошу занять места в креслах, в полете может изрядно трясти.

Уговаривать нас не пришлось. Мы едва втиснулись в узкие кресла запасных пилотов, а Алешеньку привязали так крепко, как только возможно, чтобы никуда не улетел на виражах. Айв тронул штурвал, и тарелка, чуть подергиваясь, сдвинулась с места.

– Граната кое-что порушила, системы сбоят, но летать еще можно, – пояснил айв.

Никогда прежде я не видел представителей его расы столь сосредоточенными. Кровь отхлынула от его лица, и Киазо сидел бледный, как мраморная статуя, идеальный, неприступный. Классический вампир, мать его. Хоть кол в сердце забивай для надежности!

– Я вроде бы разобрался с навигацией и оружием, но любой опытный пилот справится со мной за три секунды, – признался самокритичный Киазо.

– Поэтому мы должны атаковать внезапно и быстро, – решила Леа. – Выцеливай дальнюю тарелку, вали ее, потом переводись на ближнюю. В крайнем случае иди на таран, но ты должен сбить их все или хотя бы подранить!

Киазо скептично покачал головой, но тут же радостно вскрикнул:

– К нам идут на помощь!

С дальнего края радара стремительно приближалась к центру зеленая точка.

– Ловцы! Вовремя они, – обрадовался Вася. – Тайгеры бегут, когда приходят ловцы.

Но в этот раз тайгеры бежать не собирались. Две тарелки чуть сменили позиции и на время оставили дома и жителей поселка в покое. Они явно решили встретить големов, зажав их в тиски с двух сторон, а не бежать, как обычно, с поля боя. Одна из лампочек на пульте резко замигала красным. Киазо, недолго думая, нажал на кнопку под лампой, и на всю рубку раздался скрипучий голос:

– Ишиарди, киа третеля…

Может, голос сказал что-то важное и мудрое, но язык все равно был мне незнаком. Леа знаком показала Киазо, чтобы тот выключил передатчик.

– Потеряли нас, передают приказания. А мы их сейчас удивим! Киазо, как только ловцы войдут в боевой радиус, начинай обстрел тарелок. Нам главное – снять с них завесу!

– Приказ понял. – Айв сосредоточенно замер за пультом.

Это Леа хорошо придумала. Если снять покров невидимости, то големы придут к нам на помощь. Судя по тому, что тайгеры обычно их избегают, вооружения на корабле големов вполне достаточно, чтобы потягаться с зелеными человечками в открытом бою. А нам только это и требовалось – надежный союзник.

– Приготовиться! Огонь!

Тарелка не выстрелила в привычном мне смысле, не изрыгнула из своих недр ракеты, не ударила лазерным лучом, не выкатила пулеметные стволы или пушку – просто на дальнем от нас корабле тайгеров исчез кусок обшивки и заодно замерцал защитный покров. Первое попадание – и сразу в яблочко! Молодец, вампиреныш!

– Красава, Киазо! – радостно подтвердил Свиридов. – Быть тебе первым снайпером на деревне!

Но айв не останавливался, он уже развернул прицелы на вторую тарелку и нажал на кнопку. Второй выстрел оказался еще более удачным – тарелку пришельцев завертело вокруг оси, она замигала огнями, словно новогодняя елка, а тут и големы подоспели.

С ходу, не останавливаясь, каплевидный корабль големов пронесся мимо тарелок и обстрелял их уже вполне традиционным образом из крупнокалиберного пулемета. Я отчетливо видел, что пули прошивали тарелки насквозь, как картон. Броня не выдерживала.

Сигара големов круто развернулась и пошла в обратную сторону. Как бы нас не подстрелили заодно, мелькнула паническая мысль, големы-то не знают, что третья тарелка на их стороне.

Но Киазо, во избежание недоразумений, воспользовался паузой и повторно атаковал подбитые тарелки. В этот раз ему повезло еще больше, и дальняя тарелка встала торцом в воздухе и рухнула на землю.

Зато вторая огрызнулась ответным огнем, но тут нам вновь повезло: вернувшиеся вовремя големы попали под предназначавшийся для нас удар, да так неудачно, что сигара развалилась напополам прямо в воздухе, и вниз, как монеты из копилки, посыпались тела големов в биоброне. К счастью, высота оказалась приемлемой, и големы вскакивали внизу на ноги.

Но вот передняя часть останков их корабля, несшаяся по инерции вперед, на всем ходу врезалась во вторую тарелку. Взрыв, сотрясший пространство, отшвырнул даже нашу тарелку на десяток метров в сторону, едва не перевернув ее. На земле же образовалась пятиметровая воронка, вокруг которой уже никто не шевелился.

– Вот так номер, – хрипло произнесла Леа, – мы их победили!

– Если бы не ловцы…

– Киазо, опускай тарелку, будем искать выживших.

Но все вышло иначе.

– Леа, у нас проблемы, – ответил Киазо, слегка растерянно проверявший один тумблер за другим.

– Что случилось?

Тарелка резко набирала высоту и меняла курс. Самостоятельно. Киазо в процессе больше не участвовал.

– Врубился режим автопилота, функции обычного пилота заблокированы.

– Ты ничего не можешь сделать?

– Нет, мы летим, куда она сама желает. Можем только выпрыгнуть за борт, но я бы не советовал, мы уже набрали приличную высоту и продолжаем набирать.

Вот так из огня, да в полымя. Зеленых человечков победили, поселок отвоевали, нет бы на лаврах почивать да вино попивать, а мы вместо этого несемся в полную неизвестность, где явно ничего хорошего нам не светит.

– Направление полета? – спросила Леа. Она не позволяла себе терять надежду на хороший исход. Как же, только что мы совершили великую победу, разгромили страшных тайгеров, терроризирующих местных много лет. И вся победа коту под хвост. Насколько я знал характер трогганов, сейчас Леа была в полном бешенстве.

– Северо-восток, скорость движения примерно шестьдесят километров в час. Быстрее колымага не летит из-за дыры в боку.

– Значит, где-то там у них расположена база, – сделала вывод трогганка. – Давайте-ка сюда зеленого. Пока время есть, надо бы его еще раз порасспросить о том, что нам ждать.

– Развязывать не будем, – предложил Вася. – Только кляп вытащу. И повязку снимать не стану, а то опять заколдует, гад!

– Главное, чтобы он все слышал и говорить мог, – согласно кивнула Леа.

Через минуту пришелец был готов к допросу. Выглядел он не очень. Жалкий, трясущийся, поникший, он уже не пытался гипнотизировать окружающих, понимая, что второй раз этот номер не пройдет.

– Куда летит корабль? – задала главный вопрос Леа.

– В замок Север на ремонт, – подтвердил наши предположения Алешка. Слова он больше коверкать не пытался. – В критической ситуации, когда системы решают, что внешний разум не справляется с ситуацией, включается режим автопилотирования.

– И тарелочка просто улетает прочь? – удивился я. – А если члены экипажа рядом погибают? Бросает их?

– Если члены экипажа в пределах досягаемости изымателя, то система автоматически изымает их и перебрасывает в точку приема.

– Вот как? Своих же через нуль-транспортировку? Жестко работаете, ребята.

– Такова инструкция. Мы не можем ее нарушить или обойти. Иначе смерть.

Все это пришлось мне не по душе, о чем я тут же поведал Алешке:

– Не нравитесь вы мне, гуманные граждане инопланетяне. Не такого будущего я ждал. Где же мир во всем мире? Где истинный либерализм? Где высшие системы ценностей? Все это вы должны были принести с собой и передать нам, вашим младшим братьям по Вселенной. А в итоге что случилось? Раздолбали два поселка, черт-те знает скольких людей поубивали, и не только людей, а еще и трогганов, айвов – у нас же тут теперь Триединый союз, если вы забыли!

– Был приказ найти беглеца. Остальные для нас интереса не представляли.

– Надо было как-то иначе действовать, твари вы этакие. Не убивать направо и налево с ходу, как в девяностые на разборке.

– Был приказ…

– Вот он я, тот самый беглец. Что тебе от меня надо?

– Доставить на базу.

– Так, начнем сначала. Кто вы такие, откуда здесь взялись и зачем я вам сдался?

Но ответа на эти столь важные вопросы я получить не успел. Корабль, чуть подрагивая, начал резкое снижение. Время от времени он проваливался в воздушные ямы, и тогда оставалось лишь молиться, чтобы полет стабилизировался и не отказал какой-нибудь важный прибор, разбитый нашей гранатой.

– Сколько вас в замке?

– Узнаешь, – грубо ответил пришелец, почувствовавший, что дом уже рядом, – там всем вам конец!

Свиридов хамство терпеть не мог, поэтому хорошо поставленным ударом отправил зеленого человечка видеть зеленые сны.

– А чё он? – забормотал лейтенант в ответ на гневный взгляд Леа, но тон у него был вовсе не извиняющийся. – Пугать вздумал, гад. А я же пугаюсь!

– Надо было расспросить его более подробно.

– Он бы ничего не сказал, – вступился я за Васю, – понял, что мы почти в замке, и начал быковать. Толку бы мы от него сейчас вряд ли добились.

– Ну, я бы постаралась, – хищно оскалилась Леа, и Слапом взвыл во мне: какая прекрасная самка, вот бы удалиться с ней в одно из подсобных помещений!

Меня слегка передернуло от увиденной мысленно картины, и я постарался заглушить голос Слапома, пока он не натворил бед. Ишь, что удумал, похабная крокодилья морда! На Леа я теперь не мог смотреть спокойно, мне мерещились похотливые желания Слапома. Пришлось встряхнуть головой несколько раз, словно пуделю после купания, прежде чем остатки дурных сцен выветрились из моего сознания.

На экране вырос массивный горный хребет. Туда мы и держали путь.

– Уральские горы, – констатировал Свиридов. – Думаю, их замок Север расположен где-то там.

Оспаривать это вполне очевидное умозаключение никто не стал. По приказу Леа мы совершили быстрый обход летательного блюдца с целью обнаружения мест, где можно хорошенько спрятаться.

В коридоре, как и предполагалось, отыскались раздвижные двери в каюты экипажа, но там ничего интересного не нашлось. Каюты – крохотные, толком не развернуться, особенно крупным представителям рода трогганов. Личных вещей у команды тарелки не было вовсе, или же они хранились в каком-то ином месте, каюты оказались девственно-чисты. Очевидно, тарелку не использовали для постоянного проживания, хотя функционал для этого имелся, и не только для коротких вылетов.

– Спрятаться негде, – резюмировал Василий, – как пить дать, найдут. И с зеленым надо что-то делать.

– Что, если использовать его как заложника? – предложил Киазо.

Леа покачала головой.

– Ты же слышал, они своих не очень-то жалуют, бросают в случае необходимости. Не думаю, что из-за жизни одного зеленого они станут менять собственные правила.

– Тогда нужно, чтобы Алешка это понял! – пришла мне в голову замечательная мысль.

– Кто понял? – удивилась Леа.

– Алешка, наш друг! – радостно воскликнул я и побежал в командную рубку.

Несколько хлестких пощечин вновь привели зеленого человечка в чувство. Я снял с него повязку, он злобно выпучил на меня огромные глаза, но гипнозом брать не пытался, помнил первую неудачную попытку. Я же неспешно вытащил пистолет, передернул затвор и приставил ствол к большой зеленой голове.

– Слушай сюда, мой друг, – проникновенно начал я, – мы приближаемся к вашему замку. Лететь, судя по всему, осталось не долго. А там, по твоим словам, нас будут убивать. Так вот, мы против!

Губы инопланетянина скривились в ухмылке – вот, правильно говорят, что у всех млекопитающих мимика схожа, хотя чем именно питался в детстве зеленый человечек, я точно сказать не мог, но если молоком, то зеленого цвета.

– Вам всем конец! – Он вновь завел свою шарманку, но я примирительно развел руками.

– Стоп, братишка, не гони волну. Пойми, кирдык нам – кирдык и тебе. Мы тебя за собой утащим в ваш марсианский ад, и твои кореша вряд ли подпишутся тебя оттуда вытаскивать. Сечешь, земеля?

Не знаю, насколько точно уловил инопланетянин суть моей сентенции, но он еще более округлил глаза, что служило признаком задумчивости. Не прошло и полминуты, как он спросил уже совсем иным тоном:

– Что ты предлагаешь?

– Вот наконец разговор вышел на нужные рельсы взаимопонимания, – удовлетворенно кивнул я. – Нам многого не надо, только уйти из вашего замка живыми. И как только это произойдет, мы тебя отпустим. А до тех пор, извини, братишка, будешь нашим живым щитом и единственной опорой. Компренде?

Большая зеленая голова часто-часто затряслась в знак согласия. Перебздел, тайгер ушлый, и на вашу хитрую гайку нашелся болт с левой резьбой.

– Тогда не тормози, говори, куда нам прятаться и что делать на базе?

– Есть отсек с парашютами, если их выкинуть, то хватит места, чтобы там укрыться. Отсек никто проверять не будет, он опломбирован. Но мало кто знает, что в него можно забраться и с другой стороны…

В общем, Алешка – мой протеже – нас не подвел, проинструктировал по полной программе. И как спрятаться рассказал, и численность состава замка, и куда там податься поведал. Перспектива остаться в итоге со своей головой на плечах вырисовывалась вполне реальная.

За оставшиеся до подлета к базе минуты мы успели выкинуть к чертям из пробоины в боку тарелки ненужные парашюты, кроме одного, а сами спрятались в опустевшем отсеке, укрывшись сверху прибереженным парашютом в расправленном состоянии. Теперь, загляни кто в отсек, увидит кучу ткани небесно-голубого цвета, и, только лишь изрядно в ней порывшись, можно было отыскать кого-то из нас. Алешеньку мы предусмотрительно разместили в самой дальней части отсека, прикрыв своими телами, и вновь сунули кляп ему в рот. Осторожность не повредит!

Нам оставалось только ждать, чем кончится наша авантюра. Повлиять каким-либо образом на происходящее снаружи мы были не в силах. Иногда терпеть и ждать – это самое страшное испытание.

Что происходит снаружи, можно было только догадываться. Тарелка постепенно снижала скорость, наконец замерла вовсе. Стыковка с базой произошла успешно. Теперь бы пережить «таможенный досмотр».

Следующий час мы провели, стараясь даже не дышать. В какой-то момент наш зеленый друг попытался освободиться и закричать, но Вася вновь аккуратно приложил его кулаком и повторно успокоил.

В коридоре над нашей головой что-то происходило. Слышался топот десяток ног – патруль явился с проверкой, раздавались негромкие голоса на языке, который никто из нас не знал. Судя по интонациям, местные удивлялись полному отсутствию персонала на тарелке. Учитывая, что и две другие тарелки не вернулись из боевого вылета, зеленым пришлось поворочать мозгами в попытках сообразить, что же произошло на самом деле.

К счастью для нас, по словам Алешки, никаких записей летающая тарелка не вела, и узнать о случившемся можно было только из первоисточника, то есть зеленым нужен был язык. Я бы на месте их руководства не торопился делать поспешные выводы, собрал бы факты из разных мест, провел разведку, а уже потом анализировал…

Опять над нашей головой протопали чьи-то ноги, и наконец все лишние с тарелки убрались. Если кто и остался, то лишь ремонтники, да и те не должны были проявлять излишнего рвения. А куда спешить? Даже в армии на починку техники выделялось достаточно времени, а тут у них явно не армия, так, любительский слет инопланетных захватчиков…

Легко вести войны, сидя в удобном кресле и нажимая на кнопки. Гораздо тяжелее находиться под бомбежкой, слушая каждый звук с замиранием сердца, ведь он может стать последним, что ты услышишь в жизни. А где-то рядом погибают твои друзья, хорошие и верные товарищи, многих из которых ты знаешь с детства. И ты можешь только гадать, жива ли твоя семья там, дома, за тысячи километров от линии фронта. Ведь, как ты слышал краем уха, в тех краях прошли усиленные бомбардировки, но зацепили ли они твой родной город, неизвестно. И ты идешь на смерть, молясь всем богам и демонам, чтобы твои домашние остались целы и невредимы. Забери меня, забери кого угодно, только не их! Прошу тебя, сделай милость, одари этой благодатью, только не их, им еще жить да жить…

Но бой проходит, ты уцелел, и вновь полк движется вперед на запад, а из дома ни весточки, ни письма. И никак не узнать, целы ли родные и близкие, можно лишь гадать и верить в лучшее. Это настоящая война, а не то, что принято считать войной сейчас, когда ухоженный генерал лениво бросает через плечо: «Огонь!», а техник спокойно жмет на кнопки, и где-то там, за сто-двести километров, взлетает столбом земля, смешанная с камнем и песком, рушатся дома, горят машины, гибнут люди. А в контрольном центре все радуются этим мультяшным, будто бы ненастоящим смертям, наблюдая за ними на экране, улыбаются и поздравляют друг друга с победой.

Так легко вести войны. Таким генералам не снятся по ночам их жертвы, они даже не думают о них. Человеческие жизни – всего лишь статистические цифры для отчета. Погибло столько-то, ранено столько-то, уничтожены следующие военные объекты, включая единицы техники… Это все игра. Это не война.

И зеленые человечки, прилетевшие к нам повоевать издалека, еще хлебнут настоящего боя, еще почувствуют, что значит биться с равным противником, а не позорно избивать заведомо более слабых.

И мы, сборный отряд поселка Мирный Путь, с временно примкнувшим лейтенантом Максимовым, покажем зеленым гадам, где раки зимуют. Даю слово, они запомнят нас навсегда!

Глава 5

Замок Север

Ремонтный ангар был размером с футбольное поле. Помимо нашей тарелки, сиротливо накренившейся в углу у самого свода скалы, здесь находилось еще с десяток летающих блюдец, на вид целых и готовых к вылету в любой момент.

Чуть в стороне вокруг одного из них сумбурно копошились инопланетяне. Скорее всего, технический персонал, вон, и цвет униформы отличался: боевые пилоты, как наш Алешенька, носили серебристые костюмы, техники – оранжевые.

Мы развязали нашего зеленого друга – другого проводника все равно не было, но Леа четко дала понять Алеше, что при малейшем подозрении она тут же нашпигует его свинцом, и дальнейшее уже не будет того волновать. Трогганка могла быть убедительной. Инопланетянин повелся на ее угрозы и взволновался, да так, что его худенькие плечи затряслись, словно от сдерживаемых рыданий.

– Не волнуйся, малой, все образуется, – утешил его Вася. – Ты, главное, не подведи нас, сделай все, как обещал, и гуляй себе.

А обещал Алешенька следующее: проблема вылета с базы на одной из пустых тарелок могла быть решена только в том случае, если с любого из авторизированных пультов отключить дистанционное управление одной из тарелок. Можно было еще попытаться самостоятельно вытащить из тарелки блок-приемник сигналов, но в таком случае высока была вероятность полной поломки системы навигации.

И мы решили действовать наверняка.

Еще час нам пришлось просидеть в тарелке, ожидая, пока техники разгрузят грузовые отсеки. Алеша объяснил все сумбурно, явно стараясь нас запутать, но мы и сами обо всем догадались. В отсеках содержалась добыча – то, что успела «нажрать» тарелка за время боевой миссии. Получается, части домов, люди, обстановка – все это не исчезало в неизвестности, а, мгновенно перемещаясь в пространстве, оказывалось в трюмах летающего корабля. Нуль-транспортировка, о которой все так долго мечтали, здесь была обыденным явлением.

Дальше техники уже разбирали содержимое отсеков: выживших после перемещения отдельно, мусор – отдельно, редкие ценные вещи забирал главный техник. Надо сказать, после нуль-транспортировки в живых оставалось примерно половина пойманных, все же прыжок происходил через вакуум, при нулевой температуре по Фаренгейту, и пусть он длился всего доли секунды, но этого хватало, чтобы убить любой живой организм… или почти любой… я слышал крепкую брань снаружи, значит, уцелевшие имелись.

Мне хотелось пристрелить Алешеньку прямо тут на месте. Вот ведь мерзавец инопланетный, ни в грош жизни разумных не ставит. Сколько душ загубленных на его счету?

Когда техники убрались прочь от нашей тарелки, мы приготовились к выходу – более тянуть не имело смысла. Требовалось пробраться вглубь базы, найти пульт, отключить выбранную тарелку от системы, заблокировать возможность повторного ее подключения, найти эту самую тарелку в одном из ангаров и покинуть базу. Конечно, хотелось бы вырубить все тарелки зеленых гаденышей, но это требовало гораздо большего времени, которого, как обычно, просто не было.

В теории не слишком сложно, учитывая, что техническую часть с подключением-отключением Алешенька брал на себя. Вот только как пройти через половину базы до ближайшего пульта, если ты не зеленый человечек метрового роста?

Наша компания выглядела экстравагантно. Двухметровая трогганка с автоматом в лапах и оскаленной злобной пастью, стройный мертвенно-бледный вампир с тусклыми глазами прирожденного убийцы, пара мужчин, одетых в какое-то подозрительное тряпье, с пистолетами в руках, да зеленый человечек Алешенька с грустными черными глазами. Такая группа должна была внушить подозрения у первого же встречного. Если только не сделать вид, что так и должно быть.

– Скажи-ка мне, дорогой ты наш, – ласково обратился я к Алеше, – вот эти твои гипнотические способности… скольких ты можешь контролировать при обычных условиях?

– Не считал, не знаю. – Инопланетянин отвернулся от меня, но я был настойчив.

– Нашу группу сумел бы удержать? Если бы я тебе не помешал…

– Сумел бы, – вынужденно кивнул зеленый.

– А бывало такое, что на эту вашу базу вызывали для допроса кого-то из внешнего мира?

– Бывало, – вновь кивнул Алешенька, потом подумал и добавил: – Но не часто. Обычно тут бывают только пленники, как сегодня.

– Тогда мы сделаем вид, будто мы и есть пленники и находимся под твоим контролем-гипнозом, а ты по приказу вышестоящего начальства конвоируешь нас на допрос или в камеру. Ферштанден?

– Яволь! – перешел на немецкий инопланетянин. Да он еще и полиглот!

– Ну, вот и славно. Разумеется, мы только сделаем вид, что ты нас пленил, и в любую секунду каждый из нас может свернуть твою куцую шею, так что попрошу без фокусов.

– Я жить хочу, – мрачно ответил Алеша, – у меня семья, дети, личный жилой блок выкуплен на девяносто процентов, я не могу умереть!

– Ты и не умрешь, если будешь слушать, что я тебе говорю. А начнешь трепыхаться, сам виноват, никаких претензий. Ну что, ребята, становись в рядок, да накиньте на руки провода или веревки, притворимся пленниками. Выступаем!

Через несколько минут летающее блюдце покинула небольшая процессия. Впереди, гордо подняв большую голову вверх, шагал Алешенька, вплотную за ним, чтобы не было видно автоматного ствола, упертого в спину зеленого, шла Леа, ну а следом попарно ковыляли и остальные, делая вид, что все мы находимся под внешним контролем.

Наша цепочка потянулась к капсульным лифтам, находящимся неподалеку. Стараясь не приближаться вплотную к техникам, мы пересекли ангар наискосок, миновали несколько рабочих групп, которые, к счастью, не обратили на нас ни малейшего внимания. Важная фигура Алешеньки, возглавлявшего шествие, снимала все вопросы у низших сословий. А у зеленых, как я понял, существовало именно сословное деление. Кстати, у техников и цвет кожи отличался, а не только цвет комбинезонов, и был коричневато-желтого оттенка, но не яркий, а спокойных тонов.

Техники приветствовали нашего пилота интересным жестом, сводя указательные пальцы своих трехпалых рук вместе, и слегка кланяясь при этом. Алешка же, аристократ, на приветствия не отвечал, а мерно топал себе, размышляя о своей несчастной судьбе.

Лифтов мы достигли без приключений. Нам повезло, каждая из кабин-капсул была достаточно вместительна, и нам не пришлось разделяться.

Когда все втиснулись внутрь, Алешенька нажал на панели управления какие-то символы.

– Сейчас как завезет нас в самое осиное гнездо! – заволновался Василий. – Кто его знает, что он там понатыкал.

– Пятый этаж, ближайший пульт находится там.

– Что с охраной?

– Стандартная, по штату, четыре бойца и лейтенант, – конечно, для перевода на русский язык Алешенька стандартизировал должности инопланетян, привел их к понятному нам наименованию. – Все вооружены плазморужьями, лейтенант – плазмопистолетом.

– Сколько всего живых существ на базе? И сколько тут этажей?

– Замок относительно новый, но построен по стандарту, с расчетом на будущее, на полное укомплектование. Часть горной гряды полностью занята замком. Примерная площадь тридцать квадратных километров. Но сейчас используется примерно пятнадцать процентов от полных мощностей. Персонал – около пяти тысяч разумных единиц.

– Ого! – прикинул я в уме. – Пять тысяч инопланетян – не мало, надо признать! И если это лишь одна из баз…

– Пятьсот пилотов, полторы тысячи техников и обслуживающего персонала, сто офицеров, около трех тысяч бойцов. Но прежде одних только кораблей было достаточно, чтобы контролировать местные территории. Нужды в армии до сих пор не было. Наземные операции мы не предпринимали, ограничиваясь внешним наблюдением и строительством замков. Вылазки за рабами проводились силами пилотов. Но после сегодняшнего инцидента Правитель вполне может пересмотреть регламент. Одиннадцать пилотов мертвы, я один уцелел из этой миссии. Как только Наместник доложит об инциденте, многое изменится. Гибели трех кораблей Правитель не простит.

– Что же вы так нерационально сразу по четыре пилота, да без охраны, в тарелку запихнули? – удивилась Леа. – Вот сразу всех и потеряли при первой же неожиданности. Глядишь, такими темпами нам с вами и воевать не придется, сами передохнете.

– Ох, быть беде, быть беде, – запричитал пессимистически настроенный Вася.

Леа хотела было что-то возразить, но в этот момент лифт остановился, двери разъехались в сторону. Мы прибыли на место.

– Дамы, господа, пятый этаж замка Север!

Мы скромно продолжили наш путь, стараясь идти вдоль стеночки и не поднимать глаза на встречавшихся время от времени инопланетян. Тут на нас обращали больше внимания, но откровенно не пялились и с вопросами не лезли. Благо статус Алешеньки защищал нас от лишних вопросов и любопытства нижестоящих чинов. Прямо гарем, на который нельзя взглянуть из-за страха перед грозным владельцем. Впрочем, нам это было только на руку.

Замок Север был построен с масштабом и на века. Я отчетливо понял, что инопланетяне собрались обосноваться здесь надолго. Вот только сообразить бы еще, откуда они вообще взялись? И как теперь от них избавиться?

Уж не те ли это самые пресловутые древние истинные хозяева теней, о которых я однажды слышал от Алиева и Ямберта? Но не мелковат ли масштаб? Те хозяева повелевали мирами, а зеленые человечки, пусть и показывают хорошую техническую базу, но на богов-основателей пока не тянут.

И все же сотни комнат, десятки коридоров, продвинутая система охраны – этот замок был неприступен, и только лишь благодаря исключительно наглости, которая берет города, нас не рассекретили, и в итоге мы добрались до места.

Наш зеленый проводник свернул в один из коридоров, руководствуясь лишь собственными соображениями, мы все равно не могли его контролировать, при всем нашем огромном желании.

У дальних дверей в конце коридора стоял караул – два бойца в черных комбинезонах с плазморужьями в руках. Мы уже встречали по дороге небольшие отряды бойцов, и я посчитал, что ребята они – вполне серьезные, с ними нужно действовать обстоятельно.

Бойцы были существенно крупнее и пилотов, и техников, поверх комбинезонов носили черную броню и шлемы и выглядели грозно. Интересно, кто сильнее в рукопашном бою: инопланетяне или големы? Я бы все же поставил на големов, у них нет болевого порога ощущений. Пока голем жив, он дееспособен и может причинить вред. А живое существо заведомо слабее механизма.

– Мы пришли, – негромко произнес Алеша.

– Требуй вызвать офицера, – так же тихо проинструктировала его Леа, – нам нужно попасть внутрь!

Дальше все прошло удивительно гладко. Алешенька на отлично отыграл свою роль – он столь нагло и вызывающе орал на черных бойцов, что дежурный офицер сам выглянул в коридор, узнать, в чем тут дело. За его спиной стояли еще два бойца.

И в этот момент мы атаковали. Стрелять пришлось из неудобного положения, но ни один выстрел не пропал даром – все пули угодили точно в цель, вот только от прямых попаданий солдат спасала броня, но силу удара она не могла компенсировать. Черных раскидало по сторонам, никто из них даже дернуться не успел. А офицеру крепко приложил вездесущий Свиридов, да так, что тот даже не сообразил, что происходит.

Всех инопланетян, мертвых и живых, мы затащили в помещение, закрыли за собой двери и только потом огляделись.

Аппаратная состояла из двух частей: «предбанник», где располагалась дежурная группа, и основной зал, в котором находились блоки автоматического управления тарелками. Каждый блок представлял собой отдельную конструкцию с метр шириной и пару метров высотой. Больше всего аппаратная напоминала серверный зал какого-нибудь крупного предприятия, даже температура здесь была понижена, чтобы ценная техника не перегревалась.

Все, что нам было нужно, – это вывести из строя один из блоков и угнать соответствующую тарелку либо же уничтожить к чертям всю аппаратную, но ни взрывчатки, ни достаточного количества патронов у нас с собой не было, так что пришлось ограничиться первым вариантом.

Разборку блока я оставил на Леа и компанию под руководством Алешеньки, сам же уставился в мониторы слежения, выставленные в «предбаннике». На них в режиме онлайн транслировались многочисленные коридоры и залы, в том числе и наш, но тревогу пока никто не объявлял, и карательный отряд еще не спешил по наши души.

Раненых солдат мы связали и посадили в сторонке. Алеша посоветовал сделать им по спецуколу из аптечки, какие в обязательном порядке имелись в каждом помещении замка. После уколов раненые уснули. Убитым же помочь мы не могли, поэтому сложили их на полу в ряд и более не трогали. Оружие инопланетян после осмотра было признано неэффективным и грудой свалено в «предбаннике».

Я потыкался в кнопки, переключая камеры в разных частях замка, но ничего особо примечательного не обнаружил. Казалось бы, база пришельцев, здесь все должно быть занимательным и интересным! А на деле – комнаты, коридоры, залы, переходы, склады с ящиками, солдаты, техники, пилоты. Вот столовая, все сидят за длинными столами и неспешно кушают. Каждый стол – для своего цвета. Техники – отдельно, пилоты отдельно, солдаты – сами по себе. Сословные различия чтут превыше всего, при этом пилотам и боевым офицерам – первоочередное обслуживание.

Некоторые экраны были затемнены, и я никак не мог настроить свет, чтобы осмотреть содержимое этих комнат.

Наткнулся я и на тюремные помещения. Люди, трогганы, айвы – все вперемешку содержались в просторной камере. Различий между ними никто не делал. Кто-то сидел на полу, некоторым повезло занять место на деревянных нарах, которых явно для всех не хватало. По самым моим скромным подсчетам, в камере томились примерно двести граждан Триединого союза. Но была ли это единственная камера, или имелись и другие, мне понять не удалось.

Внезапно я замер. Показалось? Но нет, по одному из коридоров шла группа бойцов с черным лейтенантом во главе. Два бойца впереди, два – позади, а в центре, как в коробочке, лейтенант – как будто даже здесь, на собственной базе, они опасались нападения. Но не это главное, в руках лейтенант держал очень знакомый мне потертый портфель мультяшного ярко-синего цвета.

Таких совпадений не бывает! Синий портфель сыграл слишком большую роль в моей судьбе, чтобы просто так игнорировать очередное его появление. Тем более здесь, в «прекрасном» далеко! Нет, такие знаки судьбы нельзя пропустить.

– Долго еще возиться?

– Сложно сказать, – раздраженно ответила Леа. – Поломать-то мы в любой момент можем, но вот сделать так, чтобы защитная сигнализация не сработала, да чтобы никто ничего не понял, это сложнее.

– Пусть Алешка помогает, он должен честно заслужить свободу. А если начнет пакостить – просто пристрели его, он нам особо не нужен.

– Нет, вы что, у нас же уговор! – запаниковал зеленый. – Я помогаю вам, а вы меня отпускаете.

– Ну, так и помогай! А не сиди сиднем… Кстати, что это за группа с портфелем? – Я сделал вид, что мне это не слишком интересно. – Куда направляются?

Инопланетянин подбежал к монитору, пытаясь понять, о ком именно я спрашиваю. Отряд между тем приблизился к лифтам и остановился в ожидании капсулы.

– Сейчас узнаем. – Алешка вывел на соседний экран цветные таблицы, но понять что-либо в них было все так же невозможно.

Группа с портфелем загрузилась в одну из капсул, двери закрылись.

– Так, пятнадцатый этаж, они едут наверх.

– И что там на этом этаже?

– Резиденция Наместника.

Конечно, куда еще могли нести синий портфель, как не в самое охраняемое помещение в замке. И я понимал, что не успокоюсь, пока не наведаюсь к ним в гости.

– Как туда можно попасть?

Алеша посмотрел на меня, как на умалишенного. Его огромные глаза часто заморгали, рот приоткрылся в удивлении, по зеленому лбу скользнула капля пота.

– Ты хотеть туда? – От страха он вновь растерял согласованность предложений. – Ты не жить! Там опасна!

– Мне надо, понимаешь, зеленый, надо! Проведешь?

У бедолаги вновь затряслись все конечности, но я не собирался давать ему право выбора. В конце концов, у нас тут не демократия, а самая что ни на есть махровая диктатура.

– Проведешь! – констатировал я.

– Куда это ты собрался? – заинтересовалась Леа.

– Да тут кое-какие дела образовались. – Я не знал, стоит ли посвящать трогганку в лишние подробности. – Возможно, мне придется слегка задержаться на этой базе. Выбирайтесь сами, без меня, и удачи вам!

– Ха! – Леа распрямилась и посмотрела мне в глаза сверху вниз. – Не забыл ли ты, гражданин Максимов, что являешься временно задержанным по подозрению в совершении государственных преступлений?

– Мне что, прорываться с боем? – хмуро уточнил я.

– Нет, но мы обязаны тебя конвоировать, так что куда ты, туда и мы.

Уж не знаю, решила ли Леа мне помочь или просто не доверяла, но то, что она не отстанет, я усвоил. Киазо и Вася встали рядом с ней, плечом к плечу, демонстрируя настоящее триединство.

Не прогонять же мне их было, в самом деле.

Может, оно и к лучшему. В одиночку у меня было меньше шансов пробраться в резиденцию, чем в группе, где кто-то обязательно что-то придумает.

И правда, Киазо негромко сообщил приятную новость:

– Я тут изучил схемы помещений базы. Почти из каждого крупного отсека отходят параллельные трубы. Что это?

– Канализация, вода и доставка питания.

– Вот этот канал под питание? Да тут не меньше метра в диаметре, даже чуть больше. Мы можем попытаться воспользоваться им, и если не застрянем, то доберемся прямо до цели, один за другим.

– А если застрянем? – Массивная Леа засомневалась в плане, да и все остальные, кроме Алешеньки, имели равные шансы застрять в пищепроводе.

– Другого пути туда нет, все подходы охраняются. Смотрите, вот пост, вот второй, третий, четвертый… а тут, кажется, автоматические турели. Здесь же вообще непонятно что устроено, но обозначено «особая система защиты». Оно нам надо, узнавать, что это за система такая? Лучше по-тихому, с закуской и выпивкой, да прямиком в хозяйскую хату!

– Ох, Киазо, Киазо, рисковый ты парень, век бы вас всех не знать да сидеть спокойно в участке, когти полировать да зубы точить. А про Максимова я даже говорить не хочу. Не человек, а катастрофа! Сожрала бы тебя, да боюсь подавиться…

– Я тоже вас всех полюбил, – ухмыльнулся я, – глубокой, преданной любовью…

– Заткнись уже, любовничек. Где тут выход к пищепроводу?

– Да прямо здесь, в этой комнате, и есть ближайший, – ответил Киазо и добавил: – Я видел там за пультами два бака с чем-то вроде масла. Предлагаю всем облиться для лучшего скольжения. Пахнет, честно сказать, очень плохо, зато шанс застрять снижается.

Следующие четверть часа прошли в усиленной подготовке. Алешка, надо признать, помогал, как мог. Сдавши своих по полной программе, он надеялся выжить, а для этого ему было даже выгодно, чтобы мы заявились к Наместнику и устроили там сказочный переполох. А если бы заодно самого Наместника грохнули – еще лучше, под шумок про самого Алешеньку все позабыли бы, и ему оставалось попросту затаиться где-то и переждать смутные времена. Я этот план прочитал в глубине его черных глаз, но меня подобный расклад вполне устраивал – бессмысленной гибели Алешке я не желал, если выкрутится, пусть себе живет.

Наконец Киазо сообщил, что все готово и три тарелки в большом авиационном ангаре полностью выведены из-под контроля замка, можно в любой момент садиться и улепетывать куда глаза глядят. Запаса топлива хватит, чтобы облететь земной шар несколько раз кряду, а все датчики, по которым тарелку можно засечь, предусмотрительный Киазо заранее вырубил. Точнее, не топлива, а энергии – летающие тарелки были экологически чистыми в потреблении – зеленые человечки чтили традиции своих предшественников по цвету. В общем, карета готова, дамы и господа, просим занимать места!

Оставалось выяснить, что в портфеле, и можно валить отсюда не оглядываясь. Но выяснить это нужно было обязательно, это не моя идея-фикс – в первый раз портфель появился в этой истории в самый напряженный момент, и сейчас, в минуты, когда все мое будущее решалось, я должен был его заполучить!

– Слушайте инструкцию. – Киазо впервые заговорил громко, черты его лица еще более заострились, он вновь стал похож на фарфоровую куклу. – Пищепровод работает по принципу пневмоподачи, это значит, что, как только предмет попадает в трубу, под давлением воздуха его проталкивает вперед по заданному маршруту прямо до конечной точки. Разумеется, что конечных точек существует великое множество, и специальная система следит, чтобы кубы с питанием попадали к верным адресатам. Система самостоятельно направляет кубы по трубам в нужном направлении. Поэтому все, что вам нужно будет сделать, – это залезть в трубу ногами вперед, ноги скрестить, руки положить на грудь и тоже скрестить, локти прижать к телу, глаза закрыть и молиться. Все остальное сделает техника! Мы поедем один за другим с промежутком четверть минуты. Если кто-то внезапно застрянет, берегите голову, не забывайте – через пятнадцать секунд в вас на высокой скорости врежется ваш товарищ.

– Сейчас-то и выяснится, кто жрал на работе двойной паек, – ухмыльнулся Вася, поглядывая на Леа.

Она выглядела слегка смущенной, но от лейтенанта отбилась:

– Не жрала, а получала необходимые калории для работы, и вообще, у трогганов паек повышенный из-за особых свойств метаболизма, об этом даже в уставе сказано!

– Чур, я еду последним, чтобы в меня никто не влетел сапожищами по голове! – заявил Свиридов.

– Последним поеду я, – огорчил его Киазо, – нужно после нас систему обесточить и следы замести. Кроме меня, никто не справится.

– Как скажешь, братишка, тогда я перед тобой.

– Первым поеду я, – пришел мой черед высказаться, – следом Леа, затем наш зеленый проводник, потом Василий, замыкающий Киазо. Всем быть предельно осторожными и собранными, не шуметь, не кричать, не привлекать внимания. Прибыв на место, действовать по обстановке. Вопросы?

Вопросов ни у кого не оказалось, и Леа подтвердила предложенный мной план.

Люк пищепровода открылся легко. Изнутри повеяло свежестью.

Вася с уханьем окатил меня густой противной жидкостью из посудины, похожей на ведро. Если это и было масло, то весьма отвратительное на вид, цвет и запах.

Я залез ногами вперед в люк, лег и скрестил ноги по инструкции. Было такое ощущение, что я сажусь в бобслей, только вот боба подо мной не было, одна попа, извините за каламбур.

– Скорость в некоторых участках может дойти до ста километров. Береги ноги! – заботливо предупредил Киазо и закрыл за мной люк.

Несколько секунд ничего не происходило, и я уж подумал, что Киазо не справился-таки с управлением, но тут что-то подо мной зашипело, я с удивлением понял, что сдвинулся с места и покатился вперед по наклонной трубе, постепенно набирая скорость.

Кто катался на «русских горках» и вдруг в процессе осознавал, что крепления его больше не держат и поездка из развлекательной внезапно превратилась в смертельно опасную, поймет мои ощущения. Я летел, как болид, не разбирая дороги, не умея ни управлять движением, ни хотя бы притормозить.

Благо устройство пищепровода было совершенным. Я ни с чем не столкнулся за все время пути и даже ничто не зацепил. Трубы сами собой состыковывались с нужными отрезками, я летел, как локомотив, а машинист где-то переводил стрелки в нужную сторону. Подъемы и спуски я ощущал весьма опосредованно – слишком уж быстро и резко все происходило. И меня даже не тошнило – повезло тем, кто поедет за мной следом. Видно, мой организм за последние дни дошел до такой стадии, когда его ничем нельзя было удивить. Он закалился и окреп. А Слапом ликовал и орал в моей голове боевой трогганский гимн воинов. Ему полет по трубам доставлял неземное удовольствие. Как по мне, гимн – сплошная какофония, набор звуков, состоящий из вскриков, потрескиваний, рыков и посвистываний – все это традиционно использовали трогганы, чтобы запугать врагов.

Думаю, Киазо даже преуменьшил скорость, в некоторые моменты она явно приближалась к двумстам километрам, и если бы не вовремя найденное айвом масло, то от одежды уже давно остались бы лишь рваные клочки, а тело бы мое стерлось до костей.

Я уже начал было верить, что этот полет по трубам никогда не кончится и что бесконечность – это не предел. Хотя, будь я немного более объективен и считал бы секунды, то понял бы, что все путешествие длилось не более трех-четырех минут.

Но уж чем-чем, а излишним объективизмом я не страдал. Мы, люди, существа исключительно субъективные. Когда нам что-то нравится, мы об этом говорим прямо, и наоборот.

Впереди что-то щелкнуло, мелькнул свет, и я вывалился, как пробка из бутылки, ногами вперед в просторное помещение, тут же попытался подняться, но поскользнулся на масле, упал, вновь попробовал встать, хотя бы на четвереньки, – это у меня получилось, и, наконец, поднял голову, чтобы осмотреться.

Я находился в огромном зале, одну стену которого целиком занимало панорамное окно, из которого открывался шикарный вид на окрестности. Прочие детали интерьера я рассмотреть не успел, кроме одного – прямо посреди зала, в пяти шагах от меня, за длинным столом в одиночестве сидел господин, одетый по моде XVII века в камзол и кружева, и меланхолично отхлебывал вино прямо из бутылки. На столе лежала обнаженная шпага, а на полу у стула валялись несколько пустых посудин, показывающих, что занятием сиим он предается уже достаточное время и прекращать его, видимо, не намерен.

На столе под шпагой лежал синий портфель.

Господин поднял на меня взгляд и воскликнул по-французски:

– Мой русский друг, это вы! Какое счастье!

Передо мной был Бреже, чуть потрепанный жизнью, будто бы слегка постаревший, но все еще крепкий на вид, полный сил, разве что взор его утратил былое божественное сияние, потускнел, и даже цвет глаз слегка изменился.

Что-то громко щелкнуло, за моей спиной в стене открылся проем, и оттуда выскочила Леа, а я едва успел отскочить в сторону, чтобы она не снесла меня с ног.

Бреже удивленно расширил глаза, но воздержался от комментариев, и все последующие минуты, пока из пищепровода один за другим вываливались члены нашей банды, включая Алешеньку, француз молчал.

Наконец наш отряд более-менее оклемался после путешествия. Тогда Бреже демонстративно захлопал в ладоши и сказал:

– Месье Максимов, сколько я вас знаю, вы всегда готовы удивить. Вот так сюрприз! Господа… дамы… вина?

– Кто это? – неприязненно оглядела француза Леа.

– Это Наместник, – быстро подсказал Алешка и склонился в поклоне до пояса: – Кланяйтесь ему, кланяйтесь, может, помилует!

– Так вот он какой, Наместник, – негромко, но очень зло произнес Вася.

– Нет, друзья мои, не спешите его убивать, – остановил я скорого на расправу лейтенанта. Мое настроение улучшалось с каждой секундой. – Все еще более сложно, чем кажется на первый взгляд. Это, граждане, не просто человек – это самый настоящий бог на земле, и я тому свидетель!

– Я уже давно не бог, месье Максимов. – Бреже устало отхлебнул из горлышка. – Кончилась моя сила.

Но мое превосходное настроение было уже не испортить. Я знал, что если кто и сумеет вернуть меня домой, то это Бреже. Один раз вернул, вернет и во второй.

Я его нашел – значит, полдела сделано. Уже почти найден путь обратно, Катя. Я иду к тебе!

Глава 6

Пища богов

Леа, Киазо и Свиридов осмотрели резиденцию Наместника и заблокировали единственный вход изнутри.

– Никого, – сообщила Леа, – он тут один. Замок электронный мы вырубили, а дверь толстая – пусть теперь попробуют добраться до нас.

Апартаменты у Бреже были шикарные: просторный зал, обставленный в непринужденной аристократической манере – раритетно, дорого, сердито, – да смежные помещения: уборная, ванная комната, спальня. Но Бреже волновали лишь запасы винных полок, выстроенных в ряд у одной из стен. Когда-то, судя по всему, на полках были книги, но теперь их место заняли бутылки бургундского, нормандского, лангедокского и других французских провинций. Притом пьяным Бреже не выглядел, хотя был резок в движениях и смертельно бледен, в чем мог бы посоревноваться с Киазо. Но тоска в его взгляде не могла принадлежать трезвому человеку – в нормальном состоянии подобного не выдержать, можно тронуться умом.

– Поговорим? – предложил я Бреже, усаживаясь на один из свободных стульев.

– Наливайте себе, друг мой, тут отличный выбор вина, я позаботился об этом.

Я подумал и согласился. Отчего бы и не выпить? Красное сухое лангедокское две тысячи пятого года показалось мне достойным вариантом. Я лихо вытащил пробку, воспользовавшись заурядным штопором, валявшимся здесь же на столе, и налил в один из чистых бокалов бардовый напиток.

– Рассказывайте, Бреже, что с вами случилось с момента нашей последней встречи тогда у портатора.

Глаза француза затуманились, будто он вспоминал седую древность, а не события последних дней.

– Я потом очень сожалел, что не послушал вашего совета, месье Максимов.

– Какого совета? – удивился я, предчувствуя нечто нехорошее.

– Вы сказали мне тогда перемещаться со всеми остальными через портатор, я же в итоге решил действовать самостоятельно – силы, доступ к которым я получил, вскружили мне голову. Я решил, что все могу. Я ошибался.

– Что вы сделали?

– Я разрушил столп. – Бреже смотрел на меня глазами сумасшедшего. – Я просто уничтожил его по глупости, по незнанию и неумению. И теперь его нет, а значит, нет меня, нет вас, нет никого из нас, ни здесь, ни тогда, ни в тенях, нет даже самих теней. А есть лишь мое угасающее сознание и двадцать лет одиночества. Да, я здесь уже двадцать лет. Жалкие годы умирающего человека, который все никак не может умереть. Хотя, чувствую, мое время скоро придет. Ведь не зря же я вижу вас, мое сознание призвало вас, как тень прошлого. Этот разговор – подарок мне напоследок. Я понимаю, что говорю сам с собой, а вас тут нет, как нет и этих ваших смешных друзей, так недобро глядящих на меня. Сознание любит своевольничать. И все же я говорю с вами, будто вы реальная личность, а не мое воспоминание. Мне больше не с кем обсудить события былых дней, и я благодарен даже этому.

– Ну-ну, Бреже, не раскисайте. – Я чуть придвинулся к французу и слегка похлопал его по щекам. Голова его с седыми висками дернулась, но взгляд оставался все столь же мутным.

Тогда, недолго думая, я отвесил ему открытой ладонью звонкую пощечину. Удар вышел на славу, ладонь обожгло. Вот тут-то Бреже проняло. Он вскочил на ноги, отбросил бутылку в сторону и грозно заорал, глядя на меня сверху вниз:

– Вы что себе позволяете, русский!

– Очнулись? Вот и славно. А теперь слушайте сюда. Я – реальный, мои товарищи – тоже, и мы не уйдем отсюда, пока во всем не разберемся. Компрэ?

– Уи, месье, – ошарашенно ответил француз. Взгляд его постепенно светлел, плечи распрямлялись. Он поверил.

– Да-да, Бреже, приходите в себя, вы снова в игре! – подбодрил я француза, сам же встал и подошел к небрежно брошенному в дальней части стола синему портфелю. Не мог я спокойно смотреть на него, не проверив, что там внутри.

Отложив шпагу в сторону, я взял в руки портфель. Замки расстегнулись легко, никаких секретов. Внутри, как и в прошлый раз, – стопка листов и небольшой прибор.

Да ведь это… неужели?! Я вытащил из портфеля модулятор – именно таким пользовался Греве – компьютер, работающий на неизвестных мне принципах.

– Откуда это?

– Прислали из замка Восток. Там наместничает один лигон, который знает, что я увлекаюсь разными старыми штуками. Вот и прислали в качестве презента с нарочным.

– Лигон? – недоуменно переспросил я.

– Один из зеленых, такой, как этот, – пояснил Бреже, указывая на все еще коленопреклоненного Алешеньку. – Они называют себя «лигоны», разве вы не знали?

– Мы еще мало знакомы с гражданином, – ухмыльнулся я.

– Я думал поначалу, что они и есть – старые хозяева, о которых вы мне рассказывали, но потом понял, что ошибаюсь. Лигоны, хоть и высокоразвиты, но недостаточно, чтобы создавать миры. В итоге я сделал вывод, что они сами жители одной из теней, каким-то образом попавшие сюда. А может, они и правда явились к нам из глубокого космоса, кто знает… Но не через столп – это точно, он мертв все двадцать лет, что я здесь нахожусь. Потому-то я и разуверился в реальности происходящего. Все вокруг – лишь иллюзия…

– Не начинайте, а то я снова вас ударю, – предупредил я, и Бреже, понимая всю серьезность этого обещания, зарозовел, постепенно вновь превращаясь в человека.

Я же крутил в руках модулятор, пытаясь включить его. Три выступа, я помнил, нажать одновременно. Нет, глухо, не запускается система. Накрылся аккумулятор.

– Бесполезно, – Бреже, слегка оклемавшись, наблюдал за моими действиями с легким скепсисом, – с тех пор, как погас столп, все эти приборчики перестали включаться. Мне попадались они время от времени, но толку ноль. Как я понимаю, им для полноценной работы нужна энергия, которой больше нет. А ведь свойства «модулятора», как вы его называете, гораздо шире, чем кажется на первый взгляд. Знаете ли вы, например, что с его помощью можно было напрямую подключаться к столпу и пользоваться его энергией, используя модулятор в качестве прибора-посредника, дабы слабого человека не сожгло избыточной энергией? Но сейчас прибор мертв.

– Спроси его, как он Наместником стал! – громким полушепотом потребовала Леа. Она внимательно прислушивалась к беседе, но ее терпение стало иссякать, я чувствовал это. Трогганке требовалось действие, она хотела жить, а для этого нужно бежать прочь из замка. Мы же занимались, с ее точки зрения, ерундой – точили лясы, вместо того чтобы делать ноги.

– Это долгая история… – начал было Бреже, услышав требование трогганки.

– Расскажите ее в двух словах, – прервал я француза.

– Если коротко, то я убедил лигонов, что я им необходим. Хоть столп и исчез, но я успел замкнуть на себе несколько концентрических кругов и сумел обеспечить себя минимумом энергии, чтобы выжить. Это легкие способности, не свойственные обычным живым существам. Телекинез, подавление воли, «плеть силы», «рука на горле» и еще некоторые фокусы, которые я обозвал по-своему. Когда я ушел в горы и наткнулся на лигонов, то показал им кое-какие свои способности, был принят Правителем и остался жить в этом замке, он тогда только строился. В дальнейшем я стал Наместником. Вот и вся история. Почему он мне доверяет, не знаю. Лигоны – странные. Мне кажется, он считает меня представителем высшей касты, выше правителей, выше смертных. Я однажды переиграл его в гляделки. Вы знаете, что лигоны – хорошие гипнотизеры? Так вот, Правитель – сильнейший из них, но я его «переглядел». И теперь для него уже не важно, какую внешнюю оболочку я ношу: лигонскую, человеческую или, скажем, трогганскую. Я вне расы. Вне системы. Я сам по себе.

– Так это ты убивал наших? – зло прищурился Свиридов, навсегда запоминая облик француза.

– Я старался свести потери к минимуму, – не отвел взгляд в сторону и не обиделся на панибратский тон Бреже. – Поверьте, месье, жертв могло быть гораздо больше. Я просто искал беглеца, который, по разведданным, был обнаружен големами в Городе. Я не знал, кто это, но хотел лично посмотреть на этого человека.

– По разведданным? В поселке есть шпионы? – негромко спросила Леа.

Бреже проигнорировал вопрос, а я вдруг вспомнил всезнайку Федула.

Модулятор холодил мне руки, я положил его на стол – бесполезная вещица без энергии! А ведь я был уверен, что синий портфель – это знак судьбы. На всякий случай я пролистал документы, лежавшие в портфеле, но там были десятки страниц, исписанных мелким почерком, – читать не стал. Зачем все это Бреже?

– Все это скука, суета сует, – пояснил француз. – Инструкция по управлению модулятором. На трех языках.

Киазо заинтересовался прибором и, взяв его у меня, принялся крутить в руках. Все равно, даже заработай вдруг модулятор, без портатора он мне не нужен. Прыжка не получится, так что прибор бесполезен, прав Бреже.

Что же делать дальше? Бежать из замка обратно в поселок – а какой в этом смысл? Остаться здесь с Бреже? Даже если француз и лигоны меня примут, зачем мне это? Пусть жить я буду не в клетке, а в апартаментах. Хотя с чего бы и меня размещать с удобствами, я-то скопленной энергией не обладаю. Кстати, уверен, благодаря той энергии Бреже и постарел за эти годы так незначительно. Двадцать лет – большой срок, а он, хоть и изменился, но не слишком. Энергия столпа берегла его.

– А нуль-транспортировка лигонов? По какому принципу она работает? Нет ли чего-то общего с работой портаторов?

– Я думал над этим, – закивал Бреже в ответ, – но если модуляторы питались исключительно извне через столп, а портаторы лишь транслировали энергию для прыжков, то у лигонов нуль-транспортировка работает на ином принципе, аккумулируя энергию вакуума. На этом же принципе работают их летательные корабли, и вообще обеспечивается подача общей энергии для замков. Огромные генераторы вырабатывают нужное количество энергии, которая потом распределяется по накопителям. Кстати, замок этот очень легко уничтожить, достаточно лишь подорвать центральный накопитель. Вот только взрыв будет такой мощности, что уничтожит часть горного хребта и может изменить климатический баланс в этой местности. Так что я бы на вашем месте даже не пытался это сделать, – добавил он, заметив нездоровый энтузиазм во взгляде Свиридова.

– А что, если придумать какой-то переходник? – Я почувствовал, что наткнулся на ниточку. – Киазо, как ты считаешь? Можно ли запитать модулятор от лигонского генератора?

– Принцип работы разный, но попробовать можно, – пожал плечами айв. – Результат не гарантирован.

– У нас все равно нет портатора, – вновь напомнил о нашем слабом месте Бреже.

– Портатор – лишь стартер, он только запускает процесс. – Меня уже было не остановить. – А обрабатывает координаты прыжка модулятор. Если его запустить через переходник, то тот же самый переходник послужит аналогом портатора. Мы просто замкнем цепь напрямую, и будь что будет! Вот только всем, кто прыгать не собирается, в этот момент лучше находиться как можно дальше отсюда.

– А взрывать замок мы будем? – с надеждой спросил Вася.

– Конечно, будем, – утешила его Леа. – Не оставлять же его врагам.

– Я бы не сказал, что лигоны ваши враги, – осторожно произнес Бреже, чувствуя, что тема скользкая. – Лидеры Триединого союза уже ведут с Правителем переговоры. Боевые отряды големов оказались достаточно сильны, чтобы успешно противостоять оружию лигонов. Старая тактика себя изжила, лигоны решили выступить открыто. Возможно, что вскоре нас ожидает Союз Четверых. Все идет к этому… так что я бы погодил крушить замок. Возможно, и самим пригодится.

– Пока суть да дело, – возразила Леа, – летающие тарелки уничтожат еще с десяток поселков. Может, весь замок мы не взорвем, но хотя бы тарелки выведем из строя. Не на чем будет летать – никто и не прилетит!

Слапом во мне восторженно облизнулся. Ему нравились самки, обладающие чувством юмора и логическим мышлением. Он считал, что только такие подруги достойны его внимания, а Леа всячески выделялась из привычного курьеру круга в лучшую сторону. Киазо тем временем подошел к одной из стен, в которую были вмонтированы осветительные лампы, и попросту вырвал одну из них из ниши, оголив тонкие провода.

– Нужно немного энергии, – хладнокровно пояснил он в ответ на вопросительные взгляды, – сейчас поглядим, что это за штука.

Особо не церемонясь, будто держал в руках не ценный прибор в единственном экземпляре, а старый, никому не нужный телефон, Киазо подключил провода к модулятору. Точнее, один провод он держал в руке, а второй прицепил к прибору. Ток шел через его тело, как через проводник. Айва чуть потрясывало, но он держался.

– Живой организм – идеальный переходник, – постукивая зубами, рассказал он, – все старые технологии замкнуты на человека и взаимодействие с ним. Я изучал в свое время электронику. Была у нас частная школа. Ах, черт, как же больно!

– Ты долго не выдержишь, отключайся. Или сам не можешь? – Я вспомнил, что когда кто-то попадает под удар тока, то не может оторваться сам, его нужно освободить, только не голыми руками, а то сам начнешь плясать, как паяц на ниточке.

– Еще немного, еще чуть-чуть, я продержусь, все в порядке.

Возражать я не стал, он взрослый… хм… хотел сказать человек, настолько привык к моим случайным попутчикам… нет, все же айв, древний вампир. Так вот, он сам знает, что делает, и не мне его учить или оскорблять недоверием.

– Смотрите! Он включился!

Модулятор в руке Киазо окутался легким свечением. Бреже вздрогнул, как от удара, и уставился на прибор. Взгляд его утратил всяческие остатки меланхолии, стал жестким, опасным – таким француза я еще не видел, – он сильно изменился за проведенные здесь двадцать лет жизни.

Но я отвлекся от Бреже, наблюдать за починкой модулятора было интереснее. И опять загорелась надежда в сердце: а вдруг получится?

– Еще чуть-чуть, еще немного, – как заклинание, повторял айв. Он позеленел, пот тек градом по его лицу, от фарфоровой бледности не осталось и следа, вампир был живее всех живых, и упертости ему было не занимать. – Готово!

Он разжал вторую руку, и провода упали на пол, но сияние, исходящее от модулятора, никуда не делось. Наоборот, оно разгорелось ярче, и вдруг тело Киазо окутала светящаяся сфера. Я уже видел такое в пещере в Альпах в 1943 году в параллельном нам мире.

Киазо стал оператором этой системы, перед его лицом возникали и тут же гасли различные фигуры, узкие полосы – снаружи сферы ничего толком было не разобрать, вся информация предназначалась только оператору. Айв осторожно подошел к столу и поставил на него модулятор. Сфера никуда не делась, перемещаясь вместе с Киазо. Теперь, когда обе руки у него стали свободны, айв смог работать в полную силу.

Со стороны это напоминало движения дирижера оркестра. Легкий взмах, быстрая серия якобы небрежных касаний, глубокий медленный пасс двумя руками, опять серия миниатюр на затихание. Киазо был виртуозом.

– Он родился за двадцать лет до Великого переселения, – негромко пояснила Леа, как тень, появившись рядом со мной. – Еще многое помнит с тех времен.

Что? Киазо семьдесят лет? Не может быть! На вид ему не больше тридцати. Хотя от вампиров всего можно ожидать, ведь даже классические кровососы живут веками, а тут вампир прогрессивный, пусть и попавший доживать не в свой век.

– Между прочим, дорогая Леа, – ехидно начал я, – модулятор – это прибор трогганов. А теперь подумай, чем занимался и в каком ведомстве служил наш друг Киазо до переселения, если он так ловко управляется с вашей трогганской техникой.

Леа примолкла и взглянула на айва по-новому. Кажется, соображения подобного рода прежде ей в голову не приходили, и теперь после моих слов она осознала то, что прежде держала где-то на уровне подсознания, не находя объяснения. Возможно, это были какие-то странности в поведении айва, или небрежно брошенные им по случаю слова, или еще что-то, не важно. Главное, сейчас пазл для трогганки сложился, но картинка получилась не совсем та, которую она хотела бы видеть…

Киазо взмахнул рукой, и вокруг нас открылись десятки окон-картинок, как на компьютере, тоже в цвете, в движении, хотя и без звука. Картинки были самые разные. Где-то в каменоломнях трудились рабочие. Люди, трогганы, айвы – здесь были представители всех трех разумных рас, составляющих Триединый союз. Тяжелые отбойники долбили скалы, усталые люди на тачках отвозили камни куда-то вне изображения. От всех веяло застарелой безысходностью…

Поселок. Наш или иной, не понять. Камера установлена на одном из домов, видно часть улицы и кусок площади. Ночь, но видно хорошо – камера оснащена особым фильтром. Площадь под углом пересекает подозрительная пара, у одного за плечами рюкзак. Они оглядываются по сторонам, а потом быстро подбегают к одному из домов, по виду – к ратуше, и бросают рюкзак в подвальное окно. Взрыва нет, но его и не ждут. Пара удаляется. Это и есть пресловутые диверсанты? Когда произойдет взрыв, кто его инициирует?…

Сигара големов медленно летит над бескрайним серым полем. Камера установлена на самом корабле сверху. Где-то внизу бежит стая сейдов. Сигара срывается с места, почти нагоняет стаю, но сейды уже бросились врассыпную, их не поймать. Можно выбрать только одного, он и будет жертвой этой ночи…

Бесконечные горы, и только горы вокруг. Заснеженные вершины, темные тропы, валуны. Адский ветер. Камера равномерно поворачивается вокруг своей оси. Она находится в помещении, съемка ведется через панорамное стекло в стене. Когда она поворачивается на сто восемьдесят градусов, я вижу группу существ, собравшихся у стола. Трогганка, айв, зеленый человечек, несколько людей. Это же мы. Камера показывает нас!

Бреже очень удивился этому изображению. Он пошел к окну, прямо на камеру, но я со своего места не видел, где именно она расположена. Бреже тоже нашел искомое не сразу. Оказывается, кто-то прикрепил камеру прямо сбоку от окна, да так, что при ее повороте можно было наблюдать и за комнатой, и за пейзажем. Зачем им пейзаж? Комнаты с ее обитателем было бы достаточно.

– Мерзавцы! – выругался француз. – Сколько тут шпионов, не сосчитать. Я их вешаю, если поймаю, но они не переводятся. Как тараканы, ничего не боятся. Что уж им обещают за секретные сведения обо мне, не знаю и знать не хочу. Но они все норовят отыскать компромат. Эх, поймать бы того, кто это прицепил!

С этими словами Бреже оторвал мини-камеру от стекла, бросил на пол и безжалостно растоптал.

– У тебя получилось! – Леа камерой не заинтересовалась, куда больше ее занимал модулятор. – Я гляжу, ценный приборчик мы отхватили!

– Еще какой ценный, – кивнул я, – уникальный! Хоть и краденый. У кого вы его украли, не важно, главное – работает. Надо правильно задавать команды.

– Это суперкомпьютер, – восторженно воскликнул Киазо, – он соединился со всем комплексом, замок Север подчиняется нам напрямую. Вот только заряда маловато, минут на десять работы.

– Ты, главное, разберись, как мне вернуться в мое время, пятьдесят лет назад. Только там я могу все исправить. Если ты не хочешь закончить свою жизнь в этом варианте будущего, ищи, Киазо!

Он кивнул, лихорадочно дирижируя окнами и панелями. Я уже верил, что он найдет возможность совершить переброску. Но минуты бежали одна за другой, и ничего не происходило. Леа нервничала, от скуки она взяла стопку документов из папки и листала их, стоя у обзорного окна. Вася не скучал, он пил вино и имел весьма довольный вид. Всегда уважал цельные натуры.

Зато наш Алешенька совсем расклеился. Он так и не сообразил, как вести себя в изменившейся ситуации, и решил просто не делать ничего. Оставшись сидеть на полу у стола, пытался стать невидимым, исчезнуть, испариться до поры до времени.

– Видите, месье Максимов, какие лигоны, по сути, трусы! – Бреже подошел ко мне. – Все, что ему требуется, – это четкий приказ. Он умеет жить только так, по приказу, по распорядку, заведенному кем-то свыше. Его суточный график должен быть известен заранее, иначе лигон будет паниковать. Они не любят спонтанность, они все просчитывают заранее. Знали бы вы, как мне скучно было с ними жить эти годы. Но с другой стороны, комфорт замка. Ютиться в общей квартире с другими существами, как это происходит в Триедином союзе, я не желал. Ах, если бы вы появились хотя бы на десять лет раньше, тогда еще я был полон надежд и иллюзий.

– А потом он стал монстром, – громко сказала Леа, держа в руках лист бумаги.

В ту же секунду радостно вскрикнул Киазо, и прямо посреди зала сначала медленно, затем ускоряясь, закрутилась знакомая мне черная воронка портала.

– Получилось! – перекрикивая стремительно налетевший ветер, крикнул Киазо. – Это дорога в твой дом. Иди же!

Но шагнуть мне не дали. Бреже, еще мгновение назад спокойный и расслабленный, вдруг взмахнул рукой, и энергоплеть проникла сквозь сферу, захватив шею Киазо.

– Даже и не думайте дергаться, иначе он мертвец! Приемчик отработанный!

– Месье! Что происходит?

– Он монстр, Максимов, неужели ты еще не понял? – Леа, прищурясь, смотрела на Бреже, и взгляд ее не предвещал ничего хорошего. – Он обо всем соврал. Вовсе он не сидел бесцельно в замке, это он создал замок. Не поставил бы Правитель на место наместника какого-то размазню. Он должен был делом доказать свою преданность и полезность. Он убивал людей. И не только людей. Трогганы и айвы вам тоже пригождались, не так ли? Твой друг Бреже – настоящий кровопийца. Ему требовалась живая кровь, чтобы поддерживать свое существование. Энергия столпа работает лишь с живыми организмами, мы это давно выяснили, еще до переселения.

– И что? – не понимал я.

– Он жил за счет чужих жизней, Максимов. Он – нежить. Давно не человек. Тварь. И смотри, что я нашла в бумагах!

Леа стремительно шагнула ко мне. Бреже взмахнул второй рукой, и воздушное кольцо охватило тело трогганки, вскинуло его вверх к потолку и начало сжимать. Автомат отлетел в сторону. Мне показалось, что я услышал треск ребер.

– Остановись, не убивай!

Листок выпал из рук Леа и закружил по комнате. Я умудрился его схватить. На листке была изображена простая схема, будто нарисованная впопыхах детской рукой. Четыре фигуры. Три фигуры четкие, узнаваемые: человек, трогган, айв. Они закрашены красным. Четвертая фигура в центре абстрактная, содержит черты всех трех прочих фигур. Она закрашена не полностью. От трех фигур идут красные линии к центральной. Линии как бы наполняют ее, но не до конца, а частями. То тут, то там остаются пустые лагуны. Вокруг какие-то каракули, смысла написанного не разобрать, но я, кажется, понял, о чем подумала Леа.

Три фигуры обозначают, разумеется, три расы. И все три совместно создают четвертую фигуру – Бреже? Бога? В любом случае некое особое существо.

Самого Бреже рисунок тоже заинтересовал. Он отпустил Леа, и та рухнула грузным кулем вниз, а сам потянулся через половину комнаты ко мне. Рисунок вырвало из моих рук, и через секунду Бреже уже его разглядывал.

– И все? – удивился он. – Из-за этого я тут жил столько лет? Всего-то и надо было соединить три вида крови и принять ее в себя, чтобы все вернулось. Вот я глупец! Я вообразил себе невесть какие сложности, а это оказалось столь банально.

Я смотрел на него во все глаза.

– Да, мой русский друг, я пил чужую кровь, я поддерживал этим свою жизнь и восстанавливал энергию, а был бы чуть умнее, пил бы впрок и почаще. Может, в какой-то момент выпил бы эту смесь самостоятельно, кто знает. Как все просто, в голове не укладывается. Я немного обманул тебя, рассказывая про портфель. На самом деле лигоны обнаружили его давным-давно, но не могли достать. Дело в том, что он хранился в странном месте – в сейфе одного из кабинетов ОВД города Ч. А примечателен тот сейф был тем, что он висел в воздухе, вопреки законам физики, и никто не мог его сдвинуть с места или вскрыть. Он находился в искривленном пространстве. И тут, и не тут. При этом сейф был полупрозрачен – странный эффект преломления света, и можно было частично рассмотреть его содержимое, в том числе яркий синий портфель. Я помнил этот портфель, очень хорошо помнил еще по нашему совместному путешествию, и многое сделал, чтобы вытащить его оттуда. Я даже постоянную охрану поставил у сейфа. Но вчера, когда вы появились в этом времени, сейф вернулся в нормальное пространство самостоятельно. Вы, Максимов, и этот сейф связаны, уж не знаю каким образом. Мне, конечно, сразу же доложили, но доставить портфель в замок удалось только сейчас. А тут и вы пожаловали с друзьями, я даже не успел изучить его содержимое…

Безразличие он сыграл на пятерку. Я повелся на его притворное нытье, я поверил ему.

– И как удачно все получилось. Вы сами привели ко мне нужные ингредиенты. Кровь трех рас!

Теперь и меня схватила незримая нить, обвила вокруг груди, не давая глубоко вздохнуть. И Леа, пытавшаяся приподняться, опять попала в тот же самый капкан и вновь повисла в воздухе. А Киазо так и стоял не шелохнувшись все это время, боясь лишиться головы.

– Ах ты, гад! – Вася, недолго думая, швырнул полупустой бутылкой в голову Бреже, но тот лишь повел бровью, и бутылка, сменив траекторию на обратную, врезалась в лоб Свиридова. Лейтенант упал, обливаясь кровью.

Кажется, француз пошел ва-банк, решив истратить сэкономленную силу до самого дна. А почему бы и нет? Сейчас он наберется новой энергией, напьется под завязку, а потом уйдет в прошлое вершить новую историю.

Незримые иглы впились в мое тело, кровь поплыла по невидимым трубкам к Бреже. Со стороны Леа и Киазо все выглядело так же безнадежно. Бреже забирал кровь и у них тоже. Три красные линии почти доползли до мрачной фигуры француза. Еще мгновение – и соединение произойдет, первая обновленная чистая энергия хлынет в тело этого человека, бывшего бога, ныне демона в человеческом обличье. И когда казалось, что худшего не избежать, коленопреклоненный Алешенька выстрелил прямо в грудь Бреже из автомата, выпавшего из рук Леа.

Один выстрел из автомата Калашникова в режиме одиночной стрельбы. Прямо в сердце. Без промаха.

Бреже упал лицом вниз. Он был мертв. Мгновенная смерть. Линии крови погасли, боль прекратилась, Леа умудрилась приземлиться на ноги, Киазо глубоко вздохнул, Вася тяжело поднялся с каменного пола.

– Советую вам воспользоваться воронкой, Максимов. – Алешенька вытянулся во весь свой рост, внезапно обретя осанку и достаточно грозный вид. – Энергии едва достаточно для переноса.

– Кто вы на самом деле?

– Агент Правителя, конечно. Не думали же вы, что лигон оставит человека во главе замка без присмотра со стороны. Мы давно были обеспокоены ситуацией с Бреже, но он проявлял невероятную осторожность. Убить его не представлялось возможным, он всегда держал в запасе достаточно силы, а с ней он был бессмертен. Но сейчас он выложился полностью, очистился, а наполнить сосуд не успел.

– Почему меня отпускают?

– Лигоны заинтересованы в партнерстве с людьми. Много лет мы готовились к контакту, а потом началась эпидемия, затем переселение, и с каждым днем ситуация лишь ухудшалась.

– Поэтому вы убивали и брали пленных?

– Мы признаем былые ошибки и готовы их исправить. Надеюсь, в будущем лигоны заслужат прощение. Сейчас же идите, не теряйте времени. Измените прошлое. Ради будущего!

– Я постараюсь, – искренне пообещал я.

– Прыгай же!

Глава 7

В самое пекло

Это только мне одному так везет, и каждый раз, когда выныриваю из прыжка, я чувствую себя как выжатый лимон, или другие испытывают схожие ощущения? Жаль, некого спросить.

Из будущего прыгал я один, и главным условием было, что забираю модулятор с собой. После гибели Бреже никто особо спорить с этим не стал. Леа заикнулась было о необходимости прибора для борьбы с врагами, но Алешенька, совершенно поменявший свое амплуа, в двух словах доказал ей, что модулятор ничем помочь не сможет, а от этого беспокойного человека, меня то бишь, лучше избавиться как можно скорее.

Я прыгнул. Круг замкнулся.

Глаза открывать не хотелось. Попал ли я домой в свое время, или полуисправный модулятор забросил меня в неведомые края и дали? Казалось, пока я лежу вот так – тихо, не шевелясь, все будет в порядке, беда обойдет меня стороной. Как в детстве, – если прячешься под одеялом, подоткнутым со всех сторон, то монстры, живущие под кроватью, не могут тебя достать. Как в защитном круге Хомы Брута, словно братья Винчестеры насыпали соль вокруг твоего жилища и установили ловушки на демонов. Ты вне досягаемости. Ты под защитой!

Но лишь откроешь глаза, и враждебный мир со всей дури вновь ударит тебя по голове.

– Давай вставай, кусь тебя за ногу! Сколько можно прохлаждаться?!

Голос был скрипучий, словно кто-то водил железной палкой по металлическому листу, наслаждаясь тем, что окружающие непроизвольно ежатся и вздрагивают.

Я открыл глаза. Прямо на меня с неприятно близкого расстояния смотрели в упор узкие глаза с вертикальными зрачками. Глаза убийцы. Да, глаза – это первое, что я увидел. Потом уже рассмотрел и остальное: крокодилью морду, крупное тренированное тело ящера-троггана и приоткрытую балконную дверь за его спиной.

Где-то я этого троггана уже видел прежде. Вот только где? За последние дни я перевидал их десятки и даже сотни, но эта морда была особенная.

Собраться с мыслями! Приказать голове перестать кружиться. Прийти наконец в себя. Когда все вышеперечисленное я все же осуществил, то ответ пришел сам собой. Я видел эту морду в зеркале.

– Слапом!

– Узнал? Я не сомневался. Подзатаскал ты мое тело, надо признать. Но все же я рад вернуться в родную оболочку, а не торчать никчемным дублем в твоей голове.

– Как?… – Я не находил слов для вопроса.

– Как мы сумели разделиться? Я не знаю. Очнулся недавно, уже в своем теле. Ты валялся тут же рядом на полу. В квартире пусто, на улице тишина. Я пока никуда не выходил, ждал, когда очнешься. Могу сказать одно: мы все же прыгнули, и прыгнули удачно.

Я с трудом поднялся на ноги. Тело ныло и гудело, словно я накануне весь день разгружал фуру с чугунными батареями, а потом пробежал десять километров в полном обмундировании. На полу у дивана валялся синий портфель, а сверху него – параллелепипед модулятора. Прибор был выключен. Ради проверки я потыкал кнопки, ничего не произошло. Мы израсходовали всю его энергию, а подключения к запасам лигонов отсутствовало.

Я осторожно подошел к слегка приоткрытой балконной двери. Было уже далеко за полдень, солнце стремилось уползти за горизонт, делая и без того хмурый вечер еще более неприятным. На улице – ни души. Окна в соседних домах не горели. Город словно вымер, как часто бывает первого января после бурной ночи.

Когда я прыгал в прошлое, погода была чуть иная, еще по-летнему теплая. Значит ли это, что прошло больше времени, чем я думаю, или погода резко испортилась? По идее, я должен был вернуться в тот же день, из которого стартовал. Но вернулся ли? Не промазал ли Киазо с настройками?

– Оружие? – поинтересовался я.

– Ничего, только твой приборчик и портфель с бумагами.

Я все никак не мог привыкнуть слышать голос Слапома со стороны, а не в своей голове, и, поворачиваясь, видеть огромного ящера с дружелюбно ухмыляющейся пастью, полной острых зубов. Я хорошо изучил мимику трогганов и мог по малейшим изменениям на этой крокодильей морде предсказать, какое настроение владеет ее хозяином. Сейчас Слапом мучился от неразделенной любви к Леа, оставшейся где-то там, в ужасном далеко, а также от чувства голода. Чувство голода превалировало.

– Пожрать бы, – подтвердил он мои предположения.

– В холодильник загляни, – посоветовал я, еще не выбрав окончательно линию поведения со Слапомом. Нас многое связывало. Сначала я завладел его телом, потом он снимал уголок в моей голове. Мы узнали друг друга лучше, чем супруги после двадцати лет совместной жизни. Мы бывали временами единым целым, а теперь мы разделились, как сиамские близнецы, и еще не разобрались в собственных ощущениях.

– Электричества нет, все продукты испортились. Я нашел три картошки и одну луковицу. Съел. Мало.

Вот что голод с людьми делает. Хм, а ведь верно, я воспринимаю Слапома, как человека, и отношусь к нему соответствующим образом, как к равному. Может, все же у Триединого союза еще есть шансы?

Так, раз продукты успели испортиться, значит, времени с момента отключения электроэнергии прошло изрядно. Все же вопрос текущей даты был как нельзя более актуален.

– Пойдем искать твоих друзей? – спросил Слапом.

Только сейчас я обратил внимание, что говорил он по-русски и без акцента. Выучил, зверюга, пока в моей голове сидел.

– Пойдем.

Он был прав. Начать поиски нужно было со здания ОВД, где я оставил всю нашу компанию отбиваться от нашествия отравленных. Но идти вот так налегке через город было слишком рискованно. Мы не знали о текущем состоянии дел: прибыло ли подкрепление из столицы или области, что с отравленными, выбрались ли крысы из метро? Вопросов было море, ответов – ни одного. Поэтому рассчитывать нужно было на самый худший из вариантов – Город мертв, мы в центре опасной зоны, пусть и в своем родном времени.

Трогган согласно кивнул. Даже не читая мои мысли, он улавливал их ход. И жить хотел не меньше меня. Так что мы были единомышленниками – двое против всех.

Портфель с его содержимым я, разумеется, прихватил с собой, прежде чем покинуть нашу временную обитель. Для начала нужно было удостовериться, что мы вообще в родном городе Ч. Как это сделать, если нет Интернета и GPS? Правильно, выйти из дома и прочитать название улицы на ближайшей табличке. Хотя это мало что даст. Почти в каждом российском городе есть улица или проспект Ленина, площадь Революции, улицы и парки в честь других деятелей компартии, конечно, имеется нечто масштабное, названное в честь Пушкина. Нет, мне нужен был конкретный ориентир, присущий только моему родному городу.

И не успели мы покинуть подъезд, как наткнулись как раз на нечто подобное. Торец пятиэтажки пересекала кривоватая надпись, сделанная нетвердой рукой болельщика: «„Трактор“ – чемпион!» Сомнения отпали. Мы дома.

Название улицы мне ни о чем не говорило. Значит, район незнакомый. Но Ч. – город крупный, миллионник, и не все районы я знал так же хорошо, как свой родной и соседние. Заблудиться я не боялся – всегда можно двигаться вдоль трамвайных линий, и рано или поздно достигнешь какого-нибудь значимого места, от которого легко будет добраться до любой точки.

Вот только трамвайные пути нам никак не попадались. Прошли с десяток дворов, перешли несколько широких дорог, но, кроме брошенных машин, другого транспорта не увидели. К сожалению, трупы погибших никто и не подумал убирать, они так и гнили на земле, где людей настигла страшная участь, но ни животные, ни птицы не позарились на бесплатное угощение. Я не видел, чтобы где-то вороны или крысы лакомились гниющими телами.

Наконец я узнал местность – один из самых отдаленных от центра районов, где бывал прежде. Если идти пешком, в скрытном режиме, в тени домов, быстро перебегая открытые участки и подолгу осматривая подозрительные дворы, то дорога займет несколько часов, а то и всю ночь. Вариант «приватизировать» одну из машин, во множестве брошенных на дорогах, я сразу отбросил в сторону. Шум сразу же привлечет чужое внимание, и на нас объявят охоту те, кто сейчас правит бал в городе, я даже думать не хотел, кто именно в данный момент самый опасный хищник.

Слапому сложно было не выделяться, но я еще в квартире накинул на него старый плед, укутав с ног до головы, поэтому со стороны он походил на очень высокого человека, это если не заглядывать под плед, где имелась довольная зубастая пасть, покрытая лишаями бугристая голова ящера и прищур маленьких, но цепких глаз.

А что, если в городе уже прошла федеральная зачистка? Этим объяснялась пустота улиц – живых вывезли из города, отравившихся изолировали, и только трупы догнивали естественным образом. Проверить бы уровень радиации, вдруг федералы устроили нечто неординарное, типа локального ядерного взрыва.

– Смотри, там человек! – Слапом первый заметил одинокую фигуру через дорогу. Человек шел, чуть согнувшись, словно от болей в пояснице.

– Держись немного позади, – посоветовал я троггану. Зачем сразу пугать возможного информатора. Для начала нужно разведать оперативную обстановку.

Я огляделся по сторонам. Вокруг больше никого не было видно, и я, быстро перебежав дорогу, поспешил догнать путника.

– Подождите, уважаемый! – вполголоса крикнул я, подбегая к человеку. – Извините за беспокойство, у меня к вам пара вопросов!

Человек замер на месте, не оборачиваясь, а потом, как настоящий спринтер, еще чуть пригнулся и припустил с места, словно бежал стометровку на время, причем результат он показывал хороший.

Тяжело вздохнув, я бросился следом – упускать из виду единственного живого свидетеля в округе очень не хотелось, где я найду еще одного? Слапом легко бежал следом. Думаю, он мог обогнать меня и даже догнать нашего беглеца, но мой приказ держаться позади никто не отменял.

– Фас! – сказал я, утомившись. – Схвати уже его!

Трогган фыркнул, как настоящая собака, встряхнул головой и ускорился. Оба скрылись за соседним домом, а когда я добежал до места, все было ясно. Человек лежал лицом вниз на асфальте, а Слапом нависал над ним всей своей тушей, торжественно поставив одну ногу на спину поверженному беглецу.

– Не раздави его, – попросил я курьера, рожденного для убийств.

Слапом скорчил в ответ кривую морду и промолчал. Я хорошо научился разбирать его выражения, сейчас он давал понять, что негодует и возмущен моим предположением.

– Ладно-ладно, верю. Переверни-ка его!

Трогган выполнил приказание, и на меня во все глаза уставился старик. Был он напуган, но явно здоров, поэтому я сделал знак Слапому поднять его на ноги.

– Уважаемый, вы зачем бежали?

– А кто знает, кто вы такие, – резонно ответил мужчина. – Чужие ли, свои ли? Да и кто нынче свои, а кто чужие, не разберешь, – философски добавил он.

– Я только что прибыл в город, и мне нужна кое-какая информация.

– Спрашивайте, раз уж поймали, – разумно согласился беглец. – Все равно ведь не отпустите.

– Не отпущу, – признал я, – вы первый живой человек за сегодняшний день, кого мы видим. Для начала назовите свое имя?

– Семен я. Фамилия Мухин. Годков мне шестьдесят два. Живу тут неподалеку. Вдовец, жена ушла в первую волну, – он глубоко вздохнул, но волю чувствам не дал, – с тех пор я ее не видел. Я эпидемию перенес, от эвакуации в центр отказался. С тех пор и пробиваюсь тем, что магазины в окрестности подчищаю. Благо никто не возражает. Некому возразить. Может, и есть несколько таких же, как и я, тех, кто остался, да мы друг друга тоже сторонимся. На промысел обычно ночами выходим, но сегодня больно уж я проголодался и решил пойти днем. Вот и поплатился.

– Что у вас со спиной?

– Болит постоянно, ничего не помогает. Боюсь, так скрючит однажды, что вовсе не встану.

– Но бегаете вы быстро.

– А что делать? Жить захочешь – еще не так побежишь.

– Не пробовали помощь искать, других людей?

– Нет уж, господин хороший, говорю же, отказался от эвакуации, не нужно мне этого. Один я еще, может, как-то протяну, а уж в обществе мне точно каюк. Не то нынче общество-то…

– Что за эвакуация? Федералы проводили?

– Нет, местные. Всем выжившим предложили переселиться в Центральный район, мол, вместе выдержим. Но мне этого не надо. Я сам по себе. Привык так.

– Я вас услышал, уважаемый. Ответьте еще на пару вопросов, какими бы странными они вам ни показались, и можете ступать себе. Задерживать вас не намерен.

– Спрашивайте, – покорно согласился старик.

– Сколько всего было волн?

– Три волны за тот первый месяц. После первого-то дня многие уцелели, да по радио успели предупредить насчет воды, чтобы не пили, значит, и даже не умывались. Но потом началось. Сначала крысы полезли из-под земли, и было их видимо-невидимо, а кого крыса кусала, умирал вскоре мучительной смертью, а если и выживал, то сам становился хуже потравленных – на людей не кидался, но потравленными командовать мог, направлял их на здоровых. Это, значит, второй волной назвали. Но потом и потравленные, и их командиры перемерли почти все, не прижились они в таком виде, значится. Сгинули, и то славно. Затем в небе открылись черные ворота, и в город пришли чужие. Такие, как вот он, – ткнул дед пальцем в Слапома, – и другие, больше на людей похожие, но с белыми лицами. Много их пришло. Ворота навсегда закрылись, новички стали обживаться у нас. И тут грянула третья волна. Из-под земли, откуда после крыс уже беды не ждали, пришли странные солдаты. Они не точили лясы между собой, не ели, не пили, а когда убивали одного из них, тот рассыпался прахом по земле. Мы их называли песочными людьми. Было их много, но были они странные. Словно и не люди вовсе, а роботы. Спросишь его о чем-то, стоит, молчит, смотрит на тебя глазами своими страшными и не мигает. Нет уж, даже с крысами понятнее было. Крыса и крыса, раздавил каблуком ей башку, вторая не отрастет.

– И что было дальше? – с замиранием сердца спросил я. Было понятно, что я опоздал, время упущено, и живы ли еще мои друзья, совершенно неизвестно. Оставалось только надеяться на лучшее.

– Знать не знаю. Отсюда почти все ушли, мало кого осталось. В центре вся жизнь нынче. А мне идти некуда. Крысы и песочные люди не лезут – и то хорошо, потравившиеся тоже не приходят, может, и правда последние перемерли? Уж пара недель прошло. Глядишь, само собой все разрешится…

– Так никогда не бывает, дед. Должен прийти кто-то и навести порядок. Само собой все может стать только хуже, но никак не лучше. Значит, со дня начала эпидемии прошло полтора месяца?

– Почитай, все два.

Почему же трупы еще не сгнили под открытым небом? Странно. Но два месяца – это очень много.

– И вы ничего не делали? Не старались навести порядок хотя бы вокруг себя да в районе?

– Не знаю, не знаю, вы же пришли, вот и займитесь порядком. А то чудовище ваше ручное проголодается да вас же и сожрет. Нет им веры, нехристям!

Я не стал увлекаться и впадать в дискуссию с дедом, просто сделал знак, что он может идти, и местный партизан, вновь пригнувшись, уверенно потрусил в обратном направлении. Я только покачал головой. Никогда не понимал приспособленцев, людей, плывущих по течению. Жизнь – слишком короткая штука, чтобы доверить ее чужой воле. Никому ты не нужен, никто о тебе не позаботится – поэтому позаботься о себе сам. Только так, и никак иначе…

До центра города мы к ночи не поспели. Резко похолодало, быстро стемнело, а нам еще оставалось часа два пути. Пришлось остановиться на ночлег в первом же попавшемся доме, в первой же открытой квартире, где не лежали мертвецы и не слишком воняло смрадом из соседних квартир. Перед этим мы заглянули в разграбленный продуктовый магазинчик, где посчастливилось найти десяток целых консервных банок.

Слапом, съев большую часть консервов, быстро уснул. Мне же не спалось, я долго сидел у окна, глядя на ночной город, и все думал о чем-то глобальном.

Как же мы опять умудрились все потерять?

Каждый год в прежнем мире появлялись все новые и новые угрозы. Причем большую часть этих угроз люди создавали себе сами. Много десятилетий назад завершилась самая кровавая в мировой истории война, унесшая миллионы жизней. Война завершилась победой сил Добра – небывалой коалиции совершенно разных стран, с разной идеологией, с разным пониманием правды. Но тогда впервые правда оказалась общей, пусть и, как позже выяснилось, каждый понимал ее чуточку по-своему. Казалось бы, все определения даны. И все знали четко, что есть Добро, а что – Зло. Это не вызывало сомнений, просто дорога к Добру каждому виделась своя. США и Европа пошли одним путем, СССР – другим, но все были уверены в правильности победы над общим Злом.

Послевоенный Советский Союз – это небывалая страна мечты, аналогов которой прежде никогда не было в мировой истории и вряд ли еще появится в обозримом будущем. Нам, нынешним, даже представить себе невозможно, как огромная страна, целый народ жил и работал в те годы, какие цели ставили люди, и ведь достигали их. Это была страна людей новой формации, людей будущего.

«Не каждому дано так щедро жить – друзьям на память города дарить»[1].

…Люди, пережившие войну, прошедшие через ад, почувствовали себя сродни богам. Казалось, им теперь подвластно все, и будущее обязательно станет светлым, причем очень скоро – лишь двадцать или тридцать лет потребуется, чтобы полностью преобразовать мир вокруг. Просто нужно трудиться не покладая рук и еще немного потерпеть. И все обязательно наладится.

Тем, кто посмеивался над былыми успехами советских людей, кто принижал их свершения, их труд и всю их жизнь, стоит вспомнить хотя бы свое детство, по-настоящему счастливое, особенно если сравнивать с тем, что пришлось на долю современных детей. Спросите своих детей: наблюдали ли они когда-нибудь сражение муравьиных армий? Знают ли они, зачем нужен лист подорожника? Многие ли могут снять колесо с велосипеда и самостоятельно заклеить лопнувшую шину? А стреляли ли они из рогатки? Бегали ли рано утром купаться на речку? Удили ли рыбу, а потом жарили ли ее на костре на палках с настоящими друзьями – пацанами, живущими по соседству?

Компьютеры, различные гаджеты и новые технологии в целом перестали служить развитию человечества, сосредоточившись на его приземленных желаниях. Американские фильмы невероятно ловко подменили в свое время само понятие смысла жизни, заставив всех искренне считать, что деньги и власть – цель существования любого человека.

А для человека отложенной Эры Милосердия главным смыслом является служение людям. Именно так, и никак иначе. Каждый работает для общей цели, а милосердие и щедрость – неотъемлемые черты настоящего человека. Те, кому это кажется забавным, спросите себя: а сами-то вы где предпочти бы жить? В Эре Милосердия или в Эре Безразличия?

Нас лишили шанса пожить в счастливой Эре Милосердия, и даже наши дети уже не имеют шанса в ней оказаться. Нет ныне тех предпосылок, способствующих переходу из одной эры в другую. Но у нас для начала был шанс перестать жить в Эре Безразличия. Нужно лишь понять и осознать всю, по сути, ущербность жизни без глобальной цели.

Человечество прошло большой путь, постепенно меняя общественную мораль. Мы уже давно не собираемся на площадях, чтобы полюбоваться на казнь преступников, а еще во времена героев «Графа Монте-Кристо» за возможность с комфортом наблюдать подобное зрелище платили приличные деньги. Мы пришли к тому, что все люди – равноценны и равноправны, независимо от цвета кожи и вероисповедания. Да, это привело к другим проблемам, которые раньше запросто бы устранили при помощи регулярной армии, теперь же их пробуют решить иными, мирными способами. Мы многого добились как человечество в целом, и очень жаль, если все падет крахом.

Но наши родители не успели, не дошли, а новые поколения перестали понимать то, что являлось неоспоримой истиной для переживших войну: главное – чтобы подобное никогда не повторилось, а для этого надо научиться жить для других, искоренить в себе эгоизм, думать иными, более глобальными понятиями.

Теперь же так получилось, что мы уже долгие годы живем во времена Безразличия, Сытости и Безыдейности. Нам не дали цель в жизни, точнее, дали, но потом отобрали, заставив Россию скатиться на самое дно морали, а ее жителей – стать нищими духом циниками. Проигранные 90-е. Мы сами перестали уважать себя.

А позже, немного воспрянув, с удивлением обнаружили, что вокруг нас одни враги. Это потому, что Эра Милосердия никому, кроме нас, не нужна. Это исключительно наше, и только мы одни можем справиться с подобной задачей. А если справимся, то перетащим за собой все человечество на следующую ступень развития.

И сейчас, когда город погрузился в хаос и тьму, когда спасения нет, и все, что кому-то остается, – только поднять руки и сдаться на милость победителям, я отвечу, что мы еще поборемся. Мы просто не можем иначе.

Гитлер захватил Европу быстрее, чем несколько домов в Сталинграде. Мы – упрямцы. Наполеон получил Москву, но не русских. Жители сами уничтожали свои дома, дабы те не достались врагу. Французы расстреляли тогда больше четырехсот человек по подозрению в поджогах, но ничто не помогло, и Наполеон оставил город. Мы – гордецы.

Американцы почти стерли понятие «русский – это звучит гордо» из нашего менталитета. Но нашлись люди, которые своими делами, своими свершениями восстановили значимость этой фразы. Мы – русские! И каждый раз казалось, что на этом все, конец, финита. Но каждый раз мы поднимались и воскресали вновь, как птица феникс из пепла.

Так что я был полностью уверен: мы выстоим и сейчас. Даже в худшем варианте человечество уцелеет – я видел это там, в будущем. И не просто уцелеет, а обретет новую надежду на развитие и прогресс.

Но если у меня получится задуманное, то будущее изменится, станет лучше, светлее, и Эра Милосердия, если она возможна, наступит немного раньше. Хоть на мгновение раньше. Потому что я приложу к этому все усилия. А это тоже что-то да значит…

Глава 8

Пациент скорее мертв, чем жив

Здание ОВД встретило нас пустыми проемами окон – ни одного целого стекла, – выбитой дверью, темными после пожара стенами и перевернутыми, выгоревшими машинами на стоянке. Мы давно опоздали к финалу развернувшейся здесь битвы.

Я забежал внутрь, сам не зная, что хочу увидеть. Пахло застарелой гарью и чем-то неприятно сладким. Продвигаясь по знакомому коридору, я мысленно отмечал: здесь была дежурка, вот тут – кабинеты, в дальнем конце – камера. Ни одного мертвого тела я не нашел, это меня и огорчило, и обрадовало одновременно. Оставалась надежда, что наши уцелели после бойни, здесь разыгравшейся. Но кто поджег здание? И где тела нападавших? Ведь сложно представить, чтобы ребята сдались без боя. Значит, число мертвецов должно было быть значительным: и Гранин, и Лурье, и Егоров весьма ценили свои жизни и жизни близких. Но, повторюсь, ни одного обгоревшего тела я не увидел. Или трупы кто-то вынес, или их просто не было. Что же тогда произошло на самом деле?

Итак, вернусь немного назад. Еще с темнотой мы со Слапомом покинули наше временное жилище и в максимально возможном темпе двинулись в сторону центра.

Сегодня ситуация изменилась. Нам все чаще и чаще встречались проявления жизни – то далекий собачий лай, то вполне человеческие крики, тут же, впрочем, умолкавшие. Я не очень-то поверил рассказам старика Мухина о том, что все отравившиеся погибли, включая зараженных через укусы крыс. Конечно, эпидемия разыгралась масштабная, но чтобы так быстро прошли все ее стадии, включая летальную, – невероятно. И что теперь? Но если старик прав, то отравленные и зараженные мертвы, а выжившие – либо имунны, либо не заразны.

Первыми живыми, кого мы встретили за утро, оказалась группа из нескольких охотившихся трогганов. А охотились они на двух айвов, чей естественный дневной сон был прерван самым бесцеремонным образом, и айвы были вялы и обессилены, а их противники, наоборот, активны и полны злой энергии.

Айвов зажали у дома, окружив полукругом, и вырваться у них не было ни малейшей возможности, но и сдаваться без боя вампиры не собирались. Они прижались спинами к надежным кирпичам пятиэтажки, держа ножи, намереваясь дорого продать свои жизни. Трогганы же развлекались. Хотели бы они напасть – напали бы уже давно, и шансов на победу у айвов не было совершенно, слишком неравны силы.

Один из трогганов попытался сымитировать позу айва: его напряженную фигуру, прижатые к корпусу локти. Получилось похоже ровно настолько, насколько ящер может изобразить человекоподобного вампира. Остальные трогганы довольно заухали, выражая полное одобрение. Даже Слапом усмехнулся, я это заметил. Все же застарелая ненависть между двумя расами не могла исчезнуть бесследно, и мой личный трогган не оказался исключением из правила. Даже для него айвы до сих пор были врагами, и будут ими еще долгое время, пока память будущих поколений не смоет прошлое, заполняясь новыми деяниями.

Наконец трогганы решили кончать представление. Шуточки прекратились. Я понял: сейчас они атакуют айвов и, скорее всего, убьют их. Уж не знаю, что послужило причиной инцидента, но я решительно вмешался в происходящее.

– Стоять спокойно, руки в гору! Сопротивление бесполезно! Вы окружены!

В этот момент я совершенно не думал, что вышел безоружным против стаи хищников. У меня, в отличие от айвов, даже ножа с собой не было. Только модулятор в портфеле, но его сейчас можно было использовать разве что как простой кирпич. Уодл бы мне сейчас не помешал, размечтался я, да хотя бы простой калаш. Но чего нет, того нет. Попробуем взять нахрапом.

– С вами говорит лейтенант Максимов – официальный представитель полиции города. Отпустите этих граждан, сложите оружие и разойдитесь. Вы находитесь под человеческой юрисдикцией и в случае неповиновения будете уничтожены!

Трогганы развернулись. Выглядели они столь грозно, что я уже пожалел о своем импульсе. Можно было бы и промолчать, дались мне эти айвы, ну сожрали бы их ящерки, и что с того? В душе я понимал, что все равно влез бы в неприятности. Да, я не пионер, который всегда готов, и не Чип, и даже не Дейл – на помощь прийти не спешу. Но, черт подери, нельзя же просто пройти мимо, когда рядом убивают живых разумных существ? Кем ты станешь сам, если пройдешь? Как минимум соучастником. И подлецом, конечно.

Трогганы затрещали между собой, обсуждая наше со Слапомом явление. Мой ящер стоял, укутавшись в плед, и морды наружу не высовывал. Так что со стороны его принимали за человека. До поры до времени, разумеется.

Я понимал язык трогганов, он намертво въелся мне в подкорку мозга. Ребята обсуждали наше убийство.

– Еще еда, много еды сегодня.

– Он сказал, что он из местных начальников. И что мы окружены.

– Чушь! Ты видишь кого-то вокруг? Жилища пустые. Тут никого нет, кроме этих двоих. А с ними мы легко справимся.

– Но линия партии нам запрещает! Было четко сказано – не убивать, не конфликтовать, вести себя мирно. Грэм, может, ну их, оставим в покое? Пусть идут себе.

– И кровососы тоже? Этих я точно не отпущу, и не уговаривай.

– Грэм, а как же наши руководители? Им это не понравится.

– Новый мир, новые руководители. Я сам себе руководитель! Хочешь бежать – беги, отпускаю, и забери с собой всех, кто сомневается. А те, кто останутся, идут со мной до конца! Я обещаю много вкусного свежего мяса! Вспомним заветы предков! Ну, кто со мной?

Остальные трогганы переглянулись между собой, и внезапно для меня их группа разделилась на две почти равные части по пять особей в каждой. Споривший с Грэмом трогган чуть поклонился мне и сказал по-русски с сильным акцентом:

– Человек, мы не хотеть сражаться, мы уходить. Мы чтить местные власти. Наши правители договориться с вашими правители. Мир. Эти со мной. Партия с нами!

– Партия в нас! – машинально ответил я на языке трогганов. – И мы в партии!

Ящеры ошарашенно уставились на меня во все глаза. Я махнул рукой, мол, идите с миром, только поскорее. Через минуту пятерка миролюбиво настроенных трогганов скрылась в подворотнях. Что же, не все так плохо. Теперь нас четверо против пяти, если считать айвов.

Грэм был крупной особью, но, очевидно, не отличался изрядным умом. Он воспринял уход половины личного состава как исключительно мою вину и взревел во все горло, изображая боевой клич. Остальные трогганы приготовились к схватке.

И тут в игру вступил Слапом. Он царственно шагнул вперед. Плед, словно мантия, соскользнул с его плеч и упал на землю. Я наблюдал за трогганами и ясно видел различия между ними. Слапом был темно-коричневого цвета, прочие же ящеры имели оттенки от светло-зеленого до темно-зеленого. У Слапома были двойные ряды зубов, у остальных – одинарные. Слапом был самым высоким и крупным среди всех, хотя одет беднее остальных. Трогганы красовались в темных обтягивающих костюмах, мой же ящер был в обычных штанах и какой-то расстегайке. Но главное – манеры. Слапом держался как царская особа, случайно попавшая в коровник. Да так оно, по сути, и было. Я как-то привык к нему, причем настолько, что совсем позабыл главное: Слапом – бывший личный палач главы секретного отдела, прирожденный убийца и курьер для особых доставок, а эта должность в иерархии трогганов равнялась рангу секретного агента высочайшего уровня подготовки. Как сказано в уставе: «Курьер – боевая единица особого назначения, способная действовать автономно и имеющая право на самостоятельное принятие решений».

В общем, Слапом среди рядовых трогганов выделялся, как олимпийский чемпион по фигурному катанию на общественном катке. И это почувствовали все вокруг. Грэм слегка стушевался. Я видел, как его глазки забегали, он непроизвольно ссутулился, но еще старался держать марку.

– Ты кто такой? – грозным тоном заговорил он на трогганском. Со стороны это звучало ужасно, словно ты надел на голову кастрюлю, а кто-то колотит по ней со всей дури битой – такой эффект восприятия складывался из этого скрежета, громких неприятных звуков и завываний.

– Курьер. – Слапом был холоден. – Делать все, как приказал человек.

– Иначе что? – набычился Грэм.

– Смерть, – коротко ответил палач.

Еще один из компании трогганов передумал. Низко поклонившись Слапому, он отошел в сторону и бросился догонять далеко ушедших товарищей. Осталось всего четыре врага. Грэм явственно занервничал. Одно дело – когда ты глава банды из десяти рыл, которым все по плечу, и совсем иное – когда большая половина банды попросту сбежала, а оставшиеся колеблются, не зная, как поступить. Тут только дай слабину – самого сожрут. И Грэм решился сыграть ва-банк. То ли не знал, кто такие курьеры, то ли не посчитал истории о них заслуживающими внимания и доверия, но поступил он самым глупым из всех возможных способом.

Он вновь издал боевой клич, призывающий соратников к атаке, и сломя голову бросился на Слапома. Остальные трогганы призыв не поддержали, остались на месте, наблюдая за своим командиром. Слабаки, честное слово. У нас своих не бросают, а у трогганов это в порядке вещей. Потому и вымерли, динозавры.

Между тем Грэм добрался до спокойно стоявшего Слапома и протянул к нему четырехпалые руки. Когда, казалось, он уже почти схватил курьера, тот лишь чуть сместился в сторону, сделав это так быстро и элегантно, что Грэм даже не сообразил, куда подевался противник.

Я предусмотрительно отступил на пару шагов назад. Это не моя битва, лучше и не мешаться. Грэм еще только поворачивался, а Слапом уже был у него за спиной. Он быстро взглянул на меня, я кивнул – убей. Это не игра, пощады еще нужно заслужить. А Грэм не заслужил.

Он погиб мгновенно, ничего не поняв, от одного-единственного удара в затылочную часть, который нанес Слапом. Тело ящера рухнуло на асфальт, конечности его некоторое время еще подергивались в конвульсиях, потом жизнь окончательно оставила Грэма. Мощь, скорость, сила, смерть – вот каков был Слапом, курьер и палач, мастер легкой смерти и долгих мучительных процедур – в зависимости от ситуации. Грэму еще повезло…

– Итак, повторяю, сложите оружие и разойдитесь! – крикнул я вновь, демонстрируя, что все было под моим полным контролем с самого начала. – И впредь обязуйтесь соблюдать законы страны, приютившей вас. Мы не Германия, мы с беженцами поступим ровно так, как они себя покажут. Если вы будете полезны нашему обществу, то получите почет, уважение и равные права. Но если сегодняшний инцидент повторится, то наказание придет незамедлительно. Теперь вы это знаете. Свободны.

Трогганы не заставили повторять дважды. Они исчезли из поля нашего зрения, словно их и не было, оставив своего погибшего командира лежать в одиночестве.

– Спасибо вам, гражданин человек. Спасибо вам, гражданин трогган. Благодаря вам обоим мы остались живы. Мы ваши должники.

Оба айва были мужчинами. Первый – молодой, едва усики пробились, и второй – старый, седой и морщинистый. Они синхронно поклонились в пояс.

– Из-за чего произошла стычка? – спросил я проформы ради, хотя, по большому счету, мне было все равно.

– Все мы немного ксенофобы в глубине души, – философски заметил седой айв. Он не очень-то походил на вечно бледных, фарфоровых соплеменников. Видно, сказывался возраст, а может, склад характера. – И когда выпадает возможность кого-то унизить безнаказанно, то пользуемся ей без зазрения совести. Вот и сейчас произошло ровно то же самое, только в роли пострадавшей стороны оказались мы с моим молодым сыном.

– Да будь с нами Дом, мы бы их!.. – запальчиво воскликнул второй айв, но старый вампир положил ему руку на плечо, успокаивая.

– Запомни, мы должны жить в мире и с трогганами, и с людьми. Особенно с людьми – они хозяева этого времени, мы у них в гостях.

Молодой айв склонил голову в знак понимания. Так вот оно рождалось, Триединое царство будущего! Из таких речей, отождествляющих разумными существами суть перемен. А потом все пришло к тому, что я видел – бедность, нищета, лишения…

Не сложилось у этого варианта – попробуем другой. На то и нужен мир-тень, чтобы отбрасывать отражения и выбирать из них единственно верное. Вот только мы уже не в тени, а дома. И перестали быть отражением.

– Где я могу найти штаб людей? – Мне нужно было отыскать своих, это первоочередная задача. Я уверен, что мой отряд, если хоть кто-то выжил, будет держаться поблизости от центра событий, зная, что я первым делом двину именно туда.

– В здании администрации, в самом центре…

– Я знаю, где это находится, – прервал я объяснения айва.

– Там сейчас и ваши, и наши, и его вот тоже, – он качнул головой в сторону Слапома. – А кто не хочет, как я, более подчиняться, – уходит.

– Молодого-то зачем с собой сманил? – хмуро уточнил я, понимая, что ничего хорошего им обоим не светит. Ведь я единственный, не считая Слапома, кто точно знал, каким будет будущее. – Дал бы ему шанс выжить в новом мире.

– Меня никто не прихватил, я сам! Я за идею!

– Послушай, а ведь он прав! – вдруг вскричал старый. – Куда я тебя тащу? Тебе еще жить да жить! Ну-ка живо беги к нашим! Живи и учись, постигай премудрость. Вспоминай меня иногда.

– Учитель, нет! Отец!..

Старый айв не стал слушать и, резко развернувшись, пошагал прочь. Молодой же, несмотря на мое удивление, не бросился за ним вдогонку, лишь кинул на меня взгляд, полный неодобрения, и побрел в обратную сторону.

– Субординация, – пожал плечами Слапом. – Нам с тобой, разгильдяям, их не понять.

В следующий час мы сумели избежать приключений, хотя время от времени нам навстречу и попадались разрозненные группы разных рас. И люди здесь не превалировали числом. Но и трогганов вкупе с айвами было не так много, как я ожидал увидеть. Сколько же из них успели пройти на эту сторону, а сколько осталось в прошлом навсегда?

Чем ближе мы подходили к центральным кварталам, тем многолюднее становилось на улицах. А уж в самом центре собрались, наверное, все, кто мог хоть как-то передвигаться на своих двоих. Кто-то устроил спонтанный рынок на площади Революции, продавая горячий кофе, бутерброды, вещи и оружие…

Но вход в старый торговый комплекс под площадью был замурован. Рынок охраняли вооруженные группы, которые не смешивались по расовому признаку. Все было четко поделено: люди, айвы, трогганы. Группы между собой почти не пересекались, очевидно предварительно разделив территорию на сектора.

И контингент у охраны был исключительно свой. Люди контролировали людей, айвы – айвов, трогганы, разумеется, – трогганов. Они старались не смешиваться и даже не вступать в диалоги, чтобы не начать случайным образом конфликт или не устроить провокацию.

Поэтому, когда мы вышли на более-менее открытый участок пространства из очередного проулка, к нам навстречу поспешили сразу две группы: люди и трогганы – в каждой по три бойца с ружьями в руках. Принцип равновесия соблюдался. Обе группы были одеты в стандартный камуфляж, но и с той и с другой стороны бойцы держались весьма неуверенно, еще не приняв до конца новые реалии. Мы со Слапомом остановились, демонстративно подняв руки вверх и показав, что у нас нет оружия.

Охранники тоже остановились в нескольких шагах от нас, направив в нашу сторону винтовки.

– Стоять! Кто такие? – внушительно поинтересовался один из людей, подтянутый усатый мужчина на вид около сорока пяти лет. Он и по статной выправке отличался от остальных членов группы в лучшую сторону.

– Стоим, не дышим. – Я продолжал держать руки поднятыми. Зачем сразу провоцировать людей на конфликт? У них работа такая – проверять всех подозрительных, а уж мы-то со Слапомом весьма подозрительные личности, это факт!

– Можешь дышать, – оценил юмор военный, – да руки тоже опусти. И твой… кхм… коллега пусть опустит.

Но тут затарахтел на трогганском невысокий ящер из второго патруля, заставив Слапома лениво бросить в ответ пару фраз. Надо сказать, фразы эти достигли неожиданного эффекта – глава патруля низко поклонился Слапому, и вся группа стремительно умчалась обратно на площадь.

– Чего это они? – подозрительно спросил усач.

– Наверное, принца наследного признали… давно потерянного… украденного цыганами в далеком детстве вместе с конем. Хотя он сам, как конь, здоровый.

– Да, – покачал головой мой собеседник. – Запомни, друг, шутки – не твой конек.

Я огорчился. Всегда мечтал выступать в стендапе, публике на потеху. Не судьба, видно. Мнению усача я доверял – он производил впечатление человека, разбирающегося во всем на свете.

– Как скажешь, друг. Расскажи лучше, где местное начальство? Мне своих поискать надо и доложить о выполненном задании как можно скорее.

– А ты, извини, кто? Фамилия, должность?

– Лейтенант Максимов, криминальная полиция. Мой непосредственный начальник – майор Шельгин или его заместители – капитан Гранин и капитан Лурье. Кто-то из них тебе знаком?

– Капитан запаса Белов, – назвал свое имя усач. – Вновь призван на службу. Там сейчас в штабе сам черт ногу сломит. Фамилию Шельгин вроде слышал, а вот остальные две – нет, извини. Но это ничего не значит, – поспешил он добавить, глядя на мой удрученный вид. – Опись населения пока никто не ведет, число выживших тоже точно так и не установили.

– А где же помощь извне? Никто не пришел?

– Ты разве ничего не знаешь? – удивился Белов. – Некому оказалось прийти. Зараза успела попасть в регион, оттуда разошлась по всей стране, и дальше – по миру. Недели хватило, чтобы большая часть территории всей планеты оказалась заражена. Ну и результат – старого мира больше нет, а новый мы только начинаем строить своими руками… ну и руками пришлых, – Белов кивнул на Слапома, – таких, как этот твой… им тоже жить негде, а у нас теперь места полно.

Новость не просто огорошила – она меня уничтожила, сбила с ног. Получается, все бесполезно? Формула, ради которой я прошел столько всего, теперь никому не нужна? Нет, формула, разумеется, поможет тем выжившим, оставшимся на земле, и тем, в будущем. Но мир я не спас. Скорее даже помог его уничтожению.

Я пошатнулся, мне не хватало воздуха. Белов поддержал меня за локоть.

– Эй, Максимов, что с тобой?

– Сейчас пройдет… – попытался улыбнуться я, но тут на меня накатила волна, схожая с той в 1943-м. Паническая атака, умноженная в несколько раз. Я побелел, меня затрясло, глаза закатились, и я рухнул бы на землю, если бы Белов не подхватил меня, не давая упасть. А тут и Слапом подоспел, их совместной помощи оказалось вполне достаточно, чтобы перенести меня на одну из лавочек поблизости.

Минут через пять я очухался. Все это мне очень не нравилось. Там, в параллельном мире, реальность отторгала меня обратно, причем меня единственного. Остальные члены отряда чувствовали себя нормально, разве что потеряли память, приобретя взамен память двойников. Но сейчас-то что случилось? Я точно в своем родном мире, сомнений быть не может. Или? Не забросило ли меня еще куда? В третью тень, к примеру?

Но это невозможно. Все тени перекрыты, некоторые схлопнуты навсегда, как родной мир Кати. Значит, это уже мой собственный мир пытается избавиться от моего присутствия? Я стал чужаком даже дома. Человек без родины. Не идентифицированный. Везде чужой.

В прошлый раз мне давали несколько суток до того момента, пока мир меня не перемелет и не уничтожит. Допустим, и сейчас у меня примерно столько же времени. Нужно действовать, пока жуткая мясорубка не запустилась. Я бодро вскочил на ноги, головокружения как не бывало. Белов удивленно посмотрел на меня, но промолчал.

– Все в порядке, спасибо за участие. Итак, как нам найти майора Шельгина?…

Капитан запаса взялся нас проводить, хотя присутствие Слапома его несколько смущало – это было заметно. Но капитан вел себя правильно, на троггана не косился, а разговоры вел исключительно со мной. Его бойцы неотступно следовали за нами, поэтому к нам больше никто не приставал по дороге.

Пока добирались до места, Белов рассказал, что тут происходило с того достопамятного дня, как диверсанты отравили воду в городе. Его рассказ практически полностью совпадал с версией старика Мухина, разве что содержал больше деталей. Белов поведал, как слух о «нечистой воде» в мгновение ока разлетелся по городу, и многие еще не успели проснуться, а им уже звонили с советами – водой не пользоваться. Поэтому и выжили. Повезло. А другим не повезло.

Жизнь – такая штука, даже в смерти кому-то может везти больше, а кому-то меньше, хотя в итоге все мы встретимся за той чертой.

Белов рассказал и про появление трогганов и айвов в самый неподходящий для этого значительного события момент. В этом версии капитана и старика расходились. По словам Белова, чужаки явились еще до того, как погибли отравленные. Так что им с ходу пришлось вступить в рукопашную схватку как с крысами, так и с людьми. Этим, кстати, они спасли множество жизней уцелевших от заразы. Иначе отравленным хватило бы времени перебить всех в городе и округе.

И так же было с големами. Они вышли из-под контроля трогганов, как и прочие приборы и устройства из далекого прошлого. Мощная техника в один момент попросту отключилась, портаторы закрылись, столп исчез или истончился до минимума. Конечно, Белов не знал о существовании столпа, но я сделал именно такой вывод из его рассказа – ведь только при неработающем столпе портаторы перестали бы функционировать. На этом преимущество трогганов над людьми окончилось. Зато айвы сумели сохранить остатки своего дара – особое обращение с флорой и фауной. Вот только сейды, прежде покорные их воле, в новых условиях одичали и больше не слушались указаний. Осталось лишь несколько особей, которые еще были послушны, остальные же бежали прочь и теперь время от времени нападали на прежних хозяев, рассматривая их исключительно в качестве пищи.

Выжившие и новички вынужденно пошли на контакт друг с другом. Вскоре выбрали представителей, которые организовали нечто вроде Совета по безопасности – временный орган управления. А как только в дело вступал бюрократизм, все рано или поздно скатывалось к склокам и интригам.

И, несмотря на конец света на дворе, нынешняя ситуация не стала исключительной. А уж когда выяснилось, что помощи не будет – вирус ушел бродить по всей планете, и теперь там еще хуже, чем здесь, а значит, рассчитывать нужно только на себя, – то политическая борьба лишь усугубилась.

Через какое-то время из соседних городов стали доходить вести, что и там все более-менее стабилизировалось. Эпидемия сошла на нет, выжившие договариваются с пришельцами из прошлого о новой совместной жизни (массовых порталов было несколько, все нацелены на разные города, чтобы увеличить шансы на выживание хотя бы части групп). Так родился Триединый союз.

Через пару недель големы перестали нападать на разумных существ и объявили, что с этого дня они берут на себя функции внешней охраны и защиты. Для этого, мол, они и были предназначены. Спорить никто не стал. У големов на вооружении было много всего, и пусть уодлы к тому времени уже не работали, но механическое оружие и технику еще никто не отменял, как и изобретения айвов…

У здания администрации нас несколько раз остановили, но Белов здесь пользовался авторитетом, и по его слову группу пропускали дальше. Во дворе толпились сотни две человек – все крепкие на вид, спортивного телосложении, бывалые, хоть и разных возрастов. Кто-то просто курил, другие жадно слушали новости, третьи чистили оружие, четвертые бесцельно слонялись по двору, убивая время, – настоящий дом господина де Тревиля, капитана королевских мушкетеров.

Справа от крыльца, в окружении нескольких человек, стоял майор Шельгин и курил сигарету. Увидев меня, он замер. Сигарета обожгла ему губу, он отбросил ее в сторону и шагнул мне навстречу.

– Эрик? Ты?

– Собственной персоной, шеф. Заждались?

– Не то слово, Эрик, не то слово…

– Где все наши? У вас все в порядке?

Майор нахмурился, вглядываясь мне в лицо, потом сказал:

– У меня-то все в порядке, Эрик. А вот у тебя – нет… Дело в том, лейтенант Максимов, что ты мертв. Я лично видел твой труп.

Глава 9

Коктейль трехцветный

– Мой труп? – удивленно переспросил я, а Слапом за спиной тяжело задышал – так он концентрировался перед боем.

– Да, ты был мертв, никаких сомнений. Потом твое тело сгорело вместе с ОВД.

Не то чтобы я не поверил майору – он мужчина серьезный, обманывать не станет, – но я-то вот он, стою, живой и здоровый, а значит, Шельгин ошибается. Но он не в курсе всей нашей истории, так что видит ситуацию лишь с одной стороны. Чей он там труп обнаружил – это еще вопрос.

Мне же главное – найти хоть кого-то из ребят нашего отдела, они вмиг прояснят все произошедшее.

– Где ребята? – спросил я, игнорируя тему собственной смерти.

– Ребята? – недобро ухмыльнулся Шельгин. – Считай, что их больше не существует.

– Не понял, – очень тихо произнес я.

– А что тут непонятного? Нет их, словно и не было никогда, забудь про них.

– Что за бред вы несете? Кого именно забыть: всех или выборочно? Лурье, Гранина, Егорова?

– Всех забудь, – зло ответил Шельгин. – Никого больше нет. Они не пережили те дни. Остались только ты да я. А еще десять минут назад я думал, что и тебя нет.

Я сжал кулаки. Мне хотелось ударить майора, выбить из него правду. Ведь не может быть, чтобы правдой оказалось то, что он говорит. Тяжелая рука легла мне на плечо. Слапом, тенью стоявший за моей спиной, успокаивал, как умел.

Шельгин, казалось, только сейчас заметил моего спутника.

– Этот с тобой?

Я потерянно кивнул.

– Хорошо, предлагаю пройти ко мне в кабинет. – Его взгляд зацепился за портфель в моей руке. – Там и поговорим. На улице слишком много ушей, не хочу, чтобы информация ушла на сторону. У нас и без того сложная ситуация…

Мне было наплевать. Я думал о ребятах и о Кате. Нет, не может Шельгин знать все наверняка. Он и обо мне думал, что я мертв, а труп мой сгорел. И что? Ошиблись вы, товарищ майор. И с ребятами ошиблись, и с Катей. Не верю я вам, гражданин Триединого союза Шельгин, совсем не верю.

А зачем ему врать? Либо же сам не знает правды, либо задумал какую-то комбинацию в своем неповторимом стиле. Вот только я не первый месяц в отделе и принципы работы майора прекрасно представляю.

Собрать максимум информации, чтобы имитировать всезнание, хотя на самом деле обычно майор успевал раскопать едва ли четвертую часть доказательств и улик, но его уверенность сбивала бандитов с толку, они велись на его разводы, как малые дети. Опять же, сказывалась грозная репутация отдела, к которой, признаться, и я приложил свою руку. Сейчас же Шельгин работал против меня, применяя собственную систему. Что ж, проще немного подыграть ему и постараться вычленить крупицы правды.

– Конечно, Слапом, за мной!..

Мы миновали на лестнице толпу бездельничавших мужчин, поднялись на второй этаж и прошли в самый дальний конец коридора, где у Шельгина оказалась личная комната, в которой он, судя по всему, и работал, и спал, и ел.

– Да, времена такие настали, что на работе безвылазно двадцать четыре часа в день, – подтвердил мою догадку майор. – Располагайтесь, кому где удобно.

Я развалился на стуле и прикурил сигарету из пачки, валявшейся на столе. Слапом, с видимым интересом разглядывавший непривычную обстановку, встал чуть в стороне.

Боже-Бреже! Я и забыл вкус обычного табака, довольствуясь в последнее время то махоркой ужасного качества, а то и вовсе жевательными брикетами трогганов.

Нет, все же хорошо мы жили. Да, были свои проблемы, куда уж без них, но уровень комфорта для отдельно взятого человека в XXI веке превысил все доступные людям прошлого границы. Может, раньше отдельно взятые аристократы и обладали не меньшими удобствами, но в единичных случаях, а для масс комфортный век наступил совсем недавно, и пришел он как раз с такими мелочами: дешевым хорошим табаком, удобными машинами, отдельными квартирами, собственной ванной комнатой, теплой уборной. Именно из всего этого складывался нынешний человек.

Представьте, сколько сэкономлено времени, когда посудомоечная машина моет посуду за вас, робот-пылесос кружит целыми днями по квартире, как коршун, выискивающий добычу, стиральная машина позволяет женщинам сохранить целыми руки, а заказ еды по Интернету – это просто верхний предел мечтаний…

Вот бы еще мы тратили сэкономленные часы с толком, с пользой, на нужные вещи. Ха-ха и еще три раза ха! Нет же, мы угробим их за онлайн-танчиками, или за тупым флудом в Фейсбуке, или же за поиском распродаж, опять же онлайн, – каждому свое. Интернет изменил человечество. Еще никогда прежде мир не был так доступен и так далек одновременно. Еще никогда система коммуникаций не была столь превосходно развита, и любой мог бы поговорить с кем угодно, хоть в космосе, хоть на полярной станции.

И все же, как ни странно, как ни удивительно (а еще шестьдесят лет назад любой поразился бы подобному предположению), но технологии губят человека быстрее, чем средневековая инквизиция. Мы потеряли цели и ориентиры в жизни, кроме банальной пирамиды Маслоу, вот только верхние ее ступени, такие как самоидентификация, самопознание, гармония, порядок и красота, оказались никому не нужны. Нам хватило минимума – достаточного уровня комфорта устрицы в раковине, которого мы достигли.

И почти никому уже не нужны ни Космос – ближний и дальний, ни Океан – до сих пор непостижимый, ни наука и техника. Интересует только и исключительно развлекательный контент. Человек будущего оказался совсем не тем высоколобым существом, как представляли его люди прошлого. Не бродят по лужайкам большеголовые ученые, обсуждая проблемы мироздания. Не построено счастье для всех и даром. Наоборот, вершиной эволюции стал эгоцентрический минимализм.

Говоря иначе, зачем мне высшая цель, когда у меня дома и так все есть: бутылка водки на вечер и оплаченный Интернет для танчиков. Перфект! Идеал! Древние римляне и мечтать о подобном не могли. Они заливались по вечерам дешевым вином, но гладиаторские бои проходили далеко не каждый день, поэтому римляне скучали. Мы же не скучаем никогда, Интернет всегда под рукой, а там все, включая порно. Нам даже бабы уже не нужны. Разве они способны показать такое разнообразие, как снимают в фильмах? Нет же, нам не нужен никто и ничто, кроме удобного кресла, быстрого Интернета и запаса жратвы и алкоголя в холодильнике. И сейчас, когда чертов катаклизм перевернул «нормальную» жизнь, у меня мелькнула мысль: а может, это только к лучшему? Где-то мы свернули не в ту сторону на развилке судеб, перепутали поворот и пришли к безрадостному финалу долгого пути.

Вот бы вернуться в ключевой момент и исправить содеянное! Но где именно та самая точка? В каком году? Кто сделал роковой шаг в неправильном направлении? Есть ли у этого человека имя, или же это не случайный системный сбой, и при любом правителе мы пришли бы к одинаковому исходу?

Одно я знал точно: послевоенное поколение мыслило правильными категориями. Слишком близка была война, чтобы забыть о ней. Люди победили великого демона и чувствовали себя сродни богам. Они и были богами – простые советские люди той эпохи. Мы – карлики по сравнению с ними. Где-то в глубине души у нас есть понимание собственной ничтожности, но мы тщательно скрываем его под маской обыденной насыщенности – сытости. Но это не пир духа, а всего лишь жалкий пир плоти. И мы, как римские патриции, вынуждены за многодневными трапезами снова и снова щекотать себя перышком во рту, чтобы выблевать содержимое желудка в угодливо подставленное слугами ведро, и снова жрать и жрать, насыщая бездонное чрево…

– О чем задумался, лейтенант? – Шельгин тоже закурил. Присутствие троггана он игнорировал.

– Да так, пытаюсь понять, где мы допустили ошибку, в чем прокололись?

– Вы забыли забрать портфель, – внезапно ответил Шельгин, – тогда, в загородном доме.

Я с удивлением взглянул на синий портфель, который примостил на полу у кресла. С ним все было в порядке.

– Не туда смотришь, лейтенант, я говорю про второй портфель. Да вон же он, в углу валяется!

Даже реакции курьера-убийцы в этот раз не хватило. Майор точно выгадал момент. Когда наши взгляды автоматически переместились в указанный угол, где никакого второго портфеля не оказалось, Шельгин плавно шагнул к Слапому и вырубил его электрошокером. Даже толстая шкура рептилии не спасла троггана. Видно, он и сам не ожидал подобного исхода, никак себя не обезопасив заранее, что было на него совсем не похоже. Или здесь, в новой для себя атмосфере, слегка утратил бдительность. Сложно сказать, в чем была причина, но его хваленые рефлексы в этот раз не помогли.

Я попытался было вскочить на ноги, но в руке майора оказался пистолет, недвусмысленно нацеленный мне в лицо. Шельгин бесцеремонно перевернул Слапома лицом вниз и скрутил конечности жгутом – самой обычной кабельной стяжкой, способной выдержать на разрыв до трех тонн – просто и надежно.

– Максимов, не дергайся хоть в этот раз, лады? Мне уже надоело тебя убивать!

– Не понял? – Я подумал было, что ослышался.

– Все ты понял. – Шельгин закончил со Слапомом и кинул несколько жгутов на стол рядом со мной. – Руки стяни себе и лодыжки тоже. Да покрепче, я все равно проверю.

Пришлось подчиниться. Но пленение мало занимало мои мысли, куда больше взволновали слова майора. Что значит – ему надоело убивать меня? Когда это он успел? А если вспомнить его высказывание про мой сгоревший труп, который он лицезрел, то картинка выстраивается совсем печальная. Получается, он убил меня и сжег тело? Но не могли же ребята так просто выдать ему меня без боя? И вообще, как он влез в эту историю, ведь мы старались держать ее в тайне? И главный вопрос: на чьей он стороне?

Хотя на этот вопрос, пожалуй, я смог бы ответить: майор Шельгин всегда исключительно на своей стороне. Он эгоцентрик-одиночка. Мир в себе. Остальные нужны ему лишь для фона либо исполнения его желаний и прихотей, для воплощения идей. В остальное же время окружающие для него попросту не существовали – этакая философия Платона в современных реалиях.

И то, что майор упомянул про второй синий портфель, пусть даже его и не оказалось в комнате, многое объясняло. Если портфель достался ему в той же комплектации, что и нам в будущем, то ума Шельгину явно хватило, чтобы прочесть инструкции, запустить модулятор и воспользоваться остаточной энергией столпа. Ведь столп угас не в одно мгновение, он просто уснул на время, но при помощи модулятора его можно и разбудить. Это означало, что Шельгин захочет повторить опыт Бреже. Вот только сумеет ли он подчинить себе столп? Знает ли он об этом секрете? Ведь если бы он получил хотя бы часть энергии столпа, то не сидел бы в этом кабинете, а крутил бы уже новым миром как вздумается.

Нет, майор, хоть и не дурак, но не совладал до конца с модулятором. Не хватило элементарного опыта и знаний, полученных мною и в 1943 году, и в будущем пятьдесят плюс. Именно поэтому он заманил меня в свой кабинет, надеясь выведать инструкцию по обращению с модулятором, – спрашивать трогганов и айвов об этом он явно не собирался.

Шельгин между тем поднял с пола мой портфель, выудил из его недр модулятор, удовлетворенно кивнул и сунул его себе в карман. Кстати, а кто, собственно, написал эту самую инструкцию, которой воспользовался майор? Кто подложил портфель с модулятором в дом Калины? Кто знал тайну смеси трех кровей, но не использовал ее в своих целях? Кто этот таинственный господин, играющий нами, как ребенок солдатиками? Уж не те ли пресловутые «настоящие хозяева» вмешались в происходящее? Только их здесь не хватало. А ведь где-то неподалеку есть еще и зеленые человечки, до поры до времени держащиеся в тени. Что-то многовато разного подозрительного народа толпится вокруг нашего мира. Пора бы разогнать лишних да навести дома порядок.

– У меня есть формула антиреагента, – сделал я первый заход на торги. – Если надо, могу поделиться с тобой. А дальше уже в массы ее понесешь сам, как полноправный владелец и спаситель человечества да еще пары разумных рас. Как тебе такая перспектива? Ты останешься в веках символом спасения, на тебя молиться будут.

– Не надо мне всего этого, Максимов, – отмахнулся от щедрого предложения, как от назойливой мухи, майор. – Я никогда не претендовал на роли первого плана, но вот закулисное всевластье меня прельщает. Дернул за ниточку – война, дернул за другую – где-то сменился президент. Впрочем, все это мелко по нынешним временам. Управлять некем, людей не осталось. Так что прости, лейтенант, но твой антиреагент мне на хрен не нужен… оставь себе.

Эх, никому формула не нужна, даже Шельгину. И на черта, спрашивается, я таскался за ней в такие адовы временные дебри?

– Что ты с нами сделаешь? – задал я весьма актуальный вопрос.

– А мне и ты особо и не нужен. Хочешь – оставлю в живых. Пожалуйста, тяни свой век до конца. Лет через тридцать, думаю, тут жизнь наладится. Ничего, освоишься, привыкнешь. Или хочешь – опять тебя убью, но на этот раз окончательно. Прошлой ошибки не допущу.

Я не стал ему рассказывать про головные боли и про то, что у меня в этом мире осталось всего пара дней. Вместо этого спросил:

– А сам куда?

– Есть один мирок, но он только для своих. Сейчас самое время туда сгонять и настроить под себя. Мирок тот еще не стабилизирован, мягок и податлив, как юная дева в первую брачную ночь. Я сумел заглянуть туда одним глазком сквозь щелку, но вот целиком пролезть пока не получилось. И знаешь что, Максимов, кажется, полюса сместились, знаки поменялись, и наш мир уже не основной. Представляешь? Так тоже бывает. Я бы не поверил, что подобное возможно, но в документах все расписано подробно. Мы не прошли ключевую точку. Эпидемии не должно было быть. Матрицы не совпали, мы вывалились из обоймы. А тот новый мирок открылся и перенял основную функцию. Теперь там централ, новая точка отсчета всех координат, там сила. Туда-то я и отправлюсь с твоей помощью или без нее. Но если поможешь, останешься жив. Слово!

Сумбурная речь Шельгина произвела на меня неизгладимое впечатление. Знаки поменялись, сказал он, и функции тоже. Одна из теней стала центром, а центр – тенью. Круговорот миров и отблесков. Вот как это все устроено. Нет ничего постоянного, есть только естественный процесс. И как только наступает момент катастрофы, полюса меняются, другой мир принимает на себя функцию центра. И жизнь идет дальше.

Не было никаких древних хозяев. Была лишь Вселенная и ее законы развития. Все происходит само собой, естественным образом, и нам остается только лишь наблюдать за этим со стороны или же, если хватает сил и знаний, немного участвовать в процессе, что и собирался проделать Шельгин.

Но я не считал его вправе решать за остальных, как им жить дальше. Его мораль нисколько не подходила новому миру – это я знал точно. Кто угодно, только не господин майор.

Но он, конечно, умен – этого не отнять. Сумел разобраться с документами, понял, как путешествовать между мирами, научился контролировать частицу энергии – и все за столь ограниченный промежуток времени. Да наш майор – настоящий талант! Вот только с рисунком он почему-то так и не разобрался…

– Так ты мне расскажешь, как управляться с приборчиком в полной мере? Что для этого необходимо? Я уже освоил кое-какие фокусы, могу прыгать в пространстве, могу перемещать предметы, я много чего могу, но как получить настоящую силу? Я хочу менять миры и знаю, что это возможно. Что такое столп? Скажи, Максимов, что такое слияние трех начал?

Это он про кровь трех рас понять не может. Поэтому и не сумел разбудить и подчинить столп. Существует лишь два способа. Первый – назовем его «метод Бреже» – физически провалиться сквозь сущности в никуда и выжить. Столп разберет тебя на молекулы и соберет вновь, но уже со своей меткой. И ты становишься избранным. Столп узнает тебя и постоянно подпитывает силой. Так Бреже стал богом, но погиб бездарно, забыв, что на каждую силу есть в природе адекватный ответ. Основной закон природы – закон сохранения равновесия. И как только начинается перевес в одну из сторон, приходят «старые хозяева» и наводят порядок, то есть природа восстанавливает дисбаланс и приводит систему в положение равновесия. И второй способ – перехватить энергию столпа через модулятор. Этот метод более простой и доступный, под силу любому человеку, ознакомленному с инструкцией.

Слапом зашевелился на полу – сильный все же, зверюга! После такого разряда обычный человек провел бы без сознания не меньше часа, этому же и пяти минут хватило, чтобы очнуться.

Майор тоже заметил движение. На этот раз он не стал применять электрошокер – Шельгин вытянул левую руку вперед и слегка сдавил кулак.

Слапома вздернуло вверх, как барона Мюнхгаузена за волосы, он едва балансировал на цыпочках, вытягиваясь вверх, а невидимая рука без особых усилий душила троггана за толстую шею.

– Да, я многому научился, – похвастался Шельгин. – Очень уж занимательная вещь этот модулятор и возможности, которые он предоставляет. Но нужно читать инструкции, без них это лишь груда железа. Очень жаль, что я потерял первый прибор. Но в этом нет моей вины. Он исчез, растворился вместе с портфелем. Зато теперь очень вовремя появился ты и принес мне замену. Наши портфели, чую, из одной серии.

Я бы даже сказал, что это один и тот же портфель, но говорить об этом вслух все же не стал.

– Отпусти его, он безопасен. – Я беспокоился за троггана, опасаясь резких действий майора.

– Скажу честно, Максимов, мне он не нужен. – Шельгин продолжал поигрывать пальцами, Слапом уже не хрипел, лицо его посинело, глаза слегка вылезли из орбит. – Мне нужен ты, точнее, твое сотрудничество. Расскажи мне все, что знаешь, и можешь гулять вместе со своим корешем. Тут нынче много подобных тварей, занесло их, понимаешь, в наши края, беженцы сраные.

– Я все расскажу, отпусти его.

Шельгин чуть разжал пальцы. Слапом судорожно втянул воздух в легкие. Майор подмигнул мне и вновь сжал кулак. Трогган вновь захрипел.

– Тогда говори быстрее, пока твой друг еще может дышать.

Вот ведь гад! Фашист чертов! Использует Слапома, чтобы надавить на меня. Классическая схема с заложником. И главное, никуда мне не деться, придется сотрудничать, или Слапому конец.

– Ты ведь видел рисунок, чего спрашиваешь? Там все понятно.

– Рисунок? – удивился Шельгин, кажется, вполне искренне. – Я не видел никакого рисунка.

– Странно. Хорошо. В общем, нужна кровь, – неохотно начал я говорить, – кровь трех разумных существ. Человека, троггана и айва. Ты должен ее выпить, а потом используй модулятор, он соединит тебя со столпом, и ты сможешь управлять его энергией напрямую.

– Так просто? – не поверил Шельгин. Он вообще был человеком осторожным, все перепроверяя по нескольку раз, особенно информацию такой ценности и важности. – Почему же еще никто прежде этого не проделал? Ведь даже не обязательно убивать, если я правильно тебя понял, просто нужно добыть немного крови.

– Совершенно верно, убивать никого не нужно. Отпусти Слапома. Кровь мы тебе отдадим добровольно.

– Да куда вы денетесь, шакалята, конечно, отдадите, до капли выжму, если надо будет. Не бойся, лейтенант, шучу, поживешь еще. Наберем пробирку, и свободен! Но нам нужен третий! Ну-ка, посиди спокойно пять минут, я скоро.

Он резко опустил руку, и трогган кулем рухнул на пол. Нет, везет ему все же с падениями. Другой бы уже переломал себе все, что можно, а этому хоть бы хны – только скалит зубы, пока майор отвернулся.

Шельгин между тем вышел из кабинета и запер за собой дверь. Я подергал руками – бесполезно, эти стяжки так просто не разорвать, нужны ножницы или нож. Или зубы троггана.

– Подсоби-ка, камрад!

Слапом понял все без лишних слов. Его челюсти сомкнулись на жгутах, легко их перекусив. Хорошо, что запястья не попали на зубы – отхватил бы обе кисти, я бы и не заметил. Стяжки на щиколотках он перекусил так же легко, но на этом наше время истекло.

Помочь троггану освободиться я не успел. Ключ провернулся в замке, дверь быстро открылась, и в комнату вошел Шельгин в сопровождении молодого айва. Я с удивлением узнал того самого юношу, которого мы не так давно отбили от разбушевавшихся трогганов.

– А вот и третий, – удовлетворенно представил новенького майор. – Последний ингредиент.

– Куда вы меня привели? Что это за кабинет? Мне нужны представители Дома, – пытался привлечь внимание майора юноша, но Шельгин его не слушал, он запер дверь на три оборота, а потом неожиданно ударил айва в лицо. От хлесткого удара тот пошатнулся, кровь закапала из разбитой губы прямо на одежду. От удивления айв замолчал и даже не вскрикнул от боли.

Шельгин вытащил из кармана чистый платок, шагнул к айву вплотную и одним движением промокнул у него кровь с губы. На платке осталось алое пятно. Майор довольно кивнул сам себе.

– Что вы делаете? – Айв наконец собрался с мыслями и попытался возмутиться.

– Сидеть, молчать, не то урою! – коротко приказал майор, и столько в его негромком голосе было силы и реальной угрозы, что айв, который и так-то не показался мне храбрецом, вконец стушевался.

Он практически упал на стул рядом со мной и только тогда заметил, что в комнате находятся не только он с майором. Нас со Слапомом, конечно, тут же признал – попробуй забыть столь колоритную пару отморозков, – округлил глаза, но додумался сдержать выкрик. А то, боюсь, майор не стал бы с ним церемониться и попросту свернул бы вампиренышу шею – он очень хорошо научился обращаться с добытыми крохами силы столпа – настоящий джедай-мастер.

– Теперь крокодайл! – радостно ухмыльнулся Шельгин, вытащив из кармана складной ножик. – Давай-давай, без фокусов, дружок, а то придушу, как куру, сам понимаешь, не до церемоний.

Он сделал надрез на плече у троггана. Слапом терпеливо пережил изъятие порции крови для нужд будущего бога. Мне показалось, что мое альтер эго и не волнуется особо, возлагая на меня все надежды на спасение. Привык, зараза, пользоваться добротой человеческой. Это не их обычная линия поведения, где все для Партии, ничего для себя. У нас более правильное понимание принципов разделения общественного и частного, и даже в советские годы кое-какая частная собственность у граждан имелась – не изжили индивидуализм, понимаешь, а у трогганов она, по сути, была под полным запретом.

Шельгин промокнул рану все тем же платком, потом свернул его в трубочку, взял с полочки граненый стакан и сунул платок внутрь. Туда же щедрой рукой плеснул изрядную порцию водки.

– Для дезинфекции, – подмигнул мне майор и поставил стакан обратно на полочку.

Пришла моя очередь сдавать кровь. Третий ингредиент, финальный аккорд.

Майор пребывал в превосходном расположении духа, прямо как Бреже в похожей ситуации. Вот только кончать, как француз, наш майор был не намерен. Но и видеть его в роли бога мне не хотелось, уж больно извилиста его душа, чтобы позволить ему быть полновластным властителем судеб человеческих. Поэтому я и сделал то, что сделал.

Нет, я не стал бросаться на майора – он был готов к атаке и легко справился бы со мной, пусть даже руки и ноги я сумел освободить с помощью Слапома заранее. А с его нынешними силами мне нечего было и тягаться – не совладал бы, даже будь во мне сила трех Слапомов, а у меня забрали и одного-единственного.

Я поступил иначе. Дождавшись, пока Шельгин шагнет ко мне за последним ингредиентом, я ловко пронырнул у него под самым носом и оказался прямо рядом с полочкой, на которой стоял стакан с водкой.

Не долго думая, я одним мощным глотком отправил его содержимое в свой желудок, ощутив мгновенное жжение в глотке: кровь айва и троггана, смешанная с водкой, – тот еще дикий коктейль!

– Скотина! – заорал Шельгин. Он уже не улыбался. – Опять ты все портишь. Зря все же я взял тебя в отдел…

Дальше я не слушал. Почувствовав изрядный прилив сил, я с места прыгнул на майора, но он поймал меня на вытянутых руках и отшвырнул в сторону. Айкидо, черт его дери, Стивен Сигал хренов!

Однако в этот раз я был готов и упал правильно, а уже через мгновение вновь был на ногах. Шельгин не ожидал от меня подобной прыти, он как раз отправлял в очередной нокаут вскочившего на ноги Слапома, и я воспользовался моментом. Подпрыгнул в воздух, заскочил на стол, тут же оттолкнувшись от него, и повис на спине майора, обхватив его руками и ногами, как ребенок взрослого.

Шельгин был крупным мужчиной, но и он пошатнулся под моим весом. Но я не собирался валить майора с ног, цель у меня была иная. Все, что мне было нужно, оказалось в прямой моей досягаемости.

Забыв про омерзение, я впился зубами в толстую шею майора, с трудом прокусив кожу. Рот наполнился кровью. Я глотнул раз, другой и отвалился от майора, как насытившаяся пиявка. Кровь человека прошла по пищеводу и смешалась в желудке с адским коктейлем.

Условие было выполнено – я принял кровь трех рас, и эффект тут же дал о себе знать. Меня скрючило, живот схватила дикая боль, мышцы рук и ног свело судорогой, я завыл, как животное, от нестерпимых ощущений. Дьявол! Никто не предупреждал, что будет так больно!

Где-то на самом краю сознания я отметил, что Шельгин целится в меня из пистолета, стоя в такой близости, что промахнуться просто невозможно, а Слапом ползет к нему по полу, но не успевает. Айв же, совершенно потерявшийся в происходящем, разевает рот, словно ему не хватает дыхания…

Судороги резко прошли, я выпрямился во всю длину, лежа на полу.

Майор выстрелил. Пуля попала мне в грудь – прямо туда, где сердце. Сейчас у меня отнимутся руки и ноги, потом наступит вечная тьма. Я был готов. Жаль, что чуть-чуть не успел. Победа была так близко – руку протяни. Но ведь я сделал все, что мог? Или я мог большее и не справился?

Может быть, я и сейчас еще что-то могу? Пусть немногое, но даже если я заставлю Шельгина разрядить в меня всю обойму, это даст маленький шанс на спасение Слапому и юноше-айву. Я временно передумал умирать и потянулся руками к лодыжкам майора.

Тот сделал шаг в сторону и не стал обманывать мои ожидания – высадил в меня все пули из табельного, ни одной не оставил про запас. Вот только в голову мне он так и не выстрелил – только в корпус. Постеснялся вида мозгов на ковре? Или где-то в глубине души он так и не решился выстрелить в лицо боевому товарищу, не перешел последнюю черту. Не могу судить, не знаю. Знаю одно: я так и не умер.

Коктейль подействовал. Я медленно встал на ноги. Мне никто не мешал. Сплющенные о тело пули упали вниз, разлетевшись по всей комнате. Даже та, самая первая, не пробила грудную клетку – это мне лишь показалось. Кожа моя стала тверже камня. И я чувствовал его – столп, пронзающий наш мир насквозь.

Почему же Бреже погиб от выстрела, а я – нет? Там, в будущем, он истощил силы, скопленные им за время контакта со столпом, и временно потерял защиту. Я же, почувствовав свой контакт, первым делом обезопасил интуитивно себя от внешней угрозы в лице майора. И сработало! Я жив! Более того, полон диких необузданных сил, как никогда прежде.

Я протянул руку. Модулятор выпорхнул из кармана Шельгина и, пролетев по воздуху, лег мне на ладонь. В другую руку ткнулась ручка портфеля.

Столп – великая сущность бытия, главная сила, кровь мира. Я готов к встрече с тобой. А готов ли ты? Я нажал на кнопку…

Глава 10

Спектакль окончен, гасим свет

То, что Бреже назвал столпом, на самом деле не поддавалось никакому четкому и однозначному описанию. Это не была светящаяся колонна, пронизывающая облака, а после и саму планету насквозь, как я представлял по рассказам француза, столп скорее чувствовался на уровне интуиции, чем виделся воочию, но и отрицать или игнорировать столь мощное явление было попросту невозможно.

Более всего столп походил не на сущность, а на ощущение. Детское, полузабытое чувство безопасности и силы. В малом возрасте подобная аура витает вокруг родителей – только они смогут спасти и сохранить. Позже, с возрастом, чувство безопасности исчезает, и иногда остается только лишь в снах, когда в мрачном кошмаре, заблудившись в выдуманных мирах, ты бредешь на свет и выходишь из лабиринта в спасительный «запасной выход», образованный подсознанием специально на такой случай.

Столп не говорил со мной привычно словами, не читал и мысли, он вообще вряд ли заметил мое появление, зато для меня знакомство со столпом стало сродни встрече с богом. Только не с Бреже, а с тем самым богом, о котором столько разговоров вокруг.

Связь, полученная мной после кровяного коктейля, не оборвалась. Я погружался в атмосферу столпа, я мог черпать его силы, мог действовать его именем.

Оказалось, столп никуда не исчез, он просто задремал, если можно так выразиться. Он не был живым существом в привычном понимании этого слова, но явно был глобальным явлением. Вот только осознать нам, людям, всю глубину его сущности было попросту невозможно. Но это и не требовалось. Все, что мне было надо, – научиться забирать энергию и прилагать ее определенным образом в исполнение своих желаний. А желания у меня были самые простые и неказистые: я хотел, чтобы все мои близкие были живы, здоровы и счастливы. И чтобы добиться этого, я готов был разрушить мир, а потом вновь собрать его по кусочкам.

Мое тело исчезло из кабинета в круге света, но дух мой все еще оставался здесь. Я видел, как Шельгин вскочил на ноги, яростно взмахивая в воздухе сжатыми до крови кулаками, как Слапом помог айву освободиться, и они оба покинули кабинет, придерживая друг друга, а майор даже не подумал их остановить. Зачем они ему, когда главный наглец обскакал его на самом последнем повороте, перед самым выходом на финишную прямую.

А потом я разбился на тысячи кусков-осколков, и в каждом из осколков была своя картина.

Вот лигоны подбирают место для четырех баз, будущих замков Юг, Север, Восток и Запад. Вот трогган, айв и человек подписывают первый совместный документ о создании Союза. Вот первые недовольные отделяются от соплеменников и уходят в неизвестность – после их назовут диверсантами. Вот отряд големов присягает на верность новому Союзу. Вот сейды охотятся на человека, догоняют его и рвут на части – в том числе и из-за них и других тварей, проникших в наш мир, придется оставить крупные города, не только вирус был тому виной. Но, конечно, главная причина – отравленная вода. Вирус никуда не делся, он даже мутировал, и теперь новые отравившиеся – а были и такие – уже не умирали в мучениях, а умудрялись выжить. Но вирус менял их и внешне, и внутренне. Это уже не были люди или другие разумные, образовывалась настоящая нежить, которую нужно было истреблять любыми средствами.

Повезло, что я с ними не успел столкнуться. Не знаю, кто бы вышел победителем из такого поединка, учитывая, что нежить по одиночке не охотится…

Я видел наш мир целиком, таким, каким он стал после катастрофы. Опустевшие города, редкие кучки выживших, пытающихся внушить самим себе, что все еще наладится, все будет хорошо. Но хорошо уже не будет – это я знал точно.

Осколки моего сознания пробили полотно реальности и разлетелись по смежным мирам. Первым делом я ощутил пустоту. Один из миров был полностью уничтожен изнутри, а на останках былых городов выросла новая жизнь, совершенно не похожая на прежнюю.

Тень-север. Так, кажется, назывался этот мир. Замки у лигонов тоже носили имена сторон света. Случайность ли это, или зеленые человечки знали гораздо больше, чем показывали?

Разрушенный мир. Была ли здесь ядерная война, или случился иной катаклизм, но род людской был здесь полностью истреблен. Те, кто остались, уже не могли называться людьми. Я взглянул мельком на то, во что обитатели этого мира превратили свой былой дом, и мне стало тошно. Они сами истребили себя. Не сумели остановить своих лидеров, желавших большего, чем они могли прожевать. Хотели остаться в стороне, да не вышло. А теперь каждый лично в ответе за произошедшее.

Миром овладели новые хозяева, и то были вовсе не люди. Жуткие существа, похожие на самые страшные человеческие кошмары, копошились на поверхности планеты, летали в небесах, паря на широких перепончатых крыльях, вгрызались в недра земли в поисках живых, а когда находили редких выживших, сбившихся в стаю бывших людей, а ныне одичавших, то вычищали эти группы под корень. Уж сколько я насмотрелся на ужасы войны, но при виде того, что творили упыри с последними людьми, у меня ком вставал в горле, и я не мог даже выдохнуть, но и глаза не закрывал, чтобы никогда – слышите, никогда – не забыть того, что видел здесь и сейчас.

Эти существа, словно выпущенные из дальних кругов ада, не должны были существовать. Трогганы и айвы казались сущими милашками в сравнении с ними. Это было подлинное зло.

И теперь я видел: то тут, то там открывались с той стороны проходы, ведущие в наш родной мир. Эпидемия послужила катализатором, ускорила естественные процессы и запустила несколько случайных, которые никто не успел отследить и остановить. Ходы открылись, и зло скоро найдет дорогу к нам. Обладая огромным потенциалом, и учитывая нашу практически безнадежную нынешнюю ситуацию, не сложно прикинуть исход будущей войны. У моего мира нет шансов, ход истории вновь изменился, того будущего, что я видел в версии пятьдесят плюс, больше нет.

Нас ждет исход, подобный тому, к чему пришла тень-север. Разруха. Запустение. Тьма. Полное уничтожение человека и прочих разумных существ.

Тень-север – когда-то настанет твой черед. Я изведу тварей, тебя захвативших, или подохну сам в попытках, но сидеть сложа руки точно не буду. И в свой мир я дьявольских существ не допущу. Иначе тут все будет кончено. А я слишком люблю свою родину, чтобы желать ей подобной участи.

Тень-восток так и не открылся моему взору. Даже на мгновение я не смог преодолеть плотную завесу, его окружавшую. Было ли что-то под ней, я тоже не мог сказать. Я пытался пробиться внутрь разными методами: то аккуратно, шаг за шагом продавливая плотную, как резина, пелену, то пробуя пробить ее с разбега, но результат был одинаков – пелена прогибалась немного, а потом отбрасывала меня обратно, и чем больше были мои усилия, тем сильнее импульс я получал в ответ.

Глухо. Ходу нет. Кто-то сумел заблокировать этот мир от всех, включая адепта столпа – это название пришло мне само собой, будто со стороны, и я не стал его оспаривать.

Что скрывается под пеленой? Идеальный мир? Или великое ничто?

Внезапно я услышал зов о помощи. Он был настолько слабый, что поначалу я даже не понял, что это человеческий голос. Расслышал лишь интонацию, и этого хватило, чтобы я собрал вновь всего себя из разрозненных кусочков в единое целое.

Собрав личность, наконец сумел разобрать призыв. Голос, донесшийся до меня сквозь время и миры, был мне хорошо знаком:

– Эрик! Если ты меня слышишь, поспеши! Времени очень мало. Мы держимся из последних сил. Я знаю, ты найдешь нас… найдешь меня. Мы ждем! Люблю тебя…

И вновь, снова и снова, эти строки повторялись в межмировом эфире, как заезженная пластинка. Давно ли были сказаны эти слова? Минуту назад, час, день или столетие? Я боялся узнать ответ, но пеленг взял и теперь уверенно несся по курсу сквозь черную пустоту междумирья, чтобы ворваться ярким метеором в тугое серое небо.

Тень-запад. Родной мир Кати. Он уже не имел прямых выходов в смежные реальности, и только я своей волей пробил узкую тропу на ту сторону. И то слегка схитрил, перенесшись сюда, как физический объект, а не как бесплотный дух. Только так, грудью прокладывая путь, сумел пройти в схлопнувшуюся для остальных реальность.

Как только я оказался на месте, ужаснулся. Мир вокруг изменился до неузнаваемости. Переход был резкий, контрастный. Словно ты долгое время любовался солнечными пейзажами Саврасова или Левитана, и вдруг тебе попадается мрачное полотно Эль Греко, где угрюмое грозовое небо заполняет пространство холста, а фантасмагорические краски только подчеркивают неотвратимость катаклизма.

Мир вокруг потерял сочность, исчезли цветные краски, оставив только оттенки серого. Города и деревни обезлюдели, дома стояли пустыми, мрачно сверкая редкими осколками выбитых стекол. Тот тут, тот там клубился дым от многочисленных пожаров.

Я материализовался прямо посредине улицы, но никто не вышел меня встречать: ни враги, ни друзья. Да и был ли хоть кто-то поблизости? Я не чувствовал ни малейшего признака присутствия человека. Подобное видел совсем недавно, в прошлом черном мире, здесь же образовалась некая промежуточная стадия – переход от нормального существования к версии Север.

И сотни-тысячи дорожек, путей, щелей, тропинок, проходов были открыты. Я не видел этого сейчас воочию, но почувствовал провалы между реальностями прежде, когда мчался на помощь в нематериальном виде. Чудовища с той стороны активно пробивали себе лазейки в эту реальность, и многие уже были здесь.

– Эрик! Если ты меня слышишь, поспеши! Времени очень мало…

Вот теперь голос Кати громко и отчетливо зазвучал в моей голове, я даже поморщился. Источник сигнала был где-то совсем неподалеку, мне оставалось только добраться до места.

Я боялся увидеть самое страшное, но и не пойти не мог. Пусть лучше жуткая правда, чем незнание. Я привык смотреть жизни в лицо и не собирался менять свои принципы, встретившись со смертью. Но не идти же пешком, в самом деле.

Одна из брошенных на дороге машин легко завелась. Мотор громко затарахтел, звук эхом пробежался вдоль улиц, но я и не думал скрываться. Наоборот, я пришел сюда с открытым забралом, готовый к бою.

Энергия столпа все еще была мне доступна. Более того, я уже неплохо владел ею. Конечно, столп мне не подчинялся, скорее одалживал силу, но по первому моему слову – это радовало.

Мне не нужно было оружие, чистая энергия была моим оружием. Но в материальном виде возможности тела были ограниченны, поэтому и пришлось воспользоваться чужим автомобилем, а не полететь, как Супермен, с вытянутым перед собой кулаком.

– Поспеши…

И снова голос Кати набатом ударил в моей голове. Я был все ближе и ближе. Машина быстро несла меня к маяку, я ловко лавировал между брошенных легковушек, грузовиков, даже телег, местами почти полностью перегородивших дорогу, но все же каждый раз проезд находился, и я вновь разгонял свое транспортное средство.

Внезапно город остался позади, я вылетел на открытую местность и тут же резко затормозил, увидев потрясающую, невероятную, но при этом чудовищную картину. Я даже поднес к глазам бинокль, валявшийся на пассажирском сиденье, чтобы получше все рассмотреть.

От границы города тянулись бескрайние поля, еще дальше, у самого горизонта, виднелись деревья – там начинался лес. Но метрах в пятистах от того места, где находился я, высился холм. По черной, еще слегка влажной земле было понятно, что холм насыпан совсем недавно. На вершине холма стояло здание. Я сразу узнал его – да и как не узнать место, где проработал несколько лет. Это было наше ОВД, то самое или двойник того, что я нашел обгоревшим в своем времени.

Это здание, хоть и пострадало не меньше того первого, но до сих пор было живым, поскольку еще живы были его обитатели…

За обладание зданием шел свирепый бой. Волна за волной к одинокому строению подкатывали волны омерзительных тварей разных видов – именно таких я видел в мертвой тени-север. Но защитники отчаянно сопротивлялись, из окон велась прицельная стрельба: где-то тарахтел пулемет, поочередно слышались автоматные очереди, и одиночные – из табельного, и даже знакомые звуки снайперской винтовки.

Защитники ОВД использовали все доступные средства, чтобы остановить орду. Но число тварей было слишком велико, они плотным кольцом окружили холм, и дополнительные отряды спешно приближались со стороны леса. Видно было, что долго защитникам не выдержать. Еще две-три волны – и силы иссякнут, а черных тварей меньше не становилось. Защитники были обречены, и они знали это, но сдаваться не собирались.

– Эрик, помоги! – Сигнал шел прямиком из здания.

Я и не сомневался, что вышел правильным курсом.

Никто не смог бы выдержать такой бой – а поверженных тварей на поле валялись сотни, – кроме моей команды, моей счастливой группы, прошедшей огонь, и воду, и медные трубы, и две войны, и «мирную» жизнь.

Мои друзья оказались достойными потомками своих героических предков, делом доказав свое право называться людьми. Они полностью поменялись внутренне – исчез весь цинизм, спала пелена современной беспринципной морали. Передо мной родились новые люди будущего, способные кроить реальность по своему усмотрению. Им бы я доверил не только свою жизнь, но и жизни моих будущих детей.

Гранин. Лурье. Егоров. Все они вместе и каждый в отдельности доказали, что имеют право. Не нахрапом и силой, а поступками, благородством помыслов, настоящими целями.

Катя. Тут без слов. Настоящая. Честная. Искренняя. Любимая.

Они не погибли при пожаре, Шельгин не сумел расправиться с отрядом. Просто удивительным образом все здание вместе с его обитателями переместилось в смежную тень, оказавшуюся погибающим миром Кати. И здесь, хотели они того или нет, им пришлось принять неравный бой, благо запаса оружейки ОВД хватило на то, чтобы держать длительную оборону.

Катя – молодец, додумалась послать мне сигнал, хотя я и не представлял, каким именно образом она это провернула, и сигнал нашел адресата, пройдя сквозь время и расстояние. Я услышал зов и пришел на помощь как нельзя вовремя.

Ну что, поиграем?

Я помчался прямо по полю, чувствуя себя готовым на все. Машина летела вперед, чудом умудряясь избегать ям и не увязнуть в земле. Мне везло, а может, я самолично спровоцировал это везение. Случайно бросив взгляд на приборную панель, увидел, что стрелка бензина на нуле. Машина питалась иной энергией, проходящей сквозь меня, и мотор даже не думал глохнуть. Я рассмеялся вслух. Наверное, со стороны я выглядел словно безумец – оборванец с лихорадочно блестящими глазами.

Но я был счастлив. И когда достиг армии существ, окруживших здание, то врубился в толпу на полной скорости, оставляя за собой просеку мертвых тел.

Машина превратилась в метеор, сжигавший каждого, кто касался ее хромированного корпуса. Я легко взмахнул рукой, и крыша автомобиля отлетела прочь, а заодно и ветровое стекло, освободив мне простор для ведения огня.

Ни пистолет, ни автомат, ни даже уодл не смогли бы сравниться по огневой мощи с силой столпа. Я просто водил правой рукой из стороны в сторону, управляя машиной лишь левой, и из ладони моей извергалось пламя, уничтожающее все вокруг.

Не знаю, скольких я сжег, делая круг за кругом вокруг холма, но все дальние подходы к зданию я вскоре зачистил. Защитники же, как я видел, успешно расстреляли существ, успевших подобраться к ОВД вплотную. Но от леса спешили новые твари, ускоряя ход, и тратить время еще и на них я посчитал нецелесообразным. Все равно этот мир приговорен. Он должен был уже схлопнуться, но отчего-то еще держался, однако процесс был необратим, и конец света мог случиться в любой момент. Поэтому лучше как можно скорее убраться отсюда. Тем более я уже знал, куда именно.

Автомобиль уверенно взобрался по холму на самый верх и остановился прямиком у центрального входа в здание.

Да, нашему ОВД изрядно досталось. Все вокруг было залито кровью и слизью, мертвые тела существ невозможно было пересчитать. Судя по всему, здание пережило как минимум один пожар, в нем не осталось ни одного целого стекла, но все окна, к счастью, были зарешечены – какая-никакая, но защита от внешней агрессии.

Я выбрался из машины, подошел к двери и постучал. Некоторое время изнутри не доносилось ни звука. Эй, ребята, вы что там, уснули?

– Кто там? – раздался наконец настороженный голос Сереги. Его бы я никогда ни с кем не спутал. Выжил, чертяка, никакая отрава его не берет!

– Свои, открывай!

– Эрик?

С той стороны послышалась возня, звуки отодвигаемой мебели, и наконец дверь распахнулась. Я едва успел поймать на руки Катю, прыгнувшую мне на шею. Она прижалась ко мне, я ощутил ее дрожь.

– Ты живой, ты услышал!

– Я живой. Я тут. Никуда больше не уйду.

Катя никак не могла оторваться от меня, осыпая мое лицо сотней поцелуев. Я отвечал со всем пылом, забыв на мгновение обо всем на свете. Послышалось сдержанное покашливание, и Серега с легкой иронией предложил:

– Может, вам лучше пройти внутрь? Тут как-то поспокойнее будет. Чай не предложу, а вот водка найдется.

Я практически на руках внес Катю обратно в дом. Она все никак не могла прийти в себя, радостная и чем-то озабоченная одновременно.

– Эрик, ты знаешь, мой мир погибает. Насовсем.

– Знаю.

– Ты сможешь его спасти? Я понимаю, как глупо это звучит… но вдруг… ты сумеешь?

– Не знаю, Катюша, не хочу врать. Я постараюсь, но обещать не могу. Это все законы природы, против них не попрешь. Он должен был уже схлопнуться, закрыться. Нам очень повезло, что он еще держится. Наверное, этот мир просто очень хочет спасти тебя.

Серега запер за нами дверь.

– Эрик, дружище! Ты ли это? – Я попал в крепкие объятия Лурье.

Катя с улыбкой уступила место.

С трудом выдержав одно дружеское приветствие, я тут же переходил в следующие руки. Все обитатели дома вышли меня встречать.

Лурье, Гранин, Егоров, Чижов, тоже оказавшийся здесь, Сталинина Петровна, осиротевшая в начале эпидемии девочка Маша, конечно, Катя и Нильс, специалист по компам. Но были и те, кого я вовсе не ожидал здесь увидеть. Чуть в сторонке стоял, прислонившись к стене, Кирилл Михайлович Ставрига, майор из этого мира, отправивший когда-то наш отряд за линию фронта. Рядом с ним стоял желтоглазый Валет.

Когда первая радость от встречи улеглась и я переобнимался со всеми, кроме Ставриги и Валета, – они не входили во внутренний круг, настал черед вопросов.

И первым делом я поинтересовался, как Ставрига и Чиж оказались в ОВД. Помнится, при моем перемещении их там не было…

С Чижом все прояснилось быстро – он сам пришел в поисках спасения, до смерти перепугавшись происходящего в городе. Лишь чудом не попав в руки отравленных, Чиж пробрался в отдел через некоторое время после моего перемещения – ребята как раз укладывали мое тело в кабинете на диванчик, да так больше и не покидал здание до самого конца.

Со Ставригой тоже все было понятно. Он пришел, когда здание переместилось в эту тень. К тому времени тут уже творился сущий ад. Неизвестные существа убивали людей, многие из которых бежали на север, где, по слухам, было спокойнее, но майор остался на передовой, хотя никакой передовой уже не существовало.

Некоторое время он жил, как в тумане, и не смог толково объяснить, что с ним случилось, а потом, как и я, услышал зов. Женский голос просил о помощи некоего Эрика. А Ставрига прекрасно помнил другого Эрика, пропавшего недавно с целым отрядом разведчиков. Он пошел на зов и пришел к странному дому на холме, защитники которого успешно отбивались от чужих существ. Выждав подходящую минуту, Ставрига перебрался вплотную к ОВД, так же как и я, постучался, назвал себя, был опознан Катей Соколовой и впущен внутрь. С тех пор в нашем полку прибыло. Кирилл Михайлович и не думал выжить в этой бойне, он просто хотел погибнуть с пользой.

А вот с Валетом все оказалось еще проще. Он не ушел, когда была возможность, а потом было поздно – явился Шельгин и устроил локальный апокалипсис.

Мне подробно поведали, что и как произошло в тот день после моего перемещения: как Шельгин поджег мое тело и заодно весь ОВД, требуя вручить ему некую силу, как случайно он перестарался, и здание вместе со всеми его обитателями переместилось в другой мир, и лишь сам майор остался в обгоревшем дубликате.

Я на секунду пожалел, что дал Шельгину отделаться так легко. Ну да бог с ним, более меня огорчило, что информация о моем уничтоженном теле подтвердилась.

Но откуда в таком случае взялось мое нынешнее тело? И кстати, тело Слапома тоже! Ведь мы вернули свои настоящие обличья, но кто-то же должен был их для нас подготовить и оставить на той явочной квартире. Только кто?

Предстояло решить, что делать дальше. Одно я знал точно – оставаться в этом мире дольше нельзя. Даже сейчас, обладая возможностями столпа, голова моя раскалывалась – мир Кати отвергал мое присутствие, как и прежде, только теперь многократно сильнее. Я протяну еще час или два, потом потеряю сознание, затем умру.

Эти сведения пришли мне в голову извне. Возможно, сам столп позаботился о том, чтобы я полностью представлял ситуацию и не затягивал с решением.

Что ж, я был готов. Когда первая эйфория от встречи прошла, все разошлись по боевым позициям. Твари снаружи пока не атаковали, собирали силы. Я зашел в наш старый кабинет и сел за свой стол. Странное чувство – за этим рабочим местом я провел несколько лет, оно стало мне знакомым до мелочей, но сейчас казалось чужим и неуместным – портрет президента на стене, электрический чайник на столике в углу, мощный сейф современного вида – все это было не от этого мира. И я был не от мира сего – случайный странник, забредший на огонек.

Я взял чистый лист бумаги и начал рисовать, не особо думая, что именно выводит моя рука. Через пару минут я с удивлением перевел взгляд на рисунок. Ха! Да я же его уже видел – то самое схематичное изображение подключения к энергии столпа. Три фигуры: человек, трогган и айв и четвертая со знаком вопроса. Я сунул рисунок в портфель, а портфель – в сейф. Пора было действовать.

– Боевая готовность номер один! – послышался мощный клич Гранина. – Они идут!

Все, кроме меня, и так неотрывно наблюдали за ситуацией снаружи. Они не собирались сдаваться, хотя понимали, что шансов на победу почти нет. Эти люди, которых я с гордостью называл своими друзьями, готовы были умереть здесь и сейчас, но не отступить перед чужеродными тварями, не дать им захватить этот никому, по сути, не нужный дом.

Но ведь каждая битва, каждая война складывается из подобных мелочей. И это, наверное, в русской крови, в самой сути русской души – ни шагу назад, ни пяди родной земли врагу, кем бы он ни был и какими бы карами ни грозил.

Не отступать. Не сдаваться. Не жалеть себя. Жить и погибать ради страны, ради будущего детей. Человек – это целая вселенная, но родина – больше, чем один человек. Все зависит только от тебя!

Армия хищных тварей потоком хлынула вперед. Карабкаясь вверх по холму, по спинам друг друга, каждое создание стремилось достичь ОВД первым. Они тоже по-своему не боялись, но, подозреваю, у них просто было атрофировано чувство страха. Ими двигал инстинкт – найти и уничтожить любое живое существо – в этом был главный и единственный смысл их существования. Чувство голода, инстинкт размножения – все отходило на второй план. А на первом месте стояло одно – смерть!

Подозреваю, таким страшным, но в то же время простым образом природа освобождала территории для новой попытки, когда прежние заходили в тупик.

Эти отрывочные знания возникали в моей голове спонтанно. Возможно, сконцентрируйся я лучше, то сумел бы подключиться к некоему всеобщему информационному полю и получить точные сведения, но, признаться, они не были мне интересны в данный момент. Я хотел лишь спасти своих друзей из ловушки и, по возможности, уцелеть в этой передряге.

Был лишь один способ это сделать. Мы должны были попасть в единственно доступный соседний мир-тень – тот самый, о котором говорил Шельгин и куда он сам собирался, пока я не обскакал его, – тень-юг.

Попрыгун. Я скачу из мира в мир, из времени во время, как кузнечик. И я хотел бы остановиться, да все никак не получалось. Оставалось только совершить самый последний прыжок.

Я вышел из кабинета и прошел по коридору в приемную. Отсюда хорошо было слышно, что происходит в здании. Где-то резко и отрывисто стреляла Катя, я опознал это по характерным звукам винтовки. Автоматы сдержанными очередями работали то тут, то там – это Серега и Влад вели прицельный огонь из окон, рядом с ними стреляли и Ставрига, и Валет. Они были равны в этой начинающейся мясорубке. Молодой вовсю поливал из пулемета – интересно, каким образом пулемет оказался в оружейке?

Да и остальные вносили посильный вклад в оборону. Никто не сидел без дела. Сталинина Петровна готовила бутерброды из остатков провианта, Маша их разносила. Нильс заряжал обоймы. Но волна атакующих в этот раз превышала все мыслимые пределы. Я видел внутренним взором черное море гнусных тварей, накатывающих на ОВД. Пора было действовать.

Я закрыл глаза и сконцентрировался. Столп был рядом, он готов был помочь, он хотел мне помочь, я только лишь должен был подсказать ему, что именно делать. Ответ был. Я хотел дать нам всем еще один шанс на лучшую жизнь, правда, не до конца был уверен, где именно мы свернули с дороги в сторону.

Ведь второго шанса исправить ошибку уже не будет. Попытка была только одна. Но рискнуть стоило? И я рискнул.

Волна света, кругом разошедшаяся от здания ОВД, начисто смела орду вплоть до самого леса, словно ее и не существовало. Поле осталось девственно-чистым. Не было ни трупов, ни каких-либо иных следов вражеского нашествия.

Но это стало лишь началом. Одну за другой я перекрывал силой столпа все лазейки, ведущие в этот мир. И конечно, в мой родной мир – его я тоже не мог бросить на произвол судьбы.

Черных ходов было много, до своего мира я отсюда дотягивался с трудом, но никуда не торопился и действовал кропотливо, шаг за шагом. Время остановилось вокруг меня. Провел ли я за этим занятием минуты, часы или дни – сложно сказать. Я выпал из привычного ощущения времени, нацелив все свои помыслы только на одно – залатать дыры.

Наконец я справился. Последний ход оказался закрыт. Это не значило, что не появятся новые, но некоторое время на передышку у нас появилось. Спасибо и на том! Теперь осталось позаботиться о себе и своих друзьях.

На этот раз я должен был сделать все сам. Мне уже кто-то помогал, и не раз, воскрешая меня, а заодно и Слапома, из небытия. Ведь мы лишились своих настоящих тел и получили взамен копии – пусть качественные, но копии.

Впрочем, я не роптал и сказал бы огромное спасибо тому, кто помог мне. Вот только имени спасителя я не знал, хотя подозревал, что тут сработали некие глобальные законы природы, еще неизвестные человечеству. Но теперь-то силой управлял я сам, и только от меня зависело, выберемся ли мы из этой переделки или останемся здесь навсегда.

Столп не жалел энергии, он полностью подчинился мне, и я черпал ее беззастенчиво, выпивая источник до дна. И только на исходе потока, когда я уже увидел берега энергетической реки, у меня получилось.

Здание ОВД пропало вместе с портфелем, инструкциями и модулятором. Столп иссяк. Я больше не мог пользоваться его энергией. Я выпил ее полностью. Столп выполнил свое предназначение. Но он был больше не нужен. Мы стояли в самом центре огромного живого города, и глаза разбегались от цветастого разнообразия всего вокруг. А в моей голове проносились заголовки газет, будто кто-то для наглядности подобрал определенные вехи в истории этого мира.

«Великая Победа над немецко-фашисткими захватчиками! Этот день навеки войдет в историю всего мира и нашей родины. 9 мая 1943 г.».

«Небывалые темпы строительства. Первая пятилетка завершена. Страна полностью восстановлена. Слава трудовому народу! 1 июня 1948 г.».

«Свершилось! Мы не одни на планете! Первый контакт с древними расами. Трогганы и айвы – какие они? 16 сентября 1952 г.».

«Человек полетел в космос. Это победа трудового народа! Ура Юрию Гагарину – первому советскому космонавту! 12 апреля 1955 г.».

«Москва – город-сад! Принят проект глобального озеленения городов. Решено начать со столицы. 1 марта 1958 г.».

«Полет на Марс прошел удачно. Космонавты чувствуют себя хорошо. Представители всех трех разумных рас совершили этот исторический перелет совместно. 20 февраля 1969 г.».

«Солнечная система освоена. Теперь время лететь к звездам? 22 ноября 1989 г.».

«Внешний космос населен! Сегодня произошла судьбоносная встреча с представителями других планет. Теория подтвердилась. Плеяда миров готова принять нас на испытательный срок. Покажем же себя с лучшей стороны! 2 января 2000 г.».

«Новые миры, новые расы, новые идеи, новые люди. Мы – люди будущего! Прими участие в студенческом обмене – посети миры Плеяды! Оставь свой след в истории! 8 апреля 2012 г.».

«Свершилось! Мир Земля – официально принят в Плеяду миров на равных правах! Равные среди равных! 1 июня 2019 г.».

Таким оказался мир, в который мы попали. Он не был искусственно созданным, хотя если бы я мог решать, то сконструировал бы его именно таким. Но даже всей энергии и мощи столпа не хватило бы на работу подобного масштаба.

Это был тот самый настоящий мир, в котором хотелось жить и работать. Мир вне тени. Солнечный мир.

Голова не болела. Мир принял меня, а я принял его. Мы стояли, ошарашенные, и не решались сделать первый шаг.

Странную группу мы собой представляли. Грязные, в оборванной одежде, с оружием – наша пестрая компания должна была внушать как минимум удивление, но лишь бы не страх, мы не хотели никого пугать. Я повернул голову. Рядом со мной стоял Слапом и скалил зубы в довольной ухмылке. И его я сумел вытащить с собой в новую жизнь.

Маша с недетской серьезностью огляделась по сторонам. Видно было, что все ей нравится: и широкие тротуары, и многочисленные деревья, посаженные вдоль проспекта, и летающие машины, и причудливой формы дома, и, конечно, люди, спешившие к нам с озадаченным видом. И я чувствовал, что нас нисколько не боятся, и вид оружия в наших руках никого не смущает. Они просто хотели помочь.

– Где мы?

– Мы дома, Маша. Мы, наконец, дома.

Примечания

1

Строка из стихотворения М. Наринского.

Content

Игорь Александрович Шенгальц
Попрыгун
Роман

Часть первая Приключения Слапома

Пролог

Глава 1 Нет, так я не играю…

Глава 2 Добро пожаловать в Роданию

Глава 3 Первые впечатления о жизни Слапома

Глава 4 Таинственный пленник

Глава 5 Бог, просто бог…

Глава 6 Великая гряда

Глава 7 По ту сторону

Глава 8 Старые знакомцы

Глава 9 Эвакуация

Глава 10 Лягушка в молоке

Часть вторая Наша война

Пролог

Глава 1 Светлое будущее

Глава 2 Некоторые бытовые подробности триединства

Глава 3 Тайгеры

Глава 4 Летающее блюдце

Глава 5 Замок Север

Глава 6 Пища богов

Глава 7 В самое пекло

Глава 8 Пациент скорее мертв, чем жив

Глава 9 Коктейль трехцветный

Глава 10 Спектакль окончен, гасим свет

Примечания