Джозеф Бурго

Осторожно, нарцисс! Как вести себя с этими самовлюбленными типами

Переводчик Ирина Матвеева

Научный редактор Елена Лошкарёва

Редактор Заира Абдуллаева

Руководитель проекта О. Равданис

Корректоры С. Мозалёва, М. Смирноваа

Компьютерная верстка М. Поташкин

Дизайн обложки Ю. Буга

© Joseph Burgo, 2015

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2017

Все права защищены. Произведение предназначено исключительно для частного использования. Никакая часть электронного экземпляра данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для публичного или коллективного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. За нарушение авторских прав законодательством предусмотрена выплата компенсации правообладателя в размере до 5 млн. рублей (ст. 49 ЗОАП), а также уголовная ответственность в виде лишения свободы на срок до 6 лет (ст. 146 УК РФ).

Майклу

Введение

В последнее время слово «нарциссизм» можно встретить повсюду. И это лишает его смысла. В современной культуре, когда общественно-политические СМИ всесильны, а люди одержимы селфи, нарциссизм стал синонимом тщеславия.

«Нарцисс» – дежурный диагноз ученых мужей и журналистов. Его с легкостью раздают как знаменитостям, попавшим в скандальную историю, так и политикам, уличенным в неблаговидных поступках.

Люди употребляют это слово как оскорбление, чтобы «спустить на землю» человека, чье самомнение, на их взгляд, слишком высоко.

Мы называем так мужчин и женщин любых социальных слоев – от известных актеров, которые поступили некрасиво, будучи в центре внимания общественности, до друзей, которые постоянно выкладывают в «Инстаграм» удачные фотографии.

Такое чувство, что в нарциссов сегодня превратились абсолютно все.

Когда какой-нибудь специальный термин применяют к такому количеству людей, его значение размывается и становится слишком общим. Слово «нарцисс» превратилось в клише столь распространенное, что мы даже не задумываемся о том, что же оно на самом деле означает.

Эта книга написана, чтобы спасти понятие «нарциссизм» от опошления и пролить свет на его сложную природу. Нарциссизм можно увидеть в целом ряде проявлений, от здоровой заботы о своих интересах до патологической самовлюбленности. В главе 1 мы рассмотрим признаки нарциссического расстройства личности, определенные Американской психиатрической ассоциацией. То есть как клинический диагноз, который применяется всего к 1 % населения страны.

Но в основном книга посвящена тем, кого я называю «истинными нарциссами» (extreme narcissist).

Они составляют целых 5 % населения.

Они не отвечают пороговым диагностическим критериям нарциссического расстройства, но при этом обладают важным отличием от обычных нарциссов, людей с несколько завышенной самооценкой.

Истинные нарциссы не просто тщеславны и утомительны.

Они опасны.

Психологическое значение VS диагноз

Эта книга – не о диагнозе. Я не вижу особого смысла в наклеивании диагностических ярлыков, ибо это сводит сложный индивидуальный случай к стереотипам. Это ничего не дает нам для понимания причин, по которым истинные нарциссы поступают так или иначе. За ярлыками мы не увидим, какая душевная боль толкает нарциссов на разрушительные и намеренно жестокие поступки.

На страницах книги вы прочтете о том, как определить истинного нарцисса среди ваших друзей, родственников и коллег, и поймете, что ими движет. Кроме того, вы узнаете, как общаться с истинными нарциссами, которые есть среди ваших знакомых. Поняв, как распознать нарциссическое поведение в окружающих и как оно влияет на вашу собственную психику, вы сможете купировать самые вредоносные его проявления. Вы сможете выработать эффективные способы реагирования на знакомых вам истинных нарциссов, не раня их болезненного самолюбия и не провоцируя их еще сильнее.

Надеюсь, в процессе вы узнаете что-то и о себе – о том, как иногда, демонстрируя защитную реакцию, вы превращаетесь в нарцисса. Вы узнаете, как распознавать и контролировать нарциссические склонности, которые время от времени проявляются в нас всех, особенно те, что мешают нашей личной жизни и вызывают проблемы в отношениях с близкими.

Нарциссы, с которыми я незнаком

В этой книге я привожу примеры из реальной жизни, иллюстрирующие черты истинного нарциссизма, и некоторые из них – истории известных людей. Всякий раз, когда я пишу об известном спортсмене или политике, используя их случаи для того, чтобы пролить свет на психологию нарциссизма, какой-нибудь недовольный читатель обязательно спрашивает, как это я ставлю диагноз человеку, которого никогда не видел.

Ответ на этот вопрос прост: я и не думал ставить диагноз кому бы то ни было, и уж тем более незнакомцу. Как я уже говорил, я никогда не видел особого смысла в диагностических ярлыках.

С другой стороны, хотя я никогда не ставлю диагнозов тем, с кем незнаком, я узнаю нарциссизм с первого взгляда, даже на расстоянии. Я лечу его, читаю и пишу о нем всю свою долгую профессиональную жизнь. Я много лет искал пути примирения с собственным нарциссизмом и тем, на чем он зиждется. Благодаря клиентам, поверившим в меня, у меня есть возможность изучать бесчисленные проявления нарциссизма и выяснять, каким образом он выступает в роли защиты от боли, хотя часто эта боль незаметна.

Сопереживание боли, которую испытывают мои клиенты, – не только основа моей работы, но еще и единственный способ досконально разобраться в том, что движет их нарциссическим поведением. На страницах моей книги я описываю многих своих клиентов и то, что я понял благодаря им. (Личная информация и детали их жизни, конечно, были изменены.) Не будучи лично знаком ни с одним общественным деятелем, описанным здесь, я тем не менее старался сочувствовать им. Я внимательно изучил работы отличных биографов, таких как Уолтер Айзексон[1] и Дж. Рэнди Тараборелли[2], и потому мог понять, что многими селебрити-нарциссами двигала боль.

Я провел много времени в попытке понять известных людей, поступки которых причиняли окружающим сильную боль. В каждом случае мне удалось найти по крайней мере один момент в их жизни, проясняющий причину их страданий. Описывая их зачастую жестокое поведение – мстительность по отношению к близким, боль, причиняемую сознательно, – я старался учитывать этот момент.

Нарциссам, как известно, не хватает эмпатии; если мы просто осуждаем их, относимся к их агрессивному поведению с презрением и насмешкой – мы отвечаем им тем же. Я же прошу вас об одном, хотя это и трудно: попробуйте сопереживать им, а не судить их. Истинными нарциссами всегда движет боль, даже если они сами не осознают этого. Постарайтесь помнить это, читая данную книгу.

В некотором смысле вам будет проще сопереживать нарциссам-знаменитостям или незнакомцам, наблюдаемым с безопасного расстояния, потому что вам не приходится с ними контактировать. Вам необязательно терпеть их враждебность и презрение или бояться их мести за ваше непреднамеренное пренебрежение. Однако истинные нарциссы, знакомые вам лично, представляют большую проблему: несмотря на все ваши попытки защитить себя или справиться с их пренебрежением, вы можете стать мишенью для их нападок. Одни нарциссы всего лишь эгоцентричны и глухи к чувствам окружающих, но другие действительно опасны. Они не только создают хаос в вашей личной, профессиональной и финансовой жизни, но часто оскорбляют ваше чувство собственного достоинства. Чем больше их влияние на вашу жизнь, тем сильнее их воздействие на ваше психологическое самочувствие.

Когда знакомый истинный нарцисс ведет себя так, будто вы глупее, в чем-то хуже его и заслуживаете презрения, вы наверняка обижаетесь или злитесь. Может показаться, что сопереживать тому, кто нападает на вас, выше ваших сил. Но все, что вы в состоянии сделать, – это понять его. Именно к этому и нужно стремиться вместо того, чтобы нападать в ответ в попытке защититься или давать волю гневу. Как вы увидите ниже, умение справиться с истинным нарциссом во многом зависит от контроля над вашей собственной реакцией на его поведение. Необходимо контролировать собственную защитную реакцию на задетое нарциссом ваше чувство собственного достоинства.

Центральная тема этой книги: умение справляться со знакомым нарциссом часто подразумевает осознание и понимание того факта, что в каждом из нас есть немного от нарцисса.

При написании этой книги я избегал теоретизации и профессионального жаргона, стремясь выражать свои мысли повседневным языком эмоций – тем самым, которым вы и я выражаем свои чувства, находясь среди друзей. Здесь почти нет ссылок на многочисленных уважаемых теоретиков нарциссизма, чьи взгляды повлияли на мои собственные. Но читатель, который хотел бы узнать больше об этих теориях, найдет список рекомендуемой литературы в конце книги. Тем, кого интересует обзор наиболее важных теорий о нарциссизме, я настоятельно рекомендую отличную книгу Эндрю Моррисона.

Но я не думаю, что для того, чтобы понять суть нарциссизма, имеет смысл вникать во все тонкости теории психоанализа. В глубине души истинные нарциссы страшатся, что их поймают на обмане, что в какой-то момент вскроется, что они всего лишь мелкие, уродливые, никчемные люди. Они постоянно стремятся, чтобы их воспринимали как победителей, потому что боятся, что на самом деле они неудачники. Неизбежная связь между потенциальными победителями и презираемыми ими «лузерами» лежит в основе истинного нарциссизма.

И это то, что, на мой взгляд, способен понять каждый.

Глава 1

«У меня много разных граней»

Весь спектр нарциссизма

Из раннего детства Сэм хорошо запомнил грандиозные ссоры родителей: крики, летящие тарелки, слезы и упреки. Иногда скандалы заканчивались физическим насилием. Отец обвинял мать в изменах, а она упрекала его в равнодушии к ней. Вскоре после того, как Сэму исполнилось шесть, его родители развелись. В последующие годы он редко виделся с отцом, у которого появилась новая семья. В то же время в жизни Сэма появлялись и исчезали разные мужчины – бойфренды его матери. Большинству из них было трудно справиться с дерзким и враждебным подростком. Кое-кто даже позволял себе поднять на Сэма руку. Замуж мать так и не вышла.

В средней школе Сэм был довольно популярен: он учился на отлично, хотя крайне нетерпимо относился к критике. Он часто оказывался в кабинете директора из-за чрезмерно агрессивного поведения. Сэм задирал застенчивых и слабых и регулярно получал за это замечания. В какой-то момент в школе даже прошла полноценная кампания по его «усмирению»! В конце концов он направил свой неуемный соревновательный пыл в спорт и стал капитаном футбольной команды, несмотря на конфликты с тренером из-за неуважительного отношения ко всем и каждому и «помешательства Сэма на славе». Тренер понимал, что звездному игроку требуется сильная отеческая поддержка, чтобы справиться с мучительными приступами гнева, но Сэм отвергал его порывы. «Вы мне не отец!» – не раз рычал он в ответ. В итоге Сэм получил спортивную стипендию Стэнфорда, а по окончании учебы был приглашен в крупную транснациональную корпорацию.

Продвигаясь по корпоративной карьерной лестнице, Сэм яростно боролся за свое место. Неустанно стремясь к успеху, он был дерзок и самоуверен, что очаровывало одних его коллег и отталкивало других. У Сэма не было близких друзей, и к людям он относился с подозрением: как и положено цинику, он был убежден, что в жизни каждый преследует свои интересы. Когда это было нужно, он мог изобразить уважение к своему начальству, скрывая презрение и огромную зависть к их богатству и власти. От своих подчиненных он требовал полной и беспрекословной преданности. Если они слушались, он щедро вознаграждал их. Но если кто-то из отдела не оправдывал его ожиданий, Сэм без сожалений выбрасывал этого человека из компании. Со временем он собрал вокруг себя группу верных трудолюбивых сотрудников, которые восхищались им и боялись его.

Его личную жизнь также отличал состязательный дух: он требовал верности и «увольнял» тех, кто его разочаровывал. После длинной череды мимолетных романов Сэм по уши влюбился в Миранду. Миранда, подиумная топ-модель, после свадьбы бросила работу по настоянию мужа. Сэм обожал и идеализировал свою жену. Он выстроил для себя особняк, значительно превосходивший по размерам дома его коллег, корпоративных менеджеров. Сэм и Миранда начали коллекционировать картины и оборудовали винный погреб. Они устраивали роскошные приемы и элегантные обеды, на которых Сэм восседал в главе стола и излучал обаяние диктатора.

С годами страсть Сэма к Миранде постепенно остывала. Когда она забеременела и «потеряла форму», он стал отпускать издевательские замечания в ее адрес и завел роман с одной из своих подчиненных. У Сэма и Миранды родились двое сыновей. Сэм любил своих мальчиков по-настоящему, но больше видел в них повторение самого себя, чем отдельных людей. Как отец он был требовательным перфекционистом, но лишь изредка обращал внимание на жизнь своих детей. Он мог пообещать, что приедет на школьный спектакль или спортивное мероприятие, но забывал об этом. Он старался, чтобы мальчики учились в самых дорогих частных школах, но никогда не присутствовал ни на одном родительском собрании.

Не будучи в целом склонным к самоанализу, Сэм переживал моменты, когда чувствовал себя одиноким и покинутым в окружении голодных ртов, которые нужно было кормить – в прямом и переносном смысле. Ему казалось, что его осаждают молодые и энергичные конкуренты, желающие заполучить его место. Мир вдруг казался ему враждебным, кишащим опасностями. В такие моменты его иногда охватывала злость и жалость к самому себе. Если бы не его власть и деньги, хотя бы кто-нибудь поинтересовался, что с ним происходит? Даже его собственная мать, к тому времени уже законченная алкоголичка, звонила ему только тогда, когда ей нужны были деньги.

Достигнув вершины своей карьеры, Сэм стал много ездить по миру на корпоративном самолете, как правило в компании одной из любовниц. Всякий раз, когда Миранда или дети жаловались на его отсутствие, Сэм называл их неблагодарными. Семья не ценит достаток, который он им обеспечивает! В конце концов Миранда подала на развод. Возмущенный Сэм нанял адвоката, известного своими радикальными методами решения семейных вопросов, и тот безжалостно преследовал Миранду. Наконец она сдалась, оставшись после развода практически ни с чем. Сэм распространял среди знакомых унизительные слухи о бывшей жене, рассказывая, что она наркоманка и доступная женщина. Он также попытался переманить у жены детей, соблазняя их деньгами и угрожая прекратить выплату их содержания, если они не примут его сторону.

Сэм идеально соответствует критериям нарциссического расстройства личности (НРЛ), излюбленного диагноза журналистов, блогеров и профессиональных психологов, выступающих на публике. Несмотря на то что этот термин иногда применяется весьма вольно и ярлык «нарцисс» вешают почти на любого тщеславного или требующего к себе чрезмерного внимания человека, у Американской психиатрической ассоциации (АПА) есть четкие критерии нарциссического расстройства личности. Они сформулированы в библии американских психиатров – «Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам» (или DSM)[3].

Так кто же заслуживает звания «официального» нарцисса? Согласно DSM, чтобы получить такой диагноз, человек должен демонстрировать не менее пяти из следующих признаков:

• Огромное самомнение. Человек преувеличивает собственные таланты и успешность, требует от окружающих признания его превосходства, не имея при этом соразмерных достижений.

• Постоянные фантазии о величайших успехах, власти, блеске, красоте или идеальной любви.

• Убежденность в том, что он особенный и уникальный и его могут понять только люди (или организации) с особым или высоким статусом, а ему следует общаться только с такими людьми и работать с такими организациями.

• Чрезмерная потребность в том, чтобы им восхищались.

• Чувство, будто у него есть какие-то особенные права, – необоснованные ожидания от окружающих чрезмерной благосклонности или их автоматического соответствия его ожиданиям.

• Потребительское отношение к людям, использование их в корыстных целях.

• Отсутствие сострадания – человек не желает понимать чувства и потребности других или сопереживать им.

• Зависть или убежденность, что ему завидуют.

• Демонстрация высокомерия и заносчивости по отношению к окружающим.

Согласно этому строгому определению, психологический портрет Сэма отвечает диагностическим критериям нарциссического расстройства личности:

• он демонстрирует явное отсутствие эмпатии;

• он испытывает острую потребность постоянно добиваться больших успехов и нуждается в безусловном восхищении;

• он высокомерен, завистлив и тщеславен, безжалостно эксплуатирует других людей.

Фактически у Сэма присутствует больше пяти из девяти диагностических критериев нарциссического расстройства личности, что однозначно указывает на наличие этого диагноза.

Однако вы наверняка смогли бы поставить такой диагноз самостоятельно, просто читая его историю. Случай Сэма не содержит каких-то особенных нюансов. Среди ваших личных знакомых может и не быть людей, подобных Сэму, но вы наверняка наблюдали сходное поведение у известных политиков, актеров или акул бизнеса.

Сэм – классический пример нарциссического расстройства личности.

Но как быть с другими нарциссами, которых полным-полно вокруг нас? Как быть с теми, кто не отвечает критериям НРЛ, но их не назовешь просто тщеславными людьми?

Широкий спектр проявлений нарциссизма

С момента первого издания DSM в 1952 г. в психологии произошло несколько революций, да и само руководство претерпело ряд изменений. В первых изданиях главенствовала теория Фрейда. Нарциссические тенденции привязывались к ранним переживаниям в отношениях с матерью или отцом, и лечение заключалось в сеансах психоанализа, и чем их больше, тем лучше.

Но начиная примерно с 1974 г. влияние теории Фрейда стало ослабевать, и сегодня в DSM доминирует более «научный» подход. Когда маятник качнулся в другую сторону, АПА начала описывать психические расстройства по шаблону других болезней, которые можно вылечить медицинскими средствами, а не разговорами. Последняя редакция руководства (DSM – V) содержит перечень симптомов и тщательно разработанные цифровые коды и призвана помочь в выявлении психологических расстройств, столь же сложных и трудно определяемых, как и любая физическая болезнь – скажем, глаукома или астма.

В этом есть много положительных моментов. Подход к психологическим проблемам как к болезням, а не как к недостаткам личности оказал значительную помощь в решении проблем, связанных с психическими заболеваниями. В то же время американская психологическая ассоциация приучила нас смотреть на многие расстройства как на результат дисбаланса химических веществ или как на генетический дефект, не изучая смысла симптомов и не решая проблем истории развития личности.

«Причина вашей депрессии – низкий уровень серотонина в мозгу, – говорят пациентам. – Вот таблетка, которая вам поможет».

Если этот взгляд на психическое заболевание преобладает, он не только вводит в заблуждение – он опасен. Он сосредоточивает внимание на крайних случаях, соответствующих клиническому определению, и не дает рекомендаций касательно того, как обнаруживать и лечить менее выраженные, но часто серьезные расстройства. Нарциссизм – не та болезнь, которую можно вылечить таблеткой. Помните тот список симптомов нарциссизма из девяти пунктов в DSM? Сэму поставили бы диагноз «нарциссическое расстройство личности», потому что его характеристики соответствуют пяти из девяти критериев. А если бы у него отмечались лишь четыре? Или если бы его способность к сопереживанию была сильно ограниченной, но не отсутствовала полностью?

Есть те, кто едва достигает диагностического порога НРЛ. Есть и те, кто вовсе не дотягивает. А есть великое множество тех, кому больше подходит другой диагноз, но в то же время они действительно кажутся нарциссами. Эти люди могут быть столь же охвачены тревогой и столь же разрушительно действовать как по отношению к окружающим, так и к самим себе. Подчас бывает трудно обеспечить им необходимую помощь, поскольку они не соответствуют строгому определению, изложенному в DSM.

На самом деле есть множество разновидностей и степеней нарциссизма, как и многих других известных заболеваний, таких как аутизм или биполярное расстройство. Чтобы понять суть нарциссизма и разобраться в тех нарциссах, которые нам знакомы, а также найти способы справиться с ними, мы должны выйти за рамки строгого определения DSM. Считая, что люди, подобные Сэму, больны, мы как будто отстраняемся от них, как если бы они не имели ничего общего с нашим собственным эмоциональным опытом и поэтому их невозможно понять. Но демонстрируемые ими нарциссические черты – это на самом деле крайняя форма качеств, присущих всему спектру психических расстройств, а в более мягкой форме проявляющихся и у психически здоровых людей.

Нарциссизм – это универсальный аспект человеческой психологии, существующий в самых разных проявлениях.

Несмотря на то что АПА установила девять критериев потенциального нарциссического расстройства личности – как будто эти характеристики заболевания так же четко определяются, как усталость и одышка, часто свойственные анемии, – эти критерии фактически взаимосвязаны и перекрывают друг друга. С психологической точки зрения, когда у каждого симптома есть свой смысл, эти девять пунктов можно свести к двум: завышенное чувство собственной значимости и отсутствие эмпатии к другим людям. Остальное – это побочные эффекты, естественным образом вытекающие из них.

Человек с огромным самомнением, скорее всего, считает себя уникальным, принадлежащим к высшим слоям общества и рожденным, чтобы блистать. Он считает, что к нему должны относиться по-особенному, ведет себя высокомерно или надменно, ждет восхищения от окружающих. Человеку, который лишен умения сопереживать, легче эксплуатировать других ради личной выгоды, и он часто завидует людям просто потому, что у них есть то, чего хочет он.

Раздутое чувство собственной значимости и отсутствие сочувствия к другим людям: далее в книге я подчеркиваю, что эти две психологические особенности лежат в основе нарциссизма. Они в значительной мере определяют нарциссическое расстройство личности согласно критериям АПА, но часто присутствуют и при других психологических расстройствах. Преувеличенное чувство собственной важности свойственно маниям и маниакальным фазам биполярного расстройства. Вселенную вокруг такого человека формируют «бред отношения»[4], проявляющийся при паранойе, и различные психотические расстройства, а окружающие становятся для него недалекими врагами, персонажами его личной драмы, не имеющими собственной настоящей внутренней жизни. Те, кто страдает маниакально-депрессивным психозом, практически не оставляют в своем сознании эмоционального пространства для других людей.

Иными словами, многие люди, не отвечающие в полной мере диагностическим критериям нарциссического расстройства личности, все-таки нарциссы – или истинные нарциссы, как я их называю. И они повсюду вокруг нас, они причиняют нам страдания, сеют хаос в нашей жизни. Мы плохо подготовлены и не знаем, как справиться с ними. Часто мы даже не замечаем их, пока не становится слишком поздно.

Рассмотрим случай Наоми.

Нарцисс по соседству

Те, кто плохо знает Наоми, часто сравнивают ее со святой. Помимо работы воспитателем в детском саду она организует мероприятия по сбору средств на исследования рака молочной железы и активно помогает беднейшим семьям вместе с другими прихожанами своей церкви. Перед Рождеством она координирует программу выдачи подарков от местного отделения социальной службы и следит, чтобы дети в приемных семьях получили все, что указали в списках своих пожеланий Санта-Клаусу. Два раза в месяц она добровольно работает на горячей линии приюта для женщин, пострадавших от домашнего насилия.

«Побольше бы таких людей, как вы», – часто говорят ей знакомые.

У троих взрослых детей Наоми совсем другое представление о ней.

«С мамой нелегко», – часто жалуются они. Трудно предугадать, из-за чего она в очередной раз заведется, но некоторые темы опаснее других. Дети давно научились никогда не спорить с матерью, когда она поносит бывшего мужа, описывая себя как многострадальную мученицу, брошенную бессердечным донжуаном ради молодого тела. Они никогда не упоминают о своем общении с отцом и с невинным видом лгут, когда Наоми спрашивает, виделись ли они с ним. Мелисса, младшая дочь, однажды допустила оплошность, показав маме дорогие часы, подаренные ей отцом на день рождения. Наоми повела себя так, будто это глубоко оскорбило ее, и несколько недель общалась с Мелиссой холодно, отпуская язвительные насмешки по поводу отцовского подарка.

Наоми склонна резко менять свое отношение к детям. Иногда хорошая девочка – Молли, а ее сестра Мелисса – плохая. Затем, после какого-нибудь поступка одной из дочерей, непреднамеренно задевающего самолюбие Наоми, роли распределялись иначе. Однако их брату Джошу, «золотому ребенку», маминой гордости и радости, по-видимому, критика не грозит. Этому способствует и тот факт, что Джош – успешный хирург и обладатель большого дома в престижной части города. Каждые несколько лет он покупает матери новую машину, а иногда отправляет ее в круиз по Средиземному морю. На работе Наоми без устали расписывает коллегам, какой у нее послушный, щедрый, любящий, успешный и богатый сын и как он обожает ее.

Если сестры обедают вдвоем или если все трое детей Наоми собираются и не зовут маму на встречу, то стараются не говорить ей об этом, потому что мама в этом случае чувствует себя обделенной вниманием и ревнует. «Когда дети вырастают, – часто говорит Наоми трагическим тоном, – мать становится им не нужна». Тем не менее на торжествах, когда собирается вся семья, Наоми всегда в центре внимания. Если Мелисса или Джош спрашивают у Молли, как ее успехи на работе на местном телеканале, то Наоми очень быстро возвращает всеобщее внимание к себе: «Это напомнило мне, как я однажды…» или «Кстати, я не рассказывала вам о…?».

Всякий раз, когда в жизни ее детей наступают непростые времена, Наоми щедро проявляет сочувствие. Однажды Молли заразилась стафилококковой инфекцией, и, пока она лежала в больнице (ей вырезали желчный пузырь), Наоми навещала ее каждый день и готовила запеканки для семьи Молли, чтобы «они не умерли с голоду». Когда Мелисса потеряла работу, Наоми поддержала ее и деньгами, и дельными советами. Но если детям улыбалась удача, от мамы поступали только шаблонные поздравления, а затем – тишина. В день, когда Молли получила премию за собственный документальный фильм, Наоми слегла с загадочным недугом, объяснения которому врачи так и не нашли.

Характер Наоми не соответствует диагностическим критериям нарциссического расстройства личности, хотя он и демонстрирует повышенное чувство собственной важности и ограниченную эмпатию по отношению к членам семьи. Наоми не претенциозна и не увлекается фантазиями о безумных успехах, власти, красоте и тому подобных вещах. Будучи эмоциональным манипулятором, Наоми все же не использует других людей ради личной выгоды. Ей не свойственна надменность. Из девяти диагностических критериев, перечисленных в DSM, в ее поведении присутствуют, самое большее, три или четыре.

И все же Наоми, несомненно, является истинным нарциссом. Конечно, она не так безрассудно влюблена в себя, как Сэм, но с точки зрения психологии у них много общего. И они оба являются деструктивным фактором в жизни близких. Истинные нарциссы – это люди, чьи завышенное чувство собственной значимости и недостаточная эмпатия причиняют окружающим боль и страдания.

Вполне возможно, вы лично незнакомы с такими людьми, как Сэм, хотя, вероятно, видели их имена в заголовках или слышали о них в новостях: это политики, спортсмены, артисты, чья карьера рухнула после какого-нибудь публичного скандала. Подавляющее большинство знаменитостей в той или иной степени нарциссы, ведь личные качества, демонстрируемые истинными нарциссами, незаменимы на тернистом пути к вершинам славы.

До недавнего времени считалось, что нарциссическое расстройство личности встречается примерно у 1 % населения (или у одного человека из ста) и что большинство нарциссов – мужчины. Но последние исследования указывают на то, что таких людей намного больше. Многие из них научились скрывать свои социально неприемлемые черты, чтобы контролировать производимое ими впечатление и лучше манипулировать людьми. При поверхностном общении нарциссы могут показаться довольно обаятельными; не узнав их как следует, вы никогда не поймете, что имеете дело с нарциссом, отвечающим стандартным критериям DSM. Как черта характера, а не обособленная диагностическая категория нарциссизм проявляется не только при расстройствах личности, но и в целом ряде психологических болезней, наблюдающихся у 5 % населения, как у женщин, так и у мужчин. Мы регулярно сталкиваемся с истинными нарциссами во всех сферах жизни. Это может быть ваш начальник или коллега. Или жена вашего брата. Ваш новый молодой человек или девушка или кто-то из вашей социальной группы.

Многие думают о себе лучше, чем они есть на самом деле, и, хотя у них нет очевидного психического расстройства, они кажутся нарциссами из-за своего характера и поведения. Эгоцентричные или помешанные на собственной внешности, они не обладают чуткостью по отношению к окружающим. При этом нельзя сказать, что сочувствие им не свойственно совсем. Такие люди часто завистливы или ревнивы, их легко обидеть. Они могут доминировать на званых обедах или стараться быть в центре внимания в больших группах. Окружающие им не интересны, и они редко замечают, что ранили чьи-то чувства. Не будучи столь откровенно самовлюбленными, как Сэм или даже Наоми, и не отвечая критериям НРЛ, они тем не менее являются истинными нарциссами. По крайней мере, время от времени.

Истинные нарциссы везде. Они вокруг нас. Они ранят нас. Они мешают нам строить отношения с другими людьми. Мы плохо подготовлены, чтобы справиться с ними, потому что не понимаем, что заставляет их вести себя столь деструктивным образом.

Будет полезным узнать, что все истинные нарциссы, с которыми вы познакомитесь на страницах нашей книги, стремились к тому, чтобы их похвалили, и хотели доказать, что они чего-то стоят. Но часто они делали это так, что окружающим трудно было проникнуться хотя бы каким-нибудь состраданием к ним. Как правило, мы не видим того, что ими движет, особенно того бессознательного стыда, что формирует их личность. Истинный нарцисс бежит от себя. Его слова и поступки – это попытка опровергнуть то, что говорит ему его бессознательный страх, а именно что он ничтожен, никчемен и бестолков.

Как следует из историй, приведенных в этой книге, у нарциссизма есть масса всевозможных проявлений. Сэм, отвечающий половине критериев НРЛ, находится на одном конце этого континуума. Ниже я приведу примеры других мужчин и женщин, похожих на Сэма, и в их числе – известные спортсмены, политики и артисты, чьи нарциссические поступки попадают в заголовки газет. Но основной акцент этой книги сделан на таких истинных нарциссах, как Наоми, на людях, находящихся ближе к середине нашего континуума и не соответствующих критериям серьезного клинического расстройства. Многие из них – мои клиенты или их знакомые.

Однако, прежде чем завершить эту главу, я хотел бы познакомить вас еще с одним нарциссом.

Это я.

Нарцисс в зеркале

Я расскажу вам историю о собственном нарциссическом поступке.

Это случилось однажды на уроке музыки.

На тот момент я занимался со своей учительницей, Пей Фэн, уже больше четырех лет. Мой старший сын Уильям учился у нее за два года до начала моих занятий, так что мы знали друг друга шесть или семь лет. Она не только мой учитель, но и друг: кроме совместной игры на пианино и обучения, мы разговариваем и о своей личной жизни. Каждый год в июле – августе Пей Фэн уходила в отпуск, и в тот день я пришел на свой первый после каникул урок с желанием многое рассказать ей о собственном трудном лете.

После весьма напряженной поездки в Чикаго на вручение диплома сыну в связи с окончанием колледжа мне пришлось улаживать неожиданный и неприятный семейный кризис. Погода все лето стояла отвратительная. В моем доме остановилось погостить слишком много народу, испытывая на прочность мои эмоциональные ресурсы гостеприимного хозяина, хотя всех гостей я любил и был рад видеть. Кроме того, меня беспокоило подавленное состояние Уилла по окончании учебы. Поскольку Пей Фэн знала моего сына с пятнадцатилетнего возраста, я рассказал ей и о его выпуске, и о своих проблемах. Я говорил о плохой погоде и череде гостей и о своей семейной ситуации. Говорил я долго. В тот момент я не осознавал этого, но думаю, что мне не терпелось поделиться с ней своими переживаниями и облегчить душу.

В конце концов мы перешли к занятию, и я сыграл уже почти половину первого отрывка из Шопена, когда вдруг осознал, что не задал Пей Фэн ни единого вопроса о том, как она сама провела лето. Я был настолько погружен в собственные проблемы, в свой мир, где все вращалось вокруг меня, что на какое-то время забыл, что Пей Фэн – такой же человек, а не просто дружеское ухо. Мне стало стыдно. Я перестал играть и сказал: «Я был настолько погружен в себя, что даже не спросил о тебе». Оказалось, что Пей Фэн серьезно травмировала запястье в начале июля, ей пришлось отменить летние концерты в Европе и она очень переживала по поводу предстоящего визита к известному хирургу.

Этот неловкий случай ясно показывает, что время от времени мы все бываем нарциссами. В ситуациях, когда мы подавлены или сильно обеспокоены чем-то, окружающие временно пропадают с нашего эмоционального «радара». Если нас заботит достижение какой-то цели, имеющей для нас огромное значение, мы утрачиваем способность сопереживать, свойственную нам в других случаях. А когда уязвлено наше самолюбие, мы подчас пытаемся укрепить свою самооценку способами, сильно смахивающими на оборонительную тактику истинных нарциссов, описанную на страницах книги.

Не сомневаюсь, что вы, как и я, иногда бываете нарциссом.

В следующих главах мы рассмотрим нарциссизм во многих его видах и формах и на самых разных примерах – от моих пациентов до более наглядных случаев истинного нарциссизма, демонстрируемого знаменитостями. Мы изучим нарциссическую травму – случайный удар по нашей самооценке, время от времени переживаемый всеми, – и то, какие черты внутреннего мира знакомого вам истинного нарцисса она вскрывает. Я считаю, что понимание наших собственных нарциссических тенденций – лучшая отправная точка для начала исследования менее здоровых форм нарциссизма.

Глава 2

«Меня легко ранить»

Самооценка и нарциссическая травма

Несмотря на то что самооценка истинных нарциссов часто кажется высокой, они, как правило, преувеличивают или выдумывают свои достоинства и отрицают фактические недостатки. Как правило, завышенная самооценка, демонстрируемая истинным нарциссом, – это ложь: она отражает постоянный самообман, который призван одновременно ввести в заблуждение и других людей. Иногда кажется, что истинные нарциссы равнодушны к мнению окружающих, но на деле им крайне важно, как их воспринимают.

Поскольку человек – существо социальное, наше самоощущение и самоуважение вырабатываются в социальном контексте, в сравнении и взаимодействии с другими людьми. Я могу сформировать самооценку, живя по собственным стандартам и идеалам, но мне в равной степени необходимо уважение значимых людей в моей жизни (близких, коллег и работодателей, учителей). Если они относятся ко мне с уважением, это подкрепляет мое чувство собственного достоинства. Когда они критикуют меня – даже если я достаточно уверен в себе, – мне бывает очень больно. Будучи социальным животным, я, естественно, остро нуждаюсь в одобрении других членов своей «стаи», и их неодобрение ранит меня и расшатывает мою уверенность в себе – по крайней мере на какое-то время.

На языке моей профессии эти удары по самооценке называются нарциссической травмой. Несмотря на то что психоаналитики и психологи, как правило, описывают нарциссическую травму в контексте психических расстройств, это универсальный аспект повседневной жизни: довольно регулярно (и чаще, чем вы можете себе представить) каждому из нас приходится преодолевать вызовы, брошенные нашей самооценке в виде неодобрения, обиды или неприятия.

Ваш преподаватель английского языка ставит вам тройку за контрольную работу, хотя вы были совершенно уверены, что отлично справились с заданиями.

Кому-то другому отдают должность, для которой, как вам казалось, вы идеально подходите.

После первого свидания (которое показалось вам прекрасным) девушка или парень не отвечает на ваши звонки.

Время от времени подобные удары переживаем мы все. Пусть на короткое время, но они способны пошатнуть ваше чувство собственного достоинства и заставить вас усомниться в том, как вы себя воспринимаете.

Может быть, я не такой умный и проницательный, как думал раньше.

Может быть, я не такой высококвалифицированный, как мне хотелось бы думать.

Может быть, я вовсе не «подарок».

Вы необязательно формулируете сомнения в себе именно таким образом, но вы наверняка испытываете их. Вас может бросать в жар от обиды, мир может внезапно казаться мрачным и враждебным. Вы можете чувствовать себя униженным или впасть в депрессию. Всем нам знакомы эти ощущения.

Нарциссические травмы неизбежны, и люди реагируют на них по-разному. Человек с особенно низкой самооценкой может замкнуться в себе и не идти на контакт, не желая показать свое лицо. Другой находит способы облегчить боль, обесценивая ее источник.

Преподаватель Н. никогда не любил меня, с первого же дня.

Я не получил эту работу, потому что слишком квалифицирован для нее.

Поразмыслив как следует, я понял, что наше свидание было не таким уж особенным.

Эти защитные маневры – ложь, которую мы себе придумываем, чтобы отгородиться от правды и укрепить свою самооценку. Часто это временная мера, смягчающая удар, и рано или поздно нам все же удается посмотреть правде в глаза. Но некоторые не в состоянии вынести даже малейшего удара по своей самооценке и всегда прибегают к защитной тактике. Как мы увидим ниже, для истинных нарциссов такие удары по хрупкой самооценке настолько болезненны, что они заранее готовятся к защите.

Но с этими ударами по самооценке сталкиваемся мы все. Они неизбежны.

Чтобы проиллюстрировать, насколько часто и обыденно случаются нарциссические травмы и как мы на них реагируем, я расскажу вам об одном особенно ужасном дне в жизни Натали, молодой женщины около 25 лет, которая работает помощником юриста в небольшой юридической фирме.

«Это просто нечестно»

Натали просыпается в плохом настроении. Она опять проспала, не услышав будильника, и теперь опаздывает на работу. Она смутно помнит, что не раз нажимала на кнопку повтора будильника. Наверное, ей стоило бы пойти спать раньше, а не смотреть два эпизода сериала «Родина» на Netflix. Натали быстро принимает душ, жует протеиновый батончик и уже собирается выйти из квартиры, но вдруг замечает на кухне записку от соседки Селены. Селена – помощник продюсера одной из утренних программ на CNN и, как правило, уходит на работу затемно.

«Привет, Натали, – говорится в записке. – Просто хочу напомнить, что на этой неделе твоя очередь убирать в ванной». Натали чувствует раздражение, глядя на ряд смайликов, нарисованных Селеной над подписью. «Помешалась на чистоте», – вслух произносит она, направляясь к двери.

Садясь в машину, Натали с улыбкой вспоминает, что сегодня у нее свидание с Брайаном. Они встречались всего пару месяцев, но она чувствует, что отношения становятся серьезными. Брайан – симпатичный парень с оригинальным чувством юмора и отличной работой в Ernst & Young. У них много общих интересов. В последнее время она стала задумываться, есть ли у него в планах создание семьи.

Поскольку Натали вышла из дома поздно, она попала в самый густой поток машин, ехавших в город, и добралась до работы позже обычного. Она всегда отрабатывает опоздания в конце дня (к тому же ее начальники, Дэн и Мэтью, имеют обыкновение появляться в офисе гораздо позже, чем она), но ей все-таки не по себе: она неоднократно обещала себе самой исправиться и все-таки никак не научится приходить на работу вовремя! Нина, девушка из приемной, улыбается и говорит: «Сорок пять минут – это новый рекорд!» Краснея и раздражаясь, Натали выпаливает: «Я ни при чем – на шоссе была жуткая авария». Она знает, что это ложь, но убеждена, что такая защитная реакция оправданна.

Устроившись за компьютером, Натали открывает рабочий календарь и видит, что на 11 утра запланирована ежегодная беседа с Барбарой, начальником отдела кадров. Это обычная беседа об эффективности работы сотрудников фирмы. Натали забыла об этом, но у нее масса дел, и утро проходит незаметно. Она немного нервничает по поводу предстоящей оценки продуктивности ее работы, но в основном ее мысли занимает предстоящая прибавка к зарплате. Натали работает в фирме уже два года, а зарплату ей еще ни разу не поднимали. Конечно, у нее случались «косяки» в работе – людям свойственно ошибаться, – но в целом она справлялась очень хорошо. Она заслуживает повышения зарплаты.

В 11:00, минута в минуту, Барбара вызывает Натали к себе. Она чрезвычайно пунктуальна, даже слишком, и любит вникать во все детали и подробности. Она улыбается Натали широкой фальшивой улыбкой, столь характерной для нее, и начинает разговор, протянув ей копию оценки.

Пробежав глазами список, Натали видит сквозную вереницу троек – «удовлетворительно». Кроме того, ей «требуется улучшить» пару аспектов: «пунктуальность» и «внимание к деталям». В целом за эффективность работы Натали получила оценку 3, но после циферки стоит маленький минус. Девушка ощущает жар в лице, на глаза наворачиваются слезы, и она пытается их подавить. На мгновение у нее возникает паническое желание сбежать. Она не поднимает глаз, потому что ей трудно, почти больно, выдержать взгляд Барбары.

«Опоздания сами по себе не вызывают серьезной озабоченности, – говорит Барбара. – Как ты знаешь, у нас тут не слишком все строго, и все мы ценим, что ты аккуратно отрабатываешь время задержки». Когда Натали поднимает глаза, Барбара сочувственно улыбается ей. Она понимает, что Барбара пытается быть с ней деликатной, и это лишь усугубляет ее обиду.

«Нас больше волнует количество ошибок в твоих конечных результатах. И Дэн, и Мэтью считают, что ты слишком торопишься. Может быть, потому, что ты так часто опаздываешь и стараешься нагнать, но все мы хотим, чтобы ты не спешила и дважды проверяла свою работу». Внезапно в памяти Натали всплывает случай: звонок на прошлой неделе от курьерской службы суда. Она забыла вложить чек об оплате пошлины за подачу иска в конверт с жалобой Дэвиса. В тот день она тоже опоздала и крутилась все утро как белка в колесе.

Вернувшись за свой стол, Натали не в состоянии сосредоточиться. Слова Барбары не выходят у нее из головы и не дают сконцентрироваться. Она пытается вспомнить, говорила ли она Селене или Брайану о предстоящей оценке продуктивности. Возможно, ей не придется упоминать об этом. Рабочий день близится к концу, и Натали задумывается, стоит ли ей начать искать новую работу, интереснее и более высокооплачиваемую. Юридические фирмы такие напыщенные, а адвокаты – скучные. Это место оказалось не таким увлекательным, как она себе представляла, когда устроилась сюда. Возможно, Селена поможет ей с работой на телевидении. Наверное, ей больше подойдет творческое окружение.

В конце рабочего дня Натали решает отменить свидание с Брайаном. С таким мрачным настроением она, скорее всего, будет ему плохой компанией. Она может расплакаться. Если Брайан спросит ее, почему она расстроена, она не сможет скрыть от него историю с этой оценкой продуктивности. А он может счесть ее неудачницей. Сейчас все, чего она хочет, – это пойти домой, свернуться калачиком в постели, взять полкило мороженого и посмотреть последние серии «Родины».

Она тянется к мобильному телефону и видит, что Брайан звонил в начале дня, во время ее встречи с Барбарой. Он оставил сообщение. При звуке его голоса ее сердце забилось чуть чаще.

«Привет, Натали, это я, Брайан. Звоню по поводу сегодняшнего вечера. Слушай, я не смогу. На самом деле… Господи, не хочу я делать этого по голосовой почте. Позвони мне, когда сможешь, – нам нужно поговорить».

Услышав три эти страшных слова – «нам нужно поговорить», – Натали чувствует, как земля уходит из-под ног. Это была последняя капля. Она еле сдерживается, чтобы не закричать, на ее глазах выступают слезы. Проходившая мимо Нина из приемной вздрагивает от неожиданности, услышав, как Натали со злостью говорит: «Мужики такие сволочи! Это просто нечестно!»

Как и все мы, Натали должна справиться с нарциссической травмой как с неизбежной частью нашей жизни. Возможно, этот конкретный день принес особенно много боли, нанося один за другим удары по ее самооценке, но ни в ее нарциссических травмах, ни в том, как она реагирует на них, нет ничего необычного.

Натали начинает свой день с того, что испытывает вину, поскольку не знает, как вовремя проснуться и доехать до работы. Где-то в глубине души она понимает, что опоздания – результат ее неверного выбора (решения посмотреть «Родину», вместо того чтобы выключить свет и уснуть). Напоминание соседки по квартире о том, что она забыла убрать ванную, лишь усугубляет чувство вины Натали, но она сопротивляется ему посредством критического замечания о Селене: «Помешалась на чистоте». «Проблема не в том, что я не сделала того, чего от меня ждут, а в том, что Селена – перфекционист».

На работе, когда девушка из приемной шутит о ее опоздании, Натали снова пытается уклониться: «Это не моя вина!»

Перекладывание вины – один из самых распространенных способов избежать боли из-за нарциссической травмы.

Ожидая повышения зарплаты и положительной оценки, Натали сражена результатами проверки эффективности своей работы. Слезы подступают, она ощущает обиду и унижение. Успешно отразив предыдущие удары по самооценке, она не в силах сделать это на сей раз. Она чувствует, будто попала в ловушку (по крайней мере, на тот момент). Она знает, что сказанное Барбарой справедливо. К концу дня Натали начинает восстанавливаться: Она «принижает» душную, скучную обстановку юридических фирм и убеждает себя, что она более творческий человек, который лучше проявит себя в другой среде.

Прибегать к убеждению себя в собственном превосходстве или выражать презрение к источнику нарциссической травмы – еще одна распространенная тактика облегчения боли от этой травмы.

Несмотря на все усилия по восстановлению самооценки, Натали потрясена. Ей кажется, что она неудачница, хотя она и приписывает эту мысль Брайану (считая, что он отнесется к ней именно так, если узнает о низкой оценке ее работы). Потрясенная ударами за день, она хочет отменить свидание и спрятаться в своей кровати-гнезде, в которой сможет успокоиться. Когда же она слышит голосовое сообщение и понимает, что Брайан собирается бросить ее, она окончательно выбита из колеи. Но почти сразу защищается от боли, находя выход в злости и сетованиях на то, как отвратительно мужчины относятся к женщинам: «Мужики такие сволочи!»

Злость и негодование – третий типичный способ реакции на нарциссическую травму, попытка избежать боли путем нападения.

Как мы увидим в последующих главах, истинные нарциссы очень активно применяют три этих защитных приема. Постоянно нуждаясь в поддержке своей завышенной самооценки, они не выносят даже малейшей критики и могут весьма агрессивно нападать на того, кто ругает или отвергает их.

• Они винят других за собственные ошибки.

• Они относятся к своим критикам с высокомерием и презрением.

• Они могут впасть в ярость, и даже самый незначительный удар по их самооценке может вызвать бурное негодование.

Защитная реакция на критику – чрезвычайно распространенная, можно даже сказать, универсальная человеческая реакция. Дейл Карнеги отметил это еще в 1936 г. в своем классическом труде «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей», первом руководстве о том, как помочь себе самому. «Критика бесполезна, потому что она заставляет человека защищаться и, как правило, вызывает в нем желание оправдать свое поведение. Критика опасна, потому что она ранит „драгоценную гордость“ человека, задевает чувство собственной значимости и вызывает негодование»{1}, – писал Карнеги.

Критика может быть опасна, потому что человеку, которого вы критикуете, часто кажется, что его атакуют. Независимо от того, насколько аккуратно вы пытаетесь формулировать свои замечания, «критикуемый» может ответить тем же. Поскольку вы ранили его «драгоценную гордость», он считает, что вы сознательно стремились причинить ему боль. Почти наверняка он захочет ответить тем же. Такие контратаки происходят в силу психологической тенденции, которую я называю принципом ложной атрибуции: я чувствую боль, поэтому кто-то должен нести ответственность за то, что я так себя чувствую.

Это типичная реакция. Лучше всего ее иллюстрирует раздражение, которое все мы время от времени испытываем, когда очень устаем или когда наши эмоциональные резервы на исходе. В такие моменты часто кажется, что окружающие своим поведением невероятно раздражают нас. Их поступки, вопросы, мелкие «ошибки» как будто объясняют испытываемое нами раздражение или даже виновны в его возникновении. В результате мы иногда огрызаемся или набрасываемся на других, будучи уверены, что они заслуживают такого обращения. Фактически мы просто ворчим. Такая раздражительность неудобна и даже болезненна; в силу принципа ложной атрибуции мы предполагаем, что причина нашей боли – другие люди.

Когда Натали читает мягкое напоминание Селены, это вызывает в ней чувство вины. На каком-то уровне она воспринимает сообщение как попытку нападения. Натали кажется, что Селена намеренно задела ее (несмотря на кучу смайликов!), и она мысленно мстит ей: «Помешалась на чистоте».

Принцип ложной атрибуции помогает нам понять и истинных нарциссов. Вы можете не осознавать, что сделали или сказали «что-то не то». Вам и в голову не пришло, что вы ранили самолюбие нарцисса, вас озадачивает бурная реакция на, казалось бы, невинный комментарий или действие. Однако каким-то непостижимым образом истинные нарциссы болезненно воспринимают ваши слова и действия – как принижение и, следовательно, нападение.

Иными словами, истинный нарцисс переживает каждую нарциссическую травму как атаку, причиняющую боль, и будет мстить ее «источнику» – зачастую жестоко.

Сила стыда

Термин «нарциссическая травма» кажется абстрактным и научным, далеким от наших непосредственных ощущений. Какие эмоции мы на самом деле испытываем, когда по нашей самооценке нанесен удар? Конечно, нарциссическая травма болезненна – как для нарцисса, так и для всех остальных, но какова истинная природа этой боли? Вспомнив, как прошел день Натали, вы увидите, что в каждом из ее случаев причина боли – стыд и унижение.

Признавая, что она приняла ряд неверных решений, касавшихся ее потребности во сне, она испытывает легкое чувство стыда. Записка Селены с напоминанием о том, что Натали забыла убрать в ванной комнате, усиливает этот стыд. Когда администратор из приемной дразнит ее из-за особенно серьезного опоздания, она чувствует и стыд, и унижение. Оценка эффективности усугубляет чувство стыда Натали: Барбара права – Натали действительно часто спешит и делает ошибки из-за невнимательности. Но, услышав правду о себе, Натали ощущает себя униженной. Когда Брайан дает понять, что намерен разорвать их отношения, она переживает его уход как очередное унижение. Этот кошмарный день внушил ей глубокое и мучительное чувство стыда, как будто она действительно неудачница.

В этом смысле защитные маневры ради смягчения боли от нарциссической травмы (например, обвинение, презрение или негодование) будет точнее описать как защиту от стыда. В нарциссизме усилия, направленные на избегание чувства стыда и унижения, играют центральную роль.

На самом деле, как отметил психолог Эндрю Моррисон, стыд – это «оборотная сторона нарциссизма» и ключевой момент для его понимания{2}.

В следующей главе мы подробнее остановимся на глубоком чувстве стыда, способном заставить человека ощущать себя совершенным неудачником. Мы также рассмотрим, каким образом истинный нарцисс пытается доказать, что он – победитель.

Как психотерапевт я ежедневно имею дело с механизмами защиты от стыда. Многие из моих клиентов прибегают к «нарциссической защите» ради того, чтобы избавиться от чувства стыда или неполноценности.

Возьмем моего клиента Джейсона, однажды начавшего сеанс с жалоб на свою жену Диану. Джейсон обещал позвонить их бухгалтеру в начале недели, чтобы назначить встречу, но потом забыл об этом. В ночь перед нашим сеансом Диана упрекнула его в ненадежности, в том, что он «никогда» не выполняет обязательств. Затем спор перерос в настоящий скандал.

«Я не понимаю, почему она придает этому такое значение, – сказал мне Джейсон. – Я всю неделю перегружен на работе и просто забыл. К тому же я ненавижу, когда она говорит "никогда", как будто я и впрямь такой плохой. Знаю, я, наверное, не должен был так поступать, но я хлопнул дверью и крикнул, что она стерва».

Джейсон довольно долго рассказывал о перфекционизме своей жены, ее склонности к критике и злобной клевете на него во время их ссор. Я понял, что фактически за ссорами Джейсона и Дианы кроется что-то еще, какая-то эмоциональная проблема. И реакция Дианы на забытое обязательство, и защитная реакция Джейсона казались слишком интенсивными и не соответствовали масштабу проблемы. Конечно, у той конкретной ссоры была предыстория – Джейсон и прежде не держал обещаний, а Диана отличалась склонностью к чрезмерной критике, – но это недостаточный повод для подобного эмоционального накала. К этому моменту я уже довольно хорошо изучил характер Джейсона и спросил его, не жаловалась ли Диана еще на что-нибудь, в чем он ее подвел. Его защитная реакция показала: он не желает признать, что у нее, возможно, есть право жаловаться.

По ходу сеанса у меня возникло предположение, что настоящей причиной разочарования Дианы была их сексуальная жизнь или отсутствие таковой. Чуть раньше на той же неделе она пыталась инициировать секс, но Джейсон снова отказался под предлогом усталости и стресса, связанных с работой. Когда Джейсон рассказал мне о гневных жалобах жены на слишком редкие сексуальные контакты, его тон и манера разговаривать резко изменились. Перестав защищаться, он, казалось, тонул в чувстве стыда. Я спросил, не является ли отсутствие секса следствием его давнего увлечения порносайтами? В конце концов он признал то, в чем не хотел признаваться даже мне, своему врачу: в последнее время он каждый день смотрит порно и мастурбирует. Джейсон знал, что это нужно прекратить, что это плохо для его брака, но, несмотря на все усилия, он постоянно возвращался к своему увлечению.

Джейсон – не истинный нарцисс, но он прибегает к нарциссической защитной тактике, чтобы справиться со стыдом. Как и Натали, испытывающая стыд оттого, что она не в состоянии изменить свое поведение и приходить на работу вовремя, Джейсон настолько стыдится своего неконтролируемого пристрастия к порнографии, что даже не хочет упоминать о нем на сеансе психотерапии. Вместо этого он сосредоточивается на сравнительно тривиальной ссоре, в ходе которой он возмутился (хлопнув дверью) и переложил вину на жену (упрекнув ее в чрезмерной критике). Он даже прибегает к превосходству и презрению (назвав ее стервой), и все это только ради того, чтобы спрятаться от стыда, испытываемого из-за слабости к порнографии. (Подробнее мы обсудим взаимосвязь между стыдом, пристрастиями и нарциссизмом в главе 10.)

Подобно Джейсону, истинные нарциссы часто ранят окружающих в попытке самоутвердиться. Несомненно, Диана ощущала разочарование и одиночество, но была уязвлена, когда Джейсон назвал ее стервой. Истинный нарцисс причиняет своим близким боль, схожую с той, что испытывает сам. Но часто он намеренно наносит удар, а не просто произносит обидные слова. Возможно, и вы сами бывали объектом таких нападок – на работе, в семье или в общении с друзьями и приятелями.

Вы наверняка обнаружите много общего с Лиззи, которая чуть не потеряла работу из-за разрыва дружеских отношений.

«Сначала ты этого не понимаешь»

Когда у Лиззи умерла кошка, Дениз оставила на ее рабочем столе открытку с соболезнованиями и вазочку с розой из своего сада. Дениз пришла в Carlyle & Co всего месяц назад, поэтому женщины еще плохо знали друг друга. Через несколько недель Дениз пригласила Лиззи на обед, и они сразу же понравились друг другу. Им нравилась одна и та же музыка, одни и те же телепередачи, обе были фанатками черно-белого кино. Они обе считали Райана Гослинга самым сексапильным актером Голливуда. Дениз говорила Лиззи, что у нее отличный вкус в одежде, и смеялась над всеми ее шутками. Это было приятно, поскольку Лиззи часто казалось, что люди не воспринимают ее оригинального чувства юмора. Она очень радовалась, что у нее появилась новая подруга, которая действительно ее «понимает».

Они стали проводить много времени вместе вне работы – ходили в бар, ужинали по выходным, устраивали киновечера с попкорном и старыми любимыми фильмами вроде «Глубокого сна» с Богартом и Бэколл[5]. Дня не проходило без звонка, массы текстовых сообщений и электронных писем друг другу. Дениз часто говорила Лиззи, что та «удивительный человек», и постоянно подчеркивала, что ей, Дениз, повезло, что у нее такая подруга. Время от времени Лиззи предлагала позвать с собой в любимый бар кого-нибудь с работы, но Дениз кривилась и говорила: «Давай как-нибудь в другой раз».

Однажды субботним вечером Лиззи пригласила Дениз вместе с другими своими друзьями сходить в танцевальный клуб. Казалось, все прошло хорошо, но в понедельник за обедом Дениз сделала несколько ехидных замечаний о друзьях Лиззи. О Кэди она сказала, что той не следует оголять живот с такой комплекцией, а о Стеф – что та «гогочет, как бешеная гиена».

Лиззи подумала, что Дениз ревнует ее к другим подругам; возможно, это пройдет, когда все они познакомятся друг с другом получше и Дениз почувствует себя частью их компании.

На той же неделе, когда Дениз позвала Лиззи пообедать, та сказала ей, что у нее уже есть планы: старая подружка из школы приехала в город на несколько дней, и это их единственный шанс повидаться. Несколько дней после этого Дениз вела себя отстраненно и холодно, но затем оттаяла, и их дружеские отношения, казалось, вернулись в норму. В те выходные они пошли смотреть новый фильм с Райаном Гослингом.

Потом Лиззи познакомилась с Марком. Она не могла дождаться, чтобы рассказать об этом Дениз – как они оба протянули руку за одной и той же бутылкой вина, последней на полке в винном магазине, и кокетливо спорили друг с другом, кому она достанется. Наконец Марк сказал, что позволит Лиззи забрать вино, если она даст ему свой номер телефона.

«Я так счастлива за тебя!» – сказала Дениз. Ее улыбка казалась натянутой: «Только будь осторожна. Ты же знаешь мужчин. Многие из них подонки, просто ты сначала этого не понимаешь».

Лиззи почувствовала легкое раздражение из-за реакции Дениз, но не придала этому значения. На той же неделе Дениз предложила Лиззи встретиться в субботу, но Лиззи сообщила ей, что у нее запланировано свидание с Марком. Глаза Дениз наполнились слезами: «Надеюсь, ты не принадлежишь к числу женщин, которые бросают своих подруг, как только у них появляется новый парень? Ты моя лучшая подруга – разве не знаешь, как много значит для меня наша дружба?» Лиззи почувствовала себя виноватой и попыталась успокоить ее, предложив провести вместе воскресенье. Внезапно Дениз разозлилась и смахнула слезы. «Я занята», – холодно сказала она, развернулась и умчалась.

В субботу вечером, стоило Лиззи и Марку войти в ресторан, Дениз начала посылать подруге SMS-сообщения с вопросами: «Что на нем надето? Какая у него машина?» Лиззи ответила: «Расскажу тебе все позже». И выключила телефон. Включив его снова в конце вечера, после того как Марк высадил ее у дверей дома, она обнаружила длинную череду сердитых сообщений. Дениз называла ее «плохой подругой» и «двуличной, эгоистичной стервой», а после полуночи написала финальное сообщение: «Да пошла ты!!!» Лиззи и раньше замечала тревожные «звоночки», однако глубина этой враждебности ошеломила ее. Что случилось с прекрасной новой подругой, которая, казалось, всегда так поддерживала ее?

В понедельник Дениз зашла в кабинет к Лиззи, чтобы извиниться. Возможно, она немного перебрала с алкоголем и потеряла контроль над собой. «Прости. Я знаю, что очень плохо себя вела, сможешь ли ты меня простить?» Все еще расстроенная этими злыми SMS-сообщениями, Лиззи чувствовала, что уже не сможет возобновить дружеские отношения на тех же условиях, что и раньше. Она уже не верила щенячьей улыбке Дениз. «Мне нужно подумать, – сказала она. – Может быть, будет лучше, если мы не будем проводить столько времени вместе – по крайней мере пока».

Поведение Дениз мгновенно изменилось. «Ладно, – прорычала она голосом, полным презрения, – если тебе так хочется. Я всегда знала, что ты насквозь фальшивая». После ухода Дениз Лиззи была так расстроена, что не могла унять дрожь. В последних словах ей послышалась угроза. Новая подруга, казавшаяся настоящим даром свыше, теперь представляла опасность.

Всю оставшуюся часть недели Лиззи избегала Дениз. Она не хотела больше никаких неприятных столкновений. Возможно, они теперь разойдутся и их интенсивные дружеские отношения потихоньку уйдут в прошлое. Когда Марк позвонил, чтобы снова пригласить ее куда-нибудь на предстоящий уик-энд, радость из-за новых отношений затмила тревогу.

На следующий день одна из коллег, знавших Лиззи много лет, подошла к ней в комнате отдыха и сказала, что Дениз говорит о ней гадости. Она решила прекратить их отношения (говорила Дениз), потому что Лиззи много раз сбегала в разгар их встречи, бросая ее всякий раз, когда какой-нибудь случайный парень предлагал угостить Дениз коктейлем в баре. Другая коллега поведала ей, что Дениз намекнула, что Лиззи – неразборчивая пьяница и каждый вечер приводит домой нового парня. Лиззи проплакала почти весь день. Она слишком боялась Дениз, чтобы выяснять с ней отношения.

Между тем Дениз засыпала ее оскорбительными сообщениями, содержавшими вариации на тему: «Я была хорошим другом, а ты ни в грош меня не ставила, чертова дрянь». В одном из самых странных сообщений она жалела, что «потратила свое драгоценное внимание и тепло на бессердечную торгашку». Лиззи была уверена, что это какая-то цитата из старого фильма, но не могла ее вспомнить.

В среду начальник отдела Лиззи вызвал ее к себе в кабинет. Его беспокоили слухи о том, что Лиззи встречается с одним из клиентов фирмы, что противоречит политике компании и является основанием для увольнения сотрудника. Несомненно, источником этого слуха тоже была Дениз. Лиззи расплакалась и рассказала начальнику всю историю. Она показала ему серию оскорбительных сообщений от Дениз в своем телефоне, а затем привела ту коллегу, которая предупреждала ее о других неприятных слухах от Дениз. Начальник наконец поверил ей. Компания Carlyle & Co немедленно уволила Дениз, выдав ей месячное выходное пособие и хорошее рекомендательное письмо. Увидев, насколько она мстительна, начальник решил не раздражать ее, чтобы она не смогла подать в суд на компанию из-за противозаконного увольнения.

Дениз продолжала присылать бывшей подруге оскорбительные SMS, и Лиззи пришлось сменить номер телефона.

С Дениз она больше никогда не встречалась.

Характер и поведение Дениз не соответствуют критериям нарциссического расстройства личности, хотя с ней, определенно, не все в порядке. То, как она чередует идеализацию Лиззи и ненависть к ней наряду со вспышками гнева и страхом быть отвергнутой, говорит скорее о пограничном расстройстве личности. В то же время она выглядит полноценным нарциссом с завышенной самооценкой и неспособностью сопереживать. Не будучи откровенно тщеславной, она испытывает потребность в том, чтобы быть для лучшей подруги центром вселенной. В начале их отношений она проявляла чуткость и внимательность, но только потому, что хотела завоевать любовь Лиззи. После того как Лиззи отвергла ее, стало очевидно, что Дениз не обладает практически никакой способностью к эмпатии.

Конечно, случай Дениз может показаться редким, однако посетители моего сайта, отвечая на мою публикацию о мстительности нарциссов, описывали еще худшие случаи обращения нарциссов с бывшими друзьями, коллегами и родственниками. Я прочел не одну историю о неустанных попытках чьего-нибудь бывшего друга уничтожить репутацию человека или выжить его из компании. Один из читателей рассказал, как его брат-нарцисс, юрист по образованию, угрожал ему, что разрушит его карьеру и финансовое благополучие. Причиной этого было наследство, которым агрессор не желал делиться. Другая женщина написала о бывшей подруге, которая попыталась наехать на нее грузовиком на стоянке.

Самые душераздирающие истории прислали люди, состоявшие в браке с истинными нарциссами. После развода они подверглись преследованию и угрозам. Подобно Дениз, переживающей любой отказ как своего рода нарциссическую травму и моментально нападающей в ответ, истинный нарцисс считает развод унизительным ударом по своей самооценке. Поэтому бывшего супруга часто преследуют со зловещим рвением. (Подробнее об этом типе мстительных нарциссов мы поговорим в главе 9.)

Эти люди не всегда соответствуют критериям нарциссического расстройства личности. Как и Дениз, они скорее «тяготеют» к пограничному расстройству. Некоторые из них ведут себя как социопаты. Как сказано в главе 1, нарциссизм проявляется во множестве разных форм, особенно при наличии других расстройств личности. Например, при маниях, паранойе и биполярном расстройстве. Многие из тех нарциссов, чьи симптомы не соответствуют конкретному диагнозу, тем не менее могут точно так же мстить в ответ на обиду.

• Сестра вашего мужа сердито жалуется родственникам на ваш «мрачный» и «скандальный» характер, искажая сказанные вами слова только потому, что вы поставили под сомнение ее суждение.

• Друг вашего друга обливает вас грязью после того, как вы не пригласили его к себе на вечеринку.

• Коллега по работе начинает выяснять с вами отношения по непонятно какой причине.

Иногда вы догадываетесь, какой из ваших поступков мог вызвать негодование, даже если считаете, что человек вас не так понял или преувеличивает проблему. Но часто причина ненависти совершенно неясна.

Присмотритесь, и вы заметите, что внешние проявления реакции этих мужчин и женщин иллюстрируют нарциссический защитный механизм, описанный в этой главе. Когда Лиззи начала встречаться с Марком, Дениз почувствовала себя отвергнутой и обвинила ее в том, что Лиззи – плохая подруга и «бросила» ее. Позже Дениз демонстрирует презрение, назвав Лиззи двуличной стервой и «фальшивой». Большая часть ее действий в процессе разрушения дружбы характеризуется яростным негодованием по причине мстительного желания напасть и ранить. Вполне вероятно, что Дениз переживает отдаление Лиззи как серьезную нарциссическую травму, обострившую в ней постыдное чувство собственной неполноценности, даже если мы не видим этот стыд в действии, как в случаях с Джейсоном и Натали.

Поскольку их стыд гораздо глубже и мучительнее, истинные нарциссы не остановятся ни перед чем, чтобы не чувствовать его. На самом деле почти все, что нарциссы говорят и делают, говорится и делается для того, чтобы избежать чувства стыда. Нарциссические защитные механизмы, направляемые против стыда, настолько сильны и глубоки, что окрашивают все аспекты личности, отношений и поведения человека, создавая своего рода оболочку или броню против угрозы стыда.

Нарциссы могут казаться самонадеянными или надменными, как будто говоря: «Стыду тут не место!» Они усиленно стараются выглядеть победителями и доказывают, что позорный неудачник тут кто-то другой – вполне возможно, что вы. Вместо того чтобы признать, что в их отношении к успешным людям присутствует зависть, они убеждают себя, что завидуют именно те, другие. При нарциссической травме их реакция, как правило, бывает стремительной, жестокой и безжалостной, ведь они стремятся расправиться и со стыдом, и с его внешним источником. По словам одного из посетителей моего сайта, поведение истинного нарцисса при угрозе его самооценке рефлекторными атаками напоминает повадки рептилий. Ведь нарциссы кажутся хладнокровными, почти бесчеловечными.

Таким образом, характер и поведение истинных нарциссов маскируют невыносимый для них бессознательный стыд, который они скрывают от себя и от остального мира. По этой причине сначала практически невозможно понять, что движет нарциссами, и мы можем лишь догадываться об этом по некоторым поступкам или чертам характера. Приведенный ниже контрольный список симптомов поможет вам определить такие черты в знакомых и понять, является ли человек, с которым вам особенно трудно общаться, истинным нарциссом.

В отличие от DSM, который требует присутствия обязательного минимума критериев, чтобы можно было поставить диагноз, наш контрольный список не содержит жестких требований и не будет служить диагностическим инструментом. Скорее, моя цель – помочь вам распознать нарциссические черты в ваших знакомых. Все особенности поведения и качества, перечисленные ниже, присутствуют у истинных нарциссов. И чем больше этих симптомов у вашего знакомого, тем в большей степени он является нарциссом.

Я разделил эти признаки на пять категорий, чтобы вам было легче сосредоточиться на конкретных областях, представляющих интерес. Если вы поставили галочку напротив более чем одного пункта в нескольких группах, вы, скорее всего, имеете дело с истинным нарциссом. Если же подходят многие из пунктов в большинстве категорий, человек, скорее всего, отвечает диагностическим критериям нарциссического расстройства личности.

Итак, ваш знакомый:

А. Эмпатия и эмоции

• Чувствует себя неуютно в своей эмоциональной жизни.

• Не проявляет интереса к вам и вашим чувствам.

• Критикует вас за «чрезмерную эмоциональность» или «слишком бурную реакцию».

• Будучи рассерженным или расстроенным, часто отрицает это.

• Завидует сам или воображает, будто другие завидуют ему.

• Нападает, когда испытывает боль или разочарование; для него характерны вспышки гнева.

• Не понимает, каким образом его поведение влияет на окружающих.

Б. Самооценка и социальные сравнения

• Озабочен тем, как он выглядит в глазах других.

• Высокомерен, тщеславен и надменен; преувеличивает свои достижения.

• Очевидно играет на публику, добиваясь внимания или восхищения.

• Ожесточенно конкурирует с другими; амбициозен.

• Обидчив; как правило, воспринимает невинные замечания как оскорбления.

• Позволяет себе презрительные комментарии о других людях за их спиной.

• Высмеивает вас, заставляет сомневаться в себе.

В. Импульсивность

• Демонстрирует недостаточный самоконтроль; живет не по средствам.

• Переедает, слишком много пьет или употребляет наркотики.

• Склонен к трудоголизму.

• Инициирует грандиозные проекты, но не доводит их до конца.

• Быстро влюбляется и охладевает, идеализируя объект романтической любви.

• Принимает важные решения в жизни, не проявляя предусмотрительности.

• Изменяет в браке или в серьезных отношениях.

Г. Межличностные отношения

• Эгоцентричен, любит контролировать и эксплуатировать людей.

• Склонен соблазнять и манипулировать.

• Чрезмерно ревнив, собственник.

• Доминирует в беседе и часто прерывает других.

• Подозрителен по отношению к другим людям, всегда представляет худшее.

• Требует безусловной преданности.

• Издевается над другими, чтобы добиться своей цели или настоять на своем.

Д. Моральный кодекс и чувство ответственности

• Лжет или искажает истину ради личной выгоды.

• Винит других в своих ошибках или находит оправдания своим промахам.

• Строит из себя жертву; манипулирует вами, играя на чувстве вины.

• Занимается чем-то незаконным или неэтичным.

• Считает себя вправе иметь то, чего хочет.

• Во время споров производит впечатление самодовольного и непробиваемого.

• Заставляет вас сомневаться в себе, когда вы не соглашаетесь с ним; стыдит или оскорбляет вас.

Если бы мы оценивали Дениз или Наоми по этому контрольному списку, нам пришлось бы отметить несколько пунктов из групп A, Б, Г и Д. Обе они – истинные нарциссы, которые не вполне соответствуют критериям нарциссического расстройства личности, в отличие от Сэма, который «заработал» бы несколько галочек во всех пяти группах. И поскольку форм нарциссизма великое множество, имейте в виду, что как минимум несколько из этих утверждений применимы к большинству из нас.

Все дело в степени.

Глава 3

«Я победитель, а ты неудачник»

Нарцисс-задира

Во многих истинных нарциссах очень силен соревновательный дух, что неудивительно. Это проявляется почти во всех сферах их жизни, будь то спорт, бизнес или социальные отношения. Нарциссы непременно должны выигрывать в спортивных соревнованиях, побеждать конкурентов в своей профессиональной деятельности или чувствовать, что они богаче, популярнее и лучше выглядят, чем другие. Они всегда должны вызывать большее восхищение, чем другие, они социальные победители в своем мире. Независимо от сферы деятельности, победа в состязании поддерживает их завышенную самооценку: они – не просто победители, они должны доказать, что лучше «лузеров». И они испытывают потребность доказывать это снова и снова.

Для истинных нарциссов есть только два класса людей: те, кто находятся на вершине, и те, кто ниже. Они делят мир на известных, богатых и великих людей с одной стороны и презренных, ничтожных посредственностей – с другой. Они боятся не войти в первую группу и «остаться в "посредственностях", под которыми понимают обычных "средних" людей»{3}.

Это разделение мира на два класса, на победителей и проигравших, определяет мировоззрение нарциссов, и потому эти два слова будут снова и снова упоминаться в моей книге.

Так же как комик, придумывая свои шутки, ориентируется на среднестатистического человека, истинный нарцисс использует неудачника как своего рода лакмусовую бумагу для своей самооценки победителя. Своим высокомерием («Я лучше тебя») он заставляет другого человека играть второстепенную роль того, кто стоит на более низкой ступени. И хотя это может быть не очевидно, но нарцисс нуждается в этом другом человеке: когда дело доходит до конкуренции, кто-то другой должен проиграть, чтобы он победил.

Истинный нарцисс всегда повышает свою самооценку за счет других.

Кроме того, многие истинные нарциссы – задиры, которые часто заставляют своих жертв чувствовать себя социальными изгоями. Такое поведение обычно проявляется еще в средней школе, когда дети выходят из относительно спокойного мирка начального образования в гораздо больший мир, где непонятно и зыбко почти все, что связано с их социальным статусом. Задиры ищут неудачников, которых могут победить. Задиры прибегают к физическому и эмоциональному запугиванию, чтобы за счет своих жертв повысить собственную социальную позицию.

«Не я тут неудачник, а ты»

Разумеется, задиры существовали всегда, но появление Интернета и бурный расцвет социальных сетей предложили им новую арену для деятельности. В последние годы в заголовках СМИ появились термины «кибербуллинг» и «кибермоббинг»[6]. Вот один из многочисленных примеров. 9 сентября 2013 г. в американских газетах и новостных программах на ТВ прогремела история двенадцатилетней Ребекки Седвик, которая покончила жизнь самоубийством, бросившись с башни неработающего цементного завода в штате Флорида. В течение нескольких месяцев до гибели Седвик подвергалась беспощадной кибертравле под предводительством Гваделупе Шоу, четырнадцатилетней девочки. Благодаря своей популярности та натравила на Ребекку компанию из десяти девочек! Она также преследовала и других школьников, если они дружили с Седвик. При помощи SMS-сообщений, сети Facebook и других социальных медиа Шоу говорила Седвик, что та некрасива, что она должна «выпить отбеливатель и умереть», и призывала ее убить себя.

Кроме того, Шоу убедила другую девочку, Кейтлин Роман, что она должна избить Ребекку Седвик. Кейтлин была когда-то лучшей подругой Седвик и позже извинилась за то, что издевалась над ней. Шоу, напротив, не выразила никакого раскаяния. По данным местного шерифа, при аресте она вела себя хладнокровно и спокойно. На своей странице в Facebook она призналась в травле Седвик и заявила, что ей «наплевать», что ее жертва погибла.

Вскоре, по странной иронии, мачехе Шоу, Вивиан Восбург, было предъявлено обвинение по двум случаям жестокого обращения с детьми и четырем случаям неисполнения родительских обязанностей. Это случилось после того, как всплыло видео в Facebook, где Восбург несколько раз ударила мальчика кулаками, а несколько девочек, находившихся в той же комнате, засмеялись. На пресс-конференции местный шериф, показав часть видео, заявил: «Это свидетельствует о том, что насилие является нормой в этой семье».

Восбург не была замужем за отцом Шоу, Хосе Рамиресом. Они жили вместе какое-то время с его четырьмя детьми и ее тремя; всем детям было от 9 до 14 лет. Несколько разных фамилий у детей (что говорит о нескольких неудачных браках или отношениях их родителей) и практика бытового насилия дают нам картину настолько далекую от «нормального образа жизни» в семье, что жестокое, бессердечное поведение Гваделупе Шоу не стало полной неожиданностью. Изучение биографии нарцисса-задиры часто вскрывает подобные истории о неполных семьях, эмоциональном хаосе и жестоком обращении с детьми.

Как утверждают адепты учения «эго-психология»[7], дети, которые становятся жертвами такого насилия в семье, часто прибегают к «идентификации с агрессором», чтобы избежать боли и чувства беспомощности{4}. Иными словами, вместо того чтобы чувствовать себя жертвой, они предпочитают делать жертвой других: «Здесь не я – жертва, а ты!» Можно было бы также сказать, что такие дети избавляются от своих болезненных переживаний, перекладывая (или проецируя) их на других людей. «Это не мне больно или страшно, не я – беспомощный, а ты!»

Я не хочу сказать, что все истинные нарциссы пережили насилие в детстве, хотя многие выросли в нестабильных, неблагополучных семьях, где физический и эмоциональный прессинг был обычным делом. Этот первый опыт имеет определяющее значение и далекоидущие последствия: поскольку для формирования здоровой самооценки необходимы сочувствующие своему ребенку и поддерживающие его родители, дети, выросшие в хаосе, могут так и не выработать позитивного отношения к себе. По сути, они могут чувствовать себя «бракованным товаром», а затем всю жизнь убегать от этого болезненного самоощущения. Именно это лежит в основе нарциссизма.

Характер и поведение истинного нарцисса определяет неустанное стремление убежать от чувства ущербности и неполноценности. Несмотря на свои внешние проявления, нарциссизм является противоположностью здоровой самооценки.

Проекция нежелательного или невыносимого переживания на другого человека многое объясняет во взаимоотношениях между нарциссом-задирой и его жертвой. Задира перегружает свое болезненное ощущение «бракованного товара» на жертву. «Не я – лузер, а ты!» Проекция, как и все защитные механизмы, происходит неосознанно: задиры пытаются «перегрузить» свои болезненные ощущения на других людей не намеренно. Хотя их поведение и свидетельствует о том, что они делают это сознательно. Преследуя других людей и заставляя их чувствовать себя неудачниками, задира убеждает себя, что на самом деле он – победитель.

Поскольку жертвы служат «носильщиками» чужих эмоций, их переживания помогают нам понять, как на самом деле чувствуют себя нарциссы-задиры. Задира редко приходит к психотерапевту, разве что если его вынуждает к этому суд.

Я работал с людьми, которые в юности стали жертвами издевательств. У одного из них, Райана, шрамы остались на всю жизнь. В подростковом возрасте он подвергся издевательствам со стороны группы детей в средней школе, как мальчиков, так и девочек. Одним из них был Дэнни, игрок из его футбольной команды. История отношений Райана и Дэнни показывает, как задира может заставить жертву носить спроецированное на него чувство чужого стыда.

Разрушенная «модель нормальности»

Отец Райана работал в нефтегазовой отрасли и много лет жил в Азии. Вернувшись в Соединенные Штаты, он привез с собой тайваньскую жену и малолетнего сына Райана. Через несколько лет у пары родился еще один сын Хантер. Новое место работы отца располагалось в небольшом городке в штате Колорадо. Население этого городка составляли в основном белые. Помимо этого, там жили латиноамериканцы, а вот азиатов было совсем немного. Экономическую основу жизни города составляли военные объекты и головной офис одного консервативного религиозного фонда. Когда 25 лет спустя Райан пришел на сеанс, он описал свое раннее детство как ничем не примечательное, без серьезных семейных травм. Его отец был скромным и безучастным человеком – в тени и под каблуком матери Райана. Последняя, по словам сына, была сердитой женщиной, считавшей мужа неудачником и презиравшей его. Она была необыкновенно амбициозна и по прибытии в США открыла фирму по управлению имуществом, со временем превратила ее в весьма успешное предприятие. Вместе с двумя сестрами, которые жили в Тайване, она занималась и импортно-экспортным бизнесом. Увлеченная своими коммерческими предприятиями, она почти не проявляла эмоционального интереса к сыновьям, хотя контролировала и управляла практически всеми аспектами их жизни.

Даже в начальной школе Райан чувствовал, что отличается от сверстников. От матери ему достались азиатский тип лица и миндалевидные глаза, но дело было не только во внешности. Застенчивый и тихий, он считал, что ему не хватает какого-то важного качества, свойственного многим другим мальчикам. У него было мало друзей, и ему не хватало уверенности и энергичности. Мать записала его в футбольный клуб и настаивала, чтобы он не бросал играть, хотя спорт ему совсем не нравился. Год за годом он продолжал играть в ненавистный футбол, испытывая неловкость всякий раз, когда наступала очередь его мамы готовить закуски для матча. Мать обычно приносила тайваньские лакомства – ананасовый торт и гуабао[8] – вместо расфасованных закусок, которые были в ходу у матерей других игроков.

Райану было 12 лет и он уже перешел в среднюю школу, когда его брату Хантеру был поставлен официальный диагноз «синдром Аспергера». Началась настоящая травля. Хантер всегда выглядел необычно с его странной правильной речью и нежеланием использовать принятые сокращения, с его необычной манерой подпрыгивать при ходьбе, наступая на пятки и наклоняясь вперед. Некоторые мальчики в средней школе задирали Райана из-за того, что его брат – «урод». Они передразнивали речь Хантера в присутствии Райана, подчеркнуто проговаривая слова полностью. Позже задирать Райана стали из-за формы его глаз. Даже другие мальчики из его футбольной команды, многолетние товарищи по игре, стали издеваться над ним. Дэнни, капитан команды, возглавил травлю и безжалостно преследовал Райана.

До подросткового возраста Дэнни был маленьким и нескладным ребенком. Его родители развелись много лет назад, когда Дэнни было всего два года, но продолжали враждовать – публично и через суды. Райан вспоминает один футбольный матч, где присутствовали оба родителя Дэнни (обычно они приходили по очереди), они унижали сына, крича друг на друга прямо на поле. Прежде Райан чувствовал своего рода отдаленное «сродство» с Дэнни, потому что они оба казались аутсайдерами, отличными от других, «нормальных» детей. Но в средней школе все изменилось.

В течение лета перед седьмым классом Дэнни вытянулся на несколько дюймов и нарастил мышечную массу. Он стал лучше выглядеть. В средней школе социальный статус детей часто меняется из-за внешнего вида – Дэнни стал одним из «крутых» ребят, очень популярных как среди мальчиков, так и среди девочек. Когда Дэнни начал издеваться над Райаном в коридоре, называя его «придурком», его примеру быстро последовали другие дети. Однажды Дэнни сказал друзьям, что Райан наверняка гей, и слух об этом быстро распространился по всем классам. Мальчики, проходя мимо Райана, стоявшего возле своего шкафчика, стали толкать его внутрь. Девочки в столовой показывали на него пальцем и хихикали. На тренировках его товарищи по команде намеренно ставили ему подножки и смеялись, когда он падал.

Вопреки возражениям матери Райан бросил футбол. Когда он наконец рассказал ей о проблемах в школе, она пожала плечами и ответила, что ему следует быть тверже. Сын чувствовал, что мать презирает его и считает слабаком, таким же, как и его отец. Райан предпочел не обращаться за помощью к отцу, который, казалось, все дальше и дальше отстранялся от остальных членов семьи. В течение двух следующих лет травля продолжалась. Стыд и унижения Райана стали настолько невыносимыми, что он стал подумывать о самоубийстве. Он мечтал стать невидимым и избегал общения с другими детьми.

В какой-то момент Райан вдруг обнаружил, что больше не является мишенью для одноклассников, но стыд и унижение преследовали его на протяжении всего подросткового и юношеского периода. Когда Райан наконец обратился за профессиональной помощью, ему было уже под тридцать и его ненависть к себе почти парализовала его. Незадолго до того, как мы начали работать вместе, он устроился на работу в маркетинговую компанию, попав в команду, где доминирующие игроки-мужчины были общительными, яркими и уверенными в себе. «Студенты-переростки», как Райан называл их, подшучивали и поддевали друг друга весь день напролет. Райан понимал, что должен стать похожим на них, и презирал себя за скромность. Всякий раз, когда кто-то из коллег дразнил его за тихий нрав, школьная травма вновь давала о себе знать и его захлестывало волной стыда и отвращения к себе.

Как правило, молодые нарциссы-задиры не выбирают в жертву человека с высокой самооценкой. Они нацеливаются на уязвимого человека вроде Райана – неуверенного в себе и переживающего из-за того, что он, возможно, неудачник. Нарцисс-задира на одной волне со своей жертвой, потому что на бессознательном уровне они оба борются с одними и теми же эмоциональными проблемами. До средней школы Райан считал, что они с Дэнни чем-то похожи: оба были аутсайдерами, отличавшимися от других, «нормальных» детей.

Ребекка Седвик, девочка из Флориды, которая покончила с собой, воспитывалась в нестабильной среде, схожей с той, в которой выросла Гваделупе Шоу. У девочки не было собственной кровати – она спала в кресле в гостиной и хранила одежду в бумажных продуктовых пакетах. Ее мать, Триша Норман, действуя под несколькими разными псевдонимами, неоднократно пыталась подделывать чеки, но всякий раз ей приходилось отвечать перед законом. Отец не принимал участия в жизни семьи.

Поскольку нарциссы-задиры бессознательно стремятся переложить чувство собственной неполноценности или ущербности на постороннего «носильщика», вполне логично, что они выбирают того, кто предрасположен к «ношению чужого груза». Как правило, жертва не обладает высоким статусом и у нее трудная биография. То есть жертва уже страдает от низкой самооценки. Хотя Райан вырос в полной семье, его отец был отстранен и пассивен, а мать доминировала во всем, все контролировала, относилась к сыну с презрением и не проявляла эмоционального участия. Его брат страдал от синдрома Аспергера. Если задиры часто происходят из неблагополучных семей, то же можно сказать и об их жертвах.

По данным британского психоаналитика Д. Винникотта, люди рождаются с врожденной «моделью нормальности», набором «встроенных» ожиданий относительно того, как старшие должны реагировать на их физические и эмоциональные потребности{5}. Чтобы помочь нам расти и позитивно воспринимать себя, родителям необязательно быть идеальными, а лишь «достаточно хорошими», по словам Винникотта. Они должны хорошо понимать наши потребности и сопереживать нашему эмоциональному опыту. При помощи похвалы и внимания родители внушают нам, что нас понимают, любят, что нами восхищаются, закладывая тем самым основу для нашей здоровой самооценки.

Когда окружающая среда резко отличается от этой «модели нормальности», а родители пренебрегают ребенком и/или не умеют сопереживать ему, то ребенок будет ощущать, что в его мире что-то пошло не так. На глубоком интуитивном уровне он знает, что его развитие проходит неправильно. В результате он приходит к выводу, что является ущербным, уродливым и что он хуже остальных. Я говорю о мучительном ощущении внутреннего дефекта или уродства как «базового стыда» (core shame), поскольку это тяжелое чувство окрашивает все аспекты личности, поведения и мировоззрения ребенка.

Тот смысл, в каком я употребляю слово «стыд» для описания болезненного состояния, может показаться необычным. Благодаря трудам популярных писателей-психологов, таких как Джон Брэдшоу, большинство людей думают о стыде как о результате негативных, в основном вербальных, посылов со стороны родителей и других значимых людей в мире ребенка{6}.

То есть люди думают о стыде как о чем-то навязанном извне. Я считаю, что базовый стыд, напротив, укореняется в первые месяцы жизни ребенка, еще до того, как развивается речь. Его корни – в неправильных отношениях между матерью и ребенком, но он разрастается в неблагополучной обстановке, подобной той, в которой выросла Гваделупе Шоу. Обстановке, омраченной насилием или травмой.

Этот вид стыда ощущается как глубокое, часто бессознательное чувство ущербности или внутреннего уродства. Страдающим от базового стыда детям часто кажется, что они – «бракованный товар», неудачники. И это чувство настолько мучительно, что такие дети прибегают к разнообразным механизмам психологической защиты. Делается это, чтобы отрицать боль или избавиться от нее. Как говорилось выше, дети часто проецируют свой стыд на кого-то другого и заставляют его чувствовать то, что должны пережить сами.

Я не думаю, что дети-агрессоры сознательно принимают решение переложить свой стыд на кого-то еще и таким образом освободиться от нежелательного чувства. Приемы психологической защиты – это в значительной степени бессознательная «ложь» самому себе с целью избежать боли, это фантазии, не отвечающие законам реальности. На бессознательном уровне я могу обманывать себя и верить, что стыд больше не мой, а ваш. В результате на сознательном уровне я буду уверен, что это не я, а вы неполноценны, уродливы и позорный неудачник. Я могу предпринять активные действия, чтобы доказать это. В частности, я буду ощущать стремление поддерживать свой имидж победителя – более совершенного человека, чем неудачник, которого я победил.

Стремление к имиджу «победителя» как защита от базового стыда лежит в основе истинного нарциссизма.

Разумеется, спортивное состязание обычно подразумевает победителя и проигравшего, и, когда истинные нарциссы занимаются спортом профессионально, они часто стремятся победить любой ценой, издеваются над своими противниками, лгут и хитрят, прокладывая себе путь на высшую ступень пьедестала. Подобно Гваделупе Шоу, они часто являются продуктом того мира, который резко отличается от «модели нормальности» Винникотта.

Возьмем, к примеру, Фреда Майерсона – вымышленного теннисиста, чья история, несомненно, напомнит о целом ряде реальных спортсменов, попавших на первые полосы газет вследствие агрессивного нарциссического поведения.

Победа любой ценой

Мать Фреда Майерсона Элейн выросла в муниципальной квартире Бирмингема. Отец-алкоголик избивал мать Элейн, а затем бросил ее, хотя еще много лет изредка появлялся у ее порога, проводил с ней ночь и оставлял на память несколько новых синяков. История Фреда Майерсона началась в мире распавшихся браков, гнева, отчаяния и эмоционального насилия.

Элейн училась в старших классах, когда забеременела от своего бойфренда Митча, и тот неохотно согласился жениться на ней. Однако еще до рождения ребенка стало ясно, что перспектива раннего отцовства тяготит его. Он начал бить Элейн. Он швырял ее об стену всякий раз, когда она ругала его из-за потраченных денег или умоляла не ходить в паб с друзьями.

Их сын Фред родился, когда Элейн было всего семнадцать. Измученные новоиспеченные родители постоянно ругались. Через несколько месяцев Элейн переехала обратно к матери, где спала с ребенком на надувном матрасе на полу. Элейн бросила школу и сумела найти временную работу помощницы в офисе. Несколько месяцев после этого, несмотря на прежнее отсутствие интереса к жене и новорожденному сыну, Митч ходил за Элейн на работу, звонил ей и настаивал, что они должны жить вместе. Когда она отказалась, он попытался сделать так, чтобы ее уволили с работы, распространял слухи о ней, преследовал ее, кричал ей оскорбления на публике. После двух лет судебных баталий с участием полиции Элейн успешно прогнала Митча прочь из своей жизни. Своего ребенка он больше никогда не видел.

Через год после развода Элейн вышла замуж за бармена Кита Майерсона. Несмотря на то что Фред получил фамилию отчима, привязанности между ними не возникло. Элейн и Фред жили более или менее обособленно от Кита, поскольку тот работал в пабе в вечерние смены, а днем, как правило, спал. По выходным Кит регулярно наказывал мальчика ремнем или тыльной стороной ладони даже за самые невинные шалости. Обладая высоким состязательным духом, Кит интересовался делами футбольной команды Фреда, но высмеивал мальчика, если тот плакал, внушая ему строгие традиционные представления о мужественности. Чем старше становился Фред, тем чаще происходили стычки между ним и отчимом. В конце концов стычки переросли в драки. Когда после десяти лет брака Элейн и Кит наконец развелись, подросток Фред устроил вечеринку.

Истории семей Гваделупе Шоу, Ребекки Седвик и Фреда Майерсона во многом схожи: череда неудачных браков, крайняя нищета, атмосфера физического и эмоционального насилия. Детство всех троих резко отклонилось от «модели нормальности», описанной Винникоттом, и именно в таких условиях в человеке укореняется базовый стыд. Гваделупе Шоу, по-видимому, справлялась со своим стыдом, перенося его на свою жертву, и повышала собственный статус победителя, унижая и преследуя Ребекку Седвик.

Когда Фреду было двенадцать, мать записала его в секцию тенниса, отчасти потому, что футбол усугублял его склонность к физической агрессии, но и еще потому, что теннис был воплощением ее идеи об изысканности представителей среднего класса. Работая на секретарских и административных должностях на местной фабрике, она решила, что достойна большего. Она хотела, чтобы жизнь сына не была похожа на ее собственную. Хотя она никогда не выражала этого прямо, Фред ясно понимал, что его роль – помочь ей преодолеть ее прошлое и улучшить их жизнь.

Фреда совершенно не интересовала учеба, и спорт стал единственным средством их «спасения». Мальчик бросился в теннис с неистовой, почти яростной страстью. Спортсмен от природы, он быстро продвигался наверх, выигрывая турниры и привлекая спонсоров. Он стал самым молодым чемпионом страны среди юниоров и наконец выиграл несколько турниров Большого шлема в ранге профессионала. Он стал героем для миллионов молодых мужчин и женщин во всем мире, основал благотворительный фонд помощи детям из неблагополучных семей, подобных его собственной, и щедро жертвовал на различные громкие кампании.

Обвинения в незаконном употреблении стероидов преследовали Фреда на протяжении всей его карьеры, но он всегда отрицал это. Он культивировал миф о себе как о хорошем во всех отношениях парне и презрительно называл тех, кто обвинял его в употреблении допинга, «завистливыми лжецами». По его мнению, его превосходные спортивные данные не требовали никаких стероидов. Когда известный журналист Джон Джеймс нашел свидетелей, которые подтвердили, что Майерсон употребляет запрещенные препараты, то Фред отреагировал моментально. Для начала он попытался дискредитировать журналиста, обвинив его во взяточничестве и прослушивании телефонных разговоров. Кроме того, Фред подал иск против Джеймса в Великобритании и других странах за клевету. Он предложил газете-нарушителю мировое соглашение с выплатой ему компенсации и публичными извинениями в печати. Чтобы заставить Джеймса молчать, Майерсон использовал свои богатство, популярность и доступ к другим СМИ.

Майерсон также подал иск против одного из основных источников информации Джеймса – Сибил Монтегю, бывшей подруги его тренера, которая лично знала, что он употребляет стероиды. На телевидении и в публичных заявлениях в СМИ Майерсон отзывался о ней негативно, заявляя, что у нее психическое заболевание и что она патологическая лгунья.

Жена его партнера по Кубку Дэвиса и бывшего друга Адама Барлоу тоже сотрудничала с Джеймсом. Майерсон снова воспользовался своим общественным положением и начал контратаку, обвинив жену Барлоу в желании ему отомстить, поскольку «он отверг ее». Как нельзя лучше это поведение можно описать словом «травля»: Майерсон использовал свою популярность и высокий общественный статус, чтобы выставить обеих женщин неудачницами.

В конце концов Антидопинговое агентство Великобритании инициировало собственное расследование, и вина Майерсона была доказана. Агентство запретило ему профессионально заниматься теннисом в течение двух лет.

Он назвал это вендеттой и начал ответную войну в СМИ по дискредитации агентства. Наконец Адам Барлоу публично обвинил Фреда в употреблении запрещенных препаратов, повышающих физическую выносливость. Майерсон нанял адвокатов и начал юридическую кампанию с целью затравить Барлоу и заставить его замолчать. Позже, столкнувшись с Барлоу на благотворительном мероприятии, Майерсон пришел в бешенство. Он угрожал сделать все, что в его силах, чтобы уничтожить Барлоу за то, что тот свидетельствовал против него.

Кем бы ни был его противник, на корте или вне его, Майерсон фактически защищал свой образ победителя. Тот факт, что он хитрил ради достижения своих побед, не имел никакого значения; правда была не важна до тех пор, пока публика воспринимала его как победителя. Для Майерсона ничего не могло быть хуже проигрыша в борьбе – ведь тогда он предстает неудачником в глазах людей. Он не чувствовал по отношению к проигравшим ничего, кроме презрения, и сделал все, что мог, чтобы его никогда не воспринимали одним из них. Благодаря доступу к СМИ и при помощи своих адвокатов он запугивал тех, кто бросал вызов его статусу победителя, выставляя их неудачниками в глазах общественности.

Чтобы понять, что движет нарциссом-задирой, злобно преследующим свою жертву, вспомните наше обсуждение нарциссической травмы и того, какие ощущения она нам приносит. Дейл Карнеги мог бы предсказать, что Натали (глава 2) даже вполне справедливую критику ощутит как личное оскорбление. Она защищается от этого воображаемого нападения, включая высокомерие и презрение и испытывая при этом яростный гнев.

Поведение Майерсона и его публичные заявления отражают те же нарциссические приемы. Он перекладывает вину на других. Он не сделал ничего плохого, он невинная жертва бессовестных людей вроде Джона Джеймса, желающих погубить его репутацию.

Майерсон ставит себя выше других и относится к людям с презрением. Тот, кто сомневается в его величии, просто завистливый лжец и неудачник – такой же, как Сибил Монтегю.

Фред приходит в ярость, когда с ним спорят. Он грозится уничтожить Адама Барлоу за дачу показаний против него.

Эти реакции указывают на базовый стыд – стержень истинного нарциссизма.

Поведение Майерсона предполагает, что всякий раз, когда его представление о самом себе как о победителе ставят под угрозу, он это переживает как глубокую нарциссическую травму, воспринимает как атаку, требующую немедленных и мощных контрмер для уничтожения врага. Чем глубже стыд, тем вероятнее, что его обладатель будет считать, что на него нападают, когда возникает угроза выхода этого стыда наружу. И чем активнее он защищает себя глубоко внутри, тем жестче будет его внешняя реакция.

В силу своего характера нарцисс-задира (как и все истинные нарциссы) тратит бóльшую часть своей психической энергии на постоянную, неустанную нарциссическую защиту, как я это называю.

Мне кажется, что киборг-убийца Т-1000 из фильма «Терминатор-2» как нельзя лучше иллюстрирует поведение нарцисса. Если вы видели этот фильм, то наверняка помните, что Т-1000 полностью сделан из «мимикрирующего полисплава», жидкого металла, позволяющего ему принимать форму любого объекта, с которым он контактирует. Кроме того, «мимикрирующий полисплав» подразумевает, что этот Терминатор немедленно восстановит свою первоначальную форму при «ранении» или повреждении. В знаменитой сцене фильма Т-1000 бежит под обстрелом и пули образуют в его теле огромные рваные дыры, но через несколько секунд дыры затягиваются, а ткань его одежды оказывается абсолютно целой.

Подобно T-1000, человек, прибегающий к неустанной нарциссической защите, пуленепробиваем. Критика или неудача могут ранить его на какое-то короткое время, но он почти мгновенно восстанавливается и идет в атаку. Стремясь поддержать свою самооценку победителя, он вечно настороже: он готов заранее защитить себя от нарциссической травмы, чтобы предотвратить критику или другие удары по его самомнению. Подобно T-1000, истинный нарцисс может выдержать тяжелые повреждения своего эго, мгновенно воссоздавая оборонительную броню, которая защитит его от стыда.

Важно иметь в виду, что нарцисс-задира осознанно воспринимает себя идентичным своей защитной оболочке, которую он показывает миру. В этом его суть. Он не понимает, что за неустанной нарциссической защитой кроется что-то еще или что он бежит от базового стыда. По этой причине нарцисс-задира, подобно другим истинным нарциссам, почти никогда не меняется. Чтобы измениться, он должен стать совершенно иным человеком, нежели тот, кем он всегда себя ощущал.

Ты не в моей команде

Тот факт, что Гваделупе Шоу удалось вовлечь в свою кампанию по травле Ребекки Седвик более десятка девочек, сначала кажется удивительным. Почему столько детей желают причинить боль своему сверстнику? Скорее всего, не все они – нарциссы-задиры. Одни повиновались приказам из страха, что сами могут стать объектом травли. Другие хотели снискать расположение Шоу, популярной в школе девочки, тем самым повысив собственный статус. Практически все в средней школе в той или иной степени вовлечены в борьбу за лучшее место на социальной лестнице. Вполне вероятно, что участие в травле, даже если она инициирована не вами, дает возможность выместить свою неуверенность на ком-то еще и считать неудачником его, а не себя.

Травля часто становится чем-то вроде обряда посвящения. Новые члены какого-нибудь братства или женского клуба, новобранцы в армии, новички в профессиональном спорте часто вынуждены пройти через постыдные и унизительные ритуалы, чтобы получить допуск к элитарному миру «победителей». К примеру, в спортивных соревнованиях и во время войны победа заносит противника в разряд неудачников, а самооценка победившей стороны растет. Ничто из этого не является патологическим само по себе, хотя мы наблюдаем здесь нарциссическую динамику в действии. Одна команда формирует самооценку за счет другой; поражение воспринимается другой командой как унижение.

В средней школе и даже будучи уже взрослым нарцисс-задира часто создает собственную «команду» – на рабочем месте, в семье или своей социальной группе. В эту команду часто вовлечены другие люди, которые вместе с лидером группы предпринимают какие-то действия для победы над своей жертвой с целью унизить ее. Типичная жертва в средней школе – как правило, ребенок-одиночка или ребенок, которому не хватает «социального капитала», потому что он чем-то отличается от остальных. Во взрослом возрасте бывшие жертвы травмы становятся весьма успешными людьми. По данным исследования, проведенного Институтом изучения травли на рабочем месте[9], «по-видимому, жертва травли действует на рабочем месте как закаленный битвами ветеран и самый опытный человек в своей профессиональной группе»{7}.

Как правило, бывшие жертвы агрессоров также обладают лучшими социальными навыками, их ценят за теплые отношения к коллегам, они лучше умеют сопереживать. Не всегда очевидны причины, по которым жертва представляет собой психологическую угрозу нарциссу-задире, но часто нарцисс завидует своей жертве, потому что ею восхищаются, ее ценят.

Поскольку нарцисс смотрит на мир сквозь призму конкуренции, успешная и высоко ценимая «мишень» способна заставить его чувствовать себя сравнительным неудачником и таким образом представляет для него угрозу.

Воспринимая жертву как угрозу, нарциссы-задиры затем начинают преследовать ее, пытаясь разрушить репутацию и карьеру. Подобно Дениз из предыдущей главы, они могут распространять порочащие слухи о своей жертве. Они пытаются превратить этого человека в парию или исключить его из общественной жизни. Они будут подставлять его самыми разными способами:

• подрывая его усилия или сознательно вмешиваясь в его работу;

• скрывая необходимую информацию;

• постоянно критикуя результаты его работы;

• принижая его мнения;

• публично высмеивая его.

Если нарцисс-задира является боссом для своей жертвы, то его возможности для травли подчиненного практически безграничны – он может устанавливать нереальные сроки выполнения заданий, постоянно и без причины менять принципы работы, пересматривать зоны ответственности без объяснения причины и т. д.

Мари, посетительница моего сайта, прислала мне длинный рассказ о том, как ее травили на работе. Она была младшим медицинским работником в пансионе для взрослых людей с физической инвалидностью и сначала считалась звездой своего отделения. Ее любили за участливое отношение к пациентам, руководство ценило ее за следование принципам профессиональной этики. Но когда один из пациентов попросил перевести его в отделение Мари, старшая медсестра того отделения, из которого он хотел уйти, посчитала себя оскорбленной. Лоррейн – так ее звали – начала с пренебрежительных замечаний среди коллег, называя Мари «воображалой». Она предположила, что популярность Мари среди пациентов объясняется кокетством и непрофессиональным поведением.

Со временем Лоррейн привлекла к своей вендетте и других сотрудников. Они высмеивали Мари в ее присутствии, отказывались оказывать помощь, когда Мари в ней нуждалась, и вынуждали ее брать дополнительную нагрузку. Они лгали о ней руководству, называя ее «ленивой» и обвиняя в краже продуктов и медицинских материалов. Лоррейн преследовала всех, кто дружил с Мари. Травля продолжалась месяц. Как и многие жертвы буллинга на рабочем месте, Мари была настолько травмирована психологически, что ушла с этой работы.

Эмоциональные последствия для жертвы буллинга на рабочем месте схожи с теми, что переживает жертва в средней школе. Она начинает чувствовать себя беспомощной, уязвимой, одинокой. Она может утратить уверенность в себе. Из-за низкой самооценки ей бывает невозможно сосредоточиться, и это сказывается на результатах ее деятельности. Со временем она может впасть в депрессию, потерять интерес к занятиям, которые прежде считала приятными. Ее страдания могут усугубляться чувством стыда из-за ее реакции, будто она – неудачник, слишком слабый, чтобы постоять за себя. Жертвы травли на рабочем месте часто винят в происходящем себя.

Как справиться с нарциссом-задирой

Нарциссы-задиры, стараясь избежать попадания в положение неудачника, находятся в состоянии неустанной нарциссической защиты от базового стыда и поэтому не только опасны, но и абсолютно глухи к просьбам о сочувствии. Чтобы сопереживать страданиям, которые они причиняют своим жертвам, они должны «признать» проецируемый ими на жертву стыд своим. А этого они не делают почти никогда. Во многих случаях лучшая реакция на их поведение – держаться от них как можно дальше. Одна из посетительниц сайта написала мне, что когда она рассказала своему психологу о травле со стороны начальника, то получила единственный совет: «Займитесь своим резюме».

В средней школе сбежать, как правило, невозможно, если только родители не переведут ребенка в другую школу. День за днем ребенок вынужден противостоять нарциссу-задире и его пособникам в классе, на игровой площадке, в столовой или в школьном автобусе. Невозможность избежать преследования делает травлю в средней школе особенно вредоносной и объясняет тревожное число ежегодных самоубийств, совершаемых подростками – жертвами буллинга{8}. Вмешательство встревоженных родителей часто лишь усугубляет ситуацию. Учителя и школьная администрация стараются уклониться от решения проблемы. В последнее время многие школы отслеживают ситуацию с буллингом и рассказывают об этом детям и их родителям. Школы признают наличие такой проблемы и вводят политику нулевой терпимости к буллингу. По большому счету, способность справиться с нарциссом-задирой в средних и старших классах зависит от изменения социальной точки зрения в конкретной среде.

Нарциссы-задиры иногда появляются и в семье. Они провоцируют распри и создают союзы против других членов семьи. Естественно, о «переходе» в другую семью речь не идет. Но и в данном случае необходимо помнить, что проблема истинных нарциссов кроется в стыде и унижении, даже если они вам не видны.

Даже невинные замечания могут восприниматься как тяжкие оскорбления. Если вы успешнее, удачливее и красивее, то даже простое упоминание вашего имени вызовет зависть нарцисса. Вас могут воспринимать как надменного и высокомерного независимо от вашего фактического поведения. Повторюсь: призывать нарцисса к здравому смыслу бесполезно. Слова «Я не хотел этого» или «Я не считаю себя лучше тебя!» мало что значат для нарцисса-задиры.

Пусть это покажется «трусливым» советом, но лучший способ справиться со знакомым вам нарциссом – это успокоить его и помочь почувствовать себя в безопасности; избегайте слов или поступков, способных активизировать его стыд независимо от ваших намерений. Имейте в виду, что нарциссы-задиры опасны и способны нанести серьезный вред и по этой причине к ним следует относиться с большой осторожностью. Вы также должны помнить, что нарцисс-задира, как и все истинные нарциссы, почти никогда не соглашается на психотерапию. Не обманывайте себя, думая, что можете убедить его измениться.

Подробнее мы обсудим все эти вопросы в главе 11.

Глава 4

«Ты – тот, кем я всегда хотел / не хотел быть»

Нарциссические родители

Мы все встречали их – гордых родителей, которые так часто хвастаются сыном или дочерью, что кажутся заносчивыми. Они идеализируют своих детей и считают, что те просто не могут сделать ничего плохого! Это, конечно, означает, что эти родители – превосходные воспитатели.

Такие родители часто живут жизнью своих детей, купаясь в лучах славы круглых отличников, победителей спортивных соревнований или музыкальных конкурсов, лучших студентов вузов. Их хвастовство иногда заставляет нас сомневаться в себе, чувствовать себя худшими родителями, чем они.

Гордиться сыном или дочерью – это одно. И совсем другое, когда родитель пытается выразить тщеславное представление о себе через своего ребенка. Кроме того, идеализация детей оказывает самим детям медвежью услугу. У них часто возникает проблема с выработкой реалистичной самооценки с учетом своих недостатков, и они часто не выказывают должного внимания к чувствам других людей. Иногда дети родителей-нарциссов всю жизнь вынуждены доказывать, что они – победители.

Когда мы видим матерей и отцов, идеализирующих своих детей, не умеющих установить соответствующие ограничения или исправить плохое поведение ребенка, мы обычно считаем, что такие родители не справляются с выполнением своих родительских обязанностей.

Тема этой главы – матери и отцы, которые идеализируют своих детей, эксплуатируя их ради собственной нарциссической выгоды. Чтобы понять родительский нарциссизм и уяснить, почему он так вреден (как для их детей, так иногда и для других родителей, с которыми родитель-нарцисс конкурирует), нам необходимо четко представлять, что требуется от родителей на разных этапах жизни ребенка для его успешного роста и развития.

В жизни ребенка есть время, когда идеализация вполне уместна. Вспомните, с какой радостью новоиспеченные родители реагируют, когда их дети осваивают какой-то этап развития – учатся переворачиваться, ползать, произносят первое слово, делают первый шаг. Родители приветствуют каждое достижение с радостным изумлением, как будто это нечто из ряда вон выходящее, а не обычное взросление согласно законам природы. Вспомните об ослепленных любовью матерях, с улыбкой воркующих над своими младенцами. Или о том, как взрослые, которые прежде вели умные беседы на общие темы, после рождения чада могут говорить исключительно о нем. Родители получают огромное удовольствие, показывая окружающим свежие фотографии младенца, и определенно ощущают (что бы они ни думали на сознательном уровне), что их ребенок – самый красивый на свете.

В первые месяцы жизни обожаемый ребенок занимает центральное место в собственной вселенной, оказывая мощное гравитационное воздействие на родителей, кружащих вокруг него. Не каждому ребенку так везет, но правильным и уместным считается именно такой опыт, когда безумно влюбленные родители соответствуют врожденной «модели нормальности», описанной британским психоаналитиком Д. Винникоттом. Для нормального развития в раннем возрасте человеческому детенышу нужно чувствовать, что он красив и важен. Радостное обожание родителей служит своего рода эмоциональным средством к существованию, необходимым для оптимального роста личности.

Это подтверждают последние достижения в области нейробиологии развития. Большинство из нас склонны считать, что мозг младенца полностью сформирован после рождения, но на самом деле он развивается и растет еще и в течение первого года жизни. По мнению психиатра и нейробиолога Аллана Шора, нейромедиаторы, вырабатываемые в процессе радостного общения матери и ребенка, способствуют формированию взаимосвязей между нейронами, необходимых для нормального развития мозга{9}. Мы могли бы сказать, что человеческие детеныши генетически запрограммированы на ожидание любви и радости со стороны родителей. От этого зависит развитие их мозга, так же как физическое развитие их организма зависит от наличия основных питательных веществ.

Как мы видели в предыдущей главе, детский опыт, в большей или меньшей степени соответствующий этим ожиданиям, способствует здоровой самооценке и самоуважению. Но если ребенку не хватает необходимых чувств и эмоций, в нем формируется ощущение внутреннего дефекта или уродства, которое я называю базовым стыдом. Сканирование мозга детей, воспитывающихся в неблагополучных семьях, показывает задержку роста и меньшее количество нейронных взаимосвязей, чем у детей, растущих в здоровой среде, – в этом и состоит анатомическое выражение базового стыда.

Как я уже говорил, истинный нарциссизм – это защитная реакция на чрезвычайно болезненное осознание внутреннего дефекта. Маленьким детям для правильного развития необходимы радостные отношения со старшими. Без этого в характере ребенка начинают преобладать «защитные» свойства, призванные замаскировать (от себя и других) глубокий стыд, ощущаемый им в самом сердце.

В какой-то момент опьяненные счастьем родители должны умерить свое некритическое восхищение собственным чадом и начать смотреть на него более реалистично. Учась ползать, а затем ходить, исследуя пространство вокруг себя, ребенок должен понимать: не все, что он делает, становится поводом для радости. Поскольку мир – опасное место, очень важно, чтобы он осознавал свою уязвимость и существующие ограничения. Он может неосторожно выбежать за мячом на дорогу, поэтому родители должны помочь ему понять, что проезжающие мимо автомобили представляют опасность. Он может чувствовать себя всесильным, живя в центре эмоциональной вселенной своих родителей, но на самом деле он маленький и относительно беспомощный человечек.

Кроме того, растущий ребенок должен адаптироваться к требованиям внешнего мира. Он больше не получает похвалы как нечто само собой разумеющееся независимо от того, что он делает, и как если бы он был идеальным. Теперь он должен зарабатывать одобрение, соответствуя родительским ожиданиям. Хорошо! На этот раз ты сумел избежать конфликта и не пустил в ход кулаки.

Основы самооценки ребенка закладываются в контексте любви, радостного и в значительной степени некритического отношения родителей в первые месяцы жизни малыша. Но со временем для самооценки ребенка все важнее заработать похвалу от родителей за соответствие их ожиданиям.

Родители должны учить своих детей правилам и нормам приемлемого поведения в более широком социальном контексте, нежели семья, и часто это означает, что ребенок будет расстроен. Нет, сейчас очередь Эштона, тебе придется подождать. Нет, тебе нельзя отнимать у Никки лего только потому, что тебе так хочется.

Даже если дети думают, что их эмоциональные потребности имеют первостепенное значение, в какой-то момент они должны узнать, что у других людей тоже есть чувства. Чтобы выжить в обществе, им нужно учиться этому. Дети становятся менее эгоцентричными и развивают способность сопереживать другим людям, если родители руководствуются не только слепым обожанием.

Когда речь идет о формировании самооценки у ребенка, родители сталкиваются с двумя взаимосвязанными трудностями. Сначала вы даете понять ребенку, что он самый важный человек в мире, и внушаете ему своего рода тщеславие, а затем, напротив, объясняете, что он – один из многих и должен подчиняться тем же требованиям и ограничениям, что и все остальные дети. Конечно, важно, чтобы родители по-прежнему показывали ребенку свою безусловную любовь, но это не означает некритического принятия любых его действий.

По мере взросления детей необходимо, чтобы родители устанавливали для них четкие границы и нормы поведения. Точно так же, как восторг и обожание помогали малышам развиваться во младенчестве, в последующие годы родительское одобрение и неодобрение – выражаемое с любовью, но твердо – помогает им взрослеть и правильно относиться к себе. Согласно «модели нормальности», детям необходимы родители, которые на этом этапе обладают положительным авторитетом. Пожалуй, можно сказать, что здоровая самооценка ребенка зависит от безусловной любви родителей и условного одобрения на основании четко сформулированного набора ценностей.

Вопреки тому, что пишут в трудах о самооценке за последние 30 с лишним лет, дети, чьи родители не устанавливают объективных стандартов поведения и хвалят отпрысков за все подряд, не смогут выработать здорового чувства собственного достоинства. Это особенно верно для детей, чьи родители реализуют собственное претенциозное представление о себе через «идеальное» потомство. Такие дети смотрят на все через свое гипертрофированное «Я», считают, что имеют право на все, чего они хотят, и, как правило, равнодушны к последствиям своих поступков. Однако в глубине души они не чувствуют себя хорошо.

Дети, которых родители идеализировали, баловали и чрезмерно опекали с раннего возраста, страдают от бессознательного стыда точно так же, как и те, которым нанесли эмоциональную травму в раннем возрасте. Поскольку они получают любовь и восхищение за то, что соответствуют идеализированным ожиданиям своих родителей, они начинают ощущать, что их истинная, несовершенная и «простая» человеческая сущность для окружающих «неприемлема», «постыдна» – и поэтому должна быть всегда скрыта от глаз. Независимо от сознательного опыта, такие дети понимают, что раздутое родителями представление о них фальшиво, но они должны его поддерживать, потому что боятся разоблачения.

Эту психологическую динамику передает сказка Ханса Кристиана Андерсена о голом короле. Два мошенника приходят ко двору и просят тщеславного короля позволить им сшить ему костюм из ткани, невидимой для тех, кто непригоден для своей должности или «безнадежно глуп». «Сшитый из самой тонкой, редкой ткани, новый костюм короля будет лучше всех остальных», – говорят они ему. Подданных короля ставят перед выбором: либо притворяться, что они видят костюм, либо признаться, что не видят, тем самым расписавшись в собственной глупости или некомпетентности. Вы знаете, как заканчивается эта сказка. Воображаемый костюм, превосходный и элегантный, оказывается изобретательным обманом. Когда голый король предстает перед подданными тщеславным дураком, его переполняет стыд.

Родители, идеализирующие своих детей, не всегда вырастают в семьях, где их самих баловали. Многие люди из неблагополучных семей или с весьма травматичным прошлым страдают от базового стыда и бессознательно используют своих детей, чтобы поднять собственную самооценку. В книге «Драма одаренного ребенка» Алис Миллер впервые обратила внимание на непростое положение детей, воспитанных такими «небезопасными» матерями.

Миллер описывает женщин, которые за счет своих детей пытаются сохранить то, что она называет «нарциссическим равновесием»: «Я довольно часто сталкиваюсь с пациентами, получавшими похвалы и восхищение за свои таланты и достижения… В ходе работы с этими людьми я обнаружила, что у всех есть важная история из детства: у каждого из них была эмоционально "небезопасная" мать, чье нарциссическое равновесие зависело от поведения или определенных действий ребенка»{10}.

Рассмотрим пример Селин, которая выросла с нарциссической матерью. Сколько она себя помнила, она изо всех сил старалась соответствовать ожиданиям матери. Только когда ее мать умерла, она наконец ощутила себя по-настоящему свободной – теперь она могла быть собой.

«Все таланты достались тебе»

По сей день Селин не любит вкуса сладостей, потому что они напоминают ей о «конкурсных перекусах» конфетами Pixy Stix и подслащенными энергетическими напитками. Мать заставляла ее есть это, чтобы дочка оставалась бодрой во время конкурса. Мать начала водить Селин на детские конкурсы красоты вскоре после того, как девочке исполнилось четыре. Ранние воспоминания Селин – это изнурительные репетиции под зорким надзором мамы, долгие переезды и дешевые мотели в разных городах, бурные споры за кулисами, когда мама требовала, чтобы дочка «повторила все движения еще раз».

В возрасте семи лет, когда у Селин появились признаки депрессии и расстройства пищевого поведения, врачи настоятельно посоветовали матери разорвать замкнутый круг конкурсов и освободить дочь. Отец Селин наконец проявил свою волю. Поглощенный собой человек, много работавший, он обычно позволял жене воспитывать дочь, как она считает нужным, но теперь его поддержали врачи. Он всегда возражал против этих конкурсов и жаловался, что столько времени проводит в одиночестве дома, когда Селин с матерью уезжают. Родители Селин долго ругались из-за того, следует ли дочери продолжать участвовать в конкурсах, но затем отец отказался оплачивать уроки, костюмы и внушительные взносы за участие в этих конкурсах.

Мать не скрывала недовольства, а Селин чувствовала, что она каким-то образом виновата в этом. Мама Селин постоянно разглядывала старые фотографии с прежних конкурсов, читала вырезки из газет, вздыхая с обидой, будто жизнь обманула ее. Сама Селин с удовольствием избавилась бы и от победных кубков, и от старых газет, в которых упоминалось ее имя.

Когда мама Селин была подростком, она тоже участвовала в конкурсах красоты, но ни разу не продвинулась дальше полуфинала на уровне округа. Наконец бабушка сказала ей, что она, очевидно, не так красива или талантлива, чтобы выиграть, и заставила ее прекратить участие в соревнованиях. Хотя в этом не было никакого смысла, Селин чувствовала себя так, будто это она каким-то образом виновата в личном разочаровании мамы и поэтому несет ответственность за его компенсацию.

Селин всегда приносила домой табели с отличными оценками, понимая, что от нее ждут именно этого. Всякий раз, когда мать в сотый раз начинала рассказывать о прежних временах или размахивала аттестатом дочки перед носом у друзей, Селин выбегала из комнаты. В отличие от мамы, которая жаждала внимания, свободно выражала свое мнение и всегда доминировала в беседах, Селин чувствовала себя ужасно неловко, когда оказывалась в центре внимания. В школе она никогда не поднимала руку, и ее бросало в жар, если учитель вызывал ее к доске.

После того как конкурсы прекратились, мама записала ее на уроки фортепиано и вскоре уже просила играть для членов семьи и друзей. Однажды Селин возразила матери, объяснив, что она не очень хорошо играет и что люди, скорее всего, не хотят ее слушать. «Ты играешь прекрасно! – настаивала мама. – И я говорю так не только потому, что я твоя мать. Вот только на днях Шейла Уоллес – ты знаешь ее, это мама Дженни – сказала мне, что, на ее взгляд, у тебя есть данные, чтобы стать пианистом». Скорее всего, мама сказала это сама, а г-жа Уоллес вежливо согласилась.

На протяжении многих лет мама сама начинала и бросала множество разных хобби, от пейзажной живописи до керамики, но никогда ничем не занималась достаточно долго, чтобы как следует этому научиться. «Я бездарь, – не раз говаривала она Селин. – Все таланты достались тебе». В периоды между своими увлечениями мама часто впадала в «странную тоску», как она это называла. Придя домой из школы, Селин сразу догадывалась о настроении матери по особенной тишине в доме. По какой-то тяжести в воздухе, атмосфере мрака и запущенности Селин понимала, что мама наверху в постели. Тогда она относила наверх поднос с чаем и тостами и смешила маму выдуманными историями о событиях, произошедших за день в школе.

«Моя милая девочка, – говорила мама со счастливым вздохом. – Ты знаешь, что нужно твоей бедной старушке-матери».

Мама страдала от длинного списка таинственных болезней. Отец Селин умер, когда она была подростком, и уход за мамой лег на ее плечи: нужно было звонить врачам, возить маму на прием, рыться в поисках нужных симптомов в изрядно потертом «Настольном справочнике врача-терапевта». Разумеется, в период учебы в колледже она жила дома. Особенно не выбирая, Селин решила стать врачом. У нее никогда не было четкого представления о том, что она хочет дальше делать в жизни, а маме нравилась идея иметь собственного врача в семье.

Селин никогда не нравилась эта работа, хотя пациенты ее обожали, а коллеги уважали. Ее невероятно утомлял бесконечный поток больных, хотя она сопереживала их страданиям и стремилась им помочь. Вечером она возвращалась домой выжатая как лимон, со смутным ощущением отчаяния. Она жила одна и навещала мать несколько раз в неделю. Всякий раз, когда мама слышала, как открывается передняя дверь, впуская Селин в дом, она кричала: «Это моя дочь-доктор?»

Селин выросла в тени «несчастья» своей матери и стала ее инструментом в поисках смысла жизни и собственной значимости. Время от времени Селин пыталась говорить от себя, но по большей части подстраивалась под потребности матери. Описывая других мальчиков и девочек, подобных Селин, Алис Миллер говорит об этом так: «У ребенка есть удивительная способность воспринимать и реагировать интуитивно (бессознательно) на потребность матери или обоих родителей, чтобы он подсознательно принял навязываемую ими роль. Эта роль обеспечивает ребенку „любовь“, то есть эксплуатацию его родителями. Ребенок чувствует, что он нужен, и эта „нужность“ гарантирует определенную безопасность его существованию»{11}.

Когда книга Миллер только появилась, у нее было броское название – «Пленники детства». Дети нарциссических родителей часто не могут высвободиться из ловушки этих отношений, не в силах вырваться из плена ожиданий и, следовательно, не в состоянии выработать собственное, независимое представление о самих себе. Даже став взрослыми, они иногда продолжают жить в подчинении у родительских потребностей, испытывая вину за любое родительское разочарование, вечно ища «любви» путем реализации своих талантов или способностей.

Поскольку «экзистенциальная безопасность», о которой говорит Алис Миллер, зависит от умения чувствовать, что нужно другим, дети нарциссических родителей часто вырастают способными к глубокой эмпатии. Они умеют подстраиваться под пожелания и потребности окружающих. Из них получаются верные друзья и внимательные слушатели, всегда готовые подставить плечо или свободные уши. Очень часто они, сами того не желая, выбирают нарциссического супруга, который пользуется ими подобным же образом. Подобно Селин, они часто приобретают профессии в сферах, подразумевающих помощь людям. Мое решение стать психотерапевтом во многом объясняется моими отношениями с собственной матерью, не самым большим нарциссом в сравнении с прочими. В раннем возрасте я тоже чувствовал, что моя роль в жизни состоит в компенсации ее несчастий собственным успехом.

Поскольку нарциссические родители эксплуатируют своих детей, чтобы реализовывать собственное представление о себе, такие дети не могут выработать адекватную самооценку. Эгоцентричные и нечувствительные к потребностям других, эти родители не умеют справиться ни с первой из своих задач (сделать так, чтобы ребенок чувствовал себя в безопасности и любимым – таким, какой он есть), ни со второй (на определенной стадии развития приучить ребенка к реалистичным нормам и ожиданиям). Они часто заставляют своих детей достигать больших успехов и в этом находят облегчение своему бессознательному стыду.

Мать много лет использовала Селин для удовлетворения своего самолюбия, и дочь, казалось, почти утратила собственное «Я», посвятив себя уходу за другими. Но многие дети, воспитанные нарциссическими родителями, часто и сами вырастают нарциссами, жаждущими восхищения и равнодушными к чувствам других. Как говорят психотерапевты, нарциссизм порождает нарциссизм. Дети нарциссических родителей часто выбирают стезю, где они могут оказаться в центре внимания общественности, и становятся, к примеру, политиками, спортсменами или артистами. Таким образом, и родитель и ребенок находят облегчение от бессознательного стыда в общественном внимании, признании и – часто – во власти.

Эту динамику иллюстрируют отношения между ребенком-актером Деннисом Патриком (Ди Пи) Вонгом и его отцом Мидасом. Несмотря на то что Ди Пи – вымышленный персонаж, детали его истории перекликаются с историями многих известных актеров и их родителей. Ни один ребенок не может попасть на съемки популярного сериала в возрасте шести лет, как это произошло с Ди Пи, если к этому не приложат титанических усилий его родители. Наследие стыда и нарциссизма, передаваемое от отца к сыну, берет начало в детстве Мидаса.

«Лучший актер всех времен и народов»

Предки Мидаса Вонга эмигрировали из Китая в Калифорнию во время золотой лихорадки. К моменту рождения Мидаса семья уже полностью американизировалась, хотя оба родителя были по происхождению чистокровными китайцами.

Мать Мидаса страдала от сильнейших депрессий и подолгу лечилась в психиатрических учреждениях. У отца имелись собственные психологические проблемы – он был склонен к вспышкам ярости и часто произносил параноидальные тирады о политике и расизме. Родители друг друга терпеть не могли. Мать Мидаса не уважала мужа и не внушила уважения к отцу их единственному сыну. Мидасу было всего двенадцать, когда оба родителя умерли в течение нескольких месяцев – мать от передозировки снотворного, а отец при аварии на шахте. Мидас начал кочевую жизнь по приютам.

Как это часто бывает, эта история наследственного нарциссизма начинается со стыда, уходящего корнями в семейное неблагополучие. В раннем возрасте Мидас начал демонстрировать нарциссические черты характера, которые мы договорились считать защитой от стыда. Он отчаянно хотел быть знаменитым, чтобы оставить свой след в мире, стать в какой-нибудь области самым лучшим на свете. Он был отличным пловцом в средней школе и выиграл бронзовую медаль на чемпионате страны, но так и не продвинулся дальше. Кроме того, он неплохо играл на фортепиано, но был слишком самонадеян, чтобы усердно заниматься.

На протяжении всей своей жизни Мидас разглагольствовал о своей исключительности, приукрашивая одни достижения и выдумывая другие «с нуля». Он лгал о том, сколько лет ему было, когда умерли его родители, занижая свой возраст, чтобы его ранняя самостоятельность внушала людям восторг и уважение. Он лгал о своей спортивной медали, превращая заурядную бронзу в сверкающее золото. Он часто рассказывал, что ездил на Олимпиаду, но его сняли с соревнования из-за небольшой травмы. Он врал, каким одаренным пианистом был в детстве и как ему предлагали место европейские консерватории.

Когда с Мидасом начала встречаться Мэй-Лин Лю, ее родственники пытались ее отговорить. Они говорили, что он казался слишком зацикленным на себе; их тревожило, что его огромное эго не оставляло места для кого-то еще. И их опасения оказались небезосновательными. Много лет Мэй-Лин поддерживала семью, растила троих сыновей, пока муж заканчивал колледж и пытался сделать карьеру музыканта. Но Мидас решил развестись с ней. К тому времени он уже начал встречаться с Кейтлин, молодой женщиной ирландского происхождения, с которой познакомился, играя на пианино в кабаре, и теперь хотел жениться на ней.

Перед разводом Мидас вел психологическую войну, постоянно напоминая Мэй-Лин о ее недостатках и подрывая ее уверенность в себе. Когда же наконец он принес ей бумаги о разводе, она была настолько деморализована, что просто подписала их, не читая. После развода она осталась единственным опекуном детей и практически без алиментов. Вскоре Мидас и Кейтлин поженились и переехали в Лос-Анджелес. После переезда он почти не виделся с детьми от первого брака.

Через год после свадьбы Кейтлин родила своего единственного ребенка, Денниса Патрика Вонга. Практически с самого рождения Ди Пи отец начал готовить его к актерскому будущему. Мидас наконец отказался от музыкальной карьеры и работал вечерним управляющим рестораном, потому что днем водил Ди Пи на прослушивание к агентам и на фотосессии. Еще до того, как Ди Пи исполнилось три года, он уже снялся в газетных рекламах и даже в нескольких телевизионных роликах. Мидас нанял для Ди Пи репетитора по актерскому мастерству.

У Вонгов не было близких друзей, но те немногие, кому было позволено заглянуть за кулисы их семейной жизни, считали, что идеализация Мидасом своего сына достигает опасной степени. Мидас часто хвалился сыном и говорил всем, что тот однажды станет всемирно известной кинозвездой и величайшим актером всех времен. Ди Пи был центром эмоциональной вселенной Мидаса, и именно отец учил его ставить большие цели и достигать их. В результате мальчик не научился скромности и уважению к чувствам других людей. Весь мир этого ребенка вращался вокруг него.

Первый успех к мальчику пришел, когда шестилетний Ди Пи снялся в комедии о смешанной семье с приемными детьми, один из которых был китайского происхождения. Сериал был бешено популярен, и за одну ночь Ди Пи стал звездой. То, как он играл «взрослого» ребенка, носившего костюмы и говорившего как университетский профессор, снискало ему бешеную славу. Китайско-американская община очень гордилась его успехом, поскольку на телевидении китайцы появлялись нечасто. Этот сериал шел семь лет, и имя Ди Пи стало нарицательным.

Как у отца и деда, у Ди Пи Вонга был плохой характер. Все на съемочной площадке знали о его привычке кричать, ругаться и устраивать истерики, когда он запарывал сцену. Сначала он ругал себя, а затем переключался на режиссера или кого-нибудь, кто находился в непосредственной близи.

О его громких скандалах ходили легенды. Члены съемочной группы ненавидели Ди Пи и считали, что он «зазвездился». Чем больше внимания уделяли ему СМИ, тем хуже он себя вел.

В год, когда вышел последний сезон сериала, репортер The Los Angeles Times спросил Ди Пи о том, как, по его мнению, он влияет на восприятие образа китайских американцев в американской культуре. «У меня дома на каминной полке стоят две статуэтки „Эмми“[10], – ответил он. – Вот мое влияние». Он думал только о своих наградах и не видел себя в качестве ролевой модели для других китайских американцев.

Когда съемки сериала завершились, Ди Пи снялся в нескольких второсортных фильмах и в других телевизионных проектах. Несмотря на то что он больше никогда не получал такой большой роли, как в раннем детстве, он сумел не выпасть из поля зрения публики и по-прежнему появлялся на обложках популярных журналов как икона стиля и герой вечеринок. После скандального ареста в 17 лет за употребление наркотиков он выпустил обязательный в таких случаях ролик с публичным покаянием, получил условный приговор и отправился на реабилитацию в клинику. Три месяца спустя он вышел из нее с целью создать собственную марку одежды. Продажи вещей с брендом DP шли на ура, и через несколько лет он стал еще богаче.

Ди Пи снова появился на обложке журнала People несколько лет спустя, когда женился на супермодели Эмме Грааф. С самого начала семейной жизни Ди Пи демонстрировал полное пренебрежение к чувствам жены. К многочисленным любовницам он явно относился не лучше, используя их для воплощения своих сексуальных фантазий, которые, как правило, подразумевали боль и унижение. Большинство из этих женщин считали его на удивление скупым. После года с лишним «романтических встреч» одна из любовниц Ди Пи попросила его о финансовой помощи на лечение сестры, находившейся в терминальной стадии рака. Миллионер отказался помочь, сказав, что все его деньги в данный момент вложены в дело, и вскоре перестал звонить бывшей любовнице.

Как и у отца, у Ди Пи Вонга были сложные отношения с правдой. Помимо постоянной лжи своей жене с целью скрыть многочисленные интрижки, он любил приукрасить или выдумать от начала и до конца какую-нибудь историю для улучшения собственного имиджа. Во время интервью с Опрой Уинфри он рассказал, что над ним издевались одноклассники в начальной школе, обзывая «придурком» и «китаёзой» и толкая в шкафчик в коридоре. На деле же Ди Пи мало времени провел в обычной школе и учился в основном на съемочной площадке.

Эмма со скандалом развелась с Ди Пи после того, как в таблоидах со скоростью эпидемии распространилось видео, на котором он занимается сексом с другой женщиной. На пресс-конференции Ди Пи извинился перед своими поклонниками, казалось бы, вполне искренне признавая, что «запутался и предал свои ценности». По правде говоря, он впитал в себя те же «ценности» – ложь, хвастовство и обман, – которые исповедовал его отец. Уйдя от первой жены, Мидас неоднократно изменял и второй, пользуясь родством с Ди Пи как приманкой, чтобы затащить в постель молодых женщин.

Учитывая, какой пример подавал сыну Мидас и как боготворил его, вряд ли вызывает удивление тот факт, что Ди Пи Вонг вырос с ощущением, что обычные правила его не касаются.

Вонг демонстрирует две определяющие черты истинного нарциссизма – завышенное чувство собственной значимости и безразличие к чувствам других. Кроме того, в его характере присутствует и большинство второстепенных качеств, вытекающих из первых двух: высокомерие, убежденность, что он имеет особые права, потребительское отношение к другим людям и т. д. Чрезмерное стремление конкурировать со всем миром Мидас реализовывал через своего сына, формируя нарцисса мирового класса по своему образу и подобию. Нарциссизм порождает нарциссизм.

Если у вас есть сыновья или дочери, которые занимаются командными видами спорта, вы наверняка сталкивались на трибунах с родителями, похожими на Мидаса. Глубоко вовлеченные в жизнь детей и преданные им, они проявляют чрезмерную заинтересованность в исходе матча. Они часто воспринимают детей как участников настоящего соревнования и ведут себя некрасиво, если оказываются на стороне проигравших. Наверняка вам знаком разгневанный отец, громко ругающий рефери за решения, принятые не в пользу «его» команды. Для таких родителей на кону стоит нечто большее, чем просто победа в спорте. На бессознательном уровне «проиграть» для них равносильно «стать полным неудачником».

Менее заметны нарциссические родители, которые конкурируют опосредованно, через научные или художественные успехи своего ребенка. Они самоутверждаются как победители посредством своих детей, которые «лучше» ваших, хотя могут никогда не сравнивать их вслух. Достаточно энергичные нарциссические родители способны достичь с помощью своих детей больших высот, но тут важно задать вопрос, какова эмоциональная цена такой победы. Главное психологическое наследие этих детей – интернализированный[11] родитель-перфекционист, презирающий «обычных» людей. Когда родители презирают все, что хуже высших степеней и баллов, их дети, скорее всего, будут ненавидеть себя за то, что они «просто» люди, презирать собственные недостатки и постоянно испытывать бессознательный стыд.

Конечно, чтобы достичь успеха, профессиональному спортсмену, политику или актеру необходим высокий состязательный дух, но если в дело вмешивается истинный нарциссизм, то ему необходимо добиваться побед постоянно. Такому человеку надо все время доказывать, что он – не знающий позора победитель, а не презренный неудачник. Когда Ди Пи был лучшим в мире и судьба к нему благоволила, он вел себя дерзко и самоуверенно, поскольку соответствовал требованию отца быть «лучшим актером всех времен». Когда же какая-нибудь сцена не получалась, он становился «худшим актером всех времен». Подобно нарциссу-задире, в такие моменты он проецировал свой стыд или чувство ущербности на окружающих – на режиссера и других членов группы, на жену и любовниц.

Для истинного нарцисса есть только два варианта: лучший или худший, победитель или проигравший.

Нарциссический родитель, которому ребенок обеспечивает заместительную самореализацию, часто поклоняется этому ребенку в манере Мидаса Вонга. Но если ребенок разочаровывает их или пытается отстаивать собственное «Я», нарциссический родитель может резко изменить свое отношение к нему, часто срывая на нем злобу. Вместо того чтобы жить опосредованно через ребенка жизнью идеализированного победителя, родитель сразу назначает его на роль неудачника, заставляя его нести бремя бессознательного стыда. Подобно нарциссу-задире, такой родитель повышает свою самооценку за счет ребенка, с разрушительными последствиями для последнего. Ребенок может на всю жизнь остаться эмоциональным калекой, обремененным опасной степенью стыда и отвращения к себе.

Несколько лет назад я выложил на своем сайте текст под названием «Нарциссическая мать» и получил сотни комментариев от мужчин и женщин, которые узнавали в моем описании собственный опыт. Эти посетители сайта рассказали трагические истории о матерях, подвергавших их словесному, а иногда и физическому насилию, твердивших им все детство, что они глупые, никчемные или не от мира сего. Эти матери вынуждали своих сыновей и дочерей нести бремя бессознательного стыда, а в их нарциссическом мировоззрении ребенку отводилась роль неудачника{12}.

Нарциссические родители часто привлекают на свою сторону и других членов семьи, создавая разлад и формируя альянсы против «плохого» ребенка. Иными словами, они травят собственных детей. Жертвы такого поведения часто описывают себя как «козлов отпущения», ответственных за все семейные проблемы. Матери часто сравнивают их с сестрой-«умницей» или братом – золотым ребенком, назначая таким образом одного ребенка неудачником, а второго – победителем. Нарциссические родители безбожно лгут, изображая себя жертвой, а своих детей – бессердечными и неблагодарными.

Селин справлялась с одним из типов нарциссического родителя, стараясь соответствовать ожиданиям своей матери. Во взрослом возрасте, не испытывая удовлетворения от жизни и будучи несчастной, она тем не менее достигла определенных успехов, заработав любовь и уважение в своем кругу, хотя часто чувствовала себя опустошенной и одинокой.

Мора, дочь деспотичной, склонной к насилию матери, превратившей ее в семейного козла отпущения, пострадала серьезнее и всю жизнь мучилась от глубокой ненависти к себе. Когда Мора пыталась рассказать кому-нибудь об этом, люди не могли поверить, что мать может так себя вести.

«Возможно, она просто не умела выразить свои чувства, – говорили ей, – но ты должна знать, что в глубине души мама любит тебя».

Отчаянное желание получить одобрение

В жизни Моры не было таких моментов, когда она не ощущала бы, что она отравляет существование своей матери. Ее старший брат Шейн был маминой гордостью и радостью, ее «золотым мальчиком», который не может сделать ничего плохого; Мора же была «ярмом» на ее шее. Все детство она слышала, что ее отец никогда не хотел второго ребенка и бросил семью вскоре после рождения Моры. Мать никогда не говорила об этом прямо, но Мора чувствовала, что ее рождение стало причиной развода родителей. Возможно, они были бы до сих пор женаты, если бы Шейн остался единственным ребенком.

Мама всегда оправдывала плохие поступки Шейна. «Мальчишки есть мальчишки», – часто говорила она, даже когда ловила его на краже денег из банки на кухне. Мору, напротив, она наказывала за самые мелкие провинности или случайности, например за разлитое за обедом молоко. Она требовала от Моры больше помощи, заставляя дочь заниматься стиркой и основной частью домашней работы.

Когда отец перестал платить алименты и исчез, мама снова пошла работать секретарем. Не проходило и дня без гневных жалоб на несправедливость жизни. Маме явно не хотелось возиться с ужином после «изнурительного» рабочего дня, поэтому Мора научилась готовить. Однако мама не проявляла особого энтузиазма по поводу ее стряпни. Чаще всего они ели готовую еду из кафе или разогревали замороженные полуфабрикаты.

Каждый год мать устраивала на день рождения Шейна роскошные праздники, а о дне рождения Моры, как правило, забывала. Если же вспоминала, то обычно покупала что-нибудь из одежды – что-то слишком большое или маленькое и не соответствующее возрасту дочки. На день рождения мамы, как бы ни старалась Мора сделать его особенным, та изображала из себя совершенную мученицу.

С тех пор как ее непутевый бывший муж ушел, она жила только ради детей – и что же она получила взамен? Никому до нее нет дела, особенно ее неблагодарным детям.

Мама употребляла множественное число, но Мора знала, что критика относится только к ней, а не к брату.

Мама часто отпускала саркастические замечания о весе Моры, но всякий раз, когда дочка садилась на диету, мать, как нарочно, забивала шкафы пончиками и печеньем. Или делала Море редкое предложение – вместе поесть мороженого. Когда Мора-подросток пыталась худеть, мама обвиняла ее в желании привлечь внимание мальчиков и называла шлюхой. Если какой-нибудь мальчик в старших классах приглашал Мору на свидание, мама говорила ей, что ему нужен только секс, а сама флиртовала с ним, когда он заходил за Морой к ним домой. Девочка стала встречаться с парнями вдали от дома.

Матери других детей часто подходили к Море и хвалили за многочисленные награды, полученные за достижения в различных школьных секциях. «Твоя мама очень гордится – она только о тебе и говорит». Дома же мать называла ее выскочкой и предупреждала, чтобы дочка не слишком гордилась! Если Мора рассказывала ей о каком-то особом достижении, мама обычно отвечала: «Гордыня до добра не доведет». В предпоследнем классе школы мама издевалась над ее намерением поступить в колледж и говорила, что ее никогда не примут. Однако Мору приняли на бюджетное место в тот колледж, о котором она мечтала.

На тот момент Шейн уже жил отдельно и почти исчез из их жизни. Время от времени он звонил с просьбой о деньгах, и мама высылала ему необходимую сумму. Она с неохотой купила Море несколько учебников для колледжа, а всем друзьям рассказывала, что тянет обучение дочери. Мать и сама поступила в местный колледж, чтобы получить диплом младшего специалиста[12]. В конце каждого семестра она звонила Море, чтобы сравнить свои оценки с оценками дочки. Наконец Мора поняла, что лучше лгать по поводу своих хороших оценок, если она не хочет, чтобы мать нападала на нее.

Когда Мора обручилась с Джеффом, с которым она познакомилась в колледже, мама не поздравила ее, но сказала, что Море не следует ожидать какой-либо помощи со свадебными расходами. Затем мама пыталась контролировать подготовку к торжеству и закатывала истерики, если что-то было не так, как ей хотелось. На церемонию она опоздала, своим появлением отвлекая всеобщее внимание как раз в тот момент, когда заиграл свадебный марш.

В начале знакомства и на протяжении всего периода ухаживания Джефф казался внимательным и любящим и относился к Море как к равному партнеру. Став мужем, он начал демонстрировать более архаичные взгляды. Он был убежден, что жена обязана повиноваться. Приготовление пищи и уборку он считал «женскими обязанностями», хотя при этом хотел, чтобы Мора продолжала работать и оплачивала половину семейных расходов. Он настаивал на сексе независимо от того, хотелось ей этого или нет, поскольку это часть ее супружеских обязанностей. Когда Мора родила дочь, Джефф заявил, что смена подгузников, купание, кормление и т. д. – «обязанности мамы».

Однажды, и только единожды, Мора пожаловалась матери, наивно ожидая сочувствия. «Ты должна радоваться, что он все еще рядом, – ответила та. – Ты понятия не имеешь, как тяжело растить детей в одиночку. Не делай из мухи слона – вот мой совет».

Когда люди из более или менее нормальных семей слышат такие истории, их реакцией бывает вежливый скептицизм. Вера в святость материнской любви почти универсальна. Но я психотерапевт и кое-что знаю. Нарциссический родитель не в состоянии сопереживать и любить. Одни из этих родителей подобно Мидасу Вонгу воспринимают своих детей как продолжение себя, как отражение их собственной исключительности; другие напоминают мать Моры и используют ребенка как контейнер для постыдного чувства ущербности, которого не хотят чувствовать сами. Они чувствуют себя победителями, превращая собственных детей в проигравших, или завидуют, когда их ребенок преуспевает.

Как многие дети нарциссических родителей, Мора любила свою мать и отчаянно пыталась добиться ее одобрения. Несмотря ни на что она продолжала надеяться, что заслужить любовь мамы возможно. В основном она винила себя в отсутствии у мамы материнских чувств. Только такого некрасивого и ущербного ребенка можно не любить. Подобно другим столь же невезучим детям, она выбрала для брака нарциссического партнера, человека, чей психологический портрет не сильно отличается от психологического портрета ее матери. Подстраиваясь под потребности других людей, ломая себя, чтобы добиться признания, дети нарциссических родителей становятся естественной добычей для таких эгоцентричных нарциссов-эксплуататоров, как Джефф.

История отношений Моры с ее матерью может показаться кому-то неправдоподобной или преувеличенной, но я слышал от клиентов и посетителей сайта истории и похуже. Мать одного из моих клиентов делала вид, что ничего не происходит, когда ее пятилетняя дочь подвергалась сексуальным ласкам со стороны друга семьи, хотя знала о происходящем. Ей была нужна помощь этого мужчины, и она пожертвовала своей дочерью, чтобы ее получить. Несколько посетителей моего сайта рассказали о родителях (обычно матерях), которые устраивали им вендетту за то, что те осмеливались поступать по-своему. Эти родители выдумывали правдоподобную ложь родственникам или друзьям, и им часто удавалось оттолкнуть этих людей от ребенка-нарушителя. Многие истинные нарциссы научились выглядеть нормальными и любящими людьми, маскируя свои порочные намерения тем, что изображали из себя жертв жестокого обращения.

Как справиться с нарциссическим родителем

Те, кто вырос, но по-прежнему остается под властью нарциссического родителя, часто спрашивают у меня совета о том, как справиться с ситуацией. В самых вопиющих случаях я предлагаю разорвать отношения или хотя бы установить в них строжайшие ограничения. Истинные нарциссы всех мастей почти никогда не стремятся пройти психотерапевтическое лечение и редко меняются. Лучше всего защитить себя, держась от них как можно дальше.

К сожалению, детям нарциссических родителей, вечно ищущим родительской любви и обвиняющим себя в ее отсутствии, приходится чрезвычайно трудно. Несмотря на то что они наверняка все понимают, чувство вины из-за «предательства» своих родителей только усугубляет ощущение неполноценности. Моя клиентка, которую мать продавала растлителю, до сих пор чувствует себя виноватой в том, что нечасто общается с ней, как будто она «плохая дочь». Время от времени она звонит матери, потому что беспокоится о ней, но слышит в ответ только длинный список обид. Дочь этой клиентки считает бабушку настолько эмоционально отталкивающей, что не желает ее видеть.

«Прекратите тешить себя надеждой, что она станет той матерью, о какой вы всегда мечтали, – часто говорю я своим клиентам. – Она не в состоянии любить и никогда не изменится».

Другой вариант – установление ограничений на общение. Одна из посетительниц сайта обменивается с родителями поздравительными открытками и наносит им краткие визиты по праздникам, но в другое время избегает их. Другие люди устанавливают правила приемлемого поведения и обрывают общение, если нарциссический родитель начинает их оскорблять. К сожалению, истинный нарцисс плохо воспринимает установку ограничений по отношению к себе и часто понимает неисполнение своих желаний как нападение, озлобляясь и нападая в ответ. Меня всегда огорчает, что на такие случаи у меня мало полезных советов. Пережить отношения с нарциссическими родителями, не имеющими никакого уважения к вам, означает научиться защищать себя от постоянных душевных травм. По моему опыту, обычно это означает разрыв отношений.

В контексте психотерапии на то, чтобы выработать самоуважение и обрести эмоциональную силу, необходимую для освобождения, у клиента могут уйти годы. Этот процесс обычно сопровождается глубокой тоской, когда человек оплакивает любящего родителя, которого у него никогда не было.

Читатели, имеющие собственных детей, наверняка сталкивались с нарциссическими родителями, конкурирующими посредством своих сыновей и дочерей. Общение с ними не вызывает ничего, кроме легкой досады. Но иногда, если наши дети плохо справляются с чем-нибудь или если у нас есть сомнения по поводу собственных родительских навыков, злорадство нарциссического родителя может усугубить наши негативные чувства. В этих случаях важно вспомнить, что истинный нарцисс назначает себя победителем за ваш счет, экстраполируя на вас собственные стыд и чувство никчемности и заставляя вас переживать это. В результате, даже не осознавая этого, вы можете занять оборонительную позицию и начать «отбиваться», вовлекаясь в состязание, чтобы доказать, что лузер тут – не вы.

Мы подробнее поговорим в главе 11 о том, что такое состязание бессмысленно. В общении с нарциссическим родителем, как и с большинством истинных нарциссов, лучший выход – это избегать его.

Глава 5

«Я хочу, чтобы вы меня хотели»

Нарцисс-соблазнитель

Харлану меня порекомендовал психотерапевт его жены, мой коллега. Незадолго до того, как Харлан связался со мной, его жена Эмили узнала о его романе с их общей знакомой. Эта женщина и ее муж жили по соседству с Харланом и Эмили, и две семейные пары часто проводили время вместе. Они принадлежали к одному кругу молодых профессионалов с семьями в очень дружном районе. Брак Харлана и Эмили, как и их отношения с друзьями, оказался под угрозой.

Во время нашего первого разговора по телефону я почувствовал, что Харлан фактически не заинтересован в психотерапии и делает это только потому, что его попросила позвонить жена. «Она хочет, чтобы я поговорил о том, почему я ей изменял», – сказал он мне по телефону. Он пришел на консультацию минута в минуту – привлекательный, хорошо одетый мужчина с обаятельной улыбкой.

Я пригласил его к себе в кабинет. Харлан бросил дорогое пальто на спинку дивана жестом, полным сознания собственной привлекательности. Он как будто полностью отдавал себе отчет в том, какое производит впечатление. Опустившись в кресло напротив и закинув ногу на ногу, он, казалось, не испытывал ни малейшего неудобства или беспокойства, как это делают большинство клиентов на первой консультации.

«Итак, что вы бы хотели узнать?» – спросил он с легкой улыбкой, смахнув со штанины налипшую ниточку.

Первые несколько минут подтвердили мое первое впечатление: Харлан не хотел никакой психотерапии. Он находился здесь по чужой воле и был готов сотрудничать, но у него не было желания понять причины, по которым он изменял жене. Я подозревал, что мы в лучшем случае ограничимся несколькими сеансами. Большую часть этого часа я задавал Харлану вопросы; он охотно и с удивительной откровенностью ответил на все. Он смело смотрел в глаза собеседника. Казалось, ему нравилось, что у него такой заинтересованный зритель, и он определенно желал угодить. Несмотря на то что его совершенно не занимали мои мысли как профессионала, он был весь внимание и явно напрягал силы, чтобы быть интересным.

С Эмили «все кончено» – так он выразился. Он сказал, что чувствует себя виноватым, но ничего не может поделать. После семи лет брака ему было скучно и душно. Судя по тону, он считал, что его чувства вполне понятны, как будто я ему естественным образом сопереживал. Мэрилин, та самая соседка, была просто развлечением. Теперь он думал, что, наверное, должен был завести интрижку подальше от дома (обаятельная улыбка плохого парня), но в тот момент не ожидал, что о романе кто-то узнает. Все открылось в результате досадной случайности: муж Мэрилин неожиданно вернулся домой, когда из-за отмены рейса ему пришлось прервать командировку. Он застал их на месте преступления.

Когда Харлан рассказывал мне об этом, он улыбался мне улыбкой соучастника, как будто я тоже должен был посчитать это забавным осложнением. Казалось, он получал особое удовольствие, употребляя фразу in flagrante delicto[13]. Хотя я не одобрял его поведения, я невольно симпатизировал ему.

Он ни слова не сказал о детях – двух и четырех лет. Когда я наконец спросил, как, на его взгляд, скажется на них развод, он пожал плечами. «Переживут. Такое случается».

В ответ на мой следующий вопрос он сообщил, что измена с Мэрилин для него не первая. В командировках он регулярно встречался с другими женщинами и спал с ними. Флиртовал он и с несколькими дамами в офисе.

«Я могу соблазнить кого угодно», – сказал он мне с явной гордостью и стал описывать свои приемы. Все сводилось к одному простому правилу: льстить самолюбию женщины. Внимательно слушать и поддерживать зрительный контакт, задавать много вопросов, вести себя так, как будто вы действительно увлечены тем, что они рассказывают.

«Что-то вроде того, чем занимаетесь вы», – сказал он с усмешкой.

Во время той консультации у меня было ощущение, будто он пытается соблазнить и меня – приглашая меня восхищаться его манерами и успехом у женщин, стараясь понравиться так или иначе, хотя было абсолютно понятно, что я не интересую его ни как человек, ни как профессионал. Просто я был его аудиторией.

После окончания консультации я больше никогда не видел Харлана.

«Единственный важный человек на свете – по крайней мере на тот момент»

Я могу соблазнить кого угодно

Много лет я помнил эти слова. Я встречал других людей, напоминавших мне Харлана: мужчин и женщин, которые умели быть привлекательными и даже почти неотразимыми, по крайней мере когда пытались вас завоевать. Без сомнения, вы тоже встречали таких людей. Они способны затмить собой всех. Они – притягательные личности, неодолимо влекущие нас. Мы часто хотим привлечь их внимание, а когда получаем его, это нам льстит.

Харизма

Не каждый, у кого есть харизма, истинный нарцисс, однако многим харизматикам не хватает умения сопереживать другим. Кроме того, даже если они не кажутся эгоистами, им присуще завышенное чувство собственной важности. Многие из них, подобно Харлану, обладают особым даром внушать это чувство и окружающим – в целях манипуляции последними, разумеется. Уделяя внимание жертве, нарцисс-соблазнитель настолько льстит ее самолюбию, что ей хочется общаться с ним больше и больше, порой вопреки здравому смыслу.

Этим качеством обладали некоторые известные американские политики, и оно помогало им внушать людям преданность. Франклина Делано Рузвельта и Рональда Рейгана описывали как харизматических лидеров.

У людей, лично общавшихся с Биллом Клинтоном, даже тех, кто изначально его не любил, после встречи оставалось впечатление о Клинтоне как о магнетической личности. В ответ на просьбу объяснить, в чем состоит харизма Клинтона, наблюдатели часто говорят, что он «каждому, с кем встречается, уделяет полное, безраздельное внимание»{13}. Они также упоминали прочный зрительный контакт – Клинтон внушает такое чувство, будто никто другой на свете в этот момент ему не важен. Он умеет показать, что собеседник интересен ему. За счет полного внимания он формирует эмпатическую связь с другим человеком, давая ему почувствовать себя особенным, по крайней мере в эту минуту.

Я не приравниваю харизму к нарциссизму. Даже самые харизматические политики могут чувствовать неподдельный интерес, но нарциссы-соблазнители лишь имитируют эмпатию. Они интуитивно понимают или учатся понимать со временем, чем можно зацепить человека, и используют эти знания для манипуляции. Повышение самооценки собеседника – их конек. Большинство из нас хотели бы чувствовать себя интересными людьми, заслуживающими внимания. Большинству из нас нравится, когда другой человек прислушивается к нашим чувствам и сопереживает им. Удовлетворяя наше желание, нарцисс-соблазнитель приглашает нас вступить с ним в клуб взаимного восхваления. Он гипнотизирует нас своим зачарованным взглядом, заставляя восхищаться в ответ.

Иными словами, нарцисс-соблазнитель апеллирует к нашим нарциссическим чертам, чтобы получить от нас желаемое. Возникает подразумевающийся обмен: я помогу тебе почувствовать, что ты исключительный и в высшей степени желанный человек, если ты согласишься сделать то же самое для меня. В отличие от нарцисса-задиры, который перегружает на вас свой стыд, а затем старается заставить вас чувствовать себя неполноценным, нарцисс-соблазнитель желает повысить вашу самооценку. Он хочет, чтобы вы чувствовали себя победителем, но ваши взгляды должны быть симметричны. Его интерес и восхищение – симуляция, а ваши вполне искренни, но вы часто не понимаете этого, пока не становится слишком поздно.

Моя клиентка Алексис начала курс терапии в разгар ужасного бракоразводного процесса с человеком, казавшимся ей принцем на белом коне в начале их отношений.

Алексис и Нил случайно познакомились на местном фермерском рынке, где Нил сначала заговорил с лабрадором Алексис, а затем завязал разговор и с ней. Алексис посчитала нежность к собаке и уважительное отношение к ее хозяйке очень привлекательными качествами. Когда Нил попросил у нее номер телефона, она с радостью его дала. Нил позвонил в тот же день и пригласил ее на ужин в ближайшую пятницу. Алексис не могла поверить своей удаче.

Нил звонил несколько раз перед свиданием, тщательно подбирая ресторан по ее вкусу и настаивая на том, чтобы забрать ее из дома, а не встречаться на месте. Он твердил, что не может дождаться встречи. Нил в шутку предупредил ее, чтобы она не спорила с ним о том, кто будет оплачивать счет. Всегда должен платить мужчина, настаивал он. Он говорил Алексис, что она самая красивая женщина, какую он когда-либо встречал, и заслуживает всего самого лучшего. В день свидания, выходя утром из дома на работу, она обнаружила на пороге изысканные цветы и конфеты с запиской: «Надеюсь, твой день будет так же красив, как ты сама».

Оглядываясь назад, Алексис понимала, что Нил был неестественно хорош. Они только познакомились, а он уже заявлял, что знает – она «заслуживает» самого лучшего, и обещал дать ей это. Он неоднократно говорил ей, какая она красивая, он сразил ее своими заботой и вниманием. Да, все это она слышала от совершенно незнакомого человека, и все-таки сопротивляться соблазну было невозможно. Нил давал Алексис ощущение, будто она красавица и драгоценность, заслуживающая особого отношения. Все его слова и поступки обещали заботу о ней. И, что неудивительно, она влюбилась.

Во многих отношениях романтическая любовь – это полусумасшествие, когда два человека соглашаются, что они друг для друга самые привлекательные и замечательные люди в мире. Они становятся друг для друга центром вселенной. Мы испытываем такое отношение к себе со стороны другого человека только в младенчестве, когда наши родители (надеюсь) изливают на нас поток некритического обожания, как будто мы идеальны. Влюбленность – обманное зелье, и, когда два человека взаимно идеализируют друг друга, она может казаться блаженством. Нарцисс-соблазнитель вроде Нила понимает и использует сделку, часто подразумеваемую при романтической любви, даже если эксплуатация не осознается другим партнером в полной мере. Нарцисс-соблазнитель поклоняется другому человеку, чтобы стимулировать поклонение себе.

Вероятно, будет самонадеянным просить человека в начале романтических отношений придерживаться умеренного и реалистичного взгляда на самого себя. Это так прекрасно – слышать, какой вы особенный человек и заслуживаете того, чтобы вас баловали. Даже если вы отлично знаете, что заслуживаете этого не больше, чем кто-то другой. Это так замечательно – получать цветы и комплименты, слушать, что вы очень красивая и что о вас будут заботиться.

Алексис имела все основания с подозрением отнестись к Нилу и усомниться в его искренности, но она хотела верить в то, что он ей говорил. Она хотела видеть себя такой, какой он ее описывал. Нил обратился к нарциссическим качествам Алексис и пригласил ее идеализировать его в ответ. Как у многих нарциссов-соблазнителей, восхищение Нила девушкой длилось ровно до тех пор, пока она воспринимала его без критики. Годы спустя, когда она подала на развод, он стал агрессивным и попытался уничтожить ее, демонстрируя черты нарцисса-мстителя, о которых мы поговорим в главе 9.

Моя клиентка Джулия, тоже нарцисс-соблазнитель, использовала подобную тактику с мужчинами, хотя никогда не превращалась в мегеру. Когда действие наркотика, вызывавшего восхищение, начинало ослабевать или если мужчина хотел от нее слишком многого, она просто бросала его.

Сердцеед

В начале нашей совместной работы было трудно понять, зачем Джулия пришла на терапию. Она жаловалась на смутное ощущение пустоты. Она сказала, что люди вокруг нее наслаждаются жизнью, а ей почти ничто не доставляло удовольствия. Она никогда не впадала в депрессию, хотя жизнь часто казалась ей бессмысленной. По моему опыту, люди ищут профессиональной помощи, когда эмоциональная боль становится невыносимой. Джулия, напротив, страдала от скуки. Она была красивой молодой женщиной около 25 лет, гражданкой Британии, временно проживающей в США. Обычно Джулия приходила на сеансы сразу из адвокатского бюро, где работала секретарем в приемной – своего рода человеческим украшением, как она себя описала, – поэтому, когда я видел ее, она всегда была хорошо одета, с безупречным макияжем и прической волосок к волоску. В тех редких случаях, когда сеанс выпадал на выходной, она выглядела точно так же. Она говорила, что многие юристы фирмы приглашали ее на свидание, что было очень правдоподобно. При ее британском акценте, красоте и ауре изысканности вокруг она была невероятно очаровательна.

Джулия явно зарабатывала в приемной не очень много, но это не мешало ей жить на широкую ногу. Она никогда не испытывала недостатка в мужчинах, желающих сводить ее в дорогой ресторан, театр или на спа-курорты на выходные. Джулия уяснила для себя, что является идеальной спутницей для определенного типа мужчины – женщиной, дополняющей его образ в собственных глазах. Такой мужчина знает, что рядом с красивой женщиной выглядит динамичным и успешным. Другие мужчины смотрят на него как на победителя. К тому же они завидуют ему, прикидывая, какова Джулия в постели.

С Джулией мужчины чувствовали себя потрясающими секс-атлетами. Она мне призналась, что никогда не испытывала оргазма, кроме как при мастурбации, однако каждому из своих мужчин говорила, что он первый, кто доставил ей такое удовольствие. Опыта у нее достаточно, легко признавалась она, но ни одному мужчине не удавалось довести ее до высшей точки наслаждения. В начале «отношений» Джулия часто притворялась ненасытной, хотя на деле секс ее мало интересовал.

В моем описании Джулия выглядит эгоистичной и коварной – какой, конечно, она и была, – но во время сеансов она мне такой не казалась. Она как будто действовала инстинктивно, эксплуатируя мужчин не сознательно, но вынужденно, в силу какой-то внутренней потребности. Она не планировала своих действий заранее, не составляла планов, чтобы получить то, чего хотела. Казалось, у нее вообще не было никаких целей. На самом глубоком сущностном уровне вся ее личность, казалось, ориентирована на то, чтобы пробуждать в мужчинах желание. Она не была кокеткой, но, когда останавливала взгляд на мужчине и обращала на него полное внимание, проявлялась ее врожденная способность заставить его почувствовать себя важным.

Иногда Джулия подобным же образом действовала и на меня, хотя я достаточно хорошо понимал «принцип действия» такого поведения. В ходе нашей работы она стала более живой и интересной, рассказывая яркие истории о своих «подвигах». Когда я предлагал ей свои мысли, она часто воспринимала их с глубокой признательностью, как будто я самый потрясающий психотерапевт в мире! Не совсем понимая, что она делает, Джулия хотела польстить моему самолюбию и пробудить желание больше общаться с женщиной, которая дарит мне такие ощущения. Я никогда не забывал, что на каком-то уровне она была глубоко несчастна, а ее соблазнительность – это, скорее всего, защита от какой-то бессознательной боли, которую мы еще не обнаружили.

Ничего удивительного, что мужчины, с которыми встречалась Джулия, часто влюблялись в нее. Можно предугадать заранее, что они в конечном итоге настаивали на подтверждении того, что являются «исключительными». Некоторые из них предлагали ей совместное проживание и финансовую поддержку. Пара ухажеров предлагала даже руку и сердце. В тот момент, когда мужчина хотел завладеть Джулией окончательно, она его бросала. Она старалась не быть жестокой – напротив, пользовалась очевидными поводами для разрыва: «Я слишком молода»; «Я не готова к браку»; «Я временно живу в Штатах, поэтому в серьезных отношениях нет смысла». Джулия разбила множество сердец.

Хотя большинство истинных нарциссов, описанных мной до сих пор, росли в нестабильной и часто агрессивной среде, детство Джулии было омрачено одним-единственным травматическим событием. Когда ей было всего шесть лет, ее родители уехали за границу на второй медовый месяц и ее мама погибла в автомобильной аварии. Отец выжил, но несколько лет пребывал в глубоком трауре – брак родителей был счастливым. Джулия оказалась на попечении длинной череды нянь, пока отец тонул в своем горе. В конце концов он снова женился, когда Джулия была подростком, но отношения с новой «мамой» так и не наладились – она называла мачеху «эта жирная корова Эллен».

Моя работа с Джулией длилась меньше года. Мы уже несколько продвинулись в изучении мотивов ее поведения соблазнительницы, когда она решила вернуться в Лондон. Я предположил, что она бежит от наших сеансов, боясь столкнуться со своей болью, однако она привела несколько убедительных аргументов в пользу возвращения на родину. Ее слова напомнили мне те причины, что она приводила женихам, когда отшивала их. На последнем сеансе, когда мы пожали друг другу руки и попрощались, она выразила сердечную благодарность за мою помощь и сказала, что будет скучать. Мне стало грустно, что наша работа подошла к концу.

Было бы слишком большим упрощением проводить причинно-следственную связь между смертью матери и нарциссическим поведением Джулии во взрослом возрасте. И все же эта трагическая ранняя утрата наверняка сыграла важную роль. Девочка рано поняла, что близкие люди могут внезапно исчезнуть; возможно, лучше не привязываться к ним, не доводить отношения до того момента, когда она станет нуждаться в них. Наверное, можно избежать чувства беспомощности и опасности, внушая желание другим. Когда вы позже откажетесь от них, это они будут ощущать боль и беспомощность, а не вы.

Нарциссы-задиры, как мы уже выяснили, перекладывают стыд на свою жертву, доказывая, что они победители, и торжествуют над неудачником. Нарцисс-соблазнитель проецирует потребность в любви и желание на других людей, благодаря чему сам чувствует себя сильным, почти непобедимым. Апеллируя к нарциссизму своих мужчин, заставляя их чувствовать себя превосходными сексуальными партнерами, Джулия пробуждала сильное желание. Принимая их обожание, она подтверждала свое представление о себе как о более сильном, неуязвимом человеке. Несмотря на то что она не говорила этого слова, я уверен, что она также видела себя победителем. Когда она говорила об этих мужчинах, я часто замечал в ее тоне нотку презрения, как если бы они были слабы, никчемны и легко поддавались манипулированию – то есть были неудачниками.

На бессознательном уровне нарцисс-соблазнитель тоже бежит от базового стыда – в том смысле, что в его развитии что-то пошло не так и будто внутри у него что-то неправильно. Безусловно, потерять мать, когда вам всего шесть и ваш отец отвернулся от вас эмоционально на много долгих лет, – событие из ряда вон выходящее. Я вижу, что психологический осадок от такой тяжелой утраты – это стыд, но подозреваю, что на первый взгляд это мнение может показаться непонятным.

В своей фундаментальной книге о стыде и гордости Дональд Натансон определяет стыд как своего рода неоправданное ожидание, когда прерывается и прекращается положительный аффект чего-либо (например, интерес или удовольствие){14}. Натансон в основном пишет для профессиональной аудитории, и его книга подчас не очень понятна широкому читателю. Чтобы понять, что он имеет в виду, говоря о теории аффектов и описывая стыд как прерывание положительного аффекта, рассмотрим следующий отрывок из «Анны Карениной».

Кити и Вронский танцуют на балу. Кити думает, что влюблена во Вронского, и до этого момента считала, что ее чувство взаимно: «Кити посмотрела на его лицо, которое было на таком близком от нее расстоянии, и долго потом, через несколько лет, этот взгляд, полный любви, которым она тогда взглянула на него и на который он не ответил, мучительным стыдом резал ее сердце». Итак, когда Кити с любовью смотрит на лицо Вронского, а он не отвечает ей взаимностью, в ней надолго поселяется чувство стыда.

С тех пор как я впервые прочитал этот отрывок, я стал думать о базовом стыде как о своего рода неразделенной любви. Возможно, вам доводилось любить кого-то и, может быть, даже признаваться в любви, а потом выяснять, что объект ваших чувств не отвечает вам взаимностью. Возможно, вы почувствовали особенное унижение, когда вам сказали: «Давай будем просто друзьями». После этого вы, возможно, хотели сохранить это втайне от друзей, опасаясь, что они будут жалеть вас или, что еще хуже, снисходительно улыбаться, довольные, что не оказались на вашем месте.

Испытывать радостное, нежное влечение к другому человеку без взаимности – это мучительный опыт. В известном видеоклипе Still Face Experiment[14] наглядно показано, насколько огорчительно это может быть. Если вы еще не видели этот клип, я рекомендую посмотреть его сейчас, он есть на YouTube. Так же как любящий взгляд Кити встречает равнодушие Вронского, улыбки и жесты ребенка не вызывают никакой реакции у матери. Ребенок явно растерян. На языке теории аффектов, когда положительный аффект младенца (то, что Натансон описывает как интерес/возбуждение или наслаждение/радость) прерывается отсутствием у матери взаимности, результатом будет аффект стыд/унижение. Можно было бы посчитать переживания ребенка простым разочарованием, каковым они, конечно же, являются, но запомните: разочарование подразумевает неоправданное ожидание. Как во фразе «Я разочарован, что не могу выучить этот материал так легко, как ожидал».

Если бы мы могли довербальный опыт ребенка выразить словами, можно было бы сказать так: «Почему мама не улыбается мне в ответ? Это очень плохо. Я сделал что-то не так, раз она перестала смотреть на меня этим особенным радостным взглядом?» Дети очень часто винят себя в родительских просчетах, как будто они нелюбимы, потому что сами сделали что-то неправильно или потому что совершенно непривлекательны. Все матери любят своих детей – а как же иначе! – поэтому, если у вашей мамы нет материнских чувств, наверняка в этом виноваты вы. Дети часто винят себя и тогда, когда родитель умирает, хотя для такой убежденности нет никакого рационального основания. Они могут думать, что родитель умер, потому что они очень плохие и не заслуживают того, чтобы он у них был.

Безвременная смерть матери окончательно прервала положительный аффект, зародив в Джулии базовый стыд. Джулия, возможно, винила себя в смерти матери, как будто такую трагическую утрату можно «объяснить» только ее дочерним несовершенством. Чтобы сопротивляться этому болезненному (и в значительной степени бессознательному) чувству ущербности, Джулия отвергла собственное нуждающееся в тепле, уязвимое «Я» и выработала своего рода защитную нарциссическую модель поведения, увиденную нами. Ей явно не хватало сочувствия к своим «жертвам». И, не будучи явно претенциозной, она в глубине души ощущала превосходство, дававшее ей право использовать их так, как ей хотелось.

Согласно теории объектных отношений, для нарциссов невыносимо ощущать потребность в ком-то и зависимость от кого-то; в результате они вырабатывают ряд психологических защитных механизмов, воплощающих крайнюю форму антизависимости{15}.

Мне никто не нужен.

Я могу сам позаботиться о себе, потому что у меня уже есть все, что мне нужно.

Мы можем себе представить, как болезненно беспомощной чувствовала себя Джулия, потеряв мать в столь юном возрасте. Реагируя на эту боль, пытаясь уйти от ощущения себя маленькой и беспомощной, она поклялась, что никогда ни от кого не будет больше зависеть.

Теория объектных отношений объясняет нарциссизм в терминах потребности и зависимости, однако мы находимся в царстве стыда: нарциссы-соблазнители часто определяют свое ощущение потребности в ком-то или желания как источник стыда. На бессознательном (а иногда и сознательном) уровне они боятся эмоциональной зависимости. Вместо того чтобы самому испытывать потребность в ком-то или зависимость, нарцисс-соблазнитель стремится, чтобы это испытывали другие. Только так он может избавиться от невыносимого желания одновременно и манипулировать другими людьми, и контролировать их.

«Презрение к человечеству»

Безжалостная женщина, соблазняющая мужчин для достижения скрытых и часто негативных целей, – знакомый архетип в искусстве и литературе. Первые примеры из Библии – это Саломея, Иезавель и Далила. Классический пример роковой бессердечной женщины – это Бриджит О'Шонесси из «Мальтийского сокола», женщина, которая внушает любовь или желание, чтобы заставить мужчин исполнять ее приказания, даже совершать убийства. Хотя с точки зрения диагностики Шонесси больше социопат, чем нарцисс.

Ева Харрингтон из фильма «Все о Еве» – настоящий нарцисс-соблазнитель, применяющий для соблазнения своих жертв многие другие инструменты помимо сексуальной привлекательности. Конечно, Ева – это вымышленный персонаж, и, хотя нам не предлагают историю из ее детства, объясняющую происхождение ее нарциссизма, фильм дает нам яркий психологический портрет женщины, бегущей от пошлой истории в прошлом, женщины, которой нет никакого дела до людей, отталкиваемых ею на пути к вершине.

При рождении названная Гертрудой Слоджински, Ева выросла в сельской местности Висконсина. В юности она работала секретарем в пивоварне, в которой завела роман с ее владельцем. После того как его жена наняла детективов, чтобы найти доказательства измены, Ева получила $500 и приказание «убраться из города». Она уехала в Нью-Йорк, чтобы начать новую жизнь. Отчаянно желая «кем-то стать», Ева взяла себе новое имя. Еве очень хотелось быть актрисой, как ее кумир Марго Ченнинг, звезда Бродвея тех лет.

В начале этой истории Ева решает войти в узкий круг общения Марго. Она не пропускает ни одного спектакля «Выросшие в лесу», в котором играет Марго. После спектакля Ева стоит у двери служебного входа, надеясь, что ее заметят. Однажды вечером Карен Ричардс, жена драматурга, наконец приглашает Еву за кулисы, в гримерную Марго. Там Ева знакомится с Ллойдом Ричардсом, мужем Карен, и Берди, давней помощницей Марго Ченнинг. Она подлизывается к Марго, общается с ней как с королевой сцены. Она льстит Ллойду, говоря о его пьесах как о великих произведениях искусства.

В образе застенчивой, скромной молодой женщины Ева рассказывает Марго и остальным сентиментальную историю о себе, выдумав не имевшее отношения к реальности прошлое, чтобы вызвать сочувствие к себе. Правдой было только то, что она выросла в бедной среде в штате Висконсин и работала на пивоварне; все остальное чистая выдумка, часть тщательно отрепетированного представления. Единственный ребенок бедного фермера, говорит слушателям Ева, она еще в раннем детстве любила придумывать себе разные роли и позже начала заниматься в местной театральной студии, настолько полюбив играть, что «путала реальность с нереальностью – разве что нереальное казалось мне более реальным».

Изобразив обезоруживающее смущение, Ева осекается и произносит: «Я говорю много чепухи, да?» Когда Ллойд уверяет ее в обратном, Ева продолжает свое повествование. Она рассказывает им о своем муже Эдди, чья жизнь трагически оборвалась во время Второй мировой войны – прямо перед тем, как они должны были встретиться во время его отпуска в Сан-Франциско. Телеграмма с сообщением о его смерти была перенаправлена Еве из Милуоки.

Присутствующие в комнате смотрят на нее с сочувствием, явно тронутые рассказом. Ева говорит, что решила остаться в Сан-Франциско, где по воле судьбы попала на гастрольный спектакль «Воспоминание» с Марго Ченнинг в главной роли. Это был самый важный вечер в ее жизни, как она говорит, «до сегодняшнего вечера». Она поехала вслед за Марго в Нью-Йорк – «И вот я здесь», – заканчивает она.

Все, кроме Берди, попали под обаяние Евы. Она покорила их скромностью, лестью и игрой на их чувствах. Берди же, приземленная и лишенная сентиментальности дама, сразу поняла, что повествование Евы не более чем спектакль. «Какая история, – говорит она. – Осталось только подретушировать и продать подороже». Остальным понадобилось много месяцев, чтобы узнать истинную сущность Евы.

После того первого вечера Марго решает взять Еву под свою опеку. Она предлагает Еве переехать в ее квартиру и взять на себя роль личной помощницы. В облике преданного и в высшей степени исполнительного секретаря Ева задумывает увести у Марго ее жениха, Билла Сэмсона, режиссера ее спектакля, и заполучить роль дублерши Марго в пьесе «Выросшие в лесу». Поскольку Марго всегда играла в спектакле сама, Ева при помощи Карен устраивает так, чтобы Марго однажды опоздала на свой выход. Перед своим выступлением Ева предупреждает всех театральных критиков города.

В итоге Ева добивается ведущей роли в новой пьесе Ллойда, написанной специально для Марго, и с началом репетиций переезжает в меблированные комнаты. Для завершения последнего этапа своего плана она просит соседку позвонить домой Ллойду и сказать, что Ева в истерике и не хочет обращаться к врачу. Когда Ллойд спешит на помощь к Еве, она просит его бросить Карен и жениться на ней, но избегает сексуальных отношений с ним. Как она позже скажет Эддисону де Витту, циничному журналисту, которого она использовала, чтобы добыть себе роль Коры, «я хочу заполучить контракт на эту пьесу».

Чтобы добиться славы, она убеждает Ллойда, к которому совершенно равнодушна, что он ей действительно небезразличен. «Ллойд будет писать для меня прекрасные пьесы, а я буду делать их великими!»

Однако у Эддисона де Витта другие планы на Еву. Он считает ее близкой по духу, бессердечной родственной душой, и противится ее предполагаемому браку с Ллойдом. Де Витт знает правду о небезупречном прошлом Евы и грозит, что расскажет об этом всем. Ева должна делать то, что он велит. «Ты принадлежишь мне», – говорит он. Эддисон объясняет, почему они с Евой должны быть вместе. «Ты невероятный человек, Ева, и я тоже. Это нас сближает. А также презрение к человечеству, неспособность любить и быть любимым. Ненасытные амбиции и талант. Мы достойны друг друга». Эта сцена – один из самых запоминающихся примеров проявления истинного нарциссизма.

Поскольку всем истинным нарциссам не хватает сочувствия и они часто заставляют других носить свой стыд или желание, им трудно думать о людях как об отдельных личностях с собственной внутренней жизнью. Даже когда они влюбляются, а такое иногда случается, они воспринимают объект своей любви больше как свое отражение, чем как отдельного человека. Они склонны идеализировать объект любви по крайней мере какое-то время и ожидают идеализации себя взамен.

Ты идеальна, и твоя любовь ко мне подтверждает, что я тоже идеален. Вместе мы идеальная пара.

Вполне возможно, в начале отношений Нил, самовлюбленный жених Алексис, думал, что любит ее. Он считал ее красивой, достойной и исключительной; тот факт, что она стала отвечать ему взаимностью, подтверждал его идеализированную самооценку. На самом деле идеальных людей не существует и со временем реальность неизбежно прорывается в отношения. Для большинства из нас идеализированная романтическая любовь на ранних стадиях превращается затем в более реалистичный вид любви, основанной на полном знании всех недостатков близкого человека. Для нарцисса-соблазнителя, как только вскрываются недостатки партнера, любовь может внезапно смениться равнодушием, презрением или даже ненавистью.

И даже тогда нарцисс-соблазнитель не способен видеть другого человека в реальном свете, как самостоятельную и уникальную личность. Вместо того чтобы думать, что в партнере «все хорошо», он «видит» его так, будто в нем «все плохо» и будто партнер – позорный неудачник. Поэтому человек «смещается» с пьедестала и бросается в кучу мусора.

Возможно, у вас есть друзья, которые переходят от одних отношений к другим; они внезапно влюбляются, загораясь каким-то сказочным новым пламенем, чтобы несколько недель спустя совершенно разочароваться в предмете своей любви. Такие серийные романтики могут сначала говорить о новом возлюбленном в восторженных тонах, а как только роман заканчивается, восторг сменяется презрением. Иногда такие люди переживают своего рода приступы биполярного расстройства, начиная новый роман с маниакальной страстью и впадая в депрессию, когда он заканчивается. Если уходит другой человек, серийный романтик затем может чувствовать себя неудачником; его депрессия обычно содержит элемент базового стыда. Серийный романтик не всегда истинный нарцисс, но его тип любви, безусловно, нарциссический. Такая любовь предполагает стремление к идеалу с целью уйти от стыда.

Подобно моей клиентке Джулии, многие нарциссы-соблазнители так успешно защищаются от стыда, что кажутся невероятно уравновешенными и уверенными в себе: они играют ведущую роль в отношениях и никогда не идут на эмоциональный риск. Для других людей всегда есть опасность, что бессознательный базовый стыд перейдет на сознательный уровень. Тем людям, которые не важны для нарцисса в психологическом и эмоциональном плане, нарциссы-соблазнители могут казаться самоуверенными, даже надменными и заносчивыми. Тем, от кого они в значительной степени зависят эмоционально, они кажутся удивительно уязвимыми. Они часто борются с вечными сомнениями в себе, желая постоянно слышать, что они любимы.

Вероятно, вы посчитаете, что такая неуверенность плохо сочетается с крайней самоуверенностью, и вам будет странно думать о них как о двух сторонах одной эмоциональной медали. Часто нарцисс-соблазнитель кажется очень спокойным, харизматическим человеком, который всем своим видом говорит: «У меня все под контролем, и я неуязвим». Но не забывайте: нарцисс-соблазнитель систематически использует других людей, чтобы укрепить свою защиту, либо внушая восхищение, когда он пребывает в «образе», либо требуя от партнера заверений в чувствах к себе, когда наружу прорываются его страх и потребность в другом человеке. В обоих случаях «этот другой» присутствует не как отдельное существо с собственными чувствами и потребностями, а лишь как опора для поддержания его зыбкого самоощущения.

Большинство людей, знавших лично мою клиентку Джулию, считали ее весьма харизматической личностью. Подозреваю, что жертвы Харлана (клиента на один сеанс, описанного в начале этой главы) чувствовали то же самое. К сожалению, многие нарциссы-соблазнители, с которыми вы сталкиваетесь в жизни, сначала производят на вас впечатление исключительных, выдающихся людей, достойных вашего восхищения.

Харизма – это особая способность устанавливать эмоциональную связь с людьми и влиять на них, но она подразумевает и способность производить впечатление повышенной личной значимости. Я не имею в виду высокомерие или тщеславие. Харизматические люди убедительно сообщают миру, что они особенные или уникальные, что у них есть такие личные качества и способности, какими остальные не обладают. Не всегда заставляя других чувствовать себя неудачниками, харизматические люди, безусловно, производят впечатление победителей. Кто же не хочет быть харизматическим?

В отличие от нарцисса-задиры, который внушает жертве, что она – неудачник, исключая ее из «элитной» социальной среды, нарцисс-соблазнитель приглашает зрителей присоединиться к нему. Он зовет их в свой круг победителя или по крайней мере разрешает постоять рядом и погреться в лучах его сияющей необыкновенности. Он внушает другим впечатление, что находится в центре их вселенной, заставляя их хотеть с ним общаться, хотеть подражать ему и поддерживать его превосходство. Многие мужчины, с которыми встречалась моя клиентка Джулия, хотели быть рядом с ней, обладать ею, это был их способ доказывать себе, что они победители. Харлан обладал сверхъестественной способностью подчинять женщин своей воле.

В политической сфере харизматические лидеры оказывают подобное действие на население в целом. Впервые это явление описал философ Макс Вебер, определив харизму как «некое качество личности индивида, благодаря которому он выделяется на фоне обычных людей и воспринимается как наделенный сверхъестественными, сверхчеловеческими или как минимум исключительными способностями или качествами»{16}. Лидеры сект оказывают аналогичное влияние на своих последователей. Своей группе единомышленников нарцисс-лидер кажется обладающим «исключительными способностями или качествами», дающими ему сверхъестественную способность убеждать.

Влияние Чарльза Мэнсона на его «Семью» было так велико, что он убедил членов своей секты совершить убийство нескольких ни в чем не повинных человек чрезвычайно жестокими способами[15].

В 1978 г. Джим Джонс убедил 918 членов своей религиозной общины «Храм народов», более известной как Джонстаун, покончить жизнь самоубийством (хотя существуют доказательства того, что некоторых из них принудили к этому). Дэвид Кореш, харизматический лидер секты «Ветвь Давидова» в Уэйко, штат Техас, 51 день сопротивлялся сотрудникам ФБР и других государственных органов, что привело к гибели более 75 мужчин, женщин и детей[16].

Легко обозвать этих людей (и лидеров, и их последователей) «психами», но это делает их совершенно другими, а мы упускаем из виду, что у нас с ними может быть что-то общее. Это сильное и очень типичное для человека желание верить, что кто-то знает ответы, даже если мы сами их не знаем. Мы хотим быть ведомыми и верить, что наши лидеры точно знают, куда нас вести. Многих прельщает возможность просто «передать» свои сомнения и ответственность за свой выбор кому-то, кто находится в «особых» отношениях с истиной и выглядит таким уверенным в своих действиях.

Судя по всему, человек обладает врожденной потребностью искать такого лидера с «исключительными способностями или качествами». Этим объясняется тот факт, что на любых выборах, несмотря на весь наш опыт с предыдущими лидерами, мы верим, что предпочитаемый нами кандидат отличается от прочих и добьется настоящих серьезных перемен. Во многих отношениях нарцисс-соблазнитель, харизматический политик и лидер секты преуспевают в своем стремлении властвовать над нами, потому что на определенном уровне мы готовы дать им эту власть.

Мы вернемся к этой теме в главе 7.

Как справиться с нарциссом-соблазнителем

Нарциссы-соблазнители представляют собой особую проблему, потому что так хорошо умеют льстить нашему самолюбию, что мы сначала не в состоянии понять, кто перед нами. В отличие от нарцисса-задиры, внушающего нам чувство стыда и неполноценности, нарцисс-соблазнитель возвышает нас. Он пробуждает в нас ощущение собственной исключительности, привлекательности и «желанности», как будто мы принадлежим к плеяде победителей. Чтобы эффективно справиться с нарциссом-соблазнителем, мы должны очень хорошо знать себя и отдавать себе полный отчет в собственных нарциссических наклонностях.

Немногие способны устоять перед чарами того, кто смотрит на нас с обожанием и благодаря кому мы чувствуем себя интересными и привлекательными. Тем из нас, чьи родители не справились с первой из двух задач (изливать на нас радостное обожание и давать нам ощущение, будто мы – центр их эмоциональной вселенной), зачастую особенно трудно сопротивляться соблазну такого человека. Мы можем идти по жизни, тоскуя по ощущениям, которых были лишены, и, когда нам кажется, что мы наконец обрели их, мы бросаемся в них с головой. Когда Нил послал Алексис цветы и сказал, что она красива и достойна всего самого лучшего, я уверен, что она чувствовала себя так, будто выиграла в лотерею. Ни один победитель лотереи не откажется от приза. Мало кто в ее ситуации сказал бы: «На самом деле я вовсе не такая особенная и прекрасная, как ты думаешь. Мы же совсем не знаем друг друга».

Попав под обаяние нарцисса-соблазнителя, трудно оставаться вдумчивым и осмотрительным. В такой культуре, как наша, победители и знаменитости, которым все по плечу, идеализируются очень сильно. Поэтому нам трудно устоять перед тем, рядом с кем мы ощущаем себя звездой. Но, как позже с сожалением осознала Алексис, если что-то выглядит слишком хорошим, чтобы быть правдой, скорее всего, это ложь. У идеализации есть отвратительная обратная сторона. Отношения в духе «ты – идеал» имеют печальное свойство резко превращаться в отношения «ты – ничтожество». Нарцисс-соблазнитель, рядом с которым вы ощущаете себя победителем, может запросто заставить вас чувствовать себя неудачником, когда теряет к вам интерес.

Боюсь показаться занудой или папашей, читающим нотации, но совет мой таков: лучший способ справиться с нарциссом-соблазнителем – это оставаться сдержанным. Не доверяйте внезапной страсти. Сомневайтесь в тех, кто идеализирует вас, не успев узнать достаточно хорошо.

В более широком смысле нам придется противостоять принятой в нашей культуре установке, разделяющей мир на победителей и проигравших. Эта точка зрения подразумевает, что быть «идеальным» победителем вполне возможно. Большинство людей в той или иной степени находятся в плену этой идеи, и нарцисс-соблазнитель эксплуатирует ее влияние, чтобы казаться вам победителем. Скептически относитесь к тем, кто слишком хорош для реального человека. Сопротивляйтесь желанию идеализировать, особенно когда начинаете чувствовать, что ваша жизнь кардинально изменится, если вы сблизитесь с этим конкретным человеком. Всегда есть соблазн думать, что ваши боль и внутренние проблемы можно решить, если сблизиться с тем, кому, казалось бы, все по плечу и у кого есть ответы на все вопросы. Трудно устоять перед человеком, воплощающим собой перспективу «они жили долго и счастливо».

Не обманывайте себя. Идеального счастья не существует, и любой, кто убеждает вас в противном, вполне вероятно, эксплуатирует вас в своих нарциссических целях.

Глава 6

«Я – король мира»

Претенциозный нарцисс

Харизматические лидеры воплощают образ, внушающий доверие. Они видят себя исключительными людьми особой породы, и благодаря их дару убеждения другие видят их в том же свете. Как «сила во благо», здоровая разновидность нарциссизма, такой образ отражает веру человека в собственные достоинства и способности. Я знаю, кто я такой, я уверен в том, что делаю, и не сомневаюсь в том, что достигну своих целей.

Как разрушительная сила и разновидность истинного нарциссизма вера в свои исключительность и превосходство говорит о наличии «защитного» представления о самом себе, не имеющего ничего общего с реальностью. Чтобы уйти от базового стыда – ощущения, что он ничем не примечательный, зависимый и ущербный человек, – лидер секты бежит от себя и ищет спасения в претенциозном образе, призванном «замаскировать» все его несовершенства.

Я не ущербный. Я в высшей степени важный человек.

Неудивительно, что Чарльз Мэнсон, Дэвид Кореш и Джим Джонс выросли в ужасающей обстановке.

Матери Мэнсона было 15 лет, когда она родила сына. Через четыре года она попала в тюрьму и провела там пять лет. Мать Кореша тоже родила сына вне брака в 15 лет; он не знал своего отца, его воспитывали бабушка и дедушка. Джим Джонс рос в полной семье, но его отец-алкоголик стал инвалидом после ранения во время Второй мировой войны, а мать была убеждена, что родила Мессию. Семья жила в лачуге без водопровода.

Отрицая раннюю травму и последовавшие за ней психологические проблемы, все трое – Мэнсон, Кореш и Джонс – в конечном итоге стали видеть себя исключительными и выдающимися людьми, воплощая грандиозный образ, убеждавший других людей подчиняться их воле.

Эти лидеры сект представляют собой законченный случай нарциссизма и в той или иной степени соответствуют характеристикам антисоциального расстройства личности. Но не все претенциозные нарциссы отличаются такими глубокими проблемами. Многие из них живут обычной жизнью и, благодаря вере в собственную исключительность, часто добиваются больших успехов. Многие претенциозные нарциссы идут в политику, профессиональный спорт и индустрию развлечений, потому что успех в этих областях дает им широкие возможности для демонстрации статуса победителя. Другие люди восхищаются ими, подтверждая их «защитное» представление о себе как о существе высшего порядка.

В культуре, где знаменитости сродни богам, такие претенциозные нарциссы часто остаются безнаказанными, когда совершают плохие поступки. На публике они верны своему претенциозному образу – нарушают нормы поведения, законы, закатывают истерики, все это с минимальными последствиями для себя. Фанаты прощают их, а судьи к ним снисходительны. Как в случае с начинающим нарциссом, чьи родители в соответствующем возрасте не пресекают его претенциозности, этот вид нарцисса не проходит эффективную проверку реальностью, когда демонстрирует отсутствие уважения к другим людям и не задумывается об этических ограничениях.

Этот тип претенциозности часто идет рука об руку с уверенностью в наличии особых прав: я лучше, чем другие люди, и правила, которые применяются к ним, меня не касаются. Я имею право вести себя как хочу, независимо от того, как это повлияет на других, и я должен получать все, чего хочу и когда хочу. В своей книге «Эпидемия нарциссизма» Джин Твендж и Кеннет Кэмпбелл утверждают, что завышенная самооценка и претензия на особые права очень распространены среди американской молодежи{17}. Претенциозный нарцисс, достигающий статуса звезды и оставляющий свой след в мире, будет демонстрировать эти свойства в преувеличенном размере.

Другие претенциозные нарциссы, напротив, не имеют заметных достижений и ограничиваются выдуманным миром своих мечтаний. Они не могут или не хотят прилагать необходимые усилия, чтобы добиться какой-нибудь реальной цели.

Будущий американский идол

Я начал работать с Николь много лет назад. Ее направил ко мне психиатр, который чувствовал, что она нуждается в интенсивной психотерапии, а не в лекарствах. В 18 лет она страдала от вспышек гнева и приступов депрессии, злоупотребляла наркотиками и резала себя бритвой. Ее мучила изнурительная бессонница, она спала не больше нескольких часов каждую ночь. Она не могла определиться с половой идентичностью, думая, что, возможно, является лесбиянкой. Довольно симпатичная, она не выглядела особенно женственной. Что-то в ее манере двигаться – развязность походки или жесткость осанки – делало ее слегка мужеподобной.

Николь выросла в полной семье среднего класса, но психические заболевания были в роду у обоих родителей. Дед-шизофреник, двоюродный брат, покончивший жизнь самоубийством, несколько случаев тяжелой депрессии. Из описания Николь я понял, что ее мать не умела проявлять любовь и ласку и была склонна к жестокому сарказму. Отец казался весельчаком, эдаким приколистом, душевным на первый взгляд, но на деле довольно отстраненным и эгоцентричным. Был еще ревнивый старший брат, все детство изводивший ее.

Николь страстно увлекалась рок-музыкой – пожалуй, гораздо сильнее, чем средний подросток. Она обладала энциклопедическими познаниями как о выдающихся, так и малоизвестных музыкантах. В сопровождении двоих друзей она колесила на машине из города в город по маршрутам гастрольных турне их любимых групп. Она обожала сразу нескольких известных вокалистов и предавалась фантазиям о том, как знакомится или занимается с ними сексом. Но больше всего она хотела стать звездой сама. Хотя она никогда не училась играть на гитаре и знала лишь несколько простейших аккордов, она считала себя «мегаталантом». То, что рано или поздно какой-нибудь агент звукозаписывающих компаний заключит с ней контракт и сделает из нее звезду, – это только вопрос времени, полагала она.

Николь сочиняла много песен и иногда исполняла их мне на наших сеансах – простенькие попсовые запоминающиеся мелодии, говорившие о таланте мелодиста, но при этом скучные, без особых изысков. Она никогда не училась композиции и не играла с другими музыкантами в группе. Она часто с явной гордостью говорила мне, что у нее абсолютный слух. Всякий раз, принося на сеанс магнитофон и играя мне свои песни, она, очевидно, ждала, что я буду в восторге.

Несмотря на то что Николь считала себя «непризнанным гением», рожденным, чтобы блистать, она понятия не имела, как нужно развивать свои музыкальные задатки. Она часто говорила, что планирует создать группу, но дальше слов дело не шло. Как-то раз ей пришло в голову, что нужно брать уроки, и в конце концов она нашла учителя. Занимались они всего несколько месяцев, потому что сложность занятий и медленный темп освоения техники приводили ее в ярость. Она считала, что ей необязательно тренироваться: гениальный музыкант просто знает, как играть.

Через год после начала лечения родители Николь отказались дальше платить за сеансы. К этому моменту я уже существенно снизил цену, чтобы она могла приходить несколько раз в неделю. Учитывая тяжесть ее случая и мои опасения по поводу ее склонности к членовредительству, я знал, что нужно заниматься с ней чаще. Сообщив, что родители больше не будут платить за лечение, Николь спросила: «Что мне теперь делать?» В ее голосе сквозили злость и страх. Она знала, что ей нужны эти сеансы. «Думаю, тебе нужно найти работу и платить за них самой», – сказал я.

Мой ответ привел Николь в бешенство. Она ожидала, что я предложу ей лечиться бесплатно; сама идея, что теперь ей придется нести за себя финансовую ответственность, показалась ей возмутительной.

Мы проработали несколько сложных сеансов по этой проблеме, и некоторые из них прерывались – Николь выбегала из моего кабинета, хлопнув дверью. Но всегда возвращалась. Несмотря на убежденность, что все ей что-то должны, на каком-то уровне сознания она понимала, что я заботился о ней и таким способом пытался помочь. В конце концов она начала искать работу. Сначала Николь зарабатывала деньги, позируя обнаженной для студентов-художников, и представляла, что может стать весьма успешной подиумной моделью. Ей очень нравилось, как художники в классе смотрят на нее. Возможно, кто-то из них расскажет приятелю-агенту об этой девушке необычайной красоты.

Позже Николь нашла работу в розничной торговле и сумела удержаться там, хотя и злилась, что вынуждена заниматься тем, что ниже ее достоинства. В этот период наши сеансы были направлены на работу с ее гневом и уверенностью, что все ей чем-то обязаны. Она настаивала на том, чтобы я был готов работать бесплатно и что кто-нибудь должен оплатить ее счета. К этому моменту она уже должна была стать рок-звездой, жить роскошной жизнью избранных. Я подробно растолковывал ей суть ее ненависти к реальности – к долгому упорному труду, неизбежному, если человек хочет достичь чего-то стоящего в реальном мире. Я часто говорил: «Ты привыкла считать, что должна немедленно получать все, что пожелаешь». Я рассказывал о том, что она бежит от ощущения себя как маленькой и беспомощной девочки, пытаясь сразу стать большой – рок-звездой, топ-моделью, гениальным музыкантом.

В те дни я еще не сформулировал свои идеи о базовом стыде, которых придерживаюсь теперь. Сегодня я мог бы сказать Николь нечто другое: «Ты боишься, что у тебя внутри такой хаос, что нет никакой надежды на улучшение. Ты боишься, что настолько ущербна, что бессмысленно даже пытаться. Единственный выход, как кажется тебе, – это внезапно, как по волшебству, превратиться в кого-то совершенно иного – победителя, которому подвластно все». Я бы акцентировал ее внимание на муках стыда и, надеюсь, заставил бы ее почувствовать, что глубоко сопереживаю ее страданиям.

Первоначальные объяснения, данные мной Николь, не были неверными. Они отражают другой, но совместимый с текущим взгляд на ее эмоциональные проблемы. Да, Николь боролась с восприятием себя как маленькой, зависимой и беспомощной, но то же самое ощущение подпитывало и ее глубокие чувства стыда и страха из-за того, что она безнадежно ущербна. Претенциозный нарцисс переживает зависимость как нечто постыдное и свойственное неудачникам. Николь находит спасение в фантазиях о том, как становится успешной и всесильной. Другими словами, претенциозный нарцисс отвергает свое «лузерское» «Я» и отрекается от него, спасаясь тем, что воображает себя победителем.

Со временем Николь научилась мириться со своим ощущением маленького и неопытного человека, выдерживать отчаяние, неизбежное при упорном и долгом труде, вместо того чтобы бежать от него в претенциозные фантазии. В контексте психотерапевтических отношений, когда она чувствовала, что ее понимают и принимают, она в конце концов осознала базовый стыд, хотя мы тогда не пользовались этим словом.

В итоге Николь поступила в колледж и выбрала профессию. Она нашла нового учителя музыки и через несколько лет уже довольно хорошо играла на гитаре. Она изучала композицию и нашла своим талантам достойное применение, начав писать более сложные и интересные в музыкальном отношении песни. Несмотря на то что Николь не занялась музыкой профессионально, она создала группу с несколькими друзьями, и иногда они играли в маленьких клубах в своем городе. Они делали это по большей части ради собственного удовольствия.

Основываясь на новейших исследованиях, которые пытаются оценить восприятие нарциссами себя на бессознательном уровне, Твендж и Кэмпбелл утверждают, что нарциссизм не является ширмой для неуверенности в себе и низкой самооценки (как гласит широко распространенное убеждение). Даже на подсознательном уровне нарцисс представляет себя лучше и выше других{18}.

Брэд Бушмен и Рой Баумейстер уточняют эту точку зрения, различая устойчивую и неустойчивую самооценку. Люди, которые демонстрируют враждебную и защитную реакцию на нарциссические травмы, как правило, обладают неустойчивой самооценкой, сильно зависящей от поддержки извне{19}. Я бы сказал, что эта неустойчивость отражает защитный характер самовосприятия человека; сомнения в своей адекватности являются в этом случае постоянной угрозой.

Иными словами, для истинного нарцисса, прибегающего к неустанной нарциссической защите (см. главу 3), каждый вызов его самооценке грозит приступом базового стыда.

Если в процессе лечения таких клиентов, как Николь, я ввожу понятие базового стыда слишком рано, они, как правило, отвергают его или воспринимают это как нападение, хотя часто видят сны, символически отражающие чувство всепроникающей внутренней ущербности. Разбитые или сгоревшие автомобили, убогие дома на несколько квартир и захудалые лачуги, постапокалиптический пейзаж – вот лишь некоторые из образов, о которых мне доводилось слышать. Они отражают переживания базового стыда. Иногда во сне присутствует ущербный, больной или покинутый всеми ребенок, лежащий один в грязных пеленках, охваченный страшным недугом. Человек, как правило, в собственном сне не присутствует; скорее, эти образы ущербности, болезни и распада символизируют его представление о своем «Я», лежащем в руинах.

В начале нашей работы Николь описала один свой простой сон, который пролил свет на ее самоощущение. Она сама в этом сне не появляется. На сцене за трибуной стоит ученый в больших черных очках. На нем белый халат, на голове – академическая шапка-конфедератка. Под халатом у него подгузники, которые пора сменить. Этот образ напоминал Николь мистера Пибоди, персонажа из любимого детского мультфильма «Невероятная история мистера Пибоди». Мистер Пибоди – сыщик и самый умный человек во вселенной, добившийся невероятных успехов: он стал крупным бизнесменом, изобретателем, лауреатом Нобелевской премии, двукратным призером Олимпийских игр и т. д.{20} Сон Николь говорил о претенциозном, но обманном «Я», о ребенке, маскирующемся под известного талантливого ученого.

Родители Николь не справились с первой из задач – внушить дочери, что она красивая и добрая, сделать так, чтобы в детстве она чувствовала себя центром своей небольшой вселенной. По мере продвижения нашей терапии стало ясно, что мать Николь, скорее всего, страдала от послеродовой депрессии и не смогла установить эмоциональную связь с ребенком. В ранних визуальных воспоминаниях Николь видела мать читающей любовные романы на диване, полностью погруженной в свой вымышленный мир. Также она помнила, как ползала на заднем дворе одна и нашла собачьи экскременты на лужайке. Было ли это воспоминание подлинным или нет, оно отражает переживания, связанные с пренебрежением со стороны близких и одиночеством. В психологическом смысле это воспоминание было «настоящим».

Родители, которые не справляются со своей второй задачей (снизить непомерные амбиции своего ребенка в соответствующем возрасте), тоже могут вырастить претенциозного нарцисса. В своем анализе господствующих типов воспитания и тенденций относительно самооценки ребенка Твендж и Кэмпбелл показывают, как даже благонамеренные и относительно здоровые родители поощряют нарциссизм в своих детях. Но нарциссические родители, бегущие от собственного стыда, живут «опосредованно» через своих детей и обладают особенно пагубным влиянием на них. Подобно Мидасу Вонгу, они идеализируют своих детей до такой степени, что сын или дочь совершенно не учится смирению и уважению к чувствам других. Поскольку этих мальчиков и девочек, как правило, балуют и постоянно хвалят независимо от того, насколько хороши их поступки, они растут с чувством, что имеют право получать то, чего хотят, не прилагая усилий, чтобы это заработать.

Нет нужды ни в чем

Во время беременности Анна и ее муж Джон часами изучали книги с именами для детей, потому что им хотелось, чтобы у их ребенка было очень необычное имя. Анна никогда не любила свое имя. Первоначально оно писалось как Ann, без «е» в конце, которое она добавила в колледже, чтобы сделать его более благородным, английским, как у Анны (Anne) Эллиот из романа «Доводы рассудка» Джейн Остин. Джон происходил из старинного рода Джонсов, большинство из которых были алкоголиками и неудачниками, на его взгляд. Анна и Джон хотели, чтобы у их ребенка было имя, выделяющее его на фоне других детей.

После того как УЗИ показало, что Анна носит мальчика, они наконец остановились на имени Шайло[17]. Еще до его рождения Анна с Джоном начали делать все возможное, чтобы их ребенок был успешным в жизни. Не пылая особой страстью к классической музыке, Анна включала Моцарта, пока Шайло был еще в утробе, потому что она где-то читала, что классическая музыка стимулирует развитие мозга плода. После рождения сына родители повесили над кроваткой мобильный телефон с мягкими печатными буквами и постоянно называли ему буквы алфавита. Разумеется, каждый вечер они читали ему.

Когда разведенная мать Анны приходила навестить внука (что, к счастью, случалось не очень часто), она ничем не помогала, зато давала много непрошеных советов. «Вы испортите ребенка, – часто говорила она. – Не следует все бросать и бежать к нему, как только он начинает хныкать». Анна никогда не была близка с матерью и всегда испытывала облегчение после ее ухода. А Джон уже давно прекратил всякое общение с собственной семьей.

Подрастая, Шайло не разочаровывал родителей, по крайней мере не в начальной школе. На родительских собраниях его обычно описывали как «очень смышленого» и «работягу», хотя учителя не раз замечали, что он с трудом принимает критику. «Мы считаем, что похвала гораздо полезнее критики», – объясняла Анна. Иногда он приходил домой из школы в плохом настроении, получив «B»[18] по какой-нибудь контрольной. Анна и Джон постоянно поддерживали сына, аплодируя его школьной работе независимо от оценок учителя и даже тогда, когда задача была решена неправильно или проект не доводился до конца. Родители почти каждый день говорили ему, что он особенный. Согласно книгам о воспитании детей, которые читала Анна, родители должны сформировать самооценку ребенка при помощи такой похвалы.

Проблемы начались в средней школе. Шайло списывал на контрольной по математике и был пойман с поличным. После разговора с директором Анна и Джон решили обсудить с сыном, почему списывать плохо. Шайло выглядел безразличным. «Все списывают», – сказал он. Самым строгим голосом, на какой он был способен (все же не особо авторитарным), Джон сказал ему: «Чтобы такое больше не повторялось». Тщательно поразмыслив, Анна и Джон решили отобрать у Шайло iPad на две недели – совершенно неэффективное наказание, так как он просто переключился на ноутбук и стал больше играть в видеоигры в своем плейстейшн.

В старших классах оценки Шайло резко ухудшились. Когда родители призвали его больше заниматься, он пожаловался, что в школе ему скучно. Когда они спросили: «Как же ты собираешься поступить в хороший колледж?» – он только пожал плечами. Они пытались предлагать финансовое вознаграждение за более высокие оценки, но действия это не возымело. У него, казалось, всегда было достаточно денег на тусовки, и Анна иногда задавалась вопросом, как он мог так часто ходить на рок-концерты и на ужины с друзьями на те деньги, что они ему давали. Она подозревала, что он берет деньги из ее сумочки, и начала прятать ее в спальне, но никогда с ним прямо не говорила об этом.

На шестнадцатый день рождения Шайло Джон и Анна купили ему новую «Хонду сивик», за которую он поблагодарил их без особого энтузиазма. Позже он заметил, что его лучший друг Айзек ездит на БМВ, дав понять родителям, что считает «Хонду» ниже своего достоинства. Когда оценки стали еще хуже, Анна решила обыскать его комнату и обнаружила несколько шприцев внутри пары скатанных носков. Они отобрали у сына водительские права и ключи от машины на месяц. Тогда он поздно ночью сбежал через окно своей комнаты, прошел где-то квартал по улице, а потом его подобрали друзья. Хотя Анна никогда не обсуждала это с мужем, она знала, чем занимается Шайло, но боялась, что он может совсем от них отвернуться, если они начнут давить сильнее.

Шайло был привлекательным парнем, и найти подружку не составляло для него особого труда. Однако он ни с одной девушкой долго не встречался. Родители не успевали запоминать их имена – почти каждые несколько недель появлялась новая подруга. Его высокомерный тон и пренебрежительные отзывы об этих девушках заставили Анну встревожиться: ее сын считал себя Божьим даром для женщин! Джон считал Шайло плейбоем, хотя прямо никогда не говорил об этом, и втайне гордился подвигами сына. До встречи с Анной Джон не имел особого успеха у девушек и считал себя романтиком-неудачником.

Застав Шайло в постели с очередной девушкой (она пробралась в его спальню через окно), Джон и Анна поссорились из-за того, как его наказать. «Он подросток, – заявил Джон. – У него бушуют гормоны». Когда позвонил разгневанный отец девушки, жалуясь, что Шайло рассылает откровенные фотографии его дочери своим друзьям, Джон наконец признал, что Анна права, и родители снова отобрали у сына ключи от машины.

Несмотря на высокий балл по системе SAT[19], плохие оценки по школьным предметам закрыли перед Шайло двери лучших вузов, и он попал в местный колледж. Через два семестра он бросил учебу, жалуясь на скуку. «Почему я должен четыре года ходить на дурацкие бессмысленные лекции только для того, чтобы потом получить дрянную работу?» Казалось, у него не было никаких амбиций, хотя в то же время он считал, что вправе рассчитывать на результаты напряженного труда. Анна заметила однажды, что в шкатулке на ее туалетном столике не хватает части украшений. Шайло отрицал, что взял их, но не мог объяснить, чем расплатился за новую кожаную куртку. Мать не стала на него давить.

Джон и Анна не могли понять, почему Шайло так часто заправляет машину, – они дали ему карту Exxon, которой можно расплачиваться исключительно за бензин, – и наконец поняли, что он заправляет еще и машины своих друзей, беря у них за это наличные. Когда они заблокировали эту карту, Шайло назвал их «чертовыми скрягами» и ушел из дома. Он менял одну низкооплачиваемую работу на другую, но не мог удержаться ни на одной. Либо он уходил, потому что считал работу утомительной, либо его увольнял работодатель за наглость. Раз в несколько лет он звонил родителям, потому что срочно нуждался в деньгах; время от времени они выручали его.

Возможно, у вас есть знакомый, похожий на Шайло, – человек, который, несмотря на врожденные способности и поддержку родителей, не в состоянии начать взрослую жизнь. Из лучших побуждений родители вроде Анны и Джона внушают своим детям ощущение, будто все кругом им что-то должны. Часто убегая от собственного семейного прошлого, они по понятным причинам стараются дать своим сыновьям и дочерям то, чего сами не имели в детстве. Движимые базовым стыдом, они также хотят, чтобы их дети стали победителями и компенсировали им собственные неудачи в жизни. Принцип воспитания «все дозволено», в котором преобладают обильные некритические восхваления ребенка и неэффективные наказания, наносит не меньше вреда, чем воспитание, при котором ребенок все время подвергается критике. Дети, подобные Шайло, растут с чувством, что они исключительные, что обычные правила к ним не относятся и что они имеют право на все самое лучшее без необходимости потрудиться для этого.

Как и моя клиентка Николь в начале нашей совместной работы, эти люди не умеют устанавливать реалистичные цели и систематически прилагать усилия, необходимые для их достижения. В отличие от многих истинных нарциссов, о которых вы узнаете из этой книги, их нарциссизм иногда трудно обнаружить, потому что они воплощают претенциозное представление о себе в своих молчаливых фантазиях, скрываясь в них от требований и ограничений реального мира. Подобно Николь, они чувствуют себя тайными гениями, не понятыми никем из окружающих. Иногда они придумывают схемы стремительного обогащения, предпринимают весьма энергичные, но недолгие попытки их осуществить, а затем сдаются.

В культуре, где знаменитости сродни богам, а жизнь обычного человека постоянно сопровождают изображения успешных и «идеальных» актеров и рок-звезд, есть тенденция к поощрению нездорового нарциссизма в воспитании детей. Когда дети видят, как возмутительно ведут себя на публике знаменитости, часто не получая никакого наказания за свое поведение и поступки, детям начинает казаться, что эти знаменитости действительно особенные и не должны подчиняться обычным правилам. Поэтому ребенок пытается подражать им.

Как отмечают Дрю Пински и С. Марк Янг в своей книге о влиянии нарциссизма знаменитостей на американскую молодежь, данный эффект особенно вредоносен для тех, кто пострадал от детской травмы{21}. Николь хотелось убежать от базового стыда, а почитаемая в поп-культуре роль рок-звезды, казалось, указывала ей, куда бежать.

Культ знаменитостей вредит и таким, как Шайло, – молодым людям, чье детство не было омрачено травмой. Шайло вырос в атмосфере, в которой быть богатым и знаменитым – высшее благо. В сочетании со вседозволенностью, когда детей растят как победителей, чтобы искупить бессознательный стыд родителей, атмосфера поклонения знаменитостям стимулирует в ребенке нарциссические тенденции.

Возможно, вы знакомы с результатами опроса, проведенного несколько лет назад: 650 подростков, проживающих в Рочестере, рассказали социологам о своих личных амбициях и взглядах на славу. Результат, попавший в заголовки мировых СМИ, показал, что 43,4 % этих детей стремятся быть «личным помощником очень знаменитого певца или кинозвезды» и только 23,7 % хотели бы стать «руководителем престижного университета вроде Гарварда или Йеля»{22}.

Работа в мире науки, вероятно, кажется среднестатистическому пятнадцатилетнему подростку не такой уж увлекательной, но тем не менее поразительно, что эта группа ценит приближенность к знаменитости выше собственных достижений в какой-то другой сфере.

Другой результат этого опроса, получивший меньше внимания прессы, свидетельствует о том, что подростки, которые описали себя одинокими и часто страдающими от депрессии, чаще своих сверстников считают, что «стать знаменитым» равноценно «стать счастливым». Из-за эмоционально нестабильной или травматической обстановки в семье звездность кажется этим детям ответом на их проблемы, бегством от базового стыда. Более изолированные в социальном отношении дети считают, что если они станут известными, то у них появится больше друзей: они превратятся в «социальных победителей», а не неудачников, которыми чувствуют себя сейчас.

Конечно, звезды кино или музыканты обычно становятся знамениты вовсе не потому, что они воплощают высокие общечеловеческие ценности. Часто они «знамениты, потому что знамениты», согласно известной формулировке социального историка Дэниела Бурстина{23}. Но некоторые из них в последние годы стали настоящими «героями», поскольку оказались полной противоположностью тем мелким нарциссам, из которых состоит современный Олимп.

С виду добродетельные или самоотверженные люди, они в итоге оказывались истинными нарциссами, использовавшими свой публичный имидж ради славы, секса и финансовой выгоды. Вымышленная история жизни Роуэна Кулбрета, изложенная ниже, возможно, напомнит вам о ком-то из таких людей.

В одиночку против корпоративной Америки

В более поздние годы, став уже относительно хорошо известным, Роуэн Кулбрет любил рассказывать романтизированные истории о своем детстве, изображая себя самостоятельным и ужасно любопытным ребенком, который рос бесстрашным героем. Его родители были хиппи, и он родился в коммуне, располагавшейся в Орегоне (а также в Монтане или Калифорнии – зависит от того, какой вариант истории он рассказывал). В большинстве сюжетов, которые он представлял вниманию публики, к семи годам он приманил и приручил дикую лошадь и ездил верхом без седла по лесу вокруг коммуны. Он собирал наконечники стрел и прекрасно стрелял из лука. У других членов общины он научился технике выживания.

Какую бы версию Роуэн ни рассказывал, он искажал и скрывал истинные обстоятельства своего детства. На самом деле его ранние годы прошли в полном хаосе. В 17 лет Лиенн, мать Роуэна, забеременела. Она так и не узнала, кто из ее половых партнеров был отцом Роуэна. Год или около того она жила с наиболее вероятным кандидатом на отцовство, но, когда их бурные отношения прекратились, она покинула коммуну и переехала в Сиэтл. Вероятно, отец Роуэна не предпринял никаких попыток поддерживать с ней связь, и они никогда больше не виделись.

Лиенн ничего не умела, поэтому оказывала «эскорт-услуги», оставляя Роуэна по ночам в их бедной квартирке с постоянно менявшимися низкооплачиваемыми нянями. Когда Роуэну было три года, Лиенн вышла замуж за джазового певца по имени Арло Кулбрет, который впоследствии усыновил мальчика и дал ему свою фамилию. К этому моменту Лиенн работала ночной официанткой в местном клубе. Роуэн оставался дома с отчимом-алкоголиком, который его бил. Арло регулярно бил и жену. Когда Роуэну исполнилось восемь, Лиенн бросила драчливого мужа. Мать Роуэна встречалась последовательно с несколькими мужчинами (ни один ее роман не длился больше нескольких месяцев) и переезжала с Роуэном из города в город.

Через каждые несколько месяцев Арло выслеживал их и снова вторгался в их жизнь. После нескольких дней мира и примерного поведения отчим опять начинал драться. Снова и снова Лиенн и Роуэн бежали. К 14 годам Роуэн пожил в 23 разных городах. В своих интервью он придавал своему детству авантюрный привкус, но на деле оно мало отличалось от детства других персонажей этой книги: мальчика бросил вероятный отец, у него были проблемные отношения с отчимом, для обстановки в семье было характерно физическое и эмоциональное насилие.

Несмотря на хаос в доме, Роуэн исключительно хорошо учился. Он получил стипендию в престижном университете и защитил двойной диплом – по бизнесу и экономике. Роуэн несколько лет проработал в рекламном отделе одной нью-йоркской корпорации, получая посредственные оценки своей работы из-за нетерпимости к начальству и убежденности, что «правила написаны для дураков». Он относился к начальству со спокойным презрением и ждал дня, когда сможет сам сказать им, как следует работать.

В возрасте 25 лет с Роуэном случилось нечто, что позже он описал как «прозрение». Однажды ночью, находясь под действием «кислоты»[20], он вдруг понял, что потребительская культура – это болезнь, поразившая общество, и что реклама играет центральную роль в ее создании и поддержании. В этот напряженный «момент истины» он увидел, как реклама, стоящая на службе корпоративной Америки, тратит огромные ресурсы, чтобы связать личные качества людей с потреблением.

Создав собственный сайт, AdFreedom, он стал продвигать свои взгляды о зле консюмеризма. Мастерски владея словом, он вскоре обрел популярность у людей по всей Америке. В Нью-Йорке он начал читать лекции и показал себя харизматическим оратором. В юности ему не хватало женского внимания, девушки в основном его игнорировали. Тут он вдруг обнаружил для себя широкий выбор сексуальных партнеров.

Приняв активное участие в движении «Захвати Уолл-стрит», Роуэн расширил поле своей деятельности, занявшись проблемой чрезмерного влияния корпораций на правительство. Он стал частым и страстным лектором в Зукотти-парке[21], заражая энтузиазмом толпу, которая с нарастающей силой эхом скандировала его слова. Его арест после жестокой драки с полицейскими, показанный по телевидению в новогоднюю ночь 2011 г., только повысил его авторитет и сделал его героем для членов движения «Захвати Уолл-стрит» по всему миру.

Роуэн был страстно предан своему делу, но, когда AdFreedom получила известность и он стал культовым героем для многих своих поклонников, он уже видел себя эдаким знаменитым гуру. Он часто настаивал, что кто-то в него влюблен или хочет быть им. Когда его детище начало расти, ему стало трудно делиться авторитетом с другими участниками. Он стал просто одержим своим имиджем, враждебен к тем, кто не оказывал ему должного уважения. Он презирал даже тех, кто его поддерживал. Роуэн относился к своим коллегам так, будто они его подданные, называя их «предателями», если они уходили из-за его поведения.

Претенциозность Роуэна обретала все более параноидальный характер. Считая, что за ним следят властители корпоративного мира, он отождествлял себя с историческими личностями, которые подвергались гонениям, такими как русский диссидент Александр Солженицын или даже Иисус Христос. Одним из его любимых занятий было рыскать по Интернету в поисках ссылок на себя. Он искал недоброжелателей и, казалось, мог бесконечно думать о своих врагах. Он часто настаивал, что тайные «агенты» следят за ним или прослушивают его телефонные разговоры. И, по мнению близких, ему, похоже, нравилась мысль, что его преследуют.

В случае с претенциозным нарциссом, достигающим славы или известности, реальная жизнь подтверждает раздутую самооценку, предваряющую его успех. Тот факт, что Роуэн Кулбрет стал широко известной «досадной неприятностью» для воротил бизнеса, помог укрепить его давнюю психологическую защиту от базового стыда. Это как если бы он отправился на поиски врагов; чувство, будто его преследуют и предают, делало его мучеником, ассоциируя его (по крайней мере, в собственном воображении) с историческими деятелями, которых постигла та же участь.

Как справиться с претенциозным нарциссом

Независимо от того, сколько раз наши герои падают с пьедестала, заставляя нас разочаровываться, мы, похоже, по-прежнему ищем новых им на замену. Человеческие существа, очевидно, обладают врожденной потребностью в лидерах или ролевых моделях как в объекте уважения или примере для подражания. Претенциозный нарцисс, который, казалось бы, воплощает наши идеалы, часто манипулирует своим публичным образом, играет на этой нашей потребности, изображая себя героем, а мы, в силу своей природы, легко поддаемся.

Как и в случае с нарциссом-соблазнителем, способность сопротивляться манипуляциям претенциозного нарцисса зависит от наличия здорового скептицизма в отношении человеческой природы: если человек кажется слишком хорошим, чтобы быть настоящим, – скажем, святым или супергероем среди нас, простых смертных, – скорее всего, это обман. Претенциозный нарцисс объявляет крестовый поход против того, чем мы на самом деле недовольны, и использует наше восхищение, чтобы эксплуатировать нас. Мы хотим ему довериться. Он может выглядеть альтруистом, делающим достойное дело, но его мотивы довольно эгоистичны.

Сколько по-настоящему самоотверженных людей вы знаете?

В нашем реальном мире претенциозный нарцисс, обладающий харизмой, может занять лидирующую позицию на работе или в общественной жизни. Благодаря силе убеждения, присущей созданному ими образу, перед этими людьми бывает трудно устоять. Мы вдруг желаем иметь какое-то отношение к этим победителям, как будто их превосходство передастся и нам, сделав нас тоже победителями. Иными словами, претенциозный нарцисс использует нашу собственную тенденцию смотреть на мир с точки зрения победителей и проигравших. Хотя мы не осознаем этого, но иногда боимся, что выпадем из круга победителя, если будем сопротивляться призывам претенциозного нарцисса или сомневаться в его грандиозности.

Жаждете ли вы стать победителем, общаясь с другими членами элиты?

Претенциозный нарцисс вроде Николь не представляет такой угрозы, потому что она воплощает раздутое представление о себе в области фантастики; мы сразу же понимаем, что это самообман. Несмотря на то что родители Шайло поддерживали его ощущение, будто ему все должны, большинство людей легко отказали бы такому неудачнику в финансовой помощи. Говоря кратко, претенциозному нарциссу, отгородившемуся от мира, который не поддерживает его завышенную самооценку, легко сопротивляться. Но тот, кто «подкрепляет» свою претенциозность реальными достижениями, может обмануть нас, особенно когда мы, как и он, делим мир на победителей и проигравших.

Глава 7

«Я столько должен вам сказать»

Нарцисс-всезнайка

Несколько лет назад я пришел на банкет, где должны были награждать одного из моих детей, и сел за стол с другими родителями. Я довольно хорошо знал некоторых из них, но познакомился и с новой парой, Четом и Моникой, родителями одноклассницы моего сына. Чет работал в коммерческом банке, а Моника возглавляла отдел кадров крупной корпорации. Своими длинными накрашенными ногтями и прической на прямой пробор, аккуратно огибающей щеки, Моника напомнила мне актрису Барбру Стрейзанд в 1970-х. У нее была привычка заправлять этими длинными ногтями выбившиеся пряди волос, когда они спадали ей на лицо.

Перед церемонией награждения Моника болтала почти без умолку. Женщина не казалась взволнованной, и, учитывая, что она была специалистом по работе с персоналом, я решил, что общение с малознакомыми людьми не представляет для нее сложности. В то же время для человека, чьи профессиональные обязанности подразумевают изучение сотрудников и помощь им в преодолении трудностей на рабочем месте, Моника, казалось, совершенно не умеет задавать вопросы. Она не проявляла никакого интереса к другим родителям за столом, хотя обращалась к нам и говорила длинными тирадами, не делая пауз, чтобы перевести дыхание.

«Какая симпатичная рубашка! – сказала она мне вскоре после того, как я сел за стол. – У моего мужа висит очень похожая в шкафу. Вы знаете, вот сейчас смотрю на вашу, и мне кажется, что, возможно, она точно такая же. Он купил ее, когда мы были на Багамах. О, это была потрясающая поездка!» Далее следовал длинный рассказ о покупке изумрудов в Нассау, с частыми упоминаниями огромных сумм, заплаченных Моникой, и обилием мечтательных вздохов на тему выпитой пинаколады[22]. Она громко смеялась над своей историей, хотя ничего особенно смешного в ней не было.

Если кто-нибудь из нас пытался сменить тему, Моника быстро находила способ вернуть беседу к «своей» теме. «Так ваша младшая дочь ходит в начальную школу Эстес-Хиллз? У нас есть хорошие друзья, которые только что купили дом в этом районе. На самом деле это я нашла им дом, потому что я всегда внимательно слежу за рынком недвижимости в городе. Я многим своим друзьям помогла найти дома. Думаю, меня можно смело назвать свахой в недвижимости». Она рассмеялась. Я понимающе взглянул на одного из других родителей за столом, авторитетного агента по недвижимости, работавшего в нашем районе уже много лет.

Как выяснилось, Моника ужасно много знала и о других вещах, не только о недвижимости, и щедро делилась своими знаниями с нами, запертыми в ловушке банкетного стола в тот вечер. Опираясь главным образом на знания, почерпнутые при просмотре сериала «Безумцы»[23], она знала о рекламе больше, чем кто-либо из присутствующих. В тот вечер среди родителей находился человек, большую часть своей сознательной жизни снимавший телевизионные рекламные ролики для крупных агентств в Нью-Йорке. Монике было известно все и о нашем школьном округе – гораздо больше, чем мужчине, сидевшему справа от меня и входившему в школьный совет. Кругозор Моники был поистине необъятен.

Вы наверняка встречали людей, подобных Монике, на вечеринках или, возможно, у себя на работе. А может быть, это кто-то в вашем кругу общения или даже в семье. Это – нарцисс-всезнайка, вечно демонстрирующий, что он лучше всех все знает, всегда готовый поделиться своей мудростью и дать вам совет, которого вы не просили. Иногда такие люди просто скучны и поглощены собой, но, когда они полностью завладевают вниманием присутствующих, их становится трудно вынести.

Нарциссы-всезнайки, хотя их нарциссизм не столь выражен, как у некоторых других типов, описанных в этой книге, тем не менее могут обладать разрушительной силой. И пока вы, возможно, считаете их всего лишь скучными занудами, увлеченными собственными историями и не обращающими внимания на других, они используют вас во многом так же, как другие истинные нарциссы. Монике была нужна аудитория, чтобы все видели ее превосходные знания и ум. Она хотела, чтобы мы видели в ней победителя. В то же время, поскольку она понимала происходящее в этом мире гораздо лучше всех нас, она превратила нас в относительных неудачников, людей, которые знают намного меньше, чем она. Иными словами, как и все истинные нарциссы, нарцисс-всезнайка поддерживает свою завышенную самооценку за наш счет.

В детском возрасте эти люди часто отлично учатся; возможно, они кажутся вундеркиндами, и родители поощряют это. Знать больше, чем одноклассники, и получать более высокие оценки – это облегчение от стыда для ребенка, а иногда и для родителей, испытывающих нарциссическую гордость из-за такого одаренного отпрыска. Раннее развитие дает таким детям возможность «опровергнуть» свои страхи, что они ущербны, никчемны, хуже других. Такое опережение в интеллектуальном развитии и его обратную сторону иллюстрирует сон Николь из предыдущей главы – о блестящем ученом с грязными подгузниками под халатом.

Несомненно, вы помните какого-нибудь нарцисса-всезнайку из своих школьных лет. Это был мальчик с вечно поднятой рукой, и, как только он открывал рот, чтобы заговорить, остальные ученики вздыхали или закатывали глаза.

О нет! Опять начинается!

Став взрослыми, эти мужчины и женщины превращаются в трудных коллег по работе. Подобно Монике, они обычно тянут на себя одеяло в беседах, отклоняют помощь коллег в работе и принимают решения в стиле «или будет по-моему, или никак». Поскольку они, как правило, придумывают свои реплики заранее, они не слушают потенциально полезные реплики собеседников. Они могут казаться бесцеремонными, агрессивными или даже высокомерными, отвергать другие точки зрения, отталкивая таким образом своих коллег. Нарцисс-всезнайка – плохой командный игрок, потому что всегда хочет быть лидером.

Не каждый нарцисс-всезнайка так же ярко выражен, как Моника. Многие из них находят не настолько бросающиеся в глаза способы продемонстрировать превосходные знания, как бы невзначай вставляя в разговор нужные фразы. И «всезнание» не всегда зависит от того, располагает ли человек фактами. Иногда оно объясняется привилегированным доступом к власть имущим, как будто такое знакомство делает человека особенным и придает его мнению больше веса. Иногда оно базируется на более глубоком знании зарубежных стран, доказывающем, что у него больше опыта, чем у вас. Оно может отражать глубокое знание книг, музыки, фильмов или даже телешоу, как будто он в курсе дела, а вы – нет.

Этот тип нарцисса-всезнайки любит пересыпать разговор упоминаниями о выдающихся или влиятельных людях, с которыми вы лично незнакомы. Он может, как бы между прочим, упомянуть об экзотических местах, где побывал, а вы никогда не были. Он всегда готов намекнуть о своем присутствии на модных вечеринках, на которые вас, очевидно, не приглашали. Он может говорить о своем визите в самый модный ресторан или клуб, настаивая на том, что именно он рекомендовал вам посетить это место. В результате нарцисса-всезнайку часто воспринимают как сноба. Навязчиво или тонко, но он всегда пытается поднять себя выше других, чтобы доказать, что его эксклюзивные знакомства, знание мест или тенденций делают его лучше слушателей.

Когда люди так упорно пытаются продемонстрировать свое превосходство, они, как правило, внутренне чувствуют себя совершенно иначе и хотят сохранить это чувство в тайне. Эту идею маскировки передает слово «претенциозность»: оно означает, что человек притворяется кем-то большим, чем тот, кем он на самом деле является. К этому моменту вас уже не должно удивлять, что нарцисс-всезнайка часто борется с чувством базового стыда – бессознательным чувством собственной неполноценности или уродства. Мужчины и женщины, подобные Монике, так упорно навязывают свой защитный образ, что их стыд абсолютно сокрыт и от них самих, и от других людей, но если вы когда-нибудь узнаете их получше, то обнаружите, насколько они не уверены в себе.

«У меня нет с ними ничего общего»

Джесс пришел ко мне, когда учился на первом курсе в колледже, – из-за постоянной депрессии его успеваемость начала падать. Он всегда хорошо учился, опережая своих сверстников в развитии, и окончил среднюю школу одним из лучших учеников в классе, не прилагая особенных усилий. В результате ему не хватало самодисциплины, и обучение в колледже оказалось для него более сложным, чем он ожидал. Когда мы только начали лечение, Джесс испытывал сложности с определением своей сексуальной идентичности – он все отчетливее осознавал, что самое сильное влечение испытывает к мужчинам.

Джесса беспокоило, что он, возможно, выглядит женственным, но мне он скорее казался жеманным из-за несколько снисходительной манеры общения. О людях, которых он считал невежами или невеждами, он отзывался пренебрежительно, особенное раздражение у него вызывали типичные грамматические ошибки. К примеру, на одном из сеансов он сказал мне, что был «потрясен», когда один из его преподавателей произнес что-то вроде «ничё подобного». Его выводило из себя, что многие люди употребляют слово aggravate в значении «быть недовольным», ведь на самом деле оно означает «усугублять». Он гордился своей правильной речью и порой казался напыщенным.

Он не бывал в Великобритании, однако был ярым англофилом, и его представления об английском в основном заимствовались из романов Викторианской эпохи и сериалов вроде «Аббатства Даунтон»[24]. Джесси считал, что родился не в ту эпоху, не в той стране и в семье не того социального ранга. В средней школе он начал изучать французский, а на первом курсе колледжа продолжил. Он считал умение говорить на этом языке признаком изысканности. Кроме того, он любил вставлять французские слова, закрепившиеся в английском языке, подчеркнуто правильно произнося их: «rendezvous, hors d'œuvre, amateur»[25] и т. д.

Мне сначала было трудно сопереживать Джессу, поскольку он часто разговаривал со мной снисходительным тоном: некоторые мнения он выражал так, словно предполагал, что я с ним немедленно соглашусь. Но чаще Джесс относился ко мне с мягким презрением, будто я ничего не понимаю или хуже его в чем-то. Говоря языком психотерапии, он относился ко мне как носитель отрицаемого им же стыда. Когда защита клиента от бессознательного стыда до такой степени доминирует в его личности, эмоционально сопереживать его боли бывает непросто.

Хотя он вырос в полной семье, внешне выглядевшей относительно нормально, оба родителя Джесса были алкоголиками. У него не было практически никаких отношений с отцом, который много работал, а дома много пил. Мать он описал как подверженную депрессиям женщину с грубым, саркастическим чувством юмора. Этот сарказм она обращала против всех членов семьи. Старший брат Джесса в подростковом возрасте продавал наркотики и в итоге бросил школу, ушел из дома в 17 лет и переехал в другой штат. Младшая сестра еще училась в старших классах, была очень застенчива и страдала от расстройства пищевого поведения.

Джесс сказал мне, что из-за своих интеллектуальных и культурных интересов всегда чувствовал себя аутсайдером в семье. В отличие от родителей, брата и сестры он глотал книгу за книгой и обожал искусство, от классической музыки до театра. Не имея возможности покупать алкоголь легально, он мог назвать все сорта винограда, обычно входящие в состав вина из Бордо, и знал годы лучших урожаев. Его родители, напротив, каждый вечер ставили на стол за ужином большие бутылки дешевого столового вина. У меня было ощущение, что, подчеркивая свое отличие, он отгораживался от семейного недуга, как бы говоря: «Это кучка невежественных лузеров, и я ничего общего с ними не имею».

Джесс постоянно видел сны и регулярно рассказывал мне о своих сновидениях. Я уже описывал подобное в главе 6: сны Джесса, в которых преобладали заброшенные автомобили и ветхие лачуги, составляли впечатление о нем как о разрушенной личности. Время от времени он также описывал сон, будто заперт в подвале здания со сломанными канализационными трубами. Из труб хлещет вода с обильной примесью кала и мочи, она заполняет комнату, поднимаясь выше щиколоток. В этих снах Джесс понимал, что должен найти способ остановить поток сточных вод, но чувствовал себя не в силах что-либо сделать. Он часто просыпался в ужасе, тело и простыня были мокры от пота.

Думая о символическом значении снов, я часто прихожу к выводу, что неочищенные сточные воды представляют нераспознанный эмоциональный опыт клиента – все бессознательные чувства (там, в «подвале»), слишком болезненные, чтобы их принять. При помощи разных защитных механизмов клиент может успешно подавлять свою боль, но на другом уровне он чувствует, что она снова воспроизводится. Подобно Джесси, человек может бояться, что давление на психику будет накапливаться и в конечном итоге прорвется в сознание, заливая его невыносимой болью. Неочищенные сточные воды передают идею неосмысленного опыта, эмоций настолько мучительных, что о них невозможно думать или понять их, а можно только сбежать.

У Джесса эти сны также отражали страх, что его разоблачат как мошенника, «кусок дерьма», выдающего себя за умника вселенского масштаба. Сон Николь об ученом в подгузнике передает подобную идею обмана. Чтобы убежать от невыносимого ощущения ущербного, постыдного, «дерьмового» «Я», не по годам развитый ребенок строит новое, лучшее «Я», чтобы скрывать и отрицать все недостатки. С виду он может казаться чванливым, высокомерным или презрительным, но он боится разоблачения в мошенничестве. С виду он уверен, что все знает, но ему страшно, что на самом деле не знает ничего, что было бы по-настоящему ценным.

В течение нескольких лет Джесс постепенно становился все менее напыщенным и раскрывал передо мной свою истинную сущность. В процессе лечения я почувствовал глубокую симпатию к нему – он перестал использовать меня в качестве «носильщика» для своего бессознательного опыта. Все больше и больше он учился терпеть и понимать свой стыд (а не защищаться от него). Принял он и свою сексуальность. Его отношения с людьми улучшились, когда он спустился на землю и позволил окружающим узнать настоящего Джесса.

Нарциссический гуру

Нарцисс-всезнайка не всегда выглядит самодовольным или претенциозным. Если одновременно с этим он еще и харизматическая личность, то в состоянии убедить свою аудиторию, что обладает особым знанием, делающим его лучше остальных. Религиозные или духовные лидеры, врачи и учителя могут на первый взгляд казаться надежными наставниками, а не нарциссами. Я знаю нескольких чрезвычайно уверенных в себе харизматических врачей-психотерапевтов, которые выглядят так, как будто знают кратчайший путь к истине. На тех, кто потерян или запутался и ищет профессиональной помощи, такие психотерапевты оказывают магнетическое воздействие. Кому же не хочется верить, что его врач все точно знает?

Нарциссический врач иногда достигает статуса гуру. Его клиенты и психотерапевты-интерны, руководителем которых он является, начинают боготворить или идеализировать его; он подпитывается их обожанием, пользуясь им, чтобы поддерживать свое претенциозное представление о себе как о просвещенном целителе. Клиенты довольно часто считают, что у них «лучший психотерапевт в мире», потому что нарциссический терапевт искусно поощряет эту веру. Его младшие коллеги видят его как одного из тех немногих специалистов, который действительно понимает, как надо заниматься психотерапией, и потому часто отдают годы жизни и десятки тысяч долларов за такое научное руководство.

Есть хищные терапевты, устраивающие сознательную охоту на тех, кто оказывается под их надзором, эксплуатируя их в сексуальном и финансовом плане. Они исполняют собственные желания, безжалостно пренебрегая чувствами других. Такие люди находятся на самом краю нарциссического континуума, и как нельзя лучше им подходит слово «социопат».

Но нарцисс-всезнайка, который становится психотерапевтом, не считает себя эксплуататором. Он, как правило, полагает, что действительно заботится о своих клиентах. Он чувствует себя комфортно, потому что помогает стольким людям, с проблемами которых больше никто не в силах справиться.

Конечно, мы все хотим верить, что нашу работу ценят. Но для нарцисса-всезнайки, который стал психотерапевтом, важно ощущать, что он может предложить гораздо больше, чем кто-либо из его коллег. Хотя клиентам и подчиненным он может казаться святым, он обладает гиперконкурентным духом и в душе презирает равных себе коллег. Д-р Т., знакомый мне психотерапевт-нарцисс, как-то раз участвовал в заседании комиссии вместе с приглашенным специалистом, имевшим международный авторитет и более внушительный послужной список. Доктор Т. отпустил настолько дикое критическое замечание в адрес идей этого человека, что тот прослезился.

В тиши своего кабинета нарцисс-психотерапевт может быть весьма соблазнительным. Он может намекать или даже прямо констатировать, что у него с вами «особые» отношения. Позволив себе парочку откровений о себе, он внушает вам ощущение, будто вы обладаете привилегированным доступом к его личной жизни. Иногда он дает вам дополнительное время в конце сеанса, что говорит о его глубокой «заботе» о вас. Если он к тому же хвалит вас, говорит, как вы проницательны и как хорошо понимаете и цените его работу, вы начинаете чувствовать, что вы вдвоем – просто звездный дуэт. Подобно нарциссу-соблазнителю, он льстит вам, чтобы вы восхищались им в ответ.

Неудивительно, что нарцисс-психотерапевт, как правило, не признает ошибок и настаивает на своем «всеведении». Если вы критикуете его за ошибку, он может начать обвинять вас, вместо того чтобы признать свою неправоту. Если вы вступаете с ним в конфликт, он обижается, злится или выражает презрение. По отношению к методу лечения он может занять позицию «либо по-моему, либо никак»: если вы не будете вести себя определенным образом и соответствовать его ожиданиям, он прекратит лечение. Как и большинство истинных нарциссов, он испытывает острую потребность в контроле.

Если люди узнают о таких врачах чуть больше, чем предполагают отношения «врач/пациент», то часто с удивлением обнаруживают, что в личной жизни доктора царит хаос. Разрушенные браки, брошенные дети, алкоголизм и т. д. Чтобы отогнать стыд за личную жизнь, им необходимо обожание клиентов и младших коллег.

Священники, проповедники, раввины и другие религиозные деятели иногда используют свои общины аналогичным образом. В теории, чтобы проповедовать, необходимо именно особое чувство духовной истины, и туда идут люди с подлинным призванием к этому. Но этот вид деятельности привлекает и нарциссов-всезнаек, желающих выглядеть более совершенными и просветленными, чем другие. Возможность стоять на возвышении и нести Истину пастве особенно соблазнительна для нарцисса-всезнайки. Его заряжает энергией чувство власти, обретаемой вследствие его (предположительных) знаний. Обладая харизмой, нарцисс на кафедре часто создает внутри своей паствы атмосферу собственного культа.

За последние несколько десятилетий целый ряд харизматических телепроповедников привлекли огромное количество последователей, после чего их разоблачили как лжецов и нарциссов, безжалостно эксплуатирующих своих прихожан ради личной выгоды. Обещая людям просветление, эти люди фактически выманивали у своих последователей миллионы долларов на поддержание расточительного (и часто безнравственного) образа жизни.

В облике гуру или мудреца нарцисс-всезнайка обращается к нашей потребности в героях и к тоске по спасителям. Кроме того, он эксплуатирует наше врожденное уважение к лидерам, генетически «запрограммированное стремление подчиняться власти»{24}.

«В случае с лидером, особенно с тем, кто заявляет о своей высокой миссии, равно как с врачом, священником или (собственным) родителем, мы обычно наделяем этого человека качествами соответствующей ролевой модели, а затем следуем за ним»{25}.

Эта склонность верить и подчиняться лидерам делает нас легкой добычей для манипуляций со стороны нарциссов-всезнаек, предлагающих психологическое наставничество или духовное просветление.

Движение «Нью Эйдж»[26] тоже породило своих нарциссов-всезнаек. Бхагван Шри Раджниш[27] и Сатья Саи Баба[28] – только два из многочисленных гуру, почитавшиеся как особо просветленные люди, а позже отвечавшие перед судом за финансовые преступления и сексуальную эксплуатацию последователей своего культа. Даже те последователи, кто знали о скандалах и были очевидцами неподобающего поведения лидеров, пытались отделить метод от человека, сохраняя то, что было по-настоящему ценно в их учении. Вот странный парадокс нарцисса-всезнайки: стремясь сформировать и поддерживать свое претенциозное самоощущение, он часто создает вещи, имеющие непреходящую ценность.

Иногда эти люди высокообразованны, имеют широкий кругозор и действительно знают больше, чем почти все их окружение. Обладая целеустремленностью и природными талантами, они могут многого добиться. Но в процессе, как правило, презрительно относятся к подчиненным и отказываются делиться почестями. Настаивая на том, что они всегда знают лучше, они транслируют свое представление о себе как о победителе всем остальным и превращают их в неудачников. Лишенные скромности и критического отношения к себе, они снова и снова заявляют, что они самые умные, самые проницательные, самые творческие люди из всех присутствующих.

Иногда так оно и есть.

Мыслить по-другому

У людей, тесно сотрудничавших со Стивом Джобсом, был особый термин для его сверхъестественной способности навязывать другим свое видение. Ссылаясь на один из первых эпизодов «Звездного Пути»[29], его коллеги по Apple называли это «полем искажения реальности». Член команды Macintosh Энди Херцфельд описывает Джобса как «причудливую смесь харизматической риторики, несгибаемой воли и стремления изменить любой факт так, чтобы он соответствовал текущей цели»{26}.

Согласно биографу Джобса Уолтеру Айзексону, Стив «утверждал что-то, даже не задумываясь о том, как все было на самом деле, будь то факт из мировой истории или имя того, кто предложил идею на совещании». Он намеренно игнорировал реальность, и не только перед другими, но перед самим собой»{27}.

Джобсу было трудно признать, что у других членов его команды тоже случаются удачные идеи; он часто узурпировал их предложения и почивал на лаврах. Бад Триббл, тоже член команды Macintosh, говорил о Джобсе: «Если вы ему рассказываете о какой-то новой идее, он обычно говорит вам, что считает ее глупой. Но потом, если она ему на самом деле понравилась, ровно через неделю он вернется и предложит вам вашу же идею, как будто это ему она пришла в голову»{28}. Первосортный нарцисс-всезнайка, Джобс почти всегда был убежден, что знает больше любого из присутствующих. Он видел себя выдающимся интеллектом наравне с Эйнштейном и одновременно духовно просветленным, как Ганди или гуру, с которыми он познакомился в Индии{29}.

Он делил все на свете всего на две категории. Люди для него были либо «просветленными», либо «тупицами»{30}. Если человек попал во вторую категорию, он относился к нему с полным презрением. Он издевался над ним и намеренно унижал перед коллегами. Джобс отличался «почти умышленным отсутствием такта» и не мог «устоять перед соблазном продемонстрировать свой жестокий, испепеляющий ум любому, кого считал хуже себя»{31}. Здесь мы наблюдаем присущую нарциссизму систему «победитель/проигравший» применительно к миру технологии и инноваций. Джобс считал себя победителем номер один и регулярно заставлял людей вокруг него чувствовать себя проигравшими.

Вот что говорит об этой особенности бывшая сотрудница Apple Джоанна Хоффман. «У него была странная способность: он точно знал, где ваше слабое место, что заставит вас почувствовать себя ничтожным, съежиться, – говорит она. – Это общая черта харизматических людей, умеющих манипулировать другими людьми. Зная, что он может раздавить вас, вы слабеете, стараетесь заслужить его одобрение, чтобы он поднял вас, поставил на пьедестал, чтобы он признал вас своим»{32}. Многие коллеги, хорошо знавшие Джобса, заметили, что его наиболее характерной особенностью была потребность контролировать других людей и события. Иногда он уговаривал людей выполнять его приказы, идеализируя их; но чаще, добиваясь подчинения, он психологически подавлял их.

Как и другие истинные нарциссы, Джобс был убежден, что обычные правила его не касаются. Еще в школе стало ясно, что он «не расположен признавать чей-либо авторитет»{33}. Он пренебрегал правилами и бросал вызов учителям; родители никогда не наказывали и не ругали его за проступки. Став взрослым, он ездил на автомобиле без номерных знаков и пользовался парковочными местами, предназначенными для инвалидов. Однажды ему выписали штраф за езду со скоростью выше 160 км/ч, и сотрудник полиции предупредил, что он попадет в тюрьму, если снова попадется на превышении скорости. Как только полицейский ушел, он тут же разогнал автомобиль до 160 км/ч. Джобс презирал и правила человеческого общения: он не приходил на заранее запланированные встречи или приходил без приглашения в дом к друзьям и ожидал, что они накормят его ужином, звонил коллегам посреди ночи, чтобы обсудить какую-нибудь важную идею.

Джобс был известен «дефицитом эмпатии», как выразился Айзексон{34}. Пять лет он встречался с Тиной Редсе, которая рассказала Айзексону, «как это ужасно больно – любить такого эгоцентричного человека. Испытывать глубокую привязанность к тому, кто оказался не способен на привязанность, – это такой ад, какого я никому бы не пожелала»{35}. Годы спустя она наткнулась на описание нарциссического расстройства личности в учебнике по психиатрии и решила, что это точь-в-точь описание Стива Джобса. Она сказала: «Я думаю, что проблема в эмпатии – у него полностью отсутствовала способность сопереживать»{36}.

Дел Йокам, давний коллега Джобса, считает, что отсутствие эмпатии и «его жажда полного контроля над всем, что он делает, прямое следствие… того, что его бросили сразу после рождения». Джоан Шибле, биологическая мать Джобса, была аспиранткой. Ее родители противились ее желанию выйти замуж за мусульманина Абдулфаттаха Джандали, преподавателя из Сирии, несмотря на ее беременность. Под огромным давлением она отдала ребенка на усыновление (хотя позже все-таки вышла замуж за Джандали). Девушка Джобса, Крисанн Бреннан, с которой у него были первые серьезные отношения, говорит, что этот отказ будто наполнил Джобса «разбитым стеклом»{37}. Энди Херцфельд вторит ей: «Главный вопрос к Стиву – почему он иногда не может себя контролировать, рефлекторно обижая и оскорбляя людей… это объясняется отказом от него сразу после его рождения. Эта реальная, но глубоко сокрытая проблема стала основной темой в жизни Стива».

В 30 с лишним лет, после смерти приемной матери, Джобс наконец разыскал Шибле и наладил с ней отношения. Тогда он узнал, что у него есть родная сестра (писательница Мона Симпсон) и что Джандали бросил жену и ребенка, когда Моне было пять лет. Когда Симпсон удалось разыскать отца, Джобс отказался встретиться с ним, и никакие уговоры на него не действовали. «К тому времени я был богатым человеком, – объяснил Джобс, – и я не доверял ему, считая, что он может пытаться шантажировать меня или рассказывать об этом журналистам»{38}. Джобс презрительно отверг отца, назвав его «донором спермы». О своих родителях он говорил, что они «стали для меня донорами спермы и яйцеклетки. Это не жестоко, просто так оно вышло. Донорство, и больше ничего»{39}.

Настаивая на том, что отказ матери от него сразу после рождения не оказал абсолютно никакого влияния на его развитие, Джобс подтверждает широко распространенное убеждение, что усыновление новорожденного ребенка не имеет травматических последствий. Но есть и другая точка зрения – усыновление всегда в той или иной степени травматично для ребенка. Даже если оно происходит сразу после рождения, оно нарушает отношения привязанности, развивавшиеся во время беременности.

Многие врачи и психологи теперь понимают, что формирование связи между матерью и младенцем начинается не сразу после родов. Эта связь является продолжением физиологических, психологических и духовных событий, которые завязываются в утробе матери и продолжаются в течение послеродового периода. Когда эта естественная эволюция прерывается послеродовым разделением ребенка и биологической матери, то на бессознательном уровне ребенок переживает ощущение утраты. Именно это чувство вызывает то, что я называю «первичной травмой»{40}.

Эта «первичная травма», нанесенная только начинающей формироваться психике, лежит в основе базового стыда. Из-за ранней травмы ребенок растет с ощущением, что что-то в его развитии пошло совершенно не так, а это часто приводит к формированию защитной структуры характера, примером которой был характер Стива Джобса. Неудивительно, что психоаналитик Отто Кернберг называет усыновленных детей одной из пяти групп особенно высокого риска в плане развития нарциссического расстройства личности{41}.

Несмотря на всем известный неприятный характер и трудности в признании правды, Стив Джобс и после смерти остался героем для миллионов людей, почитающих его как творческого гения, в значительной степени определившего наши отношения с современными технологиями. Судя по всему, мы готовы прощать нарциссу-всезнайке его претенциозность и отсутствие сопереживания при условии, что он предлагает нам что-то, имеющее исключительную ценность.

Как справиться с нарциссом-всезнайкой

Эгоцентричных зануд вроде Моники легко обнаружить и, как правило, легко избежать (если они не являются вашими родственниками). Но когда вы не в состоянии уклониться от общения с ними, они могут вызывать в вас враждебность или желание им противоречить. Возможно, вы захотите «подстрелить их»: на том утомительном банкете я в конце концов начал спорить со многими утверждениями Моники просто потому, что был раздражен ее самонадеянной убежденностью, что она все знает лучше всех нас. Следуя модели «победитель/проигравший», нарцисс-всезнайка заставляет нас довольствоваться подчиненной ролью, а мы, естественно, хотим сопротивляться. В тот вечер я отпустил пару ироничных шуток насчет Моники (другие родители с облегчением засмеялись), но позже я пожалел о них.

Вместо того чтобы разбираться, кто круче, вам лучше помнить: нарциссом-всезнайкой движет стыд – даже если вы этого не видите. Вооружившись этим знанием, вы, возможно, даже ощутите некоторое сочувствие к человеку, которому так остро необходимо выстроить и защитить более совершенный образ самого себя. Подобно той леди, что «слишком щедра на уверения»[30], неизменные утверждения нарцисса, что он знает все лучше, чем вы, выдают его глубинные сомнения в ценности собственной личности.

Нарцисс-всезнайка в качестве коллеги представляет собой большую проблему, поскольку вы вынуждены с ним взаимодействовать. Часто лучшая линия поведения – игнорировать его «полезные» советы или вежливо благодарить и дальше делать свое. Прямая конфронтация, скорее всего, приведет к битве за верховенство. Также можно попробовать обезоружить нарцисса-всезнайку, пригласив его «спуститься с пьедестала»: изобразить смирение и выразить гибкую точку зрения. Будьте открыты для его взглядов, но одобрять их необязательно. Полезно и чувство юмора: если вас не задевает его надменная или снисходительная манера общения, возможно, нарцисс-всезнайка покажется вам немного абсурдным и в целом безобидным.

В качестве священника, психотерапевта или гуру нарцисс-всезнайка представляет собой более серьезную угрозу и проблему, потому что мы предрасположены ему доверять. Справиться с этим типом нарцисса можно, оставаясь начеку и не теряя способности мыслить самостоятельно. Конечно, заманчиво думать, что у кого-то есть ответы на все ваши вопросы. Поиск своего пути в жизни сложен для всех нас. Эмоциональный тупик и душевное смятение иногда довольно болезненны, поэтому люди готовы вверить себя врачу или гуру, который укажет им путь вперед. Не отдавая себе отчета в полной мере, вы можете захотеть переложить ответственность за собственную жизнь на того, кто, как вам кажется, знает, как вам жить дальше.

Будьте скептиком. Если вы заметили, что поведение человека не соответствует его роли духовного или психологического лидера, не оправдывайте его. Не позволяйте своей предрасположенности к подчинению авторитету затмевать вашу способность мыслить рационально. Умение справиться с нарциссом-всезнайкой и в этом случае зависит от способности посмотреть внутрь себя, лучше себя понять. Многие из нас жаждут, чтобы их спасли, верят, что есть люди с особым знанием, способные дать нам ответы на все проблемы. Однако на самом деле мы все должны думать своей головой.

Глава 8

«Я прав, а вы – нет»

Нарцисс-моралист

Однажды днем после школы Фиона набрала в Google фразу «жестокое обращение с животными» и, как она сама говорит, «моя жизнь изменилась навсегда. Я поняла, для чего родилась». На тот момент ей было всего одиннадцать. Она часами читала о ASPCA, PETA и других организациях, занимающихся охраной животных. С ужасом она узнавала о жутких промышленных скотобойнях, лабораторных опытах над животными в фармацевтической промышленности и о кошмарной жизни зверей в цирке. Ингрид Ньюкерк, соучредитель PETA, стала для Фионы героем.

Однажды вечером за семейным ужином, вскоре после своего двенадцатого дня рождения, она объявила о своем решении стать вегетарианкой.

«Ешь что хочешь, – сказала ей мать, – но не жди, что я буду готовить для тебя отдельно».

«У животных тоже есть чувства, – объяснила Фиона, – как и у людей. Учитывая то, что теперь знаю, я больше не могу есть мясо. Это неправильно». Она многозначительно посмотрела на тарелки, полные жареной свинины, которые стояли перед другими членами семьи. Восемнадцатилетний брат Фионы Майлз, ученик выпускного класса, улыбнулся ей с притворным восхищением. Елейным тоном он произнес: «Ты такой хороший человек, Фиона. Когда вырасту, я хочу быть таким, как ты. Нет, правда, честное слово».

Отец с матерью рассмеялись. Фиона часто чувствовала себя чужой в своей семье, не такой остроумной и красноречивой, как все остальные. Ее сухая, серьезная мать часто давала ей понять, что ее рождение было «случайностью», что они не планировали второго ребенка. Сколько Фиона себя помнила, она чувствовала себя нежеланной.

Оставшись одна в своей комнате после ужина, она представила, как подвергает Майлза пыткам, которым регулярно подвергают животных в лабораториях. И поделом ему, раз он такой придурок.

В старших классах Фиона стала активисткой, устраивая кампании то по одному поводу, то по другому. При поддержке нескольких единомышленников она как-то раз устроила акцию протеста в связи с отсутствием в школьной столовой блюд для вегетарианцев и веганов. Администрация не обратила на них внимания, и тогда ее группа вторглась в кабинет директора и устроила там сидячую забастовку. Акция протеста попала в заголовки местных вечерних новостей. «У вегетарианцев тоже есть права!» – сказала она перед телекамерами. Фиона поместила ссылку на этот новостной сюжет на своей странице в Facebook с подписью: «Наконец-то они обратили внимание!!!»

В процессе подготовки протестных кампаний Фиона общалась со многими студентами, но близких друзей у нее не было. Время от времени она начинала тесно общаться с какой-нибудь другой девушкой, как правило ярой сторонницей одного из ее проектов.

Но в конце концов новая подруга переставала соглашаться с мнением Фионы или выступала за более мягкие подходы к решению проблемы. Этого Фиона не прощала.

«Ты либо со мной, либо против меня», – часто говорила она.

Дружба с одной из таких девочек внезапно закончилась, когда семья подруги купила у местного заводчика породистого щенка. Когда Фионе показали фото очаровательной собачки, она пришла в ярость.

«На мой взгляд, иметь питомца – все равно что иметь раба. Но ты могла хотя бы взять собаку из приюта. Неправильно поддерживать "щенячьи фабрики", когда тысячи животных не имеют дома!»

После того как девочка начала спорить, ее тут же изгнали из Фиониного клуба защиты прав животных.

В начале последнего учебного года в школе Фиона стала строгим вегетарианцем – веганом. Майлз, приехав домой на праздничные выходные по случаю Дня благодарения (он учился на юридическом факультете), делал свои обычные саркастические замечания о ее привычках в еде, но Фиона не попалась на эту удочку. Пока мать готовила традиционные блюда, она приложила максимум усилий и организовала себе собственный праздничный стол из коричневого риса, тыквы, капусты и черных бобов. Следуя обычаю благодарения, Фиона объявила своим близким, что особенно благодарна в этом году за то, что может наслаждаться праздником, не принося в жертву невинных существ. И улыбнулась всем блаженной улыбкой.

Майлз, не успев прожевать кусок индейки, сказал: «А ты знаешь, что из-за выращивания пшеницы или риса умирает в 25 раз больше животных на грамм полезного белка, чем при разведении животных, дающих красное мясо? – Очевидно, он хорошо подготовился к встрече с сестрой. – Когда расчищают поле для сельского хозяйства, уничтожают всех лягушек, мышей и змей, которые там живут. Они тоже животные, знаешь ли».

Фиона сердито посмотрела на него, но ничего не сказала. Поступив в колледж на следующий год, она ограничила общение с родителями и полностью прекратила все контакты с Майлзом.

В возрасте 19 лет у нее случился первый роман – с Купером, тоже вегетарианцем, вместе с которым они стали соучредителями местного отделения PETA. Они организовали несколько публичных демонстраций, привлекших к себе внимание средств массовой информации. Но когда Фиона решила повторить скандальную протестную акцию Ингрид Ньюкерк – повиснуть голой на разделочном крюке в помещении студенческого союза, изображая коровью тушу, – Купер сказал, что это уже слишком.

«Или ты поддерживаешь мои убеждения, или уходи», – ответила Фиона.

«Тебя больше заботит, как бы привлечь внимание к себе, а не к своим акциям», – выпалил Купер.

«Пошел ты!» – крикнула она.

Они расстались, и Купер отказался от своей должности в отделении PETA. Когда другие члены отделения спросили, почему он ушел, Фиона назвала его слабым и неискренним. «Для него это было просто увлечение».

«Ты когда-нибудь задумываешься о том, что нужно мне?»

Многие веганы и вегетарианцы свято верят, что потреблять мясо безнравственно, но отношение Фионы к друзьям и родственникам говорит о том, что она кажется себе «святее папы римского». Она не только не соглашается с ними, но считает, что ее собственные взгляды правильны и добродетельны, а их – нет. Она права, а они – неправы.

Она «хороший» человек; если люди с ней спорят, то они «плохие» и она вычеркивает их из своей жизни. Но, как предположил экс-бойфренд Купер, ее стремление к вниманию СМИ иногда кажется более мощным мотивирующим ее фактором, чем моральное осуждение насилия. Ей нужно, чтобы другие люди увидели ее и признали ее превосходство.

Нарцисс-моралист проявляет себя во многих сферах жизни, в частности в рамках организованного религиозного культа. Глубокая вера есть во многих людях, но верующий-нарцисс выставляет ее напоказ, как будто благодаря этому он становится лучше других. Он хочет, чтобы им восхищались из-за глубины его веры. Он часто судит других людей, разглагольствуя о христианском милосердии. Он устраивает целый спектакль из участия в благотворительном мероприятии, возглавляет комитеты всяческих инициатив, привлекая к себе внимание. С ближайшими родственниками он эмоционально небрежен и требователен. Он часто ругается с членами семьи и держит обиду на них, ведет себя грубо или не проявляет сочувствия.

Моя клиентка Вайнона была замужем за человеком, который считал себя духовно просветленным и стоящим выше, чем окружающие. Марк много часов посвящал изучению Священного Писания и часто говорил Вайноне, какие недостатки он у нее обнаружил, читая Библию. Если они ссорились, он неизменно заявлял, что она неправа и что если бы она хоть чуточку больше обращалась к Слову Божьему, как он, то поняла бы, насколько ошибается. Как только она начинала критиковать его поведение, он немедленно осуществлял контратаку на ее недостатки.

Марк ввел правило – заниматься сексом трижды в неделю, независимо от того, хотела ли этого Вайнона. Кроме того, он говорил, что, согласно Библии, домашние хлопоты и воспитание детей – это «женские обязанности». Он ездил на разнообразные религиозные мероприятия, когда ему было удобно, не думая о жене и детях. В тех случаях, когда Вайнона жаловалась на пренебрежение ее потребностями, он наносил контрудар. «Ты постоянно твердишь о своих потребностях. А как насчет моих? Ты когда-нибудь думаешь обо мне и о том, что мне нужно?»

Наконец Вайнона и Марк пошли на пастырскую беседу с лидерами своей церковной общины. Сначала церковные лидеры пытались соблюдать нейтралитет, но, когда стало очевидно, насколько Марк эгоистичен и бестактен, они поддержали Вайнону в ее желании развестись. В течение нескольких месяцев после этого Марк засыпал письмами пастора и консультантов по вопросам семьи и брака, обвиняя их в пренебрежении их пастырскими обязанностями. В письмах он изображал себя мучеником, преданным авторитетными лицами церкви. Он настаивал на том, что в глазах Бога он – невинный и незаслуженно обиженный человек.

За свою многолетнюю практику я слышал великое множество описаний семейных ссор и гневных рассказов об ужасном отношении супруга или супруги. Я выслушивал возмущенные обвинения, напоминавшие мне о речах прокуроров в суде, в котором мой клиент подавал воображаемый иск против второй половины, «доказывая» ему или ей их абсолютную неправоту. У меня часто возникало впечатление, что мои клиенты живописуют себя как исключительно хороших людей – «добродетельных жертв», более достойных, чем их «очень плохие» супруги.

Ссоры такого рода часто происходят в отношениях, которые начались с сильной взаимной идеализации. Как я писал в главе 5, романтическая любовь – это полусумасшествие, когда два человека соглашаются, что они друг для друга самые привлекательные и замечательные люди в мире. Они становятся друг для друга центром вселенной и часто в значительной степени идеализируют партнера. Через какое-то время партнеры начинают реалистично смотреть друг на друга, любовь становится более приземленной.

Но те, кто прибегает к нарциссической защите от стыда, не могут вынести, когда их видят такими, как они есть. Когда взаимная идеализация перестает работать, то каждый из партнеров претендует на статус победителя и делает другого проигравшим. Если выражаться языком суровой морали, они часто обрушивают друг на друга праведный гнев.

После одной горячей ссоры с мужем Эриком моя клиентка Дениз долго не могла уснуть. Обдумывая ссору, она мысленно прошлась по всем недостаткам Эрика и дошла до того, что такой характер вообще следовало бы «расстреливать». Первые минуты следующего сеанса она пересказывала эту ссору в черно-белых тонах. Несмотря на то что никогда не произносила этого вслух, она считала, что лучше понимает и знает себя, потому что много лет посещала психотерапевта. По ее мнению, Эрик ничего не знал о себе и о том, насколько разрушительно его поведение. Она была выше и умнее, а он пребывал в темноте. Она была права, а он – нет.

Дениз выросла в чрезвычайно неблагополучной семье; когда мы начали с ней работать, у этой молодой женщины уже был долгий опыт злоупотребления наркотиками и множество попыток покончить с собой. За долгие годы мы с ней добились значительных успехов: Дениз закончила колледж, сделала карьеру, вышла замуж за человека с хорошим образованием и родила детей.

Подобно многим, кто бежит от стыда, в ходе психотерапии она выработала некий защитный образ самой себя. Если прежде она часто чувствовала, что уступает другим людям из-за своего неблагополучного прошлого и проблем в раннем возрасте, теперь она считала себя лучше других («психоаналитическим победителем») благодаря тому, что много начала понимать после наших сеансов. Непросвещенный Эрик часто обнаруживал себя в роли проигравшего.

Глубоко внутри (на бессознательном уровне) Дениз испытывала стыд и вину из-за того, что она глупо провоцировала эти ссоры. В неустанном стремлении стать «Дениз-победительницей» она отказывалась учитывать пределы своих возможностей и часто брала на себя больше, чем могла успеть. В результате (как правило, из-за интенсивности графика) она становилась все более забывчивой, раздражительной, склонной к вспышкам гнева, нетерпимой к эмоциональным потребностям своей семьи и т. д. Ее мучила бессонница. Вместо того чтобы признаться самой себе, что сама сделала неверный выбор, она перекладывала вину на Эрика, бесконечно придираясь к нему и доводя ситуацию до скандала.

Дениз видела проблему в черно-белых тонах: или она совершенно права и во всем виноват Эрик, или она такая безнадежная истеричка, что можно смело прекратить все наши усилия и послать ее к черту. Поскольку признание собственной вины в этих скандалах возвращало бы ее к чувству стыда, она обычно с большим рвением защищала свое самоощущение «Дениз-победительницы». При атаке Эрик часто отвечал тем же, презрительно называя ее «психованной». Раньше, если я пытался предложить более детализированный взгляд на вещи, она набрасывалась и на меня, обвиняя в бесчувственности или в том, что я с Эриком «заодно». Когда брак оказался на грани распада, Эрик начал курс психотерапии у моего коллеги.

Брак Дениз и Эрика был спасен, потому что оба научились контролировать систему «победитель/проигравший», характерную для их ссор. Со временем Дениз стало легче выдержать свой стыд, она научилась осознавать пределы своих возможностей и заботиться о себе. Брак с нарциссом-моралистом редко заканчивается так хорошо.

В течение длительного бракоразводного процесса и яростных споров за опеку над детьми Нил, бывший муж моей клиентки Алексис, придерживался позиции оскорбленной добродетели: по его словам, он порядочный человек, который всегда вел себя абсолютно правильно, а вот она – беспринципная «стерва», постоянно им манипулирующая.

Для большинства людей конец брака или длительных отношений – это болезненная нарциссическая травма. Утрата любви и восхищения партнера, как правило, причиняет боль, особенно когда это происходит неожиданно. В этом случае мы часто ощущаем унижение или стыд (вспомните реакцию Кити, когда она осознает, что Вронский потерял к ней интерес). Когда объект нашей любви решает, что мы больше не заслуживаем его чувств, это серьезный удар по нашей самооценке. Мы можем усомниться в ценности собственной личности и сбежать от всего мира, чтобы зализывать раны в уединении. Мы долго оплакиваем конец отношений, но постепенно наше чувство собственного достоинства восстанавливается.

С другой стороны, если мы не можем вынести стыда, когда нас отвергают, в ответ мы иногда выстраиваем нарциссическую защиту, превращая партнера в недостойного неудачника. Когда Натали (см. главу 2) слушает сообщение от своего бойфренда на автоответчике и понимает, что он намерен ее бросить, боль длится всего секунду, превращаясь затем в праведный гнев: «Мужики такие сволочи!» Мало кто способен воспринимать спокойно, когда его отвергают; мы понимаем и сочувствуем реакции Натали, потому что знаем – ей больно. Возможно, она начнет оплакивать эти отношения позже, когда перестанет так сильно страдать.

Нарцисс-моралист никогда не скорбит. Он обвиняет. Еще много лет после развода муж Вайноны, Марк, поддерживал свой образ мученика. Вы наверняка сталкивались с такой ситуацией сами: слушали, как кто-то из знакомых поносит бывших жену или мужа, изображая их лишенными каких-либо достоинств. В таком случае всегда интересно послушать противоположную сторону. Пока знакомый вываливает на вас весь этот негатив, у вас, возможно, возникает желание сказать: «Но ты же когда-то любил этого человека». Особенно склонен к «праведному» негодованию супруг, которого предали: испытав унижение, он формирует нарциссическую защиту от стыда, о котором мы уже много раз говорили.

Дональд Натансон описывает эту динамику в терминах отвращения (одного из врожденных аффектов). «В мире межличностных отношений, – объясняет он, – там, где есть отвращение, будет и полное изменение самооценки или нашей оценки другого человека. Развод может восприниматься как победа, если мы считаем партнера стопроцентным объектом отвращения»{42}. Иными словами, мы отгоняем стыд, связанный с тем, что нас отвергли («полное изменение самооценки»), выработав чувство отвращения к человеку, которого когда-то любили.

По Натансону, такое отвращение часто выражается в презрении. В «такой форме гнева, когда мы объявляем другого человека… гораздо худшим, чем мы сами, и заслуживающим только отвержения»{43}. Таким образом, презрение – один из основных способов нарциссической защиты от стыда, он превращает другого человека в неудачника, пока нарцисс судит его с высоты своего «пьедестала».

Нарцисс-фанатик

Человек расистских взглядов, скорее всего, впитывает такое отношение из окружающего мира: расистские общества часто институционализируют нетерпимость и неофициально учат ей своих граждан. Но в других случаях убеждения расистов прямо противоречат ценностям их социальной среды. Чтобы понять таких людей, мы должны обратиться к понятию нарциссизма: иногда расист – просто нарцисс, повышающий свою самооценку за счет расовых групп и меньшинств, которых он считает хуже себя.

Я победитель, а ты (как член группы X) – неудачник.

Нарциссы-задиры (см. главу 3) часто придерживаются расистских взглядов и преследуют меньшинства с рвением праведника. «Чувствуя себя лучше своих жертв, задиры считают, что у них есть и возможность, и право оскорбить. Они – вербовщики, убежденные, что только за ними правда и что их путь – единственно верный… что они чисты, а остальные – порочны»{44}.

Нарцисс-моралист с расистскими взглядами считает себя существом высшего порядка, а своих жертв – низшей кастой, презренными неудачниками, которые получают то, что заслужили. Как и всем истинным нарциссам, ему определенно не хватает эмпатии.

Ханжество фанатика – воплощение нарциссической защиты от какой-то пугающей или ненавистной стороны собственной личности, которую он дезавуирует и проецирует на того, кто «хуже». Наглядный и знакомый пример – гомофобия. На протяжении многих лет психологи – и профессионалы, и любители – предполагали, что люди, исповедующие радикально гомофобные взгляды, втайне фантазируют об однополых контактах. Эмпирические доказательства этой гипотезы были представлены не так давно{45}. Чтобы сохранить свое идеализированное самоощущение гетеросексуала, гомофобы дезавуируют собственные влечения, а затем начинают презирать эти чувства «внутри» других людей, если можно так выразиться.

Гомофоб часто выражает нетерпимость к гомосексуальным отношениям и поведению с ханжеским высокомерием. Многие религиозные гомофобы делают карьеру на обращении молодых геев в гетеросексуалов, достигая на этом поприще определенной известности. Они выступают сторонниками такого вида психотерапии, где применяется метод «формирования условного рефлекса отвращения в качестве наказания за поступки, не соответствующие гендерным стереотипам». Они часто высказываются о безнравственности и пагубности гомосексуализма, называя его греховным и противным Закону Божьему.

Как потом оказывается, некоторые из этих религиозных гомофобов ведут двойную жизнь, пользуясь услугами мужчин-проституток или устраивая анонимные свидания с помощью аккаунтов в Grindr[31]. Продолжая осуждать гомосексуализм на публике и демонстрируя плохо скрываемое отвращение к нему, в частной жизни они практикуют именно такое сексуальное поведение.

По классической психоаналитической теории, отвращение часто является проявлением формирования реакции – способа психологической защиты от запретных или неприемлемых позывов. Чтобы отречься от своего постыдного гомосексуального «Я», гомофоб вырабатывает чувство отвращения к своим сексуальным желаниям. Он выстраивает идеализированное ложное (гетеросексуальное) «Я» и посвящает всю свою публичную жизнь заявлениям о том, что люди с точно такими же наклонностями, как у него, ущербны и греховны. Он может стать праведным борцом с гомосексуализмом, выдавая себя за авторитетного эксперта, и в то же время лгать себе и всем остальным о своей истинной сущности.

Когда нарцисс-моралист делает карьеру на большой сцене – в политике, индустрии развлечений или профессиональном спорте, – он обретает влиятельную платформу для выражения презрения и дезавуирования собственного стыда. Как мы уже видели, его праведность иногда принимает религиозный вид, маскирующий презрение. Притворное смирение наряду с кажущейся приверженностью Писанию и «традиционным» нравственным ценностям могут скрывать истинную цель его кампании – поддержку защитного идеализированного образа самого себя, заглушающего бессознательный стыд.

Но иногда ханжеское отношение к другим людям принимает слишком жесткие формы. Вместо того чтобы скрыться под маской добродетели, некоторые видные нарциссы используют власть и положение, чтобы выражать презрение, попутно раздувая собственный претенциозный образ. И хотя ханжество обычно ассоциируется с чувством морального или религиозного превосходства, истинный нарцисс иногда производит впечатление ханжи, даже если у него нет никаких религиозных убеждений. Некоторые нарциссы самовыражаются именно через мораль, поскольку считают, что они лучше понимают, что следует делать и каких мнений придерживаться. Вместо того чтобы обратиться к Писанию или традиционным нравственным ценностям, они считают абсолютным авторитетом самих себя.

Подобно нарциссу-задире, преследующему своих жертв ради поддержания собственного статуса победителя, нарциссу-моралисту с публичным мегафоном необходим противник, которого можно унизить, чтобы продемонстрировать свое превосходство. Обладая властью, он может публично оскорблять и унижать своих подчиненных. Он часто провоцирует ссоры и устраивает громкие скандалы, доказывает свое превосходство, высмеивает своих врагов, выставляя их идиотами, неудачниками и нытиками. И, подобно нарциссу-всезнайке, он должен быть всегда прав.

Пример бизнесмена Айзека Фельдмана вымышленный, но в реальной жизни такой сценарий типичен для нарциссов-моралистов в большом бизнесе вроде транснациональных корпораций, финансирования строительства и СМИ.

Чем больше, тем лучше

Натан Фельдман, отец Айзека, считал, что в мире есть только два класса людей – победители и побежденные. Все Фельдманы, разумеется, должны принадлежать к первому. Имея маленькую строительную компанию в Монреале, Натан уже заработал несколько миллионов долларов и надеялся, что его сыновья приумножат семейное состояние. Старший, Джейсон, обладал мягким характером и не годился для такого бизнеса. Натан считал его презренным слабаком и все свои надежды возложил на Айзека, который его не разочаровал.

С раннего возраста Айзек отличался высоким состязательным духом и всегда стремился быть лучшим, чем бы он ни занимался – от спорта до учебы. В школе он был звездой хоккея, но близких друзей не завел. Даже те, кто хорошо его знали, не ощущали душевной близости с ним. Он держал других мальчиков на расстоянии вытянутой руки, считая их потенциальными конкурентами или угрозой его собственному превосходству. Девушек отталкивало его высокомерие. У учителей он заработал репутацию выскочки и постоянной проблемы класса из-за вечного стремления быть в центре внимания.

В отличие от отца, сделавшего состояние на строительстве дуплексов и небольших жилых комплексов в Монреале, Айзек хотел строить коммерческие офисные здания, гостиницы, торговые центры. Чем больше здание, тем лучше. Он стал местной знаменитостью во время общественных слушаний по поводу запроса на пересмотр зонирования городской застройки, где он намеревался возвести крупный отель. Хотя характер окружающей местности уже приобретал коммерческий характер, участок, о котором шла речь, был распланирован под строительство коттеджей на одну семью. На нем стоял огромный, но пришедший в упадок особняк, имевший историческую ценность.

На одном из таких собраний, когда местная жительница высказалась против проекта Айзека, он криком приказал ей заткнуться и назвал идиоткой. «Вы понятия не имеете, о чем говорите, – усмехнулся он. – Вот такие мелкие людишки вроде вас всегда хотят воспрепятствовать прогрессу. Мой отель сделает для панорамы этого города больше, чем любое старое здание». Это было ранним проявлением черты его характера, которая со временем стала еще ярче, – описывать свои проекты в превосходной степени: самое высокое здание в Монреале, крупнейшее приобретение недвижимости за всю историю города, самый большой торговый центр в Канаде и т. д.

Слушания затянулись, и Айзек потерял терпение. Однажды ночью он отправил на место бригаду строителей с приказанием снести спорное здание. Проснувшись, жители Монреаля обнаружили кучу щебня в том месте, где когда-то стоял исторический особняк. В конце концов Айзек получил искомое разрешение на повторное зонирование и строительство, построил свой отель и агрессивно продвигал его как «самый большой в Монреале». На самом деле по количеству номеров и этажей он фактически был пятым в городе.

Когда империя Фельдмана увеличилась в размерах, Айзек стал активно переманивать руководителей и менеджеров из других компаний, обеспечивая себе лучшие кадры и выплачивая им хорошее жалованье. Однако, как только они переходили под его начало, он начинал воспринимать их как потенциальную угрозу своей власти. Он запрещал своим вице-президентам совещаться без него. Создал конкурентную среду, натравливая людей друг на друга, чтобы «повысить их творческий потенциал», как он выражался. Из-за его привычки постоянно вмешиваться в работу сотрудников и убежденности, что он все всегда знает лучше всех, многие ушли из его компании. Они переходили работать к его конкурентам или создавали собственные организации.

Те же, кто остался, часто жаловались на обвинительный тон Айзека, самодовольную и презрительную манеру общения с персоналом. Когда что-то шло не так, как хотелось Айзеку, он извергал ругательства, словно вулкан, кричал и обвинял людей в лени и некомпетентности. И, разумеется, отказывался слушать советы. И младшие, и более опытные члены его команды часто советовали ему не делать тех или иных приобретений, представляя подробный анализ, доказывающий их убыточность. После того как Айзек пренебрегал их советами и покупка оказывалась неудачной, он винил в провале своих подчиненных.

Однако в целом строительный бизнес Айзека процветал. Он стал одним из самых богатых людей в Канаде, известным как «король торговых центров» из-за сети универмагов по всей стране. По мере роста состояния он начал искать другой способ потешить свое огромное эго и решил, что у человека его уровня должен быть свой спортивный клуб. Помня о детском увлечении хоккеем, он купил канадскую команду из Национальной хоккейной лиги и стал ремонтировать стадион, на котором проходили игры команды. Он уделил особое внимание ложам для важных персон, не жалея денег на то, чтобы создать роскошные удобства, подобающие человеку его статуса.

Скотт Хендрикс, топ-менеджер, ответственный за эту реконструкцию, неоднократно предупреждал шефа о перерасходах. Возможно, за эти роскошные места можно было установить цены, которые оправдывали бы стоимость их строительства, но только в том случае, если команда Айзека выходила в плей-офф Кубка Стэнли. В противном случае убытки обещали быть огромными. Скотт попытался обуздать аппетиты босса, однако его предупреждениями снова и снова пренебрегали. Когда наконец с большой помпой обновленная арена была открыта, Айзек говорил о ней (с обычным бахвальством), как о «лучшей, крупнейшей, самой современной и роскошной в Лиге». Скотт и его коллеги могли только пожимать плечами и помалкивать.

Новая арена сразу стала источником утечки денег. Расходы по обслуживанию долга, содержанию команды и самой арены значительно превосходили доходы от продажи билетов и тех экстравагантных роскошных люксов. Как обычно, Айзек отказался признать свою ответственность и обвинил всех остальных. Скотт сжал в кулак свою гордость и взял вину на себя. Он знал, что это часть его должностных обязанностей.

Затем однажды Айзек ворвался на совещание высшего руководства, размахивая последним отчетом о расходах, и стал кричать во все горло. Он обрушил всю свою ярость на Скотта Хендрикса. «Что это, черт тебя побери? Я сказал тебе, что мы должны были урезать расходы на эти роскошные люксы. Где была твоя чертова голова? Ты бесполезный кусок дерьма».

Скотту удалось справиться с собой и не поругаться с начальником на людях, но чаша его терпения переполнилась. «Айзек, я тебя не раз предупреждал об этих перерасходах, – сказал он. – Но ты не слушал». Затем, как можно спокойнее, он показал стенограммы предыдущих совещаний, его заметок и отчетов, подтверждавших предупреждения Скотта.

Тем не менее слова Скотта привели к тому, что Айзек перешел на крик. Он стал унижать Скотта перед коллегами. Оскорбительная тирада длилась более часа. Не в состоянии больше выдержать самодовольное презрение Айзека и постоянные нападки на себя, Скотт в тот же день подал в отставку.

Как справиться с нарциссом-моралистом

Как понял на собственном болезненном опыте Скотт Хендрикс, нарциссы-моралисты не прислушиваются к голосу разума и не воспринимают аргументов, опирающихся на истину и логику. Они применяют презрение и праведный гнев как средства для того, чтобы поддержать свою позицию и отвергнуть тех, кто с ними не согласен. Когда из-за ошибок или неудач его самооценка попадает под угрозу, он быстро перекладывает вину на других. Вместо того чтобы пережить свой стыд, он заставляет тех, кто рядом, нести его и унижает их.

Если вам приходится справляться с нарциссом-моралистом на работе, в ваши негласные должностные обязанности часто входит необходимость защищать его от стыда. Вам регулярно приходится брать на себя ответственность за его ошибки. Время от времени вы терпите унижения, чтобы он мог сохранить идеализированное представление о себе самом. Не пытайтесь с ним спорить. Он не будет слушать правду, доказанную фактами, и никогда не изменится. Вы можете считать его отношение к вам абсолютно несправедливым, но имейте в виду, что в мировоззрении нарцисса нет такого понятия, как справедливость.

Одна моя знакомая, адвокат, работала с нарциссом-моралистом, который регулярно обвинял ее в собственных ошибках. Сначала она протестовала против несправедливости, что обычно лишь усугубляло его нападки и обвинения и провоцировало гневные тирады. Наконец она поняла, что самая эффективная стратегия – выдержать удар и взять на себя ответственность, просто сказав «извините».

«Мне очень жаль. Что я могу сделать, чтобы исправить эту ошибку?»

Этот метод помогал выпускать пар, хотя это означало, что ей надо было смирять свою гордость. Если вы окажетесь в подобной ситуации на работе, вам придется решить, стоит ли развитие вашей карьеры таких унижений и страданий. Если вы состоите с нарциссом-моралистом в дружеских отношениях, можете не опасаться нападения, пока остаетесь союзником его идеализированного представления о самом себе. Вам нужно выслушивать с сочувствием, когда он рассказывает вам о своих разногласиях с другими людьми, даже если вы считаете, что эти другие вовсе не так виноваты, как он представляет. Никогда не критикуйте его. Конечно, вы, возможно, убеждены, что настоящие друзья должны говорить правду, однако нарциссы-моралисты не желают ее слышать. Поэтому вы должны решить, действительно ли эта «дружба» удовлетворяет вас. Стоит ли терпеть искажение реальности, которое необходимо постоянно одобрять? Действительно ли вы хотите тратить драгоценное личное время на то, чтобы молчать и терпеть?

В романтических отношениях, особенно в ранний период идеализации, вы можете не осознавать, что имеете дело с нарциссом-моралистом. Естественно, вам нравится, что вас идеализируют, и сначала вы не сомневаетесь в его резких суждениях по поводу других людей. Поскольку вы влюблены, вы хотите поддержать любимого человека, заглушая в себе любые сомнения относительно справедливости его критики. Но как только у вашей пары возникнет первое серьезное разногласие, вы тут же станете объектом этой же резкости. Этот переход от идеализации к раздражению, скорее всего, окажется сильным потрясением. Возможно, вы будете горевать из-за разрыва таких романтичных отношений.

После жестокой ссоры, по прошествии времени, когда нарцисс-моралист почувствует, что его самооценка в безопасности, он может начать извиняться и пытаться восстановить состояние взаимной идеализации. Пребывая в печали, скорбя по утраченной любви, вы, вероятно, с радостью примете его извинения. Вы можете простить его, обманывая себя, что эта ссора произошла просто из-за недопонимания, случайной ошибки, которая больше не повторится. После первых скандалов, когда Нил жестоко унижал Алексис, уже на следующий день он посылал ей цветы и романтические записки, прося прощения. Прошло много месяцев, прежде чем она поняла, что происходит.

Как и Алексис, вы должны осознать, что отношения с нарциссом-моралистом обязательно подразумевают такие повторные нападения и унижения. Не позволяйте собственной тоске по идеализированной любви ослепить вас. Не питайте ложных надежд, что ваш партнер изменится и вы сможете восстановить романтическое блаженство. Как и большинство истинных нарциссов, этот нарцисс редко меняется, вместо этого прибегая ко все более и более резким формам обвинений, презрения и гнева ради поддержки собственного идеализированного образа.

Исключительно за ваш счет.

Глава 9

«Хочешь бросить мне вызов – пеняй на себя»

Нарцисс-мститель

В жутком рассказе Эдгара По «Бочонок амонтильядо» Монтрезор – рассказчик и главный герой – заманивает своего ничего не подозревающего друга по имени Фортунато в свой винный погреб. Сначала он поит Фортунато вином допьяна, затем приковывает его цепью в нише, замуровывает проем кирпичами и оставляет друга там умирать. Первое предложение рассказа объясняет мотив Монтрезора: «Тысячу обид я безропотно вытерпел от Фортунато, но, когда он нанес мне оскорбление, я поклялся отомстить».

Как и Монтрезор, нарцисс-мститель – это человек, который воспринимает оскорбление своей «драгоценной» гордости как личный выпад и злобно мстит. Он очень раним, часто обижается, когда никто и не думал его обижать. Его враждебная реакция на невинные замечания часто сбивает с толку объект его мстительности, потому что кажется совершенно неадекватной нанесенной обиде. Такое поведение объясняется аспектами человеческой психологии, описанными в главе 2.

В соответствии с принципом ложной атрибуции люди склонны видеть намерение там, где его не существует: мы часто считаем, что если испытываем какую-то конкретную эмоцию, то кто-то наверняка сознательно вызывает ее в нас. В качестве примера я описывал раздражительность, ощущаемую всеми нами время от времени, и нашу тенденцию воспринимать других людей в такие моменты как источники раздражения, будто они являются причиной нашего состояния. Возможно, нам даже кажется, что они нарочно это делают и осознанно действуют нам на нервы.

Когда бессознательный стыд грозит прорваться в сознание, нарциссу-мстителю кажется, что на него нападают. Базовый стыд – это очень болезненное переживание, и в соответствии с принципом ложной атрибуции нарцисс-мститель считает, что кто-то хочет, чтобы он испытывал эту боль. Поэтому он может подумать, что вы нападаете на него, если вы случайно сделали или сказали что-то, что вызвало в нем чувство стыда. Его реакция может показаться иррациональной. «Я не это имел в виду!» – возможно, захочется вам возразить. Но, как и Монтрезор, не воспринимавший мольбы Фортунато о милосердии, пока замуровывал нишу, нарцисс-мститель не станет вас слушать. Он может наброситься на вас, чтобы «дать сдачи», или методично придумывать способы вас уничтожить.

Учитывая дилемму «победитель/побежденный», присущую нарциссизму, не вызывает удивления тот факт, что истинные нарциссы совершенно не умеют проигрывать в играх и спортивных состязаниях. Проигрывая, они всякий раз испытывают чувство стыда и прибегают к уже знакомой нам нарциссической защите против атаки. Они отказываются брать на себя ответственность за проигрыш, обвиняя в нем товарищей по команде или заявляя о мошенничестве оппонентов. Они прячутся за заносчивостью и презрением. Исполненные негодования, они нападают на своих противников, в том числе демонстрируют свою мстительность.

Подобно Ди Пи Вонгу, который, «запоров» сцену, набрасывался на режиссера, обидчивый неудачник, ощущающий прилив стыда, может агрессивно наброситься на ближайшего свидетеля, и часто именно так и происходит.

Профессиональные теннисисты регулярно попадают в новостные заголовки из-за своей заносчивости и словесных нападок на судей и зарабатывают среди поклонников спорта репутацию людей, не умеющих проигрывать. На YouTube выложено много свидетельств их реакции на неблагоприятный исход игры; в каждом случае игроки пытаются унизить судью, демонстрируя презрение к нему и негодование человека, абсолютно убежденного в своей правоте. Спортсменам часто кажется, будто к ним пристрастны, и в ответ они совершают мстительные выпады в адрес судьи.

Нарцисс-мститель встречается и в производственной среде. Обладая высоким состязательным духом, он воображает, будто окружен конкурентами, и завидует, когда кто-то добивается успеха. Он может чувствовать себя уязвленным или обиженным, хотя никто и не собирался его обижать. Если он ощущает серьезную угрозу со стороны соперника, то может попытаться уничтожить его карьеру или выжить из компании. Он мстит еще очень долго после того, как враг покинул поле битвы или был уволен.

«Ты никогда больше не будешь работать в этом городе»

После окончания колледжа Тайлер Макоуэн шесть лет работал в отделе маркетинга Barron's Inc., набираясь опыта в сфере интернет-брендинга. Его неизменно хвалили за хорошие результаты, он быстро поднялся по карьерной лестнице и возглавил небольшую группу ИТ-специалистов, занимавшихся сайтом компании, а также директ-маркетингом по электронной почте и оптимизацией поисковой системы. В период работы в Barron's он всегда отлично ладил с коллегами и руководителями. Когда руководитель отдела маркетинга объявил, что уходит на более привлекательную должность, Тайлер попросил начальство рассмотреть его кандидатуру, хотя и без особой надежды на успех. Он знал, что его квалификации недостаточно.

Тайлер был в отъезде, на выставке, когда узнал, что компания наняла руководителя отдела маркетинга, переманив его у конкурентов; Тайлер не был с ним знаком. В первый же день по возвращении Тайлера Фил, новый начальник отдела, остановил его у дверей кабинета. Тайлер не сразу понял, что это его новый босс.

«Мне нужен отчет о новой кампании в Twitter прямо сейчас, – сказал ему Фил. – Сегодня после обеда у меня встреча с президентом». «Простите, – сказал Тайлер, немного уставший после перелета. – А вы?..»

Он почти сразу сообразил, кто стоит перед ним, но Фил выглядел глубоко оскорбленным. Новый начальник отдела маркетинга отпрянул, и его лицо исказила презрительная гримаса.

«Твой босс, умник, – отрезал Фил. – Отчет нужен мне к полудню», – добавил он, отворачиваясь.

Позже утром, сдав отчет, Тайлер попытался извиниться, но Фил не принял его извинений. С этого момента Тайлеру казалось – что бы он ни делал, угодить новому начальнику невозможно. К примеру, когда он представил план публикации новой серии статей-рекомендаций для сайта компании, Фил сразу забраковал идею.

– Мы должны придумать больше видеоконтента.

– Согласен. Я уже предлагал это раньше. Проблема в нашем бюджете – нет денег.

– О деньгах предоставь позаботиться мне. А ты просто принеси мне план.

Тайлер заволновался, подумав, что наконец сможет сделать видеоролики для веб-сайта. Он много раз обсуждал такую возможность с приятелем, у которого был небольшой продюсерский центр, снимавший недорогие рекламные ролики для местных каналов. Несколько дней после встречи с Филом он упорно трудился, разрабатывая свое предложение о серии 60-секундных роликов и рассчитывая смету с помощью своего друга. Когда он лично передал все это своему начальнику, тот спросил: «Что это?»

– План нового видеоконтента для сайта, который вы просили.

Фил вернул бумаги Тайлеру.

– В бюджете нет денег.

– Но вы сказали, что позаботитесь о деньгах.

– Ничего подобного я не говорил.

Тайлер внутренне вскипел, но сдержался. Он уже направился к двери, когда Фил остановил его:

– Эй, Макоуэн, я слышал, ты хотел получить мое место.

Тайлер обернулся. Фил самодовольно усмехнулся ему.

– Думаю, победил сильнейший, – сказал Тайлер, ненавидя себя за вранье.

Улыбка Фила растянулась еще шире.

– Чертовски верно. Спасибо, Макоуэн. Можешь идти.

Тайлер так разозлился, что совершил большую ошибку. Не дав себе времени остыть, он направил письмо президенту компании и приложил копию своего предложения о видеоконтенте. «Знаю, что во время предварительных обсуждений видео казались слишком дорогим проектом, но я нашел способ сократить затраты. Взгляните на прилагаемое предложение и смету».

На следующий день Фил ворвался в кабинет Тайлера, крича так громко, что его слышали, наверное, все на этаже.

– Больше никогда не смей ничего делать за моей спиной, или я вырву твои легкие. Я вспорю тебе нутро и брошу истекать кровью. Ты понял меня, придурок? Кем ты, твою мать, себя считаешь, чтобы переступать через меня? Ты маленький кусок дерьма.

Тайлер потерял дар речи. Ему уже приходилось иметь дело с тяжелыми характерами и вспышками гнева – офисная среда изобиловала большими эго, – но это оскорбление перешло на совершенно новый уровень.

– Вы не можете говорить со мной таким тоном, – пробормотал он.

– Я буду говорить с тобой таким тоном, каким мне заблагорассудится, – прорычал Фил. Он выбежал из кабинета Тайлера, хлопнув дверью.

Дела шли все хуже и хуже. Фил присылал письма с требованием постоянных отчетов, все время грубил и издевался. Совещания отдела маркетинга проводились регулярно, но Тайлера редко предупреждали о них. На тех встречах, где он все же присутствовал, Фил относился к нему с явным презрением, высмеивая все его предложения. Однажды Фил даже запустил в него ручкой. Когда Тайлер оглядел сидевших вокруг стола коллег в поисках поддержки, то увидел, что сотрудники сидят опустив глаза. Фил запугал их, и никто не хотел навлечь на себя его гнев.

Тайлер перестал спать по ночам. По утрам, перед уходом на работу, его иногда мучили приступы тошноты, он боялся, что его вырвет. Когда он наконец уехал далеко от офиса – на выставку в Лос-Анджелес, – он испытал облегчение; но даже в Калифорнии ему некуда было скрыться. Фил присылал ему запугивающие письма, требуя ежедневных отчетов о каждой секунде на работе. По возвращении Тайлера Фил потребовал подробного доклада о расходах и устроил допрос по каждому пункту. Он отказался возместить Тайлеру стоимость проезда на такси из аэропорта, настаивая, что Тайлер должен был воспользоваться транспортом гостиницы.

Тайлер был так подавлен, что решил обратиться к Белинде, руководителю отдела по работе с персоналом в Barron's. Она не проявила особенного сочувствия его тяжелому положению.

– Если он такой плохой, почему мне не жалуются другие сотрудники? – спросила она.

– Они все боятся его.

Белинда посмотрела на него скептически:

– Ты пробовал поговорить с ним о том, как он к тебе относится?

Тайлер усмехнулся:

– С Филом никто не разговаривает. Его слушают. И, да, я пытался.

– Я подумаю, что можно сделать, – сказала ему Белинда, и он понял, что из этой встречи ничего не выйдет.

– У меня есть письма, – произнес он, впав в отчаяние. – У меня есть свидетели. Я могу доказать, что говорю правду.

По выражению ее лица Тайлер понял, что он только что стал проблемным сотрудником, который может подать иск против компании. Теперь он стал врагом.

Потом Тайлер консультировался с адвокатом, и тот посоветовал ему начать записывать их стычки и сохранять переписку. Кроме того, он предложил Тайлеру начать искать другую работу.

– Но это означает, что этот урод победит, – возразил Тайлер.

– Не вступай с этим парнем в поединок – вот мой совет. Ты проиграешь.

Однажды, когда Фил снова высмеял его перед всем отделом, Тайлер наконец подал заявление об уходе. Он уведомил начальство за две недели и связался с агентством по подбору персонала, где его заверили, что ему не составит труда найти работу, учитывая его профессионализм и опыт. После того как несколько компаний, просмотрев резюме Тайлера, не назначили ему собеседование, голос агента звучал уже не так уверенно. «Ваш бывший начальник плохо отзывается о вашей работе, – сказала ему агент по найму. – Я думаю, у него на вас зуб».

Вернувшись домой в тот вечер, Тайлер получил письмо от Фила: «Ты больше никогда не найдешь работу в этом городе». И подпись – злобно ухмыляющийся смайлик.

В отчаянии Тайлер вернулся к своему адвокату. Они представили полный отчет об этом инциденте в отдел по работе с персоналом в Barron's с полным собранием оскорбительных электронных писем вплоть до последней угрозы Фила. В сопроводительном письме адвокат сообщил, что их следующим шагом будет подача иска по поводу умышленного причинения морального ущерба. В Barron's наконец согласились на урегулирование, включавшее денежную компенсацию и заверения, что на все запросы о рекомендациях будет дан положительный ответ.

В следующий же раз, когда агент по подбору персонала представила Тайлера в качестве кандидата в новую компанию, его тут же пригласили на собеседование и незамедлительно приняли на работу.

Но Фила из Barron's никто не уволил.

Как и нарциссы-моралисты из предыдущей главы, нарциссы-мстители всегда должны быть правы. Бросая вызов его авторитету, вы не только не правы, но и становитесь его врагом. Он будет нападать на вас. Если вы сопротивляетесь, он попытается вас уничтожить. Как сказал Тайлеру адвокат, идти в бой один на один с нарциссом-мстителем чревато проигрышем. Это приведет к эскалации конфликта и более жестокой схватке с целью доказать, кто тут победитель.

Подобный сценарий разыгрывается и в спорах между супружескими парами, где один или другой партнер – ярко выраженный нарцисс. Например, мой клиент Адам каждые несколько недель в отчаянии приходил на сеансы после очередного сумасшедшего скандала с женой Лили. Спор, как правило, начинался из-за какой-нибудь ерунды: смена Адама поздно закончилась, и он забыл позвонить и предупредить. Или они поехали кататься на велосипедах, и он обогнал ее. Или он с энтузиазмом поддержал ее решение записаться на курсы при колледже, и она в ответ обвинила его в том, что его волнуют только деньги и статус.

«Ты считаешь, что я недостаточно хороша!» – кричала она.

Если Адам защищался, Лили повышала голос и наращивала обороты. «Волнуют только деньги» превращалось в «Ты ничего не понимаешь в любви и никогда не понимал». Если он забыл сообщить ей, что задержится на работе допоздна, это обострялось до «Ты невероятный эгоист! Ты никогда не думаешь ни о ком, кроме себя!». Она обвиняла Адама в намеренном желании унизить ее, доказывая, что он более сильный и выносливый велосипедист, чем она. «Тебе вечно нужно доказывать, что ты первый! Только и думаешь, чтобы победить!»

Никогда, всегда, ничего.

Когда в супружеские ссоры примешиваются стыд и нарциссизм, в них появляется все больше абсолютных оборотов. «Это несправедливо, я не это имел в виду!» – часто отвечал Адам, но это лишь распаляло Лили.

«Как бездарно потрачены мои годы! Я хочу развестись!»

Через день или два обиженного молчания Лили «забывала» о ссоре и обо всех сказанных ею ужасных вещах. Она не помнила, что говорила Адаму о желании развестись. Когда он меньше всего этого ожидал, он вдруг получал нежное SMS-сообщение или, придя домой, обнаруживал, что Лили украсила к ужину стол свечами и цветами. Она никогда не упоминала о своем каменном молчании, а вела себя так, будто обожает его, называя себя «самой везучей девушкой в мире».

Неустойчивый характер Лили демонстрирует многие черты пограничного расстройства личности, но в то же время она выраженный нарцисс и борется со стыдом. Она выросла в трейлерном парке и пережила домогательства деда и старшего брата. Она бросила школу и вышла замуж в 17 лет из-за беременности. Первый брак длился всего несколько лет, закончившись болезненным разводом и дикими ссорами из-за алиментов. Адам, напротив, вырос в хорошо образованной полной семье; он получил ученую степень и был весьма успешным в своей сфере.

На бессознательном уровне Лили воспринимала себя неудачницей, но не могла вынести приступов стыда. Бдительно охраняя себя с тех пор от нарциссической травмы, она часто становилась агрессивной, если чувствовала себя уязвленной. Когда во время семейных ссор появлялась угроза возникновения стыда, начинала работать схема «победитель/неудачник», и она воспринимала поведение Адама так, будто он специально хочет ее унизить. Ввязавшись в ссору, она уже не останавливалась ни перед чем, чтобы победить, нанося яростные удары по чувству собственного достоинства Адама. Иными словами, при помощи мстительности она перекладывала невыносимые ощущения внутренней ущербности на своего мужа.

Моя клиентка Алексис пережила подобные колебания между идеализацией и обвинениями во всех смертных грехах со стороны мужа Нила. В начале отношений он обожал ее, заваливал подарками, цветами и дорогостоящими путешествиями, хотя постепенно она начала осознавать, что он считает ее ниже себя. Он говорил о собственных родителях как о хорошо образованных людях «высшего класса», об их идеальном браке, длившемся более 30 лет. Напротив, Алексис выросла в неблагополучной семье, она страдала из-за чрезвычайно нарциссической матери, страдающей от биполярного расстройства и в конце концов допившейся до смерти. Алексис так и не поступила в колледж.

Во время одной из их первых ссор, еще до свадьбы, Нил очень разозлился, когда она осмелилась раскритиковать его импульсивное поведение. Он назвал ее «долбаным лузером» и «мусором с трейлерной парковки». Она не отступила, и он наступил на самую больную мозоль: «Ты сумасшедшая, как твоя мать, и тебе нужно к врачу». Нарцисс-мститель часто точно знает, где самое больное место. После того как Алексис разорвала их отношения, Нил еще долго пытался вернуть ее с помощью цветов, подарков и нижайших извинений по электронной почте. В конце концов у него получилось.

Годы спустя, когда Алексис окончательно решила развестись с ним, Нил стал более мстительным. Он атаковал ее злобными письмами и грозил рассказать всем знакомым о том, что она распутная девка. Она перестала отвечать на его звонки. Однажды ночью он оставил на ее автоответчике несколько злобных голосовых сообщений. Он был пьян и сказал, что планирует разослать «двусмысленные» снимки Алексис всем знакомым. Он обвинял ее в неверности и угрожал уничтожить ее репутацию в кругу их друзей и знакомых. Снова и снова он в гневных голосовых сообщениях называл ее стервой, белой швалью[32] и бесполезным куском дерьма. Короче говоря, движимый мстительным желанием ранить, Нил пытался сровнять с землей самооценку Алексис, заставив ее чувствовать себя неудачницей.

В период ухаживания и первых месяцев романа Нил всегда рассказывал Алексис, что был самым популярным учеником в школе. Он якобы был капитаном всех спортивных команд, и в него были влюблены все девочки. На самом деле, как стало известно Алексис от одного из друзей детства ее мужа, Нил был застенчивым, непопулярным и не умел общаться со сверстниками. Брак его родителей, который Нил идеализировал, оказался омрачен чередой измен и скандалами. Измученный невыносимым чувством ущербности и неполноценности, Нил создал идеализированный образ самого себя и приходил в ярость, когда Алексис начинала ставить этот образ под сомнение. Он пытался разрушить ее репутацию и заставить ее нести его собственный стыд: именно она должна была исполнять роль презренного неудачника.

Нарцисс-мститель не всегда настолько очевиден; злоба может довольно искусно скрываться, а иногда и быть невидимой для тех, кто плохо знаком с таким человеком. Например, бывший муж моей клиентки Вайноны (их история описана в предыдущей главе) разослал очень рассудительно и здраво написанное электронное письмо нескольким членам их церкви, в том числе пастырям-консультантам, которые пытались помочь спасти брак. В этом письме он изображал себя божьим человеком, брошенным своей женой. Затем он прямо выражал сомнение в психическом здоровье Вайноны и ее адекватности как матери, и все это – в терминах «беспокойства и озабоченности». Он настаивал, что все еще любит свою бывшую жену и переживает лишь о том, чтобы ей был оказан надлежащий уход, в котором она так отчаянно нуждалась.

Когда на нарцисса нападают

Как мы уже видели, истинные нарциссы создают и постоянно защищают ложное представление о себе, чтобы убежать от своего стыда. В процессе они часто игнорируют, не замечают или переписывают факты, ставящие под сомнение этот образ. В одних случаях они просто преувеличивают или искажают реальность, в других – откровенно лгут. Для нарцисса-мстителя, жаждущего доказать, что он победитель, и справиться с чувством стыда, правда неактуальна.

Из-за своего искаженного оборонительного восприятия действительности истинный нарцисс часто сам верит в ложь, выдуманную им для других. Он считает себя не лжецом, а, скорее, защитником «истины» в том виде, какой она ему представляется. Как ни трудно поверить в это большинству из нас, истинный нарцисс не всегда лжет осознанно, намеренно пытаясь скрыть правду. Скорее, он лжет для того, чтобы поддержать защитный образ самого себя, который кажется ему недалеким от истины. Иными словами, неустанная нарциссическая защита подразумевает непрерывные попытки подкрепить ложь, направленную на борьбу со стыдом, утверждая, что это и есть правда.

Когда эта ложь ставится под сомнение и возникает угроза обнажения базового стыда, истинный нарцисс может воспринимать это как атаку. В менее серьезных случаях он реагирует как жертва несправедливости, выражая «праведное» негодование или начиная себя жалеть. Муж моей клиентки Вайноны, например, видел себя многострадальной жертвой ее вымышленного психического заболевания, неявно прося других людей пожалеть его. В более опасных случаях нарцисс-мститель воспринимает любое сомнение в его «правде» как агрессивную атаку на себя и наносит ответный удар. Часто человек, чьи слова или поступок воспринимаются как атака, по сути просто случайно чем-то задел самолюбие нарцисса, как в случае с Тайлером Макоуэном. Иногда нарцисс-мститель воспринимает как нападение на себя простое несогласие с его мнением: он всегда должен быть прав, и любой, кто утверждает обратное, становится врагом.

Мстительные нарциссы иногда проявляют себя и в политике, используя власть, получаемую вместе с выборной должностью, чтобы отомстить своим врагам или тем, кто выказал недостаточную поддержку их взглядам.

Рассмотрим в качестве примера вымышленную историю Сюзанны Мейкпис. Сюзанна, губернатор одного из штатов Среднего Запада, выросла в семье политиков местного уровня и с раннего возраста воспитывалась именно для политической стези. С того момента, как получила власть, она начала использовать ее против своих политических оппонентов, или критиков, или просто тех, кто не проявил той абсолютной преданности, которая ей требовалась.

Отец Сюзанны, Джек, никогда не говорил вслух, что предпочел бы иметь сына, но для людей, хорошо знавших его, это было очевидно. Он хотел, чтобы дочь играла в бейсбол и бегала, как он в молодости. Он настаивал, чтобы она входила в ученический совет школы, как он в свое время. Он желал, чтобы она была жесткой и никому не уступала ни в чем, чем бы ни занималась, – точно так же, как он. Проигрывать было нельзя.

Пока Сюзанна была маленькой, Джек работал мэром города средней величины, в котором они жили. Будучи занятым человеком, он всегда находил время, чтобы присутствовать на ее матчах и соревнованиях по бегу, где регулярно ругал судью за плохое судейство или выкрикивал с трибуны советы дочке, смешанные с презрением и нетерпением. Если ее команда побеждала или она завоевывала медаль, он никогда не хвалил ее. Если же она проигрывала, он безжалостно унижал ее и заставлял вечером бегать дополнительные круги.

После рождения Сюзанны ее мать Карла перенесла два выкидыша, и наконец врачи сказали ей, что она никогда больше не сможет выносить ребенка. Она впала в глубокую депрессию, длившуюся несколько лет. После этого нашла утешение в религии. «Родившись заново», Карла почти не проявляла интереса к дочери и посвятила жизнь своей церкви. Вот в такой атмосфере материнского пренебрежения и отцовской тирании и выросла Сюзанна.

В подростковом возрасте Сюзанна приобрела репутацию безжалостного соперника и «плохого парня», принимая каждый проигрыш близко к сердцу и оскорбляя победителей со злобой, часто повергавшей ее товарищей по команде в шок. Она никогда не была сильной ученицей, но абсолютно потеряла интерес к учебе, как только начала встречаться с парнями. Она так плохо училась в предпоследнем классе, что отцу пришлось «закрутить пару гаек», чтобы она не осталась на второй год. Как мэр Джек был хорошо известен тем, что требовал услуг от друзей или тех, кто был ему обязан за его покровительство.

Кроме того, Джек был печально известен мстительностью по отношению к тем, кто вставал у него на пути. Однажды офицер дорожной полиции остановил его за превышение скорости и выписал штраф, несмотря на заявления мэра в духе «Да ты знаешь, кто я такой?!». На следующий день Джек отправил инспектора из департамента строительства домой к этому офицеру, и тот составил длинный список нарушений. Когда один газетный репортер написал о Джеке особенно нелестную статью, сведения о том, что в прошлом этот репортер сидел на героине, вдруг всплыли на местном телевидении. Во время споров на заседаниях совета города Джек регулярно кричал, проклинал и запугивал членов совета, чтобы заставить их согласиться с его точкой зрения.

В конце концов Сюзанна с грехом пополам окончила колледж по специальности «коммуникации», занимаясь студенческой политикой. Как и ее отец, она была ярым консерватором и регулярно обижала представителей меньшинств на территории кампуса, не скрывая своих расистских взглядов. На последнем курсе она обручилась с Томом Мейкписом, парнем, известным в университетском городке как «тусовщик номер один». Через короткое время после объявления помолвки одна молодая женщина, которая присутствовала на вечеринке в мужском общежитии, выдвинула против Тома и еще пятерых мужчин обвинения в сексуальном насилии. После потока клеветы в свой адрес и опубликованного в Интернете порноролика с ее участием у этой женщины случился нервный срыв, и она отозвала иск.

Став супружеской парой, Том и Сюзанна придерживались все более консервативных взглядов. Они вступили в церковь пятидесятников, члены которой, как известно, непроизвольно говорят на разных языках во время службы. Сюзанна очень скоро родила троих детей. На людях они выглядели идеальной христианской семьей; дома же Том и Сюзанна постоянно враждовали, регулярно угрожая друг другу разводом. Одной из основных причин разногласий было отсутствие у Сюзанны интереса к своим детям. Как и ее собственная мать, Сюзанна считала воспитание обузой и возложила большую часть обязанностей по уходу за детьми на Тома, несмотря на то что тот работал на полную ставку в семейной маркетинговой компании, а Сюзанна публично позиционировала себя как «неработающую маму». Готовил по большей части тоже Том. Весь вечер после того, как он приходил домой с работы, Сюзанна находилась одна в их спальне, читая журналы Vogue и People.

Когда освободилось место в городском совете, Джек предложил Сюзанне баллотироваться. Ее не пришлось уговаривать. Быть просто матерью и женой оказалось скучно, она жаждала более активной и заметной роли в обществе. Ее избирательную кампанию отличала крайняя нечистоплотность, она пыталась очернить репутацию конкурентов при помощи непристойных инсинуаций. Даже при поддержке членов своей церкви Сюзанна, вероятно, потеряла бы голоса, если бы не внезапная смерть ее отца за две недели до выборов. Получить место в совете ей помогли умелые манипуляции СМИ с целью вызвать сочувствие общества.

Будучи членом городского совета, Сюзанна мало интересовалась законами и государственной политикой и плохо их понимала. Ее больше интересовал ремонт ее кабинета и общение со СМИ, чем служение своим избирателям. Люди постепенно разочаровывались в ней, слушая ее резкие публичные высказывания на темы, не имеющие отношения к городу. В следующем избирательном цикле на ее место выдвинулась известная в городе бизнес-леди, которая разработала простую кампанию, базирующуюся на актуальных местных проблемах… Сюзанна отреагировала так, будто нападают на нее лично, и начала контратаку, вошедшую в историю города как самая злобная предвыборная кампания. Она распустила по городу слух о том, что ее оппонент изменяет мужу с начальником полиции, афроамериканцем и героем войны. Воспользовавшись тем, что соперница отстаивает право женщины на аборт, Сюзанна мобилизовала членов своей церкви, чтобы те ходили на все встречи женщины с избирателями и скандировали «Да здравствует сатана!», держа плакаты с увеличенными фотографиями абортированных плодов. Раскопав биографию соперницы, Сюзанна обнаружила, что та когда-то состояла в Американском союзе защиты гражданских свобод. После этого на каждом мероприятии в ходе кампании Сюзанна с притворным недоумением задавала вопрос: «Что она имеет против Америки?» Тем не менее Сюзанна проиграла выборы – избирателям не нравилась ее агрессивная тактика борьбы с конкурентами. На несколько месяцев она впала в глубокую депрессию. Целыми днями ела нездоровую пищу и смотрела скучные дневные ток-шоу, пока в один прекрасный день, просмотрев, наверное, тысячную передачу о здоровом питании с очередным экспертом в области похудения, не решила, что разработает собственную диету и будет продвигать себя в качестве ее популяризатора.

Она назвала ее «Всеамериканской диетой». Наняв литературного «негра», Сюзанна написала руководство по похудению, где превозносила достоинства «традиционной» американской кулинарии, сдабривая их замечаниями о разных аспектах жизни, якобы представляющих «всеамериканские» ценности. Поскольку Сюзанна практически не умела готовить, она скопировала рецепты из старых, давно вышедших из оборота поваренных книг.

Обладая опытом и возможностями в сфере маркетинга, Том принял участие в продвижении книги своей жены, запустив серию информационных роликов. «Всеамериканская диета» Сюзанны Мейкпис в одночасье стала сенсацией, а ее автор – эдакой народной героиней для миллионов, почитаемой публикой за ее «домотканую мудрость». Когда губернатор ее штата ушел в отставку и его место стало вакантно, Сюзанна выиграла праймериз от Республиканской партии, а затем обратила свою известность гуру от диетологии в победу в масштабе целого штата. День, когда она, Том и трое их детей переехали в особняк губернатора, был самым счастливым в ее жизни.

Вступив в должность, она сразу же начала чистку. Большинство сотрудников нижнего уровня в офисе губернатора, как правило, оставались на своих должностях независимо от того, какая партия у власти, однако Сюзанна изучила списки избирателей и уволила всех сотрудников-«демократов». Поскольку эти сотрудники работали «по желанию»[33], они не могли оспорить увольнение в суде. На освободившиеся места она взяла друзей детства, членов своей церкви и преданных сторонников, которые никогда не оспаривали ее авторитет.

Так как все, кто работал с Сюзанной, боялись ее гнева, никто не посмел сказать ей, когда у Тома начался роман с Рене Полсон, президентом Center for Digital Outreach (СDO) – организации, ориентированной на преодоление технологического разрыва между богатыми и самыми уязвимыми членами общества. Часть финансирования CDO поступала от частных жертвователей, часть – от правительства штата. Когда Сюзанна наконец начала подозревать правду, она тут же попыталась отменить финансирование от штата.

Руководитель администрации Сюзанны сообщил ей, что она не обладает единоличными полномочиями удерживать эти средства в текущем бюджете, уже ратифицированном и действующем. Она его уволила. Затем она уговорила генерального прокурора штата назначить аудит финансовых расходов CDO, несмотря на то что никаких доказательств нецелевого использования средств у нее не было. Снова и снова она, используя свой персонал, обращалась в офис генерального прокурора с правдоподобными обвинениями, не имевшими под собой никаких фактических оснований. Генеральный прокурор предупредил Сюзанну, что она злоупотребляет своей властью на посту губернатора, но действия это не возымело.

Дома Сюзанна с Томом яростно ругались из-за его романа, который он продолжал отрицать. Гневный обмен угрозами развестись продолжался, но Том был незаменимым для Сюзанны: неофициальный руководитель работы со СМИ, Том не занимал оплачиваемой должности в администрации жены, но у него был собственный офис в здании, где размещался губернатор. Он свободно пользовался этими помещениями не только для работы на благо штата. Том руководил усилиями по формированию публичного имиджа Сюзанны и растущего бренда «Всеамериканская диета».

На протяжении всего срока губернаторства Сюзанна наживала себе врагов и преследовала их, используя всю полноту губернаторских полномочий. К ее сожалению, законодательно подтвержденная система сдержек и противовесов снова и снова останавливала ее. Законодательное собрание штата (несмотря на то что большинство в нем составляли члены ее собственной партии) отвергло практически все законы, которые она пыталась протащить. Генеральный прокурор отказался следовать ее приказаниям. Конечно, она могла увольнять государственных служащих, работавших «по желанию», но очень многие люди занимали выборные должности, и их нельзя было уволить только потому, что они ей не нравились.

Ближе к концу своего срока на посту губернатора она подписала новый контракт с издателем своей книги и объявила о решении не баллотироваться на следующий срок. Несмотря на то что граждане ее штата презирали ее, в масштабах страны она по-прежнему набирала популярность как «всеамериканская» мама, открывающая душу миллионам простых людей вроде нее самой. После публикации второй книги, тоже бестселлера, ее начали разрывать на части телеканалы. Новой целью Сюзанны стало место ведущей ток-шоу. Она видела себя новой Опрой Уинфри, любимицей масс, которые принесут ей огромное богатство.

Как справиться с нарциссом-мстителем

Поскольку нарцисс-мститель неустанно стремится отомстить и способен нанести серьезный вред своим врагам, важно не стать его мишенью. Как всегда, не делайте ничего, что может задеть его самолюбие или показаться ему унизительным. Избегайте прямого конфликта и разногласий, если это возможно. Даже если вас задевает его чрезмерное стремление быть первым или вас обидела его ложь, не бросайте ему прямого вызова. К сожалению, мы, как правило, не понимаем, что имеем дело с нарциссом-мстителем, пока не становится слишком поздно. В том случае, если вы не можете прекратить или ограничить дальнейшее общение, лучше всего воспользоваться юридической помощью.

Чтобы защитить себя от мести начальника, Тайлер Макоуэн сохранил электронную переписку с Филом, вел подробный дневник их взаимодействия и заручился показаниями свидетелей. Когда началась бракоразводная процедура моей клиентки Алексис, она документировала общение с Нилом в ежедневнике. Как и Тайлер, она сохранила всю электронную и SMS-переписку. Она подключила программу GPS-слежения на мобильные телефоны дочерей, чтобы определять их местонахождение во время встреч с Нилом; таким образом она сумела доказать в суде его ложь относительно того, куда он возил дочек. Большинство нарциссов-мстителей достигают больших высот в искусстве правдоподобно лгать, и для их разоблачения вам потребуются доказательства.

Будьте готовы, что вас выставят злодеем. В своем стремлении уничтожить противника нарцисс-мститель может попытаться разрушить вашу репутацию на работе, в семье или в обществе в целом. В рамках своей клеветнической кампании против вас он не погнушается откровенной ложью. Вам, конечно, будет обидно, но тут важно не принимать ответных мер в том же духе и не пытаться нанести контрудар. Если нарцисс-мститель почувствует, что вовлек вас в поединок, он будет нагнетать насилие, не останавливаясь ни перед чем, чтобы победить. Не опускайтесь до его уровня и не отступайте от истины; не говорите плохо о своем противнике, если в этом нет необходимости. Рано или поздно нарцисс-мститель неизбежно раскроет свою истинную сущность перед остальными людьми и вы будете оправданы.

Имейте в виду, что одна из проблем – это всегда стыд. Несмотря на то что нарциссы-мстители жаждут скрыть его как от самих себя, так и от других, на бессознательном уровне они ощущают страх, ущербность и уязвимость. Нападая на вашу самооценку, они стремятся заставить вас почувствовать себя так же и вместо них. Всякий раз, когда Алексис получала от Нила враждебные сообщения или электронные письма, она рисовала его себе как распоясавшегося несчастного, неуверенного в себе шестилетнего хулигана. Вместо того чтобы начать защищаться в ответ на его злобу и презрение, она заставляла себя отвечать нейтральным тоном, сосредоточиваясь на фактах.

Нарцисс-мститель постоянно приглашает вас вновь вступить в бой.

Лучшая реакция – это отклонить приглашение и оставаться в цивилизованных рамках, опираться на факты и говорить строго по делу.

Глава 10

«Мой наркотик мне важнее, чем ты»

Нарцисс-наркоман

В качестве иллюстрации взаимосвязи между стыдом и употреблением алкоголя психоаналитик Дональд Натансон рассказывает историю из личного опыта. В возрасте 19 лет, во время работы над исследовательским проектом в Морской биологической лаборатории в Вудс-Холе он впервые влюбился. Его избранницей стала красивая молодая женщина по имени Элисса. Мартин, коллега Дональда по Вудс-Холу, был «выше, симпатичнее [и] „опытнее“», чем Натансон, но явно завидовал везению приятеля, нашедшего такую «очаровательную подругу»{46}.

Однажды вечером, засидевшись допоздна на работе, Натансон зашел в кабинет Мартина и обнаружил его «заключенным в страстные объятия» Элиссы. Натансон был глубоко оскорблен и «еле дышал от боли, пронизывавшей каждую клетку моего тела»{47}. Он поспешил в таверну недалеко от дома, где «…занял непривычное место у барной стойки и молча уставился на бармена. Я понятия не имею, что он увидел на моем лице, но без каких-либо намеков он налил мне двойную порцию бурбона, который я проглотил залпом. Он снова наполнил мой стакан, и я снова выпил это лекарство. Чувствуя себя несравнимо лучше и изрядно навеселе, я заплатил и уехал, не сказав никому ни слова»{48}.

С помощью этой истории Натансон показывает, что «одно из основных свойств алкоголя – избавить нас от оков стыда»{49}. Он объясняет, что той же цели служат и другие формы «гедонизма» – например, рекреационные[34] наркотики и случайный секс.

Однако, по мнению Натансона, в случае «хронического устойчивого стыда» этот метод действует не так эффективно{50}. Алкоголь и другие наркотики иногда помогают нам пережить удар по самооценке, не вызывая особых сбоев в жизни, но человек, страдающий от базового стыда, прибегает к таким препаратам регулярно ради непрерывной помощи. Устанавливается пагубный цикл: человек пользуется выбранным им препаратом, чтобы убежать от стыда, часто употребляя больше, чем планировал. Как только действие «лекарства» проходит, человек еще острее ощущает стыд, потому что злоупотребил препаратом или «ушел в запой». Поскольку комплексный стыд невыносимо болезнен, зависимый снова прибегает к препарату в надежде на облегчение.

Алкоголики говорят об этой закономерности как о замкнутом круге: желание найти утешение в алкоголе вызывает чувство стыда и дальнейшую потребность в алкоголе, чтобы облегчить этот стыд, что влечет еще более сильный стыд и т. д. Джон Брэдшоу много писал о взаимосвязи между стыдом и различными формами наркомании. По его мнению, стыд присущ всем, кто борется с навязчивым или аддиктивным[35] поведением. В эту группу он включает азартных игроков, трудоголиков, эротоманов и тех, кто испытывает расстройство пищевого поведения.

У наркозависимых и нарциссических личностей много общих черт. Это не значит, что все наркоманы – нарциссы, но многие мужчины и женщины, имеющие зависимость, тоже отличаются ярко выраженным недостатком эмпатии по отношению к окружающим. У зависимых людей более прочные отношения с их наркотиком, чем с партнером. Близкие люди для них, как правило, всего лишь «поставщики наркотика»{51}. Кроме того, наркоманы прибегают к своему наркотику, чтобы повысить самооценку за счет окружающих, прячась от «стресса межличностных отношений в созданном при помощи препарата приукрашенном образе самого себя… и в нарциссическом стиле общения с близкими»{52}.

Для многих молодых людей разновидностью наркотика служат видео– и онлайн-игры. В частности, MMORPG (массовые многопользовательские онлайновые ролевые игры) позволяют нарциссу-наркоману скрыться от стыда в альтернативной реальности, в которой он может быть кем угодно.

В возрасте 27 лет Иэн пришел ко мне за помощью в борьбе с такой зависимостью.

«Там я могу быть кем захочу»

Окончив колледж по одной из специальностей в сфере компьютерных технологий, Иэн отклонил лестное предложение Google и начал работать в маленьком стартапе в Кремниевой долине. Зарплата у него была небольшая, но зато Иэн смог приобрести акции компании. Через несколько лет стартап был поглощен более крупным конкурентом. Это поглощение не было одной из тех миллиардных сделок, которые попадают в заголовки мировых СМИ, но на банковском счете Иэна оказалось более миллиона долларов. Он бросил работу и переехал в большой дом со своей подругой Кончей, разведенной филиппинкой 35 лет. Конча, мать двоих маленьких детей, зарабатывала немного, и аренду жилья оплачивал Иэн. В то время ему было 26 лет.

Скромное состояние Иэна дало ему время и свободу, чтобы понять, куда двигаться дальше. Он хотел основать собственную интернет-компанию, но не имел четкого представления, какой она должна быть. Он обдумывал разные варианты в области социальных медиа и мобильных приложений, но не мог остановиться на чем-то одном. В то время он много часов проводил за чтением историй успешных интернет-предпринимателей. В частности, он восхищался Полом Грэмом и часами изучал его эссе, словно это было Евангелие. Как и многие молодые люди его возраста и уровня образования, он боготворил Стива Джобса.

В свободное время Иэн начал играть в одну популярную многопользовательскую онлайн-игру. Такие игры позволяют миллионам игроков находиться в вымышленном мире и там обретать альтернативное «Я», или аватар. Выполняя задания, приобретая навыки и сражаясь с другими персонажами, игрок становится все сильнее и повышает свой статус в этом мире. На популярных сайтах приводятся рейтинги разных игроков по именам, выбранным ими для своих аватаров; во вселенной MMORPG самых успешных из этих игроков прославляют на форумах, посвященных игре, ими восхищаются тысячи людей, которых они никогда не видели.

Шли месяцы, а Иэн не мог сосредоточиться на бизнес-плане. Все больше и больше времени он тратил на свой аватар и постепенно поднимался в рейтингах. Он играл ночь напролет, завтракал с Кончей и ее детьми перед их уходом на работу и в школу, а после спал почти до вечера. Иногда он просыпался в ужасе оттого, что тратит свою жизнь напрасно; он клялся себе, что бросит игру, и пытался сосредоточиться на своем профессиональном будущем. Однако его решимость длилась не более одного-двух дней. Он несколько часов сидел, тупо уставившись на экран компьютера, а затем убеждал себя войти в мир MMORPG, просто чтобы отвлечься. «Всего на полчаса или около того», – говорил он себе.

Обычно после этого он играл вволю. Иногда игра длилась 15–20 часов подряд, и выходил он только тогда, когда начинали слипаться глаза. В конце концов аватар Иэна попал в десятку лучших во всем мире; в каком-то смысле он стал анонимной знаменитостью. Между тем его отношения с Кончей начали портиться. Будучи постоянно на грани нервного истощения, Иэн не испытывал почти никакого интереса к сексу. Не жалея денег на детей подруги, он почти не общался с ними. Конча потихоньку давила на него, она хотела брака и прочных отношений, но у Иэна не было такого намерения. Он объяснил себе, что рассчитывает когда-нибудь иметь собственных биологических детей, а Конче уже удалили матку.

Именно в этот момент Иэн связался со мной и попросил о помощи. На нашем первом сеансе он сказал, что, по его мнению, причиной его трудностей может быть стыд. Он много читал о психологической самопомощи и, в частности, увлекался работами Джона Брэдшоу, автора бестселлеров и эксперта в области токсического стыда[36].

Иэн описал своих родителей как беспокойных, придирчивых людей. Все детство он постоянно ощущал тревогу из-за того, что может в чем-то ошибиться и они будут на него кричать. Малейшие провинности – например, когда он съедал остатки обеда, спрятанные матерью на ужин, или пил молоко прямо из упаковки – могли спровоцировать длительные нотации. Родители не наказывали его; просто они заставляли сына чувствовать себя так, будто он всегда делает что-то не то.

Кроме того, Иэн назвал обоих родителей «одержимыми». В доме воцарялась атмосфера тревоги из-за простейших проблем: отец и мать могли часами препираться из-за инструкции к новому сотовому телефону. Иногда Иэну становилось так страшно, что он не мог находиться рядом с ними. Эмоции на тему «как записать исходящее сообщение для голосовой почты» были так сильны, что Иэну казалось, что в недалеком будущем обязательно произойдет какая-нибудь катастрофа. Школа стала для Иэна убежищем от наполненного тревогой дома. У него были хорошие способности к обучению, и в итоге он поступил в престижный университет на бюджетное место.

На одном из наших первых сеансов Иэн рассказал мне и о небольшой физической аномалии, беспокоившей его. Он родился с заячьей губой и в раннем возрасте перенес корректирующую операцию, оставившую едва заметный шрам. Во время сеансов я смутно осознавал, что его губа несколько необычна, но не замечал шрама, пока Иэн сам не обратил на него внимание. Он сказал мне, что из-за шрама чувствует себя неловко: он был обеспокоен тем, что люди могут посчитать его непривлекательным из-за этого. Несмотря на то что у него была весьма привлекательная, типично американская внешность, он часто чувствовал себя уродливым.

Наши первые сеансы были посвящены базовому стыду, который мучил Иэна на протяжении всей жизни. Он никогда не был «на одной волне» со сверстниками, как будто с ним что-то было немного не так. Когда новые друзья приходили к нему в гости, он стыдился своих родителей и их очевидного недостатка – они нервно препирались друг с другом перед незнакомыми людьми или кричали на сына по пустякам.

Мы говорили о его глубоком ощущении, что в его развитии что-то пошло не так. Это сформировало убежденность, что в нем есть какой-то фундаментальный дефект, из-за которого возник и его страх, что вся его жизнь идет как-то не так. Пусть у него есть счет в банке, подруга и двое детей в доме, но все это как будто бы фальшивое, иллюзия «нормальной» жизни.

Когда Иэн рассказал о своем намерении открыть интернет-компанию, стало очевидно, насколько претенциозны его планы. В будущем он видел себя новатором того же уровня, что и Стив Джобс. Он намеревался выстроить новую компанию и в конечном итоге запустить IPO[37], в результате чего заработал бы миллиарды долларов. Это обеспечило бы ему место в одном ряду с Сергеем Брином и Джеффом Безосом в пантеоне интернет-предпринимателей. На меньшее он не соглашался. В совместной работе мы сосредоточились на связи между претенциозной воображаемой личностью, которая отделена от реальности, и ощущением базового стыда, всегда мучившим его.

Со временем Иэн несколько продвинулся в разработке более реалистичного бизнес-плана. Он остановился на создании мобильного приложения, которое связывало бы будущих интернов с компаниями, предлагающими стажировку. Это был бы пилотный проект – Иэн связал базу данных студентов из своей альма-матер с предприятиями того же региона. Предполагалось, что в дальнейшем к проекту будут привлечены ангелы-инвесторы и приложение можно будет «расширить» за счет других университетов и корпораций со всей страны. Серьезных технических проблем с созданием такой платформы не возникало. Иэн был отличным программистом и любил работать в одиночестве.

Неприятности возникли, когда пришло время нанимать людей. В мире стартапов для успешного запуска предприятия нужен соучредитель, и мысль о необходимости проводить собеседования с кандидатами на эту позицию наполняла Иэна страхом. Он чувствовал себя уверенно только в решении каких-то технических задач, но в отношениях с другими людьми в нем всегда проявлялись стыд и неуверенность в себе, особенно если речь шла о незнакомцах. Проводя собеседование с потенциальным сотрудником, Иэн казался взволнованным и невнимательным. Он постоянно сомневался в своих словах и суждениях. Как и его родители, он слишком отвлекался на незначительные детали.

В конце концов тревога Иэна стала настолько сильной, что он начал отменять запланированные интервью. Он звонил кандидатам меньше чем за час до назначенного времени и оправдывался болезнью или проблемами в бизнесе, которые требовали его немедленного внимания. Собеседования с некоторыми кандидатами он переносил столько раз, что потенциальные коллеги в конечном счете потеряли к нему интерес. Переполняемый стыдом и ощущением провала после каждой отмены собеседования, Иэн с головой уходил во вселенную интернет-игры. Когда его стыд становился особенно сильным, бегство длилось несколько дней. В такие периоды он пропускал встречи со мной, потому что не мог сопротивляться своему стыду, часто продолжая играть в то время, когда мы должны были заниматься: Иэн даже не осознавал, что забыл о предстоящем сеансе.

Конча наконец пришла к выводу, что Иэн никогда не женится на ней, и решила разорвать их отношения. Оставшись совершенно один в съемном доме, Иэн еще глубже ушел в реальность онлайн-игр. Стыд загнал его в мир фантазий, где он мог успешно сражаться с соперниками и создавать себе виртуальную репутацию. Но в итоге его стыд только усугублялся, подпитывая пристрастие к игре, и так по кругу. В совместной работе с ним мы называли это «нисходящей спиралью стыда». Во время самого тяжелого из таких периодов Иэн бросил терапию, в основном потому, что не мог посмотреть мне в лицо. Много месяцев от него не было никаких вестей.

В конце концов он снова позвонил и мы возобновили работу. Со временем в контексте психотерапевтических отношений, в которых Иэн чувствовал, что его понимают и принимают, он научился справляться с этими приступами стыда. Если же ему случалось уступить, он быстрее выходил из своего мира фантазий. Постепенно выстраивая свою компанию и начав работать с соучредителем, он обрел и уверенность в себе. Иэн заменил «нисходящую спираль стыда» «стезей добродетели», на которой реальное достижение формировало самоуважение. В свою очередь, самоуважение позволяло ему достичь чего-то большего, формируя тем самым еще большую уверенность и т. д.

Самооценка и парализующее действие стыда

Большинство истинных нарциссов жаждут внимания и часто добиваются многого, чтобы продемонстрировать, что они – победители. Другие же отступают в мир фантазий: так, моя клиентка Николь считала себя непризнанным музыкальным гением, но не имела даже базового музыкального образования; Шайло подавал большие надежды в детстве, но так и не достиг полной финансовой независимости от родителей. Убегая от стыда, Иэн стал своего рода героем для многих своих поклонников в Интернете, хотя в его реальной жизни наблюдался застой. Претенциозное видение самого себя новым Стивом Джобсом спасало его от стыда, но часто не давало шаг за шагом продвигаться к реалистичной цели.

Игровое альтер-эго Иэна представляло собой своего рода идеализированное ложное «Я», помогавшее ему убежать от постыдного, несовершенного «Я» в глубине его души. Все истинные нарциссы создают себе претенциозный образ с одной и той же целью: все они бегут от стыда. Даже когда они стремятся подтвердить свои чрезмерные амбиции или пытаются укрепить свое «Я» в собственном мире фантазий.

Думаю, фильм «Аватар» Джеймса Кэмерона (2009 г.) – удачная метафора этого психологического процесса.

В начале фильма Джейк Салли переносит серьезную травму позвоночника и у него отказывают ноги. Операция по восстановлению подвижности ног ему не по карману, и, чтобы заработать денег, Джейк становится добровольным участником специализированной военной миссии на планету Пандора. При помощи современных медицинских технологий он учится устанавливать психическую связь с аватаром – альтернативным физическим воплощением на этой планете – и вселяться в него. В отличие от его ущербного, частично парализованного «Я» этот аватар здоров и в отличной форме: трехметровый Джейк обладает выдающейся физической силой и более тонким чувственным восприятием. Воплощаясь в этом аватаре, Джейк способен не только убежать от своего парализованного тела (по крайней мере, на время), но и превзойти свои человеческие возможности. Его жизнь на Пандоре в итоге оказывается более реальной, более значимой для него, чем его существование на Земле: в конце фильма он находит способ преодолеть ущербное человеческое «Я» и навсегда переселиться в царство своего более совершенного аватара.

Подобно Джейку Салли, нарцисс-наркоман считает свои ощущения в измененном наркотиком сознании более убедительными, чем его «реальная жизнь». Окружающим это может быть не вполне очевидно, однако наркоман, находясь под воздействием своего наркотика, часто видит себя весьма претенциозно – об этом часто говорят специалисты, которые лечат наркозависимых и пишут о наркомании. Организация «Анонимные алкоголики» «уже давно признала, что самые трудные препятствия в лечении – это претенциозность алкоголика… и его нескромность»{53}. Для алкоголиков и других зависимых людей их отношение к наркотику воплощает нарциссическую защиту, когда «ложное или претенциозное "Я"… охраняет их от болезненного чувства стыда и низкой самооценки»{54}.

Как объясняет американский психоаналитик Хайнц Кохут, своим аддиктивным поведением наркоман пытается противодействовать именно «отсутствию самоуважения и ужасному чувству фрагментации личности»{55}. В число проявлений наркомании Кохут включает переедание и неразборчивые сексуальные контакты. Так называемый эротоман может прибегать к порнографии как к способу сопротивления чувству стыда – как, например, мой клиент Джейсон, который заходил на сайты XXX и мастурбировал как одержимый. Иногда он пользовался приложением Hook-Up для секса на одну ночь или чтобы снять проститутку. Для таких мужчин (а это преимущественно мужчины) оргазм – это своего рода самосоздаваемый наркотик, временно облегчающий их стыд – «ужасное чувство» собственной ущербности.

В фильме, метко названном «Стыд» (2011), главный герой, Брэндон, – эротоман, который навязчиво мастурбирует в туалете на работе и дома, в своей скромной квартире, после просмотра порнографического фильма. Он получает несколько оргазмов в день, но они не приносят ему реального удовольствия. Он приводит домой женщин из баров и регулярно снимает проституток. Брэндон живет почти в полной эмоциональной изоляции. Он не хочет близких отношений с другими людьми и не сопереживает никому из знакомых, в том числе и своей сестре Сисси. Напротив, он употребляет людей как наркотик, чтобы облегчить боль. Нам не рассказывают подробностей, но становится ясно, что у Брэндона и Сисси было тяжелое детство, нанесшее обоим психологическую травму. Мастурбация или неразборчивый секс дает кратковременное облегчение чувства стыда, но ведет также к его усугублению. Это требует дальнейшего облегчения и т. д. – сексуальный эквивалент замкнутого круга алкоголика.

Много лет назад, когда интернет-чаты и сайты объявлений только набирали популярность, мой клиент Дэвид увлекся миром онлайновых «отношений». Мужчина около 35 лет, маленького роста, со слегка избыточным весом и заурядной внешностью, Дэвид боролся с глубоким чувством стыда. Обстановка в семье была очень неблагополучной: когда ему не было еще и двадцати, его мать покончила жизнь самоубийством, и сразу после ее смерти он бросил колледж. Старшая сестра страдала от анорексии. Ему так и не удалось найти себе применение в какой-нибудь значимой сфере, и он большую часть своей взрослой жизни либо находился на содержании отца и мачехи, либо занимался низкооплачиваемым трудом.

Несмотря на острую потребность в близких отношениях, Дэвиду не удалось установить хоть сколько-нибудь длительную связь с кем-либо. Напротив, он обычно зацикливался на недосягаемых мужчинах – чрезвычайно привлекательных и успешных представителях гей-сообщества, как он его называл. Насколько я мог понять из его рассказов, эти люди были нарциссами-соблазнителями и при помощи своего обаяния использовали Дэвида, не удовлетворяя его сексуального желания. Не надеясь, что его физические желания будут удовлетворены, Дэвид тем не менее чувствовал себя увереннее, вращаясь в орбите этих успешных мужчин, словно сама ассоциация с такими выдающимися людьми делала его особенным.

Часто он устанавливал с этими людьми подчиненные отношения. Он пытался заслужить их любовь и привязанность, «служа» им, регулярно отменяя свои планы, когда один из его кумиров просил его об одолжении. Однажды он отдал билеты на концерт, которого с нетерпением ждал несколько месяцев, когда красивый модный дизайнер по имени Джастин попросил его поработать на выставке у своего стенда. Со временем в Дэвиде начала нарастать обида – понял, что эти люди эксплуатируют его. В итоге он пытался выяснять отношения и дружба заканчивалась. Давид был глубоко несчастным и одиноким человеком.

Открыв для себя интернет-чаты, он нашел способ стать (по крайней мере, в фантазиях) тем, кем всегда стремился быть. Как это часто бывает в анонимных онлайновых «отношениях», он представлял себя совершенно другим человеком. «Онлайновый» Дэвид был моложе, выше и стройнее реального. У него были динамичная карьера, другая машина, собственный дом и т. д. Иными словами, интернет-версия Дэвида обладала всеми возможными достоинствами и выглядела победителем.

Его онлайновые контакты с незнакомыми людьми часто вели к сексу по телефону или мастурбации в режиме онлайн. Хотя главной целью был оргазм как облегчение стыда, Дэвиду иногда нравилось «встречаться» с этими незнакомцами и знакомиться с ними «поближе» посредством многочасовых телефонных разговоров, во время которых он все так же представлял себя в совершенно ином свете. Часто Дэвид и его виртуальный партнер договаривались о встрече, но Дэвид в последний момент всегда переносил, а затем откладывал ее как можно дольше. В конце концов он либо прекращал звонить и исчезал из жизни человека, либо стыдливо признавался во всем и просил забыть о нем.

Дэвид был обременен глубоким невыносимым чувством стыда. Поскольку он не мог противостоять этому стыду и своему восприятию собственной неполноценности, настоящие отношения казались ему невозможными. Вместо этого он прятался от некрасивого, ущербного Дэвида в виртуальном Дэвиде Победителе. Как и Джейк Салли, он оставлял свое несовершенное «Я» позади и перевоплощался в идеальный новый образ, используя фантазийные ролевые игры и оргазм как своего рода самолечение. Все нарциссы-наркоманы пользуются своим наркотиком точно так же – чтобы отвлечься от постыдного, ущербного или уродливого «Я».

В последние годы средства массовой информации постоянно говорят о помешательстве на пластической хирургии. Скандальные телешоу показывают людей, потративших десятки тысяч долларов, чтобы сделать идеальным свое тело или лицо.

Поп-идол Майкл Джексон ненавидел свой нос и прошел множество процедур, чтобы изменить его форму. Он рассчитывал, что пластическая хирургия создаст ему идеальное лицо, и вновь и вновь возвращался к хирургу ради дальнейшего бегства от стыда, мучившего его.

Человек в зеркале

Либо ты победитель в этой жизни,

либо проигравший.

А мои дети проигравшими не будут{56}.

Джозеф Джексон, отец Майкла

Майкл Джозеф Джексон, девятый из 11 детей Кэтрин и Джозефа Джексон, родился в бедной семье. Отец настолько жестоко обращался с ним, что травма осталась на всю жизнь. Почти каждый день Майкла шлепали по щекам и по попе, заставляли сидеть в шкафу и даже запирали в нем. После одного из таких наказаний трехлетний Майкл от боли и гнева бросил в отца ботинок. По словам его брата Марлона, Джозеф был так взбешен, что взял Майкла за одну ногу и, держа вниз головой, «все бил и бил второй рукой по спине и ягодицам».

«Поставь его на пол, Джозеф, – кричала Кэтрин. – Ты убьешь его! Ты убьешь его!»{57}

Следующие несколько лет, когда Джозеф готовил своих сыновей к славе, он в таком же жестком режиме проводил репетиции два раза в день. Он «постоянно размахивал ремнем и орал на них, прикладывая их по заднице или швыряя об стену, если они ошибались»{58}.

Даже после того, как The Jackson 5 обрели популярность и переехали в большой дом в коттеджном поселке на Хейвенхерст-авеню в Энсино, Джозеф продолжал «воспитывать» своих детей все более садистскими методами, превратив их в ритуал. Как вспоминал Майкл: «Сначала он заставлял нас раздеться догола, затем густо намазывал нас детским маслом, выдирал шнур из парового утюга… и хлестал им по спине и бедрам так, что при ударе казалось, что он бьет нас электрическим током»{59}.

Майкл так боялся своего отца, что часто падал в обморок или испытывал рвотные позывы, как только тот входил в комнату.

В подростковом возрасте Майкл начал стыдиться своей внешности. Цвет его лица был темнее, чем у остальных братьев и сестер, а кожа покрылась угревой сыпью. Он был болезненно застенчив. «Находясь на сцене, он мог перевоплотиться в человека своей мечты: сексапильного, открытого, уверенного в себе, абсолютно владеющего собой и своей аудиторией. Но за кулисами начиналась совсем другая история. Когда он смотрел в зеркало, он видел того, кто не очень ему нравился, кто по-прежнему позволял другим полностью себя контролировать»{60}.

С 13 лет он «был зациклен на размере своего носа, и братья только усугубили ситуацию, дав ему прозвище Большой Нос. Широкие плоские носы были фамильной чертой Джексонов, унаследованной по линии Джозефа»{61}. Много лет Майкл думал о ринопластике. Но первую из длинной череды операций он сделал только в 1979 г., после того как сломал нос во время репетиции. Это не решило главной проблемы – не добавило ему уверенности в себе, но он продолжал менять лицо с помощью новых операций. Он попросил хирурга сделать ему ямочку на подбородке, изменил форму глаз и рта. Он отбеливал кожу кремом «Порцелан» и другими осветляющими препаратами.

Но он был одинок и несчастен, не умел общаться с людьми. Единственное время, когда он отдаленно приближался к ощущению счастья, были часы, проведенные на сцене. В интервью с Дж. Рэнди Тараборелли, репортером журнала Soul (а затем и биографом Майкла), Джексон сказал: «Я одержим сценой. Если я долго не всхожу на сцену, со мной случаются приступы, я схожу с ума… Как будто от меня отрезали какую-то часть и я должен ее вернуть, потому что иначе буду неполноценным».

Джексон объяснил, что ощущает дискомфорт рядом с «нормальными людьми», но на сцене он раскрывается и чувствует себя так, будто у него нет никаких проблем. «Все, что бы ни происходило в моей жизни, уходит на второй план. Я – на сцене и свободен. Я говорю себе: "Вот оно. Это мой дом. Это именно то место, где я должен быть, для чего меня создал Бог". Когда я на сцене, для меня нет преград. Я – номер один. Но как только схожу со сцены, мне становится… грустно»{62}.

Джозеф запрещал своим детям заводить друзей вне семьи, и, став знаменитым, Майкл боялся, что люди общаются с ним только ради собственной выгоды. Вместо реальных друзей он завел зверинец в доме на Хейвенхерст – лебедей, павлинов, лам и т. д. Он построил небольшой парк аттракционов, предшественник парка, который он возведет позже в Неверленде, и наполнил его кукольными персонажами. «Они такие же, как живые люди, – объяснял Майкл журналисту. – За исключением того, что они не обидят вас и не станут клянчить об одолжении. Мне хорошо среди этих кукол. Они – мои близкие друзья»{63}.

В спальне он держал пять женских манекенов в натуральную величину. Куклы разных этнических групп были одеты как топ-модели. Этих манекенов он тоже считал своими друзьями{64}.

Судя по всему, он не был способен на близость со взрослыми людьми своего возраста. Он женился на Лизе-Мари Пресли в мае 1994 г., но уже в декабре «лондонские таблоиды пестрели сообщениями, что Майкл планирует подать на развод. Он жаловался, что жена "вторгается в его личное пространство"»{65}. Большую часть времени Лиза-Мари понятия не имела, где искать мужа, и часто узнавала о его местонахождении из газет. Многие, кто хорошо знал их обоих (в том числе давний начальник пиар-службы Майкла Боб Джонс), считали, что этот брак – всего лишь рекламный трюк{66}. Впоследствии Майкл женился на Дебби Роу, матери его двоих детей, но они никогда не спали в одной постели и даже не жили под одной крышей. Через два года они развелись.

Майкл Джексон, как известно, любил детей. Те, кому он был хорошо знаком, считали, что его «отношения» с мальчиками представляют собой попытку пережить свое детство заново и что о настоящей близости речь не идет. Майкл, как правило, идеализировал детей, невинных и не испорченных циничными взрослыми. Он влюблялся то в одного, то в другого, приглашал их в Неверленд, возил с собой на гастроли, покупал им дорогие подарки. Но он легко отпускал их, когда находил нового «друга». Так, двенадцатилетний Гэвин Арвизо был очень расстроен, когда Майкл перестал отвечать на его звонки – задолго до того, как его семья выдвинула обвинения в растлении, которые привели к печально известному суду над Джексоном в Калифорнии в 2005 г.

По мнению первой жены Майкла, утверждение Джексона, что он любит «всех детей мира», – способ скрыть крайнюю форму эгоизма{67}. Когда Лиза-Мари возмутилась, что муж берет с собой юных братьев Кассио на отдых во Францию (без нее), Майкл ответил: «То, чем я занимаюсь, не твое дело». Он любил изображать добродушного «отца», одаряющего своих «детей» любовью в виде экстравагантных подарков и роскошной жизни, в которой им все позволено, но откровенно пренебрегал чувствами своей жены, друзей, давних партнеров и поклонников. «Когда Майкл был кем-то недоволен, этот человек изгонялся из его мира. Многие важные люди появлялись в его жизни, а затем пропадали из нее. Некоторые из них, например [его] адвокат Джон Бранка, считали себя старыми друзьями Майкла, но этот статус не спас их от разрыва»{68}.

Общепризнанный король поп-музыки и кумир миллионов, Майкл демонстрировал претензии на особые права в поистине грандиозных масштабах. По словам Эла Малника, одного из адвокатов, пытавшихся помочь Джексону обуздать его непомерные расходы, «Майклу нужно было дать все, что он хотел и когда хотел»{69}. Даже будучи на грани банкротства, он продолжал ездить с большой свитой, бронируя целые отели по цене $80 000 в сутки. Как вспоминает другой отвергнутый советник Майкла: «Если он не получал того, чего хотел, он вел себя как избалованный маленький ребенок. Он закатывал истерики. Он плакал»{70}.

«Покупки и траты стали для Майкла таким же наркотиком, как любой опиат. Те, кто работал на него, рассказывали, как Джексон листал какой-нибудь журнал и заказывал каждый продукт, который там рекламировался»{71}. Он много тратил на антиквариат, автомобили и путешествия – на одни только поездки уходило $12 млн в год. За десять с лишним лет его годовой доход в среднем составил $25 млн, но он тем не менее умудрялся тратить на $10–15 млн больше, чем зарабатывал{72}. В более поздние годы, уже на грани банкротства, ему приходилось довольствоваться относительно скромным бюджетом, при котором о привычных шопинг-турах не могло быть и речи; он считал это «почти невыносимым», как если бы его лишили наркотика{73}.

Даже со скидкой на статус суперзвезды, Джексон демонстрировал необыкновенную претенциозность. По всему главному дому в поместье Неверленд висели картины, изображающие Майкла в натуральную величину. «Почти на каждой он был в какой-нибудь героической позе, одетый в яркую форму, отдаленно напоминавшую военную. Эти одеяния, дополненные пелериной, мечом, пышным воротником и – очень часто – короной, навевали мысль о щегольских нарядах европейских монарших особ XIX века»{74}.

Над его кроватью висела картина в стиле «Тайной вечери», где Майкл «сидел в центре длинного стола, с одной стороны от него находится Уолт Дисней, с другой – Альберт Эйнштейн, а вокруг – Томас Эдисон, Чарли Чаплин, Элвис Пресли, Джон Ф. Кеннеди, Авраам Линкольн и Литтл Ричард[38]»{75}.

Несмотря на то что Майкл начал жизнь в семье свидетелей Иеговы и в течение многих лет избегал любых наркотиков и алкоголя, он в конце концов стал зависим от обезболивающих препаратов, которые начал принимать после травмы головы, полученной во время съемок рекламного ролика Pepsi.

До того как Джордан Чендлер в 1993 г. обвинил Майкла в сексуальном насилии, «Майкл старался не превышать дозу лекарства в период восстановления после пластических операций. Он говорил врачам, что хочет остаться "в здравом уме" и принимать разумные решения во всем, что касается бизнеса и карьеры»{76}. Но из-за унизительного публичного скандала Майкл стал беспокойнее и не мог спать. Он начал принимать все большие дозы «перкодана, димедрола и кодеина, а также транквилизаторов вроде валиума, ксанакса и ативана»{77}. В конце концов у него сформировалась полная зависимость от этих препаратов.

Много лет он тратил более $10 000 в месяц на свои пристрастия. Он путешествовал с чемоданом, полным лекарств, игл и капельниц. Его «самолечение настолько усложнилось… со временем, что капельницы, которые он ставил себе, были заполнены не одним препаратом, а комбинациями опиоидов, бензодиазепинов и снотворного»{78}. После нескольких попаданий в реабилитационный центр ему в конце концов удалось справиться с этой зависимостью в начале 2000-х. Казалось, его карьера вновь пошла в гору, когда в эфир вышел катастрофический документальный фильм Мартина Башира «Жизнь с Майклом Джексоном» (2003). Вскоре у него случился рецидив. Унизительные откровения в СМИ были дополнительным стимулом бежать от стыда при помощи препаратов, и это бегство продолжалось вплоть до его смерти в июне 2009 г. от передозировки.

Психическому заболеванию часто не дают психологического объяснения, поэтому большинство людей привыкли считать наркоманию физиологической зависимостью, а не защитной реакцией на стыд. В профессиональной литературе часто говорят о связи между стыдом и наркоманией, но зачастую толкуют причинно-следственные отношения в обратном порядке. Программы лечения помогают наркоманам справиться со стыдом, который они испытывают в результате зависимости, но обычно не обращают внимания на базовый стыд, предшествующий этой зависимости и спровоцировавший ее. Да, наркоману стыдно за свое пристрастие и самоубийственное поведение, но, подобно Майклу Джексону, наркоман впервые прибегает к своему наркотику именно для того, чтобы убежать от базового стыда.

При помощи громкой славы и богатства Джексон публично демонстрировал свою претенциозность, он хотел стать победителем номер один, самой крупной и богатой звездой шоу-бизнеса{79}. Попутно у него выработалась зависимость от пластической хирургии, огромных трат, сценических выступлений и рецептурных препаратов. А мой клиент Иэн, чтобы сбежать от стыда, уходил в фантастический мир своей многопользовательской онлайн-игры, где стал знаменит в игровой вселенной. Но оба они не обращали внимания на чувства других людей и почти не проявляли сочувствия к тем, о ком должны были заботиться.

Как справиться с нарциссом-наркоманом

Если вы эмоционально близки с нарциссом-наркоманом, прежде всего необходимо признать, что вы не можете «спасти» его самостоятельно. Если вы занимаетесь спасением наркомана, покрывая его или принимая на себя негативные последствия вместо него, то вы, скорее всего, вовлечены в созависимые отношения. Подобно термину «зависимый», понятие «созависимый» стало настолько широко распространенным, что теперь почти все можно подогнать под это определение. В своем первоначальном, более ограниченном смысле термин «созависимость» как явление, возникшее в процессе работы «Анонимных алкоголиков», относится к патологическим отношениям, где помощь одного человека неявно (неосознанно) поддерживает аддиктивное поведение другого или способствует ему.

Созависимая личность часто удовлетворяет собственные важные потребности в процессе ухода за зависимым человеком, хотя на первый взгляд это выглядит иначе. Она может казаться самоотверженной и преданной делу спасения, но, потакая наркоману, чувствует себя компетентной и необходимой, тем самым повышая свою самооценку. Созависимый человек также может отказаться от собственных потребностей, приписав их зависимому партнеру. Хотя это порой неочевидно, созависимый способен к настоящей, зрелой близости не более, чем сам наркоман. Созависимость – не то же самое, что взаимозависимость.

Взаимозависимость – обычное человеческое состояние.

Даже в большей степени, чем другие истинные нарциссы, описанные в этой книге, нарцисс-наркоман заставляет нас изучать себя и задаваться вопросом: что заставляет нас поддерживать отношения, которые даже на поверхности кажутся настолько неудовлетворительными? Может быть, зависимость наркомана дает вам возможность втайне чувствовать свое превосходство, на краткий миг ощутить себя победителем. Может быть, ваши преданность и самопожертвование не отражают истинную заботу. Иными словами, за ширмой святости или жертвенности могут скрываться ваши собственные претенциозность и отсутствие эмпатии. В профессиональной литературе в качестве синонимов созависимости часто употребляются такие термины, как скрытый нарциссизм, сонарциссизм и инвертированный нарциссизм.

Несмотря на определенные концептуальные ограничения программ 12 шагов, они чрезвычайно полезны как алкоголикам и другим наркозависимым, так и созависимым людям. Независимо от того, учитывают ли эти программы причину зависимости, они признают роль стыда в поддержании аддиктивного поведения. Проводя алкоголиков через 12 этапов, организация «Анонимные алкоголики» помогает им сопротивляться стыду в благоприятной среде. После многих лет разрушительного поведения, которое только усугубило этот стыд, наркоман редко способен справиться с собой без организованной квалифицированной помощи.

Интенсивная психотерапия тоже показана – если вы сумеете убедить нарцисса-наркомана прибегнуть к ней. Когда наркотик становится серьезной угрозой для его физического здоровья, ему иногда приходится признать наличие проблемы. Но, как и другие истинные нарциссы, он может пребывать в состоянии отрицания долгие годы, особенно когда мир вокруг него поддерживает его претенциозность и не оспаривает его полного пренебрежения к чувствам других людей.

Глава 11

«Справиться со мной трудно, но можно»

Как обуздать вашего знакомого нарцисса

Тема победителей и проигравших проходит красной нитью через всю мою книгу, и я рассматриваю, каким образом истинные нарциссы разных типов повышают свою самооценку и доказывают свое превосходство за счет кого-то другого. Отчетливое понимание этой динамики станет самым важным из ваших инструментов в общении со знакомым вам нарциссом. Издалека истинный нарцисс может казаться просто напыщенным или высокомерным, возможно, даже забавным в своем преувеличенном самомнении. Но как только вы становитесь ближе и попадаете в его эмоциональную орбиту, он неизбежно вовлекает вас в психологическую игру «кто кого переборет».

Большую проблему в общении с истинным нарциссом представляет его мощное воздействие на вашу собственную самооценку. Нарцисс-соблазнитель может возвеличивать вас, приподнимать, внушать ощущение, будто вам повезло, будто вы победитель, – в то время как большинство других типов, описанных в книге, делают все возможное, чтобы вы чувствовали себя проигравшим. Иными словами, когда речь идет о знакомом нарциссе, вы обнаруживаете, что трудно сохранять нейтралитет и объективность в ответ на его поведение, потому что он задевает ваше чувство собственного достоинства. Это особенно актуально, если вы сами не очень уверены в себе и склонны видеть мир в терминах победителей и проигравших, то есть если у вас существуют собственные проблемы со стыдом.

В своей отличной книге о нарциссизме социальный работник Сэнди Хотчкисс объясняет: когда вы взаимодействуете «с такими людьми, вы непременно начнете сомневаться в себе и собственных представлениях. К этому приведут постоянные "искажения" реальности нарциссами»{80}. Поскольку истинные нарциссы, как правило, излучают высшую степень уверенности в себе и убежденность в своей правоте, они часто убеждают вас, что вы наверняка неправы, даже если точно знаете, что это не так.

Ваши отношения со знакомым нарциссом иногда напоминают падение Алисы в кроличью нору: вы пребываете в недоумении, не понимаете, что происходит. Вы не уверены в том, что реально, а что – нет, даже если дело касается вашей собственной самооценки.

Если вы состоите в романтических отношениях с нарциссом-соблазнителем, ваш разум может быть опьянен идеализированной любовью. Под влиянием этого романтического наркотика вы представляете собой легкую мишень для манипуляции и склонны принимать необдуманные решения. Например, мужчины, попавшие под обаяние моей клиентки Джулии (см. главу 5), часто тратили больше денег, чем намеревались изначально; не зная ее достаточно хорошо, они очень быстро начинали настаивать, чтобы она приняла на себя какие-то обязательства. Все это происходило потому, что Джулия умела внушить им ложное представление о них самих. Если в вашей жизни была история стремительной и катастрофической влюбленности, возможно, дело было именно в этом. Вместо того чтобы обращать внимание на сигналы опасности, вы игнорировали их, стремясь поддержать или вернуть состояние блаженства.

В начале отношений с Нилом моя клиентка Алексис не обращала внимания на сигналы опасности, потому что благодаря Нилу чувствовала себя такой особенной и выдающейся. Она чувствовала себя победительницей и счастливицей, потому что ей удалось встретить современного сказочного принца. Несколько месяцев подряд проблемы в отношениях нарастали как снежный ком, но Алексис все еще пыталась вернуть утраченное состояние романтического опьянения. Хотя лучшим решением был бы разрыв с Нилом, она вышла за него замуж и родила детей.

Если мы боремся с позором, истинный нарцисс может легко завладеть нашим вниманием. «Они [нарциссы] заставляют нас чувствовать себя особенными, когда мы – часть их претенциозного представления о самих себе… Если тот факт, что мы – часть их жизни, делает нашу собственную жизнь захватывающей и полной, мы можем заплатить эту цену или вообще отрицаем, что это нам чего-то стоит. В итоге мы жертвуем собой ради иллюзии, которая окончится для нас опустошенностью и синяками»{81}. Мой клиент Дэвид (описанный в предыдущей главе) неоднократно стремился к таким отношениям. Он отрекался от себя ради участия в более яркой жизни своих кумиров. Убегая от собственного стыда, Дэвид игнорировал очевидные признаки эксплуатации ради ощущения, будто он принадлежит к кругу победителя, «миру знаменитых геев».

Справиться со знакомым нарциссом иногда означает противостоять собственному стыду. Если вы заметили, что вас постоянно тянет к людям, рядом с которыми чувствуете себя особенным, вы наверняка бежите от базового стыда и ощущения никчемности, преследующего вас всю жизнь. Это особенно актуально для тех из нас, кто вырос с нарциссическим родителем. К сожалению, дети таких родителей – особенно легкая добыча для нарцисса-соблазнителя. Мы боремся с чувством собственной неполноценности, и, «когда кто-то похожий на нашего нарциссического родителя подходит и улыбается нам, [мы, возможно,] реагируем на это бессознательно как на возможность исцеления»{82}.

Моя клиентка Вайнона (см. главу 8) выросла рядом с матерью, совершенно поглощенной собой и неспособной на заботу или сочувствие. Она смотрела сквозь пальцы, когда друг семьи начал сексуально преследовать Вайнону. Поскольку нарциссическая мать нуждалась в практической и финансовой помощи этого приятеля, она торговала собственной дочерью ради личной выгоды. Затем Вайнона вышла замуж за истинного нарцисса, который заставлял ее заниматься сексом по установленному графику, независимо от ее желания. Много лет она подчинялась и старалась сделать своего мужа Марка счастливым, неосознанно полагая, что, если она завоюет его любовь и одобрение, это «вылечит» ее от вечного чувства неполноценности.

В таких случаях «справиться» со знакомым нарциссом означает «расстаться» и подумать о себе. Вайнона ушла от Марка, подала на развод и начала индивидуальный курс психотерапии. По мере продвижения лечения Дэвида он стал меньше зацикливаться на других людях и осознал, что им движет глубокое чувство стыда. Он научился противостоять соблазнительной притягательности этих людей, выбирать правильного партнера для отношений и принимать реалистичные меры для поднятия собственной самооценки. Сэнди Хотчкисс сравнивает этот процесс с «отказом от наркозависимости»{83}. Отношения, которые льстят вашему самолюбию сейчас, на самом деле будут мешать развитию адекватной самооценки.

Если вы решили справиться со знакомым нарциссом, то начинать нужно с самоанализа.

Установление пределов допустимого

Взаимодействие с нарциссическим родителем – особая проблема. Даже те, кто в детстве подвергался грубым притеснениям со стороны отца или матери, часто чувствуют давление сыновнего или дочернего долга. По мере взросления мы регулярно получаем напоминания со стороны, что все дети должны почитать своих родителей. «Будь благодарным», – говорят нам, поэтому в нас развивается сильное чувство долга, даже если самые близкие люди нам завидовали, игнорировали нас или подвергали насилию. Попытки пожаловаться друзьям на такое вредоносное поведение родителя часто наталкиваются на сентиментальные банальности: «Она твоя мать, и я знаю, что в глубине души любит тебя». Без поддержки друзей, членов семьи или общества в целом мы можем сомневаться в том, о чем говорит нам собственный опыт.

Кроме того, нарциссический родитель, считающий ребенка своей собственностью или продолжением самого себя, чувствует себя вправе требовать любви и уважения, которых не заслужил. Мать Моры (см. главу 4) ни разу не проявила ни малейшего признака материнской любви и заботы, однако ожидала, что Мора будет благодарной и станет исполнять свои дочерние обязанности, а также осыпет мамочку подарками в день рождения. Как многие дети нарциссических родителей, Мора винила в недостатках своей матери себя; в глубине души она считала, что, наверное, очень непривлекательна, раз ее не любят.

Научившись держать дистанцию, моя клиентка Вайнона тем не менее часто говорила мне, что чувствует себя виноватой, потому что редко навещает мать. Иногда она рассуждала вслух, действительно ли в ее детстве все было «настолько плохо», не преувеличила ли она болезненные подробности своей жизни, и ругала себя за то, что не обратила внимания, через что пришлось пройти матери ради нее. Время от времени она убеждала себя, что нужно еще постараться, чтобы наладить отношения с матерью, и планировала навестить ее. Но жестокие стычки, полные гнева и обвинений со стороны матери, всегда оставляли у Вайноны чувство опустошения после этих встреч.

По моему опыту, мужчины и женщины, подобные Вайноне, часто питают бессознательную надежду, что нарциссический родитель окажется поистине любящим отцом или матерью, если только они, взрослые дети, будут вести себя правильно. Умение справиться с нарциссическим родителем начинается с отказа от надежд и тоски по таким матери или отцу, которых у вас никогда не будет. Вероятно, чтобы пройти через этот процесс, вам потребуется профессиональная помощь. Конечно, грустно и больно сознавать, что вы уже взрослый и что единственный шанс иметь нормальное детство уже упущен. Вам придется признать собственные чувства стыда и неполноценности – неизбежный побочный эффект детства без любви. С этим трудно справиться в одиночку.

На практическом уровне взаимодействие с нарциссическим родителем подразумевает установление пределов допустимого для минимизации дальнейших оскорблений. Иногда это означает полный разрыв отношений. Когда я завел блог «Нарциссические матери», мне написали читатели, которые не желали видеться или общаться со своими матерями ни при каких обстоятельствах. Некоторые ограничивались краткими визитами в праздники и телефонными звонками на день рождения или юбилей. Если вы сын или дочь нарциссических родителей, вам придется научиться жить без родительской заботы, чтобы оградить себя от бóльшей боли. Не обращайте внимания на мнение окружающих, которые говорят вам, что матери всегда любят своих детей; доверяйте собственным ощущениям и думайте о себе. Вы заслуживаете лучшего.

Если у вас есть нарциссический родитель, который вас идеализирует, наличие проблемы бывает труднее признать. Родители, как правило, гордятся достижениями своих детей, поэтому преувеличенные похвалы в ваш адрес могут показаться проявлением любви. Вам будет сложно и, вероятно, болезненно осознать, что эти похвалы на самом деле не имеют к вам отношения. Этот тип нарциссического родителя рассматривает ребенка как идеализированное продолжение себя, реализацию собственного представления о себе как о победителе. «Преданная» мать Селин (см. главу 4) на самом деле эксплуатирует дочь, заставляя ее участвовать в детских конкурсах красоты, учиться игре на фортепиано и т. д. только ради того, чтобы сделать из дочери победителя. Мидас Вонг подобным же образом использовал своего сына-актера. Хотя эти дети не подвергались таким унижениям, как Мора, им очень не хватало настоящей любви и заботы.

Осознание правды о нарциссическом родителе, идеализирующем вас, вызывает горькие чувства. Эффективное взаимодействие с таким родителем означает еще и установку границ, чтобы защитить себя. В какой-то момент вам придется столкнуться со стыдом, неизбежно возникающим при нарциссическом воспитании.

Боритесь с желанием мстить

Даже если вы выросли в хорошей любящей семье, истинный нарцисс может оказать сильное влияние на ваше самоощущение, превознося вас до небес или унижая презрением. Никто из нас не обладает абсолютным иммунитетом; поскольку мы – социальные животные, определяющие и выражающие себя через отношения друг к другу, наша самооценка в значительной степени зависит от того, какими видят нас окружающие. Когда истинные нарциссы господствуют в нашей жизни – на работе, в семье и в кругу друзей, – они могут наносить такие жестокие удары по нашей самооценке, что на бессознательном, а иногда и на сознательном уровне само наше выживание находится под угрозой. Как и при любом опасном для жизни нападении, мы будем защищаться.

Если ваш знакомый нарцисс регулярно задевает ваше чувство собственного достоинства, заставляя ощущать себя неудачником, ваш способ защиты может оказаться не чем иным, как уже описанная в предыдущих главах нарциссическая защита от базового стыда. Став объектом презрения, вы защищаетесь, выразив праведное негодование, потому что с вами поступили несправедливо и необоснованно. Вы встаете в позу оскорбленной невинности и отфутболиваете критику обратно из-за своей защитной стены. Столкнувшись с презрением и порицанием, человек пробует поменяться ролями с нарциссом и выдвигает встречное обвинение. Короче говоря, если вы не осознаете, что в жизни нарцисса система «победитель/проигравший» – самая важная, вы окажетесь на поле боя. И будете вынуждены отражать атаки нарцисса в его же духе, отвечая презрением на презрение, обвинением на обвинение.

Все мы в той или иной степени нарциссы. Как Натали, помощник юриста из главы 2, вы иногда защищаетесь от боли, перекладывая вину на кого-то другого, злясь и возмущаясь тем, что кажется вам несправедливым, или становясь в позу превосходства и презрения. Это типичные (и не обязательно патологические) способы реагирования людей на удар по их самооценке. По большей части это кратковременная реакция. Остыв, вы наверняка понимаете точку зрения другого человека и соглашаетесь принять на себя ответственность там, где это нужно. Вы, возможно, чувствуете угрызения совести из-за гадостей, сказанных в пылу ссоры. Если вы достаточно уверены, чтобы выдержать удар по самолюбию, вы даже можете извиниться!

Однако, если вы боретесь со стыдом, вы можете, напротив, увязнуть в нарциссической войне победителей против побежденных. Может оказаться, что вам трудно уклониться от нее – помешает ваше же самолюбие: вы слишком заинтересованы в том, чтобы доказать свою правоту и неправоту оппонента. Многие подобные нездоровые отношения длятся годами, каждая сторона отчаянно стремится одержать верх и «доказать», что оппонент – презренный, позорный неудачник. Моя клиентка Дениз и ее муж Эрик (см. главу 8) воевали подобным образом много лет. Они научились решать свои проблемы, не задевая друг друга, только после того, как отказались от конфронтации «победитель/проигравший», используемой ими, чтобы справиться со стыдом.

Если это описание напоминает вам ссоры в ваших отношениях, сосредоточьтесь на собственных нарциссических уязвимых местах, а не на том, кто виноват. В следующий раз «не поддавайтесь искушению принять ответные меры»{84}. Как только вы осознаете, что вовлечены в систему «победитель/проигравший», «не пытайтесь спорить или просвещать» знакомого нарцисса. Скорее всего, он воспримет ваши объяснения как снисходительность, что повлечет лишь эскалацию его атак. Вместо этого «нужно найти способ абстрагироваться от унижения, вызываемого в вас нарциссом», не ожидая, что он согласится с вашей точкой зрения{85}.

Культивируйте в себе сострадание – но до определенной степени

На поздних стадиях бракоразводного процесса Алексис сочла полезным думать о муже как о ребенке, закатывающем истерику. Она представляла его испуганным мальчиком, которому стыдно, и это помогало ей справляться с жестокими нападками Нила. Во многих книгах на эту тему в главе «Как справиться с нарциссами» предлагается принять аналогичную точку зрения. Социальный работник Венди Бихэри предлагает подробное описание этого процесса; возможно, оно окажется вам полезным:

Поставить себя на место нарцисса означает попытаться ощутить и искренне прочувствовать его внутренний мир. В этом вам помогут следующие приемы. Например, когда нарцисс начинает резко разговаривать с вами, можно мысленно наложить на этого взрослого человека лицо одинокого и нелюбимого маленького мальчика. Рисуя в воображении лицо этого ребенка, попробуйте представить себе его переживания: болезненные ощущения, чувство ущербности и стыда, одиночество и эмоциональную пустоту, неизбежные испытания, через которые ему пришлось пройти, чтобы привлечь внимание, любовь или одобрение… Соберите все свое сострадание и примите этого мальчика, которого стоящий перед вами человек не в состоянии осознать в себе{86}.

Я понимаю, что почувствовать сострадание к оппоненту, когда вы под угрозой, покажется очень трудной задачей, особенно если он не может проникнуться таким же чувством к вам. Но если вы придумаете способ увидеть в этом нарциссе человека, а не иррациональное чудовище, это поможет вам не потерять собственное самоуважение и избежать дальнейших атак на его самооценку.

Большая часть медицинских историй и биографий знаменитостей, наполнивших эту книгу, рисует нам истинных нарциссов, созданных их несчастливым детством. Отказ родителей от ребенка или раннее сиротство, физическое насилие, эмоциональное пренебрежение, эксплуатация со стороны родителей-нарциссов, зависть или ненависть родителей – все это превращает ребенка в истинного нарцисса. Люди таковыми не рождаются, но формируются в результате детской травмы. В попытках справиться со знакомым нарциссом вы сможете избежать битвы «до победного конца», если проникнетесь состраданием к его чувству стыда.

Сопереживание в таких случаях подразумевает необходимость применить эмоциональное воображение: истинный нарцисс, как правило, скрывает от вас тот самый стыд, который помог бы вам очеловечить его в ваших глазах. Вы должны будете определить наличие стыда и распознать защитные приемы против него, уже знакомые нам: обвинения, презрение и праведное негодование. Даже если вам удастся проникнуться некоторым сочувствием к страданиям нарцисса, не следует ожидать от него благодарности. Поскольку именно из-за стыда истинный нарцисс чувствует себя неудачником, он, как правило, не хочет, чтобы вы ему сострадали (хотя может пытаться манипулировать вами, вызывая жалость). Ему может казаться, что вы снисходительны и высокомерны. Чтобы убежать от своего стыда, он может возобновить атаки на ваше самолюбие.

Вместо того чтобы открыто выражать сочувствие, руководствуйтесь им при угрозе вероятной агрессии. Вы должны быть «больше», чем ваш знакомый нарцисс, и делать то, что считаете лучшим для вас обоих, несмотря на его сопротивление. Опять же, будет полезно представлять себя родителем ребенка, который впадает в истерику. Возможно, потребуется установить соответствующие пределы допустимого и определить критерии приемлемого поведения. Вероятно, вам придется сказать «нет» ребенку, который затем ответит: «Я тебя ненавижу!» В то же время не следует упускать из виду боль и стыд, которые скрываются за всей этой яростью. Согласно Бихэри, чтобы справиться со знакомым нарциссом, нужно как бы стать родителем – «воспитывать одинокого и покинутого ребенка, спрятанного внутри нарцисса»{87}.

Я менее оптимистичен, чем Бихэри, по поводу целительного потенциала такого приема; ее когнитивно-поведенческий подход иногда кажется мне наивным. Базовый стыд – это глубокое страдание, и единственный путь к исцелению для истинного нарцисса – это признать его.

Сострадание, определение границ и ожиданий может помочь вам защитить себя и даже принесет вашему знакомому нарциссу некоторую ограниченную и временную пользу, но это вряд ли способствует изменению характера человека, занятого неустанной нарциссической защитой (см. главу 3).

Разрывайте отношения

Советы Бихэри предположительно предназначены для женской аудитории, представительницы которой переживают романтические отношения с мужчиной-нарциссом. Хотя большая часть ее советов может оказаться полезной, последовательное выполнение всех ее рекомендаций похоже на исполнение подвигов Геракла, а награда будет мизерной.

Зачем вам продолжать такие отношения, где ваше выживание зависит от того, будете ли вы видеть своего (предположительно взрослого) партнера ребенком, настолько страдающим от страха и стыда, что он не способен проникнуться взаимной заботой? Возможно, вам удастся ограничить его деструктивное поведение, но в чем будет заключаться ваше эмоциональное вознаграждение? Несмотря на все ваши усилия, партнер-нарцисс не обретет способности любить вас и заботиться о вас по-настоящему.

Когда мы цепляемся за явно неблагодарные отношения с партнерами-нарциссами, как правило, это происходит по нездоровым (и бессознательным) причинам. Если мы тоже боремся со стыдом, нам, вероятно, хочется держаться за «то особое чувство, которое они в нас вызывают, когда мы становимся частью их претенциозного самоощущения». Подобно Вайноне, мы, возможно, повторно «проигрываем» в голове несчастливые отношения с нарциссическим родителем, надеясь на лучший исход. На бессознательном уровне мы, вероятно, боимся собственных потребностей и пытаемся избежать настоящей привязанности, держась за отношения, которых лучше избегать. Ведь если представлять партнера испуганным, пристыженным ребенком, это делает отношения асимметричными: «родители» не должны удовлетворять свои потребности при помощи «детей».

Когда речь идет о романтических отношениях с истинным нарциссом, единственным способом решения проблемы я считаю разрыв подобных отношений, как только вы поймете их истинную сущность. «Не углубляйтесь в отношения с нарциссом, думая, что вы измените его или что он изменится из любви к вам. Конечно, люди иногда меняются, приобретая опыт в отношениях, но это требует того, что у нарцисса напрочь отсутствует, – способности отвечать сочувствием на сочувствие»{88}.

В таких отношениях редко есть преимущества

Однако не всегда просто выйти из отношений с нарциссом. Иногда у вас нет выбора, к примеру, если речь идет о близких родственниках, о начальнике, коллеге или приятеле. В этих случаях успешное взаимодействие с нарциссом тоже требует от вас необходимости постоянно помнить, что проблема всегда одна – базовый стыд нарцисса. Истинные нарциссы постоянно создают и защищают свой образ, чтобы отогнать бессознательный стыд, поэтому вы должны стараться не задевать их хрупкую самооценку. Сотрудники, которые оспаривали нарциссизм всезнайки Стива Джобса, иногда зарабатывали его скупую похвалу, но чаще он с удвоенной силой унижал их и доказывал, что знает все лучше всех.

Как я уже говорил раньше, предлагаемый мной подход, возможно, покажется вам трусливым, но конфликт со знакомым нарциссом не тот случай, когда можно отстаивать высокие принципы. Для истинного нарцисса правда и справедливость ничего не значат; обращаться к его разуму или чувству справедливости бесполезно. Если вы не журналист Джон Джеймс, упорно преследующий Фреда Майерсона в попытке уличить его в использовании допинга (глава 3), то вам лучше избегать прямой конфронтации. Не вызывайте нарцисса на поединок и не оспаривайте его мнений. Как и Джеймс, подвергшийся судебному преследованию за клевету и нападки в СМИ, вы можете спровоцировать кровную месть за то, что осмелились сказать правду.

Как отмечает Хотчкисс, «обычные методы повышения уверенности в себе в отношении нарциссов часто оказываются неэффективны, потому что нарциссы воспринимают их как покушение на свои неординарность, претенциозность и особые права»{89}. Она рекомендует «найти самый мягкий из возможных способов, чтобы донести вашу точку зрения, а затем ловко купировать приступ стыда»{90}. Часто это означает, что вы должны «массировать» эго нарцисса и постоянно льстить его самолюбию с целью смягчить критику.

И снова такой стиль поведения может показаться вам неискренним или нечестным, но, как давно отметил Дейл Карнеги, даже справедливая и честная критика заставляет большинство людей (а не только нарциссов) встать в защитную позу, потому что эта критика ранит их «драгоценную гордость». Уверенность, что ваша критика необходима, возможно, придаст вам сил, когда вы окажетесь под ударом. Но оптимальный набор действий для вас – «увернуться» и тем самым пресечь атаку в зародыше. Конечно, это потребует абсолютной уверенности в себе и веры в ваши собственные ценности.

Иногда этот метод тоже не срабатывает, и, что бы вы ни предпринимали, успокоить нарцисса вам не удается. Он может воспринимать само ваше существование как своего рода постоянное оскорбление. Подобно Мари (см. главу 3), которая стала жертвой травли на работе, вам, возможно, придется искать другую работу. Как обнаружил Тайлер Макоуэн (см. главу 9), когда вы раните нарцисса-мстителя, он иногда добивается реванша с иррациональным, беспощадным, безжалостным пылом независимо от того, что вы говорите или делаете. В этих случаях вам потребуется письменное подтверждение ваших сложных отношений, тщательное документирование вашей собственной работы, а также консультация адвоката.

Моя клиентка Алексис вела ежедневник, куда записывала всю ложь и нарушения договоренности об опеке над детьми со стороны Нила. При помощи приложения GPS, установленного на сотовые телефоны дочерей, она сумела доказать, что Нил нарушал это соглашение. Она записывала все его телефонные сообщения, чтобы продемонстрировать суду его агрессивность. Порой Алексис, возможно, и думала о бывшем муже как о маленьком испуганном мальчике, впавшем в истерику, но сострадание не помешало ей трезво оценить степень угрозы и необходимость защищать себя юридически.

Во многих случаях истинный нарцисс представляет серьезную угрозу, и вы должны защищаться всеми доступными средствами.

Дети-нарциссы: единственная ситуация, когда вы можете – и должны – сказать «нет»

Во многих семьях не оправдывающий ожиданий, но претенциозный нарцисс вроде Шайло (см. главу 6) представляет собой проблему другого рода. То же касается и нарцисса-наркомана, такого как мой клиент Иэн (см. главу 10), который бросает близких ради более тесных отношений со своим наркотиком. Чтобы справиться с их типом нарциссической зависимости, требуется иная тактика, хотя по-прежнему проблема коренится в базовом стыде. Люди, подобные Шайло и Иэну, воздействуют на наше самолюбие более мягкими способами, но даже в этих случаях мы должны обратиться к собственным нарциссическим слабым местам, если хотим с ними эффективно взаимодействовать.

Большинству пар, подобных Анне и Джону, родителям Шайло, мучительно видеть отсутствие у своего ребенка мотивации, эгоцентричное безразличие к чувствам других и очевидное отсутствие морального стержня. «Что мы сделали не так? – недоумевают они. – Мы делали для него все, у него были все преимущества, и посмотрите, каким он вырос!» Родителям бывает трудно признать, что они сами способствовали возникновению проблемы. Поскольку они отчаянно желали вырастить ребенка-«победителя», они идеализировали сына, пропустив момент, когда его завышенная самооценка должна была пройти проверку реальностью. Вместо того чтобы установить ограничения и реальные стандарты, они продолжали хвалить его, что бы он ни делал, и назначать несерьезные, а часто и бессмысленные наказания за плохое поведение.

Не всегда виноваты родители. Мы живем в эпоху, которая поощряет публичную саморекламу и оправдывает претензии на особые права. Это часто усугубляет проблему. Однако в более серьезных случаях претенциозности бездельников основной причиной часто становится именно родительский нарциссизм. Одни нарциссические родители настолько неугомонные перфекционисты, что заставляют своих детей быть лучшими буквально во всем. Другие же, как Анна и Джон, идеализируют и балуют детей, считая, что все, что они делают, почти по определению огромное достижение. Им так хочется верить в незаурядность ребенка, что они не учат его правилам и самодисциплине, необходимым для успеха.

Чтобы справиться с таким ребенком в более позднем возрасте, необходимо, чтобы родители признали свою роль в возникновении проблемы и помогли своему чаду осознать его стыд. Претенциозный нарцисс, который ощущает, что ему все должны, может выглядеть высокомерным или равнодушным, но, подобно моей клиентке Николь, на бессознательном уровне он чувствует себя неудачником. Высокомерие и презрение обычно скрывают глубокое чувство стыда. Многие родители продолжают способствовать детским механизмам защиты от стыда даже тогда, когда ребенок достигает зрелого возраста: ему позволяют жить в отчем доме и не вносить посильную лепту в домашнее хозяйство; его поддерживают материально, если он живет самостоятельно, или выручают его в чрезвычайных ситуациях. Защищая своих сыновей и дочерей от последствий их собственного выбора, такие родители мешают детям учиться на собственном опыте.

Даже если ваш нарциссический ребенок достиг совершеннолетия, необходимо применять общепринятые методы воспитания. Научитесь устанавливать ограничения и говорить «нет». Определите соответствующие возрасту правила поведения и последствия на случай, если ребенок не станет их выполнять. Доводите наказание до конца, будьте последовательны. Сталкиваясь с претензией ребенка на особые права, иногда выражаемой в форме истерики, не сдавайте позиции. Не ожидайте, что ваш ребенок будет вести себя так же, как вы, или будет вам за что-то благодарен. «Любовь и строгость» – широко применяемый и недопонятый метод воспитания, но отказ спасать ребенка от последствий его самоубийственного поведения – часто самое лучшее, что вы можете для него сделать. Хотя это может быть тяжело и больно, иногда необходимо, чтобы ваши дети падали и ударялись.

Если вы будете продолжать поддерживать претенциозность ребенка и его уверенность, что ему кто-то что-то должен, виной тому – как минимум частично – окажутся ваши собственные нарциссические черты.

Нарциссы-наркоманы: меняйте себя, а не наркомана

Поскольку терминология зависимости пронизывает всю нашу культуру и нас приучили рассматривать ее в значительной степени как биохимическое состояние, умение понимать нарцисса-наркомана и взаимодействовать с ним начинается с изменения ракурса. Физиологическая зависимость может иметь место, но она не объясняет претенциозности, которая за ней скрыта. Вместо того чтобы считать отсутствие у наркомана чуткости к окружающим побочным эффектом его зависимости, следует рассматривать его как одно из предварительных условий возникновения его пагубной привычки. Вместо того чтобы считать стыд просто результатом аддиктивного поведения, мы должны понимать его как один из формирующих факторов этого поведения.

При всех несовершенствах программ 12 шагов их методы неявно способствуют устранению этих факторов. Когда человек признает, что бессилен перед зависимостью и подчиняется более мощным правилам, его претенциозность сдувается. В рамках этих программ эгоцентризм зависимого трактуется как главная «духовная болезнь», и цель прохождения этих 12 шагов – заменить его новым нравственным сознанием и заботой о других. Признавая, какую боль причинял близким его прежний образ жизни, и пытаясь загладить вину, наркоман вкладывает ценность в чувства этих близких. Неизбежной частью процесса восстановления становится необходимость выдерживать свои вину и стыд.

Если нарцисс-наркоман – член вашей семьи или если вы состоите в романтических отношениях с ним, «вам легче биться головой об стену, чем пытаться изменить их. Если вы хотите облегчения, меняйтесь сами»{91}.

Как отмечает Хотчкисс, «те, кого привлекают люди с наркозависимостью и навязчивыми идеями, и те, кто остаются в отношениях с ними, называются созависимыми. У них, как правило, есть собственные (не очень здоровые) причины, заставляющие их контролировать тех, кого невозможно контролировать»{92}. CODA, или «Анонимные созависимые», – это тоже программа из 12 шагов, в которой созависимость рассматривается как одна из форм наркомании. Как и другие такие программы восстановления, она включает снижение претенциозности и осознание чувств вины и стыда, – иными словами, осознание собственного нарциссизма. Как я уже говорил выше, сонарцисс – широко употребляемый синоним созависимого.

На практике обращение внутрь себя, чтобы справиться с собственными проблемами, иногда означает разрыв отношений с нарциссом-наркоманом. По крайней мере, необходимо установить новые и более твердые ограничения. Откажитесь от участия в аддиктивном поведении или какой-либо его поддержки. Не создавайте условий для зависимых, не разрешайте проявлений зависимости в своем присутствии и не давайте денег на поддержание этой привычки. Не терпите оскорбительное поведение. Так же как в отношениях с ребенком, претенциозность которого толкает его на саморазрушительные поступки, перестаньте спасать нарцисса-наркомана от последствий его поведения. На самом деле вы не помогаете нарциссу-наркоману, как не помогаете себе самому, если верите, что можете спасти его.

У нарциссизма множество видов – к какому принадлежите вы?

В последние годы называть кого-то нарциссом стало излюбленным способом выразить презрение. Журналисты, эксперты и «диванные» психологи регулярно клеят этот ярлык людям, чтобы пошутить над ними, покритиковать их, обесценить их политическую позицию или выразить ненависть. Вот лишь один пример: введите в поисковой системе термин «Обама-нарцисс», и вы получите сотни тысяч ссылок, в основном на «правые» сайты, где при помощи псевдопсихиатрического анализа делаются выпады в адрес президента США.

Хотя наше общество проявляет все больше сострадания к тем, кто страдает от психического расстройства, по большей части мы не распространяем это сострадание на истинных нарциссов. Диагноз «нарциссическое расстройство личности» почти обесчеловечивает его носителя. Нарциссы – это злодеи: эгоистичные, претенциозные, неспособные на чувство товарищества, безжалостные эксплуататоры, жестокие и мстительные и т. д. Короче, они не похожи на нас и мы их не любим.

DSM с его подходом к психическим расстройствам как к болезням тоже побуждает нас рассматривать нарциссизм как дискретное расстройство, поразившее этих других трудных людей. Поскольку СМИ так часто ссылаются на нарциссическое расстройство личности, этот диагноз звучит как осуждение, и вы, естественно, хотите отделить себя от тех, кто его получил. Но если вы пройдетесь по перечню четко сформулированных симптомов, легко пропустить моменты, когда вы сами оказываетесь немного самодовольными или теряете сочувствие к близким. Вы можете не распознать собственную привычку защищаться, перекладывая вину на других людей, когда видите ее описание в числе основных черт характера нарцисса.

Моя основная цель в данной книге – показать, насколько многообразен нарциссизм, и определить, что у нас есть общего с истинными нарциссами, а вовсе не подчеркнуть наши различия. Эта последняя глава продолжает мою тему, поскольку эффективное взаимодействие со знакомым нарциссом часто означает осознание собственных нарциссических черт. Когда он задевает вашу «драгоценную гордость» своим презрением, обвинениями или негодованием, вы можете отреагировать схожим нарциссическим защитным приемом, чтобы отогнать от себя стыд и унижение. Их хвастовство может спровоцировать вашу зависть, потому что вы тоже втайне жаждете быть победителем. Или вы по той же причине можете пасть жертвой их шарма. Вы можете мириться с их вредными привычками или поддерживать их саморазрушительный образ жизни, потому что роль сторожа позволяет вам избежать конфронтации с собственным стыдом.

В главе 1 я рассказал о случае, когда мне пришлось осознать собственный эгоцентризм и отсутствие чуткости по отношению к моей учительнице музыки, то есть разглядеть в себе повседневный вид нарциссизма. Завершить повествование я хотел бы другой, более болезненной историей, которая (надеюсь) станет иллюстрацией сложного взаимодействия между нарциссическим поведением других людей и нашей собственной защитной реакцией, часто по-своему нарциссической.

Это случилось на званом обеде много лет назад, когда я еще жил в Лос-Анджелесе и пытался найти себя как писатель. Кэти, одна из гостей, была успешной голливудской писательницей, когда-то номинированной на премию «Эмми». Умная, живая и самоуверенная, в беседах она, как правило, тянула одеяло на себя. Она любила говорить о своем разочаровании в амплуа сценариста сериалов и намекала на свои высокие гонорары. Они и ее муж недавно купили новый дом на Голливудских холмах за круглую сумму, которую она вскользь озвучила. На большинстве мероприятий, где я встречал ее, она обычно находила тот или иной способ упомянуть о том, что была номинирована на премию «Эмми». В гораздо более тонкой, менее оскорбительной форме, чем Моника – нарцисс-всезнайка из главы 7, Кэти так или иначе заявляла о своем превосходстве.

Хотя тогда я не совсем понимал этого, она вызывала во мне зависть. Большую часть своей жизни я мечтал стать писателем, зарабатывать своим пером. Во многих отношениях Кэти жила той жизнью, какую я хотел для себя. Кроме того, глядя на нее, я чувствовал себя неудачником, хотя я знаю, что она этого не хотела. На каком-то уровне я отдавал себе отчет, что Кэти трудится больше меня. С тех пор я много лет преодолеваю свои недостатки как писатель, но тогда мне стало стыдно (в основном на бессознательном уровне), что я не занимаюсь этим тяжелым и долгим трудом.

В тот вечер Кэти рассказывала нам о ссоре с главным сценаристом в ее телешоу. Начальник, мужчина старше ее, хотел, чтобы она внесла изменения в сценарий, но она отказалась. Когда их спор перерос в ругань, он позволил себе в ее адрес несколько довольно грубых и презрительных слов. Он сказал ей, что она «не признает авторитетов» и что ей нужно решить свои «проблемы с мужчинами».

«Не думаю, что у меня есть проблемы с мужчинами, – сказала Кэти всем собравшимся. К тому моменту она уже изрядно выпила и ее речь была слегка невнятна. – Это всего лишь его шовинистическая манера поставить нахалку на место. Мужчины не любят сильных женщин».

Любой, кто хорошо знал Кэти, понимал, что спорить с мужчинами, облеченными властью, стало ее привычкой.

«Что ж, а я, например, думаю, что у тебя есть проблемы с мужчинами», – сказал я.

Это было грубое и враждебное замечание, хотя мой тон был нейтральным. Для профессионального психиатра это было почти жестоко. Мне до сих пор стыдно, когда я вспоминаю тот вечер.

Кэти не была истинным нарциссом, хотя несколько завышенная самооценка была ей свойственна. На приемах она часто, хотя и ненавязчиво, показывала свое превосходство над другими, не особенно думая об их чувствах. Она была повседневным нарциссом. Я уверен, что вы встречали много мужчин и женщин, похожих на нее.

Не вполне отдавая себе в этом отчет, я чувствовал себя неудачником в сравнении с ней. Ее легкое хвастовство писательскими успехами разожгло во мне зависть. Как часто бывает с нарциссами, она разворошила мои собственные проблемы и задела мое самолюбие. В поистине нарциссической манере я воспользовался своим профессиональным статусом, чтобы унизить ее. Мой комментарий не имел ничего общего с мужским шовинизмом, все дело было в моем собственном стыде. Я унизил ее, чтобы повысить свою самооценку.

Есть ли у вас подобные болезненные воспоминания? Возможно, у вас есть воспоминание, которое не дает вам покоя; иногда, когда оно приходит на ум, вы обычно оправдываете себя в мыслях, как будто пытаясь доказать невидимому постороннему зрителю, что вам абсолютно не о чем сожалеть и незачем чувствовать вину. Виноват другой человек, и он заслужил то, что с ним произошло. Такие стойкие воспоминания и наша защитная реакция на них часто указывают на бессознательное чувство вины и стыда. Праведность и осуждение, как я уже показал, – это нарциссическая защита, подкрепляющая неуверенность в себе.

Мне понадобился не один год, чтобы полностью понять и признать причины моего поступка. Я долгое время убеждал себя, что всего лишь сказал правду, отрицая, что мои слова были окрашены неприязнью. Когда же я наконец заставил себя принести извинения, они были половинчатыми. Стыд – это мучительная, часто невыносимая эмоция. Если бы я лучше понимал себя, я бы ответил Кэти так, чтобы не задеть ее «драгоценную гордость» и сохранить собственное самоуважение.

Этой историей я хочу показать: чтобы справиться со знакомым нарциссом, зачастую приходится бороться с собственными нарциссическими слабостями. Когда самозваный победитель заставляет вас чувствовать себя неудачником, вы можете попробовать поменяться ролями, чтобы укрепить собственную самооценку. Можете только защищаться, но от этого вы потом чувствуете себя только хуже. Можете дать слово своей зависти или выразить презрение, одновременно оправдывая себя.

Короче говоря, для того чтобы справиться с нарциссическими чертами в других людях, часто бывает необходимо примириться с нарциссом, которого вы знаете лучше всех, но, вероятно, хуже всех понимаете.

С тем, кого вы видите в зеркале.

Благодарности

Когда я впервые задумался о том, что напишу в этом разделе, то вспомнил книгу, которую часто читал моим троим детям. Возможно, вы ее знаете – «Если дать мышонку печенье»[39]. В этой истории одно действие порождает другое, выстраиваясь в неожиданную, но логичную последовательность событий. Если дать мышонку печенье, он захочет пить, поэтому он просит стакан молока, а затем соломинку, чтобы его выпить, и т. д.

Рождение этой книги представляется мне такой же длинной цепью событий: одно влекло за собой другое и неожиданно, но неумолимо превратилось в книгу, которую вы только что закончили читать.

Мои родители дали мне жизнь и приличное воспитание, за что я им благодарен, но, если бы они немного лучше справились со своей задачей на эмоциональном фронте, я бы не провел 13 лет на кушетке психоаналитика Майкла Иэна Пола. Доктор Пол буквально спас мне жизнь и научил меня большей части всего, что я знаю о психотерапевтической практике. Я бы никогда не стал психоаналитиком, если бы меня не вдохновил его выдающийся пример.

Если бы я не поступил на отделение по изучению психоанализа, я бы никогда не подружился с Томом Грантом (давно умершим от рака почки) и его женой Энн Глассер, тоже будущим психоаналитиком. Во время кризиса в моей личной жизни много лет спустя мы с Энн начали обсуждать то, что она узнала о стыде от своего научного руководителя, Джима Окленда. После смерти Тома Энн последовала за доктором Оклендом из Лос-Анджелеса в Сиэтл, где открыла практику и позже снова вышла замуж.

Многочисленные беседы с Энн о бессознательном стыде и защите от него произвели революцию в моей личной и профессиональной жизни. Идеи доктора Окленда в пересказе Энн Глассер оказали глубокое влияние на мою работу и легли в основу этой книги. Кажется странным, что я стольким обязан тому, с кем встречался всего один раз – несколько лет назад, когда он жил в Лос-Анджелесе.

Если бы Том был жив и женат на Энн и оба они практиковали в Лос-Анджелесе, я бы наверняка по-прежнему жил там; мы были близкими друзьями и тесно общались как профессионалы, помогая друг другу рекомендациями. Смерть Тома и переезд Энн значительно повлияли на мое окончательное решение покинуть Лос-Анджелес и перевезти семью в Чапел-Хилл.

Если бы я не переехал в Чапел-Хилл, я бы не попал на курсы писательского мастерства Лорел Голдман, куда хожу уже 15 лет каждый четверг. Я бы никогда не познакомился с лучшим преподавателем литературного мастерства и не узнал самых восприимчивых и глубоких авторов из числа мной встреченных: Кристину Аскунис, Анджелу Дэвис-Гарднер, Питера Файлина и Пегги Пейн. В процессе моей работы над этой книгой эти друзья и коллеги-писатели слушали каждое мое слово. Они оказывали мне поддержку и заражали энтузиазмом, предлагали зачастую блестящие идеи и оказали огромную помощь в совершенствовании моей работы. Мне нравится думать о «Нарциссе» как о нашем общем достижении.

Изначально я намеревался написать книгу о стыде, но все литературные агенты, с кем я связался, сказали мне, что книгоиздателям эта идея не понравится. Если бы мне не отказали везде, я бы не изменил курс и не написал книгу о нарциссизме. Мой старший сын Уильям давно призывал меня написать работу о нарциссизме знаменитостей.

Если бы несколько лет назад Уильям также не настоял, чтобы я завел блог, – в один роковой день в Колорадо, я бы так и не создал онлайновую «платформу», помогающую мне знакомиться с издателями.

Благодаря ей я подписал контракт с Touchstone Books.

Если бы я не нанял отличного публициста Шэрон Байэлли для продвижения моей предыдущей книги – «Почему я так поступаю?» – меня бы никогда не опубликовали в The Atlantic. Когда я писал ту статью о Лэнсе Армстронге[40], она познакомила меня с редактором Джеймсом Хамблином, который опубликовал многие из моих статей в их онлайн-рубрике, посвященной медицине.

Если бы я не написал такого ужасного романа несколькими годами ранее, мой бывший литературный агент не порекомендовал бы меня внештатному книжному редактору Эмили Хекман, с которой я вновь связался еще на стадии разработки синопсиса этой книги в 2013 г. Бывший главный редактор Pocket Books и соавтор около девяти книг, Эмили была изобретательна в критике создаваемого синопсиса, придумывала нетривиальные идеи и с энтузиазмом поддерживала меня. Она сыграла огромную роль в том, какую форму обрела эта книга. В процессе работы она тоже стала мне близким другом.

Если бы литературный агент Эрик Нельсон не стимулировал меня, проявив интерес к моей книге уже на ранних стадиях, и не предложил помощь в выборе литературного агента, я никогда бы не подписал контракт с Джиллиан Маккензи. Джиллиан – это редкое сочетание хорошего вкуса, сильных навыков письма, деловой хватки и понимания того, что будет продаваться в издательском мире. Она помогла мне улучшить синопсис благодаря своим остроумным мыслям и маркетинговой смекалке. Ее отличная помощница Эллисон Деверо – надежный, вдумчивый человек, с которым очень приятно работать.

Если бы Мишель Хоури не преисполнилась таким энтузиазмом по поводу моего синопсиса и не приобрела его для Touchstone Books, вы не держали бы сегодня в руках эту книгу. В процессе подготовки и редактирования рукописи Мишель была мягким критиком, мудрым руководителем и активным болельщиком. Она сыграла решающую роль в формировании книги и оттачивании ее главной идеи. Если бы она не была моим редактором, моя книга, несомненно, была бы не так успешна.

Если бы… Если бы… Если бы…

Я в долгу перед всеми этими людьми.

Кроме того, я благодарен своим клиентам, которые доверяли себя моим заботам на протяжении многих лет. Я хотел бы поблагодарить отличную команду в Simon & Schuster, особенно Шиду Карр и Мередит Виларелло, а также Ингрид Олссон, Алекса Ллойда и Сусин Чоу в Pan Macmillan, которые помогли мне в подготовке австралийского издания.

Я также хочу поблагодарить своих «внешних» читателей, давших свою оценку и внесших предложения по поводу ранних вариантов рукописи: Уильяма Бурго, Майкла Эха, Лоис Эха и Каролин Фишер.

Мои друзья Дэйв Беркхед, Кэди Эриксон, Сью Джаррел, Шерри Кинлоу, Кэти Стэнфорд и Кэтрин Тейлор подбадривали меня на всем протяжении работы над книгой.

Если бы у меня не было такого замечательного творческого коллектива и поддержки друзей, я не был бы так горд и счастлив.

Рекомендуемая литература

Профессиональной литературы по нарциссизму очень много. Но в этот короткий список вошли труды, которые я считаю наиболее полезными для понимания природы этого явления. Одни из них предназначены специалистам, а другие содержат советы обычным людям о том, как справиться с нарциссами, отравляющими жизнь.

Behary, Wendy T. Disarming the Narcissist: Surviving & Thriving with the Self-Absorbed. Oakland, CA: New Harbinger Publications, 2013.

Bradshaw, John. Healing the Shame that Binds You. Rev. ed. Deerfield Beach. FL: HCI, 2005.

Hotchkiss, Sandy. Why is it Always About You? The Seven Deadly Sins of Narcissism. New York: Free Press, 2003.

Kernberg, Otto F. Borderline Conditions and Pathological Narcissism. New York: Jason Aronson, Inc., 1975.

Kohut, Heinz. The Restoration of the Self. New York: International Universities Press, Inc., 1997.

Masterson, James F. The Narcissistic and Borderline Disorders: An Integrated Approach. New York: Brunner / Mazel, 1981.

Miller, Alice. The Drama of the Gifted Child. New York: Basic Books, 1981; 2008.

На рус. яз.: Миллер А. Драма одаренного ребенка и поиск собственного «Я». – М.: Академический проект, 2001.

Morrison, Andrew. Shame: The Underside of Narcissism. Hilldale, New Jersey: The Atlantic Press, 1989.

Nathanson, Donald. Shame and Pride: Affect, Sex and the Birth of the Self. New York: W. W. Norton, Inc., 1992.

Schore, Allan. Affect Regulation and the Origin of the Self: The Neurobiology of Emotional Development. Hilldale, New Jersey: Erlbaum, 1994.

Сноски

1

Американский журналист, писатель и биограф, автор биографий Стива Джобса, Альберта Эйнштейна, Бенджамина Франклина, Генри Киссинджера и др. – Прим. пер.

2

Биограф, автор известных бестселлеров о жизни знаменитостей – клана Хилтонов, Майкла Джексона, Мадонны и др. – Прим. пер.

3

Diagnostic and Statistical Manual for Mental Disorders – принятая в США система – классификатор психиатрических болезней. – Прим. ред.

4

Патологическое состояние, при котором пациент убежден в том, что происходящие вокруг него события каким-то образом связаны с ним, имеют к нему прямое, непосредственное отношение. – Прим. ред.

5

The Big Sleep (США, 1946) – классический фильм-нуар Говарда Хоукса с Хамфри Богартом и Лорин Бэколл в главных ролях. – Прим. пер.

6

Cyberbullying, cybermobbing (англ.) – травля в отношении какого-либо лица (чаще всего ребенка или подростка) при помощи современных средств коммуникации (обычно интернет-травля) в течение продолжительного периода времени. – Прим. пер.

7

Одно из направлений психоанализа. – Прим. ред.

8

Булочки со свининой, блюдо тайваньской кухни. – Прим. пер.

9

Workplace Bullying Institute (WBI) был организован в 2001 г. в США. – Прим. пер.

10

Американская премия, телевизионный аналог «Оскара». – Прим. ред.

11

Интернализация – принятие или адаптация убеждений, ценностей, установок, практики, стандартов и т. д. в качестве своих собственных. В теории считается, что супер-эго развивается в процессе интернализации стандартов и ценностей родителей. – Прим. ред.

12

Степень, получаемая в местном (или общинном) колледже, позволяющая в дальнейшем получить степень бакалавра. – Прим. пер.

13

Латинское выражение, означающее «на месте преступления». – Прим. пер.

14

«Эксперимент с каменным лицом» – видео, где маму просят сначала поиграть с малышом так, как она делает это обычно, а затем, продолжая смотреть на ребенка, придать своему лицу каменное выражение. Эксперимент придуман специалистом по возрастной психологии Э. Троником и призван помочь в изучении эмоциональной связи родителей и маленьких детей. – Прим. пер.

15

Чарльз Мэнсон (р. 1934) – музыкант, лидер общины «Семья», члены которой в 1969 г. совершили жестокое убийство нескольких человек, в том числе актрисы Шэрон Тейт, жены режиссера Романа Полански, находившейся на девятом месяце беременности. – Прим. пер.

16

Члены этой религиозной секты подозревались в незаконном хранении и применении оружия, в растлении несовершеннолетних и пр. Ранчо «Маунт Кармел», принадлежавшее общине, было окружено 28 февраля 1993 г. Была предпринята попытка штурма, но давидианцы открыли шквальный огонь, убив и ранив нескольких агентов. ФБР применяло методы психологического воздействия, желая заставить давидианцев сдаться; в поместье были отключены электро– и водоснабжение. Сектанты, а среди них оставались дети, питались армейскими пайками и дождевой водой, однако сдаваться отказывались. На 51-й день начался штурм. В поместье разгорелся пожар. Из здания сумели выбраться девять человек. Остальные, включая Кореша, погибли в огне. – Прим. пер.

17

Shiloh (Силом) – древнееврейский город, первая религиозная столица Израиля. – Прим. пер.

18

Соответствует оценке 4 в российской системе баллов. – Прим. пер.

19

Стандартизированный экзамен для поступления в американские вузы. – Прим. пер.

20

Наркотик, одно из названий ЛСД, полусинтетическое психоактивное вещество. – Прим. ред.

21

Парк в Нижнем Манхэттене. С середины сентября до середины ноября 2011 г. (до разгона) там базировался лагерь движения «Захвати Уолл-стрит». – Прим. пер.

22

Piña colada (исп.) – традиционный карибский алкогольный коктейль на основе светлого рома, кокосового молока и ананасового сока. – Прим. ред.

23

Mad Men – американский драматический сериал о рекламном агентстве «Стерлинг-Купер» и его креативном директоре Доне Дрейпере. – Прим. пер.

24

Downton Abbey – английский сериал о жизни аристократов в начале XX века. – Прим. пер.

25

«Свидание, закуски, любитель». – Прим. пер.

26

New Age («Новая эра») – общее название совокупности различных мистических течений и движений, в основном оккультного, эзотерического и синкретического характера. – Прим. ред.

27

Известен как Ошо, а до этого – Ачарья, также использовал и другие имена; индийский духовный лидер и мистик, проповедник «тотального освобождения». – Прим. пер.

28

Религиозный лидер; почитался как воплощение Бога. Привлек огромное число последователей из высших слоев, создал многомиллиардную финансовую империю. – Прим. пер.

29

Star Trek – популярный научно-фантастический сериал. – Прим. ред.

30

Шекспир У. Гамлет. (Пер. М. Лозинского.) – Прим. пер.

31

Приложение для доступа к геосоциальной сети геев и бисексуальных мужчин. – Прим. пер.

32

В США – презрительное прозвище белых американцев, не получивших образования, не имеющих работы или низкооплачиваемых, преимущественно в южных штатах; быдло, голодранец. – Прим. пер.

33

При найме «по желанию» трудовой договор может быть расторгнут работодателем или работником в любое время по любой причине или без объяснения причин. – Прим. пер.

34

Препараты, используемые периодически для получения удовольствия, чувства удовлетворения, в том числе в контексте социальных взаимоотношений и группового отдыха. – Прим. ред.

35

Злоупотребление одним или несколькими химическими веществами, протекающее на фоне измененного состояния сознания. – Прим. ред.

36

Название одной из книг Джона Брэдшоу о токсическом стыде можно найти в списке рекомендуемой литературы в конце книги. – Прим. ред.

37

Первая публичная продажа акций акционерного общества. – Прим. ред.

38

Американский певец, пианист и композитор. – Прим. ред.

39

Автор – Лаура Нумерофф. – Прим. пер.

40

Американский велогонщик, семикратный победитель «Тур де Франс». – Прим. ред.

Комментарии

1

Dale Carnegie, How to Win Friends and Influence People (1936; reprint, New York: Simon & Schuster, 2009). На рус. яз.: Карнеги Д. Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей. – Мн.: Попурри, 2015.

2

Andrew Morrison, Shame: The Underside of Narcissism (Hillandale, NJ: The Atlantic Press, 1989).

3

Otto F. Kernberg, Borderline Conditions and Pathological Narcissism (New York: Jason Aronson, Inc., 1975), р. 234.

4

Anna Freud, The Ego and the Mechanisms of Defense (New York: International Universities Press, Inc., 1946). На рус. яз.: Фрейд А. Психология. «Я» и защитные механизмы. – М.: Педагогика-Пресс, 1993.

5

D. W. Winnicott, «The basis for self in body,» in Psycho-Analytic Explorations, ed. C. Winnicott, R. Shepherd and M. Davis (London: Karnac, 1989).

6

John Bradshaw, Healing the Shame that Binds You, rev. ed. (Deerfield Beach, FL: HCI, 2005).

7

http://www.workplacebullying.org/individuals/problem/who-gets-targeted.

8

http://www.bullyingstatistics.org/content/bullying-and-suicide.html/.

9

Allan Schore, Affect Regulation and the Origin of the Self: The Neurobiology of Emotional Development (Hillandale, NJ: Lawrence Erlbaum Associates, 1994).

10

Alice Miller, The Drama of the Gifted Child (New York: Basic Books, 1981; 2008), р. 5–7.

На рус. яз.: Миллер А. Драма одаренного ребенка и поиск собственного «Я». – М.: Академический проект, 2001.

11

Alice Miller, The Drama of the Gifted Child (New York: Basic Books, 1981; 2008), р. 8.

На рус. яз.: Миллер А. Драма одаренного ребенка и поиск собственного «Я». – М.: Академический проект, 2001.

12

Несмотря на то что я уделил внимание преимущественно нарциссическим матерям, я не хочу сказать, что среди женщин больше нарциссических родителей, чем среди мужчин. Это не так. Но при том, что в последние годы отцы стали играть в жизни своих детей большую роль, матери, как правило, по-прежнему имеют большее влияние в первые годы жизни ребенка. Кроме того, нарциссические отцы часто бросают свои семьи, пренебрегая своими обязанностями в погоне за самоудовлетворением. Они травмируют своих детей, пренебрегая ими, но это влечет меньший прямой вред, чем тот, что причиняют нарциссические матери.

13

http://www.huffingtonpost.com/2013/08/08/billclinton_n_3718956.html.

14

Donald Nathanson, Shame and Pride: Affect, Sex and the Birth of the Self (New York: W. W. Norton, Inc., 1992).

15

Kernberg, Borderline Conditions, р. 235.

16

Max Weber, The Theory of Social and Economic Organization, trans. A. M. Henderson and Talcott Parsons (Glencoe: Free Press, 1947), р. 358.

17

Jean M. Twenge and W. Keith Campbell, The Narcissism Epidemic: Living in the Age of Entitlement (New York: Atria Books, 2009).

18

Jean M. Twenge and W. Keith Campbell, The Narcissism Epidemic: Living in the Age of Entitlement (New York: Atria Books, 2009).

19

Brad J. Bushman and Roy F. Baumeister, «Threatened egotism, narcissism, self-esteem, and direct and displaced aggression: Does self-love or self-hate lead to violence?» in Journal of Personality and Social Psychology (1998, vol. 75, no. 1), р. 219–229.

20

http://en.wikipedia.org/wiki/Mister_Peabody#cite_note-MPSStoryOverlay-1.

21

Drew Pinsky and S. Mark Young, The Mirror Effect: How Celebrity Narcissism Is Seducing America (New York: HarperCollins, 2009), р. 15.

22

Jake Halpern, Fame Junkies: The Hidden Truths behind America's Favorite Addiction (New York: Houghton Mifflin Harcourt, 2007).

23

Daniel Joseph Boorstin, The Image: A Guide to Pseudo-Events in America (New York: Vintage, 1961).

24

Martha Stout, The Sociopath Next Door: The Ruthless versus the Rest of Us (New York: Broadway Books, 2005), р. 60.

25

Martha Stout, The Sociopath Next Door: The Ruthless versus the Rest of Us (New York: Broadway Books, 2005), р. 92.

26

Walter Isaacson, Steve Jobs (New York: Simon & Schuster, 2011), р. 118.

На рус. яз.: Айзексон У. Стив Джобс. – М.: АСТ, 2015.

27

Walter Isaacson, Steve Jobs (New York: Simon & Schuster, 2011), р. 118.

На рус. яз.: Айзексон У. Стив Джобс. – М.: АСТ, 2015.

28

Walter Isaacson, Steve Jobs (New York: Simon & Schuster, 2011), р. 120.

На рус. яз.: Айзексон У. Стив Джобс. – М.: АСТ, 2015.

29

Walter Isaacson, Steve Jobs (New York: Simon & Schuster, 2011), р. 119.

На рус. яз.: Айзексон У. Стив Джобс. – М.: АСТ, 2015.

30

Walter Isaacson, Steve Jobs (New York: Simon & Schuster, 2011), р. 119.

На рус. яз.: Айзексон У. Стив Джобс. – М.: АСТ, 2015.

31

http://www.esquire.com/features/second-coming-of-stevejobs-1286.

32

Isaacson, Steve Jobs, р. 121.

33

Isaacson, Steve Jobs, р. 12.

34

Isaacson, Steve Jobs, р. 246.

35

Isaacson, Steve Jobs, р. 264−265.

36

Isaacson, Steve Jobs, р. 266.

37

Isaacson, Steve Jobs, р. 5.

38

Isaacson, Steve Jobs, р. 257.

39

Isaacson, Steve Jobs, р. 257.

40

Nancy Newton Verrier, The Primal Wound: Understanding the Adopted Child (Baltimore: Gateway Press, 2003), 1.

41

O. Kernberg, «Pathological narcissism and narcissistic personality disorder: Theoretical background and diagnostic classification,» in E. F. Ronningstam (ed.), Disorders of Narcissism: Diagnostic, Clinical, and Empirical Implications (Washington, DC: American Psychiatric Press, 1998), р. 29–51.

42

Nathanson, Shame and Pride, р. 128.

43

Nathanson, Shame and Pride, р. 129.

44

Martin Kantor, «Coping, containing, and countering antigay prejudice and discrimination,» in Jean Lau Chin (ed.), The Psychology of Prejudice and Discrimination (Race and Ethnicity in Psychology) (New York: Praeger, 2004), р. 227.

45

N. Weinstein, et al., «Parental autonomy support and discrepancies between implicit and explicit sexual identities: Dynamics of self-acceptance and defense,» in Journal of Personality and Social Psychology, vol. 102 (4), April 2012, р. 815–832.

46

Nathanson, Shame and Pride, р. 355.

47

Nathanson, Shame and Pride, р. 355.

48

Nathanson, Shame and Pride, р. 355.

49

Nathanson, Shame and Pride, р. 356.

50

Nathanson, Shame and Pride, р. 356.

51

Otto Fenichel, The Psycho-Analytic Theory of Neuroses (New York: Norton, 1974), р. 377.

На рус. яз.: Фенихель О. Психоаналитическая теория неврозов. – М.: Академический проект, 2004.

52

S. J. Blatt, et al., «The psychodynamics of opiate addiction,» in J Nerv Ment Dis. vol. 172, no. 6 (June 1984): р. 342–352.

53

Philip J. Flores, Addiction as an Attachment Disorder (New York: Jason Aaronson, 2004), р. 81.

54

Philip J. Flores, Addiction as an Attachment Disorder (New York: Jason Aaronson, 2004), р. 81.

55

Heinz Kohut, The Restoration of the Self (New York: International Universities Press, Inc., 1977), 197, n. 11.

56

J. Randy Taraborrelli, Michael Jackson: The Magic, the Madness, the Whole Story, 1958–2009 (New York: Grand Central, 2009), р. 20.

57

J. Randy Taraborrelli, Michael Jackson: The Magic, the Madness, the Whole Story, 1958–2009 (New York: Grand Central, 2009), р. 20−21.

58

Randall Sullivan, Untouchable: The Strange Life and Tragic Death of Michael Jackson (New York: Grove Press, 2012), р. 41.

59

Randall Sullivan, Untouchable: The Strange Life and Tragic Death of Michael Jackson (New York: Grove Press, 2012), р. 66.

60

Taraborrelli, Michael Jackson, р. 205.

61

Taraborrelli, Michael Jackson, р. 205.

62

Taraborrelli, Michael Jackson, р. 177−178.

63

Taraborrelli, Michael Jackson, р. 230.

64

Taraborrelli, Michael Jackson, р. 231−232.

65

Sullivan, Untouchable, р. 271.

66

Sullivan, Untouchable, р. 270.

67

Taraborrelli, Michael Jackson, р. 567.

68

Taraborrelli, Michael Jackson, р. 472.

69

Sullivan, Untouchable, с. 119.

70

Taraborrelli, Michael Jackson, р. 415.

71

Sullivan, Untouchable, р. 119.

72

Sullivan, Untouchable, р. 213.

73

Sullivan, Untouchable, р. 201.

74

Sullivan, Untouchable, р. 114.

75

Sullivan, Untouchable, р. 245.

76

Taraborrelli, Michael Jackson, р. 518.

77

Taraborrelli, Michael Jackson, р. 518.

78

Sullivan, Untouchable, р. 196.

79

Taraborrelli, Michael Jackson, р. 191.

80

Sandy Hotchkiss, Why is it Always About You? The Seven Deadly Sins of Narcissism (New York: Free Press, 2003), р. 61.

81

Sandy Hotchkiss, Why is it Always About You? The Seven Deadly Sins of Narcissism (New York: Free Press, 2003), р. 62.

82

Sandy Hotchkiss, Why is it Always About You? The Seven Deadly Sins of Narcissism (New York: Free Press, 2003), р. 62.

83

Sandy Hotchkiss, Why is it Always About You? The Seven Deadly Sins of Narcissism (New York: Free Press, 2003), р. 63.

84

Sandy Hotchkiss, Why is it Always About You? The Seven Deadly Sins of Narcissism (New York: Free Press, 2003), р. 67.

85

Sandy Hotchkiss, Why is it Always About You? The Seven Deadly Sins of Narcissism (New York: Free Press, 2003), р. 67.

86

Wendy T. Behary, Disarming the Narcissist: Surviving & Thriving with the Self-Absorbed (Oakland: New Harbinger Publications, 2013), р. 148.

87

Wendy T. Behary, Disarming the Narcissist: Surviving & Thriving with the Self-Absorbed (Oakland: New Harbinger Publications, 2013), р. 148.

88

Hotchkiss, Why is it Always About You? Р. 73.

89

Hotchkiss, Why is it Always About You? Р. 79.

90

Hotchkiss, Why is it Always About You? Р. 79.

91

Hotchkiss, Why is it Always About You? Р. 117.

92

Hotchkiss, Why is it Always About You? Р. 117.

Content

Джозеф Бурго
Осторожно, нарцисс! Как вести себя с этими самовлюбленными типами

Введение

Психологическое значение VS диагноз

Нарциссы, с которыми я незнаком

Глава 1 «У меня много разных граней» Весь спектр нарциссизма

Широкий спектр проявлений нарциссизма

Нарцисс по соседству

Нарцисс в зеркале

Глава 2 «Меня легко ранить» Самооценка и нарциссическая травма

«Это просто нечестно»

Сила стыда

«Сначала ты этого не понимаешь»

Глава 3 «Я победитель, а ты неудачник» Нарцисс-задира

«Не я тут неудачник, а ты»

Разрушенная «модель нормальности»

Победа любой ценой

Ты не в моей команде

Глава 4 «Ты – тот, кем я всегда хотел / не хотел быть» Нарциссические родители

«Все таланты достались тебе»

«Лучший актер всех времен и народов»

Отчаянное желание получить одобрение

Глава 5 «Я хочу, чтобы вы меня хотели» Нарцисс-соблазнитель

«Единственный важный человек на свете – по крайней мере на тот момент»

Сердцеед

«Презрение к человечеству»

Глава 6 «Я – король мира» Претенциозный нарцисс

Будущий американский идол

Нет нужды ни в чем

В одиночку против корпоративной Америки

Как справиться с претенциозным нарциссом

Глава 7 «Я столько должен вам сказать» Нарцисс-всезнайка

«У меня нет с ними ничего общего»

Нарциссический гуру

Мыслить по-другому

Глава 8 «Я прав, а вы – нет» Нарцисс-моралист

«Ты когда-нибудь задумываешься о том, что нужно мне?»

Нарцисс-фанатик

Чем больше, тем лучше

Глава 9 «Хочешь бросить мне вызов – пеняй на себя» Нарцисс-мститель

«Ты никогда больше не будешь работать в этом городе»

Когда на нарцисса нападают

Глава 10 «Мой наркотик мне важнее, чем ты» Нарцисс-наркоман

«Там я могу быть кем захочу»

Самооценка и парализующее действие стыда

Человек в зеркале

Глава 11 «Справиться со мной трудно, но можно» Как обуздать вашего знакомого нарцисса

Установление пределов допустимого

Боритесь с желанием мстить

Культивируйте в себе сострадание – но до определенной степени

Разрывайте отношения

В таких отношениях редко есть преимущества

Дети-нарциссы: единственная ситуация, когда вы можете – и должны – сказать «нет»

Нарциссы-наркоманы: меняйте себя, а не наркомана

У нарциссизма множество видов – к какому принадлежите вы?

Благодарности

Рекомендуемая литература

Сноски