Грей Стелла

Котобар «Депрессняк»

Глава 1

Маргарет Новикова

Не комната, а мечта маньяка, помешанного на хроносе.

На хроносе, точности и котах. Потому что я насчитала уже три штуки… Один развалился на столе, и его спину рассеянно поглаживают пальцы хозяина кабинета, второй распластался по крышке часов, стоящих на каминной полке, а третий в данный момент старательно терся о мои ноги. Так как это был здоровенный такой мейн-кун, то устоять становилось все более и более сложной задачей.

– Любовь к котам обязательна. Вы же понимаете…

Светловолосый мужчина пронизывал меня взглядом, причем делал это со смесью скуки и осознания важности дела, что заставляет его уделять минуты своего драгоценного времени ничтожной мне.

– Маргарет Но-ви-ко-ва, – по слогам представил меня управляющий, стоящий у дверей кабинета. Ему было легко произнести английское имя и сложно – русскую фамилию, но тут только смириться.

Мои родители приехали в Лондон почти тридцать лет назад, когда развалился СССР. Я уже родилась в Англии.

– Точно, Нови-нова, – гораздо лучше, но при этом коверкая, повторил и прищелкнул пальцами блондин, одним этим жестом давая понять, кто тут бог, а кто мимокрокодил. Крокодил, разумеется, я. – Спасибо, Виктор.

В кабинете повисла пауза, нарушаемая только тиканьем многочисленных часов. Старинные напольные отсчитывали секунды гулким «бом-бом», а маленькие настенные частили «тик-так», еще больше нагнетая атмосферу…

Если бы не мурчащий кот у ног, это несомненно бы нервировало. А так огромный рыжий красавец словно оттягивал на себя весь негатив.

– Девушка подходит? – спустя секунд тридцать рискнул спросить управляющий Виктор, который, собственно, и привел меня в это страшное место на финальное одобрение.

Взгляд прозрачных серых глаз странного мужчины оторвался от окна, за которым он с интересом считал лондонских ворон, и вновь упал на презренных нас. Вся поза, выражение лица и вообще атмосфера напоминала мне фильм «Крестный отец». Я буквально ждала, что сейчас прозвучит легендарное: «Ты просишь меня, но делаешь это без уважения…»

– На первый взгляд да, – наконец, спустя еще одну паузу, изрек «дон Корлеоне» и, лениво перебрав пальцами, распорядился: – Испытательный срок покажет. Сейчас можете идти.

Стоило большой дубовой двери закрыться за нашими спинами, как разом стало легче дышать, а пройдя метров двадцать и удостоверившись, что страшный блондин остался далеко позади, я рискнула спросить:

– Это хозяин бара?

Виктор выдохнул, вытер со лба выступившую испарину и отозвался:

– Нет. Это менеджер по связям… – повисла странная пауза и не менее странное дополнение: – С котами.

– С котами? – эхом повторила я.

– Смотритель в общем. Не хозяин, – еще раз, словно в первый я не поняла, уточнил Виктор и, протянув руку, схватил мою безвольную ладошку, с энтузиазмом ее потрясая. – Поздравляю вас, Маргарет! Вы официально приняты на испытательный срок в котобар «Депрессняк»!

* * *

Не успела я порадоваться своему достижению, как Виктор передал меня администратору зала и сбежал на второй этаж в личный кабинет.

Я осталась тет-а-тет с барменом, лениво протирающим бокалы за стойкой, и высокой девушкой внушительной комплекции. Она была… гармонично большая совершенно везде. Обширный бюст затянут в тонкую блузку, длинная коса с мою руку, выразительные глаза… и пышная попа, упакованная в легкомысленную плиссированную юбочку до колен. Но больше всего меня впечатлили игрушечные уши на голове девушки.

– Новенькая! – оценивая меня с ног до головы, выдохнула она. – Счастье-то какое! Наконец-то смогу выбраться из официанток и заняться прямыми обязанностями.

– Это если ОН не выкинет ее через сутки. А может, и сама сбежит, такое тоже бывало, – остудил ее пыл бармен и махнул мне рукой. – Добро пожаловать в «Депрессию». Меня, кстати, Тони зовут.

– Маргарет. А почему я должна сбежать? – с ходу полюбопытствовала я.

Вопрос был вполне обоснованным, так как зарплату тут обещали отличную, место было приличным, а еще очень необычным… тут были котики! Много котиков! Очень много, чтобы любой мог прийти в котобар и горестно возрыдать в шелковистую шерсть, попутно заливая печаль сорокалетним скотчем.

– Здесь много кошек, шерсти, прекрасные чаевые и социалка, а также очень злобный управляющий состав, – пожал плечами бармен. – И если первых любят все, то последнее выпьет из тебя все соки, требуя выполнений правил и норм.

– Это который менеджер по связям с котами? – предположила я.

Они переглянулись так, словно я имя господа всуе помянула и не перекрестилась при этом.

В общем, не стали со мной беседовать и просвещать на важные темы.

Зато пояснили другое:

– Тебе нужно уяснить несколько правил. Первое: ни при каких обстоятельствах клиенту в еду или напитки не должна попадать кошачья шерсть. Это прямая путевка на улицу без выходного пособия. Помни, главное чистота, аккуратность и своевременное вычесывание усатых работников бара строго по шерсти специальной щеткой.

Кивнула.

– Второе, – продолжила девушка-администратор. – Ты всегда должна знать, когда улыбаться, а когда нет. Сюда приходят разные люди, и меньше всего их стоит раздражать неуместной улыбкой, если у него на лице не написано обратного.

Столь странное правило заставило меня удивленно округлить глаза.

– А как я узнаю?

– Понятия не имею, – довольно равнодушно заявила она. – Но я же как-то это делаю. Значит, при должном старании и ты сумеешь.

В следующие полчаса на меня вывалили целый свод внутреннего устава, нарушать который было нельзя ни в коем разе. Где-то на середине я поняла, почему здесь такая текучка кадров.

– Ну и последнее, – все же закончила Линда, имя которой я наконец прочла на бейдже. – Никогда не улыбайся менеджеру по связям. Желательно вообще на него не смотреть. Он этого не любит.

С абсолютно серьезным лицом я кивнула. Что ж, на любой работе есть свои причуды, эти еще не самые странные.

– Если все поняла, пойдем получать форму, – позвала Линда и повела меня в помещение, напоминающее подсобку.

Там из полутьмы администратор вытащила аккуратно сложенные вещи и протянула мне.

– Возможно, великоваты, но потом подошьешь. Уши и хвост обязательны. Черный карандаш для усов я тебе сегодня одолжу.

Вещи прижала к себе бережно, вот только одного не поняла: как это «сегодня»? В голове у меня была полная уверенность, что на смену выходить только завтра. Что, собственно, я и озвучила, заработав при этом удивленное выражение лица у Линды.

– У нас не хватает персонала, так что нечего рассиживаться. Сегодня ты на подхвате. Смотришь, наблюдаешь, делаешь все, что говорят тебе другие девочки или Тони. С котами обращаешься ласково. Особо следи, чтобы на лапы или хвосты не наступить. А то за это уже нам уши оторвут и на место хвостов поставят.

Через пять минут я смотрела на себя в зеркало с самыми смешанными чувствами.

Господь Бог, когда создавал девочку Маргарет, тоже не обделил ее округлостями, конечно, не такими выдающимися, как у Линды. Но даже то, что было в такой упаковке, смотрелось очень пикантно. Повернувшись спиной, я полюбовалась на длинный бархатный хвост, игриво прицепленный к юбке и спускающийся до самых голеней, затянутых в полосатые гольфы.

Я точно в приличное место пришла? Хотя чему я удивляюсь, знала же, куда устраиваюсь.

– Уши забыла, – сосредоточенно проговорила будущая коллега, рисуя себе усы перед зеркалом. Закончив, она довольно осмотрела результат и, покосившись на меня, произнесла: – М-да, как-то порнографичненько на тебе все это смотрится. Но что поделать, форма есть форма.

Усы она мне нарисовала ловко и буквально в несколько штрихов, окончательно превратив меня в анимешную девочку-кису. Я бы даже улыбнулась собственному отражению, если бы не вопрос Линды:

– Портативным пылесосом пользоваться умеешь? – деловито уточнила она, вытаскивая из шкафа ручной агрегат. – Напоминаю, главное чистота и гигиена. Поэтому сегодня с этой замечательной бесшумной машинкой будешь ходить ты.

– Как скажешь, – воодушевленно кивнула я, мысленно рассуждая, что с пылесосом я как раз справлюсь в совершенстве.

– Молодец, рвение налицо. Главное, не перестарайся.

* * *

Несмотря на то, с какой скоростью меня подхватило бурное течение новой работы, спустя какое-то время я все же смогла вынырнуть, жадно хватануть ртом несколько глотков воздуха и немного осмотреться.

В общем и целом, мне в «Депрессии» понравилось. Вкус владельца сквозил даже в мелочах. Залы выдержаны со сдержанной элегантностью, а самым настоящим произведением искусства была барная стойка, которая задавала стиль и остальному помещению. Огромная, из массива красного дерева, что благородно переливалось под светом низких люстр, спускающихся на цепях из-под высоких сводов.

И коты. Много котов. ОЧЕНЬ много котов, которые бегали под ногами, валялись на столах, стульях, диванах, и даже на барной стойке их лежало пять штук. Тони время от времени отодвигал в сторонку чьи-то мохнатые лапы или хвосты, чтобы не мешали работать, но делал это с таким непринужденным изяществом, что сразу становилось понятно: практика колоссальная.

Мне было бы привычнее называть подобное место традиционно по-английски «паб», но все работники упорно продолжали настаивать на более европейском «бар».

Изначально пустынное заведение понемногу наполнялся посетителями и тихим гомоном голосов, ну, а мне доверили не только пылесос, но и простейшие задачи:

– Сходи прими заказ, – шепнула нагруженная подносом Линда, ловко лавируя между многочисленными столиками и умудряясь не наступать на котов, шныряющих вокруг.

– Уже? – тихо охнула я, не готовая к столь быстрому взаимодействию с клиентами.

– На тебе тридцатый и тридцать третий столик, – девушка кивнула в сторону оккупированных мужчинами мест. Джентльмены в данный момент как раз закончили изучать меню и чесать котов и, судя по всему, были готовы озвучить свои пожелания. – Вперед, Маргарет! И да прибудут с тобой чаевые!

Она убежала, не позволив мне не то что возразить, но и хоть что-то уточнить.

– Держи, – бармен ободряюще подмигнул и передал мне через стойку блокнот и карандаш.

Я вздохнула, поправила чуть покосившиеся уши и двинулась вперед. Навстречу чаевым! Линда однозначно умеет мотивировать!

Глава 2

В целом все оказалось не так страшно, как можно было посчитать в начале. Но несмотря на небольшую в общем-то нагрузку, к концу вечера у меня ныла поясница, болели ноги и отваливались руки. Воспользовавшись минутным перерывом, я прислонилась к стене напротив входа, давая отдых гудящим конечностям. В этот момент двери распахнулись, впуская в зал уличный шум, свет фонарей и… высокого, спортивного брюнета в коже.

Мужчина расслабленно сбежал по ступеням, передвигаясь с грацией огромного кота, и махнул рукой бармену со словами:

– Привет, Тони. Как вечерок?

– Здравствуйте, Джон, – доброжелательно улыбнулся в ответ он и пожал плечами. – Чуть спокойнее, чем обычно.

Я в который раз поразилась тому, как легко и панибратски общается часть визитеров с работниками. Словно они сюда каждую пятницу ходят и вообще едва ли не живут. Хотя… это же бар. Это же англичане. Культура пивных заведений тут возведена в культ, и эти места посещают по любым мало-мальски значимым поводам. Это у моего русского отца она не прижилась, так как он не любил алкоголь вопреки распространенному мнению о нашей нации.

В этот момент взгляд незнакомца, с ленцой скользящий по помещению, остановился на мне, и мужчина слегка изогнул бровь. А после с меня, судя по ухмылке и горящему взору, стянули платье, внимательно изучили все, что под ним, и признали годной к употреблению.

– Оп-па, какая прелесть, – он за несколько мгновений преодолел разделяющее нас расстояние, но… прошел мимо, опустившись за столик в метре от меня, и сгреб в охапку тихо мявкнувшую белую кошку, что беспечно валялась поперек круглого стола. – Принеси американо, прелесть.

Я потрясла головой и на подгибающихся ногах рванула за заказом.

– Американо? – Тони продемонстрировал осведомленность о вкусах постоянного клиента, подходя к кофемашине.

Идти обратно к наглому как невесть кто Джону не хотелось, но, к сожалению, остальные официантки были заняты. Внимание мужчины я ощущала даже спиной, и лопатки покалывало от его пристального взгляда.

Так сложилось, что за двадцать лет своей жизни я ни разу не сталкивалась с таким ярким мужским интересом. Меня никогда настолько явно не желали. И это было, конечно, волнительно, приятно для женского самолюбия, но непривычно до взрыва мозга. А для моего серого вещества и так сегодня было слишком много новой информации.

Наконец, мне подали поднос с кофе, и самостоятельно поставив рядом сахарницу и положив приборы, я, сосредоточенно глядя прямо перед собой, отправилась к мистеру Наглость.

Еще в детстве мама рассказала мне о законе Мерфи, который гласит, что если что-то может пойти не так, то оно обязательно это сделает. Данная теорема доказывала саму себя всю мою жизнь, и наверняка не стоило забывать про нее и сегодняшним вечером.

Все шло настолько хорошо, что следовало насторожиться. Меня приняли на испытательный срок, коты были ласковыми, начальство не таким уж и страшным, коллеги отзывчивыми, а чаевые щедрыми.

Закон Мерфи подстерегал меня на подступах к сидящему в углу господину, который в полночь предпочитал кофе.

Я подняла взгляд и даже на какой-то миг залюбовалась. Он был хорош. Первобытная дикость искрами танцевала на дне темных глаз, ленивая усмешка знающего себе цену самца заставляла сладко сжиматься что-то исконно женское в глубине души.

Он уже снял косуху, и сейчас она небрежно валялась на диване рядом, не прикрывая широких плеч, а развитую мускулатуру зрительно усугубляла черная майка. Мощный пояс ремня подчеркивал талию, и мне казалось, что кубики на прессе можно посчитать даже сквозь ткань.

Финальным аккордом оказалось невероятно чувственное зрелище того, как смуглые изящные пальцы скользили по белоснежной шерсти кошки, блаженно щурящей глаза. Он прижимал ее к себе так нежно, так трепетно, что разом становилось ясно: мужик без ума от усато-хвостатой живности.

– Милая, если ты так и продолжишь стоять, мой кофе остынет, – низким бархатным баритоном протянул Джон.

Я очнулась, словно из омута вынырнув.

Ох, мамочки, что ж делается-то? Ритка, ты же никогда не была такой впечатлительной! Увы, спокойно донести заказ и сбежать мне было не дано кармически. Стоило приблизиться к столику и потянуться к кофе, оставив поднос балансировать на одной руке, как о мою ногу потерлась еще одна киса. А вторая киса зашла со спины и, подпрыгнув, собиралась, видимо, умоститься мне на плечо, но недолетела, вцепившись когтями в спину.

Я ахнула от боли, чашка в руке дрогнула и… опрокинулась на Мистера Наглость, который все это время с интересом пялился в мое декольте. Я от испуга шагнула назад и случайно сделала то, что делать было ни в коем случае нельзя. Наступила на хвост той самой скотине, которая возомнила себя альпинистом, но быстро спустилась на пол после диверсии.

Кошачий ор, мат Наглости и мой испуганный возглас слились воедино.

– Если ничего не сделать, то будет ожог! – глядя прямо в глаза, выдал байкер, поднимаясь с дивана и хватая меня за руку. – Идем, кошечка!

И мы пошли! Даже побежали под шокированным взглядом Тони. Бежали быстро и целенаправленно в ту самую каморку, отведенную под технические нужды. Запихнув меня в тесное помещение, Джон закрыл дверь и решительно стянул с себя майку со словами:

– Доставай ее!

– Кого? – в полном и окончательном шоке переспросила я, тупо пялясь на совершенный мужской торс и не имея моральных сил даже как следует им впечатлиться.

– Аптечку, киса, аптечку, – протянул Мистер Наглость, небрежно кидая мокрую майку на спинку стула и делая шаг ко мне. – Мы же сюда бежали как раз ради первой помощи. Приступай, я готов!

На этом эпическом моменте у меня натурально отвисла челюсть и очень захотелось ущипнуть себя за руку. Это точно со мной? Может, я брежу и ловлю настолько оригинальные галлюцинации? Может, моя соседка по комнате права, и жизнь без парня все же имеет суровые последствия? Но кто же знал, что НАСТОЛЬКО суровые?!

– Э-э-э… Мистер… – ошарашенно протянула я, делая аккуратный шаг назад и от души сожалея, что не умею становиться невидимой или телепортироваться.

– Роу, – лучезарно улыбнулся байкер, скрещивая мощные руки на широкой, малость покрасневшей справа груди. – Но для тебя Джон. Тони вот тоже не заморачивается.

Не знаю как Тони, но мне очень хотелось заморочиться и называть Мистера Наглость исключительно официально.

– Тони вы тоже в подсобку затаскивали для обсуждения формы обращения? И вообще, это помещение только для персонала. Покиньте, пожалуйста.

Данная фраза не успела пройти мыслительной обработки, потому выскочила во всей красе. Без купюр, так сказать.

Великолепный мужик напротив слегка свел идеальные черные брови, но почти сразу ослепительно улыбнулся:

– Не боись, начальство не заругает. А вообще, смотрю, ты с юмором, детка. Это хорошо.

– Очень хорошо, – кивнула я, лихорадочно думая, как же выпутаться из ситуации.

Логика подсказывала, что меня не просто так затащили в подсобку и с ходу разделись. Испорченное любовными романами и мелодрамами мышление намекало, что после такого деву обычно зажимают в углу.

С другой стороны, наш эпичный забег видел Тони. Может, клиент просто настолько постоянный, что знает бар от «а» и до «я», а ты, Маргарет, уже придумала себе непонятно что.

Тем временем мистер Роу надвигался на меня с неукротимостью горной лавины. Сворачивать уж точно не торопился. В тупом оцепенении я наблюдала за приближением скульптурного торса к моему носу и невиданно офигевала по этому поводу.

Торс остановился буквально в нескольких дюймах, и пришла в движение перевитая красивыми мышцами рука. Она все поднималась и поднималась… Мимолетно огладила мое открытое плечико и устремилась выше… Над головой раздался тихий скрип, а после Джон, насмешливо улыбаясь, продемонстрировал маленькую аптечку, снятую с верхней полки.

Ага, то есть я просто отбежала к стенному шкафу, в который час назад убрала пылесос, и сама не заметила.

– Вот, кошечка, – Мистер Наглость сунул мне в руки аптечку и провел ладонью по груди, показывая поле для деятельности. – Лечи меня всего.

Это он зря сказал. Так как провидение решило, что раз всего, значит всего, и никаких отговорок! Потому открыло шкаф, и оттуда прямо на ногу брутальному байкеру вывалился памятный пылесос.

Далее последовала феерия лексических выражений, которые не употребляют в приличном обществе, но знают совершенно все. Данный джентльмен владел ими в совершенстве, сочетал самым невероятным образом и отличался шокирующим мою приличную душу креативом.

В тот самый момент, когда Джон рассказывал в каком именно месте он видел пылесос у разработчиков платяных шкафов, открылась дверь и на пороге появилась запыхавшаяся Линда. Девушка быстро просканировала помещение, очевидно сделала какие-то выводы и проговорила:

– Мистер Роу, мы вам так рады! Новенькая случайно опрокинула на вас кофе? Просим прощения, она первый день… и мы так долго искали девушку, которая устроила бы мистера Осборна…

На последней фразе она бросила настолько осуждающий взгляд на мужчину, что стало понятно: понравиться маньяку Осборну – та еще задачка. Потому я ценный кадр и меня надо беречь, а не зажимать в подсобках.

– Да ничего страшного, – скривившись, ответил Джон, отступая от меня на шаг.

– Давайте я вам помогу? – Линда с неотвратимостью «Катрины» налетела на нас, забрала у меня аптечку и «вынесла» из подсобки мужчину, по дороге воркуя: – Идемте в ваш кабинет, я помогу вам. Сильно обожглись?

– Да не то чтобы сильно, но…

Спустя минуту в коридорах затихли голоса, а я потерла висок и спросила сама себя, во что я ввязалась и кто этот мистер Роу?!

Ответы на свои вопросы я получила, когда вернулась в зал. Тони сидел на стойке, рядом стоял стакан темного пива, а на его коленях развалилась та самая кошка-альпинистка, пострадавшая из-за меня.

– Жива? – весело поинтересовался бармен и отсалютовал бокалом: – Ну что, с почином!

– В смысле?

– В прямом. У «Депрессии», кроме вала очевидных плюсов, есть два специфических минуса: Бенедикт Осборн и Джон Роу. Джон – владелец бара и редкостный бабник, который не пропускает ни единой юбки. Правда, стоит отдать ему должное, никого не принуждает – все хотят сами, хотя осознают, что они для него приключение на один раз. В итоге страдают, плачут, отвратительно исполняют свою работу и вылетают. Потому Линда и помчалась тебя «спасать». Ей сейчас нужна адекватная официантка, а не очередная разомлевшая киса.

– Ага… – протянула я, не в силах родить какую-то более осложненную фразу. – А Бенедикт Осборн это тот самый… менеджер по связям с котами?

– Угу, – невнятно буркнул в стакан бармен и добавил уже более четко: – Серый кардинал «Депрессии». Официально он тут никто, но без него здесь ничего не решается. Темная лошадка. Мистер Икс. Господин Неизвестный!

В этот момент раздался ленивый голос со смутно знакомыми интонациями:

– Надо же, сколько комплиментов одному мне… Энтони, я смотрю, у вас настолько богатый словарный запас и столько эпитетов, что хоть в театр иди. Вы точно не ошиблись с местом работы?

Бармен побледнел так сильно, что даже я впечатлилась.

Обладатель бархатного баритона, способный вводить людей в клинический шок одним своим появлением, стоял за моей спиной, и оборачиваться к нему очень не хотелось. Меня посетило стойкое чувство дежавю. Совсем недавно я вот так же ощущала взгляд Джона Роу, но сейчас чувства были совсем иными.

Холодно. Было странно и холодно. Волоски вставали дыбом, а кожа покрывалась мурашками. Я четко ощущала, что там, за мной, кто-то очень сильный.

Есть люди, властность которых ощущается на невербальном уровне, просто в атмосфере, когда ты приближаешься на определенное расстояние.

– Маргарет, – в голосе смотрителя за котиками слышался странный микс из удовлетворения и раздражения. Тихие шаги невесомыми ударами прошлись по моим нервам, так как мужчина решил меня обойти, видимо, решив, что если гора не идет к Магомету, то Магомет не развалится и прогуляется к горе. – Линда хорошо о вас отзывалась. Но… вы наступили на Харли и облили кофе владельца бара. Это плохо.

В голосе Бенедикта Осборна звучало тщательно выверенное недовольство. Та малая доля, которая заставит меня устыдиться, раскаяться и кинуться в ноги, заверяя, что больше никогда!

Этот мужчина в классическом серо-стальном костюме с правильными чертами лица и жестким взглядом дымчатых глаз идеально владел своим голосом. И несомненно психологией.

Энтони был более чем прав в своих характеристиках.

Серый Кардинал сверлил меня пристальным взглядом из-под длинных и черных, несмотря на светлые волосы, ресниц и, очевидно, ждал результата.

– Я буду внимательнее. Извините.

Потупившись, я изобразила все полагающиеся случаю эмоции, которых, если честно, не испытывала. В конце концов, все началось с того, что в меня вцепились когтями, а тут, извините, любой бы дернулся! Даже этот айсберг.

– На первый раз мы учтем все нюансы, – красивые, чувственные губы мистера Осборна дрогнули в намеке на улыбку, а после он поправил сколотый булавкой галстук и чуть склонил голову в прощальном поклоне: – Всего доброго.

И ушел.

Я смотрела ему вослед и не могла отделаться от ощущения, что от нас грациозными извивами удаляется здоровенная и очень опасная змеюка.

Энтони незаметно перевел дух и продолжил болтать как ни в чем ни бывало, а я опустила взгляд и наткнулась на свои чуть подрагивающие пальцы.

И сделала вывод, что лишний раз лучше не сталкиваться с этим с хроносоманьяком, помешанном на всем идеальном, а также на классических костюмах и психологии. Мне же спокойнее!

Глава 3

Бенедикт Осборн

Я не люблю людей.

От души, искренне и со всей возможной самоотдачей. Люди сложные. Люди переменчивые. Люди нелогичные!

Последнее удручало больше всего. В юности так вообще раздражало. Можно придумать идеальную схему, а после от нее камня на камне не останется из-за такой мелочи, как человеческий фактор. Прошли годы, я уже давно не юнец, да и психологию изучил вдоль и поперек, по всем винтикам и шестеренкам, но… идеального понимания это мне не принесло.

В данный момент я бесился по одной простой причине. У причины было имя. Джон Роу.

А дальше, как следствие, его откровенно кобелиная натура, которая не могла пропустить мимо ни одной юбки, организовывая тем самым немалые проблемы с подбором кадров к нему же в бар!

Пару месяцев назад я настолько отчаялся, что нанял пару очень страшненьких девушек, но даже это не спасло. Одна попалась на краже, а во второй Джон разглядел потрясающие ножки, которые просто преступление не пристроить себе на плечи.

Как раз в этот момент дверь моего кабинета открылась и на пороге появился байкер с довольной рожей того самого кобеля, о котором я сейчас думал.

– Бен! Как я тебе рад!

– А я не очень, – флегматично отозвался я, бросив на единственного друга хмурый взгляд. – Ты меня разочаровываешь все больше и больше. Сколько можно клеиться к официанткам?

– Ну как я мог удержаться? – беспечно отмахнулся Роу, с размаху усаживаясь в большое кожаное кресло напротив. – Ты ведь видел эту кошечку? Сладенькая – просто сил нет! И веснушки! Мой Бог, Бенедикт, я никогда не думал, что меня так вставят простые веснушки. Интересно, они у нее везде? И на груди, и на по…

– Избавь меня от своих пошлых фантазий, – поморщился я, хотя мысленно невольно вернулся к образу новенькой девочки. Когда она только появилась в кабинете, в своей бесформенной юбке и блузке под горло, с волосами, туго затянутыми в хвост, я даже представить себе не мог, что если стянуть с нее весь этот уродливый шмот, то сложится совершенно иной образ.

Все же как меняет женщину одежда и аксессуары. Из невнятной мышки в аппетитную кошку. Но почти сразу следом за чисто мужским восхищением на меня нахлынул приступ раздражения и недовольства собой. Это не первая официантка в корсете и с ушами, нужно выбросить из головы вредные мысли и хоть чем-то отличаться от Джона.

– Но киса, какая киса, – вернул меня в реальность голос хозяина бара, который теперь листал фотки на своем планшете и закатывал глаза от блаженства. – Ты смотри, какая спинка. А глаза? Слушай, я с первой же фотки залип, жить без нее теперь не могу! Нужна она мне, на что угодно готов! И какие дети у нее будут, какие дети!

Меня сложно потрясти до отвисшей челюсти, но Джон справился с блеском.

– Так… Стоп. Ты о ком?

– О кошке, конечно, – Джон перекинул мне планшет, где было фото красивого, изящного котенка серебристого окраса. Месяца два, не больше.

Более того, эту хвостатую самку я сам буквально вчера разглядывал во всех ракурсах. А также изучал фото родителей и родословную до седьмого колена.

– Сожалею, Джон, но я присмотрел ее первым и уже веду переговоры с владельцами. Скоро поеду забирать в США. Так что я, безусловно, сочувствую твоей утрате, – ухмыльнувшись в лицо заклятого дружка, я «щедро» разрешил: – Но если ты будешь хорошо себя вести и перестанешь портить штат своего, прошу заметить, бара, то так и быть, приглашу в гости и позволю протянуть руки к моей Ртути на предмет «погладить».

– Ну зачем тебе эта кошка? У тебя же уже есть абиссинская красотка и любимчик мейн-кун. Которого я, кстати, и подарил! Ну Бен, действительно, куда тебе еще одну?

– Потому что это нибелунг, – мечтательно протянул я. – Редкая порода, названная в честь «порождения тумана» из древнего немецкого эпоса. Она совершенство, она чудо, она мечта. И станет идеальным компаньоном.

– Ага, вы станете вместе не любить людей, – фыркнул Джон, намекая на особенности моей психики.

Так уж случилось, что с животными общий язык я находил намного лучше. Пожалуй, единственным человеческим исключением был Джон. И то с тем самым допущением, что наша дружба началась именно на фоне общей привязанности к кошачьим.

– Нет, дорогой друг, мы будем вместе не любить тебя, – в том же тоне ответствовал я, намекая, что еще чуть-чуть и Джон не подойдет к моей кошке даже на пушечный выстрел, а если попытается протянуть к ней руки, то немедленно протянет ноги.

– Так, Бенедикт… – Джон закинул свои ноги в отвратительных «камелотах» на мой антикварный столик, и его лицо озарилось торжествующим выражением. – Лучше давай решим этот спор как настоящие мужчины. Как в древние времена.

– Предлагаешь прямо сейчас набить тебе… с твоего позволения, все же назовем это лицом, хотя уместен совсем другой синоним? – задумчиво спросил я, прокручивая на пальце фамильный перстень-печатку. – Предложение интересное, не скрою, но, наверное, все же нет. Ты же знаешь, я не люблю рукоприкладство. Разве что ты вызовешь меня на дуэль, но мы оба отвратительно фехтуем, а ты еще и крайне паршиво стреляешь. И вряд ли хочешь настолько бездарно проиграть мне нибелунга.

– Нет, Бен, мы оба знаем, что в аристократических развлечениях я тебе не конкурент. Я предлагаю более интересное пари, – ради такого дела Роу даже снял ноги со стола. – Решишься или спрячешься за ширмой своего воспитания?

Он совсем за идиота меня держит? Попытка взять на «слабо» даже смотрится смешно. К сожалению, как бы не смешно она смотрелась, но вполне могла сработать.

У меня была лишь одна пагубная до безобразия страсть. Это споры. Недаром в одном из старейших клубов для джентльменов «Уайтс» была большая книга, где записывались всевозможные пари, зачастую очень глупые, в которых участвовали мои предки. Видимо, я унаследовал от них эту пагубную страсть.

Увы, Джон Роу знал меня так же, как и я его. Давно и хорошо. И прекрасно выучил немногочисленные слабые места.

– Озвучь…

Ч-ч-черт!

– Помнишь детку, которую ты сегодня взял на работу? – Роу мечтательно прищелкнул языком. – Так вот, кого она выберет, тому достанется и кошка. Я лично куплю тебе Ртуть, если ты завалишь новенькую… можешь даже в кроватку, так и быть, не буду смущать твои пуританские взгляды. Поимей хоть в миссионерской позе, главное, поимей.

Раздражение накрыло удушливой волной, затягиваясь на шее подобно удавке. Я невольно вскинул руку, ослабляя узел галстука и остро сожалея, что нельзя так же просто избавиться от эмоций.

Джон стремительно приближался к заветной черте, которая отделяла узкую прослойку тех людей, кого я готов был терпеть, от основной массы, что искренне ненавидел. Беседа переставала быть забавной, но я пока достаточно владел собой, чтобы вернуть подачу. Без агрессии.

– Я? Эту вульгарную девицу с русскими корнями? – с показным спокойствием осведомился я, сдерживая дурацкую привычку «щелкать суставами пальцев» в момент злости.

Злость – опасное чувство. Она последняя ступень к ярости, а человек в этом состоянии не способен адекватно мыслить.

От новенькой я был не в восторге, если не сказать хуже. Во-первых, она наступила на Харли и, судя по лицу, не особо раскаялась, а во-вторых… бесила. Потому что я почему-то обратил внимание на то, что в свете ламп главного зала ее волосы блестят медью, а веснушки становятся чуть темнее, словно жженый сахар за несколько мгновений до того, как стать карамелью, вызывая странное желание собрать их губами.

– Она еще и русская? Фантастика, давно хотел попробовать, а тут такой случай! – В мозг ввинтился до отвращения жизнерадостный голос собеседника, и шумный Роу двинулся к бару, где, по-хозяйски оглядев ассортимент, потянулся к карибскому рому. – Кстати, кола есть?

– Только ты можешь смешивать благородный алкоголь со всякой гадостью. – Моя душа от такого вандализма заходилась в агонии. – Нет, Джон, я не поведусь.

– А если бонус? – выгнул бровь хозяин «Депрессии». – Я перестану портить девочек.

С-с-с-славься, королева Виктория!

Повторив это как мантру и подавив желание прострелить в теле Джона королевскую монограмму, я ответил в том же тоне:

– А если сюрприз? Например, мое заявление об увольнении на твоем столе, и дальше справляйся как хочешь. Ах, точно… Я даже официально у тебя не работаю, вот это удача, не так ли? То есть прямо сейчас я могу встать, отобрать у тебя мой любимый карибский ром, прикурить кубинскую сигару, прихватить Янтаря и спокойно уйти.

– Не в твоем стиле, Бенедикт, но прозвучало эффектно, это да. Но пообещать забрать из «Депрессии» мейн-куна – самое мерзкое, чем ты мог угрожать. Это же талисман бара! – со скорбным выражением лица протянул Джон и, миг помедлив, вернул бутылку в бар, а после прислонился к стене и, судя по хитро-кошачьему выражению лица, решил зайти с другой стороны: – А быть может, это отторжение из-за того, что ты никогда по-нормальному не совращал женщин? После того случая в университете твое отношение к прекрасному полу сугубо потребительское и, я бы даже сказал, «товарно-денежное»… Или ты уже сам сомневаешься в том, что сможешь получить женщину не по договоренности, а потому, что вы друг другу… понравились?

Ай да Джон, ай да манипулятивная сволочь! На больную мозоль!

– Идет, – ответ сорвался с моих губ быстрее, чем я успел отфильтровать его мыслями. – Готовь деньги и присматривай самолет в Америку за Ртутью.

– Так значит спорим? – довольно прищурил темные глаза Роу. – На малышку… как ее?

– Маргарет Новикова.

С-с-славься…

Я согласился? Захотелось прострелить монограмму уже в своем виске.

– Да, на Маргарэ-э-эт… Мне нравится это имя, будет красиво звучать в постели.

Я лишь дернул уголком рта от этой самоуверенной фразочки и отделался кратким, но многообещающим:

– Посмотрим.

В любом случае, отступать уже катастрофически поздно. Поступок, конечно, не джентльменский, но и сейчас не восемнадцатый век.

– Значит, пари. – Джон подошел и протянул руку.

– Пари.

– Бен, ты оценил эпичность момента? Все люди как люди, спорят на тачки, дома или просто на бабло. А мы на кошку.

Я взъерошил волосы и повел плечами:

– Ценности у всех людей разные.

Роу ушел буквально через пять минут, со свойственной ему легкостью отложив дела бара на потом, а я остался стоять в центре своего кабинета с карибским ромом, кубинской сигарой и Янтарем у ног.

А еще с полным и окончательным ощущением собственного идиотизма.

Поздравляю, Бенедикт Осборн. Теперь тебе нужно совратить девицу, на которую ты даже смотреть без раздражения не можешь.

– Дивное положение, не так ли? – задумчиво спросил у мейн-куна, прислонившись бедром к краю массивного стола и вновь наполняя бокал на два пальца.

Янтарь не ответил, но так насмешливо прищурил зеленые глаза, что в этом не было нужды.

Глава 4

Маргарет Новикова

Мое утро начинается с холодного душа и горячего кофе.

Кофейный ритуал один из немногих по-настоящему «моих» моментов. В эти минуты есть только я, мир вокруг и чашка крепкого американо в плотно сжатых ладонях.

Мне кажется, у каждого человека должно быть время полного обнуления, когда он не думает ни о чем постороннем, а просто находится «здесь и сейчас». Нам так сложно поймать настоящее в вечной погоне за будущим.

Мой день расписан по минутам. Это важно, если ты учишься в Редингском университете и только-только смогла перейти с платного обучения на стипендию, а также устроилась на работу.

Практически все знакомые говорили, что я сглупила, и как раз в этот момент стоит посвятить всю себя парам, а не отвлекаться на подработки. Но я не могла. Нужно было успеть все и сразу.

Несколько курсов родители могли обеспечивать мое образование и даже давать деньги на содержание, но сейчас ситуация изменилась. Мама теперь домохозяйка, а на зарплату отца мы эти расходы не потянем.

Именно поэтому я и пошла официанткой в котобар «Депрессия», который, как я уже успела услышать, величали просто «Депрессняк». И отработала там уже несколько смен!

Конечно, первый рабочий день обернулся сплошными стрессами, но, слава богу, в последующие я не наступала на кошек и не сталкивалась с «сильными бара сего» в подсобках. Хроносо-маньяки тоже из-за углов не выскакивали, а тихо-мирно сидели в своем кабинете, лишь изредка выходя оттуда и потрясая своим величием простых смертных из обслуживающего персонала. И я не шучу! Каждое явление Бенедикта Осборна заслуживало подробного описания… лиц официанток и поварят. Смесь паники с интересом.

Змей Змеевич Хронос напоминал цунами. Завораживающе, но вблизи находиться не хочется.

Именно поэтому я разве что за барной стойкой от него не пряталась, а Тони судорожно натирал стаканы и шепотом ругался, что «менеджер по связям с котами» как-то слишком зачастил со своего Олимпа, чем подверг душевное спокойствие «подданных» нешуточным испытаниям.

При этом рассказывать о нем тут считалось дурным тоном. Тот-кого-нельзя-называть в рамках «Депрессняка»! Смотришь в эти прозрачные глаза и просто таки ждешь, когда же он вытащит волшебную палочку из волшебного места и прибьет тебя «Авадой Кедаврой»!

В остальном в «Депрессии» было… своеобразно.

Клиентуру я условно поделила на несколько категорий: постоянная печальная, постоянная веселая и туристы. Ну, и случайно забежавшие порыдать люди.

Постоянная печальная занималась как раз тем, что систематически приходила в бар выпить и излить душу коту. Или бармену. Или бармену и коту!

У некоторых были свои постоянные пушистые «психоаналитики», которые забирались на колени утешать несчастного клиента, а он за это радовал нас хорошими чаевыми.

Постоянные веселые являли собой как раз ту часть вечно позитивного населения, которых иногда пристрелить хочется. У них всегда все настолько хорошо, что за это стоит выпить. А уж если можно это сделать в баре с таким дивным назва-а-а-анием!

Туристы же к нам заходили чисто поржать. И я их вполне понимала.

В данный момент я находилась за стойкой, помогая Тони по мелочи и одаривая пивом страждущих. Напротив меня сидел уже порядком пьяный мужчина подвида «офисный планктон». «Планктон» пребывал в печали и изрядно потрепанном состоянии. Знаете, тот самый типаж совершенно беспомощного без женщины мужчины. Идеально подобранный костюм, но рубашка небрежно поглажена, а галстук криво повязан.

– Меня Зак зовут, – не отводя взгляда от стойки, представился посетитель.

– Очень приятно, – отозвалась я после секундной заминки. – А меня Маргарет.

Тот лишь кивнул и залпом допил кружку.

– Она меня бросила, – поднял мутные глаза мужчина, подтверждая мои недавние выводы. – Вы представляете?!

Я? Не очень, но судя по грозному взгляду прошедшей мимо Линды, теперь просто обязана.

– Ужас, как можно? – поддакнула я, наливая пинту темного и ставя перед клиентом.

– Она сказала, что я ей изменяю, – невнятно булькнул в кружку мужик, а после протянул обе руки к беспечно валяющейся рядом кошке, которая наслаждалась жизнью и явно не ожидала от мироздания такой подляны. – А ведь все из-за тебя, Матильда!

Выражение морды Матильды было мрачно-обреченным. Вообще, Мотя представляла собой просто потрясающий образчик семейства кошачьих – флегматично-пофигистичная кошка персидской породы с шерстью невероятной длины.

– Жена бросила меня из-за кошки, – вновь потряс общественность сенсацией клиент и горестно возрыдал в пушистый бок «разлучницы».

– Как так получилось? – мягко спросила я и сделала попытку отобрать кису у несчастного, так как еще немного и выпученные глаза Матильды покатились бы по барной стойке. А Хронос Змеевич потом нам эти глаза в такие места вставит… какие я еще не знала, но Тони и остальные рассказывали про это со знанием дела и ужасом от испытанного, так что проверять не хотелось.

– Она чистила мой костюм после того, как я поздно вернулся домой, – начал свой душераздирающий рассказ клиент. – И нашла там длинные волосы!

– Ну вы же сказали, что это Матильды?

Мы дружно посмотрели на шерстяную красавицу. Мотя напоминала шарик, так что найдя ее волосы и правда можно было подумать всякое. Но она сейчас линяла, и подозреваю, что на костюме мужчины было ого-го сколько шерсти. Тут предполагаемую любовницу надо было не любить, а со вкусом ощипывать, посыпая костюм результатом трудов.

– Сказал. Но кто же не видя Мотю в такое поверит? А фотки показать она не дала… – клиент решил исправить это упущение и показал фотки мне. Глядя на экран телефона, я поняла, что в объятиях этого человека выпученные глаза – нормальное состояние Матильды. – Ну и… там были не только ее волосы.

Опа! История принимала все более остросюжетные повороты!

– А чьи еще? – подперев щеку рукой, с интересом спросила я.

– Сисадмина нашего… Марка. Там такие волосы… и везде!

Судя по разведенным в стороны рукам, Марка стригли в последний раз еще в детском саду. А из-за интригующего уточнения «везде», перед внутренним взором невольно возникал образ этакого йети из сурового и полного опасностей мира программистов.

Вот йети выходит из кабинета, сжимает в дружеских объятиях несчастного Зака и идет по своим делам. А Зак домой, где с него снимают «показания» и обалдевают от жестокого обращения с любовницей (не забываем про ощипывание) и коллегой.

В следующие полчаса Зак догонялся более крепкими напитками, ну а я, сдав Тони смену «плакательной жилетки», занялась другими клиентами. Как раз заказали шоты и я повернулась спиной к стойке и лицом к шеренге напитков.

Тот момент, когда Бенедикт Осборн появился в зале, я почувствовала всей кожей. Этого человека окружала какая-то особенная и не сказать, что приятная атмосфера. У меня все волоски на теле вставали дыбом, даже если он просто проходил рядом, оставляя легкий, почти неощутимый флер одеколона.

Раньше я читала в книгах и видела в фильмах, что такая реакция на мужчину подразумевает скрытую симпатию к нему.

Как же они все ошибаются!

Да, Бенедикт очевидно красивый, но настолько же очевидно холодный и надменный. На таких можно вздыхать, только если они по ту сторону экрана и взаимодействуют с кем-то другим.

– Маргарет, вы названия читаете? – раздался насмешливый голос практически над ухом, а после изящные пальцы коснулись третьей справа бутылки. – Вот основа для того, что у вас заказали.

Меня пробрало дрожью с головы до пят. Близко, слишком близко… СТРАШНО близко!

Вот с Энтони мы в в узком пространстве за стойкой периодически едва ли не вплотную стояли, а я даже не замечала. Но сейчас…

Я нервно схватила бутылку за горлышко, а после присела и, поднырнув под руку, затянутую в рукав стального цвета, сделала шаг в сторону и наконец-то рискнула посмотреть на начальство.

На красивом лице «менеджера по котам» застыло нейтральное выражение, но в прищуре глаз мне чудилось недовольство.

– Д-д-добрый вечер, господин Осборн, – с легкой заминкой ответила я и вынужденно поблагодарила: – Спасибо за помощь.

– Не за что. И можете звать меня Бенедикт.

Если бы прямо сейчас в «Депрессняк» ворвался отряд полиции или крышу пробил метеорит, я бы удивилась меньше! В первую очередь потому, что «смотрителя» настолько явно перекосило от своих же слов, словно он сожрал лимон целиком, но старательно пытается показать, что это любимое блюдо и вообще все окей.

– Право, не стоит, – попыталась было откреститься я от столь сомнительной чести.

– Стоит, – так мрачно, словно выбора и правда нет, проговорил мужчина, а потом обратил свой взор на Матильду, изрядно потрепанную судьбой в лице Зака. – Что с ней? Почему такая… помятая?

– Утешала клиента.

– Причеши и утешь уже Матильду, – распорядился Хронос Змеевич и вновь поднял на меня свои прозрачно-серые глаза, а после… протянул ко мне руку. СНОВА! Я замерла как кролик перед удавом, хотя головой вроде бы осознавала, что змейство сытое и, стало быть, меня сожрать не должно. Рука с изящным запястьем и длинными музыкальными пальцами неумолимо приближалась к моим волосам, а я всерьез раздумывала о том, можно ли спрятаться от Бенедикта под стойкой или это будет слишком странно выглядеть. – Уши перекосились.

И все. Он поправил обруч, «ободряюще» похлопал меня по плечу, развернулся и ушел. А я осталась стоять на подрагивающих ногах и с нервным блуждающим взглядом, который наткнулся на беспечную Мотю, что до сих пор не сбежала с барной стойки.

Миг – кошка была схвачена в объятия, трепетно прижата к груди и даже поцелована между ушей.

– Маргарет, ты сюда работать пришла или животных тискать? – спустя минуту в нашу идиллию ворвался голос Линды. Администраторша, уперев руки в бока, стояла в нескольких шагах от меня и всем своим обликом воплощала недовольство.

– Я выполняю повеление мистера Осборна. Утешаю Матильду.

Кошка жалобно мявкнула и дернулась, намекая на то, что еще одну порцию таких утешений ее психика может не выдержать.

– Ладно, – чуть смягчилась девушка и добавила: – Сегодня воскресенье и не так много людей, так что можешь уйти пораньше, но обслужи сначала столик в углу.

От этих новостей в душе поднялось радостное воодушевление, вытеснившее недавний негатив. Если потороплюсь, то успею добраться до студгородка на общественном транспорте и не придется ночевать у подруги в Лондоне. Злоупотреблять чужим гостеприимством я не любила.

– Спасибо, Линда!

Глава 5

Маргарет Новикова

Когда часы били одиннадцать, я практически скатилась с лестницы служебного входа, на бегу пытаясь продеть конечности в рукава жакета и удержать раскрытый рюкзак от падения.

Времени оставалось всего ничего. Метро в Лондоне, конечно, практически круглосуточное, но вот то же самое нельзя сказать про автобусы, которые ходят от платформы до моего студенческого городка. Остаться как обычно у подруги я не могла, так как уже обрадовала Марту тем, что квартира у нее сегодня свободна. Притом, судя по игривому тону дальнейшей беседы, она намерена этим как следует воспользоваться, то есть если я опоздаю, то придется до утра гулять по городу. А этого не хотелось. Во-первых, потому что неблагонадежный уличный контингент еще никто не отменял, а во-вторых, потому что дико хотелось спать, и к рассвету этим самым неблагонадежным контингентом вполне могла стать я, вырубившись на лавочке в парке.

Эта тоскливая картина настолько ярко предстала перед моими глазами, что аж слезу выбила. Впрочем, слезу, скорее, выжал невесть откуда взявшийся едкий дым.

Вж-ж-ж!

Панически оглядевшись, я заметила в пяти метрах от себя приключения. Потому что ничем иным мужик в кожаной куртке с заклепками в подворотне и на мотоцикле оказаться не мог.

– Скучаем? – гулко спросили из-под шлема, когда байкер за секунду перегородил мне дорогу.

– Нет, – я так сильно замотала головой, что казалось, что еще мгновение и шея отвалится.

– Гуляем? – вновь издевательски донеслось по ту сторону «забрала».

– Уже уходим, – заверила я ночные «приключения» и попыталась обойти их по стеночке.

«Приключения» расхохотались. От души так, зловеще и очень классически. Я поняла, что они не обещают мне ничего хорошего, и в этот самый момент мужчина стянул с головы шлем и радостно улыбнулся мне знакомой улыбкой со знакомого лица.

– Вы! – удивленно-зло воскликнула я.

– Верно, – довольно прищурился Джон Роу и пристроил шлем на руле. – Как дела?

Обалденно. Значит, мой босс, который делал попытку зажать меня в подсобке, сейчас ловит меня же в подворотне и невозмутимо интересуется тем, как у меня дела. Отлично.

– Я опаздываю, мистер Роу. Но так все просто потрясающе, спасибо за интерес.

Из-за того, что эта наглая, смуглая рожа была не только бабником, но и прямым начальником, приходилось быть вежливой девочкой, а не вспоминать великий и могучий русский язык. Матерный, разумеется.

Нет, никто не учил меня ругаться специально, но не станем забывать, что папа у меня инженер – это раз. И папа иногда роняет себе что-то на ноги или отбивает пальцы – два.

Гордо и независимо я поспешила вперед по улице.

– Маргарет, ну подожди, – чудо мототехники заурчало и мигом меня догнало. – Куда тебе надо? Давай я подвезу?

– Нет, спасибо, – я ускорила шаг, с надеждой глядя на угол дома буквально в двухстах метрах от меня. За углом находилась остановка, от которой можно было доехать до ближайшей станции метро. А стало быть, избавление от Мистера Наглость!

Зачем эти полуночные подкаты, я понять не могла, но поддаваться точно не собиралась.

– Сегодня потрясающая ночь, – мистер Роу и не думал отвязываться, разглагольствуя о природе и погоде. – Очень теплая, будет наверняка звездная. Лето кончается, Марго, неужели нет желания урвать последние звездопады? Ты знаешь, сейчас как раз летят аквариды, и именно сегодня, о чудо, пик звездопада!

– Какое совпадение, – мрачно буркнула я, а после не удержалась и язвительно заметила: – Вот только, мистер Роу, аквариды летели месяц назад, а сейчас падают персеиды.

– Да? – судя по выражению лица, главный бабник бара ничуть не расстроился из-за своей промашки. – В любом случае – летят! Поехали посмотрим?

Мой бог, какие дешевые уловки! Неужели хоть кто-то на это ведется? Стоит знойному брюнету лениво улыбнуться и многозначительно ощупать взглядом, как девушки заранее на все согласны? Впрочем, не будем забывать, что огромными плюсами в карму байкера являются такие активы, как бар и немалый счет в банке.

– Мистер Роу, я тороплюсь домой. Очень тороплюсь, – с нажимом проговорила я, остановившись и пристально глядя в темные сейчас глаза мужчины. – Скоро приедет автобус и…

– Вот этот, что ли? – лениво кивнул Джон в сторону проспекта, по которому с шумом проехал… мой автобус!

– Вот же гадство! – расстроенно выдохнула я, прикусывая нижнюю губу и нервно стискивая в руках рюкзачок. – Что же делать?

– Прыгать вторым номером и держаться за меня. Так и быть, раз не хочешь смотреть звезды, то просто подкину тебя до дома. Или гордые девочки предпочтут до утра гулять?

Не стоит думать, что я согласилась сразу. У меня, как и у любой порядочной женщины, есть период «разгона» на оценку ситуации. Итак, что я теряю, если сажусь сейчас за спину к Джону Роу? Ну, кроме девичьей чести в ближайших кустах.

Шутка.

А по сути, ничего. Этот мартовский кот, несомненно, из той категории мужчин, которые свято уверены, что любая девушка будет счастлива от внимания его святейшества. Сомневаюсь, что мистер Роу является маньяком или насильником, ему просто не надо. Да и всегда можно предпринять ряд действий для перестраховки.

А плюсов у предложения владельца бара было заметно больше, чем минусов. Автобусы от станции Рединг до студенческого городка моего университета уже не ходят, денег на такси объективно нет, а завтра утром мне надо бодрой козочкой скакать на занятия.

И последнее. Я никогда раньше не ездила на мотоциклах, а ведь очень хотелось. И на меня никогда еще не смотрели ТАК мужчины вроде Джона Роу.

Что я теряю, если сяду к нему за спину?

Видя мои колебания, этот коварный тип протянул руку и вкрадчиво промурлыкал:

– Ну же, Маргарет… Это совсем не страшно и очень, очень захватывающе. – Он чуть прищурил глаза и более низким тоном добавил: – Ты забудешь, как дышать от восторга, детка.

И почему у меня есть некое ощущение, что в данный момент Роу вовсе не про мотоезду говорил?..

– Ладно! – решилась я и заметила, как на красивом лице работодателя расцвела торжествующая улыбка, которую даже не попытались скрыть. – Минутку…

Я полезла за телефоном, а после с огромным наслаждением сфотографировала недоуменную физиономию владельца «Депрессняка», насладилась перекосом на фото и, покачав головой, попросила:

– Мистер Роу, вы можете сохранить спокойное выражение лица? А то на себя не похожи.

– Зачем?! – воскликнул Мистер Наглость и тихо выругался, когда ему в глаза повторно шибануло вспышкой.

– О, уже лучше, – одобрила придурковатого типа, смотревшего на меня с экрана смартфона. – А теперь харлей…

Пребывающий в шоке Джон Роу даже не возражал, когда я фотографировала номера его байка, хотя, судя по недоумению в глазах, уже раз пять пожалел о своем поспешном предложении.

– Так все же зачем? – повторно спросил он спустя минуту, наблюдая за тем, как я быстро отправляю сообщение с фотками.

– Секундочку, – я набрала номер соседки по комнате. – Привет, Джинни! Ага, все отлично, только закончила работать и меня тут предлагают подвезти. Автобусы уже не ходят, потому соглашаюсь. Да не, все хорошо. Не переживай, самаритянин надежный. Слушай, я тебе тут скинула пару фоток с информацией о человеке, если меня через часик не будет – ты знаешь, что делать. Ага, спасибо, пока.

Повесив трубку, я довольно улыбнулась и повернулась к хозяину бара.

– Я готова!

– Отлично, – усмехнулся он в ответ, судя по всему, уже отойдя от первого шока. – Оденься.

Мужчина неторопливо стянул с себя куртку и протянул мне, оставшись в легком джемпере.

– Зачем? – настороженно спросила я, не торопясь принимать чужую одежду.

– Затем, что на скорости в сотню в час тебя точно продует в легком жакете.

– А вас нет? – я выразительно покосилась на отлично обрисовывающую мускулатуру, но очень тонкую кофту.

– А я привычный, – легкомысленно отмахнулся Роу и, обаятельно улыбнувшись, добавил: – Плюс я не могу оставить даму замерзать, лучше сам обращусь в кусок льда.

Это могло бы прозвучать очень пафосно, но почему-то так не воспринялось. Глядя в глаза владельца «Депрессии», я поняла, что он действительно так считает.

Поставив рюкзачок у ног, я быстро завернулась в несоразмерно большую для меня куртку и, с грехом пополам найдя ее край аж на уровне колен, все же застегнула молнию.

– А тебе идет, – веселые искры вспыхнули и погасли в зеленых глазах байкера. – Держи защиту и садись.

Он протянул мне второй шлем, который достал, пока я разговаривала с Джин, и я, немного покрутив незнакомую штуку в руках, натянула ее на голову. Было… необычно и непривычно.

А садиться за спину байкеру вдвойне непривычно.

– Обними меня, – со смешком проговорил мужчина. – Или ты хочешь слететь с моего зверя еще на старте?

Ох, это почему-то сейчас так пошло прозвучало…

Я робко сцепила руки в замок на талии мужчины, но Роу покачал головой и, накрыв их своими пальцами, провел кончиками по костяшкам, заставив сместить хватку выше.

– Держаться надо за грудную клетку. Итак, теперь немного о том, как вести себя на байке и пару слов о технике безопасности. Это, конечно, харлей, он как диван, но, как понял, ты катаешься в первый раз, а потому слушай.

Еще несколько минут я внимательно внимала инструктажу, а после Роу повернулся ко мне всем телом и за секунду до того, как надел шлем, подмигнул и сказал:

– Четыре колеса возят тело, а два – душу. Так что держи ее двумя руками, Маргарет, чтобы не улетела!

Мотор байка взревел, отзываясь вибрацией во всем моем теле, и мы рванули вперед. Ойкнув, я крепче стиснула руки и поняла, что надо бы, наверное, как-то ослабить хватку, а то я рискую переломать ребра своему, между прочим, прямому работодателю! Это будет самый оригинальный способ вылететь с работы!

А дальше… дальше я поняла, как же Джон Роу был прав!

Душу и правда стоило держать двумя руками, так как ее выдуло еще на первых сотнях метров, и сейчас она парила где-то надо мной, захлебываясь в воздушных потоках и с размаха ныряя обратно в тело, выбивая воздух из моей груди вместе с восторженным визгом.

Я прекрасно помнила, что Роу очень рекомендовал не орать в процессе и не отвлекать этим пилота, но я не могла! Я просто физически не могла молчать, когда мимо нас проносились улицы ночного Лондона, смазываясь в единое сверкающее полотно. Я не могла молчать, когда ветер трепал куртку так, что казалось, что еще немного и ее сдерет вместе с кожей. Я не могла молчать, когда мы огибали машины на трассе или закладывали такой крутой вираж, что до соприкосновения с асфальтом оставалось не более нескольких пядей.

Через десяток минут бескрайний ужас старта окончательно растворился в восторге полета над трассой. Я поняла, почему люди настолько фанатеют от мотоезды.

Это свобода. Нет, даже не так… это СВОБОДА.

Та самая настоящая, на которую подсаживаются, как на наркотик. Свобода от всего. Когда есть только ты, ветер и мощный зверь под тобой.

Если до поездки такое именование транспорта мне казалось пошло-пафосным, то сейчас я ловила себя на мысли, что оно очень точное.

Мы приехали до обидного быстро. Сначала я заметила знакомые очертания комплекса Редингского университета, окруженного аккуратными лужайками и подсвеченного прожетокрами, а после и здания студенческого городка. Мы слегка затормозили и без слов поняв, что от меня требуется, я ткнула пальцем в нужное здание.

Мистер Роу лихо подрулил к подъезду и, поставив мот на подножку, помог мне слезть.

Я вскинула руки, чтобы снять шлем, но замерзшие пальцы плохо слушались, и Роу, заметив мою проблему, мягко перехватил несчастные конечности, поднес их к губам и осторожно подул на онемевшие подушечки. От контраста холода кожи и тепла дыхания мужчины у меня сердце застучало быстро-быстро, а щеки мучительно покраснели, и я поблагодарила небо, что Мистер Наглость этого не видит.

Впрочем, именно в этот момент владелец бара протянул лапы к шлему и решительно стащил его с моей бедовой головушки.

Окинув меня веселым взглядом, он коснулся волос и проговорил:

– Ты такая взъерошенная. На котенка похожа.

– Это плохо? – почему-то спросила я и, не выдержав прямого взгляда мужчины, опустила взор, ощущая, как грохочет в ушах пульс.

Я вела себя странно и чувствовала себя так же.

В этот момент мне нужно было поблагодарить Роу за то, что довез, отдать вещи и, не оглядываясь, скрыться в подъезде. Нужно. Это было бы правильно!

Но я почему-то стояла в полушаге от него, краснела, как девочка, впервые оказавшаяся наедине с мальчиком, и никак не могла себя заставить поступить как взрослая.

Джон Роу тоже молчал и лишь так загадочно улыбался, что это окончательно отключало мой бедный разум.

– Никогда не замечал, как женщина может быть прекрасна в лунном свете, – задумчиво протянул Роу, перебирая мои локоны, скользя вниз от виска, зажав локон меж пальцев. – В свете ламп твои волосы искрятся медью, а сейчас они насыщенного каштанового цвета, и это потрясающе оттеняет бледную, почти прозрачную кожу. И веснушки… ты знаешь, что у тебя просто потрясающие веснушки?

От таких слов у меня, как у той вороны из русской басни, в зобу дыханье сперло. Краем сознания я, конечно же, понимала, что мистер Роу знает очень много приемов, которые могут отключить девичьи мозги, и, скорее всего, именно один из них сейчас испытывают на мне. Но это все логика. А ее, такую умную, решительно отпихнула в сторону хрупкая девочка по имени Романтическое Настроение.

Именно она отмечала, как красив этот бессовестный бабник, как ложатся тени на его мужественное лицо и какие чувственные губы, поцелуй которых она отчаянно желала почувствовать на своих.

Она ощущала тепло и тяжесть куртки Джона на плечах, чуяла смесь ароматов дорогой кожи и его одеколона, что щекотал ноздри и… трепетала.

Этот трепет отключал мне мозги, и я ничего не могла с этим поделать.

А может, и не хотела?..

В моей жизни долгие годы не было ничего, кроме учебы и долга перед собой и родителями. Я не ходила на свидания, да меня и не особо звали. Я только раз целовалась с юношей, да и это был друг детства, который предложил потренироваться перед взрослой жизнью. Мне тогда не понравилось.

Но это тогда.

А сейчас под моей кожей тек адреналин, зажигая кровь и заставляя быстрее биться сердце. А напротив стоял высокий, красивый и такой интересный мужчина подвида «сволочь обыкновенная».

А нам, девочкам, так нравится именно такой типаж.

Ночь, романтика и езда на мотоцикле толкают девочек на очень большие глупости. Наверное, именно поэтому я не отшатнулась, когда Джон Роу наклонился и коснулся моих губ поцелуем.

Жадным, страстным, уверенным. Он покорял, входил на территорию с уверенностью победителя, к ногам которого крепости падали практически сразу. Почувствовав язык на своих губах, а руки сначала на талии, а после и на ягодицах, я изумленно распахнула глаза и приоткрыла рот, чем Мистер Наглость немедленно воспользовался, видать, посчитав проявлением восторга от его действий.

Пока я стояла в лютом шоке от происходящего, его лапы ощупали мои ягодицы и, решив не останавливаться на достигнутом, вернулись на талию, а после потянулись… к груди! Когда они с ходу стиснули бюст, у меня, наконец-то, пропал ступор, и я от души цапнула мерзавца за нижнюю губу.

Он с шипением отшатнулся, и я, размахнувшись, впечатала ладонь в щеку этого развратника. Вышло звонко и… больно. Ладонь горела так, словно я ее с одной стороны ошпарила!

– Не рассчитал, – с кривой усмешкой проговорил Роу и потряс головой. – Рука у тебя, киса, тяжелая. Аккуратнее, а? То, что мужчина неправильно оценил ситуацию, еще не повод бить его по роже.

– Как раз это и повод! – я резкими, отрывистыми движениями стянула с себя куртку и кинула в работодателя.

Подхватила рюкзак и, не прощаясь, побежала домой.

– Маргарет! – раздались за спиной разочарованный голос и быстрые шаги. – Ну давай поговорим? Ну, я не пра-а-а-а…

Остаток фразы поглотила тяжелая металлическая дверь, которую я, к счастью, успела захлопнуть перед самым носом этого отвратительного типа. Жаль, что не прищемила, ему было бы полезно! И в идеале не нос, а тот орган, которым он «неправильно оценил ситуацию»!

Глава 6

Маргарет Новикова

Гнев отпустил меня сразу же за дверьми квартиры. Кипевшее возмущение улеглось и осталось лишь здоровое недоумение, но не из-за Джона Роу, с ним как раз все понятно было.

Та же его фраза про «неправильно оценил ситуацию»… Если учитывать, несомненно, богатый опыт Мистера Наглость, у него просто в голове была схема, до сегодняшнего вечера не дававшая сбоев. Ночная поездка, луна, романтика и закономерный финал в виде страстных поцелуев.

И, будем честны, я вела себя соответствующе до того момента, как Роу распустил руки. Если бы хозяин «Депрессии» поступил более осторожно, то совершенно неизвестно, чем закончился бы вечер.

Встряхнув головой, я постаралась выбросить из нее остатки романтической дымки и устало опустилась на стул, скинув с ноющих ног обувь и определив на вешалку жакет.

Привлеченная шумом, из своей комнаты с веселым возгласом выглянула Дженни:

– О, ты вернулась! Я уже думала начинать переживать.

– Все хорошо, – слабо улыбнулась я в ответ и, вытянув вперед ноги, с наслаждением пошевелила пальчиками. – Дико устала. Новая работа, конечно, интересная и прибыльная, но утомительная.

Джин лукаво прищурилась и, скрестив руки на груди, вкрадчиво проговорила:

– Работа – это, разумеется, отлично, но меня сейчас больше интересует тот красавчик, который страстно тискал тебя у подъезда!

– Э-э-э?!

Видимо, мои круглые глаза были настолько выразительны, что соседка, фыркнув, пояснила:

– То, что красавчик, было ясно по фотке, ну а сцену внизу я из окна видела. Кстати, ты молодец, а то уж больно резвый молодчик. Или это не первый ваш поцелуй, потому и распустил руки?

– Джинни, какие поцелуи! Это наша вторая встреча!

– Тогда вдвойне наглец.

– Да забей. Балованная богатая сволочь.

Я прошла на кухню, испытывая тягу выпить успокаивающего чаю с ромашкой, так как многовато потрясений для одного вечера.

– Прямо уж богатая? – соседка следовала за мной, как привязанная, заинтересованно сверкая зелеными глазами. Грубить не хотелось, потому я со вздохом смирилась с тем, что в одиночестве мне сегодня не побыть.

Джинни откинула за спину длинные светлые волосы и без лишних слов щелкнула выключателем электрического чайника, а после достала из шкафчика две большие кружки с веселыми котятами.

– Да, владелец того бара, где я работаю.

– Угу… – девушка ненадолго зависла, и я прямо-таки видела, как в ее голове крутятся шестеренки, подсчитывая возможный годовой доход мистера Роу. – Бар в центре Лондона, притом такой тематики, притом…

– Джи-и-ин! – Я закатила глаза и погрозила подруге пальцем. – Неа!

– Что неа? Между прочим, босс и официантка – самый распространенный сценарий отноше…

– Ты жизнь и фанфики по ее мотивам не путай, – фыркнула я в ответ, пренебрежительно отозвавшись о любимой соседкой прозе в жанре любовных романов.

– Я не путаю, я просто верю в перевоспитание козлов!

Я тоже в свое время страдала аналогичной ересью. И моя вера столкнулась с реальностью в лице «первого парня на университете".

Столкновение иллюзий и реальной жизни получилось болезненным. Побитая вера в лучшее выползла из этой аварии едва живой, и я клялась, что больше никогда не стану подпускать ее к мужикам.

От Джинни я в итоге отделалась уже проверенным способом: завела разговор на тему учебы. Соседка терпеть не могла беседы о делах за чаем, потому быстро сбежала в свою комнату.

Облегченно выдохнув, я щелкнула ногтем по краю кружки и, зевнув, отправилась спать.

* * *

Очередная неделя пролетела, как скоростной экспресс.

В будни на меня падали гранитные плиты науки, а на выходных активно развлекала новая работа.

Я уже привыкла к персоналу и подружилась с кошачьим населением бара.

В общем, все было ровно и гладко… если бы не смутное ощущение глобальной подставы. Словно вокруг плетется паутина, и я, как та беспечная муха, даже не пытаюсь улететь, так как не знаю, с какой стороны подойдет паук.

Сегодня в одном из залов «Депрессняка» было выступление широко известной в узких кругах группы, потому вся публика кучковалась там. А мне выдали задание: тщательно пропылесосить общий зал, пока меломаны не набежали тискать котов.

Дверь хлопнула, диссонансом звука вмешиваясь в стройные гитарные переборы, эхом гуляющие по бару. На пороге стояли Его Величество Наглость, правитель бара, и Серый Кардинал – заместитель.

Я дернулась, нервно прижимая к себе гудящую машинку и понимая, что как обычно сделать ноги не получится. Реакция на этих мужчин у меня была однозначная: бежать.

Бенедикт Осборн нервировал настолько, что я ощущала себя зеброй в поле зрения голодного гепарда, который уже наточил клыки-когти и даже мысленно меня сожрал.

Владелец бара, наоборот, вызывал менее острую реакцию, но все равно беспокоил. Вопреки ожиданиям, Джон Роу не продолжал своего решительного наступления на рубежи обороны девичьей чести. В «Депрессию» он приходил стабильно раз в два дня, многозначительно смотрел на меня и либо уходил наверх к Бенедикту Осборну, либо занимал уже привычное место и заказывал американо. И пялился на меня час минимум.

В общем, я не ожидала, что девичьи мечты о внимании красивого и сильного мужчины воплотятся именно таким образом!

В любом случае мистер Роу – это полбеды. Одна большая и могучая беда – господин Осборн!

Он появлялся из ниоткуда в самые неподходящие моменты и так выразительно дышал над ухом, что я начинала на полном серьезе подумывать, что Бенедикт вполне может оказаться маньяком. Из-за него я разбила уже два стакана и один раз едва не опрокинула поднос на идеально выглаженный пиджак, который вырос прямо перед моим носом. Вместе с владельцем, разумеется.

Притом я практически кожей ощущала, что мужчина злится! Смотрит на меня и, скривившись, пытается похвалить за хорошую работу. Особенно потрясающе это смотрелось после того, как я кокнула об пол роксы*. Смотрит на осколки, потом на меня, потом на потолок и говорит, что я молодец. И даже без сарказма.

Очень хотелось посоветовать мужику провериться у психиатра!

Глава 7

Бенедикт Осборн

Это полный ****, дамы и господа.

Когда женщина едва ли не по-пластунски отползает от тебя под прикрытием барной стойки – это фиаско. Если раньше русская девчонка бесила просто так, то теперь к этому добавилось раздражение из-за того, что она не спешила трепетать от счастья.

И вообще, приходилось признать правоту Роу: я не умею «цеплять» девушек и раскручивать их на секс.

В моем мире все было проще. Во-первых, есть постоянная, ни на что не претендующая любовница, а во-вторых, вокруг столько облизывающих женских взглядов, что можно выбрать любую.

В общем, котенок нибелунга, кажется, начинал уплывать из рук. Недопустимо.

Но правда, как в наше прогрессивное время завоевывают женщин?

Логическая цепочка уцепилась за слово прогресс, а блуждающий по кабинету взгляд наткнулся на ноутбук. Руки невольно к нему потянулись и ввели в адресной строке:

«Как завоевать женщину…»

Мда… Ладно, пополним запрос!

«Как завоевать женщину, если ты ее ненавидишь?»

К сожалению, интернет искренне считал, что завоевывают прекрасных дам только в случае симпатии. А жаль.

В любом случае после получаса серфинга по просторам дебильных сайтов и не менее дебильных статей, я выцепил для себя несколько универсальных способов покорения девиц: цветы, бриллианты, покупка собачки породы «мелкая кабыздошка». Ну, и разумеется, недвижимость.

– Сто одна роза, – вслух повторил я свою же мысль и скривился. – Какая пафосная пошлость. Но надо – значит надо!

Судя по фотографиям, отрытым на просторах все того же интернета, цветы должны были быть всенепременно алыми и на длинных ножках. Счастливые девушки обнимались с этим огромным веником и даже второй рукой умудрялись делать селфи.

Прикидывая примерный вес подобного букета, решил, что фотомодели в прошлой жизни были минимум бодибилдерами.

А пока, дабы не терять драгоценного времени, я нашел в сети первый же сайт флористического магазина. Если смотреть по ценам, то весьма и весьма приличный.

Подгоняемый тем фактом, что Роу не так давно подвозил Маргарет до дома и мне теперь необходимо наверстывать упущенное, а в идеале даже переплюнуть, я решил впервые в жизни покреативить. Сто одна роза у всех. А я куплю сто пятьдесят одну!

Разместив заказ в интернете, я отдельно порадовался, что можно галочкой отказаться от общения с менеджером, а заказ привезут уже через несколько часов. Так и случилось: курьер связался со мной до пунктуальности точно и доставил товар к задней двери бара, так что я сумел незаметно для персонала принять груз.

Трудности начались уже на этапе подъема букета в кабинет. С трудом обхватив местами колючий «розарий», я поразился весу, оценив его килограммов в десять.

Возможно, я все же переборщил с размахом, но мне приятно грело душу, что счастье Маргарет при получении такого подарка должно просто зашкалить, сама девушка сразу все понять и радостно прыгать вверх (если ее не придавит розами), ну, а потом… спустя энное время, я заберу котенка нибелунга из-под носа Роу.

Потому что если верить интернету, после вручения такого букета дарителю всегда перепадает немного секса.

– Пчхи! – издал Янтарь, сунувший нос к букету, а после Мейн-кун недовольно махнул хвостом и, гордо развернувшись, продефилировал к подоконнику, где и развалился своим немалым тельцем.

– Твои ставки, друг? – спросил у него. – Какие у нас шансы?

Янтарь фыркнул и отвернул морду, поджимая под себя лапы. И судя по виду, отвечать явно не собирался.

Глава 8

Маргарет Новикова

Сегодня аншлаг.

Народа столько, что проще повеситься, чем всех обслужить. Была только середина вечера, а мои ноги уже отваливались, буквально умоляя где-нибудь посидеть хотя бы минут пять.

Но эта роскошь была такой непозволительной, что я только силой воли и упрямством гнала себя к очередному столику.

Напитки, как в той присказке, лились рекой, коты мурчали, а чаевые оседали в моем кармане. Именно последний факт радовал душу особенно сильно, потому что сегодня я смогу позволить себе даже такси, и никакой Роу, к слову, опять сидящий за отдельным столиком и бросающий на меня пугающие взгляды, не станет настаивать на «садись, красавица, подвезу».

Воодушевленная этой мыслью я настроила себя на последний час работы. Посетители потихоньку расходились, коты в большинстве своем дремали кто-где, а Тони уже приступил к финальному натиранию стаканов перед закрытием.

Мысленно я была уже дома в кровати, когда ко мне подскочила Линда и с огромными от ужаса глазами прошептала:

– Тебя наверх вызывают.

– Кто? – задала идиотский вопрос, потому что до этого момента была уверена, что Осборна в баре сегодня вообще нет.

Ответом послужили все те же горящие паникой глаза Линды, ну и напутствие:

– Если он решит тебя уволить, мы попробуем заступиться. Попросим мистера Роу замолвить словечко. Я сама не пойму, от чего Осборн сегодня такой злой. Ты ведь не косячила.

– П-понятно, – мой голос невольно дрогнул.

Ощущение, что меня на эшафот вызвали, и, что самое паскудное, причин своего обвинения я не знаю. Сердце с грохотом упало в пятки и теперь отдавалось громким «ды-дыщ» при каждом шаге по лестнице.

«Уволит – не уволит – прибьет – сожрет – полюбит…» – гадала я по ступенькам и с гадким ощущением замерла на последней, потому что «прибьет».

С тем же ощущением постучалась в двери.

– Войдите, – раздался командный голос мистера Зло, и я, опустив голову, шагнула внутрь.

– Мистер Осборн, вызывали? – все еще боясь поднять взгляд, пробормотала я.

– Да, дверь прикрой. У нас будет серьезный разговор.

Прикусив губу и очень внимательно разглядывая носки собственных туфель, я обернулась, закрыла двери. Она скрипнула так траурно, будто виолончель из похоронного «Реквиема».

Неужели это он меня за те стаканы ругать собрался? Но почему сейчас, спустя столько времени? Или до Осборна доходит как до жирафа?

– Я тут кое-что для тебя приготовил, Маргарет, – раздался голос таким тоном, что речь могла идти только о приказе об увольнении. – Надеюсь, тебе понравится. Однако я не хотел бы, чтобы об этом потом пошли слухи среди персонала.

Господи, он еще и садист! Ну кому может понравится такая психологическая экзекуция?

Наконец, я соизволила поднять взгляд и замереть. В полуметре от меня стоял гибрид букета и Осборна! Точнее, ноги были от менеджера по котам, а вот все, что выше, заслоняла убийственно-огромная охапка алых роз.

Я даже не успела испугаться или отшатнуться, когда этот веник сунули мне в руки и он едва не погреб меня под своим весом.

– Мистер Осборн! – пискнула я, пытаясь хоть что-то возразить, а главное, не дышать!

Но кто ж меня слушал?.. Мне пытались о чем-то изъясняться:

– Я долго думал над своим поступком, прежде чем пригласить вас на свидание и объявить: вы мне нравитесь, Маргарет! – каждую фразу он буквально выжимал, разбавляя скрежетом зубов. – Вы красивы, образованы, умны. Любите котов, а главное…

Что главное, я уже не слышала и толком не видела. Глаза стали застилать слезы. Наружу вырывался первый чих.

Нужно было срочно бросать этот чертов букет на пол и бежать куда подальше. Потому что аллергия…

– Пчхи. Пчхи. Кхе… Кхх… – Меня начинало бить в приступе удушливости и шатать.

Повело в сторону, и, кажется, только сейчас до Мистера Зло что-то дошло. Потому что букет все же выронила, оседая на пол.

– Маргарет?! – словно сквозь пелену услышала его голос. – Мать моя, королева Виктория!!!

В другое время я бы с удовольствием насладилась благородным англичанином, ругающимся как сапожник, но сейчас я была занята попытками выжить. А именно – ползла подальше от злосчастных роз.

Чертов придурок Осборн!

Дома и в сумочке у меня всегда был при себе запас антигистаминных, но не в переднике кошки…

– Под язык! Я уже вызвал карету скорой помощи! – раздался над ухом голос, и мне сунули горькую таблетку в рот. – Не глотать! Именно под язык!

Можно подумать, я не знала. Подобные приступы уже случались в моей жизни несколько раз. И этого оказалось достаточно для того, чтобы держаться от любых букетов подальше.

Когда в кабинете появились врачи, дышала я хоть и с трудом, но сама. А вот видеть ничего не видела.

Глаза заплыли, превратившись в узкие щели, через которые я едва различала свет.

– Удивительно, – рассуждала доктор, обращаясь явно не ко мне. – Такая сильнейшая аллергии на розы. Даже странно, впервые сталкиваюсь с подобным. Возможно, девушка что-то съела. Например, морепродукты.

– Исключено. Персоналу запрещено есть на рабочем месте или приносить еду с собой. Здесь своя кухня, в которой нет ничего подобного, – голос Осборна звучал хмуро и, мне даже показалось, немного испугано.

Еще бы. Сейчас он лицезрел меня в виде отекшей хрюшки, то еще зрелище. Наверняка теперь стану являться к нему в кошмарах.

– В любом случае девушку необходимо отвезти в больницу. У нее есть страховка? – уточнила врач.

– Рабочая, но, если она что-то не покроет, заведение возьмет расходы на себя. Поэтому я поеду с вами в качестве сопровождающего. Уладим сразу все бюрократические трудности.

Если бы я могла распахнуть от удивления глаза, то обязательно бы это сделала.

Но вместо этого издала невнятное «нет», но язык разнесло настолько, что вышло только мычание.

– Это моя вина, – раздалось совсем близко. – Значит, мне и исправлять.

Глава 9

Бенедикт Осборн

Какая вероятность, что у девушки, работающей в баре с самыми аллергенными животными, окажется непереносимость самого гипоаллергенного цветка?

Я бы сказал, равная нулю. Но мне как всегда «повезло».

Теперь я бы не удивился, если у Маргарет оказались бы еще аллергии на мелких собак, бриллианты и дорогие машины.

Я бы вполне мог угробить официантку тем букетом, если бы опять же не место, где мы находились: бар с кошками.

Не даром у нас на каждом видном месте и вывеске были предупреждения для посетителей, что за проявившиеся реакции заведение ответственности не несет, и все же аптечка с лекарствами всегда была на стойке у бармена, в подсобке и каждом кабинете. Мало ли что.

Потому что несмотря на все предупреждения, раз в полгода обязательно заходил тот самый клиент, который «не знал или не читал».

Отек Квинке – это не пару раз чихнуть, тут и умереть можно.

В данный момент я нервно мерил шагами приемное отделение и ждал доктора, который осматривал несчастную официантку. И беспокоило меня два вопроса. Во-первых, здоровье Маргарет, а во-вторых, то, что придется к ней идти и объясняться.

То есть повторять ересь про симпатию, ум, снова звать на свидание, ведь вряд ли согласием можно считать тот полузадушенный писк, который она издала, когда я ткнул в нее букетом. Идиот.

– Мистер Осборн?

Из дум меня вырвал низкий мужской голос. Вскинувшись, я увидел невысокого, упитанного мужчину в белом халате с улыбкой и лукавым прищуром.

– Да, это я, – протянул руку для рукопожатия. – Здравствуйте.

– Я по поводу мисс Но… Нови-ко-вой, – подглядев в бумагах, с запинкой прочитал доктор и уже более бодро продолжил: – Итак, в данный момент жизни пациентки ничего не угрожает. И она может покинуть стационар. Мы сделали ей инъекцию антигистаминных, так что теперь главное просто не допускать контакта с раздражителем.

– Такая сильная аллергия на розы? – я не удержался от тяжелого вдоха, который, впрочем, относился скорее к тому, что встреча с объектом моих неумелых ухаживаний не за горами. Она и раньше нервно реагировала на сближение, а после такого феерического выступления – выпрыгнет в окно, едва увидит на пороге.

– Помилуйте, какие розы, – добродушно усмехнулся врач и, в ответ на мой недоумевающий взгляд, пояснил: – Судя по анализам, это аллергия на один из компонентов состава, которым опрыскивают цветы в салонах, чтобы они дольше оставались свежими и красивыми.

– Вот как? – свистящим шепотом переспросил я, мысленно прикидывая, что владельцы той цветочной фирмы у меня из судов не вылезут.

– Вполне обычный состав, – спустил меня с небес на землю доктор. – Таким практически всю флористику обрабатывают. Так что на будущее: если захотите подарить своей подруге цветы, лучше соберите в поле или ощипайте ближайшую клумбу.

Док весело засмеялся своей же остроте и, выдав мне еще несколько ценных инструкций по обращению с девушкой, сообщил, что пациентка скоро выйдет.

И действительно вышла…

Правда, опознал я ее только по форме бара.

Глава 10

Маргарет Новикова

Я мрачно смотрела на свое отражение и хотела убивать.

Притом не просто так, а прицельно. Убить я хотела недоделанного Черного Властелина «Депрессняка»!

Вы можете себе вообразить, как выглядит жертва аллергии? Я да! И поверьте, эту картину показывают разве что злейшему врагу с целью деморализации. Меня можно было демонстрировать войску Шотландии в исторические времена, если бы оная вдруг захотела завоевать Англию! Бравые кельтские воины сбежали бы обратно в свои холмы, подхватив килты и не чуя ног!

Я выглядела впечатляюще. Реально. Настолько, что очень захотелось попросить у медперсонала еще и успокоительное!

В общем, из зеркала на меня смотрела хрюшка. Конечно, глазки уже не были такими заплывшими, как после вручения букета, но до совершенства все равно очень далеко.

И то, что меня в таком виде может лицезреть Бенедикт Осборн вдвойне унизительно.

А тем временем «хрюшку» пригласили на выход и, подмигнув, медсестра сообщила, что в приемном покое меня ждет мой молодой человек. Очень обеспокоен, просто всю медицинскую литературу со стойки успел сгрызть ожидаючи!

В тот момент, когда я вышла в центр комнаты и посмотрела прямо в дымчато-серые глаза высокого, красивого блондина, я поняла одну вещь.

Ненавижу гада надменного!

Хотя бы потому, что Серый Кардинал «Депрессии», несмотря на некоторую обеспокоенность во взгляде, выглядел просто потрясающе. На идеальном костюме не появилось даже лишней складочки, а волосы по-прежнему лежали волосок к волоску. Глядя на прическу, я вслух брякнула:

– Никогда не понимала увлеченности мужчин гелями для волос. Как-то это… отдает самолюбованием.

– Что? – холодно переспросил Бенедикт, явно не в силах поверить, что в такой момент я буду обсуждать именно это.

– Прическа мне ваша не нравится! – продолжила радовать противного типа, тут же отмечая, что внутренние тормоза были начисто снесены лекарствами.

– Надеюсь, эта антипатия не помешает мне доставить вас домой, – сухо проговорил менеджер по связям с котами и, чуть заметно помедлив, предложил мне руку. – Прошу…

Даже не шелохнулась. Потому что все происходящее попахивало легкой степенью шизофрении. Осборн не был похож на человека, резко воспылавшего ко мне чувствами, так с чего вдруг?

Эти розы, протянутые руки… Выглядело фальшиво.

Вот зубной скрежет у него выходил весьма органично, словно всю жизнь только тем и занимался, что стачивал челюсти. Эта, наверное, уже двадцать пятая по счету.

– Я никуда с вами не поеду, – упрямо заявила я. – Сейчас позвоню родителям и дождусь отца.

На лице Бенедикта мелькнуло некое подобие ужаса. Правильно, потому что мой папа за потенциальное покушение на свою любимую и единственную дочь может и пристрелить.

Наверное, кто-то скажет, будто звонить родителям в моем-то возрасте ни фига не круто, и я бы с ним согласилась. Вот только выбирая между Мистером Зло и папой, я выбрала того, кто пугал меньше – отца.

Оставалось только позвонить с административной стойки, и я уже направлялась к ней, когда цепкая рука сжалась на моем запястье.

– Умоляю, не надо.

Ничего себе! Я даже оцепенела, а после, малость придя в себя, медленно обернулась.

– Что вы делаете?

– Прошу вас уладить вопрос между нами без привлечения внешних сторон. Я бы не хотел раздувать конфликт, а он обязательно произойдет, если сюда явится ваш отец. Моя вина, безусловно, неоспорима, но я могу ее загладить.

Господи! У меня от патоки в его речи аж губы слиплись… Впрочем, это последствия отека. Я уже собиралась выдернуть руку, когда в голове неожиданно ожила вредность.

Стоп, Маргарет! Это ведь Осборн! Человек, которого боится весь котобар. Гибрид Дарта Вейдера, Волан-де-Морта и Призрака Оперы в одном флаконе. И этот мистер Хронос сейчас стелется перед тобой ковриком. Поэтому грех не воспользоваться и не потоптаться сверху.

– Так и скажите, что боитесь суда, в который я обязательно подам за покушение на мою жизнь, – не без удовольствия произнесла я, наблюдая, как вытягивается его лицо.

Черт! Это было бесценно, потому что такого выпада Беня не ожидал.

Стоило мне мысленно сократить его имя, и изо рта вырвался смешок. Новое прозвище ему шло. Придавало налет несерьезности этой пафосно-серьезной английской морде.

– Почему вы молчите? Прикидываете сроки наказания или штрафа?

– Нет, – поджав губы, ответил он. – Проклинаю одного байкера.

Причем тут Роу, я так и не поняла, потому что Беня, наконец, окончательно пришел в себя и опять завел старую песню:

– Хорошо. Суд так суд. Хотя уверен, моему адвокату удастся все урегулировать в доисковом порядке. А пока, давайте, все же подвезу вас. Не стоит волновать ваших родителей.

Подумав немного, вспомнила, что мне все-таки придется вернуться работать в «Депресняк», а значит, блондинчика лучше сильно не злить. А не сильно можно. Потому что бесил он меня знатно.

– Ладно, – вздохнула, принимая решение. – Пугать папу и правда не хочется.

Осборн едва заметно кивнул и, помешкав, протянул мне согнутую в локте руку, предлагая, видимо, опереться. И снова больше всего захотелось отшатнуться или отказаться, причем не проявляя и толики прежней деликатности. Надоел – сил нет!

– Ну? – блондинистая бровь Бенедикта взлетела к челке, локоть настоятельно приблизился.

Дав себе мысленное обещание все-таки почитать газеты на предмет новой работы, осторожно обхватила протянутую конечность и тут же заметила, как перекосило Осборна. Уголки его губ брезгливо поникли, а крылья носа грозно раздались в стороны. Если бы он сам не предложил опереться на руку, решила бы, что мое присутствие причиняет ему настоящую муку.

Клинику мы покидали молча, передвигаясь быстро с одинаково задумчивыми лицами. Мне было страшно от того, что за думы могут роиться в голове Серого Кардинала, к тому же в мысли пролез, наконец, резонный вопрос: что он там лепетал про свидание перед тем, как я начала отключаться?! Господи, хоть бы мне все это почудилось на фоне аллергической реакции…

Мы почти дошли до автомобиля Бенедикта, когда мои глаза ослепила вспышка. И еще одна. И снова.

– В чем дело?! – рявкнула я, закрывая лицо свободной рукой и нервно дергая спутника за руку.

– Мистер Осборн, скажите, это ваша девушка? – раздалось в ответ откуда-то со стороны. И вспышка повторилась.

– Этого еще не хватало, – холодно проговорил Бенедикт, вырываясь из моих цепких объятий и подталкивая к машине. – Уберите камеры!

– Мистер Осборн, взгляните на нас. Прошу. Всего один кадр!

– Пошел вон!

Я ошарашено повернулась и даже слегка раскрыла заплывшие глазки. Столько чопорного породистого недовольства было в холодном голосе Бени, что сразу стало ясно: объектом съемки он стал не просто так. Он и, заодно, я. Отекшая, опухшая, в костюме кошки.

– Что происходит? – только и успела уточнить.

Передо мной распахнулась дверца авто, и мистер Осборн «ласково» меня подтолкнул вперед:

– Да садитесь уже, Маргарет, – раздраженно шепнул он мне в ухо, – или вы решили устроить полноценную фотосессию для этих пираний?

– Это что у нее, хвост? – уточнил некий тип откуда-то позади. – Снимай, Роб! Это реально хвост!

Прыгнув на сиденье, я затихла, прислушиваясь к звукам вокруг.

В машине было тепло, темно и безопасно. А на улице все то время, что Беня огибал авто, продолжали мелькать вспышки. Кто-то даже попытался вломиться ко мне без стука, но тут уж я очнулась и рявкнула на весь салон так, как сказал бы папа, упади ему на ногу пасатижи…

На миг повисла тишина, затем грациозным удавом прошмыгнул на водительское сиденье Бенедикт Осборн, и раздался мурлыкающий звук – завелся двигатель. Пару раз вдавив в руль клаксон, взбешенный блондин двинул свою тачку прямо на нежелавшую расходиться толпу, и те шумно разбежались в стороны. Только один, самый больной на голову, вдруг бросился на капот и пару раз засветил вспышкой лобовое стекло.

– Считай, что ты уволен, – пробормотал Бенедикт, усиливая давление на педаль газа. – Совсем обнаглели, сволочи.

Безбашенный тип скатился с капота, и авто радостно понеслось дальше, а я медленно повернула голову назад, провожая затуманенным взглядом оставшихся у клиники журналистов.

– Что им было нужно? – спросила, не выдержав гнетущей тишины.

– Хотят напечатать очередную утку, это же очевидно, – кривя губы, ответил мой спутник. – Желтая пресса только этим и живет.

– Раньше на меня никогда не нападали папарацци, – пробормотала, многозначительно глянув на Осборна. Хотя вряд ли он вообще понял, куда был устремлен мой взгляд. Вспомнив отражение в зеркале, передернула плечами.

– Все когда-то бывает впервые, – не желая идти на откровения, ответил мне Бенедикт. Его длинные пальцы крепко сжимали руль, а спина выглядела идеально ровной. И еще эта прическа – волосок к волоску – нервировала. Он был слишком хорош внешне. Хотелось протянуть руку и взъерошить его челку. Или сбить галстук чуть в сторону. Или просто ударить по щеке за все хорошее, что было. Но я мужественно сдержалась, только засопела громче, отворачиваясь.

– Вы не сказали, куда ехать, – чуть сбавляя скорость, произнес Мистер Невозмутимость и Таинственность.

– Редингский университет, – проговорила, щупая места, где раньше были глаза. Щелочки не желали открываться, отчего гнев внутри только нарастал. Несколько раз громко чихнув, ощутила с новой силой все прелести аллергии: от тяжести в голове до насморка и слабости. Тут же накрыл резкий приступ жалости к себе любимой. Угораздило же встретить этого психа с его букетами…

– Нет, – услышала от Осборна. – Туда вам точно сейчас не нужно. Не в таком виде.

– Просто отвезите меня домой, – попросила тихо, шмыгнув носом. – Мне нужно отлежаться в спокойной обстановке, если помните, что сказал врач.

Бенедикт громко и печально вздохнул, покачал головой, взглянул в мою сторону и снова вздохнул, будто принимал некое очень непростое решение.

– Ладно, – наконец сказал он, когда я уже отчаялась дождаться хоть какого-то прояснения. – Едем ко мне.

– В смысле? – у меня аж челюсть отвисла от такой «щедрости», а по позвонку холодок пробежал. Прямо-таки мечта из детства – заполучить отек Квинке, а потом отправиться в дом к маньяку, дышавшему мне в спину последние две недели. Нет уж, я скорее на ходу из авто выпрыгну.

– Вам же плохо, – сообщил очевидное он.

– Конечно, плохо! И это по вашей вине, – напомнила я.

– Вот именно, – Беня посмотрел на меня, поморщился. – Придется вас приютить. Но только на одну ночь.

– Да не хочу я у вас ютиться, – возмутилась, сжимая кулаки. – Мало ли, чем еще ваша помощь обернется.

– Не преувеличивайте, Маргарет. У вас в общежитии наверняка никаких условий, а у меня теплая удобная кровать, отличный ионизатор воздуха и некоторая доля чувства вины. Сделаю вам чай. Присмотрю.

– Вы? Мне чай?

Бенедикт снова грустно вздохнул, покачал головой, что-то там пробормотал и выдал, резко обернувшись ко мне:

– Все! Не беси. Сказал же, что позабочусь. Уже почти приехали.

Клинический случай.

Я поежилась, сложила руки на груди, отодвинулась подальше, плотно прижавшись к двери авто. Задумалась.

Вокруг царила ночь, город жил своей жизнью и всем вокруг было плевать, что одна молодая девушка, кажется, сильно вляпалась…

И чего этот кретин ко мне прицепился? Видно же, что я его страшно раздражаю. Вообще все раздражают. Кроме котов.

Вспомнился в который раз злосчастный букет. Сколько там было роз? И эти вздохи, танцы вокруг. С чего вдруг?! Бенедикт Осборн воспылал ко мне чувствами? Не-е-е-ет…

– Слушайте, – чуть подавшись вперед, коснулась его запястья. Зря. Меня одарили взглядом, полным презрения и даже угрозы. Пришлось спешно убирать нужную мне конечность. – Скажите, что происходит? Ну, правда. Зачем все это?

– Что именно?

– Приглашение к вам домой. Букет-мутант. Странные пародии на ухаживания…

– Пародии? – Осборн поджал губы. – Ты просто не привыкла, что кто-то проявляет интерес. Так и скажи.

– Что? – терпению моему пришел предел. – Остановите немедленно! Или я подам на вас заявление в полицию! За домогательства.

– Я вас пальцем не тронул! – возмутился мой спутник.

– Это пока!

– Не обольщайтесь!

Мы замолчали. Скулы Бени обострились, во взгляде, брошенном на меня, читалось неприкрытое бешенство.

– Отпустите меня! – выпалила, хватаясь за ручку двери. – Или буду кричать.

– Вы уже кричите, – он вдруг заметно успокоился. – Ладно. Сейчас остановлюсь и поговорим начистоту.

Я честно ждала, пока наступит обещанное «сейчас», но мы продолжали нестись по трассе и не думали прижиматься к обочине. Две минуты напряженного молчания… Четыре… Шесть…

– Ну и? – наконец не выдержала я.

– Приехали, – спокойно ответил мистер Осборн, сворачивая с шоссе на узкую улочку и тормозя возле трехэтажного дома в викторианском стиле.

– В смысле?

– Ко мне приехали, – он заглушил авто, и кинув на меня уже знакомый снисходительный взгляд, на этот раз сопроводил его фразой: – Я искренне надеялся на то, что ты более сообразительная.

Сволочь. Я дернула ручку двери, морально готовая идти до общежития хоть пешком, главное не находиться рядом с этим типом ни минуты лишнего времени!

Увы, Осборн успел нажать на кнопку блокировки двери, потому порыв остался нереализованным.

Бенедикт резко повернулся ко мне и подался вперед настолько сильно, что мы оказались практически нос к носу. Такая внезапная и неожиданная близость подействовала на меня как удар пыльным мешком по голове. Деморализовала и выбила все мысли.

А Хронос Змеевич, продолжая гипнотизировать меня дымчато-серебряным взглядом, четко и размеренно проговорил:

– Ты только что едва не умерла по моей вине. Сегодня я тебя никуда не отпущу, даже если мне сейчас придется вытаскивать тебя из тачки силком и, закинув на плечо, тащить в квартиру. И у тебя, дорогая Маргарет, есть два варианта действий. Согласно первому и уже озвученному, ты развлекаешь публику своим сопротивлением и не получаешь никакой новой информации, так как я буду зол и не настроен на диалог. Ну, а согласно второму, если ты включишь мозги и как хорошая девочка спокойно поднимешься в квартиру, то я тебя чаем напою, «сказку» расскажу и даже кошку потискать дам, чтобы спалось лучше. Вдобавок, если ты наконец-то начнешь думать, то поймешь, что приступ может и повториться, и в твоем Рединге никто не сможет помочь. А в Лондоне я весь город на уши поставлю, лишь бы в моей квартире не умерла левая девица.

Отличный руководитель, а? И мотиватор от бога!

Просто невиданно много талантов природа человеку отсыпала!

– Шантажист несчастный! – гневно прошипела я в ответ.

– О да, – широко усмехнулся этот мерзавец и, вскинув пепельную бровь, протянул: – Ну так что?

– Чай хочу зеленый, – нагло ответила я и, не выдержав, все же немного отодвинулась от «смотрителя за котами». – «Серебряные иглы».

– Если ты думала этим скромным запросом меня смутить, то хорошо так промахнулась, – повел плечами Осборн, одним плавным, текучим движением выходя из машины, и, пока я отстегивала ремень безопасности, распахнул дверь с моей стороны.

На предложенную руку помощи я уставилась с самыми смешанными чувствами. С одной стороны, мне явно давали шанс поиграть в леди, а с другой… я прекрасно понимала, как мы сейчас выглядим со стороны. Идеальный до тошнотиков Бенедикт и страшная до них же я. Потрепанная кошка Ритка. Если бы меня видела Матильда, то она поняла бы, что ее неприятности – мелочи!

В общем, я гордо решила обойтись без посторонней помощи, за что практически сразу поплатилась, когда споткнулась и полетела на тротуар. Наша страстная встреча с асфальтом стала бы достойным завершением вечера, если бы не героический Бенедикт, подхвативший меня под локоть.

Он рывком прижал меня к себе, тихо ругаясь на тему неуклюжести некоторых официанток. А я стояла, плотно прижатая к твердому телу под дорогой тканью костюма, и… пыталась сделать вдох. Почему-то близость этого мужчины выбивала из меня здравый смысл надежнее, чем дикая гонка на мотоцикле и бравый соблазнитель Роу.

Что это?

– Аккуратнее, – спокойно проговорил Осборн и, подхватив меня под локоть, повлек к огромным двустворчатым дверям.

На второй этаж я поднялась как во сне, стараясь прийти в себя и пытаясь понять, почему я так реагирую на Мистера Зло.

Наверное, это просто последствия приема препаратов. Никогда еще не доводила себя до такого состояния, стало быть, вот он, результат. Кривой очень результат, но что поделаешь?

Квартира у Бенедикта Осборна идеально соответствовала своему хозяину. Просторная, с такими высокими потолками, что ночной сумрак не могли полностью разогнать даже огромные люстры. Я сняла обувь и, осторожно ступая по дорогущему паркету, проследовала за Бенедиктом через гостиную на кухню. Мне кивком предложили располагаться за массивным круглым столом.

За нами по пятам почти неслышно двигалась огромная белоснежная кошка. Тоже мейн-кун. Подруга Янтаря? Но я была в таком сильном нервном возбуждении, что не ощутила никакого желания потискать пушистую красавицу.

– Ну что ж… – Он, склонив голову, внимательно оглядел меня от макушки и до кончиков затянутых в чулки ног, усмехнулся и, покачав головой, продолжил фразу: – Беседовать будем за чаем, как нормальные люди, или ты хочешь все знать прямо сейчас?

Если честно, то на легендарные «Серебряные иглы» мне было плевать с высокой колокольни, как и на то, что степенные англичане с наскока отношения не выясняют. В конце концов, определение «нормальные люди» к этому типу явно не относится!

– Рассказывайте, я в любом случае уже к вам пришла и теперь имею право знать правду.

– Хорошо. Ты мне понравилась. Я не умею ухаживать, потому… допустил ряд ошибок в своем поведении. И сейчас, когда ты обо всем знаешь, я предлагаю начать все сначала и сходить на нормальное свидание.

Чего-чего?

Мне стоило огромных, просто титанических усилий не расхохотаться в голос!

– Мистер Осборн, вы бы врать потренировались, что ли, – по-дружески посоветовала я, все ж сумев подавить приступ истерического хохота. – У зеркала бы постояли и научились отслеживать и скрывать это дивное выражение презрения к собеседнику. На понравившуюся девушку так не смотрят, а еще с ней не разговаривают в том тоне, в котором это делаете вы.

– Да? – судя по ни капли не расстроенному Хроносу Змеевичу, моя проницательность оставила его равнодушным. – Ну ладно, все же придется, признаться. Все равно мне все эти игры тоже порядком надоели. Знал бы, чем все обернется, послал бы Роу еще тогда…

Мимолетно погладив кошку, он уселся напротив меня и будничным тоном сообщил:

– Мы на вас поспорили, Маргарет.

– Чего? – эхом повторила я, не в силах поверить своим ушам.

И размерам человеческого свинства, в котором не стесняются признаться. «Мы на вас поспорили»! Как о погоде сообщил!

Но не замечая жажды крови в моем взгляде, этот мерзавец продолжал разглагольствовать:

– Но вышло все как-то глупо, и игра мне разонравилась. А вот кошку я по-прежнему хочу.

– К-к-кошку?

Он кивнул. Я устало откинулась на спинку кресла, не в силах поверить в услышанное. Нет, я о разном слышала, но, чтобы на кошку?! Да они реально психи!

– Вы поспорили на меня с господином Роу? – уточнила, чувствуя, как в душе разливается жгучий коктейль из обиды, непонимания, злости и изнеможения.

– С ним.

Осборн смотрел без тени раскаяния. Скотина такая.

– А кошка причем? – спросила, не зная даже, хочу ли услышать ответ.

– Кошка – это цель. Приз. Редкая порода, нибелунг.

– Приз? – до меня все еще туго доходило.

– Награда, – кивнул Осборн, постукивая кончиками пальцев по столу. – Кто первый соблазнит тебя, тот и получит эту красотку.

– Соблазнит? В смысле…

– Секс, Маргарет, – раздраженно прояснил Бени. – Кому ты отдашься, тот и станет победителем.

– А-а, – протянула, оттягивая ворот рубашки. Дышать стало тяжелее. – Ну, да. Понятно. С кем пересплю, тот выигрывает кошку. Нибе… что-то там.

Бенедикт скрипнул зубами.

Я встала, намереваясь хоть выйти в окно, но оказаться подальше от этого психопата.

– Куда вы? – удивился мой чокнутый собеседник. – Мы ведь решили обсудить все, как цивилизованные…

– Вы ненормальные, знаете?! – прокричала, снова хватаясь за воротник. – Спорить на людей! Где это видано?! Кем вы себя вообще возомнили?! Еще и на кошку! На кошку-у-у! Заставить меня влюбиться, лечь в постель и отдаться, чтобы получить комок блох! Вы… вы… Ненормальные!

– Причем здесь любовь? – поразился Осборн. – Это просто спор. А теперь я предлагаю вам сделку.

– Сделку? – эхом повторила я за мужчиной, от всей души сожалея, что не попросила сначала налить чаю, а уже потом начать разговаривать. С огромным кайфом я бы сейчас вылила чашку на голову этого невероятного морального урода!

– Именно, – он откинулся на спинку стула и, расплывшись в самоуверенной усмешке, практически интимным полушепотом проговорил: – Вам понравится, Маргарет… Потому перестаньте испепелить меня взглядом. Я от этого не загорюсь, а вам не полегчает.

– Нет.

– Нет? – он вскинул бровь, улыбка сползла с губ.

– Мне не понравится.

– Ну-у…

– Я точно знаю. Но… – Поднявшись, подошла к окну с шикарным видом. Не то что в моем общежитии. А ведь если брошу работу сейчас, то просто не смогу свести концы с концами и снова придется идти к родителям. Просить у них средства на существование. А им самим еле хватает.

Поджав губы, постучала пальцами по подоконнику, обдумывая, что сказать.

– Что вы имели ввиду под словом «сделка»? Секс с вами?

Резко обернувшись, уставилась на Хроноса. Спать с ним я не собиралась ни за какие ценности, но, возможно, это и не требовалось?

Бенедикт Осборн поднялся и направился к электронному чайнику. Щелкнув кнопкой выключателя, еще какое-то время молчал, а потом, встретившись со мной взглядом, выдал то, на что я рассчитывала:

– Мы можем обойтись без интима. Это было бы лучшим вариантом.

– То есть?.. – подбодрила его я.

– Всего-то и нужно, что изображать влюбленную пару на публике. Вот и все.

– И все? – истерический смешок все-таки вырвался наружу. – Хочу послушать, как вы это себе представляете. В смысле, нас с вами.

– Не понимаю. Что именно вам объяснить? Вы не знаете, как ведут себя влюбленные?

Все, улыбка растеклась по моим губам. Ну, ей-богу, как тут удержаться?

– Я-то как раз знаю, мистер Осборн. А вы? Допустим, я соглашусь на эту сделку века, и? Как вы это видете?

– Ну, стадию ухаживаний мы уже прошли… – задумался он.

Я фыркнула.

– Да, я чуть не умерла от отека. Так за мной точно еще никто не ухаживал.

Презрительный взгляд сопровождался щелчком чайника. Он закипел.

Осборн отвернулся и принялся с ленивой грацией заваривать нам чай. Потянулся вверх, вынул чашки, поставил перед собой. Аккуратно расстегнул пуговки рубашки, подвернул рукава, открывая запястья. Отклонился чуть в сторону и, приоткрыв очередной шкафчик, достал коробочку с пакетиками… Его точеный профиль выражал полнейшее спокойствие, тонкие длинные пальцы были неторопливы, каждое действие казалось четко выверенным и невероятно притягательным. Он напоминал мне ассистента фокусника, призванного отвлекать зрителя от основного действия на представлении…

– Маргарет, – его мягкий бархатный голос разрезал тишину, заставив меня вздрогнуть, – вы пьете чай с сахаром?

– Да. Я… Три ложки.

– Три? – Блондинистые брови чуть приподнялись. – Уверены?

– Три.

Он кивнул, потянулся за сахарницей…

– Я пью чай без сахара, – сообщил, чуть обернувшись. – С молоком. Не люблю сладкое. Не люблю беспорядок. Не люблю тратить время на глупости…

– Ухаживать за девушкой – это глупости?

– Так и есть.

– Но как тогда вы… Ну-у… У вас что же, не было женщин?

Наши взгляды встретились. Мистер Осборн смотрел на меня, как на невиданную зверушку, а я старалась скрыть жалость. В тот момент Беня представился мне таким себе тридцатипятилетним брюзжащим холостяком с кучей кошек в постели. Он обкладывался ими на ночь и рассказывал истории про жутких людишек, окружавших его целый день. И коты морщили носики, прижимаясь ближе…

– Маргарет, – разрушил воображаемую картинку Осборн, – мне не нравится ход ваших мыслей. И эта жуткая улыбка на распухших губах.

Настроение тут же улетучилось, как и жалость к наглому кретину.

– Распухшие они из-за вас! И не от страстных поцелуев, а от неумелых ухаживаний. Страшно подумать, до чего вы еще можете додуматься, желая привлечь внимание!

– Соглашайтесь на сделку. Обезопасьте себя, – без тени раскаяния пожал плечами Беня.

Помешав сахар в чашке, он подхватил ее за тонкую ручку и в три шага оказался рядом. Остановился в ладони от меня, усмехнулся криво и, чуть склонив голову, проговорил:

– Вы правы. Я слишком давно ухаживал за женщиной. В последний раз это было… дайте подумать… на последнем курсе института. И тогда все вышло неплохо. Для меня. Но с тех пор я перестал испытывать необходимость в каких-либо манипуляциях ради секса. У меня всегда были, есть и будут постоянные любовницы. И, слава богу, никакой любви. Любовь – зло, Маргарет. Она не способна удовлетворить полностью, все время взращивая свои потребности, требует еще и еще: больше сил, больше времени, больше внимания и энергии. Любовь – это паразит, подхватываемый прикосновением души к душе. Заразиться очень легко, а вывести эту мерзость весьма непросто. Если сталкивались, а вы, как понимаю, имели опыт, тогда знаете, о чем я говорю.

Мне всучили чашку, улыбнулись холодно. Еще миг, и лицо Бенедикта оказалось совсем рядом, в непозволительной близости. Глаза смотрели пристально, но без презрения. Скорее, задумчиво.

– Моя сделка не сделает вам больно, – шепнул наконец, и я сделала жадный вдох – все это время, оказывается, не дышала. – Мы просто сыграем для Джона. Не переступая никаких границ.

– А кто установит границы? – почему-то шепотом спросила я.

– Вы, Маргарет. Ваше тело, значит, и границы тоже ваши. Я готов к переговорам. За чашечкой чая. Как и обещал. Присядем?

Если честно, говорить не хотелось.

Я прямо нутром ощущала, что ничего хорошего из этой затеи не получится…

Но тут на помощь Осборну пришла страшная сила – великое женское любопытство. Я, конечно же, откажу, но мне дико интересно, что этот гад примороженный может предложить!

Покрепче обхватив чашку с чаем, я настороженно взглянула в глаза мужчины и спросила:

– Ну и? Как говорится, «огласите весь список, пожалуйста».

– Без проблем. – Мистер Осборн несколькими глотками допил свою порцию чая, что лично мне в горло не лез, и продолжил: – За участие в этом маленьком спектакле я с радостью предложу вам денежное вознаграждение в размере… **** фунтов.

Я закашлялась от неожиданности и, наверное, очень вульгарно выпучила на Хроноса Змеевича глаза, так как он сразу насмешливо улыбнулся, а в зрачках мелькнули искры легкой снисходительности.

– Щедро, – наконец выдавила я из себя, поняв, что на этом Беня решил закончить с расплатой. – А какой конкретный круг обязанностей у меня будет?

– Вот теперь мне нравится наш разговор, – довольно улыбнулся Осборн. Он явно считал вопрос решенным, а себя гением маркетинга. Сцепив музыкальные пальцы, гаденыш скучающе перечислил: – Думаю, что вся эта опера займет не больше месяца. За это время нам нужно будет периодически ходить на свидания, ну, и в целом… общаться.

Судя по выражению лица, мужик был заранее не в восторге от перспективы со мной болтать, но увы! Выбора он себе не оставил.

Это злило. Безумно, просто невероятно злило.

– Как видите, ничего сверхъестественного от вас не потребуется, Маргарет, – продолжил Осборн, видимо, поняв, что у меня нет слов от счастья, и решив закрепить успех. – Нам даже нет нужды страстно целоваться на публике, так как Роу в курсе того, что я не поклонник демонстрации чувств.

Да уж! Скажу по секрету, Осборн, про эту твою маленькую особенность в курсе абсолютно все, кто с тобой общался больше полутора минут! Даже с крайнего перепоя я не могу представить, чтобы ты зажал девушку и впился в ее губы страстным поцелуем. Скорее вспоминаются юмористические рассказы про английские супружеские пары с очень английским супружеским долгом. Тем самым, под гимн королеве, ночью в темноте и под одеялом. И не дай-то боженька получить удовольствие!

Прогнав неуместные мысли, дотошно уточнила:

– И на этом все? Такие деньги за то, чтобы я несколько раз появилась в вашем обществе?

Несмотря на изначальный критический настрой, в моей голове невольно защелкали кнопочки калькулятора, и через десяток секунд мозг сделал вывод о том, что данная сумма покрывает все расходы до конца обучения. Конечно, придется затянуть поясок, но несколько лет спокойствия и независимости дорогого стоят.

А точнее, стоят они конкретную сумму, которую мне готов заплатить конкретный человек.

Беня, конечно, как мужчина и как руководитель тот еще козел, но, я думаю, что на его деньгах это не отражается.

Да, мысли меркантильные, да, придется поступиться рядом принципов, но, помилуйте, я и сама далеко не мать Тереза и не Ганди.

В последнее время у меня резко упала успеваемость, так как не получается тянуть и работу, и учебу на «отлично». И сейчас, благодаря спору двух гадов, у меня появился выбор: гордо вздернуть нос и послать Осборна лесом, или не менее гордо согласиться, но добавив ряд своих требований, чтобы выжать из ситуации максимально приличные условия.

Если регресс в учебном направлении продолжится, то меня обратно переведут на платное обучение, и придется просить деньги у родителей и вновь искать работу. Замкнутый круг. А Осборн предлагает открыть дверь и выйти в неизведанное, но такое манящее…

Тем временем Бенедикт воспринял невольно повисшую паузу по-своему.

– Неужели остались причины для сомнений? Сумма маленькая? – красивые губы снисходительно скривились. – Могу увеличить «оклад», хотя, надо признать, вы, оказывается, очень алчная молодая особа, Маргарет.

– С «окладом» все хорошо, – я задушила в себе алчную жабоньку, которая тянула лапки вверх и хрипела «еще-е-е». – Просто думаю о том, как это все будет выглядеть.

Мужчина повел плечами, решительно встал и, подхватив со стола чашки, отправил их в мойку, со словами:

– Я не тороплю. У тебя вполне есть время подумать… например, до завтра. Как там у вас, русских, говорят? «Утро вечера поумнее»?

– Мудренее. Хорошо, – я тоже встала и нервно сцепила руки перед собой. – Я воспользуюсь предложением подумать.

Сполоснув чашки, Осборн указал на массивную деревянную дверь и поведал, что за ней находится ванная, которая полностью в моем распоряжении.

– На нижней полке под раковиной лежит гигиенический набор для гостей, – с каменным выражением лица Беня поверг меня в шок этой загадочной формулировкой. Интересно, как часто у него бывают гости? Мигом представился пакет, в котором лежал просроченный пробник шампуня… – Я пока подготовлю комнату.

Мое неуверенное «спасибо» летело уже в спину хозяина квартиры.

Посмотрев вниз и встретившись взглядом с голубыми глазищами кошки, я вслух поинтересовалась:

– Что же мне делать, киса?

Согласиться и плыть по течению? Или самой поиметь этих двух козлов, чтобы думали в следующий раз, прежде чем спорить?

Глава 11

Маргарет Новикова

Ванная комната была огромной и пафосной. Она воистину являлась именно комнатой, а не крохотной коробочкой, которую выдавали за нее в современных крохотных квартирках.

Особенно меня поразила непосредственно лохань, сверкающая медью в свете огроменной хрустальной люстры с висюльками. Ванна стояла, опираясь на постамент изогнутыми львиными лампами.

В остальном здесь царил минимализм. Кстати, как и во всей квартире в целом. Словно дом-музей, а не жилое помещение.

Мне, конечно, очень хотелось поваляться в роскошной ванне, на минуточку ощутив себя благородной дамой, но внутреннее чутье подсказывало, что Осборн не обрадуется, несмотря на выданный карт-бланш. Потому я быстро ополоснулась в душе, разве что ближе придвинув расписную ширму, так как незапертая дверь откровенно нервировала.

Да-да, замков в этой обители холостяка не было. Да и зачем ему? От котов?

Первый маленький шок ожидал меня после того как я спустилась со ступенек, на ходу заворачиваясь в полотенце, и изумленно уставилась на белый халат, висящий у двери. Когда я заходила, его там не было… Стало быть, мерзавец Осборн спокойно открыл дверь и повесил его, когда я купалась! А если бы я ширму не пододвинула, то здравствуй незапланированный стриптиз?!

Злость кипела вровень с краями души, но пока не переливалась. Хотя бы потому, что я в красках представила, как сейчас вся такая разъяренная и все еще опухшая вылетаю из ванной и… натыкаюсь на каменную рожу этого голема. Да у него на лице написано, что кошки интересуют больше, чем женщины! Старая дева мужского варианта. Ненавидит противоположный пол в частности и мир вообще.

Так что я решила оставить разборки на потом, откопала искомый «гигиенический набор для гостей» в туалетном столике и осторожно высунула нос за дверь.

Подпирая противоположную стену с белой кошкой на руках, там стоял Бенедикт Осборн и ждал меня с выражением лица в стиле: «жизнь боль, но я терплю».

А еще он… ПЕРЕОДЕЛСЯ! Мать моя женщина, я реально считала, что его уже родили в классическом костюме и больше ничего он не носит!

Но была не права…

Оказывается, дома, в этом роскошном особняке викторианского стиля с обстановкой эпохи восемнадцатого века, этот невероятный мужик ходит… в спортивном костюме.

Да-да, широкие штаны-шаровары с низкой посадкой, обтягивающая майка, открывающая сильные руки и развитую грудь… белая кошка на этих самых руках.

Бенедикт Осборн оказался оглушающе хорош.

Разумеется, ровно до того момента, пока не открыл рот!

– Я уже подумал, что вы там утонули. В ближайшее время никакого суицида, Маргарет, не в моей квартире.

– Я вас почти ненавижу, – мрачно и уже вслух высказала свое мнение, плотнее кутаясь в халат.

– Почти не считается, – довольно откомментировал это заявление Бенедикт и, спустив на пол кошку, махнул мне рукой. – Покажу вашу обитель на сегодняшнюю ночь. И еще… Если мы решим стать фиктивными любовниками, нужно переходить на более неформальное общение. Я разрешаю обращаться ко мне без пиетета.

– Негодяй?

Беня поморщился.

– «Любимый» было бы прекрасно. Но остановимся на Бенедикте.

Решив не спорить с морально убогими заносчивыми самовлюбленными типами, я пошла в указанном направлении, про себя придумывая страшную месть.

Бенедикт неслышно ступал босыми ногами по паркету, а следом вовсе не так невесомо шлепала я.

И наверняка раздражала! Я была практически уверена в том, что несказанно бешу Хроноса Змеевича. Такие люди, как он, очень трепетно относятся к своему жилью и нервно воспринимают незнакомых людей на своей территории.

От осознания, что сейчас этому типу некомфортно, моей душеньке стало так хорошо и спокойно…

Тем временем мы дошли до очередных двустворчатых дверей, и меня оставили наедине с роскошью новой комнаты. Квадратов тридцать, все та же обстановка и подавляющее богатство.

Интересно, а откуда у мистера Осборна такое состояние? Все то время, что проработала в «Депрессняке», я считала его едва ли не бедным родственником при мистере Роу. А тут…

По моим прикидкам, в этой квартире минимум четыре комнаты. Центр Лондона, опять же, меблировка и, в конце концов, та сумма, которую он пообещал за помощь.

Интересно, я стою дороже той чертовой кошки или дешевле?

Эта мысль всколыхнула раздражение, потому я с размаху плюхнулись на кровать, хлопком выключила свет и завернулась в пушистое одеяло еще до того, как хозяин апартаментов вышел.

Спать! В конце концов, Осборн прав в одном: утро вечера мудренее. Вдруг его за ночь удар хватит? Может же случиться для разнообразия что-то хорошее?

Глава 12

Бенедикт Осборн

Происходило нечто невероятное.

В моей квартире редко появлялись посторонние люди. Отчасти потому, что в гости я никого не звал, а наглости для того, чтобы явиться без приглашения, хватало только у Роу.

Собственно, вся наша дружба началась исключительно благодаря его инициативе. Впервые мы с Джоном встретились на огромном разлапистом дубе, куда полезли спасать… разумеется, кота. Роу туда привел альтруизм, а меня то, что дуб рос под моими окнами, и кот, стало быть, орал там же.

В общем, итогом спасательной операции стало счастливое животное, по сей день живущее у Джона. И моя сломанная нога.

Когда меня, всего в гипсе, выпустили из больницы и разрешили вернуться в кампус, то возле дверей ждал сияющий, как начищенный цент, Джон Роу, предлагая помощь вообще и конспекты в частности. Конспекты были ужасны, а помощь излишней. Но из-за малоподвижности я никак не мог выгнать его физически, а за время выздоровления уже и привык.

Теперь же в моей квартире не просто незваный гость, а женщина… Притом не самая яркая и достойная представительница их вида. Мне всегда нравились иные типажи, молча выполняющие даже невысказанные просьбы. Как, например, Марлен… Блондинка с ярко голубыми глазами. Она всегда знала, как мне угодить.

Маргарет была шатенкой. Стоило вспомнить о ней и мыслеобраз сразу рисовал перед глазами тонкие черты бледного лица, обрамленного тугими тяжелыми волнами каштаново-рыжих волос. Они неизменно пахли какой-то сладостью и на них не было ни грамма лака. Несколько раз я касался их невзначай и даже принюхивался… Она, разумеется, ничего не замечала – я был осторожен в изучении этой девушки.

Изучении… Пожалуй, это слишком громко сказано. Наблюдая за ней и оказывая знаки внимания, я не продвинулся ни на шаг.

Маргарет постоянно удивляла и этим нервировала.

Я любил и люблю в своей жизни простоту, понятность и замкнутость. Установив ряд правил еще в университете, придерживаюсь их до сих пор, иногда минимально корректируя в угоду времени. И все было прекрасно. Пока не случился идиотский спор.

Теперь все рушится, как карточный домик от неловкого движения Роу.

Маргарет появилась в нашей жизни, ворвалась в костюме кошки, словно насмешка судьбы. И теперь она заполнила собой все пространство на всех уровнях восприятия. С ней пришли перемены, которых я так боялся. Посторонние звуки, слишком тяжелые шаги девичьих ног по моему полу, длинные каштановые волосы, найденные на идеально чистой столешнице… Ее безупречное девичье тело в моей ванной.

Я зашел всего на секунду. Принес халат. И замер. Она стояла спиной, и ее силуэт мне виден был лишь частично. Но этого хватило, чтобы вспомнить о мужских потребностях и голоде.

Покинув ванную комнату, я некоторое время приходил в себя, не веря в происходящее. Маргарет не была в моем вкусе! Да, красивая фигура, длинные ноги, потрясающие волосы… Но этого мало. Или достаточно? Еще вспомнился ее взгляд. Сегодня мне почудилось, что она прячет в них улыбку. Словно бы не я был королем ситуации, а она. И это она предложила мне сделку…

Ха!

Привидится же такое.

В голову закралась мысль о том, чтобы позвонить любовнице. Марлен никогда не была против встречи. Я спонсировал ее жизнь, она дарила мне себя и удовлетворение. И в этом были одни плюсы. До сего дня. Теперь мне вдруг захотелось чуть уменьшить бедра любовницы. И велеть ей покраситься. Просто ради интереса, разумеется. Я привык потакать своим потребностям, так почему нет?

Встретив Маргарет у двери в ванную, я был спокоен и внимателен. Она могла бы поблагодарить меня за заботу. Но в ответ на попытку быть милым, получил очередной выпад в ее стиле.

«Я вас почти ненавижу». И как это понимать? Намек на то, чтобы предложил больше денег? Или просто у нее такая натура: говорить именно то, что испортит настроение собеседнику?

Ну, хоть спать она легла молча, без капризов и глупостей.

Прикрыв дверь в комнату, где осталась Маргарет, я попробовал вздохнуть с облегчением. Не вышло. Ее запах стоял в носу. Сладковатый дурман окутывал все вокруг, вызывая страшное нетипичное для меня раздражение. Оно накатывало волнами. Вдох-выдох-волна.

Дошло до того, что пришлось открывать бар и наполнить бокал хорошим виски. Давно я не обращался к алкоголю в качестве панацеи от душевных терзаний. Привык смаковать дорогие напитки, а не выпивать залпом, чувствуя только горечь внутри.

Что-то явно шло не так. Но что? Девчонка легко приняла правду про сделку. Она не закатывала скандалов, только пялилась на меня своими огромными глазищами и иногда поджимала губы. Это ведь должно было радовать? Сумма, названная мною, кажется, ей тоже пришлась по душе. Я не пожадничал, решив дать ей ровно столько же, сколько стоила кошка, предмет спора. Удвоил ставку, так сказать.

Но что-то продолжало нервировать, подтачивать иглу сомнений изнутри.

Не сумев прийти к согласию с собой, решил еще раз поговорить с Маргарет утром. Она обязана была согласиться на мои условия. И тогда я утру нос Роу, а потом пообещаю себе никогда больше не ввязываться в сомнительные пари.

Глава 13

Маргарет Новикова

Утро пришло нежданно-негаданно. Просто засветило мне лучиком в глаз, намекнув таким образом, что пора и честь знать.

Впервые за долгое время вставать не хотелось. Невероятно удобный матрас Осборновского жилища просто умолял остаться и нежиться в кровати весь день. И, надо признать, он был намного убедительнее своего хозяина.

Сопротивляться сил почти не было, поэтому какое-то время я еще крутилась туда-сюда, вяло напоминая себе о делах-заботах. Обычно я вставала совсем рано, но в тот день с самого начала все шло не так…

Лишь когда мои босые ступни все-таки коснулись пола, в голове слегка прояснилось и снова в душе появилось ощущение некой гадливости.

Меня хотели купить.

Это противно. Мерзко. Некрасиво.

С другой стороны… Уйди я сейчас и скажи категоричное «Нет!» для этих гадов ничего не изменится. Они пожмут руки, объявят ничью и не сделают выводов. А я хотела, чтобы им стало очевидно, насколько плох подобный спор.

И денег хотела, это тоже нужно было признать. Гордо отказываться от морального удовлетворения в виде вполне материальных хрустящих купюр теперь казалось и вовсе глупым.

Утро все расставило на свои места.

Я сделаю вид, что принимаю условия мистера Осборна. Начну его игру, но введу в нее свои правила. Он хочет быстро убедить окружающих в моей симпатии? Что ж, я покажу ему, что такое отношения… Хотя и у меня самой опыт не столько велик в этом вопросе, но, благо, фантазия отличная.

И с Роу поиграю. Тот котолюб и вовсе не заслужил жалости. Он ведь заведомо знал о проигрышном положении ближайшего друга, но раскрутил его на пари. Хотел и девочку в кровать уложить, и кошку за чужой счет получить.

У меня скрипнули зубы. Я им покажу! Обоим! Они у меня еще научатся быть милыми паиньками… Да я им…

– Доброе утро, Маргарет, – из смежной комнаты вышел заспанный Беня.

И, клянусь, он выглядел настолько мило, что я даже подавилась собственными планами мести. Заспанный, чуть взъерошенный, Осборн сам напоминал котика, которого хотелось затискать, послушать, как он мурлычет или шипит, а потом угостить рыбкой. Но, как обычно, лирическое настроение быстро прошло…

– У вас припухлости сошли, а губы так и остались чуть на выкате, – заявил мой работодатель. – Может, выпить что-то еще от аллергии?

– Не поможет. Я ведь постоянно контактирую с вами, значит, облегчение еще долго не наступит!

Он потер лицо раскрытыми ладонями, встряхнулся, сложил руки на… – о боже мой! – голой груди, плавно переходящей в крутой пресс, и уточнил:

– Так что с моим предложением? Хотите почувствовать себя желанной мною хотя бы временно?

Да он издевается!

Нет, правда!

Этот тип просто наверняка девственник, потому что ни одна девушка не отдалась бы ему в здравом уме! Ни-ког-да. И я тоже не отдамся. Потому что сделка этого не требует.

– Я согласна, – проговорила, натягивая на губы улыбку. – Но у меня есть ряд условий… Бенедикт.

– Вам мало денег? – удивился он, вскидывая бровь.

Я же сделала самое милое выражение лица, на которое была способна.

– Ну что вы, мистер Осборн! Я просто ответственно подхожу к нашей сделке. Итак, для пущей убедительности нам необходимо разыграть перед мистером Роу одну сценку…

Беню перекосило.

Он замер в ожидании неведомого, заранее понимая, что хорошего там будет мало.

Следующие пять минут я объяснила в красках, как буду показательно страдать этим же вечером в котобаре по поводу того, что лучшая подруга больше не может сдавать мне комнату, а значит я – студентка без места жительства и вообще самый несчастный в мире человек. Ведь до общежития очень далеко. Нет, раньше было нормально, но теперь стало далеко! Потому что от работы не наездишься – страшно же! И тут, в минуту крайнего отчаяния, ко мне на выручку должен прийти Беня и, как благородный английский джентльмен, спасти даму, предоставив крышу над головой за чисто символическую плату.

– Ну, вот сами посудите, зачем вам одному такая огромная квартира? Обещаю не мусорить и вести себя тихо!

Я наконец закончила свою тираду и насладилась вытянутым лицом Ледышки.

– Нет, – отмирая, выдохнул он. – В моем доме не будет жить никто, кроме меня и моего кота.

– Не нужно быть таким категоричным, – продолжала уговоры я. – Вы же хотите выиграть у своего друга? Значит, мы с вами должны контактировать как можно чаще. Если вы понимаете, о чем я.

Окончательно издеваясь, я даже подмигнула Осборну, который шумным дыханием имитировал Дарта Вейдера.

– Я же сказал, не нужно никакого секса! – произнес он так, будто испугался, я же победно продолжала дожимать аристократишку.

– Да я и не претендую на ваше прекрасное тело. Зачем оно мне? Моего гонорара вполне достаточно, а еще того матраса, на котором я сегодня спала. Он очень удобен.

Осборна окончательно перекосило. Кажется, еще немного и у него начнется нервный тик, но оппонент пока держался.

– Я сказал нет, – раздув ноздри, выдохнул он, на что я пожала плечами и принялась искать взглядом дверь на выход.

– На «нет» и сделки нет, – заявила я. – А сейчас позвольте мне одеться, мистер Осборн, и я покину вашу не очень гостеприимную квартиру.

– Стоять! – тут же рявкнул Беня, хотя я даже шелохнуться не успела.

В моих мыслях оркестр уже трубил победный марш.

– Хорошо, сцену разыграем, гостевая твоя. Но только до тех пор, пока я не получу нибелунга.

– Любой каприз за ваши деньги, – вскидывая ладони вверх, пообещала я, и тут же завела новую песню: – Итак, второе условие.

У мужчины все же дернулось веко, а мне от всей души хотелось адски хохотать смехом дятла Вуди.

– А сколько всего условий? – наконец дошло до Осборна, куда он влип.

– Понятия не имею, но в голову пришло пока только два. Но мы отвлеклись. – Я хлопнула в ладоши и в красках описала свою очередную «хотелку»: – Студенты – парни бедные, девушек по красивым местам не водят. Да я и сама никогда не рвалась ходить по свиданиям, но раз уж тут такая возможность, а у меня такой завидный ухажер, то мне бы хотелось побывать в некоторых ресторанах и театрах, куда обычно не так просто попасть. Список мест могу предоставить отдельно, письменно и в нескольких экземплярах. Что думаете, мистер Осборн?

Он, кажется, не думал, он очень громко скрипел зубами.

– Мистер Осборн, не нужно так реагировать, – не удержалась я от колкости. – Помните: услуги стоматолога весьма недешевы в Англии, да и цель – выиграть нибелунга – оправдывает средства.

При упоминании злосчастного кота Осборну все же удалось взять себя в руки. Он несколько раз глубоко вдохнул, выдохнул и вновь стал безэмоциональной глыбой льда. Хоть в бокал с виски бросай.

– Будут тебе и рестораны, и музеи. Надеюсь, на этом все?

– Пока да, – удовлетворенно улыбнулась я, мысленно потирая ладони. – С вами приятно иметь дело, мистер Осборн.

– Хотел бы я сказать о тебе то же самое, – почти ровно произнес он, чем совершил очередную тактическую ошибку.

К вечеру я поклялась себе, что придумаю еще одно условие, от которого Бенечке должно стать дурно. Хочет Нибелунга, я из него все соки выжму, как и из Роу.

Кстати, о Джоне. Для него я разработала отдельный план мести!

Глава 14

Джон Роу

Когда на моих глазах вчера скорая помощь увезла Маргарет с приступом аллергии, я испытал странную смесь эмоций.

Во-первых, девушку было, несомненно, жаль. Но уже во-вторых, меня как ни кого обрадовало поражение Осборна. Бенедикт мне, конечно, друг, но спор есть спор. И я мог только в очередной раз поразиться его патологическому невезению с женским полом.

Это же надо – подарить цветы и тем самым едва не отправить девушку на тот свет! Хотя головой я прекрасно понимал, что мог спокойно оказаться на его месте, потому утром, едва начался рабочий день, тотчас же отменил курьерскую доставку лилий по адресу в Редингтоне, где жила Марго.

По моим расчетам, вчера ее все же должны были выписать, и сейчас она наверняка проснулась. Вместо цветов я быстро перезаказал сладости из кондитерской, попросив вложить внутрь коробки с капкейками записку с извинениями за мое поведение в ночь, когда подвозил Маргарет.

На фоне провала Бенедикта, этот милый презент точно даст мне сотню очков бонуса.

Из кондитерской позвонили через час с отчетом, что заказ доставили, но приняла его другая девушка.

«Ничего страшного, – подумал я. – Неудивительно, что рыжая киса не решилась самолично открывать дверь курьеру. После вчерашнего ее лицо явно далеко от совершенства.»

И все же смутную тревогу я испытал.

Мои опасения подтвердились, когда я открыл свежий выпуск «Таймс». Пролистал неинтересные новости о политике, которая меня не особо волновала. Мазнул взглядом по светской хронике и уже приготовился перевернуть дальше, как взгляд зацепился за знакомое лицо Бенедикта. Перекошенное, недружелюбное, явно что-то кричащее на журналиста, который ослепил его вспышкой.

На фотографии за спиной Осборна пряталась девушка, которую я узнал только по кончику хвоста с униформы бара. Маргарет.

Но еще больше меня поразило название статьи:

«Сексуальные игры сына лорда Осборна едва не привели к КОТАстрофе».

А дальше шла целая статья о том, что нелюдимый сынуля Вильгельма Осборна, а по совместительству члена палаты лордов, неожиданно отличился своими сексуальными фантазиями, едва не приведшими к летальному исходу у некой девушки.

Имени Маргарет журналисты пока не разведали, но я понял, что эту промашку они быстро исправят.

В статье активно муссировали, что девушку в костюме кошки привезли в больницу с отеком Квинке и как сильно за нее переживал Бенедикт Осборн.

Захлопнув газету, я полез в интернет. К моему превеликому ужасу, снимков там оказалось еще больше.

Маргарет с раздутым лицом, Осборн с перекошенным, и статья одна краше другой:

«Красавец и чудовище: кто она, избранница сына лорда Осборна?»

«Любовь к кошкам в разрезе политики. Комментарии эксперта».

Ну, и так далее.

Мрак.

С другой же стороны, возможно, ничего страшного не произошло. Пресса часто взрывается новостями-однодневками, и уже завтра никто не вспомнит об аллергичной девушке-кошке.

Я попытался набрать телефон Бенедикта, но этот гад то ли специально, то ли в силу иных причин не отвечал. Ни на рабочий, на на личный.

Поэтому, сорвавшись из своей квартиры, я буквально полетел в котобар караулить менеджера по котам.

Линда, заприметившая меня в столь ранний час, удивленно округлила глаза, но ничего не посмела сказать. Я же засел за своим привычным столиком в углу зала, выпил несколько чашек американо и от нечего делать загладил Янтаря до полусмерти.

В итоге кот просто свалил от меня и даже поцарапал руку. А в три часа пополудни двери распахнулись, являя пришедшую на работу Маргарет Новикову.

Радостную донельзя, словно не ее вчера на скорой увезли.

– Добрый день, – ее улыбка, обращенная ко мне, могла развеять любые сомнения. Но не развеяла.

Преградив путь девушке, я придирчиво всмотрелся в бледное личико.

– Как хорошо, что с тобой все в порядке, Маргарет. Вчера мне пришлось быть невольным свидетелем ужасной сцены… Бенедикт едва не отравил тебя.

– Это правда, – ее глаза стали несчастными, а уголки губ опустились, дрогнув, – это было так страшно.

Я ждал, что она вот-вот заплачет и готов был прижать ее к своей широкой груди, чтобы одарить заботой и теплом. Но, всхлипнув, девица неожиданно улыбнулась.

– Значит, вы и правда все видели? – таинственным шепотом уточнила она, подавшись вперед.

Я опасливо кивнул, не понимая, с чего бы ей радоваться. Может, шок еще не прошел?

– И букетище тоже? – глаза Марго расширились, а потом резко сузились в щелки. Она громко вздохнула, прижимая руки к груди и договорила: – Никто и никогда не делал для меня подобного…

– Подобного?! – забывшись, повысил голос, так что на нас оглянулась Линда, не скрывая недовольства. Пришлось напомнить себе о самообладании.

– Да-да, – тем временем бормотала Маргарет. – Он был таким огромным, что не помещался в руки. Бенедикт Осборн сумел поразить меня по-настоящему.

Я закашлялся, обещая себе перестать мыслить пошло хотя бы во время общения со столь юным ранимым созданием.

И впервые где-то внутри кольнула совесть. Девчонка-то совсем зеленая и наивная, а мы на нее поспорили. Надо было брать в качестве средства достижения цели кого-то более искушенного. Да хоть бы и Линду…

– И еще… – тем временем малышка и не думала умолкать. – Вы никому не скажете? Мне кажется, я могу вам доверять.

– Угу, – буркнул, краем глаза наблюдая появление Бенедикта. Тот вошел и сразу направился к барной стойке, где присел на один из стульев.

– Думаю, я влюбляюсь, – вернула меня к реальности Маргарет.

– В кого? – нахмурился я. Неужели признается мне в любви? Так быстро?

– В мистера Осборна, – шепнула она, краснея.

Я недоверчиво вскинул брови.

– Да-да, – Маргарет закивала, словно ее слов было недостаточно. – А как может быть иначе? Он же невероятный.

– Погоди, – я потер подбородок. – Мы говорим сейчас о Бенедикте Осборне?

– Ну конечно!

– О моем друге, не об однофамильце?

– Нет же, – она покачала головой.

– И… Ты в него влюбляешься?

Маргарет заулыбалась как блаженная. Очень странно, даже как-то пугающе. Она чуть закатила глаза и задышала чаще.

– Он спас меня, понимаете? Просто взял и показал, каким может быть настоящий мужчина.

– Он тебя и отравил, – напомнил я.

– Ерунда, – отмахнулась девушка. – Я ведь жива. Я чувствую… И как чувствую! Мне кажется, все стало иным: ярче, красивее, ароматнее. Мир стал более радужным и…

– Стоп, стоп, стоп, – схватив ее за плечи, заставил смотреть мне в глаза. – Ты принимаешь какие-то препараты? Что тебе кололи в клинике?

– Прекратите, – возмутилась Марго, отодвигаясь. – Я делюсь с вами сокровенным, вот и все. Но, кажется, ошиблась в выборе собеседника. Вы казались мне таким добрым и милым, тем, кому можно доверить тайну…

– Я такой и есть, – шмыгнув носом, зло уставился на Осборна, мирно попивающего воду из стакана. – Просто хотел тебе напомнить, что Бенедикт не из тех, кто быстро заводит отношения. Он может и вовсе не замечать тебя, и я должен предупредить об этом, чтобы не было больно потом.

– О, здесь вы не правы, – девушка захлопала ресницами и чуть обернулась в сторону барной стойки. – Думаю, он тоже влюбляется.

Мы замолчали и вдвоем посмотрели на Осборна.

Тот как раз отставил пустой стакан в сторону и уставился на нас. Его лицо выражало что угодно, от презрения до физических мук, но только не любовь. Чопорный и недовольный, Бенедикт повел плечами и резко отвернулся, бросая гневную фразу Линде. Та спешно побежала исполнять его волю, а он быстро удалился, ни разу не оглянувшись.

– Видите? – по-идиотски улыбаясь, спросила Маргарет. – Он даже смотреть на меня не может: боится, что не сдержится и выдаст себя.

Я молчал.

Я думал.

Я был в шоке.

Богатый опыт общения с девушками буквально кричал, что мы выбрали самую нелогичную и странную из представительниц женского пола. Она комкала мое представление о том, как должны были развиваться события, и деморализовывала каждый раз, когда открывала рот.

Как?! Как можно было при взгляде на Бенедикта решить, что он влюблен? Там же на лице написано: «Все вон, вассалы!»

– Вы так плохо молчите, – донеслось до моих ушей, когда я решил, что хуже уже не будет. – Я все поняла. Наверное, думаете сейчас, что мне до мистера Осборна как до неба и звезд…

Да, я так и думал. Но только идиот признался бы в подобном.

– Нет, что ты, милая, – улыбнувшись, похлопал ее по плечу. – Ничего такого мне и в голову не приходило.

– Ой, – она всплеснула руками, – все я понимаю…

Да неужели?

Я с надеждой воззрился в печальное личико, на котором все еще виднелся остаточный отек после аллергического приступа.

– Я некрасивая, – вздохнула Маргарет, прикрывая глаза рукой. – Слишком обычная для него. Мистер Осборн сложен как бог, и голос у него бархатистый – ласкает слух, и эти… как их?

Она показала на область рук чуть ниже плеч.

– Бицепсы? – подсказал я.

– Они, – всхлипнула девушка. – Он же невероятный. А у меня тело ужасное…

– Красивое тело, – вклинился я, с неподдельным удовольствием осматривая ее фигуру. Еще бы руками проверить нормально, сняв лишнюю одежду и убрав лишних людей…

– Нет-нет, не успокаивайте меня, – Маргарет совсем поникла. – Жизнь давно показала мне, кто я.

– И кто ты?

– Неудачница. У меня ведь даже парня нет, знаете? Никто за мной не ухаживает. Все девушки с курса в кино ходят каждые выходные, а я вот… на работу. Ладно, сейчас еще решите, что я ною…

Я поспешно прогнал с лица тоскливо-скучающее выражение.

– Не печалься, Марго, – подмигнул, очаровательно улыбнулся. – Мне со стороны виднее – ты прелесть!

Она достала платок и звучно высморкалась, потом убрала его в карман и выжидающе уставилась на меня.

Черт.

Может, ну ее, кошку? Проиграю Осборну разок… Вернее, это будет ничья. Потому что сам он тоже вряд ли ляжет с этой беднягой в постель. Или я ошибаюсь? Она ведь уже на крючке у Бенедикта.

Нет, это дело чести!

– Позволь пригласить тебя в кино? – выдавил из себя, продолжая демонстрировать идеально отбеленные зубы.

– Меня? – обалдела она. – Вы серьезно?

– Абсолютно. Этим вечером я весь твой. Можешь плакаться в мою жилетку, но лучше смейся – тебе это идет гораздо больше.

– Но сегодня я работаю допоздна…

– Босс я или кто? К восьми будь готова.

– Ой, это так неправильно с нашей стороны. – Она схватилась ладошками за щеки. – Могут такое подумать! И вообще, выходит, что вы пользуетесь служебным положением, предлагая мне прогуляться…

– Так и есть! Считай это приказом! Сегодня с восьми развлечения вместо работы. Босс так сказал.

Она смущенно опустила голову, заулыбалась:

– Как скажете, мистер Роу.,

Глава 15

Маргарет Новикова

Кажется, я переигрывала.

Но как же это было весело!

Страдальческое выражение лица Роу, когда он звал меня в кино, стало наградой за все мои предыдущие моральные травмы.

Хотите меня совратить? Вперед, красавчики. Только облегчать вам задачу я не намерена. Кошку нибе – что-то там – еще заслужить нужно!

Едва сдерживая улыбку, я пошла к барной стойке, где продолжила спектакль, напомнив себе, что расслабляться рано и впереди второй, не менее важный акт.

Вынув телефон из кармана, изобразила радость и ответила на вымышленный звонок.

– Да… Нет, я на работе. Вечером к тебе, а что? – пауза, пауза… – Ох! Ты серьезно? Это ужасно. Но я все понимаю. Нет, что ты, я придумаю, как выкрутиться, не волнуйся. Само собой. Пока.

Убрав телефон в карман, продолжила стоять у стойки со стеклянными глазами, стараясь изобразить, что размышляю, как и когда лучше сделать харакири.

– Что такое? – наконец спросил Энтони.

– Это ужасно, – шепнула я, усаживаясь на круглый табурет и тоскливо разглядывая собственное отражение напротив. – Подруга сказала, что больше не сможет сдавать мне комнату.

Словно бы невзначай я взглянула в сторону и заметила недовольного Осборна, снова появившегося внизу. Все по плану, молодец!

– Ну, у тебя же есть общежитие, – напомнил бармен.

– Есть. Но оно так далеко. Я после работы валюсь с ног, и вообще… Думаю, мне лучше будет просто уйти. Все идет к этому.

– Ни в коем случае! – Линда оказалась прямо за моей спиной. – Что за глупости? Я могу сама сдать тебе комнату, если есть такая необходимость. Но котобар бросать нельзя!

– Ой, это неудобно, – я злобно покосилась на Осборна, только подошедшего к нам. – Я не могу злоупотреблять твоей добротой.

– Какое там! Мне не сложно. – Линда тоже заметила Бенедикта и встала по стойке смирно. – Что-то принести вам в кабинет?

– Или еще воды? – подал голос Энтони.

– Ничего не надо. – Кошачий Кардинал поморщился, постучал тонкими длинными пальцами по барной стойке, осмотрел предлагаемые спиртные напитки и вдруг вперился в меня. «Невзначай», ага.

– Я сдам вам комнату, Маргарет, – припечатал он, кривя губы. – За тысячу фунтов. Ненадолго. Захвачу вас после работы сегодня и подвезу.

Открыв рот, хотела было поиграть в отказ не только из вежливости, но и из-за названной суммы. Она была просто неподъемной. Линда даже воздухом подавилась от щедрости Осборна: закашлялась, отвернулась.

– Не благодари, – выставив руку вперед, Беня пресек любые мои попытки сказать что-то и, быстро развернувшись, ринулся прочь, в свой кабинет.

Переведя дыхание, я бросилась за ним.

Вот же… Даже такую банальную сцену сыграть не может! Мы пересеклись на лестнице. Запыхавшись, я проблеяла что-то о необходимости поговорить, а он молча пошел дальше. Я приняла это за согласие.

– Вы в своем уме? – выпалила, едва мы оказались в кабинете. – Я же просила символическую сумму. И осторожный подход. А не рубить с плеча!

Бенедикт облокотился бедром о спинку кресла и сложил руки на груди:

– А ты вообще в курсе, сколько стоит комната в том районе, где я живу? Меньше брать за нее – это просто неприемлемо.

– О боже! – Я ударила себя по лбу, забегала по кабинету. – Это невозможно. Просто невероятно…

– Я рад, что ты признала свою оплошность, – Бенедикт усмехнулся. – А теперь расскажи, о чем вы говорили с Роем? Он уже знает, что между нами зародились чувства?

– Да, – остановившись, пожала плечами. – Но тут такое дело… Джон шантажом заставил меня идти с ним в кино. Сегодня.

– Что? – Весь пафос слетел с лица Осборна, как шелуха. – Так не пойдет.

– Да нет же, ничего страшного, – отмахнувшись, села в одно из кресел. – Как раз там я буду все время рассказывать, как вы мне нравитесь и… Кстати, мы снова перешли на вежливую форму обращения. А ведь нужно привыкать говорить «ты». Так вот, я буду вздыхать и вспоминать твои безупречные формы, бездонный цвет глаз… Какой у них, кстати, цвет?

– Серо-голубой, – буркнул Беня.

– Вот. Буду восхищаться и все такое, так что Джон начнет понимать, что у него нет шансов. А ты меня заберешь с киносеанса.

У Осборна вытянулось лицо.

– С чего бы это?!

– С того, что обещал отвезти сегодня к себе. Так что позвонишь мне часов в десять, и узнаешь, откуда забрать. Записывай, продиктую номер…

* * *

Когда пробило восемь часов вечера, я под осуждающим взглядом Линды ушла переодеваться.

Надо заметить, что весь персонал бара с интересом наблюдал за развитием событий и, судя по всему, болел за меня. Одна официанточка даже трагическим шепотом поинтересовалась, понимаю ли я, что делаю. М-да, кажется, ухаживания Роу уже ни разу не интрига.

Я попыталась найти в душе отголоски стыда или неловкости за свое поведение. Неа, пусто. У меня есть цель – наказать двух зажравшихся мерзавцев. А после того, как маленький спектакль будет окончен, я сто процентов не останусь работать в «Депрессии», так что беспокоиться о мнении ее обитателей нет никакого смысла.

– Именно так, – я ободряюще подмигнула своему отражению.

По ту сторону зазеркалья стояла невысокая девушка в простых джинсах, кофточке и легком плащике. Без косметики, с бледной, уставшей и замученной мордашкой. В общем, ничего примечательного. Классический экземпляр приза для пари, о да.

Джон Роу ждал меня у черного входа, но в этот раз в виде исключения не на байке, а опираясь бедром на капот огромного Ленд Ровера.

– И снова здравствуй, Маргарет, – хозяин бара расплылся в профессионально-совратительной улыбке.

– Добрый вечер, – немного смущенно улыбнулась в ответ я.

– Ты сегодня чудесно выглядишь, – отпустил очередную дежурную банальность этот бабник, пристально глядя на меня своими красивыми зелеными глазами. Даже смешно, мы ведь виделись пару часов назад, ничего не изменилось.

Надо заметить, мужик бессовестно врал! Конечно, отек в основном уже спал, но легкие припухлости под глазами определенно не добавляли мне красоты и шарма. Но как благоразумная девочка, я поблагодарила его за комплимент и наивно вопросила:

– А куда именно мы поедем?

– А куда ты хочешь? – поинтересовался Роу, галантно открывая передо мной дверь автомобиля. – Любой кинотеатр Лондона в твоем распоряжении, детка! Впрочем, у меня есть идея… Кстати, в этот раз ты даже не будешь фоткать номера моей машины?

– Зачем? У меня уже есть номер записанного на вас мотоцикла, так что прикопать в промзоне по-тихому не получится, – не удержала я на поводке внутреннюю ехидну и попыталась исправить положение милой улыбкой и дополнением: – Шутка!

Судя по лицу Роу – не поверил. Пока владелец «Депрессняка» обходил машину и устраивался на водительском сидении, я пристегнулась и с любопытством стреляла глазами по салону.

Мотор мягко заурчал, и мы тронулись. Я смотрела в окно и ловила себя на мимолетной мысли, что за последние несколько дней каталась на машине по вечернему или ночному городу чаще, чем за всю жизнь.

Роу потянулся к магнитоле, и салон наполнили итарные блюзовые переборы, настраивающие на романтический лад.

– Как прошла смена? – подобно коту промурлыкал мужчина и, потянувшись к коробке передач, мимолетно задел мое колено. Держу пари – специально! Случайно с таким нажимом кончиками пальцев не ведут…

– Отлично, – лучезарно улыбнулась я в ответ и чуть отодвинулась к двери, чтобы не провоцировать дальнейшие «случайности». – Вы ездите на механике?

Проверенный метод сработал и тут. Мужчины до бесконечности могут беседовать о любимых игрушках, так что всю дорогу я слушала о преимуществах механики над автоматом.

Мы лихо подрулили к огромному кинотеатру Рио-синема – весьма модное и популярное место. С запозданием я подумала, что одета не совсем по случаю – слишком просто, но тут же задвинула комплексы поглубже. Как хочу, так и выгляжу!

Пока я рефлексировала, мы остановились окончательно и байкер распахнул дверь, подавая руку и помогая выйти из машины.

– Тут очень много залов, потому доступны все находящиеся сейчас в прокате ленты и кое-что из старенького, – разглагольствовал Роу, пока мы поднимались в прозрачной капсуле лифта под стеклянный купольный потолок.

Он оказался прав. Я окинула афишу орлиным взглядом и мысленно кровожадно потерла лапоньки. Недаром я сегодня мониторила отзывы на горячие новинки!

А потому решительно ткнула пальцем в плакат в ярко-розовых тонах, где стояла влюбленная пара, преданно заглядывающая друг другу в глаза. Судя по отзывам критиков, такой концентрации розовых соплей мировой кинематограф не видывал уже давно и очень надеялся, что еще столько же не увидит.

– Эм-м-м… «Обжигающая любовь»? – неуверенно переспросил Роу, с опаской глядя на афишу с «соплями» и с тоской на соседний постер свежих «Мстителей». Первый день проката, кстати! Так что он вряд ли смотрел.

Мне, разумеется, тоже очень хотелось бы двинуть на новый марвеловский шедевр, но благие цели требуют жертв! А потому…

– О да! – я сцепила ручки на груди и мечтательно возвела глазоньки к потолку. – Я столько слышала про этот фильм! Там потрясающая драма о вечных ценностях. Вам обязательно понравится!

Судя по лицу, ему уже очень не нравилось. Но приходилось терпеть и тоже, как ни странно, ради великих целей. Ради кошки. Сволочь!

А дальше я получала удовольствие! Редчайшее, мало с чем сравнимое удовольствие.

Роу приобрел билетики, которые, кстати, стоили столько, что моя внутренняя жабонька сдохла в муках, воскресла и снова сдохла. После мужик предложил отовариться попкорном и наконец завел меня в полутемный зал. Там, согласно законам жанра, сначала погас свет, а после на мое колено решительно возлегла чья-то наглая лапа.

Я лихим жестом открутила крышечку от бутылки с колой и словно в никуда сказала:

– Кстати, недавно наткнулась на статью, в которой говорится, что кола и тому подобная ересь очень плохо отстирывается от белых футболок. А уж если на голову вылить, то вообще грусть, печаль и раннее облысение. Правда досадненько?

Лапа так же быстро и решительно вернулась на колено своего обладателя, а сам Джон внезапно усмехнулся и сказал:

– Никак не могу определиться с оценкой твоих умственных способностей.

А, то есть не ясно, то ли я дура набитая, то ли прикидываюсь?

Решив, что для подтверждения первого требуются новые факты я глупо захихикала и громко, на половину зала проговорила:

– Ох, обожаю фильмы про любовь! Скорее бы началось!

– Угу… – с такой тоской поддакнул мне Джон, что его даже стало на секундочку жалко.

Решив скрасить наше ожидание, я в подробностях пересказала владельцу котобара сюжет двух похожих фильмов, особо акцентировав внимание на том, что там такая любовь, такая любовь, что в реальной жизни все вдвойне печально.

– А еще главные герои таких лент очень похожи на… мистера Осборна. – Кажется, придыхание получилось с нужной степенью влюбленного дебилизма.

– Чем же?

– Ну как… Вспомните хоть мистера Дарси! Наверное, это классический пример. Он тоже сначала не любил главную героиню, но, как выяснилось, все было напоказ!

– Чтоб никто не догадался, – совсем уж уныло кивнул Роу.

– Именно! – просияла я. – Теперь вы понимаете? Вся холодность – это напускное! Я уверена, что у Бенедикта тот же психологический типаж!

Судя по взгляду, все, что понимал Роу, так это то, что нет предела женской глупости.

От дальнейшей интеллектуальной беседы его спасло начало фильма. Уже через десять минут я поняла, что интернет-отзывы были совершенно правдивы. В этом океане розовых соплей можно тестировать подводные лодки и устраивать совместные учения с другими странами.

Байкер даже не пытался скрыть страдальческого выражения лица, а вот мне приходилось сложнее. Мне нужно было изображать восторг! А в иделе – рыдать в нужных моментах.

В общем, когда сеанс закончился, зал мы покинули с огромнейшим энтузиазмом! Я при этом еще в красках обсуждала сюжет.

– А как он на нее посмотрел? Такая страсть! Любовь, искры! Вот бы мне так… – мечтательно вздохнув, я покосилась на Роу, тот уже было просиял, но я тут же спустила его с небес на землю: – с мистером Осборном! А вот и он, кстати! Так мило с его стороны!

Беня стоял, оперевшись задницей о капот своего автомобиля. Как бог взирал на смердов с высоты своего «Типа Олимпа» и, скрестив руки на груди, нервно поигрывал пальцами на локтях.

«Ждет и бесится», – расшифровала я, а вслух еще раз мечтательно вздохнула.

– А он что здесь делает? – непонимающе спросил Джон.

На что я всплеснула руками и окончательно закрепила за собой амплуа дурочки, заявив:

– Совсем забыла сказать, вы ведь, наверное, в курсе, что мистер Осборн согласился сдавать мне комнату у него дома?

Судя по шокированному лицу, еще нет. Но я исправила это недопущение.

– Вот я и попросила заехать за мной сюда. Чтобы не дай бог не заблудилась в поисках нового дома.

– Но откуда? – продолжал тупить Роу. – Ты ведь сама не знала, куда мы поедем.

– Написала СМС перед сеансом, – ослепительно улыбнулась я.

Морда Роу в этот момент была бесценна. Кажется, он первые в жизни ощутил себя неудачником в глубокой френдзоне. Но то ли еще будет, милый. Я тебя в ромашку согну и все лепесточки поотрываю, будешь знать, как на кошечек спорить!

Глава 16

Бенедикт Осборн

Обычно я пунктуален до минуты, если не до секунды

Я слишком помешан на точности, чтобы позволить тратить драгоценное время на пустяки, но, вопреки всем своим принципам, вот уже полчаса я сидел в машине у кинотеатра и ждал Маргарет.

Когда эта юная особа соизволит выйти с киносеанса вместе с Роу.

Несмотря на все договоренности с девушкой, я продолжал опасаться проигрыша. Потому что это же Роу, который умеет сражать наповал любую представительницу женского пола, вешая ей на уши столько сладкой лапши, что шансов отказать нет.

Страх, что Маргарет в последний миг может сменить сторону боя, не покидал меня. Видимо, поэтому я сидел и караулил. Вдруг Роу уболтает нашу официантку сбежать с сеанса и уведет ее в свое холостяцкое логово?

Назойливая вибрация вырывала из мыслей, и я мельком взглянул на экран телефона, намереваясь сбросить вызов. Несколько мгновений смотрел на имя звонившего, пока не понял, что избавиться не получится.

Отец.

Лорд Осборн, приближенный к Ее Величеству Королеве и, по совместительству, последний, с кем я бы хотел разговаривать. Ну не в ладах мы, мягко скажем, еще с тех пор, как я самовольно сбежал в Америку учиться на финансовом, лишь бы не в Англии под присмотром папочки.

– Слушаю, – нехотя ответил я. – По какому поводу?

– Ты позоришь семью! – без приветствий прилетело мне. – Как ты посмел связаться с этой…

На мгновение я задумался, о ком вообще отец спрашивает. Неужели узнал о Марлен? Да, она моя любовница, и хотя сбежала от мужа из Германии, разорвав отношения, но до сих пор находилась в официальном браке. Теоретически это могло вызвать определенные проблемы, но еще вчера отцу было плевать на то, с кем я сплю.

– А тебе, собственно, какое дело? – поинтересовался я.

– Что значит «какое»? Мою фамилию полоскает желтая пресса. Хорошо, что вся эта чушь еще не дошла до премьер-министра и Королевы. Ты должен немедленно расстаться с этой своей русской диссиденткой!

Если бы я что-то сейчас ел, то точно поперхнулся.

– Ты о Маргарет?

– А у тебя что, их много? – задал вопрос отец и, не дожидаясь ответа, пошел вразнос дальше: – Как ты только мог додуматься связаться с русскими? Особенно в текущей политической ситуации. Это предательство короны!

Немного отстранив от себя трубку с орущим отцом, в памяти я воспроизвел документы Маргарет. Кроме фамилии ничего русского там не было. Девчонка даже родилась на Туманном Альбионе, так было бы с чего ее обвинять. Впрочем, папины заморочки меня волновали мало, зато появился еще один повод его позлить.

– Я люблю ее, – без тени сомнений соврал, хотя в душе аж передернуло от упоминания слова «любовь». Мерзкое чувство. – И возможно, даже женюсь!

С той стороны воцарилась тишина и лишь злобное дыхание немного ее разбавляло.

– Только через мой труп! – наконец резюмировал лорд Осборн. – Я лишу тебя титула и наследства.

Ни одна струна в душе не дрогнула от такой угрозы. Вот ни капли. Пожалуй, Роу, который мог увести Маргарет к себе, и тот пугал больше.

– Придумай что-нибудь еще, папа, – ровно произнес я, наблюдая, как из дверей кинотеатра начали выходить люди. – Титул мне не нужен, а финансово я независим уже долгие годы. А сейчас, прошу прощения, мне пора. Должен встретить Маргарет.

Последнюю фразу произнес с таким удовольствием, что даже сам не ожидал такого эффекта.

Кажется, наше с ней сотрудничество будет не только продуктивным в плане выигрыша в споре, но и определенное моральное удовлетворение я тоже получу.

Позлить отца – бесценно!

Вдвойне бесценно было видеть лицо Джона, когда он заприметил меня. Я, кажется, даже почувствовал запах победы. Правда, пах он в основном попкорном из кинотеатра, но в этом было что-то необычное.

– Не ожидал тебя здесь встретить, – при рукопожатии Джон сжал мою ладонь сильнее, чем следовало.

– Маргарет попросила, – я попытался ему победно улыбнуться, но из-за отсутствия практики вышел хмурый оскал. – Как фильм?

Лицо Роу почему-то озарилось сиянием и плохо маскируемым ехидством.

– Спроси у своей новой квартирантки. Да, Маргарет? – он сгреб ее огромной лапищей за плечо и как бы по-дружески приобнял. – Думаю, Бенедикту будет интересно в красках узнать все подробности!

Девчонка просияла и тут же, как из пулемета, принялась шпарить о том, кто кого поцеловал, как смотрел и как стучало сердце.

Мстительно взглянув на Джона, я разгадал его злобный план, благо, мне повезло знать, что все происходящее всего лишь спектакль мисс Новиковой. Пожалуй, только это спасло меня от нервного тика, а еще то, что она заткнулась, едва села в автомобиль.

И даже молчала первые пятнадцать минут поездки. Я был несказанно ей благодарен за это, если бы она все же не заговорила:

– О! Супермаркет! Остановите, пожалуйста.

– Зачем? – если бы не красный светофор, я бы чисто принципиально вдавил педаль в пол.

– Что значит «зачем»? – удивилась она. – Я не собираюсь объедать ваши запасы из холодильника. Мне нужно зайти и купить что-нибудь на завтрак.

Повернув голову в ее сторону, я только убедился, что девчонка не шутит и на полном серьезе все это мне сказала. Оскорбила, можно сказать.

Конечно, она мне не нравится, но быть крохобором и пожалеть еду – это слишком даже для меня.

И все же она настояла.

Выела мне мозг чайной ложечкой, но у третьего по счету магазина заставила остановить машину.

– Сидите здесь, – заявила Маргарет так, будто она здесь босс. – Я быстро.

Как и любой мужчина, после этой фразы я осознал, насколько все безнадежно. «Быстро» и «женщины» – понятия несовместимые.

Но Маргарет удивила, явилась через пятнадцать минут с непрозрачным пакетом, который не позволила помочь поставить в багажник, а расположила у себя в ногах.

Феминистка, кажется!

Когда припарковался у дома, я только убедился в своей мысли, потому что вытащила пакет она тоже сама. Но подвох я заподозрил в момент, когда мы вошли в квартиру. Вместо кухни Марго уверенно направилась к ванной. Там, сдвинув в сторону мой бритвенный набор, придирчиво осмотрела освободившееся пространство, а после тяжело выдохнула что-то в духе:

– Маловато будет. – И принялась доставать из пакета какие-то баночки.

Признаться, снаружи мне казалось в нем меньше содержимого. Либо Маргарет знала секрет пятого измерения. Иначе объяснить, как она умудрилась заполнить ВСЕ место вокруг раковины и несколько полок, я не смог.

– Это что? – Наконец пришел в себя.

– Косметика, – словно идиоту пояснила девушка, финальным штрихом освобождая от обертки зубную щетку и ставя в стаканчик рядом с моей. – Я решила, что выглядеть должна достойно вашей персоны. А красота требует жертв и соответствующего ухода!

Пока я переваривал информацию, Марго вытащила из бездонного пакета «последний лот» – одинокий йогурт и гордо, словно корону на инаугурации, понесла его к холодильнику.

Она триумфально водрузила его на заботливо освобожденную полку в холодильнике и довольно улыбнулась.

– Ну вот, вроде бы все.

Глава 17

Маргарет Новикова

Судя по взгляду, лорда Дарта Вейдера до глубины души потрясли общежитские порядки. Во всяком случае на рокировку продуктов в холодильнике он смотрел с огромным недоумением, ну а на расстановку «военно-косметических сил» в ванной – с откровенным ужасом.

Неужели никогда не жил с женщиной? Хотя кто же его такого выдержит!

– Ну-с… – Я повернулась к Осборну и, слегка изогнув бровку, поинтересовалась: – В каких комнатах мне можно бывать?

– Твоя спальня, кухня и… гостиная. – Кажется, последнее разрешение далось ему титаническими моральными усилиями. – Как же без гостиной?

Дымчато-серые и не замутненные реалиями простых обывателей глаза Бенедикта были свято уверены, что нормальному человеку без гостиной не прожить, а уж англичанину и подавно.

– Заметано, – кивнула я в ответ и мысленно насладилась тем, как дернулся желвак на скуле у блондина. Бесится, сволочь примороженная. Бесится, но терпит. Из-за нибелунга. Данный факт выводил из себя уже меня… А исконно женское злорадство требовало аккуратно проверить, сколько он будет готов от меня выдержать во имя пушистой цели!

– Но в мою комнату, а также в мой кабинет ни ногой!

– Как скажете, господин, как скажете, – кивнула я и, развернувшись, насвистывая отправилась к себе.

Уже там, плотно закрыв тяжелую дверь, я разжала судорожно стиснутые вокруг латунной ручки пальцы и прерывисто выдохнула:

– Ну ты и аферистка, Ритка!

Нет, правда, с высоты банальной логики ситуация казалась крайне бредовой! Спектакль одной актрисы…

Но это не сценарий какого-то безумного писателя, а жизнь. Она гораздо страшнее любого вымысла.

Я обвела взглядом роскошную спальню и быстро рассовала свои скромные пожитки по ящикам комода. В данный момент с собой было не очень много вещей, лишь то, что я оставляла на работе, на случай если понадобится смена или просто одеться потеплее. За остальным придется прокатиться в квартиру при университете. Но забирать особо много я не торопилась – нечего обживаться.

С бытовыми делами было покончено быстро, а сидеть в комнате мне наскучило уже минут через пятнадцать, потому я решила воспользоваться щедрым предложением хозяина дома. То бишь гостиной.

Осторожно выйдя из спальни, двинулась по полутемному коридору к большим распахнутым дверям, из проема которых лился мягкий янтарный свет. В квартире царила тишина. Но не та загробно-зловещая, когда каждый твой вдох отзывается в ушах, а какая-то очень уютная. Разбавленная тиканьем часов, шумом города за окнами и тихим мяуканьем кошки у моих ног.

Посмотрев вниз я наткнулась на внимательный взгляд ярких голубых глаз белоснежного мейн-куна и, не удержавшись, расплылась в глупой улыбке.

– Ки-и-иса… – Опустившись на колени, погладила красавицу за ухом и та блаженно прищурилась.

Мои шаловливые руки тут же запутались в длинной шерсти, а кошка, басовито муркнув, плюхнулась на бок, подставляясь под ласку. Кошек я любила! А уж таких огромных, красивых и ласковых, как эта красавица, вдвойне обожала! Янтарь в котобаре был не особо коммуникабелен, занимая положение этакого короля заведения и, как образцовая особа королевской крови, не позволял к себе тянуть руки. Лишь сам изредка приходил за лаской.

Вдоволь затискав Сноу, мне в голову внезапно пришла одна мысль. Я вскочила и метнулась в свою комнату, где вытряхнула из сумки блокнот и набор для ремонта одежды.

– Так-с… – воодушевленно промурлыкала я, обрывая зубами нитку и комкая бумажку на манер гармошки. В этот момент на пороге показалась киса, которая заинтересованно повела ушами и махнула хвостом, видимо, пребывая в непонятках от того, что человек, допущенный к королевскому телу, так быстро сбежал.

Как только закончила, я торжественно кинула получившийся «бантик» перед мордой Сноу и радостно воззрилась на мейн-куна. Та озадаченно на меня.

Она что, играть не умеет?

Как выяснилось – да… Но инстинкты не изживешь, потому не прошло и минуты, как Сноу попыталась лениво накрыть большой белой лапой такой наглый бант, который с шуршанием сновал туда-сюда. Не получилось, и в голубых глазах ярко вспыхнул огонь интереса. Прошло совсем немного времени, и мы уже с воодушевление носились по комнате, совершенно забыв о том, что дверь-то как раз не закрыли.

– Что тут происходит?! – потрясенно раздалось с той стороны, и мы с кошкой замерли, испуганно поглядев на Бенедикта.

Тот уже в знакомом и убойно-сексуальном спортивном прикиде стоял в коридоре и смотрел на кошку так, словно она только что предала все идеалы Королевы и в заключение продала враждебной державе важные документы.

Пауза затягивалась, и я с сожалением осознала, что вопрос явно был не риторический…

– Играем.

Вот так. Коротко, ясно, с намеком на «уйди, противный».

– Сноу, пойдем, – величественно бросил Бенедикт и даже развернулся, чтобы удалиться.

Сноу не пошла. Сноу воспользовалась замешательством двух глупых двуногих и с победно задранным хвостом прыгнула на забытую бумажку!

Мистер Зло едва не дымился, а я наслаждалась подкопченным ощущением победы. Правда, не ясно какой, но она прям чувствовалась!

– Сноу! Кис-кис-кис!

Кошка увлеченно драла задними лапами игрушку и не думала менять ее на общество, конечно, любимого, но привычного хозяина, и продаваться за обещанную еду тоже не собиралась.

На этом этапе господин Осборн гордо вскинул голову и удалился практически печатая шаг в дорогой паркет.

Уютная тишина квартиры, атмосферой которой я восхищалась совсем недавно, разом стала зловещей. Кошка, видимо, тоже это почуяла, так как подскочила и, прихватив бантик, бодро выбежала из комнаты.

Подлизываться? Умная красавица.

У меня же пропало желание шастать по дому, потому оставшееся до сна время я провела валяясь на кровати с планшетом и читая учебные материалы. Все же стоит помнить, что в ближайший месяц работа все еще со мной.

Спустя какое-то время меня обуяла тоска по купанию. Прямо вот со страшной силой!

Плюс, как и любой девушке, мне не давал покоя светлый образ того, как я, прекрасная и обнаженная, подобно Венере восхожу на постамент и погружаюсь в наполненную ароматной пеной ванну.

Правда, сразу после этой картины в голове почему-то возник совершенно другой образ. Мужской. Светлые волосы, белая кожа, широкая спина и сильные руки…

Бенедикт. Красавец с мерзким характером.

Я потрясла головой, выбивая из нее образы, и, подхватив полотенце и халат, отправилась принимать водные процедуры. В конце концов, глупо тут жить и не пользоваться бонусами, не так ли?

Но от навязчивых образов отделаться так просто не получилось. Во всем виноваты эти обтягивающие мужской торс майки! Однозначно они!

Он что, не может одеваться более прилично?!

После водных процедур разомлевшая я забралась в постель и обнаружила сюрприз. Большой такой, белый красивый сюрприз, который расслабленно муркнул и потерся лобастой головой о мою руку.

– Сноу… А тебя не заругают? – с опаской поинтересовалась я, поглаживая кошку за ухом. Но прогонять не стала. Пусть этот мерзавец страдает!

Не хватало только демонического смеха и фразы: «Бенедикт, я отберу у тебя вс-е-е-е!»

И начну с котэ, ага!

* * *

Утро вытащило меня из постели рано. Как и в прошлый раз, я забыла задернуть шторы, а окна выходили на восточную сторону, потому яркие лучи щекотали ресницы, не оставляя ни малейшего шанса сну.

Сев на кровати, зевнув и сладко потянувшись, я увидела Сноу в ногах. Кошка провела всю ночь со мной и страшно представить, насколько зол кошатник Бенедикт, которого бросила единственная женщина. На какой-то момент в голову пришла мысль о том, что самой лучшей местью будет выкупить нибелунга до этой парочки бравых сволочей и величественно удалиться с ним в закат. Но увы, никакое возмездие не стоит растраты всех капиталов!

Итак, сегодня новый день и было бы неплохо как-то очень сомнительно порадовать господина Бенедикта.

Спустя полчаса я оказалась на кухне, распахнула холодильник и, окинув поле деятельности орлиным взглядом, расплылась в хищной улыбке.

Когда на кухне появился взъерошенный и сонный Бенедикт, я как раз сняла с плиты сковородочку, и радостно провозгласила:

– Доброе утро!

– Доброе, – настороженно откликнулся мужчина и, вскинув бровь, осторожно спросил: – Что это?

– Завтрак, – с ласковой улыбкой изувера промурлыкала я, выкладывая готовое блюдо на тарелки и посыпая зеленью. – Садитесь за стол, сейчас будем кушать.

У Бенечки нервно дернулся красивый дымчато-голубой глазик.

– Маргарет, а ты ничего не перепутала? – наконец поинтересовался мужик, видать, все же подобрав верные слова. – Какой, к чертям, завтрак?!

– Вкусный? – предположила я, подхватывая большие тарелки и ловко расставляя их на столике. В центре уже стояла большая чаша с салатом, а также чайничек с парящим носиком и две фарфоровые чашки.

– Я про другое! Мы же договаривались!

– О чем? О том, что у нас с вами любовь! И вам, господин Осборн, надо учиться радоваться по этому поводу! А то в данный момент даже беглый взгляд дает понять, в каком именно гробу вы видели и меня, и взаимные чувства.

Бенедикт недовольно поджал бледные губы, но миг помедлив, все же сел за стол.

– Больше счастья на лице, – не уставала издаваться я, плюхаясь напротив и едва удерживаясь от искушения, чтобы не заржать.

– Еще немного, и этот дивный омлет окажется на твоей кудрявой головушке, – мрачно буркнул Мистер Зло, беря в руки вилку и с опаской тыкая ею в воздушный завтрак. Со стороны создавалось ощущение, словно в тарелке бегают таракашечки, и англичанин мстительно истребляет их по одному!

В разгар геноцида на кухню величественно вошла Сноу и требовательно заявила: «Мяу!»

– О, предательница явилась, – язвительно протянул «менеджер по связям с котами». – Пусть теперь квартирантка тебя и кормит.

– Жестоко и бессмысленно, – философски откликнулась я и заявила: – Я бы тоже от вас ушла, если бы наконец-то появилась альтернатива.

– Так почему же ты сейчас сидишь на моей кухне и ешь мои яйца?

– Любовь зла!

Мой обожающий взгляд не нашел отклика в черной душонке Осборна, потому «истребление таракашечек» продолжилось с удвоенным энтузиазмом.

Вопреки общей злобности натуры, Бенедикт все же поступил как нормальный человек: покормил кошку и решительно отстранил меня от уборки со стола, заявив, что раз я готовила, то это на нем.

– Тарелки должны стоять в определенном порядке. Но откуда тебе знать, что такое порядок, – бурчал он, намывая посуду. – И вообще, иди собраться. Нам скоро на работу ехать.

– Есть, мой капитан! – козырнула я, поймала очередной недовольный взгляд этого буки и вприпрыжку рванула в свою комнату. За мной, задрав хвост, побежала кошка, а вслед нам двоим полетело короткое ругательство Бенедикта на тему ветрености женской натуры.

Оделась я значительно быстрее фиктивного жениха. В ожидании Бени успела соскучиться и едва ли не постареть. Он вышел при полном параде, как всегда. На лице вырисовывалось излюбленное хмурое выражение, а в глазах читалось отношение к любимой женщине… Судя по нему, Беня все еще был на стадии ненависти, от которого, как все мы знаем, один шаг…

Дорога до работы на машине была намного комфортней, чем на общественном транспорте, и я поймала себя на мысли, что к этому можно быстро привыкнуть. Да что там, привычка уже дала свои корни… Собственно поэтому, обернувшись к Бене уже на подъезде к котобару, я заявила:

– Приглашаю тебя к себе в общежитие. Сегодня.

Беня чуть дернулся, посмотрел странно, словно только что заметил на моем лбу рога, и уточнил:

– С чего бы это мне туда ехать?

– Потому что любимая просит? – улыбнулась я.

Осборн скривился.

– За моими вещами нужно сгонять, – сжалилась я. – Не могу же вечно ходить в одном и том же.

– Так у тебя сменный комплект есть? – хмыкнул Беня, и я даже рот от удивления открыла. Да он ехидничать умеет!

– А вот не нужно этого неуместного черного юмора, – притворившись обиженной, решила прочитать начальству нотацию, чтобы не забывал, кто тут у нас главный приз в споре. – Мне, между прочем, богатые родители денег не оставляли, я зарабатываю сама, стараясь при этом получить профессию и не висеть ни у кого на шее.

– Но на моей ты повисла, – не сдавался на удивление словоохотливый Осборн.

Словно в подтверждение своих слов, он покрутил узел галстука и откашлялся.

– Ты сам этого хотел, – подмигнула я. – Так что, вечером едем ко мне? Или Джона попросить?

– Это похоже на шантаж, – хмуро заметил Мистер Очевидность.

– А вот и нет. Просто ты загнал меня в угол, потому и приходится думать, как же быть. К тому же, если меня отвезет Джон, то потом мы с ним вместе приедем к тебе, и он убедится, какая сильная между нами любовь.

Осборн снова откашлялся.

Я заботливо похлопала его по спине и добавила:

– Если заболеешь, возьму отгулы на работе и буду с тобой рядом круглые сутки. Только ты, я и микстуры.

– Не дай бог, – закатил глаза Беня.

– Вот и правильно. Некогда нам болеть, – лучезарно улыбнулась я, подхватывая сумку. Авто как раз сбавило скорость, паркуясь у заведения.

Глава 18

Маргарет Новикова

И снова я оказалась в роли кошки, а посетителей пришло на удивление много. Работа не оставляла времени на забавы или игры с двумя зарвавшимися толстосумами, требуя полного моего внимания, а иногда и психологического подхода.

Так, приближаясь к очередному столику, собираясь принять заказ, я заметила девушку, судя по словам Линды, постоянную клиентку бара. Она всегда приходила и делала один и тот же заказ, тискала котиков и уходила, оставляя чаевые. Всегда, но не сегодня.

Склонив голову к правому плечу, светловолосая девушка смотрела в окно, проводя указательным пальцем за ручейками от капель, оставленных мелким дождем с той стороны. И настроение у нее было, судя по всему, соответствующим промозглой серости Лондона.

– Могу я принять заказ? – уточнила, заранее полагая, что она откажется от услуг. Скорее всего пришла просто посидеть в этой уютной, почти домашней атмосфере.

– Ох, – опомнившись, девушка, обернулась, спешно открыла меню и, вздохнув, проговорила: – Я бы выпила чего-нибудь. Крепкого.

– Кофе?

– Крепче.

В ее глазах застыли тревога и печаль, а уголки красивых идеально накрашенных красной помадой губ, были опущены вниз, несмотря на попытку улыбнуться.

Не знаю, с чего вдруг я села за ее столик. Видела ведь вошедших только что посетителей – молодую пару с зонтами. Они весело щебетали, стряхивали фонтаны капель на пол и громко обсуждали, что готовы съесть целого слона.

Бросив красноречивый взгляд на Линду, приметила ее недовольство, но решения не поменяла, оставшись сидеть за столиком со светловолосой девушкой.

– Могу я вам чем-то помочь? – спросила, и снова внутренне задалась вопросом: зачем? Что я вообще могла сделать для этой незнакомки, когда сама вишу на волоске из-за придуманной авантюры?

– Я выгляжу настолько жалко? – усмехнулась девушка, поправляя выбившуюся из-за уха короткую светлую прядку волос. – Простите, не хотела отвлекать вас от работы. И вообще привлекать внимание…

Ну, вот, вышло так, словно я еще и навязывалась. Решительно уперев руки в столешницу, собралась уже подняться и уйти, но блондинка продолжила говорить:

– Меня зовут Тина. Я часто прихожу сюда…

– Да, я вас запомнила, хотя сама работаю не так давно, – подтвердила, улыбнувшись.

– Обычно мне здесь очень нравится… Нет, и сегодня все прекрасно, дело не в баре. Это моя жизнь. Она просто разбилась, понимаете?

Тина всхлипнула, потянулась вперед, вынула салфетку и прижала ее к носу. Снова глядя на окно, но явно не видя того, что происходит на улице, девушка продолжила:

– Муж подал на развод. Знаю, это банально, и сотни людей вокруг сейчас в той же ситуации, но это так…

– Больно? – подсказала я.

– Унизительно.

Она вздохнула, качнула головой и посмотрела на меня. В огромных зеленых глазах застыли капельки слез.

– Он выгоняет нас с сыном на улицу из дома, за который мы платили вдвоем много лет. Да, нежности между нами давно нет, впрочем, как и уважения, похоже… Муж завел любовницу и просто поставил меня перед фактом. Сейчас он живет у нее, но через неделю они въедут в наш дом. И плевать, что лишает нас с Бренданом крыши над головой.

– Это ужасно, – искренне согласилась я.

– Да, – Тина обхватила себя за плечи, словно замерзла. – И арендовать жилье за этот срок очень сложно. Слишком все скоропалительно… Но я со всем разберусь. Не имею права не разобраться…

– А сколько лет вашему сыну?

– Пять, – ее лицо наконец озарилось искренней улыбкой. – Он – чудесный мальчик. Знаете… ох, даже не спросила вашего имени.

– Маргарет, – ответила я.

– Рада знакомству, – мне протянули руку, которую я от души пожала. – Я вас отвлекаю от работы. Спасибо за то, что выслушали меня. Это, кажется, было нужнее, чем крепкий напиток.

– Экхе, – громко раздалось сверху. Мимо проплыла злющая Линда, косящая взглядом в мою сторону.

– Я и правда пойду, – проговорила, поднимаясь, – а вы обращайтесь, чем смогу – помогу. В крайнем случае просто выслушаю, это всегда пожалуйста. Может, все-таки заказ?

– Пожалуй, чашечку чая, – улыбнулась Тина. – Благодарю вас, Маргарет.

Не успела я добраться до следующего столика, как меня позвал Джон Роу, выросший впереди словно из-под земли:

– Я тут подумал, – сходу начал владелец бара, – чего тебе прозябать у зануды Бенедикта? Представляю, как он тебя третировал. Еще и денег требует, а я не возьму ни цента. Оплатой будет твоя улыбка.

– Ах, – умиленно закатила глазки я, – вы такой чудесный. Спасибо огромное, но это будет некрасиво.

– Очень даже красиво. Моя квартира ближе к работе, да и платить, как я уже сказал, не нужно. Осборн поймет, поверь мне. Он тот еще скупердяй.

– Разве? – я вскинула брови. – Но мной не было замечено ничего подобного. Напротив, более доброго и заботливого мужчины я еще не встречала. Представляете, чтобы мне не было неловко в новом доме, мистер Бенедикт разрешил спать с его кошкой. И есть его яйца.

Джон закашлялся.

И снова, уже второй раз за день, я оказала помощь мужчине в беде, похлопывая того по спине. Ну просто супер-Рита, и никак иначе.

– Кстати! – стоило Роу откашляться, обхватила его лицо ладонями и, сияя, как начищенная монета, выдала: – Так это правда, что в вашей квартире есть свободная комната, и вы готовы ею поделиться чуть ли не даром?

Он знал, что где-то есть подвох. Наверняка. Даже прищурился и засопел громче. Но все-таки заглотил наживку.

– Ну да. Большая светлая комната только и ждет новую хозяйку.

– Боже, даже не верится в такой подарок судьбы, – я счастливо вздохнула. – Вы самый добрый человек во всем Лондоне.

Он заулыбался:

– Так ты согласна?

– Я? – удивленно моргнув, качнула головой. – Нет-нет, меня уже приютил мистер Бенедикт и, как я сказала, сбежать сейчас было бы очень некрасиво. Мне кажется, он расстроится. Но! Вы можете помочь одной чудесной девушке!..

Я буквально впилась пальцами в руку Роу и потащила к столику грустной посетительницы. В этот момент чувствовала себя охотником, которому все же удалось подстрелить двух зайцев, точнее, усложнить жизнь Джону и тем самым облегчить ее Тине.

И с чего я такая добрая, спрашивается? Ах да, это гад же собрался переспать со мной на спор. Что ж, если у него так много времени и сил, то пусть спасает милых и обездоленных барышень.

– Знакомьтесь, мистер Роу, – торжественно представила я, останавливаясь в полушаге от столика с сидящей там озадаченной женщиной. – Это Тина! Кстати, как ваша фамилия, миссис?

– Клейтон… – на автомате пробормотала она, поднимая свою голову все выше и выше, чтобы разглядеть поистине громадную фигуру Джона. Он, по сравнению со мной, был великаном, а рядом с этой хрупкой дамочкой и вовсе колоссом. – А что, собственно, происходит?

– Ничего особенного, – еще громче огласила я. – Просто мистер Роу вызвался помочь вам в вашей беде. Представляете, у него чисто случайно сдается комната, бесплатно!

– Маргарет, – очень тихо начал Роу с нотками в голосе, далекими от добрых. Вот только Джон не Беня, его при всем своем желании я не боялась, а потому посмотрела на директора такими молящимися глазами, словно я тот самый котенок из Шрека

– Ну вы же сами сказали, что у вас есть комната! – шмыгнула носом. – А Тину муж выгнал, скотина… Но вы ведь точно не такой, и поможете!

Первой покинуть этот театр одного актера поспешила миссис Клейтон.

– Извините, – пискнула она, вставая из-за столика, и тут же добавила веса и твердости в голос: – Не нужна мне ничья помощь. Сама справлюсь, спасибо за участие.

Я бы даже поверила в ее уверенность, если бы не дрожащий подбородок и весь вид женщины, говорящий: сейчас разрыдается. В хлам!

– Ну же, мистер Роу, – одними губами шепнула я. – Не стойте.

Несколько мгновений он смотрел на меня, потом перевел взгляд на дамочку, а после сдался. Ну, или не совсем сдался, я видела, как этот паразит окинул фигурку Тины оценивающим взглядом и явно остался доволен.

И к бабке не ходи, сразу понятно, какие планы мартовский кот построил на длительное проживание с такой красоткой под одной крышей.

– Миссис Клейтон, – остановил он деву в беде. – Постойте. У нас просто не с того начался разговор. Я действительно сдаю комнату и готов помочь…

– Не нуждаюсь в подачках, – гордо вскинув голову, заявила она.

Но Роу все же тоже не промах, быстро оценив перспективу, предложил проживание за уборку и готовку. Кто-то сочтет унизительным такое предложение для современной лондонской леди, вот только Тину обстоятельства загнали в угол.

– Соглашайтесь, – шепнула я, видя, как сложно ей принять решение. – Мистер Роу хороший и любит котиков. Плохой человек не может любить столь прекрасных созданий.

Услышав мою фразу, Джон даже приосанился и в заверении рассказал, что у него живет шотландская вислоухая, русская голубая и одна беспородная. В такой компании Тине точно будет не скучно.

И тут настал момент, которого я так долго ждала. Мисс Клейтон согласилась, перед этим громко порадовавшись:

– Сэм будет счастлив. Его отец никогда не разрешал ему заводить домашних питомцев, а тут целых три кота.

– Сэму?! – голос Джона взвился неестественно высоко, отчего мужчина закашлялся, а после залпом осушил стакан воды. – Кто такой Сэм?

Так Роу узнал, что всем его планам на прекрасную барышню сбыться не удастся, зато теперь в его холостяцком жилище появится не только женская рука, но и радостный детский смех.

Оставив этих двоих обсуждать тонкости совместного проживания, я тихо слиняла работать дальше. Смена обещала быть длинной и принести мне немало чаевых.

Но в разгар вечера, когда весь персонал бегал как в хвост ужаленный, мистер Роу коварно подкрался в тот момент, когда я запихивала пылесос в стенной шкаф.

– Кажется, я раскусил тебя, Маргарет, – облокотившись на соседнюю дверку, тихо произнес он. – Милая овечка снаружи и хитрая плутовка внутри.

Мне бы впору испугаться, вот только иначе я себя выдам и никакой мести не выйдет:

– О чем вы, мистер Роу? – хлопая ресницами, спросила я и даже скорчила оскорбленные лицо. – Я что-то не так сделала?

– Нет. Все абсолютно так. Вот только комнату я предлагал тебе, а не этой девушке, да еще и с ребенком. Конечно же я помогу им, но с твоей стороны было крайне невежливо отказываться и поступать так со мной… и моими чувствами к тебе.

Вот же козел! Даже тут умудрился перевести стрелки, чтобы я испытала чувство вины.

– Вашими чувствами? – с лицом, полным недоумения, переспросила я.

Роу сделал шаг вперед, в лучших традициях нашей первой встречи оттесняя меня к стене и подавляя своей мощной фигурой. В это момент мне все же захотелось сбежать куда подальше.

– Конечно же, – не отводя прямого взгляда, развешивал длинную лапшу мне на уши байкер. – Маргарет, ты мне нравишься как девушка. И вчерашнее свидание в кино было…

– Стоп, стоп, стоп, – я вытянула руки вперед, останавливая Джона в полуметре от себя. – Вы разве забыли о чем, я вчера говорила вам весь вечер? Я влюбилась в мистера Осборна и душу изливала именно об этом. Так давайте не усложнять, мистер Роу. Между нами ничего не может быть, пока мое сердце занято им…

Вздохнула так мечтательно, что на миг сама поверила, что влюблена в менеджера по котам до беспамятства. Вышло до зубовного скрежета правдоподобно!

– Как написал один русский классик: «Но я в другого влюблена и буду век ему верна», – безбожно перевирая Пушкина, поставила жирную точку в нашем разговоре. – Простите, Мистер Роу. Мы с вами не пара!

Судя по перекосу породистой морды, Роу не желал так быстро мириться с поражением, но я стремительно сбежала в общий зал, не оставляя мерзавцу возможности взять реванш. Ничего, трудотерапия по помощи ближним своим сделает человека даже из такого сомнительного экземпляра.

Второй сомнительный экземпляр славного мужского рода подошел ко мне к концу смены с лицом снизошедшего до смертных Зевса.

– Ну и? – надменно вскинув бровь, поинтересовался Хронос Змеевич.

Подавив в себе в зародыше низменное желание растянуться у ног божества и спросить, чем разгневано высокоблагородие, я вернула ему такой же надменный взгляд и осведомилась:

– А в чем, собственно, дело? – подавшись вперед, я полушепотом уточнила: – И что за выражение лица, Бенедикт? Судя по нему, ты пришел меня душить, притом максимально мучительно. Между прочим, на той стороне зала сидит Джон, и он в два счета может подумать, что у нашей сладкой парочки разлад. Думаю, он такому исходу очень обрадуется и добавит к своим двух породистым и одной обычной кошке вожделенного вами нибелунга.

Мистер Осборн прерывисто выдохнул, стиснул и вновь разжал кулаки, а после попытался изобразить на своей холодной морде максимально теплое и ласковое выражение.

– Вот вас колбасит-то… – потрясенно прошептала я, глядя на эту гримасу. – Слушайте, шутка про тренировки у зеркала уже перестает быть смешной и начинает казаться насущной необходимостью!

– Маргарет, – все с той же ласковой улыбкой изувера протянул Беня, кладя мне на плечо свою изящную, но тяжелую лапу. – М-м… милая, ты не забыла, что сегодня мы едем за твоими вещами?

Эта «милая» ему, очевидно, далась настолько титаническими усилиями, что мужику было впору отгрохать памятник в полный рост еще при жизни!

– Не забыла, – я легкомысленно тряхнула головой и с ойканьем поправила сползшие было на лоб кошачьи уши. – Просто я только-только закончила и еще не успела переодеться.

– Десять минут хватит? – в голосе Дарта Вейдера добавилось смирения, и я подумала, что за такой тест-драйв отношений он мне еще спасибо сказать должен! Вот как прокачиваются навыки, необходимые для выживания мужского мозга!

– Хватит!

– Тогда я буду ждать тебя в машине у входа.

И развернувшись, змейство неторопливо выползло из зала в сторону своего кабинета. Видимо, тоже оставались какие-то дела.

Но увы, ко мне решил подойти уже полузабытый Мистер Наглость. Джон оперся плечом о стенку и с неподдельным интересом спросил:

– То есть ты реально думаешь, что у вас намечается любовь?

Судя по выражению лица, Роу на полном серьезе не мог поверить, что на свете существуют такие редкостные дурочки, как я.

– Конечно! – восторженно кивнула, и уши вновь слетели с головы. В этот раз я не стала возвращать обруч обратно, а сжала во взмокших во время беседы с Беней пальчиках. Все же столкновение с «менеджером по котам» не оставило меня равнодушной.

– Мда-а-а… Ну ладно.

Видимо поняв, что логика бессильна перед человеческим идиотизмом, Роу вернулся за свой столик. А я с прищуром смотрела на его широкую спину и мысленно кромсала маникюрными ножницами дорогущую кожаную куртку.

Потому что эта сволочь даже не подумала рассказать о том, откуда растут ноги у интереса его дружка. А ведь, казалось бы, очевидно, что я вся из себя невинная и прекрасная. А стало быть, такие игры очень сильно подкосят психику бедной студенточки.

Решив оставить размышления о козлах обыкновенных, я побежала переодеваться.

Все же если Осборн сказал, что десять минут, то это, к сожалению, именно десять минут.

Уложиться в отмеренное не удалось, потому в машине по итогу меня встретила кислая морда.

– Вот смотрю я на вас и думаю, что надо ввести градацию, – на полном серьезе начала я, пристегивая ремни безопасности и регулируя их.

– В смысле? – хмурое выражение шло Мистеру Зло чуть больше, чем кислое.

– Да у вас такие гримасы, что любо-дорого посмотреть. И я уже насчитала несколько на все случаи жизни. Вот сейчас, например, было выражение недовольства от моей непунктуальности. Я бы назвала ее «кислая мина номер один». Ну, и так по возрастающей.

– Маргарет, ты совершенно невозможная женщина, – покачал головой Бенедикт и вырулил на дорогу. – Я уже думаю, что с тобой бесполезно спорить и проще… воспринимать. Безоценочно.

– И наслаждаться! – просияв, согласилась я и, чтобы как-то сменить тему, сообщила: – Дико устала! А как ваш день прошел?

Блондин кинул на меня косой удивленный взгляд, но, миг помедлив, все же ответил:

– Неплохо, – на этом слове, сказанном сухим голосом, разговор увял и получил совсем неожиданное продолжение через пару кварталов: – Если твоя нагрузка слишком велика, то я поговорю с Линдой и ее уменьшат.

– Нет-нет! – я даже замахала руками, пытаясь отогнать мысли о таком предположении от Бени.

– Почему? – судя по недоумению в сером взгляде, он реально не понимал.

– Потому что попытку крутить роман с тобой мне еще могут простить, но когда это отразится на работе – сожрут. Таков уж дружный женский коллектив, – пожала плечами я, не став уточнять, что даже шашни с Бенечкой мне простят исключительно потому, что всем остальным это подмороженное «счастье» и даром не надо. Он как музейный экспонат – хорош на расстоянии. Посмотрел, восхитился и пошел дальше.

– Ну как скажешь.

На этом моменте мы обсудили необходимые нюансы для дороги, и в салоне воцарилась тишина, разбавленная блюзовыми переборами. Осборн предсказуемо оказался приверженцем классики, правда, несколько не такой как я ожидала.

Но что скрывать, мне нравились его музыкальные вкусы. Да и вообще, если абстрагироваться от противной личности английского аристократа, мне весьма нравилось все, что было с ним связано. Его дом, его коты, его музыка. И он сам…

Перед внутренним взором по очереди полыхнули сначала образ «домашнего» Бенедикта, а после нафантазированный «Аполлон» в ванной.

Почувствовав, как щеки залила краска, я прижала к ним холодные руки и прерывисто выдохнула.

– Заболела? – невесть чего озаботился моим состоянием Осборн.

– Нет, – решительно отрезала я и отвернулась к окну.

Увы, по косвенным признакам – да. Но сказать ему о том, что творилось в моей голове – самый глупый поступок из возможных.

В квартире меня встретила Дженни. У соседки были огромные, сверкающие от любопытства глаза и, собственно, сотня вопросов, которые на меня сразу и вывалили:

– Маргарет, это кто?! Такой мужчина красивый! И обходительный!

Угу. К сожалению, у Бенечки у подъезда проснулись джентльменские замашки, и он открыл мне дверь машины, помог выйти и порывался проводить до железных дверей, но я не позволила.

– Хороший знакомый, – отмахнулась я, не желая углубляться в подробности. – В общем, я теперь те дни, что работаю буду проводить в Лондоне, потому заехала за кое-какими вещами.

– А-а-а… – в глазах Джен погас огонь интереса, подпитанный сценариями любовных романов. – А я уж подумала…

– Зря, – веско резюмировала я и отправилась в свою комнату.

К несчастью, от соседки оказалось отделаться не так-то просто. Она хвостом увязалась следом и расспрашивала, расспрашивала, расспрашивала. О работе, о учебе и даже про Джона Роу вспомнила!

В общем, Дженни интересовало ВСЕ!

Так что спустя полчаса я вывалилась из квартиры обессиленная, как после свидания с вампиром, который вместо крови почему-то портил мне нервы, пересказывая все местные сплетни.

– Замученная ты какая-то… – с опаской посмотрев на меня, выдал Осборн и, закинув сумку на заднее сидение, сообщил: – Поехали, поужинаем по дороге. А то скажут, что я своих девушек не только пользую в экзотическом виде, но еще и голодом морю.

Отказываться я благоразумно не стала, рассудив, что голод не тетка, а очень даже дядька. И судя по ощущениям, этот самый дядька в данный момент по-садистски кромсал мой желудок тупым ножом. Есть хотелось дико!

Вопреки ожиданиям, Бенедикт не стал привередничать и остановился у первого попавшегося бара. Там, конечно, с некоторым удивлением посмотрели на «с иголочки» одетого джентльмена и малость потасканную меня, но накормили быстро и весьма вкусно. Осборн долго и пристально разглядывал вилку, а после протирал ее салфеточкой, чем нехило меня успокоил. Так как злое занудное змейство гораздо привычнее змейства заботливого.

К счастью, за время ужина нам не встретился никто из моих знакомых, потому мы спокойно отправились в путь дальше.

Ночь, музыка, мощная машина на прямой трассе… красота.

И да, молчание. Тишина в салоне не напрягала как в начале, а вновь стала той самой уютной атмосферой его квартиры. Когда говорить ничего не нужно, потому что хорошо и так.

Но к сожалению, рано или поздно все хорошее заканчивается.

Мы приехали, открыли дверь квартиры и сразу поняли, что что-то не так…

На это более чем прозрачно намекнул свет в холле, а после красивые туфли-лодочки на небольшом каблуке, стоящие у порога. Завершил картину «фаталити» голубой дорожный чемоданчик у стены и потрясенное бенедиктово: «Мама?!»

Мама нарисовалась буквально спустя десяток секунд и обожгла нас таким взглядом, что не знаю, как у блондина, но у меня сердце рухнуло сначала в пятки, а после проскакало вниз по ступенькам.

– Ну здравствуй… сын.

Голосом английской леди можно было голубей на лету замораживать. Да и вообще весь ее облик наглядно свидетельствовал о том, что я заблуждалась, считая айсбергом Бенечку. Он у нас просто жаркая Африка по сравнению со своей маман!

Глядя на эту даму в голову приходило одно единственное определение: Снежная Королева. В этом была вся она, от льдисто-голубого делового костюма и до тщательно уложенных светлых волос.

– Здравствуй, мама, – в том же тоне поздоровался Бенедикт, смело встречая взгляд, который наверняка был виновен в оледенении Антарктиды.

Я в курсе, что леди Осборн к этому отношения не имеет, но уверена – она бы смогла!

– Пришло время нам с тобой серьезно поговорить. Без посторонних, – заявила миссис Осборн, сцепив руки перед собой в замок и посмотрев на меня так, что легкие забыли, зачем они нужны в моем организме.

– Да-да, – залепетала, понимая, что здесь переигрывать будет слишком опасно, уж лучше просто сбежать.

– Нет, – твердо проговорил Беня, опустив ладонь на мое плечо и пригвоздив тем самым к месту. – Маргарет не посторонняя. Она… – Тут он немного замешкался, даже горло прочистил, но смог выдать фразу, поразившую даже меня: – Мы собираемся обручиться.

– Что?! – Миссис Осборн картинно отступила на шаг и приложила тыльную сторону ладони ко лбу. – Мне плохо. Врача. Голова…

Беня оторвался от меня и подошел к матери, направляя ее на ближайшее кресло и уточнив:

– Сейчас позвоню доктору. И отцу, чтобы забрал тебя. В каком вы остановились отеле?

Миссис Осборн нахмурилась. Бросив на меня гневный взгляд, оттолкнула от себя руку помощи и, вынув из кармана пиджака идеально белый платок, начала прикладывать его кончик к внутренним уголкам глаз. Сначала к левому, потом к правому. И снова. Вроде как слезы промокать. Но вид у нее при этом был решительный, а взгляд холодный.

– Хочешь избавиться от меня? – убрав платок от лица, спросила мама Беню. Ждать ответа она не стала – видимо, понимала, что сын может ответить. Слишком уж откровенным вырос. – Не выйдет! Отец остался по делам в Париже, а я спешно прилетела сюда, бросив его и все заботы. Потому что сын в беде!

– У вас есть еще один сын? – надменно уточнил Бенедикт.

– Очень жаль, но нет! – воскликнула его мама. – Поэтому все надежды мы возлагаем на тебя. Ты единственная наша надежда на будущее рода. Мы дали тебе время остепениться, прийти в себя и перестать заниматься ребячеством с этим твоим котолюбителем! И что в итоге?

– Что?

– Ты окончательно сбился с пути.

– Мне нравится выбранная дорога, – пожал плечами Беня.

– Дорога еще куда ни шло, – патетично воскликнула его мать. – Но подбирать девиц, стоящих вдоль нее – верх неблагоразумия, сын!

Я вскинула брови. Ничего себе. Как высокопарно и замысловато меня путаной обозвали. Даже обижаться как-то неудобно, вдруг я не так поняла и речь не обо мне вовсе?

– Вот ее, – в мою сторону небрежно махнули рукой, – конкретно эту девицу зачем ты привел в дом?!

А нет, все правильно. Это про меня.

– Жить, – ответил Беня и, сделав несколько шагов, снова встал рядом со мной, приобняв за плечи. – Это… любовь, мама.

Дела-а-а…

А я еще думала, он играть не умеет. Вон как старается ради ближайшей родственницы.

– Ты не можешь так поступить с нами! Слухи дойдут до королевы… Это позор! Ты не знаешь, но мы с отцом навели справки, она… она… – Миссис Осборн замахала на себя платочком, собираясь с духом, и наконец сказала это: – русская!

Бенедикт чуть отодвинулся и пристально посмотрел мне в глаза, после чего выдал новый перл:

– Тогда не зря говорят, что русские девушки – самые красивые.

И снова я забыла, как дышать. Буквально на две секунды пол ушел из-под ног, и стены куда-то отодвинулись, и потолка не стало. Только Беня по-прежнему стоял рядом, а я тонула в бездне его глаз. Слава богу, миссис Осборн была на стреме.

– В условиях нынешнего состояния политики, мы просто не можем позволить тебе эту глупость.

И снова на меня махнули рукой. Теперь я стала не только путаной, но и глупостью. Мило.

Глупо улыбнувшись, я вдруг вспомнила, что тоже знаю английский и решила этим воспользоваться:

– Так вы – мама Бенедикта?

Все смолкло. Осборны стояли, оглушенные моим вопросом, хлопали глазами и переглядывались. Глаза мамы говорили: «Она еще и идиотка», а Бенины отвечали: «Меня все устраивает». И все это молча, но очень красноречиво.

– Да, милая, – наконец сказал мой фиктивный любовник. – Это миссис Хелена Осборн. Моя мама.

– Я так рада! – склонив голову к плечу, улыбнулась шире. – Вы с Бенечкой – одно лицо. Только у вас грудь и волосы длиннее. И костюм. И туфли.

– И сумочка, – вдруг добавил Осборн, подключившись к игре.

У его мамы дернулся подбородок.

– Я хочу отдохнуть, – сообщила она. – Дорога была утомительной, а Англия встретила отвратительно. Сын, отнеси чемодан в гостиную. Я прилягу, подумаю и утром попробуем поговорить снова.

– Как в гостиную? – растерялась я.

– Мама, ты ведь никогда не оставалась у меня с ночевкой, предпочитая гостиницы, – поддержал меня Осборн. – Что теперь изменилось?

– Кое-что, – меня смерили горящим от злости взглядом. – Не волнуйся, я ненадолго!

И она с гордым видом удалилась в мою комнату. МОЮ комнату.

– А мне где спать? – спросила тихо.

– В моей спальне, – очень серьезно ответил Бенедикт. И, прежде чем я начала громко возмущаться, посылая его туда, про что приличные джентльмены и не слышали, мне закрыли рот, приложив указательный палец к губам. – Я выполню новое условие. Какое скажешь. Но мама должна поверить в наши отношения.

– Нет у меня больше условий, – прошептала удивленно. – И как ты это себе представляешь?

– Я плохо, но ты же специалист, – хмыкнул Беня, – придумаешь что-нибудь. А домогаться не собираюсь, как и обещал. Между нами ничего не будет, кроме договоренности.

Скептически поджав губы, покачала головой. Нет уж, так не пойдет…

– Сын! – раздалось из гостиной. – У меня в чемодане вся жизнь! Принеси его, прошу.

– Сейчас будет снова уговаривать тебя бросить меня, – улыбнулась я.

– Знаю, – пожал плечами Беня. – И мне важно, чтобы она поняла, что свой выбор я буду делать сам. Всегда и во всем. Помоги мне, Маргарет.

Не знаю, как он это сделал… То ли повлияло выражение его лица, то ли эти гипнотизирующие глаза… А может, я меркантильно повелась на обещание исполнить новую прихоть? Не могу сказать. Но в ответ он услышал от меня тихое: «Ладно», и впервые за все время его губы растянулись в улыбке. Не холодной или высокомерной, не подделанной по необходимости, а настоящей, от которой у меня сердце вскач понеслось, сбиваясь с шага.

Ох, нехорошо это, так воспринимать Бенину благосклонность. Мы ведь оба знаем, ради чего все делается. Ради котика и независимости. Что ж, подыграю ему и в этом, главное контролировать себя, чтобы не зайти туда, куда не надо.

Знаю, что подслушивать нехорошо, но эти двое даже за стеной разговаривали слишком громко.

Все началось с наезда Бени:

– Мама, а откуда у тебя вообще ключи от моей квартиры?

Судя по молчанию, вопрос застал родительницу врасплох, но вместо оправданий Хелен пошла в атаку.

– Что значит «откуда»? Разумеется из фирмы, устанавливающей тебе двери. А как иначе? Ты еще слишком молод и неопытен, чтобы отпускать тебя полностью в бесконтрольное плавание. Вот, смотри, к чему это уже привело.

Она говорила так, словно я – заразная болезнь, причем неизлечимая. Мол, вляпался, а теперь лечись всю жизнь.

– Завтра же фирма получит от меня иск, – игнорируя часть диалога матери, выдал Беня. – Я бы и на тебя подал, но ты меня родила и, вроде как, пытаешься заботиться. По-своему…

– Да как ты можешь говорить подобное?! Это все пагубное влияние мальчишки Роу.

Я тихонько поперхнулась, прикрывшись ладошкой. Ничего себе – мальчишка! Косая сажень в плечах, и годиков тридцать точно. Со своим бизнесом и капиталом.

А мать Бени все продолжала:

– Угораздило же тебя с ним связаться. Вечно со своими кошками возитесь, спасибо, хоть не афишируете, что хозяин бизнеса ты, а этот выскочка – так, прикрытие.

Мне показалось, или я ослышалась? Менеджер по котам – владелец «Депрессняка»?

– Напомню, ты сейчас говоришь о моем друге и, по совместительству, деловом партнере, мама, – голос Осборна стал прохладнее на десяток градусов, кажется, Злыдня начал уставать от разговора. – И идея бара принадлежала ему. Как и часть очень хорошего ежемесячного дохода.

– Но что бы он делал, если бы не ты?! Роу только паразитирует на тебе, как и эта девица. О, Бенедикт, ты привлекаешь к себе своей наивностью плохих людей. Это твоя Маргарет стопроцентно охотница за жилплощадью. Я уже вижу, как она захватывает ее! И начала девица с ванной…

Упс! Это она про мои крема-шампуни-бальзамы-пенки?..

Тут женщину было обмануть сложно. Потому что примерно так оно и было, разве что моей целью было не обжить квартиру ледышки, а взбесить Его Злейшество.

– Окей, мама. Я понял твою позицию. Раз одобрения мы не получим, значит, ваши с отцом имена из списка гостей на свадьбу я вычеркиваю, – сказал как припечатал. – Спокойной ночи, мама.

Хлопнула дверь гостевой, и я тут же принялась делать вид, что все это время, как и прежде, сидела в гостиной и играла со Сноу.

– Милая, – позвал меня Осборн таким голосом, будто голову собирался открутить. – Пошли спать. Я соскучился.

Помня, что нужно подыгрывать, я мило улыбнулась и сладостно проворковала, что жажду обнимашек со своим котиком.

«Котик» оскалился, сцепив зубы покрепче, и повел «дорогую» в спальню.

Комната Осборна, вопреки представлениям, оказалась далекой от аскетизма – большая кровать, мягкий ковер, в котором утонули ступни, и огромное кресло-качалка с клетчатым пледом. Оно стояло напротив панорамного окна рядом с чайным столиком. Мое воображение живо представило, как холодным зимним вечером я сяду в него, положу Сноу на колени, буду гладить ее за ушком, а свободной рукой пить какао с зефирками.

От занесенных не в ту степь мыслей отвлек Осборн:

– Твоя половина правая, – указал он на постель. – Надеюсь, ты не храпишь? Или мне понадобятся беруши?

Р-р-р-р.

Вот зря он. Еще мгновение назад, я была вполне миролюбива и даже немного жалела Беню за то, что ему достались такие родители.

– Нет, беруши не понадобятся, – обманчиво сладким голосом произнесла я, мысленно обещая Осборну, что сегодня он вообще спать не будет.

Я, впрочем, тоже, но оно того будет стоить.

Дальше, надо сказать, следовал момент неловкости. Совершенно внезапно я осознала, что мне предстоит впервые почти догола раздеться перед мужчиной, да и еще в одну кровать с ним лечь.

Сам же Осборн тоже косился на меня странным взглядом. Оно и понятно: с его манерами, ему полуголых девиц явно не часто приходилось видеть.

В итоге я сбежала в ванную, где после умывания все же оголилась до легкой маечки и трусиков. А дальше бегом-бегом до спальни и быстрее под одеяло шмыг.

Осборн, кстати, уже тоже лежал на своей половине и, кажется, собирался спать.

Ага, щаз.

– Я пить хочу, – тихо произнесла я.

– Ну, так сходи и налей.

– Не могу, – почти честно сказала я, натягивая одеяло до подбородка. – Я стесняюсь ходить по квартире в таком виде, да и твоя мама увидит. Не хочу с ней сталкиваться. Принеси мне, пожалуйста, воды.

С тихим бурчанием Беня поднялся и поплелся исполнять просьбу. Пока он шел до дверей спальни я даже успела полюбоваться его спиной и идеальной задницей в дорогущих боксерах.

Через минуту мне подали воду, я поблагодарила, выпила, а после протянула пустой стакан обратно.

– Надо отнести на кухню.

Стоящий надо мной Осборн нахмурился и указал взглядом на прикроватную тумбу.

– А до утра не постоит?

– А не ты ли мне говорил, что посуда должна стоять в строго определенных местах? – вопросом на вопрос ответила. – Так что я за соблюдение порядка в твоем доме. Держи стакан.

Топ-топ-топ.

И опять я насладилась видом аристократического филея.

Вернувшись, Беня спешно заполз под одеяло, и я дала ему целых пять минут покоя. Подождала, пока дыхание выровняется и вновь заговорила:

– Что-то мне нехорошо, похоже, еда в том ресторане была не очень качественной. Можно мне таблетку? У меня изжога.

Одеяло рывком распахнулось, Беня повернулся ко мне лицом и привстал на локтях. Вид у него был взъерошенный. Кажется, он все же почти уснул, но тут я, зараза такая.

– Какую еще таблетку?

– От живота, – прохныкала ему. – У тебя есть в доме аптечка?

Весь озадаченный вид Осборна говорил, что даже если аптечка есть, то ничего кроме бинта и йода там не водится.

– Могу сделать воду с содой, – предложил он, а я, возрадовавшись, согласилась.

Пока он ходил выполнять мой очередной каприз, я притянула телефон и нагуглила, что от изжоги (ВНИМАНИЕ!) помогает клубника.

Не знаю, кто этот идиот, и каким образом свежие ягоды могли помочь, а не наоборот усилить недомогание – понятия не имею. Но Осборну статью продемонстрировала и резюмировала:

– Мне срочно нужна клубника!

– Серьезно?! – его брови взлетели на лоб. – Сейчас почти пять утра, какая, к черту, клубника?

– Ну пожалуйста, – и опять в ход пошел мой фирменный взгляд котенка. – Я бы и сама сходила, но что тогда скажет твоя мать, когда поймет, что ты опустил меня ночью одну невесть куда?

– Она обрадуется, – тут же расстроил меня Осборн. – И, возможно, впервые в жизни станцует ламбаду от счастья.

От представленного зрелища я едва не прыснула от смеха, но мне нельзя было расслабляться. Я страдала без клубники.

Сильно!

– Р-р-р, – Беня натурально зарычал, но потащился к шкафу, откуда извлек уже знакомый мне спортивный костюм и принялся спешно одеваться. – Скоро буду!

Когда за ним закрылась вначале дверь в спальню, а после и входная, я отпраздновала победу!

Если бы у меня сейчас нашлась бутылка шампанского, ей-богу, я бы ее откупорила!

Теперь главное было дождаться возвращения Злюки и не уснуть.

Впрочем, тут мой план и дал сбой.

В следующий раз я открыла глаза уже утром, причем от вопля матери Бенедикта.

Хелен стояла буквально над душой и от души причитала:

– Она что, беременна?!

Я села рывком, распахнула глаза еще резче, чтобы уставиться на всклокоченную женщину, которая держала в руках одну клубничину. Остальные ягоды в пластиковой корзинке стояли на тумбочке.

Сам виновник торжества, а именно Бенедикт, обнаружился спящим рядом, причем не просто спящим, а еще по-хозяйски расположившим руку у меня на животе.

Внизу живота, там, где примерно должен жить предполагаемый малыш. И еще поглаживал движениями, как если бы за ухом Янтаря чесал.

Толкнув в плечо «недопапашу», я попыталась улыбнуться его матери как можно шире.

Именно сейчас до меня дошло, как со стороны могли выглядеть мои вчерашние «принеси то, не знаю что».

Кажется, Беня станет папой.

– Дорогой, – зашипела я, с трудом сдерживаясь, чтобы не вскочить с кровати и не умчаться в панике. От взгляда миссис Осборн в жилах стыла кровь. – Твоя мама пришла. Доброе утро.

Последнее я сказала уже ей.

– Доброе?! – завопила она, краснея под цвет клубники, и, закатив глаза, сказала потолку: – Я не вынесу этого! Невозможно!

И гордо вышла. С ягодкой в руке.

Только в тот момент, когда мама исчезла из зоны видимости и слышимости, Беня распахнул ясные глазки и недовольно пробурчал:

– С тех пор, как я познакомился с тобой, Маргарет, жизнь стала отвратительно интересной.

– Впервые слышу такое словосочетание, – на миг забыла даже, в какой ситуации мы оказались, так любопытно стало, что фиктивный любовник имеет ввиду.

– С одной стороны я в недоумении, отчего до сих пор терплю весь этот театр абсурда, – пояснил он, поднимая руки вверх и потягиваясь, – с другой… – Мне подарили взгляд, полный искорок смеха, честное слово! – Мне становится все интереснее, куда это нас приведет.

– К кошке и моим деньгам? – напомнила я.

– К моей полной независимости от родителей, – Беня ухмыльнулся. – Мама передаст отцу, насколько я ужасный сын, они придумают, на кого скинуть свое состояние и титул, а от меня отстанут.

– Титул? – я закашлялась. – Так это правда? Твои родители аристократы?

– Какая, в сущности, разница? – он пожал плечами. – О сумме мы с тобой договорились, об условиях тоже.

– На самом деле, все не так радужно, – напомнила я, тыча пальцем в сторону двери. – Твоя мама меня пугает, и я еще не придумала, что попрошу за вынужденную ночевку в одной постели. Хотя, признаюсь, твой матрас еще удобней, чем в гостиной. И подушка – балдеж. А уж окно с креслом…

– Знаю-знаю, такая, как ты, наверняка могла только мечтать о подобном, – Беня гордо осмотрел свою комнату, а меня перекосило от злости.

– Такая, как я? – повторила, прищурившись и откинув в сторону одеяло.

Поднявшись с постели, продефилировала в одном белье к огромному панорамному окну и остановилась полубоком, встав так, как мне казалось наиболее выигрышно. Схватив волосы, перекинула их на одно плечо и начала заплетаться, проговаривая задумчиво:

– И правда, что я делаю? Ты меня ни во что не ставишь, дружок твой тоже из таких. Богатые и знаменитые любители кисок. Зачем только ввязалась в эти глупые игры?

– Только не надо набивать себе цену, Маргарет, – Беня развернулся в мою сторону, подпер голову рукой, уперев локоть в подушку, и смотрел на меня со свойственным налетом надменности и снисходительности. Снисходил, так сказать, до простой смертной.

Сволочь.

– Цену? Это все, о чем ты можешь думать? Кто сколько стоит? Кто что может себе позволить? – Я обернулась и с интересом посмотрела на Осборна. – Мне искренне жаль тебя, Бенедикт. Ты такой крутой в своей квартире, в этой роскоши с деньгами на счетах и с титулом, который жаждут вручить тебе родители… А по факту – ты один. Никто не поддерживает твоих интересов. Только лучший друг, он же, как я понимаю, единственный. Да и того ты задумал обвести вокруг пальца. Вот это я понимаю, жизнь, о которой можно только мечтать. Не то что у меня.

Я рассмеялась. Нагло и зло, глядя в холодные глаза Осборна.

А потом, отвернувшись, быстро вышла из комнаты, совершенно забыв про новую обитательницу квартиры. Зря, она-то про нас помнила. Стоило только вырулить к ванной комнате, как пришлось резко тормозить – мы едва не столкнулись.

– Вы уже поднялись? – елейным голоском пропела миссис Осборн, убирая в карман красивого домашнего костюма айфон. Тот еще светился – видно, мама Бени только что отбила чей-то вызов.

– Как-то не спится больше, – бросила я зло, не в силах заставить себя продолжать конспирацию. Отчего-то слова Бенедикта всколыхнули во мне жуткую обиду. Подумаешь, почти обозвал нищенкой, что такого? Он ведь не ошибался. Все так: я на мели, родители у меня – простые люди, друзья такие же… Но внутри все горело от непрошенной злости и какого-то горького разочарования, и остановить это я была не в силах.

– Я тоже, когда была беременна Бенедиктом, вставала ни свет ни заря, – ни с того ни с сего выдала миссис Осборн.

Смысл ее слов не сразу дошел до сонного мозга. Только странная улыбка, исказившая лицо женщины, привлекла внимание и заставила сосредоточиться.

– А при чем здесь… – начала я и осеклась, заметив сияющий взгляд, глядящий на мой живот. – О-о-о-о… – протянула, качая головой и желая, как можно скорее расставить все на свои места. Еще одной лжи я просто не выдержу. И без того клубок становился слишком большим, грозя вот-вот повязать нас с Беней по рукам и ногам.

– Я никому не скажу! – заверила меня подозрительно счастливая «будущая бабушка». – Только мужу сказала.

Она похлопала себя по карману с телефоном.

– Но вы все не так поняли, – поспешно начала оправдываться я.

– Ты еще не уверена? – понимающе закивала почти свекровь.

– Я… э-э…

– Да, мама, все так, – раздался голос Бени позади. – Маргарет еще не уверена, а ты уже побеспокоила отца. К чему это? Нам еще скандала не хватало…

– Скандала? – миссис Осборн удивленно вскинула брови и схватила меня за руку, крепко сжав ледяные пальцы. – Да что вы, дети?! Мы уже и не надеялись, что ты решишься на такой шаг! А вот сейчас смотрю – хорошая же девушка.

По мне пробежался цепкий, физически ощутимый взгляд. И тут я вспомнила, что стою босая и почти раздетая перед двумя посторонними людьми. В тот же миг на плечи лег теплый халат.

– Холодно, – кратко пояснил свои действия фиктивный возлюбленный.

– С-спасибо, – растерянно пробормотала я, пытаясь выдернуть свою конечность из капкана миссис Осборн.

– Молодец, сын, – похвалила Беню мамочка, наконец выпуская меня из своего захвата и отправляясь в кухню. – А я сейчас чай заварю. Будем завтракать семьей!

– Меня тошнит, – шепнула, испуганно глядя на Беню.

– Это нормально, милая, – откликнулась очень хорошо слышащая почти свекровь. – Чай по моему рецепту непременно поможет. А еще прохладный душ. И, разумеется, постельный режим!

Все, она затихла, пропав на кухне.

– Иди и скажи, что все не так, – повернувшись к фиктивному любовнику, схватила его за плечи и, сжимая их, добавила: – Немедленно.

– Хорошо, – спокойно согласился он.

– И пусть уезжает, или я уеду.

– Хорошо.

– Что хорошо? Мне уехать?

– Нет. Скажу маме, что все не так. Попрощаюсь.

Я поджала губы, представляя, как он это все скажет. Если так же, как мне пару минут назад, то бедная женщина, родившая такого сухаря!

– Только смягчи правду, – чуть изменила курс я.

– В смысле?

– Не руби с плеча.

– Я не понимаю.

– Ну, не гони ее вот прямо с ходу. Нельзя же так. Что ты, ей-богу, как монстр какой-то.

Беня пару раз быстро моргнул, поднял ладони к своему лицу, растер его тремя резкими движениями, тряхнул головой и, ни слова не говоря, аккуратно убрал мои руки со своих плеч. Потом вздохнул тяжело и пошел за матерью.

А я пошла в душ, чтобы не мешать разговору сына с родительницей.

Глава 19

Джон Роу

Маленькая хитрая дря… чертовка!

Именно так я думал о Маргарет, когда уже на следующее утро в двери моей холостяцкой берлоги позвонили и на пороге обнаружились стоящие с большим чемоданом люди.

Человечиха Большая и человечек поменьше – ее сын.

– Доброго утра. Мы не слишком рано, мистер Роу? – Тина переминались с ноги на ногу, выглядела смущенной и вообще отводила взгляд.

– Нет, – с усилием выдавил я, впервые за долгое время понимая, что чувствует мизантроп-Осборн, когда видит людей, нагло вторгающихся в его жизненное пространство. Вот я сейчас ощущал примерно то же самое, только, в отличии от Бенедикта, сам расхлебывал свою оплошность: повелся на глупую улыбку Маргарет и позволил девчонке красиво обвести себя вокруг пальца.

Тина смущенно улыбнулась и, подтолкнув сына вперед, сделала шаг в квартиру. Я же только сейчас сообразил, почему женщина заливается алой краской: я открыл двери в одних боксерах. Вот уж ничего не поделать – приличный джентльмен.

– Проходите, располагайтесь, – махнул рукой в сторону гостиной. – Сейчас переоденусь и вернусь.

Метнувшись в спальню, натянул первую же футболку и шорты из шкафа, предварительно оценив их свежесть на запах. Пойдет!

Лениво развалившаяся на моей кровати русская голубая Сильва приоткрыла глаз, оценивая мои действия, и тут же закрыла, продолжив спать дальше. Где две ее кошачьи подруги, я не знал, но подозревал, что уже изучают новых гостей, возможно, даже на зуб. Потому что если шотландка Мэри была весьма миролюбивой особой, то беспородная Виктория любила нападать на ноги из-за угла, впиваясь когтями в ляжки до крови.

И эту дурацкую привычку искоренить мне пока никак не удавалось.

Однако в данный конкретный момент агрессивный нрав кошки мне наоборот казался весьма полезным бонусом. Еще бы, в моем доме появился ребенок. И не просто, а мальчишка в самом разрушительном возрасте.

Я прекрасно помнил, какие черти плясали в моей голове в его годы, и никакая гувернантка или серьезный разговор с родителями не могли их утихомирить. Кажется, именно тогда я разбил первую коллекционную статуэтку матери, пустил какие-то важные бумаг отца на бумажные кораблики, а в довершении нарисовал гвоздем на капоте его Роллс-Ройса силуэт кошки.

Попало мне тогда знатно, но ума не прибавило.

И вот сейчас такой же разрушитель пришел на мою территорию.

Выйдя в гостиную, я обнаружил Тину и Сэма сидящими на диване. Вопреки ожиданиям, мальчонка не шарил взглядом по сторонам в поисках, чтобы укокошить. Совершенно наоборот, он жался ближе к матери и даже взгляд на меня боялся поднять.

Ага, знаем мы таких ангелочков! Я уже сейчас искал подвох.

– Чай, кофе? – попытался проявить гостеприимство.

Учитывая, который сейчас час, им наверняка пришлось встать очень рано, чтобы добраться до меня.

Где-то глубоко внутри закопошились совесть: что, если они даже не завтракали?

– Чай, если можно, – тихо согласилась Тина, Сэм же так и не поднимал на меня глаз. – Вы не обижайтесь на него, что он даже не поздоровался. Просто Сэм тихий мальчик и стесняется.

– Ничего страшного, – слукавил я, опять же вспоминая себя. Многие из родственников считали меня сущим ангелом, потому что я умел притворяться. – Пройдемте на кухню.

В итоге я все же приготовил завтрак – жирный омлет с беконом и тостами с арахисовым маслом. Заодно попутно объяснил Тине, что где лежит. Раз уж она согласилась заменять мне горничную, то пусть запоминает.

Поставив тарелки на стол, с удивлением заметил, как Сэм впервые отлип от матери. Мальчонка покосился на аппетитно дымящуюся яичницу, затем очень тихо спросил у Тины:

– Можно?

– Конечно, сынок, – разрешила она, подвигая к нему ближе еду.

Еще никогда я не видел такой скорости, с которой пища исчезла с тарелки. Хотя нет, принесенная с улицы Виктория ела так же.

В моей груди заворочалось нехорошее предположение, которое я тут же захотел подтвердить, спросив у мальца:

– Добавку будешь?

Кивок Сэма получился очень опасливым, таким, будто за свое согласие он может получить, причем очень больно. Мальчишка затравленно вжал голову в плечи, и только когда я передал ему свою порцию, немного выбрался из кокона.

– Ваш муж бил сына? – без прекрас спросил Тину, когда та поймала мой взгляд. Разгадка их раннего прихода теперь показалась слишком простой: похоже, они сбегали от домашнего тирана.

Она промолчал, но мне и так все было ясно.

Вторую тарелку Сэм осилить полностью не смог, сдался уже на половине, но даже этого хватило, чтобы мальчонка повеселел.

В глазах все же заплясали озорные черти, а сам ребенок принялся крутиться на стуле, рассматривая окружающую обстановку.

В этот момент на кухню вошла Виктория и прямиком направилась к мисками с водой. Не знаю, где кошка пряталась до этих пор, но никакого любопытства к вновь прибывшим не проявляла. Словно до этого уже успела разглядеть и составить свои выводы.

Она продефилировала мимо так грациозно и надменно, словно королева. Собственно, в честь нее я эту беспородную животину и назвал. Из-за каменного характера, который не сломило даже суровой улицей.

– Ой, киса! – внезапно воскликнул Сэм, вытягивая голову, чтобы получше разглядеть Вики.

От незнакомого голоса кошка вздрогнула, замерла на полушаге, так и не опустив следующую лапу на пол. Ее уши застыли и встопорщились…

– А можно погладить? – задал вопрос мальчонка, уже соскальзывает со стула.

– Лучше не стоит, – предостерег, наблюдая, как шерсть вздыбливается на холке.

Для меня это был верный знак: протянешь руку – жди четыре шрама с наложением швов.

Но, кажется, мои слова ребенок воспринял не как отказ, а как не очень обязательную рекомендацию.

Я не успел даже выкрикнуть «стой», когда Сэм протянул руки к кошке. Мне оставалось только зажмуриться, понимая, что, скорее всего, сейчас будет фарш, но вместо этого услышал сдавленное «мяу».

Открыв глаза, не поверил увиденному: Виктория была сжата в тисках детских объятий и приговорена к насильственному поглаживанию.

Сэм чесал ей за ухом с таким упоением, приговаривая, что она самая мягкая и красивая киса на свете, что Виктория – даже по морде видно – офигела. А спустя еще минуту заурчала.

Я был в шоке, потому что все время до этого был уверен, что мурчательный аппарат в эту кошку либо не вмонтирован, либо сломан и восстановлению не подлежит. Чего не скажешь о когтераздирательном.

– Это хорошо, что они поладили, – задумчиво протянул я, с удивлением ощущая вспышку ревности в глубине души.

Это, как никак, моя кошка. Я ее подобрал на улице, я выходил, выкормил и научил вновь доверять рукам человеческим. А сейчас она ластилась к пальцам совершенно незнакомого мальчишки, которого видела впервые в жизни.

– Извините, – тихо проговорила Тина, опуская глаза и нервно заламывая руки, явно испытывая дикую неловкость от ситуации.

– Не за что, – наверное, гораздо более сухо, чем надо бы, отозвался я и решительно вышел из кухни, здраво полагая, что раз она пришла сюда в качестве горничной, то однозначно справится с мытьем посуды.

В свою комнату я сбежал как в последний оплот в осажденном городе. Ту самую внутреннюю крепость, что осталось нетронутой после нашествия наглых захватчиков. Хотя какие они наглые?.. Скорее, запуганные.

Если кого и стоит проучить, то поганку Маргарет, что дирижирует этим спектаклем как кукловод.

Властительница марионеток, мать ее.

Встряхнув головой, я попытался освободиться от давящей тяжести в висках, но не преуспел. Натянув джинсы и футболку, я вышел в коридор, откопал в тумбочке второй комплект ключей отдал их Тине.

– Мы точно вас не будем тяготить?

В ее взгляде была какая-то дикая смесь безнадеги и отчаянной надежды. Притом на каком-то подсознательном уровне я понимал, что если бы у девушки был выбор, она никогда бы не пришла к незнакомому мужику вместе с очевидно обожаемым сыном.

Потому попытался состроить максимально добродушное выражение лица и ответил:

– Нет, Тина, все в порядке. – И, не сводя взгляда с ее глубоких глаз, неожиданно добавил: – В конце концов, это мой выбор.

Глава 20

Бенедикт Осборн

Я стоял у окна, неторопливо пил горячий чай и наслаждался огнями вечернего Лондона и тишиной в квартире.

А еще пытался понять, что же меня смущает в знакомой до мелочей обстановке. В привычной до последнего атома атмосфере квартиры.

Маргарет не было уже третий день. Ее смены в баре закончились, и девушка вернулась в Рединг на учебу, торжественно объявив, что обязательно вернется и «Милый, не скучай».

Зар-ра-за. Разве можно по ней скучать? По слишком звонкому голосу, ввинчивающему в уши, по пушистым длинным волосам, которые валялись абсолютно везде. У меня в доме есть кошка, но самое линяющее существо – это женщина! Парадокс!

Присмотревшись к подоконнику, я закатил глаза и снял с него очередной волосок. Кошмар.

Про осаду в ванной я уж молчу.

Этой девушкой пропитался сам воздух квартиры, и если сначала она меня этим душила, то сейчас, на исходе третьего дня, я понял, что мне начинает ее… не хватать.

Задорной улыбки, того, как она заваривает чай, смеха и голоса, тихих шагов босых ног по паркету.

Она проникла даже в мои сны. Все так же стояла у окон в одном белье, перекинув через плечо копну волнистых локонов, но уже не била словами, а ласково смотрела… и, неторопливо заводя руки за спину, расстегивала бюстгальтер, выпуская на волю высокую грудь.

Бред какой-то.

Я раздраженно, с громким стуком поставил чашку на столик и постарался не поддаваться эмоциям, а разобрать свое состояние с точки зрения логики.

Будем объективны – все, о чем я думаю, это физическая привлекательность Маргарет. Стало быть, нужно перестать валять дурака и съездить в гости к прелестнице Марлен. Не зря я, в конце концов, оплачиваю ее квартиру и ежемесячно пополняю кредитку на приличную сумму.

Вытащив телефон из кармана, я набрал нужный контакт. Почти сразу на той стороне раздался томный женский голос с легким немецким акцентом.

– Бенедикт, дорогой, какой приятный сюрприз.

– Добрый вечер, – коротко поздоровался я и сразу перешел к делу: – Я буду у тебя через час.

– Но… ты не предупредил заранее, и я сейчас на…

– Не интересует, – досадливо поморщился я. – Ты помнишь условия нашего сотрудничества. Через час.

– Хорошо, – Марлен попыталась было изобразить интонациями прежнюю томность. – Жду с нетерпением.

Я отключился не прощаясь. Быть может, такое поведение многие посчитали бы слишком сухим, но я всегда понимал, что правильно расставленные приоритеты – залог долгого и благополучного сотрудничества, потому не собирался отступать от тех договоренностей, что мы достигли, когда Марлен согласилась стать моей любовницей.

Пока я неторопливо собирался и спускался к машине, то вспоминал историю нашего знакомства с этой, со всех сторон, примечательной немкой.

Марлен сбежала в Англию из Германии пару лет назад. Она особо не распространялась о причинах, но как педантичный человек я, естественно, выяснил всю подноготную этой женщины.

Что особо импонировало мне в Марлен – она отлично понимала, чего хочет от отношений, и с истинно немецкой ответственностью подходила к условиям договора. Так как я был брезглив, то основным требованием было не заводить параллельных интрижек. Если я ее обеспечиваю, то она доступна в любое время дня и ночи только для меня. Оставляет любой раут, бросает любую подружку и возвращается в арендованную квартиру.

Мне это всегда нравилось. Предсказуемость и определенность – вот мои главные требования от жизни. И я был готов положить немало сил, чтобы прогнуть мир и получить желаемое.

Почему же сейчас это вызывает не удовлетворение, а недовольство? Именно то, что раньше казалось образом жизни и единственно правильным вариантом.

Я доехал до новостройки в престижном районе и, оставив машину на парковке, поднялся к любовнице. Она открыла мне – платиновая блондинка, как всегда совершенная и сдержанная. Скромный наряд, туфли-лодочки на высоких шпильках, идеальный макияж и дежурно-приветственная улыбка.

– Здравствуй, Бенедикт, – проворковала Марлен и потянулась к моей щеке, чтобы коснуться поцелуем воздуха возле кожи.

Почему-то это действие вспыхнуло диссонансом где-то под кожей.

Она вся… сплошной диссонанс с желаемым.

Когда-то я сам сказал, что меня не интересуют развратные встречи в пеньюаре у дверей, и умница Мар приняла правила игры. А сейчас они вдруг осточертели до зубовного скрежета, так же, как и ее игра в идеальную аристократку. Впрочем, она ею и была, только немецкой.

А хотелось иного. Живого, яркого, светлого. Перед глазами вновь полыхнул образ русской девушки. Естественной, красивой… с яркой мимикой, когда она выговаривала мне свое честное мнение, стоя у окна в одном белье.

– Здравствуй, – эхом откликнулся я, но позволил увлечь себя вглубь квартиры.

Каблучки цок-цок-цок… Раньше это меня возбуждало, а сейчас звуки впивались в сознание и раздражали. А также невольно думалось о том, что мягкие шаги босых ног в моем доме звучали намного приятнее.

Дальнейшее напоминало мне отлаженный ритуал. Вино, короткий разговор ни о чем, а после страстный порыв в спальне. Но вжимая в постель бьющееся в экстазе тело Марлен, я не мог отделаться от желания представить совершенно другую женщину.

Оргазм принес облегчение, но не удовлетворение.

Я лежал, ощущал прижимающуюся ко мне довольную, как кошка, женщину, и понимал, хочу уехать из этого дома.

– Уже все? – недоуменно спросила немка, грациозно поднимаясь со смятой постели. – Обычно ты остаешься до утра.

– Дела, – коротко ответил я, завязывая галстук.

Умница Марлен не стала допытываться, а, накинув тонкий халатик, проводила до двери.

Я ощущал себя неуютно. Тревожно.

Будем объективны, если бы мне просто перестала нравиться любовница, не было бы никаких проблем. Они легко и быстро меняются. Но здесь… дело было в том, что мне начала нравиться другая женщина.

Конкретная женщина.

Не подходящая мне женщина.

Маргарет. Та, что вошла в жизнь и поставила ее с ног на голову.

Бре-е-ед… Как это вообще возможно? У нас с ней нет ничего общего! Никаких интересов или взглядов, никаких пересечений! Мы разного круга, разного воспитания… мы бы никогда не познакомились ближе, если бы не этот дурацкий спор с Джоном.

Неужели меня и правда потянуло на плебеек?

Глава 21

Маргарет Новикова

Три дня учебы пролетели как в тумане. Они были… странными. Долгими. Заставляющими задуматься. Слушая преподавателей, я то и дело кивала, старалась вникать в новые темы, но мысли постоянно ускользали куда-то к центру Лондона. В красивую ухоженную квартиру, где спит на кресле напротив панорамного окна белая кошка.

Иногда ловила себя на том, что глупо улыбаюсь, вспоминая лицо Бенедикта Осборна, когда посылала его за клубникой. Или, когда целовала в щеку на прощание. Для подтверждения легенды, разумеется. Или… Да много что вспоминалось, только лекции шли по боку. А это было не хорошо.

Тряхнув головой, обернулась на голос стоявшего позади парня. Он собирался выходить на остановке, и я вдруг поняла, что мне тоже пора. Выскочив на улицу, подняла лицо навстречу ветру и прищурилась, глядя в небо. Вздохнув полной грудью, напомнила себе о принятом недавно решении: заканчивать с этим фарсом. Слишком я заигралась в фиктивную любовь, увлеклась настолько, что не заметила, как стали стираться границы между дозволенным и запрещенным. Да и Бенедикт хорош – он столько терпел от меня, ни слова не говоря, что было сложно остановиться…

При мысли о Сером Кардинале котобара сердце забилось чаще, а ноги сами ринулись вперед. Мне хотелось его увидеть. Это было смешно, странно и глупо. Но врать себе я никогда не умела, поэтому просто признала факт – я скучала по Бене. Возможно просто никогда раньше мне не было так весело в компании мужчины? И все дело только в этом… Весело. С Бенедиктом Осборном. Скажи кому – засмеют.

Но все же, стоило увидеть знакомую табличку, как шаг еще ускорился, а улыбка снова расползлась по губам. И прогнать ее не получалось, как я не старалась.

Поздоровавшись с ребятами, я быстро прошла в подсобку и переоделась в костюм кошечки, после чего принялась наносить грим, мысленно уже поднимаясь в кабинет Бени и готовя ему какую-нибудь очередную каверзу.

Все три дня, что я училась, мы не созванивались. И, наверное, это было правильным, но я тосковала по голосу красавчика, по его кислой чепорной физиономии и по домашнему виду: заспанному и взъерошенному. Зато теперь я собиралась наверстать упущенное в те несколько дней, что отвела себе на завершение игры.

Иначе это точно выльется во что-то нехорошее. Мне хватило и казуса с миссис Осборн, которая решила, что я беременна ее внуком. И ни один довод Бени так и не убедил ее в обратном. Уезжали мы с ней одновременно, и она все время порывалась довезти меня до общежития, чтобы лично проверить, какие там условия.

А еще миссис Осборн пригрозила новым приездом, уже с мужем. Я улыбалась и кивала, при этом чувствуя себя мерзко и впервые задумавшись о последствиях фарса. Играть невесту Бени перед его родителями было за гранью зла, обманывать их я не собиралась ни за уговоры, ни за деньги.

Впрочем, нам только предстояло поговорить об этом…

Уже заканчивая рисовать усики, услышала, как после тихого стука открывается дверь и улыбнулась запаху дорогого одеколона. Еще одна жертва обстоятельств пожаловала.

– Добрый вечер, – сказала, не оборачиваясь и наводя финальный мейк-ап, – как там новые жильцы?

– Мальчишка тискает мою кошку, – как-то совсем не по-взрослому пожаловался Роу, усаживаясь на тумбу рядом со мной. – И моя квартира стала меня вытеснять.

– Как это? – удивленно вздернув брови, обернулась к работодателю.

– Теперь там всюду порядок, чистота и уют. Стыдно поставить кружку в неположенном месте. Тоска.

– О, – улыбнувшись, похлопала Джона по плечу, – увы, не могу посочувствовать. Другие люди были бы в полном восторге.

– Да? Посмотрел бы я на Бенедикта, подсели ты мальчишку с матерью к нему, – хмыкнул Роу.

Я тут же притворилась восторженно-смущенной.

– Он был бы в восторге. Бенедикт невероятно аккуратен во всем. У него всегда все на своих местах…

– Вот к кому нужно было подселять моих квартирантов, – перебил меня Роу. – И ведь еще не поздно! Они точно поладят.

Ответить я не успела. Дверь подсобки снова распахнулась, на этот раз вовсе без стука. И на пороге появился тот, о ком я так или иначе думала три дня в разлуке. Безупречно одетый, как всегда, с идеальной прической и надменным лицом, он смерил Джона холодным взглядом и уставился на меня.

– Привет, – я заговорила первой, чувствуя, как щеки покрываются легчайшим румянцем. – Как вы, мистер Осборн?

– Прекрасно, Маргарет, – отозвался он, – но у меня есть к тебе ряд вопросов, которые хотелось бы обсудить. Наедине.

Джон нахмурился.

– Вообще-то уже началось рабочее время, – сказал он, поглядывая на циферблат своих дорогущих часов. – А я нанимал Маргарет не для пустых разговоров.

– Ох, простите, мистер Роу, – запричитала, пробегая мимо него и останавливаясь у недовольного Осборна. – Я могу подойти к вам в перерыве. Если нужна. Если это что-то серьезное…

Мне хотелось изображать смущение и раболепие, но вместо этого снова начала улыбаться, как идиотка. Жуть. Актриса из меня никакая, но тем и лучше – быстрее закончим игру.

– Было бы чудесно, – ответил мне Беня, и уголки его губ чуть дрогнули. – Потому что это и вправду кое-что серьезное. Жду вас, Маргарет.

– Хорошо, – я нервно хихикнула и выскочила из подсобки, спиной чувствуя гнев Роу. Бедняга наверняка сейчас понимал, что кошка уплывает из его рук. До безумия хотелось остановиться сразу за дверью и подслушать, о чем же будут говорить эти двое, и я бы, наверное, так и поступила. Если бы не Линда, позвавшая меня обслуживать клиентов.

Работа закипела, как всегда, вытесняя из головы все нужные и ненужные мысли. Остались только заказы и счета, а еще имена тех, кто приходил в котобар постоянно. Спустя час я начала сбиваться с ног и позволила себе небольшой перерыв, сразу вспомнив про Бенедикта и отправившись в его роскошный кабинет. Вот закрою дверь на ключ и потребую массаж шеи и плеч, не отвертится, если кошку хочет!

Уже почти вбежав в пенаты Серого Кардинала, услышала голос Роу и замерла с рукой, так и не толкнувшей нужную дверь вперед.

– …меня действовать нечестными методами, Бенедикт, – говорил он. – Пока все было вполне мирно и даже благородно. Но это спор, и я не собираюсь сдаваться. Если только девчонка и правда тебе не нравится.

Повисла тишина, Джон и я ждали ответа Осборна, но он молчал.

– Ты меня слышал? Что скажешь? Мы все-таки друзья, и если она тебе…

– Она – просто средство для достижения цели, – проговорил Бенедикт. – Ничего нового или сверхъестественного. Хотя ее фигура мне нравится.

– Что ж, я тебя услышал, надеюсь, и ты меня, – Роу приблизился к двери, но остановился, не открыв ее. – И раз тебе на нее плевать, игра продолжается, но на более жестких условиях. Раньше я делал тебе послабления, но теперь вижу, что соперник из тебя более чем достойный. Так что, не взыщи, Бенедикт.

– Она уже моя, – холодно ответил Бенедикт. – Чтобы ты там не придумал. Я нашел к ней подход, а тебе вот-вот придется раскошелиться. Кошка ждет переезда в мою квартиру, Джон.

– Увидим!

Я сделала шаг назад, еще один, остановилась.

Дверь распахнулась, и на моем лице, как по заказу, возникла улыбка.

– Перерыв, – сообщила замершему Роу. – Меня звал мистер Осборн.

– Угу, – буркнул Джон, отступая и впуская меня перед собой.

А мне входить не хотелось. Так тошно было на душе, что руки сами сжимались в кулаки, а воображение рисовало, как я прохожусь ими по лицам этих надменных напыщенных индюков, стоящих друг друга!

Сегодня, буквально минуту назад, у Бенедикта Осборна была возможность доказать мне, что он не такой гад, каким мог казаться. Даже если я не нравлюсь ему ни капли, он мог сказать Роу иначе, и тот отступился бы, обнулив спор. Но нет! Важно было победить, а не остаться человеком.

Что ж, спасибо за это напоминание о том, кто есть кто в этой игре, господа!

Хотите играть, я тоже сыграю.

Натянув на лицо улыбку, я шагнула в кабинет и закрыла за собой двери:

– Ты хотел меня видеть? – с ходу оставляя общение «на вы» за порогом, заявила я.

– Да, нам надо серьезно поговорить.

– Конечно, – почти оскалилась я и тут же перебивала его, не желая особо слушать. – Тоже так считаю. Мне кажется ты расслабился, а между тем у нас были условия: рестораны, музеи, подарки. Три дня прошло, а ты даже не позвонил мне. Разве так играют в влюбленных?

Если бы кто-то сейчас сказал мне, что я стерва, послала бы на три далеких буквы на родном русском языке. Потому что я не стерва, а всего лишь разъяренная и обиженная девушка.

Как эти двое со мной, так и я с ними. С волками жить, знаете ли, по-волчьи выть.

– Хочу в «Алан Дюкасс», – я назвала самый дорогой ресторан Лондона, и Беня закашлялся, так что я не преминула добавить: – Сегодня.

– У тебя вообще-то смена на работе до двенадцати, – попытался выкрутиться гад примороженный.

Но я лишь махнула рукой, вспоминая отрывок диалога Осборна с матерью.

– Ерунда. Ты же настоящий владелец котобара, значит, никаких проблем с моим отгулом не будет.

Засранец смерил меня долгим взглядом, мне даже на секунду показалось, там мелькнула злость. Впрочем, не важно. Ради нибелунга он был готов терпеть даже такие выкрутасы.

– Хорошо, – сквозь зубы выцедил он. – Иди переодевайся. Поедем в «Алан Дюкасс».

– Изумительно, с тобой приятно иметь дело, котик, – проворковала я и, развернувшись каблуках, игриво махнула хвостиком. – Через десять минут буду готова!

Дверью хлопнула, и только когда бегом миновала лестницу и заперлась в раздевалке, бессильно сжав кулаки, зарычала.

Арррр-ррр.

Как же неприятно? Причем непонятно от чего больше, от мерзкого поведения этих спорщиков или того, что уподобилась им.

Стало стыдно, вот только, как еще я могу поставить на место этих людей? И Осборна в частности.

Его слова о том, что я всего лишь «средство достижения цели» до сих пор болью отдавались в душе. Как, вообще, можно быть таким бесчувственным чурбаном? Мы между прочим с ним в одной постели спали!

Я с остервенением оттирала черный карандаш усов от щек, смотрела на свое отражение, и понимала: ну какой «Алан Дюкасс», да еще в таком виде.

Щеки, натертые так сильно, что каждая веснушка вступила будто болезненный прыщ, даже глаза покраснели, словно от слез, хотя я не плакала.

А моя одежда?!

Разве ходят в пафосные рестораны в свитере, джинсах и кроссовках? Это все равно, что прийти на прием к Королеве с перегаром после ночного клуба.

Да и что я в конце концов забыла в месте, где к каждому блюду приносят по десять видов столовых приборов, названий которых я не знаю?!

Желание лишний раз опозориться у меня напрочь отсутствовало. Впрочем, это не помешало мне до конца потрепать нервы Бене!

В его машину я села молча, так же молча, мы ехали по Лондону. И даже ко входу ресторана он припарковался, не обронив ни слова. Зато выйдя из авто, обогнул его по дуге, раскрыл передо мной двери и, подавая руку, произнес:

– Прошу, милая, мы приехали!

На что тут же получил:

– Я передумала. Поехали домой.

Лицо Осборна вытянулось так, что челюсть грозила оторваться и упасть, как у заправского зомби из фильма ужасов. Впрочем, выражение лица у английского аристократа было схожее.

Примороженный котофил желал меня разорвать.

– У меня голова болит, – капризно заявила я. – И кажется меня укачало. Хочу домой, на диван.

А еще я хотела под теплый плед, ведро мороженного и хороший фильм в остаток вечера. Чтобы отрешиться от всех мыслей и не думать о разных гадах!

– Маргарет, скажи честно? Ты издеваешься? – вытащил меня из мыслей о «хотелках» голос менеджера по котам. – Даже моя любовница ведет себя не так наигранно «стервозно».

Я подавилась и закашлялась. Серьезно? Любовница у Осборна?

– Где наигранно? – прикинулась дурочкой я. – Разве у меня не может болеть голова?

Бен пожал плечами.

– Может, но как показывает мой опыт общения с женщинами, еще никто просто так от «Алан Дюкасс» не отказывался.

Кажется, я умру от кашля, выплюнув легкие. Потому что нельзя так часто давится воздухом.

У Бени оказывается еще и опыт был! С женщинами!

Да глядя на него, я могла предположить, что только с воображаемыми. Но он говорил, так спокойно и уверенно, что я усомнилась в своей правоте.

– Мне действительно болит голова, – упрямо заявила я, когда Беня похлопал мне по спине, и кашель затих. – Поехали, домой.

Мужчина вздохнул, еще раз посмотрел на меня, а после едва заметно кивнул и пошел к водительскому сидению.

На обратном пути он сам остановился у супермаркета и предложил зайти в аптеку мне за таблетками. Признаться, я была в окончательном шоке от проявления такой заботы, что даже согласилась. В конце концов, пачка обезболивающих никогда не будет лишней.

– И можно тогда ведерко мороженого, – вполне обыденным тоном попросила я, уже без всякого ехидства или вредности.

– Какого?

Пожала плечами, у меня не было особых предпочтений.

– Любое, на свой вкус.

Бенедикт вернулся минут через пятнадцать с таблетками и сливочно-банановым сорбетом.

– Надеюсь, угадал и аллергии не будет, – произнес он, вручая мне ношу и даже выдавил при этом подобие улыбки.

Кривенькой, но все же сразу было видно – постарался. А если учесть, что эмоции на лице этого сухаря были крайне редкими гостями, то я даже прониклась важностью момента.

Только одна ложка дегтя была в происходящем – все это не ради меня.

Впрочем, сидя в машине я договорилась сама с собой отпустить ситуацию. Ничего ведь не изменилось, еще утром я решила завязывать с этим фарсом. Поиграю еще пару дней, после обмолвлюсь при Джоне, что у нас с его другом случилась жаркая ночь любви, получу свои дивиденды и свалю в закат – доучиваться в Редингтоне.

А пока у меня оставались три дня жизни в прекрасной квартире, которыми грех не воспользоваться.

Я попросила Бенедикта остановиться еще раз, буквально за квартал до его дома, у круглосуточного проката фильмов.

Даже странно, что в наш век информационных технологий такие места еще существуют. За прилавком встречал заспанный студент, который при виде меня, торопливо свернул что-то на экране ноутбука.

– Доброй ночи, чем-то могу помочь?

– Да, – рассеянно пробормотала я, сама не зная, чего хочу. – Мне бы фильм. Хороший.

Паренек устало и едва заметно закатил глаза. Хотя ни капли не удивился моей формулировке, думаю такие «Незнайки» часто его посещали.

– Комедия, боевик, мелодрама, драма, про любовь, ужасы, – начал перечислять он. – Арт-хаус, фантастика, документальное кино, классика…

– Фантастику, – схватилась я за предложенный вариант. – Можно что-нибудь проверенное, с хеппи-эндом и про космос.

– Чужие подойдут?

Я замоталась головой, тут же добавляя:

– И про любовь!

– Ну и запросы у вас, – вздохнул продавец и полез в базу данных.

Я же размышляла о том, что даже в такой ситуации веду себя, как типичная домашняя девочка. Хочу любви, мороженого и на ручки.

– «Пятый элемент»! – торжественно объявил студентик, а я неожиданно воспряла духом.

Ну как же сама не додумалась? Один из моих любимых фильмов, между прочим. И отнюдь не из-за красавчика Брюса, а из-за режиссера…

– Беру. Тогда мне еще «Любовь и другие катастрофы», «Перевозчик» и "Леон», – понимая, что одного фильма мне будет в нынешнем состоянии мало.

Я хотела марафон до утра, чтобы рыдать над смертью одного киллера и судьбой девочки-подростка Матильды.

Благо, видела в квартире Бенедикта разнообразную технику. Все же фильмы на дисках и кассетах, это практически как музыка на пластинках для меломанов.

Когда я с охапкой дисков вернулась в машину, взгляд Бени надо было видеть.

– Серьезно? – насмешливо выгнул бровь он. – В наш прогрессивный век интернета и мгновенного скачивания?

– Сегодня мне хочется ретроградной классики! – несколько пафосно ответила я, удобнее размещая на коленях свою прелесть.

– Настолько ретроградной, что диски? – он тронулся с места и внезапно усмехнувшись, тряхнул головой. – Хотя ладно, в этом что-то есть. Что взяла?

– Да так…

Но я все же перечислила выбранные фильмы, а после с трудом поймала челюсть, отпавшую от фразы Бени.

– Отлично. Мне нравится твой выбор. Смотреть будем в гостинной, там как раз и экран большой и есть вся нужная аппаратура.

Че?…

Нет, я конечно именно там и собиралась провести этот вечер, но ОДНА, считая, что Бенедикт как обычно или запрется в кабинете или величествено удалится в свою спальню в обнимку со Сноу.

– Ты тоже будешь? – тихо уточнила я, по-прежнему не в силах поверить своим ушам.

– А собственно почему нет? – лениво повел плечами Бенедикт. – Мороженное мне нравится, а от «Пятого элемента» вообще в восторге. В свое время очень любил почти всю фильмографию Брюсса Уилисса. Практически фанат.

Недавнее «Че..?» заело в моей голове на повторе.

– Что такое Маргарет?

Это Бенечка наконец заметил степень моего удивления.

– Я раньше думала, что ты смотришь только классику, а слово «фанат» в твоем лексиконе в принципе отсутствует. Разве что по отношению к Шекспиру.

Машина затормозила возле дома, Бенедикт вышел и обойдя авто сначала помог выбраться мне, а после достал все покупки, мой рюкзак и с усмешкой продолжил беседу. Очень неожиданно продолжил…

– Я произвожу впечатление настолько закостенелого человека?

– Ну-у-у…

– Нет, Маргарет все не настолько плохо. Дух авантюризма все же есть где-то на дне моей аристократической натуры, иначе я бы не сбежал в США учиться вопреки воле родителей.

О, новые подробности о жизни сиятельного лорда?

– Протест против диктатуры?

– Можно и так сказать. В любом случае все было не зря. У меня были отличные студенческие годы и появился друг.

– А как так получилось, что официально баром владеет Роу, а по факту управляешь ты?

Я уже настроилась на новую интригующую информацию, но Бенедикт закрылся так же стремительно, как и начал откровенничать.

– Не важно. Пойдем.

Поведя плечами, я последовала за Осборном, задумчиво глядя на светлый затылок. Странное чувство…

Я отчетливо понимаю, что судьба переплела нити наших жизней ненадолго и скоро вновь разведет в стороны. Мое любопытство странное и неуместное. Оно вредное, и в первую очередь для меня.

Только в сказках история принца и золушки заканчивается свадьбой. А в реальной жизни золушки возвращаются к своему камину пачкая золой роскошное парчовое платье, что спустя несколько недель вновь обращается в лохмотья, сквозь которые лишь изредка сверкает позолота. Следы былой роскоши…

Пока я витала в депрессивных мыслях мы поднялись в квартиру, переоделись и даже завалились на огромный диван.

– С чего начнем? – с интересом рассматривая обложки разложенных дисков спросил Беня.

– Давай с Леона? – предложила я, понимая, что сейчас не настроена на все остальное.

Девочки такие девочки. Немного мысленного загрузона и я настроена лить слезы прямо сейчас, а не чуть позже.

– Отлично, – довольно сощурил серые глаза Бенедикт, и со всей осторожностью переместив Сноу с коленей на диван, пружинисто поднялся и отошел к аппаратуре.

Кошка с презрением посмотрела на спину хозяина, и мягко переступив лапами, легла возле меня, решительно возложив голову и передние лапы мне на ноги.

– Думаешь, я более добрая? – насмешливо осведомилась у пушистой красотки, но она сощурилась и заурчала, чем напрочь меня деморализовала.

– Явно думает, – ответил за кошку Осборн.

Он вернулся на диван и начал щелкать пультом, настраивая меню. На экране уже началась заставка, когда я вспомнила о главном элементе релаксации.

– Так… а мороженное?

– На диване? – искренне ужаснулся блондин.

– Конечно! В этом же все удовольствие! Ты что никогда не смотрел фильмы со вкусняшками?

– Это негигиенично, – высказал свое честное мнение Мистер Зло. – Для еды предназначена кухня.

– Это вкусно и атмосферно! – припечатал я и велела. – Неси ведерко.

– Может, все же в вазочки положить?

– Атмосферность, – с нажимом напомнила я. – Только ведро и две ложки, только хардкор.

– Тебе надо ты иди.

Несмотря на каменное выражение лица, я поняла, что Осборн сдался и таки будет у меня поедание мороженного в гостиной!

– Как это я?! А киса? – я выразительно покосилась на все еще оккупировавшую меня Сноу.

Если честно, то я ожидала что как раз сейчас Бене надоест играться и меня таки пошлют… на кухню. Но вопреки этому мнению, мужчина только закатил глаза… И пошел за мороженным!

Хотя надо признать лично я не рассчитывала на успех этого сомнительного мероприятия.

Смотреть с Осбоном фильмы оказалось очень комфортно. Он просто находился в одном пространстве и не мешал. Не комментировал в напряженные моменты и вообще… был на одной волне, что ли.

Когда история киллера и Матильды подошла к концу, и я сидела с глазами на мокром месте, лихорадочно выскребая из ведерка остатки мороженного, Бенедикт вдруг спросил:

– А ты знаешь, что сценаристы изначально хотели закончить фильм совсем иначе?

– Нет, – чуть взбодрилась я. – И как же?

– Матильда тоже должна была погибнуть, – спокойно ответил Беня и неторопливо облизнул ложку от мороженного.

И я в этот момент вдруг ощутила себя… Роу. Существом, которое залипает на любой интересный объект, который сексуально себя ведет. А Беня, блин, сейчас вел себя капец как сексуально, и, наверное, даже не отдавал отчета, о чем думает его фиктивная возлюбленная пока он вдохновенно излагает альтернативный финал «Леона».

А я думала о том, что точно знаю каковы сейчас на вкус его губы… Сливочно-банановый сорбет.

Как ни странно, разум мне вернули как раз менторские интонации Осборна. Он рассказывал, как наши Редингские профессора, а это сложно воспринимать с интимной окраской. И слава богу!

– Так что да, Матильда должна была прийти обвешанная гранатами и взорвать все к… – английский аристократ все же слетел с правильной речи и на мгновение замялся, явно не зная как охарактеризовать то место, куда должно было провалиться здание со злодеями, мертвым Леоном, девочкой и фикусом до кучи. Да, я знаю, что растение там не фикус, но как называется все равно не помню.

– Ясно, – чуть более скомканно чем надо ответила я, пытаясь отогнать от себя вредные мыслишки.

– Что-то не так? – мягко спросил Бенедикт всем корпусом разворачиваясь ко мне.

Да все не так, Беня. Особенно то, что ты сейчас, в неоновом свете экрана кажешься настолько красивым, что мое глупое сердце бьется все чаще.

– Все хорошо.

– Точно? – он склонил голову набок и на серые глаза упала чуть длинноватая светлая челка.

С горем пополам я все же отбрехалась, и мы приступили к выбору нового фильма. На сей раз выбор пал на «Пятый элемент».

– Твой выбор приятно удивил.

– Тем, что у нас не настолько полярные интересы как может показаться? – насмешливо фыркнула я.

– Именно, – серьезно кивнул Осборн и внезапно обнял меня за плечи, прижимая к своему боку и властно приказал. – Смотри давай.

Я воззрилась на него квадратными глазами, не зная, как реагировать. Беня тоже смотрел на меня в высшей степени удивленно и совсем уж потрясенно рассматривал свою же руку на моем плече. Словно понятия не имел, чем она тут без него занимается.

Ладонь убралась так же стремительно, как и появилась.

Долго думать о необычном появлении Осборна я не смогла, сознание полностью увлек сюжет фильма несмотря на то, что я смотрела его много раз.

И все бы хорошо, если бы не одно огромное «но». Мы смеялись над очередной репликой Криса Такера, слушая его восхитительное: «Корбен, детка…», когда вернулась неловкость. Причем вернулась внезапно и совершенно незапланированно. Я покачнулась, размахивая руками и комментируя действия обожаемого актера, а после нечаянно схватила Беню за руку, потянув на себя. Он не удержал равновесия…

Оказавшись под Осборном, я сначала ошарашенно моргнула, затем проследила за его взглядом, устремленным на собственную руку. Та лежала на моей груди. По-хозяйски так. И сползать никуда не спешила. А сам Беня рвано выдохнул совсем неподалеку от моего лица.

– Маргарет, – тихо позвал меня этот наглый тип.

– М-м? – Я громко вздохнула и пошевелилась. Вот тут как раз и настал черед той самой неловкости. Неловкость упиралась в мое бедро прямо через брюки хозяина.

Я покраснела, Крис Такер расхохотался с экрана, захлопал в ладоши.

А Бенедикт… Он склонился чуть ниже и просто коснулся уголка моих губ своими. Легко, осторожно. Чуть отстранился и снова коснулся, уже другого уголка. Я не дышала все это время, только ждала, что будет дальше. Когда он отстранился во второй раз, сама потянулась навстречу. Понадобилось преодолеть всего несколько сантиметров… И наши губы снова встретились. Сладкие – такими они были на вкус. Со вкусом мороженого и чего-то еще, восхитительного, томительного. Лучше я еще ничего не пробовала, кажется.

Не успела опомниться, как его язык затанцевал вокруг моего, сплетаясь, касаясь, даря чувственное наслаждение… Руки Бенедикта плавно скользили вдоль моего тела: от груди ниже, задрав кофточку и оголяя живот.

Почувствовав горячие пальцы на собственной коже, я вздрогнула и чуть выгнулась вперед, томно вздохнув, прижавшись сильнее.

– Маргарет, – он оторвался от моих губ и проложил дорожку из поцелуев вниз, по скулам, подбородку, шее…

И тут с экрана телевизора донеслось громкое: «Высылаем парламентера, не стрелять!» А следом раздался выстрел, и Брюс Уиллис громко спросил: «Поболтать охотники есть?»

И вся романтика момента пропала, испарилась, как и не было.

Протестующе заелозив под Бенедиктом, я услышала злой рык-вздох, совершенно ему не свойственный, и тут же почувствовала легкость пополам с прохладой. Мы как-то быстро уселись, поправились и даже какое-то время еще смотрели кино, не глядя друг на друга и делая вид, что ничего не произошло. Но, увы, надолго Бени не хватило.

– Черт… Прости меня, Маргарет. Если напугал.

Он повернулся и посмотрел на меня. Серые глаза были темнее обычного, на лице ни тени сожаления. В то же время, его руки пытались застегнуть манжеты рукава, но не находили пуговки.

– Я… мне… – Пригладив волосы, посмотрела на настенные часы и вскочила на ноги: – Нет, ты меня не напугал. Это все Люк Бессон… провокатор! Умеет же накрутить зрителя, да?.. Но, думаю, на сегодня с меня хватит. Фильмов. Пойду в постель. Хорошо?

Боже! Что я несу?! Зачем я спрашиваю у него, хорошо ли это?!

– Да, конечно, – Беня тоже поднялся, убрал руки в карманы брюк и повел плечами: – Бессон – отличный режисер. Он умеет, это точно.

Я кивнула.

Как и всегда, оказалось, что нет недостоверных оправданий, есть недостаточно заинтересованные личности. И мы радостью переложили бы ответственность за случившееся, даже на астрологию, не говоря уже о Бессоне. Марс не в том доме и прочая ересь…

Беня громко вздохнул, чуть приподнялся на носках, вернулся на пятки. Посмотрел на экран телевизора.

Я тоже посмотрела.

Там Брюс и Мила летели спасать нашу планету, и я точно знала, что все у них будет хорошо. Как бы хотелось знать это и про себя…

– Добрых снов, – шепнула я, не поворачивая головы.

Бенедикт обернулся, смерил меня слишком добрым для такой напряженной ночи взглядом и холодно ответил:

– И тебе, Маргарет. Спасибо за компанию.

Мне сказать больше было нечего. Развернувшись, я сбежала из комнаты, словно с места преступления. При этом у меня щипало глаза, будто слезы вот-вот собирались вырваться наружу. Но с чего бы этому случиться?

«Нет-нет-нет! – Я мотнула головой, громко хлопнула дверью предоставленной мне спальни, прислонилась к холодной стене. – Это просто игра. Глупость несусветная. Нужно будет сказать Бене, что мы заигрались. Что повторять подобное не нужно. Никогда! Я ему не одноразовая подстилка. И не любовница, о которой он упоминал! Но все разговоры завтра. А пока спать… Иначе свихнусь».

Слезы все-таки скатились на подушку. Немного, – я не позволила им разбередить душу окончательно. Но пара предательниц выскользнули из прикрытых веками глаз. Стоило вспомнить, как Беня поблагодарил меня за компанию сразу после сногсшибательных поцелуев, и вот… А чего еще я ждала? Признания в любви? Засмеявшись, нервно вздрогнула от звука хлопнувшей двери где-то в квартире.

Привстала на кровати и прислушалась. Ничего – следом пришла только давящая тишина. Странно, сквозняк, наверное…

Перевернувшись на другой бок, я снова закрыла глаза и постаралась уснуть.

Глава 22

Бенедикт Осборн

За спиной хлопнул дверь, приводя меня в чувства.

Обернувшись на звук, я поморщился и покачал головой, признавая наконец, что со мной происходило нечто совершенно непредсказуемое. Плохое. Гадкое. Я терял контроль. Снова. Как тогда, много лет назад…

Премерзкое чувство, когда не принадлежишь себе. Я его еще помнил и боялся до чертиков. Та девица свела меня с ума своим отказом, она же заставила взять себя в руки и прокачать не только мозги, но и тело.

Прикрыв глаза, увидел картинку, как наяву:

«– Я хочу пригласить тебя на свидание…

– Ты? Серьезно? С ума сошел, Осборн? Посмотри на себя. Тебе скорее подойдет Клариса или Табита. Даже трио можете замутить. О, я прямо вижу, вы будете меняться очками, читать Байрона по очереди и гулять за руки по университетской библиотеке.

– То есть, ты считаешь меня недостойным? – я зачем-то снял очки, хотя почти ничего не видел без них. С тех пор, собственно, больше их и не надевал…

– Ты все правильно понял, Осборн, – она рассмеялась, – эти прыщи на твоем лице могут вызывать умиление разве что у твоей мамы. Но не у меня, милый. Займись собой, вот тебе мой искренний совет. И тогда, может быть, я схожу с тобой куда-нибудь. Может быть. Понимаешь?»

Я понимал. Гораздо больше, чем она. И злиться умел так, что ей не снилось.

Сначала я еще не осознал, какую услугу оказала мне Барбара. Нет-нет, тогда мною двигала лишь жажда мести. Не прошло и пары семестров, как мы встретились снова, по моей инициативе. Тело я и правда прокачал, стал одеваться более броско, попробовал завести романы с парой девчонок посимпатичней. Тренировки прошли успешно, впрочем, как и основной экзамен.

Барбара согласилась пойти со мной на выпускной бал, не отлипала весь вечер, пару раз за который мы пропадали в подсобках… А потом я ее бросил.

Вот так.

Бросил, глядя на слезы и недоумение в огромных глазах. Тогда я уже хорошо видел без очков, и мог разглядеть каждую черточку перекошенного от обиды лица.

Жалости к Барбаре я так и не испытал. Но и облегчение не пришло. Это было очень странно, потому что я рассчитывал на иной результат. У меня в голове была разработана цепочка событий: преображение, соблазнение, месть и полная победа. Но какое-то из звеньев дало сбой, а какое именно я не понимал до сих пор. Потому что при воспоминаниях о тех событиях до сих пор что-то ныло в груди, как застарелая рана. Мерзкая любовь к Барбаре оставила меня больным, но не сломала до конца. И я не собирался прогибаться под чувства дальше, поклявшись себе отныне и навсегда быть хозяином положения. Со всеми любовницами, которых я отбирал, у нас были четкие договоренности: никакого вторжения в мой мир. Есть я, и они, отдельно. Когда я чего-то хочу – просто беру это, щедро оплачивая.

И вот теперь, кажется, я захотел Маргарет.

Кажется…

Я зло усмехнулся, но перекошенная гримаса почти сразу пропала с лица. Пора быть честным хотя бы перед собой. Не кажется. Совсем не кажется.

Эта женщина проникла в мою голову и уже начала пускать корни, обживаясь в мыслях так, что у меня не получалось ее оттуда выкорчевать, даже когда я работал.

Я ее хотел.

Хотел девушку из другого круга. Другого достатка. Другого воспитания.

Но понимал также и другое: ее не получится купить так же, как и всех до этого. Она не согласится жить в оплаченной квартире и предоставлять доступ к телу по заказу, за возможность тратить деньги с одного из моих счетов.

Помимо воли разума перед глазами полыхнула картина того, как это могло бы быть. Маргарет… в моей постели. Со мной…

Ощутив удушливую волну желания, на которую тотчас же отозвалось тело, я с нажимом помассировал виски и прошипел

– Нет уж. Все, что мне нужно – довести договоренность до конца и выставить девицу из своей жизни. С глаз долой! Тогда это наваждение растает, как дым.

Да, именно так. Дело в том, что Маргарет постоянно находится рядом и даже живет в моей квартире. Именно поэтому, мысли постоянно к ней возвращаются.

Буквально еще неделю мы продолжаем эту игру, а после я говорю Роу, что мы провели ночь вместе. Рассчитаюсь с мисс Новиковой, получу от Роу Нибелунга и счастливо живу дальше.

Вернется моя идеальная, упорядоченная жизнь.

Именно это ведь предел моих мечтаний, не так ли?

Глава 23

Маргарет Новикова

И как говорилось в одном бессмертном произведении: «А поутру они проснулись»…

Надо признать, я думала, что мы оба с Бенедиктом будем делать вид, словно ничего не случилось. Именно поэтому как обычно встала, напевая приняла душ, как мантру повторяя про себя «Ничего не было-ничего не было-ничего не было», а после отправилась на кухню делать завтрак.

Однако Беня, как всегда, пошел в принятых мерах гораздо дальше, чем я!

В тот момент когда Осборн появился на кухне, у меня по коже прошелся холодок, от ощущения, словно в помещении на несколько градусов упала температура!

– Доброе утро, – холодным загробным голосом поздоровался Бенечка, и я сразу поняла – ни черта оно не доброе!

– Здравствуй, – ровно ответила, решив поддерживать линию поведения владельца дома. Хочет быть замороженной ящерицей – да пожалуйста, мне же меньше притворяться, изображая из себя пай-девочку. В конце-концов у нас договоренность и ничего более.

Завтрак прошел в тягостном молчании, так же, как и дорога до бара. Ну, а весь последующий день я наблюдала эпическое полотно: «Возвращение Дарта-Вейдера»! Оказывается, за прошедшее время я отвыкла от обычного поведения господина Осборна и сейчас им «наслаждалась» с какой-то затаенной тоской. Притом, не только я, но и весь остальной персонал. Досталось и Тони, и Линде, пару раз другим официанта и даже управляющей Виктору.

– Маргарет, признавайся, ты ты ему озверин в еду подсыпала? – краем рта шепнул Энтони, нервно натирая бокал.

– Нет, – с сожалением вздохнула я, размышляя о том, что с большим удовольствием сыпанула бы пургена.

– Досадно. Многое бы объяснило. А то он в последнее время такой благостный стал, что мы успели обрадоваться и расслабиться. Зря.

– Зря, – подтвердила я, поймав себя на тех же мыслях.

Все это время я по инерции считала Осборна все тем же холодным земноводным, но на контрасте с тем, как он вел себя сейчас… понимала, что за последние пару недель общения в режиме тет-а-тет, Бенечка реально расслабился.

За сегодняшний день не влетело еще разве что мне. И поэтому с каждым часом, я замечала все больше недовольных взглядов от коллег и практически мечтала, чтобы Хронос Змеевич сорвался уже и на непосредственной причине его плохого настроения. Иначе была вероятность, что после смены меня просто поколотят в раздевалке.

Мечты как известно – сбываются! Порой самым извращенным образом, так что карающий взор Дарта Вейдера обратился и на меня.

Я как раз пропылесосила все сидения и занималась полировкой столов, периодически сгоняя с них кошек. Эти поганцы особенно обожали размещать свои пушистые попы на только что протертых поверхностях.

– Маргарет, – за спиной вырос Бенедикт, притом настолько близко, что его дыхание коснулось чувствительной кожи обнаженной шеи. – Что это такое?!

– Где? – на выдохе спросила я, ощущая, как волна мурашек катится вниз по позвоночнику.

– Вот, – длинные, изящные пальцы скользнули по поверхности только что протертого мною стола и… подцепили кошачий волос. – Что я говорил по поводу чистоты в зале? Это одно из основополагающих требований «Депрессии»! Тут недопустима халатность и небрежное выполнение своих обязанностей!

Небрежное?! Это у меня-то?! Да я уже час бегаю тут, изображая из себя уборщицу, а не официантку! А по столу просто только что прошла линяющая киса и обронила один несчастный волосок!

Я порывисто обернулась, судорожно сжимая в ладони тряпку, решительно заглянула в холодные серые глаза и…

– Извините, пожалуйста, – с трудом и сквозь зубы, проговорила я. – Я буду внимательнее.

Судя по лицу – Беня удивился. Честная аристократическая душонка очевидно желала скандала и готовилась к нему весь вечер, но увы, не случилось.

Ругать меня дальше тоже вроде как не за что – вот какое раскаяние на лице, Бенечка, смотри!

Чтоб тебя…

В глубине глаз Бенедикта читалась абсолютно такая же мысль, что вызвало у меня приступ жгучего, почти болезненно удовлетворения.

– Надеюсь и правда, такого не повторится, – надменно кивнул Осборн, возвращая меня в реальность. К столам, котам и дурацкой ситуации.

Я потупилась, стараясь скрыть злость под маской покорности начальнику.

Удовлетворившись этой демонстрацией, Бенедикт прочитал очередную нудную нотацию, и удалился в свой кабинет.

Впрочем, в одиночестве я скучала недолго. Стоило Осборну скрыться из вида, как откуда не возьмись, а точнее из соседней ниши, скрытой в полумраке, вышла здоровенная мужская фигура. Фигура спустя несколько томительных мгновений, была мною опознана как Джон Роу.

– Так-так-так… – байкер перебрал пальцами по стеновой панели. – Милые бранятся?

– Нет, мистер Роу, что вы, – попыталась было лучезарно улыбнуться я. Но увы, без драйва изображать наивную идиотку было сложнее. – Я и правда была виновата. Бенедикт был совершенно прав!

– Правда?

– Конечно, – пришлось постараться, добавляя томный вздох, но я справилась. – Он такой правильный. Конечно же нельзя выделять меня среди остальных работниц бара, хотя это и дается ему невероятно сложно.

– Мда-а-а… – задумчивый взгляд Роу был мне наградой за совершенный подвиг. – В любом случае, Марго, детка, ты плохо выглядишь. Как насчет небольшой прогулки завтра вечером? Свежий воздух вернет румянец на твои щечки.

Профессионально-обаятельная улыбка Джона, видимо, была призвана сломить оставшиеся сомнения.

– Но работа…

– Я же хозяин, – небрежно отмахнулся Роу.

Правда-правда? Судя по новой информации, вы, мистер Роу, в лучшем случае, совладелец.

– Но Бенедикт…

– Будет только рад, если ты развеешься, – нагло врал мне в лицо этот кошатник.

– Но… – я уже думала соглашаться, но поломаться было необходимо профилактики ради. Роу не поверит, если я вприпрыжку рвану на прогулку с ним, параллельно задвигая про великую любовь к примороженному Бенечке.

– И вообще Маргарет, за тобой моральный долг!

Оппа! А что это за неизвестные козыри в игре?

– Какой это? – уже по нормальному спросила я.

– Ты мне домой подкинула маму с ребенком. Я, между прочим, страдаю от невозможности вести прежний разгульный образ жизни. Ты уже начала наставлять меня на путь истинный, и обязана продолжить это благое дело! – пафосно добавил Роу, приобнимая меня за плечи. – Без этого я же снова скачусь в дебри разврата! Мне там кстати нравилось.

Мистер Наглость подмигнул, намекая, что в джунглях разгульного образа жизни он и правда, чувствует себя очень комфортно и если надо, то всему меня научит!

А еще… еще я увидела, как на верхней ступени лестницы появились светлые ботинки Осборна, а следом за ними и вся спортивная фигура аристократической сволочи. Серый взгляд реально напоминал грозовое небо, а молнии в нем грозились меня поджарить, а потому…

– Хорошо, мистер Роу, пойдемте на прогулку. В конце концов, Бенедикт ни в чем меня не ограничивает! – послав полный демонстративной любви взгляд Бене, я добавила. – Он – само совершенство! Идеальный мужчина!

Идеальный засранец, – прозвучало в подсознании. Впрочем, сам приморозок смотрел куда-то вдаль, делая вид, что на меня и Роу ему сугубо фиолетово.

В этот момент в голове невольно родилась идея, в очередной раз сделать финт ушами, и с обиды заложить Беню Роу.

Выглядеть будет, как падение бастионов моей девичьей чести перед брутальной грудой мышц. По крайней мере на словах.

Какая разница собственно, кто из мужчин оплатит мне учебу? Как я уже успела убедиться оба «павлина» готовы на все ради выигрыша.

Вот только мешала мне одна маленькая, но очень важная деталь.

У меня в отличии от Роу и Осборна была совесть. Да и коней на переправе вроде бы не меняют.

В этот самый момент мой конь, то бишь Осборн, все же решил, что до меня ему есть какие-то дело.

Подошел ближе и торжественно объявил, так чтобы не успевший отойти в сторону Роу услышал:

– Маргарет, мне только что звонил отец.

В горле пересохло. Начало разговора мне уже не понравилось!

– И? – тихонечко пискнула я.

– Через два часа мы приглашены на ужин.

– Откажись, – без раздумий выпалила я, понимая, что туда меня не загонят ни за какие коврижки. Только если занесут мертвой и пристегнут к спинке стула, чтобы тело не падало.

– Не могу, – глаза Бени на миг сузились от злости, причем не ко мне. – Нам не оставили выбора. Так что в твоих интересах собраться за десять минут и быть в машине у входа.

Соблазн послать мужчину в этот момент был слишком велик. Но только Джон все еще был рядом, и вот это «нам не оставили выбора». Что значит нам?!

Признаться, это напугало меня настолько, что в машину Бенедикта я села на две минуты раньше оговоренного срока.

– Так что случилось? – тут же спросила я, закрывая за собой дверцу.

Осборн нервно теребил оплетку руля, и признаться, я впервые видела его таким взвинченым. Куда делся Мистер Равновесие?

– Случилась моя мать, мой отец и их разные позиции насчет наших с тобой отношений, и как следствие званый ужин, где будут не только мои родители, но и несколько лордов нашего круга. Так сказать, близких друзей семьи, кто не станет распространяться в случае, если твою персону не одобрят.

Мои глаза округлились.

– Что значит, одобрят?

– К представлению для королевы, разумеется, – Осборн завел мотор. – Это не ужин, это смотрины для тебя. Если друзья семьи решат, что ты достойная кандидатура, то отец будет не против свадьбы. А если нет…

Мне захотелось на ходу выйти из машины.

– Беня, ты себя слышишь? – выпалила я. – Какая к чертям королева? И свадьба?!

– Та, о которой всем рассказала моя мать, чтобы успеть, пока у тебя не видно живота, – не размыкая челюстей, прошипел аристократ. – Отец категорически против, но слухи уже пошли, и поэтому твою персону хотят немедленно лицезреть.

– Разверни машину, – выплюнула я. – Не желаю туда ехать.

Бенедикт вздохнул, и остановился у ближайшего тротуара, однако двери разблокировать не спешил:

– А я желаю, что ли? Вот только мне намекнули, если мы не явился, то завтра начнутся проблемы с арендой здания для бара, а у тебя с учебой. Ты же не хочешь быть отчисленной ни за что, Маргарет?!

Я до боли закусила нижнюю губу, понимая, как сильно влипла. Это же полный бред, если из-за фантазий о внука у одной женщины, жизнь сломается у меня.

– Мы должны рассказать все твоим родителям, – повернувшись к Осборну, заявила я, глядя ему в глаза. – Я имею в виду о твоем споре с Джоном. Ужин с гостями так и быть пережить можно, но дальше они имеют право знать правду.

– Согласен, – мрачно кивнул мужчина. Судя по досаде на его лице, он не ожидал, что получит такой удар от драгоценных родственников. – А дальше прекратим этот фарс. Завтра на прогулке скажешь Роу, что у нас с тобой был секс, и на этом твоя роль будет выполнена.

– Поддерживаю, – хмуро, кивнула и этому его решению. Действительно хватит, иначе дальнейшие последствия будет невозможно контролировать.

На лице Осборна отразилось облегчение, и он даже выдохнул:

– Как же удобно с тобой иметь дело. Ты до уникального рациональна, – прозвучал сомнительный комплимент. – А теперь выходим, Маргарет.

Растерявшись, я свела брови на переносице.

– Как выходим? Мы разве уже приехали к твоим родителям? Ты ведь говорил, ужин только через два часа.

Я удивленно покосилась на улицу, где кроме дорогих бутиков и салонов ничего не было. Это не жилой квартал.

– Зря только похвалил за рациональность, – пробурчал себе под нос бука, тут же добавляя громче: – Тебе нужно платье, Марго, лучшее, которое только сможем найти.

Двери со щелчком разблокировались, но я так и не шелохнулась.

Меня что, сейчас поведут по магазинам? В лучших традициях голливудской мелодрамы? Я не могла в это поверить.

– И кстати, как ты там меня назвала?! – спросил мужчина, все еще глядя на шокированную меня. – Беня?!

Ой!

Кажется, я только что поняла, что такое вылететь пулей. Потому что именно с этой скоростью я выскочила из машины Осборна лишь бы не отвечать на вопрос.

Глава 24

Бенедикт Осборн

Еще никто, никогда не называл меня так… хм… я пытался подобрать хоть какой-то эпитет, но не мог.

Беня?!

Это звучало, словно кличка старого кота. Потасканного, худого и болезного.

В Англии таких я не видел, а вот в Америке довелось. Еще в годы учебы, повстречал его на мусорке за местным фаст-фудом. Сам я оказался там благодаря Роу, который в те времена любил выйти покурить, а меня таскал следом. Но вот кот.

Он как сейчас был передо мной.

Старый, мокрый, с лезущей шерстью и пустыми глазами. Когда-то у него наверняка была бурная молодость, куча кошек и приключений. Об этом свидетельствовали драные уши и перебитая лапа – следы былой славы, но в тот вечер, когда он копался в мусорке и доедал объедки, ничего кроме жалости не вызывал.

И вот это Беня… Во мне ничего кроме ассоциаций с тем бездомным котом не вызывало.

Точнее, головой я понимал, что таким образом Марго сократила мое имя на своей манер, но…осадочек остался.

Быть может потому, что я действительно поломан, как тот кот, только морально. Ведь если бы в моей голове все было в порядке, вряд ли бы я стал спорить с Роу на кошку, ставя на кон живую девушку.

Поэтому вполне резонно, что теперь наступила определенная расплата. Мои родители решили всерьез взяться за то, что для меня было игрой, а именно «якобы любовь» с Маргарет.

Я как раз сидел на диване в одном из бутиков вечернего платья, пока девушки-консультанты колдовали над моей официанткой, и размышлял: что иногда игры заводят слишком далеко. До точки невозврата.

Стоило моей матери решить, что она станет бабушкой, как ее было уже не остановить. Первое, что она сделала, это в обход отца выяснила ближайшие даты возможного венчания для «молодых», второе – нашла отличную клинику для ведения беременности, третье – пригласила лучшую подругу на свадьбу; и четвертое, то, о чем я умолчал перед Маргарет, поехала знакомиться с ее родителями.

Последнее произошло сегодня утром, и видимо только поэтому сама Маргарет была еще не вкурсе.

Примерно в обед, обо всех махинациях матери прознал отец, и высказал решительное «против» принятия в семью русских.

Еще через час, мать нанесла ему очередной удар, объявив, что позвала вечером на ужин нескольких лордов из числа самых влиятельных в Англии и намекнула им о помолвке сына. Отец оказался поставлен перед фактом, но что-то мне подсказывало, ответный удар он обязательно нанесет уже за ужином, чтобы показательно поставить мать на место.

И я бы с удовольствием не поехал к родителям, участвовать в этом фарсе не хотелось, но они ясно намекнули: саботирую ужин, и мне не помогут никакие личные средства и сбережения – бар закроют, а котов раздадут по приютам.

Отец лично обещал устроить мне райскую жизнь. Так что да, мы с Марго заигрались, моим родителям нужно рассказать если не полную правду, то частичную. О том, что нет никакой любви, а мисс Новикова лишь наемный сотрудник в этом спектакле.

В груди болезненно сжалось сердце протестуя против такого решения. Ему почему-то не нравилось, но я безжалостно смял и выбросил эту эмоцию в ментальную мусорку. Потому что еще больше мне будет жаль Маргарет, когда из-за наших игр ее отчислят, и это может быть еще меньшим из зол.

Когда нужно, мой папочка умеет портить жизнь людям.

В этот момент боковым зрением я уловил суету возле примерочный. Повернувшись, увидел Новикову, смущенно обтягивающей юбку бархатного черного платья вниз, и смотрящей на меня рассеянным взглядом.

– Ну как? – тихо спросила она, пытаясь покрутиться на месте, но из-за изрядного куска материи подола, это вышло не так просто. – Это понравится твоим родителям?

– Это понравилось мне, – выдохнул я, и кажется впервые в жизни прикусил свой язык.

Потому что ни разу до этого момента я не произносил того, что не контролировал.

Ибо Марго была божественна. Не побоюсь этого слова.

У меня дыхание в груди сперло, глядя на ее тонкую фигурку, которая в черном футляре становилась еще тоньше. И эти веснушки на ее щеках, и медные волосы… Мне невольно пришла ассоциация с хищной тигрицей: молодой, еще не очень опытной, но уже такой притягательно опасной. Хочется протянуть руку, коснуться, но знаешь, что нельзя.

– Мы считаем, что этот ансамбль хорошо дополнит нить белого жемчуга, – встряла в неловкую паузу одна из консультанток.

– Нет, – отрезал я, морщась и понимая, что этим они только испортят образ. – Если жемчуг, то только черный!

Сотрудницы бутика переглянулись и уже через пять минут перед Марго вынесли ожерелье на бархатной подложке. Пожалуй, с таким торжеством выносят только произведения искусства, слишком пафосно.

– Я сам, – остановил одну из девушек, которая хотела закрепить украшение на шейке Марго. Ну не мог я позволить сделать это кому-то за меня.

Слишком сильно мне хотелось коснуться алебастровой кожи и словно ошейник для тигрицы надеть жемчуг на Марго.

– Я против, – едва слышно пробурчала девушка, стоило мне приблизиться к ней сзади. – Такие украшения не для меня. Зачем этот пафос?

– Хочу, чтобы ты выглядела на ужине королевой, и уела всех, кто посчитает иначе, – шепнул на ухо девушке, неконтролируемо сильно втягивая ноздрями запах ее духов и теряясь в этом аромате.

Мои пальцы скользнули по тонким ключицам, и ожерелье идеально обняло изящную шею, так словно неведомый ювелир специально миллиметр к миллиметру изготавливал украшение именно для Марго.

Соблазн зарыться носом в медную макушку, зажмуриться и просто вдыхать запах девушки в этот момент был настолько силен, что я с титаническим усилием воли сделал шаг назад.

Уму непостижимо? Что со мной?

– Превосходно! – завистливо вздохнули девушки-консультантки, принимаясь дальше порхать вокруг Марго. – А теперь туфельки…

* * *

Спустя час после выхода из салона мы мчались по магистрали навстречу к моим родителям, и каждый думал о своем, пока Марго не заговорила.

– Расскажи мне о нем, – вдруг попросила она, хотя до этого молчала, как рыба.

– Об отце? – уточнил я, моментально сбавив скорость.

Мне не нравилась тишина, в которой мы ехали к моим родителям. Тихая Марго настораживала, даже пугала.

– О доме. Ну и об отце тоже, – она чуть поелозила на соседнем сиденье, прижала сумочку крепче, в сотый раз осторожно коснулась жемчуга на своей шее.

– Дом, как дом, – пожал плечами я, с трудом отводя взгляд от открытых ключиц Марго, – Родители купили его будучи совсем молодыми, мама обожает растительность в любом проявлении, да и отец не прочь прогуляться и жить вблизи природы. Эта их тяга и стала определяющей. Там несколько выходов из общей зоны на улицу, в сад и на террасы. Родители часто принимают гостей. Вернее, часто их приглашает мама, а отец просто вынужден мириться с этой ее слабостью… У меня там своеобразные апартаменты – отдельный блок с ванной комнатой и мини-кухней. Подобие независимости. Если что, мы сможем там остановиться.

– Ты живешь отдельно, а они все равно держат для тебя несколько комнат?

Кивнул.

– Все для того, чтобы я мог гостить у них. И чаще приезжал.

– Но? – Марго повернулась ко мне, склонила голову к плечу, от чего один из локонов, пущенный вдоль ее лица, чиркнул по оголенному плечику. И мне невероятно захотелось поправить его – вроде как убрать на место, но успеть прикоснуться к коже. Теперь я уже знал, какая она на ощупь, но это не удовлетворило желание. Только сделало хуже. Чувствуя себя ненормальным, тряхнул головой и вернулся к дороге, старательно глядя в лобовое стекло.

– Но я не спешу к ним. Мне нравится моя жизнь без обязательств, приемов и нравоучений.

– Ты большой мальчик, – кивнула Марго и вдруг улыбнулась. А потом и вовсе откинула голову назад и рассмеялась. – Прости-прости, – замахала руками она в ответ на мой удивленный взгляд. – Просто это так… забавно. Сколько тебе лет? Ты – директор всех котов отличного бара в центре Лондона. Или как называется правильно эта профессия? У тебя есть деньги, свое жилье, свои интересы. И все равно родители кружат вокруг тебя, заставляя плясать под свою дудку. Разве это честно?

Я позволил себе легкую усмешку.

– Если мы говорим обо мне, то нельзя не принимать во внимание положение моей семьи, Маргарет. Если бы ты вышла замуж за официанта – никто бы и глазом не моргнул, только пожелали бы всех благ. Но я – другое дело.

Миг, и я понял, что снова допустил ошибку.

Только что вполне расслабленная и откровенная девушка превратилась в бешеного дикобраза, насупилась и явно приготовилась отбиваться иголками, если только я попробую произнести еще хоть слово.

– Что не так? – спросил удивленно.

– Все прекрасно, – ответила она тоном, от которого мог бы замерзнуть тихий океан, на века превратившись в ледяную арену. – Надеюсь, мы сможем решить сложившуюся проблему как можно скорее.

– Да, я тоже, – проговорил тихо, упорно не глядя в сторону Марго и на ее надутые губы, сложенные в форме бантика.

Все оставшееся время пути постоянно возвращался к мысли о том, что хочу эту девушку. Представлял близость с ней, злился, цеплялся за руль и изо всех сил гнал из головы эту дичь.

Когда наконец показались ворота – вход в святая святых, родительский особняк, я готов был рвать и метать, о спокойствии не было и речи. И лишь остроконечная крыша главного здания, видневшаяся издалека, немного вернула меня в настоящее, напоминая, где мы и по какому поводу. Мне предстояло успокоить родителей, сказав, что не имею никаких серьезных планов на сидящую рядом девушку, в то время, как тело горело от желания заполучить недоступное и запретное.

И только я досчитал до десяти, стараясь вернуть самообладание, как Марго схватила меня за руку.

– Ох, черт, – емко выразилась она, огромными испуганными глазами разглядывая особняк. – Это еще что за подстава?!

Я чуть склонил голову, ожидая продолжения и глядя на ее пальцы, стиснутые вокруг моего запястья.

– Бенедикт, – выдохнуло мое наваждение, – я хочу домой. Сейчас же. В общежитие.

– Нельзя.

– Нет, ты не понял, я не пойду туда, – она ткнула указательным пальцем свободной руки вперед. – Ни за что. Просто иди и скажи им, что я не смогла приехать.

– Но ты смогла.

– Боже! – она отпустила мою руку, прижала ладони к своему лицу, замотала головой. Снова уставилась на меня: – Ты что, псих? Слушай, посмотри на меня. Это слишком далеко зашло. Я не знаю ваших правил. Я… реально что-то не так сделаю, и тогда тебя не простят, понимаешь?

– Например? – я не выдержал, взял ее ладонь в свою, чуть сжал. Свободной рукой коснулся подбородка Маргарет, повернул к себе. – Ты выглядишь чудесно, знаешь?

Она ошарашено моргнула. Открыла рот, хотела, что сказать, но я положил большой палец на мигом сомкнувшиеся губы. – Все будет хорошо. Мы войдем туда, я поговорю с родителями, представлю тебя присутствующим и вскоре мы уйдем. Дальше мама сама развеет созданные ею же слухи, а отец просто уйдет в кабинет работать. И все забудут про нас.

– Про меня, – шепнула она, упорно не глядя мне в глаза.

И я сцепил зубы – таким болезненным был внутренний запрет на поцелуй. Как же хотелось приникнуть к пухлым губам, вторгнуться в ее рот, опрокинуть на спину…

– Хорошо, – она отодвинулась, схватила сумочку, дернула дверцу машины. – Открой. Нам пора.

Кивнув, я заглушил двигатель и, открыв свою дверь, попросил:

– Останься. Я должен помочь тебе выйти. За нами наверняка наблюдают из окон.

Глава 25

Маргарет Новикова

Огромный дом! Я бы назвала его не особняком, а мини-замком. Вот, куда меня привез этот безумный Осборн. Докатились, как говорится, в прямом и переносном смысле слова.

Но меня пугал даже не размах всего этого мероприятия… нет. Пугал сам Бенедикт. Вернее, моя реакция на него. Он так смотрел, что я, как идиотка, вдруг ловила себя на совершенно глупых мыслях. Казалось, я ему действительно нравлюсь. То есть, не как друг или проходящая мимо милая девушка, а именно как объект для флирта, отношений и даже любви.

Но, стоило подумать обо всем этом, снова становилось смешно. Холодный и слишком откровенный Осборн ставил меня на место буквально по щелчку пальцев, постоянно напоминая, ху из ху в нашем дуэте. Я – милая бедняжка, а он – аристократ с обязательствами. И все.

И все!

Я повторяла себе это часто. Чтобы запомнить. Чтобы перестать ловить на себе его странные взгляды и неправильно их расшифровывать.

Мы заигрались, и я была тверда в своем намерении покончить с этим, когда Бенедикт распахнул дверцу своего дорогого авто и протянул мне руку.

– Обещай, что все расскажешь, как можно быстрее, – попросила, опираясь на предложенную ладонь.

Бенедикт быстро кивнул, переложил мою руку на свою, согнутую в локте, закрыл авто и повел меня к дому. Молча, погруженный в собственные мысли, он шел неосознанно, накрыв мои пальцы второй рукой. И я вдруг представила, как мы смотримся со стороны – милая пара, прижимающаяся друг к другу. Словно в ответ на мои мысли, качнулась занавеска в одном из нестандартно-больших окон слева от входа. Мы явно не остались незамеченными.

– Бенедикт, – шепнула я, – не слишком ли мы сладкая парочка? Вроде как нам наоборот нужно показать, что все плохо.

Он повернул голову, улыбнулся, похлопал меня по руке, вцепившейся в его локоть и ответил:

– Просветить нужно только моего отца. И мать. Остальные могут остаться в приятном неведении, и позже узнать, что у нас не сложились отношения. Расслабься, Маргарет, я все устрою.

Да, уж, расслабишься тут. Будь я более эмоциональной натурой, наверняка бы забилась куда-нибудь в приступе панической атаки. Мы как раз проходили мимо ужасающе огромного розария, когда в голове мелькнула мысль, может понюхать цветочков и больничку?!

Но Беня словно раскусил мои мысли и ускорил шаг.

На пороге нас уже встречали.

Дворецкий, чьего имени от волнения я не запомнила, и миссис Осборн с мужем.

То, что это именно отец Бенедикта, стало понятно сразу, едва почувствовала на себе его прожигающий взгляд. Похоже меня ненавидели просто из-за факта моего существования.

Выдавив самую вежливую улыбку, я напомнила себе, что наживать врагов вызывающим поведением, будет весьма опрометчиво.

– Приятно познакомиться, мисс Новикова, – соврал мужчина мне в глаза, а я поняла откуда у Бени столько ненависти к человечеству.

Походу это наследственное. Осборн старший был злюкой в квадрате, что в купе с льдистостью матери моего «фиктивного жениха», давало просто ядерную смесь.

– Мне тоже, лорд Осборн, – пискнула я, готовясь здесь и сейчас, что меня засыпят гадостями прямо с порога.

Но не угадала, хозяева особняка пригласили пройти в гостиную, где скоро и состоится ужин.

– Если я буду весь вечер молчать это будет слишком подозрительно? – шепотом спросила я у Бенедикта. – Просто я совершенно не представляю, о чем говорят на таких мероприятиях.

– Если не будут спрашивать, то конечно молчи, – милостиво разрешил владелец котобара. И на секунду я даже поверила, что мне удастся отсидеться весь ужин, прикинувшись ветошью.

Но засада ждала сразу у стола.

Карточка с моим именем оказалась впритык с матерью Бени.

Сам он хоть по раскладке тоже сидел рядом, но немало удивился такому положению.

– Надеюсь, она не подсыплет мне яду, – пробормотала я, и уже через десять минут пожалела о своих мыслях.

Потому что лучше бы яду.

Стоило гостям собраться за столом, прозвучала приветственная речь отца Бенедикта, и в ее завершении встала миссис Осборн:

– Давайте оставим все официальные события за стенами этого дома. Сегодня мы собрались по другому поводу. Да, Маргарет?!

Я закашлялась, испуганно глядя на Бенедикта. Он ведь обещал спасать ситуацию, но где там. Ледяная женщина проявляла удивительную турбо-скорость в своей речи.

– Конечно рано пока заявлять официально, но мы все верим в благополучный исход, – бодро вещала она. – Ведь годы идут, и вопросы продолжения рода стоят как никогда остро.

Словно мне во спасение, в гостиную вошли слуги с первой подачей блюд. Мать Бенедикта наконец уселась, но лишь для того, чтобы приговаривать мне на ухо:

– В этом салате много витаминов. Я уже проконсультировалась с доктором, и с завтрашнего дня, ты, милочка, садишься на специальную диету. Я разузнала о твоем студенческом образе жизни, и до сих пор в ужасном шоке. Нерегулярное питание, работа по ночам, фаст-фуд…

– Но я не… – я только попыталась ей это шепнуть, но похоже это было бесполезно.

– И твои родители меня полностью поддержали, – добила мисс Осборн. – Кстати, они на тебя в дичайшей обиде, за то, что утаила свое положение.

Дыхание в груди сперло, а к горлу подкатил ком тошноты. Вот только причиной тому были мои нервы.

– Мои родители? – просипела я.

Даже голос куда-то предательски исчез.

– Разумеется, я была обязана познакомиться с ними…

Я зажала себе рот руками, чтобы не высказать все, что я думаю об этой лордовской семейке.

Боже! Бедная моя мама. А папа?! Мне даже подумать было страшно, что они испытали, когда эта женщина заявилась к ним на порог с новостями о моей беременности.

– Милая! – забеспокоилась хозяйка банкета, неверно растолковав мой жест. – Тебя тошнит?! Бенедикт, немедленно отведи Маргарет в уборную.

Сидевший до этого истукан-истуканом любитель котиков, наконец встрепенулся и, действительно, подхватив меня под руки, поводок к ванной.

Стоило нам вдвоем оказаться за закрытой дверью, как я набросились на мужчину с кулаками, диким шепотом извергая на него проклятия.

– Ты ведь знал, – шипела я. – Не мог не знать, что мои родители уже в курсе и все равно молчал.

– Ты и так была на взводе… Не хотел волновать еще больше.

– Что? – взвилась я. – Только не надо прикрываться заботой обо мне. Оставь этот спектакль для Роу. Тебя же ничего кроме кошек не волнует! – я выплескивала то, что накипело и каждую фразу закрепляла ударом кулака. – Ты хоть представляешь, что подумали мои родители? Как я им завтра в лицо посмотрю?! Что скажу?

Немая пауза повисла в уборной. Я смотрела на окаменевшее лицо Осборна, по которому гуляли желваки, и понимала – не жалею ни об одном сказано слове.

– Скажешь, что подрабатывала лгуньей, – наконец мне в тон прошипел он. – Зарабатывала деньги и весьма немалые. Думаю, твои родители даже будут гордиться! Заработала на шмотки, побрякушки-развлекушки.

После этих слов Беня еще и оплеуху от меня схлопотал.

– Придурок! – в сердцах выплюнула я. – Если твой взгляд настолько узок, мне тебя жаль! Не все идут работать, жертвуя учебой, только ради развлекушек!

После этих слов я отступила на шаг назад. Все же подошла к раковине и включила холодную воду, чтобы опустить туда руки.

После вспышки гнева, ладони, щеки и лоб горели.

– Сейчас мы выйдем, и как только будет возможность, ты отведешь отца и мать в сторону и расскажешь им правду. Иначе, это во всеуслышание сделаю я. А после мы покинет этот дом под любым надуманным предлогом, и ты отвезешь меня уже к моим родителям. Надеюсь, они не слишком волнуются.

Я была уверена, что они обрывали мне телефон, который как назло, только сейчас поняла, забыла в раздевалке котобара. Потому что слишком спешила сюда.

Приведя себя в порядок, я кивнула Осборну, что готова.

На этот раз никакой улыбки на моих губах не было. Для себя я решила, что слишком много сил уходит на выдавливание «неискренних эмоций», а значит, и не нужно. В конце концов, «будущая бабуля» и так разнесла всем новость о моем положении, а раз так, то «беременным» позволительно ходить мрачнее тучи.

– Мы беспокоились, – стоило вернуться за стол, заявила мать Бени. – Едва не вызывали скорую.

– Зря не вызывали, – не удержалась, представляя как удивленный доктор уже в больнице, объявил бы, что я мало того, что не ношу ребенка, так еще и девственница. – Это было бы феерично.

К счастью последнюю реплику миссис Осборна уже не слышала. Ее отвлек один из приглашенных гостей. Их разговор пошел совершенно на другую тему, и я даже наступила под столом на ногу Бенедикт. Мол, зови отца и останови все это, но мой план опять пошел не той дорогой.

Со мной заговорил сам лорд Осборн. Я даже вжала голову в плечи, ожидая публичной каверзы, но мужчина тактично откашлялся и предложил мне пройтись, подышать свежим воздухом наедине:

– Если вам плохо, Маргарет, – весьма учтиво произнес он. – Я готов составить вам компанию для прогулки по саду. Уверен, вечерний свежий воздух пойдет вам на пользу.

– Не нужно, папа, – наконец влез Бенедикт, – Если Марго захочет на улицу, то я ее отведу сам.

Но владельца котобара легко осадили.

– Побудь лучше с гостями… Ты давно не общался ни с лордом Деймичем, ни с Раймушом… думаю, вам найдется что обсудить.

* * *

Вот так уверенно и властно меня увели в сад.

Манерой общения лорда Осборна оставалось только восхищаться, но делать это хотелось с как можно более дальнего расстояния.

Несмотря на то, что, судя по взглядам, мизантроп-старший искренне желал, чтобы я вообще на свет не рождалась, он галантно придержал для меня стеклянную дверь и подал руку, как только мы достигли лестницы. Вот оно – хорошее воспитание! Вроде и ненавидишь человека, а въевшиеся в плоть и кровь правила заставляют быть паинькой.

– Пожалуй, я сразу перейду к делу, – пожилой джентльмен решил не откладывать начало беседы в долгий ящик. – Сколько вы хотите?

– В смысле? – искренне не поняла я намека.

– В прямом, мисс Новикова, – к чести папы-Осборна, он даже не исковеркал мою фамилию. – Буду откровенен, вы не устраиваете меня в роли невестки. Да и в роли матери наследника тоже, если совсем уж начистоту. Потому, я предлагаю вариант, который устроит все стороны. У вас сложная финансовая ситуация и я могу ее решить.

О как оригинально! Свежие сюжетные ходы в нашем бульварном романе на основе моей жизни! Сначала на меня поспорили во имя кошки, а сейчас предлагают взять некую сумму и убраться из жизни золотого мальчика.

– С чего вы взяли, что у меня проблемы? – я демонстративно вскинула бровь и, выдернув руку из чужой хватки, просветила британского аристократа. – Из-за того, что я работаю? Поверьте, большая часть населения страны вынуждена этим заниматься. Из-за того, что у меня или моих родителей нет миллионов фунтов на счетах и роскошного особняка в предместьях Лондона? Так счастье не в этом.

– Тогда почему же вы, мисс Маргарет так вцепились в моего сына? – неприятно усмехнувшись спросил Осборн-старший. – Только познакомились и уже стремительное развитие отношений и даже… беременность.

Судя по перекосу породистой рожи сама мысль о том, что я могу им кого-то родить вызывала у лорда отвращение. Но увы… родная кровь!

– В общем я согласен заплатить вам сразу некую сумму, и вы уйдете из жизни Бенедикта, а после еще столько же за отказ от родительских прав.

И назвал сумму. Такую, что я невольно споткнулась и едва не улетела в ближайший куст роз. М-да, достопочтенное семейство решило не экономить. Все, ради того, чтобы смыть возможное пятно позора с чести рода!

– Знаете, мистер Осборн… – с наигранным спокойствием начала я, прилагая все силы для того, чтобы не высказать все что думаю в более матерной форме. – Ваша супруга не так поняла ситуацию, а разубедить Бенедикт ее не успел. И мы не думали, что она развернет НАСТОЛЬКО бурную деятельность.

– То есть… вы не в тягости? – на мой живот так пристально уставились, что я невольно прикрыла его ладонями.

– Я не беременна. Но если бы была… честно, уважаемый лорд, вы бы никогда не увидели малыша, потому что ему не нужны такие родственники! Родственники, воспринимающие его как досадную неприятность и готовые отобрать у матери только потому, что считают ее недостойной. Родственники – которые не смогли любить даже своих детей, что уж говорить о чужих! Что бы вы сделали с малышом? Заперли в дальнем имении с гувернерами? С Бенедиктом так же поступили? Неудивительно, что он сбежал при первой же возможности! У вас от дома холодом веет! И от вас тоже…

Меня несло. Несло совершенно неконтролируемо. В этой эмоциональной речи выходил гнев, накопившийся за последнее время. На Беню, на Роу, на это фальшивое общество, в которое меня силком притащили, а после попытались перекупить.

Последнюю фразу я обронила уже шепотом, медленно осознавая, что сейчас натворила. Судя по сузившимся и потемневшим глазам мужчины – он впечатлился дальше некуда.

– Все? – с каменным выражением лица осведомился Осборн-старший, и я разом ощутила себя ничтожной истеричкой на фоне морального титана.

– Все, – в том же тоне ответила я. – А что касается наших отношений с Бенедиктом, то он очень хотел вас посвятить в некие подробности, но вы как всегда поторопились, решая проблемы своими методами. Несуществующие, хочу заметить, проблемы.

– Вас сложно назвать несуществующей, Маргарет.

– В любом случае, стоило сначала побеседовать с сыном, – мотнула головой я, и вскинула руку к шее, подсознательно проводя пальцем под жемчужной нитью. Мне не хватало воздуха, словно ожерелье душило… – Прошу прощения, мистер Осборн, но я предпочту вернуться в дом и посетить дамскую комнату.

Не дожидаясь ответа, я развернулась и быстрым шагом двинулась к особняку, расположенному не так далеко. Я шла, а вокруг пышным цветом цвели розы, распространяя сладкий, удушливый запах. От него дико болела голова… самое время было бы свалиться с аллергией, но видимо, не в это раз.

Краем уха я уловила как меня окликнули, но лишь ускорила движение, тем более, из дверей показался Бенедикт с крайне обеспокоенным видом.

– Марго, все в порядке? – встревоженно спросил Дарт Вейдер, приобнимая меня за плечи.

– Да, – я передернула плечами, сбрасывая его руку, и кивнула на легко всбегающего по ступенькам лорда Осборна. – С тобой хотели побеседовать. А я пока… припудрю носик.

Выдохнуть я смогла лишь в туалетной комнате. До предела вывернула вентиль и засунула руки под обжигающе холодную воду.

Вот не зря я не хотела сюда ехать! Как чувствовала!

Слава создателю, на этом испытания были закончены. Беня ждал меня в ближайшей гостиной и, поднявшись с дивана, проговорил:

– Если ты устала, то мы можем уехать. Визит вежливости окончен.

– Замечательно, – мотнула головой я, желая оказаться подальше от этого богатого дома и благородных людей в нем.

Сливки британского общества встали мне поперек горла…

Глава 26

Джон Роу

Я не единожды слышал о расплате за все наши грехи, но так как по основным версиям это случалось уже после смерти – жил спокойно и в свое удовольствие. Объективно, я не верю во всю эту загробную чепуху и считаю, что версия физиков в этом плане гораздо красивее. Все мы из звезд вышли и к ним вернемся.

Но события последних недель наглядно показали, что карма все же есть! Ничем другим творящийся в жизни звездец я назвать не могу.

В моем доме теперь живет девушка с ребенком и даже спустя столько дней я не мог воспринимать это спокойно.

Нет, они не доставляли проблем, Тина прилагала все усилия, чтобы их присутствие ощущалось по минимуму. Более того, совершенно необъяснимым образом моя берлога стала… уютной. Я не знаю, как это объяснить, так как никаких новых вещей или занавесочек-пледов-салфеточек не появилось, но атмосфера стала иной.

Может в этом банально виноват одуряюще вкусный аромат домашней еды, который встречал меня каждый вечер? Тина не ждала меня к ужину, но всегда оставляла порцию в холодильнике. В очередной раз задумчиво заглядывая в глубины вкуснейшего супа, я пытался вспомнить, когда в последний раз когда что-то такое не в ресторане за огромные деньги.

Некоторые подружки, разумеется, пытались закрепиться в моей жизни при помощи еды, но я отсекал такие порывы еще на стадии яичницы.

А еще у меня возникал когнитивный диссонанс по другой причине.

По моему дому ходит красивая женщина и мне нельзя даже попытаться протянуть к ней руки!

Более того, из-за наличия в квартире посторонних нельзя как обычно тащить в нее эпизодических девиц.

В данный момент эта самая женщина стояла у раковины и отмывала оставшуюся после ужина посуду. А я сидел за столом и скользил взглядом по аппетитной фигуре, по тому как волосы касаются красивой шеи, и спускаются по спине… взор невольно скользнул ниже и со вкусом ощупал потрясающую попку, затянутую в шортики.

Печаль.

Именно в этот момент, когда грусть по поводу долгого (уже дней пять!) отсутствия секса достигла своего апогея, раздался звонок в дверь.

– Вы кого-то ждете? – Тина отложила только что помытую тарелку и торопливо вытерла руки полотенцем.

– Нет, – медленно покачал головой я.

– Тогда кто? – в голосе девушки слышалась растерянность… и страх.

Почему-то как раз это и вызвало во мне вспышку негатива к неизвестному визитеру.

Тина только недавно перестала шугаться от каждого громкого звук или резкого движения, а тут снова.

– Я открою, – решительно поднялся с дивана, рассчитывая отправить недоумков куда подальше. А возможно «в куда» поближе.

Но в коридоре мне попался по пути Сэм, в обнимку с обреченно висящей в детских руках Викторией.

– К нам пришли!

– Да я слышу, – повел плечами и открыл двери.

За ними стоял… натуральный боров. Наметанным взглядом я определил нехилые мускулатуру, заросшую жирком. Боксер тяжеловес в прошлом?

Но не успел я спросить зачем он приперся, как из-за спины раздался полузадушенный писк Сэма.

Резко обернувшись, я увидел, что мальчик судорожно вжался в стену, пытаясь слиться с ней и с ужасом смотрел на стоящего на пороге человека.

– Так значит это правда, – криво усмехнулся мужик и дохнул на меня перегаром. – Значит моя дорогая женушка теперь дает какому-то хилому мажору.

– Эдгар… – раздался какой-то мертвый голос Тины.

– Надо же, еще родного мужа узнаешь, – едко ответил бугай, делая шаг вперед с явным желанием втолкнуть меня в квартиру, чтобы продолжить тут. – Собирай шмотки, Тина, вы возвращаетесь.

– Нет! – вдруг отчаянно выкрикнул Сэм, до этого стоящий перед матерью, словно защищая ее. Я мимолетно ощутил уважение к этому маленькому мужчине. Такой маленький, а уже понимает, кто тут по-настоящему важен, и как себя должно вести.

– Что значит нет, ты… маленький, – в отличие от меня Эдгар выражений не выбирал.

– То и значит, – дрожащим голосом ответила Тина, в глазах которой читала я настолько всепоглощающий ужас перед этим мужчиной, что становилось жутко. – Мы свободны теперь. Мы с тобой разошлись, скоро слушание о разводе и ты не имеешь никаких прав на меня или Сэма!

– Он мой сын как ты утверждаешь, – мерзко усмехнулся боров. – Так что я имею на него все права.

И попытался сделать шаг вперед. Если до этого момента я просто офигивал от происходящего, то сейчас наконец вернулся в реальность и рукой преградил уроды проход в квартиру и ласково посоветовал:

– Эдгар… или как там тебя? Шел бы ты отсюда, а? Преследовать женщину с ребенком это – откровенно жалкое зрелище.

– А ты, недоумок, умолкни. С тобой я позже поговорю, так что можешь начинать писать завещание.

– Эдгар, прошу, не нужно. Не здесь, – кажется, Тина немного пришла в себя и, подтолкнув в спину сына, отправила того в комнату со словами: – Пожалуйста, принеси мою сумку, малыш.

Мальчик мгновение сомневался, потом бросился выполнять поручение. А Тина снова посмотрела на мужа со словами:

– Давай поговорим позже. Прошу. Не при Сэме. Скажи время и место…

– Твое место рядом! Рядом, я сказал! Ну? – рявкнул пришедший в мой дом урод, чем окончательно вывел из себя.

Медленно обернувшись, я улыбнулся Тине и попросил:

– Сходи-ка, проверь, нашел ли Сэм твою сумочку. Сейчас.

Ее испуганные глаза стали еще больше прежнего:

– Нет, вам это не нужно. Мы и без того…

– В комнату! – повысив голос, ткнул на дверь предоставленной ей спальни. – И не выходите, пока я сам не позову.

– Мать моя, да у нас тут герой! – Эдгар злобно оскалился, сияя золотым зубом в центре. – Ну, иди, приласкаю тебя.

Этот мужик не мог знать, насколько точно попал в цель. Ласкали меня давно, больше пяти дней назад. А по дому ходила шикарная девушка, прикоснуться к которой мне не позволяли ни совесть, ни что-то еще… Внутренне я четко понимал, что с ней не получится также, как с другими, на один раз. А этот урод, стоящий за моим порогом и разивающий свой поганый рот, явно не догонял, какую женщину потерял. Именно потерял. Потому что теперь я точно решил ей помочь избавиться от сволочи, пугающей ее и сына до чертиков.

– Иду, – сказал, улыбаясь во все тридцать два зуба. – Мне именно тебя и не хватало, дружок.

Мужик нахмурился, явно не поняв намек о том, что мне просто недоставало хорошей драки.

Он попытался что-то сообразить, даже рот открыл для вопроса, но спросить так ничего и не успел. Его перебил мой фирменный хук справа. Друзья называли его "кома зовет". В ранней молодости я любил почудить и часто нарывался на драки просто так, размять кулаки. Знающие люди обходили "громилу Роу" стороной. Эдгар знающим явно не был.

После хука он немного потерялся, но быстро пришел в себя.

Оттолкнувшись от стенки, в которую его впечатало, бугай попер на меня снова с гневным рыком. Замах был сильным, даже ветер просвистел рядом с левой скулой, когда я увернулся. И тут же Эдгар взвыл. Потому что мой кулак нашел его почку. Силу контролировать я больше не пытался, будущий инвалид меня сильно разозлил.

– О боже! – закричал до боли знакомый голос. Соседка – миссис Кортни Фиггс, выскочила на площадку и зажала рот руками. При этом глаза ее бегали туда-сюда, фотографируя, стенографируя подругам и придумывая дополнительные подробности одновременно. – Что происходит, Джон?!

– Вызывайте 911, – хрипло выдал я. – На меня напали.

– М-м-м, – простонал Эдгар, корчась на моем пороге.

– Слышите, он и сейчас мне угрожает, – сделав вид, что прислушался, я сел на корточки, схватил Эда за волосы на темечке и, приподняв на миг, приложил головой о паркет. Тот что-то проныл, а я расшифровал послание для соседки, мелькающей где-то в радиусе бокового зрения: – Сказал – убьет и меня и вас. Грабитель, похоже.

Миссис Фиггс охнула, мигом развернулась и помчалась к себе с криком:

– Я вызову полицию! Держите его!

Кивнув, зло усмехнулся. И тут же услышал топот ботинок позади.

Кажется, полиция узнала о нас сама по шуму.

– Всем оставаться на своих местах! – выкрикнул первый из них, направляясь ко мне.

– Джон Роу, – представился я, протягивая полисмену руку, с самым невинным выражением лица. – Ваш клиент ниже.

– Боже, благослови Англию и полицию, которая нас бережет! – запричитала миссис Фиг, появляясь на своем пороге. – Я только собралась звонить, а вы уже здесь.

– Магия, – засмеялся я, поднимаясь.

– Ты мне за все ответишь, – прохрипел недоумок Эдгар, опираясь на руки и мотая головой. – И ты, и Тина! Будете еще у меня в ногах валяться! Я вас…

– Он хотел убить нас! – вмешалась миссис Фиггс, – грозил ужасной смертью. Если бы не Джон, клянусь, меня бы уже не стало!

– Вы вступились за эту даму? – уточнил у меня один из полисменов, в то время, как второй поднимал рычащего Эда.

– Конечно, – сразу согласился с этим фарсом я, – благородный джентльмен никогда не пройдет мимо, если кому-то грозит беда.

Тут в моей голове заиграла музыка из фильма «Бетман», пришлось расправить плечи круче обычного, чтобы соответствовать образу. В этот самый что ни на есть удачный момент, к нам вышла Тина. С красными глазами, со слезами, все еще текущими по влажным щекам, она стояла, придерживаясь за стенку и смотрела на нас так, словно мы выжили при всемирном потопе.

– Слава богу! – заметив меня, воскликнула женщина.

– А я о чем говорю, – закивала миссис Фиггс. – И богу, и королеве, и Джону Роу.

Тут я не смог удержаться и засмеялся.

– Тина, иди в дом, – попросил, приблизившись. Хотел развернуть ее и подтолкнуть в нужном направлении, но та вдруг вцепилась в меня, вскинула голову и посмотрела так странно. Никто так не смотрел на меня раньше. В глазах было много боли, неверия и безумной благодарности.

– Спасибо, – шепнула она, после чего окончательно разрыдалась, при этом руки ее по-прежнему держались за мою рубаху, а голова уперлась в грудь. Она плакала и прижималась все сильнее в поисках утешения и защиты. А я растерялся вдруг. Одно дело – бить морду обидчикам – это я всегда пожалуйста. Но успокаивать женщин никогда не умел, предпочитая сразу переходить к поцелуям и постели. Здесь же это явно не могло прокатить.

Пришлось завести Тину в квартиру, убедиться, что Сэм сидит в выделенной им с матерью комнате, и не спешит выползать наружу. Только сейчас я произнес:

– Посиди с ребенком, он наверняка напуган. Я же разберусь с полицией.

Тина всхлипнула:

– Зря ты, у него ведь связи. Эдгар не последний человек.

– Я тоже, – уверенно заявил я, делая в уме засечку, все же выяснить, кого именно принесла нелегкая ко мне на порог. Уж слишком борзо вел себя этот индивид. – Тина, ты ведь говорила у него любовница, к которой он ушел. Так с чего вдруг?!

Женщина всхлипнула и закивала.

– Была. Точно была, но я не знаю, что произошло. И даже как он нас нашел. Я ведь не оставляла адреса…

Чем больше она говорила, тем больше понимал, что ее начинает колотить от нервов. Видимо, остаточный стресс. Пришлось остановить ее и самому отвести, чтобы посадить рядом с Сэмом.

Он сидел на кровати, забившись в угол и прикрывшись одеялом. Явно боясь, что вместо меня зайдет его отец.

– Эй, храбрец! – позвал я Сэма. – Ты ведь храбрый мальчуган?

Сын Тины неуверенно высунул голову из-под одеял и заинтересованно взглянул на меня.

– Конечно храбрец, – констатировал я, и посадил рядом на кровать Тину, которая ни капли не сопротивлялась. Просто отпала на край постели. – Посидишь со своей мамой? Она немного испугалась, и теперь твоя задача побыть ее защитником. Справишься, Сэм?!

Не знаю, почему именно эти слова пришли в мою голову, но я знал, что именно они сейчас должны вытащить мальчишку из его скорлупы.

Он неуверенно кивнул.

– Вот и славно, – похлопал я его по плечу и пообещал: – Я сейчас улажу все дела с полицией и сразу вернусь к вам. Это ненадолго.

У самого же в голове вертел я вопрос: «А дальше что?! «

Глава 27

Маргарет Новикова

Разговор с родителями вышел ужасным. Мать плакала, отец орал.

Меня отчитывали, как маленькую девочку, разбившую китайскую вазу династии Мин. То бишь, сильно накосячившую.

– Значит, ты не беременна?! – наконец резюмировал отец.

– Да. Просто мать Бенедикта ошиблась, – потупившись, пробормотала я.

– Слава богу, – выдохнула мать. – Марго, ты не представляешь, как мы переживали. Отпуская тебя в Реддинг мы рассчитывали, что ты будешь учиться, получишь образование. Конечно, мы понимали, что будут мальчики, но ведь не так внезапно. Да и ребенок… ты же сама еще слишком молода.

– Ты совершенно права, – согласилась я. – Вначале учеба. И с Бенедиктом, могу заверить, все уже кончено. Мы завтра расстаемся.

– Да, кто он вообще такой?! – продолжал бушевать отец.

– Уже не важно, – твердо произнесла я, при этом чувствуя на языке вкус горечи. – Главное, что больше эта история нас никак не коснется.

В своих словах я была более чем уверена, а еще решительна как никогда. Поэтому уже утром я ехала в Лондон официально расставлять все точки над i и завершать сделку с Беней.

Я не стала накладывать на себя ни капли макияжа, решив, что мой помятый вид, придется как-никогда лучше к придуманной мною истории. Я собиралась разыграть последнюю сцену в спектакле под названием «Нибелунг для ледышки».

Придя в котобар чуть раньше обычного, я очень долго сидела, откинувшись спиной на вещевые шкафчики в раздевалки, и не могла поверить, что вот он – мой последний рабочий день. И что самое паскудное, хоть я и собиралась уйти из «Депрессии», но она теперь решила плотно обосноваться во мне. Потому что чувствовала себя я на редкость погано.

Меня не тянуло шутить, я не хотела улыбаться. Если бы сейчас в раздевалку вошел Беня, я бы скрипела зубами и тихо ненавидела его за вчерашнее, а заодно себя, потому что несмотря ни на что – в глубине души хотелось, чтобы он как в той сказке про бедную принцессу, сказал: «а ну его этого Нибелунга, я был козлом, и вообще, извини меня пожалуйста».

Вот только английские аристократы слишком высоко ценят свое положение, о чем мне вчера прозрачно намекнули на приеме. Не одного поля мы ягоды.

По моей щеке скатилась горячая слеза.

– Маргарет?! Ты что, плачешь?! – голос Роу выдернул меня из грустных дум. – Что-то случилось?

Я распахнула глаза и уставилась на Джона, который стоял в дверях. Было похоже, что он просто шел мимо, и чисто случайно меня заметил.

– Почему ты вообще так рано на работе? – продолжал спрашивать он.

– Увольняюсь, – тихо ответила, стирая влажную дорожку с тыльной стороной ладони.

– Не понял… – удивился мужчина, входя в комнатушку и присаживаясь на скамейку рядом. – С чего вдруг?!

Пришлось всхлипнуть, а после натурально разрыдаться, заодно поведав печальную историю, в которой Бенедикт, мать его, Осборн помотросил меня и бросил.

– Я доверилась ему, – прикрывая лицо руками, вещала я. – А он ясно дал понять, что мы не пара, и я выдумала себе его чувства.

Наконец подняв взгляд на Роу, я приготовилась взглянуть ему в глаза. Но вместо досады поражения в споре увидела там замешательство и растерянность.

– Это я во всем виноват, – наконец произнес Джон, так, что я даже забыла, что рыдала.

– Что, простите? – оторопела, не веря, что сейчас он во всем мне признается. Неужели совесть заиграла?!

Но Роу тут же смутился, явно передумывая откровенничать.

– Я виноват, в том, что не предупредил тебя раньше. Просто Бенедикт очень сложный человек, и возможно, он даже не понял, что обидел тебя своими словами и действиями.

Я всхлипнула еще сильнее, а после и вовсе разрыдалась.

Причем плакала уже не искусственно, выдавливая из себя слезы, а вполне натурально. Потому что неосознанно впустила мистера Ледышку слишком глубоко в сердце, а он, как и сказал Роу, даже ничего не понял.

– Так, прекрати, Маргарет, – тяжелая рука легла мне на плечо и очень неуклюже погладила. – Плачущие женщины – это не мой конек, да и вообще я не мастер утешения. Но если ты вспомнишь, то вчера я звал тебя прогуляться… Предложение еще в силе.

Оторвав ладони от лица, удивленно посмотрела на Джона, потому что больше не видела смысла ему меня утешать.

Все ведь уже закончилось.

Фенита ля комедия.

Он проиграл спор, Беня выиграл котенка.

– Зачем гулять? – спросила я.

– Что за глупый вопрос, – улыбнулся байкер. – Гуляют ведь не с целью, а просто так. Да и ты сама же сказала, что собралась увольняться. Так что можешь смело прогулять последний рабочий день без зазрения совести.

В этот миг я задумалась над тем, что работник с меня и вправду вышел никакой. С протежированием от обоих владельцев бара я прогуливала непозволительно часто, поэтому от еще одного самого последнего раза уж точно ничего не будет.

Подобие улыбки само возникло на моем лице.

– А пошли, – произнесла я, поднимаясь с лавки.

Из бара мы вышли вместе с Роу, я проследила за его задумчивым взглядом в сторону припаркованного байка, а после он сам махнул на него рукой:

– Давай пешком, – предложил байкер, и я молчаливо согласилась.

Бывают дни, когда сырость Лондона лучшее лекарство от хандры.

И просто бродить по его улицам со стаканчиком горячего какао идеальная терапия от грусти.

– Значит, Бенедикт, тебя обидел? – наконец, нарушил молчание Джон.

– Угу, – буркнула я, прикрываясь каппучинкой от его взгляда. – Запал в душу, лишил сна, истрепал все нервы…

Я перечисляла все эти «прегрешения» Осборна и понимала, что не сильно и вру. К моему огромному сожалению, хоть компания на прогулке с Роу была очень теплой, но я бы хотела видеть сейчас вместо байкера – ледышку Вейдера.

Вот почему мы – девушки, иногда такие глупые?

– Кстати, как там Тина? – я решила перевести тему, чтобы не ковырять свою рану еще больше. – Вы ужились?

Джон замялся и болезненно потер скулу, на которой только сейчас я заметила небольшой синяк.

Она его побила, что ли?

– Мы-то ужились, – начал он. – Но ее муж оказался против.

От такого поворота события я оказалась немного в шоке. Округлив взгляд, я затребовала подробностей. И когда Роу вывалил все наружу, я поняла, что не только у одной меня в мыслях черти плясали, у Джона в голове были свои тараканьи бега:

– Меня пугает то, с какой легкостью она и ее сын вошли в мою холостяцкую жизнь, – поделился он, словно я его лучший приятель. – Даже кошки и те… Хотя, кажется, об этом я уже говорил.

Он неожиданно замолчал и почему-то решил, что дальше можно не рассказывать.

Джон подошел к перилам мостика, через который мы переходили, оперся на них и глядя в воду продолжил:

– Я чувствую себя котом, который всю жизнь прожил так, как он хочет на улице, но тут его подобрали и принесли в теплый дом. Вкусно кормят, обстановка уютная, и даже… Нет. За ушком конечно Тина меня не чешет. Но ощущение какой-то ментальной ласки присутствует. Просто я помню, как было раньше, и то что сейчас мне кажется одновременно неправильным и в то же время, мне теперь не хочется ничего менять.

– Выходит, ты запутался, – резюмировала я, пристраиваясь у перил рядом и заглядывая в темные воды мутного канала Темзы. – И начал что-то чувствовать к Тине.

– Я? Нет. Совершенно!

– А я думаю – да. Потому что ты не похож на того. кто мириться с тем, кто его не устраивает, – тут я решила немного раскрыть тайну, потому что чувствовала свою ответственность за то, что произошло у Джона. – Когда я придумала, чтобы ты помог Тине, даже не рассчитывала, что сможешь продержаться с ней так долго. А тем более еще с ребенком, была уверена, что выпроводишь их в итоге всеми правдами и неправдами за порог, предварительно решив их жилищный вопрос как-то иначе. Но видишь, вместо этого уже спустил ее мужа с лестницы.

– Это другое, – все еще сопротивлялся Роу. – Этот Эдгар бесцеремонно вломился в мою квартиру и смел угрожать. Я не мог поступить иначе.

– Мог, – покачала я головой, прекрасно понимая, что человек спорящий на кошку, вполне мог додуматься и не до такой жести. – Если бы тебя не устраивало пребывание Тины и Сэма в доме, ты бы отдал их Эдгару. А раз не сделал этого, значит, посчитал их членами своей зоны комфорта.

Роу не ответил. Вместо этого поднял с мостовой камешек и с размаха бросил в воду.

– Напомни, на кого ты там учишься? Не на психолога случайно? – наконец, спросил он.

– Экономиста, – покачала головой я, на что Джон усмехнулся.

– Надо же, почти как я и Бенедикт, в свое время.

При упоминании Осборна я помрачнела. За разговором о проблемах байкера я почти забыла об аристократичной зануде.

– Упс, прости, – верно истолковав мою мину, извинился мужчина, а я посмотрела на него так, словно прибить хотела.

Если бы не дурацкий спор на Нибелунга, ничего бы вовсе не произошло.

В этот момент в сумке особенно пронзительно тренькнул телефон. Пришлось лезть, смотреть кто же там, что написал, но стоило взглянуть на экран и я едва не выпустила аппарат из рук.

– Эй, тебе плохо? – Роу обеспокоенно пытался заглянуть мне в лицо. – Ты побледнела, как смерть.

Я подняла на мужчину глаза, и сама не поняла, почему вижу Роу так расплывчато. Просто пелена слез застилала взгляд, а на душе было так противно, что я действительно стала ощущать себя самым ничтожным человеком во всей вселенной.

– А купи мне торт. Большой, шоколадный, чтобы есть его ложкой прямо из середины, – неожиданно для себя самой произнесла я, понимая, что только львиная доля сладкого может заглушить вкус противной горечи на языке. – Хотя нет, пошли вон в то кафе. Я сама все куплю!

Скрипнув зубами и не дожидаясь реакции собеседника, я зашагала к пафосной кондитерской, которая всегда славилась заоблачными ценами.

– Эй, Марго, – догнал меня голос Джона. – Так что случилось?

– Получила расчетный. – Ответ я буквально выплюнула, при этом сжимая пальцы в кулаки от бессильной злости и обиды на Бенедикта, который даже не соизволил встретиться со мной последний раз, для самого последнего разговора. – Теперь могу себе позволить все что угодно, и ни в чем не отказывать!

Потому что на телефон пришла смс с отчетом из банка о поступление на мой счет средств, сумму которых я побоялась бы даже озвучить вслух.

Глава 28

Спустя три дня

– Ну и свинья же ты, – Роу вошёл в мой кабинет и поставил на стол переноску, при этом едва не свалив на пол графин с сорокалетним виски и стакан с ним же. – Твой выигрыш.

Я поднял на Джона нетрезвый взгляд, а после посмотрел на обитателя кошачьего домика. Внутри спал котенок Нибелунга, о котором я признаться забыл.

– И каков вкус победы? – с ехидством спросил байкер.

– Не чувствуется, – хмуро признался я, заливая свой ответ новой порцией алкоголя.

– Ещё бы… неужели ума не хватило расстаться с Марго как-то более мягко и по-человечески?!

Я только поджал губы. Ну не объяснять же ему, что, быть может, я и вовсе расставаться передумал. Но девушка в итоге ясно дала понять, что меня в своей жизни видеть не желает.

Когда в тот вечер, я отвёз Марго к её родителям, а после вернулся все объяснять своим, то на серьёзный разговор у меня ушло почти все время до глубокой ночи.

Отец ликовал, а мать, мне даже показалось, немного расстроилась. Мысленно она уже качала внука.

Впрочем, это было неважно. Из-за всей этой ситуации чувствовал я себя паршиво, поэтому родителям заявил честно, что отношения с русской девушкой планирую продолжать уже за рамками деловых. По крайней мере, попытаюсь.

Самой Марго я планировал рассказать все утром, когда она явится на работу, но приехав к открытию бара, девушку так и не встретил.

Зато на электронной почте обнаружил заявление об увольнении и короткое письмо – свалить из её жизни и подтереться денежными подачками, что от меня и моей семьи ей больше ничерта не нужно, и чтобы я забыл дорогу к её дому.

Вот только хрена-с-два я забыл, теперь я даже выучил номер Марго телефона наизусть, впрочем, его она отключила и не поднимала.

– Она полдня в тот день проплакала, – продолжил Роу, будто мне и так мало было. – Давилась в кафетерии тортом и вытирала слезы, а тебе ещё совести хватило, ей сообщения писать. Кажется, после пятого, она разбила телефон.

Я нахмурился, ничего не понимая. И виной тому был не алкоголь.

– Что ты несёшь? Какие ещё сообщения?

– Понятия не имею, – Роу все же соизволил сесть в кресло напротив, при этом продолжая сверлить меня далёким от дружелюбия взглядом. – Тебе виднее, твои же сообщения. Я в тот момент себя таким козлом чувствовал, понимая, что это и моя вина тоже, но признаться не мог, понимая, что ещё больше добью.

Выпрямившись в спине, я сел ровнее и оставил переноску в сторону, чтобы не мешала смотреть на Джона.

– А ты откуда все это знаешь? Какой ещё торт и кафетерий? И вообще, где ты был три дня?! – только сейчас до меня дошло, что Роу рассказывает странные вещи, которые не сходились с действительностью, потому что никаких смс Марго я не слал.

В следующие пару минут меня просвятили, что мой лучший друг стал жилеткой для мисс Новиковой, которая пришла увольняться в тот день на несколько часов раньше начала рабочего дня, а в итоге прорыдала до вечера, заедая горе сладостями. А ближе к полуночи Джон на такси довёз её до Редингтона, а сам отправился в аэропорт и прямым рейсом в США, покупать мне выигрыш – котенка экзотический породы.

По мере его рассказа из моей крови исчезал алкоголь, зато все больше появлялось желание стукнуть себя головой о стену, крича, что я идиот.

– Во сколько часов Марго получила первую смс? – едва сдерживая внутреннюю злость, прошипел я.

Джон посмотрел на меня странно и опасливо, но все же ответил:

– Я тебе Биг Бен, что ли? Не помню, – а после нахмурив брови, обронил: – Но полудня ещё не было точно.

Чертыхаясь, я воспроизвел в памяти, где сам был до двенадцати в тот день. У родителей, а точнее в гостиной с матерью – выслушивал очередные нотации по поводу моей жизни и предполагаемой карьеры при дворе, если брошу свое кошачье хобби. А также пожелания найти достойную невесту, например, дочь каких-то знакомых.

Помню, что после этой фразы даже не стал слушать дальше – встал, сказал «до свидания, мама» и покинул дом. Отца я так в тот день и не увидел, зато теперь начал подозревать, чем же он был занят.

Свирепея, я поднялся с кресла, подхватил пальто со спинки, и двинулся на выход.

– Эй, а котенок? – донёсся в спину голос ничего не понимающего друга.

– Он твой, – бросил не оборачиваясь, в конце концов никакого выигрыша я не заслужил, а лишь мухлевал: – Мне нужно наведаться к отцу.

* * *

Ехать пришлось на такси. Все же для езды за рулём я был слишком нетрезв.

Всю дорогу я пытался дозвониться матери, отца, чтобы получить ответы, а заодно и Марго.

Конечно же она не отвечала. Благо теперь я знал причину, Джон немного пролил на неё свет, и все же я питал надежду, что девушка включит старую симкарту в другой телефон и поднимет трубку.

Увы, к моменту, когда доехал до особняка родителей, я уже устал слушать бесконечное: «аппарат абонента находится…» причём по всем трём номерам.

И если в случае с бывшей официанткой – это расстраивало, то в отношении отца и матери бесило. Все же я не так часто им сам звонил, чтобы меня так настойчиво игнорировать.

Впрочем, ответ нашёлся быстро.

Дворецкий, открывший мне двери, пафосно, но со всем положенные пиететом сообщил:

– Лорд Осборн отбыл в командировку во Франкфурт, а ваша мать уехала в Милан с миссис Кроули на неделю моды.

Великолепно!

Отступив на шаг назад от порога, я медленно вытянул полной грудью свежий воздух. Нужно успокоится, здраво взвесить произошедшее и придумать план.

Сомнений, что к моему расставанию с Марго приложили руку именно родители, не оставалось, но даже несмотря на это, у меня ещё были шансы на попытку применения с девушкой

– Я прогуляюсь по саду, подышу воздухом, – бросил дворецкому, понимая, что для свежих мыслей нужен свежий кислород.

Но даже здесь моим планам было не суждено сбыться. Мамины розы благоухали так удушливо противно, что вместо окончательного отрезвления у меня начала болеть голова. Пытаясь уйти от этого запаха, я двигался вглубь сада, пока не наткнулся на теплицу, которой ещё несколько лет назад здесь не было. По всей видимости, что-то из последних приобретения матери.

Я бы прошёл мимо, но в этот момент изнутри как раз вышел садовник, пожилой латинос, на миг приоткрывая дверь и являя мелькнувшие там тюльпаны.

– Доброго вечера, мистер Осборн, – поздоровался он. – Неожиданно вас здесь видеть.

– Доброго, Рикардо, – отозвался я, заглядывая за его спину. – А что там?!

– Оу, – он отступил на шаг, чтобы дать мне посмотреть внутрь теплицы, где рядами росли идеально белоснежные махровые цветы. – Редкий сорт из Голландии. Ваша мать потратила несколько лет на то, чтобы развести столько – почти пятьсот луковиц.

Я сделал шаг в теплоту помещения и высокая влажность тут же окутала с головой. Присев на корточки рядом с ближайшим цветком, я наклонился и втянул лёгкий едва слышный аромат бутона, а после подняв голову на садовника, спросил:

– Какой химией опрыскиваете?

– Господь упаси, – оскорбился Рикардо. – Только натуральные удобрения и прямые руки.

– Прекрасно, – удовлетворенно кивнул я, ещё раз окидывая теплицу взглядом. – Тогда срезайте, Рикардо. Всех пятьсот штук не надо, один можете оставить.

Глава 29

Джон Роу

Когда двери за Бенедиктом захлопнулись, ещё целую вечность я тупо разглядывал деревянное полотно, думая, что ослышался.

Осборн, ярый кошатник, с которым мы в равной степени до безумия желали заполучить редкого Нибелунга, расстался с ним, небрежно бросив, что теперь он мой.

Ещё неделю назад я бы прыгал до потолка, то теперь радость ощущалась как-то смутно. Потому что впервые в мою голову закралась мысль, а на кой черт мне четвёртая кошка в доме?! И это без учёта Тины и её сына. Места хоть и было ещё много, но проанализировав по пути в США слова Марго о моем отношении к квартирантам, понял, что неведомым образом моя душа и жилплощадь укомплектованы, и никого нового пусть даже Нибелунга я не хочу.

Покосившись на переноску, я все же забрал её со стола и покинул кабинет.

По пути вниз столкнулся с Линдой, она как всегда бежала куда-то по своим администраторским делам, и завидев меня, остановилась:

– Добрый вечер, мистер Роу. Вас давно не было.

– Ездил по делам на родину, – приподнимая переноску, ответил я.

– Поздравляю с новым питомцем, – улыбнулась девушка. – А можно взглянуть?!

– Конечно, – не стал возражать я и позволил Линде приоткрыть дверцу

Внутри тут же завозился обитатель.

– Ой, какой славный! – восторженно пискнула Линда, за которой обычно подобные нежности не водились, и протянула руки.

Котенок тут же пошёл к ней, попутно зевая и выгибая спинку. А дальше абсолютно без зазрения совести вскарабкался по официантской форме до плеча девушки, и разместился там, подобно пиратскому попугаю. Администратор только ойкала, когда острые коготки впивались особенно сильно, и все равно придерживала малыша, чтобы тот не свалился на пол.

– На Маркуса моего похож, – поглаживая серый бок, произнесла девушка. – Но тот умер лет пять назад от старости. Но такой же активный был. Как зовут?

– Это девочка, – подсказал я. – Имени пока нет? А как бы ты назвала?

Привалившись плечом к ближайшей стене, я разглядывал, как немного смутившаяся Линда заглядывала в глаза животному.

– Маркиза, – немного растерянно ответила она.

Я лишь пожал плечами и неожиданно даже для себя предложил:

– Если хочешь, то можешь оставить ее себе.

У администраторши даже челюсть на пол едва не упала. Она тут же сняла со своего плеча нибелунга и протянула мне обратно.

– Вы что? Я не могу так, она, наверное, стоит целое состояние.

А я смотрел на девушку и понимал. Нравиться ей котенок, и котенку она нравиться. Так почему бы и нет. По роду службы я знал, что Линда живет одна в небольшой квартире, оставленной матерью в наследство. А значит, если ничего больше не мешало, то и думать было нечего.

– Сущие пустяки, – соврал я, умалчивая о стоимости. – Не так уж и дорого. Можешь даже не отдавать.

В конце концов, возможно так будет даже лучше, если животное попадет к тому, кто будет видеть к нибелунге не коллекционный экземпляр, а действительно любить.

С этими мыслями я распрощался с Линдой, а сам поспешил к Тине. Нужно было рассказать ей хорошие новости: в США я летал не только за выигрышем для Осборна, но и нашел лучшего адвоката по бракоразводным процессам.

Глава 30

Маргарет Новикова

Говорят, время лечит.

В моем случае оно тоже наверняка это делало, но только слишком медленно.

Потому что прошло уже три дня, а легче не становилось. Скорее наоборот, я медленно погружалась в пучину самокопаний и грусти.

Казалось бы, вот чего я загоняюсь? Все условия сделки я знала с самого начала, прекрасно представляла, на что шла и какие цели перед собой ставлю.

Я потрепала нервы Роу и Осборну. Получила деньги на учебу, и бесценный жизненный опыт. Можно сказать, вышла сухой из воды, наговорив гадостей приближенному Ее Величества – Осборну-старшему. Вот только радости не было.

Если бы я заранее знала, чем все закончиться, то еще в тот день, когда Бенедикт предложил ему подыграть – отказалась. Зато теперь не было бы так больно.

– Рита, – позвала мать из кухни. – Ты совсем ничего не ешь. Нельзя так. Иди сюда, я твоих пельменей любимых налепила.

Конечно же она видела мое состояние.

Как бы мне не хотелось его скрыть, но для близкого человека мое настроение было слишком очевидным, так же как общая слабость и снижение аппетита. Мне буквально кусок в горло не лез, оттого мать уже второй день изголялась вкуснейшими блюдами на завтрак, обед и ужин. Сегодня вот пельмени.

А еще банку соленых огурцов из запасов достала, чем несказанно порадовала отца.

Пусть он этим делом и не увлекался, но сказал, что под такую закуску – грех не пропустить рюмочку.

Я же подозревала, что таким странным способом меня тоже захотят немного напоить, чтобы хоть немного полегчало.

В итоге на кухню я плелась вяло, еле переставляя ноги, и когда зазвонил дверной звонок, только обрадовалась небольшой отсрочке. Кого бы не принесли черти, это позволит мне еще несколько минут не ковыряться ложкой в пельменях.

Но по пути меня подрезал отец, мягко разворачивая к матери, и сам отправляясь открывать:

– Это сосед, звонил только что просил, помочь ему с какой-то ерундой, – он щелкнул замками, отпирая двери нараспашку, и тут же столкнулся с белоснежным облаком цветов. – Не понял, это еще что?

– Добрый день. Могу я увидеть, мисс Новикову, – раздался из-под облака до звенящих нервов знакомый голос.

– Вы кто? – свирепея на глазах, выдохнул отец.

– Один очень извиняющийся идиот.

Голова Бенедикта все же вынырнула из букета тюльпанов, а я невольно задохнулась пустотой в легких, боясь удивляться неожиданному появлению мужчины и его желанию меня убить отеком Квинке.

– Нам нужно поговорить, Маргарет, – сталкиваясь со мной взглядом, произнес он. – Но вначале обещаю: на эти цветы точно никаких аллергий.

С опаской втянув воздух, я с удивлением осознала, что меня не тянет превращаться в хрюшку. В этот же момент где-то за моей спиной охнула мама:

– Батюшки… – и тут же, судя сдавленному по звуку, зажала сама себе нос. – Молодой человек, у нас аллергия!

– Мам, они не опасны, – все еще растерянно ответила я, наблюдая, как Бенедикт бочком просачивается через порог, при этом дугой огибая отца.

Мой папа по жизни хоть и мирный человек, но сейчас выглядел очень злым и рассерженным, Бенедикт же очень быстро сообразил, кто в доме самый опасный.

– Поговорить, значит, с Марго?.. – медленно повторил папа. – Нет, молодой человек. Сначала с вами поговорю я.

Слова отца прозвучали равносильно угрозе, я даже немного испугалась, но менеджер по котам похоже был готов к чему-то подобному. Огромный букет перекочевал мне на руки, едва не погребая под своим весом, а сам Бенедикт, вытянувшись по струнке вверх, наконец представился:

– Приношу извинения за свои манеры, мистер Новиков. Мне нужно было вначале представиться – Бенедикт Осборн, бывший работодатель вашей дочери.

Он протянул руку, которую мой отец проигнорировал.

Папа сложил руки на груди, еще раз оглядел Беню с головы до ног, и спросил:

– Ну и что ты тут забыл, работодатель?

– Па-а-ап, – я попыталась было влезть в разговор, но меня под локоток утащила мама в глубину квартиры.

– Не лезь, доча. Пусть они сами разбираються, – бормотала она под нос, и тут же задумчиво продолжая: – Ну и где я столько ваз возьму? Куда это богатство девать?

Следующие минут пятнадцать я грызла себе губы и пыталась уговорить маму, выглянуть в коридор, чтобы узнать – как там дела? Может папа уже убил Беню нафиг. Хотя это была моя святая обязанность!

Или ледышка реально думал, что если явиться на порог с этим веником я сразу лужицей растекусь?

А вот родительница была на удивление спокойна, как удав, и только поторапливала меня побыстрее наливать воду в кастрюли, иначе мой здоровенный букетище сейчас завянет.

Теперь цветы были везде и во всех мало-мальски подходящих емкостях. А квартира стала напоминать тюльпанную галерею.

– Мам, я сейчас с ума сойду, – когда последний пучок цветов был пристроен в воду. – Почему так тихо? Можно я выйду посмотрю?

– Нельзя, – строго осадила она. – Будь умнее, девочка моя. Если молодой человек приходит к тебе на порог с таким букетом и виноватым видом, а до этого ты рыдала из-за него несколько дней, то он, как минимум, достоин взбучки… А там посмотрим.

– Мам… – ну не рассказывать же, что взбучку я сама сейчас готова закатить. И ещё какую?

– Не мамкай. Наш папа интеллигентный человек. Поверь, он не станет спускать английского аристократа с лестницы. В конце концов, нам тогда хватило одного появления его матери на пороге.

За следующие десять минут я изгрызла себе все ногти на руках, и возможно даже поседела. На душе было ка-то странно. С одной стороны мне хотелось прибить Беню кувалдой, а с другой страшно если тоже самое сделает папа. Только когда на пороге кухни появились двое мужчин: мой отец и Беня без ссадин, синяков и пулевого ранения на вылет, я немного успокоилась.

Самую малость.

– Верочка, – обратился папа к матери. – Поставь дополнительные приборы на стол. Бенедикт поужинает с нами.

Я нервно сглотнула и покосилась на английского аристократа, вид у которого был вполне спокойным и даже решительным. А зря, я бы вот пургена подсыпала. Мне вдруг невольно вспомнилась аналогия: как в давние времена за столом переговоров сторонам предлагалось разделить ужин в знак добрых намерений.

– Папа, – тихонечко обратилась я. – А можно мы с Бенедиктом вначале поговорим наедине?

– Успеете еще, – осадил он. – Тем более я еще не решил, достоин ли он вообще с тобой разговаривать. Так что вначале ужин. Тем более у матери уже пельмени наверняка остыли.

Следующие десять минут показались мне зарисовкой из комедийного фильма про русских. Потому что Беню усадили за стол, налили два половника пельменей с юшкой и добротно сдобрили блюдо сметаной с зеленью. Вдобавок на столе появились соленые огурцы, наспех нарезанный салат из овощей и графин с водкой.

Для полного комплекта не хватало матрешки и медведя с балалайкой.

Пельмени англичанин пробовал с опаской, словно действительно боялся обнаружить там отраву или минимум яд «Новичок».

– Оу, а это вкусно! – неожиданно даже для самого себя признался он. – Первый раз ем вареные пирожки с мясом.

Мать радостно расплылась в улыбке и принялась предлагать добавку. Она была слаба на комплименты по поводу своей стряпни:

– И вот еще, огурчики пробуйте, – после того, как Бенедикт словно полярник с голодного севера съел две тарелки, предложила мать.

– Только в качестве закуски, – остановил ее отец, и налил из графина две рюмки. Себе и Осборну.

В этот момент мне захотелось сползти под стол, потому что становилось страшно, что подумает о моей семье Бенедикт и одновременно, что решат мои родители о нем. Хотелось остановить все это безобразие, но вместо этого я словно в замедленной съемке пронаблюдала, как отец заставил английского аристократа до дна выпить водку. Сам же папа поступил хитрее, едва пригубил напиток.

В этот момент мне стал ясен его страшный план: вначале кошачьего Дарта Вейдера напоят, а потом устроят капитальный допрос с пристрастиями.

Промахнулся отец только в одном. Не рассчитал, что Беня и телосложением крупнее, и возрастом моложе. Поэтому через полчаса и папа, и незадачливый ухажер были примерно в одной кондиции.

– Извиняться приехал? – напирал отец.

– Приехал, – кивал менеджер по котам.

– Тогда пей, – звон рюмок. – Виноват перед моей дочерью?

– Виноват, – подтверждал англичанин.

– Тогда пей.

Примерно на этом моменте мама поняла, что «серьезному» разговору мужчин лучше не мешать, и тактично вывела меня из кухни, так что только в спину донеслось:

– Любишь мою дочь?

– Лю-ик-блю.

– Тогда пей!

У меня же сердце в груди где-то биться перестало. Серьезно? Это сейчас произнес английский ледышка? Или доза алкоголя в его крови?

– Пошли, доча! – поторопила мама, когда я зависла в коридоре между кухней и гостиной. – Утром поговорите.

– Что значит утром? – не поняла я.

– То и значит. Куда ж его в таком состоянии на улицу отпускать? Папа переборщил конечно, но что поделать. Придётся на диване твоему ухажеру стелить!

Я нервно сглотнула. Как-то непривычна была даже сама мысль, что потомственный английский аристократ будет спать на стареньком продавленном диване в крошечной квартире у русских мигрантов.

И тем не менее, как бы не отказывалась воспринимать эту картину моя психика, но уже через полчаса я смотрела на посапывающего Бенедикта, которого совершенно на автомате довели из кухни до дивана, а после он просто рухнул носом в подушки.

– Хороший парень. Стойкий – резюмировал отец, все еще бодрствуя, но едва держась на ногах. – Родители у него дурные, а сам ничего такой.

– Что ты узнал? – напряглась я.

Отец махнул рукой и пошел в спальню к матери.

– Завтра сама спросишь у своего работодателя.

Я же осталась в растерянных чувствах.

Вот как так?

С одной стороны, я до сих пор ничего не понимала.

Что такого рассказал Бенедикт отцу, если тот почти его простил и даже одобрил? Вряд ли про деньги, которыми ледышка буквально засыпал мне лицевой счет.

Да и я сама про них родителям ничего не сказала. Побоялась. Думала, когда все уляжется, тогда и сообщу. Чтобы за давностью событий, они не так сильно впечатлились поступку своей дочери – сыграть девушку аристократа за сумму с несколькими нулями в конце.

Но кто ж знал, что сам аристократ потом явиться на порог, да еще и с букетом?

С этими мыслями я отправилась в свою комнату, где промучилась от бессонницы половину ночи, а утром встала ни свет, ни заря, и больше не в силах уснуть пошла будить Бенедикта.

Мне нужны были ответы, и никакая жалость по поводу его похмельного состояния не могла меня остановить. Тем более, что как гуманный человек я сразу приготовила для незадачливого алкоголика стакан воды и таблетку.

Трясти за плечо мужчину пришлось долго.

Очень долго, а после прибегнуть к абсолютно бесчеловечным методам и капнуть Бене на лицо холодной водой. Эффект не заставил себя долго ждать.

Англичанин распахнул глаза, дернулся с дивана и тут же со стоном рухнул обратно.

– Доброе утро, – проворковала я с плохо скрываемым ехидством. – Как спалось?

– Зер гуд, – почему-то на немецком ответил он и сжал собственные виски, добавляя уже на родном языке: – Oh my god! Russian vodka.

Пришлось подсовывать ему лекарство и ждать пока умирающий соизволит прекратить страдать. На это ушло еще минут пятнадцать, на протяжении которых Беня глухо постанывал в подушку, а я сверлила его взглядом, изредка разбавляя едкими замечаниями:

– Плохо? Так тебе и надо… Вот за все хорошее… Жалко Сноу нет. Я уверена, твоя кошка меня бы поняла… Кстати, как Нибелунг поживает? Пушистый? Оправдал ожидания?

– Не знаю, – отмер Беня. – Я его Джону отдал.

Я ошарашенно вскинула брови. Это сейчас он нагло врет? Или алкоголем разум помутило.

– Не веришь, можешь ему позвонить и спросить. Я понял, что не нужен мне этот котенок.

– Даже так?! И с чего такие перемены? – поинтересовалась я, скрещивая руки на груди, при этом сама покосилась на часы.

Семь утра. Соблазн позвонить Джону конечно был, но он разбивался об одну существенную деталь – номера Роу у меня не было. Да и новый телефон, после того как я разбила старый, так и не купила. Сегодня вот собиралась – пока Беня на пороге не появился.

Кошачий Дар Вейдер сел на диван, взъерошил пальцами свои блондинистые волосы, и заговорил:

– Я хотел тебе все рассказать еще вчера, но не получилось. И мне очень стыдно, что я напился, так ничего не сказав. Мне вообще за многое стыдно. За то, что молчал на приеме у родителей, позволил им наговорить тебе гадостей. За то, что вообще допустил эту ситуацию. Мне не стоило спорить с Джоном – это было гнусно с нашей стороны.

Я слушала его признание, и с каждой фразой моя челюсть опадала все ниже.

– Клянусь, что в моих планах было объясниться с тобой уже на следующий день после того злосчастного ужина, и я даже заявил об этом родителям. Но это стало роковой ошибкой, потому что, когда утром приехал в «Депрессию», тебя там не было, а на почте я нашел заявление об увольнении.

Тут я немного подвисла.

– Я ничего не писала.

– Знаю, – кивнул он. – Я только сегодня это понял. Джон рассказал, как вы сидели в тот день в кафе, и кто-то переписывался с тобой от моего имени.

Стоило ему об этом упомянуть, как у меня аж скулы свело от той гадости, что я была вынуждена прочесть в переписке. Сразу после сообщения о поступлении денег, мне пришли смс с номера Бенедикта. В первых двух, о том, что со мной было приятно иметь дело, но больше меня на горизонте просят не возникать, чтобы не бросать тень на английского аристократа, ибо после разговора с родителями он многое осознал и понял их правоту. А в последнем, запоздалое предложение, о том, что если вдруг у меня закончаться деньги, то он всегда рад помочь, но за услуги реального интимного характера…

Еще в тот момент у меня закрались сомнения, а Беня ли все это пишет? Но после вспомнив, что ледышке нравилось моей тело, и наш случайный поцелуй – решила, что такое предложение могло быть вполне в его духе.

И я разбила телефон.

– Сообщения приходили с твоего номера, – обвинительно произнесла я.

– У отца много связей, чтобы организовать подобное без моего ведома, – ответил Осборн.

– Значит, деньги тоже не твои? – сощурившись, переспросила я.

– Не мои, и по факту выходит, что я до сих пор тебе должен, – англичанин сделал попытку посмотреть на меня очень виновато, но я сидела, насупившись и пыталась понять: доходит ли до Бенедикта, что он меня вновь оскорбил одной фразой, или нужно это ему спустить, потому что он реально не понимает, что именно сморозил.

Похоже, именно второе.

– Значит, ты приехал просить прощения? – сделала вывод я.

Он кивнул.

– И не только. Я хочу сделать новое предложение, – Бенедикт набрал в легкие побольше воздуха, явно набираясь сил, и на одном дыхании выпалил: – Маргарет, давай попробуем настоящие отношения? Серьезные? Не обещаю, что они будут похожи на сказку, потому что мои родители явно будут против, но мне кажется, мы должны попробовать.

Я посмотрела в глаза ледышке, и могла поклясться, что внутри них горит огонь, а после вспомнила кислую мину его Осборна-старшего, ледяную морду миссис Осборн, и поняла, что согласиться стоит только ради того, чтобы их позлить.

В конце-то концов, когда это русские боялись английских снобов…

– Ну, – не очень уверенно протянула я. – Давай пробовать… С чего начнем?

В этот момент мобильный телефон, лежащий в изголовье дивана, разразился безобразной трелью, нужно будет обязательно попросить Бенедикта сменить мелодию звонка.

КотоВейдер повернул голову к аппарату, прочел имя звонившего, и с дернувшимся уголком губ в подобии улыбки, ответил:

– Начнем? Пожалуй, с того, что не будем объяснять моей матери, куда исчезли все цветы из ее теплицы!

А после он отключил телефон, тут же отбрасывая его куда-то в сторону, чтобы покрепче обнять меня.

Глава 31

Бенедикт Осборн. Спустя три месяца

Я сидел в кабинете своего отца, в гостевом кресле, и с вызовом взирал на человека, давшего мне жизнь.

Лорд Осборн молча сверлил меня взглядом, при этом нервно постукивая пальцами по столешнице:

– Приполз значит. Прощения просить? – наконец самодовольно спросил он, откидываясь на спинку кожаного кресла.

Я фыркнул.

Надо сказать, такой привычки за мной еще пару месяцев назад не водилось. От Марго прицепилось. Мы невольно перенимали друг у другу разные повадки, причем не всегда хорошие. Она, например, все чаще стала бубнить под нос и смотреть на меня так, что хотелось под землю провалиться, если в ее утреннем кофе оказывалось на ложечку сахара меньше чем положено. А я вот начал фыркать.

– Ты себя переоцениваешь. Скорее я с последним визитом вежливости и настойчивой просьбой перестать лезть в мои дела.

– Пока ты позоришь семью своим поведением… – начал отец, но я пресек жестом, даже не желая слушать эту бесконечно долгую песню.

Да, я окончательно разругался с родителями.

Ни о чем не жалел, и вот уже три месяца отчаянно противостоял каверзам, которые сыпались на котобар с легкой руки отца.

То неожиданно отключат свет, то санитарная инспекция нагрянет, то пожарные. Позавчера пришел налоговый арест на один из счетов, и тогда я не выдержал. Понял, что Осборн-старший не успокоиться, и решил искать защиты у той, кто всегда бережет Англию и своих подданных.

– Я был у королевы, – заявил отцу и с наслаждением пронаблюдал за тем, как его лицо бледнеет.

– Что ты сделал? – он видно решил, что ослышался.

– Сходил на поклон к Ее Величеству. Ты, наверное, удивишься, но это оказалось не так уж и сложно, если ты родной сын лорда Осборна. Меня почти сразу впустили.

Надо сказать, что это сейчас я уверенно бравировал своим поступком, а на деле перед старушкой Елизаветой стоять было очень боязно.

Еще более боязно было излагать свою проблему.

Конечно же я не выносил мусор из семейного гнезда и не стал посвящать королеву в то, что мои родители не принимают мою избранницу. Я лишь объяснил ей ситуацию: что встретил совершенно потрясающую русскую девушку, влюбился, и скорее всего мы даже свяжем себя узами брака, но чуть позже, когда уже родители Марго дадут на это согласие. А пока же, я заверил королеву, что не собираюсь строить политическую карьеру и мне хватает своего маленького бизнеса с кошачьим рестораном в центре Лондона.

Елизавета слушала внимательно, и даже улыбалась, когда я рассказал ей об обеспокоенности моих родителей, что общество не одобрит такую жену у английского аристократа.

– И знаешь, что она ответила? – еще шире улыбнувшись, спросил у отца, наслаждаясь его позеленевшим лицом. – Что у нее внук женился на американке, и ничего страшного после этого не произошло. Ей дали титул, а общество приняло выбор принца.

– И куда ты клонишь? – с шипением поинтересовался отец.

– В тому, что Ее Величество открытым текстом сообщила, что я волен сам выбирать с кем мне встречаться и иметь отношения, вне зависимости от национальности или цвета кожи. Дальше продолжать?

– Нет, – скрипнув зубами, ответил папа тут же спеша добавить. – Но мое благословение на свадьбу ты не получишь. От матери тоже, особенно после того, что сделал.

Пришлось пожать плечами.

Да, есть что-то обидное в том, когда тебя не понимают и не хотят принимать родные, но иногда это становиться вещью, которую стоит просто принять и жить дальше, ради чего-то более стоящего.

Вот как например сейчас пытался делать я.

И мне, и Марго приходилось не просто друг с другом, особенно когда речь касалась попытки построить НАСТОЯЩИЕ отношения.

Мой характер был ужасен, да и у нее не сахар. Но мы притирались, находя точки соприкосновения. В конце концов, вместе нам было удивительно хорошо смотреть вечерами фильмы и обсуждать шедевры именитых режиссеров.

Я полюбил блюда русской кухни, которые она готовила, и кроме жареных пирожков познакомился еще жирным супом из свеклы под названием – borshzc.

С родителями Марго складывалось на удивление гладко. Я часто удивлялся тому, почему чужие люди приняли меня легче, чем родные. Лишь об одном ее отец и мать попросили очень настойчиво.

Даже если у меня с их дочерью все очень серьезно, и эта серьезность зашкаливает до небес, необходимо дать Марго получить образование. А значит, до конца учебы никаких попыток порадовать их появлением внуков.

На том и порешили.

В конце концов, я понимал, что у нас с Марго впереди длинный путь, который нужно вдумчиво пройти, не натворив ошибок.

Глава 32

Джон Роу

– Он хочет забрать Сэма, – Тина рыдала на моем плече, а я гладил ее по спине, пытаясь подыскать правильные слова.

– У него ничего не выйдет. В нашем адвокате я уверен, не зря же вез его из-за океана.

– Но на заседании сказали… – Тина всхлипнула, я же и так прекрасно помнил, что там сказали.

А ничего хорошего не сказали.

Я был прав, когда думал, что у Эдгара полно связей в Лондоне, и вдвойне оказался прав, когда привез в Англию своего человека, специализирующегося по семейным делам, потому что у бывшего мужа Тины оказалось все схвачено.

Он просчитал каждый ход, каждое слово, чтобы в суде – он выглядел жертвой.

По его версии – это Тина, сирота без собственного имущества, на которой он женился едва ли не из жалости – села ему на шею, обманывала и изменяла. Она же настроила сына против него, а еще свалила жить к своему любовнику (то бишь ко мне) и при этом прихватила все личные сбережения Эдгара из квартиры.

Разумеется, это было полной клеветой. Никаких денег Тина не брала, а Сэм начинал дрожать при первом же упоминании того, что отец может его забрать.

А вот то, что своего имущества у Тины не было – оказалось правдой.

В глазах законодательства она выглядела нищенкой, у которой плохооплачиваемая работа, и нет средств к существованию ни для себя, ни для ребенка.

Ну и да, довершающий фактор – она жила у меня.

Каким-то образом Эдгар умудрился найти нескольких моих бывших любовниц, которые в красках описали какой же я неблагонадежный тип и, вообще, подонок по жизни.

И даже то, что это он ворвался в мою квартиру и фактически напал на меня, не сыграло никакой роли. Для суда все было подано так, будто несчастный отец пытался забрать своего сына у нерадивой матери, а ее любовник спустил честного человека с лестницы.

К слову, этот гад даже побои снял и подал иск уже на меня лично.

Поэтому, когда закончилось первое заседание, мой американский адвокат мистер Патерс долго корпел над бумагами, потом задумчиво посмотрел на меня, Тину и Сэма, а после произнес сакраментальную фразу:

– Джон, давай на чистоту. Если бы не просьба твоего отца, я бы уехал из Англии прямо сейчас. Но старик Роу думает, что ты наконец-то занимаешься в своей жизни чем-то полезным, кроме собирания котов, и поэтому я останусь и попробую сделать все, что в моих силах. Если Эдгар докопался до тебя, то мы найдем, где подрыть под него. Одно хорошо, на первом заседании брак расторгли, а значит, теперь дело за малым – решить с кем будет ребенок.

В общем, теперь Тина рыдала, а я понятия не имел, как ей помочь. Разве, что позвонить той, кто когда-то и заварила всю эту кашу и самому попросить житейского совета.

Все же свежий взгляд Марго, которая ВНЕЗАПНО ДЛЯ МЕНЯ САМОГО, стала встречаться с Бенедиктом, мог чем-то помочь. Говорят, у русских сильно развита смекалка, вот пусть бы и проявила.

Мисс Новикова не поднимала, и я, взглянув на часы, решил, что бывшая официантка еще на занятиях и отложил трубку в сторону.

– Вот вечно никого нет, когда нужны, – начал бурчать себе под нос я. – Что в ресторане вечно бегала, не дозваться, что сейчас – не дозвониться.

Внезапная мысль все еже осенила меня идеей. Вот же я идиот, причем идиот в квадрате.

Вновь схватив трубку, я принялся названивать Бенедикту.

В отличии от своей девушки, Осборн поднял телефон сразу:

– Слушаю, – раздалось с той стороны.

Я не стал медлить и сходу вывалил вопрос наружу:

– У нас же свободна вакансия администратора в баре?

Секундная заминка, видимо Осборн соображал – свободна или нет.

– Ну, пока никого не нашлось. А что?

– Есть отличная кандидатка. Ответственная, трудолюбивая и очень нуждающаяся в хорошей официальной зарплате.

– Приводи, мы с управляющей побеседуем с ней и решим, – довольно легко согласился друг. – Линда, как раз жаловалась, что не может вечно совмещать кучу должностей.

– Отлично, – радостно согласился я. – Жди.

Все дело в том, что два месяца назад Виктор – бывший управляющий, – уволился, а на его место вполне закономерно была повышена Линда. С тех пор место администратора было вакантным – и занимать его никто не спешил. Бармен Тони сказал, что ему и за стойкой хорошо, а девочки-официантки в большинстве своем совмещали работу с учебой, и постоянный график их не устраивал.

То ли дело Тина… Сумма жалования администратора вполне устроила бы суд, как источник средств к существованию.

А это уже минус проблема… Оставалось решить вопрос с официальным жильем и вторым иском.

* * *

Патерс позвонил через несколько дней, сказал, что он с новостями, и не сказать, что сильно хорошими. Точнее, я сам должен определить, какими они по итогу станут.

Когда он это говорил, я понять не мог, к чему он ведет. Да и когда старый американский пройдоха приехал в мою квартиру, сел на диван и раскрыл свой чемоданчик на журнальном столике, я не сразу все осознал.

– В общем, есть способ все решить, но он не совсем законен, – начал адвокат, глядя почему-то на меня.

– Убить Эдгара? – вскинув бровь, предположил я.

– Нет, – покачал головой адвокат. – Фиктивный брак с Тиной и письменное обещание принять Сэма на свою жилплощадь. Не усыновлять, – заострил внимание адвокат. – А именно принять, потому что в идеале я планирую выбить с бывшего мужа Тины еще и алименты.

– Но что это решит? – я нахмурился, ошарашенный таким предложением. – Разве не проще сделать договор аренды жилья, что я готов безвозмездно сдавать квартиру Тине и ее сыну.

– Не решит, – покачал головой Патерс. – В глазах суда, ты будешь всего лишь любовником, а она твоей сожительницей. И доказывать обратное бесполезно. Совершенно другое дело – законный муж, защищающий честь и достоинство супруги, – адвокат перевел взгляд на Тину, которая до сих пор молчала. – Также я хочу, чтоб вы дали согласие на психолого-экспертную комиссию для Сэма. С ним должен побеседовать специалист, чтобы определить с кем хочет остаться ребенок. И тут будет немаловажную роль играть то, как мальчик относиться к Джону. Я ведь не ошибусь, если скажу, что они поладили.

– О-о, – рассеянно протянула девушка. – Сэм души в не чает в Джоне Ой… простите.

Она посмотрела на меня так, будто только что сморозила что-то лишнее.

А ведь мальчонка и вправду ко мне привязался. Да и я не стану лукавить – тоже.

На протяжении последнего месяца, Сэм приносил мне книги и просил читать сказки перед сном, а пару дней назад, уснув, он обнял меня за руку и назвал «папой».

Я до сих пор пребывал в растерянности по поводу произошедшего и никому так об этом не сказал.

– Допустим я соглашусь. А дальше-то что?

– Составим брачный договор, о том, что в случае развода никто ничего никому не должен. А через год можете разойтись как в море корабли.

– А если мы захотим раньше? – настойчиво поинтересовался я, а точнее, моя кобелиная натура, которая буквально только что осознала, что после появления Тины, из моей жизни исчезли все женщины.

А это уже почти четыре месяца воздержания…

– Ну вы же не маленькие дети, все прекрасно должны понимать, и не держать друг друга на поводке. Брак, напомню, фиктивный, – пожал плечами Патерс. – Поэтому тут решение скорее за Джоном, если он согласен, то большинство бумажных дел можно уладить в ближайшее время.

– А как же время ожидания? Даже если мы подадим бумаги на брак сегодня, – я мысленно пытался посчитать дни до суда.

– То как раз успеете получить все документы о браке к заседанию, – сделал подсчет за меня Пастерс. – Так что думайте, мистер Роу.

Я чувствовал себя странно, вот ей богу. Как человек авантюрный – я был «за», а как мужчина, привыкший быть холостяком – очень даже против.

– Вам не кажется, что мои родители будут не очень благодарны, когда вы сообщите им, каким способом женили их сына? – на всякий случай уточнил у адвоката я.

Тот лишь шире улыбнулся, и в этот момент я понял, где таился подвох…

– О, мистер Роу. Именно они мне эту идею и подбросили. Ваш отец считает, что даже такой брак должен благоприятно повлиять на ваше поведение. А матушка все еще ждет, когда вы остепенитесь.

В этот момент Тина тронула мое плечо, а я обернулся, чтобы заглянуть в глаза девушке.

– Не надо таких жертв. Я же вижу, вы не хотите. Да и не обязаны вовсе, – произнесла она. – Вы и так делаете слишком много.

Пришлось закатить глаза к потолку. У Тины был удивительный талант, называть меня в разных ситуациях, то на «вы», то на «ты», что совершенно не подходило ей для роли будущей жены. Потому что в принципе я все решил. Мне ведь вправду было не сложно.

– Я пока еще не сделал толком ничего, – ответил я. – Но, если этот гаденыш Эдгар отберет у тебя сына, я себе точно не прощу. Так что вынужден спросить: ты готова выйти за меня замуж, Тина?

Рот девушки раскрылся от удивления, да я и сам, если честно, от себя не ожидал. И только адвокат удивительно шустро вытащил из чемодана заранее подготовленный брачный договор, со словами:

– Я так и знал! Так и знал…

Эпилог

Маргарет. Спустя три года

– Новикова Маргарет Викторовна, – с некоторой запинкой прочел ректор. – Диплом с отличием!

За спиной загрохотали аплодисменты, а я с колотящимся сердцем, путаясь в полах мантии, шагнула на сцену.

Сколько раз я представляла себе миг вручения дипломов, наверное, миллион, и все равно волновалась.

А еще дурацкая шапочка с кисточкой постоянно норовила свалиться.

Ректор под рукоплескания собравшихся вручил мне диплом, а я едва сдерживала слезы счастья. Сколько бессонных ночей прошло, чтобы его заслужить, сколько сил и нервов потрачено.

Повернулась к толпе, улыбнулась и помахала всем рукой. Там было куча незнакомых мне людей – родственников всех сегодняшних выпускников, – но даже среди них я сумела найти своих. Вон мама и папа пытаются заснять мой триумф на камеру. Чуть в стороне Роу и Тина со своим выводком детей.

До сих пор не понимаю, как у них все так получилось и закрутилось. Но после скоропалительной свадьбы, примерно через два месяца, Джон сообщил, что у него чисто случайно появится ребенок.

Его лицо в тот момент я никогда не забуду – он был похож на Ивана-дурачка из сказки, потому что чесал затылок и говорил так, будто искренне не понимал, откуда берутся дети. Все, что он сообщил нам с Беней, так это: «Я просто проходил мимо, когда Тина мыла полы… Ну, и вот…»

В итоге это «вот» родилось в количестве двух экземпляров замечательных девчушек с внешностью мамы и характером папы. Ядерная смесь.

Ребенок Тины от первого брака тоже пришел ко мне на выпускной. Сэма я обожала.

Его вообще было невозможно не любить, даже мои родители хоть и не имели ни к Джону, ни к Тине прямого отношения, прикипели к мальчугану. И иногда соглашались с ним посидеть на выходных.

А вот чуть в стороне стоял Бенедикт. С букетом. Не роз и не тюльпанов – бумажных ромашек.

Он смотрелся среди остальных присутствующих так экзотически, что люди косились на него с непониманием, и только мне было плевать, потому что всю прошлую неделю он почему-то не разрешал приезжать к нему на работу. И только вчера Тина случайно проболталась, что мой парень – а мы до сих пор находились именно в этом статусе отношений – собственноручно резал и клеил эту бумажную красоту, чтобы подарить мне.

И хоть я узнала о сюрпризе заранее, но это не мешало мне удивляться до сих пор.

Просто НУ ГДЕ БУМАЖНЫЕ ЦВЕТЫ, А ГДЕ АНГЛИЙСКИЙ АРИСТОКРАТ?!

Когда официальная часть закончилась и меня, наконец, отпустили со сцены, я бегом поспешила к своим: хвастаться трудами нескольких лет жизни.

– УРА! Вот я и дипломированный специалист! – гордо, но очень сдавленно возвестила, когда все ринулись меня обнимать. – Впереди новая жизнь и перспективы.

– Да-да, – улыбаясь во все тридцать два, подтвердил Джон. – Все выпускники так считают. Помню наш с Бенедиктом, у всех были такие планы… едва ли не до президента США!

– Не говори ерунды, я о таком никогда не мечтал, – тут же прилетело со стороны.

Обернувшись на голос, встретилась взглядом со своим ледяным аристократом.

Хотя вру, конечно, за прошедшие годы Бенедикт смог порядком оттаять, и под слоем льда обнаружился фактически идеальный и пушистый мужчина, разве что иногда слишком брюзжащий, но с этим можно было смириться.

– Поздравляю, Марго, – ко мне в руки перекочевал шелестящий букет ромашек, а где-то рядом мигнула вспышка фотокамеры – это мои родители не желали упускать ни единого момента сегодняшнего дня.

– Спасибо, – улыбнулась, борясь с желанием засунуть нос в бумажные цветы и понюхать. Можно подумать, они пахли.

– Не тюльпаны, конечно, – словно оправдываясь, произнес Беня.

Я же бросилась его обнимать. Неужели он серьезно думает, что тюльпаны были бы мне приятнее?

– Дурачок, – взлохмачивая пальцами его волосы, прошептала я. – Это самый прекрасный букет на свете. Никакие, даже самые крутые тюльпаны, с ним не сравняться.

Рядом еще раз щелкнул фотоаппарат, окончательно меня смущая, потому что я собиралась поцеловать Бенедикта, но присутствие родителей нервировало.

– Ой, да целуйтесь уже! – радостно подбодрила мама, чем окончательно вогнала меня в краску. – Можно подумать, мы с отцом вчера родились и не знаем нравы молодежи.

Пришлось стянуть с головы шапку и прикрыть наш поцелуй от вездесущего объектива.

В голове гуляла эйфория, за спиной словно выросли крылья, а губы Бенедикта были такими мягкими и настойчивыми, будто это наш самый первый поцелуй.

Хотя кого я обманываю? Поцелуй этот был, наверное, уже тысячный, а вечером – я уже сейчас знала – состоится неизвестно какая по счету ночь.

– Марго, – совершенно неожиданно прерывая ласку, отвлек меня Бенедикт, чем заставил нахмуриться. – Тут есть одно важное дело, которое я просто не могу откладывать еще хотя бы на минуту.

Пришлось опустить шапку, вновь являя наши лица окружающим, которые стояли полукругом и как-то очень странно на меня смотрели.

Начиная от Сэма и заканчивая Роу, у которого на руках уже прыгали две дочери.

Даже мои папа и мама рот раскрыли в ожидании.

– Это вы чего сейчас? – настороженно спросила я, невольно отступая на шаг.

– Новикова Марго Викторовна, – ломая слоги на отчестве, раздалось откуда-то сбоку. Повернув голову, увидела Беню, стоящего на одном колене, с бархатной коробочкой в руках. – Несколько лет назад я дал обещание твоим родителям, что пока ты не закончишь университет, не стану совершать поступков, которые могут помешать твоей учебе. Но вот теперь…

Он открыл шкатулку, где на алой подложке красовалось тоненькое колечко с немаленьким камушком.

– Теперь, когда учеба позади, я не могу не спросить. Марго, ты выйдешь за меня замуж?

У меня перехватило дыхание.

Ей-богу, я забыла как дышать, потому что вот подобного не ожидала точно.

Посмотрев на родителей и их радостные лица, я сразу поняла, что они были в курсе и, судя по тому, как активно отец работал затвором фотоаппарата, брак одобряли.

– Ой, да соглашайся уже, тетя Марго, – раздалось тихое от Сэма. – У папы торт в машине лежит в три яруса. Пока ты не согласишься, есть никому не дадут.

Раздался дружный смех.

Да что там, даже я смеялась, при этом кивая Бенедикту.

– Я согласна, – сквозь улыбку, ответила я. – Не лишать же ребенка сладкого.

Кольцо село на палец, словно литое. И на душе вдруг стало так спокойно и сладко, будто закончился какой-то очень важный этап в моей жизни, причем закончился очень хорошо. И вот сейчас должен настать новый, и мне немного боязно туда идти, но я знаю, что меня всегда поддержат и поймут близкие и родные.

– Я люблю тебя, Марго, – прошептал тихо на ухо Бенедикт. – Спасибо, что ты у меня есть. И за новую теплую семью тоже спасибо. Теперь я точно знаю, какой она должна быть по-настоящему.

Ласковый поцелуй коснулся моей макушки, а сильные руки обняли за плечи. Я вдруг окончательно поняла, что несмотря на все пережитое такими разными людьми, русской девочкой и английским аристократом, мы действительно сумели построить что-то настоящее.

А значит…

– Совет да любовь, – будто бы за меня закончила мою мысль мама.

Конец

В оформлении обложки использована фотографии авторов RasulovS:

– https://ru.depositphotos.com/73607343/stock-photo-cat-with-peace-fingers-in.html

– https://ru.depositphotos.com/83882266/stock-photo-cats-taking-a-selfie-with.html

Автора funny_cats:

– https://ru.depositphotos.com/80421608/stock-photo-funny-cats-self-picture.html

с сайта https://ru.depositphotos.com

Content

Грей Стелла Котобар «Депрессняк»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Эпилог