Гафаров Данияр Акбарович

«Восход»

Глава 1

Пока летел самолётом до Москвы, возвращаясь на базу, размышлял на тему — а чего же я успел добиться за всё это время, что со мной стало происходить после службы в СА? «Научился ускоряться и останавливать время, хотя с этим ещё надо разобраться — как это происходит, и почему при этом не работают законы физики на меня? Отточил Вьюжку, разгромил с группой ликвидации Волгоградскую преступную группу — возглавляемую первыми лицами области, уничтожил опять же с нашей группой разведсеть ЦРУ, приструнили Средства Массовой Информации, заставили работать на себя куратора агентов ЦРУ, разгромили бандитскую Российскую сеть — теперь не скоро они скооперируются, и скооперируются ли вообще. А не мало сделано так-то. А ещё больше предстоит совершить. Что ж, отдохнул я качественно, надо и поработать так же.»

До базы с Москвы добрался утром. На воротах перед въездом меня встретил Кречет, и очень радостный полез ко мне обниматься.

— Я тоже рад тебя видеть, друг, — поприветствовал я его в ответ — но откуда столько экспрессии?

— Ты не представляешь, как мы тебя все здесь заждались. — обрадовал он меня — У нас уже пару дней — как всё готово для дальнейшей работы, ребята копытами стучат — что кони, а без тебя командир не даёт отмашку на дальнейшую работу. Отсюда и радость. Первый раз заступил на этот пост, а он мне уже надоел.

— Ну, ты-то должен понимать, — стал стыдить его, — что это тоже очень ответственное задание, и его тоже надо кому-то выполнять. Тебе ещё повезло, ты сюда заступаешь гораздо реже других ребят.

— А уж как тебе повезло!!! — подколол он меня.

— Здесь ты прав, — усмехнулся я, — вот и в этот раз мне не до этого поста. Ладно, потом поговорим, когда сменишься, — попытался закончить разговор, — а то, вон, камеры угрожающе задвигались, как бы тебе ещё наряд не заработать, за то — что долгожданного задерживаешь?

— Иди уже, долгожданный, — поёжился Кречет от дополнительного наряда, — а то и впрямь влетит мне.

База встретила размеренным гулом и ударами механических молотов в цеху. Всё правильно, люди работают, создают нам идеальное прикрытие. На нас они даже уже и не обращают внимание, примелькались мы. Вопросы нам не задают в курилке, на тему — чем мы там занимаемся, в закрытой части комплекса. Чревато это. Одного уволенного было достаточно, что бы охладить этот интерес. А такое место ещё найти надо — что бы и работы не в проворот и зарплата вовремя, а самое главное — не маленькая такая зарплата. В то время, когда по России кругом идёт сокращение рабочих мест и невыплата заработных плат, которая временами достигает и года и полтора, наши рабочие просто в роскоши купаются. Мясо на столе у них не исчезает, и дети в поношенной одежде по городу не ходят. За это место они драться будут. Неудивительно — что на работу они ходят трезвыми, потому что здесь не следует предупреждений, увольняют сразу и без права на восстановление. Здесь на одно место — больше сотни желающих. Отсюда и дисциплина.

У кабинета к командиру как всегда тихо и спокойно. А вот в самом кабинете происходил жаркий спор. Прислушиваться не стал, зашёл сразу. Сейчас всё и разъяснится.

— Приветствую, командир, — поздоровался я с Георгичем, — здорово Филин.

— Наконец-то, — недовольно пробурчал Георгич, — чего ты там завис на проходной? Знаешь ведь, что ждут тебя здесь.

— Не кипятись командир, — улыбнулся я в ответ, — всего на минуту задержался-то. О чём спор? Может я чем смогу помочь?

— Да командир хочет одновременно всё провернуть, — ничуть не сбавляя тон, продолжил прерванный спор Филин, — а я тебе говорю, что это не реально!!!

— Так в чём не реальность-то? — переспросил я?

— Нет у нас столько сил, — обречённо начал Филин, — не потянем мы. Одно дело Дом Правительства, там худо-бедно мы управимся, тем более Олег сказал, что нам поможет в этом, но в это же время и в Резиденции президента работать — просто не хватает людей.

— Подожди, Филин, — вытянул я руки, — давайте по порядку. Командир, что сказал Олег, для начала?

— Сказал, что в Доме Правительства нам поможет, но только и всего. — Ответил Георгич.

— Хорошо, — задумался я, — что с деньгами? Вопрос решили с переводами?

— Крестник ждёт только отмашки, — улыбнулся он, — всё подготовлено, и что бы, не спугнуть рыбку, пока не подсекали.

— Тоже не плохо, — резюмировал я, — он сейчас здесь? На базе?

— Да, держать его там уже нет никакого смысла, но его переписку мы ещё контролируем. Недавно запустили дезу, о том, что он обнаружил местонахождение базы и собирается приступить к операции, что бы немного успокоить наших «заокеанских друзей». Надо сказать, что эта деза относительная. Нас конечно на том месте нет, но это расположение противнику известно, как ракетная база. Сейчас она совершенно безобидна, и там только искатели приключений лазят и сборщики металлолома. Народное добро разворовывают, то, что в своё время часть бросила.

— Тоже не плохо. Значит, неожиданностей они не ждут? — Потёр я руки. — Ох, и авантюра я вам скажу, но мне нравится. Только сделаем мы немного по другому. — Постарался я задавить свой страх. Страх не за себя, я то справлюсь, справятся ли парни?

— В смысле, по-другому? — Не удержался командир. — Уже практически всё разработано, осталось только грамотно людей распределить.

— Командир, я тоже верю в наших парней, — стал разъяснять я ему, — но ты представляешь, сколько будет находиться там людей? А сколько человек может пострадать совершенно случайно? Даже не от наших ребят, а после того, как поднимется паника, а она обязательно поднимется. Даже если учесть, что все интересующие нас лица будут находиться на своих рабочих местах, то даже это не даёт гарантии, что всё у нас получится с первого раза. И ребятам потом не уйти, числом задавят. Спецназ быстро подтянется на место, а воевать со своими же ребятами — я как-то не хочу.

— Меня тоже беспокоил этот момент, но как тогда собрать их вместе?

— Не надо их собирать вместе, — замахал я на него руками, — никуда они от нас не денутся. Ты забыл главное — деньги! Без денег они ничего не смогут сделать. Конечно, что-то у них может быть и в своих сейфах, так что ж, пусть валят, если смогут. Надолго ли им хватит то, что они наворовали? Да и кому они там будут нужны без денег? Высосут у них всё до копья и выкинут на улицу. Там капитализм, дармоедов держать никто не станет. Так даже будет много лучше. Сюда они не вернутся, и там, вскорости, наказание их достанет от недостатка денег. Надо направить своё внимание на секретоносителей в первую очередь. Сколько у нас таких из списка?

— Ну, таких немного, — зашуршал бумагами Георгич, — вот, первый в списке, генерал-лейтенант, зам. начальника ГРУ, Никишин Станислав Георгиевич. Проживает на Рублёвке. Вот ещё один, — и командир стал внимательно вчитываться в список, — да они все на Рублёвке. Удобно как а! А насчёт денег я помню, и уже включил в игру этот фактор.

— Ну вот, — удовлетворённо хмыкнул я, — а я о чём. Сколько всего из этого списка первых на очереди?

— Секретоносителей всего пятеро, пятый правда не носитель, он переноситель.

— Это не Колюжный ли случаем? — припомнил я этого доктора технических наук.

— Он, вот только живёт он не на Рублёвке, у этого в центре Москвы неплохие хоромы. С ним сложнее будет. Живёт в элитной многоэтажке, шума много может быть.

— Ну, этого я и на себя взять могу, — хмыкнул я, — он мне сильно задолжал. — Вспомнил я, как из-за него погиб хороший программист.

— Крестник рассказал? — проявил сообразительность Георгич.

— Он. С остальными наши парни справятся. Что у них с охраной?

— У тебя другая цель будет, более приоритетная, если уж у нас руки освобождаются, а план по нему подготовь. По поводу охраны. Официальной охраны им по статусу не положено, — прокомментировал Филин, — а так, есть кое-чего. Частники, и все с одной фирмы. Их немного, больше для показателя статуса. Кого им бояться? У каждого человека по четыре есть.

— Что с охранниками, — посмотрел я на Филина, — что ни будь порочащее, есть?

— Может, что и мутят, но нам об этом не известно.

— Хорошо, с одним клиентом много проблем не должно быть. Нам лишние жертвы не надь.

— Что-то я не узнаю тебя, — заинтересовался командир, — то ты мочишь всех подряд, то лишних жертв не надо?

— Ты про Волгоград что ли, командир?

— Ну, да, пресса до сих пор муссирует это событие.

— Да и шут с ними, — ухмыльнулся я, — там я реально видел, что это демоны в человеческом обличье, а об этих я ничего не знаю. Так зачем на себя лишнее брать? Тем более нам и без них работы не в проворот.

— Да согласен я с тобой, — сморщился командир, — тут другое, как бы не пострадать ребятам из-за них.

— Ну, во-первых, — загнул я палец, — работать только в масках и ни как иначе, во время операции никому не разговаривать — только жесты, во-вторых, а для чего я их всех обучал? У них преимущество в скорости, и очень большое преимущество. Да с такими плюшками, наши пятеро, роту уработают не вспотев.

Филин только улыбнулся в ответ.

— Хм, — сконфузился Георгич, — всё время забываю об этом. Если бы сам обладал таким даром, может и помнил бы всегда, а так — даже и не видел ни разу, как ребята работают.

— Так в чём же дело, Георгич, — удивился я, — ограничения в скорости я тебе снял, тренируйся, в зале полно тренажёров.

— Когда это ты мне снял? — очень удивился он.

— Да когда снимал блокировку регенерации, — и увидев, что лицо его стало ещё более вытянутым, продолжил, — а я разве не сказал тебе тогда?

— Да вот не сказал, — выразил претензию командир, Филин заржал в ответ, уж он-то представил — почему командир был так не доволен этим фактом, — а я-то думаю, что это у меня мышцы и кости болят после тренировок. И да, зал я посещаю, форму поддерживаю. И тренировки уж очень какие-то короткие стали. Раньше тратил по полтора часа на комплекс, сейчас уже полчаса всего, а комплекс тот же. А тут вон оно что.

— Ха-ха, — не выдержал я и поддержал Филина, — извини командир, не специально. Видимо просто забыл.

— Забыл он. — уже более мирно пробурчал он, — Хорошо хоть регенерация работает исправно, а так бы коньки отбросил, и поминайте как звали. Тогда я наверно буду выполнять полный комплекс, что ребята исполняют. Да, и со Вьюжкой у меня стало получаться значительно лучше. Стало быть, тоже из-за этого?

— Ну да, из этой оперы. — Не стал я отнекиваться, хотя там и ещё один фактор присутствует, интуиция, но с увеличением скорости — интуиция тоже растёт.

— Ладно, — улыбнулся он, наконец, — не злюсь я на тебя, но о таких вещах не следует забывать. А то дожили, командир умеет меньше своих подчинённых.

— Я вот что ещё хотел спросить, — решил я поменять тему разговора, — с Путилиным разговаривали?

— О-о, — оживился Георгич, — это целая операция была, и разговор я записал, на всякий случай. Живёт он в загородном доме, охраны не имеет, только собака, но собака серьёзная. Утром за ним приезжает служебная машина с помощником. Работает он допоздна, так и спать иногда остаётся в своём кабинете. В этот раз случилось именно так. На собаку пришлось транквилизатор использовать, зачем с человеком раньше времени отношения портить? На встречу ходили втроём. С собой я взял Удава и Резуса. Все в масках. Так как говорить нужно было мне, себе я под щеки по шарику подложил. Немного — но тембр поменялся. В дом зашли без проблем, закрыто было только на внутреннюю задвижку, с ней справились быстро. Двери не скрипят, половицы тоже. Дом хоть и бревенчатый — но очень добротный, и построен сравнительно недавно. Он находился у себя, на втором этаже, в кабинете. Дверь супружеской спальни на всякий случай подпёрли, что бы не помешала в ответственный момент.

В кабинет заходили спокойно, надо отдать ему должное, на неожиданное появление неизвестных людей — он отреагировал совершенно спокойно. Ну а что? В дом мы не вламывались, оружием не размахиваем, хотя у каждого на плече что-то висит. Кто его знает, вдруг потянет на его геройства? Осмотрев нас, он спокойно спросил… Да что я тут разглагольствую, — командир достал диктофон, и включил запись разговора, — вот, слушай:

«Здравствуйте. — Послышался голос Путилина, потому что этот голос не был похож ни на один из тех, что я знаю, — Вы ничего не перепутали?

— Здравствуйте, Владимир Владимирович. — Произнёс Георгич. — Нет, мы не перепутали. Вы такой спокойный, даже удивительно. Не боитесь?

— Хм, — усмехнулся Путилин, — ну, бояться уже поздно, как я думаю? Хотели бы убить — уже бы убили. А раз заявились сюда и в такое неурочное время, значит, хотите просто поговорить, и так — что бы никто больше не увидел. Такого хотят либо бандиты, а с ними у меня нет никаких общих интересов, и в будущем не намечается, или… Я так понимаю, меня навестила «Белая Стрела»?

— Вы хороший аналитик, Владимир Владимирович, — удивился командир, — и всё это просчитать за считанные мгновения.

— Да тут ничего удивительного, — усмехнулся Путилин, — вы у всех на слуху, только вот не думал, что я тоже могу заинтересовать вас. Родину не продавал, коррупцией не занимаюсь, в шашнях с разведслужбами чужих стран — не замечен.

— Вы нас заинтересовали совсем по другой причине, — продолжил командир, — и вот именно для этого мы и пришли к вам.

— Прежде чем продолжать разговор, хотелось бы уточнить, — перебил Путилин, — жена, собака?

— Не волнуйтесь, с ними всё в порядке. К жене вашей мы даже не подходили, только дверь подпёрли, а собака — поспит немножко, и утром будет снова бегать, как ни в чём не бывало.

— Хорошо, — произнёс совершенно спокойным голосом Путилин, — я слушаю вас. И хотелось бы узнать, как к вам обращаться?

— Зовите меня майор. — После секундной паузы сказал командир. — Владимир Владимирович, наша организация, да думаю и большая часть населения, устала от беспредела, творимого в стране, и мы решили изменить ситуацию, с вашей помощью.

— И в чём же будет заключаться моя помощь?

— Это скорее мы вам будем помогать, а в чём-то и вы нам, конечно, но уже позже. Мы хотим попросить вас занять пост президента Российской Федерации, и работать на этом посту.

— Как вы себе это представляете? — Дрогнул голос Путилина. — Переворот?

— Нет, Владимир Владимирович, никакого переворота не будет. Бельцин сам передаст этот пост в ваши руки, а мы просто хотели вас предупредить, что бы вы были готовы к этому.

— Хм, интересно, как же вы этого добьётесь? Насколько я знаю, у него уже есть преемник, подготовленный, правда недружественными нам странами, но он есть. Лемцова знаете, надеюсь?

— Конечно, знаем, и хочу вас уверить, с этим, у нас не будет ни каких проблем. Бельцин отдаст этот пост именно вам.

— А от меня-то вам, кроме моего согласия, что нужно?

— После того, как вы, займёте свой пост, нам хотелось бы, что бы вы снова взяли нас на службу.

С минуту было тихо в помещении, Владимир Владимирович размышлял над предложением, наконец, послышался его ответ: — В качестве «Белой Стрелы?»

— Нет, конечно, — послышался смешок Георгича, — кто же такую организацию будет прикрывать? В качестве группы «Немезида», как и было до того, как нас расформировали.

— Хм, значит, это правда. — Больше утверждая, чем спрашивая, продолжил Путилин. — Я, собственно, был уверен, что эта группа существовала, но некоторые товарищи были со мной не согласны. Центр Научных Разработок?

— Верно. И нам бы хотелось, что бы всё осталось так же. Я думаю, не надо объяснять, что имея такой козырь в рукаве — у вас развязаны руки? Мы подчинялись только одному руководителю — главе страны. Был у нас посредник, точнее куратор, его недавно устранили американцы, только он и Бельцин знали о нашем существовании. А вот где мы базируемся — знал только начальник штаба. Его, кстати, тоже американцы убрали, выследив до нашей базы. Только то, что мы съехали оттуда за несколько часов — позволило нам существовать дальше.

— Рогожин, Ефим Владимирович? — Припомнил Путилин. — Слышал я об этом самоубийстве, но ни на секунду не поверил, что он покончил сам собой. А начальник штаба кто?

— Лисиков Павел Константинович.

— Вот как? — Замолчал на некоторое время Путилин. — Значит и здесь не «пропал без вести». Это точно?

— Абсолютно. Его смерть зафиксировал один из наших людей, которого хотели похитить, собственно именно за ним они и охотились, но ему удалось ускользнуть от них, уничтожив всю группу взрывом большой мощности.

— Непонятный взрыв в Купавне. — Не спрашивая, а утверждая, констатировал Путилин. А он не плох. Всё непонятное привлекает внимание, а он ещё и запоминает это. — Теперь понятно, откуда там бассейн для дайверов. Что же вы там такое взорвали?

— Ничего необычного, простой тротил, но в очень большом количестве.

— Почему же он решил от вас отказаться?

— Потому, что мы, выполняя одно из его заданий, убрали попутно и человека — замешанного в поиске и выдаче нашего человека ЦРУ и Форин-офис. Ну, и устранение такой структуры, как наша.

— Кунцев Дмитрий Карлович, это его вы убрали без согласования с Бельциным. Теперь всё встало на свои места. Да-а, он его просто не мог вам простить, ведь все его доходы были завязан на нём. А что же будет с «Белой Стрелой»?

— «Белая Стрела», перед тем, как вы займёте пост, выполнит одно очень грязное, но очень необходимое дело, а потом станет пугалом в исключительных случаях.

— И что это за дело?

— Есть у нас список тех, кто работает на ЦРУ и МИ-6, списки с другими спецслужбами отсутствуют. Не потому, что их нет, а потому что нам о них пока не известно.

— И у вас есть доказательства их предательства?

— Конечно, на каждого из этих деятелей у нас собран архив, где запечатлены моменты встреч и передачи сведений иностранным разведкам. А так же, получение указаний дальнейших действий. Всё в записи на плёнку. Позже мы вам предоставим все архивы, и вам решать — как с ними поступать, но я бы с ними не миндальничал. Всё же это государственная измена.

— А взглянуть на этот список можно?

— Конечно, я взял его с собой. — Послышался шорох бумаги, Путилин знакомился с текстом.

— И Никишин Станислав Георгиевич, тоже? — Ещё больше удивился Путилин.

— На него больше всего материалов.

— Мда-а, — разочарованно вздохнул Владимир Владимирович, — мы знали, что у нас есть крот, но на него я думал в последнюю очередь. Хорошо, — после непродолжительной паузы продолжил он, — уничтожите вы их, как вы заставите вот этих всех покинуть свои посты? Всех под нож? Они же никогда добровольно не сдадут своих позиций, там такие деньги — мама не горюй.

— Вот, кстати, о деньгах. Когда мы начнём, денег у них не останется. Ну, за исключением тех, что дома припрятано.

— А это-то вы как устроите? — Спокойствие собеседника стало пропадать, такое заявление кого угодно может вывести из равновесия.

— Есть у нас способ, — загадочно ответил Георгич, — некоторые разработки программистов и все нам известные счета лиц — отображённых в этих списках. Это всё, что получено от американцев и англичан, и средства от продажи наших производств и ресурсов. У них останутся крохи, и на эти крохи они совершенно ничего не смогут сделать.

— Вы меня удивляете всё больше. — Не скрывая своего восторга, произнёс Путилин. — И сколько же там?

— Хватит, что бы восстановить всё порушенное и начать строительство много нового. После завершения акции, мы перечислим часть средств на ваши счета, и будем перечислять по мере необходимости дальше, что бы не привлекать внимания.

— В таком случае, они действительно не будут долго держаться за свои кресла, тем более, имея такие материалы — им одна дорога. Ну а не поймут… Что ж, думаю, и это мы решим. Вы же понимаете, что просто так их уничтожить нам никто не позволит. Туда такие деньги вбуханы. Да они на следующий же день свяжутся со своими кураторами, и у нас начнётся здесь армагедон.

— Нет больше кураторов, мы уже поработали над этим. — Огорошил Путилина Георгич.

— Когда? — Вскрикнул Путилин, привычной невозмутимости как не бывало.

— С недельку как. Их ещё долго не найдут.

— Ну, вы и…Кудесники! — Восхищённо воскликнул Путилин. — А как вы собираетесь проводить зачистку?

— Мы пока работаем над этим, но думаю, что останется много тех — кого мы в этот день не достанем. Скорей всего, вам придётся разбираться с ними самостоятельно, материалы у вас будут. И вот ещё что, Владимир Владимирович, не хотелось бы их кормить потом за государственный счёт, они и так уже слишком много у государства взяли.

— Я понял вас, мы найдём для них интересное дело. На урановых рудниках желающих работать мало, вот туда их и направим. Хм, интересная мысль. — Послышались шаги по комнате, через некоторое время, он продолжил. — А вы знаете, пора бы уже и в тюрьмах произвести реорганизацию. В самом деле, зачем таких преступников содержать за государственный счёт? Ну, это я позже решу. Вы мне вот что скажите, откуда у вас эти документы?

— Мы взяли куратора агентов ЦРУ, поговорили с ним хорошенько, и он отдал нам эти документы.

— Хм, поговорили, значит? Ладно, не важно. Почему же они охотились именно за одним из ваших парней?

— Первый, продемонстрируй.»

— Это я попросил Удава показать свои способности. — Прокомментировал командир.

— «Ох, ё… ничего себе? — Послышался изумлённый возглас Путилина. — Так ведь и заикой стать можно. Как вам это удалось? Я совершенно не заметил, как вы оказались у меня за спиной.

— Это и есть то — за чем они охотились. — Ответил командир. — Как вы понимаете, такое им в руки давать нельзя. У нас он был один, теперь у нас такие — все парни. Поэтому я и просил вас, не пытаться нас найти. Мы хорошо спрятались. Увидев слежку, мы можем подумать, что это спецслужбы других стран, и соответственно меры будут приняты адекватные, как к врагу.

— Откровенно, но честно. Хорошо, с этим — согласен. А была ведь у меня мыслишка уточнить ваше местоположение. Что ж, раз вы настаиваете, пусть так и будет. Как же с вами связываться тогда?

— Есть у нас человек для этого. Суханов Олег Владимирович, капитан ФСБ. Держите его в лёгкой доступности к себе, и связь у нас не прервётся.

— Хорошо. — В комнате повисла гулкая тишина. — Прежде чем принять решение, мне бы хотелось ознакомиться с отчётом вашей работы, с момента формирования группы. Мотивы, методы, сроки исполнения. Можно вкратце. Мне это нужно, что бы определиться, стоит ли вообще ввязываться в это, ну и побольше узнать о ваших возможностях.

— Я знал, что вам захочется ознакомиться с нашей работой, и поэтому подготовил этот отчёт заранее. — Послышался шорох бумаги, и удовлетворённое хмыканье Путилина. Затем в комнате повисла тишина, прерываемая временами шорохом листков. Читал Путилин быстро, и где-то через четыре минуты, послышался его ответ:

— Что ж, это облегчает дело. Теперь понятно, что такая группа нам просто необходима. Мне многое стало ясно, потому что некоторые инциденты до сего момента для меня были загадкой. Я согласен с вами, власть надо менять, и менять быстро. Ещё три-четыре года такой власти, и можно не подняться с колен никогда. Мне тоже очень больно видеть — что стало с такой огромной и богатой страной. Я согласен. Будем работать.» — И командир выключил диктофон.

— Вот, в общем-то, и всё. — Откинувшись на спинку стула, заключил командир.

— Неплохо, — резюмировал я, — вот только Олега ты не рано засветил?

— Да нет, не рано, — ответил, поморщившись, командир, — если уж ему не верить, то чего вообще стоит наша борьба? Это, конечно, не говорит о том, что мы расслабимся и будем почивать на лаврах, нет, конечно, проверяться будем, но как-то связь держать нам надо. И лучше через доверенного человека, чем через сеть.

— Ладно, будем посмотреть, — ухмыльнулся я, — жаль, меня не было на переговорах, я бы был полностью уверен. Ну чего нет, того нет. Кстати, как братишка мой? Готов?

— Хм, — криво усмехнулся Филин, — я бы не так вопрос поставил. Готовы ли мы, по отношению к нему? Он уже с тремя нашими парнями легко держится. Что ты с ним сделал? Почему у нас было не так?

— Может всё же наследственность? — Я тоже очень удивился очевидному. — А может, то, что он просто бредил «Белой Стрелой». Но меня это радует. Значит, нянька ему уже не нужна. А психологически как?

— В дело я его ещё не пускал, — взял слово Георгич, — но думаю, что он справится. Его я тоже к делу привлёку. Там и посмотрим. Кстати, вот к Калюжному его и отправим. Так что, приготовь план действий для него.

— Когда приступаем? — Спросил я.

— У нас всё готово…было, — командир встал со стула и прошёлся по кабинету, — до твоего приезда, а сейчас нужно время для подготовки и переработки операции. Свои наработки по Калюжному принесёшь мне вечером, а главная цель у тебя будет Бельцин. Напоминаю, что он нам нужен только живым, и с выходом в прямой эфир о передаче президентства Путилину. И это главная и основная задача для тебя. Всё будем делать в один момент, так что поработай над этим. А теперь можешь идти, тем более с дороги. А мы пока с Филином тут прикинем, что к чему.

Я встал и не прощаясь вышел в коридор. По ушам сразу ударил звук работающих механизмов. Поразмышляв немного, я направился к брату, наверняка тоже ждёт. Дома-то он, тоже не был очень давно. И не ошибся. Ждал он меня очень сильно. И не только из-за дома, а ещё хотел похвастаться своими результатами. Но я обламал его, сказав, что уже в курсе его прогрессии, впрочем, он не шибко и расстроился. Но новостям из дома был очень рад. А нападение бандитов его не очень-то и обеспокоило. Тем более, после того, как я провёл работу со своими стариками. Он уже знал, что это за возможности, поэтому и спокоен.

Посидев с ним с часик, я пошёл к себе, надо было серьёзно поработать над планом.

Позавтракать я успел в городе, до обеда время ещё много, поэтому не стал больше распылять время, тем более, что поразмыслить было над чем. «Ну, с Калюжным, здесь просто. Вечерами этот тип обычно находится дома, по нему я особо почитал досье. Вырубаем кабельное ТВ ему, перехватываем заявку, надеюсь, Георгича, вся эта подготовка не затруднит, и под видом наладчика Олег проникает в квартиру. Естественно загримированный. Живёт этот тип один, помехи быть не должно. Думаю, справится. Либералистических ценностей я у него не наблюдал. А вот с Бельциным, тут надо покумекать.

Что я знаю о нём и его окружении? Основное время он проводит в своей Резиденции. Мне же нужно, что бы он находился именно на своём рабочем месте. Как этого добиться? Хм, а что если действовать через Крестника? Наверняка у него есть способ связи с Бельциным в экстренном случае. Надо уточнить этот вопрос.»

Созвонившись с командиром, я попросил узнать у Крестника, есть ли у него такая возможность? И через пятнадцать минут, командир мне перезвонил:

— Алло. Не знаю, зачем тебе это, но ему предоставили такой шанс его командиры бывшие, на самый крайний случай. Америка далеко, а назвав пароль, Бельцин бы знал, что человек попросивший помощи, работает непосредственно на людей, обеспечивающих ему запасной аэродром. Что ты задумал?

— Позже, командир, всё позже. Разрабатываю операцию. — Нетерпеливо выдал я ему и положил трубку.

«Значит, связь у него есть, это прекрасно! Если он сообщит Бельцину, что бы тот собрал операторов для выхода в прямой эфир, и ждал полной информации и инструкций для последующих действий, думаю, он не будет возражать. А для затравки сказать, что надо будет выдать информацию и записи по уничтожению «Белой Стрелы», и этот эфир очень ждут в благословенной Америке. Вряд ли он откажется помочь в этом. Предупредить, что бы именно он выдал эту информацию, а не прессцентр. Так сказать, для поднятия рейтинга. Хм, за уши, конечно, притянуто, но по-другому, я не вижу вариантов. Студия, для выхода в эфир там есть, не один раз он выходил в эфир со своей Резиденции, проблем не вижу. А как заставить? Да просто всё. Лишить всех денег, оставить какую-то небольшую часть, что бы на жизнь хватило безбедную за руб. ежом, а не будет соглашаться, пригрозить, что и этих денег лишится. Будет он рисковать этим? Вот и я думаю, что нет. Зная, что те, кто в списке, лишаются абсолютно всего, а кроме этого, ещё и попадают под суд (в том случае, если он покидает кресло), смысла держаться за мифический трон совершенно бессмысленно. Здесь друзья из Белого Дома ему не помогут. Они узнают-то об этом, уже после выхода в эфир. Ха-ха-ха, такая комбинация псу под хвост. Сколько лет они готовили своих марионеток, сколько денег вбýхали в них, и всё это мимо кассы. Смогу ли я попасть в Резиденцию Президента? Да без проблем, остановка времени мне в помощь. Против меня не только в ЦРУ нет лекарства, но и у наших деятелей. Жалко ли мне его? Нет, не жалко. С чего бы? Он столько зла принёс вместе с Грибачёвым. Алкаш проклятый. Сейчас опять распалюсь. Ну его в за… далеко в общем. Не будем портить настроение перед предстоящим обедом.»

Быстро набросав свои выкладки на бумагу, отправился на обед. А та-ам… почти полный зал. Но себе место я быстро нашёл. А как не найти, когда Кречет усиленно мне махал обоими руками, а брат его поддерживал при этом. Они, оказывается, специально место мне придерживали. Третьей — была жена Кречета. Остальные, кто был в столовой, увидев меня, тоже приветственно помахали мне рукой. На лицах улыбки и искренняя радость от того, что застой у нас заканчивается. Они ещё не знали, что ещё не всё решено. Впрочем, их бы это не сильно огорчило. Как бы там ни было, а вся банда в сборе, а стало быть, и ждать уже меньше. Всех уже изрядно вымотало ничего неделание. Махнув всем в ответ, я направился к зарезервированному столику. Лена, персонально мне, несла уже комплект блюд на подносе. Выглядела она очень впечатляюще. Нет, ничего вульгарного, одежда на ней — обычный, столовский, белый халатик с фартуком, а на голове чепчик, но вот выбивающиеся волосы отдавали каким-то блеском что ли? Даже не так выразился, они как будто сияли. Глаза при этом были смеющимися и радостными одновременно, а ещё было заметно, что это глаза совершенно здорового человека. Я не говорю, что она чем-то болела, но когда мы расставались, взгляд у неё был всё же немного не такой. Немного уставший, что ли. Да и брат выглядел пышущий здоровьем. Но больше всего меня поразили изменения, затронувшие т. Глашу. Только зная то, что там должна находиться именно она, и немного узнаваемые смеющиеся глаза, позволило мне догадаться, что это именно она. Теперь она выглядела молодой женщиной 22 лет. Никаких мимических морщин даже не осталось. На меня смотрела стройная и очень красивая молодая женщина, приветственно махая мне рукой. А рядом с ней у раздаточной стоял парнишка 24–25 лет, не старше, смутно напоминающего Никитича, и тоже смеющегося и машущего мне рукой. От этого вида я видимо замер, и только весёлый ржач вокруг привёл меня в чувства. Да что там Никитич, вокруг меня собрались молодые люди почти одного возраста. Хоть и знал, что ребята омолодятся, но всё равно, увидеть это внезапно и в одном месте, для меня было лёгким шоком. Даже изменившийся Георгич не произвёл на меня впечатления, а он ведь тоже изменился, я это заметил, но не придал значения, потому что тогда сразу вступил в спор Филина с командиром, и этот вопрос как-то затерялся. Сейчас же ничто не отвлекало от созерцания и удивления.

Когда я подошёл к столу, все присутствующие встали со своих мест, а Кречет выдвинулся ко мне, держа что-то в руке. Наступила оглушительная тишина. Я даже поёжился от неожиданности. Наконец Кречет заговорил:

— Ну, здоров, бродяга. Заждались мы тут тебя. От всего нашего коллектива, хочу передать тебе подарок, думаю, он тебе понравится. — Сказал он и протянул мне книгу, обёрнутую в яркий бантик. А когда я рассмотрел её по внимательней, то очень сильно удивился и обрадовался. Значит я был прав в своих догадках. Это была не просто книга, это была КНИГА о магии, и называлась она «Чудеса или магия?», очень старая и судя по обложке — очень дорогая. Обложка была выполнена очень красиво и отделана серебром и бронзой. На серебренной подложке, в бронзе, был изображён человек, и очень сильно он напоминал Иисуса Христа, каким его обычно изображают на иконах, но в центре лба у него был вычеканен едва заметный глаз. Если отставить книгу на небольшое расстояние, то это не заметно, но вблизи, его видно. Вообще-то, в древней Руси, разумеется после крещения Руси, запрещалось изображать лик Христа где-то ещё, кроме иконы, да и на иконах его изображать могли строго определённые люди, а тут книга. Странно всё это. Неужели нашёлся такой смельчак, который не побоялся анафемы? В те года это очень серьёзное наказание. Да и книга-то не типичная, о магии. Как вообще такое слово попало в то время. Ни в одной книжке не встречал упоминания магии в те времена. А чудеса да, чудеса были. То же, как Иисус по воде ходил, аки по суху, или же безнадёжно больных лечил одним наложением рук. Это уже ближе к магии, ну или к экстрасенсорике, как пожелаете. Я буду называть это более подходящим ко мне.

Руки у него были протянуты вперёд и в стороны, слегка приспущены, и ладони смотрели вверх, а из ладоней исходил протуберанцами свет. Свет этот был обозначен серебром, также как и аура человека, а там где этот свет заканчивался, серебро было затемнено. Иллюзия света была идеальной. Контуры ауры были такими, как я обычно их вижу. Человек улыбался и смотрел «открытыми», ясными глазами. У книги были замочки с верху и снизу, которые легко отстёгивались. Листы в книге были выполнены не из бумаги, а из какого-то волокна, на ощщуп похожую на бумагу, но намного прочнее. Текст был на старорусском языке с ятями и ерами, но прочитать его было не сложно, сложнее было распознать слово, давно ушедшее из нашего языка. Кроме этого тут были и искусно выполненные поясняющие иллюстрации. Ну, что мне сказать, сбылась мечта идиота. Я теперь точно знаю, что магия у нас была, а книга, я думаю, мне поможет в изучении этого явления.

— Спасибо, ребята, это именно то, что мне нужно. — У меня даже слеза выступила, тронуло от души. И тут зал взорвался оглушительным «Ур-ра», я аж присел от неожиданности. Сразу после этого зал наполнился привычным фоновым шумом, и радостными смешками. Наконец и я присел за стол.

— Где вы только нашли такой раритет? — Спросил я Кречета. — Это же наверно кучу денег стоит?

— Это Ребус случайно натолкнулся на неё, — пояснил он, — в ломбарде. Какой-то алконавт притащил на продажу. Она грязная была, это мы её уже тут подчистили. А когда он показал её работнику этого заведения, то тот сразу сказал, что триста рублей за неё даст, хотя прекрасно увидел её ценность. Мужичёк, с расстройства уже собирался уйти, но работничек милостиво согласился купить её за тысячу. Тот уже хотел отдать её, но тут Ребус вклинился, и предложил ему пять тысяч. Естественно, тот уже протянул книгу Ребусу, но работник перебил цену пятьюдесятью кусками. Мужичёк задумался, и встал в сторону, не понимая о чём вообще спор, но желая продать её по дороже. Он понял, что книга ценная, и решил продать её не ниже миллиона. Работник взбесился и пообещал Ребусу, что тот не уйдёт, и книга всё равно окажется у него. В общем, Ребус с мужичком ушли, он ему пообещал купить за миллион. Но стоило им зайти в глухой переулок, как навстречу выскочило сразу трое амбалов, с дегенеративной внешностью и с очень явным желанием прикончить, кого ни будь. Кинулись на Ребуса, Ребус их качественно вырубил, а потом позвонил нам на базу и попросил собрать сумму и привезти в город. Рассказал для чего это, ну а дольше, ты думаю, сообразишь. Собрали даже больше нужного. На остатки Ребус купил продуктов к праздничному столу. — И он как фокусник поставил на стол бутылку коньяка Camus. Тут же на остальных столах появились по бутылке на стол. Увидев мой удивлённый взгляд, поспешил успокоить.

— Не переживай, с командиром уже всё утрясено. Бутылочка на четверых — это только понюхать, — скривился он, — но отметить вполне достаточно. Большое тебе спасибо от всех. И давай, налегай на угощение.

А угоститься было чем. То, что принесла Лена — это только горячее, причём среди этого, первого не было, только плов с большим количеством мяса (хм, а выглядит как настоящий Узбекский, и на запах такой же, даже нухат присутствует с чесноком) и манты, всё в больших тарелках. Надо так полагать, это на четырёх человек, потому что один я это не осилю. Кроме этого Лена донесла ещё четыре тарелки с большой и сочной отбивной в каждой. Кроме этого тут и салаты были и напитки. Столы не большие, поэтому насилу уместили всё это разнообразие. За другими столами не стали дожидаться Лены и сами организовали поляну за своими столами. Блюда были у всех одинаковые, и такое же одинаковое радостное и предвкушающее настроение. Мы хоть и сидели все за разными столами, но чувство сплочения праздником было у всех одно.

Незапланированный праздник удался на славу. Уже после того, как все поели, ко мне подходили парни и каждый норовил постучать по плечу или обнять в своих тисках. К концу праздника я чувствовал себя отбивной. т. Глаша тоже подходила, обняла меня и расцеловала, а потом снова расплакалась, но уже от счастья. Её можно понять, она ведь уже практически крест поставила на своей жизни, а тут ещё один шанс дали, как не расплакаться? Никитич тоже по отечески обнял и поблагодарил. Смешно смотреть со стороны, когда такой же парень как и ты, обнимает тебя словно отец, с таким же отеческим взглядом, но никто не смеялся, все чувствовали Никитича отцом родным. Пусть ворчливым и много чем не довольным, но отцом. Это человек старой закалки, таких сейчас не делают. Даже в школах преподают сейчас, оглядываясь на запад. В учебниках истории стали затирать факты о Великой Отечественной Войне, в итоге там осталась запись, что война всё же была, ну и сроки этой войны. Кого можно воспитать на такой истории? И делается ведь это сознательно. Растлить нашу молодёжь, очернить наши духовные ценности, выставить напоказ либералистический образ жизни, и пусть народ тянется к потреблению и толерантности. Эх, как грустно-то… Опять я себя накручиваю.

А Никитич-то и т. Глаша, так и посматривают друг на друга. Ну, наконец-то встретились два одиночества. По их взглядам видно, что для себя они уже всё решили. В таком случае — счастья вам и любви. Никитич, кстати, стал посещать тренажёрный зал, и даже пытается спарринговать с парнями. Ему далеко ещё до результатов, но успехи уже есть. Ну а чего, молодость присутствует, любимая женщина вроде уже тоже, так чего не привести себя в надлежащую форму? Удачи, Никитич!

Ну а я, всё это время хотел побыстрее оказаться у себя в комнате и погрузиться в книгу. Очень уж меня донимают некоторые вопросы, может в ней я найду на них ответы?

Наконец всё закончилось, и я побежал к себе в комнату. На дверь повесил табличку «не беспокоить» и углубился в чтение.

А книжка-то занимательная. Первое, что бросилось в глаза, это слова, которые в то время никак не могли существовать. Там таких понятий не существовало. И это при всех сопутствующих знаках характерных тому времени. Подделка? А с какой целью подделывалось это издание? Для того, что бы продать по дороже? Но продал-то его забулдыга, и книга была в очень грязном состоянии. Наверняка откапал где-то. Нет, не сходится. Даже логически. Продать такую книгу дорого не получится, сразу после того, как ознакомишься хотя бы с первой главой. Ну не могли произносить такие слова люди в то время. Стало быть, подделка, и цена ей — стоимость материала затраченного на её изготовление. Но мне почему-то кажется, что это действительно старая книга. Если не обращать внимание на некоторые специфические слова, то стилистика написания вполне укладывается в те времена. Попадались мне действительно старые книги, и стиль письма я запомнил. Но было тут ещё что-то, что царапнуло мой взгляд, но определить, что именно, я пока не могу. Но я уверен, что эта книга именно старая. В таком случае, как современные слова могли попасть в то время? Путешественник во времени или попаданец? Как вариант. Почему я это допускаю? Ну а как объяснить находки археологов, которые обнаруживают современные предметы на глубине залегания несколько миллионов лет? Вот и недавно был обнаружен ими вполне современный болт с резьбой, из современной стали. За несколько миллионов лет до наших дней. Такие данные, конечно, пытаются сразу секретить, но информация успевает распространиться. А внезапные исчезновения людей? Идут себе два товарища по полю, разговаривают о чём-то, и вдруг один из них просто исчезает. Ни ям, ни каких-то ещё неровностей местности в этом месте нет, да и поиски после этого не приносят совершенно ни каких результатов. Куда исчез человек? А ведь исчез с концами. Ни один исчезнувший ещё не проявился, такое бы не пропустили. Почему бы не предположить, что он провалился во времени или же в параллельный мир. Не существует такого? А доказать отсутствие такого мира можете? Вот и я о том же. Мы, люди, ещё много не знаем. Наша цивилизация живёт в этом мире ещё очень мало, и знаний нам просто не хватает. Уже сейчас доказано существование цивилизаций предшествующих нашей, и не одной. Так что мы не первые в этом мире, и думаю, будем не последними. Весь вопрос в том — сколько нам ещё осталось?

Предположим это попаданец из будущего, но не нашего, а параллельного мира. В нашем — магии как таковой нет. У нас технологический мир. Возможно такое? Почему нет? А может и из того же времени, но опять же из параллельного мира, неизвестно ещё — как у них шёл прогресс. У нас-то всё войны и войны. Вот и наращивали мускулы, развивая промышленность. А как шла история у них? Человек такое существо, что спокойно сидеть не может, надо обязательно проявить себя в чём-то, а в чём проявлять, если нет войн? Стоячее болото предопределённо погибнет, а у них вон магия действует. Стало быть, они развивались в этом направлении. Может быть такое? Опять же, доказать обратное тоже невозможно. Жаль он о себе здесь не написал, даже как его зовут не известно. Неизвестный маг.

Блин, я здесь целую теорию вывел, а для чего? Мне нужно-то выяснить, верить написанному или нет? А попробуем, что меня останавливает? Тем более, что я знаю, что магия существует. Иначе свои способности я объяснить не могу.

В ходе прочтения книги, мне кое-что стало понятно. Например, то что я вижу ауру человека, это способности начинающего мага. Что такое аура? Аура это составляющая нескольких тонких тел человека, такие как: физическое тело, эфирное тело, астральное, ментальное, казуальное, будхическое, атманическое. Это не все тела, есть там ещё несколько тел, но для нас самые важные, это те которые очень сильно влияют на нашу жизнь, это физическое, эфирное, астральное и ментальное. Многие со мной поспорят, ну что ж, я выдвигаю только свою версию. Может быть, остальные тела тоже сильно влияют на нашу жизнь, только с ними совершенно невозможно работать, а я перечислил те, на которые можно воздействовать. Ну, физическое тело — вы понимаете, что это такое. Это тело человека. Эфирное тело отвечает за сопротивляемость инфекциям, за тонус, за выносливость. Это проводник жизненной силы. Такие чувства как голод, сытость, сонливость, жажда, усталость, бодрость — это действие нашего эфирного тела. Астральное тело отображает наши эмоции, а ментальное — отвечает за наше сознание. Тут вот в чём дело, не мозг человеческий управляет нами, как я думал, а именно ментальное тело. Мозг — это всего лишь проводник между ментальным и физическим телом и управляющий нашими нервными окончаниями, мышцами. А мысль формируется в ментальном теле. Ещё это тело называют сферой сознания. Он связывает наше сознание, мысли, чувства и память с действительной жизнью. Это значит, что мои возможности по установлении истины в рассказе человека отображаются в астральном теле, а намерения в ментальном. То бишь, когда человек врёт, в астральном теле происходит перегрузка, цвет астрального тела в некоторых местах меняется, и можно узнать, правду говорит человек, или ложь. Ну а что, всё правильно. Правду говорить легко, даже если она и тяжёлая. Здесь не надо выдумывать, напрягать ментальное тело. Если правда тяжёлая, то чувства отображаются на астральном теле в районе груди, мы ощущаем тяжесть. Когда врём, астральное тело не напрягается, но эфирное в это время перекрашивается. Вот и весь детектор лжи. Значит я инстинктивно правильно делал, распознавая ложь. Хотя, тут больше не инстинкты, а наблюдательность, но всё равно правильно, и это радует.

Нашёл я здесь упоминание и о способности останавливать время. Опять же, не полная остановка, а очень сильное её замедление, как у меня. Это оказывается, очень огромный бонус. Такой бонус не каждый маг имеет, или имел. Такие случаи бывали в истории людей, но каждый раз такая способность появлялась после несчастного случая, где пострадал мозг. Возникает какое-то воздействие на мозг, и предохранитель просто сгорает. Про предохранитель я сам придумал, так объяснить проще, а в целом верно. За всю историю, так и не смогли выяснить, как и почему это происходит, какой именно участок нужно стимулировать и каким образом. Тёмный лес. Мозг человека до сих пор остаётся загадкой человека. Если представить мозг человека как прозрачный трёхмерный объект, а сигналы, которые поступают от мозга в нервные окончания как светящиеся импульсы, то мы увидим, что более 80 % мозга останутся не раскрашенными. Там не происходит совершенно ни какой работы, а почему? Может быть, мы не правильно подаём команду на эти участки? Или висит какая-то блокировка на этих участках? Какие способности человеческого организма блокируются? Что произойдёт, если все эти участки заработают как надо? Вопросов много, и к сожалению в этой книге я не нашёл ответов на многие из них. А моя способность, кстати, не такая и безобидная вещь оказывается. Своими остановками времени, я вношу хаос в тонкие тела земли. Да, да, у земли тоже есть тонкие тела, как и сердце, которое я могу услышать. Точнее увидеть звуковые волны. И ещё не известно, как она отреагирует на моё вмешательство, в её налаженные структуры. Бывали случаи, когда она уничтожала такого нахала. Единовременно выделение огромного количества тепла в данной точке, и нет человека. Даже пепла не остаётся. Причём окружение совершенно при этом не страдает. Были запечатлены магами такие моменты. К слову, все такие умельцы, умирали не своей смертью. Их «забирали». Но повеселиться они успевали вдоволь. Предел терпения у земли большой, может терпеть и несколько лет, тут зависит от времени задержек скорей всего. Те, кто умел пользоваться этим, в последнее время стали сильно злоупотреблять такими способностями, и задерживали время на очень долгий срок. Может, поэтому и избавлялись от них. А может это была и не земля, а что-то другое. Или кто-то другой. Никто так и не разобрался в этом однозначно.

И ещё кое-что. В момент остановки времени, тонкие тела втягиваются в ядро, и тело становится совершенно беспомощным перед окружающей средой. Они не пропадают совсем, просто на этот момент они находятся внутри ядра. Впрочем, у меня работает регенерация, и я думаю, для меня это не так страшно. Так же я понял, почему на меня не действуют законы физики в этот момент. Вокруг меня образовывается своеобразное поле, в котором тоже действуют законы физики, но в своём контуре. Поэтому я не ощущаю сопротивления воздуха при перемещении как при ускорении. И всё что входит в это поле, не подвергается деструктивному действию из-за остановившегося времени. Поэтому и одежда на мне не распадается. А например при ударе кулаком, поле растягивается по кулаку тонкой плёнкой, которая только прикрывает кожу кулака, не перенося особые условия на объект воздействия. Интересно, а можно ли увеличить это поле, что бы ещё что-то с собой захватить, более объёмное, чем одежда или папка, которую я прижимал к себе, когда покидал первую базу в режиме нон стоп? Об этом здесь, к сожалению не сказано.

Кстати, ускорение не является способностью магии, это полноценное развитие организма. Почему оно не работает у каждого? Потому что, там тоже есть свои ограничения установленные в мозге. Ребятам то я их снял, а у себя я эти ограничения потихоньку ломал, медитация при учёбе с Олегом Вьюжином, мне сильно помогла в этом. Я смог развить его сам, правда, таким образом, это происходит значительно дольше. При этом, как я уже говорил, значительно развивается тело, укрепляется каркас человека. Конечно, испытывая колоссальные нагрузки, при выполнение стандартного комплекса упражнений, тело пытается себя защитить, укрепляя организм. Теперь представьте, что может совершить такой человек, если ударит в полную силу врага в голову, даже не ускоряясь. Вот и я о том же. Силы-то не мерено. Видел я однажды, как китайцы перегружали ящики с виноградом из машины в рефрижераторный вагон. Сам по себе один ящик не тяжёлый, килограмм десять всего, а они брали по пять ящиков, быстро взбегали на насыпь, кстати, высокую, и пологую, метров пять в длину, и подавали их в вагон рефрижератора. Сами маленькие, метр сорок пять, метр пятьдесят всего, худенькие, а разгрузили целую машину очень быстро. Кроме этого, они ведь не ходили — бегали. А наши парни в это же время, брали по два ящика, и подымались с большим трудом. При том, что и выше этих китайцев и здоровее на вид. А почему так? Да потому, что эти маленькие человечки с детства на физически тяжёлых работах, и их организм укрепился для таких работ. Естественно и силы у них побольше. Мышцы адаптированы для этого.

Выяснил и ещё один момент, который меня очень сильно интересовал. Это мои щупы из пальцев и умение оперировать ими как скальпелями, или же массировать — как мягкими пальцами. Действительно, есть такое у магов. Они могут оперировать своими энергетическими щупами в теле человека, не причиняя боли. Фактически человек может ничего и не ощутить. Всё это действо происходит на энергетическом уровне, а в реальности, к примеру, раковая опухоль — просто исчезает. Сказка? Для кого как, а я сам занимаюсь таким. Правда, органы я ещё не резал, но вот то, что такое вмешательство в организм на самочувствии пациента влияния не оказывает, знаю. После удачной операции — пациент чувствует улучшение, и это тоже факт. Маму-то вон, ремонтировал, и удачно. Сразу после операции ей стало хорошо.

Распараллеливание сознание как таковое, в магические способности не входит, но является сопутствующей, но совсем не обязательной плюшкой. Тут от человека зависит. Так-то его можно и просто в медитациях развить, но если ты ещё обладаешь и магической силой, то эта плюшка развивается значительно проще. Что это такое? Если проводить аналогии с компьютером, то это дополнительное ядро в процессоре. Ну как, впечатляет? Меня впечатлило, и довольно давно. При умелом использовании, можно легко изучать, например языки. Хм, а это идея. Мне-то в командировку скоро, надо выучить язык основного противника. Как появится свободная минутка — займусь этим.

Много было в этой книжке нового для меня. Там говорилось о каких-то плетениях и создании артефактов, но самих плетений здесь не было. А вот как создавать их, показано было. Плетение, это сплетённая фигура из силовых линий в определённую фигуру. Начинающие маги обычно помогают себе плести руками. Так образнее. Но нужна очень серьёзная концентрация, что бы плетение не распалось. Удерживать это плетение в том виде, в котором переплёл силовые линии между собой. Но есть и другой способ создания плетений, при помощи визуализации. Кто-то делает это с закрытыми глазами, но более опытные маги могут создавать их и с открытыми. А после того, как создали эту фигуру — запоминают её, что бы в следующий раз не мучиться при её создании. Достаточно представить её перед своими глазами. После этого направляют туда свою энергию, или же манну, кому как удобно, и направляют его на объект воздействия. В зависимости от того, на что оно было рассчитано — то и произойдёт. Или же можно это плетение вмонтировать в предмет, и добавить к этому предмету накопитель манны для работы амулета, обычно используют драгоценные камни, они лучше и больше могут содержать в себе энергию, необходимую для работы. Теперь надо искать книжки по артефакторике и плетениям. Хм, сказал, словно в библиотеку сходить. Жаль, если таких книг здесь не осталось. Артефакты мощная штука. Почитал я про них. Мне, например, очень понравилось такое понятие — как безразмерная сумка. Не в том плане, что она растягивается, а в том — что вмещает в себя огромное количество предметов, не меняя своего размера. Неплохо было бы иметь такую сумочку при себе. Или же пространственно временная щель. Это уже не артефакт, это скорее способность. Работает, почти так же как и сумка, только носить с собой её не надо, привязал к своей ауре и всё. В нужный момент, достаёшь, что тебе нужно, из воздуха. Так это выглядит. Без этих образцов плетений — даже пытаться не буду что-то придумать. Можно такого наплести, что и в совок потом нечего убирать останется от меня.

Книжку прочитал быстро, а что там читать с моими тремя ядрами? После лежал и оттачивал план по операции в Резиденции. Да что там оттачивать, главное попасть туда, а как попасть я уже решил. Дальше многое будет зависеть от обстоятельств. Но хулиганить там не буду, хоть и будут там лица из списка. Почему-то мне кажется, что так будет правильно. Когда думал над тем, стоит ли прибрать тех из списка, кто попадётся мне под руку, то чувствовал какое-то напряжение в груди и мандраж в копчике. Нет, не то, что я бы не справился, да легко. Просто, мне кажется, так будет не хорошо, вот было у меня такое чувство. А когда решил, что никого трогать там не буду, напряжение сразу отпустило. Значит, решение моё было правильным. Пусть уж Владимир Владимирович поработает над ними после. Из того, что я услышал из записи, легко им не будет. Лишь бы слинять не успели. Хотя, неизвестно, что будет лучше для них. Может так случиться, что это будет большим наказанием для них в будущем. Вернуться то уже не смогут, наш народ их не примет. Да и не только народ. А жить за границей без денег — там капитализм, никому они будут не нужны. И в лучшем случае, устроятся на работу, если возьмут, конечно, там своих нищих полно.

Дождавшись, когда время ужина подойдёт к концу, я пошёл в столовую. Мне, конечно, понравилось, что организовали парни, но как-то неудобно себя чувствую. Не люблю быть центром внимания.

В столовой народу уже не было, все поужинали. Ну и слава богу. Лена сразу побежала ко мне с подносом. Видно, что ждали. Перекинувшись с ней парой слов, приступил к ужину. А подали нам плов с обеда и чай с плюшками. Ум-м, вкуснятинка. Люблю плов, особенно когда там мяса много, а здесь его было очень много. А плюшки — так это фирменная стряпня т. Глаши, и от них все парни без ума.

Дождавшись, когда я поем, ко мне подсела Лена и спросила:

— Скажи, Саша, а мой ребёнок родится со способностью к регенерации?

— Хм. — Задумался я. А вопрос и вправду интересный. Как-то я упустил этот момент. И что мне сказать? — Ты знаешь, а я и сам не знаю. Такого ещё не было, поэтому и ответить тебе не могу. Вот родится, а там посмотрим.

Она задумалась на некоторое время, усмехнулась чему-то, но настроения мой ответ ей не испортил.

— Ладно, — махнула она рукой, — поживём, увидим. Что так поздно пришёл? Мы уже закрываться собирались. — Соврала она мне и улыбнулась. — Да и народу на ужине было мало, обед у многих не переварился ещё.

— Да, как-то, не удобно себя чувствую, от такого внимания, — повинился я, — да и книжка затянула, не сразу заметил, что ужин заканчивается.

— Ладно уж, иди, — заразительно рассмеялась она, — небось командир ждёт уже?

— Ага, ждёт. — Махнул я головой. — Спасибо за ужин, и отдельное спасибо за плюшки т. Глаше.

Я встал, и направился к командиру. Пора уже, дела без нас не сделаются.

Зайдя к нему в кабинет, я удивился, увидев здесь и Крестника. Он улыбнулся мне, встал и поздоровался крепким рукопожатием.

— Наконец-то ты пришёл, — недовольно проворчал Георгич, — сколько ждать-то можно?

— Извини, командир, зачитался я.

— Что, понравилась книжка? — Плохое настроение с его лица как корова языком слизала.

— Не то слово, — подтвердил я его предположение, — это очень дорогой для меня подарок, а самое главное — очень нужный для меня.

— Вот и Ребус сказал, что понравится. — Усмехнулся он. — Ладно, план операции подготовил?

Я выложил ему, всё, что подготовил за вечер, и командир принялся шуршать бумагой. Впрочем, времени это заняло не много.

— И это всё? — С возмущением спросил он. — Это всё, на что тебя хватило? Где деталировка? Я здесь вижу только общий план.

— Командир, не кипятись, — вытянул я ладони, — по поводу Калюжного, как Олег отработает, только он знает, я дал только идею, а дальше пусть он её разрабатывает. Только я у тебя спросить хотел, сможешь ли ты перехватить его звонок настройщикам кабельного ТВ?

— Перехватить не проблема, — всё так же хмурясь, ответил Георгич, — а ты уверен, что он вызовет мастера?

— Абсолютно. Такие люди в обязательном порядке смотрят новости, и остаться без информации о мире ему будет очень не комфортно. Тем более, ему есть что бояться. А вдруг там охоту на продажных профессоров объявили, а он не в курсе. Нет, обязательно смотрит.

— Хорошо, с этим ясно. А как отключить ему кабельное? Надо же именно ему отключить, а не все, иначе такой бум начнётся.

— А ты можешь посмотреть планировку кабельных телевизионных линий в этом доме?

Георгич, не говоря больше ни слова, залез в компьютер, и стал искать информацию. Крестник сидел тихонечко, и о чём-то серьёзно размышлял. Видно, что думки были не радостными, озабочен он был серьёзно.

— Ага, нашёл, — радостно потёр руки Георгич, — шкаф подключения абонентских линий находится на улице, рядом со шкафом телефонных линий, у стены дома, с торца. Тогда по этому вопросу претензия снята. А что по твоей операции? Крестник волнуется, говорит, что больше не может ничего гарантировать со стороны ЦРУ. Надо уже приступать, а у нас план сырой. Они ведь могут послать ещё одного агента, и тот выяснит, что кроме Крестника никого больше нет, и всё у нас накроется медным тазом. Неизвестно, какие шаги они предпримут.

— Ну, какие шаги предпримут известно, — вмешался в разговор Крестник, — этот вариант уже проработан. Сначала они проводят передачу власти от Бельцина своему подготовленному человеку, способом очень похожим на наш. Затем тихо устраняют высокопоставленных военных, которые могут отдать приказ на ответный ядерный удар (на свой страх и риск), такие люди в том списке, что я вам предоставил, имеются. Это для подстраховки. Кстати, устранять их должны были те агенты, которые уже устранены. Но подобная директива распространяется и на советников, если агент по какой-то причине не смог выполнить задание. Систему «Периметр» в этом случае они не опасаются, потому что — не собираются использовать ядерное оружие. Зачем его использовать, если у руля их человек. Бельцин тоже их, но в последнее время он стал неадекватен. Возможно, это водка виновата, а может водка — это только способ заглушить свою совесть. Но не суть. Главное то, что поставят человека абсолютно преданного идеалам США. Думаю, вы знаете, о ком я говорю.

— Лемцов. — Мрачно сказал Георгич.

— Да, именно он. После всего этого, они организуют беспорядки в России, по поводу несогласия с никому неизвестной личностью на посту президента, а как политик он себя особо и не проявлял, а затем он просит помощи ООН и вводит миротворческий контингент на устранение беспорядков. И всё, про Россию, как про страну, можно забыть. Она станет сырьевым придатком США, со всеми вытекающими из этого последствиями. Такой сюжет они разыгрывают не впервые. Все эти цветные революции — это их конёк.

— Ну вот, я приблизительно об этом и подумал. — Пробурчал командир.

А Крестник очень живописно вписал себя в наши структуры. Он уже не отождествляет себя с Америкой совсем никак. Чувствует себя как истинный россиянин и патриот своей страны, которая, кстати, своей стала совсем недавно.

— Да ладно тебе, Георгич, ничего он не сырой. — Недовольно пробурчал я. — Ты же знаешь, мне главное попасть туда, а как попасть — это не проблема, это я сделаю легко. Главное, что бы телевидение было готово. Я хоть завтра готов. Кстати, Крестник, с Бельциным поговорить сможешь?

— Смогу, конечно, а тема?

— Нужно, что бы он захотел выступить с заявлением о поимке «Белой Стрелы», и кадрами захвата оной, соответственно, надо подготовить операторов ТВ с аппаратурой, для прямого выхода в эфир. Скажешь ему, что так требует центр.

— Связаться-то я свяжусь, а вот выполнит он это или нет, тут вопрос. Я же говорю, что он стал неадекватным. Хотя, он лично заинтересован в поимке этой группы, может и согласится.

— Отлично, тогда завтра можно и приступать. — Повеселел я.

— А как ты будешь действовать внутри? — Георгич встал и нервно заходил по комнате. — Ты понимаешь, что там полно камер и охраны? Как тебе удастся проникнуть в кабинет не засветившись? Я понимаю, что ты можешь останавливать время и оказаться у кабинета незамеченным, но, у кабинета стоит охрана, просматриваемая с камер, а дальше приёмная и тоже с камерами. Нам не нужны трупы, а если ты будешь действовать напролом, то именно их мы и получим.

— Георгич, ты же знаешь, что такое «Троянский конь»? — Увидев жёсткий взгляд командира, продолжил. — Вот этот «Троянский конь и будет моим пропуском. Он будет открывать двери для меня, сам того не подозревая. Открыл дверь — я проскочил и спрятался, до следующей двери, и так до его кабинета.

— А кто будет этим «Троянским конём»? — Уже успокаиваясь спросил он.

— Тот, кто понесёт запись захвата «Белой Стрелы». Он сам назначит этого коня. Надо только передать ему запись. Или просто пустую болванку.

— Хм, а может и сработать. — Удовлетворённо отметил Георгич. — Вот можешь ведь, когда хочешь. Почему не указал это в рапорте?

А я ведь действительно лопухнулся. Почему я не проработал этот момент? Как я могу попасть в его кабинет, если там двери и охрана у дверей, да под камерами? Ведь известно моё отношение к закрытым дверям в таком состоянии. Хрен бы я их открыл. Сломать легко, но открыть — фиг вам. А командир помнит об этом. Мда-а, что-то расслабился я. Получил такую фичу, и махнул на всё рукой. Так нельзя, серьёзней надо подходить к делу. Прав командир, на все сто прав. Я бы конечно сообразил потом, но время было бы упущено. А самое главное, упущен был бы хороший момент.

— Извини, командир, виноват. — Повинился я. Как известно, повинную голову меч не сечёт. — Расслабился видимо в отпуске, вот и упустил.

— Ладно, прощаю на первый раз, — махнул он рукой, — но смотри у меня. — Пригрозил он кулаком. — Дальше-то, что будешь делать?

— Камер у него в кабинете нет?

— Нет, камер нет, это абсолютно точно. Олег мне об этом рассказал. Он хоть и не вхож в святая святых, но скандал учинённый Первым помнит. Он тогда очень гневался по поводу личного пространства в своём кабинете, после этого всё убрали. Но «жуки» там могут быть.

— Ну, с этими насекомыми я справлюсь. Есть у меня очень эффективное средство против них, — улыбнулся я, — а увидеть их я смогу, ты знаешь. — Увидев кивок головой Георгича, я продолжил. — Дальше, поговорю с ним, как себя надо вести, что говорить. Дам ему текст, текст у нас уже есть? Вот и хорошо. Покажу ему, насколько он стал беднее, и насколько станет ещё — если не прислушается к нам. Потом просто буду контролировать его в студии, с укромного местечка, что бы, отсебятины не нагородил. Как-то так.

— Хорошо, Крестник, — он посмотрел на Фишера, — завтра, передашь ему сообщение, где-то… — командир посмотрел на часы, прикинул что-то и выдал, — в шесть вечера. Времени ему будет достаточно, что бы успел всё организовать. Договоришься о передаче материалов и обращения в 8-30 вечера. Тебе полчаса хватит? — Он посмотрел на меня, я махнул головой, — Отлично. Сам можешь на встречу не идти, я найду кого послать. Думаю, у Резиденции и передадим посылочку посыльному.

— Проверять её не будут? — Уточнил я.

— Кто же возьмётся проверять совершенно секретные документы? Проверят на наличие опасных веществ, прокол даже могут сделать на пакете, для проверки отсутствия отравляющих веществ, да и всё.

— Вот, — протянул я указательный палец вверх, — а это время. Могу и не успеть.

— Хорошо, — согласился со мной командир, — тогда в 8-00. Устраивает?

— Устраивает. Уверен, что вскрывать не будут?

— Уверен, тут многое зависит от того — кто получает этот пакет. А он не оставит это дело на самотёк. Благодетели могу обидеться, если он не успеет. Крестник, завтра ровно в восемь, включай свою шарманку. Это много занимает времени?

— Время нужно только для того, что бы войти в программу и забить номера счетов, но это можно сделать заблаговременно, а нажать кнопку старт — много времени не надо.

— Хорошо. Тогда я завтра сообщаю Олегу о начале операции «ПутИна», что бы он подготовил «приемника».

— Ха-ха-ха, — рассмеялся я, — ПутИна? Очень говорящее название.

— А-а, вон ты о чём, — усмехнулся командир, — это только совпадение. Ладно, свободны. Хват, завтра отправляешься в шесть утра. Поедешь на машине. Успеешь. А теперь отдыхать.

Глава 2

Выехал я, как и говорил Георгич, в шесть часов. Перед этим позавтракал и переговорил с т. Глашей. Она цветёт и радуется жизни, но нет-нет, да и взгрустнёт, что муж её не дожил до этого дня. С Никитичем у них всё отлично. Давно они уже присматривались друг к другу, но из-за возраста не делали никаких шагов навстречу, а тут такая возможность. Она меня, кстати, попросила не называть больше т. Глашей, лучше по отчеству, как Никитича, Андреевна она. А то, как-то старит это. Не к лицу. Других ребят тоже попросила так её звать. Ну что ж, Андреевна, так Андреевна, я не против.

Ехать не долго, всего-то пару часов неспешной езды. Надо сказать, что для этой машины 90 км. в час действительно неспешная езда. А ехал я на Ауди-100. Хорошая, большая, удобная и очень мягкая машина. Умеют немцы делать, этого у них не отнять. Мелкие кочки даже не замечает, подвеска очень хорошая. Двигатель с турбонаддувом. Двигателя в салоне совсем не слышно. Понимаешь, что машина едет, только по меняющимся картинкам с наружи. Мне понравилась машинка. Георгич расщедрился что-то. Весь автопарк у нас поменял. Хоть и было у нас не так и много машин, но качественную замену он сделал. Вот только качества этой машины заметил не только я. Уже на подъезде в Подмосковье, меня остановили менты. На обочине стоит патрульная машина, у машины мент с полосатой палочкой, и машет мне ею, и показывает куда припарковаться. Ну что ж, просят — остановимся. Документы у меня в порядке, доверенность на машину на руках, тех паспорт тоже в норме. Но что-то мне резануло глаз. Что-то необычное. Проанализировав свои наблюдения, а в это время я аккуратно парковался за патрульной машиной, понял, что мне показалось не обычным. Номер машины был слегка загрязнён. С трёх метров разглядеть его конечно можно, а вот с дали фиг вам. И ещё, когда проезжал мимо этого патрульного с палкой, я взглянул ему в глаза, и очень они мне не понравились. Глаза как глаза, такие же, как у всех, но взгляд волчий. Колючий такой и злой. Всё остальное, вроде, как и в порядке, даже причёска по уставу. И жетон на груди присутствует. Но сдаётся мне, не менты это. Встречал я гаишников на дороге, знаю, как они выглядят, и взгляды у них у всех одинаковые. Такие уставше-алчные, не знаю как объяснить. Вроде и бабла охота срубить побольше, и выходить с машины не хочется. А постой-ка на улице по несколько часов к ряду, да в мороз. И план надо выполнить, и начальству в клювике подарочек поднести, что бы, не засунул в какой ни будь занюханный переулок в следующий раз. Да и домой хочется что-то вкусное принести, своих порадовать. Зарплату-то, конечно, дают, только зарплатой это можно назвать отдалённо. Даже анекдот есть в эту тему. «Устроился в ГАИ молоденький мент, получил форму, получил жезл, фурнитуру всю получил, и направили его на ответственный участок дороги. Ответственный не потому, что он с этого участка получить может много, а потому, что никто на этот участке работать не хотел. Прибыли с него мало шло. Проходит время, месяц, два, три, а лейтенант не идёт получать зарплату. Вызывает его начальство к себе, и спрашивает: — Иванов, ты почему зарплату не приходишь получать? — А что, ещё и зарплату дают? — Удивился он. — А я думал, дали жезл, дали пистолет, и крутись, как хочешь.» Вот на такой волне я и знаю, какой взгляд у гаишников должен быть, у этого же был взгляд жадный, жестокий и злой. На всякий случай я осмотрел его ауру, уже привычно выйдя в состояние ра-хат, ну или просто магическим взглядом, и это только подтвердило мои подозрения. Аура его была грязная, вся какая-то коричнево-чёрная, с переливами. В районе головы на астральном плане, проскакивали бордовые всполохи. Такие всполохи я уже видел у бандитов. Они означали алчность, злость, психическую неуравновешенность и желание унизить кого ни будь, поиздеваться, убить в конце концов, жажду крови, вот. Не хорошие это всполохи, а направлены они сейчас на меня. Понятно, на дело вышли бандиты с большой дороги, джентльмены удачи. В машине, кстати, ещё двое сидит. Но не выходят.

Пока ехал до сюда, слушал криминальные новости, и там говорилось, о пропавших людях на трассе. Выезжают люди по своим делам, и больше о них ничего не известно. До места назначения они не добрались. Всё это происходило в Ростовской области. Месяц целый люди пропадали. Не каждый день конечно. Когда через неделю, а когда и через три-четыре дня. И в разных направлениях от города. Когда увидел этих ментов, я вспомнил передачу. Очень похоже, что это именно те, из-за кого пропадали люди. Вот не хочешь, что бы что ни будь произошло, а они сами лезут. Ладно, посмотрим что к чему, а там решим.

В это время, мент уже подошёл к моей машине. Я не выходил из машины, ещё чего. Не мне надо, пусть сами идут. Но видимо этим я его ещё больше разозлил, всполохи так и пылали. А видение я не переключал. Приоткрыв окно, я дождался его.

— Ваши документы? — Зло бросил он. Да тут не только глаза, тут и морда лица совсем не похожа на стражу порядка. Типичный бандос, только марафет в прикиде навёл, что бы обывателей не спугнуть. На вид не бык, нету этого теляче-дебильного выражения лица, скорее руководитель банды, атаман, етить его в коромысло.

— А что случилось, командир? — Спросил я, передавая документы. Надо разыграть карту до конца, хочу посмотреть, как они действуют. Не будут же они прямо на трассе меня дербанить. Тут машины проезжают довольно часто, оживлённая трасса. Даже странно, как они на такую трассу рискнули сунуться. Тут ведь и патрульное ГАИ довольно часто ездят. А может под пересменку подгадали? Всё может быть.

— Проверка документов и транспорта. — Дежурно отрапортовал лже милиционер, а то что он не настоящий я уже понял. — Поступил сигнал, что было угнано Ауди, проверяем.

— Кстати, а на ваше удостоверение взглянуть можно? — Разыгрывая из себя лоха продолжаю игру.

— Пожалуйста, — выплюнул он мне в лицо и предъявил только корочку своего удостоверения и сразу убрал его в нагрудный карман, — лейтенант Сидоров. Следуйте за этой машиной, я поеду с вами, проверим по базе данных вашу машину. — И он отсемафорил своим подельникам.

Патрульная машина вырулила на дорогу и обогнав меня, вырвалась вперёд. Я последовал за ней. Лже милиционер уселся на переднее пассажирское сидение, а правую руку сунул в боковой карман кителя. Я сделал вид, что не заметил этого, и изображая лоха, продолжал диалог.

— А куда именно мы едем? — А мы свернули в право, на грунтовую дорогу.

— Здесь, не далеко, в паре километров, находится областной отдел ГАИ. — Начал он мне врать, да так реалистично, я аж залюбовался. — До поста дальше, поэтому проверим здесь.

Я замолчал, не стал накалять атмосферу раньше времени. Ждать долго не пришлось. Как только трассу перестало видно с нашего места, а проехали мы всего метров триста, да и не мудрено, кругом лес, а этой дорогой хоть и пользовались, но довольно редко, так я сразу заметил, как он стал вытаскивать рывком руку с кармана. Патрульная машина, кстати, затормозила раньше, и уже оттуда стали выходить подельники с автоматами. Обычный АКС, откуда у ГАИ может быть что-то другое? Ждать дальше я не стал, а привычно остановил время. Соседа своего вырубил, отправив импульс в мозг. Убивать пока его рано, хочу узнать, как давно они работают. А вот с остальными чикаться не стал. Пустив на мгновение время в своё русло, открыл дверь, и опять остановил время. За это мгновение они ничего не могли понять, слишком короткий промежуток времени. Подойдя к ним, я ладошкой ударил сначала одного по голове, и услышал как хрустнул позвоночный столб в районе шеи. Ну как услышал, скорее почувствовал вибрацию. Звук-то тоже подчиняется законам физики нормального времени. Затем повторил приём со вторым. У обоих рост стал меньше сантиметров на пять. Такие нагрузки не предназначены для шейных позвонков, они просто рассыпались, а голова ушла в плечи. Когда пустил время в нормальное русло, эти два убивца свалились на месте. Я закинул их в машину на заднее пассажирское сидение и проверил их карманы. Нашёл удостоверения сотрудников ГАИ, но фотографии не принадлежали этим типам. Форма у обоих была в соответствии званию, один младший сержант, другой сержант, а вот носить они её правильно так и не научились, да и не научатся теперь.

Подойдя к первому действующему лицу, я выгреб его со своей машины, бросил на траву у обочины, и обшмонал карманы. Ну, так и есть. Лейтенант Сидоров. Только не этот сиделец. Того наверно уже и нет в живых. В правом кармане, как и ожидалось, находился пистолет, который он так и не успел вытащить, я был быстрее, ха-ха. После этого привёл его в сознание. Надо отдать ему должное, сориентировался он сразу, быстро посмотрев в сторону своей машины и на меня, дёргаться не стал. Опытный, зараза.

— Мужик, ты чё, с дуба рухнул? — Попытался он прокачать ситуацию. — Ты на кого руку поднял, придурок? В тюрьму захотел?

— Всё, хорош, сявка, — оборвал я его монолог, и посмотрел своим сканирующим взглядом, которому научился у Георгича, — знаю я уже, что ты не мент, сиделец. И хайло своё, без разрешения не раскрывай. Да не смотри ты туда, нет уже твоих корешей, кончил я их.

— И чё ты хочешь, мужик?

Я слегка врезал ему по носу, от этого удара он завалился на спину и потерял сознание. Из носа потекла кровь. Хм, аккуратней надо, рано его пока отпускать. Привёл его в чувство и сказал:

— Сказал же, без разрешения пасть не открывай, тупой что ли?

Он посмотрел на меня зло, но ничего не сказал, урок был выучен. Все бы так учились, с одного раза. Глядишь, и в чиновничьем аппарате у нас больше профессионалов было. А смотрит-то как, глазами готов глотку перегрызть, если бы умел.

— Откуда машина, и как давно работаете?

— В Ростове взяли, там и работали, пока менты хвост не прищемили, месяца полтора работаем. Здесь вторая машина всего, и это был ты.

Он вытер рукавом юшку под носом, но кровь не переставала течь. А взгляд уже не злой, обречённый.

— Почему не боитесь работать на такой оживлённой трассе? И куда дели тела экипажа?

— Патрульные на пересменке, а работаем мы быстро. Долго не стоим, минут десять и ходу. А патрульных прикопали в Ростовском лесу, не далеко от дороги.

— Опиши место. — Я вытащил блокнот с записями из планшета, а у него ещё и планшет был, и приготовился писать.

— Это на южной дороге, в пятнадцати километрах от поста ГАИ, и километрового столбика с отметкой 35. Если идти в лес от этого столбика, то метрах в двухстах будет овраг, вот в него мы их и сбросили, и склон обвалили. Присыпало их качественно, сразу не найдут.

После этого я расспросил его и записал о всех делах, которые они успели натворить после взятия патрульной машины. Запираться он не стал, всё рассказал, и где припрятывали тела, тоже. Хазу свою и нычку тоже сдал. А смысл ему молчать. Он уже понял, что живым от меня не уйдёт, а сломанная стопа, которую я ему организовал, когда он опять попытался взбрыкнуть, дала понять, что мужчина я серьёзный и шуток не понимаю. После того, как он закончил, я встал. Он, увидев это, попытался меня разжалобить:

— Мужик, не убивай, а-а? Осознал я. Сдай ментам, отсижу, и больше не выйду на эту дорожку.

— Мужики в поле пшеницу косят, а я оперативник «Белой Стрелы», слыхал про такую?

Надо было видеть его глаза. Казалось, что ещё немного, и они выпадут с глазниц. На лице ужас, на штанах мокрое пятно образовалось, а сам стал отползать спиной назад. Больше ничего я у него спрашивать не стал, и не останавливая время, просто ударил его ладошкой по кумполу. Вот теперь я услышал треск. Голова провалилась в плечи, а сам убивец упал спиной назад. Честно говоря не думал, что получится так же, думал максимум сознание потеряет, ан нет. Неплохо я подкачался-то. Немножко ускорился, конечно, но это не то же, что и остановка времени. И совершенно ничего не ощутил при этом. Ни сожаления, ни раскаяния. Всё ровно, всё буднично. Ну а чего их жалеть? Они оказывается не первый раз зону топчут, и всё за разбой и убийства, только почерк меняют при совершении преступлений и схему. В этот раз даже трёх месяцев не погуляли после отсидки, а вышли ведь по УДО. Вот кто убивцев по УДО отпускает? Разве можно так? Они же рецидивисты. Да такие и не перевоспитываются, мусор человеческий. Туда им и дорога. Может я сейчас чьи-то жизни спас. Свою, как минимум. А скольких бы они после ещё прибрали. Свидетелей ведь не оставляют. Я и признания у него выбил не для того, что бы отпустить, а что бы родственники покойных наконец нашли своих потеряшек. Пусть даже мёртвыми, это всё же лучше чем пропал без вести. К тому же, они работали со средним классом, богатых не трогали, боялись.

Закинув тело в патрульную машину на место водителя, я протёр все места, за что хватался, и оставил покаяние на приборной панели. Сам, сел в свою машину, развернулся, и помчался в сторону Москвы. Время хоть и потерял, но я ехал с большим запасом, для рекогносцировки. Да просто отдохну чуток, чего там готовиться, всё уже обсуждено и утрясено. Надо только дождаться времени. Ну и пообедать хорошенько, знаю я там одно неплохое место, кормят вкусно и качественно. Оттуда и позвоню с таксофона в милицию, что машину нашёл брошенную, с трупами внутри. Естественно анонимно. Информацию всё равно должны проверить, там же пишут всё. Так что найдут, не сомневаюсь даже.

До операции было ещё много времени, поэтому я заехал в спальный район Москвы, район Электрозаводской, есть там одно спокойное и приятное кафе Узбекской кухни, причём очень цивильно всё оформлено и чисто, что не свойственно им. Обслуживают молодые и симпатичные девчонки с Узбекистана, при чём, не узбечки. При Советском Союзе там была многонациональная страна. Сам я тоже не узбек, но родился-то там. А как я узнал, что они с Узбекистана? Так акцент подсказал, знакомый очень. Потом спросил у них, оказалось, что с Наманганской области они. Землячки в общем. С Узбекистана сейчас активно выгоняют русских, вот и они уехали. Одной даже квартиру пришлось бросить, угрожали убить, и убили бы. Отец у неё работал в милиции, а когда начались беспорядки — его сократили, а потом стали угрожать. Были и случаи убийств, ни за что, просто за то, что они русские. Ждать развития событий они не стали, уехали к родственникам в Москву. А здесь тоже всё не слава богу, родственник не потянул. Месяц пожили, а потом он попросил их с вещами. А им и идти некуда. Денег нет, что бы даже квартирку какую снять. И вот сидят они на Казанском вокзале, единственном месте, где с горем пополам можно было перекантоваться пару дней, втроём, мать, отец и она. Грязно на вокзале, шумно, менты гоняют, карманники шныряют. А куда деваться, не на улице же спать. А ещё весна только началась, на улице холодно. И тут им повезло. Отец выходил покурить на перрон, и случайно столкнулся со своим бывшим командиром, он хоть и узбек, но привык работать с русскими, а после того, что там началось, сам уволился, и решил начать жизнь заново, на новом месте. Уехал в Москву, и только сейчас вышел с поезда. Надо сказать, что человек хоть и крутил дела там, но остался человеком. Ребятам своим помогал по возможности. Вот и сейчас, увидев своего бывшего подчинённого, он предложил ему поработать на него, да как бы даже не на него, а вместе. У него есть деньги, а отец этой девчонки неплохо готовил. Так и открыли они своё кафе. Сейчас у них уже есть хоть и не большая, но своя квартирка.

Потом они стали подтягивать таких же бедолаг, как и они сами. Не всех подряд, а порядочных людей. Надо сказать, что от туда всякий народ ехал.

Сейчас она радостная, встречала меня, и побежала за моим дежурным блюдом, а ходил я сюда частенько. Пока свободно работали на первой базе, и если у меня задание в Москве, то обедал я именно здесь. Пусть и дороже чем в столовой в полтора раза, но не сравнить то, что готовят там и здесь. Там это пловом и назвать нельзя, каша рисовая слипшаяся, безвкусная, с парой кусочков подозрительного мяса. Здесь же всё как полагается. Плов так плов, лагман так лагман. Кстати, это и есть мои дежурные блюда, и мне их уже несут.

— Ну как дела, красавица? — Из учтивости поинтересовался я — Никто не обижает?

— Да нет, всё хорошо. — Натужно улыбнулась она, расставляя мой обед на столик. Ум-м, лагман, а запа-ах. За мясом даже лапши не видно, сверху горка залени. И мясо-то ведь — баранина, и не простая, курдючная. Откуда берут только, здесь-то такие не водятся. Одна беда, есть надо его пока горячий, остывает, жир начинает к нёбу прилипать. Плов сказала, что принесёт по позже. Когда лагман съем. Ну и правильно, зачем его студить раньше времени. Жир быстро застывает. Посмотрела она, как я с удовольствием наворачиваю первое блюдо, улыбнулась уже открыто, и убежала к раздаче, ещё одних голодных кормить, семейная парочка забрела на огонёк. Но видимо проблемы у них какие-то. Но говорить не хочет. И правда, кто я для неё? У меня же на лбу не написано — «решаю все проблемы.» Ну, не хочет говорить, не надо. Мне вообще здесь только время переждать. А жаль, если кафе закроется, хорошее кафе. Сразу родину чувствуешь здесь. Шашлык здесь тоже выше всяких похвал, естественно из курдючной баранины. С кусочками курдючного сала, чередующегося с кусочками мяса. Съел пару палочек таких, и сыт весь день. М-да, что-то раздраконил я себя. Шашлык в следующий раз возьму. Может вечером. Уходить я отсюда не собираюсь до операции. Чего мне на улице ошиваться?

Между тем, я уже доел лагман, и мне несут плов. Горячий, с большими кусками мяса, с половинкой головки чеснока и главное с нухатом. Нухат в плове очень подчёркивает вкус. И вот когда я уже доел плов, и мне она несла чай в небольшом заварочном чайнике и выставляла его на стол, в зал вошли четверо быков. Увидев их девчонка вздрогнула, и чуть не опрокинула чайник.

— Ой, извините. — Покраснела она и быстро направилась на кухню.

Вот значит какие проблемы у вас. Понятно. Крыша видимо нагрянула, или рекетиры. Их как не назови, смысл один. Вымогатели и бандиты. Посмотрим, так ли это? Может просто братки пожрать пришли? Судя по тому, как они себя ведут, вряд ли просто пожрать. Семейная пара увидев их, быстренько закончила приём пищи и спешно удалились, от греха. Эти же, расселись за столом, и регоча и выёживаясь стали звать официантку. На их зов вышла моя знакомая, неся на подносе манты, четыре порции, а надо сказать, что порции были не стандартные, полуторные. Уж сколько здесь порция я знаю, сам брал не единожды. Стало быть не просто пожрать пришли, постоянные клиенты. Так бы она сначала спросила, чего они хотят, ну а раз несёт манты, значит не в первый раз они здесь. Один из них, здоровый бугай, метра под два, руки — как у меня ноги, после того, как она расставила блюда на столе, шлёпнул её по попке, да так, что она отлетела метра на полтора, но не упала. Обернувшись, зло посмотрела на него, но ничего не сказала.

— Ну, чего застыла? — Весело прикрикнул он — Давай, неси как обычно, нечего глазками меня буравить, дырку ты во мне все равно не прожжешь, а я вот в тебе могу. Эх, если бы не дела, с собой бы тебя сейчас забрал.

В ответ она резко развернулась и скрылась на кухне. Эти же достали пузырь водяры, и разлив его в четыре стакана, принесённых моей знакомой, выпили его за один раз и стали закусывать мантами. Жрали они быстро, и по свински. Так, будто у них сейчас заберут это. Кругом насорили, стол так вообще весь изгваздали. Поросята, откормленные поросята. Мама не воспитывала видно.

Когда они уже доедали, моя знакомая, а зовут её Оксана, уже несла им свёрток. Ну, как я и думал. Дань собирают.

Взяв свёрток, а руки перед этим он вытер об скатерть, и открыв его, он пересчитал деньги, и сказал:

— Слышь, ты, мокрощелка, с этого дня охрана подорожала. В два раза больше платите. Неси столько же, иначе до завтра вы здесь не доживёте.

В этот момент из кухни вышел мужчина в белом халате. Среднего роста, худощавый но крепкий на вид, отец видимо. Я его ни разу не видел, не срослось. Знал только, что он здесь шеф поваром работает. Видимо подслушивал, что говорят эти отморозки. Он вышел в зал, и смотря из подлобья на них, ответил:

— Какие в два раза? Вы сейчас забрали уже больше половины из того, что мы заработали за месяц. Даже если я тебе отдам всё — столько не выйдет. Вы нас по миру пустить хотите, что ли?

— Ты не выёживайся, урюк лохастый, — ответил на это здоровяк, — скажи спасибо, что приютили вас здесь, работать дали. Думаешь я не знаю, сколько тут человек обедает, и какие у вас цены? Считать я не разучился, умножать и прибавлять умею.

— И отнимать, тоже. — Противным, криклявым голосом добавил его сосед, и заржал как лошадь. Сам метр с кепкой, но на вид хорёк хорьком. Глазки маленькие, бегающие, нос вытянутый, лицо узкое, губы тонкие. Смотрю я на него, и мне хочется раздавить что ни будь, а лучше его. Вот такое чувство он вызывает.

— Ага, и отнимать тоже, — согласился здоровяк, — давай, неси добавки.

— А ты не учитываешь того, что нам на эти деньги ещё и продукты закупать надо, — стал заводиться отец Оксаны — зарплату работникам давать нужно, за аренду земли платить надо, а она только растёт со временем, проверяющим всяким платить нужно, от которых вы нас, кстати, не защищаете?

— Это твои проблемы, — упёрся бычок, — и меня они не касаются. Я тебе сказал сколько надо, а ты только плати. Инфляция, понимаешь, сейчас, прежняя плата уже не покрывает наши расходы на твою защиту.

— Нет у меня денег, — твёрдо ответил ещё одно действующее лицо, выйдя из подсобки, видимо компаньон, — и больше ни копейки от меня не получите.

— Слышь, ты, урюк, Сейчас я возьму с собой эту девчонку с собой. — И он удивительно быстро для своей комплекции соскочил со своего места, подскочил к Оксане и схватил её за руку. Остальные бычки тоже подскочили со своих мест и стали обступать её отца и компаньона. — Ничего, у вас ещё одна есть, а завтра к обеду приеду за деньгами. Если денег не будет завтра, то девчонку вы больше не увидите, нам на базе тоже официантка пригодится. — И заржали в четыре глотки. — А если и после завтра не будет денег, то твоя забегаловка до следующего месяца не доживёт.

Мужчины стояли растерянные, но девушку они не отдадут, это было видно по их глазам. Сейчас может случиться непоправимое. У этих-то и оружие может быть, да в принципе здесь и ножа будет достаточно. Их четверо. Просто числом задавят. Нет, ну надо же, хозяин кафе старше этого бычка раза в два, а он так разговаривает с ним. Вот кто таких воспитывал? И воспитывал ли вообще? Пора вмешаться. Не хотелось бы потерять такую уютную и вкусную точку питания, и очень мне не нравится такое отношение к старшим. А за Оксану я и порвать могу. Хоть она мне и никто, так, приятная знакомая, землячка, но нравится она мне как человек, хорошая девочка, не испорченная цивилизацией. Допив чай, я встал, и вовремя, потому что на свет появились уже и ножи, потому как, мужчины со своей растерянностью уже справились, и пошли на бандитов.

— Отпусти девчонку. — Громко и с железом в голосе сказал я.

— О-о, а это что ещё за лошок? — пропищал хорёк и направился ко мне.

— За метлой следи, укорочу. — Жестко сказал я и посмотрел на него так, что тот остановился как вкопанный.

— Да ты чё, лошара, — возмутился он, но с места не сдвинулся, — нам угрожать вздумал?

— Я тебя предупреждал, — спокойно сказал я, — не обижайся потом.

— Ты кто такой? — Спросил здоровяк. Оксану он отпустил, и пошёл в мою сторону. — Те чё надо? Ты чё в чужую мазу суюшься? Валил бы отсюда по хорошему, пока клифт деревянный не примерил.

— Это моя корова, — сказал я непреклонно и посмотрел своим фирменным взглядом, здоровяк в нерешительности остановился в метре от меня, — и доить её буду только я.

— Чё? Какая корова? Ты про точку что ли? — Проявил удивительную сообразительность бычок. Остальные его подельники уже обступили меня.

— Про неё родимую, про неё. Это моя точка… теперь.

— Ты чё, придурок что ли? — Продолжал гнуть он свою линию. — Это Креста точка. Это его район. Мы эту точку с момента открытия держим. А ты, кто ты такой?

— А вот кто я такой, об этом узнает только Крест. Давай, звони ему, назначай стрелу. Ну чё вылупил на меня свои гляделки? Звони говорю.

— Слышь, фраер, а ты рамсы не попутал? — Вклинился в разговор ещё один бычок, ранее молчавший, но по глазам более образованный, этот может и восемь классов, но успел закончить. — Ты хоть представляешь себе, кто такой Крест? И кто ты? Сявка.

Я посмотрел на него, и он застыл как соляной столб. Неужели и вправду у меня такой взгляд ужасный, когда захочу?

— Или вы сейчас звоните Кресту, и назначаете стрелку в тихом местечке, — я посмотрел каждому в глаза, и спокойно, но с каким-то не терпящим возражения голосом, продолжил, — или я вас где ни будь в коллекторе притоплю, а потом и к Кресту съезжу. А тебе, бычок недоразвитый, — и я посмотрел на того, кто меня сявкой обозвал, — сначала язык вырву, за сявку. Ну? — Прикрикнул я.

Это «Ну», вывело их из ступора, и этот, с восемью классами который, отойдя в сторону, позвонил по мобиле кому-то, негромко переговорил с пять минут, периодически оглядываясь на меня, а когда подошёл, сказал:

— Крест дал добро, — сказал он, пряча мобилу во внутренний карман куртки, — поехали. — И повернувшись, потопал на выход с кафе. Остальные братки последовали его примеру. Ну и правильно. Честно говоря, не хотел я здесь их кончать, да и стоит ли кончать? На их место ведь другие придут. Свято место пусто не бывает. Не оставят в покое работяг. Такова сейчас ситуация в России. Бандиты крышуют предпринимателей, попросту говоря обкладывают данью, менты крышуют бандитов. Бандиты платят им за спокойную работу, на своей территории, если это можно назвать работой. На мой взгляд, так это просто разбой. Ну и что, что они не отобрали, а взяли деньги и не избили или не убили кого ни будь? Ещё не вечер. Не станут платить предприниматели, так и начнутся поджоги да убийства, что бы другим не повадно было. Ещё и дань увеличат, потому как количество точек сократилось. Ага, за себя и за того парня. И это при том, что предпринимателям ещё и официальным структурам платить надо. Менты, вообще, приходят и бесплатно кушают, сам видел. И ведь от души жрут, как в последний раз.

Есть у меня задумка, а вот получится или нет, посмотрим по обстоятельствам встречи. Главное, что бы на встречу сам Крест пришёл. Кто сказал, что я не знаю Креста? Знаю конечно. Так-то мы не пересекались, но подноготную его я знаю, и как выглядит прекрасно помню. Я же говорю, в Москве довольно часто работать приходилось, но до этих воров в законе руки пока не доходили, без них работы было выше крыши. Да и они особо не выпячивались, особенно когда пошёл вал смертей душегубов и за воровавшихся чиновников, устроенных «Белой стрелой». Присели они к плинтусу, и не отсвечивали лишний раз, что бы не задело ненароком. А сейчас опять полезли из всех щелей. Конечно, о «Белой Стреле» уже давненько не слыхать. Пора увеличить налог, а то расслабились лошки. Это хорошо, у меня сейчас есть немного свободного времени, надо указать им своё место. Да и не смог бы я честных людей без помощи оставить, потом просто не простил бы себе. Мог помочь, и не помог.

Между тем, они стали размещаться в своём рыдване, ЛАДА восьмёрка. Ох и неудобная машина. Почему бандосы так полюбили эту машину? Хотели и меня туда засунуть, между собой, но я показал на свою машину, и сказал, что поеду следом. Велел не переживать. Мол, это я назначил стрелку, так что ни куда не денусь, в моих интересах. Увидев мою машину, они позавидовали тихой завистью и согласились с моими доводами, но попросили, что бы я взял в попутчики кого ни будь к себе. Хотел хорёк ко мне сесть, но мне он очень неприятен был, я его в дороге и «приласкать» мог ненароком, поэтому, сказал, что бы сел тот, с которым я вообще не общался. Он мне просто не успел ещё нагрубить, тихий. Он и за столом-то не разговаривал. Среднего роста, крепкий в теле, возможно даже обладает каким ни будь видом единоборств, стать видна. Но глаза такие, знаете, вот увидишь такого в переулке, и захочется убежать оттуда побыстрей. Глаза убийцы, мутные и какая-то тоска в них. Молодой парнишка. Даже удивительно, как такой попал в эту компанию. Ничего общего у него с ними. Я на таких в Чеченскую войну насмотрелся, на тех, кому удалось вернуться оттуда. Возможно и этот оттуда. Не нашёл себя в мирной жизни. Жаль.

Когда все расселись по местам, мы тронулись в путь. Я решил пробить пацана в тихую. Может удастся спасти его.

— Как звать-то тебя? — спросил я его, что бы как-то начать разговор.

Он посмотрел на меня, но ничего не сказал, уставился в дорогу, и не реагировал ни на что. Хм, ладно. Спустя минуты две, я решил зайти с другой стороны.

— Чечня?

Он слегка вздрогнул и посмотрел на меня внимательней, зрачки его сузились, но он опять промолчал, и уставился на дорогу.

Понятно, стало быть я не ошибся. Довелось ему насмотреться на смерть своих товарищей, да и самому пролить кровь. Лишь бы в мирной жизни не успел сделать плохого. Иначе труба. И здесь дело даже не в том, что менты загребут, или я не захочу помочь, а в том, что он сам уже переступит ту, незримую черту человечности, за которой, даже если захочет завязать с этим, не сможет себе простить этого падения. Убить на войне, и убить в мирной жизни человека, который лично тебе не сделал ничего плохого, и не сделал плохого вообще, а убил ты его только за то, что он деньги не даёт — это две разные вещи.

— Знаешь что, парень, — решил предупредить я его, — когда начнётся, падай, и сваливай потихоньку. Если есть семья, бери свою семью с собой и валите из города, а то достанут.

— Что начнётся? — Вдруг решил заговорить он, посмотрел на меня и взгляд уже не отводил.

— Ты это сразу поймёшь, на стрелке.

— Хм, а ты не боишься мне говорить это? — Усмехнулся он. — Я ведь вроде как с ними. Да и ты, не Рэмбо.

— Ну, во-первых — ты просто не успеешь ничего сказать, — уточнил я для него, улыбнувшись, — а во-вторых — я не Рэмбо, я хуже.

— Почему ты мне сказал это? — На его лице появилась заинтересованность, в первый раз с того момента, как я его увидел.

Я осмотрел внимательно его ауру, не сказать, что бы она у него была чистая, но в ней я не увидел тех фатальных изменений, что делает из человека животное. Есть тёмные пятнышки, ну может чуть больше чем у меня или у Кречета, и это при том, что мы уже очень многих отправили в те места, из которых не возвращаются, но я лично не считал таких людьми. Проще говоря, у меня аура почти такая же, как у среднестатистического Россиянина. Даже чуть чище. Почему? Потому, что зависть оставляет довольно ощутимые следы в ауре, а сейчас у каждого третьего в России этот порок присутствует. Я же лишён этого недостатка. Никогда никому не завидовал, даже белой завистью. Вот и делайте выводы.

— Потому что я не вижу, что ты скатился до их уровня, потому что все они скоро погибнут, и я бы не хотел, что бы в этот момент ты был с ними, потому что ты воевал, хоронил своих друзей, защищал свою Родину, и пока ты не совершил непоправимого, я хочу что бы ты оставил их. Ты воин, а они падальщики. Не пристало волку прислуживать шакалам.

Моё сравнение с волком и шакалом сильно задело его, это было заметно, особенно после моего спича о прислуживании.

— Ты так в себе уверен? — зло сказал он.

— Скажем так, — решил приоткрыть ему правду, — я знаю, что произойдёт сейчас, и все, кто будет с Крестом там — погибнут. Кто-то погибнет от моей руки, кто-то от своих. Если ты останешься с ними, ты погибнешь от своих, если они твои.

— Ты ничего не знаешь обо мне. Я убийца, понял? — Выкрикнул он. — Я убил двоих людей, уже здесь. Я повязан с ними. И я не могу уйти.

— Как это произошло? И почему ты это сделал? — Спокойно спросил я его.

— Перед дембелем, мне приятель письмо написал, что мою сеструху изнасиловали и убили. Преступников не нашли. Пока я приехал, мать от горя тоже умерла, даже меня не дождалась. Отца нет у меня. Все мои погибли. Квартира была ведомственной, её отобрали, меня на улицу. Потом тот приятель сказал, кто это сделал. Он всё видел, но не вмешался. Потому что это были люди Бурята, а он не слабая фигура в их иерархии. Этот приятель решил мне помочь, и выдал адреса этих двух отморозков. Я выследил их, захватил, допросил, и когда понял, что это действительно были они, кончил их. Приятель этот, записал на плёнку всё это, а потом предложил вступить в банду Креста. Теперь я с ними. И мне нет обратно дороги. — Как скороговорку выпалил он всю свою историю.

— А приятель кто? — задумался я.

— Это тот, кто тебя сявкой обозвал.

— Понятно. — Решил я взять инициативу в свои руки. — В общем, так, то, что ты их кончил, правильно сделал. И с моей точки зрения — это не убийство, а моя точка зрения много значит, поверь. Так что, когда начнётся, падай, и пока я буду разбираться с бандитами, потихоньку сваливай оттуда. Потом им будет не до тебя. Вали с города, как я уже тебе говорил. На Москве свет клином не сошёлся.

— Ты точно их сделаешь? — Уже не так недоверчиво спросил он у меня.

— За это можешь не переживать, всё сделаю как надо.

— Саня. — Сказал он и протянул мне руку.

— Хм, тёзка значит. — Сказал я, пожав ему руку в ответ. Я не боялся говорить ему своё имя, зная только одно имя — найти человека не возможно, а от него я не ощущал опасности.

— А с девчонкой они ничего бы не успели сделать, — разоткровенничался он, — я уже готов был прирезать Малыша, это тот бугай, ну а трое на трое, с теми мужиками, мы бы ещё повоевали. Может быть тогда бы и меня порезали, но я жить уже не хотел. Ненавижу этих сволочей. Из за таких же как и они, моя сеструха погибла. И вот ещё что, спасибо тебе. Не забуду. — Он признательно посмотрел на меня.

— Сочтёмся в астрале. — Подмигнул я ему.

— Хм, ну пусть будет так. — Улыбнулся он мне в ответ. Наконец у него появилось выражение заинтересованности жизнью.

И вот, наконец, мы приехали в какой-то заброшенный завод, толи фабрику. Вокруг пустые полуразрушенные цеха, ржавые металлические ангары местами без крыши, какие-то котлованы и полуразобранные кабельные эстакады. От асфальта остались только воспоминания. Территорию этот заброшенный комплекс занимал не маленькую. На вскидку, только в длину километра два, а в глубину не знаю, далеко мы не заезжали. Не знал, что в Подмосковье есть такой сюр. А это было именно Подмосковьем. Ехали довольно долго.

Заехав в один из пустующих ангаров, передняя машина остановилась. Здесь уже нас дожидалось две тачки. Обе Мерсы, джипы какие-то чёрные. Не очень я в марках машин разбираюсь. Ездит и ладно. Хорошо ездит — ещё лучше. А эти видимо очень хорошо ездят, и в салоне порядок.

Остановившись рядом, мы с Саней вылезли из машины, тройка сопровождающих пристроилась за моей спиной, намекая таким образом, что пути отрезаны, но, не пихая в спину. Чёрт его знает, что за конь в пальто. Если бугор какой, так и словить отдачу можно, оно им надо? Саня тоже шёл сзади, но внимательно осматривался. Его приятели даже удивились этому. Не свойственно это для него. Всё время смурной был, а тут, стоило проехаться с каким-то челом, так крылья расправил. «Нет всё таки правильно, что я его не тронул» — подумал Малыш.

Дойдя до середины расстояния между машинами, я стал ждать ответных действий. Вот, наконец, открылись двери у одной машины и у другой, и из первой машины вышло трое, а из второй только двое, с переднего пассажирского и заднего пассажирского места. Водители остались на месте. И все эти пятеро подошли ко мне и остановились в паре метров от меня. Задние сопровождающие, поплотнее подобрались ко мне, сразу за моей спиной остановился Малыш. Впереди встречающих стоял какой-то невзрачный тип, Креста среди них не было. Неужели облом? Такую комбинацию придумал, а теперь надо искать его, а где он сейчас обретается, поди узнай. Опять пытать? Как мне это надоело.

— Ну и кто ты такой? — Спросил этот тип.

— Я сказал, что говорить буду только с Крестом. — Требовательно посмотрел я на него.

— Ты чё, фраер, я и есть Крест. — Негодующе выкрикнул он. Браво, ему только в театре играть. Если бы я не знал, как выглядит Крест, может и купился бы. — Кто ты такой?

— Я сказал, говорить буду только с Крестом, а ты фуфлыжник а не Крест. — Не мигая и наливаясь гневом, ответил я. — Ты за кого меня тут держишь, за лоха что ли? — Выкрикнул я. — Думаешь, я Креста не знаю? — Хм, кажется, его пронял мой спич, во всяком случае, с ножами ко мне не кидаются, и пукалки не достают, но стоят напряжённые, готовые к действию.

В этот момент из второй машины вышел ещё один тип, и подходя ближе сказал:

— А вот тебя я чего-то не припомню.

Крест, точно Крест, ну слава богу. Не ошибся я. Всё правильно сделал. Теперь всё должно сложиться в лучшем виде.

— Ну и кто ты, обзовись? — Встав рядом с лже Крестом, спросил он.

— Я твоя жизнь, и я же твоя смерть! — Сказал я и начал действовать. После моих слов вся эта братия тоже начала действовать, но застыли с заведёнными руками за пояс, после того, как я остановил время, за пукалками полезли.

Сначала я вырубил импульсом того хорька, я обещал ему, что язык вырву, обещания надо выполнять, потом слегка подтолкнул Саню, когда время придёт в норму, он просто упадёт, Малыша я тоже просто вырубил, ему я руку сломаю позже, за то, что он распускает их не на тех девочек. Остальных я просто по одному разу ударил, но с гарантированным переломом рёбер, ключиц, ноги или руки. Только одного не тронул, его я показательно убью, сердце вырву. Уж очень грязный он, очень много на нём невинной крови. Аура его вообще не имеет светлых цветов. Это тот, кто представился Крестом вместо него. Сам Крест, кстати. Тоже не ангел, но он по сравнению с ним — агнец божий. Никого убивать не стал. Зачем? Их Крест сам кончит, не захочет, что бы остались свидетели его слабости. Такой толпой, да при оружии, не смогли одного фраера завалить. Водителей я калечить не стал, просто разбив стекло, вырубил их импульсом. Пусть отдохнут. Кресту, кстати, тоже досталось, но я ему ничего не сломал, врезал с таким расчётом, что бы не вырубить, но вывести из игры на некоторое время. А этого лже Креста я огрел слегка по ушам и обшманал, избавил его на всякий случай от всего смертоносного. Остальных тоже освободил от всяких железяк, мало ли. И вот когда закончил с подготовкой, пустил время в нормальное русло. Саня упал на спину, перевернулся через себя и затих. Надо же, а я думал легонько его толкнул. Присмотревшись к нему, заметил, что шевелится, всё в порядке, сознание не потерял. Остальные — кто упал на месте не подавая признаков жизни, это те, что я вырубил, кто взвыл от жуткой боли в поломанных конечностях или рёбрах. Им уже было не до оружия, никто даже не подумал, что надо застрелить напавшего. Не до того им, боль мутит разум. Лже Крест стоит с выпученными глазами, в глазах у него, кстати, капилляры полопались даже, и пытается прийти в себя. Его серьёзно шатает, а, уже всё, упал, стошнило. Не боец. Крест же пытается из последних сил вздохнуть, и вроде у него с этим что-то получается. Миг — и всё, нет бойцов. Как мне нравится этот бонус.

Я подошёл к Кресту и выпрямил его, а то согнулся в три погибели, как с таким разговаривать?

— Ну что, Крест? Как жить будем под одним небом?

— Кто ты? — Прохрипел он через силу.

— Хват я. Хват. Запомни это прозвище. Может быть к тебе от моего имени кто ни будь, когда ни будь придёт, и было бы очень хорошо, что бы ты вспомнил о нём. — Ну а чего, ничего секретного я ему не сказал.

— Ты думаешь, что тебе это сойдёт с рук? — Улыбнулся мне он. — Ты на вора в законе руку поднял, дурачок, тебе не жить.

— Правда? — Наигранно испугался я и подошёл к лже Кресту. Поднял его на ноги, его штормило, но вроде он стоял на своих двоих. — Вставай, вставай, ошибка наверно произошла, как же мне всё исправить теперь? — Заломил я руки.

— Никак, даже если ты сейчас уйдёшь. Жить тебе осталось недолго. — Злорадно проворчал Крест, явно приходя в себя.

— О-о, я придумал. — Выкрикнул я и ускорившись ударил в район груди лже Кресту пальцами ладони, вытянутыми в лодочку, пробил грудину, захватил сердце и вырвал его из груди. Тот посмотрел на своё сердце, ужаснулся, хотел крикнуть, но свалился мне под ноги. — А вот так пойдёт? — Спросил я Креста, протягивая сердце к его лицу. Тот, увидев это, проблевался.

Когда он закончил, я подошёл к нему поближе.

— Ну что Крест, как жить будем? — Очень серьёзным голосом спросил я.

— Что ты хочешь?

Выкинув чужое сердце на тело хозяина, я вытер руки об его одежду.

— То, что ты сейчас видишь вокруг, это только нежелание убивать. Ты можешь сделать так, что я захочу вывести всю вашу шушеру под корень, а тебя лично подвесить на собственных кишках, и оставить так умирать. Я могу это сделать в любое время, но у меня сейчас крайне мало времени, и мне совершенно не до вас. Но прямо завтра я могу приступить к вашей ликвидации. Мне хватит пару суток, что бы очистить всю Москву от швали. Ты веришь мне, Крест?

Он посмотрел мне в глаза, перевёл взгляд на своего мёртвого подельника, осмотрелся вокруг и сказал:

— Не знаю, как ты это делаешь, и знать не хочу. Я верю тебе. Что ты хочешь?

— Зарвалась ваша шайка лейка, Крест, зарвалась. Не трогали вас до поры до времени, другие интересные претенденты были. Да и вы в тот момент угомонились, да видно зря я подумал, что вы умней стали. Вы пошто кафе «Дустлик» обижаете? Пошто взвинтили дань в два раза? Совсем нюх потеряли? На что людям жить прикажешь? Не думал я, что ты такой не далёкий, Крест. Резать несушку, которая даёт тебе хоть и не золотые, но яйца, стабильно.

— Не давал я такого указания. — Зло сказал Крест и посмотрел очень кровожадно на моих провожатых. Двое, кстати, в себя ещё не пришли, третий лежал скрючившись и дышал через раз, а Саньки уже не было на месте. Молодец Санёк, свинтил. — Ну ссучары, порву. Я им вообще сказал, что бы они чуть меньше с них брали, хозяин этого кафе знакомец моего товарища.

— Ну, ваши разборки — это ваши дела, а что касается этого кафе, то теперь ты будешь охранять его от нападок кого угодно, это подразумевает под собой и госструктуры. Я понятно выразился? — Тот кивнул. — И совершенно бесплатно, заметь. — После этих слов, Крест насупился. — Номер своей мобилы дай. — Крест вытащил небольшую картонку со своим номером. Ух мы, даже визитку имеем. Совсем у Вора крышу сорвало, распоясались, бояться перестали. — Не вздумай сменить номер. Узнаю — что до тебя не дозвонились, я тебя найду, и разговаривать с тобой больше не буду. Выполню своё обещание. Мне это не трудно. По первому звонку отправляешь своих бойцов разбираться с наглецами, кто бы это не был. И ментам хватит там жрать бесплатно, совсем совесть потеряли, защитники от беспредела, беспредел творящие. Сам разберёшься. Учти, это моё кафе, и оно мне очень дорого, как память и люди в нём. Ты понял меня, Крест?

— Да понял, понял. — Недовольно проворчал он. — Что, мне теперь жить там что ли?

— Ну, там жить не надо, а вот рядом держать своих торпед можешь, парочку. Я даже могу обещать им разовое питание в обед каждый день, но только для двоих, естественно за счёт фирмы. С хозяином я перетру этот момент. А теперь насчёт обещаний. Я вон тому хорьку обещал вырвать язык, так что не обессудь. — Я подошёл к этому не воспитанному типу, привёл его в сознание, а когда он встал на ноги — ускорился, раздвинул ему челюсти и быстрым движением правой руки, вырвал ему язык, и похоже, что под корешок. Заорал тот не сразу, наверно ещё не понял, что произошло, ну а когда стал захлёбываться кровью, вот тут и сообразил, что боталова его лишили. Рёв стоял знатный, куда его писклявость только девалась. Он же от ужаса выбежал с ангара. А я, выбросив этот кусок мяса, вытер руки ещё об одного лежащего и не подающего признаков активности субъекта, привёл его в чувство и сказал уже Кресту:

— Этому Малышу я ничего не обещал лично, но пообещал себе, а это намного серьёзней. Поменьше грабли свои будет распускать. — И я, вытянув руку у пришедшего в себя Малыша и вставшего уже на ноги, резко, но не сильно ударил его по предплечью. Раздался противный хруст. Малыш только сказал «Ой», и застыл с глазами полными боли. Молодец, расклад оценил сразу, кричать и что-то требовать не стал. А как тут требовать, когда вокруг только лежачие и кряхтящие сотоварищи, и на ногах только Крест. Явно что-то пошло не так, а как именно всё произошло, он и не в курсах. Всё самое интересное пропустил в нирване.

— Ну, что, — спросил я его, — понял хоть за что перепало?

— За девчонку? — Сквозь боль пробубнил он.

— За неё родимую, за неё. И за других девчонок тоже. Девочка — это будущая женщина, — нравоучительно стал пояснять я ему, — будущая мать. А ты её лапами. Вот если бы твою мать вот так лапами потискали и поломали, ты бы что сделал? — Увидев решительный взгляд, продолжил. — Вот, правильно. Нельзя женщин трогать, без их на то согласия. А вдруг у неё есть защитник, покруче тебя? Впрочем, это надо воспитывать с детства, а сейчас можно только наказывать и наказывать жёстко. Деньги с кафе давай. — Резко сменив тему сказал я. Он неуверенно полез во внутренний карман куртки, но увидев, что Крест молчит, отдал деньги мне.

— Претензии? — Я вопросительно посмотрел на Креста, тот только помахал головой отказываясь.

— Что, Малыш, покрысятничать слегонца решил? — Крест посмотрел на своего подчинённого стальным взглядом, — Самостоятельно дань увеличиваем? А сказано тебе что было?

Вот теперь Малыш струхнул, реально струхнул. Боль выносил стоически, а от одного взгляда Креста у него под градом полил за шиворот. Вот это мощь! Реально крутой перец, раз его такие бугаи боятся до дрожи в поджилках.

— Крест, бес попутал. — Сбивчиво стал оправдываться Малыш. — Я отработаю, ты же знаешь Крест. Мамой клянусь.

— Да куда ты денешься, Малышок, куда денешься? — Ласково пропел Крест, но в ласке этой столько было недосказанного, что тут реально не то, что сбледнёшь, но и в штаны сходишь, по большому.

— Ну ладно, это ваши тёрки, и меня они не касаются, — сказал я и пристально посмотрел в глаза Кресту, подойдя поближе, — ну так что, Крест, мы с тобой договорились?

Я заметил, что он сделал какие-то движения челюстью и, приглядевшись в его ауру, понял, каверзу готовит, лезвие во рту наверно.

— А вот этого я тебе не советую Крест. — Жёстко сказал я, прежде чем он успел сотворить непоправимое. — Убить ты меня не убьёшь, попортишь только, и то вряд ли, а вот я после этого пройдусь метлой по всей вашей поганой братии, и выведу всю вашу структуру под корень как класс. Я понимаю, что свято место пусто не бывает, и вместо вас появятся другие, но зато может следующие смогут сделать правильные выводы, и не будут так наглеть. А самое главное, и я хочу, что бы это запомнил на всю свою оставшуюся жизнь и передал другим, что бы, не вздумали якшаться с иностранцами. Таких, я буду вычищать в любом случае и жёстко.

Крест передумал причинять мне вред, и как-то даже стал меньше. Плечи опустились, из позвоночника, словно лом вытащили, и стал он похож на старого больного человека, но ненадолго, через некоторое время он снова пришёл в себя, и приосанился. Видимо принял какое-то решение, и я не ошибся.

— Хорошо, — махнул он головой, — я сделаю так, как ты попросил. — На слове «попросил» он сделал особый акцент, словно я и не условие ставил, а пришёл попросить об одолжении. Хотя, мне всё равно, что он там говорит, лишь бы выполнил мои указания точно. — И даже больше, проверю все точки, сколько там платят. Будут нарушения — я разберусь. — И многообещающе посмотрел на Малыша.

— Вот и хорошо, — улыбнулся я ему, — ну а засим, прощай. Надеюсь, больше не увидимся. — И повернулся, что бы направиться к своей машине.

— Постой, — окликнул Крест, — а водители, что с ними?

— Да очухаются скоро, спят просто. — Не поворачиваясь, сказал я.

— Я понял, кто ты. — Сказал он мне в спину.

Я обернулся, внимательно посмотрел ему в глаза и сказал:

— Ну а раз понял, держи язык за зубами. Ты первый, кто остался в живых, узнав меня. Я хочу, что бы так и осталось. Не скидывай эту единичку со счетов. — Многообещающе вымолвил я.

— Я тоже хочу, что бы так и осталось, — согласился он со мной, — и я понял.

— Вот и прекрасно. Прощай. — Махнул на прощание ему рукой.

Я сел в машину, вырулил с ангара, всё это время Крест продолжал стоять на своём месте и провожал меня взглядом. Его охрана с трудом пыталась подняться на ноги, не всем это удавалось, а тем — кому удалось, смотрели вокруг потухшим взглядом.

Направляясь по известному маршруту в кафе, я размышлял:

«А неплохо получилось, и кафе сохранил, и охрану наладил. Думаю, теперь им ничего не грозит, Крест просто не позволит обижать их ни своим, ни чужим. Да и со всякими проверяющими договорится. У него там всё схвачено. Во всяком случае, он не возражал против этого. А по поводу выкорчевать по всей стране воров, тут я преувеличил, но он-то не знает об этом. Это явление просто невозможно уничтожить. Оно было всегда, с древних времён. Никому не удалось его извести. Да и люди, зная о том, что есть такое явление, будут осмотрительней себя вести, всегда на стороже. Своеобразный стимул жизни. Может я и не прав, но с моей точки зрения, если не можешь уничтожить, заставь работать на себя. Что я и сделал. Тут и ещё один плюсик есть. Теперь он обязательно проверит все точки, откуда ему идут деньги, и если обнаружится, что там берут больше, чем сдают, я не завидую собирающим. Предприниматели вздохнут облегчённей…»

Вот так, размышляя, я незаметно подъехал к кафе, и вовремя. Здесь шла нездоровая суета. Грузилось оборудование кафе в Газели. Хозяин видимо решил свалить, чем платить. Стоял он, кстати, здесь же, у одной из Газели, руководил погрузкой. Я подошёл к нему, и попросил приостановить разбор и погрузку оборудования. Увидев меня, он замер, наверно уже и похоронить успел, но распоряжения всё-таки дал о приостановке сворачивания. Тут же выскочили на воздух Оксана и её отец. Оксана даже охнула от неожиданности, и улыбнулась мне. Я попросил всех собраться в тепле помещения, что бы рассказать им о текущей ситуации. Грузчики, недовольные остановкой, сели к себе в машину и стали ждать развития ситуации.

Пройдя в кафе, мы присели на стульчики, которые ещё не успели загрузить в машину, и я начал говорить:

— В общем, так, для начала. — Я вытащил те деньги, что забрал Малыш у хозяина этого заведения и вернул их ему. — Ребята поняли, что были неправы, и извиняются за недостойное поведение. Вот, решили компенсировать свои просчёты этими деньгами, вашими, кстати, деньгами, и обещали больше не навещать вас с такими просьбами. Напротив, теперь они будут защищать вас по настоящему — от всяких залётных личностей и от всевозможных проверяющих. Вам только нужно будет кормить двух охранников обедом, которые будут дежурить рядом, один раз в день. Надеюсь это не очень обременительно?

— Это слишком шикарно, что бы быть правдой. — Грустно усмехнулся хозяин — Я уже давно не верю в сказки, с тех самых пор, как за руль встал Грибачёв.

— И всё же это так. У вас очень хорошее кафе, и место неплохое, спокойное. Куда вы сейчас срываетесь? Боюсь там я не смогу вам помочь. А здесь всё уже утрясено. Поверьте, больше вам никто не будет угрожать и требовать. Теперь вас будут оберегать, что бы, не дай бог что случилось. Я очень обстоятельно объяснил им, как я на них обижусь, и их мои доводы убедили, что лучше вас охранять, при этом ничего не требуя в замен, только обед для двух бойцов, которые будут возле кафе весь ваш трудовой день.

— Кто ты? — Уже с большим интересом задал он мне естественный вопрос. Я бы тоже спросил на его месте. Приходит какой-то чел, заявляет, что все ваши проблемы решены, и всё это как-то походя. Альтруистов в наше время не осталось. Обидно, перестал народ верить в добрых людей, сильно изменило людей в худшую сторону обстоятельства сосуществования в социуме в наше время. — И если это так, то, что мы вам должны? Теперь наверно платить нужно вам? Тогда сколько? Только сразу предупреждаю, мы и эту-то сумму платили с большим трудом, на развитие не оставалось ни копейки.

— Хм, — задумался я, — ну, во-первых, кто я, это совершенно не важно, я же не спрашиваю — кто вы? Может быть, мы ещё познакомимся, если вы этого пожелаете, но позже. А пока могу сказать, что я просто очень люблю у вас кушать, скажем так, я ваш постоянный клиент. Пусть не так часто у вас бываю, но мне у вас нравится. А что же касается второго вопроса — то ничего мне платить не надо, только обед по моему заказу, и то за деньги. Я не бедный человек, и оплатить вкусный обед мне будет только в радость. — И тут я увидел в окошко, что подъехала знакомая восьмёрка, остановилась на парковочном месте, но с машины никто не вышел. Во как, Крест уже своих бойцов прислал. Оперативно. — И, кстати, давайте пройдёмся вон до той машины, я вам докажу. — Увидев, как резко испортилось настроение хозяина кафе, машину он узнал, и ничего хорошего от этого разговора не ожидал. Конечно, уже почти всё загрузили, и тут приходит какой-то непонятный тип и стопорит всё дело. Чуть-чуть ведь не успели. Оксана, к слову, была более оптимистично, и смотрела на меня с затаённой надеждой, отец её больше с непониманием сложившейся ситуации.

Мы вышли с хозяином кафе на улицу, и направились к машине бойцов Креста. Увидев, что направляются к ним, два человека вышли с машины, и встали рядом, причём двери не закрыли, и я успел заметить, что там больше никого нет. Этих бычков я не знал, в первый раз вижу, но то, что они именно от Креста — не сомневался, машина тому доказательство.

— Парни, зачем вы здесь? — Задал я невинный вопрос.

— А тебе какое дело до этого? — Вдруг возмутился пассажир, по его виду можно сказать, что с головой он явно не дружит. Грубить человеку, о котором не знаешь ровным счётом ничего — неосмотрительно, в общем. Водитель молчал, и задумчиво смотрел на меня и хозяина.

— Не груби, — предупредил я его, — или мне Кресту позвонить, спросить, почему таких невоспитанных прислал?

— Не надо Кресту. — Откликнулся водитель, правильно оценив ситуацию. Пассажир замер с открытым ртом, а глаза забегали, выискивая правильный ответ. — Нас прислал Крест, что бы мы охраняли это кафе весь рабочий день. Сказал, что нас здесь будут кормить раз в день.

При этом признании, у хозяина кафе чуть инфаркт не случился. Я отслеживал всю ситуацию магическим зрением, и незаметно предотвратил нарушение функций сердечной деятельности. Как я это сделал незаметно? А получилось это сделать взглядом. Когда я увидел нарушение работы сердечной мышцы, я захотел переправить ему часть энергии в сердце, и прибегать к помощи рук не пришлось, мне удалось взглядом направить энергию в нужное место. Ещё один плюсик в мои умения. Но молодец мужик, прыгать от радости не стал, а ситуацию просчитал быстро, и сказал парням:

— Зайдёте через пару часов, мы пока порядок наведём. — Повернулся и пошёл к грузчикам, давать указания. Я же зашёл в кафе.

— Это всё, правда? — Спросила меня Оксана с такой надеждой в голосе.

— Чистая правда. — Не стал я ей врать. В ответ она поцеловала меня в щёку, расплакалась и убежала на кухню.

— Спасибо! — Сказал отец Оксаны и протянул мне руку. — Николай.

— Александр. — Пожал я ему в ответ. А рукопожатие у него крепкое. Ещё неизвестно, кто одолел бы, случись потасовка с быками, даже без помощи Саньки. — О вас я знаю, Оксана рассказала вашу историю, так что заочно, можно сказать я с вами знаком.

— Вот стрекоза. — Восхищённо улыбнулся он. — А мне ни слова не сказала.

В этот момент зашёл хозяин кафе, а следом пыхтящие грузчики, но видимо он уладил как-то вопрос с переработкой и потраченным зря временем, потому что грузчики недовольными не были, таскали оборудование с энтузиазмом.

— Не знаю, кто ты, и что именно ты сделал, — довольно оживлённо начал он, и протянул мне руку, — но большое спасибо тебе, и я твой должник. Руслан.

— Александр. — В ответ пожал я ему руку. — А мы тут как раз знакомимся поближе. Вы мои земляки, я тоже с Узбекистана, с вашей области. Как не помочь землякам?

— Да ну? — Вскрикнули оба. — А откуда именно?

— А вот это секретная информация. — Угасил я их пыл.

— Ну, раз так, ладно, — согласился со мной Николай, — что ты хочешь на ужин?

Я посмотрел на часы, времени было ещё вдосталь, поэтому, почему бы не поужинать вкусно?

— Шашлык хочу, пару палочек, а пока можно чайком побаловаться.

— Всё будет. — Выставил вперёд ладони Николай. — А пока садись вот за этот стол, — к этому моменту уже несколько столов принесли, — сейчас чай дочка принесёт.

— А где у вас вторая девочка? И кухонных работников не видать. — Поинтересовался я.

— Уже спешат на работу. — Удовлетворил моё любопытство Руслан. — Я им уже позвонил. Они рядом живут, так что через пару часов начнём работать в обычном режиме, а может быть и раньше.

— Ну и чудненько. — Я присел за столик, а Руслан и Николай побежали за свои рабочие места.

Минут через пять, ко мне подошла Оксана, застелила столик скатертью и принесла чай. Глаза её сияли радостью, от слёз не осталось и следа. Поставив чай на стол, она убежала, работы сейчас у неё много, пока кухонные работники не пришли — нужно помогать отцу.

Наконец грузчики закончили с перетаскиванием грузов и установкой, и стали подтягиваться работники кухни. Пришла и вторая официантка. На входе пока висела табличка закрыто. Люди подходили и не довольные уходили. Кто-то остался ждать открытия, притоптывая ногами от холода на улице. Как только мне принесла Оксана шашлык, табличку убрали со входа и терпеливый народ потянулся в зал. А я принялся дегустировать шашлык. Ну что сказать? Вкуснее шашлыка я нигде не едал. Воспоминания о нём остаются на очень долгое время.

Когда большой поток прекратился, а я допивал горячий зелёный чай, в кафе зашли бойцы Креста, и нерешительно потоптавшись у входа, пошли за свободный столик. К ним тут же направилась Оксана, она хотела сама убедиться в их вменяемости. Надо сказать, что их приятно удивило, что они могут выбрать себе, что покушать. Сделав заказ, они откинулись на спинку стульев, и с настороженностью посмотрели на меня. Я не обращал на них внимания, но заметил такой их взгляд краем глаза. Заказ для них Оксана принесла быстро, а у меня уже заканчивалось время, и я подозвал её.

— Всё было очень вкусно, Оксанка, мой респект Николаю. Сколько с меня? И обед посчитай, за него я тоже не расплатился.

Она отвела руки за спину, набычилась и сказала:

— Ни сколько. — И побежала на кухню, жаловаться наверно, а у самой глаза уже чуть ли слезу не пустили. М-да, обидел наверно, нехорошо.

И вот с кухни выбегает тяжёлая артиллерия в виде её отца и явно с обиженным видом.

— Саша, ты нас сейчас обидеть захотел? — Недовольно молвил он.

— Зачем так говоришь, Николай? — Возмутился я, надо переиграть противника на его поле, а сделать это можно только зная нюансы восточного колорита. Я знал. — Я хотел по достоинству оценить всё твоё мастерство, а сейчас это можно сделать при помощи денег. Вкусно было безумно, кстати.

— Ну а раз так, то позволь сначала нам оценить ту помощь, что ты оказал нам, — перекинул мяч на моё поле Николай, — ведь если бы не ты, не было бы и этого ужина.

— Хорошо, друг, — улыбнулся я, — но только в этот раз. Я не люблю быть должным. А то, что я сделал, для меня это не так и тяжело. Ваш труд более почитаем. И я действительно восхищён твоими кулинарными способностями.

— Договорились. — Улыбнулся он и протянул руку. — Заходи в любое время, здесь тебе будут всегда рады.

Я пожал ему руку в ответ, и тут вспомнил, я же ему контакт Креста не отдал. Протянул ему визитку и сказал:

— Обязательно. А это — визитка их начальства, — и махнул головой в сторону бойцов, — если будут какие-то непонятки или наезды, сразу звони по этому телефону, там быстро решат вопрос.

— Хм, спасибо, — озадаченно сказал Николай и посмотрел на бойцов. Там, кстати, уже доедали принесённый им плов и манты, и вели себя очень пристойно, — а то, я хотел спросить, как с тобой связаться в случае чего.

— Со мной связаться не возможно, извини, — развёл я руками, — вот поэтому и договорился об охране. А сам буду заезжать, когда получится, тогда и свидимся.

— Понятно. — Улыбнулся он. — Ну хоть так. Ладно, не буду тебя задерживать, вижу, как ты торопишься. Удачи тебе Саша!

— И вам того же! — Пожелал я в ответ.

Уже выходя из зала, я заметил, как из кухни выглядывает счастливая мордочка Оксанки. Увидев, что я заметил, она помахала мне рукой. Я махнул в ответ. Ну вот, пора за дело. Хм, как будто я сейчас делом не занимался. Хотя то, чем я собирался заняться в этот раз, гораздо масштабней.

Глава 3

На подъезде к Рублёвке, я остановился на стоянке и задумался. А как, собственно, я подберусь к Резиденции? Машину там точно негде поставить, да и не дали бы, если б было где. Впрочем, и это меня не сильно печалило, в любом случае рисоваться там я не собирался. Гораздо печальнее, что об этом я не подумал, когда говорил командиру, что у меня всё схвачено. Как же добраться до туда? Не пешком же бежать, неизвестно, как долго работает это состояние при беге, да и вообще как долго работает? Я же не проводил опыты по установлению времени задержки состояния «остановки времени.» Вывалюсь в мир в самый не подходящий момент, весело тогда будет. Ещё веселей станет, когда не получится войти в этот режим вновь. Какой у него откат? А то, что откат существует — я не сомневаюсь. Просто я никогда не достигал точки отката. Хоть и говорилось в книжке, что некоторые маги замедляли время на довольно длительный срок, но там не говорилось на какой именно. Кроме этого, они таинственно погибали после этого. Я такой участи не хочу, и искать точку отката не буду. Буду использовать это состояние редко и недолго. А возможно с перерывами, как и раньше. Так и как же мне тогда попасть на интересующий меня участок?

И тут я увидел тентованную Газель, направляющуюся в нужную мне сторону. Рессоры были слегка просевшими, вероятно перевозили что-то тяжёлое. Дождавшись, когда машина проедет, остановил время и, подойдя к машине сзади, попытался заглянуть в кузов. Это удалось без труда, ремня бокового, который зашнуровывает тент, с правой стороны просто не было, а на углу тента был крючок, который цеплялся за бортовой замок откидывающейся задней двери. В машине перевозили мебель. Её было не так много, и стояла она по бокам кузова, в центре был узенький проход. А мебель была не простая. Даже удивительно, как ТАКУЮ мебель загрузили в такую машину. Была она старинной, это точно, и полностью из дерева. Раньше, в царской России мебель делали из древесины. Выполняли её краснодеревщики, очень достойная профессия. А сейчас мебель делают из опилок, а заборы из дерева. «Достойное» применение народного богатства.

Слева стоял старинный комод, солидный и очень красивый. Видно, что он после реставрации, выглядел ново, но старинОй от него несло за версту, а справа — на боку, платяной шкаф, тоже, из тех же времён, и тоже выглядел новым. Всё это дело было качественно изолировано от бортов Газели при помощи плотного пенопласта. Снизу тоже был тот же пенопласт. Хорошо хоть на проходе пенопласта не было, а то мог наследить.

Не теряя времени, отстегнув крючок, откинул тент и залез внутрь. В таком состоянии тент поддавался с трудом. Инерционность, однако. Хорошо хоть не порвался. Забравшись внутрь кузова, застегнул тент, как и было, просунув руку в щель, и отойдя вперёд кузова, сразу пустил время в своё русло. Чуть не вылетел наружу. Газель-то двигалась с обычной скоростью, 60 км в час, а я практически стоящим был. Вот с этой скоростью я и грохнулся на пол кузова. Падая — успел зацепиться руками за мебель, чуть руки не вывернул к чертям, и уже прилично погасив скорость, упал на пол. Если бы мебель не была пристёгнута к бортам ремнями, то неприятностей было бы не избежать. Но даже так, меня протащило по полу до самого борта, прилично при этом ободравшись. Вот ведь дурачок. Как можно было забыть про инерционность? Только что ведь думал об этом, когда говорил о тенте, а о том, что это же действие относится и ко мне, в момент возврата прежнего режима — не подумал. Ну, уроком мне будет, на будущее. Вот интересно, это же уже со мной происходило, когда я от торпед Погоста отрывался. Тогда я останавливал время, находясь в машине, выбегал, затаскивал труп на место пассажира, а потом сел на своё место и пустил время в нормальное русло. Тогда меня тоже придавило к креслу, но я в тот момент выводы не сделал, да некогда было просто. Не придал значения такому несущественному факту, а теперь расплачиваюсь. Теперь-то уж точно должен запомнить надолго такой момент. Ладно, замнём. Проверив себя на предмет целостности, убедился, что ничего страшного со мной не произошло, мелкие ссадины, которые на моих глазах постепенно сходили. Регенерация наше всё. Отряхнувшись от грязи на сколько возможно, выглядеть стал почти прилично, если не присматриваться. Да и темно тут, не больно-то и видно. На воздухе надо будет внимательней осмотреться.

Подойдя к переднему борту Газели, проковырял дырку в тенте, просто проткнул её пальцем, ускорившись, да и всё. Скоро должен появиться пост ГАИ, и мне об этом надо будет знать заранее. Если остановят, а остановят её обязательно для проверки, место-то не простое, прятаться здесь негде. Надо будет выпрыгнуть перед постом, и подождать машину уже за ним. А вот и он родимый, и навстречу уже спешит инспектор с полосатой палочкой, останавливая машину. Спешить я не стал, пусть остановится. Когда машина полностью остановилась, остановив время, выбрался из кузова, застегнул тент, перебежал пост, забрался на дерево и пустил время в норму. В этот раз никаких неприятных моментов не случилось. Даже птички, находящиеся здесь же на дереве, не испугались.

Дождавшись, когда машину проверят, и она поравняется с деревом, опять остановил время, соскочил с дерева, забрался в машину, привычно застегнул тент, пробрался вперед кузова и оперевшись спиной о верх шкафа, который сейчас для меня был торцом, пустил время в нормальное русло. В этот раз меня слегка только прижало к шкафу, ну ещё бы, скорость-то небольшая, машина только разгонялась. Устроившись у дырки, стал ждать момент, когда нужно будет покинуть кузов. Ехать в таком темпе минут пятнадцать, но всё же лучше видеть, куда он едет, а то может и вообще не доедет и свернёт куда.

Всё это время, мы ехали в нужном мне направлении, и когда уже невдалеке показался нужный мне зелёный забор, мне пришло сообщение: «Бабушка посылку получила». Вот чёрт, а я ещё не доехал. Надо спешить, иначе потом попасть внутрь будет очень проблематично.

Больше медлить я не мог. Остановив время, выскочил с машины, тент даже не застегнул, и помчался к забору. До него было метров триста. Пробежал это расстояние я быстро. Хотя здесь и не имеет смыла время, для других всё равно это будет мгновенно. Но мне было это важно, точка отката не известна, и рисковать я не хотел.

Добежав до забора, забрался на дерево, растущее рядом и, пустив время в нормальное русло, осмотрелся. А глядел я взглядом ЭМИ, и не зря. Много интересного заметил на своём предстоящем пути. Чего тут только не было. По излучению определить, что к чему относится, не получилось, но вот то, что этими излучениями перекрыты все подступы к забору с внутренней стороны, а снаружи всё перекрыто камерами слежения, это увидеть удалось. Кроме того, вдоль забора прохаживалась довольно серьёзная охрана периметра, в полном обвесе и с собаками, это я уже увидел, переключив своё зрение на определение ауры. Приметив наиболее непонятное излучение, исходящее из земли и пересекающее мой маршрут следования, прикинул для себя маршрут уклонения и, остановив время, перепрыгнул с дерева через забор, а росло оно в паре метров от забора, и помчался по проторенному маршруту. Я понимаю, что в момент остановки времени на земле даже отпечатков не останется от моей обуви, но опять же напомню о точке отката. Уходя от излучений, вырвался на безопасный участок, в десяти метрах от забора, ничего серьёзного уже не было, но всё же удалился метров на пятьдесят, и только тут привёл время в норму и, не останавливаясь, а ускорившись, побежал непосредственно к резиденции. Собак не боялся, были они далеко, да и бежал я в сканирующем режиме. Если попадались на пути следования живые, оббегал стороной. Заметить меня в таком состоянии тоже не реально. Глаза просто неспособны уловить такую скорость.

Бежать было не очень удобно, кругом лес, высокие деревья, но кустарника нет. Очень прибранный лес. Мне как-то друг рассказывал, он жил какое-то время в Германии, так вот там лес — словно городской парк. Всё вычищено, нет ни одной сухой ветки валяющейся на земле, ни одного сухостоя. И вот я сейчас бегу по такому же лесу. А преимущества для хозяина этих земель неоспоримы, ну или для тех — кто охраняет эту территорию, спрятаться здесь просто не реально.

Наконец я увидел просветление, а уже в следующий миг увидел и резиденцию. От неё уже отъезжала машина. Вероятно это та, что посыльного доставила. Ну, так и есть, посыльный уже стоял с открытой дверью резиденции, намереваясь войти. Всё это я наблюдал, остановив, как-то автоматически, время, что бы оглядеться и в случае необходимости спрятаться, (не надо думать, что ночью всё равно никто ничего не увидит, здесь датчиками всё обвешано так, что и наружного наблюдения не нужно) и очень удачно это вышло. Мгновением позже, и я бы не успел. Пришлось бы придумывать другой вариант, а это время, которое может испортить все наши приготовления.

То, что это именно посыльный, я не сомневался, в руке у него я заметил пакет, довольно приметный пакет. Что стало с тем человеком, который передал пакет, я даже не знаю. Оно, в общем-то, и не важно, этот человек совершенно ничего не знает о нас, должны были дать его совершенно левому человеку, со стороны присматривая за ним. Как его заинтересовали — могу только догадываться, наверно денег много дали. Если пакет у посыльного, стало быть, авантюра удалась. Если и возьмут того человека, то ничего он рассказать не сможет, потому что не знает совершенно ничего. Да вряд ли его будут брать, пакет-то можно сказать — от хозяев. Проследить могут, ну и шут с ними. Пусть хоть до посинения следят.

Опознав посыльного, я устремился к резиденции. Успевал я впритык. Забежав в фойе, я спрятался, чтобы подождать, когда он откроет следующую дверь. Так я и двигался. Сложнее было в длинных коридорах, прятаться там было очень сложно, почти везде открытые места или под прикрытием камер, но с трудом мне удавалось следовать своим курсом. Наконец, приёмная главы государства, посыльный и являлся хозяином этого кабинета, и когда он открыл дверь в кабинет, пытаясь проскользнуть вперёд, я упёрся во вторую дверь. Вот чёрт, тамбур. Пришлось выскочить в приёмную, и спрятаться от камер. Повезло, что он не стал закрывать первую дверь, так открытой и осталась. Ну а чего, в приёмной никого нет, кого опасаться? Тем более, что ему обратно выходить, а дверь тяжё-ёлая. Понимаю, и поддерживаю.

Когда он открыл вторую дверь, я проскочил в кабинет в режиме нон-стоп и, спрятавшись, стал ждать, когда удалится секретарь, который и оказался посыльным. Ха, а он и вторую дверь не закрыл. Так приоткрытой и осталась. Впрочем, отдав пакет Бельцину, он спешно покинул кабинет, плотно затворив двери. А пакет он ждал, это видно, как дрожащие руки вскрывали его. Там ожидаемо лежал текст его будущей речи и пустая кассета, но он об этом не догадывался. Он хотел побыстрее ознакомиться с текстом, что бы поменьше смотреть в бумажку, уж очень не приглядно это смотрится. А смотреть будут не только в нашей стране. Об этом его и предупредили и поэтому попросили, что бы, он не опаздывал, и подготовил своё выступление к выходу программы «Время». А время уже начало девятого. Впрочем, группа телеоператоров подготовлена, и сейчас готовят студию к эфиру.

Торопиться я не стал, пусть ознакомится с текстом в спокойной обстановке, текст там не длинный, времени много не займёт. А вот от резких движений его остановить стоит. Как бы ему в голову не пришло пригласить секретаря к разговору. И судя по его меняющейся физиономии и потянувшейся в сторону селектора рукой, он именно это и собирался сделать. Всё, пора, больше ждать нельзя.

Ускорившись, я остановил попытку сделать звонок, перехватив руку в воздухе. Президент, подпрыгнув на месте, застыл в ступоре, широко открыв рот и выпучив глаза, как ещё не заорал, удивляюсь, а когда он справился с собой и пришёл в себя, я его уже откатил на кресле с колёсиками подальше от стола. Вдруг там ещё что есть, для подачи тревоги? Текст из руки я у него забрал, и аккуратно положил на стол, пригодится ещё. Состояние его я контролировал, и не зря. Он уже готов был сложить свои полномочия, так и не передав их. Вовремя подкорректировал работу сердца, а затем и влив немного энергии. Ох, и заср… запущен у него организм я вам скажу. Но ничего ему выправлять я не стал, главное, что бы он успел сделать то, что от него требуется, а что будет с ним дальше, мне совершенно не интересно. Изменится образ жизни, может и проживёт ещё, подольше, чем, если останется всё на прежнем уровне. Так-то, ему недолго осталось небо коптить. Испортила власть ему карму.

Пока президент приходил в себя, я спешно оглядывал помещение взглядом ЭМИ. Излучения от камер я не заметил, как и сказал Георгич, а вот схожие характеристики с прослушивающим устройством в кабинете у Георгича — я нашёл. Это была декоративная чернильница с золотым пером на столе. Прав был Георгич, слушают его, и слушают безбоязненно. Не поверю, что кабинет его не обрабатывается на наличие насекомых, а это говорит о том, что: либо это излучение наши приборы не могут засечь, что маловероятно, либо этот прибор включается в наиболее интересный момент, или когда этот момент сочтёт интересным хозяин устройства, либо тот, кто проверяет кабинет и сам является хозяином этого жука, что тоже маловероятно. Такие предметы простой системщик подарить не может, не по статусу. Значит тот тоже в деле. Но скорей всего, этот прибор включается дистанционно в наиболее интересный момент для хозяина насекомого. Надо будет не забыть, потом спросить его, кто подарил эту чернильницу.

Оторвавшись на мгновение от президента, я ускорился, и прикоснувшись в золотое перо композиции, подал импульс, спалив прибор. Вернувшись к президенту, я снова огляделся, и убедился, что прибор больше не излучает, вот и прекрасно. Теперь можно и поговорить.

— Кто ты? — Наконец совладал со своим голосом президент. — Что всё это значит?

— Для начала, — я посмотрел ему в глаза, — я хотел бы узнать, откуда эта чернильница у вас?

— Президент США подарил, лично. — И свирепея, он выкрикнул. — Да какая разница? Кто ты и что ты здесь делаешь?

Я, молча, взял чернильницу, президент в этот момент насторожился, покрутил её в руках, присматриваясь. Сама чернильница была выполнена из какого-то щербатого, тёмного камня, с множеством мелких отверстий. Похож он был на кусок метеорита, может им и был. Осмотр ничего не дал. Никаких потайных дверок или ниш я не нашёл. Тогда я взял одну из скрепок, во множестве лежащих в ёмкости канцелярского набора, разогнул его и стал тыкать в маленькие отверстия на поверхности камня. Всё это время президент сидел тихо и лишних движений не совершал. Для него тоже стало интересным, чем я там занимаюсь. В какой-то одной из отверстий мне повезло, скрепка провалилась глубже положенного и снизу открылась крышка. Подняв это к лицу, я убедился, что прослушивающее устройство присутствует и продемонстрировал это президенту.

— Это прослушивающее устройство. — Сказал я ему.

— Вот сука! — Не сдержался он. — А я-то думаю, как он обо всём узнаёт? Ладно, я с этим сам разберусь. Ещё раз спрашиваю, кто ты, и что ты здесь делаешь?

— Борис Николаевич, присядьте на диван, — указал я на диван рукой, — а я присяду на стул, и мы поговорим. Разговор будет очень серьёзным, и мне не очень удобно говорить с вами стоя.

Он не стал со мной спорить и качать права, встал, но прежде чем он перешёл к дивану, я попросил его ещё об одном одолжении:

— Борис Николаевич, попросите секретаря по селектору, что бы вас никто не беспокоил ни по какому вопросу, это очень важно, прежде всего — для вас. Если нас побеспокоят, то пострадают люди, много людей. И в первую очередь — вы. В Резиденции не останется живых. Я бы очень этого не хотел. По тому, как я оказался перед вами, вы можете сделать вывод, что мне это не сложно. Но ещё раз повторюсь, для меня это тоже не очень хорошее развитие событий. Ну, так как, сообщите?

Я блефовал, серьёзно блефовал, но он-то этого не знал. Если сорвётся операция, мне проще просто грохнуть его и валить как можно быстрее. Уничтожать всех я был не готов, да и не требовалось это от меня. Наоборот, говорилось, что бы, не было сопутствующих жертв. Но видимо моя речь произвела на него эффект, и он медленно подошёл к столу, неуверенно нажал клавишу связи с секретарём и сказал:

— Андрей, меня ни для кого нет. Повторяю, НИ ДЛЯ КОГО. Как понял?

— Понял, Борис Николаевич. — Раздался озадаченный голос секретаря. — В девять назначено ваше выступление, вы будете?

Он посмотрел на меня, увидел мой согласный кивок и сказал:

— Да, Андрей, я буду. А до девяти, никого ко мне не пускай и не соединяй ни с кем.

— Хорошо, понял. — Уже более уверенно подтвердил указания президента собеседник, и отключился.

— А теперь присядьте на диван, — снова указав на диван, попросил я его, — будем знакомиться, и решать сложную ситуацию.

Когда он сел на диван, а я на стул, напротив него, он заговорил:

— И в чём же сложность? — Непонимающе произнёс он. — Вы сейчас встанете и уйдёте, и возможно я даже попрошу свою охрану проводить вас, но сначала выяснить, как вам удалось попасть сюда?

— Вот, — подняв в верх указательный палец, сказал я, — это и есть непростая ситуация для меня, очень тяжело к вам попасть, что бы встать и уйти. Поэтому я проигнорирую ваше предложение и приступлю к делу. Неужели вы не догадались кто я? — Увидев непонимание в глазах, я продолжил. — Вот о ком вам было дано указание, выйти в эфир?

Увидев, как округлились его глаза, и участилось дыхание, я понял, что он разобрался — с кем его свела судьба, на данном участке времени и площади. Он впопыхах схватился за сердце, но я контролировал его и, склонив голову к правому плечу, с усмешкой наблюдал за ним. Поняв, что сердце его не беспокоит, и умирать ему ещё рано, он убрал руку и промычал:

— Но как? Почему? Значит то, что сказали о вашей ликвидации — липа?

— Это было только поводом, что бы вы собрали необходимый для наших целей прямой эфир с вашим выступлением. — Увидев непонимание, продолжил. — Да, да, вы будете произносить текст, но только не тот, о котором вам говорили, а тот, что лежит на столе.

— Но это невозможно! — Вскрикнул он и раскраснелся как рак. — Меня избрал народ, совсем недавно, на второй срок, и я не собираюсь покидать пост!

— Вот только не надо говорить про народ, хорошо? — Жёстко посмотрел ему в глаза. — Знаем мы, как у нас происходят такие выборы. На первый срок ещё возможно, вас выбрал народ, замечу, оболваненный народ, но вот на второй срок — народ здесь не причём. И не надо делать круглые глаза от негодования. Мы знаем, кто помог вам остаться на второй срок и сколько это стоило. Так что, оставим это в стороне, собственно это и не является для нас чем-то мешающем. Речь совершенно о другом. Вы передадите этот пост по собственному желанию, и останетесь хоть с какими-то деньгами, которые позволят вам уехать за границу и там устроиться, в России вам места нет. Когда народ узнает правду — мы вас спасти не сможем, да и пытаться даже не будем. А что бы убедить вас, — я передал ему портянку с его зарубежными и внутренними счетами, — ознакомьтесь с этим. Сразу скажу, что эти счета полностью обнулены.

Он взял бумажку как ядовитую змею, внимательно присмотрелся, и вопросительно посмотрел на меня.

— Это ваши банковские счета, пустые банковские счета. Можете проверить, но поторопитесь, времени немного.

Он встал, подошёл к столу, я напрягся, готовый в любой момент предотвратить неразумные действия, но этого не потребовалось. Он вытащил маленькую записную книжку из под стола, и стал сверять её с переданной ему бумажкой. В какой-то момент на его лице появилось узнавание, а следом выступил крупный пот на лице. Сердце попыталось остановиться, но я внимательно отслеживал ситуацию и как только возник непредвиденный случай, снова заставил биться сердце. Ты нам ещё живой нужен. Понять его можно. Столько копил, стольких продал, и всё только ради того, чего сейчас лишился практически полностью.

— Можете позвонить в банк и убедиться, что счета ваши пусты, — решил добить я его, — или же можете воспользоваться компьютером, который у вас стоит на столе.

Президент не стал доверять мне дословно, и всё же решил проверить. Зайдя в сеть и проверив один из счетов, плечи его опустились, руки повисли безвольно, а внешне он стал выглядеть старым и больным человеком. Глядя на него сейчас, с трудом можно было узнать того живого политика, который с танка призывал народ к массовым беспорядкам.

Доковыляв до дивана, он рухнул на него, и безжизненным голосом заговорил:

— Вы лишили меня всего, что вам ещё надо?

— Я уже сказал, что нам нужно. — Укоризненно помахал я головой. — И не надо говорить, что мы вас лишили всего. — Я передал ему в руку ещё одну бумажку, лежавшую у меня во внутреннем кармане куртки. — Вот этот счёт мы не трогали. Тут вполне достаточно, что бы жить за границей в течение года, вам и вашей супруге, а дальше зависит от вас. Всё, что находится здесь — останется здесь. Я не имею в виду ваши личные вещи, речь идёт о денежных средствах. Вам ещё повезло, других полностью лишают всех средств, а кроме того — они будут отданы суду, ну, те, кто останется жив после сегодняшнего дня. Видя назревающий у вас вопрос, поясню: Это те, кто продался американцам и англичанам. Да, да, мы знаем обо всех предателях. Их очень много. Сюда относятся и те — кто продавал иностранцам страну по кусочку, жируя на этом. Как вы, Борис Николаевич. Как мне хочется свернуть вам шею за всё, что вы сделали со страной, но тогда пострадает дело. А я этого не хочу. В конце концов, мы можем справиться, и если вас не станет, но возникнут сложности, чего хотелось бы избежать. И как последний довод, вы хоть что-то сделайте для своей страны полезное на прощание. Может хоть в этом случае вас вспомнят добрым словом.

После моих слов, о том, что я бы с удовольствием свернул ему шею, его ощутимо передёрнуло. Но истерику он закатывать не стал.

— Если я уеду за границу, там меня быстро прибьют за такую подставу, — обречённо поник головой Бельцин, — у них уже есть претендент на этот пост.

— Мы знаем, и он не ваша забота, — согласился я, — собственно, из страны вас никто не гонит, можете оставаться, и преследовать вас никто не будет, но и защищать специально от народа — тоже. Хорошо, мы можем и не раскрывать все карты перед электоратом о вас, но и вы больше не пытаетесь лезть в политику. Хотя, вам это и не поможет больше. Для Америки вы будете потерянным, и если они и захотят с вами связаться, то только что бы прибить.

Он встал, прошёлся по кабинету, потерянно оглядываясь, дошёл до неприметного сейфа, открыл его, и вытащил бутылку коньяка, налил с пол стакана, выпил, закусил нарезанной долькой лимона, тряхнул головой, и ко мне уже подошёл более уверенный в себе человек. Не такой, как на танке, в известный период, но и не как развалина, как несколько минут назад.

— Хорошо, пусть будет так, — махнул он головой, — друзей у меня там нет, жалеть некого. Качественно спланированная операция. А не боитесь, что Америка бомбами закидает?

— Не боимся, Борис Николаевич, не боимся, — усмехнулся я, — не буду говорить, почему не боимся, да вы и сами знаете, но кидаться бомбами они не будут. Там тоже жить хотят.

Он только махнул головой в согласии.

— А, Путилина я знаю, — вдруг встрепенулся он, — достойный претендент. Ладно, мне надо подготовиться к выступлению, а времени всё меньше. На сколько вы значительны, на обещание не ворошить грязное бельё?

— Можете мне верить, — пообещал я, — командир согласится со мной.

— Я верю вам. После того, как всё закончится, я со своей супругой, удалюсь, куда ни будь, подальше, в глубинку, и там остепенюсь. Пенсия-то хоть мне будет?

— Почему нет? Судить же вас не будут, следовательно, и жить вы будете, как простые Российские пенсионеры.

— Ну и на том спасибо. — Махнул он головой, а затем взял текст и стал внимательно его изучать.

А он молодец, держать удар умеет. Быстро справился с потерей. Возможно, в будущем ещё аукнется ему из-за переживаний, но тут уже, если он не сможет ассимилироваться среди граждан. Во власти-то он уже давно, привык ко многому. Я не говорю о президентстве, до президентского срока, он тоже ошивался во властных структурах.

Когда времени оставалось минут десять до эфира, он встал и сказал:

— Я готов.

— Вот и хорошо. И вот ещё что, там на листочке с вашим счётом, новый пароль. Мы сделали так, что правительство Америки не сможет добраться до ваших денег, что они планировали использовать в самый крайний случай. Теперь у них такого рычага нет, свои деньги вы сможете снять в любом филиале банка. Ну а теперь ступайте. Обо мне не думайте. Не надо, что бы обо мне сейчас кто-то знал.

Бельцин махнул головой соглашаясь, поправил свой костюм и решительно направился на выход из кабинета. Когда он открыл дверь, а затем вторую, не закрывая первую, я, остановив время, скользнул мимо него в кабинет секретаря и спрятался в укромном месте. Была здесь какая-то ниша в стене прикрытая занавесками, вот за эту занавеску я и скользнул, и пустил время в обычный режим. В приёмной был не только секретарь, но и кто-то из операторской группы, что не терпеливо пританцовывал на месте. Увидев выходящего президента, он взбодрился и попросил поторопиться Главу Государства, так как, надо ещё привести в порядок внешний вид и лицо. Что бы лицо не бликовало перед камерами, на него наносят тонкий слой грима, а это время. Но сопровождающий пообещал со всем успеть.

Когда работник ТВ открыл дверь приёмной, я привычно скользнул первым и, спрятавшись, стал ждать следующей двери. Мне необходимо было убедиться в том, что он полностью выполнит условия договора. В противном случае — я его уничтожаю, незаметно, и исчезаю. Второго случая не представится, а он будет на стороже, поэтому и не стоило рисковать.

Добравшись, таким образом, до студии, я с трудом смог найти место, откуда, я бы не просматривался, да на потолочные софиты пришлось забраться. Не было там другого места. Кругом люди и камер много. Зато там я точно не видим.

Президента привели в порядок очень быстро, опыт у этих людей огромный. Абы кого к президенту не приведут. И вот, ровно в девять часов, после заставки информбюро, в эфир вышел президент. В руках он хоть и держал текст, но внимание на нём не акцентировал. Устремив свой взгляд в объектив телекамеры, он заговорил:

«Здравствуйте, уважаемые Россияне! Сегодня для всех нас, очень необычный день. Я надеюсь, переломный момент в развитии России. Переломный — в лучшую сторону. Сегодня я ухожу. Я ухожу с поста президента России. Я не справился с поставленной мне задачей по улучшению жизни Россиян, вашей жизни, уважаемые мои сограждане. И когда я понял это, я решил оставить вместо себя, на период до президентских выборов своего преемника. Это достойный человек своего народа и преданный делу России, Путилин Владимир Владимирович. Прошу не судить меня строго по моим делам, ведь я такой же — как и вы, а на этом посту должен находиться человек более грамотный, как в политическом, так и в экономическом смысле. И Путилин Владимир Владимирович представляется мне именно в этом свете. А теперь, простите меня и прощайте».

После этих слов, он встал и вышел из студии, а в студии стояла оглушительная тишина. Все были в ступоре. И прямой эфир продолжал показывать пустое кресло. Впрочем, спустя полминуты, операторы очнулись, и зашуршали своим оборудованием, отключая прямой эфир и отдавая инициативу средствам массовой информации. Никто не попытался даже обсудить только что случившееся. Каждый выполнял только свою работу, и им было не до разговоров. Эти ребята торопились отправиться по своим домам, и уже дома, в тепле, обсудить это со своими родными.

А он молодец. Или я говорил уже это? По его виду невозможно было понять, что говорит он это не по своей воле. Да и текст, в общем-то, переврал, но это не сгубило, а даже несколько улучшило эффект. Но всё же, отказываться от власти по принуждению, но с таким видом, что будто сам выпестовал преемника, с любовью в голосе — это что-то. Или я чего-то не понимаю? Может он действительно тяготился этой власти? А тут такой удобный случай, отдать власть не кому-то, а достойному человеку. Если так, то я только рад тому, что ему удалось достойно покинуть политическую арену. И пусть потомки рассудят нас.

Проскользнуть со студии мне не составило труда, но выходить, также как зашёл — было лень. Да и ждать не хотелось, пока кому ни будь, заблагорассудится покинуть резиденцию. Операторы здесь ночевать не собирались, но ждать я не хотел. Увидел открытое окно на втором этаже и нырнул в него. На дорогу, за территорией резиденции выбрался без проблем, мой «нон-стоп» работал без нареканий, и только перебравшись на ту сторону, я заметил возвращающуюся Газель, на которой собственно и добрался сюда. Вот так удача! Словно заранее всё рассчитал. Медлить я не стал, а привычно забрался в кузов, он, кстати, был совершенно пуст, и оперевшись спиной в задний борт, привёл время в норму. На короткий миг меня прижало к борту, а потом отбросило от него, но к этому я был готов и непростительных оплошностей больше не допускал.

На посту нас даже не стали останавливать, и я спокойно добрался до стоянки, где оставил свою машину. И очень вовремя добрался, потому что, прибудь я на минуту позже — машины бы уже не было на месте. Да угнать её пытались. Рядом с моей машиной стояла какая-то крутая тачка, что-то полуспортивное, сочно-зелёного цвета, из кузова которой доносился звук радио, а мою машину в это время пытались открыть двое… даже не знаю как их назвать, наглецов наверно? На вид не бандиты, а вполне обеспеченные молодые люди. Один — здоровенный лось, даже выше меня на голову и очень широкий в плечах стоял за спиной того, кто при помощи линейки поддевал стопорный замок моей машины. Этот был не атлетического вида, простой наглый мажор. Того, как я оказался на площадке парковки — они не заметили, а когда заметили, то не стушевались, а посоветовали свалить отсюда по быстрому. Когда я проигнорировал их советы и приблизился метра на три, лось повернулся ко мне и угрожающе зарычав, попытался уложить меня с одного удара. Я пропустил удар правой над собой, пригнувшись, и устремляясь вперёд — врезал ему в верхнюю половину грудины. Не стал я ускоряться, не хотел трупов. Ударил я его тоже не сильно, для меня не сильно, а вот ему пришлось очень больно. Теперь с месяц нормально дышать не сможет. Такой удар у нас в армии практиковали, старички фанеру пробивали, тренировались на молодых, воспитывая одновременно, если проштрафился, конечно. Удачный удар доводит до межрёберной невралгии, и дышать без боли становится очень тяжело. И так, в течении почти месяца. А у меня вышло удачно. Качок упал, и шевелиться не спешил. Второй же, увидев такой расклад, вытащил из-за пазухи пистолет и направил на меня. Ждать, когда он выстрелит, я не стал. Ускорившись, сблизился с ним, и левой рукой ухватил его за наружную сторону кисти с пистолетом и за сам пистолет и провернул её в сторону хозяина. Он вскрикнул, но пистолет отпустил, и теперь он был направлен на самого нападающего. А потом от всей души заехал ему ногой промеж ног. Даже какой-то противный хруст услышал. Мажор отлетел метра на три от меня, и там потерял сознание от боли. Я же, положив пистолет в карман куртки, потом выкину, повернулся в сторону спортивной машины, из которой уже выходил водитель тачки. Но бежать ко мне с кулаками он не спешил, а спокойно так спросил:

— Ты хоть знаешь, придурок, кого ты поломал? Кто у него отец?

— А что, должен? Всё папочками прикрываетесь, сосунки? Сами-то на что годны, нет?

— Да у него отец в ГРУ работает, придурок, — не повёлся он на мою подначку, — теперь тебе хана.

— О-о, — обрадовался я, услышав экстренные новости из машины — а это случайно не о нём говорят сейчас?

На новостном канале передавали в этот момент, как зам. начальника ГРУ нашли возле своего дома, во дворе, мёртвым, с карточкой «Белой Стрелы» на теле. Родственники дома рыдают, и выйти на улицу боятся. «Что же происходит в нашей славной стране, если даже такие властные структуры не защищены от внезапной смерти?» Надрывались из радио. Но молодцы, уроки запомнили хорошо, клеймить «Белую Стрелу» побоялись. Просто выдавали как факт, что преступление совершили именно люди «Белой Стрелы». Но ничего, ещё не утро, скоро сообщения от казней посыпятся валом.

Крикун, что пугал меня карами, услышав, как была произнесена фамилия убитого, тут же запрыгнул в машину и рванул с огромной скоростью. Вот вам и друзья. Своя-то шкурка ближе к телу. Этот оболтус, что валяется сейчас без сознания, только и нужен был, что бы творить безобразия и ничего не бояться, из-за того, кто их прикроет в случае чего. А как выяснилось, что благодетель почил в бозе, быстро скрылся в дали.

Проверив его, убедился, что тот жив. Ну а чего? Нарвался, сам виноват. Нечего смертоносные игрушки в людей тыкать. Женщина теперь ему больше не понадобится, потому как, бубенчики от такого удара точно растеклись, да кроме того, ещё и тазобедренные кости серьёзно пострадали. Ничего, жить будет, правда, уже не так радостно. Второй, а точнее первый пострадавший, сознание не терял, а усевшись на землю и оперевшись о придорожный столб, часто и мелко дышал. Расправить лёгкие ему теперь удастся не скоро. Лицо его было бледным, а глаза безучастными. Только что он не только получил по заслугам, но ещё и друзей лишился. А друзья ли его окружали?

Сев в свою машину, я вырулил со стоянки и покатил в город. Сразу мчаться на базу я не стал. Перед выездом с базы, я взял ключи у Крестника, от его бывшей штаб квартиры, и решил там переночевать. Уж очень не хотелось мне в ночь трогаться.

До квартиры доехал без происшествий, хватит наверно на сегодня уже. Столько всего случилось за один только день. А теперь ещё и рапорт займёт листа четыре точно. По пути заехал в какое-то бистро и купил курицу гриль. Но зная, из чего готовят это лакомство, попросил показать продавца сырой продукт, который только дожидался своей очереди. Продавец возражать не стал и продемонстрировал мне уже замаринованную и сырую курицу, которую готовил для следующей порции. Курица оказалась вполне качественной, не вымоченной в марганцовке и уксусе для отбивания запаха разложения. Только после этого я и купил её. Уж очень запах меня привлёк, который я услышал прямо в машине, поэтому и остановился для покупки. Кстати, заплатил я ему как за две курицы. Да просто хотел сказать спасибо таким образом. Мужик очень обрадовался, что так оценили его труд, и сказал, что он недавно только открылся, но уже на него насели всякие вымогатели, и если он будет продавать такой же качественный товар, то ему вскоре придётся закрыться. Ведь испорченная курица стоит в два, а то и в три раза дешевле. И после этого очень огорчился. Видно, что не очень он хочет заниматься таким надувательством. Я пообещал ему, что скоро станет намного лучше, и возможно, что он даже расширит своё производство. Он мне не поверил, конечно, но поблагодарил за участие. На том и расстались. А в магазине я купил коньяк. Хлеб покупать не стал, купил у того мужика пару лепёшек. Ох, гульну сегодня. Шучу. Просто надо расслабиться. Навалилось за сегодня.

В квартире было тихо и спокойно. Тихо шуршал холодильник, электричество он не отключал перед отъездом, и открыв его, я удивился обилию продуктов. Полки были заставлены различной едой и закусками. Вот я идиот, наши же парни используют эту квартиру в оперативных целях. Чему удивился-то?

Разделся, сходил в ванную, помыл руки после дел праведных, и пошёл в комнату, (а покушать я решил именно там, а не на кухне) что бы отдать дань уважения труду такого совестливого мужичка. Заодно включил и телевизор. А та-ам… Там происходила истерия. Впрочем, истерили не СМИ, им хватило уроков, они просто констатировали сухие факты. Кто, где, когда, при каких обстоятельствах, и наличие карточки. Истерили родственники погибших. Истерили на все голоса, слёзно умоляя вмешаться в беззаконие НАТО. Кроме этого, им стало известно, что они стали бедны как церковные мыши, и именно этот факт их убивал гораздо больше. Ну а как же, «два магнитофона, два портсигара серебрянных, кожаные куртки — две. И после этого они хотят, что бы их признали демократической страной.» Только одного не учли просящие, кто ж теперь даст этим НАТОвцем войти в нашу страну? Или они новости не слушают, не знают, что президент-то сменился? Глупые и жадные люди. Да они и вопят-то больше не за то, что лишили кормильца, а из-за того, что лишились средств к существованию. Работать-то, не приучены, и как теперь жить дальше — не знают. И из страны теперь свалить не на что и незачем уже.

Как я потом выяснил, экстренный выпуск новостей начался с информбюро. То есть с того, что Бельцин передал власть, а потом, почти после окончания программы время, посыпались новости о ликвидированных людях из высших эшелонов власти. Вот тут-то и задёргались те, кому чего бояться. Кто-то спешно покупал билеты в Великобританию, и с чемоданами денег рвались на посадку, но таможня, аккуратно проверяющая багаж, таким дельцам заворачивала ласты и препровождала в карцер до выяснения. И демонстрируемые корочки не производили теперь никакого эффекта. А это наверно уже указание Путилина. Наши парни там не работали. Впрочем, паре семей всё же удалось улизнуть из страны, воспользовавшись липовыми документами, эти были более дальновидными, но вывести наличность у них всё равно не получилось. Уехали только со своими вещами. Возможно, они ещё не знали, что на счетах у них пусто. А может и припрятано что за рубежом, под подушкой. Но надолго ли хватит их средств? Две семьи из сотен фамилий — это пшик. Ну, а начнут воду мутить, если получится у них, то жить им останется ещё меньше.

Всё это я смотрел за поеданием такой вкусной курочки, что и не заметил, как там остались только кости. Вот те и раз. Коньяк тоже закончился, а брал я не большую бутылочку, четвертушку. Но наелся от души. Думал на завтрак останется, да у меня в холодильнике полно жратвы. А парни наши постарались на славу. Тут не только были те пять фамилий, что мы выделили из первоочередных, по телевизору я услышал ещё о как минимум пяти лиц. О Калюжном только пока ничего не слышно. Да о нём и не должно появиться сообщений так быстро, Олег должен был сделать дело тихо. А скольких ещё покажут позже? Не всех ведь обнаружили сразу. Были и такие, как Калюжный. И какой эффект!!! Это я ощутил по взрыву за окном. Думал, беспорядки начались. Нет, люди, простые люди, работяги, салют давали на радостях, и весело смеялись. Все, кого ликвидировали сегодня, и кого успели показать, примелькались на экранах телевизоров своими лоснящимися от жира мордами, и отношение людей к ним было однозначным. И я их понимаю и разделяю радость. Хоть и говорят, что над таким грех смеяться, только вот эти покойники смеялись над народом в открытую, и всё им сходило с рук. Теперь наша очередь. Будем радоваться.

На базу я не звонил. А смысл? Задание я выполнил, подтверждение выполнения показали по телевизору, а про остальное узнаю позже.

Новые сообщения продолжали поступать на Первом канале, а мне надоело, устал, и разморило после ужина. Сходил в душ, и лёг спать. Завтра надо встать бодрым и отправляться на базу.

Ленгли, штат Виргиния, ЦРУ.

Майк Болтон нервно вышагивал по своему кабинету то в одну, то в другую сторону. Только что до него донесли новости из России. «И какие новости! У них сменился президент, ну это ожидаемый шаг, сами готовили на эту должность человека. Но всё дело в том, что поменялся не на их человека, а на кого-то совсем левого, о котором им даже неизвестно, и что это за человек, на что способен, и можно ли взять его под контроль — совсем не понятно. Такие операции готовятся годами, а тут всё случилось за один день. И ничего ведь не предвещало плохого. Агенты докладывали, что всё идёт хорошо, даже базу этой чёртовой «Белой Стрелы» вычислили и готовы были к штурму. Так что же произошло? Почему всё сорвалось? Кто вообще этот Путилин? Создаётся впечатление, что нас переиграли, вчистую».

В этот момент, открылась дверь, и секретарь доложил:

— Роберт Саммерс, сэр.

— Пропусти. — Зло выкрикнул директор.

— Сэр? — На пороге застыл аналитик ЦРУ.

— Проходите Роберт, — пролаял директор, — и закройте дверь.

Роберт Саммерс прикрыл дверь, и прошёл к столу. Он не ждал сегодня ничего хорошего, и в его папке уже лежал рапорт на увольнение. Сегодня произошёл такой провал, за который во многом и он несёт ответственность. Да, это не его агенты пропали и предали, но он должен был предполагать это и подготовиться, что бы предотвратить такие последствия. Но всё, что он успел сделать — это отправить ещё одного агента в Россию, так как он очень был обеспокоен отсутствием связи с одним из связников. А теперь… Ничего больше не остаётся. В любом случае, после такого провала держать его здесь никто не станет. Да и устал он уже, возраст. Давно пора на пенсию. Лишь бы только отпустили. Только что-то мне говорит, что не всё так просто будет.

— Роберт, — насупив брови, грозно уставился директор на своего подчинённого, — как такое могло случиться? И почему мы узнаём об этом уже после того, как это случилось и из средств массовой информации, а не от своих агентов загодя, как минимум за месяц вперёд?

— Сэр, связь с агентами была нарушена, и я докладывал вам об отсутствии связи с одним из дублёров. Тогда вас это сильно не насторожило, но я всё же отправил ещё одного агента на «мороз», вопреки вашим указаниям, но было уже слишком поздно.

Директор пропустил шпильку в свой адрес мимо ушей, и продолжал наседать на своего аналитика:

— Да что вы всё агенты, агенты. Что не так? Почему они не сообщили о готовящемся перевороте? А это переворот, как не посмотри.

— Их нет, сэр. — Увидев непонимание на лице директора, Роберт продолжил. — Их больше нет, сэр, они уничтожены.

— К-как? Как уничтожены? — Резко сбледнул с лица директор. — Но ведь Фишер вчера только докладывал, что всё идёт к развязке с «Белой Стрелой».

— Фишер, сэр, либо под плотным колпаком, либо переметнулся в стан противника. И судя по последним данным, второе — более верное предположение.

— Это невозможно, Роберт, Фишер не мог так поступить. Это истинный патриот своей страны. — Патетически выкрикнул директор и задрал подбородок. — Откуда такие подозрения?

— Всё просто, сэр. Во-первых, его нет на своей квартире, а доклады от него поступают к нам без задержек. Во-вторых, на квартире вчера был замечен посторонний, который зашёл в квартиру как к себе домой. В-третьих, вчера планомерно было уничтожено «Белой Стрелой» 25 наших подготовленных людей для промежуточной власти после переворота. В-четвёртых, сегодня утром у них начались массовые аресты всех тех, кого не убрала Стрела. В-пятых, они лишились всех своих сбережений, номера счетов которые контролировали мы. Нам больше не на кого положиться в этой стране. Вся пятая колонна в России арестована и находится под следствием, которое не продлится долго, уж поверьте. Я так полагаю, что у следственных органов, появились неопровержимые доказательства вины подозреваемых. Вероятно, это документы собранные Фишером на этих лиц. И одновременное исчезновение средств со счетов наших людей, говорит, что им стало известно очень многое. Средства, кстати, перехватить мы не можем, для нас они потеряны. Была использована программа, разработанная нами. Вернее, разработанная в России, но доработанная у нас. Триллионы долларов улетели в трубу. Там ведь было не только то, что дали мы, но и их собственные сбережения, от продажи предприятий и ресурсов. Мы разбиты, сэр, по всем фронтам разбиты.

На директора жалко было смотреть. Из самоуверенного и напыщенного человека, он превратился в маленького и осунувшегося скунса, который сжался в своём кресле, и с каждым словом аналитика, становился всё меньше. Наконец собравшись с мыслями, он выпрямился, и зло посмотрел на аналитика.

— Значит, продался, сука.

— Я думаю, что здесь что-то другое, сэр. Вряд ли он продался, деньги не особо его интересовали, он истинный патриот. И нет таких денег, за которые он бы решился продать свою родину.

— Продался, продался. — Зло выплюнул директор. — Любого можно купить, Роберт, любого. Тебя, меня, любого. Всё зависит от величины суммы. Нет такого человека, который бы устоял перед властью денег.

— Есть такие люди, сэр. — Не стал соглашаться с директором Роберт. — Это русские, сэр.

— Да как ты такое мог подумать, Роберт? Русские? Ха-ха-ха. Да скольких мы уже купили, Роберт, с потрохами купили, и скольких ещё купим. И они ведь знали, что ждёт их Родину. И что, остановило их это? Да у них у каждого есть виллы в более цивилизованных странах, купленные на те деньги, что мы им дали.

— Это были не русские, сэр. Так, перхоть, которая оказалась у власти. Но очень полезная для нас перхоть. Теперь её стряхнули с плеч. — Понуро отпустил голову Роберт. — Мне довелось допрашивать истинно русского, сэр. Это был их разведчик. Мы отрезали от него по кусочку, но он молчал. Допрос длился пару недель, но он не сказал ни слова. От него мало что осталось, но мы не давали ему уйти. А потом он просто остановил себе сердце. Не знаю, как ему это удалось. Все наши приборы не помогли запустить его вновь. Он умер, но ничего не сказал. Я бы не смог так, сэр. И хоть мы и переписываем историю, и выставляем себя победителями фашизма, и в Европе и у нас в США, этому даже уже верят, но русских переделать мы не сможем. У них совершенно не понятный для нас менталитет. Порой у меня возникает подозрение, что у них полный код ДНК, которого мы лишены по какой-то причине. Если для нас деньги — это самоцель, то для них — это только средство достижения цели. Так, как и должно быть на самом деле. А мы только и живём для того, что бы захватить весь мир и стать ещё богаче. А для чего? Для чего богаче, сэр?

— Роберт, ты не перегрелся часом? Что-то мысли у тебя какие-то странные. — Директор посмотрел подозрительно на своего подчинённого. Он что, вирус человечности подхватил? — С такими мыслями, Роберт, тебе надо в церкви служить, а не в ЦРУ. Да и там тебя вряд ли долго терпеть станут. А что касается русских, то это просто дикие звери, у которых отсутствует инстинкт самосохранения. И наша задача — уничтожить эту заразу, что бы, не дай бог, самим не заразиться. И, я вижу, вы очень близки к этому. Полный код ДНК, это ж надо было такое придумать. — Возмутился он. — Что ещё можете сказать? Есть что-то, что я ещё не знаю?

Роберт, встряхнулся, наваждение, застившее ему глаза в какой-то миг, пропало, и он продолжил:

— Да, сэр. Двум нашим людям удалось покинуть страну, вместе со своей семьёй, и они уже связались с нами, просили помощи. Денег у них уже тоже нет, всё потеряли, но есть дом в Швейцарии, в нём они и ждут нашей помощи.

— Что, обе семьи в одном доме?

— Да, сэр. У другой семьи есть своя вилла в Канаде, но они не могут туда отправиться, нет денег. Ждут нашего решения и помощи.

— Кто это?

— Кривицкий и Рогалев. — Увидев, что фамилии директору ни о чём не говорят, продолжил. — Это люди, предназначенные для ведения дел уже в более поздний срок после захвата власти, так сказать будущий проект, который, к сожалению, обречён на провал, потому что у нас и настоящий проект провалился.

— Что, вас учить надо, Роберт? — Замахал директор руками и гневно заходил по комнате. — Зачем они нам теперь? Расходный материал. Ещё и помогать им. Кроме того, как бы, не начали шум поднимать. Сотрите их, но как ни будь, по тихому. Не надо привлекать к этому СМИ. Вам всё ясно, Роберт?

— Да, сэр. Сделаем. — И он сделал пометку в своём блокноте. — Но и без них шум будет. Многих ведь они успели взять.

— С этим мы ничего не сможем сделать, но через СМИ можно много проблем погасить или раздуть пожар в обратную сторону. Вам ли не знать, Роберт? И попытайтесь их вытащить с тюрьмы при помощи наших правозащитников. Метода вам тоже известная. Применяйте СМИ в освещении противоправных действий в России, очерняйте все их действия, выставляйте их в чёрном свете перед цивилизованным миром. Думаю, они не смогут долго противостоять такому валу. В конце концов, если и это не поможет, всегда можно прибегнуть к политике санкций. Но это уже решать президенту. Но людей вытаскивайте оттуда. Не надо, что бы у них был козырь против нас.

— Сделаем, сэр. Если получится. Боюсь, политика у них тоже поменяется. И как бы им было не всё равно, что об этом подумает общественность.

— Вы главное начните действовать, Роберт, а жизнь покажет. И агентов надо заслать. Господи, — неожиданно взмолился он, — когда же это кончится? Скольких людей мы уже потеряли в этой варварской России. Скольких классных специалистов. Скольких сил стоило и средств, что бы убрать неожиданно вылезшего откуда-то этого Андреева. Скольких агентов потом пришлось списать, что бы на нас не вышли. Классных агентов и своими руками. Потом этот Чернышёв вылез из какой-то берлоги. Ну, с ним проще вышло, и всё равно мы потеряли агентов. Потом Грибачёв, полностью наш человек. Вот оно, казалось, полностью готовый переход к взятию власти в наши руки. И Бельцин полностью подходил под наши требования. Но почему он вдруг стал таким невменяемым? Почему всё сорвалось? Почему он перестал полностью доверять нам? Что мне теперь говорить президенту?

— Простите, сэр, — перебил молитву директора Роберт, — но боюсь, в ближайшее время нам не удастся внедрить своих агентов в России. У них объявлен план «Сито», и при пересечении границы, все гости поселяются на сутки в комфортабельных гостиницах, пока проходит полная проверка личностей. Гостиница грамотно оцеплена, и выскользнуть оттуда просто не реально. Кроме того, у них объявились очень грамотные хакеры, и взломали нашу базу данных. Доказать, что это именно русские — не возможно, но не возникает сомнений, что им известно сейчас о каждом нашем шаге.

Лучше бы он этого не говорил. Директор сначала побагровел, потом позеленел, потом побелел и, схватившись за сердце, рухнул в кресло.

— Роберт, — слабо прохрипел директор, — почему вы не сказали об этом с самого начала?

Роберт поспешил взять телефон, что бы вызвать медиков, но директор махнул рукой и попросил слабым голосом:

— Лучше налейте мне коньяка, Роберт, мне это поможет.

Аналитик открыл дверцу шкафчика, на которую указал рукой директор, и вытащил оттуда бутылку Хеннесси, налил на треть в бокал и подал Майку. Директор выпел бокал, и попросил повторить. Налив столько же, он передал его директору. Тот взял в руки бокал, и видимо его немного отпустило, потому что он повторил свой вопрос:

— Так почему вы не сказали мне об этом раньше, Роберт?

— Боялся, что вам станет плохо, сэр.

— Но мне и так стало плохо, Роберт.

— Я старался оттянуть этот момент, сэр. — Включил дурака Роберт.

Майк вяло махнул рукой и выпил одним махом с бокала содержимое. Приведя мысли в порядок, и порозовев лицом, он спросил:

— Что им известно?

— Боюсь, что всё, сэр. Мы слишком поздно заметили «троянского коня», и к тому моменту, когда его ликвидировали, он успел выгрести у нас всю информацию. Защиту мы усилили, и разработали борьбу с подобными программами, но как вы понимаете, это уже бесполезно. — И он развёл руками.

— Да, Роберт, это полное поражение. Мы в за… мы попали в каменный век, Роберт, и теперь у нас, против них — нет никакого оружия.

— И я думаю, что это только начало, сэр. — Добил он своего начальника. — Приближается что-то страшное, сэр. Скоро всё поменяется, кардинально, сэр. И вот, сэр. — И он протянул директору бумажку.

— Что это, Роберт?

— Это рапорт, сэр. Я увольняюсь, сэр.

— Бежите с тонущего корабля, Роберт? — Усмехнулся директор.

Роберт посмотрел в глаза директора, но подначка директора, не задела его.

— Сэр, во-первых, после такого провала, я как честный человек, просто не имею никакого морального права, оставаться на своей должности, а во-вторых, сэр, я боюсь. Да, сэр, я боюсь. Приближается что-то страшное, и я не хочу оставаться здесь.

Директор взял рапорт своего подчинённого, внимательно прочитал его, и подписал. Но перед тем как отдать его, сказал:

— Я ценил вас, Роберт, как классного специалиста. Жаль. Напоследок, что бы вы посоветовали мне? — И протянул рапорт Роберту.

— Молиться, сэр. Ждать и молиться. — Сказал он, укладывая рапорт, в свою папку.

— Можете быть свободны, Роберт. — Махнул он рукой в сторону двери. — И пригласите ко мне секретаря.

Роберт вышел, и через несколько секунд в комнату зашёл секретарь. Он вопросительно посмотрел на директора и, увидев, что тот требует, что бы он подошёл ближе, закрыл дверь и приблизился.

— «Чистый лист». — Сказал директор и показал жестами на вышедшего аналитика. Тот махнул головой и вышел.

— Боишься, значит? — Пробурчал директор. — Не того ты боишься, крыса.

Лондон, Форин-офис.

Вильям Кремер чувствовал себя сегодня очень плохо. Он сидел в своём любимом кресле у камина и размышлял о превратностях бытия: «Что я сделал не так? Почему всё, что бы, я не начинал в этой варварской стране, терпит такой сокрушительный крах? Сотни миллиардов фунтов… Да за такие деньги можно было бы построить суперсовременный космопорт и отправлять на Марс исследовательские корабли, и выручка бы уже покрывала все расходы, а что мы имеем сейчас? А сейчас мы имеем одну большую бездонную яму. Всё началось с икры, но как сказал Джек Прэстон, это могло быть только началом, так это и оказалось. Что самое обидное, здесь ведь не только инвестиции государства. Во многих проектах задействованы частные инвестиции. В том числе, и мои, собственные. Ну как же было не вложиться? Огромные территории, неисчислимые недра, власть уже в наших руках и мы только высасывали оттуда, не тратясь на инфраструктуру, на лицо огромная экономия. Как можно было не воспользоваться таким подарком? Тем более, что на развал этой страны тратились только государственные средства. А что теперь? Что теперь будет? Что будет с нашими акциями на этом рынке? Будет ли новое правительство поддерживать старые отношения? А смогут ли они вообще оборвать эти связи? Помню, в истории России однажды уже это происходило. Тогда им было очень тяжело, но они выстояли. А сейчас, выстоят? У них всё оборудование закупное, своего нет почти ничего, а что есть — абсолютно не приспособлено в данных реалиях. Впрочем, надо бы проконсультироваться со своим аналитиком».

И уже собираясь позвонить в колокольчик, он услышал, как отворилась дверь, и появившийся секретарь в проёме сказал:

— Джек Прэстон, сэр. Просит аудиенции.

— А-а, проси, проси, я как раз по поводу него и хотел тебя попросить. — Обрадовался директор. — И, голубчик, будь добр, чайку нам принеси. И на момент разговора меня ни для кого нет.

— Да, сэр. — Махнул он головой. — Будет исполнено, сэр. — И величаво вышел за двери.

Спустя несколько секунд, в помещение заглянул Джек и, увидев приглашающие жесты, подошёл к очагу.

— Присаживайся к огню, Джек. — Милостиво разрешил директор. — Артрит совсем замучил, только так и спасаюсь. Ещё погода эта мерзкая. Ну, это ладно, стариковское брюзжание. Ты мне лучше скажи, Джек, как так получилось с Россией?

— Это было ожидаемо, сэр. Весь вопрос стоял только во времени. А вот этого мы и не смогли рассчитать.

— Но если вы знали, что так случится, почему же вы не предупредили меня об этом, Джек? — Недовольно проворчал директор.

В это время, открылась дверь, и секретарь принёс поднос с чаем и какой-то выпечкой. Пока он расставлял всё на столике, собеседники молчали. Но даже после того, как он вышел, Джек не торопился с ответом. Взяв чашку с чаем и сделав глоток, он задумался и, видя нетерпение своего шефа, заговорил:

— Не совсем так, сэр. Мы предполагали, что может случиться что-то не очень приятное, и даже смену власти просчитали, но смену власти на подготовленного человека американцев. В этом случае, нам ничем плохим это не грозило. Но мы никак не могли предположить, что «Белая Стрела» займётся устранением от власти самого президента и приставления к власти своего человека. А то, что этим занялась именно эта организация — нет никаких сомнений. Достаточно сделать выводы по устранению элиты власти. Кстати, абсолютно лояльных нам людей, среди которых есть и те, которых мы готовили сами. Кого не устранили они, арестовала нынешняя власть. И думаю это не тот случай, когда их могут отпустить пожурив. Мы лишились рычагов в этой стране. И когда я говорил, сэр, это ожидаемо, я имел в виду смену власти, и ничего другого.

— Так как вы упустили такие кардинальные изменения, Джек? Как могло так случиться, что какие-то уголовники смогли изменить политику государства? — Негодующе высказался Директор.

— Их поддерживает народ, сэр. — Развёл Джек руками. — Видели бы вы, как они радовались очередному убийству. Ведь убивали не простых людей, а тех, кто был на слуху, о ком часто говорили по телевизору. Мне об этом поведали наши агенты. И не удивительно, я бы на их месте тоже наверно радовался. От них они видели только унижения и грабёж.

— Меня не интересуют чувства скота, Джек, — покраснел от возмущения Директор, — меня интересует, что мы теперь будем делать, Джек? Как вы могли допустить уничтожения наших людей? Кто теперь за всё это ответит? Вы знаете, сколько денег вложено в реализацию данного проекта? Я уже и не говорю, что пострадали и частные вклады, и как бы, не больше государственных вливаний.

— Ребята работали не в Лондоне, сэр, и поставить для каждого охрану просто не реально, да и не возможно в принципе. Это другое государство, сэр. В принципе, ничего этого и не понадобилось бы, не начни Стрела работать с таким размахом. Но даже в этом случае, мы попытались предотвратить покушение на жизнь одного из ключевых людей нашего проекта, просто пара агентов находилась рядом с его резиденцией в этот момент, у них намечалась встреча. Но встреча не состоялась, как вы уже догадались, нашего человека просто убрали. Тогда один из агентов, попытался застрелить нападавшего, благо он находился на расстоянии всего семи метров от убийцы, и выстрелил в него, но почему-то в момент выстрела, убийцы на месте не оказалось, а в следующий миг, наш агент уже лежал распростёртый на земле. Второй агент, что стоял на подстраховке, решил не спешить, и правильно сделал, потому что, первого агента уже скрутили и куда-то поволокли два здоровых парня в масках. Противостоять им у него не было никаких шансов, да и оружия у него тоже не было, что бы хотя бы пристрелить своего товарища. Зато я теперь догадываюсь, о чём нам так и не поведали американцы. И почему погибли наши парни из СИС подразделения УСО (Управление Специальных Операций) в засаде. Это их невероятная скорость перемещения, сэр. У ребят просто не было никаких шансов. Второй агент рассказал нам, что в момент выстрела, убийца словно растворился в пространстве, и в следующий миг уже лежал наш агент на земле. Люди так двигаться просто не способны, сэр. Это какие-то демоны. И если бы мы раньше знали о таких способностях этих убийц, мы бы смогли вплести эти переменные в уравнение, и тогда, кто знает, может быть смогли противостоять им.

— Подожди, Джек, но ведь УСО расформировали в 1945 году.

— Сэр, кто же тогда выполняет спецоперации за рубежом? — Увидев, что Директор понял свою оплошность, продолжил. — Официально этой группы не существует, но реально она никогда не прекращала своей деятельности.

После этого, Директор решил сменить тему разговора:

— Если бы, может быть. — Зло прокомментировал Директор. — Джек, как говорят русские в этот момент, и я с ними в этом абсолютно согласен, если бы у бабушки были причиндалы — она была бы дедушкой. Это вы должны были выяснить уже очень давно. Ведь, если мне не изменяет память, Стрела начала работать ещё года четыре назад. У вас было четыре года, что бы решить эту задачку, а вы только собирали хронику с места преступления.

— Но, сэр, — встал со своего кресла Джек в изумлении от таких обвинений — единственный случай, когда они применяли свои способности, был именно случай, когда погибли ребята из УСО, и мы даже предположить не могли, что такое вообще возможно.

— Сядьте, сядьте, Джек, — прикрикнул Директор на своего подчинённого, — не заставляйте старого, больного человека подниматься с кресла. — И когда Джек сел на место, он продолжил. — Я понимаю, что вашей вины тут почти нет, но случилось страшное, и нам надо как-то на это реагировать. Если мы ничего не предпримем, нас просто не поймут. Пострадали, или пострадают в будущем интересы очень влиятельных людей в Великобритании, и спустить это на тормозах они не позволят. Мы являемся гарантами всех их проектов, и вот так получилось, что мы не смогли обеспечить безопасность их вкладов. Скажите, что сделает новая власть с нашими акциями в их энергетических компаниях и в добыче полезных ископаемых?

— Так как владельцами компаний оказались люди, которые либо погибли от рук бандитов, или были арестованы новой властью, то скорей всего такие компании национализируют.

— Правильно, — поднял Директор вверх палец, — а что это значит? А значит это только то, что мы лишаемся абсолютно всего. Вы думаете, они нам вернут затраченные средства на оборудование этих предприятий? Я думаю, нет. И тут даже не в этих средствах дело, в данный момент мы лишаемся львиной доли вливаний в нашу экономику, а вот это уже очень серьёзно. Нужно как-то притормозить их обвальную политику. И вот теперь я хочу спросить у вас, есть, ли у вас какие ни будь предложения, Джек?

— Надо отвлечь их чем-то ещё, а за это время, возможно, мы сможем решить, что нам делать дальше.

— И у вас есть предложения, Джек?

— Как обычно, сэр, теракт, захват заложников. Это здорово их взбодрит и направит энергию совершенно в другое русло. На этой волне мы можем предложить свои услуги, по решению некоторых проблем с террористами, в обмен на некоторые преференции.

— Старый, добрый способ? — Задумался Директор. — Хм, а может и получиться. Есть ли у вас возможности всё это организовать?

— Конечно, сэр. — Не задумываясь, ответил Джек. — У меня есть связь с одной очень экстремистской группировкой Чеченских боевиков. На волне их войны, это будет выглядеть естественным и на нас не падёт тень, но нужны деньги, сэр. Бесплатно они не будут работать, сэр.

— Будут деньги, Джек, на это дело джентльмены не поскупятся, в конце концов, там и их инвестиции. Что конкретно вы можете организовать?

— Захват заложников в Москве, с последующим их истреблением вместе с исполнителями, таким образом лишить следствие минимального шанса на раскрытие организатора. Думаю привлечь к этому нашего агента, которого мы отправили вместо Погоста. Пока у него дела идут очень не важно. Он ещё только присматривается к обстановке, ну и к нему естественно тоже присматриваются. А так он будет готов подчистить концы. Кроме этого, можно подорвать несколько жилых домов в Москве, или в Подмосковье. С этим вообще не вижу проблем. Дома у них не охраняются, и занести в подвал несколько мешков гексогена — труда не составит. Людей для этого дела найду без труда. Из той же Чечни. Там сейчас много всякого мусора.

— Хорошо, сколько вам нужно времени, что бы всё это организовать?

— Недели на всё это мне хватит, — сказал через некоторое время Джек, — тем более что, к чему-то такому я и подготовил оружие и взрывчатку. Надо только доставить его на место. А время мне нужно, что бы подготовить исполнителей и своего агента.

— Он у вас что, и взрывами будет заниматься?

— Нет, сэр, для этого у меня есть специальный человек, для которого это не в новинку.

— Хорошо, когда вам нужны деньги?

— Лучше конечно, что бы завтра они уже были у меня в наличии, мне нужно будет делать предоплату, сэр.

— Сколько вам надо?

— Двести тысяч фунтов, думаю, хватит, сэр. Тем более, что платить полностью всю сумму я не планирую.

— Однако… — встал с кресла и заходил по кабинету Директор, даже больная нога не стала ему помехой при упоминании о деньгах, — и это не маленькая сумма, Джек. Ну, хорошо, будут у вас деньги, Джек. Завтра к шести вечера деньги будут на вашем счету. А Стрела не помешает проведению мероприятий?

— Думаю, нет, сэр. Захват заложников будет освещаться в СМИ, а они работают без свидетелей, а к взрывам — так они и вовсе не успеют. Что бы предотвратить это, надо точно знать, чего ждать.

— А пойманный ими агент не сможет навести их на нас?

— Сэр, о предстоящей операции, этот агент, ни сном — ни духом. А знает он и того меньше. Это его первый выход на «холод». Ничего серьёзного ему просто не успели рассказать.

— Хорошо, Джек, действуйте. И да поможет вам бог.

Глава 4

Тверь, База.

На базе всё было спокойно, только ребята возвращались с заданий. Кто-то рискнул вернуться ещё утром, ну а я хорошо выспавшись в конспиративной квартире ЦРУ. Ну, теперь уже можно точно сказать, что бывшей квартире ЦРУ. После такого демарша, только идиоты будут считать, что агент ещё в связке.

Удивительно, но доехал я спокойно. Никаких неожиданностей со мной больше не происходило. Видимо, лимит испытаний я исчерпал на тот момент. И сейчас я направлялся к командиру. Ребята-то свои отчёты через Филина передают, а меня он ждёт персонально. Здесь не только речь о проведении операции будет, но и подготовка миссии за океан. Не знаю, сколько это займёт времени, но тянуть — тоже не станут. Сейчас не тот момент, когда можно потянуть резину. Надо ковать железо, пока оно горячо.

В цеху также бухало и ухало, и что-то визжало. Впрочем, на меня никто внимания не обращал, работяги занимались своей непосредственной работой, и им просто было не до прохожих. Если охрана на входе пропустила — значит, имеет право, а с теми, кто пытался разузнать, чем же там занимаются в остальных цехах — быстро расставались. А потерять такую высокооплачиваемую работу никто больше не хотел. Да ещё и в такое непростое время.

Постучав в кабинет, и не дожидаясь разрешения, всё равно ни хрена не слышно, проверяли уже, я вошёл в кабинет Георгича. Он сидел за столом с Филином, и о чём-то разговаривал. На столе лежали отчёты наших ребят. Наверняка именно их они и обсуждали. Увидев меня, Георгич улыбнулся, и нетерпеливо махнул мне рукой.

— Давай, присаживайся. Что там мнёшься? — И встав из-за стола, подошёл ко мне, и крепко пожал руку. — Молодца! До последнего сомневался, что у нас всё выгорит без сучка, без задоринки, но то, что произошло вчера — это просто бомба. Честно говоря, больше всего за тебя переживал. Получится ли у тебя проникнуть к нему или нет. В конце концов, конечно, ты бы проник, но появились бы лишние жертвы, а вот их я и не хотел. Но ты приятно порадовал меня. Давай, садись. Проблемы были?

Филин тоже подошёл ко мне, крепко пожал руку и похлопал по плечу. Не панибратски, у нас это не приветствуется, но вот как-то по-братски, наверно, будет точнее сказано. После чего мы присели, и я, размышляя, стоит ли говорить о тех моментах, что произошли до операции, не мог приступить к рассказу. Потом вспомнил, как он отреагировал на тот случай у моего дома, когда я познакомился со своей супругой, и решил всё же рассказать. Доверие зарабатывается годами, а потерять его можно в один миг.

— Ну, не то, что бы проблемы, но несколько моментов, не относящихся к самой операции — случилось. — И я честно поведал обо всех инцидентах до операции и после. Только не сказал, что успел впритык. Это уже непрофессионализмом попахивает, с самоуверенностью. Сам-то я уже выводы сделал на будущее, зачем же командира напрягать такими мелочами. Но я никак не ожидал, что мой рассказ вызовет такую бурю.

— Да как ты только посмел такое сделать, мальчишка? — Командир не на шутку разозлился. Честно говоря, таким я его ещё не видел. И это мне очень не понравилось. Меня так даже отец не отчитывал. — Ты хоть понимаешь, что ты поставил на карту страну в этот момент? От тебя и только от тебя зависел успех всей операции, а ты как какое-то неразумное дитя, кинулся наводить порядок в песочнице. Да позвонил бы мне, и мы бы решили этот вопрос в пять минут. А если бы тебя убили? Ты представляешь, что бы было сейчас? Машина была уже запущена, и остановить её было не возможно. Да нас бы сам Путилин раскатал по брёвнышку, за то, что не выполнили свои обещания. В этот момент, ты поставил на карту не только вероятное изменение истории России в лучшую сторону, но и судьбу наших ребят. Прав я был, когда не хотел отпускать тебя одного, ох прав. Доверился твоему профессионализму, а у тебя его по сути-то и нет, одни способности и самоуверенность.

Когда он немного утих и остановился, я встал, и, приглушая свою ярость, которая бушевала во мне в этот момент, спокойно сказал:

— Извините, товарищ майор, но если бы такое случилось ещё раз, я бы поступил так же. Вот вы говорите «песочница», а эта песочница — часть моей жизни. И операцию я не ставил под угрозу срыва, я всё контролировал, и тот результат — который удалось достигнуть, оказался лучшим выходом на данный момент. Попроси я вас разобраться с этим случаем, в лучшем случае, сейчас бы эту точку контролировал кто-то другой. В худшем… И говорить не хочется. И не факт, что эта «песочница» сейчас бы работала. Да и не в ней дело, по большому счёту, дело во мне. Я такой — какой есть, и я не могу пройти мимо такой несправедливости. Да, конечно, ставить на одну чашу весов какое-то кафе и операцию по смене власти глупо, но я и не ставил их на одну чашу. Я выполнял свою работу, и ещё раз хочу подчеркнуть, я ничем не рисковал. Если вас, товарищ майор, не устраивают мои принципы, то я готов написать рапорт на увольнение. Буду работать один, вот только отчитываться больше я ни перед кем не буду.

Я развернулся, и собирался уже выйти, что бы забрать свои вещи с комнаты и попрощаться с ребятами, но в спину я услышал окрик Георгича:

— Стой лейтенант, тебя ещё никто не отпускал. Да сядь ты, наконец, — уже более миролюбиво попросил он, — извини, вспылил я, нервы ни к чёрту. Сам должен понимать, я здесь как на иголках сидел, не спал даже вообще.

Я повернулся и посмотрел на него, выглядел он действительно не свежим образом. Филин сидел, нахмурившись и опустив голову. Такого разноса он видимо тоже не припомнит на своей памяти. Я к тому моменту уже боле менее пришёл в себя, злость схлынула, осталась только какая-то опустошённость.

— Ты тоже меня извини, командир, вспылил. — Я снова присел за стол, и обстановка разрядилась. Командир улыбнулся и сел, Филин тоже повеселел. Что ж, приступим к разбору полётов, но уже более спокойно.

— Было хоть из-за чего вписываться? — Заинтересованно спросил он.

— Было, командир. Вон, Филин знает. — Тот непонимающе посмотрел на меня. — Ты же помнишь плов в Волгограде? — Спросил я его.

— О-о, да, — улыбнулся он, — это было божественно.

— Ну вот, а они его делают лучше, чем я. И не только плов. Там весь список восточной кухни. Ну не мог я, командир, оставить их в беде, не мог. Не вмешайся я тогда, их бы просто прибили, а девчонку утащили бы к себе, и о ней можно было бы забыть.

— Ладно, ладно, — пробурчал Георгич, — понял я. Хм, теперь, значит, они будут охранять их за еду?

— Ну, как-то так. — Ухмыльнулся я, сам только что, осознав, чего я там намутил. Это же позор для них, но они пошли на это, стало быть, уважают. — Командир, а они реально нас уважают.

— Ха-ха, ха-ха-ха… — Не выдержал Георгич, Филин тоже подхватил эстафету. — Ну, уморил, — вытирая слёзы с глаз, просипел командир, — заставить работать на себя организованную преступность, и кого!!!

— И за что-о!!! — Поддержал его Филин.

Отсмеявшись, они, наконец, приступили к дальнейшим разбирательствам.

— Вот смотрю я на тебя, Хват, и вижу, что я о тебе, ни фига не знаю. — Резюмировал Георгич. — То ты режешь всех подряд, словно всю жизнь в мясной лавке работал, то такие коленца выкидываешь. Один Погост чего стоит. Хорошо, раз ты сказал, что всё было под контролем, пусть будет так. Я верю тебе. Но впредь, постарайся хотя бы предупреждать о таких моментах. Знаю, знаю, — увидев, что я хотел что-то сказать, он замахал рукой, — тогда у тебя не было возможности сообщить об этом, просто ты имей в виду, что такую работу, рады будут выполнить ребята, даже в качестве разминки. Может быть, не так красиво как это сделал ты, но подопечных бы на произвол не оставили. Всё. Теперь о другом. С теми бандитами на дороге понятно, таких мразей надо давить сразу, как увидишь, а тех, что хотели машину угнать — почему оставил в живых?

— Не знаю, командир, — я задумался, потому что и сам не знал, почему я их пожалел, — честно, не знаю. Сейчас и сам понимаю, что мне это не свойственно, но почему я так поступил с ними — понять не могу.

— Они смогут опознать тебя при желании? — Озадачился Филин.

— Да я и не скрывался, конечно, смогут. Весь вопрос в том — будет ли у них для этого желание? Да что собственно произошло-то? — Не выдержал я их многозначительных переглядываний.

— Ну, с Крестом понятно, тот никому не станет рассказывать, кто его поимел, а вот эти придурки, могут и рассказать, кому ни будь информацию о тебе, и даже составить фоторобот, они же наверняка поняли — откуда ты.

— Знаешь, командир, я думаю, что ничего и никому они рассказывать не станут. Это не тот тип людей. Шакалы. Они даже своих товарищей бросили на произвол судьбы. Нет, скорей всего, сейчас они в какой ни будь дыре отсиживаются, боясь нос высунуть на улицу. Эти экземпляры очень любят свои никчемные жизни. Ну а даже если они и обрисуют фоторобот, кому это будет интересно? Нашим спецам? Теперь вряд ли. А пиндосы и так имеют мою фотографию. Так что ничего страшного я не вижу.

— Ладно, убедил, — и через несколько секунд, продолжил Георгич, — ещё раз. Но, сработал всё же красиво. — Не удержался он от похвалы. — Теперь о наших баранах. Почти все ребята уже вернулись, все поставленные задачи выполнили, жертв с нашей стороны нет, хотя был один не понятный случай, но ребята сработали оперативно, неприятностей удалось избежать. Там Удав работал. И в момент ликвидации, он почувствовал пристальное внимание в спину, и только скорость его уберегла от смерти. В следующий миг он уже вязал какого-то мужика, который успел выстрелить, между прочим, в спину Удаву. Позже стало ясно, что это агент МИ-6. Ребята работали быстро и, воспользовавшись спецпрепаратом, вывернули его наизнанку, после тихо прикопали. Знал этот агент немного, но пару связных всё же сдал. Сейчас Удав с Ребусом работают в этом направлении. Может, повезёт, мы и МИ-6 вырежем здесь. Уж больно они подлые. От них всякой гадости можно ожидать. Тот ещё народец.

— М-да, повеселились, значит, парни. — Подытожил я концовку. — А что с Олегом, с брательником моим? Он справился?

— Ха, не то слово, — вмешался Филин, — сделал всё чисто и красиво. Всё как ты и распланировал. Кстати, пора ему позывной давать. Не дело своё имя светить везде.

— Пусть будет Ветер. — Предложил я.

— Хм, не возражаю. — Ухмыльнулся Филин. — Да он собственно и соответствует. Он уже нас превосходит в скорости.

— Поддерживаю. — Заключил командир. — Хороший позывной, а главное верный. Теперь по нашим планам. Сегодня Путилин будет давать пресс-конференцию, передача начнётся в восемь вечера. Смотреть всем. Да чего я говорю, вы и сами от этого не захотите отстать. В конце концов, узнать, ради чего мы всё это затевали, будет интересно каждому. Теперь у меня вопрос к тебе, Хват. Как у тебя с аглицким?

— А вот с аглицким у меня не очень хорошо, базовый школьный, — развёл я руками, — и то не полный. Не ставил я себе задачу побывать в тех краях. Но если есть самоучитель, да с правильным произношением, за неделю справлюсь. Чистое произношение не гарантирую, но то, что меня не воспримут за шпиона — это точно.

— Опять твои способности? — Поинтересовался Георгич.

— Да, Георгич, они самые. Я ведь в школе КГБ учился активно их применяя, а без них ничего бы у меня не вышло.

— А там разве его не давали? — В недоумении спросил Филин. — Это же язык вероятного противника, должны были учить в первую очередь.

— Ты забыл, Филин, как я поступил, и сколько я учился. Все эти дела проходили на первых курсах, так что по умолчанию я должен был знать его. Но почему-то меня об этом не спросили, а потом это и не надо было.

— Ну ладно, — остановил нас Георгич, — если ты говоришь, что недели тебе хватит, то иди к себе и открывай свой компьютер. Есть там такая программка. На это время я тебя никуда не привлекаю. А сейчас свободен. В восемь часов, подходи сюда, вместе посмотрим пресс-конференцию. Заодно принесёшь полный отчёт о проделанной работе. И не морщись мне давай, сам знаешь, без этого — мы просто банда.

— Да знаю, командир, знаю, просто я подумал, сколько мне писать придётся, вот и не сдержался.

— Ну, в следующий раз будешь думать, прежде чем геройствовать. — Усмехнулся Георгич, а Филин, гад, его поддержал.

— Ладно, до вечера. — Сказал я и пошёл к себе в комнату. Но не дошёл. Меня перехватил братишка.

— О-о, Са… Хват, здорово. Ты-то мне и нужен. — Сказал он и потянул меня за рукав к себе в комнату. В своих апартаментах он был один, видимо жена сейчас была на кухне. Быть поваром, это не то, что быть диверсантом. Работа каждый день с раннего утра и до позднего вечера, а так как кушать хотят каждый день, то и выходных у них практически нет. Бывает, что работы не очень много, это когда группы на заданиях, или большая их часть, но сейчас почти все на базе, и работы у этих отважных женщин сейчас просто уйма.

Я зашёл к брату, а на столе у него лежала куча какой-то документации и, судя по всему, он пытался в ней разобраться.

— Как у тебя задание-то прошло? — Спросил я, что бы как-то начать разговор, а то брат всё силился как-то объяснить свой поступок, и у него ничего не получалось.

— Да как, нормально всё прошло. — Отмахнулся он рукой. — Пришёл, увидел, победил. Я ему голову повернул назад, что бы он увидел, что он оставил после себя, он видимо удивился содеянному и умер от очевидного. Ты вот сюда посмотри. Это я нашёл у него в тщательно замаскированном сейфе, кроме камушков, которых было у него до ж… много в общем. Вот это он готовил к передаче. И я пока не понял, что это. Филин сказал мне разобраться самостоятельно, потом доложить. Сейчас, мол, у командира времени в обрез. Вот я и пытаюсь вникнуть, что это такое.

— Ну, давай глянем, Ветер. — Сказал я и подошёл к документации.

— Какой ветер? Ты чего?

— А-а, забыл, ты теперь Ветер. Это твой позывной, заслужил. — Обрадовал я его.

— Ха, а чего, неплохо. — Пробасил он. — Мне нравится. Ну, так что, понял, что ни будь?

— Ну, ты же Ветер, а не Буран, куда гонишь-то? Я же ещё толком и не посмотрел что это.

Я стал просматривать представленную мне документацию, и чем больше я её листал, тем больше у меня возникало чувство, что это что-то нереальное. Мне было проще, чем брату, я уже работал непосредственно с мозгом, и некоторые моменты знал, в отличии от простых людей. То есть, специфические знания, обычный человек не познаёт, так как это ему не надо, ну а мне, по роду своей деятельности, приходилось сталкиваться с некоторыми специфическими формулировками, которые скорей всего и стали в тупик моего брата. А суть документации, в общем-то, в том, что там была раскрыта специфика виртуальной реальности. Я конечно, с виртуальной реальностью не сталкивался, но что это такое представляю. Это воздействие на мозг через органы чувств человека. Через глаза, нос, тактильные чувства, слух. Только вкусовые рецепторы тут были не затронуты. Вероятно, просто не смогли решить задачку с раздражением рецепторов. Даже то, как решили задачку с раздражением обонятельных рецепторов — внушает уважение. А всё очень просто. Как мы ощущаем запах? Раздражаются те или иные рецепторы в носовой полости, которые мозг распознаёт и запоминает комбинацию рецепторов. И когда мы нюхаем блюдо с закрытыми глазами, раздражается та же комбинация рецепторов, которую мозг уже запомнил, и поэтому мы легко можем сказать, что именно мы обоняем. Учёный, который решил эту задачку, сделал просто. Он сотворил распознаватель запахов на основе электромагнитных волн. Невероятно? Вот и для меня это стало открытием. То есть, эфирные масла тоже имеют электромагнитную составляющую. При помощи этого уловителя, он составлял карту запахов, и выдавал уже при помощи передатчика электромагнитные волны определённой частоты и модуляции, которые улавливали обонятельные рецепторы и передавали его в мозг. Колоссальная работа, и колоссальное открытие. И это открытие этот уеб… этот мертвец хотел передать штатам. Я уже не говорю про всю аппаратуру виртуальной реальности. Тут ещё была продумана система растяжек, для движения с тремя степенями свободы, тактильный костюм с глухим шлемом с экраном на глазах. Когда я понял это, волосы мои поднялись стоймя. Это же миллиарды рублей. Да даже если армия откажется использовать это, то любители пощекотать свои нервы будут в очереди стоять за таким оборудованием, и цена их мало будет волновать.

— Знаешь, Ветер, только из-за этих документов его стоило несколько раз кончить. Это золото в чистом виде. Только бы ещё этого учёного найти, который разработал всё это, было бы просто замечательно. Не думаю, что его уже успели похитить, в последний раз мы качественно пощипали этих джентльменов удачи.

— Так что это такое? — Всерьёз озаботился Ветер.

— Это комплекс виртуальной реальности. В общем, если перевести на армейский уклад, то это готовый комплекс подготовки бойцов разной направленности. Качественной подготовки. Правда это очень дорого сейчас, да и возможности компьютера здесь должны быть как минимум на пару порядков больше, используемых сейчас нами, но я думаю, этот фактор скоро будет нивелироваться.

— То есть, в нём можно будет даже нам заниматься?

— Ну, нам вряд ли. Процессор сгорит от наших возможностей, но вот спецподразделения тренировать самое то. Только хочу заметить, это пока только теоретические выкладки. Опытного образца ещё нет. Здесь сказано, что учёному требуются средства, что бы создать полноценный костюм. Как думаешь, пойдёт наш президент на расходы ради такого?

— Он же сам военный, конечно пойдёт. Усилить своих бойцов — это же дорогого стоит. А что, на нём можно и мускулатуру качать?

— Ну, это вряд ли, для этого есть другие тренажёры. На нём нарабатывается скорость, реакция, возможно и интуиция. Да мало ли чего ещё. Вот тебе скорость мешает?

— Да ты что? — Искренне удивился он. — Я же, как ребёнок был среди вас.

— Вот, даже этого уже много. И это при минимальных возможностях повреждений тела.

— А что, такое тоже может быть?

— Это зависит от того, как глубоко тренирующийся будет воспринимать то, что будет с ним происходить в вирте. Ведь реальность будет почти стопроцентной. А если в тебя будут стрелять и попадут, то ты тоже ощутишь боль в месте попадания. Мозг так действует. Он даже может послать сигнал боли в место попадания. Говорю же, зависит от глубины погружения.

— М-да, тоже не слава богу. Ну ладно, решать всё равно не нам.

— Вот именно. — Подтвердил я. — Так что, ты можешь сейчас отнести эти документы командиру, и всё рассказать, что сейчас услышал от меня.

— А может, тогда лучше ты сходишь? Ты так грамотно сейчас разъяснил мне, что я лучше наверно и не смогу.

— Во-первых, Ветер, — осадил я брата, — это твоё задание. Учись быть самостоятельным. А во-вторых, у меня и своё задание есть, ну ни как не меньшей важности. Так что не дрейфь и вперёд, за звёздами. — Подбодрил я его напоследок. И помахав ручкой, удручённо стоящему брату, пошёл к себе.

Дом, милый дом. Место, где мне можно ничего не бояться. В смысле всяких неприятностей. Здесь я могу расслабиться и забыться. Даже дома, в Челябинске, у меня так и не выходило полностью расслабиться. Требовалось контролировать каждый шаг. Дом-то у нас, ого го какой, завистников немало. А здесь, здесь спокойно. И неважно, что мне сейчас нужно ударными темпами изучать этот амерский язык. В себе я уверен, справлюсь. «Так, где там у нас эта программка?» — Пробурчал я, запуская компьютер.

Программку я нашёл без труда и принялся усиленно изучать язык. Одним потоком сознания я читал, другим запоминал прочитанное, третьим проговаривал про себя, применяя синтаксис. Дело шло быстро. Да мне выучить язык дня хватит. Дальше только ставить произношение и акцент. Благо здесь есть и голосовой учитель. Так я и сидел почти до вечера. В семь не выдержал, пошёл в столовую. Обед то я пропустил. В столовой было полно народу, который радостно обсуждал свою операцию. А что, мы на своей территории, посторонних здесь нет, так что ничего не нарушаем.

Когда меня заметили, неожиданно парни сорвались со своих мест и побежали ко мне. Они, не сговариваясь, подхватили меня на руки и принялись подкидывать в воздух. Я даже ничего не успел сообразить. Ну, не подвоха же мне ожидать, от своих. Но приятно. Когда они угомонились и поставили меня на пол, вдруг заговорил Фитиль:

— Ты просто не представляешь, что ты сделал для нас, для России! — Торжественно, но с тем же от всего сердца сказал он. Остальные парни просто закивали головами в такт. — Ты выиграл войну. Да, да. Именно так. Всё это время шла война, и в прошлую ночь произошёл перелом в противостоянии. Ещё будет много работы и битв, но главную битву ты уже выиграл, Хват. И не думай, что это просто дань вежливости твоим заслугам, мы все так думаем. — Парни, абсолютно все, в согласии замахали головами, кто-то даже подтвердил в голос. — Поэтому, прими нашу признательность. — И все парни с силой приложили кулак правой руки к груди и склонили головы. Даже т. Глаша и остальные женщины сделали то же самое. Странный жест. У нас я такого не замечал. Хотя, если бы они были при форме и в головных уборах, наверняка отдали бы честь, как положено в армии.

— Парни, парни, — от растерянности я даже не знал что сказать, — это мы вместе сделали. Если бы не вы, то вся эта операция не имела бы никакого значения, но всё равно спасибо. Это было неожиданно, и… очень приятно.

Парни радостно взревели на всю столовую, и потащили меня к столу. Там уже было накрыто на меня и блюда исходили паром. Не сказать, что ужин был праздничным, но очень вкусным и сытным. Сытным настолько, что от обилия мяса, я едва встал из-за стола. Какое мясо? Баранина. На шампурах. Почти так, как готовили у меня на родине. Всё равно было очень вкусно. Рядом сидящие парни активно помогали мне в уничтожении этих богатств. Сегодня у всех был шашлык.

Время подходило к восьми, поэтому я решил уточнить у парней:

— Вы смотреть пресс-конференцию-то идёте?

— Конечно, — сыто рыгнул Ребус, — вот сейчас и отваливаем. Ох, встать бы.

— Ладно, парни, я к командиру. — Я встал и пошёл к выходу. — Завтра обсудим программу президента. — Я ещё не знал тогда, что не будет у нас президента.

К командиру я попал без пяти восемь. Они с Филином уже сидели в креслах, и пили чай. Мой чай тоже уже стоял на столе, и, судя по тому, что из него шёл пар, его налили только что. Так как кресел больше не было, я присел на диван. Напротив меня стоял журнальный столик, справа и слева от меня командир с Филином, а напротив — телевизор. Командир нервничал, это было видно по нему, но он старательно глушил это чувство. Но меня-то не обманешь. Филин же был совершенно спокоен.

— Командир, всё будет нормально, — решил я его немного успокоить, — всё, что от нас зависело, мы сделали, и сделали качественно, теперь дело за ним. И я думаю, что он не подведёт, не тот это человек.

— С чего ты взял, что я нервничаю? — Удивился Георгич, но посмотрев в мои глаза, смутился. — Извини, забыл о твоих способностях. Ничего, скоро всё будет ясно, тогда и успокоюсь. Ты пей чай, пей. Учить начал?

— Да, начал. Всё нормально. — Не стал я его разочаровывать.

— Ребята там тебя не укачали? — Усмехнулся Филин.

— Укачать меня трудно, — улыбнулся я, — а вот смутить, вполне. Хорошие у нас парни.

— Это да, парни что надо, — подтвердил он, — из таких — стальные гвозди делать, вечными будут. О-о, кажется, начинается. — И мы прильнули к экрану.

Тем временем, в зале пресс-центра, пресс-секретарь поздоровался с аудиторией, и объявил о выходе В.В. Путилина на сцену. В зале было полно народу. Работали телекамеры, мешая друг другу, и нарастал гул, при приближении виновника пресс-конференции. Сегодня журналисты получат очень интересный материал, в плане сенсации, но вот как устраивающий запад вариант ведения политики государства Россия — вряд ли. В зале находились в основном иностранные журналисты. Наши тоже были, но так как телеканалов у нас не так много, то и было их значительно меньше. А вот представителей радиовещательных центров — присутствовало достаточно, в том числе и из пятой колонны. Вот интересно, не побоятся задать очень щекотливые вопросы эти радиокомпании? Они ведь не знают, что их работа, по сути, будет упрощена в будущем, а то и вовсе закрыта и запрещена. Но они пока пыжатся, размахивают флажками с изображением своей радиокомпании. Представители телецентров, в отличие от них, ведут себя более скромно. Они уже догадываются, откуда дует ветер, и кто стоит за будущим президентом, был печальный опыт знакомства с этими представителями. Но безобразнее всего себя вели представители иностранных телекомпаний. Путилин ещё не успел войти и поздороваться, как они, перекрикивая друг друга, принялись задавать компрометирующие вопросы. С их точки зрения компрометирующие. Даже не пользуясь микрофоном, они создавали невообразимый шум. В ответ, Владимир Владимирович, только махнул головой, и усевшись в кресло, единственно стоявшее на трибуне, с журнальным столиком перед ним и микрофоном на столе. Выглядел он совершенно не обеспокоенным. Твёрдым, как гранит. Только взгляд его выделялся, он был острым и запоминающим. При выведении его лица на огромный монитор, расположенный за его спиной, шум в зале стал потихоньку стихать. Дождавшись, когда можно было говорить без напряжения, он приступил к пресс-конференции:

— Вот и замечательно, — прокомментировал он данный факт, — давайте уважать друг друга. Зачем же кричать? Мы живём в конце двадцатого века, и что бы задать вопрос, существуют микрофоны. Вы, как представители прессы, об этом должны знать. — Пристыдил он публику. Данный выпад произвёл эффект. В зале сразу стало намного тише, лишь только фирменные флажки компаний, стали чаще мелькать, привлекая, таким образом, внимание к своей персоне. Наконец Путилин выбрал первого, и к нему уже несли микрофон, это был представитель ВВС английской телекомпании.

— Здравствуйте. ВВС, английская телекомпания. — Представилась корреспондент на английском, на Российских каналах иностранная речь переводилась сразу. — Скажите, как вы стали президентом? И почему? Ведь Бельцин только что был выбран народом на второй срок, и вдруг неожиданно он покидает свой пост. Как, такое, возможно, что он просто взял и передал свой пост, даже не вице президенту? И что всё это значит?

— Как откровенно, — ухмыльнулся он, — а что вас удивляет? Ну, не справился человек с поставленной задачей, о чём и сообщил. А почему я? Наверно посчитал более достойным. А значит это только то, что Россия, коренным образом меняет свой курс.

— CNN, телеканал США. Простите, господин президент, что значит «меняет свой курс»? Как это понимать, и как это повлияет на наши дальнейшие отношения?

— Вот как раз об этом я и хотел поговорить в первую очередь. — Удовлетворённо махнул он головой. — Собственно, в России больше нет президента, есть Глава России, и я на данный момент являюсь Главой Российского Государства. Кроме этого, мы меняем строй России. Теперь он будет не демократический, а патриотический.

— Но почему? — Снова задал вопрос тот же корреспондент. — Всё же было хорошо, зачем же менять строй? И что это за строй такой, патриотический? Впервые о нём слышу.

— Кому было хорошо? Вам? Возможно. Да я даже уверен, что вам было просто отлично, а России? Вы смотрели, что творится на улицах России? Впрочем, вы можете увидеть это и у себя в США. Тысячи бездомных и попрошаек, которые вынуждены спать на улице, только потому, что его выкинули с работы из-за постоянных сокращений рабочих мест. У вас стабильная телекомпания, на себе вы это не ощутили. А если вас уволят, без права трудоустройства, что будете делать вы? Насмотрелись мы на вашу демократию, и прочувствовали её до печёнок. Ведь что такое демократия? Это власть народа. Только не заметил я что-то власти у вашего народа. Вряд ли тот, кто спит в переулке, в коробке из под холодильника, хотел такой власти. А у вас их полно. Их обычно не показывают по телевизору, у нас тоже это скрывалось, но факт их существования есть. В связи с чем, вспомнил одно высказывание, которое врезалось мне в память:

«Что предполагает коммунизм в идеале? От каждого по способности — каждому по потребности. А по сути что выходит? Чем больше потребностей — тем меньше способностей.

Что предполагает социализм в идеале? От каждого по способности — каждому по его труду. Только вот на деле выходит, что перебирать бумажки с места на место, почему-то сегодня считается более дорогостоящей работой, чем кайлом махать в забое. Опять перекос. В результате мы имеем большую часть по-настоящему трудолюбивого населения практически за чертой бедности.

Что предполагает демократия в идеале? Мы даём вам инструмент, а вы зарабатываете себе на жизнь. К примеру, захотел человек покушать ухи, взял в банке деньги в кредит, купил удочку, наловил рыбу, что-то съел, остальной рыбой рассчитался за удочку. А выходит что? А выходит, что он ловил рыбу в пруду того же банка, за что должен заплатить налог, в который войдёт вся пойманная рыба, а кроме этого, ещё нужно выплатить и кредит за удочку».

— Я, конечно, утрирую, но смысл вам ясен. Такой строй нам не нужен. А что такое патриотизм? Это любовь к Родине. И если нет у тебя любви к своей Родине, то такой человек не нужен в нашем обществе.

— Fox News Channel. Американский информационный канал. — Вскочила с места симпатичная репортёрша. — Простите, господин пре… глава. А куда вы денете тех, кто не поддержит ваш строй? Те же безработные, вряд ли они будут любить свою Родину, за то, как с ними обошлись.

— Никуда не денем, — улыбнулся Путилин, — мы их будем лечить трудом и прививать любовь к государству. Нам сейчас нужно будет очень много трудовых ресурсов, и как бы ещё не пришлось привлекать зарубежные компании. Надо восстанавливать то, что успели порушить за время «демократических» реформ, и строить много нового. Нужно восстанавливать инфраструктуру, строить предприятия, да много чего ещё нужно. Тунеядцев — будем лечить принудительно, а злостных — будем отправлять на наиболее тяжёлые работы. Кое-что из социалистического строя мы всё же возьмём. У нас не будет безработных. Есть такая поговорка в армии, «не можешь — научим, не хочешь — заставим».

— Channel 4, Великобритания. А вы уверены, что вас поддержит народ? Вы фактически узурпировали власть в свои руки, а как же выбор народа в вашей стране? Почему вы решили, что вы лучше знаете, как жить вашей стране? Вы сейчас уничтожили все демократические завоевания. Свобода слова, свобода печати, свобода выбора. Всё это, я так понимаю, теперь не действует?

— Вы знаете, сейчас вы задали очень хороший вопрос. Я как раз собирался об этом поговорить. Власть я не узурпировал, как вы выразились, мне её передали. А по поводу выбора, в феврале следующего года у нас будет проведён референдум, где народ будет решать, в каком обществе ему лучше жить. А в марте произойдут выборы Главы Государства. Если вы думаете, что я держусь за власть, то вы глубоко ошибаетесь. Если к выборам Главы Государства найдётся достойный человек, которого изберёт народ, то я с лёгким сердцем передам ему бразды правления. А пока, мы будем стараться строить новое общество, что бы народ смог увидеть и оценить, в каком обществе ему лучше. А по поводу того, лучше я знаю или не лучше, что нужно народу, я считаю так: Над строем государства должен думать один человек, он же за это и отвечать, а не так, как у нас было совсем недавно. Куча болтунов в Думе, которые только и делают, что предлагают антинародные законы, и за это ещё и деньги получают, и замечу, не маленькие деньги. В советское время, эти депутаты работали на своих производствах, зарабатывали себе на жизнь своими руками, а сейчас их кормит народ, который эти депутаты обкрадывают, при этом жирея не по дням, а по часам. И я ещё не говорю о взятках, которые они умудряются получать, что бы пропихнуть тот или иной закон. Поэтому, было принято решение, всех этих депутатов разогнать, найти им «достойную» их деяний работу, хотя там совсем немного будет тех, кого придётся пристраивать к станкам, большая часть попадает под следствие. А что бы, не потерять обратную связь с народом, выбрать передовиков производств и искусства, и без отрыва от своей работы, заниматься государственными делами. Назначить два раза в год созыв депутатского корпуса, для решения и принятия мер по улучшению благосостояния народа и процветанию своей Родины. За это они будут получать дополнительные премии.

— Владимир Владимирович, Российская программа НТВ. Вы сейчас выдали часть своей программы? Но ведь это было уже, когда ещё был цел Советский Союз. И как далеко вы готовы пойти, для того, что бы воплотить свою мечту?

— Я и не говорю, что этого не было, — усмехнулся он, — всё новое, это хорошо забытое старое. Я уже говорил, что некоторые моменты из Советского прошлого будут применены в новом обществе. Может даже большая её часть. Но у нас большой опыт, в этом обществе мы жили довольно долго, так что, то, что нас не устраивало, в этот раз будет учтено и отброшено. Такое, как, передача по наследству высокого поста, концентрация административных ресурсов в одном месте и многое другое. Там тоже довольно много моментов, которые стоит пересмотреть. Основное в новой программе будет работа с народом. Работа для народа. Прошло совсем немного времени, когда нам принесли свою демократию капиталистические страны, но за этот период произошло так много негативных изменений, что кажется — дальше уже и некуда. Их демократия с капиталистическим лицом, а нам она не подходит. Население России стремительно сокращается и деградирует. Пенсионеров, ветеранов войны на улице избивают и грабят, ради того, что бы купить себе наркотики или прогулять в каком ни будь баре. Дальше так продолжаться не может. Ну а как далеко я смогу пойти? Поверьте, очень далеко. Меня ни что не остановит.

— Владимир Владимирович, радио «Свобода», Россия. — Микрофон взяла довольно представительная женщина, но посмотрев в её глаза — понял, та ещё змея. У неё в глазах плескалось отвращение с каким-то пренебрежением. — Ходят слухи, что вам помогла взойти к власти «Белая Стрела». В этот день происходили довольно жуткие убийства, которые совершили эти бандиты. И тут как раз вовремя отказ от власти Бельцина в вашу пользу. Это разве совпадение? И как долго эти бандиты будут бесчинствовать, уничтожая элиты Российского общества?

Путилин широко улыбнулся, и не замедлил с ответом:

— А если и так, то что? Бельцин жив? Жив и здоров. А по поводу этой вашей элиты, так если бы они их не приголубили, то это сделал бы я. Да мне их награждать надо, а не наказывать. Но вот беда, найти я их не могу, и они мне не говорят о своём местонахождении. — После этих слов в зале возник такой шум и негодование, что успокоить публику стоило больших трудов. Через некоторое время, когда зал притих, он продолжил. — По роду своей деятельности, все дела по убийствам, что были совершены этой группой, я курировал, и скажу вам так, там не было невиновных. В силу того, что нам не давали добро, на ведение дел против этих лиц, они и смогли так долго прожить. Если бы они дожили до сегодняшнего дня, то их смерть показалась бы им избавлением от мук. На каждом, я повторяю, на каждом из этих людей, было как минимум по десятку трупов. У некоторых было и более сотни. А кто-то продавал Россию с таким размахом, что и берега совсем попутал. Так что, это не «Белая Стрела» бандиты, а те, кого они ликвидировали. И я не собираюсь их искать. Хотят они находиться в тени, значит так надо. Зато другие задумаются, прежде чем идти на преступление закона. А когда они выйдут из тени, я их ещё и награжу. Хочу предупредить всех, самое страшное преступление — это предательство своей Родины. И с такими кадрами я буду расправляться без сожалений и жёстко. А вас, «Радио Свобода», я попрошу никуда не уезжать из столицы, всё равно вы не сможете уехать далеко. Надо ещё разобраться в вашей бухгалтерии. За счёт каких грантов, вы процветаете, неся ложь и разрушение в ваших передачах.

После этих слов, у радио ведущей лицо покрылось крупным потом, а глаза бегали из стороны в сторону, рот при этом открылся в немом крике. Но, сделать уже было ничего нельзя, слово сказано, и сказано не в том месте и не в то время. Смолчала бы, глядишь ещё несколько дней, спокойно просуществовала бы.

— CNN international. Международный канал, США. Господин… Глава, но ведь это геноцид! Истребление собственного народа, только потому, что он не поддерживает ваших взглядов на жизнь. Вы уже истребили при помощи вашей «Белой Стрелы» цвет нации России, а большая часть сейчас находится в ваших застенках. Вы же таким образом подорвали вашу же экономику. Кто будет налаживать экономические отношения с остальным миром. Да и после ваших демаршей, вряд ли цивилизованный мир захочет иметь с вами дело. И наши предыдущие контракты, и акции, что принадлежат нам и остальным цивилизованным государствам, что будет с ними?

— Геноцид говорите? — Путилин разозлился, но сильно этого не показывал в прямом эфире. Но я ясно видел волны ярости исходящие от него. Нет, не в магическом смысле, а так, просто зрением. Он как-то подобрался весь, поза его стала, напряжена, а в глазах сверкали искры ярости. Но голос его абсолютно не изменился. Репортёры вряд ли заметили эти изменения, но охрана, что невидимо присутствовала в зале, это почувствовала, и тоже подобрались. Они время от времени попадали в кадр, так что не заметить этого было невозможно. — А напомните-ка мне, кто уничтожил коренное население Латинской Америки — индейцев? Кто обманом и силой выживал их с их исконных территорий? За бусы и другой ненужный хлам, вы отбирали богатые территории, а потом уничтожали коренное население. И сколько их сейчас осталось в резервациях? А ваша Великая Депрессия? Только от голода умерло от 5 до 8 миллионов человек, в то время, когда банкиры сжигали собранный урожай, что бы, не опустить цены. Кто об этом помнит? И вы ещё меня обвиняете в геноциде собственного народа. В отличие от ваших государств, мы не уничтожали коренное население стран, которые вошли в нашу семью, а ассимилировались с ними. И сейчас, хоть они и вышли из состава Советского Союза, в чём, собственно ваши страны и помогли, но до сих пор там живут наши граждане. Не надо, не надо махать руками, — съязвил Путилин, — это уже вполне доказанный факт. И люди, кто принимал в этом активное участие, будут наказаны по всей строгости закона. Напомню, что предательство своей страны у нас будет караться только одним способом, смертной казнью. Это вы их считаете цветом нации России, предателей народа. Конечно, для вас они милее, я понимаю. Ведь благодаря им, ваши банкиры набили свои карманы, а ваша экономика процветает. А я считаю, что цвет нации — это, трудяга за станком, который честно отдаёт свой долг перед страной вскормившей его. Это сельский житель, который не покладая рук пытается прокормить такую огромную страну. Да, территория наша стала меньше, благодаря вам, но люди остались те же. Мы ещё не забыли, как в Великую Отечественную Войну, на фронт уходил последний кормилец с семьи, а его место занимали дети, старики и женщины. Чего бы вам сильно хотелось. Вы уже пытаетесь перекроить историю на свой лад, утверждая, что эту войну выиграла Америка. Нет, эту войну выиграл Советский народ. И эту историю, истинную историю Великой Отечественной Войны, мы и будем преподавать в школах. Вы чем-то удивлены? Не надо удивляться. В наших школах, при помощи вашего «цвета нации» внедрялись измененные учебники истории, где подтверждались ваши слова. Ну, не ваши именно, я понимаю, что вы этого не говорили, но слова ваших политиков. Ваши политики пытались развратить нас изнутри, изменить наше мировоззрение, уничтожить патриотизм и любовь к Родине, и надо сказать, что вам это почти удалось. Я даже не буду называть план, по которому развивались события в нашей стране, вы его и так прекрасно знаете. Вы же подготовились? Вот только не надо изображать из себя несправедливо обиженного человека, все, всё знают, но в угоду высокой политике, предпочитают об этом не упоминать. Только знаете, господа хорошие, надоело. Надоело смотреть, как об нас вытирают ноги все кому не лень. Не будет больше этого.

— А по поводу экономических отношений и акций, так я скажу так. Не захотят поддерживать с нами отношения, ну и ладно. Как я уже говорил, мы собираемся восстанавливать свою экономику, которую порушили опять же с помощью ваших стран. Правильно, зачем вам активный игрок на рынке, гораздо прибыльней иметь «бензоколонку», так говорят ваши хозяева? Не надо отвечать, — махнул он рукой, — я и так знаю. Это был риторический вопрос. А с введением санкций, мы быстрее выстроим свою экономику. Да, первые два, три года нам будет очень тяжело. Но мы отстроили свою экономику после Великой Отечественной, тогда, когда нам жутко не хватало рук. Война унесла много трудоспособного народа. Кроме этого, очень не хватало средств, для поднятия экономики, но мы выстояли и возродили свою страну за несколько лет. Так что, и в этот раз справимся. А акции, вы их потеряли. — В этот момент в зале разразился жуткий шум, каждый пытался перекричать друг друга, что бы именно его услышал Глава. Естественно из этого шума ничего не было понятно. Теперь ясно, что здесь находятся не простые корреспонденты своих телестудий. Вполне возможно, что их там и нет вовсе. Так рьяно защищать интересы банкиров эта отрасль СМИ не станет.

Путилин поднял руку, и зал стал затихать. Когда полностью воцарилась тишина, он продолжил:

— Все, кто владел ресурсами России, оказались замешены либо в воровстве в крупных масштабах, либо в мошенничестве при приобретении акций компаний, либо в массовых убийствах и банальном предательстве интересов Российского Государства. Поэтому, все предприятия по добыче полезных ископаемых будут национализированы. И это не обсуждается. Что же касается предприятий, построенных на Российской территории инагентами, и получающие прибыль с неё, то такие предприятия и дальше будут работать в тех же условиях. Акции таких предприятий остаются у своих держателей. Впрочем, таких предприятий и нет почти.

— ВВС, Великобритания. — Встал с места с поднесённым к нему микрофоном напыщенный индюк для корреспондента ну ни как не подходящий. — Мистер, э-эм, Глава. А вы не боитесь, что после такого выступления, вас просто закидают бомбами? Не боитесь, что у вас начнётся массовый терроризм и захват заложников?

— Вы в своём уме вообще? — Глава Государства не на шутку разозлился. — Вы, только что, пригрозили немаленькому государству, между прочим, массовыми терактами и захватом заложников. Теперь я хоть буду знать, с какой стороны ждать подобных действий. Охрана, — прикрикнул он, — выведите этого господина и его помощников, проводите до аэропорта и посадите в самолёт. Больше этой телекомпании на территории России не будет. В прямом эфире пообещать террористические акты! Хм, похоже джентльмены совсем грамотных специалистов лишились, присылая сюда тупых исполнителей.

— Нет, я вовсе не это хотел сказать, — вскричал с места этот джентльмен, когда к нему направилась охрана, — вы неправильно меня поняли. — Не на шутку испугался этот напыщенный индюк, хотя от напыщенности там ничего и не осталось, он только что провалил ещё один из проектов Великобритании, и за это его по головке не погладят на Родине. А кроме того, Великобритания лишилась голоса хотя бы в этой компании. Оператор посмотрел на него ну очень уж неприятственно.

— Я сделал это предположение гипотетически! — выкрикнул он, выводимый охраной, напоследок.

— И пока вас не вышвырнули, я всё же отвечу. — Дал всё же ответ Путилин. — Закидают бомбами? Ну, пусть попробуют. Вы думаете, что всё у нас уничтожили? Так вынужден вас разочаровать. Оборона России строилась с тройным резервированием. Много, конечно было уничтожено при помощи предателей России, за что они и ответят, но у нас так же были и истинные патриоты своей страны, которые не дали уничтожить обороноспособность страны. И если на нас посыпятся бомбы, то, как минимум Великобританию и США мы утянем с собой к создателю. И это не бравада. Вы, надеюсь, не забыли о системе «Периметр»? Ну, ваши хозяева о ней знают. Благодаря чему и держится ещё паритет. А что касается террористов, то где бы мы их не поймали, они будут уничтожаться на месте, без всяких судов и следствий, предварительно выжатые как лимон при помощи спецпрепаратов. В сортире их поймаем — и в сортире замочим. Я ответил на ваш вопрос? Вот и прекрасно, а теперь прощайте. — И его вывели из зала два дюжих охранника. Оператор, понурив голову, шёл следом.

Пресс-конференция продолжалась. И когда зал утих, слово взял Израильский канал:

— 9 канал, Израиль. Господин Глава, а что будет с войной в Чечне? Ведь вы там так и не добились мира? Люди гибнут до сих пор.

— А что с Чечнёй не так? Будем заканчивать эту войну, и заканчивать будем жёстко. Что бы желающих больше не было переходить в стан террористов. Я первый день, как вы знаете, на должности, но уже отдал необходимые распоряжения в войска.

— Первый канал, Москва. Владимир Владимирович, а как изменится жизнь обычного Российского обывателя? Я, почему спрашиваю, у меня есть знакомые, которые купили квартиру в кредит. Они исправно платили за неё, пока главу этой семьи не сократили на работе. К тому моменту кредит был почти полностью погашен, оставалось процентов десять, но его с семьёй выкинули из неё в буквальном смысле, не дав даже забрать одежду. Едва документы удалось прихватить. И вот теперь они живут в каком-то брошенном бараке, без работы, без средств к существованию. И таких семей тысячи. Спасибо. — Грустно закончила она и села.

— М-да. — Невесело усмехнулся Путилин. — Вы потом свои координаты передайте моей охране, раз такое невесёлое положение сложилось, начнём помощь с этой семьи. А как изменится жизнь? В начале пресс-конференции я уже сказал, что работой будут обеспечены все жители России. Даже те, кто это откровенно не хочет этого делать. Есть и такие теперь у нас. Но, это не на долго. Откровенных тунеядцев, будем отправлять на наиболее тяжёлые работы, пусть там лечатся от лени. Что же касается жилья, то мы, как и при Советском Союзе, будем выдавать его бесплатно. Ну, не совсем уж бесплатно, конечно, будет удерживаться с зарплаты 5 процентов ежемесячно, но это не большая цена за своё жильё. В первую очередь жильё получат наиболее ценные специалисты, которые его не имеют, затем многодетные семьи, живущие в общежитиях и бараках, следующим этапом будет расселение аварийного жилья, и заканчивать этот список будут те, кому нужно расширение жилплощади. Никто на улице не останется. Тут ещё над многим надо подумать, но по поводу жилья — это твёрдое решение. А что касается недобросовестных банков и методов их работы, то очень скоро и в этом секторе наведём полный порядок. Все, кто наживался на добросовестных плательщиков таким образом — будем судить. От ответственности не уйдёт никто.

У корреспондента Первого Канала даже улыбка расцвела на лице. Такого она явно не ожидала.

— CNBC США, господин Глава, а что с вашей пропускной способностью? Нам пришлось проторчать в аэропорту битых четыре часа, что бы мы смогли попасть на эту пресс-конференцию. Кого-то сразу отвозили в гостиницу, а нас оставили в аэропорту дожидаться. И, кроме того, во время ожидания, я заметил, как арестовывали отъезжающих прямо в аэропорту. Довольно известных людей в узких кругах. Что это, массовый тер… психоз? — Неожиданно исправился вопрошающий. Видимо ещё не забыл, как за подобное слово вывели его коллегу.

— Ну, почему же сразу психоз? — Улыбнулся Путилин. — Я уже говорил, что производятся проверки по факту противоправных действий в отношении очень многих видных политических и медийных фигур. А также, так называемых бизнесменов. На многих из них у нас уже очень много информации, по некоторым — ещё только проводятся проверки. Но эти товарищи видимо очень не хотят попасть в поле зрения следствия, и стараются как можно быстрее покинуть страну, которую они, вероятно, обворовывали, при этом вывозя чемоданами наличность. Ну а по поводу вас, так тут совсем просто. Вам же нужно было попасть на пресс-конференцию? Тогда всё правильно. Если бы вы поехали в гостиницу, то вас отпустили бы только завтра. А в аэропорту проводится быстрая проверка. И теперь так будет всегда. Нам совсем не нужно, что бы к нам слетелась куча «ястребов», под предлогом восстановления прав граждан нашей страны. Это наша страна, и как поступать с оступившимися — решать будем мы сами.

— Das Erste, Германия. Но ведь то, что вы сейчас озвучили, это же фактически полная изоляция. Железный занавес. Не боитесь остаться в одиночестве? И потом, с такой вашей программой, вряд ли вас признают как Главу такого огромного государства весь остальной цивилизованный мир.

— А чем плох железный занавес? — Не поддержал немецкого корреспондента Путилин. — Вот вы, вероятно, жили в ГДР до падения стены? Я так и думал. Вам нравится, что происходит сейчас с вашей страной? Можете не отвечать, это риторический вопрос, хотя и так видно, что вы не очень довольны нынешним состоянием дел. Уж лучше стена, чем культурные ценности, которые приходят к нам из-за океана и из Европы. У нас даже пытались проводить шествие гомосексуалисты и всякие извращенцы. Но это не та страна, где можно свободно ставить в национальное достижение подобное извращение. Русский народ этого не приемлет. Нам дороги традиционные отношения. Ну а те, которые заболели этим, будут изолированы от общества, как бешеные собаки. Нам не нужен сорняк на наших грядках. Кроме того, железный занавес позволяет сократить проникновение неугодных нам людей. Так что, ничего плохого я в этом не вижу. Сообщения между нашими странами останутся, но пассажиры будут проходить тщательную проверку. А по поводу признания меня Главой, так я и не стремлюсь к этому немедленно. Признают сильного игрока, а именно этим я и собираюсь заняться, увеличить мощь своего Государства.

* * *

Долго ещё шла эта пресс-конференция, а я сидел и мечтал. «Неужели свершилось? Неужели мы наконец получили того самого человека, который способен возродить Россию? Он поверил нам, и он пошёл ва-банк, и мы не имеем права подвести его. Одно то, что он обелил нас перед общественностью чего стоит. Теперь мы вроде, как и не бандиты вовсе, и хоть свои ребята на нас не будут объявлять облавы. Но мощно он задвинул. Я ещё ни разу не слышал, что бы так открыто, говорили на такие темы, без умолчаний и недомолвок. А ведь он не просто так уверен, что пиндосы и иже с ними, не будут затевать третью мировую, вернее, не будут применять ядерное оружие. Так-то пытаться они всё равно будут, им развивающаяся Россия как кость в глотке. И пока они её не проглотят или не подавятся — не успокоятся. И нам надо сделать так, что бы они именно подавились этой костью. Впрочем, я уже над этим работаю, и я думаю, что это только начало. Что придумает ещё наше начальство — бог весть, но эта операция, однозначно, будет не единственной».

Пока я мечтал, ничего интересного больше не было высказано. Имею в виду — глобальное. Так-то вся пресс-конференция проходила в зажигательном стиле. Даже посмеялись в зале над очередным высказыванием Главы. После окончания пресс-конференции, командир с Филином сидели с отсутствующим видом. Ага, где-то в облаках летают. Даже не заметили, что передача уже закончилась. Очнулись только тогда, когда я выключил телевизор.

— Вот это разгон, — помахал головой Филин, — не споткнулся бы. Очень много желающих засадить ему в спину нож он заимел сейчас.

— А мы на что? — Огрызнулся командир. — Да и кроме нас у него сейчас столько защитников будет, успевай оттаскивать. Молодец всё же, настоящий мужчина. Может так случиться, что мы нового Сталина породили.

— А оно и хорошо, — прокомментировал я, — сейчас именно такого правителя нам и не хватает. Представляете, как взвоют сейчас те 5 процентов, что наживалась за счёт остальных 95? Это ж, какую свинью он им подложил к Новому Году? Наконец-то народ вздохнёт спокойней.

— Ладно, патриоты, — улыбнулся командир, и махнул рукой, — спать расходитесь. Время уже позднее. А ты, Хват, поднажми с учёбой. Боюсь, как бы, не форсировали нам события.

— Понял, сделаю. — Махнул я головой и пошёл к выходу. — Спокойной ночи.

Филин тоже потянулся следом за мной.

Ну, вот и закончился этот очень не простой день. В истории наверняка этот день будет как-то обозначен.

Что нам принесёт день следующий?

Глава 5

Всю неделю я оттачивал английский язык. И под конец недели я мог говорить едва ли не лучше самих американцев. За всё это время в стране тоже произошло очень много изменений, больше хороших, чем плохих. Глава, как и обещал, распустил всю государственную думу. Ну как распустил, по сути, там и распускать почти никого и не осталось. Большая часть находилась под следствием. Кто поедет добывать уголёк в Сибирь, а кого-то и расстреляют. Попались там и такие. Не обо всех мы, оказывается, знали. Мы-то в основном работали по американским подстилкам, а там были и израильские и английские и прорва ещё всякой шушеры. Как на них вышли? Да просто. Оказывается, о них все, всё знали. Да они, собственно и не скрывали. Не видели нужды. Ведь там друг за дружку держались и помогали друг другу. А когда Путилин сообщил о роспуске думы на пресс-конференции, все эти перелётныё птицы потянулись в аэропорты, но вылететь никому не удалось. И даже не из-за того, что их ловили с деньгами при пересечении границы, работал план «Сито», и данные на всех видных деятелей были переданы погранцам. Вылетать разрешалось только тем, у кого стояло разрешение на вылет с печатью личной администрации Главы. Таких, к слову, было совсем немного. И все они действительно вылетали по неотложным делам.

Всех иностранных советников он выслал по своим странам, прямо в день пресс-конференции. Не нужны нам советники по разбазариванию страны. Они ещё и вылетать не хотели, грозились санкциями. Ну, правильно, они ведь не смотрели эту пресс-конференцию, и не знали, что Глава сказал об этих санкциях.

Для приведения спокойствия в Чечне, он отправил спецподразделения ОМОН и ГРУ, придав им в помощь артдивизионы из срочников и танковые подразделения с «Градами» из сверхсрочников. Помимо этого было много и другой военной техники, но что примечательно, срочников, если они участвовали в миротворческой операции, на первые лини не выводили. Была придана авиационная поддержка из МИ-24 (Крокодил), К-50 (Чёрная Акула), а также были переданы на испытания в боевых условиях К-28Н (Ночной Охотник). И это не считая, остальной сопутствующей авиатехники и боевых самолётов. Сил и средств было придано много, дабы одним махом закончить эту никому ненужную войну. Извиняюсь, кое-кому — нужную. И вот тех, кто наживался на смертях простых солдат, продавая оружие боевикам и за рубеж большими партиями, списывая это боевыми потерями, перед самой операцией арестовали. Тут так же, как и с депутатами, все знали этих личностей, но ничего не могли сделать из-за круговой поруки, так что много времени это не заняло. Приговоры приводили в исполнение прямо на местах. К слову, казнили не за одни только подозрения, как правило, находились доказательства. Эти утырки, всё у себя фиксировали. Наверно, что бы, не забыть, сколько же удалось уворовать. С остальными проводилось следствие, и если на месте доказать ничего было нельзя — отправляли в Москву под конвоем. Очень много генералов лишилось своих насиженных должностей, но ещё больше и жизни. Перед этим их тщательно потрошили, применяя спец средства, раскулачивали на уворованное, и вообще накопленное, а потом расстреливали. Никого больше не пугало то, что специалисты всё чаще стали применять спецпрепараты. Во-первых — их применяли только в том случае, если были неопровержимые факты хищений или откровенного слива военной информации, во-вторых — что мы делаем с военными преступниками, и как с ними поступаем — никого не должно волновать. Я имею в виду цивилизованную общественность, как они себя называют, и Глава ясно дал понять на пресс-конференции, что вмешательства во внутренние дела России не потерпит. А что бы эта общественность не сильно вякала, он дал задание средствам массовой информации развернуть мощнейшую информационную войну, вытаскивая на свет все преступления совершённые этими странами. Как ни странно это звучит, но оказывается, у нас вёлся архив по всем преступлениям капстран. Причём, велась хроника преступлений с момента основания той или иной страны. И как только на нас полились обвинения в жестокости и неприятия такого строя вообще, вся эта информация потекла в средства массовой информации. Задействовали все средства, в том числе и интернет. После такого массового удара, активность обвинений этих стран, как правило, резко падала. В интернете, запускались познавательные ролики о той или иной стране, которые сами множились, и устранить такой контент — было почти не реально. Для этого нужна была очень мощная специализированная служба. В Америке она была, но даже им приходилось очень туго.

Когда полностью вычистили всю эту заразу, выяснилось, что командиров-то у нас и не хватает. Срочно стали призывать обратно на службу тех, кого по той или иной причине уволили недобросовестные сотрудники, или кто сам уволился, не хотел мараться. Все эти дела и подготовка к операции заняло четыре дня. Очень мощный был посыл военным от Главы, только поэтому они успели всё это организовать за такой короткий срок. И по истечении четырёх дней, начался, собственно, этап освобождения Российской территории от всевозможных террористов и их пособников. Это было что-то. Чеченские боевики больше не получали информацию о предстоящих операциях, и не могли подготовить засад и покинуть место проведения оной. Впрочем, покинуть-то могли, просто не успевали. Земля у них горела под ногами в буквальном смысле. Применяли, очень хорошо себя зарекомендовавшие ещё во время Великой Отечественной Войны заряды с напалмом и объёмно-детонирующие бомбы ОДАБ-500ПМВ. После такой обработки, как правило, никого в живых уже не оставалось. Сложность была только в том, что местность была не очень подходящей для танковых битв. Местность-то гористая. Танки в основном применялись в городах, и то, только на добивании выживших. В Грозном столкнулись с мощной обороной боевиков. Сначала пытались отстреливаться из танков, не хотели рушить город, но это помогало мало, и у нас появились первые потери. Два танка им удалось спалить вместе с экипажами, стреляли из американского Джавелина. Тогда командование решило применить ОДАБы, и один квартал перестал сопротивляться совсем. После зачистки выяснилось, что мирного населения там и не было вовсе. Тогда их применили ещё на один квартал, ситуация повторилась. Когда летели наши бомбардировщики, в этом квартале начались активные шевеления, и противник спешно покидал свои укрытия. Мирного населения к тому моменту в домах уже давно не было. Убегали они не только с этого квартала, как доложила разведка, они покидали спешно город, оставляя довольно много оружия и боеприпасов, обнаруженных уже после зачистки города. Уйти удалось не многим счастливчикам, следом за ними кинулся танковый полк и механизированная группа. И кого только не было среди боевиков. И арабы и негры и даже американские инструкторы. По сравнению с ними, местных было в два раза меньше. Американских инструкторов в плен не брали, уничтожали на месте, даже если они сдавались. После этого началась повторная истерия в СМИ. Там не упоминалось, что мы уничтожили американских инструкторов, говорили в основном о бесчеловечном методе ведения войны, с применением запрещённых боеприпасов. Интересно только, кем запрещённых? Американцами? Так они и сами активно применяют их. Наши военные тщательно фиксировали всю эту военную компанию, и на их истерию, были выставлены кадры в интернете и в СМИ о ведении войны во Вьетнаме, где применялись настолько бесчеловечные боеприпасы, что наши объёмники — это скальпель по сравнению с их методами. Показали кадры об издевательствах над заложниками. Там без содрогания смотреть было страшно. В основном там были солдаты срочной службы ещё с первой Чеченской. Отрезанные головы, вспоротые животы, содранная кожа. Много там чего было. При одном взгляде на такие кадры — выворачивало на изнанку. А наши парни видели это вживую. Когда освобождали сёла в основном. Находились и живые ребята, но в таком состоянии, что краше в гроб кладут. А кроме этого, их ещё заставляли и работать. Не можешь больше шевелиться — стало быть, стал учебным пособием начинающим боевикам. Одно такое село спалили вместе с жителями. Все пользовались русскими рабами. Ещё одно село, прежде чем в него заходить, осмотрели разведчики. Там не имелось рабов, но там находилось большое количество боевиков. Причём местное население с ними были в очень хороших отношениях. Штурмовать такое село — это подвергнуть риску наличные силы. Танк там не развернётся, а спалить его легко. Пехота тоже будет простреливаться со всех сторон. Тогда, недолго думая, расстреляли это село из градов, применяя напалм. Затем ещё одно похожее село. А когда подошли к следующему — выяснилось, что мирных жителей боевики сами уничтожили, из-за того, что те их пытались выгнать из села. Примеры расправы с такими сёлами уже были известны, и селяне не хотели рисковать. Самих боевиков на месте уже не было. Их нашли позже и, применяя вертолёты всех положили.

Надо сказать, что эта война продвигалась очень быстро, и невосполнимых потерь с нашей стороны было очень мало. Уже освободили более половины территории Чечни, и оставшиеся боевики старались покинуть территорию этой страны в Турцию, не прибегая к затяжным боям. Да у них собственно и не получалось их затягивать. Всё противостояние гасилось очень мощной артиллерийской поддержкой.

Тех, кто пытался покинуть территорию Чечни, тоже не ждало ничего хорошего. На всех возможных местах просачивания, был высажен десант, предварительно очистив территорию не стесняясь применять ОДАБы, а там были довольно укреплённые позиции, с глубокими пещерами и массой вооружения, который спешно укреплялся. В помощь им был выделен полк МИ-24. При таком подходе, покинуть территорию Чечни удалось очень малому количеству бандитов. В плен никого не брали, все бандиты уничтожались на месте.

Обо всём этом я узнавал от командира, не всё передавалось по телевизору. А он находил способ добычи информации.

По всей территории России пропали бездомные. Как-то вот так сразу. Их отлавливали, отмывали, одевали, и под конвоем отправляли на Всероссийские стройки. Было этих строек ещё очень мало, но народ для этих дел готовили загодя. Всех этих людей собирали в местах предстоящих строек, и пока не было ни материалов, ни проектов, просто откармливали их, проводя разъяснительную работу. Предупреждали, что если он сбежит, то попадёт на работу гораздо тяжелее и в менее благоприятный климат. Бегунки всё же случались, не привык подобный народ без выпивки, а пить-то там и не давали вовсе. Но, здравомыслящих, всё же было больше. Скучать им тоже не давали, они готовили местность под строительство. Приблизительно.

Полностью поменялся депутатский корпус, теперь там числились только передовики производства, сельского хозяйства и представители культуры, без отрыва от производства. Теперь будут рассматриваться именно чаяния народа, а не прихоти властвующих структур. Даже профессиональные спортивные клубы разогнали. Об этом он на пресс-конференции не говорил, но шаг логичный. Теперь, если ты «Динамовец», к примеру, то ты же действующий сотрудник милиции. «Спартак» — стало быть, армеец. И правильно. Последнее время они только деньги загребали лопатой, при этом и, не играя толком. Теперь в эти клубы будут идти по призванию, и любителей лёгкой поживы больше там не будет. Может хоть играть научатся.

Резко увеличилось строительство жилых домов. Это я забегаю вперёд. За несколько дней такого не сотворить. Но свою программу он выполнял дословно. Перестали существовать множество недобросовестных банков, многие из которых оказались ангажированными западом. Рассматривались дела по незаконным отнятиям квартир. У судов возникло очень много работы. И дела рассматривались теперь очень быстро. Очень много откровенно зажравшихся народных судей пересажали, на их местах оказались люди может быть и менее известные, но зато много грамотнее. Программа по обязательному трудоустройству работала без сбоев, и если раньше в дворники шли и профессора, то теперь каждому находилось место по профессии. Увеличивались трудовые места, реставрировались старые предприятия, какие-то перестраивались с нуля, за время разрухи некоторые предприятия приходили в полную негодность.

Вся добыча природных ресурсов перешла в собственность государства естественно, иностранцы, если они там были, лишались всех привилегий, и если не собирались покидать территорию Российского Государства, оставались работать на общих основаниях, до истечения контракта. А там, как получится. Было несколько попыток вредительства, пытались сжечь товарный парк с нефтью, в одном случае это даже удалось. Сожгли несколько резервуаров. Но это единственная победа. После этого усилили всю охрану объектов, а пойманных диверсантов отправляли в Москву. Что с ними делалось здесь, история умалчивает. Но, думаю ничего хорошего.

Да, чуть не упустил самое главное. Было покушение на Главу России. Пытались взорвать кортеж Главы. Но, оказывается вся эта операция, была под контролем ГРУ. В операции принимали участие и спецподразделения милиции. Только эти сотрудники были на виду, а сотрудники ГРУ участвовали в гражданской форме, им и удалось предотвратить покушение. Покушение было спланировано сотрудниками МОССАДа. Командир предлагал Главе помощь в расследовании и ликвидации разведки Израиля, но глава сказал, что с этим разберётся сам. Всё было под контролем, и у него в охране специалисты высокого класса. Забегая вперёд, скажу, что благодаря этому захваченному агенту, удалось раскрыть крупную сеть разведки МОССАД. И даже удалось сыграть с ними в очень интересную игру, поддавки называется.

А ещё, по итогам нашей операции, командира подняли в звании до полковника, перепрыгнули одну ступеньку, и по праву. Пересидел он уже в этом звании. Филину дали майора, а я стал капитаном. Я тоже перепрыгнул одну ступеньку. Ребята все были очень рады за меня. Да что я, всех наших ребят подняли в званиях. Теперь у нас самое младшее звание лейтенант, и то таких мало. Ветер тоже стал лейтенантом. Ах, да, я же не сказал. Мы теперь официально числились на службе государства, но в очень законспирированном виде. Даже ГРУ не отличалось такой секретностью. Все знали, что существует ГРУ, и оно работает на государство, и все знают, что существует «Белая Стрела», но никто не знает, что оно работает на государство. Мы остались тайной козырной картой в руках Главы. Он по достоинству оценил наш потенциал, и полностью был согласен с тем, что нас лучше держать в тени, но под рукой. Ребята очень обрадовались этому, кое-кому даже разрешили съездить домой, навестить родных. Остальные находились на службе. Глава давал нам несколько заданий, в основном на откровенных отморозков, что бы держать в тонусе преступный мир. И результат был. Тем более, после того, как он высказался по поводу нашей организации в прямом эфире, преступный мир сильно задумался. А последующие наши акции — задумчивость переросла в уверенность. Преступность очень сильно снизилась. Сейчас даже можно было ребёнка в коляске оставить на десять минут у магазина, и никто бы его не тронул. Смешно да? А вот и ничего смешного. В наше время участились пропажи детей и даже из садиков и из школ. Теперь же можно было свободно прогуляться вечером не только по центру города, но и в довольно глухих уголках. Патрульно-постовые службы увеличились, и людей теперь для этих целей хватало. А, кроме того, теперь не зазорно было служить в милиции. Да и платили там не плохо. Людей-то теперь хватало. И если в рабочее время ты спокойно пьёшь пиво в кафе, будь готов к тому, что к тебе могут подойти сотрудники милиции и потребовать объяснений. Время деньги, а ты бездарно тратишь его на выпивку. СМИ, кстати, по поводу проведённых акций с «Белой Стрелой», а мы так же оставляли свою фирменную карточку, реагировала теперь очень спокойно. Нас больше не обвиняли в бесчеловечном обращении с видными деятелями этого мира. Выставляли это просто как факт. О жертвах же, если к тому времени было уже что-то известно, вываливалась полностью достоверная информация. А информацию им сливали сотрудники правоохранительных органов. Этакий симбиоз. Но, в нашем случае, теперь правильный симбиоз, и полезный.

После проведённой пресс-конференции, Европа и Америка с Великобританией, буквально на следующий же день, выдвинули нам санкции. В санкционный список попали высокотехнологичные товары, а свой хлам они так и оставили в поставках. Тогда Глава поступил проще, он отказался от импорта всего, что нам абсолютно не нужно. А там оказался довольно внушительный список. Остались только те товары, без которых нам на данном этапе было очень тяжело обойтись. Кроме этого резко сократили поставку нефти и газа в Европу, объяснив это ответной санкционной мерой. Пока Европа не предпринимала больше ответных шагов, они думают, что будет дальше, и хотят осмыслить такой шаг. И это зимой. Думаю, что реакция последует скоро.

Американцы же, после наших ответных санкций на их заражённую курятину, дополнили список санкционных товаров, тогда мы полностью прекратили поставку для них двигателей к ракетам. Вот тут шум был очень сильный. Грозились штрафами и пени, при том, что сами прекратили поставку высокотехнологичного товара по контракту. И их почему-то не беспокоили штрафы и пени. Может потому, что они и не собирались его платить? В общем, процесс этот долгий и никому пользы от этого не будет. Хотя, как сказал Глава, если введут санкции, значит, у нас быстрее заработает импорто-замещение.

Активно ведутся переговоры с Китаем. Решается вопрос о прекращении поставок к нам откровенного брака, и наращивании поставок нужного нам товара. Не секрет, что в последнее время Китай считает нас третьей страной, и поставляет к нам подчас и очень опасный товар. Очень дёшево, но настолько плохого качества, что люди порой просто переводили деньги на ветер. Народ-то у нас доверчивый.

Суханова Олега, нашего связного с Главой, тоже подняли в звании до полковника. Тут, перепрыгнули целых две ступеньки. Из капитанов в полковники. Но там по ряду заслуг, в том числе и по предыдущей службе. Он два раза отодвигался в повышении звания из-за того, что не шёл на компромисс с откровенным отребьем в погонах.

И вот, когда я был полностью готов к заданию, раздаётся звонок телефона в моей комнате. И что-то мне кажется, что это не простой звонок.

— На связи. — Сказал я, подняв трубку.

— Срочно ко мне, — услышал я голос встревоженного командира, — сейчас же. — И положил трубку.

Судя по всему, случилось что-то очень плохое, таким встревоженным я командира не слышал. И я не ошибся. Убедился в этом, как только перешагнул порог его кабинета. Кроме командира там находился и Филин. Как-то так получилось, что Филин стал для командира близким помощником. А может, готовит замену для себя. В принципе, это не плохо, когда задумываются о неизбежном так рано, но Филин ненамного младше Георгича.

Георгич вышагивал по кабинету из угла в угол, нервничая в ожидании меня. Как только он увидел, что я вошёл, так сразу принял невозмутимый вид и пригласил к столу. Филин тоже чувствовал себя не в своей тарелке.

— Случилось страшное. — Огорошил он меня с ходу. — Только что стало известно, что в Москве был уничтожен взрывом многоквартирный дом. Взрыв был такой силы, что там, и собирать нечего. Люди просто испарились. Но я вызвал тебя не поэтому. Там специалисты сами разберутся. Да и разобрались почти. Удалось предотвратить ещё три взрыва. Взяли исполнителей. Как у них вышло — не знаю, но дело сделано. Тебя же я вызвал, по причине взятия в заложники в детском драмтеатре наших людей, в количестве приблизительно 800 человек. Туда уже подтягиваются спецслужбы, но Глава лично попросил, что бы мы помогли с этим. Но я не могу вывести туда наших ребят. Там кого только не будет. Это равносильно вывесить на себе плакат, вот они мы, хватайте нас. Там ведь кроме наших СМИ будут и забугорные. В общем, ты понял. Вот я и подумал о тебе. Ты можешь сделать так, что никто тебя не увидит, и даже не догадаются, что там участвовали наши ребята. Хотя… — Он ненадолго задумался. — Хотя карточки наверно и можно оставить. Нам это будет в плюс. Что скажешь? Сможешь? — С надеждой посмотрел он на меня.

Всё это время, что я слушал Георгича, я просто офигевал. Они всё же сделали свой шаг. Они — это либо Америка, либо Великобритания. Тут другого не дано. Это их излюбленный метод добиваться своего. Хотя, для Великобритании это более популярно. Они убили наших людей. Ни за что. Уничтожили целый многоквартирный дом вместе с жителями. Ну, суки, вы мне ещё за это ответите!!!

В моей душе в этот миг разгорался ураган, и только то, что именно в этот момент я не мог выпустить его, останавливало меня от опрометчивого шага. Командир видимо прочитал это по моим глазам, и не на шутку обеспокоился, усмирять ещё и меня в его планы не входило, тем более, что он и не смог бы это сделать.

Сделав над собой усилие, и загнав бушующий в моей душе огонь по глубже, до поры, я остановил все его переживания взмахом руки, и спросил:

— Кто, известно?

— Пока нет, следствие только начато, но нас обязательно поставят в известность.

— Всех, кто это сделал, я убью. — Безаппеляционно заявил я. — Вырежу, сука, с корнем. — И от этих слов, Георгич и Филин поёжились. Они знали, что значат эти слова. — Я сделаю это командир. Как я буду это делать, не буду говорить, извини, товарищ полковник, на это нет времени сейчас, но я это сделаю.

— Хорошо. — Согласился он со мной. — Но с тобой поедет Филин. Нет, стоп. Я сам с тобой поеду. Проветрится хочу. Филин, — посмотрел он на него, — ты остаёшься за меня. — Тот только махнул головой, соглашаясь. — Выезжаем прямо сейчас. Тебе что-то нужно? — Спросил он у меня.

— Да. Выводи машину, командир, я скоро буду. — Развернулся и умчался к себе.

Мне нужна была моя катана. Давно я не пользовался ей, и сейчас пришло время именно для неё. Заодно и свою глухую чёрную форму взял, свидетельницу совсем не далёких событий. Кто его знает, как сложится, может, кто ни будь, меня заметит, а мне бы не хотелось оставлять после себя следы.

Спустившись вниз, устроился на переднем пассажирском сидении, положив свою ношу на заднее сидение. Командир увидел, что именно я взял, но, от комментарий воздержался. Только хмыкнул и, покинув территорию базы, увеличил скорость.

Глава 6

Ехали мы не долго, командир вспомнил молодость и по трассе мы летели со скоростью никак не меньше ста километров в час. Всю дорогу мы молчали. Каждый думал о своём. Я о том, что я сделаю с теми, кто это заказал и, решая, остановит ли меня то, что пострадают мирные жители этих государств, при совершении диверсий в этих государствах? А то, что будут жертвы среди них, это однозначно. В конце концов, их это не останавливает, и затевают это они специально. Всколыхнуть, подорвать доверие народа нынешнему правительству. Они всегда работали в белых перчатках, оставляя грязную работу людям низшей расы. Так они считают. Мы же для них не люди. Я уже нисколько не сомневаюсь, что всё это организовали джентльмены. Да и фашистская идеология, с превосходством арийской расы, это их рук дело. С их подачи всё это началось. Большинство войн начиналось благодаря денежным мешкам с этого острова. Ну, это ненадолго. Я вас тварей в каменный век вгоню. Ещё не знаю как, но вгоню обязательно.

Уже подъезжая к театру, я спросил у командира:

— Георгич, у тебя есть оперативная связь с представителями власти?

— Да, я всегда на оперативной связи с Олегом. Он курирует все наши передвижения и действия.

— Хорошо. Может понадобиться оперативное вмешательство. Они ещё ничего не начинали?

— Сейчас уточню. — И он, взяв спутниковый телефон в правую руку, быстро соединился с Олегом, и выяснил всё, что мне требовалось, кроме того, он узнал и ещё кое-что.

— Они ждут, только оцепили всё по периметру, мышь не выскочит. Даже подняли всю документацию по подземным коммуникациям и там всё перекрыли. Они выдвинули требование. Отпустить из тюрьмы некоторых полевых командиров и отставки Главы Государства.

— Не слабое такое требование. — Ухмыльнулся я. — А что, не всех разве боевиков утилизировали?

— До тюрьмы видимо ещё не добрались. — Ответил Георгич, сморщившись. — Ну, ты же понимаешь, что не это главное для них. Это так, отвлекающий фактор.

— Да конечно понимаю. Отставка Главы. И они понимают, что это — невыполнимо. Они смертники, командир. Те, кто послал их на это дело, их уже похоронили. Вместе с нашими гражданами. Стоит, кому ни будь начать штурм, они активируют взрыв. Подавитель радиоволн включён?

— Конечно. Это первое, что сделали власти.

— Значит, активатор находится внутри здания. И только он знает, что должно произойти. Сомневаюсь, что все боевики согласны подохнуть ради великой идеи. Они только на великие деньги ведутся. Сколько боевиков в здании, удалось подсчитать?

— Человек пятьдесят. Это удалось выяснить с записей видеокамер, находящихся в непосредственной близости от театра, но находящихся на других зданиях. Все в боевой экипировке, есть и женщины среди них, судя по одеянию — шахидки с поясами смертников.

— Ясно, командир. Мы приехали. Можешь отзвониться и предупредить, что бы, не предпринимали ничего, мы начинаем действовать.

Командир нашёл непросматриваемый закуток, и я стал переодеваться. Много времени это не заняло. Полностью экипировавшись, я решил уточнить у командира:

— Командир, можешь организовать пяти минутную задержку трансляции телевизионных камер? Сейчас там кругом операторов, как мух у навоза. Наверняка террористы тоже смотрят новости в прямом эфире, и если увидят меня, могут понять, что против них стали действовать, и предпринять меры. То бишь, подорвать бомбу.

— Не маленький, понял. — Сказал он и связался с Олегом. Через некоторое время он ответил мне. — У тебя будет время через десять минут. Сейчас спешно собирают всех телеоператоров в одно место, для инструктажа. Всех зевак с любительскими камерами тоже разгоняют. Готовься.

— Я готов, командир. Жду отмашки.

По истечении десяти минут, пиликнул телефон у Георгича, переговорив пару секунд, он дал мне отмашку.

— Можешь начинать. Все, кто мог снимать, удалены с места происшествия. Театр оцеплен на двести метров в каждую сторону. Лишних нет.

— Ну, что ж, с богом! — Сказал я, и открыв дверь, растворился, остановив время. Это я для командира растворился. А сам же, устремился к театру.

Всё привычно замерло. Вот куча людей, которые стоят за оцеплением. Их много, очень много. Я даже не могу проникнуть мимо них, не задев никого. Пришлось воспользоваться близстоящим домом и, разбежавшись, подпрыгнул и зацепился за балкон. Дальше, спрыгнув с него, мне уже никто не мешал. С центрального входа зайти я не мог. Дверь была закрыта, а в этом состоянии я не мог спокойно открыть её. Мне пришлось бы её сломать, а это ломало все планы на тихое проникновение. Мне же было нужно не только всех там зачистить, но и вычислить того самого активатора. Возможно, он появился в зале театра без этой группы, и изображает из себя сейчас заложника. Вот эту гниду мне и нужно вычислить. Как только он собирался покинуть здание театра после совершения теракта? Этот, и ещё множество вопросов, на которые он мне и даст ответ.

Проникнуть я решил с крыши. Там наверняка тоже есть человек, контролирующий доступ в здание с крыши, но там хоть входная дверь не стеклянная, и я могу открыть её, не ломая, на секунду выйдя в нормальный режим. А с наблюдателем, ну, с ним тоже что ни будь, придумаю.

Театр был большой, хоть и детский. Но у каждого такого здания, существует аварийный выход и пожарная лестница. Обо всё этом, я рассуждал на бегу, устремляясь к пожарной лестнице. Я так и не выяснил предел времени этой способности, и рисковать не хотелось. Добравшись до пожарной лестницы, я подпрыгнул, она была высоко задрана и, зацепившись за неё, быстро забрался на верхний этаж. Оттуда тоже подпрыгнул, и зацепился за ограждения на крыше, после чего, не составило труда забраться и на саму крышу. Наблюдатель был здесь. Он скрывался за трубой вентиляции, присматривая за подступами на крышу, не выпуская из поля зрения и выход с крыши. Он очень удобно привалился спиной к этой трубе, присев на корточки, зорко оглядывая обстановку на крыше. Его задачей было не допустить незаметного проникновения в здание с крыши, а округа его не особо и интересовала, не его задача. С этим неплохо справлялись и СМИ, освещая всю обстановку вокруг.

Убивать его сейчас нельзя, неизвестно, через какое время они выходят на связь. Его убийство может привести к нежелательным последствиям. Придётся вырубать, мягко вырубать. Потом с ним разберусь.

Подойдя к нему с боку, когда он отвернул голову в сторону, я пустил время в нормальное русло, и коротким импульсом в шею вырубил его, он просто уснул. Ненадолго. Минут десять точно проспит. Это не естественный сон, и организм сам выведет его из этого состояния.

Потом я прошёл к двери на крыше и открыл её. Дверь была смазана, и это действо не вызвало никаких последствий. За дверью никого не было. Да и знал я это, предварительно осмотрев пространство вокруг своим магическим зрением. Ведь для него преград нет. Остановив время, я отправился искать укромное место в зале, что бы выявить активатора.

* * *

Николай Свиридов, старший лейтенант ФСБ, сотрудник группы «Альфа», основной снайпер группы, никогда не жаловался на зрение. Глаза — это его основной орган, необходимый в группе. Нет, никто его не отпускал от основных тренировок выносливости и работы с группой в боевой обстановке, но кроме этого, он занимался ещё и снайперскому мастерству. Нет предела совершенству, и он искренне полагал так. Впрочем, мастером он был заслуженным. Не удалось попасть на Чеченскую бойню, а то, что там творилось сейчас, никак по другому назвать и нельзя, только бойня эта шла теперь в другие ворота. И он был рад за наших ребят, искренне рад. Ещё не было сообщений от туда, что кто-то пострадал из ребят, и этому он тоже был очень рад, ведь там было очень много его настоящих друзей, и потерять их он очень не хотел. Ну а то, что его туда не послали, так что ж, здесь тоже нужно работать кому-то. Сегодняшнее происшествие тому свидетельство.

Он лежал на крыше соседнего дома, чуть высунувшись с парапета. Он не боялся быть замеченным противником. На улице ночь, а кроме того она ещё и безлунная. Крыша дома находилась гораздо выше крыши театра, и обзор у него был очень хороший. Не понадобился даже ночной прицел. Крыша театра была слабо освещена. Лежал он уже долго, но покинуть место не мог. Даже пошевелиться он не мог себе позволить. Можно потерять цель. А сигнал о начале штурма может придти в любую секунду. Что бы, не уставали глаза, одним глазом он смотрел через прицел, а другой глаз был открыт и охватывал общую картину. Взгляд был устремлён на цель. И вот, в какой-то момент, в один миг, перед ним появилось две цели. Только что, там был только один боевик, и что там мог быть кто-то ещё, просто не укладывалось в голове. Такого просто не могло быть. Он уже очень долго следил за этой целью, и больше никого там не было, он мог дать голову на отсечение, что новая цель появилась из ниоткуда. Да и странная какая-то цель. Весь в чёрном, только глаза видны из под маски. За спиной какой-то предмет, очень напоминающий холодное оружие. Затем он сделал что-то с боевиком, когда тот отвернулся, и боевик повесил голову. Потом спокойно дошёл до двери на крышу, открыл её и снова исчез. Словно растворился в воздухе. Николай даже зажмурился, не поверив увиденному, а когда открыл глаза, боевик так же сидел, отпустив голову. Что бы развеять свои сомнения, он решил связаться с руководителем операции:

— Медведь, Соколу. Приём. — Проговорил он в переговорное устройство. Он не боялся прослушивания переговоров боевиками, радиостанция была очень хорошей, с шифрованием, так что получить вызов мог только тот, кому адресовалось послание.

— Слушаю, Сокол. — Раздался ответ в микрофоне.

— Наблюдал непонятную цель во всём чёрном, цель скрылась в здании. Наблюдатель в отрубе.

— Отставить переговоры, Сокол. Никаких действий не предпринимать, только наблюдение. Как понял приказ.

— Вас понял Медведь. Не предпринимать ни каких действий, продолжать наблюдение. Конец связи. — Очень удивился такой реакции Николай.

«Кто же этот неизвестный? И это холодное оружие за спиной… Стоп! Холодное оружие, резня в Екатеринбурге. Неужели это «Белая Стрела»? Ещё недавно нам ставили приказ, поймать, а при невозможности — уничтожить представителей этой организации, а теперь мы работаем рука об руку. Чудны дела твои, Господи. Так вот значит, как выглядит смерть. Что ж, удачи тебе парень или кто ты там» — Рассуждал Николай.

* * *

Передвигаясь по лабиринту переходов, я автоматически подсчитывал боевиков, ошивающихся по зданию театра. По пути до зала — было их немного, а вот в зале было человек тридцать. Это только те, что я с ходу смог различить. Трогать их я пока не стал, сначала выявим всех. Заняв очень удобное место за портьерой театрального помоста, сделал себе аккуратную дырочку в портьере и пустил время в нормальное русло. На самом помосте тоже ходили вооружённые бандиты, но я был качественно скрыт от них портьерой. Место удобное, а главное мне всё видно. Перейдя на магическое зрение, стал рассматривать всех присутствующих. Сначала осмотрел всех боевиков, кто попадался мне на глаз. Аура у них был очень похожа друг на друга. Она была какой-то грязно-чёрной. Не знай точно, что это боевики, я бы ни за что не прошёл с ними рядом, боясь испачкаться. Я понимаю, что аура не передаётся через касание, но видя это собственными глазами, становится как-то неуютно. Аура же заложников, в основном была нормального, переливающегося с одного в другой цвет, светлых тонов. Присутствовал тут и испуг, и страх и даже агрессия, подавляемая в себе. Агрессия была в основном у мужчин, но не у всех, у малой её части. Да и было здесь мужчин в заложниках очень мало. В основном женщины и дети. Старики тоже были. А также четыре трупа. Они оставались на своём месте. Женщина с маленьким ребёнком лет пяти на руках, мужчина рядом, вероятно муж, и ещё один мужчина с другого ряда. Они были расстреляны с близкого расстояния. Не знаю, что здесь произошло, но думаю, что ребёнок сильно плакал, и что бы это прекратить, его вместе с матерью пристрелили. Муж бросился защищать своих и тоже погиб. А мужчина, что был выше их на два ряда, просто хотел воспользоваться возможностью завладеть инициативой, за что и пострадал. Почему я решил, что за плач расстреляли? Так при мне один ребёнок сильно заплакал, и тогда один из боевиков дал очередь выше голов и пригрозил, что если не успокоят своих выродков, то с ними будет также как и с той сучкой. Картина ясна. Заложники сидели все подавленные. Вставать им не разрешалось. Даже в туалет сходить они не могли, им говорили, что бы ходили под себя. Но хоть воду минеральную они давали иногда, которую приносили с кафе в вестибюле. Представляю, что они сделали с работником этого кафе.

Всё бы ничего, и действовать я могу прямо сейчас, но я так и не обнаружил активатора. Хотя есть один очень подозрительный тип. Аура у него почти такая же, как и обычных людей, сильных почернений я не заметил. К слову, с такими же почернениями их было тут с десяток, но не это было странным. От него не исходило ни каких эмоций. Он был абсолютно спокоен. И сидел он очень удобно, почти у самого выхода. Как я и думал, он изображал из себя заложника, но находился ото всех немного на расстоянии. Что ж, начнём действовать, а там, если это он, то себя он обязательно проявит. Надо только успеть перехватить инициативу.

Остановив время, я вышел из-за портьеры, и принялся вырубать всех попадавшихся на моём пути боевиков. Убивать их я пока не стал, тут очень много детей, и вид крови может повлиять на них впоследствии очень плохо. Ночные кошмары будут обычным явлением. Всё же это дети. Поэтому, я решил их сначала вырубить, потом дать команду на эвакуацию детей, а потом и закончу начатое.

Так я и сделал. Обойдя весь зал, я вырубил всех боевиков, шахидок тоже не забыл. Потом пробежался по всему театру, а где находятся бандиты, я знал, просканировав их своим умением, и повырубал и их. Не забыл и того, что находился на крыше. Но ему я просто снёс голову. Сюда дети не залезут. Потом спустился вниз, спрятался опять за портьерой и пустил время в нормальное русло. Все боевики, как стояли, так и упали. Даже шахидки откинули головы. А я внимательно наблюдал за тем подозрительным типом. И не ошибся. Увидев, что все сообщники упали, он спешно стал доставать что-то из кармана. Но в этот момент, один из мужчин вскочил с места, и стал что-то кричать. Я ненамного отвлёкся на него, и чуть не пропустил самый опасный момент в этой операции. Тот тип держал в руках телефон, и щелкал по клавишам. Остановив время, я побежал к нему. Он уже вывел номер телефона, и его палец завис над кнопкой соединения. Перехватив руку, я стал аккуратно выдирать её с руки. Ну как аккуратно, пальцы, которые мне мешали, просто переломал и всё. Аккуратно для телефона, что бы случайно не нажать кнопки.

Отобрав телефон, я так же вырубил и его. И снова пустил время в нормальное русло, предварительно заняв место за портьерой. Нужно убедиться на сто процентов, что больше нет никого из этой банды, и что больше никто не сможет активировать бомбу. А то, что здесь есть бомба, я нисколько не сомневаюсь. Всё, что у них находится на шахидках и так лежит в проходах, это так, мизер. Конечно, много людей пострадает при их активации, но многие могут и выжить. А это для организатора не надо. Им нужен массовый террор для наглядности.

Внимательно осмотрев всех, и не увидев больше никого, кто бы делал резких движений, я вышел из-за портьеры, пока люди не стали делать глупостей. Мужик, кстати, предлагал другим мужикам, отобрать оружие у боевиков и перестрелять их, пока те не пришли в себя. А ведь он даже на минутку не задумался, почему они упали словно мёртвые. Глупый мужик, хоть и отважный.

— Внимание! — Громко привлёк я внимание заложников. — Работает «Белая Стрела». — После этого моего экспромта, зал дружно ахнул и все застыли на месте. Даже дети перестали дышать. Ну, тут ещё и вид у меня, весь в чёрном, да с катаной. — Всем оставаться на своих местах. Сейчас вас будут выводить из зала в порядке очерёдности. Никому ничего не трогать. Зал заминирован. Лишнее движение может привести к печальным последствиям. Мужчина, сядьте на место и успокойтесь. Всё будет хорошо. А бандиты своё очень скоро получат. Я обещаю. — После таких моих слов, все сразу повеселели, но никто не сорвался с места, хотя минутой раньше и готовы были бежать. Мужик тоже плюхнулся на своё место и заплакал. Молча. Прикрыв лицо руками. Только вздрагивающие плечи говорили о том, что сейчас с ним творится. Неожиданно отпустило нервное напряжение, и сейчас он выплёскивал весь тот адреналин, который так и не удалось применить по назначению. У всех это случается по-разному. Кто-то глушит отходняк водкой, у кого-то прихватывает сердце, а кто-то просто плачет. И это самый простой способ сбросить избыток адреналина и самый безопасный.

После этого, я связался по рации с командиром, и сказал, что бы заходила штурмовая группа и выводила людей, но только, чтобы не трогали больше никого. Они мои. Тем более, что это просто пешки. Так же сообщил, что нашёл активатора, которого по-быстрому допрошу и отдам властям. Спорить со мной Георгич не стал, и через несколько секунд, подтвердил все мои условия.

* * *

Снайпер, с позывным Сокол, также наблюдал за вверенным им участком и не спускал глаз с цели. После того, как исчез человек в чёрном, через несколько минут на крышу забежало ещё два боевика и, подбежав к наблюдателю — растолкали его, а убедившись, что он банально заснул, навешали ему от души, и оставили продолжать наблюдение. Все его отговорки на сотоварищей не произвели никакого эффекта, только больше разозлило их, после чего он, повесив голову, решил больше не садиться и стоя продолжил наблюдение. Впрочем, и это не продлилось долго. Минут через десять у него просто упала голова с плеч и, покатившись, по слегка наклонной крыше, упало на мостовую. Дверь на крышу оставалась открытой, и Хвату просто необязательно было приводить время в нормальное русло, тогда бы конечно он его увидел. Но всего этого Сокол не знал, и скатывающаяся сама по себе голова с плеч, произвела на него огромное впечатление. В связи с чем, он решился поделиться увиденным.

— Медведь. Соколу. Приём.

— Сокол. Медведю. Что у тебя происходит? Что это упало?

— Сокол на связи. Это голова с подопечного. Сама упала. Я ничего не заметил. Приём.

— Ты уверен?

— Так точно. Тело лежит без движения. Голова упала на мостовую. Приём.

— Сокол, продолжай наблюдение. Приём.

— Понял. Продолжаю наблюдение. Конец связи.

Через пару минут началось движение внизу и штурмовые группы ринулись в театр, привычно прикрывая друг друга. Но всё было тихо. Выстрелы не раздавались. А ещё через пару минут, стали выходить первые заложники, вскоре поток пошёл более оживлённый и, выйдя на улицу, люди уже бежали подальше от злополучного театра. Направление движения им указывали ребята из группы захвата. Народу было много, очень много. Навскидку, человек восемьсот. Вскоре показались и парни из группы захвата. Они отходили от здания, озираясь, но операция не была прекращена. В противном случае, ему уже поступила бы новая вводная. «Странно, а где же боевики? И что всё это значит? Операция не закончена, но боевиков не выводят. Кстати, а «Белую Стрелу» я так и не видел. Наверняка сейчас он там. Вот это симбиоз. Но как ему так удаётся, появляться из ниоткуда и исчезать в никуда?» — Думал про себя Сокол.

* * *

Я не стал покидать сцену, и так и стоял на середине как изваяние, слегка разведя руки. Ребята из «Альфы», что забежали за заложниками, сначала взяли меня на мушку, но когда люди стали кричать, что это «Белая Стрела», и это он освободил их, автоматы повисли за плечами у бойцов, и они принялись споро выводить заложников. Через боевиков, что лежали в проходах, перешагивали, но никто не пытался к ним прикоснуться. Даже бойцы «Альфы» не делали попыток избавить их от оружия. Хотя руки так и тянулись к нему. Несколько человек зорко присматривали за боевиками, и случись так, что если бы кто ни будь пошевелился, он не раздумывая применил бы против него оружие.

Когда вывод людей закончился, ко мне подошёл один из группы и сказал:

— Спасибо тебе, брат. Не думал, что вот так придётся, свидится. Ещё совсем недавно нас заставляли вас искать, что бы уничтожить, а теперь мы работаем в одной связке. Как так получилось?

— Я всегда был с народом. — А увидев недопонимание в глазах собеседника, дополнил. — Это вас пытались использовать против народа. Но вы подневольные птицы, мы же на вольных хлебах.

— Что ты с ними собираешься делать? — Махнул он головой на боевиков.

— А сам как думаешь? — И увидев его взгляд на ручку катаны, а потом едва заметную улыбку, подтвердил его предположение. — Говорят, что от терроризма сносит голову, не будем отступать от этого правила. Бывай брат. У меня тут ещё работа осталась. Я сообщу, когда можно будет заходить. Мне тут ещё человечка одного разговорить надо, по-быстрому.

— Бывай, Стрела. Может, и свидимся ещё.

— Всё может быть. — Не стал я его разочаровывать. После чего он развернулся и пошёл на выход. Двое парней, что контролировали наш диалог, последовали за ним.

Ну что ж. Приступим. В первую очередь, я смахнул всем головы. Время прошло уже много, и они уже могли очухаться, а мне это совершенно не надо. Да и не собирался я их оставлять в живых. Это звери, дикие и бешенные звери, которых нужно только уничтожать. Их конечно и власти не стали бы сажать в тюрьму, особенно после того, как режим у нас поменялся из толерастного и леберастного, на патриотический, но такой метод лишения жизни более впечатляет. В следующий раз, прежде чем совершить захват заложников в России, подумают и об этом. И кто знает, может, и откажутся от своей затеи.

Когда со всеми боевиками было покончено, я привёл в чувство того странного типа. Очнувшись, тот осмотрелся вокруг и, увидев обезглавленных исполнителей, мерзко завыл, а потом залопотал по-английски. Ага, невинную овечку решил изобразить. В магическом зрении, я наконец увидел у него страх.

— Ну, что, поговорим? — Предложил я ему.

— Я не понимать, я есть интурист. — Начал он заливать мне сказки Венского леса.

Долго уговаривать его, у меня не было времени, поэтому я использовал эффективный и менее затратный на время способ, стал ломать ему один палец за другим. Он страшно орал и пытался вырваться, но куда ему против меня. И всё также твердил, что он интурист, с корявым акцентом. Когда кончились пальцы, я сломал ему сначала одну ключицу, затем вторую. Он хотел провалиться в беспамятство, но я снова привёл его в чувство. Но он стойко орал, что является интуристом. Я уже и сомневаться начал даже. Не может быть, что бы весь этот карнавал, не контролировался спецслужбами. И я на двести процентов уверен, что бомба здесь есть, а присмотревшись к нему в магическом зрении, только убедился в этом. Он мне нагло врал.

— Ну, всё, ты мне надоел. — Разозлился я и стал снимать с него штаны. Он пытался мне сопротивляться, но куда там с переломанными пальцами и ключицами.

Содрав с него штаны и трусы, я оттянул у него конец и, обнажив катану, сказал:

— Сейчас, мерзюк, я буду отчикриживать у тебя по кусочку твоей плоти. Но ты не переживай, я сейчас перетяну твой орган у основания, так что от потери крови ты не кончишься. Если не заговоришь, то я перетяну у тебя плечи и буду рубить у тебя потихоньку руки. В беспамятство ты не свалишься, я тебе этого не дам. Ты будешь всё чувствовать. Поверь, руки и ноги тебе теперь точно не будут нужны, ну а член и подавно. Я не отдам тебя органам, пока ты мне всё не расскажешь. Ты ведь догадался кто я? Нет? Ну что ж, тогда представлюсь, я сотрудник «Белой Стрелы». Ага, теперь понял. Ну вот, а говоришь, не понимаешь. Ну, всё, не трепыхайся, дай перевязать тебе орган. Ты мне нужен живой. — И я, достав монтажную стяжку, жутко дефицитная вещь, между прочим, стал примериваться к органу господина.

— Не надо, я понял. Что ты хочешь знать? — Сдался он, наконец.

— Перво-наперво, я хочу знать кто ты. Только я тебя предупрежу сразу, я могу различать ложь, и как только ты мне солжешь, мы приступим к обрезанию. Ты всё понял?

— Да, я понял. Меня зовут Джордж Стюарт, я сотрудник ЦРУ. — Начал он мне гнать лапшу совершенно не покраснев при этом.

— Ну, я же тебя предупреждал, придурок. — Разозлился я и ловко перетянул ему член. Так как катаной резать в таком месте неудобно, я вытащил нож, остро отточенный, и под его крик, что он больше не будет лгать, ловко отрезал кусок плоти. Этот придурок, ничего больше не придумав, решил опять впасть в забытьё, я быстро привёл его в себя.

— Ну, что ж, продолжим. Кто ты?

— Я Джеймс Стюарт, сотрудник МИ-6. — В этот раз он говорил чистую правду.

— Теперь верю. — Успокоил я его. — Скажи Джеймс, а подрыв дома в Москве, тоже ваших рук дело?

— Да, — ответил он нехотя, — но там другой агент работал.

— Знаю, его уже взяли. Так что ты не переживай, ты уже не один такой. Где бомба, Джеймс?

— В полуподвальном помещении, прямо под центром зрительских кресел.

— Сколько там взрывчатки?

— Хватит, что бы всё это здание сложилось внутрь.

— А как ты собирался уходить? Ты же не смертник.

— После активации бомбы включается таймер на две минуты, этого времени мне бы хватило, что бы уйти катакомбами.

— Даже не буду спрашивать, как бы тебя отпустили боевики, наверняка они знали кто ты такой. Другой вопрос, ты думаешь, мы не просчитали такой твой шаг? Там были наши люди, и уйти ты бы не смог.

— Там тоже был подготовлен сюрприз с нервнопаралитическим газом, а у меня подготовлен противогаз.

— Теперь понятно. Сейчас придут сотрудники правоохранительных органов, и всё им расскажешь, где всё припрятано. И не вздумай шутить со мной хорёк, я могу и вернуться, усёк?

— Да понял я, чего уже скрывать. — Простонал Джеймс.

— Одного только я не пойму, тебе-то это зачем нужно было? Не боялся взять грех на душу за столько безвинных душ?

— Да пошёл ты, мразь. Думаешь, если разговорил меня, то можешь и в душу ко мне залезть? Как я вас всех ненавижу. Я бы всех вас сжёг в печах. Вы же тараканы, которых нужно безжалостно давить. — Не выдержал он и выдал все свои чувства.

— Душа? А есть ли она у тебя, душа эта? Ты не представляешь, как ненавижу вас я, сучёнок. И если бы не моё слово командиру, то тебя бы я с большим удовольствием нашинковал по кусочку. А теперь заткнись, пока я ещё держусь. — Разведчик понял, что ляпнул лишнего, и ещё больше сжался.

— Командир, — связался я по рации с Георгичем, — я закончил. Пусть подойдёт тот капитан из «Альфы», с которым я общался, мне надо проинструктировать его прежде. — И услышав ответ от командира, и принялся ждать. Впрочем, ожидание не затянулось. Через три минуты в зале нарисовался «Альфовец». Я махнул ему рукой, потому что он стоял и озирал окрестности, впечатляющие окрестности.

Увидев меня и резидента, он подошёл.

— Ну и насорил ты тут, Стрела. — Поёживаясь, сказал он. Человек, который видел немало смертей на своём веку, да что говорить, и сам, сотворив не малую её часть, даже его впечатлило увиденное.

— Так получилось, капитан. — Сказал я, увидев удивление на его лице, знаков различия-то нет, как я мог узнать, что он капитан? А я и сам не знаю, почему я понял, что он капитан. Просто знал, что это именно так. — Я бы их всех на колы воздел, но вот беда, кольев тут я не нашёл.

— Это да, с кольями здесь напряжёнка. — Согласился он со мной. — Это он? — Спросил он, осматривая подвывающего от боли резидента.

— Да, это та тварь, что организовала всё это. И не вздумай его жалеть, капитан. Здесь всё должно было взлететь на воздух, в любом случае. В полуподвале под сценой заложена мощная взрывчатка, и в катакомбах заряды с нервнопаралитическим газом. Отход готовил. Он всё покажет. Ну а если начнёт юлить, отрезай у него по кусочку чего ни будь, он этого достоин, поверь. — После таких слов, резидент совсем потерял надежду на спасение, и завыл ещё сильнее. Капитан на это только врезал его по уху, что бы, не отвлекал, после чего тот был вынужден замолчать, слегка поскуливая. — А это что такое? — Сказал я и указал кивком головы в сторону от себя. Капитан и резидент одновременно посмотрели в ту сторону, а я, остановив время, побежал к командиру. Дело сделано и вернуться лучше так, что бы меня больше никто не увидел, тем же путём. Ни к чему знать лишним о моих способностях. Даже капитан не поймёт в чём тут дело. Уходя, я бросил карточку «Белой Стрелы» на один из трупов.

Капитан посмотрел в сторону, куда указал Стрела, но там ничего не было. Обернувшись, он не увидел на месте собеседника. Он просто испарился. За то время, что капитан осматривался, тот просто не мог незаметно покинуть его.

— Вот же ш. — Не сдержавшись, чертыхнулся он, а резидент просто выпал в другую реальность, широко открыв рот от удивления, даже скулить перестал. Но капитан быстро обуздал свои чувства, впечатлительных на такую работу не берут. — Медведь. Беркуту. Приём. — Проговорил он в рацию. В зоне проведения операции работал радиоподавитель, что бы террористы, не могли дистанционно воздействовать на подрыв, случись такое, но у группы «Альфа» была выделенная частота, позволяющая общаться без помех.

— Медведь в канале. Беркут, что у тебя?

— Требуются группа сапёров и труповозка. Большая труповозка. — Дополнил он, оглядев зал. — Самосвал подойдёт. Трупы очень грязные. Есть подарок, командир. Говорливый подарок. Но сначала сапёры. Здание заминировано. Кроме этого, тут шахидок надо обезвредить.

— Принял, Беркут. Сапёры на подходе. Ожидай. Конец связи.

* * *

Командир ожидал меня в машине. Приведя время в нормальное русло, я неожиданно для командира проявился в пространстве, от неожиданности он даже вздрогнул.

Усевшись в машину и приступив к переодеванию, услышал бурчание Георгича:

— Ты меня, когда-нибудь, в могилу сведёшь своими фокусами.

— Извини, командир, не подумал. — Покаялся я.

— Ну, что, в гостиницу? — Спросил он.

— Георгич, зачем нам в гостиницу, у нас же квартира есть. Там и отоспимся.

— Она не засвечена разве?

— Наши спецслужбы нами не интересуются, а другие, если объявятся, так нам разминка будет. — Попытался я его заинтересовать.

— А, ладно, гулять, так гулять. — Махнул он рукой и тронул машину с места.

У квартиры мы никого не застали, и переночевали спокойно, а утром, прежде чем отправиться на базу, Георгич вдруг неожиданно для меня попросил:

— Позавтракать не хочешь?

— По дороге перекусим чего-нибудь. Здесь полно закусочных по дороге.

— А давай съездим в твоё кафе, хочу оценить, ради чего ты там передел учинил.

— Георгич, ну не моё это кафе, — вспылил я, просто не хотелось ещё раз объяснять причины моих действий, — я же рассказывал.

— Да понял я, понял. Просто хочу попробовать то, что вы с Филином так хвалили. — Пошёл он на попятную. — Ну, что, едем?

— Поехали, чего уж там. Я и сам не против вкусно перекусить. — Согласился я.

Через полчаса мы уже были в кафе, и Оксанка, счастливая, что, наконец, ещё раз посетили кафе её защитники, весело щебеча, накрывала нам стол. Я посоветовал командиру манты, они не так обильны для завтрака, а сам заказал себе шашлык с зелёным чаем. Командир, увидев, что я с аппетитом наворачиваю шашлык, тоже заказал себе палочку. Когда мы уже заканчивали завтрак, к нам вышел Руслан.

— Здравствуй Саша. — Поприветствовал он меня, приложив левую руку к груди, а правую протягивая для рукопожатия. — Рад видеть тебя здесь. Ты, и твои друзья, для меня дорогие гости. С тех пор, как судьба свела нас, у меня дела пошли просто в гору.

— Ладно, Руслан, не стоит благодарности. — Пожал я ему руку в ответ. — Но я рад, что у тебя всё хорошо. И большое спасибо тебе за завтрак.

— Это Николая благодари, он постарался, узнав для кого угощение. Сейчас он не может покинуть кухню, заказов много, но я обязательно передам ему твои слова.

— Хорошо, Руслан. Сколько мы должны? — Спросил я как обычно, но такого ответа совсем не ожидал. Отвык я от Востока.

— Ещё раз спросишь об этом хоть раз, Саша, я больше к тебе никогда не выйду. — Серьёзно обиделся он. — Ты думаешь, что я последнее тебе отдаю? Да даже если бы это было последнее, я бы всё равно тебе это отдал. Таких людей как ты, Саша, надо беречь, потому что таких я нигде больше не видел, и я рад был познакомиться с таким. Так что не обижай меня больше, Саша, договорились?

— Ладно, ладно, — замахал я руками, — извини Руслан, не хотел тебя обидеть. Но за завтрак всё равно, катта рахмат (большое спасибо с Узбекского языка).

— На здоровье, Саша, на здоровье. — Улыбнулся он. — А твоему другу понравилось? — Посмотрел он на Георгича.

— Очень. — Не стал он юлить. — Теперь я многое понимаю. И большое спасибо вам за угощение.

— Всегда пожалуйста. И в любое время ждём вас ещё. До свидания Саша, до свидания…

— Сергей. — Не стал скрывать своего имени командир.

— До свидания Сергей. Не буду вам больше мешать. — И он повернулся и скользнул к себе в кабинет.

— Блин, — высказался командир, — это не завтрак, это полноценный обед был. Я теперь до ужина ничего не съем. И вкусно ужасно. И я на тебя больше не сержусь. Сам бы я на твоём месте поступил так же.

Когда мы уходили, к нам подбежала стрекоза Оксанка, поблагодарила за то, что не забываю про них, чмокнула меня в щёку и убежала смущённая. Командир только хмыкнул и улыбнулся.

— Ладно, Ромео, поехали домой. — Услышал я от него, но не прокомментировал его высказывание. Меня тянуло в сон после сытного завтрака, хоть и встали мы недавно. Вот в пути и отосплюсь.

* * *

— Ленка, ты представляешь, — трещала в телефонную трубку брюнетка 45 лет на вид, — сегодня моего под конвоем привели и заставили собирать вещи. Мне только сказали, что бы тёплое собрала, будет он теперь на Севере работать, пока ума не наживёт.

— Ой, Светка, — доносилось из трубки, — так ты же говорила, что он работает теперь, по специальности. Он же инженер у тебя?

— Ну, да, работал, — опустила она голову и всплакнула, — три дня только и работал. Потом выпил на работе, вот его и притащили под конвоем. Придурок чёртов. Мало ему было водки, десять лет у меня на шее сидел. Пропивал только всё, что я зарабатывала. На двух работах приходилось работать из-за него. А у него только отмазки, нигде не берут. Нормальные мужики, вон, хоть грузчиками подрабатывали, а ему, видите ли — «не по статусу, не для того я учился в институте, что бы грузчиком работать». Я в свои 35 выгляжу как старуха уже. И ведь нашли ему работу, устроили, после выступления Главы, а он скотина, на работу притащил водку, и почти на рабочем месте нажрался.

— Ой, и что теперь будет?

— Да ничего хорошего. Для него. А я как-нибудь перекантуюсь. Хоть вторую работу оставлю. Время появится, что бы за собой поухаживать. А ему по специальности на Севере работу обещали, а если случай повторится — то будет дороги строить в тундре.

— Светуль, ты не унывай. Может это и к лучшему. Другим человеком вернётся. Мой, вон, тоже устроился по специальности. Он теперь метро-поезда водит, а ещё недавно бегал по конторам товар предлагал, коммерсант, хренов. Был бы толк с этого, одни расстройства. А сейчас постоянная и стабильная работа. Мне тоже зарплату обещали поднять, заживём ещё, Светуль. А насколько его отправили?

— На месяц пока. Через месяц отдыха дома — снова туда, и так, пока он не изменится. Вахта, в общем.

— Ну, это нормально. У моего мужа друг по вахте работает и ничего, хорошие деньги привозит. Может и у твоего так же будет. Не кисни Светка, я уже собираюсь к тебе, через пару часов буду.

* * *

Лев Борисович Гольштейн был хозяином производственных мастерских, раскиданных по всей России. Его предприятия выпускали продукцию первой необходимости для всей России. За рубеж он не совался, что бы продукция конкурировала с зарубежными аналогами, надо сильно вложиться в модернизацию производства, а он этого сильно не хотел. «Какая модернизация, когда не хватает денег на виллу в Испании? Ну и что, что этих вилл у меня по всему земному шарику уже семь штук и яхт атлантических парочка? В Испании-то ещё нет. А тут ещё Глава этот откуда-то появился. Как хорошо было при Бельцине. Никому ничего не надо, всех всё устраивает, никто в твои дела не лезет, а тот, кто залез — так уже на дне реки отдыхает. Вот что теперь делать? С России хрен уедешь. Сейчас каждого проверяют на наличие средств, в банках других государств. Непонятно только, как им это удаётся? Вон, Волков рискнул, так теперь в Сибири уголёк добывает. А у него даже средства не на нём числились, и всё равно не помогло. Всё до нитки выгребли. Ладно, хоть семью не тронули. Хотя, что лучше для той семьи — ещё вопрос. Баба, которая никогда в руках нитку с иголкой не держала, теперь на швейном производстве работает. Сынка их, оболтуса, тоже пристроили. Теперь, вместо спорт-кара, он МАЗ водит. А мне как быть? Ещё рабочие эти взбунтовались. Нашли ведь время. Полгода, видите ли, без зарплаты, у Семёнова год целый на авансах сидели, и ничего, не выступают. Хотя нет, не тот пример, его же расстреляли. С иностранной разведкой был завязан. Блин, что же делать-то, а-а?»

Он решил позвонить своему компаньону. Взял трубку, набрал номер, и стал ждать. На третьем гудке трубку подняли:

— Алло? Слушаю. — Раздалось с трубки.

— Михаил Сергеевич, это я, Лев Борисович. Вот, посоветоваться с тобой хотел. Не подскажешь, что нам теперь делать? Ты же всегда был у нас на шаг впереди.

— Как вам поступить, Лев Борисович, я не знаю. Лично я, продал свою зарубежную недвижимость и выплатил полные зарплаты своим работникам, ещё и премии повыписывал за терпение. Теперь, мои работники за меня горой. А вы уж свои проблемы решайте сами. И вот ещё что, не звоните мне больше, Лев Борисович, а если что нужно, общайтесь с моим секретарём. Я понимаю, что у нас взаимные контракты, поэтому я и не обрываю полностью связи. Прощайте. — И в трубке раздались короткие гудки.

— Ну, сука, — пробурчал Лев Борисович, — вот значит как? А сколько я тебя, засранца, из дерьма вытаскивал? — И он зло бросил трубку на рычаги телефона. Он ещё долго ходил, как загнанный лев и размышлял про себя: «Продать виллы? Ха, да ты совсем из ума выжил? Для этого я их покупал что ли? И ради чего? Что бы выплатить зарплаты этим животным? А вот хрен вам! Да я лучше застрелюсь, но вы этих денег не получите». — И в этот момент постучали в дверь его квартиры. Что очень странно. Консьерж почему-то не предупредил о визите.

Он не спешил открывать дверь, да и надо ли это делать? Он даже не стал смотреть в видеоэкран, кто там ломится, ему сейчас гости не нужны. А дверь сломать они не смогут, там такая дверь, что её только взрывать.

В дверь стучали уже настойчивей и чем-то тяжёлым, а следом послышался голос:

— Лев Борисович, откройте дверь, это милиция. Мы знаем, что вы дома. Не откроете — будем взрывать.

Лев Борисович подбежал к сейфу, спешно открыл дверцу, выхватил пистолет, передёрнул затвор и взял ствол в рот. «Хрен вам достанется, а не деньги» — Подумал он, но стрелять не торопился.

Раздался взрыв, дверь рухнула под своей тяжестью, не поддерживаемая теперь косяком, и в комнату ворвались милиционеры. Старший лейтенант остановился перед ним и сказал:

— Ну, давайте, Лев Борисович, что же вы? Избавьте нас от своего общества, самостоятельно. — Улыбнулся он. Пистолет отобрать он даже и не пытался.

«Ну, давай же, что же ты, трус». — Думал он про себя. — «Это не больно, раз и всё. Боже, но как же хочется жить». — Лоб его покрылся густым пóтом, стекая с глаз и с носа, между ног проявилось расплывающееся мокрое пятно. — «Избавьте нас от своего общества? А вот хрен вам, вы мне ещё за всё ответите». — Подумал он и зло выбросил пистолет на пол, отчего тот выстрелил, по счастливой случайности никого не задев.

— Ну, я так и думал. — Прокомментировал это действие милиционер. — Лев Борисович, вы арестованы. А за попытку противодействия с применением огнестрельного оружия, ответите отдельно.

— Но я же не стрелял в вас. — Попытался восстановить статус-кво Лев Борисович.

— Увести. — В ответ сказал он своим подчинённым, что те поспешно и сделали. — Там разберутся.

* * *

— Ты слышал, Олег, что стало с террористами, которые захватил в заложники людей в Детском Драматическом? — Спросил молодой человек 20 лет, своего собеседника. Они вдвоём прогуливались в парке среди бела дня, не боясь быть пойманными сотрудниками милиции, по причине того, что день будний. А всё просто, они студенты, и возвращались домой с учёбы, неся с собой учебные материалы в полиэтиленовых пакетах.

— А что с ними стало? — Заинтересовался собеседник.

— Им снесли бошки мечом, «Белая Стрела» постаралась. Всем, шахидкам тоже. Я вчера там, рядом был, и видел, как закидывали тела в самосвал, безголовые. А потом головы в мешках забросили следом. Прессу снимать этот ужас не пустили, но после им показали карточку «Белой Стрелы». Сегодня в новостях посмотри, наверняка об этом расскажут.

— Ну, туда им и дорога, тварям. Жалко только, что взрыв дома не смогли предотвратить, столько людей погибло. Серёгу жалко, он в том доме жил, хороший пацан, был. Спортсмен. К олимпиаде готовился.

— Это да. Но зато предотвратили ещё три взрыва. Я сегодня по радио слышал. А вообще, молодцы, эти, с «Белой Стрелы». Не знаю, что бы произошло, если бы наши спецы, кинулись штурмовать, говорят, там заминировано всё было.

— О, готовь студенческий, Стас, менты идут.

— Не-е, эти не менты, это милиционеры. Сейчас увидишь.

— Здравствуйте, сержант Сергуненко, — представился представитель закона и козырнул, — ваши документы.

Ребята вытащили приготовленные студенческие билеты и предъявили сержанту. Тот осмотрел их, сверил фотографии с оригиналами, и отдал билеты назад.

— Всё хорошо, — козырнул он повторно, — счастливого пути. — Повернулся и вместе со своими двумя коллегами, продолжил патрулирование улиц.

— Видал? — Спросил у своего товарища Стас. — А ты — менты. Менты бы нас сейчас повязали на чём-нибудь, у них это споро выходит. Мне мать рассказывала, что ещё пятнадцать лет назад было так же. Милиция охраняла покой добропорядочных граждан, и служить там было не зазорно. А ментами их звали преступники. Так-то. Ты же не преступник.

— Скажешь тоже. — Передёрнул плечами Олег. — Сейчас те долго не живут. А я хочу ещё институт закончить, да и жениться не помешает. Хорошо хоть квартиру теперь дают молодым специалистам. Не надо с родителями куковать.

— Тебе уже пообещали что ли? — Заинтересовался Стас.

— Ну да, помнишь, мужичок приходил вчера? Лысый такой, на колобка похож. Ну вот, он и пригласил меня на работу. Покупатель это был. Он ещё некоторых ребят пригласил.

— А как же Армия?

— Параллельно буду и в армии служить, как офицер. Полгода работаю, полгода сборы. И так два года. Его это устраивает. Меня тоже. Да и работа интересная, по специальности. Там ещё куча всего, а главное — перспективы в развитии производства.

— Меня тоже пригласили позавчера. Но я ещё думаю. Ха, за нами теперь как за горячими пирожками охотятся. Говорил я Лёхе, учи мат часть, пригодится, а он: — «Да кому мы нужны будем? Мне отец после учёбы бизнес обещал подарить». — Вот теперь голову ломает, почему его никто не приглашает, с его-то успеваемостью.

— Это да, — согласился Олег, — сам дурак. А знаешь, если бы не Глава, то сейчас мы бы просились к нему на работу.

— Это точно. Но хорошо, что всё хорошо кончается.

— Да не кончилось ещё, — не согласился с ним Олег, — только начинается.

— В таком случае, мне нравится такое начало. — Весело сказал Стас, и они рассмеявшись, поспешили каждый по своим делам.

Лондон, Форин-Офис.

— Джек, Джек, — бесновался как лев по клетке Директор Форин-Офис, — как же так? Ты говорил, что «Белая Стрела» не будет участвовать в ликвидации группы террористов. И я поверил тебе. И что мы имеем сейчас? А имеем мы не выполненную работу, но это не главное, главное, что мы потеряли всю агентурную сеть. Мы потеряли всех, Джек. Никто больше не выходит на связь. А хуже того, что теперь у них есть против нас козырь.

— Сэр, я не говорил, что «Белая Стрела» не примет участие, — попытался оправдаться Джек, — я сказал, скорей всего не примет, побоится прессы. Но мы забыли учесть, что они могут быть не видимыми. И этот симбиоз власти с преступниками, мы тоже не учли. Не думал я, что Путилин, в открытую примет участие этой группы, в своих планах. На этом мы можем сыграть, сэр.

— Как сыграть, Джек? — Заорал Директор, не выдержав спокойного вида своего аналитика. — Как ещё можно сыграть битыми картами?

— Например, поднять общественность, цивилизованную общественность, против засилья бандитизма у власти. А то, что «Белая Стрела» бандиты — это не секрет. Они презирают закон, а стало быть, заслуживают только смертной казни. Поднять Европу против такого непотребства, вряд ли Путилин сможет игнорировать всю Европу. В конце концов, они состоят в ВТО, на этом и можно сыграть. Пригрозить им отлучением от ВТО.

— Да чихать он хотел на это ВТО, — боле менее спокойно сказал директор, — но это хоть что-то. Они уже сами пытаются создать свой торговый союз, и у них может получиться, на всеобщей ненависти к Америке. А, кроме того, они теперь предлагают нам покупать свои ресурсы за свои бумажки. То есть, мы сначала должны приобрести у них их деньги, которые они предлагают за золото. Ты понимаешь, Джек, они претендуют на мировое лидерство. И уже сейчас нас отрезали от нефти и газа. И как долго мы сможем продержаться без энергоресурсов? От Америки мы получаем пшик, Джек. Наши колонии тоже полностью не обеспечат нас, Джек. И потом, не сыграют ли они против нас нашей же битой картой?

— Сэр, если бы они хотели сыграть этой картой, то уже сейчас бы на всех телеканалах вещали об этом. Нет, сэр, они придумали что-то другое. И, я боюсь, что это гораздо опасней для нас.

— Что может быть опасней огласки наших нелицеприятных дел, Джек?

— Ну, например, ликвидация, сэр. — Невозмутимо ответил аналитик.

— Ликвидация кого, — икнул от неожиданности Директор, — Джек?

— Тех, кто за этим стоит, сэр, нас сэр.

— Но это же варварство, Джек. Тогда их точно порвёт общественность.

— Нам это уже будет всё равно, сэр.

— Хм, что ж, я подумаю на этот счёт, Джек. Есть у меня один вариант, как можно остановить этих бандитов, но это пока только предположение. Я поработаю над этим Джек. А теперь, иди, работай. Поднимай общественность Европы, подключай ВТО, поставь вопрос об исключении этой страны из ООН. Действуй. Результаты, Джек, мне нужны результаты.

— Но ООН, это же они создали эту организацию, это их идея. Не думаю, что можно будет это устроить, сэр.

— Эх, Джек, Джек. — Сокрушённо покачал головой Директор. — Кто девушку угощает, тот её и танцует. Правильно говорят русские на эту тему, это верное определение. Больше всего отчислений в эту организацию поступает из США, даже мы платим в два раза больше России. Им ничего не светит, Джек.

— Но, такая огромная страна, и выгнать её из ООН, тогда мы совсем ничего не сможем сделать с ними, сэр.

— Я не сказал выгнать, Джек, я сказал — поставить вопрос об изгнании этой страны из организации, пусть понервничают.

— Я понял, сэр. Будет сделано, сэр.

Глава 7

Тверь, База.

На базе было всё спокойно. Предприятие работало, рабочие наращивали темп. Приближался Новый Год, и каждый работник хотел получить премию по итогам года. Хоть и работают не полный год, но премия по итогам всё равно будет. Вот и старались, трудяги. Даже на нас перестали обращать своё внимание. Деловито сновали между агрегатов и изредка перекликались друг с другом. Бездельников здесь не было. Сами рабочие таких здесь, гоняли нещадно, даже если это родственник.

Пройдя в кабинет Георгича, мы застали Филина на его рабочем месте. Увидев нас, он соскочил с места командира, поздоровался с нами, как с дорогими родственниками и занял кресло рядом со столом. Рассевшись на свои места, Георгич потребовал доклад от Филина.

— Всё нормально, командир. Ребята занимаются, повышают свою боевую. Кто в тренажёрном зале, кто в тире. Все при деле. За время твоего отсутствия, вводных не поступало.

— Как Крестник? — Спросил он у Филина.

— Готовится к делу. Стучит копытами. Просил научить его тому, что умеют ребята, но так, осторожно. Я сказал, что решать будешь ты.

— Правильно сказал. Да и не научат они его, при всём желании, пока Хват с ним не поработает. Но мы погодим пока. После операции и посмотрим, так сказать по итогам.

— Командир, звонил Олег, передавал благодарность Главы, за удачно проведённую операцию. К слову, итоги операции мы уже видели по телевизору. Впечатляет. Операторы снимали из далека, но им всё же удалось запечатлеть трупы без головы. И карточку нашу тоже демонстрировали. Позже, кто-то из командования дал интервью. Сказал, что так будет с каждым, кто посягнёт на граждан России.

— Как отреагировали СМИ? — Поинтересовался он.

— Наши — нормально, так как и должно быть, а вот забугорные — желчью исходят, грозят карами небесными. Такое чувство создаётся, что мы их родственников покрошили.

— Они боятся, и боятся справедливо. Такого «оружия убеждения» у них нет, и это их очень сильно нервирует. А ну, как и к ним наведается эта смерть? Вот и хотят руками нашей власти лишить нас этого. При Бельцине не вышло, а при Путилине и подавно не выйдет. Ладно, это всё лирика. Хват, ты готов? — Посмотрел он на меня.

— Как пионер, командир. — Улыбнулся я в ответ.

— Как думаешь переправляться?

— Да я то что, переправлюсь без проблем, но вот как быть с Крестником? Ему мой способ не подойдёт. А мне он там может пригодиться. Да что может, наверняка его участие понадобится.

— Хм, — задумался Георгич, — а если его загримировать и под чужими документами отправить, на месте встретитесь?

— Другого ничего и не остаётся, — согласился я, — сколько это займёт времени?

— Пару дней, думаю, не больше. — Задумавшись на мгновение, сказал Георгич. — Ещё с Главой надо утрясти этот момент, разрешение на вылет получить. Сейчас просто так из страны не вылетишь. Кстати, как назовём операцию?

— «Скальпель», — не задумываясь, предложил Филин, словно он уже давно проработал эту версию, но это было не так, он мне потом сказал, что придумал именно в тот миг, как озарение, — мы же точечно работать будем, вырезая опухоль именно в месте образования.

— А почему бы и нет? — Пробарабанил по столу командир. — Принимается. Как тебе, Хват?

— Нормально, — махнул я головой в ответ, — главное в тему. Я, честно говоря, хотел назвать её операция «Ы».

— А почему «Ы»? — Не понял юмора Георгич.

— А что бы, никто не догадался. — Процитировал я героя любимого фильма, и понял, что шутка удалась, Георгич и Филин тоже вспомнили этот фильм, озабоченные лица расплылись сначала в улыбки, а потом они просто заржали.

— Ладно, иди уже, комик доморощенный, отдыхай. Ты тоже свободен, Филин. По результатам я дам знать. — И он махнул нам рукой на выход.

Упрашивать себя мы не стали, а Филин, судя по всему, и вовсе не ложился спать, так что покинули кабинет мы быстро.

* * *

В два дня, как рассчитывал командир, мы не уложились. Не знаю, что помешало, я не спрашивал, не хотел напрягать и без того хмурого командира. Всё это время, я занимался с ребятами, им со мной проводить спарринг было очень интересно, хоть и проигрывали постоянно, но стремились подтянуть свою скорость к моей. Ветер уже почти сравнялся с моей скоростью. Ему даже удалось из десяти схваток две у меня выиграть. И я не поддавался. Выкладывался полностью. Ребята, наблюдая, делали выводы, а наблюдали они тоже в ускоренном режиме, в противном случае, они ничего бы не увидели. А Ветер, его уже можно использовать вместо меня, точнее, пока меня не будет, на полную. Жаль только он не может останавливать время, как я. Да я и сам не знаю, как у меня это удаётся. Я так и не решил эту задачку. В ментальном плане исследовал себя от и до, но отличий от тех же ребят не нашёл. Индивидуальные отличия были, конечно, но это больше к отличию характеров относится, а так как и характеры у нас почти одинаковые, то и отличий было очень мало. Тот спусковой крючок, что помогает мне останавливать время, я не обнаружил. А если бы и обнаружил, то сначала задумался бы, а надо ли это отдавать ещё кому-то? И здесь дело не в том, что я хочу ощущать себя таким единственным и неповторимым, тут другое. Я уже говорил, что мать земля наша, такие аномалии пытается устранить, а мне очень не хочется кого-нибудь потерять из ребят. На себе пока я не заметил эти вмешательства, но может, я аккуратно пользуюсь своим умением, а может и то, что я не разрушаю пространственно-временной континуум. Ещё бы знать, что это такое, и с чем его едят. И как его можно разрушить, что бы, не допустить этого.

На четвёртый день, нас с Крестником всё-таки вызвали на ковёр.

— Ну, что, Крестник, ты готов? — Спросил командир моего крестника.

— Конечно, командир. Давно уже. И я понимаю, чем больше мы медлим, тем больше неприятностей может произойти. А так, вырвем змее ядовитые железы, и у ней останутся только зубы, но со временем мы и с ними можем сразиться достойно.

— Хорошо сказал, — улыбнулся Георгич, — а по поводу твоего прошения на тренировки и получения способностей парней, мы решим, когда ты вернёшься с задания. — На это заявление, уже счастливо улыбнулся Крестник. Он понимал, что это значит, это полное доверие, и подвести его он просто не мог. — Задержка произошла по причине подготовки твоей легенды. — Продолжил Георгич. — Она не сложная для тебя, но в подготовке участвовали спецслужбы России, и проработали каждую мелочь, поэтому и потребовалось столько времени. Вот тебе твоя биография и задание, из-за которого ты отправляешься в Вашингтон. — И он передал толстый конверт Крестнику. — В общем, ознакомься и выучи. Отправляешься сегодня вечером. Хват добирается сам. Тебе нужно что-нибудь? — Спросил он у меня.

— Нет, командир, ничего не надо. В противном случае, я бы предупредил.

— Тогда всё, свободны. Приближается Новый Год, устройте там им праздник. Крестник, в семь ко мне, загримируем. Грим будет тот же, что и при съемке тебя на документы использовали. Лицо потеть не будет, а волосы даже можно мыть, ну ты видел уже.

— Понял, командир, и да, это хороший грим. — Согласился с Георгичем Крестник.

— Ну, всё, шагом марш. Хват, с этой минуты ты в свободном полёте. Всё парни, по коням.

И мы покинули кабинет Георгича. С Крестником мы договорились встретиться в штаб квартире, в Вашингтоне, сразу после того, как он зайдет в квартиру. Для этого он распотрошил конверт, и выяснил адрес. После чего, он пошёл к себе, а я к ребятам, хотел попрощаться.

* * *

Как я решил попасть на борт самолёта? Да очень просто. Пока самолёт грузит багаж пассажиров, я под остановкой времени проникаю в багажный отсек, но это уже в самом конце погрузки, что бы, не беспокоили зря. Так я и поступил. Вылететь я решил вместе с Крестником. Мне так его легче контролировать. Не в том деле, что я ему не доверяю, а мне просто хотелось посмотреть, как он пройдёт таможенный контроль в Вашингтоне. Фотографию его паспорта я успел посмотреть, и если бы я не сделал этого, то точно его не узнал. Ну, разве только, если бы воспользовался магическим зрением. После грима он вообще не был на себя похож.

Погрузился в багажный отсек без проблем. Там уже заканчивали погрузку, и когда дверь багажного отделения закрыли, я устроил себе, очень замечательную лёжку. Лететь долго, а сидя замучаешься. Вот и обустроился. Сложил в отнорке из чемоданов постель, и развалился. Спать я не собирался, так как у экипажа есть доступ в багажный отсек, поэтому просто лежал и размышлял. О чём? Да об операции. Всё-таки, не тривиальное дело. И как оно скажется на международных отношениях? Но раз Глава дал добро, значит, он уверен в своих силах. А я? Я ведь могу и сорваться. И Георгич прекрасно знает мой характер, и ничего не сказал в дорогу. Могу ли я по хулиганить? Запретов не было, а раз так, то это на моё усмотрение. Уж очень хочется научить их порядочности в освещении событий. Ну, это мы посмотрим. Сначала надо дело сделать.

Вопреки моим ожиданиям, полёт прошёл нормально, никто в багажный отсек не заходил. Когда самолёт стал снижаться, я собрал свою постель, и стал ждать прибытия.

Как только отворилась дверь багажного отделения, я остановил время и покинул спальный салон. Бегом преодолев расстояние до зала прибытия, проскользнул в зал ожидания и пройдя в туалет, привёл время в нормальный режим. К полёту я подготовился, и выглядел я сейчас так же, как и большинство народу находящегося здесь, поэтому, я занял место на балконе второго этажа здания и стал смотреть, как пройдёт досмотр мой компаньон. Вот, наконец, потянулась змея пассажиров на досмотр, Крестник был в середине этой очереди. Когда дошла очередь до него, я даже поразился его спокойствию. Всё-таки он агент, хоть и бывший, и там учили следить за своими чувствами. Досмотр прошёл нормально. Задали ему несколько дежурных вопросов, он так же дежурно ответил, и на этом всё. Он пошёл на стоянку такси. Я тоже поспешил туда. Куда ехать я знал, поэтому, я не стал ехать за ним, а поймав первое же такси, поехал по адресу, назвав таксисту номер дома немного другой, так, на всякий случай.

Высадившись, я нашёл тот дом, что мне нужен и выбрав место, где меня не будет заметно, стал ждать появления компаньона. Он приехал минуты через две. Дойдя до двери дома, он позвонил в дверь и стал ожидать. Впрочем, ждать долго не пришлось, сразу видно, что нас ждали. Дверь открыли почти сразу. И что примечательно, когда дверь открыл хозяин, он слегка отошёл от проёма, давая мне шанс проскочить в свободную дверь, никого не задевая. Я воспользовался этим шансом, привычно остановив время. Когда они вошли в комнату, то моё внезапное появление здесь, не восприняли с удивлением, что говорит о том, что резидента проинструктировали.

Раздевшись, и скинув свою ношу, а я взял с собой и катану, так, на всякий случай, да и шмотья немного было, я поздоровался с хозяином и представился:

— Хват.

— Степан Харитонович Кузнецов, беглый эмигрант с России, бизнесмен. — Пожал он мою руку в ответ. — Извини, большего сказать не могу. А о тебе я много слышал.

— И что именно слышал? — Насторожился я.

— Много чего, а по последней операции — так в картинках. Здесь пресса тоже работает. — Улыбнулся он в ответ.

— И что ты об этом думаешь? — Осторожно поинтересовался я. Как бы там ни было, мы в чужой стране, а пятой колонны мне здесь не нужно, и от его ответа сейчас зависел результат намечающейся операции. Да, да, именно так. Не поверю, что руководство страны чем-нибудь не снабдило своего резидента для более спокойной работы для меня, хоть я и говорил, что мне ничего не надо, однако, уже сейчас я понимаю, что это не простая работа, и помощь мне не помешает.

— На мой взгляд, всю эту либерастически-дерьмократическую хрень, надо сбивать на взлёте, а лучше всего в гнезде, не дожидаясь взлёта. — Успокоил он меня.

— Сработаемся, — Открыто улыбнулся я. — Кстати, знакомься, — указал я на Крестника, — твой компаньон, Глеб Викторович Самойлов. Приехал заключить контракты с передовой компанией.

— Я в курсе, — улыбнулся резидент, — но всё равно, познакомиться было приятно. Располагайтесь. Ваши комнаты на втором этаже. Через полчаса спускайтесь, я пожрать чего-нибудь сготовлю.

— Вот это по-нашему. — Хлопнул я его по плечу.

— А как я рад, — не остался в долгу резидент, — а то и поговорить нормально не с кем.

Приведя себя в порядок, а так как у меня не было не только умывальника, но и туалета, эти полчаса меня выручили. Через полчаса, я уже сидел внизу, в столовой, а Степан, как он представился, подавал нам свои кулинарные изыски. Ну что я могу сказать, готовят наших специалистов неплохо, но именно как специалистов, а вот в других областях жизни, талантами они не блещут. А может этот таким оказался. Впрочем, было вполне съедобно и питательно, а разведчику много и не надо. Отбивная, что он подал, с овощами, была немного пережарена. Но я не подал никакого вида. Съел всё за милую душу. Ещё и чаем полирнул. И когда я приготовил себе вторую чашку, резидент заговорил:

— Мне поступил приказ полного содействия вашим действиям, как бы дико это не смотрелось. И не мешать. Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Сейчас уточним. — Я посмотрел на своего компаньона. — Крестник, мне нужны планы здания ЦРУ. Сможешь это организовать?

— Я уже думал над этим, — потёр он лоб, — и вариант один есть. В 1963 году, здание ЦРУ перестраивалось, и мне в руки, случайно, попались списки участников строительства. Многих уже наверняка нет в живых, но двенадцать лет назад, я наводил справки по одному мастеру, он был жив и здоров. Он принимал участие в строительстве от начала и до конца. А вот почему я его решил проверить — тут совсем неоднозначный случай. Стали исчезать люди. Много людей. Когда объединили эти смерти, выяснилось, что все они участвовали в строительстве здания ЦРУ. Не знаю, что такого секретного они узнали, но от этих людей решили избавиться. Когда стало понятно, из-за чего пропали люди, возник большой скандал. К тому времени, бóльшая часть строителей уже пропало. Этому мастеру повезло. Он выжил. Сейчас наверно уже на пенсии. Я попробую его найти. Сейчас и пойду.

— Ну и гадюшник. — Сморщился я. — Ладно, действуй. Я буду тут.

Когда Крестник удалился, Степан обратился ко мне:

— Слушай, Хват, тут мне для тебя кое-что передали, — заинтриговал он меня, — а кроме этого, было задание выявить старшего из охраны ЦРУ и сфотографировать его в разных ракурсах. Задание я выполнил, и вот, незадолго до твоего приезда, мне прислали посылку. Не хочешь ознакомиться?

— Тащи, — мне самому стало очень интересно, что такое передало наши спецслужбы, говорил же, что помощь всё равно будет, — посмотрим, что там.

Когда он открыл посылку, и чуть не упал с кресла. Там была маска, очень качественная маска, и судя по всему, маска — начальника охраны. Кроме этого, там была и форма. Не знаю, поможет мне это чем-нибудь или нет, но лишним точно не будет. А после того, как Крестник достанет план здания — станет понятно, нужно мне это или нет. Степан, впрочем, не удивился содержимому, а предложил примерить девайс. Когда я натянул на себя маску, и переоделся в форму, Степан достал цифровой фотоаппарат, и предъявил мне оригинал с нескольких сторон. Что сказать? Если бы я не знал, что это маска, то принял бы это за оригинал. Только с полуметра можно было догадаться, что это маска, и то, для этого надо знать, куда смотреть. Она была выполнена из латекса, очень мягкого латекса, и одевать её на себя нужно было очень осторожно. Но по сравнению с обычным латексом, она имела микропоры, так что вспотеть в ней не грозит. Весь пот через микропоры выводится наружу. Создаётся видимость, что человек потеет сам. Я успел это оценить, так как, сразу после надевания маски, лицо начало потеть. Это не очень хорошо, так как приходилось платочком вытирать этот пот, но в противном случае, пот просто стекал бы с краёв маски, а это ещё хуже. Кстати о краях, их невозможно было отличить от тела. Они были бесцветны и плотно прилегали к коже. Даже такие мелочи, как веки, плотно облегались маской. Создавалось полное ощущение естественности. Но всё равно, лицо было каким-то неживым. Я не мог должным образом изобразить выражение чувств, мимические морщины не появлялись. Морда, у этого начальника была слишком толстой, и в местах этих морщин, слой маски был очень толстым, что не позволяло появляться этим морщинам. Впрочем, мне не общаться с коллегами охранника, уже приблизительно я знал, что мне предстоит, и мне нужно будет только перед камерами засветиться, а камеры — это не живой человек. Жаль только, нет звукового синтезатора. Так бы мне даже не пришлось бы использовать свои возможности. Не плохой подгон, однако, и я точно его использую. Только вот не понятно, как они вычислили форму моего лица? Что бы сделать такую маску, надо снять форму лица человека, её применяющую, а я не помню, что бы у меня снимали слепок лица. Всё становится загадочней и загадочней.

— Мне сказали, что у тебя могут возникнуть проблемы с закрытыми дверями, — стал уточнять Степан, — поэтому, тебе нужна будет ключ-карта. У начальника охраны, эта карта с большим допуском, а вот как её достать, здесь уже решать тебе. С этим мы не сможем помочь.

— Нормально всё, достать её не проблема. Придёт Глеб, операцию проработаю. А пока, мне нужны некоторые продукты, что бы приготовить ужин. — Озадачил я его. — Хоть я и не люблю особо готовить, но очень люблю вкусно поесть, и поэтому хочу угостить тебя Восточной кухней. Ты как, не против?

— Ты издеваешься что ли? — Шутливо возмутился он. — Я сам не люблю готовить, чаще готовую пищу покупаю. Конечно я за, двумя руками.

— Ну, тогда, мне нужны вот эти продукты, — и я набросал список продуктов на бумажке, выдранной с блокнота, что лежал на столике, — реально достать это?

— А это что такое? — Указал он на один из ингредиентов.

— Это приправа, зира или кумин. Без этой приправы будет не плов, а каша.

— Хм, — задумался резидент, — хотя, есть у меня знакомый в продовольственных рядах, он как раз и занимается приправами. Думаю, достану. Если это всё, то пойду, прогуляюсь.

— Давай, а я всхрапну немного, — широко зевнул я, — всю ночь не спал.

* * *

Крестника мы дождались только поздно вечером, но за стол не садились, ждали его. Как только он зашёл, сразу попытался отчитаться, но я его остановил и усадил за стол. Он не стал сопротивляться, видно тоже успел проголодаться, а запах, доносившийся до нас — просто сбивал с ног.

— А я думаю, чем так вкусно пахнет? — Улыбнулся он, помыв руки и усаживаясь за стол. — Жрать хочу — страшно. А тут этот запах. Кстати, не только я обратил на него внимание. Прохожие, что шли мимо, тоже принюхивались, и прибавляли шаг. Торопились домой наверно, после такого запаха я бы тоже поспешил, у меня аж внутри всё забурлило.

— Вот и прекрасно, — хлопнул я в ладоши, — потому как, мы тоже тебя заждались, и песни желудок поёт и у нас. А эти, пусть слюной давятся.

Стол был накрыт прекрасный. В центре ляган не ляган с пловом, к слову, Степан где-то нашёл огромную тарелку, вот на него я и выложил плов, с краю стоит заварочный чайник с зелёным чаем. Здесь, оказывается, и такой продукт можно найти. Вот только пиал не было, были не глубокие чашки. Ну что ж, за неимением гербовой, будем использовать писчую.

В центре композиции из плова — красовалась большая кучка нарезанного мяса, причём баранины. По краям запаренные головки чеснока. Не знаю, как ему удалось, но даже нухат Степан нашёл, и этот специфический горох тоже присутствовал в плове.

— Как же есть эту красоту? — Взяв ложку и не решаясь нарушить композицию, спросил Степан.

— Делай как я. — Сказал я, и зацепив кусок мяса с рисом, прижал ложкой к краю тарелки. Затем подцепив ложкой эту кучку, отправил в рот. Плов удался, это я понял уже по первой ложке. Качество блюда тут же оценили и мои товарищи. А потом я долго ещё слышал м-м и э-эх.

Когда все наелись, или даже объелись, попивая чай без сахара, приступили к вопросам.

— А теперь рассказывай. — Сказал я Крестнику, допивая свой чай.

— Планы здания у нас есть. — Приступил к рассказу Крестник, вытаскивая свёрнутый рулон и расправляя его на освободившемся столе. — Мастер, конечно, уже стар, но план расположения здания он помнит очень хорошо. Мне даже объяснять не пришлось ему, зачем мне этот план, я только потом понял, почему он решил мне помочь. Оказывается, он имеет очень серьёзный зуб на эту контору. При зачистке, у него уничтожили его сына с семьёй, и он затаил ненависть к ним. Сын тоже работал там. А зачистить их решили только потому, что он видел строящийся тоннель. Куда вёл этот тоннель — он не знает, но то, что тоннель делали широким и явно под железнодорожную колею — в этом он уверен. Уже когда я уходил, он сказал мне: «Сделай их сынок, я не смог, может тебе удастся». Поэтому, я и не стал его зачищать. Не думаю, что он побежит докладывать на меня. Кстати, о том, что у него погиб сын, я знал, поэтому и пошёл к нему. Ему устроили авто-аварию, но там всё было шито белыми нитками, а он мужик с мозгами.

— Ну и правильно сделал. — Поддержал я его. — Лишние смерти нам не к чему. Тем более таких помощников. — Крестник с облегчением вздохнул. Видимо, до последнего не надеялся на мою адекватность. — Тебя никто не видел с ним?

— Обижаешь. — Расстроился он в серьёз. — Я же, всё-таки разведчик. Всё было сделано грамотно. Контракты заключил, связать меня с ним невозможно, по причине отсутствия меня рядом с его домом. Я просто бизнесмен. Мне удалось встретиться с ним на нейтральной территории и без свидетелей.

— Всё нормально, это я для порядка больше. — Махнул я рукой. — Хорошо, давай посмотрим, что можно сделать. Вот это что такое? — Указал я на полуподвал.

— Это камера хранения и выдачи улик.

— Хм, интересно, — почесал я макушку, — а взрывчатка там есть?

— А ты знаешь, есть. — Улыбнулся он. — И много. Во всяком случае, была, — погрустнел он, — двенадцать лет назад. Сейчас не знаю. Давно там не был. Но… — Поднял он палец вверх. — Эта улика ещё при мне лежала там уже лет пять, и никто ей не просто не интересовался, но как бы и не забыли о ней напрочь. Там СИ-4, в очень большом количестве. Как она там появилась, я не знаю, даже предполагать не берусь, но если она там есть, то его содержимым можно раз пять взорвать тот комплекс.

— Ну, столько мне не надо, одного раза за глаза. А вход туда через вот эту дверь, так?

— Да. Вот только туда можно попасть по спецпропуску. И там кругом камеры. Не знаю, как тебе удастся туда проникнуть.

— Вот и пригодится маска. — Откинулся я в кресле.

— Какая маска? — Не понял Крестник.

— Вот эта. — Показал Степан. — Сегодня пришла.

— Хм, — повертел он её в руках, — ну надо же. У нас тоже, хм… — быстро поправился он, — извиняюсь, в ЦРУ тоже разрабатывались такие маски, но у них были проблемы с потоотделением, и носить такую маску долго было просто невозможно. Полчаса максимум, потом лицо плыло. А здесь как?

— А здесь эту проблему решили, — улыбнулся я и взял маску у Крестника, — так что у меня проблем с этим не будет. У начальника охраны есть спецпропуск на этот объект?

— У него есть, — задумался он, — а-а, понял. Да, конечно есть. И он, время от времени, покидает свою берлогу, что бы осмотреться.

— Вот и прекрасно. А вот это что? Вентиляция?

— Вытяжная вентиляция. Встроена в стену. Наружу выходит только декоративная решётка. Сверху там мощный фильтр, оплетённый всевозможными датчиками, а снизу ничего нет. Так отгородились от внешнего проникновения. Внизу подвал технического предназначения. Трубы отопления и водоснабжения, а также электро-кабели. Да много чего. Постоянно там никто не находится. Туда спускается только обслуживающий персонал для проведения техосмотра. Кстати, подвал полностью изолирован от внешнего проникновения. А вот здесь, — он указал на тоннель, — спускается ещё и лифт сверху, но он полностью изолирован от подвала техобслуживания.

— Ну, если мне всё удастся, то воспользоваться они им не успеют. Не знаю, куда ведёт этот тоннель, только сдаётся мне, что они просто потратили деньги на ветер. — Рассмеялся я. — Знать, что у тебя под землёй есть спасение, и не успеть им воспользоваться, будет очень обидно. Ладно, вы как хотите, а я спать. — Я встал и направился наверх. — Завтра будет интересный день, — сказал я, зевая, — надо выспаться.

* * *

До здания ЦРУ меня подкинул Крестник. Остановившись не далеко от здания, на заправке, он открыл пассажирскую дверь, «осматривая» салон, и в этот момент я выскользнул из салона, привычно уже остановив время и побежав в сторону здания. Там, недалеко от здания, я нашёл укрытие и восстановив время, стал ждать, когда появится посетитель, который откроет «для меня» дверь. Войти я собирался через парадный вход и никак иначе. Долго ждать не пришлось, там довольно интенсивно проходили люди, приходилось из этих вариантов выбирать наиболее удобный для меня, и когда такой момент настал, остановив время, я скользнул в фойе, из своего не просматриваемого укрытия и преодолев турникеты. Гораздо дольше пришлось искать укрытие в самом здании, такое, из которого и мне было бы видно окружающее. Я нашёл такое место, не очень посещаемое у местных, судя по пыли на полу. Это было на балконе второго этажа встроенной ниши и прикрытой занавеской. Через занавес я прекрасно видел нижний этаж. В этот раз прождать пришлось долго. Часа два я стоял и выискивал взглядом начальника охраны. Я уже подумал, что его сегодня нет на работе, когда он меня порадовал своим визитом. Выйдя из комнаты охраны, он зорко оглядел окружающих и направился к турникетам. Лучшего момента было не придумать. Остановив время, я вышел из-за ниши, спустился на первый этаж и подойдя к нему, проверил карманы. Залазить в каждый карман чревато, в таком состоянии можно повредить ткань, поэтому очень осторожно я сначала проверил боковые карманы форменной куртки, прощупывая их, и мне повезло, ключ оказался в правом боковом кармане. Обычная карта, как банковская, но с фотографией на ней. Аккуратно её вынув и осмотревшись вокруг, я заметил проходящую рядом работницу и застывшую сейчас также, как и этот начальник охраны, которая возвращалась от кофейного автомата, с кружкой кофе в руке. И тут меня посетила гениальная идея. Мне нужно на время устранить этого начальника, что бы он, не мелькал среди работников, а лучше всего это сделать в туалете. Что он сделает, если на него пролить кофе? Думаю, он воспользуется туалетом. Вот я и подстроил такой сценарий. Я ударил слегка по кружке с кофеем в сторону начальника охраны, а сам поспешил в туалет. Пришлось проявить себя до подхода в туалет и в таком месте, где камеры не охватывали территорию. Что бы найти туалет — пришлось поплутать, почему-то у них не было указательных табличек. Только двери обозначены. Найдя эту злополучную дверь, я стал осматриваться — где можно было выйти в нормальное течение времени, что бы, не шокировать присутствующих раньше времени и не поднять панику, и такое место я нашёл, не далеко от туалета за поворотом. И камеры были направлены от меня.

Вывалившись в нормальное время, я направился в туалет. Там, заняв одну из кабинок — стал ждать. Сразу, после того, как я устроился в кабинке, за мной кто-то зашёл, и по его ругани я понял, что это именно тот, кто мне нужен. Пока никто не появился, я подошёл к нему, и он, увидев, что в зеркало смотрит его дубль, забыл даже как дышать, так и застыл с открытым ртом. Долго шокировать его я не стал, время для нас важнее. А он всё равно уже труп, только не догадывается об этом.

Кто-то меня обвинит в чрезмерной жестокости, может оно и так. Особенно это любят делать наши доморощенные либералы. Ценность жизни и всё такое. А я скажу так, если на чашу весов ляжет жизнь ребёнка и благосостояние моей страны и моего народа, я выберу мой народ. Да, я уничтожу этого ребёнка, но не потому, что я такой маньяк, а потому, что из-за этого ребёнка может погибнуть гораздо больше людей, моих близких людей, а своя рубашка всегда ближе к телу. Тем более, что тип, стоящий передо мною, уж никак не похож на того ребёнка. Он винтик той системы, что ломает мою страну. Ломает грубо, через колено. Так, как они привыкли ломать всё вокруг. Так, как они сломали коренное население этой страны, индейцев. И сейчас нас они представили такими же индейцами. Но уже сейчас многое изменилось в нашей стране, и в первую очередь, ликвидирована основная часть той сволоты, что насаждала эти порядки у нас, продажная шушера. И теперь им будет очень не просто противостоять нам. Мы Великая Страна, и я это докажу.

Вырубив этого охранника, я подтащил его к кабинке, заволок его туда и закрыл изнутри, усадив его на унитаз. Пусть отдохнёт маленько. Всё равно будущее уже переписано, а так попадёт к себе… Не знаю, во что они верят, там и рассудят, праведно он жил или нет.

Выбравшись из кабинки, я не стал играть со временем, а просто пошёл в сторону того самого хранилища улик. На мне маска, и все, кто видел меня — узнавали и не задавали вопросов. Я выполнял свой обычный обход.

Подойдя к двери хранилища, я приложил ключ к считывающему устройству, и дверь, щёлкнув, приоткрылась. Я открыл её, и зайдя внутрь, захлопнул за собой. Вот тоже, зачем этому охраннику допуск на проход в такие места? Насколько я знаю, внутри этого помещения, охраны быть не должно, или может, я чего-то не понимаю? И она всё же есть? Как оказалось, есть. Сидит в прямой видимости от окна выдачи. Это затрудняло решение, но не отменяло его. Увидев меня, охранник встал со своего стула, приветствуя меня, а я, махнув ему рукой, направился к окну выдачи, осматривая помещение в ЭМИ зрении. И не зря. Я нашёл одну камеру, вмонтированную в инкрустацию настенных часов. Эта камера охватывала всё помещение, и мне она могла сильно помешать. Ну, ничего, главное найти, а там мы избавимся от надсмотрщиков.

Подойдя к окну, я попросил работника показать мне документацию по фиксации выдачи вещественных улик. Просьба хоть и не привычная для моей должности, ведь меня это никак касаться не должно, и на лице работника я увидел именно это выражение, но так как это было не секретной документацией, он предъявил мне её.

— А что с твоим голосом, Майк? — Спросил он меня, охранник тоже всполошился, и всполошился он именно после моей просьбы. А спрашивал я почти шёпотом, изображая воспаление связок.

— Ерунда, — прохрипел я, и махнул рукой, — мороженным застудил.

— Но ты же не ешь мороженное? — Удивился он.

— Вот оттого и застудил, что не ем. — Ушёл я от ответа. Охранник, что стоял тут на страже, занервничал, вероятно, он заметил какое-то несоответствие. Больше медлить нельзя, иначе тот может сделать что-то, что не входит в мои планы.

— А это что такое? — Спросил я, указывая на какую-то подпись.

— Где? — Ещё больше удивился он и придвинул голову к окошку, что бы разглядеть, этого-то я как раз и добивался. Мне нужно было открыть дверь хранилища, а ключи, скорей всего, у него.

Остановив время, я в первую очередь завесил камеру на часах какой-то тряпкой, попавшейся под руку. Пришлось делать это аккуратно, при моих обычных движениях, тряпка стремилась разорваться, но скомкав её в кулаке, мне удалось переместить её до часов без труда, а вот там уже с предосторожностями, расправил её, завесив часы. Дальше, я подошёл к охраннику, вырубил его энергоимпульсом в шею, и подойдя к работнику хранилища, вырубил так же и его. После этого, я пустил время в нормальное русло и подтащил работника ближе к окну, обшаривая его карманы. И как я и думал, ключи я нашёл почти сразу. Это обычные, металлические ключи с бородками. Как хорошо, что хоть здесь не стали применять электронику. Отпустив его, он упал как мешок с картошкой, я направился к двери. Надо было торопиться. Теперь время играет против меня. Та камера, что я накрыл тряпкой, вполне может смутить оператора. Хоть там и видели начальника охраны перед этим, и ставить в известность о поломке или непредвиденных случаях надо в первую очередь его, но кто знает, как он может поступить в этот раз?

Открыв дверь, я направился к тому стеллажу, о котором мне говорил Крестник. И вот он, час триумфа, взрывчатка, о которой он мне говорил, была на месте, но уже в гораздо меньшем количестве, но мне должно хватить с запасом. Уже покрытые довольно большим слоем пыли ящики, аккуратно стояли на своих полках. Проверив один из них, я убедился, что это именно то, что мне нужно. Детонаторы я не стал искать, я захватил с собой. А кроме этого, он был снабжён часовым механизмом. Дешёвая китайская электроника, но она сработает.

Сняв крышку вентиляционного выхода, а находился он под потолком, для этого мне даже пришлось использовать стремянку находящуюся здесь же, я скользнул в вентиляционный короб, обмотавшись верёвкой и предварительно сняв куртку. Пыли тут тоже было много, но так как короб был вертикальный, то не в пример меньше. Спустившись до уровня потолка подвала, я прислушался к тому, что находилось подо мной, а кроме этого, просканировал ещё и магическим взглядом, ведь преграды ему не страшны. Внизу было чисто. Выбив решётку, я поднялся по верёвке обратно. Выбравшись с короба, я к одному концу верёвки привязал крючок, который смастерил тут же, из того хлама, что здесь присутствовал, и цепляя крючок за ручки ящика с взрывчаткой, стал спускать ящики вниз. Крючок легко отцеплялся от ручки, стоило только ослабить верёвку, после того, как ящик оказывался внизу. Таким образом, я спустил вниз все ящики, а было их двадцать штук. Ящики были тяжёлые, около сорока килограмм каждый, поэтому, мощность взрыва с 800 кг. СИ-4 будет очень большой. Тем более, что основной компонент в нём — это гексоген, 90 %, самый мощный вид взрывчатого вещества. Это будет очень сильный БУММ, и желательно находиться от него очень далеко. Крестник говорил, что здесь было более сотни ящиков, вероятно, её уже применили по назначению, где-то, когда-то. С их-то моралью, это не удивительно. Но сегодня она будет применена в благих целях, ха-ха-ха.

Спустив все ящики, я скользнул следом, не отвязывая верёвку, мне ещё линять отсюда надо будет, и тем же путём.

План здания у меня был в голове, и куда пристроить взрывчатку. Что бы взрыв был более эффективен, я знал. Хотя, с таким количеством взрывчатки, это уже не имело серьёзного значения, но рисковать я не хотел. У нас первая база была снабжена взрывчаткой около одной тысячной килотонны, но распределена она была по всем несущим конструкциям, а всё равно получился котлован, очень глубокий котлован. Вот и здесь поможем им вырыть бассейн. Это более мирное предназначение для людей.

Разнеся взрывчатку по всем намеченным местам и снабдив её детонаторами, я соединил их в одну цепь, и подключил часовой механизм с питанием. Перед тем, как включать его, подумал, сколько времени мне может понадобиться, что бы покинуть здание. Хотя, я же могу воспользоваться своими способностями и удалиться так далеко, что меня это совсем не заденет, поэтому выставил всего две минуты. Мне ещё надо покинуть это здание, а там двери, мой враг. Придётся вываливаться в обычный режим.

Кстати, когда я закладывал взрывчатку, я заметил очень много баллонов с усыпляющим газом вдоль стен. И смонтированы они были совсем недавно. Выводы с этих баллонов соединялись в одну трубу, которая была направлена в приточную вентиляцию. «Странно, очень странно. Для чего всё это? На безопасность это совсем не походит. Все работники ведь тоже будут нейтрализованы. Если только… Если только нет штурмовой группы, которая только и ждёт сигнала к штурму. Но для этого нужно ещё перекрыть входы и выходы. А ведь у них может и получиться». — Подумал я и поёжился, представив, что это ловушка именно на меня. А на кого она ещё может быть рассчитана? Им некого бояться в своей стране. А если учесть, что моя физиономия у них уже есть, то они вполне могли запустить в программу систему распознавания лиц. «Достаточно одной таблэтки, то есть, достаточно один раз попасть на камеру в моём облике и вуаля. Ловушка захлопывается. А дальше, меня беспомощного, вяжут и отправляют в надёжное место, и что-то мне кажется, что это место мне очень не понравится». — Ещё раз передёрнувшись, я припомнил, что когда я оглядывал холл здания в ЭМИ взгляде, я сначала не придал значения некоторой странности работы видеокамер, они работали как-то не так. Только сейчас я понял, что они работали в скоростном режиме. И да, такая камера меня распознает в лицо, если я буду работать в скоростном режиме. Только вот тут у них вышел небольшой прокол. Этот режим я уже перерос. А об этом они совершенно ничего не знали. Так что, я уже не сомневался, что ловушка придумана именно на меня.

Запустив таймер, я спешно вернулся в хранилище. Связанные охранник и работник хранилища, ещё не пришли в себя, а уходя на дело — я их связал. Мне неожиданности ни к чему. Ничего убирать я не стал, это уже не обязательно. Времени очень мало и никто ничего не успеет сделать, даже если прямо сейчас станут проводить разминирование. А я там всё продублировал. Стоит перерезать хотя бы один провод, всё взлетит на воздух. К сожалению, он может взлететь прямо со мной, но я могу покинуть здание до момента его полного уничтожения, остановив время, а вот они нет.

Помещение хранилища ещё никто не посещал, иначе тут стоял бы уже шухер, или меня бы уже пеленали, и что бы, не поднимать этот шухер слишком рано, я стал вываливаться в обычное время, что бы открывать двери. Я мог просто их сломать, но тогда сработает сигнализация, и вполне возможно, что запустится и программа поимки меня любимого.

Покинув хранилище, я направился к выходу. Была ещё одна дверь, последняя, именно на выходе, но там я уже могу не опасаться. Или сломаю или проявлю себя в нормальном времени и покину здание. Да, возможно кто-то и заметит, как появился откуда-то внезапно человек, но пока успеют сообразить, пока начнут действовать, у меня куча времени, которое я не буду терять, и просто ускорившись — покину место предстоящей катастрофы. Так я думал. И зря. Уже когда я подходил к турникетам, в режиме остановки времени, этот режим неожиданно сломался, и я выпал в обычное время. Надо было видеть удивлённые лица охранников, когда неожиданно, рядом с ними, материализовался их начальник. И даже у меня, скорей всего, проявилось это удивление на лице, потому что охранники застыли в недоумении. А для себя я уяснил, что предупреждение о лимите использования этой способности не шутка, и вот сейчас, я, наконец, выяснил, что оно не бесконечно. Жаль только, что в такой момент.

Автоматика сработала гораздо раньше, пока до охраны только доходило, что, что-то не так, и стала блокировать окна и двери опускающимися жалюзи. В это момент я ускорился до всей железки, выжимая из себя весь резерв. Я знал, что если я не покину сейчас это здание, то уже ничто меня не спасёт. Остановить время я уже не могу, и неизвестно, смогу ли в будущем. Как долго действует этот откат — тоже надо узнать на своей шкуре. А тут ещё эти не простые жалюзи. Даже со своим ускорением я вряд ли их сломаю. Выглядят они очень серьёзно, и вполне возможно, что они из титана. И ещё не понятно, на что же среагировала автоматика? Я ведь в маске. Может на внезапное появление? А что, вполне такое и могли внедрить в программу. Теперь это уже не важно, теперь только вырваться бы.

Буквально ощущая, как у меня рвутся связки, я наблюдал в движении, как неотвратимо опускаются жалюзи, отрезая меня от такой близкой свободы. В последнем прыжке, я распластался по полу и пустил себя словно пуля, на выход. Я уже не смотрел на то, что там ещё есть и дверь, теперь это уже не имело никакого значения, она стеклянная, и я даже не замечу этого препятствия, главное жалюзи. И я успел. На последних сантиметрах. Эти жалюзи мне едва не отхватили ноги, спасло то, что в этот момент под жалюзи находился человек, и только его тушка притормозила неотвратимое, буквально разделив его надвое, как гильотина. Не повезло работничку. Хотя, не повезло наверно всем этим работникам. Что ж, вы знали, на что шли, пытаясь закабалить такую страну.

Выбравшись из здания, но, не прекращая ускорения, только снизив его интенсивность, я стал удаляться от места предстоящего взрыва как можно дальше. По пути я бросил нашу фирменную карточку. Не знаю, найдут её или нет, но попробовать стоит. СМИ очень подробно описывали зверства «Белой Стрелы», да и карточку они тоже показывали на телеканалах, так что, если карточка найдёт своего зрителя, это будет взрыв, похлеще нынешнего. Зачем я это сделал? Просто я хотел, что бы они на собственной шкуре прочувствовали величину своих заблуждений о России. Пусть теперь местные жители свои правоохранительные структуры теребят и не суются в Россию. Хулиганство? Может быть и так. Но я действительно хочу разворошить этот уж слишком спокойный муравейник. Завоеватели, хреновы.

Я не обращал внимания на боль после моего отчаянного рывка, а она была сильной, очень сильной. Ещё никогда я не ускорялся до такой степени. Боль ерунда, организм восстановится, сейчас главное скрыться, найти тихий уголок, и пересидеть взрыв и восстановиться после такого рывка. Такое место нашлось через три километра. Расстояние достаточное даже для такого взрыва, и место тихое и спокойное, в густых кустах, в каком-то ухоженном лесопарке. Там я и сховался.

* * *

Майк Болтон с утра чувствовал себя не в своей тарелке. Что-то его беспокоило, но что, он так и не мог понять. Он ходил по своему кабинету из угла в угол, как загнанный лев, пытаясь разобраться в себе и в своих чувствах. После того, как «неожиданно» скончался его аналитик, попав в аварию на трассе, страшную аварию, наверно с управлением не справился, ему и обсудить свои проблемы было не с кем. Конечно, у него был не один аналитик, но остальные не отличались такой прозорливостью и ответственностью. «Как жаль, что ты выбрал не тот путь». — Думал он о своём бывшем аналитике. И теперь, когда предчувствие чего-то неизбежного его снедали, он не мог ни с кем поделиться своими страхами. Не поймут. Такого страха он не ощущал уже очень давно. Последний раз это было в Афганистане. Он ещё не занимал такую должность, а был простым полевым агентом. Тогда его занесла нелёгкая в горное селение, на базу боевиков. Нет, конечно же, не воевать, а проконтролировать, как обучают боевиков американские инструкторы. Нужно было убедиться, что те деньги, высланные на обучение, тратятся по назначению, ну и ещё одно очень щекотливое дело, о котором и сейчас он не мог даже подумать, не только рассказать кому-то. Гриф секретности с этого дела ещё не снят. Хотя, после того, как русские вскрыли базы данных ЦРУ, это уже не актуально, наверно.

В тот день он тоже чувствовал себя очень скверно. Какая-то сила толкала его из этого села, но он тогда решил заглушить все свои страхи вином, за которым и спустился в подвал. Это был не просто подвал, это было настоящее бомбоубежище, со скрытой вентиляцией, запасами пищи и воды. Вход в это бомбоубежище был в неприметном домике, стоящем поодаль от основных построек. Но только снаружи он выглядел так, внутри же он был отделан очень качественно и по современным меркам. Там он и обитал, пока выполнял своё задание.

В тот момент, когда он спустился в подвал, всё и случилось. Он ощутил чувствительный грохот и вибрацию земли. Сообразив, что это не землетрясение, он быстро закупорил входную дверь, и стал молиться. Он понял тогда, что это именно то, что не давало ему покоя. Так он просидел в этом подвале неделю. Мог просидеть и дольше, но нервное напряжение его отпустило, и он очень осторожно решил проверить, что творится вокруг. Дверь в подвал он открыл, благо она открывалась во внутрь, но вот выйти, смог только ещё через пару дней, потому что вход был завален кучей мусора. Это то, что осталось от того домика.

Когда он выбрался, то не поверил своим глазам. Селения просто не существовало. Не знаю, какой боеприпас использовали русские, но судя по тому, что на месте села осталась ровная площадка с кучей мусора, это объёмный взрыв. Чудо, что его подвальчик тогда не пострадал. От объёмника такие убежища, как правило, не спасают. Может, спасло то, что домик находился на окраине. Кроме этого был применён и напалм. Окружность была выжжена. Видимо он где-то сильно наследил, что русские смогли вычислить его местонахождение, а то, что это нападение было следствием его действий — в этом он не сомневался.

«Но вот сейчас, что мучает меня сейчас? Чувства такие же, как и тогда, но я же всё предусмотрел. Если он и попадёт сюда, то тут и останется. Навсегда. Даже если он не согласится сотрудничать, то наши умники разберут его по частям, и всё равно выяснят, как ему это удаётся. Пусть это займёт чуть больше времени, но тайна всё равно будет разгадана. А главное, мы ликвидируем сам факт существования такого опасного врага. А может я что-то не учёл? Что говорил Роберт? Что должно случиться что-то очень страшное, и он в этот момент хочет находиться как можно дальше отсюда. Сейчас он очень далеко, но мне от этого не легче».

Додумать свои тяжкие думы — ему было не суждено. Раздался противный звук сигнализации, именно тот, который извещал о проникновении в здание ЦРУ этого гостя. Автоматика сработала, двери и окна заблокированы, газ пошёл, и штурмовая группа уже начала прочёсывание здания. Но директор всё равно чувствовал беспокойство, и решил проверить запись с камер, которые зафиксировали проникновение. У него была такая возможность. Вся информация с камер стекалась в сервера, но у него, как у администратора, были все права на просмотр записей с этих камер.

Компьютер был включен, и вывести запись на монитор много времени не заняло. А когда он увидел запись, он понял, что его беспокоило.

Во-первых, на камере был зафиксирован не тот, кого он ожидал увидеть, а начальник охраны собственной персоной, но зафиксировала его камера не потому, что это он, здесь нет ошибки, а потому, что он появился внезапно. Вот его не было, и вот он появился. Из воздуха. На такое наш начальник охраны не способен, а значит, это именно тот, на кого мы и охотимся. Но какой качественный грим. Тревога была поднята именно на внезапное появление. Такой вариант в программу был внесён. «Но, что это за способность? Он что, может быть невидимкой? Как такое возможно? Как с таким бороться?» — Судорожно соображал директор.

Во-вторых, он выходил из здания, а не входил, и его это тоже удивило, что он проявился в реальности. А это значит, что он уже совершил то, что хотел.

И в-третьих, он всё же успел удрать, на последних сантиметрах, но успел. Уж как быстро закрывалось жалюзи, даже одного из работников разрезало, но он всё же покинул нас. Штурмовая группа никого не найдёт среди бесчувственных тел. Операцию можно сворачивать. Но интуиция просто взбесилась. «Он сделал то, что хотел». — Подсказывала она ему, а значит надо спешно покидать здание. — «Сотрудников жалко, опытные и много пройдено с ними, но себя жальче больше. Тем более, что им уже ничем не помочь. А сотрудников новых воспитаем, главное самому выжить». — Думал он на бегу, не забыв одеть противогаз, стремясь попасть в лифт, который опустит его к спасительной, скоростной железной дороге, что была всегда наготове. «Когда он отстаивал этот проект эвакуации в экстренных ситуациях, над ним смеялись, и пытались ставить палки в колёса, но он всё же отстоял его, и вот теперь это его спасёт. Ерунда, что пришлось почти всех строителей стереть, у нас ещё много таких, но вот тайна этого тоннеля не должна была стать общественной. Паранойя была права, и всё что сделано, было сделано правильно». — Думал он, почти добежав до лифта, но войти в него, ему уже было не суждено.

В одно мгновение, всё, что находилось в этом здании, превратилось во фрагменты мусора, которые раскидало на довольно приличные территории. А на месте взрыва образовался очень внушительный котлован. Один из инструментов США, можно сказать скальпель, который позволял проводить очень тонкие операции во внешней политике, перестал существовать.

* * *

Приходил в себя я часа два. Что бы, не терять время понапрасну, я стал медитировать в кустах и ускоренно восстанавливаться. Нельзя было терять время, хотя искать меня уже и некому, наверно. Кто мог ещё знать, что готовил директор ЦРУ для меня? Вряд ли таких наберётся много. Большая часть сотрудников погибла. Кто-то ещё остался в живых, но эти, скорей всего, обо мне ничего не знали. Я бы на его месте постеснялся распространяться о своей паранойе.

Когда я полностью устранил последствия повреждений, я стал ждать попутную машину в моём направлении. Какой-нибудь открытый грузовичок, не в этой же форме переться, а бегать что-то сейчас не хочется. Через некоторое время, такой транспорт отыскался. Используя сверхскорость, я заскочил в кузов грузовика, он был порожним, на моё счастье. Доехал я на нём почти до самого дома. Покинув кузов и спрятавшись в кустах, я кинул камешком в окно дома. Этот способ связи был оговорён со Степаном. Услышав это, Степан вышел во дворик, что бы полить цветы у крыльца, оставив дверь приоткрытой. Я воспользовался таким приглашением, и не заставил себя упрашивать.

Когда Степан оказался дома, от его смеющихся глаз можно было зажигать свечи.

— Вот это я понимаю, — он радовался, словно сам всё это устроил, — вот это размах. Наконец-то это свершилось. Сколько раз я представлял себе, что это когда-то произойдёт, но такого зрелища я даже в своих самых светлых мечтах представить не мог.

— Ага, — вышел в холл Крестник, и так же счастливо лыбился, — по телевизору сейчас только об этом и говорят. Сначала говорили о случайном подрыве, но вскоре, кто-то нашёл не совсем далеко карточку «Белой Стрелы», и тут такое началось!!! Многие обыватели слышали об этой организации, пресса красочно описывала бесчеловечные преступления против человечности в России, очень качественно умалчивая о том, за что эту человечность и устраняли. И теперь в городе паника. Они ужаснулись от того, что теперь пришла и их очередь. Когда нашли эту карточку, большая половина зевак, сразу разбежалась. Пример того, что может стать с теми, кто пошёл против «Белой Стрелы» был перед глазами, огромный котлован.

— Что ещё говорит пресса? — Улыбнувшись, поинтересовался я.

— Они клеймят Россию в вероломстве в основном, ну и «Белую Стрелу» в частности, — стал перечислять Крестник, загибая при этом пальцы, — требуют от властей немедленно изловить эту бандитскую структуру и казнить с особой жестокостью, называют нас варварами и убийцами. Ещё немного, и на нас навесят уничтожение коренного населения Америки и убийство Кеннеди. И всё идёт к этому. Кто-то даже предлагает применить ядерную бомбу, что бы покарать Россию, эту варварскую страну.

— Подожди, подожди. — Замахал я руками на него, и скривил лицо. Я хоть и восстановился, но лёгкая головная боль присутствовала. Не стал я терять время попусту, а это и само со временем пройдёт. — Дай мне пройти в комнату и расслабиться, выпить чая и поесть немного, я же голоден как волк.

— Вот блин, — стукнул он себя по голове, — извини, совсем из головы вылетело. Проходи, давай, мы тоже не ели ещё, тебя ждали. И результата вылазки, конечно.

Пройдя в комнату, я действительно увидел накрытый стол, осталось только горячее подать, чем Степан и занялся. У нас ещё плов вчерашний остался, а сейчас он будет в самый раз. Тем более, после восстановления всегда тянет кушать с огромным желанием. Стройматериал-то откуда-то надо брать для восстановления, вот организм и вытягивает это с пищи. Хорошо, с остановкой времени таких спецэффектов не наблюдается, а вот если перенапряжёшься в ускорении, то велика вероятность, повредить себе что-нибудь. Как у меня сегодня. Но и с остановкой времени в этот раз тоже вышла накладка. Хорошо успел слинять в последний момент, а если бы нет? Сейчас бы меня и по кусочку не собрали. Ну, хоть предел действия способности приблизительно вычислил. Правда, тут ещё надо разобраться, на что он, предел этот? На количество использования его, то бишь — включений, или на время использования? И вернётся ли эта способность обратно, или потеряно безвозвратно? Если потеряно — то это очень плохо. У меня очень много проектов на нём завязано. Ладно, не буду пока думать об этом, надо отдохнуть немного, а завтра попробую ещё раз. Вот и этот вопрос тоже доставляет головной боли.

Сходив в ванную и помыв руки, уселся за стол, а тут и плов Степан подал, а Крестник коньяк вытащил, словно фокусник, и подмигивает.

— А давай, чего уж там. — Махнул я рукой. — Не смотреть же на неё.

Плотно поев и сыто откинувшись на спинку стула, попивая зелёный чай без сахара, я спросил у Степана:

— Степан, ты можешь организовать прокрутку одного ролика на CNN? — Увидев заинтересованный взгляд, продолжил. — Очень надо донести одну мысль до сознания граждан Америки.

— А ты знаешь, могу. — Махнул он головой и улыбнулся. — Ты наверно в курсе, что мы хакнули сервер ЦРУ? Нет? Ну, не важно. Мы это сделали. И там мы нашли очень много информации и секретных разработок. И одна из них — это подключение к СМИ напрямую, без всяких согласований и утрясок. Просто перехватываем управление и всё. Но у них остаётся возможность блокировать сигнал, путём отключения электроэнергии в телестудии. А что именно ты хочешь сказать?

— Камера у тебя есть? Вот и прекрасно. Сейчас и запишем моё послание.

Пока он готовил мини студию, не забыв завесить задний фон простынёй, что бы, ничего не выдало местонахождение оной, я переоделся в свой чёрный облегающий наряд с маской а-ля ниндзя, а маску начальника охраны я снял ещё до приёма пищи. Устроившись перед камерой стоя, со своей катаной за плечом, и после отмашки Степана, что, мол, запись пошла, я принялся надиктовывать послание. Я импровизировал, вкладывая в этот процесс всего себя:

«Здравствуйте граждане Америки, хотя, желать здравия вам, после всего, что вы сделали с моей страной и продолжаете делать, я совсем не хочу. Я думаю, вы догадываетесь, о какой стране я говорю. Да, я говорю о России. Сразу хочу сообщить, что я представляю только «Белую Стрелу», и за нашими плечами нет государства, которое может нам приказывать и наказывать. Сейчас мы находимся не только в России, и в доказательство вам, мой выход в свет, и моя акция. Нас много, и ряды наши только растут. Этой акцией, я покарал пока только исполнителей чужих, алчных планов, которые немало крови нам успели попортить, но если ничего не изменится в ближайшее время, и не изменится риторика СМИ в отношении России, то следующими будут эти самые СМИ. Нам надоели все эти ваши безосновательные нападки на нашу страну, и нас не остановят ваши либералистические ценности. Нам они чужды. У нас ценят только честных и трудолюбивых людей, и вся эта ваша шелуха про ценность жизни преступника и его прав, про лояльное отношение к гомосексуализму и многое-многое другое — нам отвратительна. Мы не станем терпеть ложь, произносящеюся с ваших экранов, порочащую мою Родину. И с этой минуты, если вы позволите себе такое, то будете следующими на очереди. А потом мы начнём очищать вашу страну от тех, кто заказывает такие постановки. В России нам это удалось, удастся и здесь».

Я махнул головой, и Степан закончил съёмку этого короткого ролика.

— Круто ты. — Помахал он головой. — А не боишься, что они в ответ на это нас бомбами закидают с не очень приятным содержимым?

— Когда у них появились ядерные бомбы? В 1945 году? — Ухмыльнулся я в ответ. — А сейчас какой? 1997? За столько лет не закидали, и думаешь, сейчас закидают? Нет, не боюсь. Боятся они нас, боятся до дрожи в коленках. Боятся за то, что у нас тоже есть ядерный арсенал, и направлен он в первую очередь на Америку. Про систему «Периметр» думаю не надо напоминать. Если они начнут ядерную войну, то сами же и погибнут. И они это прекрасно понимают. Не готовы финансовые мешки сложить свои головы ради амбиций. Это может произойти, если только до кнопки доберётся какой-нибудь бедный, но больной на голову патриот, а таких — в капиталистических странах, до такого уровня не допускают. У нас это возможно, но у нас сейчас стараются не допустить такого накала. Так что нет, не боюсь. Да ты моего крестника спроси, он тебе более точно ответит. — Махнул я головой в сторону Крестника, который о чём-то задумался, уйдя в астрал. После моих слов он встрепенулся.

— Хват прав, — и поставил на стол пустую чашку из под чая, — не будут они бомбить. Не в этот раз. Но президент, скорей всего, свяжется с Главой относительно нас, и потребует вывода нашей группы из его страны. Будет угрожать, и просить, но в конец просто утрётся. Ему не в первой. Управляет-то страной не он, а тот, кто заказывает музыку, а они всегда в тени и на публику не выступают.

— Если бы мне не поступило указание не мешать вам, — ухмыльнулся Степан, — то я бы такое обращение не допустил до публики. Страшно. Ты же сейчас берёшь на себя ответственность за страну. Сам-то не боишься?

— Ха, — развеселился я, — бояться-то я не боюсь, но мандраж за содеянное и будущее присутствует. Но это не то, о чём ты подумал. Ещё никогда Россия не говорила с Америкой с позиции силы, Хрущёва я не считаю, тот больной на голову. Я говорю о реальной силе. Силе — которую никто не может контролировать и отследить. И от того она становится ещё страшней. Кто знает, что в голове у этих «отморозков», и когда придут за тобой? А свои жизни они очень ценят. И мандраж у меня от того, что я просто не смогу вовремя остановиться. Моя бы воля, я бы эту страну целиком погрузил в пучину. За всю историю Америки, у них никогда не было войн на их территории, гражданскую я не считаю. Они только развязывают войны на чужих территориях, одновременно поставляя вооружение повстанцам с одной стороны, и убивая их — с другой, зарабатывая на этом миллионы и миллиарды. Это же вирус, и рассадник этого вируса здесь. Сами-то американцы, простые граждане, может и не плохой народ, трудолюбивый, но вот правительство, которое ими управляет и массмедиа, что промыла мозг этих граждан, сделало из них тупых исполнителей, верящих в то, что в России рассадник террористов и плохих парней. Надо отдать им должное, постарались они на славу, народ Америки так и считает. Работать СМИ у них умеют. И информационную войну они у нас выигрывают. И то, что собираюсь сделать сейчас, иначе как наведение страха на обывателей, это не назовёшь. Страх за свою жизнь — это мощный подавитель агрессии, а для американцев — это основной инстинкт. И мне нужна твоя помощь. Помимо этого вброса. Надо как-то доставить в Вашингтонский CNN взрывчатку, столько, что бы наверняка. И что бы, её не обнаружили в первый же день. Можно такое организовать?

— Хм, — задумался Степан на минутку, и почесал затылок, — думаю, что это не очень сложная задача. Доставим туда автомат по выдаче колы и других напитков, как спонсорскую помощь, такое здесь практикуется, и настороженности не вызовет. Как хочешь подорвать?

— Звонком с телефона. Сам-то не засветишься?

— Да не-е, не переживай, — махнул он рукой, — здесь всё отработано. Я там даже в титрах не буду фигурировать. Когда нужно доставить посылку?

— Да хоть сейчас. Хотя нет, лучше завтра. — Переиграл я. — Сейчас это может вызвать не здоровый интерес.

— Ну, ты хватил, завтра. Это же ещё подготовить надо. Если я сейчас начну, то может к завтрему и успею. А ролик когда запускать?

— Я позвоню тебе. Но очень скоро. А всё же хороший подарок мы им преподнесли на Новый Год. — Сказал я вставая. — Ладно, вы как хотите, а я спать. Устал я что-то.

Я действительно чувствовал себя неважно. Возможно, так действует откат от использования умения останавливать время. Хотя раньше я за собой такого не замечал. Но раньше я и не использовал его до ручки.

Осмотрев себя в комнате на изменения в ауре и потоках энергии, ничего интересного и не соответствующего не нашёл. А может и не там искал. Всё было, как и раньше. Я полностью здоров. Но какая-то усталость и апатия присутствовала и не давала мне покоя. Не хотелось делать совершенно ничего. Даже эмоций я не испытывал. Решив оставить все проблемы до завтра, я провалился в сон.

Глава 8

Спал я без снов. Да и сном этот процесс я бы не назвал. Это как если бы выключили свет и тут же включили. Так и у меня это произошло. Вот только закрыл глаза и тут же открыл. Даже положения тела не поменял, пока спал. Только закрывал глаза днём первого января, а открыл утром второго. Но что удивительно, проснулся я отдохнувшим и апатии как не бывало. Решил тут же попробовать, работает моя способность или нет. Она работала, что меня ещё больше порадовало.

Соскочив с кровати, я принял водные процедуры и спустился вниз. Там уже завтракали. На меня посмотрели как на приведение. Лица были хоть и удивлённые, но очень радостные. Наконец Крестник вышел из ступора и заговорил:

— Как я рад, что ты жив! — Встал он с места и побежал ко мне обниматься.

— Да что случилось-то? — Не понял я такого приёма, отбиваясь от радостных объятий Крестника.

— Дак, тыж…, этого…, — заикаясь, промычал Степан, — того.

— Чего того? — Уже выходя из себя, спросил я.

— Да ты же не дышал вообще. — Стал оправдываться Степан. — Мы и зеркальце подносили к лицу, дыхания не было. Но ты был тёплый, и остывать не собирался. А ещё, тебя не возможно было поднять. Даже веко приоткрыть у нас не получилось. Ты был как мраморная статуя твёрдый, но тёплый. Вот мы и решали, что с тобой что-то случилось нехорошее и что делать дальше.

— Во-от значит как? — Задумчиво произнёс я, почёсывая макушку. Крестник от меня уже отстал, и, усевшись на своё место, стал рассматривать меня с большим интересом. А я стал немного понимать, что произошло. Возможно это игра со временем, но уже в обратную сторону. То есть, для меня прошёл миг, а для них день и ночь. Почему они меня и не смогли поднять. Законы физики для меня изменились, а для них нет. Если бы они побольше сил применили, при моём кантовании, могли и сломать. Наверно. Да что вообще я знаю про время, и как оно реагирует на физику тела? Всё ведь познаётся в сравнениях, и никаких научных разработок у меня нет. Поэтому для меня этот миг пролетел незамеченным. Говорю же, что будто и не спал вовсе. Хотя чувствовал себя превосходно. Вот, значит, как заряжается моя способность. Надо будет это учесть в следующий раз, что бы впросак не попасть.

— Всё нормально со мной, — поспешил я их успокоить, — надеюсь, сообщить об этом никуда не успели?

— Не-а, — замотал Степан головой, — не успели. Вот сейчас и собирались это сделать, но видимо уже не нужно?

— Не нужно. Молодцы, что не сообщили об этом инциденте раньше времени. А как с помощью, — посмотрел я на Степана, — сделал?

— Да вчера ещё процесс запущен был. Автомат уже заряжен и готов к установке. Когда ставить-то?

— Да сегодня и завозите, — сказал я, усаживаясь за стол, — долго он там стоять не будет. — Улыбнулся я.

— Вот, возьми. — Протянул он мне телефон. — Здесь забит всего один номер, его и наберёшь. Но не раньше чем до обеда, а то исполнителей положишь почём зря. Это хоть и не наши ребята, но дело пострадает. А я пока команду дам на отправку и установку. Сегодня к обеду будет всё готово. И вот ещё телефон, — протянул он мне ещё один агрегат, — здесь мой номер. Позвонишь, когда запускать ролик. Вероятно, мы сегодня расстаёмся?

— Да, я сегодня вылетаю. Ты, Крестник, летишь на базу, а у меня ещё дела есть не законченные. — Посмотрел я на напарника и увидев вопрос в глазах, продолжил. — Помощь мне твоя больше не нужна здесь, дальше я сам. Когда я вернусь, займёмся твоей подготовкой. — На последние мои слова он замахал головой в согласии и повеселел. — А чему ты радуешься? — Попытался я его спустить на землю. — Думаешь это благо? Когда научишься всему, времени свободного у тебя просто не будет, припашут как папу Карло.

— Да просто чувствую себя не полноценным, — стушевался он, — после того, что увидел, что может сделать человек, и чего он лишён. И для меня сейчас это идея Фикс. А работы я не боюсь. Хочу ощущать себя нужным, а не так как сейчас. Вот скажи, если бы я обладал теми способностями, что имеют ребята, отправил бы ты меня обратно?

— Хм, — задумался я, — здесь ты прав. Работы здесь много, поле не паханное, но не для тебя. А после того, как мы запустим ролик, ещё и прибавится. Но я пока не хочу накалять обстановку, а то чего доброго и впрямь отыщется придурок, который запустит необратимый процесс. На этом этапе надо пока сделать предупреждение, что бы общественность задумалась, а когда мы найдём эффективный способ противодействия их ядерному потенциалу, вот тогда и начнётся основная работа. Вычищать здесь очень много надо.

— Вот я и радуюсь, что смогу участвовать как все. — Улыбнулся он открытой улыбкой.

Время от времени я проверял его на правдивость. Не из-за того, что сомневался, а больше для наблюдения. И в этот раз он говорил чистую правду. Он действительно переродился и сейчас он совершенно ни чем не отличался от нас, Россиян. Может здесь подействовало ещё и то, что он очень долгое время прожил в России, и успел оценить душу русского человека и культуру. Даже не знаю, как объяснить такой переворот в сознании. И Погост, вон, тоже изменился как-то сразу, и как изменился!!! Такого эффекта я совсем не ожидал. Из бандитов да в ангелы. А может это у меня такая дополнительная способность убеждения? Да не, не может быть. Это уже сказки. Просто так сложилось. Сам Погост-то был нормальным человеком, пока его не зацепила разведка. Здесь скорей всего сыграло истинное желание измениться, очиститься. Ладно, не будем забивать себе голову этим.

Пока я размышлял, Степан уже позвонил и отдал команду начинать, ну а я, завтракая варёным яйцом всмятку и бутербродом с маслом, спросил у парней:

— Ну и как там, — показал я на телевизор, — беснуются?

— Не то слово, — прокомментировал Степан, — там такой ор стоит сейчас. Столько лжи вылилось и помоев в сторону России. На улицах чуть ли не митинги устраивают, требуя закидать бомбами нашу страну.

— Ну, ничего, — сказал я, закидывая в рот последний кусочек бутерброда, — пускай помитингуют, немного. Думаю, завтра они будут скромнее. Так, ладно, — хлопнул я в ладоши, — по коням. Мне пора. Тебе, Крестник, тоже. Нас ждут великие дела. Маску я забираю, она мне ещё может пригодиться. И спасибо тебе, Степан, за помощь.

— Одно дело делаем, — отмахнулся тот, — не стоит благодарности. Скажи, Хват. А могу я влиться в вашу группу? — И столько надежды было в его вопросе, что я просто не мог отшить его.

— А как же, агентурная работа? Ты ведь за себя не отвечаешь. Над тобой есть руководители, кто просто так не отпустит тебя на вольные хлеба.

— Да меня скоро сменят уже. — Махнул он рукой. — Ротация. Сейчас не Великая Отечественная, и в этом плане всё проще. Легенда уже отработана. Так как?

— Знаешь, Степан…

— Дима, — перебил он меня, — Соколовский Дима, так меня зовут.

— Очень приятно, Дима. — Улыбнулся я. — А я Александр. Так вот, Дима, сначала хотелось бы узнать, почему ты хочешь попасть к нам?

— Это же очевидно. — Удивился он. — Вы реально работаете. Я давно слежу за вашей деятельностью. И я рад, что у нас появилась такая сила, которая сковырнула всю шваль в стране. Я ведь тоже очень люблю свою страну и видя, что творилось в ней последнее время, мне очень хотелось взять в руки оружие и пойти мочить всю эту плесень. Но я профессионал, и не мог позволить себе такое. А теперь, когда я решил уйти со службы, — увидев мою поднятую бровь, он заторопился, — да, да, в любом случае, даже если вы меня и не возьмёте, я всё равно увольняюсь. Это уже давно решённый вопрос, и поэтому меня здесь и меняют. Это мой дембельский аккорд. Устал я от такой жизни. Надоели мне эти самодовольные морды, стал делать ошибки. А в этой работе ошибки могут быть фатальными. Вот и решил уволиться. Ну, так как? Возьмёте к себе?

Всё это время я сканировал его, и нигде он не сказал неправды. Он говорил то, что чувствовал. Обмануть меня просто невозможно, ещё не придумали метод борьбы с таким детектором, что у меня есть в способностях. «А почему бы и нет»? — Подумал я. — «Такие парни нам не помешают. Тем более разведчик. Но решать всё равно командиру».

— Дима, давай сделаем так, — предложил я ему и записал свой емэйл на листочке блокнота, — когда у тебя будет всё готово, и если не передумаешь, сообщи мне на этот адрес. Я к тому времени уже переговорю с командиром, решать ему.

— Спасибо, Александр. — Обрадовался он, и схватив мою руку стал натрясывать её, а рука то у него сильная. — Обязательно сообщу.

* * *

Дом покидали с Крестником раздельно. Сначала он поехал в аэропорт, а следом я, остановив время и покинув дом незамеченным. В укрытии уже привёл время в норму, и не таясь, подозвал такси и направился в аэропорт. Использовал маску начальника охраны. А чего, операция прошла безупречно, свидетелей, что он там погиб — нет, да и не станут подавать в розыск человека, который возможно погиб, а может быть, и нет. Преступление же не он совершил. А свидетельств использования этой личности не сохранилось. Тем более у меня есть его водительские права, когда в туалете я его приголубил, то и права прихватил, на всякий случай. И вот, этот случай пришёл. Я, конечно, могу использовать и метод незаметного проникновения в самолёт, как я добрался сюда, но зачем же злоупотреблять, если можно использовать вполне безопасный и не такой затратный способ. Про затраты — это я имею в виду, лимит использования времени моих способностей по остановке времени. А то, что у меня произошёл «прокол» именно из-за перерасхода времени — я уже выяснил. Ведь когда я добирался до Бельцина, то там включений происходило гораздо больше, но «проколов» не случалось, а тут такой камфуз. Я очень много времени потратил, когда искал укрытие в холле. Исходя из этого, решил приберегать это преимущество.

Лететь я решил в Нью-Йорк, есть там такой рассадник лживой новостной программы Fox News. Только осенью прошлого года этот канал появился на телеэкранах, а уже столько дерьма успели вывалить в эфир о России. Когда Путилин давал интервью на пресс-конференции, я даже подумал, что хоть один канал у них боле менее нормальный появился, там ещё репортёрша молоденькая о наших безработных вопрос задавала, но нет, не случилось. Сегодня я слегка посмотрел передачи по телеканалу, и увидел, с каким жаром на этом телеканале ополчились против России. Крестник был прав. На нас уже и убийство Кеннеди повесили. Именно на этом канале я об этом услышал в первый раз. Какой только лжи не вылили они за это время, от бредовой, до очень бредовой. Такое спускать с рук никак нельзя. И приглашают в студию ярых русофобов. Вот их я и решил посетить лично. Как всё будет происходить, пока не знаю, не думал. Но будет происходить точно.

Билет купил без затруднений, водительских прав для этого вполне хватило. Ненужного внимания тоже удалось избежать. Личность моя никого не заинтересовала. В аэропорту было много ФБРовцев и полицейских, но что они искали — они и сами не знали. Могли возникнуть трудности с катаной, но я его сдал в багаж вместе со своей сумкой, уложив её на дно. Специально для этого приобрёл большую сумку и накидал в неё всякого барахла, что бы, не привлекать внимания отсутствием багажа. Человек, который отправляется в дальнюю поездку и не имеет багажа — подозрителен. Туда же я положил и свою чёрную форму а ля-ниндзя. Кто знает, может и пригодится.

В Нью-Йорке был уже под вечер, на более ранний рейс не смог приобрести билет. Созвонился с Димой, спросил, как обстоят дела с доставкой автомата, и убедился, что автомат на месте и его активно используют. Кстати, он договорился с доставщиками, что они сами будут пополнять содержимое в определённое время, что бы, не была обнаружена взрывчатка, а её там килограмм сто. Сказал время пополнения, и попросил, что бы в течение получаса от этого времени я не производил активацию. Могут ещё пригодиться люди. Сам он их использует не от своего имени, и в случае чего, на него не выйдут, но если мы будем ещё работать в Вашингтоне, то исполнители нам ещё могут понадобиться. Я согласился с ним и пообещал быть внимательным.

Сегодня я ничего не планировал делать, хотел осмотреться и провести рекогносцировку. План-то ещё не разработан. Но для начала я поселился в гостинице, не далеко от здания центра Fox News. На улице спать как-то не комильфо. Да и маска эта, хоть и не потеет лицо, но временами кожа чешется, хоть сдирай её. Когда поселился в гостинице, в первую очередь снял маску и помыл лицо с мочалкой. Это такое блаженство. Вот когда сломаешь руку или ногу, и тебе наложат гипс, кожа под гипсом чешется настолько сильно, что с ума можно сойти. Вот и с этой маской так же.

Немного отдохнув и размяв лицо, я снова нацепил на себя эту ненавистную маску и пошёл прогуляться. Заходил и в этот центр, вход туда был свободный, работать-то с посетителями надо, а где как не в самом центре? Здание центра было четырёхэтажным, и руководство располагалось на последнем этаже. Это я выяснил у сотрудника, которому давал интервью по поводу взрыва в Вашингтоне. Как-то же нужно было показать, что я сюда не просто так зашёл, вот я и использовал этот способ. Сказал, что находился там неподалёку, в момент взрыва, и видел, как перед взрывом сначала закрылись двери и окна жалюзи, даже одного человека пополам срезало, а минуты через две произошёл взрыв. Сотрудника очень заинтересовал этот момент, и он стал выпытывать у меня, не видел ли я ещё чего-нибудь или кого-нибудь? Я сказал, что не видел. Впрочем, это его не сильно и расстроило. Такой информации в прессе ещё не было и это сулило ему не плохие дивиденды.

Пока с ним разговаривал, удалось выяснить, где находится студия. А там же, на третьем этаже. Здание хоть и четырёхэтажное, но очень широкое и с высокими потолками, метра по три каждый этаж. Здание новое, видно, что в строй ввели совсем недавно.

Выяснив, что мне нужно, я стал прощаться с репортёром, но он никак не хотел меня отпускать. Хотел, что бы я свои показания на камеру сказал, но я категорически отказался, сославшись на то, что не хочу попадать в неприятности из-за такой мутной истории, а то, что здание было отрезано перед взрывом, говорит именно об этом. Я даже имя ему своё не сказал. Поняв, что с меня больше выжать нечего, он отпустил меня. Но уходя, я заметил, что он кому-то названивает, а когда вышел из здания, понял, что за мной хвост. Видимо, этот репортёришко захотел имя моё вызнать таким образом. Проследят за мной, а там спросят у портье, кто и откуда. Раскрывать себя я не хотел. Хоть я и в маске, но может и полиция заинтересоваться таким типом. А я ещё акцию не совершил. Поэтому, я решил от хвоста избавиться, и искал тихий переулок. Когда нашёл такой, стал ждать, когда мой преследователь покажется из-за угла. Ждать себя он не заставил, появился через несколько секунд. Подтянув его за шкирку к себе, я вырубил его импульсом в сонную артерию и оставил лежать на асфальте, а сам покинул это место. Хвоста за мной больше не было, и я поспешил в обратном направлении, так как, уходя от хвоста, я шёл от гостиницы. Идти по той же дороге я не хотел, придётся проходить у центра, поэтому решил пойти по другой улице. Хотел сказать, что дошёл без приключений, но это не так. Проходя по какому-то переулку, на меня выскочило два каких-то торчка, с огромными зрачками, и с оружием в руках, и тупо попытались меня ограбить, в итоге на два Нью-Йоркца стало меньше. Да шеи им сломал и всё. Чего с ними чикаться. Отбросы общества. Ну, их. Меня никто не видел и я спокойно ушёл.

В гостинице я заказал ужин в номер, и поднялся к себе. Как только ужин был поднят, я снял маску и растворился в блаженстве…

* * *

Действовать решил с утра пораньше. Надо попасть в здание центра ещё до выпуска новостного часа. С гостиницы выходил в маске, но когда дошёл до центра, маску снял и уничтожил. Для этого у меня был с собой пузырёк с кислотой. Бросил маску в урну и залил кислотой. Вот только найти тихое место у центра было не просто. Народу в Нью-Йорке уже с утра было очень много, поэтому пришлось импровизировать. Выглядело это со стороны наверно очень необычно. Шёл человек, себе шёл, и тут вдруг раз — и вместо этого человека на его месте уже совершенно другой. Маску снимал я на ходу, на короткий миг, остановив время, выкинув маску в урну и залив её кислотой, после, натянув на голову кепку по глубже, привёл время в норму. Человек, что шёл мне на встречу, даже приостановился, он как раз смотрел в мою сторону в этот момент, но что его насторожило — он так и не понял. Встряхнув головой, пошёл дальше. Ну и правильно. Чуть позже, я понял, что поступил очень правильно, сняв маску, потому как заметил свой портрет у копа, внимательно изучавшего его. Он попался мне навстречу. И снят я был одной из камер в этом здании. Я, конечно, видел эти камеры, но не скрывался от них, зная, что эта личность уже скоро канет в небытие, но никак не ожидал такой оперативности от правоохранителей. Неужели смогли даже вычислить личность по снимку? Если так, то у меня могут возникнуть сложности с акцией. Вопрос, зачем я показался в этом телецентре, думаю, задан будет ими. Тем более, что эта личность, должна была погибнуть как бы во взрыве здания ЦРУ. День-то был рабочий и начальник охраны должен был присутствовать на рабочем месте, а он вдруг появляется в другом штате и с такими новостями. Странно всё это и подозрительно. Но каков репортёришко, а-а? Ведь не поленился проверить в базе данных личность. И вообще, откуда у него доступ к этим базам? Хотя, мог просто заинтересовать ФБР подозрительным типом, тем более, что фото этого типа, прилагается. Всё-таки вовремя я расстался с маской.

Устроившись в кафе напротив центра, взял кофе и каких-то бургеров, и приступил к завтраку, посматривая в сторону центра. Мне нужно было не пропустить момент, когда к зданию подъедет глава центра, что бы пройти туда вместе с ним. Сначала надо было навестить его, а уже потом совершать какие-то шаги дальше, если они понадобятся. И когда я уже почти закончил с завтраком, к центру подъехал очень дорогой автомобиль, я хоть и не разбираюсь особо в авто, но даже с моими знаниями об автостроении, меня впечатлило. Автомобиль был красив и массивен. Эдакий ледокол, среди канонерок. Из машины вышел брылястый и очень важный персонаж, в дорогом пальто с меховой и очень аккуратной шапкой на голове, и важно пошёл в сторону входа в здание. Машина поехала на стоянку.

Я вышел из кафе, дождался, когда перед ним откроют дверь и используя свои возможности со временем, проскользнул в здание, поднявшись сразу на четвёртый этаж и укрывшись там от камер и случайных свидетелей. В кабинет к нему попал так же. Спрятался за плотной портьерой и решил для начала оглядеться. И правильно сделал, что не приступил к немедленной ликвидации, потому что спустя пару минут, начались очень интересные события. К нему зашли посетители. На первый взгляд обычные люди, но это только на первый взгляд. Один из них был министром обороны США — Уильям Джеймс Пери. Нет, конечно, я его не знал лично, даже не слышал о нём, просто его представил главе медиакорпорации второй посетитель. Судя по всему, у этого второго, были очень хорошие отношения с главой этого центра. И звали его Джордж. Кого-то он мне смутно напоминает. Уж не тот ли это деятель, что вложил деньги в Россию, что бы поднять интернет? Откуда я его знаю? Да вот знаю. Когда он приехал в Россию, в новостях проскочила информация о нём, и эту морду лица я заметил. Джордж Сорос, миллиардер и филантроп, как пишут о нём. Но что-то я сомневаюсь в этом определении. Что ж, скоро мне предстоит убедиться либо в подтверждении этого определения, либо в обратном.

Выглядит он отвратительно. Как жаба. Под глазами огромные мешки, веки красные, щёки висят. Да и возраст уже огромный. Ему бы уже к земле привыкать, а он ещё по штатам мотается. Первый посетитель выглядит гораздо приятнее. Хоть и возраст у него не маленький, это заметно, но выглядит гораздо моложе Джорджа. Следит за собой, а то как же. Ему ведь довольно часто на телеэкранах лицом торговать приходится. Вот и сейчас, судя по всему, они прибыли именно за этим.

— Проходите, господа, — произнёс хозяин кабинета, указывая на кресла у журнального столика, — присаживайтесь.

— Стивен, — заговорил Джордж, — чем ты нас сегодня будешь угощать?

— Виски естественно, Джордж, ты же знаешь, что я не держу ничего другого у себя. Но это отличный виски.

— О-о, да, виски у тебя отличный, здесь спорить не буду. — Пробурчал Джордж. — Ну что ж, время — деньги. Не будем его терять понапрасну. — Сказал он, падая на своё кресло. — Ты ведь в курсе, для чего мы приехали?

— Я догадываюсь, Джордж, но быть полностью уверенным в причине визита не могу. Хотя, если ты пришёл с министром обороны, то это скорей всего связано с безопасностью Америки.

— Ну, для общественности-то это будет выглядеть именно так, — усмехнулся Джордж, — а вот на самом деле, здесь задеты уже лично мои интересы.

— Хм… — Задумался Стивен на минутку и посмотрев на Уильяма, всё же решил уточнить. — А скажи мне, Джордж, а ничего, что на этом разговоре присутствует министр обороны?

— Да брось, Стивен, — махнул Джордж рукой, — Уильям в курсе всех моих дел. Кроме того, его тоже это касается. Сейчас самое время делать деньги, а без помощи Уильяма сделать это будет затруднительно.

— Поясни.

— Да чего тут пояснять-то? — Стал раздражаться Джордж на непонятливость собеседника. — Оружие, Стивен, оружие. Сейчас самое время делать большие заказы. А кто его будет делать? Во-от, теперь ты понял.

— Но, Джордж, у нас разве оружия мало?

— Это не важно, Стивен, много его у нас или мало. Новые разработки оружия никто не отменял. Ты же понимаешь, что реально, ядерным оружием никто не будет воевать, иначе это конец, — сказал Джордж, пригубив виски, только что налитое Стивеном, — хм, неплохо. Так вот, ядерное оружие применяться не будет в любом случае. Ни мы, ни Россия на это не пойдёт. Россия тем более, у них оборонительная стратегия. И не важно, что там сейчас новый руководитель. Россия никогда, за всю историю не нападала первой, только оборонялась. Как сказал один очень мудрый человек: «Россия не начинает войн, она их заканчивает». А войны, Стивен, начинаем мы и Великобритания. Вспомни последнюю войну в России. Думаешь, это немцы напали на Россию? Нет, это сделали мы с Великобританией, но руками немцев. А потом, прикарманили эту победу себе. И внушили это нашим баранам. А сейчас ещё прививаем эти знания в России, что бы там тоже так считали. И ты знаешь, у нас неплохо получается. Получалось, до последнего времени. Что с тобой, Стивен? Почему я тебе должен рассказывать историю? Или ты уже веришь собственной лжи, произносимой с своих экранов?

— Да нет, что ты, Джордж? — Засмущался Стивен. — Просто не совсем понял вначале, что именно ты хочешь. И Уильям меня смутил. В общем, я в деле. Что от меня требуется, и какой мой процент?

— Вот, таким ты мне нравишься больше. — Рассмеялся Джордж, Уильям тоже лучился сиянием, а то, до этого сидел напряжённый. — Как всегда, Стивен, как всегда. Сейчас Уильям выступит у тебя в студии, ну, там, в зовёт к правосудию, к справедливости, а от тебя, Стивен, требуется ежедневно подогревать массы. Ты знаешь, как это делается, учить тебя этому не надо. Вон, даже Кеннеди на них свалил, и правильно сделал. Чем больше лжи и абсурда, тем активнее народ верит в неё. А по поводу процента… Сейчас идут разработки принципиально нового оружия, давно уже идут, и не знаю даже, есть у него будущее или нет, но это и не важно, для нас не важно. Главное, что под это дело необходимы средства, и очень большие средства. Правительство сейчас выделяет на эти разработки мало, но если их вдохновить, то можно протащить в парламенте увеличение финансирования разработок нового вооружения. Из этого процентов двадцать пойдёт на разработки, ну а нам троим всё остальное. Как тебе?

— Всё это конечно прекрасно, вот только я не понял, кому сколько?

— Так как основную работу будем выполнять мы с Уильямом, — развёл Джордж руками, — то нам по тридцать процентов, тебе двадцать. И это вполне справедливо, Стивен. Я ведь мог пойти и в другую медиакомпанию, но пришёл именно к тебе.

— А к кому же ты ещё мог пойти, Джордж, — усмехнулся Стивен, — меня ты знаешь уже лет так тридцать, да? А с кем ещё ты готов поделиться такими секретами? Ладно, — махнул он рукой, — не говори ничего. Согласен я. Да и не рассчитывал я на большее.

— Ну, вот и чудненько, — хлопнул Джордж в ладоши и потёр их, — как быстро мы с тобой сговорились. Что значит старая школа!

— А всё же, Джордж, — решил кое-что уточнить у собеседника Стивен, — ты не боишься этой организации?

— Какой организации? — Не понял Джордж.

— Ну, этой, «Белой Стрелы».

— Где мы, Стивен, и где «Белая Стрела»? — Рассмеялся Джордж.

— Но как же, — часто заморгал в удивлении Стивен, — ведь уже известно, что ЦРУ подорвала «Белая Стрела».

— И кому же это известно?

— Да всем, Джордж! Там же обнаружили их карточку.

— Это ещё не доказательство, Стивен, — махнул он рукой, — уж кто-кто, но ты-то, должен знать, что такую карточку сварганить минутное дело. Школьник управится. Не ожидал я от тебя, Стивен, что ты в этот бред поверишь.

— Ну, может быть и бред, — согласился Стивен, — вот только у меня холодок со спины не уходит.

— Это всё чушь, Стивен, полная чушь. Успокойся. Здание подорвал начальник охраны, и его уже видели здесь, твои, кстати, и видели, и сообщили об этом в полицию, и ФБР сейчас ведёт его розыск. А должен он быть сейчас там же, где и все остальные работники ЦРУ. Уж, почему он это сотворил, это другой вопрос.

— А всё же, Джордж, — не унимался Стивен, — если они объявятся здесь, что ты будешь делать?

— Да уеду я отсюда, Стивен, мало ли у меня надёжных и тихих мест? Пережду бурю, а после появлюсь. И тебе советую поступить так же, — вытянул он указательный палец и помахал, — не справится нам с ними, Стивен, не справится. Вон, ЦРУ пыталось, и где они сейчас?

— Но ты же только что сказал, что это совершил начальник охраны!!! — заорал Стивен, вытаращив глаза.

— Да, сказал, и опять скажу, и не кричи ты как баба. Возможно, и есть какая-то связь здесь, но это ещё надо доказать. Ладно, успокойся. Вон, лучше виски выпей, а то что-то мы вообще забыли о нём в разговорах. А виски у тебя просто отличный. — И он махнул его одним залпом. Остальные поступили так же. Но настроение у друзей всё же испортилось. — Ладно, сколько сейчас времени?

— 8-55, — сказал Стивен, — ах, да. Я сейчас. — Он подошёл к своему рабочему столу, поднял трубку и попросил секретаря зайти. — Томас, — сказал он секретарю, когда тот вошёл, — проводи министра обороны в студию. — Тот махнул головой и стал ожидать Уильяма. Когда министр с ним поравнялся, он вальяжно развернулся и поспешил в студию, указывая тому путь. Вот уж господа хреновы, даже какой-то секретарь из себя фифу строит.

Когда они остались одни, Стивен включил телевизор. Он показывал в мультиплексном режиме. То есть, на одном экране было множество каналов, но в уменьшенных величинах. С пульта можно было выбрать любой канал и включить звук с него, или выбрать один из этих каналов, и вывести одну картинку на весь экран. Но Стивен смотрел именно в мультиплексном режиме. А я, радостно потирая руки, а то как же, такой материал, отправил СМС Степану-Диме, всего с одним словом, «приступай». Он мне говорил, что ему надо от пяти до десяти минут на подключение, так что, должен успеть. А радовался я тому, что весь разговор был записан. Писал его не я, а хозяин кабинета. Уж не знаю, зачем он это делал, тут ведь и на него компромат получается. А может параноик до мозга костей, а после ухода посетителей подотрёт содержимое. Или профессиональная привычка, да и не важно, в общем, мне это как раз в тему приходится. Такой фильм забацаю коренным американцам, от восторга пищать будут. А то, что он пишет этот разговор, я ЭМИ взглядом обнаружил, и определил видеокамеру и звукозаписывающую аппаратуру. Я перед этим сильно затосковал, кляня себя за расхлябанность. Ведь мог с собой захватить небольшую камеру, не много она весит, тем более сумку с катаной и униформой а ля-ниндзя с собой ношу, так нет же, не подумал об этом, и тут такой подарок. Да я чуть прыгать на месте не стал. Вот было бы смеха.

— Ну, вот, — произнёс Стивен, — начинается. Сейчас будет пятиминутный новостной блог, а следом и министр выступит. А эт-то, что, т-такое? — Вдруг заикал Стивен, и включил звук. А с экранов, со всех экранчиков на его мультиплексном телевизоре, появилась моя физиономия в чёрной маске с щёлочкой для глаз, и принялась вещать выданное мной ранее в доме у Степана-Димы. К монологу я не прислушивался, чего там слушать, и так помню, почти наизусть, а вот посмотреть на физиономии хозяина кабинета и его посетителя, мне было очень интересно. Дырочка-то в портьере у меня для этого была.

Ну, что вам сказать? На Стивена без боли смотреть было страшно. Его так перекорёжило, что я стал опасаться, что он тут до акции ласты склеит. А мне надо собственноручно его казнить, я для этого и катану с собой вожу. А вот Джордж ушёл в себя. Внешне было не заметно, что он испуган, но то, что он весь покрылся потом, это выдавало с головой. Хоть я и не угрожал ему лично, но там было сказано, что я казню тех, кто заказывает эту музыку, и он очень серьёзно воспринял это. Сейчас-то, именно это он и делал.

— Так ты говоришь, что это не они, Джордж?!! — Выкрикнул Стивен, и руки у него затряслись. Лицо при этом стало бледным, словно простыня. Он нервно подошёл к журнальному столику, схватил бутылку виски и попытался налить себе в бокал, но руки сильно дрожали, расплёскивая содержимое, и тогда он просто приложился к бутылке с горла, и сделал пару больших глотков. — А что тогда вот это, Джордж? Это ведь не двусмысленное предупреждение нам, Джордж, и таким как мы. И они уже здесь, Джордж. И их много.

— Пока это только слова, Стивен, — угрюмо ответил Джордж, — и прекрати ты уже истерить, как баба ей богу. Ты знал, на что шёл, и я знаю это. Если бы не наша деятельность, что бы ты имел в итоге? Какую ни будь паршивенькую газетёнку? Вспомни, откуда я тебя вытащил. А сейчас ты богатый и уважаемый человек. Да наша ложь во спасение Америки. Наши граждане нас не осудят, так сейчас все добиваются своего куска, выгрызая его у соседа. А мы, сея эту ложь, добиваемся величия Америки. Да ты посмотри вокруг, ещё пятьдесят лет назад Америка не обладала такой мощью, что имеет сейчас. Да мы Россию окружили своими базами со всех сторон. Ещё немного, и она тоже падёт к нашим ногам, как переспелая груша. Да всё наше благосостояние зависит от таких вот захватов и лжи. Когда ложь во благо, пусть даже только для Америки, это уже не ложь. Это истина. А его угрозы могут быть и блефом. Ну, не невидимки же они, в самом деле. А всё что можно увидеть — можно и уничтожить. Так что успокойся.

— Успокойся, — пробурчал Стивен, — да меня колотит до сих пор. Как они вообще смогли подключиться к такому количеству телестудий одновременно? Такой вопрос ты себе задать не хочешь?

— Да наверняка это одна из разработок ЦРУ, — махнул тот рукой, — есть у меня подозрения на этот счёт. Да и неважно это уже. Теперь у них она тоже есть. Вон, наш министр уже выступает, прибавь-ка звук лучше.

— Подожди, Джордж, я хочу послушать, что на CNN в Вашингтоне говорят. Вон как экспрессивно руками машут.

— «Ну, так и что вы предлагаете? — Задавала вопрос ведущая политической телепередачи.

— Как что? — Вопрошал какой-то лысый очкарик, собеседник этой ведущей. — Конечно же, вводить войска. Это же нарушение всех норм. Уничтожить разведку чужого государства и ещё гордиться этим. Да бомбами их закидать, в конце концов. У нас их очень много, а у них уже их мало. Они уже огромное количество уничтожили ядерного потенциала, по договору о сокращении.

— Но если закидать их бомбами, то их остатков вполне хватит, что бы нас раскатать раза три. Не все бомбы, к сожалению, были уничтожены в России. — Включила бошку ведущая. — Тем более, что эта их система, «Мёртвая рука», не даёт нам возможности сделать это безболезненно для себя. Даже если мы всех командующих положим, то это только ускорит нашу гибель.

— Тогда надо вводить войска, и навести там порядок. — Не унимался очкарик. — Сегодня они подорвали ЦРУ, завтра подорвут «Белый Дом». Только уничтожив гнездовье этих бандитов можно покончить с этой бандой, а так они и будут приносить горе в наши семьи.

— А вы не боитесь, что они начнут и нас так же уничтожать, как обещали? Он сказал, что они уже здесь, и мы первые ответим за то, что причинили этой стране.

— Да вздор всё это. — Кричал лысый. — Если бы они были здесь, то сейчас мы с вами бы тут не разговаривали, а присоединились бы к сотрудникам ЦРУ».

«Ну, что ж, ваше желание для меня закон» — Подумал я и набрал номер активации боезаряда в автомате напитков.

Сначала послышался шум, а уже через мгновение картинка на экране пропала. Появилась рябь. Стивен, ничего не понимая, стал тыкать кнопки, но картинка так и не появилась. Тогда он взял трубку телефона, и по памяти набрал какой-то номер, но с трубки шли короткие гудки. Тогда он попробовал позвонить с мобильного, но телефон ответил, что абонент временно не доступен.

— Странно, — сказал он, — не могу дозвониться, — бессмысленным взглядом глядя на трубку, — никогда такого не было.

— Позвони-ка в полицию Вашингтона. — Забеспокоился Джордж.

Стивен взял стационарную трубку и полистав телефонный справочник, лежащий на столе, набрал номер полиции.

— Здравствуйте, это владелец Fox News Стивен Хопкинс вас беспокоит. — Представился он в трубку. — Скажите, а почему прекратилось вещание CNN? И так неожиданно? Телефоны не отвечают, дозвониться до них я не могу.

…

— Ну, вы же полиция, вы всё должны знать, что творится в вашем регионе.

…

— Хорошо, подожду.

…

— Что-о? Что вы сказали?

…

— Этого не может быть. — Опять побледнел Стивен и испортил воздух от страха.

…

— Я понял, спасибо. — Сказал он и положил трубку. — Только что был подорван телевизионный центр CNN. — Похоронным голосом прокомментировал он сообщение полицейского. — Здание полностью разрушено. От него остались только щебень и мусор. В таком хаосе, о выживших, говорить не стоит.

— А ну-ка, переключи на свой канал. — Занервничал Джордж.

В это время, ведущей теле-трансляции поступил звонок, и, приняв его, она сообщила похоронным голосом:

— Господин министр, только что мне сообщили, что был подорван CNN в Вашингтоне. Выживших нет. Здание полностью разрушено. Как думаете, это может быть выполнением обещаний, данных этой личностью?

— А-аа, эм-мм, — замычал министр, — я затрудняюсь ответить. — Вымолвил он, наконец, при этом лицо его стало очень странного цвета, даже нанесенный грим перед съёмкой ему не помогал.

«Ну, всё, хватит. — Подумал я. — Надо выходить из тени, пока эти засранцы не разбежались, лови их потом».

Остановив время, я вышел из-за портьеры, зашёл в какую-то подсобку, благо дверь туда была открытой, и быстренько переоделся, вернув время в нормальное русло. Вещи оставил там же, мне они ещё могут понадобиться, да что могут, понадобятся точно, уходить-то отсюда как-то надо будет, не всё же время мне в стоп кадре работать, это удовольствие ограничено по времени, да и отходняк у него очень не приятный.

Выйдя из подсобки, я направился к изваянию «Обоср…иеся мыслители», они так и не пришли ещё в себя после услышанного, и на меня не обращали никакого внимания. Все их взоры были обращены в телевизор, но даже его они не замечали, взгляды были пусты. Сейчас они судорожно соображали, что же будет дальше? А дальше был я.

Я встал перед телевизором и кашлянул, и только тогда у них появилось понимание во взгляде. У обоих застыл ужас в глазах. Даже крикнуть они не могли, страх сковал их мышцы. Да они даже дышать перестали.

— Ну, что, злодеи, — усмехнулся я, — вот я и здесь, как и обещал. — Сказал я, и смахнул головы катаной сначала у хозяина этого кабинета, а потом и у Джорджа Сороса. Всё это время, они так и стояли не пошевелившись. Я даже засомневался, не включил ли я стоп кадр случайно, но нет. Телевизор показывал, и картинка не стояла на месте. И фонтан крови с шеи намекал о том, что всё в порядке. Но увидев, что министр пытается побыстрее слинять, даже стал говорить чаще и поглядывает на выход, мне следовало поторопиться.

Вскрыв сейф, а находился он у него за спиной, в стене за картиной, ключи я нашёл у хозяина, я узнал о нём по направлению сигнала с камеры, а там был и маленький монитор для просмотра записей, хороший видеомагнитофон и, убедившись в качестве записи, я остановил запись и вытащил кассету.

Дальше, я уже не стал таиться, время утекало стремительно, поэтому остановив его, я побежал в низ, нужно было вырубить охрану и перерубить телефонный кабель. Щит связи я заметил в комнате охраны, когда приходил в первый раз, поэтому перерубить его не составит труда.

Выбежав на первый этаж, я сначала вырубил охранника у входа, потом ворвался в комнату охраны, и вырубил остальных. Убивать не стал, хотя мне это ничего не стоило, но посчитал это преждевременным. А может, вообще ничего с ними делать не буду, они мне лично ничего пока не сделали.

Перерубив кабель связи катаной, выбежал в зал для посетителей и приведя время в норму, обратил внимание всех, кто находился в зале на себя. Что тут началось… Едва успел привести всех в норму. Мужики впали в ступор, а бабы начали визжать. Кого затрещиной угомонил, кого растолкал, но заставил всех сдать свои телефоны и погнал в комнату охраны. Там было изолированное помещение, не знаю для чего они его держали, может вот для таких буйных, что бы дождаться полиции, но для меня эта комната подходила идеально. Мужиков заставил захватить с собой охранников, валявшихся на полу, предварительно очистив их карманы от всякого не нужного в этом помещении. Затолкав их в камеру, закрыл дверь на ключ. Пока я всем этим занимался, в центр никто не заходил. Но мне надо было спешить, надо было ещё заблокировать двери и вывести со второго этажа ещё несколько человек, их я видел через свой «сканер». Даже шум в зале их не обеспокоил, наверно двери закрыты.

Заблокировав входные двери и поднявшись на второй этаж, я стал врываться в помещения и гнать оставшихся работников лжи в низ, попутно отнимая у них мобильные телефоны. Один герой попытался спрятать от меня мобилу, так без зубов остался. Остальные поспешили избавиться от неприятностей.

Загнав и этих в карцер, едва поместились, болезные, комнатка-то небольшая, я помчался на третий этаж. И очень вовремя, потому что министр уже спешно прощался, собираясь покинуть наше общество. Ну, это он поторопился. Ворвавшись в студию, я сначала вырубил всех операторов, они как мешки с картошкой попадали на пол, а потом неспешно подошёл к министру, тот уже стоял, собираясь уйти, и одним махом обезглавил его. Ведущая завизжала, когда голова министра упала на пол и упала без чувств.

Была прямая трансляция, так что времени у меня оставалось почти ничего. Скоро пожалует кавалерия. Я подошёл к одному из операторов, привёл его в чувство и спросил:

— Жить хочешь? — Тот как болванчик замотал головой в согласии. — Тогда вот тебе кассета, ставь её в прямой эфир, и не вздумай выключать, иначе также без бошки останешься, понял? — Тот судорожно глотнул и опять замахал головой. А потом схватил кассету и вставил её в видеомагнитофон. На контрольном экране, вместо студии с обезглавленным министром, появилась запись, с того момента, как я остановил её подготавливая к просмотру. Убедившись, что запись пошла в эфир, я опять вырубил его. Уходить я не торопился. Я хотел, что бы вся запись была предана огласке, а это минут десять. Интересно, сколько времени понадобится властям, что бы предотвратить такое безобразие? Я ведь сейчас фактически взвожу бомбу с часовым механизмом, а то, что она рванёт — я не сомневаюсь. И рвануть может очень серьёзно. Они же привыкли считать себя свободными и умными людьми, а тут открытым текстом говорят, что они бараны, и кто говорит!!! Ладно, посмотрим. Хотя, ждать именно в Америке мне не обязательно, но сегодняшнюю ночь наверно придётся заночевать, нужно восстановить силы перед эвакуацией. Надо будет найти какой-нибудь мотель на выезде из города, там не всегда спрашивают документы. Главное деньги плати, и ты дорогой гость.

Минут через семь появилось шевеление у здания центра, а я отслеживал с помощью своей способности магического зрения, я его «сканер» называю. Препятствия в виде стен для него не помеха, поэтому, я даже студию не покидал. Вот, отметок тридцать ворвались в центр и рассыпались по всему центру, но большая часть понеслась в сторону студии. Когда я убедился, что больше никто не стремится войти внутрь, хотя возле центра было ещё несколько живых отметок, я остановил время и побежал навстречу отметкам. Это была группа захвата. По экипировке определил. У нас тоже почти также группы захвата и спецназа экипируются, вот только у наших, это выглядит немного легче что ли? Но качество защиты при этом не страдает. И подвижность наших бойцов с такой экипировкой выше.

Способ передвижения спецгруппы в помещениях при зачистке зданий, наверно у всех стран одинаковый, вот и эти действовали так же. Но для меня это не проблема. С первыми смертниками я встретился на лестничной площадке. Жалеть никого не стал, сейчас для меня это враг, и враг очень опасный. Они бегут с оружием, с автоматическим оружием, совсем не для того, что бы упросить меня сдаться. Это убийцы, их учили этому, и они готовы убивать. И их совершенно не будет мучить совесть после очередного убийства, так почему я должен их жалеть? Я тоже боец, и тоже умею убивать, а самое главное, американцы лично для меня, никогда не были друзьями, только врагами. Пусть скрытыми, но врагами. И совесть меня мучить не будет, от того, что я, беззащитных сейчас положу. Обладали бы они такими способностями, россияне оказалась бы сейчас уже в качестве рабов, так как они и мечтали всю свою историю. Так что никаких рефлексий, вперёд.

Группа захвата закончилась очень быстро. Уничтожил всех ворвавшихся. Так как я делал это в режиме «стоп-кадра», отрубленные головы пока были на плечах людей, и падать не торопились. Всё изменится, когда я верну время в норму. И мне надо было делать это даже в режиме стоп очень быстро, потому что надо было ещё покинуть центр, а без этого режима сделать это будет очень сложно.

Когда я смахнул голову последнему спецназовцу, сразу привёл время в нормальный режим, и тут же по центру разнёсся шум падающих тел и чего-то ещё. Голова в каске при падении тоже создаёт достаточно много шума. Один из спецназовцев был у входа в центр, и со стороны улицы его было очень хорошо видно. И вот когда и у него отпала голова, и тело упало, выплёскивая фонтаны крови из шеи, полицейские, что стояли в оцеплении центра за патрульными машинами, застыли в шоке с открытыми ртами, и с минуту не могли понять, что же это такое лежит, недалеко от тела, в каске. Они понимали, что это не просто каска, но просто не могли поверить в это. Ужас сковал всё их существо. Только что, на их глазах, погибла группа подготовленных спецов, подготовленных специально для таких операций, а то, что эта группа погибла полностью, полицейские не сомневались, потому, что оттуда не доносилось больше совершенно ни каких звуков.

В здание они не понеслись, но и покинуть место не могли. Они присели за машинами, и так и сидели, ожидая, что же будет дальше. Ну а я, увидев, что больше никто не стремится ворваться в центр, побежал в студию. Запись уже заканчивалась, можно уходить. И вот, когда уже в записи я снёс головы Стивену и Джорджу, воспроизведение записи на контрольном мониторе неожиданно пропало. Вероятно, снайпер повредил передающую антенну. Только припозднились вы ребятки, дело уже сделано, теперь «кушайте», не подавитесь.

Я поднялся в кабинет Стивена, переоделся в подменку, а спецовку свернул, и вместе с катаной, убрал в сумку. Когда уходил, вспомнил, что на третьем этаже видел гримёрную, и зашёл туда. Там нашёл светлый мужской парик, усы такого же соломенного цвета, и всё это натянул на себя. Кроме этого, увидел полузатенённые очки, такие, знаете, сверху затенённые, а снизу они светлеют, и одел их. Они оказались без диоптрий, в самый раз. Посмотрел на себя в зеркало, и понял, что в таком виде меня даже мать не узнает. Удовлетворившись увиденным, спустился вниз. Перед тем, как покинуть здание центра, зашёл в комнату охраны, и уничтожил сервер записи видеонаблюдения. Запоминающее устройство было цифровым, поэтому я выдрал жёсткие диски и разбил их в труху. Теперь невозможно их восстановить. Всё, теперь надо валить.

В этот момент, в здание полетели дымовые гранаты. Ждать, когда начнут врываться бойцы, я не стал, а остановив время, выскочил из здания, и убежал за кольцо оцепления. Забежал в подворотню, зашёл за мусорный ящик и привёл время в норму. Перед этим я внимательно осмотрелся, что бы, никто не заметил меня, так что свидетелей моего внезапного появления не было. Через минуту я услышал со стороны здания центра выстрелы из автоматов. Интересно, и в кого они там стреляют? Работников центра, надеюсь, не расстреливают? А какая мне разница? Это не наши люди, за своих, я бы их голыми руками разорвал. А если они своих положили, то это им с этим жить.

Прежде чем покинуть окрестности Нью-Йорка, решил перекусить. Время приближалось к обеду, а причин, что бы пропустить обед я не видел. Всё шло штатно. Поэтому я направился неспешной походкой по центру города. Мимо меня проносились машины со спец сигналами, скорые и полицейские машины, и на меня никто не обращал внимания. Да и откуда им знать, что это именно я устроил им столько работы. На лице же у меня об этом не написано. А выглядел я в этой одежде и гриме, как среднестатистический американец. Проходя мимо какого-то бистро, решил заглянуть туда, но увидев, что там предлагают, мне стало как-то опасно притрагиваться к предлагаемому. Нет, выглядит-то неплохо, очень красивая булочка с котлетой внутри и листиками салата и ещё чего-то там, но это единственное, что может заинтересовать в этом натюрморте. По запаху я понял, что там от мяса и нет ничего. Вернее, что-то может и есть, может жилы, переработанные в химии, требуха всякая разная, но вот именно мяса — там не было. Поэтому я оттуда быстренько вышел. Вот тебе и Макдональдс. Нет, лучше уж попробовать в ресторан сходить. Может хоть там не так сильно обманывают.

В ресторане мне понравилось. Тихо, играет ненавязчивая музыка, народа почти что нет, а потому что цены здесь были астрономические. Деньги у меня были, экономить не стал на собственном желудке. Впрочем, сказать, что было вкусно — не скажу. Съедобно, да, но не вкусно. И порции очень маленькие какие-то. И это с такими-то ценами!!! Пришлось брать порции тройные, что бы наесться. Официанты были очень удивлены, когда заказанное на троих человек, я умял в одно лицо. Они почему-то думали, что ко мне подойдут друзья, а я взял и обломал все их ожидания. Разрыв шаблона.

Суп, что мне подали, супом назвать даже язык не поворачивается. Очень много горячей воды, с маленькими кусочками овощей, и небольшим кусочком мяса. Суп был прозрачным. Даже название его я не стал запоминать, оно было зубодробительным. У нас такие супы называют бульоном. Но даже наши бульоны намного питательней и вкусней. Ну да бог с ним. Выпил всё это практически прямо с тарелки, в трёх экземплярах, приступил ко второму. На второе была каша из чего-то, чего у нас не растёт, название тоже не стал запоминать, а вот на вкус мне понравилось. Необычно. Цветом только зелёная. С кашей была подана отбивная. Вот об отбивной можно сказать так. Это действительно мясо. Но опять же, это на любителя. Во-первых, оно не дожаренное, с кровью, надеюсь, меня не пронесёт, а во-вторых, сказать, что это было вкусно — я наверняка совру. Для кого-то может это и идеал вкуса, но те специи, что применили в этом блюде, мне мало, что не знакомы, так ещё и не на мой вкус. Ну, не привычен я к таким выкрутасам. Это для миллионеров всё обрыдло, вот они и ищут, чем себя ещё удивить, а мне как-то народная кухня привычней. Как бы там ни было, но я всё доел. Без удовольствия, но доел. Даже чаевые оставил. После этого покинул ресторан, и выйдя из здания стал ждать такси. Ждать долго не пришлось, тут они караулят клиентов. Стоит посетителю остановиться, и посмотреть на автомобили по ходу движения, как со стоянки срывается такси, и останавливается возле тебя. Забравшись на заднее пассажирское место, попросил таксиста отвезти меня в мотель на въезде в город. На вопрос — какой именно мотель, ответил, в тот, что не требуют документов. Мол, у меня украли бумажник, а с ним и все документы, а я сейчас в командировке, и пока восстановят документы, мне надо где-то остановиться.

— Понимаю, сэр. — Улыбнулся таксист. — Вы не единственный такой, к сожалению. Вчера вот только одного такого же довёз до того мотеля. Всё нормально, сэр. Будет вам мотель. — И он сорвался с места, явно зная, куда везти.

Через полчаса, он высаживал меня у небольшого, одноэтажного мотеля.

— Приехали, сэр. Надеюсь, деньги у вас не украли? — Забеспокоился таксист, осознав, что спрашивает об этом слишком поздно.

— Не переживайте, — успокоил я его, — деньги я не держу с документами, и они до них не добрались. Сколько с меня?

— 75 долларов, сэр. — Явно завышая, решил кинуть пробный шар таксист. — Да что там, 65 долларов сэр. — Махнул он рукой.

— Да нет, спасибо друг, — улыбнулся я ему в ответ, — меня устраивает цена. Вот тебе сотня, сдачи не надо.

— Спасибо, сэр! — Очень обрадовался таксист. — Вы наверно русский, сэр?

— Хм, а с чего ты взял, что я русский, друг? — Насторожился я, и приготовился его ликвидировать, но так не хотелось мне этого делать с ним. Это обычный работяга, труженик. Как раз такие и построили Америку, а то, что из неё сделали банкиры, это не его рук дело. В другой ситуации, может быть даже, мы могли подружиться. А тут… Ну, зачем ты сказал это?

— Американцы так никогда не поступят, сэр. — Расцвёл он в открытой улыбке. — Они бы даже и 65 долларов отдавали с шумом. Потому что реальная стоимость этой поездки — 60 долларов, остальное чаевые. Я уже подвозил русских, сэр, и знаю, как они себя ведут. Они не скупердяи, и очень щедрые. И ведут себя с нами, как с равными. Что не скажешь о чистокровном американце, для них мы одни из самого низшего звена, и ведут они себя с нами соответствующе, сэр. Мне очень нравятся русские, сэр. И я очень рад, что они сотворили с ЦРУ и СМИ. Я не слушаю их новости, сэр, но вижу, что творится вокруг. В своё время я воевал во Вьетнаме, и насмотрелся, что творили ЦРУшники, и заставляли нас выполнять преступные приказы. А СМИ потом, сделало из нас преступников, это когда операция ЦРУ провалилась. Так что, у меня нет любви ни к первым, ни ко вторым. Так я прав, вы русский, сэр?

Эх-хе-хе. Вот же наблюдательный какой. А почему я его должен убирать? Что он успеет сделать, даже если расскажет кому, что довозил русского без документов. Мало ли таких русских в стране? Тем более я в гриме. В такси садился я довольно далеко от места операции. Связать меня с «Белой Стрелой» просто физически не реально.

— Ты очень наблюдательный, э-э…

— Джон, сэр.

— Ты очень наблюдательный, Джон. Да, я действительно русский. Но я не хотел бы, что бы ты распространялся об этом. Сам понимаешь, после того, что случилось сегодня, у меня могут быть проблемы.

— Не волнуйтесь, сэр, даже если бы вы были тем самым, кто всё это устроил, даже тогда я бы не стал говорить об этом никому. Приятного вам дня, сэр. И вот ещё что, — он достал из портмоне картонную карточку и протянул её мне, — вот, возьмите. Вдруг понадобится куда-то поехать, буду рад вас доставить.

— Спасибо, Джон, — сказал я, принимая визитку, — может быть завтра я тебе и позвоню. Бывай, дружище. — Махнул я ему на прощание рукой. Он развернулся и отправился в сторону центра.

Ну вот, меня с ходу вычислили. Хорошо ещё, что он относится лояльно к русским, а если бы был патриотом своей страны? Аккуратней надо быть, не нужно показывать объёмы своей души, здесь это действительно могут не понять, или сразу определят как русского. А там как карта ляжет.

Войдя в мотель, попросил комнату, и доплатил за оформление без документов. Меня записали как Джона Смита. Это у нас как Иванов Сергей, или Петров Василий. Очень распространенная фамилия. Он даже особо на меня и не смотрел. Быстренько оформил в своём журнале, иногда бросая взгляд в телевизор, а там красочно рассказывали о массовом побоище в Fox News и подрыве CNN в Вашингтоне. Что примечательно, призывов к нападению на Россию не было. О «Белой Стреле» говорили, но очень осторожно, только как о факте, что это совершила именно «Белая Стрела». Развивать тему информационные каналы стеснялись.

Получив ключи, я вышел с мотеля, нашёл свой номер, а в каждом номере был свой отдельный вход с улицы, не так как у нас, с одним общим коридором, зашёл в номер, и облегчённо вздохнул. Всё же я подустал. Того состояния, что было в Вашингтоне не наблюдалось, но всё равно, усталость я чувствовал.

Опустив жалюзи на окна, закрыв дверь на замок, я разделся, скинул с себя грим, включил телевизор на одном из информационных каналах, и развалился на кровати, уставившись в экран. А там происходили очень интересные события. Оказывается, во время штурма здания, пострадали и работники центра, из тех, что я закрыл в комнате охраны. Из охранников в живых остался всего один человек. И сотрудники СМИ из других каналов, пытались переложить вину на уничтожение сотрудников центра, из тех, что были закрыты в комнате охраны, на меня, но оставшийся охранник, которого не дострелили спецы, подобрался к камере, и сказал: — «Да что ты врёшь-то? Это нас наши вояки покромсали. Толи с перепугу, толи с дурости, а может и приказ такой сверху поступил. Не надо меня оттягивать от микрофона, — сильно оттолкнул он одного из бойцов спецподразделения, — возможно, после этого меня уничтожат, но я скажу. Вы обоср…ись, вояки хреновы. А вы, подонки с камерами, не надо нести чушь с экранов. Вам мало того, что случилось с вашим братом?» — Выкрикнул он в конце, после чего, его всё же увели. Из приблизительно сорока человек, что я закрыл в карцере, в живых осталось всего семеро. И тех не показывали, старались поскорее отправить в укромное место. Но за одним, всё же, не уследили. А о тех, кто был на студии — вообще ни слова. Вот так вот, и это страна, которая поставляет демократию и права человека в разные страны. «Строители демократии».

После того, как охранник выкрикнул об ответственности за ложь, репортёр резко сменил накал своего повествования, и уже не говорил, что в смерти этих людей повинна «Белая Стрела», но обезглавленных бойцов показывали с огромным старанием.

На улицах проходили стихийные митинги, и с каждым часом они становились обширнее. Люди требовали не наказать «Белую Стрелу», а привлечь к ответственности политиков и министров, активно распространяющих ложь среди народа. Передача была показана по всей Америке, и теперь беспорядки нарастали лавиной. Толпы людей шествовали по улицам, сжигая дорогие авто, попадающиеся им по пути. Что примечательно, простые машины они не трогали. Уничтожали только те, что могли позволить себе купить только очень богатые люди. Адвокаты, юристы, банкиры, политики. В этот день, протестующие порезвились всласть. Команда, отданная военным на устранение беспорядков, понимания среди бойцов не нашла. И в операции усмирения протестующих, участвовали только спецподразделения полиции. Но их было очень мало, и их очень быстро подавили. Протестующие уже не стеснялись применять боевое оружие. Поэтому и спецподразделения быстро сдали свои позиции. Повылазили банды на улицы, начались погромы магазинов и всего, что попадало под руку. Если в самом начале обычные машины не трогали, то теперь мог попасть под раздачу любой человек, потому что власть перешла в руки откровенных бандитов. Вот только тогда армия и стала участвовать в усмирении. Они уже ни кого не жалели. По телевизору было обращение президента к добропорядочным гражданам, что бы они ушли с улиц, во избежание неприятных последствий, а через час в города вошла армия. Уничтожались все, кто проявил агрессию. Если ты держишь в руках оружие — значит ты враг. В этот момент оружие мог иметь на руках только солдат, остальные подлежали немедленной смерти. Круто? Может быть и так, вот только порядок после всего этого наступил почти сразу. Под шумок, были полностью вырезаны особенно откровенные банды, даже если они попрятались у себя в укрытиях. Сегодня был такой день, который позволял вычистить страну от всей мразоты, мешающей жить добропорядочным гражданам, и военные использовали этот шанс, активно помогая полиции, указывающей, куда нужно смотреть. В этот день отличились те из полицейских, которые не были уличены во взятках и крышевании преступников, те — которые выполняли свою работу по призванию. Вот они и использовали этот шанс, по полной, и активно участвовали в зачистках с военными. Много доходных мест они в этот день сократили своим коллегам, из тех, что не очень чисты на руку, или совсем не чистых, но это их, ни сколько не останавливало. Тем более что, этих сотрудников и видно не было. Попрятались, крысюки.

К вечеру, порядок в штатах был восстановлен. Быстрая буза и такая же быстрая зачистка. Требования народа были высказаны, и правительству и президенту надо как-то на это реагировать. И как он будет решать эту проблему, совершенно себе не представляю. Десятки лет лжи, как это нивелировать? Программа запущена, и она приносит свои плоды. Пусть плоды с кровью, ну так у них такая политика, на крови. Не смогут они в одночасье стать белыми и пушистыми. Но хоть народ теперь не будет безоглядно верить тому, что произносится с экранов. Хотя, мне кажется, что сегодняшние беспорядки, это как, если бы тебе в лицо сказали, что ты козёл. Ты ответил ударом в морду и успокоился. Ну а чего, где-то так и есть. Ведь козёл же, ты догадывался, но не знал точно. Но зато как удобно жить так, как раньше. Пусть козёл, зато не надо ничего менять.

В этой ситуации будет то же самое. Народ обозвали баранами, ну и что? Вот, по бузили, показали своё я, но зачем теперь что-то менять? Что будет, когда всё поменяется? И на что поменяется? Вот то-то. Всё останется по прежнему. Ну, может чуть-чуть подкорректируют размах лжи, но программа будет выполняться. Потому что Америка не способна прокормить себя сама. Такова уж экономическая составляющая этого государства.

А вечером, выступил президент, и пообещал разобраться в инциденте. И с «Белой Стрелой» тоже пообещал разобраться. Что бы ему это не стоило. Ню-ню, попробуй.

Вечером, я заказал по телефону пиццу, поужинал в одиночестве и вырубился, выключив телевизор. Завтра новый день и новые приключения.

Москва, резиденция Главы Государства.

Владимир Владимирович попросил своего секретаря, ни с кем его не соединять с полчаса, ему необходимо было время, что бы осмыслить всё то, что произошло в последнее время. Времени катастрофически не хватало. Если бы в сутках было сорок часов, то и из них часов тридцать шесть уходило бы на работу. Вот и не оставалось у него времени спокойно обдумать сложившуюся обстановку в мире. И как воздух ему нужен был хотя бы спокойный час:

«Весело же встретили Новый Год». — Думал он, погружаясь в свои нелёгкие думы. — «А ведь в чём-то я и сам виноват. Инструкций выдано не было. А что не запрещено — то разрешено. Вот и действуют они как дети в магазине игрушек. Дорвались до справедливости. А мне теперь как быть? Сейчас ведь меня президент их будет доставать, и требовать порядка в своих пенатах. Хотя, что он может у меня требовать? Я у него в долг ничего не брал. А как красиво они сработали всё же. Сейчас хоть СМИ меня не пытаются достать. Всю ответственность свалили на своего президента. Хоть с этой стороны полегче. Не надо созывать пресс-конференцию. Но как они это сделали? С Вашингтоном-то понятно, там ничего сверхъестественного, но сработать так в Нью-Йорке!!! Да ещё такой материал подали в эфир, это же бомба!!! Представляю, что творилось на улицах. Наверняка половину истеблишмента вырезали. И не удивительно. Молодцы, что уж говорить. Такой удар нанести, я даже не мечтал. Их же в открытую ткнули носом в кучу дерь…, которую они перед дверью соседа навалили, из продуктов этого же соседа, и не в одну кучу. К сожалению, это мало на что повлияет. Надо быть реалистом. Но позиции в переговорах им снизит однозначно. Это тоже не мало. А если будут выступать, то мы ещё чего подкинем в массы. Благо у ЦРУ, очень много наработок было, и по всем проектам есть полный расклад. От таких документов откреститься не просто. Так что это тоже нам в плюс. А как «Белая Стрела» лихо всё устроила во внутренней политике нашей страны!!! Сейчас взяточники и коррупционеры сами спешат расстаться со своим наворованным. Жизнь-то, она вроде как ценнее стала, хе-хе. Получится у нас или нет? Да чего нет, то? Уже получается. А то, что я не имею власти над ними, может это и к лучшему. Как напоминание, что и я не всесилен. Очень хорошо отрезвляет, знаете ли». — Полчаса для обдумывания ситуации у Главы прошло, и тут же позвонил секретарь, и сообщил, что с ним хочет пообщаться президент Америки.

— Ладно, соединяй. — Сказал он, и когда прозвенел телефон, взял трубку и нажал кнопку шифрования. Теперь их разговор невозможно было ни прослушать, ни записать, ни даже расшифровать со временем. Это был особый аппарат, и аналога у него не было. Кроме этого, там был вмонтирован электронный переводчик, который в автоматическом режиме переводил собеседника с нескольких языков, английский в нём был. Переводился разговор с небольшим запаздыванием в секунду, но это сущая ерунда. И перевод шёл в фоновом режиме, совершенно не мешая, причём собеседник перевода не слышал. Откуда у нас такие технологии? Дык, всё оттуда же. Глава-то у нас из разведчиков а как известно — бывших разведчиков не бывает. Нет, это не ворованные технологии, это наши наработки, только те, которые не смогли демократические страны у нас скоммуниздить. А в разведке такие технологии — очень нужны. Из-за этого, об этом и не стало известно широкой общественности. Настоящие патриоты были всегда, а в такой области их было много больше. Необходимость хранить свои секреты пуще неволи — это одна из заповедей разведки. И, как бы, не говорили «цивилизованные страны», что у нас нет хороших специалистов в IT технологиях, это совершенная неправда. А откуда у вас появились эти специалисты? Как раз из России они вышли. Беженцы и эмигранты в своё время очень хорошо разбавили кровь англосаксов, и прочих передовых еуропейцев. Вот и собрали у нас подобную технику такие специалисты. В серию её не выпустили, конечно, такие новшества в серию, как правило, не попадают, но в своей лаборатории, скажем так, очень хорошей лаборатории, которые могли выполнять те или иные изделия и оборудование для спецподразделений, опережающих время. А мобильные телефоны думаете у нас откуда? Именно из этой лаборатории. Командиру как-то удалось в своё время выцыганить это оборудование, это ещё когда мы работали на старой базе. Лаборатория тогда тоже была, но о ней мало кто знал. Да собственно и сейчас о ней никто не знает. Я имею в виду, кому не следует знать — те не знают. Секрет существования этой лаборатории удалось сохранить в тайне, в основном благодаря тому, что высшее начальство в этот секрет посвящено не было. Это почти как с нашей группой было. В наш секрет было посвящено только двое, которые контачили с властью, и то из этих двоих, место нахождения базы знал только один. Вот и у них была та же секретность.

Телефоны эти были не простые, я имею в виду, не такие как гражданский вариант. У нас, кстати, в России, только стали появляться эти модели в продаже, гражданские модели, выпущенные в США, Финляндии, Китае. Но очень дорогие. Да и сама связь обходится очень дорого, а всё потому, что этот вид связи у нас только налаживается. Ещё очень мало, антенн-ретрансляторов установлено в стране, оттого и связь берёт не везде, да и сами телефоны допотопные. У нас же телефоны используют УКВ диапазон существующих радиостанций, нагло используя их же технику. Их радио-ретрансляторы. Используется способ шифрования и передачи сигнала импульсным методом. Не знаю, как это происходит в реальности, не вникал, да это мне особо и не надо, но то, что нас невозможно прослушать и помешать — это факт. Да сотрудники радиостанций и не догадываются даже, что их станции используют и ещё для чего-то. Говорю же не простые у нас телефоны. Вот только на стационарный телефон позвонить пока не получается, для этого необходимо установить соответствующее оборудование на телефонных станциях, но думаю теперь за этим дело не станет. Уже хорошо то, что повсюду меняется оборудование координатных телефонных станций на квазиэлектронные. Следующим шагом будет совмещение мобильных способов связи со стационарными проводными телефонами. Так о чём это я? Ах, да, наши телефоны хороши ещё тем, что у нас есть связь даже там, где её не было никогда, но если там есть радио-эфир, то у нас будет и связь. Только для этого необходим усилитель, что не добавляет мобильности нашему телефону, но и мы в таких местах почти и не работаем. А для таких целей существует у нас и спутниковый телефон, что гораздо удобней в таких условиях.

— Слушаю. — Сказал Путилин, приложив трубку к уху.

— Господин пре-е…, господин Глава, Владимир Владимирович, Бил Клинтон тебя беспокоит. — Пророкотал тот в трубку. — Можно ли говорить открыто, без всех этих экивоков?

— Конечно, Билл, — согласился Владимир Владимирович с собеседником, — мне тоже не нравится вся эта кутерьма с подбором слов, что бы, не дай бог не обидеть. Так я слушаю тебя, чего хотел? И не переживай, этот разговор не возможно будет воспроизвести, он защищён.

— Э-э, хм, — впал в ступор президент, — хорошо, Владимир. Меня это тоже устраивает. Хоть мы и не встречались ещё лично, но что бы диалог прошёл качественно, все эти стандартные слова будут только мешать.

— Отлично. — Сказал глава, усмехнувшись про себя. Да куда ты денешься? Встретимся мы с тобой, обязательно встретимся. И все твои санкции — это бездарно проведённая операция. Не с теми ты разговариваешь на языке санкций, не с теми. — Так чего позвонил, Билл? Слушаю тебя.

— Владимир, отзови своих бойцов.

— Каких бойцов? Я ни кого, ни куда не посылал.

— Ну, что ты Ваньку валяешь? Так, по-моему, у вас говорят? Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю.

— Нет, не знаю, Билл. Просвети меня.

— Я говорю о «Белой Стреле». — Взорвался президент США. — Отзови их немедленно.

— Спокойней Билл, спокойней. Во-первых, «Белая Стрела» — это не мои сотрудники, и я не имею на них никакого влияния, а во-вторых, ты что же, Билл, опять пытаешься с позиции силы решить свои проблемы? Я ведь не твой подчинённый, и разговаривать с собой таким тоном не позволю. Я ясно выразился? — Очень спокойно, но с металлом в голосе сказал Глава России.

— Э-э, извини, Владимир, извини. Это всё нервы. Мне с большим трудом удалось погасить пожар, зажжённый этой группой. Вот и нервничаю.

— Насколько я знаю, это не сотрудники «Белой Стрелы» выбалтывали ваши секреты ведения большой политики. Если у тебя Билл, такие сотрудники, то это в первую очередь твоя головная боль. Почему же ты пытаешься свалить её на меня?

— Но, это же, они опубликовали эти признания. И они вышли с вашей страны, значит и ответственны за них вы.

— Нет, Билл, тут ты не прав. Ответственны за них только вы. Это благодаря вашей политике у нас появилась такая группа. Группа патриотов. Они не смогли смотреть на то, как ваше государство разрушает их страну, их родину. Так что не надо с больной головы валить на здоровую, кроме этого, я действительно не имею на них никакого влияния. Они не подконтрольны мне. И меня они тоже держат в тисках любви к своей родине. Впрочем, меня это ничуть не смущает.

— Но ведь, это же они, сделали тебя Главой. Вместо тебя там должен был быть другой человек… — Сказал, и тут же понял, что сболтнул лишнее, президент США.

— Так, так, интересно, — оживился Глава России, — и кто же должен был стать вместо Бельцина? Что же ты молчишь, Билл? Хотя, можешь не говорить. Я и так знаю. Но вот то, что об этом знал ты, меня задело. Своего ставленника хотел поставить, да, Билл? И ничего не вышло. Понимаю. Столько лет пытаться уничтожить страну, столько денег в это было затрачено, и тут такой облом.

— Не передёргивай, Владимир. Я не пытался уничтожить твою страну, просто хотел, что бы вы стали более вменяемыми, что бы можно было без боязни инвестировать средства в Россию и…

— Не надо, Билл, не надо мне этих демагогий. Иначе я сейчас положу трубку. Не считай меня дураком. Меня это оскорбляет. И вся эта чушь про большую политику на меня не действует.

— Ладно, ладно. Пусть так. И что теперь? Ты же понимаешь, что оставить это без последствий я не могу? На меня насели мои ястребы, и требуют от меня решительных действий. Любое моё действие выльется в войну. Тебе нужна война, Владимир? Это будет последняя война в истории земли, ты ведь понимаешь?

— Ты мне сейчас войну объявил, что ли?

— Да что ты ерепенишься? — Разозлился президент США. — Никто тебе войны не объявлял, во всяком случае, пока. Но это может случиться в самое ближайшее время, если ты не предпримешь шаги по усмирению этой группы. И не говори мне, пожалуйста, Владимир, что ты совсем не имеешь с ними ни какой связи, не оскорбляй меня, не надо.

— Хорошо, — хмыкнул Глава, — но предупреждаю, что ничего гарантировать не могу.

— Вот и хорошо, — удовлетворённо вздохнул президент, — ты самое главное выскажи свою волю, а там посмотрим.

— Только вот что, если твои СМИ будут поливать грязью мою страну, то я ничего не смогу сделать. Ты меня понял, Билл? Угомони своих писак, или их угомонит «Белая Стрела». И это не угроза, а анализ действий «Белой Стрелы».

— Я понял, Владимир. И уже отданы распоряжения на этот счёт. Мы тоже умеем анализировать. Теперь давай решим, как мы будем жить дальше?

— Когда приедешь к нам, тогда и решим.

— А может ты к нам? — Удивился президент США. Где это видано, что бы президент великой страны, ездил в «банановую» республику, как он искренне считал. И надо сказать, причины так считать у него были. Достаточно вспомнить, как смеялись над Бельциным в Парламенте США.

— Да нет, Билл, к вам я не поеду. Мне нечего там делать. Вашу страну подчинить я не хочу, от вас мне ничего не надо, моя страна самодостаточна. Санкции ваши только подхлестнули мою экономику. Так что, если тебе очень надо, то ты сам приедешь ко мне. Безопасность гарантирую.

— Хм, мда-а, — похмыкал в трубку президент США, — ну хорошо. Думаю, весной или в начале лета я нанесу визит.

— А как же ваше непризнание? — Поддел его Глава.

— А-а, брось. Какое непризнание, если тебя поддерживает всё население страны. Ты же постарался уничтожить всех моих сторонников.

— Ну, я в меньшей степени, в основном это сделала «Белая Стрела».

— Вот и я об этом. Мы пока против них бессильны. — Грустно сказал президент. — Но если они мне попадутся, я их уничтожу.

— Попробуй, — усмехнулся Владимир, — ладно, у тебя всё, Билл?

— Да, Владимир, всё, что я хотел на данный момент, мы решили. Ну, пока, Владимир, до встречи.

— Бывай, Билл. — Сказал Путилин и положил трубку. — Что, прищемило задницу? Ха-ха-ха.

Глава 9

Нью-Йорк.

Проснулся я утром от сигнала в мобильнике. Нет, я не ставил будильник, мне пришло СМС с одним словом, «полдень». Перед операцией, нами был разработан способ коммуникации таким образом. Если бы мне пришло сообщение «утро», то значит всё в порядке, и я должен продолжать свою деятельность так, как считаю нужным и, стало быть, руководство всё устраивает, а это сообщение мне говорит о том, что нужно закругляться здесь и отправляться в Великобританию. Ну, собственно, я так и хотел поступить, здесь я уже не слышал таких откровенных поползновений в адрес России. Урок был воспринят как надо. А вот если бы мне пришло сообщение «закат», то значит что-то пошло не так, и мне срочно нужно возвращаться. К счастью, всё шло по плану.

Позавтракав в ближайшем кафе, которое не пострадало при вчерашнем погроме, да оно досюда и не дошло даже, я имею в виду беспорядки, я позвонил таксисту, который дал мне свою визитку. Загримироваться я не забыл.

Через двадцать минут, таксист уже ждал меня у мотеля. Захватив свой багаж, я направился к нему, перед этим отдав ключи управляющему. Тот также смотрел телевизор, и на меня не обратил никакого внимания, и это очень хорошо. Для него я остался серым пятном в его жизни.

— Рад тебя видеть, Джон. — Поприветствовал я водителя, усаживаясь в такси. — Как тебе удалось не пострадать вчера? По телевизору я видел, что творится в городе.

— Я тоже рад видеть вас, сэр. — Улыбнулся Джон. — Не пострадал, потому что я умный человек, сэр. Когда все вышли на улицы, я тоже вышел. Даже удалось разгромить дом какого-то миллиардера, его самого, кстати, убила толпа. Просто растерзала. Потому, что он начал стрелять с автоматического оружия. Десять человек ему удалось убить, но остальные не испугались, и не кинулись убегать. У одного из нападавших был пистолет, и ему удалось подстрелить этого «сверхчеловека», после чего, жить ему оставалось считанные секунды. Его просто порвали, сэр. Его семье удалось сбежать в суматохе, но на них даже не обращали внимания. После того, как покончили с ним, толпа ринулась в его особняк, и стала всё громить. Кто под шумок стал грабить наиболее ценные вещи. Но, таких было мало. В основном старались уничтожить всё, что под руку попадёт. Народ был очень зол. После, этот дом сожгли, и толпа пошла дальше. Когда в этом элитном районе не осталось целых коттеджей, народ пошёл в центр города. Там переворачивали дорогие модели машин и сжигали их. Поджигались банки и супермаркеты. Народ как сбесился. И уже казалось, ничто не может остановить этой вакханалии. Они даже не подумали о том, что же они буду завтра кушать, разгромив магазины. Впрочем, я в этом уже не участвовал. После усадеб, я ушёл домой. Многие ушли, удовлетворившись содеянным. А магазины и банки громили в основном бандиты и отщепенцы. Но не долго. Вскоре появилась национальная гвардия, и стала уничтожать всех, кто был в это время на улице и проявлял агрессию. А мне их и не жалко. Это откровенные бандиты, сэр. Они же не только громили, но и грабили. Многих из них вчера убили, и город сегодня уже на много чище. В моральном смысле, сэр. К сожалению, по улицам сейчас очень сложно проехать, да и не везде можно проехать, поэтому я хочу узнать, куда вас отвезти, сэр?

— Мне надо в аэропорт, Джон. Туда мы сможем проехать?

— О-о, да, туда я вас отвезу без проблем. — Обрадовался он такому решению. — Вы хотите улететь? Но как же документы, сэр?

— Да нет, Джон, улететь мне в ближайшее время не светит, — развёл я руками, — мне необходимо переговорить с полицией, они меня вызвали с утра пораньше. Ведь именно там у меня украли документы. — Стал заливать ему наспех придуманную историю.

— Конечно, сэр, не вопрос. Считайте, что вы уже там. — Сказал он и сорвался с места.

Вскоре, я выходил у международного аэропорта имени Джона Кеннеди. Довольно быстро он меня до него довёз.

— Сколько с меня, Джон? — Спросил я, доставая свой бумажник.

— Восемьдесят долларов, сэр.

— Вот, возьми 150 Джон, мне понравилось обслуживание. — Протянул я ему деньги.

— Нет, сэр, — сказал он, взяв только 100 баксов, — вы очень добры ко мне, сэр, но моя совесть не позволяет этим воспользоваться. До встречи с вами, я ни на секунду бы не задумался, и взял бы, но сейчас почему-то не могу. Спасибо, сэр. И вы ещё раз доказали, что вы из России. — Расплылся он в улыбке. — Может вас подождать, сэр?

— Не надо, Джон, неизвестно, на сколько, мне здесь предстоит задержаться. Если появится необходимость, я тебе позвоню, номер твой у меня есть. Заплачу за дорогу до сюда и обратно.

— Конечно, сэр, не вопрос. И до свидания. Мне очень приятно было вас возить, сэр.

— И мне, Джон, было очень приятно с тобой ездить. Бывай, дружище. — Махнул я ему рукой на прощание, и после того, как он скрылся за поворотом, я направился в здание аэропорта. Я не собирался покупать билет, документов-то у меня на самом деле не было, а те, что были — уже далече. Я их уничтожил вместе с маской. Мне надо было выяснить расписание движения самолётов. А отправляться в Лондон я собирался так же, как и прибыл в Вашингтон. Зайцем.

Узнав расписание вылетов в Лондон, я пошёл в кафе, надо было заправиться перед отлётом. Дорога не близкая, а терпеть столько времени не хочется. По возможности надо питаться во время, а я сам не воспользовался такой возможностью, когда летел в Вашингтон. Ведь знал, что лететь долго, а перекус с собой не взял. И ёмкость нужна пустая, не в туалет ведь мне выходить. В тот раз мне удалось найти двухлитровую ёмкость в одной из сумок, в этот раз надо взять с собой, что бы, не копаться там в самый нужный момент.

Тщательно пообедав, взял первое и второе, я сходил в туалет, заставил себя облегчиться по максимуму, набрал каких-то пирожков в дорогу, ну, это я их назвал пирожками, а так-то они по другому назывались, взял сладкую воду, две двух литровки, и пошёл к выходу на посадку. Уже объявили мой самолёт. На посадку проходил так же, как и в Москве. Когда открыли багажный отсек и уже заканчивали погрузку багажа, я остановил время и добежав до самолёта, забрался внутрь. Найдя подходящее место для перелёта, я пустил время в нормальное русло. Вскоре, погрузка багажа закончилась, и дверь багажного отсека закрылась. А я устроил себе мягкую лежанку из сумок и приготовился отдыхать. В этот раз, я поступил немного по другому. Что бы, не страдать от безделья всю дорогу, я установил растяжку у двери, и конец этой растяжки привязал к своему пальцу. Если кто войдёт, то я обязательно проснусь. Пришлось натягивать эту сторожевую нить своим телом, то есть пальцем, но это лучше, чем всю дорогу мучиться от того, что хочется спать, а спать нельзя.

Закончив со всем этим, я лёг на свою лежанку, закрыл глаза и тут же вырубился. Даже не заметил, как мы взлетели. Да что взлетели, я не заметил, как мы садились! Я весь полёт проспал. А проснулся от того, что почувствовал удар шасси о взлётную полосу. Неплохо я прикорнул. Восемь с половиной часов спал. Что мне теперь ночью-то делать? Хотя ночи-то той осталось часа два, не больше. Мы же на восток летели, стало быть, на встречу, солнцу. Быстренько перекусив пирожками и запив сладкой газировкой, пока не начали разгрузку багажа, я собрал багаж на место и приготовился к выходу. Вскоре дверь открылась, а я, остановив время, покинул салон самолёта и пробрался в зал прилёта, хорошо в это время выходил служащий, вот в открытую дверь я и шмыгнул. Найдя укромное местечко, привёл время в норму. Сразу послышался многоголосый шум отъезжающих и встречающих. Моего внезапного появления никто не заметил, и я, спокойно покинув своё убежище, направился на остановку такси. Кушать я уже не хотел, поэтому и время терять, тоже не стал. До рассвета оставалось около часа, так что поедем сразу к месту акции. А начать я решил с МИ-6. Сначала эту очень вредную организацию накажем, потом можно и Форин-Офис навестить. Как я буду действовать — я пока и сам не знал, это всё по ходу действия станет известно. Импровизация — наше всё.

Ждать мне не пришлось, такси подъехало тут же. Я попросил водителя проехаться по Уайтхоллу, затем проехаться по мосту Воксхолл Бридж, затем проехаться там, у здания Ми-6, с целью посмотреть на недавно построенное здание, а построили его два года назад, далее вернуться по этому же мосту и проехаться по Бейкер Стрит. Объяснил такой маршрут тем, что я турист, и хочу осмотреть наиболее известные места. У водителя такой маршрут подозрения не вызвал, не я один такой у него. Не один раз приходилось возить по этим улицам, так что всё в порядке. А вот почему именно в таком порядке, объясню: дело в том, что по Уайтхоллу расположен Форин-Офис, а рядом с мостом Воксхолл Бридж — здание СИС. Это здание, где располагается нужная мне разведка МИ-6. Кроме неё там множество других подразделений, но они попадают под раздачу вместе с ними. Ангелов там нет. Причём, совершенно. На Бейкер Стрит меня заинтересовал вовсе не дом Шерлока Холмса, как бы это показалось с первого раза, а штаб квартира УСО, Управление Специальных Операций. Официально эта структура закрыта, но неофициально — она действует, и действует очень эффективно. До 1945 года там насчитывалось до 2000 бойцов, подготовленных и очень опасных противников. Сейчас бойцов этого элитного подразделения насчитывается всего пять групп, и одну из них я уничтожил собственноручно, это когда они готовили мой захват в Москве. Это была самая эффективная группа. А почему я выбрал именно такой маршрут? Так потому, что я решил действовать от здания УСО. Все эти объекты связывает подземная линия метро. Спец-Метро. Простой смертный там кататься не будет. Этим метро пользуются только очень ограниченный контингент лиц. Всю эту информацию нам удалось выкачать у захваченного агента МИ-6. План операции очень осторожно стал у меня обрисовываться в мозгу. И этот план внушал мне оптимизм.

Водитель, как я его и просил, провёз меня по тому маршруту, что я и просил. Что очень хорошо, интересующие меня объекты находились довольно близко друг от друга. Только здание УСО находилось дальше всех, но для меня это не критично.

Объехав все объекты, и проехав Бейкер Стрит насквозь, я попросил водителя остановиться в конце улицы, и, расплатившись с ним, пошёл не торопясь в сторону здания УСО. Чуть не доходя до самого здания, я зашёл в кафе и обильно подкрепился обедом. Неизвестно ещё, когда я смогу нормально поесть в следующий раз, поэтому такие вот тихие моменты, надо использовать по полной. Пока кушал, присматривался к зданию. Там было тихо. Никто не заходил и не выходил из него. И вот когда я пообедал и расплатился, в сторону здания пошёл один господин. Он был одет в строгий костюм, а сверху накинуто дорогое чёрное пальто. Именно накинуто, потому как пуговицы он не застёгивал, только поэтому я разглядел у него костюм. На голове, как не странно, был не котелок, а вполне добротная и тёплая кепка с ушами, такие я видел и у нас. Они меховые изнутри. Я вышел из кафе, встал в проём между домами, так, что бы, меня не было видно ниоткуда, и стал ждать. Зайдёт он в здание, или это просто прохожий? Нет, не прохожий. Как только ему открыли дверь, я остановил время и проник внутрь. Спрятался в непросматриваемом месте, и вернул время в норму. Дождался, когда посетитель зайдёт и стал действовать. В первую очередь, я переоделся. Одел свой костюм, зацепил за спиной катану, и приготовился к уничтожению противника. А начинать надо было с комнаты охраны. Когда вся охрана оказалась в своей комнате, а дверь комнаты ещё не успела закрыться, я рванулся в ускорении и влетев в комнату, «поснимал» им головы. Здесь было семь человек, в том числе и из отдыхающей смены. Всех семерых я обезглавил. Вы наверно подумаете, вот мясник-то. Всем только бошки рубит, ничего другого придумать не может, а я скажу так, именно под таким почерком меня и знают. И я хочу как можно больше шума и страха от противника. Когда головы летели в России, они очень горячо обсуждали это с телеэкранов, обвиняя Россию в варварстве, и грозя ей смертью, если правительство не справится с этой бандой, как они говорят. Вот теперь и посмотрим, что они будут говорить в этот раз. А когда я подумал о лишних жертвах, так сразу вспомнил дом в Москве, который подорвали террористы, а заказали это действо именно эти невинные жертвы. Ну, не именно эти, эти — исполнители чужой воли, что тоже не смягчает их вину, а до тех, кто даёт приказы, я ещё доберусь. А ещё я вспомнил захват заложников в детском драмтеатре. И этот захват тоже был делом рук Великобритании. Не стоит сомневаться, что ждало этих заложников, это для джентльменов Великобритании только фактор запугивания, а для меня это мои граждане, граждане моей страны, среди которых было очень много детей. И что, остановило это джентльменов? Нет, наоборот, именно такой сценарий они и выбирали, из массы возможных. Дело в том, что детские жертвы, наиболее сильно действуют на сознание людей, и подвигает их к действию, а в этом случае, действие должно было вылиться против властей, как фактор неспособности этой власти противостоять разгулу преступности и терроризма. Вот только джентльмены никак не могут усвоить одну истину. С Россией нельзя действовать, таким образом, как они действуют в других странах. Нас нельзя запугать. Нас можно сбить с толку, можно обмануть, можно вызвать жалость к врагу, но не напугать. Россия воюет с начала своего существования, практически, без передыху. Да не дают нам этот передых вот такие джентльмены и иже с ними. И уж что — что, а воевать Россия умеет очень хорошо, хоть и не любит это. И страх нам не ведам. Растерянность бывает, но не страх. Так что, я не испытывал никакой жалости к этим представителям силовых структур враждебного государства. На моём месте, эти джентльмены даже бы не задумались о том, что это в первую очередь аморально, а во вторую жестоко. Для них это просто дело, грязное, но дело. За которое — платят хорошие деньги. Так почему бы и нет? В отличии от меня. Я это делаю не ради денег. Я это делаю ради своей страны. Ради граждан своей страны. И если придётся испачкаться ради этого, так что ж, я готов. Уж лучше это сделаю я, чем не подготовленный человек. Тем более, что для меня, уже нет никаких барьеров. Я не стал мясником в прямом смысле этого слова, но я стал карающим мечём, чего собственно и добивался, когда отсекал головы этим охранникам. Это ещё один психологический трюк, который очень сильно действует на обывателя. В Америке помогло, сейчас там очень осторожно высказываются в отношении России, поможет и здесь.

Ну, так вот, как только я закончил зачищать комнату охраны, я тут же выключил всю следящую и охранную аппаратуру и нашинковал её катаной. Теперь можно действовать спокойно, мне никто не помешает.

Далее, я прошёл все комнаты, где я находил людей своим сенсором, и всех помножал на ноль. Людей здесь было не так и много. В основном люди были в тренировочном комплексе, там занималось две группы из спецподразделения. Теперь не занимаются, некому. Время я не останавливал для решения этой проблемы, а работал в ускорении. Способность с остановкой времени мне может ещё пригодиться, а как вы знаете, эта способность имеет свои границы и последствия, после достижения той границы. Чего очень не хочется. Да мне, в общем-то, и не было необходимости применять его в этой ситуации. Мне эти бойцы не соперники. Они и понять ничего не успели, как остались без главного, без головы. Это те бойцы, что выполняют преступные приказы в чужих странах. Совершают диверсии, проводят захваты, уничтожают мирных граждан. Сейчас они находились в своей стране, готовились к очередной необъявленной войне. У Великобритании осталось ещё две группы, которые вероятно сейчас выполняют какую-то миссию, в одной из стран.

А тренировочный полигон у них очень не плохой. Всё находится под землёй, и шума при выполнении стрелковых упражнений они не несут. Одна из групп, кстати, как раз и занималась отработкой стрелкового упражнения в движении по мишеням. Другая группа занималась в изолированном зале рукопашным боем. Дрались они грамотно, но даже против моих ребят — это котята. А против меня — да я даже сравнивать не буду. На уничтожение двух групп мне понадобилось семь секунд, и то, полторы секунды ушло на то, что бы добраться от одной группы до другой. Это выглядело как торнадо, вот только он не уносил людей ввысь, а оставлял их без головы.

В этом здании я зачистил всех, оставив только диспетчера железнодорожного сообщения, который находился в подвале, он мне ещё понадобится. Пока зачищал здание от лишних, нашёл оружейку, в которой обнаружил большое количество, как оружия, так и необходимой мне взрывчатки. Её было много, очень много. Ровными рядами, на стеллаже у стенки, лежали уже знакомые мне ящики с взрывчаткой СИ-4. Много ящиков. Я даже считать не стал. Мне столько и не нужно. Так же я нашёл и детонаторы к ним. А самое главное, я нашёл радиодетонаторы, что в моей ситуации архи важно. Ну вот, план и выкристаллизовался.

Подойдя к диспетчеру, и приведя его в чувство, я поинтересовался у него:

— Жить хочешь? — На мой вопрос он судорожно сглотнул слюну и замахал головой как болванчик, осматривая расширившимися глазами обстановку вокруг, а она не радовала. Мертвецов он не видел, его монитор показывал только станцию и подъёздные пути, но вывод он сделал правильный. Если я уже здесь, то, стало быть, те, кто должен это предотвратить — мертвы. И когда он увидел катану за спиной, то чуть не кончился на месте, видимо сопоставив всю информацию, что доходила до него о «Белой Стреле» и её победном шествии по Америке. Ну, а раз я здесь, значит и здесь случится то же самое, что оптимизма не прибавляло.

«Я наверно не правильно вопрос задал» — Подумал я. — «Попробуем по другому».

— Помогать мне будешь? — И увидев его не понимание, продолжил. — Тогда останешься жив.

— Горю желанием, сэр. — Выдохнул он, и замотал головой в согласии.

— Шутник? — Хмыкнул я. — Это хорошо. Как ты вызываешь поезд? — Поинтересовался я, присаживаясь на свободное компьютерное кресло.

— По рации, сэр. — Ответил он мне на полном серьёзе, ничуть не понимая, что такой ответ меня совершенно не устраивает. Ну а что же ты хотел, сам так и спросил.

— Молодец! — Похвалил я его. — Ещё один такой ответ, и ты больше не сможешь никого вызвать. — На мой спич, он, наконец, откликнулся пониманием.

— Извините, сэр, я наверно не правильно понял вопрос. Вызываем мы по рации, в случаях оговоренных инструкцией. В данный момент мы можем вызвать поезд только в том случае, если нашему командиру понадобится прибыть в подразделение СИС, с докладом или для доведения до руководства своих наработок, сэр.

— Вот, исправляешься, молодец. — Искренне похвалил я его. — А командир ваш здесь?

— Должен быть здесь уже, в здании. — Уточнил он. — По времени он должен уже собирать планёрку с руководителями спецотрядов.

— Как он выглядит?

И диспетчер обрисовал мне того господина, с которым я попал в здание.

— Хорошо, — остановил я его описание командира, — как долго может задержаться состав на станции, не вызвав подозрения у лиц, которые отслеживают перемещение поезда?

— Ну, если на час задержится, то это конечно может вызвать подозрение, такое уже было. Для выявления причины задержки с отправлением поезда, спешно была отправлена спецгруппа, дежурившая в здании СИС на резервном поезде. Но тревога оказалась ложной. Просто командир задержался из-за телефонного разговора.

— Понятно. — Удовлетворился я и махнул головой. — Вот видишь, ты уже почти выиграл лотерейный билет, под названием жизнь. А теперь вызывай поезд, и смотри у меня, если попытаешься предупредить кого ни будь, или ещё какое незапланированное действие произведёшь, то наш контракт аннулируется. Усёк?

— Я понял, сэр. — Обречённо согласился со мной паренёк, видимо была у него такая задумка. Но представление того, что случится в случае провала — его не устроило. Он взял в руку переговорное устройство, и сказал в микрофон. — Центр, ответь Ватсону.

— Центр на связи. Чего тебе, Стив? — раздалось по рации.

— Нужен вагон.

— Что, опять ваш командир что-то придумал?

— Фильтруй разговор, Центр, мы в эфире.

— Извини, Ватсон, ты прав. Причина вызова?

— Личный разговор с руководителем.

— Раз так, то жди. Через десять минут будет. Отбой связи.

— Ну вот, скоро приедет. — Вытер взмокшее лицо диспетчер. — Сэр, я сделал всё, что вы просили, вы меня отпустите?

— Ещё не всё, далеко не всё. — Не стал я его разубеждать, да и зачем? Я действительно не собирался его убивать. Меня опознать он не сможет, я в маске, а пользу принести смогёт. Расскажет о том, что здесь происходило. Мне нужно, что бы сегодня уже об этом стало известно, и он мне поможет в этом. — Скажи, а поезд имеет дистанционное управление?

— Да, конечно. Дистанционное радиоуправление присутствует. Но используется крайне редко. Да можно сказать, совсем не используется. Если в кабине поезда перевести управление на радио, то отсюда можно управлять им.

— Отлично. А как ты видишь, когда надо сбросить скорость? Что-то я не вижу станции СИС на мониторе.

— Потому что я её сюда не вывел, мне это не нужно было. — Сказал он и быстро проделал определённые манипуляции с клавиатурой, и я увидел станцию СИС. — Вот, это станция СИС. Вот на этих картинках мы видим подъездные пути этой станции. А вот подъездные пути нашей станции, и вот, приближается поезд.

— Хорошо. А теперь давай с тобой прогуляемся на станцию. — Сказал я, и потянул его за собой, тот не сопротивлялся, он уже смирился со своей участью предателя, но жить он хотел много больше. — А то, знаешь ли, придёт тебе дурная мысль в голову, и сократишь свою жизнь. А так надёжней будет. И смотри под ноги, не наступи случайно на своих товарищей. — Предупредил я его, видя, что тот не замечает препятствия. На моё предупреждение он отреагировал очень бурно. Его всего затрясло, и мышцы у него заклинили. Пришлось дать ему пощёчину, что бы привести в чувство. — Что, мертвецов никогда не видел? Да не трясись ты, он тебя не укусит. Он уже никого не укусит. Что, друг твой был? — Спросил я его, что бы вывести из ступора, и махнул головой в сторону трупа.

— Н-нет, сэр, — наконец стал приходить в себя паренёк, — сослуживец, но не друг. Мы даже не пили никогда вместе.

— Вот и хорошо. Всё, оклемался? Может ещё раз ударить? — Спросил я, примериваясь.

— Не надо, сэр, всё уже хорошо.

Когда мы дошли до перрона, диспетчер пошёл вперёд, а я приотстал, что бы, не попасть в поле зрения машиниста. Машинист, увидев диспетчера, открыл дверь кабины и стал ждать подхода диспетчера, а я ждать больше не стал. Ускорившись, я сначала снёс камеры, установленные по углам перрона, не хватало ещё поднять нездоровую волну раньше времени. Ведь, если мы можем видеть станцию СИС, то и там могут видеть нашу станцию. После этого, я подбежал к машинисту и вырубил его, втолкнув внутрь, вырубил и помощника машиниста. Затем спросил у диспетчера:

— Я там камеры покоцал, это не встревожит наблюдающих?

— Да нет, не встревожит. — Успокоил он меня. — У нас довольно часто камеры выходят из строя, причину этого до сих пор не могут выяснить. Чего только не передумали, тут и духов уже приплели, но проблему с причиной появления неисправности камер пока не решили.

— Это хорошо, — сказал я и показал рукой в угол, — встань пока там, я тут переговорю с людьми.

Когда диспетчер отошёл в сторону, я привёл в чувство машиниста, перед этим обшмонав его, оружия при нём не было, и сразу предупредил:

— Будешь дёргаться, умрёшь, уяснил? — Тот нехотя кивнул и тоже встал, я показал ему, куда следует отойти. С помощником машиниста повторилась аналогичная ситуация, только он при этом ещё и огляделся. С этим надо быть осторожнее, вёрткий больно, как бы чего не учудил.

Когда все были готовы к труду и обороне, я повёл их в оружейку, и сказал, что бы брали ящики с взрывчаткой, и тащили их к вагону. Вот тут до них и дошло, что я задумал. А помощник машиниста даже кинулся на меня с кулаками, ну как кинулся, попытался. Подставлять своё лицо для рихтовки я не собирался, поэтому, ускорившись, легонько ударил его в живот. Честное слово легонько, мне калеки сейчас не нужны, но его аж отбросило к стеллажам. В себя бы он приходил очень долго, если бы я ему не помог.

— Ещё одна попытка, и я обойдусь всего двумя помощниками. А ты останешься здесь, остывать. — Пригрозил я ему. Угроза вроде подействовала, больше он не предпринимал никаких попыток саботажа.

Мы перетаскали за десять ходок 50 ящиков, они брали всего по одному ящику, а мне и два были не в напряг. Мог бы и больше унести, но очень неудобно их носить. Когда ящики были перетащены и складированы, мы сходили ещё и за радиодетонаторами. Точнее, радиодетонаторы я взял всего парочку, на всякий случай, а к ним обычные детонаторы. Соединю в одну цепь, и этого будет достаточно. А то, что мы толпой ходили за ними, ну так не оставлять же их одних, ещё чего замутят. Когда мы вернулись, я повторно вырубил этих машинистов, диспетчера трогать пока не стал, помощник мне не помешает пока. Машинистов я усадил на свои места и закрепил их ремнями, что бы, не свалились раньше времени. Кроме этого, я ещё и руки им связал. Ну, а вдруг раньше времени очухаются. А так — гарантия. Потом я втыкал детонаторы в каждый ящик по одной штуке, и выводил провода наружу, а диспетчер таскал их и складывал в одну кучу. Когда и с этим делом было покончено, я обвязал все концы одной цепью и подключил радиодетонатор, оба, на всякий случай, вдруг один откажет. Передающее устройство на подрыв взял тоже в двух экземплярах. Перед этим я попробовал в оружейке, как они работают, и был удовлетворён, работали они очень хорошо. Осечек быть не должно. Включив радиодетонаторы, мы пошли в диспетчерский пункт. Диспетчер перед этим включил радиоуправление составом в кабине машиниста и заблокировал ручное управление, отломав рычаг переключения. Это я его попросил об этом.

Когда мы оказались в диспетчерской, паренёк всё же меня спросил:

— Сэр, вы ведь понимаете, что погибнет множество людей, ни в чём не повинных людей. Они просто выполняют свою работу, ту, за которую им платят деньги.

— Ни в чём не повинных говоришь? — Хмыкнул я. — А ты знаешь, что эти люди разработали и исполнили операцию по взрыву жилого дома в Москве, с ни в чём не повинными людьми, с людьми, которые просто жили в этом доме. Там погибло и множество детей. А ещё, спланировали захват заложников в детском драмтеатре, и осуществили его.

— Но, ведь это были террористы, сэр! — Вскрикнул он. — Я видел новости об этом, и захват заложников был удачно предотвращён…

— Заткнись, или я тебя сейчас тут прямо на месте грохну, и не посмотрю на то, что обещал сохранить жизнь. — Зарычал я. — Эти террористы были наняты сотрудниками МИ-6, мне удалось схватить там одного, он мне очень много успел рассказать перед тем, как я его отдал в руки правительству. Так что, не надо делать из них безвинных агнцев, да и ты не безвинный, раз работаешь в этой сфере. Но тебе, в отличии от них, сегодня повезёт. И то, что я собираюсь сделать, это не террористический акт, это возмездие. За всё возмездие. Вы, много вреда успели нанести России, очень много вреда за сотни лет. Пришла пора понести наказание. Давай, отправляй поезд.

— Простите, сэр. — Понурился он. — Конечно, сэр. И пощёлкав по клавиатуре, я увидел, как поезд тронулся в ту сторону, которая мне нужна. Поезд ехал не быстро, порядка сорока километров в час, ну так и расстояние здесь не большое. Когда он проехал половину пути, а я следил за этим по приборам контроля, я спросил у него:

— Слушай, а бронезаслонки тут есть?

— Конечно, сэр. — Удивился он вопросу. — А-а, понял. Когда нужно дать сигнал на закрытие заслонок?

— Сразу после активации заряда. Как быстро они сработают?

— Моментально, это сделано специально, в случае непредвиденного затопления, что бы, другие участки не пострадали.

— Замечательно. Как только увидишь на мониторе, что заряд сработал, сразу закрывай заслонку. А то, как бы нас вместе с ними тут не приложило.

— Хорошо, я сейчас подготовлю всё, что бы, не терять время. — И он стал выводить на экран монитора какие-то команды, и в самый последний момент, когда он хотел уже запустить команду на закрытие, я перехватил его руку.

— Что, хочешь умереть героем? Так ты зря это, никто не узнает, что ты пытался сотворить. Будешь так же лежать без головы, а я всё равно активирую заряд.

— Простите, сэр, — попытался выкрутиться диспетчер, — я машинально. О-о, поезд подходит к станции. Надо притормаживать.

— Ну, так действуй, чего стоишь? — Больше он не пытался активировать закрытие заслонки, иначе бы радиосигнал мог и не пройти, а принялся производить манипуляции по остановке состава. А я включил передатчик. На корпусе загорелся зелёный светодиод, сигнализирующий, что передатчик включён.

Когда поезд остановился на станции, к нему стали подходить обеспокоенные охранники, видимо в телекамеры заметили опущенные головы машиниста и помощника. В этот момент я и нажал кнопку активации, а когда пропала картинка с монитора, диспетчер активировал закрытие заслонки. Заслонка сработала штатно. Через несколько секунд, до нас дошёл звук сильного удара из тоннеля, а после и звук взрыва с улицы. Звук был очень сильный, у нас даже окна зазвенели. А диспетчер повернулся ко мне лицом, и стал ждать, что же я буду делать. Сдержу своё обещание или нет. Он уже смирился со всем, и ничуть не удивился бы, если бы я его убил. Но я не стал его убивать. Перед тем как вырубить его, я сказал ему:

— Вот так вот, и так теперь будет каждый раз, когда ваши задумают очередной трюк с террористическим актом, или манипуляцией общественным сознанием. Средств массовой информации у вас много, а станет в этом случае мало. Ты ведь догадываешься, за что я уничтожил две телевизионные станции в Америке? Молодец, значит не такой тупой. Так вот, передай своим СМИ и тем, кто попытается тебя допросить, всё слово в слово, то, что я тебе только что сказал. Ты понял меня?

— Я понял, сэр, я передам. И я хочу попросить прощения за всех, кто причинил вред вашей стране.

— Бог простит, — махнул я рукой, — а я буду мстить. И прощай. — После чего я его вырубил.

Аккуратно посадив его в кресло, я пошёл переодеваться. Следовало заканчивать эту операцию и убираться из этой страны поскорей. Дома очень много работы, и я хотел принять в ней очень активное участие.

Глава 10

Из здания выбирался через окно второго этажа. Не стал я из дверей выходить, кто его знает, что могло произойти. Вдруг он там уже под присмотром. На ускорении я, конечно, оторвусь, но мне надо ещё операцию закончить, и силы мне ещё нужны. И правильно сделал, как выяснилось. Когда я выпрыгнул со второго этажа, и спрятался между домами, так, что бы, меня не было заметно со стороны, я заметил, как к зданию стали подходить люди, очень специфической наружности. Нет, одеты они были в цивильное, как и большинство народа тут, но их выправка и манера двигаться, меня навела на мысль, что это ещё одна диверсионная группа УСО. Они не были насторожены, и шли вполне спокойно, значит, о том, что происходило недавно внутри, они не ведают. Но подтянулись они видимо из-за того, что произошёл взрыв в СИС. Но как-то быстро они появились, ещё и десяти минут не прошло после взрыва, значит, они где-то неподалёку расположились. Вот было бы весело, появись они на пятнадцать минут раньше. Мне было бы очень грустно. Застали бы со спущенными штанами фактически. В очередной раз повезло. Как бы, не сглазить удачу.

Прятаться больше не имело смысла. Я в цивильной одежде, в парике, с накладными усами, и в очках. В таком виде я похож на кого угодно, только не на боевика. Просто вышел на центральную улицу, и поймал такси. Попросил отвезти меня на улицу Уайтхолл. В начало улицы. И оставить меня на перекрёстке. Или у перекрёстка. Таксист на меня покосился, но ничего не сказал. Видимо я как-то не так выразился. Да и не суть важно. У меня последнее дело, и скоро меня здесь не будет.

У самого перекрёстка он меня не высадил, проехал чуть дальше, объяснив, что остановиться можно только там. Пока ехали, я заметил следы погрома, а проезжали мы очень близко от здания СИС. Тут и там валялся строительный мусор, остатки уничтоженного здания. Стёкла у некоторых зданий были выбиты взрывной волной, а у некоторых зданий были следы попадания инородных предметов. И это в полутора километрах от эпицентра взрыва. Что творилось в непосредственной близости — оставалось только предполагать. О самом здании СИС можно вообще забыть.

Выйдя с такси, я пошёл в сторону Форин-офиса. Нашёл закуток недалеко, и стал осматриваться, где мне можно переодеться. Нашёл густой кустарник рядом с входом в здание, и переместился туда в ускорении. В этих кустах, (а залез я именно внутрь кустов, оказывается, там было довольно просторно, и ничего не мешало, а с наружи выглядит как неприступная крепость) я и переоделся. Кусты были высокие и ухоженные. Что творится внутри кустов, снаружи не видно, а вот изнутри — можно было свободно наблюдать. Впрочем, наблюдать долго мне не понадобилось, в здание кто-то направлялся, и я воспользовался этим моментом и, остановив время, просочился внутрь.

Попав внутрь, я заметил, что охраны здесь значительно меньше, чем было в ЦРУ, ну так это и не разведуправление. Найдя ответвление от основного коридора, в котором не было людей, я вывалился в нормальное течение времени, и зашёл в первый же попавшийся кабинет. Мне нужна была информация, где находится премьер министр, и получить её я рассчитывал у этого бедолаги. А то, что бедолага — он ещё не знал. В кабинете сидел какой-то очкарик, и перебирал бумаги. Когда хлопнула дверь, он оторвался от бумаг, посмотрел в мою сторону, и застыл с открытым ртом. Вид мой был, очень уж устрашающий. Понимаю. Да и происходящее вокруг радости не представляло. Вот и застыл работник.

— Где мне найти премьер министра? — Спросил я у этого немолодого работника.

— А-а, эм-м… — Замычал он. — Что?

— Премьер министра, говорю, мне, где найти?

— Так, на последнем этаже. Там только его резиденция. Подниматься нужно по северной лестнице, остальные лестницы ведут в другие кабинеты. Только он называет себя Директором, очень он уж уважает свои возможности, и сравнивает себя с ЦРУ. Извините, а вы только его ищите? — Придя в себя, довольно спокойно спросил он.

— А что, вы тоже торопитесь сократить свою жизнь?

— Нет, что вы. — Смутился он. — Просто… Я много слышал о вас, и знаю, что вы не оставляете свидетелей. Я ведь не ошибся, вы именно тот, о ком я говорю?

— Я не оставляю в живых мерзавцев и врагов моей страны, — выплюнул я, — вы к какой категории относитесь?

— Ни к одной из них. — Быстро нашёлся он с ответом. — А Россия мне очень нравится. И как раз сейчас я работаю с документами по смягчению санкций в отношении вашей страны.

— Ну и живи тогда спокойно. — Успокоил я его. — Вот только немножко отдохни от трудов праведных. — Сказал я и, подойдя поближе, вырубил его импульсом. Как бы он не относился к моей стране, но оставлять за спиной возможную опасность я не собирался.

Камер видеонаблюдения в здании не было, ну а чего им бояться? Секретов они здесь не держат, нападений никогда не было, так чего им бояться? Да даже мысли у них не возникало, что им необходимо видеонаблюдение. Для чего? Вот и я думаю, правильное это решение. Есть у вас на входе охрана, ну, так и хватит этого. А мне сейчас это очень в тему.

На последний этаж поднимался в режиме остановки времени. Камер, конечно, нет, но изредка люди проходили мимо, и воспользуйся я обыкновенным ускорением в тесных коридорах здания, это могло насторожить людей, ведь при перемещении в ускорении создаются завихрения воздуха. Меня не увидят, но вот эти завихрения могут насторожить, поэтому и не стал рисковать. Это на улице можно пользоваться этим свободно, а в помещениях ветра не бывает. Или, если бы мне надо было действовать прямо сейчас, то я бы и не заморачивался, но мне нужно было сначала проникнуть в кабинет к премьер-министру незаметно, а уж после можно было и похулиганить.

До дверей приёмной добрался нормально, и теперь, что бы попасть в неё, надо было дождаться посетителей, и с ними проскочить в кабинет. Напротив приёмной располагался открытый зальчик для ожидания, там был большой кожаный диван, пара кресел и журнальный столик перед ними. На столике лежала стопка каких-то журналов, вероятно, что бы скрасить ожидание перед приёмом у премьер-министра. Ожидающих, на данный момент, не было, и я спрятался за этим диваном, пустив время в нормальное русло, стал ждать. Впрочем, недолго. В приёмную чуть ли не влетели два субъекта, так они торопились. У одного из них, старикана с лысой головой и огромных очках, в руках был какой-то предмет, напоминающий сосуд, с вытянутым горлышком. Эх, если бы я знал на полчаса раньше, что это были за посетители, и что у них с собой в руке, я бы начал действовать немедленно. Нет же, мне нужны были сенсационные материалы, что бы, поступить также, как и в Америке. Была такая возможность, для этих целей я даже купил видеокамеру. Но тогда, не случилось бы и всей дальнейшей истории. Но, по порядку.

Я воспользовался моментом, и, остановив время, просочился в приёмную. Так же потом просочился и в кабинет к премьер-министру, который почему-то называет себя директором. Разглядывать его, не было времени, мне нужно было найти укромное место, с которого было бы видно происходящее в этом самом кабинете. Такое место нашлось за толстой портьерой, которая опускалась до самого пола. Аккуратно, что бы, не потревожить шторку, я проник за эту портьеру, и сделал небольшую дырочку, позволяющую мне наблюдать за действом. После этого, пустил время в нормальное русло. Незначительное шевеление портьеры не привлекло внимание премьера, он смотрел на входящих, и нетерпеливо мерил кабинет шагами. Когда посетители вошли, он успокоился и пригласил посетителей садиться.

— Полагаю, Джек, — заговорил Директор, оглядывая посетителей, — знакомить вас не надо, раз вы вместе вошли?

— Нет, сэр, не надо. — Ответил Джек, старичок на это только улыбнулся. — Профессора Зимбельрмана я знаю довольно хорошо, только я не могу понять, как профессор археологии может помочь в нашем деле?

— Может, — махнул Директор головой, — во всяком случае, я в это очень сильно верю. Доказать пока это не возможно, всё только теоретические выкладки, но очень обнадёживающие выкладки. ЦРУ, видишь, ничего не помогло, сомневаюсь я, что они не подготовили встречу этим варваром, наверняка что-то, да придумали, и где они сейчас? — «Это точно.» — Подумал я. — «Ещё как придумали, и придумка их чуть не сработала, за мгновение ведь успел» — Нет, надо действовать по другому, очень аккуратно. Они пытались его поймать, а нам этого совершенно не надо. Нам надо, что бы, этих людей совсем не было, что бы, они не могли мешать нам в наших делах. Вот из этого и будем исходить. И я вижу, что вы принесли, что я просил, профессор?

— Да, конечно. — Замотал он головой как болванчик, даже возникло такое ощущение, что сейчас голова у него отвалится. — Вот никогда не думал, что вас это может заинтересовать. — Увидев поднятую руку Директора, профессор замолчал.

— Чуть позже, профессор, чуть позже. — Остановил Директор его. — Давайте пока посмотрим новости, как раз сейчас передают свежие новости, взрыв СИС не единственное происшествие за сегодня. — И он включил телевизор, который был закреплён на противоположной от окна стене.

В этот момент, на экране показывали развалины здания СИС. Неплохо так взорвалось. В центре взрыва была глубокая воронка, а по краям здания местами сохранились даже стены. Не на все этажи, разумеется. Это как больной зуб, в центре разрушенное кариесом воронка, а по краям останки зуба. Вот так и выглядело здание СИС на данный момент. Близлежащие строения, дома и прочее, пострадали не меньше. Некоторые здания, что находились очень близко, были полностью разрушены, у тех, что стояли дальше — были выбиты все стёкла и местами даже порушены стены. Крыши же, в радиусе двухсот метров, были порушены у всех зданий, вероятно от строительного мусора, что падал с высоты. По первоначальным подсчётам, как гласило объявление официальных лиц, погибло до трёх с половиной тысяч человек. Тут и сотрудники СИС, и те, кто находился в близлежащих строениях, а также проезжающие мимо автомобили и те, кто находился в них. Среди этих пассажиров были и туристы. Как мне стало известно позже, наших туристов в этот момент там не было. Не потому, что они игнорировали эти достопримечательности, а потому, что в аэропортах был введён дополнительный план по недопущению выезда наших граждан в страны Америки и Великобритании, план назывался «Троян». Троян, судя по всему, это я. То есть, Путилин уже тогда догадывался, чем грозит моё выступление в этих странах, и заранее подстраховался от случайных жертв, среди граждан нашей страны. Это помимо плана «Сито», что был введён раньше, который очень эффективно помог наполнить бюджет страны и не дать покинуть страну преступникам.

Возможно, среди пострадавших были и те, кто покинул нашу страну гораздо раньше, бывшие граждане, но я не считаю их гражданами моей страны. Для меня они уже иностранцы. Может быть, они и не имеют ничего плохого против России, и даже в какой-то мере хорошие люди. Вот только, я считаю, что если ты удрал в Великобританию в тяжёлое для страны время, не стал бороться, а подхватив свои сбережения, вложил их в развитие совсем другой страны — то и подпадаешь под статью иностранец. С чем тебя и поздравляю. Теперь вернуться в Россию будет очень затруднительно. Если уехал из-за притеснений — это одно дело, и тебя скорей всего примут обратно, а вот если уехал по причине того, что тебя, твои же друзья воры государственных денег заказали — то это совсем другой случай. Да и не сунутся они обратно, у таких — голова на эту тему очень хорошо работает. Ну и бог с ними, лишь бы нам не мешали. А будут мешать, так у нас на таких деятелей управа найдётся, и океан нам не помеха.

Вот, наконец, стали показывать и здание УСО, и то, что происходило внутри. Там сейчас работали следователи, идентифицировали покойников. Вот что интересно, у нас репортёров на такую картину не пропускали, а тут в порядке вещей. Под ногами разве только не мешались, снимая весь ужас произошедшего, крупным планом запечатлевая отрубленные головы. Тут в кадр попадает один из сотрудников СМИ, не выдержавший увиденного, обильно орошая съеденным недавно пол в здании, на что, один из следователей сильно ругался и погнал его прочь. И не только его, всех репортёров выставили вон из здания. И тут, в кадр попадает диспетчер, и один из репортёров бежит к нему. Следом бегут все остальные.

— Извините, — влезла одна из репортёров, — это вы, единственно оставшийся в живых?

— Да, я. — Не стал отнекиваться диспетчер. Да его и не ограничивали в том, что он может сказать. После того, как его допросили следователи, его отпустили, задумчиво почёсывая затылки. А потому, что кроме этого, он сказал и об ультиматуме, произнесённым мной. Я же ему так и сказал. Говорить это всем, кто будет его спрашивать об этом случае, или допрашивать. Вот он и рассказал. Следователи пока не решили, что им делать с такой информацией.

— Как вы объясните то, что вас «Белая Стрела» не убила как остальных?

— Он это сделал преднамеренно, для того, что бы я передал послание нашему обществу. Ну а то, что он оставил в живых именно меня — это просто счастливый случай для меня. Он мог оставить в живых любого из тех, кто был там, но выбрал меня. — А молодец. Выкрутился. Не стал рассказывать, что помогал мне во взрыве СИС. Никто об этом не знает, кроме его и меня. В живых не осталось никого, так и зачем рассказывать об этом?

— А что за послание он просил вас передать? — Не успокаивалась та же репортёрша.

— Он мне сказал, что бы я сказал это дословно. Вот это послание: «Вот так вот, и так теперь будет каждый раз, когда ваши задумают очередной трюк с террористическим актом или манипуляцией общественным сознанием. Средств массовой информации у вас много, а станет в этом случае мало. Ты ведь догадываешься, за что я уничтожил две телевизионные станции в Америке? Молодец, значит не такой тупой. Так вот, передай своим СМИ и тем, кто попытается тебя допросить, всё слово в слово, то, что я тебе только что сказал. Ты понял меня?». Это весь текст. Думаю, что я не ошибся, у меня очень хорошая память.

— Скажите, а как он выглядел? — Задал вопрос уже другой репортёр. Та, что задавала вопросы первая, сейчас стояла в ступоре, и не решалась задать другой, наиболее интересный вопрос, который поднимет рейтинг её телекомпании. Как она поняла, «Белая Стрела» слов на ветер не бросает, и следующей жертвой может стать и она, или вообще телекомпания. Вот и стояла она в нерешительности. Теперь следовало следить за своими вопросами и обвинениями.

— Он был во всём чёрном, как показывают фильмы про ниндзя. За спиной у него была закреплена сабля.

— Наверно катана? — Перебил его репортёр.

— А? А-а, может и катана. Я не разбираюсь в холодном оружии. И двигается он так, что я его совершенно не видел. — Вероятно, он вспомнил тот момент, когда я вырубал машинистов.

— А больше он ничего не сказал? — Не унимался репортёр.

— Всё, что он сказал, я вам передал. Не хотите погибнуть, не лепите сенсацию из лжи и подлогов, в отношении этой страны, и всё будет хорошо.

— Но, это же, кошмарно! — Вскрикнул он. — Убивать только за то, что кто-то немножко нафантазировал. Это ущемляет наши права и свободы.

— Я не тот, кто это сказал, но одно я уяснил точно. — Твёрдо сказал диспетчер. — Какие права? Право грабить соседа под предлогом внесения демократии в страну? А свободы вас никто не лишает. Хотите попробовать себя в роли мученика? Так вперёд, вас никто не удерживает. Можете прямо сейчас начинать. А я пас. Всё, больше я вам ничего не скажу. Прощайте. — Сказал он и, развернувшись быстро убрался от репортёров. Впрочем, они его не преследовали, а стояли и размышляли. Недолго. Потом появилась на экране другая картинка, и Директор выключил телевизор.

— Ну, и что вы думаете по этому поводу? — Поинтересовался он у присутствующих.

— Это невыполнимо. — Высказался Джек Прэстон. — У нас же вся политика на этом держится. Как мы будем восполнять ресурсы? Да у нас их собственно и нет на острове. Все освоенные месторождения скоро закончат своё существование из-за оскудения, а Россия — прекрасный заменитель. Нам нельзя бросать попытки овладеть её богатствами.

— А как же «Белая Стрела»? Ты не боишься, что они доберутся до нас?

— Но, вы же, сэр, что-то придумали? И наверняка это нам очень сильно поможет.

— Ну, поможет или нет, — разочарованно вздохнул он, — вопрос не правильный. Скорее, это наш последний шанс. И теперь, профессор, расскажите нам о нём. А для начала, активируйте его.

Что-то мне подсказывало, что надо действовать именно сейчас, не дать возможности активации этого непонятного артефакта. А то, что это артефакт — это было написано на самом сосуде. Нет, не так. Я понял это, увидев какие-то надписи на сосуде на непонятном языке. Сначала я думал, что это рисунки, но приглядевшись, увидел, что это не так. Они были похожи то ли на иероглифы, то ли ещё на что, но ни на один из современных языков он не был похож. Руны, так будет правильней. Так вот, весь сосуд был в этих рунах. На вытянутом горлышке сосуда были кольца из металла, очень похожие на бронзу. Они находились друг над другом, и тоже были исписаны рунами. Колец было десять. И у них была возможность вращения на этом горлышке, друг относительно друга. И вот, видя, как профессор вращает эти кольца, составляя определённую комбинацию из этих колец, моя интуиция кричала, надо остановить это, пора вмешаться, но разум говорил, что надо подождать, это может быть очень интересно для меня. Тем более что они не знают, что я нахожусь уже здесь.

И вот, когда он собрал эту комбинацию, он сказал:

— Ну вот, всё готово. Теперь, если нас потревожит этот разбойник, то ему останется недолго здравствовать.

Я, на всякий случай, посмотрел на этот сосуд своим магическим взглядом, и понял, что этот артефакт излучает какую-то энергию. Даже не так, он не излучает, а впитывает энергии из вне, и при этом имеет свою энергетическую оболочку. Больше ничего интересного я не заметил. Но я почувствовал, что самочувствие у меня почему-то стало ухудшаться.

— Как оно работает? — Спросил Директор.

— Вопрос не совсем корректен. — Поправил Директора профессор и, сведя свои ладони вместе, уставился в потолок, для лекции. — Это не механизм. Это живое существо. В этом сосуде находятся сейчас девять сущностей. Энергетических вампиров. Этот сосуд был обнаружен ещё нашими предками, пару столетий назад, и лежал в наших запасниках, как неизвестный артефакт. До тех пор, пока я не натолкнулся на него. Мне удалось расшифровать то, что на нём написано. Кстати, предупреждая ваш вопрос, сообщу, что этот сосуд никому не удалось разбить или сломать. Материал тоже не удалось идентифицировать, просто невозможно взять пробу материала. Ну, так вот, сейчас я выпустил на волю одну из этих сущностей. Смысл существования этой сущности, является в потреблении энергии, живой энергии. Оставшиеся сущности, покинуть сосуд не могут, для этого нужно собрать определённую комбинацию этими кольцами. Сам сосуд экранирует всякие излучения, и блокирует эти сущности в этом сосуде. Кроме этого, этот же сосуд и поддерживает их существование. Он обладает свойством поглощать энергию, что бы подпитывать сущности в сосуде.

— Э-э, — завис Директор, — вы только что выпустили вампира, и так свободно говорите об этом?

— Не переживайте, та энергия, что излучаете вы, нашему вампиру совершенно не подходит, во всяком случае на начальном этапе. Для активации сущности, ему необходим человек с очень сильной энергетикой, а до этого он находится в стазисе. И сейчас эта сущность находится где-то в этой комнате, в застывшем виде. Как взведенная мина.

Услышав это, я внимательно осмотрел пространство вокруг, но ничего не заметил, никаких сущностей в воздухе не висело, но самочувствие у меня падало с поразительной быстротой. Я стал чувствовать слабость, и если я и дальше буду тут стоять, то очень скоро могу просто тут и остаться. Надо было действовать, и действовать немедленно. А с этой сущностью будем разбираться уже в более спокойном состоянии.

Не выходя на сверхскорость, я вышел из-за портьеры, что бы увидеть композицию «не ждали», из трёх действующих лиц. Сказать, что они были ошарашены — это ничего не сказать. На лице так называемого Директора, застыла маска ужаса, впрочем, Джек Престон тоже выглядел так же, только профессор проявил спокойствие. Поначалу-то тоже испугался, но испугался только тому, что я появился неожиданно, а потом пришёл в себя и внимательно меня рассматривал.

Я подошёл к ним поближе, и что произошло потом, я так и не понял. Неожиданно моя рука поднялась в направлении того самого сосуда, и из ладони выплеснулся сгусток энергии, как плазма. Сосуд оплавился, и перестал излучать энергию. Всё это происходило так быстро, что могло показаться, что была применена сверхскорость, но это только в моём воображении. На самом деле всё происходило медленно и спокойно. Даже осмотр содеянного магическим взглядом, делал не я. Я был как сторонний наблюдатель. Через мгновение, ко мне вернулось управление своим телом. Профессор в ужасе закричал:

— Что вы наделали? Это же наследие наших предков, его нельзя было уничтожать! Его не возможно уничтожить. — Но посмотрев на сосуд, дополнил уже спокойным голосом. — Не возможно было уничтожить, мы пробовали. Даже пытались сжечь. Как вам это удалось?

Директор и его аналитик в это время стали приходить в себя, и попытались покинуть наше общество. Не хорошо это, не вежливо. Я не позволил так поступить с нами. Ведь разговор с профессором ещё не закончен, а они демонстративно показали, что не одобряют наше общество. Ну и смахнул им головёнки. Пусть хоть так, но останутся с нами. Профессор при этом не стал истерить. Он посмотрел на этих типов и изрёк:

— Я приблизительно так и думал, что всё это закончится чем-то подобным. Меня вы тоже обезглавите? — Спросил он меня совершенно спокойным голосом. Великолепная выдержка.

— Если ответите мне на несколько вопросов, то останетесь жить.

— Хорошо, что уж теперь. Я вот только не могу понять, как вам удалось выжить?

— Что вы этим хотели сказать профессор?

— Ну как же? — Всплеснул он руками. — Ведь в вас однозначно подселился вампир, а он должен был вас выпить, выпить вашу жизненную энергию. Хотя… — Задумчиво произнёс он.

— Что хотя, профессор? — Нетерпеливо спросил я, одновременно вытирая катану, одеждой покойных.

— Он мог использовать вас как носителя. Возможно, этой сущности понравилось ваше тело. В этом случае, он будет перехватывать управление, и в конечном итоге вытеснит вас. Не знаю, как много это займёт времени у него, но это произойдёт, так или иначе.

— Что значит, «перехватит управление»?

— То и значит. Вы не сможете делать то, что захотите. Вы будете делать то, что нужно этой сущности. Даже этот демарш с уничтожением сосуда, я так понимаю, это выходка этого существа? Решил разделаться с конкурентами.

— Что ждёт меня дальше, проф?

— Ну, сначала вас лишат управления своим телом, потом, когда полностью подчинят ваше тело — будут использовать ваши воспоминания, и искать таких же энергетически сильных людей, что бы питаться. Это же вампир, и ему постоянно нужна жизненная энергия. Это как раковая клетка. Та тоже питается телом человека, в котором живёт. Когда она выпьет всех известных вам сильных людей, примется пить всех, до кого может дотянуться. Тут уже не будет смотреть на силу энергетики. Скорей всего, она будет стараться находиться там — где много людей, что бы беспрерывно питаться. И чем больше она их выпьет, тем больше ей будет нужно. Это оружие. Оружие против ангелов. Его изобрели очень давно, и вот сейчас оно сработало.

— И вот так спокойно вы мне говорите об этом, проф? — Стал закипать я. — Зная всё это, вы не побоялись выпустить на волю этого монстра?

— Не боялся, потому, что у меня был метод борьбы против этого. Почему был? Потому, что я рассчитывал, что он тебя просто выпьет, а пока он этим занимается, я бы его изолировал. Дело в том, что те руны, что были изображены на сосуде — это не простые руны. Точнее, не все руны, что там были. Определённая комбинация, но именно они создают защитный купол, который может изолировать энергетическую субстанцию, какого бы размера она не была. Вот, — он вытащил платок довольно большого размера, исписанный набором рун, расправил этот платок, положил на пол, и перекатил тело Директора на этот платок, после этого соединил противолежащие концы так, что бы совпали руны, и платок принял форму кокона, — видите, как это происходит? Поэтому я был полностью спокоен. То, что он решил использовать ваше тело, был один шанс из тысячи. И он его использовал.

— Проф, а меня вы сможете так изолировать? Пока я не стал пить всех подряд? — Я потрогал кокон, он был очень твёрдым, и что-то мне говорило, что его не возьмёт, даже моя катана. Эх, если бы не этот цейтнот, это же идеальный материал. Можно было бы делать отличные лёгкие корабли, и настолько же прочные. Проф, что, не догадывался, что это же величайшее открытие?

— Вы думаете, он мне даст это сделать? — Усмехнулся профф.

— Профессор, а почему вы, имея ТАКОЕ открытие, не попытались стать миллиардером? Это же стратегический материал.

— Эх, молодой человек. — Укоризненно пристыдил он меня. — Почему вы все, всё мерите деньгами? Ну, куда мне, старому, больному человеку деньги? Да и не в деньгах счастье. Даже то, что я согласился на эту авантюру, это лишь ради того, что бы посмотреть на этот эксперимент. Увидеть это воочию. Извините меня. Я не рассматривал вас как человека, я рассматривал вас как объект эксперимента. Вот такой я циник. А материал, — он передал мне свой дневник, — возьмите, возможно, вам он принесёт много больше счастья, чем мне. Видя ваш вопрос, отвечаю, нет, никому об этом не известно. Я никому не рассказывал об этом удачном эксперименте. А за этот кокон не переживайте. Через несколько минут он исчезнет, растворится в пространстве. Вместе с содержимым. Я туда дополнительно вставил одну руну, которая и уничтожит этот кокон. В блокноте, что я вам передал, всё есть. И теперь это открытие есть только у вас. Почему я не раскрыл эти знания этим господам? Потому, что с этим открытием, они просто уничтожат землю. Они не достойны, а вам я верю. Вы не способны причинить вред просто за то, что вам так захотелось. А все эти смерти, что происходят вокруг вас, что ж, наверно они этого заслужили своей политикой. Я не одобряю методы их работы. Я ответил на ваш вопрос?

— Вполне, — махнул я головой, — и спасибо вам, профессор.

— Из-за меня вы попали в скверную ситуацию, и вы же меня ещё и благодарите? — Изумился проф. — Не надо благодарностей. Пусть это будет возмещением принесённого вреда. И прощайте. Думаю, что вам надо уходить. Сомневаюсь, что вы сейчас сможете полностью использовать свои способности, хотя, может сущность ещё не полностью овладело вами.

— Прощайте, профессор. — Сказал я, и, остановив время, устремился вниз. Хм, работает пока. Стоило мне подумать об этом, как я сразу вывалился в нормальное время. И это в моём чёрном костюме. Хорошо хоть в этот момент никого не оказалось в поле видимости, и я ни перед кем не засветился. Представляю, что бы сейчас началось.

Пока я судорожно решал, как поступить дальше, время опять остановилось, но я к этому не прилагал никаких усилий. Это произошло против моей воли. Но произошло во время, потому что, из-за угла показался человек, и он не успел меня увидеть. Я быстро преодолел пространство до выхода на улицу, но двери были закрыты, а вы знаете моё отношение к закрытым дверям. Пришлось прятаться от взглядов неосторожных свидетелей. Такое место нашлось за одной из колонн. С трёх сторон от неё были глухие стены, так что у меня был шанс остаться незамеченным. Минут десять пришлось обождать, пока один из посетителей не стал покидать эту резиденцию. Дальше, я попробовал активировать остановку времени и у меня получилось. Медлить было нельзя, и я устремился в приоткрытую для посетителя выходную дверь. Миновав дверь, я сиганул в свои кусты, туда, где я оставил свою одежду. Одежда была на месте. Переодевшись, я аккуратно вышел из своего схрона, и задумался, что мне делать дальше. То, что мне заказан путь назад, я ничуть не сомневался. Я не собирался рисковать своими близкими и друзьями, а то, что там случится сущая вакханалия, я ничуть не сомневался. Что бы что-то решить, мне нужно было всё это обдумать в спокойной обстановке, и поэтому, поймав такси, я попросил водителя, что бы он отвёз меня на окраину Лондона, в придорожный мотель. Документов у меня нет, попробую устроиться на ночёвку, используя прошлый опыт. Водитель не стал меня ни о чём расспрашивать, а молча, покатил туда, куда знал только он. То, что он едет на окраины Лондона, было и так понятно, поэтому я и не беспокоился. Казалось бы, произошёл крупный теракт, все люди должны быть насторожены и взвинчены, но это не относится к Лондонцам, а может и вообще к англичанам. Какие-то они слишком спокойные. Индифферентные. А вот бобби на улице было много. Проверяли, чуть ли не каждую машину. Даже мы удостоились проверки дважды. Но что они могли у нас найти? Да и на каком принципе шла проверка? Это остаётся загадкой для меня.

Когда происходила первая проверка, один из бобби потребовал от меня, что бы я предъявил ему документы, на что, я совершенно ничего не понимая, протянул ему туристический буклет, который находился в кармашке чехла пассажирского кресла, и сказал, что меня зовут Патрик Финниган, и что собственно происходит?

— Простите, сэр, — сказал бобби, рассматривая буклет, переворачивая страницы, — идёт тотальная проверка, в связи с террористическим актом. Вы разве не знаете о том, что произошло?

— О-о, это ужасно, сэр. — Подыграл я ему. — Так это разве террористический акт? Я слышал, что это было неаккуратное обращение с взрывчатыми средствами.

Весь диалог с бобби происходил под жуткую головную боль, и с каждой минутой боль усиливалась. Не знаю, что это было, но бобби протянул мне буклет обратно, и сказал:

— Всё нормально, сэр, можете ехать дальше. А по поводу взрыва — сейчас идёт тщательное расследование, официального обращения пока не было, так что, всё может быть. Будьте счастливы, сэр. — Попрощался он со мной, а у меня потекла кровь из носа. Этого бобби уже не увидел. Я быстренько утёр кровь носовым платком, и этого оказалось достаточно, кровь перестала течь, и головная боль стала проходить. Водитель поехал дальше.

«И что это было?» — Задал я сам себе вопрос. — «Судя по всему, сейчас произошёл случай внушения. Он очень внимательно рассматривал этот буклет, ничуть не сомневаясь, что это мой паспорт. Я сам не обладаю такими способностями, тогда, получается, это действовала эта сущность. Это она использовала меня, мой мозг, что бы внушить определённую мысль тому бобби. Она меняет мой мозг. Подстраивает под себя. Хоть это и вампир, но это существо гораздо древнее современного человека, и знаний в области магии и возможностей человека этому существу знакомы не понаслышке, раз оно так легко меняет меня. И эта способность, как же она называется?» — И тут в моём мозге всплывает совершенно не известное для меня понятие, «суггéстия», вот как это называется. — «Ого, вот те и раз. О таком я даже не читал. Это не мои знания. Это мне сейчас подсказало это существо».

В этот момент, нас остановил ещё один бобби, и процедура повторилась с точностью до «запятой», вот только кровь из носа у меня больше не пошла, и голова уже так сильно не болела. Привыкаю, однако.

Довёз меня водитель до какого-то непримечательного мотеля, сказав, что дальше если ехать, то условия проживания он не гарантирует, а в этом мотеле всё очень удобно, самому приходилось останавливаться здесь из-за поломки. Спорить с ним я не стал, а смысл? Я ведь не знал об этом мотеле вообще ничего. Если он так говорит, поверим. Ему мне тоже нет особого смысла врать. Расплатившись с водителем баксами, на местную валюту-то я не разменивал, на что водитель не очень охотно согласился, но когда я добавил к запрашиваемому ещё столько же, он от радости даже улыбку продемонстрировал на своей постной физиономии. А я уж думал, что он робот. Нет, человек, но всё равно, какие-то они чёрствые, что ли? Англичане, в смысле.

В мотеле, существо взяло управление на себя, и повторило фокус с документом, захватив брошюрку из такси. Я, к слову, в этот момент никак не мог повлиять на ситуацию. Да и не особо старался. Пока идёт всё по моему плану, поэтому расслабился, и стал наблюдать за его действиями. Со стороны никак нельзя было отличить — я это говорю, или кто-то другой моим голосом. Если бы на это смотрели мои друзья, в смысле. И это очень опасно. Для моих друзей опасно, ну и для меня естественно. Поэтому, мне очень была нужна спокойная обстановка, что бы разобраться со своими способностями и вообще способностью управлять ими.

Консьерж, заполнив карточку, выдала мне ключи, и я направился в свою комнату. Комната не впечатлила. Ну а что ты хотел? Это тебе не фешенебельная гостиница, а место для отдыха перед дальней дорогой. Именно с такой целью и строятся такие мотельчики. Кровать есть, телевизор есть, есть даже отдельный санузел, а кроме этого присутствует стол и стул. Даже одёжный шкаф есть. А большего и не нужно.

После того, как я зашёл в комнату, управление телом опять завладел я. Хмыкнув, я огляделся внимательней, и увидел на столе телефон и рекламную брошюрку от изготовителей пиццы с телефоном. Недолго думая, я заказал пиццу в номер, и пока её везут, решил сполоснуться в душе. Душ в санузле присутствовал. Сполоснувшись, и почувствовав лёгкую расслабленность, я хотел уже прилечь, что бы лёжа дождаться пиццы, но не успел дойти до кровати, в дверь постучали. Это доставили пиццу.

После быстрого перекуса, лёжа на кровати, я стал размышлять над своей не простой ситуацией. А ситуация была аховой. Я не знал, что мне теперь делать. Профу я поверил полностью, да и как не поверить, если я уже почувствовал на себе, как меня отстраняют от управления самим собой? Это очень неприятное чувство. Ладно бы, если бы это был друг, так нет же. Как раз наоборот. А хуже всего, что я ничего не могу с ним сделать. Попробовал осмотреть себя магическим зрением, но у меня это не вышло. Ни взгляд ЭМИ, ни что-то ещё у меня не получалось активировать. Телом пока я управлял, как обычный человек, но только и всего. К тому же я стал ощущать упадок сил. Сущность очень активно откачивало мою энергетику. Вот только не понятно, куда всё это девается? И неужели оно не понимает, что уничтожив меня, оно уничтожит и себя? Хотя, побыстрее уничтожило бы. Такой подарок я однозначно домой не повезу. Пора наверно задуматься о способе самоубийства. А вот даст оно мне сделать это, или нет, ещё вилами по воде писано.

Так и не додумав свои безрадостные думы, я провалился в сон. Снился мне кошмар. Как я своими руками убиваю сначала своего сына, выкачав его как губку, потом всю свою семью, потом еду на базу, и там выпиваю всех, кто находился там. Аппетит у меня увеличивается, и мне хочется ещё больше, и я еду в Москву, прохожу в толпу, и начинаю выпивать каждого, кто мне попадался на пути, одним прикосновением руки. Надо уточнить, что этого было достаточно. Энергия перетекала от объекта ко мне с поразительной быстротой. На одного человека хватало полминуты, и за мной стелился шлейф из мёртвых людей. Но меня при этом никто не видел. Люди оборачивались, не понимая, что происходит, и падали замертво. Много людей, очень много. Вот, наконец, поднимается паника, и люди бегут от непонятного. Кому-то это удаётся, кто-то уже никогда не сможет подняться. А я, смещаюсь туда, где больше всего находится людей, и продолжаю питаться. И жажда от этого у меня только увеличивается. Мне уже не нужно прикасаться к человеку, я могу пить их на расстоянии, направляя на них свои энергетические щупы, исходящие из рук, и это приносит ещё больший урон в людях. Люди падают десятками. Я же, пытаюсь бороться с этой сущностью, но ничего мне не помогает. Все мои попытки блокируются им, и я чувствую себя в клетке.

Глава 11

Проснулся я с диким криком, весь в поту, вся постель подо мной была мокрой. Дыхание было учащённым, и сердце билось в бешеном ритме. Рассвет ещё не наступил, но ложиться я больше не стал. Ни секунды больше не теряя, я решил покончить собой. Я не дам вырваться этому существу на волю. То, что я видел, это не просто кошмар — это конец цивилизации, и это надо остановить. Вытащив из своей сумки катану, вынув её из ножен, я схватил её за рукоять и направил конец в район сердца. Мысленно со всеми попрощавшись, я с силой вогнал её в… пол. Какая-то сила перехватила управление моим телом и, преодолевая мои усилия, она всё же смогла повернуть конец катаны в сторону пола, и вогнать её туда. А после я послышал голос в своей голове:

«— Ты что творишь, щенок?

— Кто это? — Испугался я. Сначала мне показалось, что это громко сказали наяву, и поэтому я спросил вслух, но следующая фраза всё прояснила.

— Кто, кто? Конь в пальто. Зови меня Маршан. На ваш язык моё имя не переводимо, но так будет очень похоже. И не надо кричать вслух, я тебя и так слышу, произноси про себя, что хочешь мне сказать, мне этого достаточно.

— Значит ты, тот вампир, что вселился в меня. — Проговорил я это про себя.

— Фу-у, как не вежливо, молодой человек, — пристыдил он меня, — я же не обращаюсь к тебе «млекопитающее». Ну да, я вампир, энергетический вампир, и что с того? Вон, у вас я кого только не заметил, воспользовавшись твоей памятью, и педиков, и педофилов, да и много кого ещё, но к ним же не обращаются так? Вот и мы давай будем придерживаться таких правил.

— Хорошо,… Маршан, — согласился я, — что ты хочешь от меня?

— От тебя? Да собственно ничего. Всё что мне нужно, я уже взял.

— Тогда почему просто не убьёшь меня? — Задал я ему провокационный вопрос. Не то, что я хотел умереть побыстрее, просто мне нужно было выяснить этот момент. Тем более, моя смерть для земли ничего хорошего не принесёт, Маршан-то, останется в этом случае, и даже попытаться остановить его будет некому. И вот ещё что, мысли мои, он видимо читать не умеет, только то, что я проговариваю про себя, поэтому я и не боялся думать и обдумывать план убийства.

— А зачем мне это? Знаешь, я столько лет был заточён в этом проклятом сосуде, и у меня иногда возникает чувство одиночества, и хочется с кем-то переговорить, так почему не с тобой? Не буду же я разговаривать с мясом, предназначенным в пищу. А ты для меня, всё равно, что говорящая коробочка. Потряси её, и она издаст какие-то звуки. Или ты торопишься?

— Не то, что бы я торопился, просто хотел выяснить это. Ведь тебе ничего не стоит избавиться от меня.

— Правильно думаешь. — Похвалил он меня удовлетворённо. — Избавиться от тебя я могу за считанные секунды. Для этого мне просто нужно обрубить каналы, питающие тебя, и выкинуть из моего уже тела. А ты молодец, так расшарить свои способности. Не знал, что человек способен на такое. Нет, остановку времени некоторые люди практиковали, но вот твоё ускорение — это что-то. Не думал, что можно так эффективно изменить тело простого человека, который не способен к магии. Я, конечно, покопавшись, увеличил твои возможности. В частности, теперь ты можешь использовать свои способности в остановке времени, практически не ограничивая себя во времени. Для этого пришлось увеличить число каналов в мозге отвечающих за психику, и теперь подзарядка идёт в режиме реального времени. О-о, а ты ведь не знал об этом. Я о том, что тебе мешает в использовании этой способности без ограничений. Ну, теперь будешь знать. Кроме этого, я добавил ещё одну очень вкусную способность. Она мне в скором будущем очень понадобится. Я включил возможность быть не видимым в физическом плане. Как это работает? Да просто преломление видео спектра. Достаточно произнести слово «спектр», и тебя будут все обходить стороной, совершенно этого не замечая за собой. Ничего заумного придумывать я не стал, а взял первое попавшееся слово в этот момент. Ведь важно не само слово, а то, на что это слово влияет. Я привязал к этому слову эту новую способность. Кстати, спасибо тебе, я не знал, что можно так делать, и для того, что бы активировать способности, требовалось какое-то время, а тут раз, и ты уже в дамках. Ваши-то учёные, недоумки, технически пытаются решить эту проблему, придумывают какие-то агрегаты, Что бы стать невидимыми, снимают об этом фильмы, из твоей памяти это я узнал, не удивляйся, а надо было просто внимательней поработать с головой. Хотя, если они не могут видеть как ты, то конечно у них ничего бы не получилось. А тебе просто не хватило знаний. А парни твои, своими изменениями, ты сделал их привлекательными для меня. У них увеличилась аура и энергетически, они, много сильнее простого человека. Молодец. Благодаря тебе, я быстрее окрепну. Твои парни мне в этом помогут.

— Что ты собираешься делать? — Забеспокоился я, похоже, сон был вовсе не сном, или не моим сном, или проекцией его желаний.

— А ты разве не догадался? Конечно же, сначала мы навестим твоего сына, у него батарейка чуть меньше твоей, но это и не важно. Мне эта энергия нужна, и я заберу её. Что бы полностью выпить его, мне понадобиться минут двадцать. Очень перспективный молодой человек. Потом мы с тобой развлечёмся с твоей семьёй, они у тебя тоже расшарены, и тоже имеют увеличенную энергетику. Затем мы поедем к тебе на базу, и пошалим там. А после пойдём в люди. Пусть они и не обладают таким количеством энергии, но их очень много.

— А ты не боишься, что я тебя уничтожу?

— Ты, меня, ха-ха-ха? Ты ещё ничего не понял? Да ты уже никто, и звать тебя никак. После сегодняшнего демарша, я тебя близко не подпущу к управлению, раб. Ты говорящая коробочка, запомни это. А если будешь надоедать, то я от тебя просто избавлюсь. Поэтому, не зли меня.

— А когда ты напитаешься, что ты будешь делать дальше? — Не стал я накалять обстановку, а то и впрямь избавится, он сможет.

— Я? Напитаюсь? Да я никогда не напитаюсь, придурок. Когда я выпью всех людей, я начну пить эту планету. К тому времени от этого тела уже ничего не останется, ну и от тебя, естественно, тоже. Я буду выглядеть как большой и светящийся шар. А выпив эту планету, я устремлюсь к следующей, ну и так далее.

— А в чём смысл твоего существования тогда? — Задал я компрометирующий вопрос. Мне действительно стало интересно, что он вообще хочет?

— А к чему тут смысл вообще? Хочется есть — и ты ешь. Хотя, может смысл и есть. Я стану очень сильным, и никто не сможет одолеть меня, даже создатель.

— Который создал тебя?

— Ты чего, дурак, да? Как он мог создать меня? Меня создали другие разумные, но они не учли, что в конечном итоге я стану представлять из себя. Сейчас их уже нет, а я есть, и очень хочу есть, ха-ха-ха. А теперь заткнись, — приказал он мне, отсмеявшись, — и не мешай мне».

После этого, он умылся, сходил в туалет, ворча, что человеческое тело очень неудобный инструмент, вечно ему что-то надо, то жрать, то ср… извиняюсь за выражение. А я сидел себе тихо и пытался его взломать. Ну как взломать, перехватить управление, но он очень легко отбивал все мои потуги.

— «Угомонись, — сказал он мне с угрозой, — или я тебя окончательно угомоню».

Пришлось прекратить на время свои попытки, но сдаваться я не собирался. Я блуждал в нейронах, которые перестали быть моими, и что бы облегчить себе работу в попытках перехвата, я представил себе узловой центр по управлению своим телом — домом, в котором сейчас хозяйничает захватчик, а я, истинный хозяин, стою за куполом, и пытаюсь проломиться сквозь этот купол, напичканный всякими датчиками. Наверняка, это укрепление, в смысле эту ограду, он возводил, пока я мог управлять своим телом. Видимо это дело тоже требует времени. А то, что я вижу, это не пустые представления, это визуализация того, что происходит в моём мозге. Да, адаптированная под меня, но довольно полная визуализация. В этом я убедился, когда попытался просунуть представляемую руку в это отверстие. Сработала сигнализация, и я видел, как сигнал от датчиков расположенных в самом кольце, пошёл по контрольному каналу в дом, в тело захватчика, и вместе с этим кольцо сжалось, вытолкнув мою руку обратно, после чего мне и поступил рык от Маршана. После этого я и перестал пытаться проникнуть внутрь. Да и сил на взлом практически не осталось. Энергии мне он выделяет сущую мелочь. Разве только на то, что бы, не развоплотиться и хватает. Остаётся только сидеть и копить ту энергию, что он мне выделяет, для последней отчаянной попытки. А ещё, обдумывать, что мне делать, когда я проникну внутрь периметра. С моим высохшим телом нечего и думать, что я смогу вышвырнуть его из дома. Это скорее он избавится от меня, выпив меня одним глотком до дна. Хотя, он говорил, что ему достаточно секунд, что бы уничтожить меня. Замечу, не секунды, а именно секунд. Что это может значить? А значить это может то, что по каким-то причинам, выпить он меня не может, потому что для этой цели ему достаточно и мгновения. Тогда что его держит? Вся эта его чушь про то, что он соскучился по общению, не что иное, как лапша, умело развешанная на мои уши. А я чуть не поверил. Тогда надо выяснить, почему он не может избавиться от меня мгновенно, и может ли он это сделать вообще?

Тем временем, Маршан вышел из мотеля, и направился к ближайшему кафе. Там, перекусив яичницой с ветчиной, и запив всё это чаем, он вышел, поймал такси, и направился в аэропорт. Он собирался лететь в Россию. Лететь собирался таким же способом, как это делал я сам. Кстати, мою сумку он захватил с собой, но не потому, что она могла ему пригодиться, просто человек без багажа, отправляющийся в аэропорт — очень подозрителен. А он пока не собирался привлекать к себе внимания. Ему нужно было тихонько окрепнуть, прежде чем он сможет кинуть вызов всему человечеству.

До аэропорта он добрался без приключений. Бобби больше не останавливали, да и двигался он в сторону города, а не обратно. В аэропорту же, выяснив, когда летит борт в Москву, пошёл в кафе. Там ожидание приятней, чем в зале. Тем более, что и ждать-то всего два часа.

Так, попивая лениво кофе, он дождался, когда объявят посадку на рейс до Москвы, и направился поближе к отлетающим пассажирам.

Рассказывать, как он попал на борт, не вижу никакого смысла. Потому что он использовал все мои наработки. Даже лежанку из багажа себе соорудил. Вот только, в отличие от меня, он не стал сооружать систему сигнализации, в случае внезапного проникновения постороннего в багажный отдел во время полёта. Не знаю, на что он рассчитывал, но думаю и на это у него была способность это дело предотвратить. Мне он ничего не говорил, а я его предупреждать об этом не стал. Вот ещё, может в этом будет шанс уничтожения этого существа. Напомню, что мы находимся в воздухе, а это чревато падением с высоты. Может быть, его это и не особо беспокоит, буде мы упадём на суше, а ежели в море? Вот то-то. Там найти для себя донора будет сложнее.

Пока я размышлял, Маршан, закрыв глаза, незаметно уснул. А я решил воспользоваться такой ситуацией, и попробовать сделать для себя лазейку, решив проблему с сигнализацией и командным модулем, а может и с исполнительным модулем что-то получится, то бишь, кольца.

Всякие мои попытки проникнуть внутрь пресекались, и я попробовал применить курс по электродинамике к этому кольцу. Ну а что? То, что я видел, эту ситуацию очень напоминало закон буравчика в электромеханике. Энергия в кольце протекала по часовой стрелке, а когда я пытался выбраться, то направление потока в моём поддерживаемом канале менялось в противоположную сторону, а в кольце направление потока менялось на противоположное и кольцо сжималось. И вот, что бы мне проникнуть внутрь, нужно сделать так, что бы это кольцо ни сжималось, а наоборот расширилось. Как это сделать? Если мы не можем воздействовать на это кольцо из нутрии, надо воздействовать на него с наружи. Я обмотал свой канал вокруг этого кольца так же по часовой стрелке, и движение потока в кольце увеличилось, одновременно расширяясь. После этого, я попробовал проникнуть за купол, движение в кольце замедлилось, но сжалось не значительно, и сигнализация не уходила к этому монстру. Я нашёл лазейку в его защите. Я стоял за куполом, по каналу подпитки также протекала энергия для поддержания моей жизнедеятельности, но я был связан с этим куполом. Целиком со своим каналом оказаться внутри периметра защиты у меня не получится, защита это пресечёт. Ну, что ж, пусть даже и так. Канал имеет такое свойство — растягиваться. Количество получаемой энергии при этом уменьшится, но для моей задумки должно хватить, на так называемый последний бросок. Это всё что я мог сделать своими урезанными возможностями. Я не рассчитывал остаться в живых после этого. Если честно, то я пока не представляю, как я с ним могу сразиться. Он сейчас очень силён, и меня в открытом бою он сделает — не запыхавшись, а кроме этого, он может подать сигнал на отсечение меня от энергетической подпитки, но стоять и смотреть, как он уничтожает всё, что мне дорого, я не буду. Буду импровизировать, это моё всё.

Убедившись, что я смогу проникнуть внутрь, я не стал действовать прямо сейчас. Во-первых, я сейчас очень ослаб, и мне необходимо накопить небольшой запас, а во-вторых, говорю же, что-то он слишком спокойно улёгся спать, наверняка продумал на этот случай какую-то защиту. И вот ещё, странно, ему вообще нужен сон? Как-то не увязывается это в голове. Энергетическая сущность — и вдруг спит. Хотя, что я вообще знаю об этих сущностях? Да ничего. Если спит — значит, нуждается в отдыхе. Выходит ночью, пока я спал, он готовил защиту от меня, строил этот купол, а утром просто выпихнул меня за него, а теперь отсыпается.

Аккуратно вернувшись за купол, я не стал убирать свою петлю, причина в том, что у меня значительно увеличился мой жизненный поток в канале. Кольцо-то, увеличилось в диаметре, и живительная энергия стала поступать ко мне в увеличенном размере. Вот я и решил использовать это время, для накопления сил для последнего противостояния. Когда проснётся, надо будет срочно всё возвращать, как было, иначе заметит — могут быть проблемы. Да просто откачает у меня до моего минимума, и я останусь при своих.

Вот вы наверно сейчас думаете, о чём он вообще? Какой дом в голове? А что мне ещё остаётся? Да, я вижу только каналы и узлы, остальное всё — это моя визуализация. Но все эти каналы и узлы — это реальность. Это то, что я вижу в данный момент. Напомню, что меня оторвали практически ото всех узлов, и я сейчас связан только одним каналом с ядром, одним со слухом и ещё одним со зрением. Ото всех остальных узловых центров он меня отрезал. Вот я и создаю вокруг себя мир, к которому привык. Так проще не запутаться.

Когда самолёт приземлился, Маршан открыл глаза, а я спешно размотал петлю вокруг кольца. Поток сократился до минимума. Но я всё же успел набраться сил и отдохнуть. Только всё равно сомнительно, что я смогу ему противостоять. Он-то связан с ядром множеством каналов, а я всего одним. Надо срочно придумывать тактику противостояния. Что его может уничтожить? И тут я вспомнил то, как он уничтожил своих конкурентов в сосуде. А уничтожил он их огромным количеством энергии за момент времени. И у меня созрел план. Но это было очень опасно, в первую очередь для моего сына. В любом случае, ничего больше я не смогу сделать, а так есть хоть один шанс. Один шанс из тысячи. Просто, я не уверен, получится ли это у сына. Всё-таки он пока ещё маленький и очень не опытный. И даже если у него и получится, то это может его убить. В любом случае, это единственное, что может его уничтожить.

Тем временем, Маршан дождался остановки лайнера, открытия двери багажного отделения и, остановив время, смылся с лётного поля. В город он не собирался, ему нужно было в Челябинск, поэтому он просочился в аэропорт, и изучил расписание полётов. До вылета борта в Челябинск время ещё было, и потратить он его решил в кафе. А я молился, что бы кто ни будь, случайно, прибил его. Всякое же бывает в жизни, официантка поскользнулась и уголком алюминиевого подноса случайно ударила в висок посетителя, или что бы он сам поскользнулся на свежее вымытом полу и ударился головой об ступеньки на смерть. Хотя, думаю, это ничего не даст, только некоторую задержку. Он просто покинет умершее тело и вселится в кого другого. Но память-то останется. И он всё равно поедет в первую очередь к моим родным. Нет, это не выход.

— «Что, переживаешь, небось? — Ехидно осведомился он у меня. — Планы строишь, как меня уничтожить, букашка.

— Да пошёл ты, сосунок. — Огрызнулся я.

— Но, ты, — оскорбился он, — ты чего себе позволяешь? Какой я тебе сосунок?

— Сосёшь энергию как вампир, стало быть, сосунок.

— Ты за словами-то следи, а то за бортом окажешься.

— А ты почему за своими не следишь? Если ты сейчас можешь уничтожить меня, то это ещё не говорит о том, что ты можешь меня оскорблять.

— Ой, какие мы нежные. Ладно, прощаю. Сам первый начал, осознаю. Так что, строишь планы?

— А ты что, решил помочь мне в этом?

— Слушай, Хват, ты часом не еврей?

— С чего бы? — Удивился я. — Ты и так всю мою подноготную знаешь.

— Да отвечаешь вопросом на вопрос. Ладно, что бы ты там себе не придумывал, постараюсь успокоить тебя. Не буду я мучить твоих, постараюсь побыстрее выпить. Вот только с сынком твоим не получится так быстро, богат он на резерв. Я тебе говорил, минут двадцать пить его буду, но думаю и за пятнадцать управлюсь, постараюсь во всяком случае. Это тебе подарок, за то, что не мешал мне отдыхать, пока я спал. Всю ночь ведь работал, защиту выстраивал. Как ты мог вообще без защиты жить? Вы люди такие беспечные. Была бы у тебя защита, и я бы в тебя ни за что не вселился.

— Облагодетельствовал, значит. — С сарказмом высказал я ему. — Лучше бы ты мне сказал, что ты передумал, и тебе надоела такая жизнь, и сейчас ты хочешь срочно развоплотиться. А по поводу защиты, я не знал, что существуют вот такие пиявки.

— Опять начинаешь? — С угрозой предупредил он меня, но так, для порядка, злости в этой фразе я не услышал. — И не передёргивай, давай. Развоплотиться, ишь чего удумал. Да и не смогу я. Нету у нас такой функции. А самое главное, не хочу. Жить в твоём теле, конечно, не сахар, но это всё временно. Скоро я тебя освобожу от своего общества, потерпи. И да, откуда же тебе знать, что существуют энергетические формы жизни? — С ехидством спросил он меня. — Тебе, который в этих энергиях купается. Ты что, думал, что это всё бесплатно? За всё надо платить, или защищаться. А иногда и нападать. Ладно, не суть. Не бери в голову, это я так, по-стариковски бурчу. В конце концов, если бы у тебя была защита, то сейчас скорей всего, я бы так и висел в пространстве. Ангелов-то у вас, я не заметил пока. А только они меня, кроме тебя, и смогли бы заинтересовать. Остальные слишком слабы, для того, что бы я смог тогда активироваться. Хотя не факт, что их здесь нет. Времени прошло слишком много с того момента, как нас создали, может просто они мне на глаза ещё не попали.

— А как их отличить-то, ангелов от людей? — Заинтересовался я, пусть и жить мне осталось немного, но я пока жив, и информация никогда не бывает лишней.

— Да светятся они сильно в магическом спектре. Ты, со своим магическим зрением, легко смог бы их различить. Но, просмотрев твои воспоминания, я не увидел, что бы ты встречался с ними. Тебе больше упыри попадались. Они мне тоже не нравятся. Выпить-то их можно, но вкус — всё равно, что жжёную резину жуёшь. Это тебе для сравнения.

— Хм, — усмехнулся я, — а я думал, что вы одного поля ягоды.

— Ты, вот что, — разнервничался он, — не хочешь разговаривать, так и скажи, но разговаривать со мной в таком тоне не смей, усёк?

— Да ладно, чего ты? — Пошёл я на попятную. Рано мне ещё в штыковую с ним идти, а вот информации у него надо побольше выкачать, тем более сам делится, без просьбы. — Я же не знаю практически ничего. Скорее просто не так вопрос задал. В чём у вас с ними разница?

— Я энергетический вампир, а они просто вампиры. Ну, не кровь пьют, как ты подумал, а скорее психическую составляющую. А богатство их, это сопутствующая составляющая. И чем больше они выпивают этой психической составляющей, тем больше её им надо. А это вампиризм. Ты наверно замечал, что таким людям быстро наскучивают всё, что они попробовали, и они пытаются разнообразить свои ощущения, причиняя вред людям и получая от этого удовольствие. Это и есть такой способ их вампиризма. Только они думают, что добиваются власти, но это не так, они идут на поводу своих потребностей. Таких людей не излечить, их нужно только уничтожать. И ты правильно делал, что стирал их. Это как блохи на теле собаки. И если их много, то могут и насмерть загрызть. Пользы они не несут ни земле, ни людям.

— Постой, а почему ты говоришь, что в моих воспоминаниях нет ангелов, — забеспокоился я, вспомнив о Погосте, — а как же Погост?

— Ах, да, Погост. Новорожденный ангел. Он ещё ребёнок. И энергии у него очень мало. Он ещё очень долгое время будет учиться, и становиться взрослым. А вот когда вырастет, вот тогда он и может меня заинтересовать. К сожалению, он не успеет к празднику. На его взросление может понадобиться до двухсот лет. А жаль. Очень вкусный кандидат.

— Слушай, Маршан, вот ты так много знаешь об ангелах, почему?

— Потому, что именно против них нас и создавали. Не знать врага стыдно. И опасно. Тебе ли не знать? — Укорил он меня. — Ладно, разговорились мы с тобой. Наш рейс объявляют. Теперь не мешайся мне».

Он встал, и пошёл к выходу на посадку. Там, проделав все трюки со временем, он оказался в багажном отделе самолёта, в момент, когда погрузка багажа уже почти закончилась. Привычно соорудив себе лежанку, он прилёг, но спать больше не собирался, а хотел осмотреть своё защитный купол, прибегая к моей тактике виртуализации окружающих узлов и нейронов. Не знаю, что конкретно он себе напредставлял, но если бы он поближе подобрался к куполу, то вполне мог увидеть меня не таким тощим, как должен был быть, по причине очень скупой подкормки. И я решил отвлечь его разговором:

— «Слушай, Маршан, а почему вы так не любите ангелов?

— С чего ты взял, что мы их не любим? — Очень удивлённо спросил он.

— Ну как, вы же их специально выслеживаете, уничтожаете.

— Ну, ты ващ-ще, ты чем слушал вообще? Как мы можем не любить ангелов? Вот ты, свиную отбивную любишь?

— Ну, да, что-то я не подумал. — Раскаялся я в тупом вопросе. — А как тогда получилось так, что вас капсулировали?

— Вот это хороший вопрос, но не знаю, стоит ли тебе на него отвечать? — Ненадолго задумался он. — А, ладно. Всё равно уже никто не сможет помешать. Когда-то, очень давно, много тысяч лет назад, нас создали маги. Да, вы не первая цивилизация на этой земле, и даже не третья, но не в этом суть. В общем, нас создали маги, для борьбы с ангелами. Ангелы очень сильно мешали им овладеть всем миром. Но они не учли одного, ангелы — это всё равно, что волки в лесу. Они не дают размножаться больным и заразным видам. Они как антибиотик уничтожающий болезнь. Всё было сбалансировано в том мире. Причём маги в большей степени и были той скверной. Не все, конечно, но больше половины магов были именно такими. Это как ваши упыри. Они позабыли обо всём, чему учили их в академиях, и возомнили о себе не бог весть что. В общем, они действовали как ваши упыри. Вот ангелы и боролись с ними. И всё бы ничего, сил хватало у ангелов для борьбы с ними, противовесов ни в одну сторону не было, а тут создают нас, и мы стремительно сокращаем численность ангелов. Ангелы тоже были не малыми детьми, и тоже уничтожали таких, как мы. Были у них способы борьбы с нами, но то, что маги могли очень быстро восполнять наши потери — всё и решило. В конечном итоге, всех ангелов перебили, а нас они капсулировали. Опасаясь, что мы можем пойти против них, или погубить всё живое вокруг. Впрочем, так и случилось бы, не поступи они так с нами. Не буду говорить, как им удалось нас капсулировать, тебе это всё равно ничего не даст, но капсулировали они не всех, всего десять особей. Остальных просто уничтожили. В итоге, они продержались после этого совсем немного. За несколько десятков лет они полностью истощили психическую составляющую поля земли, и уничтожили землю своими самыми мощными магическими наработками, воюя друг с другом. Погибло всё человечество. Об этом я узнал из информационного слоя ауры земли, сразу, как только освоился в твоём теле. Ну как, я ответил на твой вопрос?

— Хм, вполне. — Удовлетворился я, и вправду, очень интересная история. Я и раньше догадывался, что мы не первые на этой земле, чего стоят только находки на глубине залегания нескольких миллионов лет, которые, ну никак не могли находиться там, потому что, они бы больше подошли к нашему времени. Я имею в виду находки болтов и гаек, космического скафандра и многое другое, о которых говорили и показывали по телевизору, или печатали в газете. Понимаю, что многое могло быть и уткой, но не зря же говорят, что «в каждой шутке, есть доля шутки». А ещё меня устроило то, что он забыл о своём намерении проверить периметр, и успокоился в своём пространстве. — А как же так получилось, что ты сорвался с нарезов? И идеи у тебя — как у разрушителя, а сам говоришь, что упыри плохие и не одобряешь их.

— А кто меня сейчас может остановить? Даже ангел если объявится, так я его просто выпью и всё. Что бы меня остановить — нужно штук пять ангелов, тогда у них может возникнуть шанс. А после того, как я выпью твоего сына, так даже и они не смогут ничего сделать со мной. Разрушитель говоришь? Ну, пусть будет разрушитель. Мне по большому счёту, на весь этот мир чихать. Уничтожу этот, займусь следующим. Я как чёрная дыра в космосе, и насытить меня невозможно. Если я остановлюсь — то умру. А я этого не хочу, сам понимаешь. А упыри мне не нравятся, потому что они не вкусные, я тебе уже говорил. И чем меньше их останется, тем незаметней они станут за моим обедом. Ну, всё, ты меня утомил. Помолчи лучше, подумай о том, куда твоя душа отправится. Очень скоро вас там скопится очень много. И я тебе сочувствую, вернуться на землю в другой реинкарнации тебе уже не светит, потому как, земля уже будет не живой. Она станет такой как Марс. Всё, отдыхай пока».

«Как Марс говоришь? — Подумал я, — Ну, это мы ещё посмотрим. Рано делить шкуру не убитого медведя».

В Челябинск прилетели в молчании. Он о чём-то думал, а я был просто в угнетённом состоянии, и думать ни о чём не мог.

Самолёт он покинул так же, используя остановку времени. Так же выбрался и на остановку такси, где спокойно поймал такси и, сказав водителю адрес, отправился на сиесту, как он думал. Кстати, сумку мою он так и таскал с собой. Вот что значит стереотип мышления. Ну, мне это на руку. Очень не хотелось потерять свои вещи, особенно катану. Привязался я к ней. То, что я покончу с ним, я уже перестал сомневаться. А у меня нет другого выхода. Либо я буду точно знать, что покончу с ним, и это придаст мне сил в последней битве, либо буду сомневаться и проиграю.

Выйдя из такси, он направился в сторону дома. Из дверей дома выглянула Саша и, увидев его, кинулась навстречу. Ну, да, она же не знает, что это не я. Грим он снял, когда приземлялся, так что распознать своего мужа ей ничего не мешало. Следом появились родители и тоже направились навстречу. Он обнял мою жену, неуклюже поцеловал, и пошёл дальше. Саша осталась стоять в ступоре, совершенно не понимая, что сейчас произошло. Так у нас встреча никогда не происходила. Я подолгу носил её на руках, и мы жадно обнимались и целовались. Вот её и смутило такое поведение мужа, и очень обидело. С моими родителями он тоже быстренько поздоровался, маму даже обнял, и направился в дом. Из дома уже выбегал мой сын. Вот его он подхватил на руки и долго кружил вокруг себя. Даже какие-то эмоции проявились на его лице. С родителями Саши он просто сухо поздоровался и, не откладывая в долгий ящик, поспешил в свою комнату, так и не отпуская сына из рук. Сын, кстати, заподозрил что-то неладное, он очень внимательно разглядывал его, но не решался задать вопрос, который его очень заинтересовал. Родители же, и мои и Сашеньки, стояли в шоке. Такой встречи со своим сыном они никак не ожидали. Ну а я тем временем, спешно пробирался за купол уже известным мне способом, и продвигался к узлу, который отвечает за речь. Это сейчас именно то, что мне нужно. В силовой схватке всё равно я его не одолею, а вот с сыном переговорить — смогу.

Пройдя в свою комнату, он прикрыл дверь, но Саша тоже вошла в комнату. Тут он попросил её:

— Саша, оставь меня на полчаса с сыном, мне нужно очень серьёзно поговорить с ним. И не беспокой меня, пожалуйста. Через полчаса я вам всё объясню.

— Но, хоть, в общем, можешь объяснить мне, что случилось? — Забеспокоилась Саша. — Может надо документы собирать? Так мы хоть время терять не будем.

— Ничего не надо собирать. Мне просто надо переговорить с сыном наедине, в спокойной обстановке. Оставь меня, пожалуйста. — Грозно посмотрев на Сашу, рыкнул он. — Саша испугалась и, пустив слёзы, выбежала за дверь. Маршан закрыл дверь на щеколду. Когда он подошёл к сыну, тот его спросил:

— Папа, а почему у тебя сейчас красное пятнышко в голове? Раньше у тебя его не было.

— Красное пятнышко говоришь, пацан? Я тебе покажу красное пятнышко. Нету твоего папы, он уже почти труп, а вот ты скоро станешь им уже сейчас. — Сказал он зло, и воткнул свой энергетический щуп в ядро сына. Сын только открыл рот от неожиданности и непонимания, но ни крикнуть, ни сделать что-то ещё просто не мог. Сейчас он испытывал боль и шок. И в этот момент, я добрался до нужного мне узла, оборвал нужный мне канал, связывающий этот узел с захватчиком, и подсоединился сам. Попробовал пошевелить губами и что ни будь сказать, у меня получилось, а Маршан, увидев такое непотребство, устремился ко мне. Но это тоже дело не мгновенное. Он столько тут накрутил каналов, что сам себе создал препятствия.

— Сынок, это папа, — торопливо сказал я, — я жив, он меня ещё не убил. Слушай меня внимательно. Сейчас собери всю свою силу, и выплесни её в этого монстра через вот этот канал. Он толстый, выдержит. Сделай это, сынок, и мы сможем победить его.

— Но, папа, а как же ты? — Еле выговаривая, прошептал он, явно узнав меня.

— Не думай обо мне сынок, сделай, как я сказал, иначе он убьёт и маму, и папу, и всех людей. Это очень опасный монстр, сынок. — И тут Маршан, наконец-то добравшись до меня, обрывает мой канал связи, а меня, как кутёнка, выкидывает прочь из дома. Ох, и жуткий же вид. Красный, весь какой-то угловатый, с вытянутой мордой, как у собаки, с рогами на черепе, с шипами по всему телу. Даже стреловидный хвост присутствует. Только крыльев не хватает. Так бы вообще на Дракулу был бы похож. Кроме этого, из тела у него отходила огромное количество каналов, которые сообщались с узлами управления телом. Часть из этих каналов, была связана с ядром, по которым в данный момент протекала энергия из тела в ядро, но они были тоньше того, который уходил в ядро моего сына, много тоньше. Если бы их собрать вместе, то толщина была бы сопоставима. На этом-то я и хотел сыграть.

Тем временем, вышвырнув меня вон, Маршан подключился к голосовому узлу, и рыкнул на сына:

— Только попробуй, щенок. Иначе вообще без отца останешься. — Но я видел, что сейчас чувствует сын. Из нерешительного состояния его вывел этот рык, и он, поднатужившись, никогда ведь этого не делал, выдал всю свою энергию в этот канал, и тут же упал без чувств. А с Маршаном творилось страшное. Сначала, у него сгорели все каналы, связывающие его с ядром, моим ядром, затем выгорели каналы, связывающие его с узлами управления телом, а после этого, он очень сильно раздулся, и под жуткий крик — взорвался. Всё это происходило в один миг, но я смог различить это в подробностях.

Не мешкая, я подбежал к своему ядру, подключился к нему, ядро, кстати, не пострадало «Помогли тонкие каналы, связывающие монстра с ядром. От перегрузки, они просто сгорели, как предохранители, на это я и рассчитывал. Так же произошло и с каналами, связывающие его с узлами управления телом», а тонкий и неустойчивый канал оборвал, на данный момент он мне только мешал. После этого стал спешно подключаться к узлам управления телом, мне срочно нужно было всё это взять под контроль. Мой сын умирал, и если я не поспешу, то я его потеряю.

Когда я восстановил свою подвижность, я бросился к сыну, и стал подавать ему энергию в его почти пустое ядро. Я успел, успел!!! Сын стал приходить в себя. И когда я заполнил его ядро почти до конца, он открыл глаза:

— Папа? — Спросил он недоверчиво.

— Да, сынок, это я. Ты победил его, ты его убил. Теперь всё будет хорошо сынок. — Сказал я и вырубился. Не знаю, что на это повлияло, с ядром у меня всё было в порядке, но сознание оставило меня.

* * *

— Мама!!! — Закричал сын со всей мочи. — Папа умирает!

В дверь торкнулись, но так как она была закрыта на щеколду, дверь не открылась. Тогда в ход пошла тяжёлая артиллерия, в дверь стали ломиться со всей силы и, в общем-то, одного такого усилия хватило. В комнату влетела Саша и, увидев, что с сыном всё в порядке, устремилась к Александру. На её лице ещё были видны потёки туши от слёз, но это не остановило её. Всё же их связывали очень жаркие чувства, и забыть это всё из-за какого-то непонятного поведения мужа — она не могла. Но обида была очень серьёзная. Мало того, что при встрече повёл себя, прямо скажем, по-свински, так ещё и голос на неё повысил. Но в данный момент всё это ушло на второй план. Её любовь, её отрада, сейчас лежал на полу, и не подавал признаков жизни. Нащупав на кисти рук вену, она проверила пульс. Пульс был, но очень редкий и слабый. Как говорят медики — нитевидный, но это уже внушало какую-то надежду.

— Что случилось, сынок? — Спросила она у мальчика. — Что с папой?

— Мама, в папе был монстр, — рассказывая, Владимир тихо плакал, сам того не осознавая, — он захватил папу в плен, но мы с папой смогли его убить. Я его взорвал, мама, и поэтому папа сейчас не шевелится. Я ему что-то сломал, мама!!! — Вскрикнул он, и слёзы градом потекли у него с глаз. Саша прижала сына к себе, и стала его успокаивать. В дверях столпились все родители, и внимательно слушали то, о чём говорил внук.

— Не плач, сына. Папа жив. Посмотри на него своим взглядом, что ты видишь? — Гладя его по голове и вытирая слёзы, попросила она его.

Владимир отёр слёзы с лица, посмотрел на отца, и улыбка озарила его лицо.

— Он жив, мама, он жив! Его искорка там, в груди. — Показал он пальцем на грудь. — Но он сейчас без сознания. Искорка слабая, я поддержу его, мама. Он не умрёт. — И Володя направил в район его груди свою ладонь, и очень осторожно стал подавать свою энергию.

— Так, — ожил Виктор Стрелок, отец Александра, — я звоню в скорую. — Сказал он, и хотел уже бежать в зал, но внук остановил его.

— Не надо скорую, деда! — Крикнул он, — Тело у него здорово, у него неприятности с головой. Только тот, кто видит как он, или я, сможет ему помочь, а таких людей в больнице нет, деда. А я не могу пока, не умею. — Снова закапали слёзы с его глаз. — Но я помогу ему, я буду давать ему энергию. Он сам должен себя вылечить. Его искорка уже стала яркой. Но может быть он не сразу сможет очнуться, но лечить себя он сможет и, не приходя в себя. Деда, я не знаю, откуда это знаю, но я почему-то это знаю. Нельзя ему в больницу, деда, он там может умереть.

Дед встал снова в дверях, внимательно посмотрел на внука, и не знаю, что он увидел в его глазах, но только махнул головой и сказал:

— Хорошо, Владимир. Я думаю, что ты знаешь, о чём говоришь. — Очень серьёзно сказал он внуку. Мама Александра, наконец, придя в себя, кинулась на грудь своего сына и горько заплакала. Тут был и страх потерять сына, и радость, что этого не произошло, и благодарность за спасение внука. А Владимир осторожно поглаживал голову бабушки, и успокаивал:

— Всё хорошо, бабуль, он жив, и он будет жить. Папа у меня герой. Он узнал, как можно уничтожить монстра и, прорвавшись ко мне, подсказал, как это сделать, и мы вместе его сожгли. А потом он вылечил меня, поделился со мной энергией. Но ничего, бабуль, ничего, он выкарабкается. Он такой. Он сильный.

Толи слова внука так подействовали на мать Александра, толи она всё же выплакала ту горечь, что стояла у неё в горле, но через некоторое время она успокоилась. Вытерла слёзы и сказала:

— Спасибо, Володя. Да, он выкарабкается. Я знаю это, а плакала я от счастья. — Улыбнулась она внуку.

Когда всё разрешилось, они раздели Александра до нижнего белья, подняли и уложили его в кровать. Саша поцеловала его в лоб, провела ладонью по лицу, и укрыла одеялом. Убрала в угол сумку, которую Александр притащил с собой и бросил у порога, и позвала сына:

— Пошли сынок, пусть папа отдохнёт.

— Нет, мама, — покрутил он головой, — вы идите, а я посижу с папой, присмотрю за ним.

— Ладно, сынок. — Согласилась она с ним. — Посиди. Ну, а мы пока подумаем, что нам делать дальше. — И вышла из комнаты, увлекая за собой всех родителей.

— Ну, что будем делать? — Спросил глава дома.

— Как что? — Вопросом на вопрос, ответила его жена. — Надо срочно сообщить его начальству, что он у нас. Там же наверняка не знают, где он сейчас. И сколько он ещё будет без сознания?

— Но мы не можем говорить по этой лини, открыто, только попросить, что бы он нам перезвонил. — Вставил свои пять копеек Семён Николаевич, отец Саши.

— Постойте, — всполошилась Саша, — а как он разговаривал со своим начальством в пути? У него же должен быть мобильный телефон.

— Точно! — Встрепенулся отец Александра. — Дочка, посмотри там в его вещах, пожалуйста, может, найдёшь.

Саша встала и побежала в комнату с Александром, через пару минут она уже возвращалась с мобильником.

— Вот, — протянула она телефон свёкру, — но тут нет телефонных номеров. Адресная книжка пуста. И в истории пусто.

— Ещё бы не было пусто. — Пробурчал свёкор. — Чай это не для болтовни по пустякам игрушка. Я бы удивился, если бы там были номера. Но нам это и не надо. Нам главное сообщить, что бы на него перезвонили. А для этого у нас есть номер. — Сказал он, и потянулся к стационарному телефону.

— Ало? — Сказал он, после того, как с того конца подняли трубку. — Я по поводу Александра.

— Извините, — послышалось с того конца, — но он сей… Что?! — Вдруг, вскрикнули там. Ну, правильно, вопрос-то был не стандартный. Звучать вопрос должен был так: «Я могу услышать Александра?», а тут вдруг ни с того, ни с сего, по поводу интересуются. — Что вы хотели сообщить?

— Он сейчас у нас. — Сказал Виктор Стрелок. — Могли бы вы перезвонить на его телефон?

— Понял. — Ответили там. — Сейчас перезвоню.

Через несколько секунд раздался звонок с мобильного.

— Ало. — Ответил Виктор.

— Вы, я так понимаю, дядя? — Спросили с того конца.

— Что? Какой дядя? У Хвата нет дяди. Я отец.

— Очень хорошо, — уже более спокойно ответили там, — извините, это была проверка. Мало ли кто мог завладеть телефоном, а потом ещё и перезвонить, с вашего, стационарного.

— Я понимаю. Нормально всё.

— Что случилось? Почему он дома?

— Как бы это сказать-то правильно? — Задумался Виктор. — В общем, если говорить военным языком, то он ранен, но сейчас с ним всё в относительном порядке, но он пока без сознания.

— Что-о?! Как ранен? А как же… Постойте, если он ранен, как он до вас-то добрался?

— Дело в том, что пострадал он именно здесь. В общем, это сложно вот так объяснить. Я сам ещё не всё толком понял. Главное, что я хотел вам сообщить, что он сейчас находится дома. А если вы хотите узнать подробности, то приезжайте к нам. Может, к тому времени и мы поймём, что же всё-таки произошло.

— Хорошо, я понял. — Согласились там. — Как вас найти?

— Я вас встречу в аэропорту. Сообщите, когда вас ждать, и в зале ожидания мы встретимся.

— Так, — стали там что-то подсчитывать, — завтра в два часа по Москве я буду у вас. Рейс из Москвы?…

— Хорошо, я буду в тельняшке, думаю, не спутаете. Вряд ли в таком возрасте кто ни будь, будет одевать её, да ещё демонстрировать.

— Договорились. — Раздалось с той стороны. — До завтра.

— До завтра. — Ответил Виктор, и из телефона раздались короткие гудки.

Опознание на следующий день прошло нормально, Георгич сразу увидел пожилого человека в тельняшке и направился к нему, а Виктор сразу распознал цепкий и уверенный взгляд отнюдь не простого человека, и тоже направился на встречу. Встретились, поздоровались, познакомились, убедились, что это именно тот, кто нужен, и поехали в дом, к Хвату.

— Надо его в больницу везти. — Сказал он, увидев, после знакомства со всеми, Хвата. — Не в вашу. Я пробью нашу клинику. Там быстро его на ноги поставят.

— Нет, — сказал Владимир, — папу нельзя трогать. Ему никто не поможет. Ещё, он уже лечит себя сам. Я вижу это. Он восстанавливает свой мозг. Я помогаю ему, делюсь с ним энергией.

— Так ты тоже что-то можешь? — Удивился Георгич, больше даже не тому, что он обладает какими-то способностями, а тому, что такой малец, говорит таким взрослым языком.

— Я могу делиться с ним энергией, это ему сейчас очень нужно. Больше я пока ничего не могу. — Грустно повесил голову Владимир.

— Что же, всё-таки, случилось, — спросил Георгич у него, — ты мне можешь рассказать?

— Да. В него вселился какой-то демон. Я не знаю, как его ещё назвать, существо. Это существо не имеет тела, он как невидимое облако, вселился в папу, и выгнал его из головы. Но не убил совсем. Он управлял телом папы, и делал всё что хотел. Он хотел выпить у меня всю энергию, и начал уже это делать, но папа как-то смог на короткое время перехватить управление, и научить меня, как с ним бороться. Вместе мы смогли это существо убить. Я его взорвал, отдав всю энергию очень быстро, ну а сам упал. Папа смог перекачать в меня свою энергию, а сам упал без чувств. И с тех пор он без сознания.

— Охрен… Извиняюсь. — Быстро поправился Георгич. — Ну, ничего себе история! Что это такое было-то?

— Я так думаю, что это какой-то вид вампира, — выдвинула свою версию Саша, — энергетического вампира. Но вот, как он его поймал? Об этом мы можем узнать, только после того, как он придёт в себя.

— Но, как же, регенерация? Она разве не помогает ему? — Поинтересовался Георгич.

— Вы имеете в виду, — решил уточнить Владимир, — то, что помогает нам излечиться?

— Ну, да.

— Он очень сильно пострадал от взрыва, и этот участок пострадал тоже. Поэтому я говорю, что никакие врачи ему не помогут. — Дал авторитетное заключение Владимир. — Только я могу видеть, как он лечится. А помочь ему совсем никто не сможет.

— Хм, хорошо, раз так. — Согласился Георгич. — Но вы звоните мне, как у него идёт выздоровление. Эх, как же всё это не вовремя. — Махнул он рукой. — Ну, ладно. Что уж теперь. Надеюсь, что это не затянется на годы. Иначе у нас могут возникнуть очень большие неприятности, в связи с последними событиями. — Проговорился он, и тут же пожалел об этом.

— Какие неприятности? Что может произойти? — Забеспокоилась мама Хвата.

— Извините, Лидия Васильевна, — развёл тот руками, — но об этом я не могу говорить. Государственная тайна. И простите меня, что так ляпнул, сгоряча. Что-то я расслабился в последнее время. А что, кормить меня сегодня тут будут? — Технично увёл он разговор в другую плоскость.

— Ну, вы уж за невежд нас не держите, Сергей Георгиевич, — обиделась Лидия Васильевна, — всё уже давно на столе, только вас ждём.

— Вот и отлично, — потёр он руки, — а то, что-то проголодался я с дороги. И не обижайтесь, Лидия Васильевна, я вовсе не хотел вас обидеть.

— Да знаю, — улыбнулась она, — и не сержусь. Пойдёмте к столу…

Глава 12

Очнулся я, как это не странно звучит, внутри себя. То есть, у того дома, откуда выжил меня Маршан. Находился я внутри охранного периметра, который, кстати, ничуть не пострадал. Очнулся от того, что по моему жизненному каналу потекла так необходимая мне энергия. Видимо, когда я вливал свою накопленную энергию в сына, не уследил за своим остатком, и как итог — отключился. Я ещё удивляюсь, как я совсем коньки не отбросил? Видимо, всё же какие-то предохранители от этого существуют. Но откуда сейчас ко мне поступает энергия? Да ещё в таком количестве? В нормальном режиме, восстановление энергии идёт очень неспешно. Медитируя, процесс можно ускорить. Что очень странно, я ведь сейчас не медитирую, а энергия поступает даже в большем объёме. Получается, что в меня эту энергию вливают, и вливает её сын. Больше некому. Значит с ним всё в полном порядке, и это очень хорошо. Теперь пора приходить в себя в реале. Но все мои попытки не привели к успеху. Я мог находиться только внутри себя, дома, или около него. Внутри периметра отстроенного Маршаном. Честно говоря, такая ситуация меня очень напугала. Напугала ещё и потому, что я самостоятельно не мог восстановиться сам. Все каналы, отвечающие за жизнедеятельность и управление, были пережжены взрывом, да и не дали бы они мне ничего, потому как были подключены к Маршану, но хуже всего, что этим взрывом были повреждены сами узлы. Это было как взрыв большой мощности в помещении. Вид был удручающий. Но раскисать я не стал. Благодаря Маршану, я знал очень много об этих узлах, и об их расположении и предназначении. Часть его знаний передалась и мне. И я знал, что восстановить их смогу. Тем более, что, мне помогали с восстановлением энергии. Я ещё удивляюсь, как мне вообще удалось в считанные секунды после взрыва наладить связь с повреждёнными узлами, что бы помочь своему сыну. В тот момент я действовал неосознанно, и теперь просто не верю тому, что совершил. Я просто не мог этого сделать. Но я сделал.

Посидев спокойно и поразмыслив, я приступил к лечению. В первую очередь решил восстановить узел регенерации, в дальнейшем он мне очень поможет. Как я это делал? Не спрашивайте, я и сам не знаю. Это не моё знание, мне оно досталось от Маршана. Я просто подходил к узлу, и при помощи энергии от своей сущности, наращивал повреждённую поверхность узла, и всё, что было связано с этим узлом. Мне не нужно было думать, как сделать то или иное, узел хранил о своём строении память, и мне просто нужно было дать ему материал для строения, и у меня это выходило. Когда я закончил с этим узлом, я подключился к нему и стал восстанавливать остальные пострадавшие узлы. При помощи узла регенерации дела пошли гораздо быстрее, но для этого необходимо было просто огромное количество энергии, но то, что давал мне сын, было не настолько много, но зато стабильно. Я не переживал, рано или поздно, я полностью смогу восстановиться. И я очень благодарен своему сыну.

В ходе восстановления, я обнаружил множество узлов, которые не были подключены ко мне изначально, то есть, они не были задействованы. Даже Маршан не пытался их задействовать, может, посчитал это, излишним для себя, и для своих целей ему было вполне достаточно и того, что он сделал, тем более, он собирался принять совершенно дикую структуру в будущем, которой не сможет противостоять совершенно никто. Я тоже не спешил их задействовать, потому что об этих узлах и об их предназначении я тоже совершенно ничего не знал. А пытаться действовать как обезьяна с гранатой — я не хотел. Кто знает — подключишь один из узлов, и потеряешь свою материальность. А оно мне надо? Я ещё в материальном плане должен очень многое совершить. Но я смог увидеть и узел, который отвечает за невидимость. Он ничем не отличался от других узлов, такой же, как и все остальные, но о нём я уже знал, и он мне в будущем может сильно помочь.

Когда я полностью навёл порядок в своём доме, восстановил все связи и узлы, сын перестал подпитывать меня, мне, в общем-то, это уже было и не нужно. Я уже мог сам восстанавливать её, используя энергию земли. Она сама меня подпитывала. И моё ядро было полностью заполнено.

Мысленно вздохнув, я решил возвращаться в мир:

— «Ну что, Хват, дрейфишь?» — Спросил я себя. — «Давай, ты же боец. В этот раз у тебя всё должно получиться. Ты всё восстановил, теперь тебе ничто не сможет помешать. Давай же, трусишка, действуй!» — Прикрикнул я на себя, и как в омут, окунулся в ожидающий меня мир.

* * *

— А-а, — только это и смог я произнести, — пи-ить. — Прошептал я. В глотке было сухо на столько, что я ощущал там настоящую Сахару. Только суховеев не хватало для полного ощущения.

— Мама, мама!!! — Услышал я радостный возглас сына, который сидел возле меня и дремал, и после моего шёпота проснулся. — Папа очнулся!!!

В комнату метеором ворвалась Сашенька, и затопила меня своими слезами, обнимая и всхлипывая у меня на груди.

— Родной, мой, — шептала она, — радость моя. — Говорила она, и целовала и целовала без остановки; лоб, щёки, губы, и не могла остановиться. — Как долго я тебя ждала, любимый мой. — Ласково говорила она, и гладила мою голову. — Как долго!!!

— Пить. — Шёпотом попросил я.

— Вот, папа, вот. — Протянул мне стакан с такой манящей водой сын, уже успевший сбегать на кухню, пока мы миловались, а в комнату уже вбегала вся моя родня.

Я взял стакан, и одним махом осушил его, но мне этого показалось очень мало, только губы смочить, но мама уже несла графин с водой. Только она догадалась, что мне сейчас остро необходимо.

Осушив стаканов пять, только после этого я почувствовал себя более менее в порядке, и смог осмотреться. А посмотреть было на что. Я был под капельницей. Значит, времени здесь прошло не мало. Понял это я ещё и потому, что руки свои я просто не узнавал, они сильно похудели. Нет, не палки какие, но от нормы им было очень далеко. Я погладил по голове Сашеньку, и попытался успокоить её:

— Всё хорошо, любимая, всё хорошо теперь. Успокойся солнышко моё.

Слова мои подействовали, и Сашенька, сияя своими изумительными глазками, уступила своё место маме. Ну вот, теперь ещё и маму успокаивать…

Когда, наконец, все успели меня потискать, и сообщить о своей радости по поводу моего воскрешения, я притянул к себе сына, и сказал:

— Спасибо, сынок! — Сказал я ему совершенно серьёзно. — Ты мне очень сильно помог. Если бы не ты, то я может быть уже и не очнулся никогда. Ты молодец. Ты настоящий боец. Я горжусь тобой, сын! — Сказал я и обнял его, и он от счастья, а ещё и после таких слов, не смог сдержать слёз, и ручьи радостных слёз промочили мою и так уже не сухую футболку. Но плакал он молча, как настоящий мужчина, и старался не показывать своей слабости. Только изредка вздрагивающее тельце показывало, что он сейчас чувствует. Когда он наконец успокоился, я спросил у присутствующих:

— А кушать мы когда будем? Надоели мне эти трубочки. — И я стал выдёргивать всю эту поддерживающую меня систему. Все присутствующие дружно заржали.

— Ну, вот и чудненько, — сказал отец, — значит, клиент идёт на поправку.

* * *

Восстанавливался я не так долго, если сравнивать с обычным человеком, конечно. Дня три у меня на это ушло. Гораздо дольше заняло время, когда я восстанавливал связи с узлами. Я провалялся без сознания полгода. Очень много успело произойти за это время, но всё по порядку.

Все эти три дня я отъедался и восстанавливал свою физическую оболочку. Метаболизм у меня был повышен, в связи с чем, ел я за несколько человек, и очень часто. Но мама с тёщей и Саша не жаловались, они с большим удовольствием готовили для меня, и буквально запичкивали в меня всё приготовленное. Я был этому только рад. Мне и на самом деле есть хотелось очень сильно. Не успел поесть, вроде только набил желудок, как через час он у меня снова урчал. Только ночью я не ел. В этот момент метаболизм у меня замедлялся, и это давало возможность мне спокойно спать. Но, как бы там не было, свою первоначальную форму, я восстановил за три дня. Командиру я уже успел позвонить, и сообщить, что со мной уже всё в порядке, и я готов приступить к выполнению своих обязанностей. Он очень сильно обрадовался данному факту, тем более намечалось что-то грандиозное, и без меня тут было не справиться, но всё равно он сказал мне пока не торопиться, и дал ещё несколько суток для восстановления сил. Это меня только обрадовало. Со своими родными я тоже хотел побольше времени провести.

За время моего беспамятства произошло много событий, и одно из них — создание рунета. Это аналог интернета, но созданный у нас. Оказывается, ещё до событий 1991 года, у нас уже создавалось это направление информационного кластера, но, после всех этих событий, стало не до него. Хорошо хоть не разрушили. Всё, что успели построить — законсервировали. Правда, сервера пришлось менять. Во-первых, они сильно устарели за это время, а во-вторых, как выяснилось, все сервера были снабжены шпионскими закладками, и не на операционной базе, а в самих микросхемах. Об этом стало известно из той информации, что удалось нашим хакерам скачать с серверов ЦРУ. Поэтому, стали покупать оборудование у китайцев, а попутно — налаживать производство электронной промышленности. Но нашим учёным удалось создать гораздо более мощный процессор, и на принципиально другой схеме, что позволило уменьшить габариты процессора и упростить программирование. Об это я узнал опять же из рунета. Не всё так гладко, конечно, и что бы начать выпуск этих процессоров серийно, требуется немало времени, год как минимум, но сейчас в данном направлении правительство выделяет огромные деньги, и дело идёт очень быстро. Откуда всё это? Да всё оттуда же. Ещё когда создавались первые компьютеры, нашим учёным удалось выяснить, что та архитектура, что применяется сейчас — тупиковая ветвь развития электроники, и поэтому стали разрабатывать принципиально новую архитектуру и язык программирования. И ведь создали! Но, так как к этому времени уже у американцев пошли в серию первые компьютеры, на этом проекте решили поставить крест, аргументируя это вопросами экономии. Ну да, что бы эти компьютеры пустить в строй, нужно было года три по времени и куча денег, на что правительство в то время идти не захотело. А на самом деле, у меня создаётся впечатление, что сделано это было преднамеренно. Почему я так считаю? Да потому, что все, кто участвовал в этом проекте — очень быстро пропали. Что с ними случилось — никто не знал, до сегодняшнего дня. Об этом поведал один из молодых учёных, единственный, кто уцелел из этой компании. Как ему это удалось, он рассказывать не стал, но, что те, кто был с ним в одной связке, были уничтожены — он поведал. Их убирали по одному, подстраивая несчастные случаи. И когда он это понял, смог исчезнуть из поля зрения спецслужб. Наших спецслужб. А что самое хорошее в этом случае, это то, что он сохранил все наработки по этой тематике. И вот сейчас налаживалось производство новейших компьютеров.

Пусть пока было мало наших доменов, но зато это были полностью нами контролируемые домены. Только там я мог получить достоверную информацию о происходящем в мире. К слову, я сравнивал с тем, как преподают одну и ту же информацию в интернете, на американских доменах и у нас. Все наши начинания там очернялись и опошливались. Открыто на нас наезжать побаивались, но с тем как привносили информацию о России — говорило, что до любви между нами очень далеко. Да что там до любви, даже до простого сотрудничества, без всяких обвинений и попыток отжать что ни будь, походя — это довольно большое расстояние, которое вряд ли будет когда-то пройдено. Капитализм, что вы хотите?

Война в Чечне закончилась окончательно. Думаю, больше там волнений не возникнет. Во всяком случае, в ближайшие несколько десятков лет. Почему так думаю? Ну, сами судите. Всех, кто воевал против российских военных, вывели под ноль, кроме того, сейчас сами жители активно сдают тех, кто пытается просто плохое слово сказать против России и его Главе. Ага, всё в духе Сталинского наследия. Только немного доработано. Не всех отправляли в ссылки и на общественные стройки, первоначально всё же расследовали, а уже потом делали выводы. В итоге, у нас сейчас очень активно идёт строительство железных дорого и автодорог в Сибири. Тех, кто пытается поднять бучу на этих стройках — карают нещадно. Нет, сразу не стреляют, а сначала сажают на воду с хлебом, на месяцок, ага. И это при том, что с работы такого не снимают. Как правило, этого хватает. Ну а если из непримиримых — то тут и разговора нет. Откровенных бандитов там нет, от них избавились ещё на ранних этапах, поэтому и режим там, можно сказать, что, не как в концлагере. Двенадцати часовой рабочий день, после работы душ, своя тёплая койка, да и кормят с таким расчётом, что бы человек реально мог работать, а не загибался от бескормицы. Кроме этого был и выходной день, один в неделю, но всё же. После нескольких публичных казней, и нескольких вернувшихся на нормальную пищу после наказания — бузить, и выражать недовольство режимом, упало до ноля.

С теми же, кто писал доносы, тоже разбирались. И если информация подтверждалась, то этому человеку полагалась премия, еже ли донос был ложный — то доносивший пополняет строительную бригаду в Сибири. И это принесло свои плоды. В стране воцарился мир и спокойствие. А доносили — потому что боялись того, что всё это может снова повториться. Лучше тихонько работать и получать свои кровные, чем попытаться взять силой, и отправиться кормить червей, как большинство сельчан, которые наплевали на закон и порядочность. Например, те, кто использовал рабский труд. С такими совсем не церемонились. Освободив рабов, а в рабах были в основном российские солдатики, село полностью выжигали. Со всеми, кто в нём находился. Выжигали напалмом, что бы в этом месте больше никогда ничего не выросло. Некоторые сельчане, узнав о таких методах, пытались покинуть село и скрыться в горах, но их всё равно находили и уничтожали. Кто-то пытался избавиться от рабов, попросту убив их и прикопав, но если знает двое, знает и свинья. Сдавали их, свои же сдавали. От этого не было спасения. Раз использовал рабов, значит тебе с нами не по пути. К слову, вычистили эти края основательно. Там даже потеряли смысл таким словам как демократия и либерализм. А всяких правозащитников иностранных, попросту не пускают в страну. Вернее пускают, но не дальше фильтрационной гостиницы, для вновь прибывших.

Строятся заводы, строятся фабрики, усиленными темпами строятся. И это при введённых санкциях. Нашей-то промышленности практически не осталось, была уничтожена, поэтому приходилось очень тяжело. Но русский человек, чем и отличается от всех остальных, что у нас сооброжалка лучше работает. Мало быть умным, надо быть разумным. Вот наши люди и обладают качеством разумности. «Вам нужны датчики? А для чего? А как раньше обходились без них? Больше людей было на этом производстве? Ну, так и отлично, а у нас сейчас как раз есть контингент, которому необходима работа. Вот когда построим производство этих датчиков, вот тогда и будете работать так, как привыкли, а пока вспоминайте, как работали раньше». Приблизительно в этом духе. Это, конечно, не относится к военной технике и космической промышленности. Там в меньшей степени использовали импорт. А сейчас, усиленно внедряют импортозамещающие производства. И смотря новости по телевизору, мне почему-то кажется, что я провалился в послевоенные годы. По телевизору в основном говорят о масштабных стройках, об изменившемся быте граждан, о героях труда и покорителях. О преступности не говорят вообще. Если кому интересно — могут об этом посмотреть в рунете. Нечего эфир всякими гадостями засорять. Рекламу, кстати, в передачах убрали совсем. Новости о новинках можно посмотреть на специальном канале. Там только о новинках и говорят.

Со всех экранов пропали политические болтуны. И возможно это правильный шаг, потому как, я помню, как я себя чувствовал, когда наслушаешься таких болтунов, что хочется рвать и метать. А зачем это обычным гражданам? Зачем накалять обстановку в стране? Люди ведь разные, кто-то и оружие в руки может взять. Кстати, об оружии. Правительство решило, что оружие у народа на руках должно быть. Здесь решили использовать опыт Израиля. Но прежде чем выдать это оружие, человек проходил спец подготовку. Умение использовать это оружие, уход за ним и много, много другого, связанного с этим. Спец подготовка, длилась полгода, и желающих пройти эту подготовку, было не мало. Что там конкретно преподавали я пока не смог выяснить, но думаю, что курс молодого бойца там тоже был. Боеприпасы, для уверенного использования обучающимися оружия, не экономили. Первых выходцев из таких центров следует ожидать уже в августе. Очень неприятный факт для бандитов будет.

Переподготовка отслуживших своё бойцов, тоже претерпела изменения. Теперь переподготовка проходила один раз в пять лет, сроком по полгода. Выдавали оружие, и с этим оружием после переподготовки боец отправлялся домой. На следующие сборы он должен был прийти со своим оружием.

Кстати, закон правомерности применения оружия тоже был пересмотрен и теперь, если ты действительно защищался, то ничего тебе не будет. Для этого тебе это оружие и выдали. Правда, по улице с ним ты гулять не можешь, оружие должно находиться дома, в специальном сейфе. А за прогулки с оружием, без введённого военного положения в стране, можно и загреметь надолго. Всё это делалось с таким расчётом, что бы в случае внезапной мобилизации, не терять время на сортировку, выдачу оружия и боеприпасов, и обмундирования новобранцам. Да и новобранцами их уже будет назвать сложно. Человек уже знал — куда ему следует двигаться. Все бойцы были уже распределены по своим отрядам. В случае необходимости, мобилизация занимала от двух до пяти дней. Словом, страна стала заботиться о тех, кто ковал славу для неё. Так задумывалось ещё при Сталине, и многое было сделано при нём, но это всё похерили и разворовали, сразу после его смерти.

В пищевой промышленности тоже произошли изменения, в основном качественные. Не скажу, что у нас появилось всего и много, это просто не реально, развивать-то свою промышленность надо почти с нуля. Мы ведь в мировом сообществе не нужны были как производители пищевых продуктов, только как потребители. Вот и уничтожили её почти под корень. А тут ещё и эти санкции, оборудование для восстановления пищевой промышленности нам не продают, а вот сами продукты так и продолжают поступать. А как же санкции? И тут наши учёные решили провести исследование тех продуктов, и пришли в самый настоящий ужас. Это же самое настоящее биологическое оружие. Вот и не прекращают поставлять. Например, проверили бургеры в Макдональдсе, и обнаружили там такую периодическую таблицу Менделеева, что для мяса там места не осталось. Кока-колой вообще можно ржавчину с металла очищать, очень эффективно получается. «Ножки Буша» тоже не отстают от своего названия, такие же отравленные, как и сам Буш к России, напичканные антибиотиками. А безнадзорное применение антибиотиков приводит к очень плачевным результатом. И так практически по всем продуктам, что так и продолжают к нам поступать из-за бугра. В общем, порвали мы все контракты и отказались от поставки таких продуктов питания. На все возгласы поставщиков о нарушении контрактов и выплате неустойки из-за этого, Путилин сказал: — «Свою отраву — ешьте сами. А по поводу неустойки — что-то ваше правительство не торопится компенсировать нам убытки по тем контрактам, что обнулило своими санкциями». После этой отповеди, все эти крикуны перестали настаивать с таким напором. Но в переговорах, так или иначе, пытались вернуть свои позиции.

Мы же, стали закупать продукты питания в более дружественных странах к нам, в большей степени того, что нам действительно не хватало на этом этапе. Долгосрочных контрактов не заключали, с перспективой восстановления собственной пищевой промышленности, и эти работы уже шли, шли рекордными темпами. Да, сейчас с продуктами питания у нас не сказать, что в полном порядке, но народ ещё помнит, как жили при Великой Отечественной и после, поэтому не роптали. Народ понимал, что всё это временно. Сами строили, то, на что мы так надеялись в будущем. Да и по телевизору видели новости, а там очень наглядно говорилось об успехах страны. Народ-то не глупый, видит что происходит. Тем более, что всю пятую колонну подчистили основательно. И сейчас очень не модно голосить о несправедливостях и нарушении прав человека. Не модно на столько, что те, кто это всё-таки кричал, сейчас усиленно лес валят или дорогу строят за умеренную пайку. И сроки для таких крикунов были довольно большими, от десяти лет. Ведь что бы выбить всю дурь из головы, маленьких сроков совсем недостаточно. А так, вернётся через десяток лет, и уже профессия есть. Как правило, такие люди, до того, как попасть на умеренную пайку — совершенно ничего не умели, и жили благодаря тому, что эксплуатировали простых людей, тем или иным способом. И своими ручками они ничего не умели делать. Вот и бесились, пытаясь поднять народ на беспорядки. Только они не учли одного, электорат-то, состоит в основном из тех, кого он сам и эксплуатировал.

Кстати, об электорате. Я же главного не сказал. После проведённого референдума в феврале, народ выбрал именно тот курс развития, который предлагал Путилин. Не голосовавших почти не было. Процент участвующих составил 99,8 %, и из этого количества, за предлагаемый курс проголосовало 99,5 %. Те 0,5 %, что проголосовали против, это составляли в основном именно эксплуататоры. Те, кто не привык работать ручками. Те, кто надеялся на своих покровителей из-за океана. Это те, кто совсем недавно обворовывали нас, и которых всего этого благоденствия лишили в один миг. Представляете себе, каких-то полпроцента жили за счёт остального народа! И как вам такая арифметика? Вот так вот, и я очень рад происходящим изменениям в стране.

После этого референдума, через месяц были выборы Главы государства. Неудивительно, что на этих выборах, практически единогласно был выбран на пост Главы, Путилин Владимир Владимирович.

Правительство он обновил кардинально, и создал практически новое правительство. На ответственные должности он ставил только тех, в ком был полностью уверен, из тех — кого знал раньше. И не важно, что его раньше не знали в кулуарах, главное, что его знал Глава Государства. На этом и строилось его правительство.

К сожалению, в регионах сразу так сделать не получится, не так много у него надёжных кадров, но он не отчаивался. Всем руководителям регионов, он сделал одно, но и последнее предупреждение. О чём было это предупреждение, можно узнать по тем событиям, что произошли спустя месяц. Несколько руководителей регионов в один момент были отстранены от своих руководящих мест и отправлены трудиться в районы Сибири, дорогу строить, с кайлом в руках. К тому времени, уже была более полная информация по регионам, так что вместо них стали работать молодые и целеустремлённые люди, из тех — кто в этом деле соображает хоть что-то. Но Глава на этом не остановился и стал строить учебный комплекс, который будет выращивать именно руководителей всех звеньев.

В школах, техникумах, институтах, была произведена выборка обучающей литературы, и проведена проверка на искажение фактов и наличие грамматических ошибок, и комиссия пришла в ужас. В исторических фактах были произведены такие подтасовки, что получалось так, что войну с фашизмом выиграли США, а мы им только помогали. И войну, собственно, Гитлер начал только из-за того, что её хотел начать сам Сталин, и Гитлер его просто опередил. Это только один из моментов, которым засир… мозги нашим школьникам либералистические деятели.

Ох, что-то распалился я опять. Лучше о наших ребятах расскажу. Пока я был в отрубе, наши ребята без дела не сидели. Работали в поте лица. Один из таких моментов работы, это освобождение наших моряков из плена Сомалийских пиратов. Когда поступил сигнал о помощи, с одного из наших сухогрузов в водах у Сомали, а потом перестали выходить на связь, ситуацию доложили Главе, а Глава решил использовать в операции по освобождению пленных наших ребят. К тому моменту уже были известны требования пиратов. Требовали они естественно денег, много денег. Про сухогруз при этом, стоило забыть вообще. Это было не приемлемо, и Глава решил качественно показать, что с Россией в такие игры состязаться не стоит. А для этого необходимо было показательное выступление. Конечно, он мог послать и спецназ ГРУ, но он в очередной раз хотел посмотреть, как работают наши парни. И парни показали. Много времени это не отняло. Сразу после получения требований от пиратов, было выявлено место заключения наших моряков и переданы эти данные нашим парням. В эту же ночь, парни в количестве четырёх человек, были десантированы в Сомали. Старшим группы был Грек. К слову, он уже был в звании майора, и как бы, вроде уже не по статусу, но на этом он сам настоял. Дело всё же не простое. Кроме него в группе были Кречет, Ребус и Удав, как снайпер. Самые эффективные бойцы подразделения. Кречету хоть и не везёт чаще всех, но количество эффективных выполнений задания у него было очень много, оттого он и попал в этот рейд.

За пару часов, они достигли места проведения операции, ещё часа два ушло на разведку и рекогносцировку, и на рассвете приступили к проведению операции. В селении находилось более двухсот человек мужского населения в возрасте примерно от восьми лет, вот всех этих комбатантов и прислонили к стенке. Уничтожили всех из мужчин — кто был выше пояса. Баб и детей не трогали, если, конечно они не пытались завладеть оружием и оказать сопротивление. С такими не чикались. Моряков, сильно избитых, освободили. Двое моряков из двадцати человек были серьёзно ранены, но у медика, что был вместе с захваченными моряками, не было ничего, что бы прооперировать пострадавших, и если бы не своевременная помощь, то через десять часов можно было о них уже и не думать. Началась бы гангрена.

Сухогруз стоял на траверзе у берегов этого села, в лагуне, поэтому пришлось воспользоваться катерами пиратов, что бы отправить моряков на судно, а после, всё плавающее, попросту сожгли.

Все парни работали в таких же костюмах как у меня, а ля-ниндзя, с маской на лице, но русскую речь демонстративно не маскировали. Специально, что бы произвести впечатление. И впечатление было произведено очень большое. Ведь с начала действия и до последнего уничтоженного пирата, заняло у парней всего минуту. Работали они естественно в ускорении, и вымотались изрядно, но слабость в конце операции они не показали. Все держались стойко, из последних сил. Даже, что бы сжечь весь флот у пиратов, работали уже моряки.

Да, после ликвидации пиратов, был проведён беглый осмотр построек, и в доме у главного, была найдена рация с кодовым блокнотиком и сейф с американской и британской валютой. Ну, кто бы сомневался. Тут уже никаких сомнений не возникло, чьё задание отрабатывали пираты. Никак не угомонятся, джентльмены. Хоть так, но насолить. Непонятно вообще, чего они пытались этим добиться? На мой взгляд, вообще какая-то дикая и совершенно бессмысленная акция со стороны наглов. Хотя, может всё дело в том, что перевозил этот сухогруз? А вот здесь была загадка. Моряки, после того, как снова оказались на судне, быстро проверили состояние груза и облегчённо вздохнули. На вопрос Грека о характере груза, капитан посоветовал об этом лучше никого не спрашивать, что бы потом пожизненных подписок не давать. Это мне уже потом командир пояснил в телефонном разговоре.

Ребят забирали подлодкой, а по прибытии, они были обрадованы тем, что эта операция была оценена по заслугам Главой Государства. Грек был награждён орденом «За заслуги перед отечеством» третьей степени, четвёртая у него уже была, раньше был награждён, а остальные ребята были награждены четвёртой степенью. Радость в подразделении была не шуточная. Радовались все. Этот жест говорил очень о многом. И хоть официально «Белая Стрела» нигде и не числилась, но то, что мы теперь можем ощутить крепкий тыл — это очень внушало оптимизм. А вот как это удалось сделать, сохранив при этом секретность — загадка. Ведь для наградных документов требовались реальные ФИО. Впрочем, командир сказал не беспокоиться об этом. Секретность соблюдена.

Правозащитники после этой операции резко увеличили градус нагнетания температуры в области прав человека, обвиняя Российских военных в чрезмерной жестокости и неадекватном воздействии на нашаливших сельчан. Особенно лютовали наглы. Каких только угроз не услышали мы на этот демарш, но после демонстрации прессе радиостанции производства Великобритании и шифровального блокнота, наезды резко прекратились. Неизвестно ещё, что нам удалось добыть кроме этого, и рисковать они не хотели.

После этого случая, на наши корабли перестали нападать совсем. Урок был выучен на отлично, но зато увеличились нападения на корабли наглов. Только сами корабли пираты не трофеили, они их топили, собрав перед этим самое ценное. Экипаж уничтожался. Больше они не пытались выходить на связь с пострадавшими государствами, хлопотно это, а так, поди найди ещё тех, кто это сделал.

Кроме этого, ребята кошмарили и Европейские СМИ. Судя по их высказываниям, произошедшее в Америке и Великобритании, на них особого впечатления не произвели, и они, очень обильным слоем навоза покрывали Россию и всё, что с ней было связано. Это надо было прекращать, и с работниками СМИ стали происходить несчастные случаи, один за другим. Себя ребята не афишировали, но происходящее плотно связывали с работой «Белой Стрелы». Надо сказать, что это их проняло. Ещё бы не проняло, по результатам деятельности, во Франции и в Германии даже пришлось полностью закрыть две телерадиовещательные компании. Работать просто стало некому. В остальных компаниях произошло резкое сокращение кадров. Достаточно было двух суток. После этого о России вообще перестали говорить. Как будто такой страны вообще не существует. Такое положение дел нас устраивает намного больше.

За время проведения акций, ни один из сотрудников нашего подразделения не был, не только ранен, но даже и идентифицирован. Несмотря на широкомасштабные поиски сотрудниками правоохранительных органов и спецслужб этих государств, не было ни одного удачного задержания, да и неудачного — тоже не было. А наши парни активно использовали маски, подобные той, что использовал я в Америке. Это тоже очень помогло в выполнении задания.

СМИ, конечно, замолчали, но обстановка была накалена до предела. И разрешиться она могла в любой момент. Только способ разрешения такой ситуации однозначно приводил к войне, а к ней никто не был готов, в том числе и НАТО, хоть и ведут они захватнические войны по всему шарику, кроме России, уже очень давно. Россия вам не Вьетнам. У ней тоже есть чем ответить. Вот этого ответа «передовая общественность» и опасается. Ещё не забыта последняя мировая война, и итоги её окончания, и как бы, не кричали в Европе, о начале военных действий, это всего лишь крик обиженного ребёнка. Обиженного тем, что не дают хулиганить, как они привыкли.

Войны, может быть, и не будет, но вот серьёзные провокации ожидать можно. Будут испытывать наше терпение, периодически нарушая границы. Это они и раньше делали, но сейчас будут делать гораздо чаще и наглее. Вот по этому поводу меня и хотят видеть поскорее, скорей всего.

* * *

Сразу после того, как я восстановился, произошёл один забавный случай. Играл я с сыном в поучающие игры, развивая попутно его способности, и вот в этот момент, я решил протестировать свою новую способность, невидимость. Слово активации я помнил, Маршан в своё время поделился со мной информацией, просто не знал, что ему осталось немного, поэтому и беседовал со мной доверительно. Кстати, почему он меня так и не уничтожил раньше времени, я так и не выяснил. Ну, не складывается у меня то, что он говорил, мол, за столько лет ему скучно стало, и просто хотел развеять свою скуку, периодически общаясь со мной. Да ну и чёрт с ним.

Активировав невидимость словом «спектр», спросил у сына, что он видит? Он не понял моего вопроса и переспросил, что он должен увидеть вообще? Но то, что он меня видит на данный момент, мне обо всё сказало. Выходит, обманул меня вампир? Ничего он мне не активировал? Ай, обидно-то как. Столько всего перетерпеть, и всё зря. В этот момент зашла Саша.

— Сынок, — спросила она у Володи, — а где папа? Он же только что разговаривал с тобой, я слышала из-за двери.

— Вот же он, — показал он рукой на меня, — ты разве не видишь?

— Где, это, вот? — Не поняла она, тщетно шаря глазами место, куда указывал сын. — Блин, Александр, ты опять со временем играешь? — Когда она говорит Александр, это значит, она на меня начинает злиться.

— Ничего я не играю, — спокойно сказал я из того места, на которое сын и показывал рукой, — так ты что, не видишь меня, что ли?

— Как это возможно? — Потёрла она глаза, но увидеть меня так и не смогла. — Голос слышу, а вот тебя не вижу.

— А так? — Спросил я и деактивировал режим невидимости.

— Ой, мамочки! — Вскрикнула она, и чуть не упала. Ноги её перестали держать, пришлось подхватить её на руки. — Что это было? — Успокоившись, спросила она.

— Моя новая способность, — улыбнулся я, отпуская её на стул, — только не понятно, почему меня сына видит?

— Пап, а я ведь в этот момент смотрел на тебя другим взглядом, которому ты меня научил. — Обрадованный, что решил задачку, запрыгал на месте сын.

— Хм, интересно, — сказал я, — а ну-ка, посмотри сейчас обычным взглядом. — Попросил я его и активировал невидимость.

— Я вижу тебя, пап. — Разочарованно произнёс сын.

— И я тебя вижу. — Сказала моя супруга, но на секунду отвела взгляд от меня, а когда снова посмотрела на меня, вскрикнула. — Ой, я тебя опять не вижу. Ты здесь вообще?

— Здесь, здесь, — сказал я и, протянув руку, погладил её по голове, от чего она вздрогнула, — странно как-то работает эта способность. Пока ты смотришь на меня, ты меня видишь, стоит тебе отвлечься, и ты меня теряешь из виду. — Проворчал я, деактивируя невидимость.

— Ох, — успокоилась Саша, — больше не делай такое со мной, очень неприятно. Аж мурашки по спине побежали.

— Договорились, — поцеловал я её, — ты зачем зашла-то?

— Ой, а я и забыла совсем. Фокусами своими запутал меня. Кушать готово, пойдёмте обедать. — Сказала она и, не терпя никаких возражений, устремилась на выход из комнаты. Ну а мы, собственно и не собирались возражать.

Позже, я разобрался с этой способностью. Всё так и было. Если в момент активации человек смотрел на тебя, то он будет видеть тебя, пока, не отведёт взгляд, хотя бы на миг, а вот потом уже он тебя и не увидит. Странно, но приемлемо. И в магическом взгляде я не теряюсь из виду. Потому, меня сын и видел. Вот только я пока не встречал других людей, кто мог видеть хотя бы ауру человека. Это не относится к детям. Некоторые дети могут видеть ауру. До поры. Но кто верит детям?

Видеокамеры тоже невозможно обмануть, им вся эта хрень по боку. Поэтому, эту способность лучше обозвать отвод глаз, так правильней будет. Взгляд, направленный на меня, как бы огибает меня, совершенно не препятствуя взору. А то место, где я стою, где стоят мои стопы на земле, вообще пропадает из виду, при этом, не создавая разрывов. Вот только след от ботинка останется, когда я смещусь в другую сторону. Особенно это неприятно, если перед этим я стоял на мокром, а потом переместился на сухое. Демаскирует. Но нет худа без добра, натолкнуться на меня случайно почти невозможно. Тот, кто направляется в мою сторону, в момент столкновения обязательно сместится в сторону. Обойдя меня стороной, он вернётся на прежнюю прямую, при этом — совсем не замечая того, что он отклонялся. Это, может заметить только человек, который следит за ним пристально. Это связано скорей всего с тем, что изображение, которое передаёт глаз в мозг, обрабатывается, и уже мозг корректирует направление движения. Конечно, если он будет специально следить за своей походкой, то такой момент для него тоже станет загадкой, но кто у нас этим занимается целенаправленно? Правильно. Почти никто. Нормальный человек вообще не обращает внимания на то, что делается автоматически, с детства. Мы привыкли к этому, мы доверяем своему вестибулярному аппарату, и причин не верить тому, что, в общем-то, и в глаза не бросилось, нет.

Дома я пробыл, как и положено, ровно неделю. За это время я смог многому научить сына. Многому — это тому, что для него сейчас не опасно. Всяким хирургическим приёмам я его пока не обучал, но зато научил медитировать. Кроме этого, выстроил ему качественную защиту, почти такую же, как и у меня. А в ней я разобрался досконально. Очень полезная штука. Это защита, как от ментальных атак, так и от астральных. К примеру, если бы у меня стояла защита от астральных атак, то вампир не смог бы вселиться в меня. Он бы быстро выдохся после активации, и спустя несколько минут растворился в пространстве. Он же находился в спячке, а в таком состоянии своей энергии у него очень мало. А вот защита от ментальных атак, очень хорошо спасает от того же гипноза. То есть, убедить меня или внушить, что-то сделать, что я не хочу — просто невозможно. Не знаю, поможет ли мне это в будущем, но лишним не будет. А сын пока маленький, его вполне могут попытаться использовать, но теперь это просто невозможно. Я много проводил с ним времени, и он сейчас очень хорошо знает, что такое хорошо, и что такое плохо. Он знает, на кого он может рассчитывать и кого слушать, а остальные ему не авторитет. Так что, даже без этой защиты его вряд ли бы смогли взять в оборот, но я не хотел рисковать. Всем остальным родным, я пока не стал ничего делать. Это занимает очень много времени. Сыну я делал эту защиту три дня. Тут и неопытность и вдобавок к тому же, изучение.

В следующий раз получится быстрее. Да и нет особой необходимости в этом у них. Они всегда вместе, даже в город если выходят — ито не поодиночке. Терпит пока.

Старики мои и Саша, занятия не бросают. Тренируются усиленно. Дмитрий Сергеевич, сослуживец отца, со своей женой тоже очень часто у нас гостюют. Тут уже больше Сергеич настаивает на погостить, жене его не очень удобно, надоедать не хочет, но наши старики попросили их больше не говорить об этом, а лучше и вообще не уезжать. Дома-то скучно. А здесь и старикам моим интерес, и Сергеич развивается. Хотя, какие они теперь старики? Даже говорить это как-то неудобно. Отец с мамой выглядят зрелыми молодыми людьми, тёща с тестем так же, да и Сергеич со своей благоверной не отстают. Такое омоложение очень многих заинтересовало. Одно время даже преследовать их стали, требуя выдать секрет молодости, но, показательная порка людей, бандитской наружности, всё расставила по своим местам. Рассказывая об этих случаях, отец ехидно лыбился. А случай был не один. И не только на территории усадьбы. В городе их пытались выкрасть, прямо посреди белого дня. Тогда Саша с мамой пошли в магазин, запастись продуктами, а отец сидел за рулём машины на стоянке, ожидал. Когда это случилось, он даже не успел выскочить с машины, всё уже было закончено. Бандиты лежали на земле с переломанными клешнями, в количестве четырёх человек и громко орали, а машина стояла у входа в магазин с открытыми дверями. Рядом стояла Саша, поднимая брошенные пакеты, а мама так пакеты из рук и не выпустила, незачем было. Саша сама с этим справилась. Отцу только осталось помочь уложить покупки в багажник.

Люди, что видели всё это, стояли с открытыми ртами, и не могли понять, как это всё произошло? А видели они только, как здоровые парни напали на девушек с пакетами, а потом оказались на земле с переломанными руками. Но когда разобрались, что это был разбой, и нападавшие, сейчас орут на земле, улыбнулись и ушли. Никто даже скорую не стал вызывать. В этот же день информация просочилась на телевидение, где был рассказан случай, как пострадали бандиты, напавшие на беззащитных женщин, и показаны сами эти бандиты. После этого, попытки похитить, кого ни будь из родственников, прекратились.

Власти, кстати, тоже пытались выяснить, как это им удалось, но были очень культурно посланы в места, куда только женщинам путь заказан. Попытки надавить шантажом или угрозами — тоже были, но вскоре это быстро прекратилось. Я так думаю, был очень серьёзный рык сверху. В общем, моих родных, оставили в покое. И меня это полностью устраивало.

Глава 13

По истечении незапланированного отдыха, я отправился на службу. Со всеми попрощался, поцеловал жену и сына, и поехал в аэропорт. Никто не поехал меня провожать, потому что знали, что я этого не люблю.

В Москве меня уже встречал Кречет. Командир специально послал за мной товарища, что бы я долго не плутал. Кречет, увидев меня выходящим из зала прилёта — весь расцвёл, и полез обниматься.

— Ну, здорово, орденоносец! — Обнял я его и похлопал по спине. — Как сам-то?

— Как я рад тебя видеть, Хват! — Прижал он меня к себе, аж кости затрещали. — Как я рад, что с тобой всё в порядке.

— Ну, ладно, ладно, — попытался я вырваться, сил-то у него немерено, после освоения ускорения, — раздавишь ведь, медведь.

— Извини, — отпустил он меня, — в такие минуты я перестаю себя контролировать. Как ты? Выглядишь неплохо.

— Да нормально всё, — улыбнулся я, — даже с прибытком удалось вырваться. Потом расскажу, если Георгич позволит. — Поправился я.

— Ладно, поехали, давай. Я наверно тут уже, всем глаза намозолил. Не мог на месте усидеть.

— А как ты смотришь, на перекусить? — Безобидно поинтересовался я.

— Да в пути заскочим куда-нибудь. Или есть предложение?

— Предложение есть, как не быть? Кафе «Дустлик», знаешь, где находится?

— А то, не один раз там столовался. Георгич расхваливал, вот и решил попробовать. Отличный выбор, я за. Уж больно мне там шашлык понравился, нигде такой не пробовал. — Причмокнул он губами. — Остальные блюда тоже выше всяких похвал. А вот пло-ов!!! Ты не обижайся, Хват, у тебя тоже был отличный плов, но у них — это что-то божественно.

— Ха-ха. Да с чего бы мне обижаться? Я по сравнению с ними — дилетант. Ладно, давай рули, а то уже слюнки текут, от таких вкусностей.

Он вырулил на трассу и помчался в сторону города. Пока ехали, болтали о всякой ерунде, и в один момент, я произнёс фразу:

— Значит, весь спектр удовольствий получил?

— Ага. — Оскалился он в хищной улыбке, и сместил взгляд на дорогу, а когда снова повернул голову, что бы что-то сказать, то так и застыл с открытым ртом. Но надо отдать ему должное, паниковать он не стал, а только повернул голову вперёд и стал глухо материться. А я ничего понять не могу. Что случилось-то? Только что радостный был, и вдруг сразу такие перемены. Видимо, что-то он углядел, за окном, оттого и притормаживает на обочине.

— Что случилось? — Забеспокоился я. От моих слов он сильно вздрогнул, но руль из рук не выпустил. Посмотрел в мою сторону, и озадаченно произнёс:

— Ты здесь что ли?

— А где ж мне быть-то? — Ответил я, и увидел, что он смотрит не в глаза мне, а ощупывает глазами пространство, где должны они быть. И тут я сообразил, я же произнёс, совсем случайно, активатор отвода глаз. — Блин, извини. — Повинился я, и деактивировал отвод. — Случайно получилось. — Сказал я вслед, видя, как успокаивается Кречет.

— Это и есть твой прибыток? — Поинтересовался он.

— Ну, да, он и есть. Это отвод глаз. Враг в наследство оставил.

— Блин, — пробурчал он в сердцах, — я же чуть в штаны не сходил, когда ты заговорил. Я думал, что ты опять свои фокусы со временем применил, только причину понять не мог. А вот то, что двери для тебя помеха в этом случае, как-то не подумал. А тут, голос из зазеркалья. Ты не делай так больше со мной, ладно?

— Да говорю же, случайно получилось. Не собирался я этого делать. — Поморщился я. — Так мы едем, или так и будем стоять? — А он к тому времени уже успел остановиться на обочине и включить аварийку.

Больше происшествий не случилось по дороге, в кафе добрались нормально. Хозяин кафе, Руслан, и официантка Оксанка, очень обрадовались моему появлению, Николай как всегда был занят на кухне, но во время трапезы он выкроил время, что бы поприветствовать меня и моего спутника. Оксанка, получив заказ, весело убежала на кухню. Вскоре, нам принесли всё, что мы заказали. Мне лагман и манты, а Кречет заказал шашлык и шурпу. Это блюдо он ещё не пробовал. Пообедали мы с аппетитом и под завязку. В конце обеда, когда ещё раз подошёл Руслан, я поинтересовался, как у него идут дела.

— Всё отлично, Саша! — Засиял он. — Я о такой прибыли и не мечтал даже. Открыл ещё одно кафе, в другом районе. Пригласил своих знакомых, тех, кто не понаслышке знаком с поварским делом, и дела у меня сейчас просто замечательные. Кстати, на вторую точку нанял охрану, из тех, кто нас пытался крышевать, но им уже плачу как положено. Эту точку, так же охраняют двое бойцов. Пару раз им даже приходилось применять силу против других крышевателей. Что было дальше — не знаю, но нас они больше не беспокоили. Сюда эти охранники заступают с большим удовольствием. Всегда сытые, и ничего практически делать не надо. Сейчас для них это как курорт. Так что, всё у меня отлично, спасибо Саша. Вскоре, может, ресторан открою, ресторан Узбекской кухни.

— Я рад, Руслан, — улыбнулся я и протянул ему руку, — рад, что у вас всё хорошо. И спасибо тебе за обед. Очень вкусно.

— На здоровье, дружище! — Пожал он мне руку. — Приезжай почаще, Саша, давно тебя не видели.

— Так получилось, Руслан, — развёл я руками, — так получилось. Пока, Оксанка! — Сказал я подбежавшей «стрекозе». Она улыбнулась и подставила щёчку для поцелуя. Что ж, поцелуем, от меня не убудет.

— А я? — Обиженным голосом спросил Кречет. На что Оксанка рассмеялась и убежала.

— Ладно, Казанова, поехали, давай. А то жене твоей скажу, как ты к молодым девушкам пристаёшь. Спасибо, Руслан, и пока. Пора нам.

— Бывай, Саша! Удачной дороги.

На базу приехали сытые и довольные. Чего тут ехать-то? Пара часов, и мы на месте.

Первым делом я отправился к Георгичу. Надо доложиться и вообще. Так вот, вместе с сумкой и направился к нему. Ждал он меня с нетерпением, разве только по комнате не нарезал круги, как тигр в клетке. Оттого он и начальник, что бы держать себя в узде. Увидев меня, в сопровождении Кречета, он расплылся в улыбке, и направился ко мне.

— Ну, наконец-то. — Радостно приобнял он меня. — Как отдохнул? Готов к труду и обороне?

— Всегда готов! — Шутейно отозвался я и вскинул руку в пионерском приветствии.

— Вот и замечательно. Присаживайся, давай. А ты, Кречет, свободен пока. — Махнул он ему рукой. Впрочем, Кречет не обиделся. Ему была поставлена задача, доставить меня от аэропорта в целости и сохранности, прямо до кабинета командира, что он и сделал. А знать всё абсолютно — не нужно ему этого. От этих знаний может здоровье испортиться, спать, тогда, плохо станешь. А вы что подумали? — А пионерию мы восстановим, — продолжил он, — ну, или что-то вроде этого. Хорошая была организация. Нужная. И патриотизм поднимала в нужную сторону. Дома всё нормально? Никто, не достаёт больше?

— Так это ты постарался, командир? — Удивился я. Я то, думал, что уже сдали меня, в смысле мою семью, Главе. Оттого и перестали нас терроризировать. С одной стороны это хорошо, а с другой я, таким образом, подставляюсь серьёзно.

— Ну а кто ж ещё-то? После того, как я вас навестил, я наладил присмотр за твоей семьёй, и когда мне доложили, что некоторые городские чины пытаются вас шантажировать, дабы добиться откровенности о молодости, была проведена операция нашими парнями. Не очень смертельная, но очень внушающая. Да с предупреждением и карточкой. Вот после этого от вас и отстали. А ты что подумал?

— Да, приблизительно это и подумал, — не говорить же ему о моих подозрениях, обидится ещё, — только не думал, что ты сам этим займёшься.

— Кхм, — прочистил он горло, видимо его что-то задело, но махнув рукой, он продолжил, — ты хоть знаешь, что ты теперь орденоносец? Хотя, откуда ты можешь знать? — Он вытащил две коробочки. Он открыл одну из коробочек и протянул её ко мне. В ней лежала звезда «Героя России». — От лица Главы Российского Государства, поздравляю тебя со звездой «Героя России»! — И передал мне, вместе с документами на неё. — Это тебе за действия в тылу противника, за очень своевременные и грамотные действия. Извести под корень разведки передовых стран — это много стоит. Кроме того, тебе выделена государственная премия, в размере десяти тысяч рублей. И это уже новыми. — И он передал мне сберкнижку.

Я прикинул, что можно купить на эти деньги сейчас, после деноминации. А много чего можно. Можно и квартиру купить вместе с машиной, но накой мне они? Квартиру при необходимости и так получить можно. Машина пока тоже не нужна. А, нехай будут, не помешают.

— А это, «За заслуги перед отечеством», четвёртой степени. Это тебе за то, что ты устроил здесь. Ну, ты понял.

— Служу России! — Встав в стойку смирно, я на полном серьёзе принял эти награды. — Хм, вот уж не думал, что нас теперь награждать будут. Но, приятно, не спорю. Носить-то их можно?

— Нужно, капитан, нужно. Но, — поднял он указательный палец, — не в рабочее время. Ладно, лирику после. Через час подходи сюда, решать будем один очень важный вопрос. Будут присутствовать Грек с Филином кроме тебя, ну и я естественно. Свободен. Да, обмывать-то будем?

— А то, — ухмыльнулся я, — не каждый день награждают.

— Ну, тогда завтра с этим, сегодня уже поздно, да и вопросы порешать надо.

За час я успел принять душ и привести в порядок свою форму. Спецовку рабочую. Я хоть её и не ношу постоянно, но в последний раз оставил её не совсем аккуратно, вот она и успела помяться. А вообще — напрягает это как-то. Боевое подразделение и в какой-то рабочей спецовке. Но, надо поддерживать свою маскировку. Не важно, что большинство населения поддерживает нас, среди них достаточно одного, что бы вся маскировка полетела к чертям и о нас станет известно тем, кому это совсем не положено. Один раз нас уже вычислили, в итоге — разрушенная база. Только счастливая случайность не уничтожила всю группу.

Через час я пошёл к командиру. Даже к братишке не зашёл. Некогда было. Едва успел. Ничего, потом обязательно зайду к нему.

Когда я зашёл в кабинет к Георгичу — все уже были на месте. Ждали только меня.

— Ну, вот и наш герой явился. — Пробурчал командир. — Заставляешь себя ждать, Хват, это нехорошо. — Отчитал меня Георгич.

— Командир, у меня в запасе ещё минута. — Попытался оправдаться я, показывая пальцем на часы.

— Ладно, — махнул он рукой, — пунктуалист ты наш, проходи, давай. Раз все в сборе, приступим.

Я присел на свободное кресло, Грек сидел на диване, а Филин на ещё одном свободном кресле. Командир сидел за своим столом, и своё уютное креслице покидать не собирался. Видимо плюшек не будет сегодня с чаем. Вопрос очень серьёзный, только сели мы как-то очень свободно, не за столом.

— В связи с последними событиями, начало которых было положено полгода назад, у нас возникли большие трудности в большой политике. Я имею в виду у России, а стало быть, у нас. Участились провокации на границах. Войска НАТО стали очень часто нарушать границы России. Помнится, накануне войны, Великой Отечественной, гитлеровцы тоже довольно часто нарушали границы Советского Союза, осуществляя разведку приграничной территории и глубже. Сейчас повторяется аналогичная ситуация. Наши лётчики пока только вытесняют самолёты разведчики за территорию границы, но это всё временные меры. Уже применялось оружие в качестве предупреждения, после чего разведчики нехотя удалялись на свою территорию. Но сам факт того, что они так нагло начали действовать — заставляет задуматься. Я уже не говорю о морских границах. Они усиленно демонстрируют своё пренебрежение к России. Такими темпами, недалёк тот миг, когда будет применено оружие на уничтожение, а это фактически развязывание войны. Не мне вам говорить, чем всё это чревато. Конечно, у нас есть система «Периметр», но это только акт возмездия. Странам агрессорам не поздоровится, но и нам будет не легче. На данный момент, у них столько оружия массового поражения, что нам хватит и десятой части. У нас, к сожалению, после договора по разоружению, стратегических ракет осталось очень мало. Но даже этого количества хватит, что бы гарантировано уничтожить противника. Что же касается системы ПРО, то если бы не наши наработки, которые стали доступны после взлома серверов ЦРУ, то мы могли бы отбиться только от половины того количества, что на нас обрушилось бы в первой волне. Последние разработки наших программистов, привели эту ситуацию в состояние не просто паритета, а нивелировали эту угрозу до нуля. Но это относится только к тактическим ракетам, размещённых вокруг наших границ на базах НАТО. Тебе же Хват, предлагается осуществить работу со стратегическими ракетами. Вот, ознакомься с документацией. — Протянул он мне папку, обычную папочку, без всяких надписей на ней, кроме одной, стандартной, «Дело?…».

Я взял эту папку, открыл её и стал изучать содержимое. Пока я просматривал содержимое, в комнате стояла тишина. Никто не произносил ни слова. Командир задумчиво потирал правый висок, будто его мучила головная боль, но лицо ничего не выражало. Только глубокая задумчивость. Филин с Греком тоже о чём-то размышляли, уставившись в одну точку. Их можно понять. Такая информация кого угодно заставит задуматься. Всё сказанное сейчас, означало только одно — война будет. Не сейчас конкретно, но время до её начала отсчитывает уже последние дни, может месяцы. На годы, тут уже даже самый оптимистично настроенный либерал, не рассчитывал. Все замерли в ожидании. Больше всего беспокоилась Европа. Ведь она ближе всех находилась к России. И кому, как не ей знать, что такое русская освободительная война. Не единожды им приходилось принимать решение к капитуляции на своей территории. А теперь, когда вводить войска на территорию страны, развязавшую войну, не обязательно, порой хватит и пары тройки тактических ядерных ракет, что бы уничтожить всё понятие о государственности, это тихое ожидание их сводило с ума. Америка-то далеко, и неизвестно ещё, сможет ли Россия отомстить основному врагу, но вот Европе точно достанется. И нет бы, послать подальше таких благодетелей, так нет же, они ещё больше вооружаются, и готовятся встретить северного варвара с оружием в руках. Не знаю, чем они руководствуются, но явно не здравым смыслом. Создаётся такое впечатление, что уничтожить Россию — это такая идея фикс у наших западных соседей. Отомстить за все унижения, что Россия успела нанести им за всю свою историю. Ну что ж, каждый сам выбирает свою судьбу.

— М-да. — Произнёс я, после того, как ознакомился с содержимым папки. На это дело мне понадобилось минут пять. И всё это время в комнате висела тишина. — А вообще, это работает? Ну, то, что придумали наши программисты?

— Если бы не работало, тебе бы не предложили принять участие в этой операции. — Пояснил командир, откидываясь на спинку своего кресла. — Всё это не просто работает, а было опробовано в деле. Главный вопрос сейчас в том, сможешь ли ты доставить эти подарки по адресатам?

— Сколько у меня времени?

— Чем раньше ты с этим закончишь — тем лучше. Сам понимаешь, сейчас мы находимся в таком состоянии, что достаточно одной искры, что бы полыхнуло. Оттого и ребята сейчас не работают по дальним зарубежьем. Мы пока не можем позволить себе такой роскоши. Твоя операция была необходима, это дало нам время. Пусть немного, но дало. А сейчас это делать не след. В последнее время их СМИ опять начали свою борьбу с Россией, или перестали бояться, или Госдеп заставляет, что для нас без разницы. Да и времени прошло уже много. Но не суть. Ты мне скажи конкретно, сможешь ты это сделать, или нет?

— Не вопрос, сделать смогу. — Потёр я лоб. — Тем более, после моей… эм-м… болезни, я получил новую способность. Отвод глаз называется. Если бы не это, то вряд ли бы я рискнул. Там, где придётся работать, система безопасности на гораздо более высоком уровне. И с прежними моими умениями, мне было бы очень тяжко, а сейчас я могу однозначно сказать, что справлюсь.

— Ну-ка, ну-ка, — потёр руки Георгич, Филин с Греком тоже оживились, — что за отвод глаз, продемонстрируй?

Я произнёс про себя «Спектр», и активировал свой козырь.

— Всё, — сказал я, — включил.

Три пару глаз были устремлены на меня, и в их глазах я читал непонимание и разочарование. Ничего, ничего, сейчас у вас глазки-то из орбит, повылазят.

— Но я тебя вижу, — разочарованно произнёс Георгич, Филин с Греком только замахали головами, — что-то ты на мудрил, Хват. — Махнул он рукой.

— А вот на той стене, что у тебя? — Попытался я отвлечь их взгляд на мгновение, и мне это удалось.

— Карти… — Завис в оцепенении командир, потому как на моём месте он никого не обнаружил. — Не, этот фокус я уже знаю, — опять махнул он рукой, — время останавливал, и сейчас где-то прячешься.

— Ничего я не прячусь, а сижу там же, где и сидел. — Произнёс я, увидев, как расширяются глаза у всех.

— Блин, — встрепенулся Филин, — а потрогать-то тебя можно?

— Попробуй. — Разрешил я.

Он протянул руку, и попытался зацепиться за меня рукой, но рука ощутила только пустоту. Тогда он ещё раз протянул руку, и опять мимо.

— Чё-то я не понял, — почесал он свою тыковку, — голос есть, а на месте никого нет.

— А что ты в сторону руку-то тянешь? — Вмешался Грек. — То с лева от кресла руку протягиваешь, то справа. Вот смотри. — Сказал он, и тоже безрезультатно половил воздух. — Блин, ты на месте вообще?

— Я даже не вставал. — Ответил я.

— Ага, сам-то тоже в сторону руку отводишь. — Обрадовался Филин.

— Да, блин, — вмешался командир, — помашите слева направо рукой, тогда уж точно нащупаете. — И Филин воспользовался советом, и ожидаемо наткнулся на меня рукой, после чего, я в его взгляде проявился.

— О-о, — воскликнул он, — а теперь я тебя вижу.

— Хм, — задумался Георгич, — а я вот почему-то нет. Интересно. Стало быть, пока до тебя кто ни будь, не дотронулся — ты невидим?

— Именно так, — сказал я, и деактивировал отвод глаз, — но попадаться под руку я не собираюсь. Кроме того, у меня ещё в запасе остановка времени. Вот только видео камерам на этот отвод нас… в смысле всё равно, они меня видят. Но их я буду преодолевать в другом режиме.

— А вот это здорово, — прокомментировал командир, — что же он с тобой сделал такого?

— Не спрашивай, Георгич, — махнул я рукой, — всё равно не смогу ответить. — Соврал я, но не потому, что не доверял, а просто потому, что они бы всё равно ничего не поняли. Да я и сам толком ещё не понял. Знаю только, что есть какие-то узлы, которые отвечают за ту или иную способность человеческого организма, которые у обычного человека просто в нерабочем состоянии. Они есть, но они, как бы это попроще, атрофированы, что ли. Так наверно будет более популярно. И на данный момент я просто не смогу это сделать ещё с кем-то. В своём-то мозге я разобрался, относительно, конечно. Во всяком случае, задействованные узлы знаю, а вот с чужим тренироваться пока поостерегусь. Так зачем обнадёживать ребят?

— Хорошо, — махнул он головой, — раз такое дело, то незачем тебя и дальше пытать. Когда сможешь приступить?

— Да хоть завтра.

— Нет, завтра не надо. Я понимаю твою озабоченность, но завтра мы будем обмывать твои награды. Али забыл? — Поддел он меня.

— Как можно, командир. — В шутку обиделся я. — Просто я думал, что это не терпит отлагательств.

— Дело и впрямь срочное, но всё же какое-то время у нас есть, и я думаю, что ты вполне успеешь справиться. А кроме того, тебя очень ждёт Крестник, и с каждым днём становится смурнее и смурнее. У него никак не получается приблизиться к уровню ребят, от этого настроение у него на минусе. Но он не сдаётся, и каждый день истязает себя до невозможности. Откуда только столько сил и упорства у него берётся?

— А я чуть и не забыл, — повинился я, — что ж, хорошо. Завтра я с ним поработаю, вот только как быть с горячительным?

— Ты хотел сказать со спиртом? — Уточнил Георгич. — Не переживай, этого добра у нас не переведётся. А чего ты удивляешься? Будем как в Великую Отечественную, спиртом обмывать, что бы не заржавели награды. Деды знали толк в этом, зачем же такую традицию забывать? И вот ещё что, парни. Пора бы нам немного расширяться. Сейчас у нас и не взвод и не рота. Поступило предложение, довести наше формирование до роты. Предложение поступило от Главы. С приданием нашему формированию структуры «ЧВК» (Частной Военизированной Компании), но это уже после проведения основной работы. В ответ, Глава хочет, что бы подобные бойцы были и у него лично, из числа спецподразделений ГРУ, КГБ и МВД. Над этим мы ещё подумаем. Надо сначала посмотреть, как он будет справляться на своём посту. Во всяком случае, сейчас он грамотно рулит.

— Подожди, командир. — Прервал я его. — Я так понимаю, что создавать таких бойцов придётся мне, а потяну ли я? — Предложение и впрямь было соблазнительное. Иметь у себя в стране такую силу — да нам никакие войны не страшны. Вот только, как бы эти воины против нас не пошли, случись чего. А вдруг Путилина «уберут», хоть это и маловероятно, но такой исход отметать нельзя. И что тогда? Придёт на его место, такой как Бельцин, или ещё какая дрянь, и пошлёт на нас эти подразделения. Опасный это прецедент. Не думаю, что командир такой вариант не рассматривал. Но если он собирается принять такое решение, то значит, он на что-то надеется. Всё это промелькнуло у меня в голове в мгновение. — И не повернётся ли это против нас в один из неблагоприятных моментов.

— Я понял, о чём ты подумал. Так, а на что же ты? Ты ведь можешь видеть сущность людей, не раз уже в этом убедились. Вот и будешь отбирать самых правильных. Ты только представь, что у нас появились такие силы, да на нас не только с войной больше никто не пойдёт, но и думать о нас будут через раз, от греха. Уже столько копий сломано, над созданием суперсолдат. Сначала нацисткой Германией, теперь Америкой. Причём они задумались об этом гораздо раньше. Только твоё сольное выступление на телевидении в Вашингтоне, подстегнуло их к совершенству. Они до сих пор репу чешут над задачкой, как так получилось, что их супергерой оказался в России. Ведь это же их идея. И ты знаешь, рано или поздно, но у них что-то может и получиться. Пусть не так как у нас, но обычному солдату и этого будет достаточно. И с этим что-то надо делать. Так что, когда вернёшься с задания, тебя будет ждать очень много работы. Я уже решил всё-таки принять это предложение. Как бонус, нам разрешили пошукать ребят для своей роты, в спецподразделениях.

— А как на это посмотрит народ? — Решил я расставить всё по своим местам. — Вчерашние мясники вдруг становятся Частной Военизированной Компанией.

— А вот народ на нас смотрит с большим уважением. И ты это прекрасно знаешь. — С укоризной попенял он мне. — А мнение других стран меня совершенно не заботит. Что тебя беспокоит на самом деле? — Решил он выяснить истинную причину моих вопросов.

— Как-то это затруднительно, и обидно. Пока ребята будут работать, я буду только готовить боеспособные подразделения. — Нехотя сознался я.

— Ты не поверишь, но твоя работа будет значить намного больше для нас.

— Да ладно, командир, — махнул я рукой обречённо, — понял я. Будем работать. Я понимаю, как нам это необходимо. Иметь такой козырь в рукаве дорогого стоит.

— Прекрасно, что ты это понимаешь. Теперь с вами. — И он посмотрел на Филина и Грека. — Разделите ребят на две группы. Тебе, Грек, отправляешься в Среднюю Азию. Очень уж там не спокойно стало. Берёшь на себя Киргизию, Таджикистан, Узбекистан, Туркмению. Проведи там очень тщательную приборку. Уж очень много агентов там развелось. Подбивают народ к беспорядкам. Тебе даются очень большие полномочия. Как проходила чистка в Чечне помнишь? Вот и действуй сообразно. Послать туда войска официально мы не можем, разразиться скандал, и пока он нам не нужен. Оставляй на каждом исполнении карточки, что бы народ знал — кому они обязаны. Нужно покашмарить там население. Что бы народ задумался, наконец, стоит, предавать свой народ или нет. Да и агентов всяческих сократить не помешает. Ты Филин, берёшь на себя Украину, Латвию, Литву и Эстонию. Что-то там в последнее время нацики стали голову подымать слишком высоко. Надо напомнить им, кто выиграл последнюю войну. Ну и так же, подсократить численность агентов влияния. Вам всё ясно?

— Только один вопрос, — поднял руку Филин, — как у нас обстоят дела с масками?

— Оборудование теперь у нас есть. Его нам передали после удачно проведённой акции в Америке и Великобритании. Эффективность использования была подтверждена, и Глава распорядился, что бы у нас было собственное оборудование.

— И когда приступаем? — Поинтересовался Грек.

— Завтра готовится Грек, оборудование в единичном экземпляре, вечером праздник, на следующий день отправляетесь. Ну а ты Филин, начинаешь подготовку послезавтра. Тебе, Хват, маска нужна?

— Да я, пожалуй, и от парочки масок не откажусь, с комплектами документов. Может пригодиться.

— Хорошо. Принесёшь фото выбранной личности и данные, документы сделаем. Тщательную проверку они вряд ли пройдут, но на самолёт попасть можно. Ещё вопросы? Ну, если вопросов больше нет, то можете быть свободны.

Перед тем, как пойти к себе, я всё-таки заглянул сначала к брату. Он за меня тоже очень переживал. О том, что я уже приехал, он был в курсе, и если бы я не заглянул к нему, он мог бы меня не правильно понять. Да и что говорить, сам по нему соскучился. Этот гигант мне очень нравился, как человек. В кого только он уродился? Отец, правда, рассказывал как-то, что у нас в роду все были великанами, только он не уродился. Вот, в корень и пошёл наверно. А вообще, я поражаюсь его целеустремительности. Ведь за малым себя не погубил, когда начал тренировки, после того, как я снял ему блок по скорости. Большой и добродушный мишка — для друзей и родственников, и опасный и беспощадный противник — для врагов.

Моему появлению он обрадовался. Опять попытался меня задавить в своих тисках, но я нашёл способ, как с этим бороться. В момент моего появления, они мирно смотрели новости по телевизору. В последнее время мне и самому нравилась эта программа. Там больше не транслировали негатива. Народ не должен зацикливаться на неудачах, а неудачи в любом государстве есть, и наше не исключение. В большинстве случаев, все наши неудачи завязаны на влиянии противника против нас. Если бы не эти вмешательства других стран в нашу жизнь, всё у нас было бы просто отлично. Вот для этого мы и существуем, как структура, призванные бороться с этим недостатком. Призванные, по собственному желанию.

Посидели мы с братом и Леной до полуночи. О многом поговорили. Даже по сто грамм коньячку хлопнули за встречу. Лена с нами не пила. Она на последних месяцах беременности. Расстались в полночь.

С утра я встретился с Крестником, вот уж кто больше всего был рад моему появлению. Куда только хандра делась. Он разве только не прыгал на месте. Его счастливая аура заражала всех, кто находился рядом с ним. Мучить ожиданиями я его не стал. Сразу после завтрака, мы прошли в тренажёрный зал, где я и провёл с ним все манипуляции, что уже делал со всеми своими парнями. После окончания процедур, он кинулся было сразу к тренировкам, но я его остановил.

— Не торопись. Прежде чем приступить, помни, что это очень опасно для тебя. Тренировки начинать стоит постепенно, плавно увеличивая нагрузки. Я тебе активировал регенерацию, так же, как и всем парням, только она не поможет, если ты откинешь коньки на тренировках. Будь осторожен, хотя бы на первом этапе. С этого момента у тебя началось восстановление повреждённых органов, так что не удивляйся пробудившемуся аппетиту. Это нормально. Организму требуется материал для восстановления, а берётся он из обычных продуктов питания. После тренировок, у тебя будут болеть все мышцы, и не только мышцы. Это тоже нормально. Это сигнализация от повреждённых органов и мышц. Но регенерация справится с этим. Твой скелет постепенно будет укрепляться, а мышцы с жилами становиться прочнее и сильнее. Поэтому я и говорю, что бы ты на начальном этапе был очень осторожен с тренировками. Не заметишь, как повреждения станут критическими. Надеюсь объяснять не надо, почему при увеличении скорости страдает практически весь твой организм? Вот и отлично. И вот ещё что, лучше попроси, кого ни будь из ребят, что бы поработали с тобой, а пока я и сам с тобой позанимаюсь.

— Спасибо, Хват. — Крепко пожал он мне руку. — Я не знал, почему мне ссылались именно на тебя, когда говорили, что только ты можешь меня подготовить. Но никогда не думал, что это делается вот так. Что это было?

— Знаешь, Крестник, — я посмотрел прямо ему в глаза, — многие знания — многие печали. Одно могу тебе сказать, то, что ты сейчас получил — это подарок, за который отдали бы душу многие правители.

— Эм-м, — задумался Крестник, лихорадочно подбирая ответ, — я не это хотел сказать. Вернее… Не так наверно. То, как ты это сделал — это просто чудо. Ты наверно уже знаешь, что в Америке проводятся работы над суперсолдатом, ну, так вот, там применяют совершенно иные способы. Но это, в конечном итоге, ни к чему пока не привело. Там применяют психотехнологии и химию, для изменения тела солдата. Тратятся огромные деньги на это, но в результате у них получаются неуправляемые психи, от которых они сами избавляются. С физикой тела и вовсе плачевно. Дошло до того, что им стали менять скелет на титановый. Делается это постепенно, шаг за шагом. Но стоит это, как космический корабль. При том, что ещё нет ни одного подготовленного экземпляра. На каком-то этапе, человек сходит с ума от боли, и всё приходится начинать сначала. А у тебя — пять минут, и готовый боец. Непобедимый боец.

— Ну, не совсем пять минут, — улыбнулся я, — всё же ещё нужны тренировки, а это тоже много времени занимает, но ты прав. Это всё же намного облегчает и удешевляет процесс подготовки элитных солдат. Ладно, хватит болтать, давай заниматься. Для начала нужно разогреться. По кругу, бего-ом.

Прозанимались мы с ним весь день, с перерывом на обед. Нас никто не беспокоил. А вот вечером, вечером мы обмывали мои награды. Собрались все, абсолютно все. За исключением дежурного состава. После того, как обмыли мои награды, пошла культурная пьянка. Всё было санкционировано. Командир, посидев с нами немного, удалился, ну а мы остались праздновать. Не было разбитой посуды и пьяных драк, всё же мы в армии, да и регенерация выводила последствия отравления, так что, можно сказать, что это была и не пьянка, а дань уважения традиции. Завтра кто-то отправлялся уже в командировку, ну, и я в том числе, и поэтому этот день праздновали как последний. Было очень много тостов, песен и шуток. Каждый осознавал, что этот день в кругу друзей мог оказаться для него последним. Способности — способностями, но от случайной пули, никто не застрахован. Конечно, им предстояло работать не в дальнем зарубежье, и в бывших Советских Республиках ещё оставалось очень много граждан, ныне почившего Советского Союза, которых не спрашивали, хотят ли они этого разъединения. Но за эти шесть лет, в этих странах, случилось очень много событий. И сейчас там активно подымают голову противники русского народа, подогреваемые и спонсируемые заокеанскими друзьями. И вот с этой нечистью и предстояло драться парням. Да, нам очень нужны такие вот подразделения, элитные солдаты. И я обязательно займусь этим по возращении.

Глава 14

Михаил спешил домой. Целый месяц оттрубил в Новом Уренгое. «Нет, работа не напряжная, да и по профессии, вот только с выпивкой пришлось завязать, к слову, совсем». — Размышлял он про себя. — «Порассказали мне, что случается с теми, кто первое предупреждение проигнорировал. Сейчас, вон, очень спортивную форму приобрели. Ну, так, потаскай весь день грузы на строительстве железной дороги, и не таким стройным станешь. На фотографии его совсем не узнать было. Увозили-то, едва в свои штаны влазил, а сейчас выглядит — как поджарый мустанг, и это за каких-то два месяца. Но что удивительно — не жалуется. Да и на фото выглядит счастливым. А мышцы накачанные, даже роба не скрывает. Нет, я лучше здесь спокойненько поработаю. Не то, что я боюсь трудностей, просто как-то страшно менять так кардинально свой образ жизни. Остальные работяги тоже не ропщут. Особенно после полученного письма от Серёги, с фотографией. Здесь, конечно, тоже не сахар, зато оплата достойная. И чего я боялся сюда ехать? Морозы не такие и суровые, спецодежда тёплая, кормят отлично. Вот только баб здесь нет, за исключением повара, ну, так и она здесь со своим мужем. Но скрашивает, чего уж там. А главное, пропало у меня желание пить. Нет, дома-то, по чуть-чуть, употребляю, вместе со Светкой, но не злоупотребляю. Не тянет как-то. Моя нарадоваться не может. Каждый день мне вкусняшки готовит. Эх, столько времени пропустил задаром. Ничего, я ещё поработаю. Приятно, когда твоя работа оценивается по достоинству. С долгами, наконец, рассчитались. Ремонт нормальный забабахал. А то, домой войти, страшно было, штукатурка чуть не сыпалась. И как Светка меня терпела столько времени? Надо, какой нить подарочек ей купить. Деньги есть, чего ж не порадовать любимую? Интересно, чего она сготовила сегодня? Прошлый раз какое-то французское блюдо приготовила, как же оно называлось? Как кличка собаки, но вкусно зараза. А-а, жульен. Молодец она у меня. А главное — красавица, каких поискать. До сих пор нарадоваться не могу, что встретил её в своё время. Надо бы наверно и Ленку с мужем пригласить, ей будет очень приятно. Хотя, лучше завтра, сегодня ей будет приятно со мной». — Размышлял человек среднего возраста, хорошего достатка, одетый в неброскую, но крепкую и практичную одежду. В руках он нёс дорожную сумку. Полгода назад, его отправили на работы на Север, за то, что он не смог работать дома, злоупотребив алкоголем на рабочем месте. Но это его не расстраивало. Напротив, весь его вид говорил о том, что он безмерно счастлив, и от его улыбки на лице, непроизвольно улыбались встречные люди. Он заражал их своим счастьем. Ему уже предлагали работу по месту жительства, испытательный срок прошёл, и он мог вернуться и работать дома, но он сам не захотел, и решил остаться на старом месте работы: «Ведь там тоже люди работают». — Говорил он. — «И нравится мне здесь». Что ж, это его выбор. Человек нашёл себя в этой жизни. Нам остаётся только порадоваться за него.

* * *

Лев Борисович Гольштейн, бывший владелец заводов, газет, пароходов, сейчас отбывал срок в Сибири, на валке леса. Ему дали пять лет. Пять лет непрерывной работы. Кончились времена, когда люди сидели в тюрьме. Теперь, что бы тебя содержали, нужно было что-то давать взамен. От них требовали работу. Тяжёлую работу. Его отправили в леса. Пять лет он получил за то, что его пистолет выстрелил. Он не хотел никого убивать, просто бросил пистолет, а тот выстрелил, по счастливой случайности никого не зацепив. Если бы это случилось, могли и расстрелять. Перед этим полностью обобрав. Всё что он скопил за эти годы, было изъято. Даже зарубежную недвижимость пришлось продать. И ничего с этим невозможно было сделать. Не захотел бы самостоятельно, сделали бы это принудительно. Но на работы бы отправился уже сильно пострадавшим, а Лев Борисович не выносил боли. Теперь он бедный словно церковная мышь. В его собственности на данный момент только то, что на нём.

За всю жизнь он не нажил даже друзей. А те, кого он считал за таких, оказались просто проходимцами, которым нужны были только его деньги и связи. Да что друзья, у него даже не было жены или любимого человека. Детей тоже не нажил. И вот сейчас, в возрасте сорока пяти лет, он вынужден работать руками, как когда-то делали его рабочие, над которыми он в своё время издевался, не выплачивая своевременно зарплату. Всё хотелось больше и больше. А для чего? Он и сам не мог ответить на этот вопрос сейчас. Уважение? Но сейчас он понял, что уважали не его, а его деньги. Власть? Так без связей он был никто. И вряд ли стал бы, кем ни будь в будущем. Что давало это богатство лично ему? Вкусная и обильная еда? Ну, так на это дело не требовалось так много денег. Тем более, что она перестала приносить ему удовольствие, в последнее время. Возможность кататься по за границам? Так и это сомнительное удовольствие. У себя в офисе он мог организовать сервис ничуть не хуже, а может даже и лучше, благо денег хватало, только вот почему-то не делал этого. Что дало для него лицезрение этих допотопных пирамид? Только воспоминания о непереносимой жаре и вездесущей пыли. А эти Мальдивские пляжи? Тоже, в общем-то, ничего примечательного в его памяти не оставили. Только кучку официантов, которые по-русски толком говорить-то не могли. Девочки? Ну, с его жирком они не очень-то и нужны были. Давно уже, кстати. Разве только для престижа. А перед кем держать марку? Да перед такими же неудачниками. Всю жизнь он потратил на эфемерность. Всё за чем-то гнался, к чему-то стремился, ни на секунду не останавливаясь, что бы подумать, а для чего всё это? Зато сейчас у него очень много времени для размышлений, пока везёт этот хлыст с одного места на другое. Но, хоть кормят хорошо. Не от пуза, конечно, но вполне хватает. Вот и весь жирок скинул за эти полгода. Стал выглядеть, как и все работяги. Даже за уважал себя за это. Его-то кормят, три раза в сутки, а как же жили те, которым он месяцами не платил зарплату? Сейчас он задумался над этим, когда сам стал работать руками, и понял, что это очень тяжёлый хлеб. Почему же не задумался чуть-чуть раньше? Тогда, когда ещё можно было всё изменить. Михаил Сергеевич вовремя сообразил, как поступить, и теперь он преуспевающий бизнесмен. И никто его не трогает за это. Значит можно заниматься своим бизнесом и в таких условиях. Главное, вовремя зарплату плати, да налог не забудь оплатить. Пусть зарабатывает он меньше, чем в предыдущие годы, но он зарабатывает. Льву же приходится работать за паёк. Там конечно и зарплата какая-то начисляется, но она не выдаётся на руки, потому как негде её тратить. Да и какая это зарплата? Копейки. Но выдадут её только после погашения срока. На первое время, за пять лет работы, может хватить месяца на два. Этого времени вполне достаточно, что бы найти работу. А больше времени и не дадут. Ввели статью за тунеядство, и после первого штрафа, можно опять угодить на принудительные работы. А с работой сейчас легко. Без работы не останешься. За этим следят строго. Разве только руководителем ему уже больше не быть, ну, так и не страшно. За это время он вполне привыкнет работать руками.

В первое время ему было очень тяжело. Поставили его сучкорубом. Это при его-то весе. Но благодаря этой работе, он очень быстро скинул этот вес. Хватило месяца. Он ещё долго удивлялся, как так получилось, что он себе ноги не порубил. Тогда он в первый раз взял в руки топор. Ох, сколько слёз он проглотил впервые пару недель, пока его руки не огрубели. Руки были похожи на незаживающие раны, тело всё болело и ныло. Ночами он не мог толком спать от болей, из-за того, что мышцы забила молочная кислота. Но время шло, тело привыкало к нагрузкам, и уже вполне нормально принимало на себя все тяготы непосильной работы. К концу месяца он уже уверенно орудовал топором. А ещё через месяц, его перевели в вальщики. Оценили его трудоспособность и упорность.

Из всех инструментов, для валки леса, у них были только пилы «Дружба 2», как называли между собой обычную двуручную пилу, и топоры. Что-то более технологичное им не давали. Может быть, не доверяли, а может это входило в курс перевоспитания. Но если посмотреть на то, сколько человек занималось этим одновременно, то что-то более технологичное им и не нужно было. За день, всем кто работал на валке леса, удавалось наготовить кругляка на пол состава.

И лес рубили не бездумно, всё подряд, а выборочно. Для этой цели ходил специально инженер лесного хозяйства, из тех же заключённых, и помечал стволы, которые можно было рубить. Молодняк не трогали вообще. А при валке, надо было положить ствол так, что бы, не повредить молодняк. В противном случае, можно было загреметь и в карцер, на недельку. То ещё местечко, надо сказать. После карцера на человека невозможно было взглянуть без слёз, но он отправлялся снова на работу, чему был безумно рад. Не тому, что надо было снова работать за пайку, а тому, что закончилось его заточение. Взглянув на такого после карцера, можно было сделать вывод, что кормили там очень плохо, если вообще кормили. Но умирать не давали. Людей тюремщики берегли. Для них это был ресурс, как лес, который валили заключённые. Вот и изгалялись вальщики, придумывали разные хитрости, что бы, не загреметь на отдых в карцер. И с точки зрения рачительного хозяина, поступали они правильно. После прошедших лесорубов, лес не напоминал собой проплешину с пнями, а выглядел как молодой, ухоженный лес. К слову, сухостой тоже убирали заключённые. Разве только пни не выкорчёвывали, не требовали этого надсмотрщики. И не боялись ведь охранники, что народ разбежится по лесу, потому как к каждому заключённому не приставишь надсмотрщика. А не боялись потому, что у каждого ЗеКа, был пристёгнут к ноге специальный массивный браслет, который передавал данные о местонахождении заключённого в данный промежуток времени. И снять его было нельзя. В этом случае срабатывала сигнализация у охранника, и такого заключённого быстро отлавливали. Что происходило с ним впоследствии — никто не знал, но больше его никто не видел. И желающих испытать судьбу — резко под сократилось.

Порядки в таких колониях тоже были очень строгими. Не было так, как это происходило сравнительно недавно. Не было мастей, которые не подчинялись режиму. Да и вообще каких бы то ни было мастей, не было как класса. Все заключённые были в одинаковом положении. Если такие попадались в колонии, то очень быстро их охрана равняла со всеми, либо просто уничтожали, при построенных на плацу ЗеКа. Их прислоняли к стенке и расстреливали. И даже если в такой момент кто-то из воров и пытался согласиться с режимом, его уже не слушали. У него был шанс, он его не использовал в полной мере, а теперь уже поздно. Благодаря такому режиму, в бараках, после работы, не происходило никаких разборок и попыток поиздеваться над ближним. У людей просто не оставалось сил для этого. Да и строгости режима на это не воодушевляли. Однажды случившийся инцидент, кончился для инициатора длительным сроком заключения в карцере, по выходе из которого, он прожил всего неделю. Не от истощения умер, попал под дерево. Не успел отскочить от бессилия. Карцер поспособствовал. Вот и не было желающих испытывать свою судьбу таким образом. Надо сказать, что многие из чёрной масти, кто попал в колонию за воровство, или просто из бандитских шаек, которым не повезло быть схваченными правоохранителями, изменились внешне и внутренне. Они уже и разговаривали как нормальные люди, безо всякой фени, да и плечо вовремя могут подставить. Потом, правда, удивлялись, зачем они это сделали, но раз за разом повторялась аналогичная ситуация. А потом они просто плюнули на это, и стали жить, как и все. Так оказалось спокойней.

На валке леса Лев Борисович проработал около трёх месяцев, счастливо избежав попадания в карцер из-за непрофессионализма, так называли момент, когда гибнул молодняк при валке. По истечении трёх месяцев его назначили перевозчиком хлыстов. Заготовленные хлысты, нужно было по одному перевозить по лесу в место сбора, туда, где могла работать тяжёлая техника, что бы произвести погрузку кругляка на машины. Перевозить лес тоже требовалось с большой осторожностью, искусно лавируя между молодняком и оставшимися пнями. Работа нелёгкая, но интересная. Перевозили на специальных маленьких тракторах. Цепляли за комель и тянули. Задачка непростая, учитывая, что молодняк не должен пострадать, но выполнимая. Их приучали к рачительности, и это приносило свои плоды. Заключённые постепенно переосмысливали суть своего существования. Охранники не наказывали своих подопечных за просто так, и это тоже вносило свою лепту в новый, открывающийся мир заключённых. Они постепенно поднимали голову, но на охранников смотрели уже не как на врага, а как на человека, выполняющего свою, отличную от них работу. Нет, друзьями они никогда не станут, но и относиться уже будут не как к врагу. Перестраивалась личность человека, пересматривался смысл существования, и это было именно то, ради чего всё это и делалось. И Лев Борисович Гольштейн, был одним из них.

* * *

Два молодых человека прогуливались по парку. В этот летний воскресный день в парке было множество народа. Прогуливались молодые мамы, толкая перед собой коляски и о чём-то беседуя между собой, резвилась детвора на детских площадках, гуляли молодые пары под ручку, сидели на скамейках старички и играли в шахматы, либо мирно беседовали, изредка бросая завистливые взгляды на молодых. У них-то ещё вся жизнь впереди, а у старичков близится к закату. Откуда-то заносило в парк ароматы выпечки и шашлыков. В этом парке было всё для отдыха людей, уставших от недельной работы. И погода этому способствовала. На улице было градусов двадцать восемь, но в парке была комфортная температура, этому способствовали лесонасаждения. Здесь можно было забыть на короткое время о городской суете. Совсем недавно этот парк, стал-таки популярным, для такого вот отдыха.

В прошлом году, в это время, на скамейках сидела молодёжь и поглощала литрами пиво, обильно устилая местность вокруг окурками, шелухой от семечек, различными обёртками и плевками на асфальте. Да ладно бы сидели нормально, а то заберутся с ногами на сидение, а задницу пристраивают на спинку скамейки. Не люди, а орангутанги какие. Молодые пары и мамы с детьми, старались в этот парк не забредать. А старичкам так и подавно путь сюда был заказан. Не редки были случаи избиения прохожих в этом парке, и популярностью он пользовался очень плохой. Часто, молодых людей, забредших сюда случайно, грабили и избивали. Милиция на заявления граждан только разводила руками, отмахиваясь тем, что они не могут повсюду ставить посты, ссылаясь на то, что на это просто нет средств. Не известно на что они ссылались и чем руководствовались, но преступность в этом парке зашкаливала. Пройдёт по таким заявлениям мент на место преступления, естественно там уже никого не было, снимет показания потерпевшего, очевидцев, к слову, не находилось, да и сложит это дело в папочку, которая потом пылится годами.

Парк, в то время, выглядел, очень неуютно, мягко говоря. Всюду мусор, Кусты разросшиеся, асфальт если и подметался, то наверно раз в месяц. Мусорные урны завалены, но и их было очень мало. Словом, молодые люди сюда не ходили гулять. Всё изменилось с приходом к власти Главы. Неожиданно, нашлось очень много рабочей силы, которые привели парк в надлежащий вид. Каждое утро и ближе к вечеру дорожки в парке подметались, а озеленители следили за растительностью в парке. Все скамейки были починены и покрашены, установлены недостающие урны, починена и налажена работа детских развлекательных площадок. В парк вернулась жизнь. Теперь в этом парке постоянно присутствовал наряд милиции, которые следили за порядком в парке. Пьяная молодёжь пропала не только с этого парка, но и с улиц города. Таким прожигателям жизни, находили работу, от которой они не могли отказаться. И вот теперь этот парк жил, жил новой и давно забытой жизнью, к которой изначально и был создан. И двое молодых людей шли не спеша по аллее, и мирно беседовали:

— Ну и как у тебя сейчас дела, Олег? Диплом защитил?

— Ещё бы не защитить, когда такая перспектива намечается. — Экспрессивно выдал собеседник. — Не просто защитил, а защитил с отличием. Теперь вот, ещё месяцок отгуляю, и буду устраиваться на то место, о котором я тебе рассказывал.

— Ты о тех двух месяцах свободного полёта говоришь? А что, месяц уже успел отгулять что ли?

— Ну, да. Я защищался в начале июня. — Ответил Олег.

— Хм, а я только пару недель назад. Быстрый ты, я посмотрю.

— Слушай, Стас, — пропустил шпильку мимо ворот Олег, — ты больше ничего не слышал о «Белой Стреле»?

— Да то же наверно, что и ты. Ничего нового. О пиндосах с бриттами ты знаешь, о том, что происходило здесь после этого, до вчерашнего дня, тоже, а нового пока не слышал. А что ты о ней так заинтересовался?

— Да, вот, подумал тут, на досуге, — попытался сформулировать свою мысль Олег, — как им удаётся всё это? Почему раньше не могли так работать? И ведь задницу умудрились надрать, не кому ни будь, а самой передовой стране, как они себя считают. Что-то здесь не так, не могут простые люди так работать.

— А ты разве против этого? — Удивился Стас.

— Да, нет, что ты. — Замахал в ответ руками Олег. — Просто мне не даёт покоя эта загадка. И ведь не я один об этом думаю. А что если и амеры смогут так действовать? Чуешь, что тут начнётся?

— Вот этого нам не надо. — Закрутил головой Стас. — Да и не выйдет у них ничего. Я слышал, что у «Белой Стрелы», есть какой-то артефакт, позволяющий им совершать такое, и он в единственном экземпляре.

— А откуда ты знаешь, что он в единственном экземпляре? — Заинтересовался Олег.

— Ну сам посуди, — вздохнул Стас, — есть акции очень громкие, ювелирные, на вроде того же детского драматического, а есть обычные, рутинные. И они никогда не совпадают по времени. И таких ювелирных акций не так и много. И совершает их всего один человек.

— А с чего ты взял, что всего один человек?

— Такие акции просто априори не может совершить множественное число исполнителей. Это тихие акции. — Он и сам не догадывался, насколько точно ответил Олегу.

— Ну, если только. — Неуверенно промолвил Олег.

— Да и чего ты об этом сейчас? Посмотри, какая погодка, какие девочки вокруг. Пошли лучше в кафе, шашлычка поедим, да чаёк попьём. Я тут недалеко одно отличное кафе знаю, «Дустлик» называется. Там такой шашлык готовят — пальчики оближешь.

— А пойдём. — Весело сказал Олег, и они ускорили свою прогулку. Теперь у них была цель.

Вашингтон. Белый Дом.

Некогда улыбчивый и весёлый, на первый взгляд, президент США, сегодня был хмурым и недовольным. Всё шло не так, всё валилось из рук. Было от чего прийти в уныние. Из его рук, стремительно утекала власть и всемогущество. Ещё недавно, образец демократии, оплот свободы, передовая и сильная страна, становилась постепенно мировым посмешищем. И этого он не мог вытерпеть. Все начинания, предпринятые его предшественниками, сегодня становились ускользающим миражом. Всюду, где бы только он не начинал новый проект, его очень больно били по загребущим рукам.

«Уже потрачены в пустую, триллионы долларов, денег налогоплательщиков, как говорят об этом простые обыватели». — Размышлял он. — «Хотя, откуда им в действительности знать, откуда берутся эти доллары? Уже давно реальная стоимость этих долларов равна бумаге, на которой она была напечатана. Но этого знать им совершенно необязательно. А те, кому это знать совсем не нужно, итак знают. Вот только сделать с этим они ничего не могут. Доллар был и останется мировой валютой. Правда Россия сейчас вводит свою валюту, и очень удачно у них это получается. А как не получится, если они свои ресурсы стали продавать за свои деньги? И не только ресурсы. И с этим надо что-то делать. Вот только как повлиять на них, совершенно не понятно. Один факт того, что они одним махом рассчитались со всеми мировыми долгами, о многом говорит. И теперь невозможно потянуть за эти ниточки. И расплатились ведь нашими же бумажками. Как у них это произошло, совершенно непонятно. Ведь есть закон, который гласит, что свои долги мы должны забирать только золотом. Как им удалось обойти эти препоны, неясно. Возможно, здесь кроется заговор финансистов. С этим ещё предстоит разобраться, и виновные будут жестоко наказаны. Упустить такой козырь из рук — это преступление. Преступление против Америки. А ещё они разорвали все стратегические контракты. Очень важные для нас контракты. В ответ на наши санкции. Ну а чего ещё от них ожидать, после того, как мы сами сделали это? И что самое плохое, были разорваны контракты на покупку ракетных двигателей. Вся наша космическая программа была рассчитана на эти двигатели. А что теперь? На полгода продолжения программы мы ещё выстоим, а что делать, когда используем все двигатели? И когда, наконец, наши умники смогут создать хотя бы аналогичный образец? Вроде и экземпляр есть, с чего делать копии, но не всё так просто, как говорят наши яйцеголовые. Что-то там русские намудрили, что никак невозможно повторить. И что бы хотя бы приблизиться к их образцу, нужно лет десять очень дорогостоящих исследований. Прямо не творение рук человеческих, а артефакт древних какой-то. И что вот теперь с этим делать? Даже задержка в запусках всего на полгода нас отбросит на года назад, а что будет, если мы перестанем осваивать космос в течении десяти лет? Да нас откинет просто на сотню лет назад. И откуда теперь набирать учёных? Российская лавочка закрылась, а у нас таких и не воспитывали толком. Всё боялись восстания умных людей, теперь пожинаем урожай. Из колледжей выпускаются молодые люди, способные разве только посчитать без ошибок, а что-то изобрести — здесь другой склад ума нужен. Ха, другой склад ума, да просто нужно было их учить, а не делать вид. Да и учить-то толком некому уже. Старики, кто действительно что-то представлял собой, постепенно уходят из жизни, а на замену им набирались умники из России и Европы. В большей степени из России. Теперь этот ресурс перекрыт. И ведь получается как-то у них жить в изоляции от цивилизованного мира. Промышленность развивается с поразительной быстротой. Такими темпами, они лет за десять смогут нас перегнать по уровню жизни. И что самое неприятное, мы ничего не можем с этим сделать. Разве только войну начать, но результаты такой войны могут нас очень сильно огорчить. Смертельно огорчить. Да, договор по разоружению нам дал значительное преимущество в количестве ядерного оружия, но не безусловное. Осталось у них ещё очень много стратегических ракет, да и тактических немало. Не успели мы полностью разоружить их. А теперь это уже не возможно. И эта их «Мёртвая рука», это же надо было до такого додуматься. Ну, уничтожили тебя, проиграл ты битву, смирись. Нет же, придумали ответный удар. Ни себе ни людям. Варвары какие-то, одним словом. Ничего цивилизованного у них не осталось. Так, ладно, хватит хандрить. Нужно посовещаться с Уильямом. Может ещё не всё потеряно». — Закончил он свои невесёлые думки на оптимистической ноте.

Он нажал кнопку селектора, стоящего на его рабочем столе, к слову, столе очень старом и очень дорогом, переходящем от одного президента к другому, и произнёс:

— Вилли, будьте добры, пригласите ко мне министра обороны для беседы.

— Да, сэр. Будет исполнено. — Раздалось в ответ из селектора.

Где-то, через час, по селектору прошёл вызов:

— Да, Вилли, слушаю тебя.

— Уильям Коэн, сэр, ждёт вашей аудиенции.

— Пригласи его, Вильям.

В помещение вошёл уверенный в себе человек, ничем особо не примечательный. Такого встретишь на улице в штатском, и ничем не отличишь от обычного обывателя, разве только по взгляду можно усомниться в этом. Взгляд серых глаз выдавал в нём не простого человека. Облечённого властью. Вошёл он в сопровождении секретаря.

— Вилли, будь добр, принеси нам «чай», нам предстоит серьёзный разговор.

— Да, сэр, одну минутку. — Растворился в дверях секретарь. Он прекрасно знал, что подразумевал под этим чаем президент, не в первый раз он исполнял такие поручения.

— Проходи Уильям, присаживайся. — Указал президент рукой на кресло у журнального столика. Сам тоже присел на свободное кресло. Только они присели, как вошёл Вилли с подносом, на котором стоял отличнейший виски с двумя бокалами и мелко нарезанным лимоном. Установив весь натюрморт на стол, он беззвучно удалился.

Президент взял бутылку, и разлил напиток на два пальца по бокалам. Поставив бутылку на место, он протянул руку и предложил собеседнику:

— Угощайся, Уильям. Нам предстоит очень серьёзный разговор, и от итогов нашего разговора, зависит благосостояние нашей страны.

— Благодарю, сэр. — Ответил министр и протянул руку за бокалом.

— А-а, брось Уильям, — махнул рукой президент, — давай по-простому, мы сейчас с тобой вдвоём, и я хочу поговорить с тобой не как начальник с подчинённым. Обращайся ко мне по имени.

— Хорошо, Билл. — Улыбнулся он, облегчённо выдыхая, если пошла речь таким образом, значит не на выволочку его пригласили. А сделать выволочку, было за что. — Твоё здоровье. — Сказал он и попробовал напиток, покатав его во рту. — Отличный виски.

Президент ничего не ответил, он был задумчив и отрешён. Ещё некоторое время они посмаковали напиток, а потом президент сказал:

— Скажи, Уильям, что мы можем сделать сейчас с Россией? Ты ведь понимаешь, что такое положение дел, что творится сейчас, нас никак не может устроить? С каждым днём они становятся только сильнее, и если ничего не делать, то вскоре мы перестанем быть лидерами этого мира. Уже сейчас, санкции, введённые нами, только усугубили наше положение, а вот на них это как-то не отразилось. Они развиваются с поразительной быстротой. Из-за уничтожения ЦРУ, мы даже толком не знаем, что именно там происходит, я уже не говорю о том, что бы помешать им в этом. Те филиалы, что были разбросаны по всем штатам — мало в этом могут помочь. Их сейчас хватает только на то, что бы они поработали в бывших республиках Соцлагеря. Кстати, что творится в этом направлении на данный момент? Я понимаю, что это не твоя специфика, но чувствую я, что ты этим вопросом и сам задавался. С нынешним директором ЦРУ я пока не разговаривал, и поэтому хочу поинтересоваться у тебя.

— Билл, как правильно ты это сказал, это не моё направление, но кое-что я действительно знаю. — Откинувшись в кресле и подняв глаза к потолку, приготовился отрапортовать министр обороны. — На данный момент, работы в Киргизии и Таджикистане подходят к завершающему этапу. Необходимые группы подготовлены и вооружены, но кое-какая подготовительная работа ещё идёт. Вероятно, через месяц другой, начнутся основные события. В Узбекистане работа проходит более сложно. Но продвижения есть и там. В Грузии и Азербайджане только приступили к сколачиванию антиправительственных групп. В Украине работы проходят легко. Такое чувство, что там нам помогают недобитые фашисты, очень сильно ненавидящие Россию. И не удивительно, в основном активисты состоят из тех, кто сидел за пособничество фашизму, и их дети.

— Хм, Уильям. — Задумался президент. — И откуда у тебя настолько развёрнутая информация?

— В основном из источников СМИ. — Не смутился министр обороны. — Ну, и немного логики.

— Хорошо, — махнул президент рукой, — но ты же понимаешь, что этого мало. Что можно сделать ещё, не развязывая ядерную войну?

— Это очень сложный вопрос, Билл. — Задумчиво потёр висок Уильям, и замолчал на некоторое время. Президент его не беспокоил. В конце концов, всё, о чём он думал, не принесли ему никаких ответов на такой вопрос. — А что, если воспользоваться казусом Белли? — Просиял Уильям.

— Поясни. — Насторожился Билл.

— Нам надо получить добро от Украины, на размещение наших баз на её территории, заключить долгосрочные договора с этой страной, и уже под таким прикрытием, проследовать в территориальные воды Украины, но не по прямой, а против часовой стрелке. Сначала пройти территориальными водами Турции и пройти в территориальные воды России, направляясь в Украину. Факт того, что мы не первые нарушим неприменение вооружения, будет глубоко освещён в прессе. А то, что оружие со стороны России будет применено, я не сомневаюсь. Это же щелчок по носу, и такого они не пропустят. Вот вам и казус Белли. Уже под этим предлогом можно будет применить и десант. Подводные лодки с ядерным оружием лучше туда не посылать, дабы не накалять, а вот все остальные оперативные группы с 60 по 63, а также 66/69 туда направить стоит. Хорошая будет ударная группа для нападения. Сами они тоже вряд ли начнут ядерную войну, а с береговой обороной мы справимся. Благо, у нас есть все данные по размещению стационарных тактических ракетных баз, а передвижные тактические установки мы прослеживаем со спутников, и это тоже не будет проблемой. Захватив плацдарм, можно будет подтянуть туда и пятый флот, и развивать наступление. А после первых наших побед, на этом участке, можно уже и вводить войска НАТО с Европы. Великобритания ударит с Севера. Она не пропустит такой раздел пирога. Очень уж они злы на проделки России.

— А ты знаешь, Уильям, — побарабанил пальцами по столу президент, — может и сработать. Надо срочно проводить работы с Украиной. Ну, этим я сам займусь. А ты, Уильям, займись подготовкой вторжения. Накачай ребят всей этой патриотической лабудой до максимума. Ну, ты понимаешь меня. Проведи тщательную проверку всего вооружения оперативных групп, которые примут участие в операции. О пятом флоте тоже не забудь. Ты дал мне ответ, на очень больной вопрос, Уильям, из-за которого я уже несколько дней не могу уснуть. И я благодарен тебе.

— Не стоит благодарности, Билл, — отмахнулся Уильям, — мы делаем одно дело.

— Это верно. — Согласился президент США. — Но всё же, ты указал мне путь. И теперь я уверен, мы, наконец, сломим этого варвара, раз и навсегда.

Конец второй книги.

Content

Гафаров Данияр Акбарович
«Восход»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14