Альфред Бестер

ВАРИАНТЫ ЛИЧНОСТИ

1

Черный автомобиль поравнялся с их спортивной машиной и резко свернул, перегораживая дорогу. Взвизгнули тормоза. Дэвид Кони пинком распахнул дверцу, вскинул на плечо тяжелый рюкзак и схватил Хильду за руку.

— Быстрее! — крикнул он.

Тяжело дыша, они побежали в сгущающихся сумерках через поле для гольфа. Конн увидел, как что-то хлестнуло рядом с ним по траве, а долю секунды спустя услышал позади треск выстрела. Хильда вздрогнула.

— Шутить они явно не собираются, — пробормотал Конн.

Он оглянулся на бегу. В полумраке их преследовали темные силуэты. Пять… шесть… семь. Если бы только найти какое-нибудь укрытие… Но они бежали через широкую лужайку, открытую со всех сторон. В двух сотнях ярдов левее показались очертания рва с песком, на зеленом накате развевался флажок.

— Сюда! — выдохнул Конн.

Едва они перекатились через край рва, упав на мягкий песок, как снова раздались выстрелы, резко и отчетливо прозвучавшие в тишине апрельского вечера. Конн сбросил с плеча рюкзак и подполз к земляной насыпи, глядя в сторону преследователей. Вытащив пистолет, он выстрелил в едва различимую фигуру. Хильда осторожно приблизилась нему.

— Спрячься, — велел Конн, — Им нужна ты.

— Живой, — напомнила Хильда, — но не мертвой. От мертвой им не будет никакого толку.

— Зато от меня будет, — сказал Конн.

Он попытался перевести дух. Вдалеке, вне досягаемости револьверного выстрела, черные фигуры, сбившись в тесный круг, о чем-то договаривались. Конн пересчитал патроны. Две обоймы. Двенадцать. Слишком мало. Они дождутся, пока совсем стемнеет, а потом нападут. Он не мог позволить себе терять время. До своего аппарата ему нужно добраться до восьми — то есть у него оставалось меньше часа на то, чтобы совершить невозможное и выиграть это сражение.

— Оставь для меня пулю, — попросила Хильда.

Конн бросил на нее быстрый взгляд. Мягкие светлые волосы, голубые глаза…

«Как странно, — подумал он, — Я влюбился в девушку, которая умерла за тысячу лет до моего рождения. Я смотрю на ее прелестные губы, и мне хочется их поцеловать, но в то же время я знаю, что губы эти уже тысячелетие как обратились в прах».

— Глупости, — мягко сказал Конн. — Ты не знаешь, на что я способен.

— Возможно, это ты не знаешь, на что способны нацисты, — возразила Хильда. — Они увезут меня обратно в Голландию и используют для политического шантажа. Они будут держать меня в плену — как Леопольда, короля Бельгии. Оставь пулю.

Семеро все еще совещались. Конн знал, в чем их самая большая проблема. Их беспокоило, что во время нападения могла погибнуть Хильда. Быстро темнело. Конн дважды выстрелил в их сторону, просто чтобы напомнить о себе, потом снова посмотрел на Хильду. Она робко улыбнулась.

— Я думаю о том, какая ты красивая, — сказал Конн.

— Ты думаешь о том, что зря связался с беженкой. Ты был бы рад, если бы у премьер-министра Питьена никогда не было дочери…

— Нет, — возразил Конн. Ему становилось не по себе при одной мысли о том, что кто-то хочет причинить вред Хильде. — Мне просто пришло в голову, что тысячу лет назад мы вполне могли носить фамилию Коэн. И потому я хотел бы говорить откровенно.

— Тысячу лет? — уставилась на него Хильда.

— Послушай, — сказал Конн. — Мне не хватало духу все тебе рассказать. Я ждал до последней минуты — пока не добрался до того места, куда стремился, на склоне вон того холма. Догадываешься, что я имея в виду, когда говорил про тысячу лет?

— Нет, — покачала головой Хильда. — Для меня это звучит словно какое-то безумие. Все, что я знаю, — ты спешил попасть в какое-то место, когда нам преградили дорогу. В прошлом месяце ты говорил мне, что ты репортер с Западного побережья…

— Репортер, верно, но не с побережья… — Конн нервно повертел в руке револьвер. — Возможно, ты мне не поверишь…

Хильда толкнула его под локоть. Тени разделились. Он едва мог их разглядеть. В вечерней тишине раздались почти неслышимые шаги по покрытой росой траве. Конн ждал, чувствуя, как отчаянно бьется сердце.

Они наверняка набросятся на нас со всех сторон, подумал он, и в темноте он сможет уложить одного, самое большее двоих. Потом остальные схватят Хильду. Ее свяжут, заткнут кляпом рот, и через месяц она снова окажется в Голландии. Она больше не будет просто Хильдой. Она будет Хильдой Питьен, дочерью премьер-министра, всего лишь еще одной фишкой в нацистском покере. А он умрет здесь, на пале для гольфа, за тысячу лет до того, как родился.

С треском взлетела красная ракета. Конн выстрелил в ответ. Это был сигнал. Послышался звук бегущих ног.

«Что мне терять?» — подумал Конн.

Встав на колени, он выбрался на край рва, обнаружив себя. Тщательно прицелившись, выпустил оставшиеся пули в нависшие над ним тени и, не успело еще смолкнуть эхо от выстрелов, снова скатился в яму, шаря в поисках последней обоймы. Ему казалось, будто вокруг вспыхивают огни прожекторов.

Черная фигура перевалилась через край рва и обрушилась на него. Конн выронил обойму и с размаху ударил бесполезным револьвером в лицо нападавшего. В тот же миг на него сбоку навалился еще один, увлекая за собой. Крупный песок оцарапал теку Копна. Он опрокинулся на спину, взмахнув руками, и врезал коленом по шее противника.

Потом пытался подняться на ноги, скользя по песку. Нападавший с силой пнул его в живот. Конн накренился вперед, молотя перед собой кулаками и метя в лицо. Хрустнул хрящ, враг застонал и обмяк. Конн добавил ему правой в челюсть, и стало тихо.

— Всё? — хрипло пробормотал Конн. Хильда помогла ему подняться, глаза ее были широко раскрыты от страха. — Всё? — снова спросил Конн. — Наверняка остались еще. Я не мог убить пятерых двумя выстрелами.

Он огляделся по сторонам, но в свете восходящей луны ничего не увидел. Земля вокруг была взрыхлена и истоптана.

— Всё, — выдохнула Хильда. — О дорогой…

Конн обнял ее и поцеловал.

«Последний абзац романа, — подумал он. — Обычно за ним не следует ничего, кроме „Они жили долго и счастливо“, а потом „Конец“».

Конн потерся оцарапанной щекой о ее шелковистые волосы, пытаясь запомнить их запах, и мягко отстранил Хильду от себя.

— Мне нужно идти, — сказал Копи. Скоро ночь. Прощай, Хильда, прощай надолго. Возможно, навсегда…

Даже в темноте Дэвид почувствовал, как она напряглась. Хильда отступила назад, поднеся руку к губам.

— О… — прошептала она.

— Это вовсе не то, о чем ты думаешь, милая, — промямлил Конн, — Я люблю тебя, но…

Чересчур взволнованный для того, чтобы продолжать, он трясущимися руками начал искать револьвер и обойму, наконец нашел и попытался стряхнуть с них песок.

— Думаю, нам лучше вернуться к машине, — предложила Хильда.

— Нет, дальше я пойду пешком, — покачал головой Конн. — Это недалеко… в каком-то смысле. — Он взвалил на спину тяжелый рюкзак, мгновение помедлил, а потом вдруг схватил Хильду за руки и слегка встряхнул. — Ты должна понять, — сказал он. — У меня нет другого выхода. Я не могу поступать так, как мне заблагорассудится… на мне лежит огромная ответственность.

— Не говори ничего. Оправданиями ничему не поможешь.

— Ты просто не можешь понять…

Хильда высвободилась из его рук и попыталась взобраться по склону песчаной ямы. Конн помог ей. Они стояли посреди лужайки, чувствуя, как вечерний ветерок обдувает их липа.

— Послушай меня, — вновь заговорил Конн. Он достал ключи от своего автомобиля и протянул ей, — Это от машины. Она теперь твоя. Мне она больше не понадобится. Хильда, я вовсе не так хотел с тобой попрощаться. Я думал, что мы приедем на место и я тебе все объясню. Если бы ты увидела мой аппарат, возможно, тебе легче было бы понять. Может быть, так, в конце концов, и лучше. Здесь мы расстанемся. Ты поедешь обратно в город, ненавидя меня. Но очень скоро ты забудешь…

Хильда молча взяла ключи, презрительно глядя на него, и неожиданно ударила его по лицу. Щеку обожгло. Конн криво улыбнулся.

— Ладно, — сказал он. — Прощай…

Конн направился к холму, внутри которого находился аппарат. Пройдя десяток шагов, он обернулся и увидел в полумраке силуэт Хильды. Еще через десять шагов он услышал ее крик:

— Дэвид!

А потом снова, уже другим, радостным голосом:

— Дэвид!

Ему показалось, будто мимо него пронесся порыв ветра — словно его собственный призрак возвращался к Хильде.

Больше всего на свете Конну сейчас хотелось вернуться к ней.

«К черту Данбара и мой долг перед ним, — подумал он. — К черту аппарат — пусть сгниет навсегда. К черту все на свете, кроме Хильды…»

Но до восьми оставалось двадцать минут, а дисциплинированность была одним из его врожденных качеств. Конн пробрался сквозь заросли у подножия холма и начал подниматься по склону.

С каждым шагом этот столь понравившийся ему мир уходил все дальше в прошлое. Впереди ждало его собственное время — время, которое должно было наступить через тысячу лет. Та же Земля, но — мир многоэтажных городов и гигантских лабораторий, огромных машин, преобразовавших землю, и грохочущих ракетных кораблей, пронзавших небо.

Конн представил себе размеренное существование, к которому он возвращался, и вздохнул. Жизнь была слишком спокойной и легкой. Слишком мало работы, никаких волнений, приключений или опасностей. В этом грубом мире прошлого, который он покидал, Конн нашел все то, к чему стремился. Нашел и потерял девушку, которая в отчаянии звала его, а он уходил… девушку, чьи крики смолкли тысячу лет назад.

Дэвид добрался до вершины холма. Сердцевина его состояла из сплошного гранита, древнего, как вечность, — об этом позаботился Данбар. Конн осторожно опробовал ногами землю, пока не нашел мягкий участок, и начал энергично копать. Наконец из-под земли появилась панель с кнопками. Он набрал нужную комбинацию и выпрямился.

Круг дерна диаметром в ярд медленно ушел вниз, унося с собой и его. Круг опустился на пятьдесят футов, и перед Конном появилась узкая стальная дверь, вделанная заподлицо в стену шахты. Открыв ее, он шагнул внутрь и нажал кнопку, расположенную высоко надверной раме. Земляной круг стал подниматься наверх.

Конн закрыл за собой дверь и включил свет. Перед ним сиял аппарат — хитросплетение соленоидов и селеновых генераторов, сверкавшее так, словно Данбар собрал его полчаса назад. Он посмотрел на часы. Без пяти восемь. Данбар дал ему строгие указания вернуться самое большее через год. Энергия аккумуляторных батарей иссякала от бездействия. Сейчас она была на пределе. Еще один день задержки, и возвращение стало бы невозможным.

Конн поспешно проверил записи и образцы, упакованные в рюкзак. Под ними лежали коробки с отснятыми им кинопленками. Он забросил рюкзак на спину, проверил показания приборов, потом шагнул на небольшую платформу в середине аппарата и протянул руку к огромному рубильнику.

«Я дурак, — подумал он. — Мое место здесь. Я нужен Хильде. То, что нам удалось отбиться от одной группы нацистских агентов, вовсе не означает, что ей больше ничего не грозит.

Почему, собственно, меня должны волновать нацисты? Все это в прошлом и забыто. С демократией ничего не случится. Последние остатки фашизма будут уничтожены в 1945 году — четыре года спустя. Хильда станет старше. Возможно, она выйдет замуж и у нее будут дети. Возможно, иногда она будет вспоминать „репортера“, с которым познакомилась в канун нового, 1941 года. Возможно, она будет думать, что он ее бросил.

Я не принадлежу к мертвому миру прошлого. Почему же я не радуюсь? Я возвращаюсь к своей семье и друзьям. Я из мира 2941 года. Данбар ждет моего отчета».

Наступило восемь часов. Конн дернул рубильник, и рев машины заглушил его проклятия.

2

Путешествие на тысячу лет сквозь время заняло меньше пяти секунд. Конн стоял на платформе, с нетерпением ожидая, когда иссякнут остатки исходящего из шахты излучения. Соленоиды все еще издавали тихий писк, подобный затухающим звукам сирены. Затрещали контакты, по медленно вращающимся генераторам пробежали фиолетовые отблески. Это были последние капли могучей энергии, забросившей его на тысячелетие вперед в потоке времени.

Конн сошел с платформы и посмотрел на датчик заряда аккумулятора. Стрелка зависла над красной отметкой — энергии хватило едва-едва. Устало подойдя к двери, он отодвинул тяжелую стальную панель.

Конн снова нажал на кнопку, и вскоре к нему стала опускаться круглая пластина. Наверху виднелось пятно бледного света. Там должна была находиться старая лаборатория Данбара, построенная на вершине гранитного утеса. Вероятно, там был и сам Данбар, нетерпеливо расхаживавший по мраморному полу; возможно, прошло уже минут пять с тех пор, как Конн отправился в путь. Дэвид вспомнил огромную лабораторию, ее сверкающие стены и высокий потолок.

Прежде всего он поприветствует Данбара. А потом первым делом выйдет на балкон и посмотрит на восток, где когда-то было поле для гольфа, и еще дальше, туда, где уходила в сторону Нью-Йорка серебристая лента Меррик-хайвэя. Теперь же там не будет ничего, кроме рядов тянущихся на целую милю вверх зданий. Нет, в его время больше не существовало зелени и лесов. Лишь уходящие вдаль миля за милей башни из стали и мрамора и лишь кое-где — тщательно оберегаемые небольшие сады.

Диск замер перед ним. Конн шагнул вперед — и у него перехватило дыхание. Диск не был покрыт сверкающим серым мрамором, так же как и пол лаборатории Данбара, — вместо этого он был усыпан коричневой каменной крошкой, перемешанной с влажной землей, среди которой виднелись редкие стебли травы. Конн ошеломленно уставился вверх, откуда все так же лился бледный свет. В кругу света виднелись мерцающие звезды.

Запустив диск, он начал подниматься наверх, сгорая от нетерпения и беспокойства.

— Данбар! — сдавленным голосом позвал он. — Данбар, это я, Конн!

Ответа не последовало. Лишь тихо поскрипывал подъемный механизм.

На небе ярко светила полная луна. На севере виднелись очертания густого темного леса. К востоку и югу простирались холмы, испещренные пятнами каменных пород, и широкая река, в которой отражался лунный свет. На запад тянулись пшеничные поля, а в миле за ними Конн различил силуэт высоких зубчатых стен, увенчанных янтарными огоньками.

Что случилось с его миром?

Конн потрогал рюкзак с записями.

«Ошибки быть не может, — подумал он, — Данбар проверял и перепроверял аппарат множество раз. Он был настроен на апрель 2941 года, и если это так, то именно в этом времени я и нахожусь. Что случилось с моим миром?»

В десяти футах от него в воздух бесшумно взмыл большой камень и упал на землю, подняв облако пыли. Конн резко обернулся, не обращая внимания на град мелких осколков, оцарапавших ему лицо. Увидев подпрыгнувший рядом второй камень, он бросился на землю, прикрыв руками голову. На этот раз осколки рассекли ему одежду, словно маленькие лезвия.

Внизу, вокруг всего холма, возникали и исчезали короткие вспышки взрывов. Казалось, будто холм окружен кольцом гигантских светлячков. Но это были не взрывы — звука он не слышал, лишь ощущал легкие толчки и мог различить воронки, волшебным образом возникавшие на месте вспышек.

Конн прищурился, глядя в темноту. Похоже, у подножия холма шло беззвучное сражение. Когда глаза его приспособились к полумраку, он смог разглядеть внизу две фигуры, частично скрытые валунами, — рослые мужчины в доспехах, сверкавших при свете луны. Лежа ничком, они, словно ружья, держали у плеча копья длиной футов в десять. Позади них лежали две лошади. Конн слышал их тихое фырканье и позвякивание удил.

Осажденных окружала быстро движущаяся орда звероподобных существ. Они были людьми, но больше напоминали огромных мохнатых кроликов. У них тоже были копья, и Конн видел, как они то и дело опускаются на одно колено, вскидывают копья и стреляют. Очевидно, это и было то самое оружие, которое производило бесшумные взрывы.

Орда «кроликов» теснилась вокруг двух осажденных, но не приближалась к ним ближе чем на пятьдесят ярдов. При виде того, как отважно сопротивлялись эти двое, у Конна сильнее забилось сердце. Затаив дыхание, он смотрел, как они терпеливо ждут приближения атакующих, а затем слегка приподнимаются и стреляют. Выстрелов он не слышал, но увидел град усеявших землю разрывов.

Раздался пронзительный свист, и нападающие остановились. Конн понял, что это преамбула к решающей атаке и что тех двоих в доспехах наверняка сомнут. Быстро стряхнув последние песчинки с револьвера, он вставил в него последнюю обойму.

Когда свист раздался во второй раз, он уже бежал вниз по склону, чувствуя, как рюкзак бьет его по ягодицам. Набрав скорость, Конн резко затормозил как раз в тот момент, когда люди-кролики сплошной волной хлынули к группе камней. Бросив взгляд на людей в доспехах, которые теперь стояли во весь рост, выставив перед собой копья, он перевел дух и начал стрелять.

После первого выстрела один из «кроликов» вскрикнул и упал. Остальные остановились, и Конн увидел белые пятна их лиц, повернувшихся на звук стрельбы. Он торжествующе закричал, и в холмах эхом отдались еще два выстрела. Еще два «кролика» осели на землю. Конн услышал, как загремели по камням их копья.

— Давайте, парни, я с вами! — выкрикнул Конн.

Однако двое мужчин стояли, словно парализованные увиденным. Конн выстрелил еще трижды, медленно и тщательно прицеливаясь. С каждым выстрелом падало еще одно тело. Когда упал третий, «кролики» в ужасе завопили и бросились бежать. Конн вприпрыжку помчался вниз по склону. Когда он добрался до парочки в доспехах, нападавшие уже скрылись во тьме.

— Повезло вам, что я оказался рядом! — выпалил Конн.

Сквозь молочно-белый туман ему показалось, что они неотличимы от рыцарей Круглого стола — только вместо стальных забрала на их шлемах были стеклянными.

— Повезло вам, — повторил Конн. Ему очень не понравилось, как они продолжают держать копья — направив ему в грудь. — В чем дело, парни, вам мало того, что я для вас сделал?

Один из них коротко рассмеялся. Смех его прозвучал хрипло и грубовато.

— Брось копье, Шиллер, — сказал он. — Он не читатель.

— Где тогда его доспехи? — возразил тот, кого назвали Шиллером, не отводя тяжелого взгляда от Конна. — Ты сваст? — спросил он.

— Послушай, приятель, — сказал Конн. — Я тут чужой и не знаю ничего ни о свастах, ни о читателях. Я просто проходил мимо и решил вам помочь. И рассчитываю хотя бы на спасибо.

— Конечно, — снова рассмеялся первый. — Мы все в последнее время чересчур подозрительны, но Шиллер слишком уж далеко зашел. Я готов поблагодарить любого, кто прикончил шесть крыс-читателей. — Он протянул руку в перчатке. — Благодарю тебя, незнакомец. Меня зовут Хорст.

— Меня — Дэвид Конн.

Конн пожал протянутую руку. Хорст толкнул своего товарища под локоть.

— Ну давай же, Шиллер, — сказал он, — У тебя что, не найдется слов для парня, который спас тебя от того, чтобы с тебя живьем содрали шкуру?

— Угу, спасибо, — мрачно пробурчал Шиллер, но руки не подал.

Вместо этого он повернулся и поднял обеих лошадей на ноги. Конн растерянно наблюдал, как тот садится в седло и направляет лошадь в сторону замка, расположенного за пшеничными полями.

Хорст взял лошадь за поводья и пошел рядом с Конном следом за Шиллером по узкой грязной тропинке, извивавшейся среди высоких колосьев пшеницы.

— Шиллер нервничает, — пояснил Хорст. — Читатели нас постоянно осаждают, и ему не терпится вернуться в замок. Это единственное место, где в наше время сваст может чувствовать себя в безопасности.

— Даже так? — удивился Конн.

— Они словно крысы, эти читатели, — продолжал Хорст, — Они кишат повсюду. А теперь они даже начали угрожать замку. Если он падет, я не знаю, что мы будем делать. — Он покачал головой. — Это наша последняя цитадель.

— Ничего себе, — пробормотал Конн.

Сейчас, когда первое возбуждение после боя прошло, он вновь начал удивляться тому, что с ним произошло. Убрав пустой револьвер в карман, Конн попытался хоть что-то понять. Что случилось с его Землей? Кто эти свасты и читатели?

— В наше время каждый человек на счету, — сказал Хорст. — Замок едва ли мог бы позволить себе потерять двух бойцов, и мы рады еще одному добровольцу. Ты первый сваст, который добрался до нас за три года. Не думал, что они еще остались в Америке.

— Вряд ли, — заметил Конн.

Кто, черт возьми, эти свасты? И почему их больше не осталось в Америке?

— Что за копье было у тебя там, на холме? — спросил ехавший впереди Шиллер. Он неожиданно обернулся и снова пристально посмотрел на Конна. — Никогда не видел копья, которое производит столько шума.

— Это не копье, — ответил Конн. — Это револьвер.

— Револьвер! — возбужденно воскликнул Хорсг — Старинный? Древнее огнестрельное оружие? Где ты его взял? Дай посмотреть!

Конн на мгновение задумался, глядя на высокие стебли пшеницы вокруг и размышляя, что стоит и чего не стоит говорить этим людям. Он решил, что лучше будет немного осмотреться вокруг, прежде чем раскрывать свои карты.

— Покажу, когда доберемся до замка, — сказал он.

Шиллер осадил лошадь столь резко, что едва не порезал ей удилами рот.

— А что это тебе так не терпится попасть в замок? — требовательно спросил он.

— Вовсе нет, — возразил Конн. — Я просто хочу добраться до него, и…

— Вот видишь? — бросил Шиллер Хорсту.

Тот остановился и кивнул.

— Может, стоит все-таки его обыскать, — сказал он. Голос его вновь стал столь же грубым, как и раньше, — Я хотел бы взглянуть на этот револьвер. И еще я хотел бы заглянуть в мешок у тебя за спиной. Читатели — хитрые твари. Они вполне могут пожертвовать шестерыми, чтобы заслать в замок шпиона.

Конн посмотрел на них. Шиллер уже вытащил копье из чехла, и оно лежало поперек седла, дулом к нему. Конн достал револьвер.

— Держи, — сказал он.

Хорст с любопытством оглядел револьвер, затем опустил его в седельную сумку и потянулся к рюкзаку. Не снимая лямки с плеча, Конн приподнял рюкзак и откинул клапан, показывая содержимое.

— Черт побери, — сердито проворчал он. — Скольких мне нужно убить, чтобы мне поверили? Я не шпион. И не читатель.

— Книги! — прорычал Хорст, показывая Шиллеру маленький блокноте записями Конна, — Книги! Эта свинья — читатель!

Шиллер выругался и поднял копье. Конн выхватил блокнот из рук Хорста и, продолжая движение, с силой ударил им по шее лошади Шиллера. Животное встало на дыбы, фыркая от боли. Бесшумный выстрел Шиллера оставил на дороге небольшую воронку. Он снова выругался и дернул за поводья.

Конн вывернулся из-под лошадиных копыт и двинул Хорста коленом в живот. Доспехи оцарапали ему кожу, но Хорст застонал и согнулся пополам. Конн схватил рюкзак обеими руками и помчался прочь от дороги через поле. Шиллер что-то крикнул, и неожиданно среди колосьев рядом с Конном возникла яркая вспышка, на месте которой образовалась воронка и во все стороны полетели осколки камня.

Позади раздавался стук копыт. Шиллер и Хорст кинулись в погоню. Конн низко пригнулся, молясь о том, чтобы высокие стебли растений укрыли его. Продираться сквозь пшеницу было ничуть не легче, чем бежать по морю патоки. Он тяжело дышал.

Конн пытался петлять, чтобы сбить преследователей со следа, но те быстро настигали. Его охватило тошнотворное ощущение непреодолимого ужаса. Бесшумные взрывы продолжали вспыхивать вокруг него, и он чувствовал себя словно слепой, бегущий в неизвестность.

— Вот он! — крикнул Хорст, и голос его прозвучал опасно близко.

Конн молился, продолжая бежать.

Взрывы от перекрестного огня взрыли землю прямо перед ним. Закрыв руками обожженные глаза, Конн из последних сил рванулся вперед — и почва ушла у него из-под ног. Он рухнул в массу перемешанных с землей стеблей пшеницы. Ошеломленный, Конн попытался подняться и с ужасом понял, что вокруг него смыкаются мохнатые фигуры. Его схватило множество рук.

— Только попробуй пикнуть и… — произнес чей-то голос.

Конн кивнул.

3

Преследователи продолжали что-то выкрикивать. Конн чувство ват, как стучат по земле копыта их лошадей. Сверху падали мелкие комья земли. В темноте слышалось тяжелое дыхание окружавших его людей.

— Слишком близко к поверхности! — прошептал кто-то, — Я вас предупреждал. От верха шахты до земли меньше пяти футов.

— Подпорки, — последовал ответ. — Все было бы в порядке, сумей мы поставить бревна на место. Слишком мало времени!

— В любом случае, — послышался шепот третьего, — кто мог предположить, что чертовы свасты начнут палить в своих пшеничных полях? Взрыв и сломал крепеж шахты. Взрыв — и еще вот этот! — Он встряхнул Конна.

Земля попала Конну за шиворот, но он боялся ее вытряхнуть. Потом кто-то судорожно вздохнул и сильнее сжал пальцы на его плече. Копыта застучали по земле прямо над ними, и сверху посыпались комья земли и камни.

Он слышал тяжелое дыхание животных и скрип кожаной упряжи, ругательства Шиллера, понукавшего лошадь. Если хоть одна из лошадей провалится сюда…

— Нужно возвращаться! — послышался шепот. — Мы не можем просто так здесь стоять и ждать, пока начнется настоящий ад! Нас раздавят…

Конн посмотрел вверх. Над головой зияла проделанная взрывом четырехфутовая дыра, через которую он свалился. Он стоял на дне кратера глубиной в пятнадцать футов, похожего на перевернутую воронку с узким горлышком. Шахта по обе стороны от него была плотно забита землей, которая продолжала сыпаться сверху, набиваясь вокруг них.

— Возвращаться? Как? — Говоривший тревожно поднял взгляд. — Стоит свастам нас заметить, и они перестреляют нас, словно крыс. У нас даже нет копий, чтобы защититься.

— Как? Будем копать, само собой.

— Через завал? На это потребуются часы.

— Не через завал! — Человек раздраженно постучал по твердому полу. — Будем копать вниз. Там проходит уровень три-двадцать, меньше чем в трех футах отсюда. Давай же, копай!

Он оттащил Конна в сторону. Остальные двое сразу же вонзили в землю кирки. Твердая поверхность медленно поддавалась, и наконец появилась более мягкая почва. Бросив кирки, они начали яростно разбрасывать ее в стороны.

Над головой Конн услышал отдаленное рычание Шиллера:

— Ушел в одну из их крысиных нор! Смотри вниз, на землю, Хорст. Может, удастся заметить вход.

Хорст негромко выругался.

— Ну и дурак же я! — сказал он. — Мне следовало это подозревать. Но кто мог знать, что они ради военной хитрости убьют шестерых своих? Слезай с коня, Шиллер. Будем искать пешком!

— Бревна! — прошептал один из копавших. — Я наткнулся на потолочные балки…

— Тогда копай в сторону, и побыстрее!

Земля полетела в стороны. Конн увидел, как расширяется небольшая дыра, и услышал, как сыплется земля в нижний туннель. Потом инструменты со звоном упали вниз.

— Достаточно! — выдохнул копавший. — Пошли!

Он опустил вниз ноги и, извиваясь, начал протискиваться в дыру; мгновение спустя он приземлился в нижнем туннеле. Следом за ним там же исчез второй. Человек, державший Конна, подтолкнул его к дыре. Пролезая в нее, Конн зацепился за шедшее вдоль туннеля бревно, ухватился за него и спрыгнул вниз.

Совсем рядом раздался крик Шиллера:

— Хорст! Он здесь! В этой яме!

Едва Конн коснулся земли, чьи-то руки оттащили его в сторону. В отверстии над ним появилась следующая пара ног. Хорст и Шиллер что-то кричали. Люди в нижнем туннеле ухватились за торчащие ноги и резко дернули. Земля вздрогнула, что-то ярко вспыхнуло — Хорст и Шиллер начали стрелять. Сверху снова посыпались комья. Бревна зловеще затрещали.

— Быстрее! Бежим! — бросил третей. — Они взорвали и эту шахту. Долго она не продержится.

Туннель, полностью погруженный во мрак, был узким и достаточно высоким, они передвигались по нему пригнувшись. Внезапно Конн наткнулся на тяжелую балку в стене, споткнулся, и бежавший за ним налетел на него сзади. Послышалось приглушенное ругательство, и все остановились.

— Бесполезно, — сказал тот, кто, судя по всему, был тут главным, — Он не знает туннеля. Придется его тащить. Ложись!

Конн растянулся на полу туннеля. Его тут же подхватили за лодыжки и плечи, и он почувствовал, что его поднимают.

— Вперед! — прошептал предводитель.

Они снова двинулись по туннелю. Конн раскачивался, словно в гамаке, вцепившись в рюкзак обеими руками. От быстрого движения головой вперед сквозь темноту его слегка поташнивало. Он то и дело вздрагивал, опасаясь очередного жестокого столкновения с едва видимыми балками. Далеко позади скорее ощущался, чем слышался грохот падающей земли — вероятно, обвал, вызванный стрельбой свастов.

Неожиданно стало светло. Группа остановилась и сбросила Конна на землю. С трудом поднявшись на ноги, он увидел, что они находятся у развилки туннеля. Перед ними были два ответвления, оба широкие и с высоким сводом. Над головами через каждые десять футов располагались крошечные огоньки.

— Направо или налево? — спросил тот, который нес инструменты.

— Налево, — ответил предводитель. — Нужно доставить этого парня к Роллинсу и доложить о случившемся. Кроме того, с обвалом тоже надо что-то делать.

Они поспешно подтолкнули Конна к входу в левый туннель. Проход постепенно опускался все ниже, расширяясь и углубляясь, пока не превратился в огромный проход, в который то и дело вливались другие туннели. Конн чувствовал себя кровяным тельцем, отправившимся странствовать по венам и артериям.

Еще через полмили они неожиданно оказались перед вделанной в гранит широкой переборкой из тяжелого кованого железа, которая выглядела несокрушимой, как скалы Гибралтара. Предводитель поспешно подошел к ней и постучал, потом заглянул в открывшееся зарешеченное окошечко. Он произнес несколько слов, после чего небольшая панель отошла в сторону и Конн, наклонив голову, прошел в дверь следом за остальными.

Увиденное настолько ошеломило его, что он застыл как вкопанный. В лицо Конну ударил порыв теплого ароматного ветра. Перед ним тянулась просторная аркада, высотой, по крайней мере, в сто футов и шириной около двухсот. Она напоминала сияющую огнями станцию подземки. Пол ее был усыпан белым сверкающим песком, на котором рядами стояли маленькие белые домики с красными, синими и зелеными черепичными крышами в окружении пальм, отбрасывавших на них легкую тень.

Да, именно тень. Конн посмотрел на крышу аркады и заморгал. Она представляла собой сплошную светящуюся поверхность, излучающую тепло. По песку небольшими группами разгуливали люди в купальных костюмах, загорелые и здоровые.

«Словно подземный пляжный курорт, — подумал Конн. — Подземная версия Майами-Бич».

— Неплохо, да? — произнес рядом чей-то голос.

Конн обернулся. Трое, что привели его сюда, стаскивали с себя тяжелые шубы, делавшие их похожими на кроликов. Их предводитель стоял рядом в сандалиях и плавках — тоже загорелый и с впечатляющей мускулатурой.

Он повел Конна вдоль аркады. Проходя мимо людей, Конн таращился на хорошо сложенных мужчин и жсншин. Девушки выглядели так, словно собрались на конкурс красоты, и их скудная одежда не оставляла простора воображению. Впрочем, против подобного он никогда не возражал.

Конна несколько смущало то, как вес смотрели на его одежду и рюкзак, и он ощутил нескрываемое облегчение, когда его привели в большой оштукатуренный двухэтажный дом. Они поднялись наверх по лестнице. К тому времени у него уже так кружилась голова, что перед глазами, казалось, плыл белый светящийся туман. Конн едва осознавал, что его ведут по мраморным ступеням к широкой двери. Потом он оказался в большой комнате перед столом. За столом сидели люди, некоторые молодые, но в основном старые, официального вида, в костюмах, и от их проницательных взглядов Конну стало не по себе.

— Ну, Брэдли? — спросил сидевший во главе стола седой человек с серыми глазами.

Он был весь какой-то серо-стальной. Даже морщины на его лице напоминали складки смятого железа.

— Смотри, кого я привел, Роллинс, — без лишних слов начал Брэдли. — Он свалился в новую шахту, в которой мы работали, на уровне три-пятнадцать… — Он ткнул большим пальцем в сторону Конна.

— Свалился? — воскликнул Роллинс. Остальные взволнованно переглянулись. — Он сваст?

— Наверняка сваст, — выпалил один из тех, что помоложе. Он возбужденно вскочил и ударил кулаком по столу. — Это тот самый, который застрелил шестерых наших час назад. Я вам рассказывал. У него какое-то новое огнестрельное оружие.

«Я сошел с ума, — устало подумал Конн. — Мы все сошли с ума. Я возвращаюсь в свой мир и нахожу наверху короля Артура, а внизу Майами-Бич. Свасты называют меня читателем, а читатели называют меня свастом. Черт ногу сломит…»

— Я не сваст, — сказал он.

— Он лжет! — крикнул молодой человек, поворачиваясь к Роллинсу, — Я буду крайне рад, Питер, если ты разрешишь мне наблюдать за его казнью.

— Я не лгу, — возразил Конн, расправляя плечи. Похоже, объяснить им будет непросто. — Да, я признаюсь, что убил шестерых ваших. Но… это недоразумение.

— Недоразумение! — фыркнул Брэдли.

— Да, именно гак. Мой рассказ мог бы быть длинным, но, возможно, я не проживу достаточно долго, чтобы его закончить. Так что буду краток. Я пришел на вершину того холма и увидел, что на двоих нападают двадцать. Я не знал, кто с кем сражается и из-за чего, да меня это и не волновало. Я просто принял сторону меньшинства. Так меня учили поступать.

— Тебя учили поступать опрометчиво, — тихо сказал Роллинс, но в голосе его звучал металл. — Порой стоит остановиться и подумать о последствиях.

— Угу, — кивнул Конн. — Двое парней, которым я помог, полчаса спустя ни с того ни с сего накинулись на меня…

— К черту его рассказ, — бросил разозленный молодой человек. — Он сваст. Он убил шестерых наших. Туннель на уровне три-пятнадцать обвалился, и одному богу известно, что случится, когда свасты в замке об этом узнают…

— Они уже знают, — вмешался Брэдли.

— О господи! — простонал молодой человек, — Роллинс, сейчас не время…

— Одну минуту! — прервал Роллинс, с любопытством разглядывая Конна. — Этот человек странно одет. Ты говоришь, у него было странное оружие. Он говорит, что свасты ни с того ни с сего на него напали. Я хотел бы знать, из-за чего именно.

— Из-за книг, — сказал Конн.

Все ошеломленно замолчали. В наступившей тишине Конн почувствовал, как стол, лица и комната плывут у него перед глазами.

— Ты сказал «книги»? — тихо переспросил Роллинс.

— Я сказал «книги»! — заорал Конн. Сбросив рюкзак с плеча, он швырнул его содержимое в лица сидящих за столом, которые пронзительно завопили при виде рассыпавшихся по столу томов и бросились к ним. — Я сказал «книги»! — прорычат Конн, — Книги, книги, книги!

Повернувшись к Брэдли, он врезал кулаком ему в ухо. Брэдли застонал и рухнул на пол. Конн перегнулся через стол и начал бить кулаками в живот рассерженного молодого человека, который после четырех ударов согнулся пополам с удивленным выражением на лице и осел под стол. Конн развернулся кругом, собираясь броситься к двери, но белый пол вдруг подпрыгнул и с размаху ударил его в лицо.

4

— Извини, что пришлось тебя утихомирить, — сказал Роллинс.

Конн перевернулся на спину и сел на край узкой койки. Вокруг него тянулось бесчисленное множество полок с бутылками, кюветами, масляными лампами, свечами, сверкающим стеклом и керамикой. Рядом не было никого, кроме Роллинса.

— Моя лаборатория, — сказал Роллинс.

— В смысле — палата в психушке? — простонал Конн. Он посмотрел на яркий свет за окном, чувствуя лихорадочную дрожь. — Послушай, или вы сошли с ума, или я. Если я — можешь посадить меня под замок. Но прежде я должен кое-что вам рассказать, поскольку иначе я снова начну тут все крушить…

— Слушаю, — спокойно кивнул Роллинс. Он указал належавшие рядом с рюкзаком книги и пленки в коробках. — Как я понимаю, твой рассказ будет весьма удивителен.

— Какой сейчас год? — спросил Конн.

— Две тысячи девятьсот сорок первый.

— Вот как? Ладно, Роллинс, посмотрим, сумеете ли вы понять. Я тут чужой, понимаешь? Меня зовут Дэвид Конн. Насколько мне известно, я никогда ничего не слышал о читателях, свастах или каких-либо других разновидностях вашей расы. Но штука вот в чем. В две тысячи девятьсот сорок первом году я жил на Земле. Моя Земля была высокоцивилизованным и технологичным обществом. Всю поверхность планеты занимал один гигантский город. Нигде не было ни зеленых полей, ни рек, ни лесов. Половину океанов осушили, чтобы освободить место для города людей…

— Ты сказал — Земля? — перебил его Роллинс. — Наша Земля?

— Наша Земля, наша Луна, наше Солнце, наши звезды — все то же самое. Мы уже решили проблему космических полетов и установили контакт с другими планетами. Мы подчинили себе атомную энергию. Мы даже исследовали механизмы времени, и один из нас, по имени Данбар, решил проблему…

— Время… — медленно кивнул Роллинс. — Путешествие во времени. Мне следовало догадаться.

— Да, именно… — Конн замолчал, чувствуя, как его захлестывает ощущение беспомощности. — Да, Данбар решил проблему путешествий во времени, я был его помощником. В апреле две тысячи девятьсот сорок первого Данбар и я установил и наш аппарат внутри выходящего на поверхность слоя гранитной породы — на том самом холме, где я, к несчастью, убил шестерых ваших людей. Как помощник Данбара, я должен был первым испытать машину. Он отправил меня на тысячу лет назад в качестве, так сказать, журналиста во времени. У меня было полно денег, снаряжения и так далее. Я должен был вернуться в течение года в апрель две тысячи девятьсот сорок первого, всего на несколько минут позже того момента, когда я отправился в путь. Но когда я вернулся — я оказался здесь.

— Понятно, — сказал Роллинс. Он прошелся туда-сюда и потрогал одну из книг Конна. Яркий свет сглаживал его резкие черты, — И ты хочешь, чтобы я все объяснил, да? Что ж, для начата скажу, что теоретически тебя здесь не существует.

Конн протянул руку и крепко сжал предплечье Роллинса.

— Я что, призрак?

— Я же сказал — теоретически. Мы с тобой двоюродные братья, Конн, или, еще лучше, — сводные братья. Я вижу, что ваша раса была сильна в техническом плане — вы сумели построить машину времени. Мы этого не сумели, но у нас тоже есть своя сила. Теория. И боюсь, что вы были в этом слабы.

— Мне не нравится, что вы употребляете прошедшее время, — сказал Конн. — У меня возникает чувство, будто мой мир давно мертв.

— Единственно верное время, — ответил Роллинс, — еще не изобретено. Оно должно называться альтернативным. Сядь спокойно и позволь мне объяснить. Ты настоящий, не беспокойся. Ты и твой мир всегда были настоящими. В две тысячи девятьсот сорок первом году, когда ты отправился в свое путешествие во времени, ты был реальностью. В тысяча девятьсот сорок первом ты тоже был реальностью. Но сейчас, снова в две тысячи девятьсот сорок первом году, ты — альтернативная реальность, существующая не там, где должно. Вот почему я сказал, что теоретически тебя здесь не существует.

— Альтернативная реальность? — переспросил Конн, шаря по карманам в поисках сигарет.

Вторая замечательная страсть, которую он приобрел в двадцатом веке. Первой была его любовь к Хильде.

— Примерно так, — подтвердил Роллинс. — Будущее никогда не может повлиять на прошлое, не став частью прошлого — и таким образом уничтожив себя.

— Например?

— Что ж, возьмем такую ситуацию. Человек входит в дом и думает, подняться ему наверх или спуститься вниз. Он этого не знает, но если он поднимется наверх, то встретит девушку, на которой женится, а если спустится вниз, то встретит негодяя, который его убьет. В тот момент, когда он входит в дом и решает, что ему делать, его ждут два альтернативных варианта возможного будущего — смерть или женитьба. Его выбор определяет, какое из этих будущих для него наступит и станет реальностью, хотя в теории каждая альтернатива может существовать и быть реальной сама по себе.

— Ox! — пробормотал Конн.

— А когда этот человек примет решение, — бесстрастно продолжал Роллинс, — и начнет подниматься или спускаться, его выбор станет частью прошлого — того самого прошлого, которое влияет на будущее и управляет им. Невозможно жениться в будущем, не решив подняться наверх в прошлом. Понятно?

— Думаю, да.

— А теперь предположим, что в момент выбора внезапно разверзлись небеса и появилась чья-то голова со словами: «Джон Смит, к тебе обращается из будущего твой внук. Если ты не поднимешься наверх, ты не встретишь Дорис Доу, не женишься и меня никогда не будет. И потому повелеваю тебе подняться наверх».

Конн рассмеялся.

— В теории, — Роллинс тоже улыбнулся, — подобное могло бы произойти, поскольку существует возможность появления подобного внука. Однако он никогда не скажет этих слов, поскольку для него в силу естественных причин существует именно то прошлое — которое для Джона Смита является будущим, — где Смит поднялся наверх. И он будет воспринимать его как данность. Но есть один подвох, которого не учел твой Данбар. Если бы внук действительно явился к Джону Смиту и каким-то образом повлиял на выбор деда, послав его наверх, внук никогда не смог бы вернуться в свое собственное настоящее, другими словами, в будущее.

— Почему?

— Потому что будущее управляется и формируется прошлым. Будущее, в котором существовал внук, зависело от поступка Джона Смита, стоявшего в одиночестве перед лестницей и решившего подняться наверх. Явившись к Джону Смиту и побудив его подняться, внук изменил прошлое таким образом, что его будущее для него больше не существует. Он вернется в иное будущее.

— Погодите минуту, — простонал Конн. — Мы действительно слабы в теории, в точности так, как вы сказали. Объясните попроще.

— Попробуем с помощью символов, — предложил Роллинс. Он взял грифельную доску и карандаш. — Возьмем уравнение: СУММА ПРОШЛОГО = БУДУЩЕЕ. Пусть ABC представляет собой прошлое. Тогда ABC = abc, будущее. Как видишь, abc — единственный возможный логический результат ABC. Если бы прошлое выглядело как ВСА, то будущим будет Ьса. Более того, думаю, ты понимаешь, что в момент в настоящем, когда существуют факторы А, В и С, есть шесть возможных вариантов будущего: abc, bac, cab и так далее.

— Понял, — кивнул Конн.

— Вот и хорошо, — усмехнулся Роллинс, — поскольку я почти закончил. Вот что не учел Данбар. Предположим, что в уравнении ABC = abc фактор b альтернативного будущего abc отправился назад во времени мимо знака равенства, посетив ABC. Тогда b становится членом группы ABC, и сам этот факт делает невозможным его возвращение; хотя его собственное настоящее может продолжать существовать, для него этого настоящего больше не существует.

— Почему?

— Потому что прошлое для него теперь будет содержать факторы ABC плюс b. Другими словами, ABC + b никогда не может быть равно abc. Это временное уравнение не имеет решения. Так что, хотя b может отправить свою машину времени назад и вернуться в ту же самую дату, он никогда не найдет гам того настоящего, которое он покинул. Он всегда окажется в каком-то другом из бесконечного множества сосуществующих альтернативных будущих. ABC + b может иметь результатом abeb, abbc, babe и так далее — но никогда abc!

— Понимаю, — пробормотал Конн. — Вы пытаетесь сказать, что, отправившись назад в мое прошлое, я перескочил на другую ветку и потому не смог вернуться по исходной ветке.

— Я пытаюсь сказать даже нечто большее, — прервал его Роллинс. — Я хочу сказать, что ты никогда не сможешь дважды пройти по одной и той же ветке. Другими словами, путешествие во времени невозможно в том смысле, что человек может отправиться в прошлое и вернуться в свое исходное настоящее. Ты мог бы продолжать перемещаться туда и обратно между тысяча девятьсот сорок первым и две тысячи девятьсот сорок первым годами, но, хотя по очевидным причинам ты каждый раз будешь находить одно и то же настоящее в тысяча девятьсот сорок первом, ты никогда не найдешь того же в две тысячи девятьсот сорок первом. Есть бесконечное количество альтернативно сосуществующих вариантов будущего. Каждый раз, совершая путешествие туда и обратно, ты создаешь очередное бесконечное число альтернатив. Если представить каждое путешествие в виде уравнения, вот математическое доказательство того, почему, отправившись однажды назад во времени, ты никогда не сможешь вернуться в исходную точку…

Роллинс быстро написал:

(1) ABC = abc

(2) ABC + b = abc + b

(3) ABC + 2b = abc + 2b

(4) ABC + 3b = abc + 3b

(5) ABC + n(b) = abc + n(b)

У Конна тряслись руки, но ему наконец удалось зажечь сигарету. Горящая спичка тускло выглядела на ярком свету. Конн держал спичку на весу, пока она не обожгла ему пальцы.

«Так мне и надо, — подумал он, затягиваясь сигаретой. — Бросил Хильду ради долга перед неким человеком, перед миром, которого я никогда больше не увижу. Возможно, Данбар пошлет на поиски кого-нибудь еще. Возможно, он пошлет десятки людей, удивляясь, почему никто не возвращается. Возможно, он в конце концов догадается про подвох, о котором говорит Роллинс».

Его охватило горькое чувство собственного бессилия, ностальгия человека, потерявшего все.

«Даже не человека, — мрачно подумал Конн, — всего лишь альтернативы, рядового варианта, сосуществующего с бесчисленным множеством других. Всем версиям Конна следовало бы собраться вместе и дать мне хорошего пинка».

— А как насчет свастов? — наконец устало спросил он. — И читателей? Вашей войны, туннелей, замка и всего прочего?

— Мне пришлось бы изложить тебе тысячелетнюю историю, — улыбнулся Роллинс. — Если коротко — около девятисот лет назад в Америку вторглись орды назистов, которые в конце концов ее завоевали. Их кредо заключалось в превосходстве грубой силы над разумом. Их символом была свастика, от которой происходит их нынешнее название…

— Назисты, — повторил Конн, — или нацисты. Конечно. Мне следовало догадаться. Но, судя по истории, нацисты не добрались до Америки. Их разгромили в Европе в тысяча девятьсот сорок пятом…

— Я же говорил — это история твоей альтернативы, — ответил Роллинс. — Так или иначе, те немногие американцы, которые держались до последнего и вели партизанскую войну, стали известны как читатели, благодаря их уважению к науке. Вот почему из-за самого факта обладания книгами у тебя возникли неприятности со свастами, которым ты, к несчастью, помог. И вот почему они решили, будто ты связан с нами. Твой книги и записи будут для нас бесценны, но я хотел бы спросить о банках с целлулоидными лентами…

— Это кинофильмы, — сказал Конн. — В моих записях сказано, как сделать проектор. Они дадут тебе намного больше, чем книги. А замок?

— Это последняя цитадель свастов в Америке. Они завладели этим зданием много столетий назад. Изначально оно использовалось читателями для каких-то важных целей, но, к сожалению, в наших записях не говорится…

Раздался резкий стук в дверь, и в комнату ворвался Брэдли. Он с трудом сдерживал нетерпение, но все же решил подождать, когда ему дадут возможность высказаться.

— Послушайте, — вздохнул Конн, — не считайте меня неблагодарным, но я бы хотел покинуть ваш мир. Похоже, вы тут неплохо все устроили, и вообще тут прекрасное место, но я, пожалуй, не останусь. Я… я хотел бы…

Он замолчал. При воспоминании о Хильде у него перехватило дыхание. По телу пробежала дрожь при мысли о том, насколько она близка и как быстро машина внутри холма может вернуть его к любимой.

— Я хотел бы зарядить мои батареи, — продолжил Конн, — Я хотел бы вернуться в прошлое и остаться там. Ты говорил, что оно окажется прежним?

— Прежним, — кивнул Роллинс. — Должно пройти немалое время, прежде чем альтернативные варианты будущего разойдутся по разным путям и станут сильно отличаться. Ты найдешь там тот же тысяча девятьсот сорок первый год, который ты покинул, — но, боюсь, я не знаю, что ты подразумеваешь под словом «зарядить».

— Батареи, — повторил Конн, чувствуя нарастающую панику. — Аккумуляторы… ну, генераторы, электричество, батареи…

Роллинс печально покачал головой.

— Мы уже много поколений пытаемся возродить утраченное искусство электротехники. Но пока что нам это не удается.

— Тогда займемся этим вместе, — бросил Конн. — В моих записях ты найдешь все материалы, которые нужны, чтобы возродить ваше утраченное искусство. Через месяц здесь будет электричество, а через два месяца я возвращусь в…

Он недоговорил. На лице Роллинса появилось выражение недоверия, смешанного с детской радостью. Он сжал Конна за плечи и посмотрел ему в глаза, потом отступил назад.

— Через месяц, — вдруг вмешался Брэдли, — никакое электричество уже никому не понадобится.

— Что такое? — уставился на него Роллинс.

— Тут ничего больше не останется, — неестественно хриплым голосом проговорил Брэдли. — Не будет никаких подземелий, никаких читателей, ничего. Свасты вернулись на уровень три-пятнадцать. Они идут за своими вожаками и взрывают своими копьями каждый туннель. Через час они доберутся до города. Все кончено.

Конн наконец сообразил, что имел в виду Брэдли.

— Ничего не кончено, — прорычал он, — Я возвращаюсь в тысяча девятьсот сорок первый год, и ради этого я готов выиграть для вас вашу войну. — Он энергично похлопал Брэдли и Роллинса по спине, — Выше голову, читатели. Я захватил с собой из прошлого несколько штучек, которые чертовски изменят это будущее. Идемте в зал совета!

5

Когда они вошли в помещение, к ним повернулись охваченные ужасом лица.

— В ситуации, не терпящей промедления, — заговорил Роллинс, — оборону возьмет на себя Дэвид Конн. Прошу тишины! — Он поднял руку. — Я понимаю, что Конн прибыл к нам при крайне необычных обстоятельствах. Я слышал его историю и могу вас заверить, что у меня нет насчет него никаких сомнений. Думаю, не будет их и у вас, когда вы найдете время его послушать. Пока же, полагаю, будет разумно довериться его руководству.

Роллинс провел Конна во главу стола и сел рядом. Послышался удивленный ропот, кто-то негромко присвистнул. Наконец все кивнули.

— Первым делом, — быстро сказал Конн, — оружие. Что у вас есть?

— Только копья, — ответил Брэдли. — Больше ничего.

— Как работают эти копья? Как происходят бесшумные взрывы?

Со своего места поднялся уже знакомый Дэвиду вспыльчивый молодой человек. Роллинс наклонился к Конну.

— Это Уайлдер, — пояснил он. — Главный техник. Будь с ним вежлив, твои кулаки ему вряд ли понравились.

— Мы на самом деле не знаем, — сказал Уайлдер — Собственно говоря, эти копья — всего лишь самозарядные пружинные ружья. Они стреляют радиоактивными пулями из урана двести тридцать семь. Тот же изотоп дает нам свет и тепло в виде медленного излучения. При выстреле небольшие частицы радиоактивного вещества дезинтегрируются от резкого удара, и взрыв разрушает все находящееся в некотором радиусе вокруг.

— Понятно, — сказал Конн, — Вы используете силу пружины для придания заряду ускорения, причем не слишком резкого — иначе он взрывался бы в момент выстрела, разнося в клочья оружие и стрелка.

— Именно это я и собирался сказать, — просиял Уайлдер.

— Каков радиус действия ваших копий?

— Тридцать — сорок ярдов.

— Как насчет взрывчатки? Пироксилин? Тринитротолуол?

Все озадаченно переглянулись. Конн понял, что для читателей это еще одно утраченное искусство. Он быстро повернулся к Брэдли.

— Что, собственно, делают сейчас свасты? Идут к нам по туннелям?

— Черт побери, нет! — рассерженно бросил Брэдли. — В туннели им пока не попасть, сейчас они проделывают ходы с поверхности, пробивая себе путь копьями…

Внезапно замолчав, он поднял голову и уставился в пустоту. Конн тоже ощутил содрогания почвы. Несколько секунд спустя ему показалось, будто он слышит неясный шум, подобный тому, что производят камни, катящиеся по далекому склону.

— Нет! Только не это! — прошептал Брэдли.

Он вскочил и выбежал из комнаты, Конн и остальные последовали за ним.

Снаружи, под сверкающим потолком пещеры, испуганно метались читатели. Брэдли остановился, прислушиваясь к доносившимся со стороны входа звукам. Земля снова содрогнулась у них под ногами, и раздался отдаленный грохот. Отряды читателей с копьями в руках бросились к входу. Мужчины загоняли в укрытия женщин и детей. Брэдли остановил одного из них.

— Что случилось?

Вид у человека был измученный.

— Свасты! — выдохнул он. Подмышкой мужчина держал оравшего во всю глотку двухлетнего ребенка, — Свасты прошли через туннель, их сотни. Сейчас они за воротами и пытаются прорваться.

Он двинулся было дальше, но Конн остановил его.

— Уходите потайным путем? — спросил он, показывая в глубину аркады.

Незнакомец горестно покачал головой.

— Нет никакого потайного пути… Мы просто прячемся…

— За триста лет, — безучастно проговорил Брэдли, — свасты никогда не отваживались атаковать нас у ворот. Нам никогда не требовалось больше одного выхода…

Конн схватил Брэдли за руку и встряхнул его что было силы.

— Как долго вы можете удерживать ворота? — спросил Конн.

Потом повторил вопрос снова и снова, пока Брэдли не ответил.

— Часов двенадцать, может быть. Ворота прочные, но не слишком…

— Двенадцати часов мне хватит! — Конн снова встряхнул Брэдли. — Очнись же, наконец! Я втянул тебя в эту заварушку, я тебя из нее и вытащу. Ты мой заместитель, понял? Иди к воротам, я сейчас приду.

Брэдли молча кивнул. Взгляд его снова оживился. Конн подтолкнул его, и он побежал в сторону ворот.

— Роллинс! — выкрикнул Конн. — Времени мало. Мне потребуется помощь каждого техника, которого вы сможете выделить, плюс команда землекопов.

— Ты их получишь.

— Сперва землекопы. Мне нужна шахта из пещеры до поверхности. Можете сверлить, взрывать, копать, царапать ногтями — мне все равно, главное, чтобы это было сделано за шесть часов.

— Ты с ума сошел, — проворчал Уайлдер, — Это невозможно.

— Возможно, — вмешался курносый молодой человек — Скала наверху и по всему этому сектору источена ходами и разломами. Это опасно — но вполне возможно.

— Даже в этом случае, — огрызнулся Уайлдер, — нет никакого смысла создавать для нас лишнюю опасность, а для свастов — преимущество. Мы пытаемся оборонять от них один вход, вы же собираетесь сделать другой.

— И что? — Конн посмотрел на Уайлдера, сдерживая желание снова ударить его кулаком в живот. — Возможно, тебе не пришло в голову, что мы здесь в ловушке. Если мы не будем действовать, и притом быстро, без разницы, сколько дыр будет в этой пещере. Нас просто прихлопнут как мух.

Роллинс отдал распоряжения землекопам. Курносый парень побежал проследить за их работой. Конн повел Роллинса и остальных техников обратно в лабораторию. В окна лился все тот же яркий свет, отчего создавалось впечатление, будто с тех пор, как он очнулся на койке, прошло всего несколько минут. Казалось странным, что здесь нет движущегося по небу солнца.

Конн окинул взглядом лабораторию и стоявших вокруг него взволнованных людей.

«Это все я виноват, — решил он. — Если мне не удастся что-нибудь придумать, то не будет больше ни поддельного солнца, ни читателей, ни пещеры. С 1941 года прошла тысяча лет, но я до сих пор ненавижу нацистов и детей их детей. Я ненавижу все, что с ними связано. Я ненавижу одну лишь мысль о том, что может случиться с этими сильными стройными мужчинами, с детьми, с этими прекрасными девушками…»

Подобные мысли вновь вызвали у него воспоминания о Хильде. Конн вздрогнул и попытался сосредоточиться на предстоящей работе. Нужно было что-то придумать.

— Роллинс, — сказал он, — вы, скорее всего, не понимаете, что я имею в виду, но нам нужна взрывчатка. Вы можете сделать большие пули из урана двести тридцать семь — что-то вроде бомб?

— Это невозможно. — Роллинс покачал головой. — Они сожгут людей дотла, прежде чем те успеют к ним приблизиться. Не существует никакой защиты…

— Угу, — пробормотал Конн.

Он постучал карандашом по зубам, снова оглядывая лабораторию и стоящие на полках бутылки. Они были сделаны из прочного стекла — настолько прочного, что не разбились бы, даже если их уронить. Конн посмотрел на реактивы. Читатели, судя по всему, утратили искусство химических обозначений, но, возможно, они могли бы воссоздать необходимые ингредиенты того, в чем он нуждался. Возможно…

— Нитрат калия? — спросил Конн. — Есть? Он еще известен как…

— Полно, — ответил Роллинс.

— Как насчет серы? Есть? Отлично. Древесный уголь и воск? Есть? — Конн взялся за дело, выстроив перед собой техников, — С этого момента, ребята, вы всего лишь повара. Понятно? Точно следуйте моим указаниям. Составляйте смесь. Нитрат калия, шестьдесят пять процентов. Сера, два процента. Уголь, двадцать процентов. Остальное — воск.

Карандаши заскрипели по грифельным доскам. Все кивнули.

— Когда все смешаете, осторожно разлейте по бутылкам объемом в пинту, — продолжал Конн, показывая одну, — Вот такие. Плотно заткните их пробками. Через пробки, глубоко в смесь и по крайней мере на фут наружу, пропустите толстые свечные фитили. Поняли?

Он собрался уже уходить, но у двери остановился.

— И последнее, парни. Будьте с этой смесью крайне осторожны, прошу вас. И если вам дорога жизнь, не зажигайте рядом с ней даже искорки.

Конн сбежал по лестнице и направился к воротам пещеры. Сама пещера опустела. Все те, кто не сражался, спрятались в укрытиях. По дороге к воротам на глаза попадались следы поспешного бегства — детские игрушки, сандалия, горсть винограда, маленький портрет, вырезанный на дереве. Конн подумал о его владельце — останется ли тот в живых, чтобы его подобрать?

Сами ворота тряслись, словно в лихорадке. Приглушенный грохот раздавался теперь непрерывно, и Конн понял, что свасты постоянно обстреливают их с той стороны. Оборону держали не более полутора сотен вооруженных копьями читателей, и Конн впервые понял, сколь невелики их шансы. Он отыскал Брэдли.

— Как дела? — спросил он.

— Могло быть и лучше, — ответил тот. — Слава небесам, вокруг ворот сплошной камень. Какое-то время он выдержит. Их копья не могут быстро пробить камень — только землю.

— Не слишком-то много у вас людей, — заметил Конн.

Брэдли окинул взглядом небольшую армию.

— У нас есть еще двадцать человек, — ответил он, — но они сейчас прокладывают ход на поверхность. В чем, собственно, суть плана?

— Там, откуда я пришел, это старая идея, — сказал Конн. — Когда враг атакует и ты проигрываешь, единственный способ заставить его отступить — ударить в самое уязвимое его место. Именно это мы и собираемся сделать. Догадываешься, где у них самое уязвимое место?

Брэдли уставился на него.

— Замок? — выдохнул он.

— Именно, — мрачно ответил Конн.

6

От поверхности их отделяло двести футов. Шахта начиналась сбоку от пещеры и уходила вверх зигзагообразной линией, используя естественные пустоты и разломы в толще камня.

Конн потянул за веревочную лестницу, свисавшую из входа в шахту у него над головой. Лестница, по которой только что поднялся последний читатель, все еще слегка подрагивала.

— Сотня, — сказал Брэдли. Он забросил копье за спину и посмотрел на Конна, — Что дальше?

— Поднимайся тоже, — сосредоточенно проговорил Конн, — Спрячьтесь там и ждите меня. Сейчас приду.

Брэдли кивнул и полез наверх. Несколько секунд спустя его ноги исчезли в темном отверстии шахты. Конн поднял туго набитый рюкзак и осторожно закинул его за спину. Внутри находились двадцать пять пинт разрушительной смеси. Ему не слишком нравилась идея тащить этот груз наверх по узкой извилистой шахте. Именно потому ему хотелось, чтобы его небольшая армия находилась подальше, на случай непредвиденных обстоятельств.

Курносый техник положил руку на плечо Конну.

— Будь осторожен, когда будешь подниматься, — сказал он, — Ты незнаком с нашей местностью. Здесь сплошные гранитные скалы, источенные трещинами и разломами, и наши туннели отнюдь не делают их прочнее. Слишком сильный взрыв может вызвать оползень, из-за которого обрушатся скалы на много миль вокруг. И от пещеры ничего не останется, как и от нас самих.

— Спасибо, утешил, — усмехнулся Конн, — Удерживайте ворота любой пеной, — сказал он Роллинсу, — Женщин и детей можете отправить наверх по этой лестнице, но только в крайнем случае. Свасты просто прикончат их на открытом пространстве. Не беспокойся, я вытащу вас из этой заварушки. Обещаю!

Он начал подниматься. Лестница раскачивалась и вздрагивала, рюкзак шлепал по спине. В шахте царила кромешная тьма, но читатели покрыл и одну из веревок ураном, и она светилась перед глазами, словно бесконечный червяк.

Лестница уходила вверх на семьдесят футов, и Конн успел оцарапать локти и колени о шершавые стены шахты. Потом он выбрался на небольшую полку и полез дальше по узкому, уходившему вверх туннелю с острыми краями. Он слышал, как рвется его одежда, а рюкзак цепляется за каменные выступы, издавая стеклянный звон.

Камень под его ногой покачнулся, и Конн услышал, как он с грохотом летит вниз по туннелю. Раздалось приглушенное бормотание, затем скрежет и шорох. Он подумал, что это, скорее всего, эхо падения, но звук был больше похож на тот, который издает камень под большим давлением. Конн судорожно сглотнул и попытался лезть быстрее. Если смещающиеся пласты гранита перережут над ним лестницу…

Туннель закончился, и лестница снова ушла вверх. Конн карабкался по лестнице, преодолевая открытое пространство и раскачиваясь словно маятник. Он понятия не имел, сколько прошло времени, — счет ступеням был давно потерян. Времени в кромешной тьме словно бы не существовало. Но в конце концов его рука наткнулась на камень, и Конн начал протискиваться между двумя плоскими валунами, которые разделяло расстояние не более чем в три фута.

Валуны походили на две огромные ладони, готовые медленно сдвинуться и раздавить его. Конн лез наверх, цепляясь ногтями, стараясь не слышать шорох и бормотание вибрирующих камней. Вибрация усилилась, звук стал громче. Он чувствовал, как мягко сжимаются тяжелые каменные ладони. Застонав, он отчаянно рванулся вперед. Смерть могла оказаться очень медленной и очень страшной.

Чьи-то руки подхватили его и потащили вверх.

— Тсс! — прошептал Брэдли, и Конн испытал ни с чем не сравнимое блаженство от дуновения ночного ветра, звезд над головой и близости сотни вооруженных людей.

Он немного полежал, переводя дыхание.

Было около трех или четырех часов утра. Луна миновала зенит и маленьким серебристым шариком опускалась к западу. Конн поднялся на ноги и осторожно огляделся. В миле от него за полями возвышался замок. Примерно в четверти мили левее виднелось большое черное пятно, издававшее негромкие звуки.

— Лошади, — пояснил Брэдли. — Они привязали их там и выставили небольшую охрану. Пора идти.

Конн кивнул. Они двинулись вперед, низко пригнувшись и прячась среди пшеничных стеблей. Не было слышно ни звука. Читатели, вынужденные скрываться в течение сотен лет, умели передвигаться бесшумно.

Они быстро миновали холм.

«Странная штука время, — подумал Конн. — Я всегда это знал, но это никогда не касалось меня лично. Если наша военная хитрость сработает, мы уничтожим свастов. Возможно, через месяц-другой я сумею построить оборудование, которое позволит мне зарядить батареи и вернуться обратно к Хильде. Возможно, я вернусь на следующий день после того, как я ее оставил, — она будет без меня только один день, и тем не менее я буду без нее десять недель…»

Ему пришла в голову мысль, что можно было бы взять с собой Роллинса. Роллинс мог бы собрать все данные, необходимые для того, чтобы возродить развитую цивилизацию в его собственном времени. Но Конн тут же отбросил эту идею. Он совсем забыл, что Роллинс создаст вариант ABC + 3Ь и потому никогда не сможет вернуться в свою собственную альтернативу. Роллинс тоже стал бы версией самого себя, человеком-вариантом. Нет, Конн больше ничего не может сделать для этих людей. Они получили его записи, и этого достаточно.

Брэдли схватил его за руку.

— Вот он, — прошептал он, — Вероятно, свасты выставили охрану. Нужно быть осторожнее.

Замок высился прямо перед ними — высокое квадратное строение с башнями по углам. Вокруг здания свасты соорудили прочную каменную стену высотой но меньшей мере в двадцать футов. Взобраться по ней было невозможно. Свасты перестреляли бы их раньше, чем они добрались до верха.

Конн зажег сигарету, передвинул рюкзак на грудь и открыл клапан так, чтобы туда можно было быстро сунуть руку и достать бутылку. Читатели выстроились позади него клином, и все осторожно двинулись вперед, с Конном во главе.

Неожиданно вспыхнули огни и раздались удары гонга. Звук был настолько низким, что был почти неслышим, лишь давил на уши. На башнях вспыхнули гигантские факелы, заливая все вокруг ярко-красным светом. Со стороны замка послышались крики, и на земле перед ними начали появляться огненные воронки.

— Тревога! — закричал Брэдли сквозь рев факелов, — Они подняли тревогу!

— Вперед! — прорычал Конн и побежал со всех ног.

Он обнимал рюкзак обеими руками, думая о том, сможет ли его достать выстрел из копья. Воронки на земле опасно приближались. Если в него попадут, он и его маленькая армия взлетят на воздух, и взрыв этот будет означать коней для читателей. Ему не хотелось проигрывать последнюю битву с нацистами. Битву за Америку.

Конн достал бутылку и прикоснулся кончиком фитиля к горящей сигарете. Фитиль зашипел и вспыхнул. Продолжая бежать, он замахнулся, зацепившись за плечо Брэдли, И едва не выронил бомбу, но все же сумел ее бросить. Она взорвалась, ударившись о стену, и от грохота у Конна заложило уши. Но когда густой дым рассеялся, он увидел, что часть каменной кладки исчезла.

Брэдли что-то хрипло кричал, позади слышались испуганные вопли читателей.

Конн поджег еще один фитиль и швырнул бутылку в пролом. На этот раз за взрывом последовал грохот падающих камней, и стена обрушилась на протяжении двадцати футов.

Добравшись до стены, они присели возле нее по одну сторону от пролома. После тепла, исходившего от гигантских факелов, здесь было холодно. Конн смотрел на огненные воронки, беззвучно возникавшие в проломе.

«Они прикрывают его, — подумал он. — Любой, кто попытается пробраться через пролом, будет уничтожен».

— Шум! — крикнул Брэдли. — Он привлекает остальных свастов!

— Это тоже часть плана, — сказал Конн.

Он поджег третий запал и швырнул бутылку как можно дальше вдоль стены. Она взорвалась с грохотом, и в сорока фугах от них загремели падающие камни. За это время Конн уже успел поджечь четвертый запал. Шансов было мало, но рискнуть стоило. Свастов в замке следовало застать врасплох.

Конн вскочил на ноги и шагнул в пролом. Прямо перед ним в стене замка виднелась черная арка. Он швырнул туда бутылку и снова нырнул за стену, в то самое мгновение, когда раздался взрыв. Когда он снова выполз из-за стены, на месте арки зияла огромная дыра с зазубренными краями. Через исковерканные оконные рамы падал свет. Конн взорвал ряд окон замка. Странно, но он отметил, что окна были готическими высокими и островерхими.

— Брэдли, — распорядился Конн, — бери половину своих людей и иди ко второму пролому. Жди там, пока не услышишь еще два взрыва, — а потом прорывайся в замок.

Брэдли кивнул и исчез. Пятьдесят человеке копьями в руках скрылись в темноте.

Конн выглянул за край пролома и одну за другой бросил две бомбы. У первой оказался слишком короткий фитиль, и она взорвалась, еще катясь по земле. Он услышал звон стеклянных осколков и обругал Уайлдера. Вторая влетела внутрь замка и взорвалась с приглушенным грохотом. Послышались крики.

— Вперед! — рявкнул Конн, раскуривая сигарету.

Они обогнули край пролома и бегом бросились к дыре. Вспыхнули воронки, и люди начали падать со сдавленными стонами. Неподалеку Конн видел людей Брэдли, которые отбрасывали в сторону куски камня и устремлялись во второй пролом. Человек десять исчезли в бесшумных огненных вспышках. Остальные кинулись к разбитым окнам.

Конн на бегу поджег фитиль и швырнул вперед еще одну бомбу.

Когда она взорвалась, он был уже внутри замка. Вокруг царил хаос. Помещение, в котором он оказался, вероятно, когда-то представляло собой просторный зал. Теперь же каменный пол раскололся, стены обрушились, потолок провалился. По камням были разбросаны окровавленные куски доспехов и человеческого мяса.

Послышался хриплый рев — откуда-то сверху, а потом сзади. Конн увидел вспышки — свасты стреляли через проломы в потолке. Перед ними находились развороченные остатки широкой лестницы. Читатели с криками бросились по ней наверх.

Конн остановился и, схватив за руку пробегавшего мимо Брэдли, оттащил его в сторону.

— Послушай меня! — крикнул Конн.

Брэдли дико огляделся по сторонам, облизывая пересохшие губы.

— Мы их разбили! — ликующе выдохнул он. — Последняя цитадель пала! За час мы тут всех прикончим!

Брэдли повернулся, намереваясь догнать своих. Конн слышал грохот падающих камней и крики читателей, прорывавшихся на верхние этажи.

— Послушай, — настойчиво повторил Конн. — Мы сделали лишь четверть работы. В любую минуту могут вернуться остальные свасты. Оставь половину своих людей для зачистки, а остальных отправь ко мне удерживать свастов.

Брэдли кивнул и убежал. Конн пересчитал бомбы. Оставалось двадцать. Он обвел взглядом разрушенный зал, думая, что же здесь могло быть раньше. Разбитые мраморные колонны, фрагменты чего-то похожего на саркофаг… Возможно, свасты хоронили в этом зале своих мертвых? Кладбище? На стенах висели большие гобелены, порванные и забрызганные кровью. Больше всего сбивал с толку огромный сфинкс наверху лестницы. Лицо его было повреждено, и он выглядел невероятно древним. Может, свасты коллекционировали произведения искусства — хотя это никак не сочеталось с тем, что говорил Роллинс.

По лестнице сбежало два десятка читателей в порванной одежде, с видом весьма кровожадным. Конн выстроил их в ряд и попытался привести в чувство, но они лишь что-то бессвязно бормотали и хватались за копья. С тысячелетней ненавистью ничего нельзя было поделать.

Они выбежали наружу, и Конн расставил своих бойцов вдоль стены. Он едва успел вернуться на исходную позицию, когда до его ушей донесся стук копыт. Он зажег новую сигарету, вглядываясь в дальний край залитого красным светом пространства. Оттуда галопом неслись темные фигуры. Багряные отблески падали на доспехи и длинные копья. Снова начали вспыхивать огненные воронки. Стоявшие вдоль стены читатели закричали.

Конн швырнул бомбу. Она взорвалась слишком близко, но осколки стекла просвистели рядом с лошадью и всадником.

Лошадь встала на дыбы и заржала. Всадник свалился на землю, но тут же вскочил на ноги и побежал под прикрытие темноты. Свасты продолжали окружать их, непрерывно стреляя.

Выбежал Брэдли с небольшим отрядом, что-то крича.

— Сюда! — крикнул Конн.

— Плохо, — выдохнул Брэдли, — Они могут держать нас в осаде и при этом продолжать атаковать пещеру. Что ты собираешься делать?

— Не знаю, — бросил Конн. — Я рассчитывал выбраться из замка до их возвращения и напасть на них из засады.

— Возможно, их прои ie будет перебить сверху, — сказал Брэдли. — Нужно разделаться с ними здесь и сейчас. Иначе будет еще хуже, чем раньше.

7

Конн приказал десятерым из отряда Брэдли оставаться у стен, остальные вернулись вместе с ним и Брэдли в замок. Поднявшись по лестнице, они обогнули сфинкса, и Брэдли повел Конна по низкому коридору, увешанному оружием. Посреди коридора стояли разбитые стеклянные ящики, внутри которых громоздились горы доспехов.

— Склад, — пробормотал Брэдли.

Однако Конну это помещение не казалось похожим на склад. Он мог понять свастов, хранивших здесь свои доспехи, но тем не менее… Пока они бежали по коридору вместе со своим небольшим отрядом, он пытался сообразить, что же это такое.

Брэдли быстро провел его через зал, полный картин и статуй, потом еще на этаж выше, и они оказались в большом помещении размером во всю башню. Кони замер, ошеломленно глядя по сторонам.

— Пошли дальше, — бросил Брэдли. — Бояться тут нечего — я не знаю, что это такое, но ничего страшного в нем нет.

Но Конн знал, что это. Внезапно он все понял. Он посмотрел на уменьшенные в размерах модели настенах, на крошечный вертолет, висевший под потолком, и, наконец, на огромный тягач на гусеничном ходу в стеклянной витрине. Ему стало ясно, что в качестве своей последней цитадели свасты выбрали музей.

— Погоди… — пробормотал Конн, не обращая внимания на возбужденные крики Брэдли, и подошел к витрине, внутри которой стоял тягач.

Это был самосвал с большим кузовом, вероятно, предназначенным для перевозки песка или щебня. Похоже, это была модель двадцать первого века, поскольку она выглядела лучше любой из виденных им моделей 1940-х годов и приводилась в действие дизельным двигателем. Именно это и навело его на мысль перенести войну 1940-х годов в 2941-й с помощью безобидной машины из 2040 года. Неожиданно выхватив у одного из читателей копье, он вдребезги разнес стеклянную витрину.

Конн перешагнул через пустую раму, и его окутало облако газа, такого вонючего, что он едва не лишился чувств. Это был хороший знак. Тот, кто установил этот тягач в витрине, принял все меры к тому, чтобы он оставался в хорошем состоянии.

— Брэдли! — отрывисто бросил он. — У свастов на башнях стоят огромные факелы. На чем они работают? На масле?

Брэдли кивнул.

— Тогда бери всех и поднимайтесь на башни. Найдите маслопровод и принесите сюда все масло, какое сумеете. Быстрее!

Брэдли уставился на него, потом повернулся и погнал свой отряд к башням. Конн осторожно пристроил рюкзак с бомбами в угол, отыскал маленькую масляную лампу и начал разогревать цилиндры дизеля.

Сверху прибежали читатели в поисках подходящих емкостей для масла. Конн высыпал на пол образцы минералов и отдал им металлические коробки. Разорвав рубашку, он сделал импровизированный фильтр. От дизеля исходил сильный запах горячего металла.

Они смогли набрать около пятнадцати галлонов. Фильтруя масло и дожидаясь, пока дизель прогреется, Конн прикинул, что этого ему хватило бы, чтобы доехать до Калифорнии и обратно. Соорудив импровизированную воронку, он залил масло в топливный бак. Топливный фильтр был одноразовым, и прокладка в нем оказалась свежей и белой.

Дизель запускался с помощью электрического стартера. Аккумуляторы были пусты, и Конн послал Брэдли за водой, чтобы их наполнить. Их нужно было зарядить, и, хотя Конн заметил подсоединенный к ним генератор на пятьсот ватт, при неработающем двигателе от него никакого толку. Дизель можно было запустить лишь вручную.

На маховик намотали прочную веревку, и Конн со всей силы дернул за нее. Колесо со скрежетом провернулось. Он продолжал дергать, пока не выбился из сил, и тогда его сменил Брэдли, отличавшийся, насколько помнил Конн, выдающейся мускулатурой. Мышцы его, казалось, трещали от напряжения. Внезапно тягач закашлял и взревел. Веревка обожгла Брэдли ладони, и он, вскрикнув от боли, сплюнул на них.

Но двигатель тягача тарахтел и яростно ревел, и Конн понял, что война уже более чем наполовину выиграна.

— Извини, Брэд! — крикнул Конн. Он закинул за спину рюкзак с бомбами и прыгнул на сиденье водителя. — Забирайтесь в кузов!

Читатели подхватили копья, залезли в кузов и помогли забраться Брэдли. Конн рванул за рычаг сцепления. Тягач снова закашлял и снес пару витрин, прежде чем Конн успел отвернуть в сторону. Он осторожно повел машину вниз по лестнице. Люди в кузове что-то бормотали, а Брэдли ругался, дуя на обожженные ладони.

В зале с доспехами Конн в качестве эксперимента протаранил еще с полдюжины витрин. Тягач выглядел столь же смертоубийственно, как самый лучший немецкий танк. Конн обогнул гигантского сфинкса и устремился вниз по разбитой лестнице, чувствуя, как трещат под гусеницами обломки стекла и металла.

Разбитые окна оказались чересчур узкими, но гусеницы проложили себе дорогу, оставив позади каменное крошево. Конн подъехал к пролому в стене и окликнул стоявших там читателей. Паре десятков из них хватило смелости прыгнуть в кузов. Конн рассчитывал, что они могли бы там укрыться и обстреливать свастов под зашитой стальных бортов. Он был единственным, кто не был ничем защищен, но приходилось рисковать.

Конн с грохотом преодолел пролом в каменной стене. Свасты все еще скакали галопом вокруг замка. Их отряды расположились с флангов, ожидая сигнала к атаке. Конн пошарил по приборной панели и щелкнул переключателем. Ярко вспыхнули передние фары. Аккумуляторы зарядились на удивление быстро — да и сама машина оказалась в отличном рабочем состоянии.

Рядом возникла воронка, и сквозь непрекращающийся рев двигателя Конн услышал, как о стальную стенку кузова ударились земля и камни. Затормозив, он развернул тягач, направив его через пшеничные поля и преграждая дорогу свастам.

Они мчались галопом со всех сторон, словно полчища разъяренных фурий. Лошади пугались жуткого звука, но все же свастам удавалось подскочить к тягачу, выстрелить из копья, а затем резко развернуться и ускакать прочь. Читатели в кузове стреляли в ответ. Свасты падали с седел в ослепительных вспышках света. Ночь заполнилась криками, ржанием и ревом.

«Черт побери, — подумал Конн, — пора с этим кончать, и побыстрее. Хильда ждет».

Он уперся ногами в пол, пытаясь удержаться в раскачивающемся водительском кресле, сумел зажечь еще одну сигарету и начал швырять бомбы. На открытом пространстве разрывы звучали глухо, но огонь был настоящим, и по сухой пшенице побежали огненные ручейки.

Происходившее как будто совершенно не затрагивало Конна. Ему казалось, будто он смотрит со стороны на незнакомца, который поджигает стеклянные бутылки со смертоносной смесью и швыряет их. И будто маленькие группки вооруженных всадников, разносимые в вопящие кровавые клочья, — всего лишь игрушки. И еще ему казалось, что кто-то стучит кулаками ему в спину.

Это был Брэдли. Лицо его исказилось от боли, но он продолжал колотить по спине Конна.

— Все? — крикнул Конн, подставляя ухо к губам Брэдли.

— Мы их уничтожили, — крикнул в ответ Брэдли, — но дело не в том. Прекрати кидать бомбы. Начался оползень.

Конн огляделся. Свастов больше не было видно. Он сбросил газ и заглушил дизель, потом прислушался — и почувствовал, как содрогается под ним земля. Ему стало не по себе.

— Тот, курносый, меня предупреждал, — вслух вспомнил он. — Начальник шахтеров. Он сказал, что вся толща камня изрыта разломами. И вряд ли от ваших туннелей она стала прочнее.

Конн подумал о пещере, и у него комок подступил к горлу.

Там, внизу, были сотни читателей, но он вспомнил Роллинса, Уайлдера и других техников. Они должны все понять. Они всех выведут. К тому же теперь вся эта земля принадлежала им. Они могли начать новую жизнь, под солнцем и открытым небом.

Он пытался загнать в глубины подсознания мысль о холме, но страх неумолимо охватывал его. Холм — обнажение скальных пород — наверняка разрушится первым. И больше не будет никакой машины времени. Он никогда не увидит Хильду.

— Пещера может продержаться, а может, и нет, — крикнул Брэдли. — Нужно вернуться туда!

— Нет! — проскрежетал зубами Конн, вновь дергая за рычаг.

Дизель взвыл, и он направил машину прямо в сторону холма. Свистели пшеничные стебли, тягач проваливался в ямы и подпрыгивал на неровностях. Позади себя Конн слышал ругательства Брэдли и громкие вопросы, но не обращал на них внимания.

Когда холм уже появился в пределах видимости, Конн ощутил тепло на спине. Он обернулся и вдруг понял, чем вызваны проклятия Брэдли. Вокруг пылали акры сухой пшеницы. За ними двигалась красно-оранжевая стена, увенчанная густым маслянистым дымом. Затем его внимание вновь переключилось на поднимающийся по склону холма тягач. Остановившись на вершине, он вновь заглушил двигатель. Читатели выпрыгнули из кузова.

— Что за черт, Конн? — хрипло спросил Брэдли. — Ты с ума сошел?

Конн не обращал на него внимания. Нагнувшись, он разбросал дерн и отыскал панель с кнопками. Земля под ногами вздрагивала. Огонь, землетрясение и война — вот через что пришлось ему пройти ради Хильды. Но оно того стоило.

— Ты с ума сошел? — снова спросил Брэдли.

— Нет, — ответил Конн. — Послушай, Брэд, мне нужно зарядить мои батареи и вернуться назад во времени, прежде чем этот оползень раздавит машину. Поможешь?

— Не понимаю, о чем ты!

— Я уже все объяснял Роллинсу, — сказал Конн. — Послушай, Брэд, для меня это означает жизнь. Я не могу быть счастлив в вашем мире. Мне нужно вернуться в мир, к которому я принадлежу. Мне просто нужна твоя помощь, минут на десять. Это все, о чем я прошу.

— Десять минут, — кивнул Брэдли, — Но не больше, Конн. Мы нужны там, в пещере.

— Отлично — Конн показал на тягач. — Поставь его на камни и сними гусеницы…

Он набрал нужную комбинацию. Диск опустился, унося его с собой. Стены шахты покрывали многочисленные трещины, и по мере приближения к входу в камеру он слышал, как скрипит сталь.

Конн рывком распахнул дверь. Батареи разрядились, так что света не было. Конн пошарил в ящике с запчастями и вытащил моток изолированного провода. Быстро подсоединив его к контактам батарей, он размотал провод и снова отправил диск наверх, отпуская провод по мере подъема.

Брэдли вместе со своими людьми поставили тягач на камни и сбивали с колес гусеницы. Конн снял ремень, залез под машину и соединил передний приводной вал с генератором, рассчитывая таким образом получить вдвое больше энергии за вдвое меньшее время. Генератор мог сгореть — а мог и не сгореть. Это была чудовищная машина. Конн оторвал провода генератора от аккумуляторов и подсоединил их к проводам от своих батарей.

Он завел двигатель. Дизель взревел, вал с воем завертелся. Конн молился, чтобы от вибрации тягач не свалился на бок, прежде чем зарядятся батареи. Прыгнув на диск, он отправил его вниз.

Стрелка аккумулятора уже вышла из красной зоны и ползла по циферблату. Над головой Конн услышал крик Брэдли. Сойдя с диска, он посмотрел вверх. Голова Брэдли казалась черной точкой в отверстии шахты.

— Огонь почти добрался до нас, Конн! — крикнул он.

Конн почувствовал, как снова содрогнулась земля. Внезапно он понял, что и у Брэдли хватает своих собственных проблем.

— Ладно, Брэд! — крикнул он в ответ. — Вы мне больше не нужны. Займитесь своими делами. Привет Роллинсу и остальным. Удачи…

— Удачи, Конн! — Брэдли медлил, не двигаясь с места.

— Давай, — рассмеялся Конн, — выбирайся отсюда. Да, кстати, — я оставил там наверху свой рюкзак с бомбами. Честный обмен. Брось мне сюда одно копье, хорошо? В тысяча девятьсот сорок первом оно может пригодиться…

Копье полетело вниз. Конн подхватил его и посмотрел на Брэдли, испытывая непреодолимое желание подать руку этому человеку — всему его сражающемуся поколению. Но их разделяло пятьдесят футов — и тысяча лет.

— Ты уберешься отсюда или нет? — крикнул Конн.

— Ладно, — ответил Брэдли. — Пока. Жаль, что не можешь остаться с нами. Нам бы пригодилась твоя отвага…

Потом он исчез. Конн внес копье в камеру и положил на платформу. Установив приборы на апрель 1941 года, он посмотрел на циферблат аккумулятора. Стрелка уже дошла почти до конца. Уже скоро.

В его батареи вливался поток энергии в тысячу ватт — а может, и больше. Сумеет ли он вернуться к Хильде, зависело от того, сколько пройдет времени, прежде чем огонь доберется до тягача и расплавит его или прежде чем этот холм опустится на несколько футов и раздавит его в лепешку. Конн прислушался к отдаленному гудению дизеля, молясь, чтобы этого не случилось, потом к скрежету камня о сталь — и снова помолился.

Его ноздрей коснулся запах дыма. Конн встал у двери, дожидаясь последнего момента, когда ему придется отправить диск наверх. Он дрожал от страха, пытаясь думать о чем угодно, лишь бы отвлечься от мрачных мыслей.

«Читатели… У них есть уран-237. И они подобрались к тайне атомной энергии намного ближе, чем мы в нашем высокотехнологичном обществе.

Америка сумеет найти применение этим копьям, — подумал он — Они станут еще одним фактором, которое будущее добавит к прошлому — и создаст очередное бесконечное множество альтернативных будущих».

Конн закашлялся и понял, что шахта заполнилась дымом. Над головой послышался грохот, словно тяжелая машина покатилась по склону холма. Словно по волшебству, концы проводов оторвались от контактов и со свистом унеслись в шахту, увлекаемые тягачом.

Он отправил диск следом за ними с глупой мыслью: «Наверное, так выглядит рыболовная леска для рыбы».

А потом закрыл дверь.

Конн шагнул на платформу, опасаясь взглянуть на циферблат аккумулятора. Возможно, в его распоряжении имелось даже больше энергии, чем требовалось, но, так или иначе, ему нужно было пробиться назад во времени. Если он не доберется до 1941 года, то снова окажется в Темных веках и застрянет там навечно. Там не будет ни электричества, ни каких-либо шансов его создать.

Конн поднял копье и потянулся к рубильнику. Словно прыжок с завязанными глазами в неизвестность, куда более пугающую, чем просто бесконечность…

Он рванул рубильник.

8

Когда Конн наконец поднялся на поверхность, похожая на серебристое яблоко луна вновь откатилась к восточному горизонту. Теперь она была большой и кроваво-красной, и ее окружало серо-голубое небо. Конн облокотился на копье, чувствуя себя больным и страшно уставшим.

Отдаленный треск выстрела заставил его насторожиться. Конн тщательно утоптал дерн над панелью с кнопками и вприпрыжку сбежал по склону холма. Все происходящее казалось ему кошмарным сном, который он однажды уже видел, — но ему пришла в голову одна довольно странная мысль…

Продравшись через высокие стебли у подножия холма, он оказался на краю большой поляны. В ста ярдах впереди Конн разглядел развевающийся флаг и темную полоску рва с песком. Вдали виднелась небольшая группа людей — семь фигур. Они разделились и начали медленно двигаться в его сторону. Внезапно Конн все понял.

Опустившись на четвереньки, он пополз по земле. С треском взлетела красная ракета. Из песчаного рва раздался ответный выстрел. Семь фигур бросились вперед. Над бруствером возник темный силуэт человека. Он дважды выстрелил и снова нырнул в укрытие. Фигуры продолжали бежать.

— Спокойно, Дэвид, — пробормотал Кони. — Я с тобой…

Встав на колено, он поднял копье и нажал на спуск. Одна за другой последовали пять бесшумных вспышек. На траве появились воронки — и из нападавших нацистов осталось только двое.

Конн вздохнул, подошел к краю поляны, лег и приготовился ждать. Он знал, что это займет всего пять минут. Его версия, Конн-предыдущий, уложит двух оставшихся нацистов, поцелует Хильду, получит пощечину и попрощается. Возможно, он даже увидит, как тот уходит во мрак.

«Он пойдет к машине времени, — подумал Конн, — и отправится в еще одно альтернативное будущее. Может быть, там он будет счастлив — а может быть, и нет. Может быть, он тоже попытается вернуться. Никто этого не знает. Гадать не имеет смысла, ибо время слишком безгранично, чтобы его мог постичь человеческий разум. Да… слишком многое придется объяснять Хильде…»

Почему он ее бросил? Почему вернулся так быстро? Почему вся его одежда порвана в клочья? Откуда у него это копье? И многое другое. Но это было неважно. Сейчас для него не было ничего важнее Хильды. И она наверняка все поймет.

Мимо него кто-то прошел, угрюмо шагая по влажной земле, — Конн-вариант с рюкзаком на плече. Конну хотелось встать и сказать: «Привет!» — может быть, даже подойти и пожать руку, но тот прошел мимо, тоскливо обернувшись назад, и Конн услышал крик Хильды:

— Дэвид!

Это был сигнал. Он вскочил на ноги и побежал к ней. Увидев его, девушка снова вскрикнула, на этот раз радостно:

— Дэвид!

Конн обнял Хильду и поцеловал, не переставая шептать: — Все хорошо, милая, все хорошо…

И тут ему в голову пришла мысль, что это действительно последний абзац. Больше ничего не будет, кроме «Они жили долго и счастливо» и «Конец». Конн потерся оцарапанной щекой о ее шелковистые волосы, ощущая искреннюю жалость к бесконечному множеству последующих версий Конна.

«Интересно, — подумал он, — сколько из них знают, что именно они потеряли?»

Content

Альфред Бестер
ВАРИАНТЫ ЛИЧНОСТИ