Дмитренко Татьяна

Право на месть

Татьяна Дмитренко

Право на месть

Аннотация

Жизнь Империи людей едва наладилась после гражданской войны, вызванной противостоянием ордена Решающих и стихийных волшебников. Но ещё жив злой гений человека, начавшего эту войну и живы стихийные.

Борьба добра со Злом может кончиться только победой добра, иначе жизнь человеческая по-прежнему будет стоить крупинку пыли. Так считала чудом выжившая стихийная ведьма, решившая, что именно она и подобные ей имеют священное право на месть.

На просторах неведомой Империи справедлив тот же принцип, что и в нашем мире: кто, если не я?

Глава 1

Я люблю сидеть на корточках, опираясь спиной на что придётся. Эта милая привычка почему-то всегда раздражала наставников и деревенских кумушек. Неистребимая, детская ещё привычка, наставник Глэдиус всегда ехидно щурился: не исключено, что это единственная черта, связывающая твой облик с происхождением, ученица. Знать бы ещё, от кого именно я произошла.

Считается, что я сирота, не ведающая о родителях. Мои наставники на протяжении пятнадцати лет тщетно старались донести эту истину до любого, имеющего уши. Подслушав давний разговор, я узнала не слишком приятную новость - по крайней мере, двое из наставников знавали моих родителей. Во времена ученичества было не до выяснений обстоятельств происхождения - впереди расстилалась целая жизнь, ещё успею. К тому же свойственное ученикам благоговение перед наставниками не позволяли задавать вопросы, а позднее воспитание препятствовало выяснению обстоятельств моего рождения.

Одно мне известно наверняка - мой род не отличался благородством и дворянским достоинством, в противном случае моё имя состояло бы не менее чем из пяти слогов. Имя Адиор ничего не говорило о расовой принадлежности и состоянии родителей. Конечно, иероглиф «ди» многое сказал бы уроженцу Хасуна, а иероглиф «ань» в сочетании с «ронн» трактовался как «благородная в третьем поколении», но достаточно взглянуть на украшенное чрезмерно тонкими губами лицо носительницы имени Адиор, чтобы забыть о хасунском переводе. Что теперь печалиться о невозможном, раньше искать родителей было... скажем, некогда, а теперь и незачем.

Представляю, как выгляжу со стороны - сидит усталая немолодая крестьянка, или горожанка из бедных, голова запрокинута к стене затылком, руки плетями свешиваются с колен... натянутая ветхая туника скорее всего треснет по подолу, стоит лишь шевельнуть коленями. Сбитые в хлам башмаки северного кроя, пропыленные шаровары.

Не слишком разумно отдыхать на главной городской площади, пусть и в стороне от «чистого» её конца, площадь давно превратили в рынок, однако это мало что меняет. Кто запретит отдых умаявшейся старухе? При нынешнем императоре городская стража не особенно усердствует, отлавливая бродяг и бездомных. Скажем прямо, совсем не усердствует. Это лет десять назад в каждом оборванце видели врага законной королевской власти или, на худой конец, еретика, а теперь послабление вышло, благородные господа, времена меняются. Сын императора Фабиана - это не Фабиан. Я помню беспечного мальчишку, гонявшего голубей на крыше охотничьего замка, ему почти двадцать пять лет сравнялось, говорят, женат. И говорят - счастливо женат!

Даже сквозь сомкнутые веки я неплохо вижу торговую площадь, поскольку это умение всегда со мной и потерять его невозможно… что способно обрадовать, но бдительности терять не будем, да, Варум?

Мангуст завозился за пазухой, чувствительно перебирая коготками по коже, любопытная мордочка высунулась из глухого ворота туники. Зверёк юркнул за спину и капюшон накидки потяжелел. Я улыбнулась, ощущая приятное тепло меж лопаток, вот ведь неугомонное существо. Он так и не вырос до размеров взрослого мангуста, проказливый детёныш.

Рыночная площадь на северной окраине давно считается «нечистым концом», так что благородных господ тут не встретишь. Как и много лет назад, здесь продают пряности, ковры, ткани, а иногда и магические артефакты. Именно здесь сосредоточены почти все лавки старьевщиков, процветает скупка краденного, оптовая торговля овощами, фуражом и, самое главное, в двух кварталах рыбный рынок. Непередаваемый аромат свежевыловленной, а пуще того, залежавшейся рыбы доносится и сюда.

В детстве я очень любила предрассветные часы… С моря тянет холодком, ветерок исподтишка забирается под просторную холщовую блузу. Я пританцовываю на рыбацком причале под холодным ночным бризом, не желая использовать стихии для обогрева, старенькие сандалии скользят на рыбьей чешуе. И вот с первыми лучами солнца усталые рыбаки разгружают глубоко осевшие в воду баркасы, галдят оптовики, поднимая или сбивая цены, едва ли не на кулаках выясняют кто первым дал справедливую цену, и уже шныряют меж причалов перекупщики...

А вот и я… пробираюсь в конец рыбацких причалов к большой лодке дядюшки Ботама, где дожидаются меня гигантские императорские креветки, обложенные льдом в большой корзине, всегда их было семь - по одной каждому из наставников и одна мне, бесплатно. Ботам и двое его матросов, таких же немногословных и немолодых, привычно протягивали мне руки, я щедро делилась с ними силой и с удовольствием наблюдала, как светлеют утомленные лица, расслабляются натруженные плечи. Замечательная у него была команда!

Надо бы найти недорогую таверну, пообедать горячим, запить вкусную еду отваром южных ягод, Варум тоже не отказался бы перекусить. Но вставать лень, солнце начинает припекать, да и бродить по жаре удовольствие небольшое.

Если уж я решила осчастливить своим благосклонным вниманием столицу, жильё хорошо бы найти до вечера. Спать на камнях, у подножия береговых скал можно, но не нужно - ночью всё ещё достаточно холодно. Было вчера желание заночевать на травке в черте города, но я не решилась. Теневая гильдия и в прежние времена отличалась мгновенной реакцией на чужаков в пределах города, как и на всё странное или непонятное. Вряд ли что-то изменилось с тех пор. Интересно, занимает ли этот хлопотливый престол старый Оверн - всё же более десяти лет прошло и многое, если не всё, могло исчезнуть и вновь народиться. Да и кто их знает, нынешние столичные нравы - не исключено, что городская стража в момент прибирает чужаков и бездомных старух - руки скрутят, пискнуть не успеешь. Отволокут к дежурному магу, как велено правящим императором... отберут сумки с травами, скажем, попытаются отобрать, как тот нетрезвый стражник в Слане. В одной из сумок драконьей чешуи на пару тысяч золотых, впрочем, изрядное количество чешуи припрятано. На чёрный день, как говорят гномы. От всей души надеюсь, что чёрный день не настанет.

Начинать визит в столицу с неприятностей со стражей вряд ли разумно, а уж выяснять отношения с обитателями трущоб, из числа озабоченных чистотой рядов, и вовсе опасно.

Общеизвестно, что продать драконью чешую удастся только здесь, в южной столице империи. Эльфам её можно продать, точнее, можно попытаться продать. Но никто не гарантирует сохранность головы опрометчивому продавцу, ибо перворождённые крайне подозрительны, исполнены непреходящего презрения к «человечкам». Стоит ли упоминания тот факт, что об их мстительности ходят легенды? Эльфы памятливы, злопамятны - так будет точнее. А уж логика их настолько извращена с точки зрения людей, что дешевле, да и безопаснее с ними дела не иметь. Конечно, всё сказанное не относится к старому другу и побратиму. Да только где он ныне? Узы крови пришлось рвать практически по живому, еле выжила. Но не могла я подставить побратима под злобную магию ревнителей Творца-Вседержителя. И хотя эльфы все поголовно маги, от заговоренной должным образом стрелы магия не спасет даже перворождённого. Особенно, если выстрелить в спину.

Эх, золотоглазый друг мой, где ты теперь? Кто из врагов или друзей всё ещё помнит тебя, благородный Орассэ?

Полдень, глубокий низкий звук колокола храма Творца-Вседержителя. И крепостная стена, подпираемая собственной спиной уже вторую стражу.

Весна.

Южные города пахнут особенно.

Сколько я помню, Тирана благоухает мимозой утром и жареной рыбой по вечерам, хриплые баритоны рыбаков, латающих сети, мелодичный смех женщин, нежный горловой смех уроженок Юга... Освещённые окна домов, двери таверн, распахнутые прямо в звенящую цикадами ночь, звуки мандолин и гитар. Ах, эти страстные тамтамы! Низенькие заборы из камня, нагревшегося за день... Знакомые и неизвестные цветочные запахи... О, южная ночь, эта память тела, загадочным образом исчезающая в дневном свете, и весьма услужливо подсказывающая дорожку к женскому сердцу ночью. Страсть тела, послушного, как воск, и остывающие головешки к утру - горе деве, принявшей рокот крови за сказочную любовь. Ещё двенадцать лет назад здесь играла и бурлила, свиваясь водоворотом, моя собственная жизнь - жизнь молодой, не очень красивой ведьмы с редкостным даром. Эта жизнь канула, как морской окунь, в пучину лет, свилась прочитанным свитком, целым в середине и оборванным по краям.

До сих пор просыпаюсь от собственного крика, всё ещё рвусь из цепких рук имперского правосудия. А потом до утра сижу у окна или камина, отпаиваясь отварами трав, успокаивая медитациями сердце и душу. Тяжело вспоминать восшествие на престол императора Фабиана, смерть учителей и подруг, чья единственная вина состояла в колдовском даре редкой силы.

Ведуны, предавшие свою силу и ставшие монахами, последователями учения нового святого учителя, канонизированного впоследствии в бога, почему-то триединого, именуемого теперь Творцом-Вседержителем.

И костры, костры... Пытки, смрад от сжигаемых тел, а иногда и живых людей. И нелюдей - тоже.

Надо вставать, женщина криво улыбнулась с закрытыми глазами, нет смысла до ночи сидеть у стены. Варум уже трижды напомнил о себе, кстати, он явно успел перекусить чем-то мясным. Скорее всего, стащил кусочек ветчины с прилавка, мордочка тонко благоухает копчёностями. Редкий среди волшебников и невозможный для прочих тварей дар - перемещаться тенями - заметно облегчал зверьку жизнь, Варум всегда найдёт себе пропитание, да и ей, что уж стесняться, перепадало из его добычи. Брента тихонько рассмеялась, вспоминая приключения маленького воришки. Но надо отдать ему должное - много он не крал, пластинку-другую балыка или ломтик сыру для хозяйки.

Здесь, в Тиране, у неё никого и ничего нет, корни давно обрублены. Не исключено, что и работы здесь не будет, ведь служанок или кухарок рыбаки-простолюдины не держат, в дворянскую же часть города лучше не соваться... до тех пор, пока она точно не разберётся в сложностях здешней жизни.

Следует помнить, что в нынешнем облике она может рассчитывать только на участь служанки низкого ранга, в лучшем случае старухе доверят убирать комнаты слуг или ворочать навоз в конюшнях. Дознаватели-монахи её не обнаружат. Но может ли быть, что за годы, минувшие с конца войны, имперские маги сотворили нечто… скажем, амулет распознавания стихийниц. Могли? Беглая улыбка пошевелила губы, а вот это вряд ли, обуздать стихии не удавалось никому, в том числе их великолепному магичеству Норту тен Ноор - главе ордена Решающих. И не удастся, пока существует мир и уж это - чистая правда. Брента хмыкнула: конечно, маги уверены в обратном и добрую сотню лет бьются над амулетами обуздания стихий, а заодно и стихийниц.

Нынешнему главе Ковена почти удалось меня достать двенадцать лет назад! И воспользовался он не амулетом, а услугами предателя. Но «почти» не значит «удалось». Предатель давно истлел без погребения, а его магичество теперь глава Ковена, ну как же - победитель и убийца едва ли не последней стихийной ведьмы! Без малого двенадцать лет прожито в глухомани и холоде, женщина невольно поёжилась - середина зимы страшное время для жителей Северной Марки.

Лютые стоят морозы, кажется, что мерзнут даже зубы, страшно рассказывать изнеженным южанам, что плевок долетает до земли льдинкой. Лисы и рыси приходят к человеческому жилью не на охоту, а согреться близ очагов. Да, ей тогда несказанно повезло, старая Анели нашла её еле живую на исходе осени, в редком подлеске на краю болота. Все силы тогда ушли на последний рывок к свободе - спасибо северному ветру. Старая знахарка с трудом дотащила беспомощную ведьму до уединённой лесной хижины. И выхаживала почти полгода. Именно тогда старуха нарекла её Брентой, северным именем, надо же как-то звать странную находку...

Память стиснула сердце мохнатой лапой, высекая слёзы из-под век.

Добрейшую старую Анели не вернёшь, как не вернёшь и жителей деревни. Надо жить дальше. Не было её в деревне, когда неведомая тварь, а может и сила разрушила дома, в кашу перемолола людей, в клочки разорвала животных. Тамошнему князю дела не было до мелкой деревушки. Подохли? Так Единый дал, Единый же и взял их никчемные жизни...

Назваться знахаркой в столице немыслимо, травницей - и того хуже, нынче для лекарской практики требуется лицензия ордена Решающих. Строго говоря, лечить по маленькой жителей Тираны можно, но очень и очень обдуманно. Большой неосторожностью будет с её стороны заявить о себе, как о травнице, его магичество вряд ли забыл, что тела «убиенной» последней стихийницы так и не нашли. А раз не нашли, то возможно, тело где-то бродит, дышит и невозбранно беседует со стихиями, а значит, оное тело можно найти. Что ж, пусть ищет, найдет ли?

Брента хмыкнула мысленно: прошедшие годы круто изменили её внешность, а гномы ещё и помогли «состариться», так что выглядит она в свои тридцать два года лет на пятьдесят, никак не меньше. Магия гномов, как и эльфов, поисковому заклинанию неподвластна. Материальная, практически не снимаемая иллюзия, амулет личины вшит под кожу, полдня работы и вот имеем достоверную, доступную только носителю иллюзию! Это вам не знаменитые эльфийские притирания, создающие однослойную иллюзию внешности, гномья шаманская магия и не такое может... Магия гномов-оружейников всем известна, но вот работать с материей мира столь непринуждённо могут только гномы. Ну, ещё эльфы. В своём эльфийском стиле - улучшение внешности, а также высокие искусства, вроде составления букетов, или сотворения мозаичных картин из драгоценных камней.

Улыбаясь, вспомнила ворчание старого гнома-наставника:

- Человекам многое недоступно... Ваши чародеи уверены, что маги могут найти человека по слепку ауры, знаешь, ученица… мне бы такую уверенность. С тем же успехом можно искать кого-нибудь по слепку ступни его любимой кошки. Видеть ауру могут немногие, впрочем, они немногое и поймут из увиденного. Или вот взять тебя... ты уверена, что всё знаешь о собственном даре? Ах, уверена? Это ты зря сказала. Воздух, огонь, Тень, что ещё? Это ты думаешь, что ничего. Если тебе интересно моё мнение, то ещё и влияние на разум. Ты задумывалась, почему никто и никогда не сомневается в правдивости твоих слов? Ах, не задумывалась? А вот представь себе... ты так же легко привлекаешь сердца, как и дышишь! Врожденный дар очаровывать не красотой, но обхождением дан тебе от природы. Запомни - все стихийные суть маги разума! В разной степени. Кто больше, кто меньше.

Варум вскарабкался на плечо, и Брента вынырнула из воспоминаний.

...Решено, пока никакой работы, снять комнатку, лучше маленький домик, осмотреться, врасти в незнакомый быт, а там видно будет. Значит, продаем чешую, затем поесть, баня, одежда. Или иначе - одежда, баня, поесть и так далее по списку неотложных дел. Брента поморщилась, теперь с неотложными делами можно не спешить, да откуда бы взяться неотложным делам у бедно одетой крестьянки? Покидать облюбованное место у городской стены решительно не хотелось...

Противореча самой себе, резко поднялась на ноги, сидя много не сделаешь, надо как-то устраивать жизнь. С голоду она не умирает, конечно, но хочется своего, пусть и крошечного, уголка с крышей над головой. И без маленького очага не обойтись - зелье приготовить, каву сварить, много ли ей надо? Но сначала поесть и найти ночлег, сменить одежду, северные ткани слишком тёплые даже для начала весны, а уж для лета...

Удачно получилось посетить благословенный юг весной, летом в чёрных шароварах можно свариться живьем. Брента легко потянулась к ближайшей тени - прими меня ненадолго, сестра, мне нужно войти и выйти. Серый язык дружелюбно коснулся ступни... заходи, сестра, куда тебя проводить? Женщина привычно шагнула в тень и растворилась в сером сумраке, словно и не было её здесь.

Стоя в тени, Брента осмотрелась, городской рынок... спасибо, сестра, выпусти меня вон там, с задней стороны лавки с амулетами, но сначала позволь попросить... Тень ласково дохнула в лицо - сохраню доверенное... Так, положить в мешочек горсть чешуи, в карманы по серебрушке, за пазуху сверток с горстью серебра, в тощий кошелёк пяток медных монет и можно выходить. Спасибо, сестра, я вернусь и за чешуёй, и за травами. Сумрак аккуратно вынес её к задней стенке лавки, прямо под навес, где она едва не столкнулась нос к носу с хозяином лавки. Старый южанин подозрительно уставился на бродяжку:

- Что тебе, женщина? Кто тебя прислал? Что нужно?

Брента хмыкнула:

- Ничего. Никто. Ничего.

Старик молча уставился на неё. Брента шагнула вон из-под навеса, с чешуёй справятся только гномы, ну ещё эльфы. Но где искать эльфов, да и нужно ли? А гномы тут точно есть, должны быть, ибо император в доброте своей уже не обрушивает гнев на владеющих магией, даже если они не служат лично ему.

Имперские дознаватели-маги, они ведь, в основном, монахи... так вот, они могут чуять только магию заклинаний, то есть магию принуждения. Как это удачно, да, сестра?

Сумрак тени мягко коснулся запылённых сандалий: да, сестра, ты права, не дано им понять, почему среди стихийных волшебников мужчины встречаются не слишком часто. Брента хмыкнула, а ведь причина так проста, просто лежит на поверхности: тень - женщина, вода - женщина, земля - женщина, огонь - мужчина, однако огневица - его мать, и она женщина! Ветер - мужчина, но буря - женщина!

Маги используют заклинания-принуждения, стихийные же договариваются со стихиями. А ещё были некогда и такие ведьмы, что сами становились стихиями в момент колдовства, этих чаще всего сами стихии любят и охраняют. По-разному стихийных волшебниц называют нынешние гонители: колдовскими сущностями, тварями преисподней и врагами рода людей. Да, милосердия от церковников ждать не следует. Брента снова прислонилась к стене, аккуратно поставив в ногу в синеватую тень от навеса палатки. А вот таких, как она, из рода Договаривающихся с Тенями, на всю империю одна - стараниями покойного императора, чтоб его слугам не дожить до утра... Сумрак мягко лизнул щиколотку, чем помочь сестра? Ничем пока, сестра, благодарю. Размышляю о тщете земной суеты.

Огляделась. В тени навесов и палаток торгуется небогатый люд, шумят, снуют туда-сюда неугомонные ребятишки, с утра глашатаи проталкиваются к помостам - сообщить народу и миру волю императора. Горластые торговки, степенные купцы, владельцы дорогих лавок - все заняты любимым делом – продать подороже, купить подешевле.

Брента всегда любовалась уроженцами южных провинций, сплошь черноволосые, нередко синеглазые. Красивый народ, надо признать. Женщины тонкокостные, подвижные, как нервные породистые кобылицы, мужчины в большинстве своём такие же, худощавые, словно просушенные насквозь южным солнцем и поджарые, как волки в конце зимы. Иноземцев тоже хватает, одни уроженцы Хасуна чего стоят, а на многих последователях святого Анты из дальней страны Отори белоснежные покрывала до земли. В тончайшем хасунском шёлке не жарко в самый зной, правда, формы тела он обрисовывает весьма рельефно. Стройным красавицам такой наряд придаёт прелести вдвое. К тому же шёлк зачарован при изготовлении, к нему не липнет пыль, почти не пристает грязь, да и тело не потеет под этим шёлком.

Поражает чистота самого рынка! Вот за что я люблю Юг, так это за чистоту улиц и колодцев. Бродяги и нищие есть, куда же без них, но здесь, в Тиране, даже за подаянием они протягивают руку с достоинством, пьяных вовсе нет. Никто не валяется в непотребном виде у забора, не горланит непристойные песни, не задирает прохожих.

Ловко уклонившись от владельца, волокущего на плече немаленький ковер, Брента выхватила из людского водоворота щербатую девчонку в лохмотьях. Малышка взглянула снизу-вверх серыми воспалёнными глазами, вот незадача, девчонка ослепнет через полгода, в лучшем случае - через год! Песчаная ящерица плюнула в глаза. Усталое, изнурённое личико, такое неприметное и одновременно запоминающееся.

- Поможешь мне? - спросила Брента, - я заплачу три медяка.

Девочка поманила её в тень дерева, обе они присели на корень, вылезший из земли:

- Что надо делать?

- Недорогую лавку с одеждой можешь указать?

Малышка задумчиво поскребла ногтем лодыжку:

- Ну, есть... лавка старого Джерома, недалеко тут, за поворотом.

- Старьём торгует?

- А как же! И новое есть.

- Пошли, покажешь.

- А деньги?

- Пошли, пошли, будут тебе деньги. Как тебя зовут?

- Оми.

Когда они обе окунулись в прохладный сумрак неприметной лавки, Оми облегчённо выдохнула воздух, постаравшись сделать это незаметно, но что можно сделать незаметно от ведьмы? Девочку беспокоит полумрак? Брента насторожённо огляделась и призвала Госпожу сумрак. Ах, всё ясно, просто малышка голодна и очень устала, глаза режет всё сильнее - этому можно помочь, позже.

- Оми, разбойница! Ты что тут делаешь? - ехидный голос раздался где-то сзади.

- Дядечка Джером, дядечка Джером, - заверещала девчонка, - я тебе покупательницу привела!

- Тише, девочка! - старик мимоходом сунул Оми сладкую булочку и величаво выплыл на свет божий из темноты лавки. Ох, а лавочник мало того, что ростом мне чуть выше груди, так ещё и горбун.

- Что тебе, женщина? - светлые глаза насторожённо оглядывают посетительницу.

- Здоровья тебе, мастер Джером.

- И тебе светлого дня, женщина.

- Мне нужна добротная одежда небогатой горожанки, обувь, желательно сандалии.

Старик окинул её внимательным взглядом, можно не сомневаться, всё им отобранное придётся впору, так что Брента пребывала в уверенности - даже её вес уже известен старому Джерому. Занятный старик...

Наказав Оми ничего не трогать и закрыть на задвижку дверь, Джером распахнул низкую дверцу:

- Рыться не вздумай, сам всё достану и покажу, сядь-ка в сторонке!

Плохо у него со спиной, и это не травма - явно чьё-то магическое вмешательство. И давнее к тому же. Брента взглянула сквозь сумрак на спину хозяина, привычно призывая сумеречное зрение. Да уж, повезло человеку – повреждение, самое малое, трёх каналов, одни лохмотья остались. Страшно представить, как всё это болит в сезон дождей... от такой боли на стену полезешь, проклиная всё и всех, бывало, в таких случаях и головы разбивали о стены, обезумев от боли. Подобное повреждение за раз не получишь, ломали долго и вдумчиво, очень похоже на пытки палачей его преосвященства. Конечно, с горбом ничего сделать уже нельзя, время исцелять упущено в отрочестве, слишком уж старый перелом. Однако каналы ему поправить можно, по крайней мере, будет двигаться без боли, тяжести сможет поднимать, невеликие тяжести, но всё же...

- Эй, ты уснула?

Брента вынырнула из сумрака:

- Извини, мастер Джером, задумалась.

Горбун неодобрительно покосился, и буркнул под нос, мол, громко задумываешься, женщина.

Помочь ему можно, восстановить повреждённое - несложное дело, но время займет. Как бы девчонку спровадить ненадолго...

- Мастер, ты каву пьешь?

- Пью. Как все южане.

Брента обернулась к двери:

- Эй, Оми! Ты ещё здесь?

- Здесь!

- Прекрасно! Вот тебе серебрушка. Бегом на рынок, купишь кувшинчик кавы, проследи, чтобы заваривали при тебе!

- Да знаю я!

- Не дерзи! Запоминай - купишь булочек, чего-нибудь вкусного и сладкого, чтоб на троих хватило. Считать умеешь?

- Умею.

- Добро, отсчитаешь три медяка, возьмешь себе. Поняла? Стой! Это не всё. Купишь копченого мяса, хлеба, фруктов. Словом, трать серебрушку наполовину. Ясно?

Оставив позади маленький вихрь, девчонка рванула в сторону рыночной площади.

Горбун хмыкнул:

- И что дальше?

- А дальше ты закроешь входную дверь на этот замечательный засов и разденешься догола. Ну что ты уставился, мастер? Догола разденешься, только не говори, что стесняешься, ладно? После чего ляжешь на этот топчан и позволишь мне осмотреть спину.

- И ты, добрая госпожа-целительница, станешь лечить мою многострадальную спину! - старик ехидно прищурился. И осёкся - глаза гостьи уже наливались тёмно-зелёным пламенем. Ведьма! Джером даже зажмурился, боясь поверить, неужели госпожа ведьма поможет, да откуда бы ей взяться, ведь последних стихийных повывели лет уж пять тому...

Горбун внешне спокойно (а руки-то подрагивают!) разделся, улегся лицом вниз на топчан, мысли метались бешеными кошками: ведьма! Стихийная ведьма, целительница, не иначе! А потом мыслей не стало вовсе, он тягостно боролся со сном, выплывая из мутного кошмара и ныряя в чёрные провалы безвременья, в конце концов, сонная одурь победила его. Зато после пробуждения встал легко, легко же согнулся, неторопливо, с опаской оделся.

- Не спеши с упражнениями, мастер Джером. Пару седмиц побереги спину, а потом можешь танцевать.

Джером медленно опустился на колено и осторожно прикоснулся лбом к её руке:

- Что я могу сделать для тебя, драгоценная госпожа?

- Живи спокойно, мастер, храни тайну и не откажись помочь при случае - вот и всё!

- И всё? Я всем имуществом не смогу оплатить твою помощь. Другое прикажи, госпожа.

- Ну что же, тогда… помоги найти надёжное жильё, мастер. Недорогой домик, стоящий на отшибе. И навсегда забудь слово «госпожа».

Мастер широко повёл рукой, приглашая ведьму присесть.

- Разумеется, я помогу тебе, надо подумать, госп... А как тебя называть?

- Брентой зови, не ошибёшься.

Мастер отодвинул засов на двери, привычно оставил дверь наполовину открытой, привычно же насторожил слабенькие охранные чары и расположился напротив гостьи.

- О доме нужно поспрашивать, это я беру на себя, не сомневайся. Старый аптекарь Хлад хотел продать свой домишко ещё месяц назад, но потом вроде бы передумал... Как раз завтра он вернётся из поездки в Хинол. Его домик невелик - две комнатушки, кухня, погреб, но самое главное - дом стоит действительно в конце нашей улицы и с трёх сторон - никого из соседей. Правда, болтают, место там плохое.

- Пустяки, мастер, плохих мест в мире не бывает, а вот плохих людей сколько угодно.

- Ах, ну да! Ты ведь… хм..., словом, завтра. Самое позднее послезавтра я всё буду знать. И ещё, - спохватился Джером, - ты нашла ночлег? Окажи честь моему дому, Брента, живи у меня сколько нужно!

- Спасибо, мастер, я и мечтать не могла, что мне так повезёт!

- Ну, кому тут на самом деле повезло, я тебе не скажу... - маленький горбун расцвел улыбкой.

- Дядечка Джером, дядечка Джером! - первой в дверь вплыла большая корзинка. И как только дотащила, ахнула Брента.

Мастер закатил глаза к потолку:

- Оми, ты бы ещё капитану стражи доложила, что я дядечка Джером.

Оми хлопнула богатыми ресницами:

- Так он же ж знает, дядечка Джером.

- Что принесла? - вмешалась Брента.

Оми суетливо выставила на стол кувшинчик кавы, три медовые лепёшки, три дрожжевые, орехи в меду, в отдельном туеске копчёность. Сглотнув слюну, выставила корзиночку пирожных, обсыпанных сахарной пудрой. Три апельсина. И осторожно высыпала перед Брентой сдачу. Оглянулась на мастера. Оба её собеседника понимающе переглянулись: да уж, сладкого явно больше, чем всего остального.

- Себе три медяка взяла?

Оми кивнула.

- Молодец, а теперь иди сюда, - мастер взял в руки кувшин, девчонка тут же покорно подставила руки, - знаю, что умываться не любишь, поэтому только руки мой.

Тяжело вздыхая, Оми вымыла украшенные ссадинами руки. Брента скрыла улыбку.

- Отлично! Мастер, предлагаю перекусить.

- Согласен! Оми, к столу!

Малышка начала с того, что аккуратно выложила каждому на чистую тарелку понемножку всего, разложила вилки и лопаточки. Однако! Девчонка непроста, лопаточки для еды в руках у простолюдинки? Сама же девочка начала с пирожного, слизывая сладкую пудру с блаженно закрытыми глазами и очень удивилась, когда перед ней оказались ещё два. Не веря в своё счастье, взглянула в глаза каждому из сотрапезников, они по очереди важно кивнули, и малышка вовсе выпала из реальности. А когда к трапезе благосклонно присоединился Варум... тут уж Оми впала в тихий восторг и, забыв о пирожном, несмело потянулась погладить. Варум оторвался от трапезы, чихнул и аккуратно обнюхал незнакомую руку. Заверещал и прыгнул девчонке на плечо. Парочка занялась друг другом, окончательно позабыв об окружающих. Обласканный Варум нежился в детских ладошках, Оми сияла - все при деле.

Девчонка вместо мяса купила изрядный кусок копчёной трески, невероятно вкусное мясо у этой рыбки, да со свежими дрожжевыми лепёшками... Мастер выставил на стол чашечки, Брента прикрыла глаза, наслаждаясь давно забытым ароматом. Ах, как кружит голову запах кавы… красивый, как эльф менестрель вынимает душу игрой на непонятном инструменте, и южная ночь неслышно заглядывает в приотворенную дверь... Менестрель играет так, что заслушалась госпожа Сумрак... Брента очнулась, когда две пары глаз уставились на неё выжидающе.

Мгновенным и привычным усилием Брента прогнала тоску, и вот уже потекла мирная застольная беседа. Пришлось основательно выспрашивать об особенностях жизни в столице, мастер Джером растолковывал старые и новейшие городские законы, а обычаи и общепринятые правила здешних низов охотно комментировала Оми. Оба собеседника втихомолку поражались, как, оказывается, глубоко девчонка понимала и оценивала жизнь этих самых низов, не забывая оговаривать некоторые странности бытия бедняцкой части города.

Так, с удивлением Брента узнала, что Теневая гильдия вообще не суётся на этот край, как, впрочем, и святоши. Джером хмыкнул понимающе, ещё бы - последняя война оставила такой фон от некогда смертных заклятий, что маги захлёбываются при попытке не только активировать, но всего лишь прочесть заклинание. Некоторые из них, особо нежные, даже теряют сознание! Теневой гильдии тоже нечего делать в рыбацкой части города, поскольку рыбакам нет дела, как до магических травм нежных колдунов, так и до трагедий преступного сообщества. Жители рыбацкой стороны охотно пользуются фоном для слабеньких заклинаний вроде охранных чар, магичут хозяйки потихоньку, чтоб молоко не скисало, или, скажем, выстиранная одежда быстрее сохла.

Брента уставилась на собеседников:

- Все магичут?!

- Все, - девчонка мигнула, - а что? Удобно! Даже я могу.

- Можешь что-нибудь показать?

Оми прикрыла глаза, и чашка мастера Джерома медленно заскользила к краю стола.

Брента немедленно подхватила чашку:

- Стоп! - легко толкнула девчонку в лоб, малышка закатила глаза и сползла на пол, мгновенно засыпая.

Брента осторожно уложила Оми на топчан. Джером поднял на неё глаза:

- Не может этого быть...

Брента обречённо кивнула.

Мастер выдохнул сквозь сжатые зубы:

- Стихийная ведьма! Страшно подумать, что с ней сделают монахи! Хорошо, если сразу убьют, но если начнут искать родню... и найдут, погибнут все.

- Где она живёт? Кто отец, мать?

- Сколько я знаю, живёт просто на улице, родных нет, о себе ничего не помнит. Её тут дурочкой считают. Появилась год назад в рванье и синяках, ничего не помнящий, маленький зверёныш с собакой.

- Где собака?

- Погибла, защищая хозяйку.

- Плохо. Кто-нибудь пытался приютить девочку?

- Пытались тут… всякие, да только она в руки не даётся, а если словят - сбегает.

- Неудивительно, стихийная ведьма... её не удержишь против воли. Монахи не смогут учуять такой талант. Но делать что-то надо...

- Да что тут сделаешь, не уберечь девчонку. А уберечь - себя погубить, - горбун в сердцах стукнул по столешнице ладонью, - монахи жалости не знают. Ведьму казнят, родных под нож! Соседей, что вовремя не донесли, сгноят на каторге!

- Спокойно, мастер! Тут думать надо. Оми ещё мала, в таком возрасте дар не проявляется заметно... сколько ей лет? Пять? Два-три года ещё есть. Можно научить пользоваться даром, скрывать его так просто, что проще не бывает. Срочно ищем мне дом, Оми будет жить со мной как служанка и девочка на посылках.

- Даже самый бедный дом стоит десять золотых.

- Деньги будут, мастер, дай только до оружейника-гнома добраться.

- Чешуя? - мастер вопросительно поднял брови.

Брента остро взглянула в светлые, понимающие глаза. Мастер примиряюще выставил вперёд длиннопалые ладони:

- Я ничего не говорил!

Брента устало опустилась на скамью рядом с лежащей девочкой. Потерла ладонями лицо, руки скользнули на колени. Горбун выжидающе взглянул из-под густых бровей.

- Девочка должна попасть ко мне в услужение случайно, никак иначе! Значит, мне надо купить этот дом лично или на подставное лицо, успеть перехватить дом из-под рук прочих желающих, если они будут.

- Их не будет, дом стоит на плохом месте.

- А многие ли об этом знают? Нужные слухи пустить широко я уже не успеваю. И не могу рисковать будущей ведающей, ты это понимаешь? Её жизнь драгоценна.

Брента содрогнулась при мысли, что могло бы случиться с малышкой за недолгую жизнь, если бы её обнаружили: рабство, насилие, жестокая казнь... В последнем случае живые ведьмы завидовали погибшим. Это пять лет назад их сжигали, а теперь монахи умеют приводить «заблудших» в лоно истинной церкви. Долго и мучительно. Муки телесные - ничто перед муками чар, когда дар медленно и неуклонно сходит на нет, уходящая сила вынимает из женщины душу. Пустая оболочка бывшей ведающей живёт долго, бездумно выполняя простую работу. Они могут сутками носить воду в огромной бадье, вращать вороты опускаемых мостов, колеса мельниц, месить глину ногами, не знающими устали. Их продают и в бордели. Брента вогнала ногти в ладони, чтоб не застонать в голос.

Джером отшатнулся - из всех углов потянулись тёмные и серые языки, мгновенно окутавшие фигуру ведьмы непроницаемым для глаз коконом. Мастер поспешил закрыть глаза, а когда открыл, невозмутимая ведьма допивала каву из его чашки.

- Гномы в столице есть?

- Есть, как не быть. Кузницы их прямо за нашей слободой расположены.

- Охраняются?

Мастер кивнул.

- Кем?

- Гвардией гномов.

- Мне нужен умный оружейный мастер.

- Есть мастер Тром, мастер Огрио. Скорее Тром - этот жил здесь ещё в правление прапрадеда нынешнего императора.

- Ты их лично знаешь?

Джером покачал головой.

- Ладно. Девочка забудет обо мне, запомнил?

Мастер прикрыл веки, соглашаясь.

- Как подобраться к мастеру Рамли или другому оружейнику я придумаю уже сегодня. Ты знаешь короткую дорогу к фонтану Огненных Лилий? Жду тебя в конце дороги каждый день, как стемнеет - половину короткой стражи. Если дом продаётся, дай мне знать лично. Не вздумай присылать детей, вестников и вообще посторонних.

- Я понял. Ты можешь положиться на меня.

- И последнее. Ты отвечаешь за Оми своей головой. Ты понимаешь это?

Мастер коротко поклонился.

- Помни, мастер. Возьми это. Надень на шею - вот так! Если случится непоправимое, хватай девочку и рви цепочку. Это телепорт на Север, почти в столицу Северной Марки - за две лиги к северу. Не потеряй сам амулет, он приведет вас в безопасное убежище. Там есть некоторый запас денег, мои книги, немного одежды. Часть чешуи я отдаю тебе сейчас - пригодится. Держи её при себе или в таком месте, где достать можно быстро.

Брента потянулась к Госпоже сумрак и мастер, затаив дыхание, смотрел, как сложенная лодочкой ладонь наполняется сверкающей чешуёй...

- Деньги есть у тебя, мастер?

- Есть три сотни золотых.

- Понимаю, на чёрный день. Давай сюда, Госпожа сумрак сохранит твоё золото. Жаль, чешую она долго хранить не может - всё магическое истлевает в тени.

Джером метнулся в соседнюю комнату, вытряс зачарованный тайник. Даже тени сомнений не было в его душе - госпожа ведьма знает, что делает. Вернувшись в лавку, вновь поразился, на этот раз зрелищу истаивающего в воздухе кошеля с золотом.

Брента потянулась в тень, извлекла нечто вроде клочка тумана сизого цвета, поднесла на ладони к лицу мастера:

- Закрой глаза, мастер,- после чего сильно дунула на ладонь, туман стремительно всосался в волосы старика.

- Всё, открывай глаза. Теперь запоминай: как только понадобятся деньги, ступаешь ногой в любую тень, мысленно просишь Госпожу сумрак о помощи, заранее сложи лодочкой левую ладонь, три-четыре золотых Госпожа вернет сразу же.

- Не беспокойся, Брента. Сделаю, что смогу.

- Прости, мастер, но твоя жизнь отныне не принадлежит тебе.

- Я знаю. И не ропщу. Да разве то было жизнью - мучиться каждую секунду от боли. Думаю, ты поймешь... бесполезность жизни переносить ещё труднее, чем боль от увечья.

Брента в ответ обняла мастера. Джером слегка поклонился и ушёл выбирать новый наряд для ведьмы.

- Давай одежду. Ещё мне нужен кувшин воды, полотенце. И сандалии подбери.

Не оглядываясь, Джером кивнул в знак понимания.

Приведя себя в порядок, Брента подхватила суму, ссыпала в кошель оставшееся серебро.

- Девочка проснется через полстражи. Вот тебе сушёный многоцвет - запарить в глиняном сосуде на две стражи, смочить тряпочку и держать на глазах по вечерам - подольше. Позже я займусь её глазами. Пока что надо снять воспаление. Есть у тебя крепкое вино? Это подойдёт - будешь окунать в него руки, прежде чем положишь ей компресс на глаза. Это важно. Отмоешь девчонку до скрипа, оденешь в чистое, на солнце ей бывать нельзя пока я не разрешу. Прощай, мастер. Я оставляю мангуста для неё, его зовут Варум. Лучше охранника не найти, он чует магию, яды, да и много ещё разного видит и слышит.

- До встречи. Всё будет хорошо.

Глава 2

Глава Ковена магов, его преосвященство, архиепископ, глава церкви Творца-Вседержителя, глава ордена Решающих, второй советник молодого короля Тарриэлиана, в миру Нортенновшан тен Ноор, а в монашестве брат Норт, был не слишком доволен начавшимся днём – как обычно. Его секретарь, смиренный брат Зо, мог бы сказать, что случаи, когда его магичество был чем-либо доволен, можно пересчитать по пальцам одной руки.

А уж увидеть на лице его преосвященства улыбку - такое можно показывать в императорском музее восковых фигур, предварительно убрав подальше все острые и колющие предметы, очень уж людоедская улыбка была у главы новой церкви. Да, новой, а вы что хотели? Чтобы культ нового божества вдруг стал основным и единственным за десять лет?

Брат Зо вздохнул с лёгкой грустью - сие невозможно, увы. Как хорошо, что он сам провёл эти годы в пустынной местности на западе Северной Марки, но как же это плохо - ведь он был лишен возможности пользоваться библиотекой ордена.

Зато теперь... он ласково огладил переплет очередного тома воспоминаний придворного лекаря короля эльфов, доблестного Таринаго из рода Беседующих с небом. И кто бы мог подумать, что в подобном чтиве, где перечисление блюд парадной трапезы занимает две немаленьких страницы, можно найти весьма интересные сведения. Какие? А вот извольте – «… невозможно лишить стихийного мага силы навсегда, придёт день, когда плотина разума рухнет, и освободившаяся сила пожрет виновного».

Его магичество отмахнулся от этих слов, а напрасно - блокировка силы стихийных магов суть плотина, воздвигнутая разумом одного мага для силы разума другого. Стоило брату Зо донести до слуха архиепископа эту мысль, как его магичество высказался в том смысле, что непосильные труды смиренного брата Зо в библиотеке плохо сказываются на его душевном здоровье. И, пожалуй, следует отлучить означенного брата Зо от чтения бесполезных шарлатанских книжонок и передать библиотеку брату Фонию, уж он-то не станет ломать голову над неподобающими мыслями древнего перворождённого.

Брат Зо смирился с решением патрона, с сожалением покинув заветный уголок библиотеки, но теперешний хранитель знаний, добрый брат Фоний, потихоньку снабжает его чтивом, не особенно вникая в содержание книг. Жалеет неудачливого собрата, надо полагать. Добрая душа у старика Фония, всё-таки восемьдесят лет служения храму Единого Творца. А что касается Творца-Вседержителя… кто-нибудь просветит несведущего брата Зо, почему у Вседержителя три лика? Женское начало, мужское, а ещё какое? Кто там третьим-то считается? Дух? Дух чего? Или кого? Утверждается, что дух самого Творца-Вседержителя. А кому мешал Единый Творец?

Короткий звук гонга прервал размышления секретаря, его преосвященство изволил покинуть свои покои. Брат Зо глубоко вздохнул, сложил руки в замок перед грудью и преклонил колени пред священным ликом Вседержителя:

- Верую, благой отец, истинно верую, до сих пор дерзаю верить в Творца, единого для всего мира и принадлежащих этому миру существ. Вразуми своего неразумного сына, прости его за недопустимые мысли и за осуждение братьев по вере. Укажи верную дорогу, пошли пытливых спутников, помоги воспитать старательных учеников.

Его магичество остановился на пороге кабинета, знакомая до боли картина - секретарь погружен в молитву, опять Творца беспокоит просьбами. Вот только которого из них? Епископ слегка поморщился, не нравится ему временами этот монашек, вообразивший себя совестью, если не человечества, то уж лучшей части монашества, несомненно! Но боец он превосходный, за что и держим в секретарях. И, если уж быть честным с самим собой, то это не единственная причина - архиепископ снова поморщился.

Этого секретаря архиепископу представил первый советник короля, старая лиса с затупившимися клыками, и теперь его магичество повсюду сопровождает эта серая тень. Надо отдать ему должное - работать он умеет, бумаги в порядке, книги рассортированы по темам, содержанию, датам изготовления. Справки он готовит быстро, цепко схватывает суть вопроса, владеет основами точных наук. И вообще его можно считать гением в части планирования дня его преосвященства, брат Зо никогда и ничего не забывает, владеет пятью живыми языками и двумя мёртвыми, его знанию этикета может позавидовать принц крови. Лояльность брата-секретаря и его способность хранить доверенные тайны неоднократно проверены главой церкви. Его лучшие агенты не нашли ничего подозрительного - никаких связей с внешним миром монашек не имел, с родственниками не встречался, секретных документов не копировал, сведений не разглашал. Но отчего же так неприятен ему этот человечек?

Монашек отдал земной поклон лику Творца, обернулся... да, облик его преосвященства способен впечатлить любого - лицо словно вырублено топором, провалы глаз затенены капюшоном дорогого пурпурного облачения, крупные руки сложены в замок на животе и перевиты чётками из чёрного янтаря. Говорят, в молодости его преосвященство был не только любим женщинами, но и ловок с оружием. Он тренируется и сейчас, впрочем, как и все его монахи-воины. Такой рост не всяким одеянием скроешь.

Брат Зо привычно опускается на колено, походя под благословение:

- Приветствую господина.

Движением руки его магичество повелел встать монаху, кивком головы отослал прочь, капюшон скользнул на плечи, открывая бритую голову с плотно прижатыми к черепу ушами.

Норту тен Ноор есть о чём подумать. Его величество, молодой император, неожиданно выразил пожелание и настоятельную просьбу прекратить охоту на ведьм в бывшем королевстве, ныне Империи.

Каждый придворный, а уж тем более второй советник императора, должен понимать простую истину… если император говорит «лягушка», подданные начинают прыгать и квакать, так что господин Норт знает цену императорским просьбам. «Мы и супруга наша желаем остановить смуту и предотвратить очередную гражданскую войну в нашем королевстве».

В том, что это желание возникло стараниями его юной супруги, глава Ковена не усомнился, императрица происходила из древнего хасунского рода Хранителей Равновесия. Уж кто-кто, а Хранители наслышаны о законе равновесия этого мира: жизнеспособны только посредственности. Самой популярной мишенью будет объект, являющийся самой яркой деталью пейзажа, а середнячки выживут, ибо не постесняются зарыться в навоз, если потребуется.

Разумеется, он озвучил эту мысль, выраженную более куртуазно, в присутствии их величеств и вот тут... юная императрица взглянула ему в лицо раскосыми глазами. Разумеется, в поединке взглядов победила венценосная СарИкэ, кто бы усомнился. Глава Ковена позволил себе отступить перед её величеством, но последовавшая за поединком взглядов отповедь его ощутимо задела.

Слово чести, когда её величество Сарикэ обронила ту фразу, заморозившую двор, брату Норту показалось, что вместо косых хасунских глаз на него смотрят два проклятых провала, именуемых серыми глазами той самой ведьмы из его ночных кошмаров.

В ответ он позволил себе усомниться в праве женщины, пусть и императрицы, рассуждать о подобных материях. Император нехорошо прищурился, но не сказал ничего, поскольку на его локоть легла затянутая в лимонную перчатку узкая ладонь жены. Но глава церкви не обманывался, его величество ничего не забудет.

И в самое сердце поразила главу Ковена жалость, явственно отразившаяся во взоре повелительницы. Она его пожалела! Его! Глава церкви скрипнул зубами, если бы только это! В покоях венценосной Сарикэ не работает его подслушивающая сеть! Как это возможно? При дворе супруги повелителя нет ни одного мага. Ни одного! Сам проверял. Во всех покоях насторожены поисковые чары, заклинание усиленного слуха не повреждено, опять же сам проверял. Это сложное заклинание работает и сейчас, по крайней мере, слышно, как переминается с ноги на ногу охранник у дверей приёмной императрицы. А вот далее этих дверей заклинание слепо и глухо. Почему?

Это было бы возможно в одном случае... но её величество не была стихийной волшебницей, это достоверно известно. Магия Хасуна - это большей частью магия преобразований и конструирования, скажем, превратить белое в чёрное, камень - в песок. Хасунские маги оперируют только материальными предметами, а магией духа и природы владеют в полной мере одни эльфы. А моими стараниями - теперь только эльфы. Архиепископ осклабился, верхняя губа приподнялась, бедного брата Зо точно хватит удар, стоит ему увидеть эту улыбку его преосвященства, а как корёжило несчастного монашка во время последней казни ведьмы три года назад...

Вот кто бы объяснил архиепископу, как две разных личности могут сочетаться в одном человеке. Брат Зо не всегда был тишайшим монахом, первую половину жизни он успешно убивал себе подобных, специализируясь на магах. Зато теперь его зримо передергивало от зрелища казней еретиков. Но в тот раз брат Зо смотрел не отрываясь, ибо он впервые видел казнь ведьмы. Девушку не лишат жизни, ведь братья ордена Решающих не банальные убийцы. Родных ведьмы убивают другие, вырезают всю семью некие негодяи, которых так и не смогут найти - в очередной раз...

Много повидавший и проживший далеко не праведную жизнь, брат Зо не узнавал себя. Его явственно скручивала боль, сострадание, отчаяние, но он смотрел! Смотрел, запоминая, как созданное неведомо кем заклинание высасывает по капле силу совсем юной девушки, как смертельный ужас отражается на запрокинутом к небу лице, рот распялен в немом крике, даже перекошенное лицо юной полукровки поражает красотой...

Но вот чего его магичество видеть не мог, так это стиснутых до судорог рук маленького монашка, молившегося о скорейшем завершении этого гнусного действа. Именно тогда брат Зо дал себе слово, что создатель заклинания заплатит за эти и не только эти мучения, выставленные пред ликом Творца… при стечении тысяч горожан, стоявших перед богато украшенным эшафотом в странном молчании. Они всегда молчали во время казней, страх душным облаком окутывал толпу, его магичество ощущал этот страх как зуд, щекочущий позвоночник.

Не сказать, чтобы архиепископ радовался мучениям этой ведьмы и всех прочих ранее убиенных, но когда на одной чаше весов непонятная тебе сила, а на второй твоя собственная жизнь, решение очевидно. Кто же в здравом уме откажется от почти абсолютной власти над душами, и кто позволит уничтожить дело своих рук, в том числе заботливо выстроенную собственную организацию, именуемую орденом Решающих?

Орден служит королю и стране! Любой, кто усомнится в этом, отчего-то быстро расстается с такими сомнениями, иногда вместе с жизнью.

… Глава ордена стремительно покинул кабинет, время близится к завтраку, а перед принятием пищи следует тщательно разогреть тело воинским упражнениями, да и помолиться следует, не лишним будет испросить себе благословения Творца-Вседержителя.

Брат Зо уже ждал господина у дверей тренировочного зала с личным родовым клинком патрона и дюжиной собственных метательных ножей.

Увешанный своим и чужим оружием, монашек производил двоякое впечатление на непосвященных: с одной стороны, щуплое тельце вызывало глухое сожаление, с другой стороны – оно же мгновенно испарялось, стоило поймать взгляд светлых безжалостных глаз. Брат Зо не из тех персонажей, что заметны с первого взгляда и даже со второго. Но попытайтесь присмотреться, всего лишь обратите на него внимание, задержите взор... отчего-то сразу становятся заметными отточенные движения тонких рук, скользящая походка прирожденного хищника, ставится очевидным - это гибкое, пусть и немолодое тело, способно выгнуться назад и коснуться затылком пола.

Некогда бывший элитным бойцом, скорее убийцей, раскаявшийся в своих деяниях, ставший монахом более двадцати лет назад... получивший образование в лучшем из горных монастырей Хасуна, знающий более пятисот способов убить человека голыми руками, и столько же способов излечения - до сих пор непревзойденный воин. Архиепископ часто задавал себе вопрос: а что мешает этому гению прикончить главу ордена одним из этих способов? И сам себе отвечал - магические щиты главы ордена. Однако его магичество не забывал ставить знак вопроса после собственного ответа. С этим монашком ничего не знаешь наперед.

В своё время брат Норт озаботился защитой своей драгоценной персоны, верите ли, даже у императора нет таких щитов. Считается, что заговоренная эльфийская стрела преодолеет шесть слоёв заклинаний, а вот обычная магия - увы! Стрела, кинжал, кирпич на голову с большой высоты, яды в жидкостях, воздухе, предметах, а также оползни, снежные лавины... всё прочее перечислите сами… не опасно носителю пурпурного облачения.

Брат Зо последовал в тренировочный зал вслед за патроном и стремительно ушёл вправо, сбрасывая монашеское одеяние одновременно с оружием и тут же переместился в слепую зону для противника. Его магичество только крякнул, улетая вперёд головой. Однако справился, ушёл в перекат и взвился на ноги – ну, точь-в-точь бешеный кот! Где этот проклятый всеми богами Зо?!

Монашек ухмыльнулся, повиснув на высоте восьми локтей над входом в зал, есть тут такая лепная финтифлюшка, способная выдержать его вес. Вот сейчас... пора! Он оттолкнулся от стены обеими ногами и обрушился на его магичество со спины, воткнул пониже основания шеи левый локоть - убиты, господин!

Он успел отпрянуть, ответный удар извернувшегося «врага» ушёл в пустоту, и Зо ещё добавил ему пониже печени ногой, на этот раз в прыжке! Теперь у вас раздроблен тазобедренный сустав, господин!

Противники поклонились друг другу и разошлись по разным сторонам зала, у каждого своя тренировка - разогрев мышц, растяжка, танец с тенью. Брат Зо ещё и медитировал. Как показал опыт, он не теряет бдительности даже во время медитативных упражнений, сколько раз коварный удар его магичества уходил в никуда - это даже счёту не поддаётся.

Традиционный поединок сегодня отменили, молча разошлись по разным сторонам - на этот раз в купальне. Монашек предпочитает ледяную воду для купания, его магичество - серную баню.

Ещё с тех времён, когда брат Зо носил имя Орис и прозвище «Золотая голова», он любил смывать пот и усталость купанием в ледяных водопадах с отрогов Удачной. Красота тамошних гор, обильно украшенных пышной растительностью, оранжевых на восходе и лилово-розовых на закате, растворяла в своей благодати тело и душу.

Ты стоишь в тени водопада, отрезанный от остального мира потоками хрустальной воды, уже омытый живительной влагой, а на свету играет, искрится, шумит разбиваемая о сотни уступов и уступчиков кристальная вода горных ледников, ты рвешься к свету сквозь толщу воды и выныриваешь, оглушаемый пением птиц, шумом воды, криками других учеников строгих братьев монастыря Вайн-Тай, танцующих среди струй.

Радость и ощущение полноты жизни переполняют тебя.

Брат Зо тщательно вытерся жестким льняным покрывалом, разгоняя кровь, последняя бадья ледяной воды была изрядно разбавлена солью и его магичество в который раз вяло удивился прихотям маленького монашка - обливаться соленой водой, да ещё и втирать её в тело изуверским способом - вот уж воистину дикарь с гор.

Сам же его преосвященство получил короткий массаж с маслом лавандового дерева, телу приятно и пахнешь хорошо, тонкий запах лаванды очень удачно сочетался с цветом его облачения.

Брат Зо неслышно хмыкнул - он не склонен считать благим делом экстракт лаванды, а вот его магичество питает слабость к южным благовониям. Любой шпион, да и просто злоумышленник учует его магичество с расстояния в пятьдесят локтей. Соль не только тонизирует кожу, но ещё и отбивает естественный запах человека, причём надолго. Впрочем, брат Зо не собирался просвещать своего патрона ни этот счёт, ни на любой другой.

Казалось бы, архиепископ человек неглупый, поднаторевший в интригах, однако гибкости мышления ему иногда не хватает. По мнению брата Зо, в момент рождения высшие силы позабыли наградить его преосвященство совестью, зато в полной мере наградили изворотливостью. Тонко действуя магией, словом, золотом, его преосвященство создал вполне жизнеспособную церковь, мощный орден, целую армию магов.

Даже враги не обвиняют его в попытках узурпировать власть. Зачем ему эта власть? Быть рабом золотой короны и болванчиком на Советах владетелей королевства - слуга покорный. Императоры всегда были заложниками своего положения: как взглянуть, куда повернуть скипетр, кому так улыбнуться, кому этак кивнуть - вся эта тягостная реальность по вкусу только тому, чья кровь от рождения не бурлит, как горячий серный ключ, а тихо тлеет на фоне золотых фамильных стягов.

Брат Зо привычно собрал оружие, открыл дверь перед патроном, но не был отпущен милостивым кивком головы, архиепископ небрежным взмахом руки пригласил секретаря следовать за ним. Приказ был отдан, не оборачиваясь, брат Зо понимающе улыбнулся в спину патрону - он сам когда-то объяснил патрону тактику бесед с нижестоящими в Хасуне.

Тамошние благородные господа не часто являют слугам своё лицо, приказы отдаются не оборачиваясь, и не всегда словами, но и жестами, щелчками пальцев, движением веера. Слуги не должны часто видеть лицо господина, это считается особой милостью, когда вышестоящий благосклонно обращает к собеседнику лицо.

Брат Зо, следуя за патроном, ухитрился распределить на себе дюжину метательных ножей, так что, опускаясь в кресло напротив его преосвященства, он уложил на колени только его родовой меч.

Завтрак ждал на столе, накрытый большой салфеткой, обычный набор - сыр, фрукты, зелень, горячие медовые лепёшки. Его преосвященство приступил к завтраку, брат Зо терпеливо восседал в кресле, сложив узкие ладони в замок и потупив взор. Его преосвященство присмотрелся к сидящему напротив - снова медитирует. И как он входит в транс? Почему-то его секретарь не любил чёток, а ведь мерное перемещение бусин способствует расслаблению тела и разума, не так ли?

К моменту окончания завтрака брат Зо пошевелился, его преосвященство отложил салфетку в сторону и жестом пригласил монаха в кабинет. Опустив глаза долу, брат Зо застыл справа у входа, дожидаясь разрешения занять место за своим столом.

- Сегодня вечером я уезжаю по делам короля, буду отсутствовать две седмицы, тебя оставляю здесь, брат Зо.

Монашек поклонился в знак того, что услышал.

- На сегодня ты свободен.

- Могу я покидать резиденцию, ваше преосвященство?

- Разумеется, но в пределах трёх лиг от любой окраины города - не далее.

Монашек вновь поклонился.

- Доброго пути, ваше преосвященство, - произнёс брат Зо и бесшумно растворился в дверях.

Архиепископ тяжело глядел вслед монаху, следящее заклинание, незаметно подвешенное на секретаря, перестало работать ровно через три биения сердца, впрочем, как и всегда. Впервые столкнувшись с таким феноменом, его преосвященство повелел отконвоировать брата Зо в пыточную, а затем в магически защищенный зал для отработки новых заклинаний.

И уж тут архиепископ исследовал сей факт лично, а затем всем Ковеном магов... и по сей день недоумевал: КАК такое может быть?

Фигурально выражаясь, о щуплую фигурку немолодого монашка разбивались самые мощные заклинания. И это при том, что щитов на нём не было. Совсем не было! По отсутствию отката от заклинаний можно предположить, что брат Зо просто поглощает силу! Но куда она девалась? Брата Зо раздели донага, прощупали каждый шов облачения, изъяли заколку из традиционной причёски горных жителей, исследовали всё, вплоть до образцов кожи и волос - никаких следов силы.

Расспросы самого объекта исследований ровно ничего не дали, брат Зо не понимал половины задаваемых вопросов. Все специфические высказывания собравшихся магов Ковена вкупе с профессиональными терминами, остались для него непонятными. Он переспрашивал магов, уточнял определения, завёл собравшихся в такие дебри базовой теории заклинаний, что оные собравшиеся едва не начали метать молнии в скромного, но чрезвычайно дотошного брата Зо. Маг Зарин из рода Хрустальной чаши, хранитель ключа Совета, вдруг упал на скамью, вскочил, вопя во всю глотку: - Я всё понял!

И исчез в телепорте.

То, что он понял благодаря дотошности и наводящим вопросам монаха Зо теперь называется теорией взрывов, а сама теория посвящена смиренному брату Зо с благодарностью от автора.

Стоявший перед внушительной аудиторией монашек производил сильное впечатление. Нагой, как в момент рождения, совершенно не стесняющийся пристальных взглядов, в том числе и женских, стоящий в свободной позе, заложив руки за спину, окружённый незримой, но вполне ощутимой броней достоинства… сильное впечатление производил брат Зо.

Его отпустили нескоро, феномен исчезновения магии остался неразгаданным, сам феномен окрестили магической аномалией, описали в очередном учебнике и на том дело закрыли. Но архиепископ упорно цеплял на секретаря новые и старые разработки, которые с таким же постоянством переставали работать через малый промежуток времени.

Брат Зо относился к этим изысканием с полным безразличием, на что глава церкви злился с удручающей регулярностью, а последствия его дурного настроения отливались всем прочим на расстоянии полулиги от его злобного преосвященства. Исключением был брат Зо, который кротко сносил громы и молнии, невозмутимо кланялся, давая понять, что всё понял. Если ему дозволяли, он удалялся с возмутительно невозмутимым лицом. А если не дозволяли, то смиренно опускал глаза долу, молча проваливаясь в медитативный транс.

Маги Ковена часто приглашали брата Зо на исследования новых заклинаний, скромный монашек сидел рядом с экспериментатором, задавал самые неожиданные вопросы, участвовал в обсуждениях. Чаще всего его вежливо или не слишком вежливо выпроваживали восвояси, но бывали случаи... Благодаря его странным вопросам и дотошности, настоящему пылу исследователя, помешанного на точности формулировок, магов осеняли идеи, именуемые ими без ложной скромности гениальными. И тогда на маленького монашка проливался золотой дождь - в прямом и переносном смысле!

Золото он честно принимал и хранил в месте, найти которое пока никому не удалось. Все полусерьёзные попытки его преосвященства отыскать «клад» своего секретаря успехом не увенчались, что добавляло ещё один тяжёлый камешек в копилку недоверия его преосвященства.

Но теперь, обретя некоторую свободу, брат Зо вознамерился потратить золото на книги. Добрый брат Фоний назвал ему несколько лавок, торгующих старыми книгами, указал к ним дорогу, так что чрезвычайно обрадованный нежданным отпуском монашек заранее мечтательно щурился.

Кто ведает, какие именно находки ждут его среди сокровищниц мудрости людей и нелюдей. Более всего ему хотелось приобщиться к мудрости второго короля эльфов, луноликого Алинниана - его «Максимы» ещё два столетия назад были редкостью. Но вдруг ему повезёт?

Брат Зо степенно прошёл в оружейный зал, благоговейно опустил меч патрона на подставку из морёной шелковицы, поправил неловко улегшийся клинок. Всё-таки подставка не предназначена для меча такой длины, но слишком уж много чар встроено в дерево, чтобы легко поменять ложе для родового клинка.

Собственную перевязь с дюжиной ножей он снимал только на ночь. Горский дикарь есть горский дикарь, брат Зо ухмыльнулся: как его только не называли. Горцы вешают оружие на стену в родном доме, в домах побратима и нареченной невесты - и всё! Остальные дома считаются не дружескими независимо от мнения окружающих, самим горцам мнение этих окружающих не казалось идущим к делу. Разве его преосвященство, глава Ковена, ему друг?

Его магичество долго бился с «диким горцем», прямые распоряжения оставить оружие дикарь игнорировал. Попытки проучить дикаря магией наказаний окончились известным результатом. Но вот прямые действия охраны по изъятию оружия окончились более плачевно: три сломанных руки, раздробленный локтевой сустав, две выбитые коленные чашечки, походя свернутая шея арбалетчика, так неосмотрительно потянувшего болт из колчана, и один временный паралич всего тела самому прыткому.

Этот клятый горец не воспользовался оружием, ему хватило двух собственных рук и одной ноги - правой. Его магичество понял намёк и решил, что семь покалеченных монахов-воинов и один покойник слишком большая цена и отступился. Зато стал использовать смиренного брата Зо в собственных воинских тренировках. Впрочем, попытки архиепископа обучиться его манере боя ни к чему не привели, знающие люди объяснили главе церкви, что начинать следовало с детского возраста, выносить каторжные тренировки тела и немыслимые тренировки духа с малых лет.

Архиепископу снова пришлось отступиться, скрежеща зубами, ведь клятый брат Зо не соизволил самолично объяснить патрону тщетность его попыток освоить невозможное. Напротив, он терпеливо пытался изложить философию воина-горца, перемежая оную тренировками по их, горцев, методе. Метода и философия казались его преосвященству вопиющей ересью, а чаще всего - тупым идиотизмом, и он навсегда оставил попытки освоить горскую технику боя, которая оказалась, к тому же, вовсе не горской, а практиковалась в единственном хасунском монастыре.

И вообще, маленький монашек чрезвычайно раздражал его преосвященство. Как, ну скажите, во имя Творца-Вседержителя, КАК можно выразить бездну чувств поворотом головы, демонстрируя при этом совершенно невозмутимую физиономию? Даже поклоном монашек был способен сказать многое, чаще всего его магичеству чудилось отстранённое осуждение, а уж во время казни ведьмы... Его магичество ощутил некое неудобство, сродни тому, когда применяешь неудачное заклинание... или пытаешься исправить плохое заклинание ученика.

Фигурка, стоявшая чуть впереди и справа от господина... в четверть оборота... его магичество видел только контур щеки, однако от смиренного брата Зо тянуло такой несомненной опасностью, что архиепископ подался назад в своём кресле, ставшем мгновенно очень неудобным.

Брат Зо вернулся в свою комнату, поднос с завтраком ещё не унесли - это хорошо! На этот раз господин тен Ноор не задержал его надолго, можно и поесть, хотя монашек мог бы обойтись не только без завтрака, но и без обеда, да и без ужина тоже. Каша из ячменя, брусок масла, горсть фиников, два апельсина - всё, как обычно, без разносолов.

А вот сыр брат Зо сам делает из овечьего молока, острый горский сыр и настолько твёрдый, что его можно рубить топором. Маленькие сырные шарики долго вызревали в прохладе погреба, а вызревая, высыхали до каменного состояния, зато медленно таяли во рту. Сырные шарики можно было рассасывать и наслаждаться изысканным вкусом.

Конечно, такой сыр отличался от истинно горского, но всё равно был вкусен, хорошо утолял голод и не плесневел при долгом хранении. Кстати, его магичеству сыр не понравился. Ничего не поделаешь, всем мил не будешь.

Глава 3

Брента шагнула за порог лавки Джерома, мысленно останавливая мангуста, знаю, дружок, что не хочешь, но очень прошу - сохрани девочку. Отголосок недовольства, холодок обиды... прости, малыш, но девочка очень важна для меня и мира. Помоги, очень прошу!

Варум фыркнул, царапнул когтями деревянный порожек, оглянулся, прощаясь, и канул в темноту входа. Теперь можно вздохнуть с облегчением, сколько чар вложено в крошечное тельце зверика, она уже и не помнит - много. Обостренный слух, зрение, а уж нюх... Да и жить он будет долго. А о том, что зверь имеет ядовитые клыки, вовсе никто не подозревает, и хорошо, что не подозревает, к тому же усиленные магией зубы прокусывают тонкий металл насквозь.

А сейчас к рынку направляется немолодая женщина, одетая небогато, но достаточно прилично, и всем видно, что она несет в руке небольшую сумку, сшитую из кожи. За покупками отправилась, ясное дело.

Гномья слобода начиналась сразу за рынком, так... ограда, охрана... но вход, похоже, свободный. Брента взглянула сквозь Тень на стражу в воротах, гномы, трое мужчин, амулеты распознавания магов под кольчугами и не жарко им в этом железе. Брента прошла мимо, не оглядываясь, повернула направо ко входу в таверну «Золотой бык». Надо же, таверна по-прежнему на старом месте, и хозяин не сменился.

Здесь всегда кормили просто и очень вкусно, а уж как креветок готовила старая Авва - пальчики оближешь! Жива ли?

Брента расположилась за столом на четверых, разумеется, лицом к немаленькому окошку, в которое (вот совпадение-то!) отлично просматривались охранники, въезд в гномью слободу и часть улицы, прилегающей к рынку.

Для завтрака поздно, для обеда рано, так что народу в таверне почти не было, разве что полноватый купец из Хасуна, потягивающий каву справа от входа, да подмастерье, явившийся перекусить после ночной работы в кузнице. Оба не обратили на старуху никакого внимания... Хозяин повернулся к гостье:

- Чего подать, почтенная?

- А что есть?

- Жаркое вчерашнее есть, суп из кальмаров, креветки в соусе, острая запеканка из творога с мидиями, жареная зубатка.

- Креветки, запеканку и отвар из ягод.

- А десерт?

- На твоё усмотрение, почтенный хозяин.

Годы не берут хозяина, Ламар по-прежнему крепок, силён, у такого не забалуешь. Он и раньше не держал вышибал, зачем они бывшему легионеру из числа императорских егерей? Сам трактир состоит под покровительством императорского градоправителя, да и наместник иной раз не прочь посетить старого сослуживца, попробуй кто тявкнуть в сторону хозяина, и стражники мгновенно укоротят неосторожного на голову или на длину ног до колен. С буянами разговор короткий - расчесать зубы на косой пробор хозяин может сам, без стражников и с первого удара. Со второго удара буян, как правило, отправляется на встречу с Творцом.

Репутация у «Золотого быка» всегда была надёжной и положительной во всех смыслах. А что не так? Таверна недорогая, кормят вкусно, порции немаленькие. Конечно, еда простонародная, но даже градоправитель Тираны не брезгует заехать и отведать домашнего ржаного хлеба с жареными креветками. Городские стражники, почитай, каждый день здесь обедают. Подавальщицы всегда одеты опрятно, посуда чистая, для господ могут и скатерти достать, кипенной белизны салфетки постелить, почему нет? Никаких пьянок-гулянок здесь отродясь не водилось. Вина и самогона не держим, разве что пиво для господ стражников, да и оно не каждый день бывает, а по большим праздникам. Ламар оглядел обеденный зал, день начался хорошо, креветки привезены свежайшие, вон как их лопает эта старуха, ишь ты, уселась у окна и орудует вилочками, как скажи, госпожа из хорошего дома. А может, и из хорошего, одежонка-то неплохая на ней. Обедневшая горожанка из купеческого сословия или хозяйка швейной мастерской...

Додумать Ламар не успел, в зал ступили трое нелюдей. Трактирщик, не торопясь, вышел из-за стойки и направился к замершим на пороге, поклонился с достоинством:

- Чем могу служить господам?

Старший гном оглядел таверну, отдал поклон хозяину:

- Наши собратья рекомендовали твоё заведение. Примешь заказ на трапезу для двенадцати особ?

- Конечно, почтенный гном. Чего вы желаете?

- Жаркое, несколько салатов из мяса и рыбы, пиво есть?

- Хмельного не держим, можем приготовить ягодные отвары, освежающие напитки из ягод же, фрукты есть. Всё свежее. Жаркое из молодого барашка вам подойдёт, почтенные? И три разных салата?

- Добро! Когда будет готово?

- Через половину короткой стражи милости прошу к столу!

- Так и порешим.

Ламар направился к кухне, а Брента проследила за удалявшимися гномами. Все ей незнакомы, увы. Миловидная девушка поставила перед ней тарелку с лимонным желе и кусочком ягодного пирога.

- Спасибо, красавица! Кому оплату?

- Хозяин сам примет у вас деньги, почтенная. Подать что-нибудь ещё?

- Нет, спасибо. Твой хозяин сдаёт комнаты приезжим?

- Сдаёт, почтенная.

- Скажи ему, что мне нужна комната на пару-тройку дней, может, и на седмицу...

Девушка слегка поклонилась и убежала на кухню в поисках хозяина. Брента неторопливо допила отвар.

- Не понравился пирог, госпожа?

Брента оглянулась на Ламара:

- Пирог я съем позже, уже сыта. Присядь, почтенный хозяин. И позволь справиться о твоём имени.

- Ламар, почтенная.

- Уважаемый Ламар, моё имя Брента, могу ли я снять в твоём трактире комнату?

- Конечно, госпожа. Надолго ли? Не пойми превратно...

- Я понимаю, уважаемый Ламар, ты должен знать, как рассчитывать оплату и услуги. Я располагаю жить в комнате седмицу и столоваться в твоей таверне, если здесь не очень шумно вечерами.

- У меня не шумят, госпожа. В моей таверне обедают и живут купцы, нечасто и немногие. Сейчас комнаты пустуют.

- То есть никаких солдат, моряков, девок и менестрелей?

- Менестрели бывают, но вот насчёт девок и пьяниц можешь быть покойна, у меня не бывает драк.

- Я согласна, твои условия?

- Серебрушка в день за жильё, завтрак, обед и ужин. Постельное белье у тебя своё будет, госпожа?

- Нет.

- Тогда ещё пять медяков за седмицу на прачку. Не сомневайся, у меня хорошая прачка, из ихней же гильдии. Купальня тоже входит в оплату, полотенце там, мыльный раствор.

- Что ж, условия мне подходят.

- Где твои вещи, госпожа? Я отнесу их в комнату.

- Я вернусь с вещами вскоре. Сохрани мой пирог. Я съем его чуть позже.

- Как тебе угодно, почтенная Брента. Эй, Дина!

Невысокая девушка сбежала по лестнице на первый этаж:

- Да, отец.

- Покажи госпоже комнату, застели постель, предложи...

- Знаю, отец, - легко отмахнулась девчонка, - прошу наверх, госпожа.

- Позже покажешь, девочка. Делай, что сказал почтенный Ламар, а я скоро вернусь.

После сумрака обеденного зала свет дня показался нестерпимым. Брента осмотрелась, решительно двинулась в обход кованой ограды гномьей слободы, стремительно переместилась в Тень, приняла тяжёлую суму с чешуёй, сумку с травами. Спасибо, сестра, я вернусь вскоре. Выпусти меня позади таверны в тени навеса над коновязью. Брента никогда не боялась выходить из Тени на людях, а чего бояться? Лёгкие, тонкие, неощутимые чары всего за мгновение отводят глаза присутствующим, после чего невзрачная старуха становится никому не интересной деталью окружающего мира.

Вот и сейчас никто не обратил на неё внимания, а ведь под навесом двое стражников привязывают коней. Один проводил её безразличным взглядом, второй ругнул не вовремя переступившего копытами коня, тем и кончилось её явление под навесом.

Нагруженную двумя сумками старуху перехватил у входа в таверну мальчишка:

- Тебе помочь, уважаемая?

Брента скептически осмотрела щуплую фигурку. Помощник нашёлся, еле ноги таскает. Но сунула ему сумку с травами - неси в таверну, на второй этаж.

А вот и Дина спускается:

- Мальчик отнесет сумку в комнату. И где мой пирог?

- В твоей комнате, почтенная Брента, покажу.

Комната оказалась маленькой, чистенькой, выбеленные стены украшены орнаментами. Мальчишка опустил сумку на пол, получил медяк в награду, кусок пирога и, поклонившись, исчез за дверью.

Дина показала ей дорогу к купальне, вручила полотенце, склянку с мыльным раствором. Дверь комнаты закрывается ключом, маленький сундук с навесным замком, стол, табурет, деревянная кровать. Брента подняла край одеяла - простыни небеленого полотна, но чистые и пахнут мятой, подушка набита пером, а матрац - соломой. Прекрасная комната.

Теперь в купальню заглянем... так, это женская сторона... чистенько, правда, серой пахнет. Оно неудивительно, Тирана всегда славилась горячими серными источниками, продлевающими жизнь. Сюда бы ещё и массажиста, цены бы не было такой купальне.

Брента хмыкнула, расстилая на мраморной лежанке своё полотенце. Полежим, понежимся и подумаем, как найти подход к оружейникам. Через малое время зачесалась кожа - ещё бы, две луны без малого в лужах и водоемах умываться. Постанывая от наслаждения, принялась растираться жесткой мочалкой, о-о-ох... жарко, хочется стянуть с себя собственную кожу чулком - как же ей не хватало серной бани все двенадцать лет!

Отмывшись до звонкого скрипа, расчесала пятерней влажные волосы, мягко потянулась вправо и тёплый воздух мгновенно высушил тело, огладив напоследок горячей ладонью спину. Брента мысленно погрозила лукавому духу, ты опять за своё, смотри у меня - обижусь. Горячее дуновение мгновенно сменилось прохладным.

Этот маленький личный дух, выпущенный ею на свободу в далёком детстве, так и не повзрослел. Духи стихий никогда не служили ей, скорее, были друзьями. Строптивцами бывали, преданнейшими из строптивцев, весёлыми, неукротимыми спутниками. Брента счастливо зажмурилась, она дома, слава богам, она дома!

Закутавшись в длинное полотенце, прошмыгнула в свою комнату, натянула единственный наряд, ссыпала в кошель серебро, привычно отправила его в сумрак. О чешуе заботиться нет нужды - никто не тронет её сумку. Чтобы тронуть нечто, принадлежащее ведьме, это нечто ещё надо найти и увидеть. А вот теперь поработаем на собственную легенду. Небогатая, но вполне обеспеченная горожанка из провинции ищет недорогой домик в тихом переулке, ищет также прислугу, скажем, девчонку для посылок, уборки, беготни за провизией. Значит, в первую голову озаботиться гардеробом, подобающим одинокой старой деве, двух смен будет достаточно, потертый, но приличный сундучок ей тоже нужен.

Перед выходом из комнаты огладила на себе слегка помятую тунику, покрепче перетянула пояс у шаровар, тонким шарфом прикрыла волосы, обмотала длинный конец вокруг шеи - вот теперь можно и выходить. Идёт себе немолодая женщина в неброском наряде, идёт спокойно и никого не тро... сердце пропустило удар!

Волнение даже не пошевелило ресницы, монах из ордена Решающих изволит завтракать в таверне. И ведь знакомый монах... Ну что ж, каждому своё, бывший приятель из рода ведунов-стихийных, а ныне маг на службе императора. Монах уставился на старуху пустым взглядом человека, занятого тягостными мыслями.

Двенадцать ступеней лестницы показались ей двенадцатью ступенями к эшафоту, столь же пустым взглядом она почтила монаха, отметила всё - неровно остриженные волосы, набрякшие веки некогда синих (а ныне отчего-то серых) глаз, резкие носогубные складки, слегка брезгливое выражение лица, скорбный рот. О чём бы ему скорбеть, неужели о том, что не сумел придушить её и ей подобных во славу императора?

Привычным усилием загнала ярость на задворки сознания - не время! Ненависть и месть подождут. В Хасуне есть одна интересная поговорка «ненависть и месть, как дорогое вино, первая должна отстояться, а вторая – вызреть».

Вышла на яркий свет дня, зажмурилась, чихнула и заторопилась ко входу в гномью слободу. К чему изобретать сложнейшие ходы в игре, именуемой жизнью, когда можно просто войти, заказать подходящее ей оружие. Вот войдем и закажем, а там видно будет!

А бывший стихийный пусть себе поживёт - пока.

Стражи у входа бдительно оглядели старуху, но пропустили после въедливого выяснения кто, куда, к кому и зачем... Даже сопровождающего дали - юного гнома с тесаком на богатом поясном ремне, а какие любопытные руны вышиты на его поясе: «ата» - укрепление памяти, «унри» - жизнь и вывернутая наизнанку «эфра». Странное сочетание – «помни о нежизни»?

Нет такого сочетания рун в рунной гномьей азбуке, да и чар в этой вышивке нет, а если они там есть, то мне пора на покой.

Странный юноша. Да и наряд странен, гномы не носят человеческих туник, а этот наряжен в тончайший хасунский шёлк. Гном - в хасунском шёлке, куда катится этот мир? Брента окинула мальчика беглым взором, ах вот оно что - это ведь полукровка, гномы говорят «смесок», звучит обидно на человеческий слух. Ну да ведь это гномы, а законы и традиции человеков им не писаны.

Мальчик резко обернулся, Брента плавно и стремительно сместилась влево от шустрого проводника и его толстой косы с тупым наконечником из металла.

- Прости, госпожа, - повинился мальчик, - мы прошли нужную мастерскую, нужно вернуться. Это недалеко.

- Вернёмся, - проворчала Брента.

А ещё ты сейчас забудешь свою глупую выходку, мальчик. Ишь, сопляк, проверять меня вздумал. Ну как же, только мастер школы МейнУ закажет малый цеп. Это для стражи я заказываю малый цеп. А вот кузнец откует мне фиту и зачарует двойной оперённый клинок, и упрячет его в бамбуковый посох!

Брента поймала его взгляд, лёгкий толчок - ты свободен, мальчик. Вот и ступай, а взрослая женщина сама о себе позаботится, ступай, малыш, и не забудь отчитаться господину стражнику о собственном рвении.

- Спасибо тебе, юный гном, дальше я сама, - вежливость прежде всего.

Полукровка не менее вежливо откланялся:

- Тебя примет мастер Тром, госпожа.

Брента согласно наклонила голову. Легко быть вежливой с вежливым молодым чело... гномом.

- Я тронута твоей добротой, юный гном, и прощай.

Мастер Тром ждал заказчика в входа в кузницу, то есть ... это заказчица, немолодая женщина, сухощавая, чтоб не сказать, жилистая... По виду лет сорока пяти, а то и пятидесяти, а движется легко, стремительно. Пересыпанные сединой тёмные волосы, невозмутимое лицо с редкими морщинами, косо поставленные глаза. Хасунка? Нет, светлокожая. Наемница, вышедшая на покой? Телохранительница? А вот это похоже... да, точно - бывшая телохранительница! Или танцовщица. Или же то и другое сразу.

- Доброго дня тебе, мастер Тром!

- Моё почтение, женщина. Обсудим твой заказ?

- Прямо здесь?

- Отчего же здесь, пройдем со мной, сядем за стол, нарисуешь мне свой заказ?

- Я лучше опишу словами, а нарисуешь ты, согласен?

- Хорошо, ты ведь телохранительница, бывшая?

- Так заметно? - а это неплохой вариант жизнеописания немолодой женщины, так и поступим в данном случае: здесь неуместна провинциальная старая дева, пусть будет вышедшая на покой воительница. Вот уж таких легенд отработано мною и выучено назубок явно более, чем одна.

- Ещё бы, у меня глаз наметан.

- Думаю, ты здесь не один такой глазастый, мастер, - засмеялась Брента, - Любой старый вояка это видит. Если позволишь, поговорим о заказе. Мне нужна фита в виде посоха из бамбука. Длиной в три локтя, двойная фита, соединенная рукоятками, распадающаяся на два клинка с оперением. Зачарованная, само собой! От всего, от чего можно - зачарованная. Берешься?

- Фита, говоришь? - мастер Тром прикусил кончик медной косы, - зачарованная, говоришь... А ты представляешь, сколько уйдет на неё чешуи?

- Достаточно того, что это представляешь ты, мастер - остро ответила Брента.

- Хм... чешуя твоя?

- Угу.

- А для меня найдется?

- Угу.

- Сколько найдется?

- На две тысячи золотых королл. Впрочем, если тебе очень нужна чешуя, то могу указать место. Не бесплатно, разумеется.

Мастер озадаченно хмыкнул, однако! Хорошо живут бывшие наемницы. Два таланта чешуи - чистого веса два таланта! Она что же - дракона убила?! Насчёт указать место тоже надо подумать, но не сразу клюнуть на предлагаемое, не сразу... А может… рискнем!

Брента внимательно и привычно взглянула сумрачным зрением на собеседника, так... недоумение, неверие в свою удачу... и, пожалуй, радость. Радость творца и гения! Вот и всё, продаем ему чешую...начало есть! Далее будет видно.

- Твой заказ я начну работать со следующей седмицы, то есть через три дня. Явишься сама и утром. Посмотришь рисунок, после чего обсудим размеры, оперение, механизмы. Задаток дашь в половину стоимости. Согласна?

- Конечно! До встречи, мастер.

- Имя твоё?

- Брентой зови - не ошибёшься.

- Значит, жду в начале следующей седмицы, Брента. Прощай.

Брента молча поклонилась.

Что ж, с кузнецом договорилась, судя по всему, чешуя полежит в сундуке недолго, а сама я постараюсь уговорить аптекаря продать дом. И не далее, чем завтра постараюсь.

Брента решительно свернула к рынку, завернула за угол и стремительно вошла в Тень, приветствую тебя, сестра. Госпожа Сумрак мгновенно отозвалась лёгким прикосновением ко лбу. Проводи меня недалеко, очень прошу, тут же коснулась правой подмышки, где вшит амулет личины, нажала нужное место и лицо потекло... Теперь она не полукровка-хасунка, вернулось прежнее лицо утомленной жизнью старухи.

Вынырнула из Тени уже в пределах рынка, обошла по правой стороне гомонящий птичий ряд, теперь ищем подходящую одежду - тёмные туники, шаровары, головные шарфы, платки, кушаки. И сундук средних размеров. В первой же лавке верхнего платья повезло - торговка выложила целый женский гардероб, да и продавался он недорого, ткани всё тёмные, шесть туник, несколько шаровар, десяток разноцветных кушаков, три головных платка - всё новое, неношеное.

Торговка нерешительно взглянула в глаза Бренте и выдвинула большой ящик из-под прилавка:

- Не пожелаешь купить это?

- Показывай...

Пришлось обойти прилавок, чтобы осмотреть предложенное.

Одна-а-а-ко... лиловые шаровары из шёлка тонкой выделки, украшенные роскошной вышивкой, широкая лиловая же хасунская туника с длинными рукавами, длиннейший пояс, расшитый бисером цвета лаванды, одна, две, три, четыре нижних рубашки для полного хасунского наряда. Даже обувь есть.

Брента поймала взгляд торговки:

- Отвечай, откуда это в твоей лавке?

Торговка развела руками, а вот вчера принесли, просили недорого, она и купила, кто ж знал, что оно ворованное!

- Оно не ворованное! Кто принес этот наряд, отвечай!

- Девчонка лет двенадцати, ещё слуга с нею был, такой, знаешь, маленький, щупленький, в длинном халате...

Торговка очнулась. Брента перевела взгляд на ящик:

- Сколько?

Торговка дернулась, открыла было рот, помолчала:

- Одну золотую короллу... за всё!

- Всё выбранное ранее сложи в этот ящик, быстро! Оплату получишь в таверне «Золотой бык». И Творец-Вседержитель тебя сохрани, если я чего-то не досчитаюсь! Если вещи окажутся попорченными, а нижних рубашек будет меньше четырёх, то я тебе не завидую вовсе.

Торговка снова возмущённо дернулась, ну не держит она мальчика на побегушках и носильщиков нету, однако, поймав взгляд Бренты, судорожно закивала, торопясь донести до странной покупательницы своё непременное согласие. Как же она жалела, что поддалась непонятному желанию быстро продать это богатое одеяние, купленное из жадности. А ведь знала, что так будет, знала ведь! О покупке пожалела практически сразу же. Украшенная рунной вышивкой туника, шаровары, эх... жаль, что сразу не разглядела эти хасунские иероглифы, может, оно и зачарованное ещё! Ох, да что уж теперь, сбагрила это барахло - и слава богам.

Брента щёлкнула пальцами, торговка забудет её лицо сразу и навсегда, как только доставит покупки. И девочку забудет. И слугу. До чего же надо довести хасунку небедного рода, чтобы такой наряд продать?! И кем надо быть, чтобы такую ценность купить за короллу, пусть и золотую. Да и вряд ли эта старая гадина дала целую короллу продающим.

Брента резко повернулась к выходу, торговка сунулась было за ней, однако, обмякла, упав на табурет за прилавком. Ноги не держат, да чем её так напугала эта мерзкая старуха?

Мерзкая старуха обернулась к торговке:

- Я жду! Хасунское посольство здесь есть, и начальник его охраны задаст тебе столько вопросов, сколько сумеет придумать. Если пожелаешь, я расскажу, как они умеют спрашивать. И как тебе придётся отвечать, вспоминая всё - вплоть до момента собственного рождения. Я понятно говорю?

Торговка судорожно сглотнула, глаза закатились, Брента с силой встряхнула старуху, начинай складывать покупки, уважаемая, если не хочешь расстаться с собственной шкурой, которую ты самонадеянно именуешь кожей. Скоро вечер, следует узнать, как там Оми, удалось ли мастеру Джерому уговорить девочку остаться с ним.

Торговка заперла лавку, насторожила охранные чары, живо подхватила ящик с одеждой и двинулась к таверне.

... Брента забыла о ней, едва старуха скатилась с лестницы. Обернулась к хозяину, присевшему за стойкой.

- Уважаемый Ламар, найдется в твоём хозяйстве небольшой сундук для верхнего платья? Если найдется, не откажешься продать?

Трактирщик задумался.

- Да вроде был один, или не один... надо у дочки спросить. Эй, Дина!

Девушка неторопливо выступила из кухни, на ходу вытирая руки большим полотенцем:

- Что, отец?

- Твой детский сундук цел ещё?

- На чердаке стоит, вроде не развалился.

- А кликни сюда Бакра, дочка...

Соединенными усилиями истопника и Бренты сундучок спустили с чердака на задний двор. Вполне целый сундук, достаточно объёмный для хранения её покупок, не большой, не маленький, а в самый раз. Брента обтёрла сундук со всех сторон, залюбовалась хорошей работой, точно пригнанные дощечки - одна к одной, на крышке незамысловатый узор из дерева трёх сортов, иероглиф «цень» на задней стенке всё ещё переливается охранными чарами. И на кого чары насторожены? Брента тщательно оглядела сундучок, ага, понятно, сейчас погасим это сияние, иначе сундук не открыть. Кивнула Дине - подойди, девочка! Хозяйка аккуратно погасила охранную руну.

- Сколько просишь, уважаемый Ламар, за этот сундучок?

- Это у Дины спроси, почтенная.

Брента вопросительно взглянула в сторону дочери трактирщика:

- Ну, девочка, назови свою цену.

- Серебрушка меня бы устроила, почтенная.

- Согласна. Уважаемый Бакр, отнесёшь сундук в мою комнату? Не тяжело тебе будет?

- Не боись, - прогудел истопник, - доставим, как хасунскую вазу...

Утешенный тремя медяками Бакр поклонился, задвинул сундук под стол в комнате Бренты и ушёл, пообещав отдать серебрушку Дине.

Брента прилегла, с наслаждением потянулась... день давненько перевалил за середину и как много дел закончено! Сколько помню себя, в Тиране время для меня течет иначе, чем везде: события наслаиваются одно на другое, уплотняются, вот они копятся, копятся, а потом - бац! И сразу весело всем.

Как говаривал наставник Глэдиус, количество невероятного, происходящего, вероятно, по вине Адиор, превышает любую возможную вероятность...

Вновь встала, надо закрыть дверь на засов... А теперь отдыхаем, Брента привычно потянулась в тень, выше, выше... ага, вот он где! Варум носится по столу, гоняя шарик из теста, а это кто у нас такой большой? Детские руки накрыли Варума. Оу! Знакомый смех, значит Оми пока в порядке, а вот и Джером, мангуст резво отпрыгнул в сторону, теперь я хорошо вижу горбуна, прикрывающего за собой дверь. Жаль, что Варум не может передать речь моих наблюдаемых.

Но, судя по мимике, всё у них хорошо, Оми ловит Варума на столе, мастер Джером накрывает низенький столик для полдника в самом дальнем уголке лавки. А что у них на полдник?

Чувствую, как в животе заурчало, а вот и мангуст меня почувствовал, нырнул в какое-то тёмное место, свернулся калачиком... меня обдало тёплой волной узнавания, спасибо, милый, я тебя тоже очень люблю! Скоро увидимся! Как там дела у вас?

Варум передал череду ярких образов: девочка спит, девочка ест, дразнит Варума кусочком сыра, мангуст якобы злобно шипит и наскакивает на Оми. Мастер Джером вносит большую бадью с водой, Оми прячется за сундук, не хочет купаться... Тогда мангуст с визгом прыгает в воду, Оми так поражена, что безропотно лезет в таз. Оба отмытых друга с отменным аппетитом доедают принесенную ещё Оми треску и сладкие лепёшки.

Надо бы и мне перекусить! Прощаюсь с Варумом, береги девочку, друг, хорошо? Повидаться с мастером Джеромом необходимо, он очень удачно переодел Оми в холщовые шароварчики и летнюю тунику - совсем мальчишка получился, старенькие сандалики на ногах, покрытых ссадинами и синяками. Но малышка вроде бы крепкого сложения, хоть и явно недоедала. Ничего, откормим, стихийной магией поможем залечить болячки и будет у нас не мальчик с городской помойки, а бедовая девчонка, гроза всей улицы... И всех залетных ворон! И неосторожных любопытных соседей!

Брента вытащила ящик на середину комнатки, вынула аккуратную накидку из тонкой шерсти с широким капюшоном, весна весной, а вечерами с моря тянет изрядной прохладой, так что накидка не помешает... аккуратно свернула, сунула в наплечную суму вместе с тощеньким кошельком. А зачем мне много денег? Разве что отдать оговоренную плату Ламару, можно и вперёд заплатить...

Даже если дом мне продадут, всё равно придётся пожить в таверне, пока домишко приведу в порядок. Оми поможет, возможно и Бакр с Диной от приработка не откажутся.

А пока пойти поесть чего-нибудь, полдник уже наступил, что там сегодня подают? Но сначала переобуться... вот ведь как запугала торговку, даже мягкие туфли нашлись в ящике, велики немного, но да что уж тут.

Обеденный зал наполняется, подмастерья полдничают, господа купцы уселись в сторонке, вот и гномы явились, числом восемь, ох не любят они нечетные числа. А почему? Думаю, это неизвестно им самим.

Я уселась лицом к Ламару, махнула рукой подавальщице. Вместо неё подошёл сам хозяин, так что пришлось доставать тощий кошелечек, выгружать на стол оговоренную плату.

- Можно мне полдник?

- Что подать тебе?

- Солёное печенье есть?

- Да, вчера пекли.

- Тарелочку печенья, пару ломтей сыру, отвар из шелковицы можно?

- Всё есть, сейчас Дина принесет.

- Спасибо, уважаемый Ламар. Возможно, мне придётся пожить у тебя. Не возражаешь?

- Хорошим гостям завсегда рады.

- Благодарю, почтенный хозяин.

Глава 4

Брат Зо помог камердинеру его преосвященства упаковать парадное и повседневное облачение патрона, уложил в небольшую суму томик стихов, как бишь его... этого писаку зовут. Глава Ковена обожает цитировать его забавные четверостишия к месту и не к месту. Разумеется, камердинер едва не забыл положить смену белья, стареет Дони, уж более тридцати лет на службе у господина.

Брат Зо хмыкнул, Дони через каждые две стражи вспоминает те времена, когда качал на коленях молодого господина Норта, как вытирал сопли плаксивому младенцу, закаливал хилого мальчишку, лупил хворостиной строптивого шалопая, как учил его сражаться сначала детским мечом, затем двуручником.

И, разумеется, старый слуга понятия не имел о том, сколько полезных сведений можно извлечь из пустопорожней болтовни, направляемой умным собеседником. И теперь о привычках и слабостях патрона - бывших и нынешних - он знал всё, а кроме того, брат Зо составил вполне определенное мнение о личности господина, его отце, матери, братьях, детстве и молодости. Брат Зо начинал карьеру воином-убийцей, но его обучали не только убивать. Да и зачем убивать, если можно аккуратно, паутинными прикосновениями к тончайшим струнам души привести человека в нужное состояние.

Глава Ковена отбыл. Впервые за несколько лет отбыл один и даже не потрудился нагрузить работой секретаря. Брат Зо наблюдал за оным отбытием тайно. Признаться, он остался озадаченным - господин маг так торопился, что едва не позабыл установить вектор направления при построении телепорта. Однако, спохватился, непотребно выругался под нос, затем мановением десницы стер узор. И построил телепорт заново. Видит Творец, такое с опытным боевым магом случилось впервые - на памяти брата Зо, конечно.

Ну что ж, положим этот золотой слиток в драгоценную копилку памяти, как говорят в Хасуне и - о, свобода! - обойдем окрестные книжные лавки. Лукавить с самим собой у монаха Зо никогда не получалось, так что он не стал корить себя за радость при виде гаснущего телепорта, а бодро зашагал по галерее, изредка срываясь на бег трусцой.

Золото брать не будем, положено сначала посмотреть, прицениться к книгам, поторговаться со всем пылом южной натуры, а уж купить никогда не поздно. Главное - это атмосфера книжной лавки, вдумчивый собеседник-продавец, не выжига какой-нибудь, пытающийся всучить монаху «Приключения куртизанки Най-сей в веселом доме», а умный, достойный собеседник, владеющий, скажем, хасунским языком.

Брат Зо покинул резиденцию архиепископа через парадный вход, раскланялся с монахом-стражником, предупредил, что вернётся поздно. И пусть его не ищут, он сам найдется. Брат Авуст улыбнулся и поклонился в ответ, добрый путь, брат Зо.

Путь и в самом деле оказался добрым, поскольку уже во второй лавке он нашёл искомое - множество книг и одержимого книгами продавца, гнома-полукровку.

Книгочеи воистину обрели друг друга. Продавец, он же владелец лавки решительно запер двери, почтительно пригласил монаха в соседнее помещение, усадил в глубокое покойное кресло, подтащил к нему два ящика с книгами и уселся напротив. Брат Зо тут же пропал, а достойный хозяин по имени Агил растроганно смотрел на необычного гостя, сложив на пузике толстенькие ручки.

И, разумеется, за приятной беседой владелец лавки потерял чувство времени, однако оное чувство, вбитое в брата Зо тренировками, не подвело. Он с сожалением простился с хозяином, попросил разрешения оплатить выбранные книги полновесным имперским золотом завтра.

Мастер Агил поклонился в ответ, пригласил приятного гостя бывать у него запросто и обещал снабжать сведениями об эльфийских летописях, а уж, если он, Агил, нападет на след «Максим», то пусть достойный брат Зо будет благонадёжен - книга не пройдет мимо него.

Брат Зо больше всего любил поздние сумерки, когда ночь ещё не наступила, но темнота начала сгущаться. Торопясь вернуться в резиденцию до ночной стражи, он привычно вошёл в медитативное состояние и ускорил шаг. Шагом это казалось только ему, на самом же деле он стремительно перемещался быстрым зигзагом от одного тёмного угла к другому.

Поворачивая налево, он с разгону врезался в чьё-то лёгкое тело, выпал из транса и ощутил себя сидящим на мостовой. Рядом с ним приподнималась с земли женщина, ругающаяся сквозь зубы по-хасунски. Разбитый кувшин истекал молоком.

Брат Зо попытался встать, но отчего-то не смог. А вот женщина смогла, постояла над монахом, покачиваясь. Присела на корточки:

- Ты не ушибся, брат?

Монах всё-таки встал, поклонился, едва не рухнув лицом вниз:

- Прости, госпожа, я тебя не заметил. Я оплачу твой кувшин и пролитое молоко. Видит, Творец, я не хотел нанести тебе такого урона.

- Пустое, брат. С кем не случается. Да и молоко было кислым, - хмыкнула женщина.

- Как я могу загладить свою вину, госпожа?

- Если не возражаешь, обсудим это завтра.

- Согласен. Где?

- Я живу в таверне «Золотой бык».

- Когда?

- После четвёртой стражи.

- Кого спросить?

- Бренту.

- Я буду там после четвёртой стражи, уважаемая.

- До встречи, брат!

Остаток пути брат Зо прошёл, не торопясь. Да и было этого остатка всего ничего, полулиги не будет. Приятно грело душу ощущение не напрасно прожитого дня, целых две книги, увы, не предназначенных к продаже, нашёл он в этой замечательной лавке.

«Сборник пророчеств, составленный смиренным братом Томисом» стал редкостью ещё в минувшем веке. Это явно копия с оригинала, причём, одна из первых, выполненная в манере автора и с иллюстрациями. Достойный Агил высказал предположение, что копия принадлежит перу первых учеников просветителя горцев Томиса, и в доказательство обратил его внимание на написание иероглифа «атти».

Он, брат Зо, позволил себе усомниться в правоте собеседника. Мастер Агил полыхнул праведным негодованием и с похвальным проворством для его немаленького веса взвился на ноги, и вот тут свет увидел новый раритет, при виде которого брат Зо потерял дар речи, впав в священный транс...

Перед ним, в простой книжной лавке лежало «Фундаментальное исследование наречий горских племен Хасуна, составленное Мориллом-отшельником». Брат Зо едва за сердце не взялся. Конечно же, никто не продаст ему такую редкость, но вдруг достойный Агил позволит ему прикоснуться к свету мудрости путем чтения?

Агил всплеснул ручками:

- Достойный брат Зо! Ты можешь читать эту книгу сколько угодно. Но, прости, продать её я не могу.

Брат Зо по-горски прижал к груди левый кулак:

- У меня и в мыслях не было её купить. Я же понимаю - расстаться с таким сокровищем невозможно. Твоё великодушное приглашение честь для меня.

Они обсудили все до единой книги из двух ящиков, после чего брат Зо отобрал целых шесть томов - все, как один, средних размеров, так что мастер Агил пообещал упаковать их для переноски, и лично доставить в резиденцию архиепископа.

- Я прошу тебя, уважаемый Агил, вручить книги монаху-стражнику у ворот, я передам ему и деньги для оплаты. Прости, но сам встретить тебя вряд ли смогу.

- Пусть это не беспокоит тебя, брат Зо, у секретаря архиепископа слишком много обязанностей, я понимаю. И всегда буду рад видеть тебя в своей лавке.

Вернувшись в резиденцию его преосвященства, брат Зо первым делом навестил кухню. Главный повар, брат Мей-Ти, как раз отдыхал в любимом кресле перед столом, уставленным заполненными хлебными формами. Будучи горцем Западного Кряжа, главный повар, выпекал невероятно вкусные тонкие сырные лепёшки, которые обожал вкушать в компании соотечественника.

Брат Зо, как всегда, поразился необычной красоте старческого лика Мей-Ти. Кстати, зубы у него до сих пор свои собственные, а не выращенные целителями. Да и где теперь те целители? Его преосвященство, не терзаясь излишним гуманизмом, расправился с последней целительницей несколько лет назад.

Жестокий господин достался братьям-монахам, надо признать. Давая согласие служить верховному иерарху главенствующей церкви, брат Зо представить не мог, с какими событиями и последствиями этих событий ему придётся столкнуться. Разумеется, он не жалел о своём опрометчивом решении, ведь что может быть глупее, чем сожаления о минувшем.

Первый советник короля, прошу прощения, императора, достойный Эмар-Тей весьма витиевато просил брата Зо поработать с главой Ковена, обрисовав необходимость тонкого влияния на второго советника, дабы остановить его, главу воинствующей церкви, чрезмерно увлекшегося истреблением населения страны.

Брат Зо хмыкнул, благодарно принимая чашу с фруктовым соком, конечно, озаботишься опосредованным влиянием, когда прямое влияние невозможно. Прямым влиянием достойный первый советник называл убийц-профессионалов, регулярно подсылаемых ретивому второму советнику, увы, оказавшемуся, во-первых, боевым магом и выдающимся магом-артефактором, во-вторых.

Окончив трапезу, брат Зо благодарно склонился перед поваром в традиционном горском поклоне младшего старшему.

Путь в свою комнату брат Зо посвятил размышлениям. Тонкое воздействие на главу церкви, невозможно по той же причине, по которой невозможно тонкое воздействие на булыжник, лежащий при дороге. Этот булыжник бесстрастно сметал со своего пути всех неугодных. Трудами его преосвященства уничтожены почти все целители из стихийных, истреблены пусть не все, но многие их учителя и наставники, простые лекари, травники, знахари и знахарки. Конечно, среди практикующих магов есть и целители, но их очень мало, а ведь до войны при каждой деревне состоял стихийный лекарь. Услуги магов-целителей нынче ценятся так дорого, что даже аристократам средней руки это бывает не по карману. А учитывая побочное действие иных лекарских чар, тут и вовсе задумаешься... кого именно следует благодарить за удовольствие лечиться у монахов ордена Решающих или у тех же магов-целителей.

Отдаёт ли себе отчёт его преосвященство, что именно сделает с ним аристократ, лишённый не только возможности вылечить близкого человека, но и лишённый некоторых приятных возможностей здорового мужчины? А если количество таких особ будет несколько больше единицы? Недовольство в среде придворных явно зреет или уже вызрело, отчего-то же сбился его преосвященство при установке портала.

А ведь нужно ещё учитывать и недовольство простого народа. Механизм террора, созданный архиепископом, работает безукоризненно, но винтиками являются люди. А у каждого винтика есть родные и близкие, которые тоже хворают, есть дети, к которым болезни цепляются чаще, чем принято считать. И все они терпеливо станут хоронить родственников? Сомнительно. Сколько заболевших из числа простого люда смогут нанять мага? Да и какой маг отправится в бедную хижину на окраине столицы, не говоря уже о стране в целом? На что может надеяться простой люд? Поживем – увидим, решил брат Зо.

Ранним утром, после исполнения обязательного воинского канона, короткой медитации и ледяного обливания брат Зо был готов к исполнению долга как перед книжником, так и перед неосторожно сбитой им женщиной. К счастью она не пострадала, если не считать разбитого кувшина с кислым молоком.

Культура горцев предусматривала не только почтительное отношение к женщине. С младых ногтей мужчинам прививали понятия о чести и внушали, что женщины созданы для украшения жизни, а вовсе не для переноски тяжестей. Причинение любого вреда подательнице жизни жестоко каралось советом старейшин.

К тому же вчерашняя неосторожность неприятно поразила брата Зо, неужели старею, удрученно подумал он, укрепляя последний из ножей меж лопаток. Не рановато ли? Да как такое вообще могло случиться, чтобы воин Вайн-Тай, мастер-воин Вайн-Тай второго ранга, не увидел идущую навстречу горожанку?! Может быть... дело в самой горожанке?

Озадачив поручением монаха-стража, смиренный брат Зо закрепил на голове капюшон, сцепил руки в замок и быстрым шагом двинулся в сторону городского рынка.

Надо ли упоминать, что входы-выходы резиденции, а также расположение улиц города изучены ещё в те времена, когда его преосвященство только обживал новую резиденцию.

Теневая гильдия удостоилась довольно близкого знакомства с разящей дланью брата Зо. Неосторожные обитатели городского дна устроили внезапное, как им казалось, нападение на маленького скромного монашка, бродящего ночью там, где опасно даже громко дышать.

Оглядев подворотню-тупичок, усеянную мёртвыми и не совсем мёртвыми телами, брат Зо добил раненых и, нимало не смущаясь, обобрал карманы нападающих. Остаток ночи он посвятил слежке за последним из них, расчётливо оставленным в живых.

Спустя три седмицы состоялась обстоятельная беседа брата Зо с главой Теневой гильдии, подкреплённая откровенным блефом, блистательным шантажом и некоторой суммой в золотых монетах. Правда, спустя всего год брат Зо озаботился безукоризненной по замыслу, и очень зрелищной расправой над посмевшим обмануть его доверие главой Теневой гильдии. Нынешний глава, ставленник брата Зо, был в какой-то мере его учеником в части, касающейся интриг и манипуляций сознанием. Достойный Зион был пока вне подозрений и по потребности аккуратно снабжал патрона магическими артефактами. И сведениями.

Надо сказать, что ряды гильдии усердно очищались её членами от явных душегубов, портящих «репутацию» преступного сообщества. Большинство ревнителей «чистоты рядов» были и сами далеки от праведной жизни, однако знали меру, как знали и своё место в иерархии Теневой гильдии.

Брат Зо отдал поклон хозяину таверны:

- Уважаемый, я хотел бы видеть Бренту, если таковая живёт здесь.

Ламар придвинул к столу табурет:

- Располагайся, достойный брат, я сейчас её позову.

- Спасибо, Ламар, я сама представлюсь твоему гостю. - Брента уже спускалась по лестнице.

- Думаю, это твой гость, уважаемая Брента, - хмыкнул хозяин.

Брат Зо склонился в поклоне перед женщиной:

- Ты позволишь угостить тебя завтраком, госпожа?

Брента незаметно изучала сотрапезника, замечательное лицо у этого монаха, такие профили принято чеканить на монетах, ей уже доводилось видеть подобные лики на фресках в храмах Северной Марки. Лики северных героев и богов, озарённые внутренним огнём силы, прорывающейся в каждом движении. Капюшон, вежливо откинутый тонкой рукой, лег на неширокие плечи. Вот спорим, эта ручка может легко сломать челюсть любому здоровяку.

Мне интересно, господа, этот необычный монах понял, что случилось вчера на ночной улице? Взгляд его открыт, лицо невозмутимо, движения несуетливы. И не скажешь, что этот незаметный господин на самом деле смертоносная змея. Точнее, змей и явно последователь стиля «стелющийся дракон». Откуда следует? Извольте взглянуть на костяшки пальцев и рубящую кромку ладоней, благонравно сложенных на несуществующем животике. Конечно, я могу и ошибаться, воинских школ в горских монастырях едва ли не больше, чем самих монастырей.

Брента весело оглядела заставленный тарелками стол:

- Почтенный Ламар, это всё нам?

Монах оглянулся на хозяина:

- Ты уверен, уважаемый Ламар, что мы всё это съедим?

- Да что тут есть, почтенный брат? Обрати внимание, порции крошечные. Ты отведай с каждого блюда по кусочку и уж тогда суди, кто и сколько съест.

- Э-э-э, я очень признателен, хозяин.

Ламар поклонился из-за стойки.

Брента выжидающе уставилась на монаха.

- Моё имя Зо, уважаемая госпожа. Брат Зо - так меня все зовут.

Брента прищурилась:

- «Стелющийся дракон»?

Монах скромно поклонился. Брента стоя отдала поклон младшего старшему.

- Но позволь спросить, как «дракон» мог не заметить меня, пусть и ночью. Прости, если я касаюсь личного.

- Сам теряюсь в догадках, уважаемая.

Брента кивнула и некоторое время прошло в молчании. Насытились они быстро, и монах расплатился с трактирщиком.

- Ты можешь уделить мне время для беседы? - уточнила она.

- Если не возражаешь, поговорим прямо сейчас.

- Не возражаю, брат Зо, но не здесь.

- Согласен. Где?

Они вышли на задний двор таверны в поисках места, где можно спокойно побеседовать.

- Ты позволишь мне показать дорогу? Окажи мне такое доверие.

- Разумеется.

- Тогда входи в то, вчерашнее состояние. И дай мне руку.

Брат Зо привычно рухнул в медитативный транс и очнулся, стоя в лесу недалеко от Южных городских ворот.

- Как такое возможно? - потрясённо спросил он, нескоро обретя дар речи.

Озираясь вокруг, он не верил глазам. Как сомнамбула в сонном оцеплении, прикоснулся к стволу ближайшего дерева, сорвал пучок травы, ощупал самого себя.

Брента негромко засмеялась, очень уж потешно выглядел мастер «стелющегося дракона».

- Как такое возможно? - требовательно повторил брат Зо.

- Для стихийного... назовем его волшебником, нет ничего невозможного, дорогой брат.

Этого брат Зо не выдержал, ослабли ноги, и он медленно опустился в траву. Его мир, не то, чтобы рушился... но стали понятными многие странности, происходившие с ним в течение жизни, так вот оно что! Он захохотал в голос - какая насмешка - монах-воин главенствующей церкви, он же стихийный волшебник! Какая великолепная ирония, видит Творец! Он смеялся и смеялся, не в силах остановиться.

Брента легко толкнула собеседника ладонью в лоб, делясь силой. Смех оборвался резко.

- Очень жаль, дорогой брат, что ты не посоветовался в начале пути с наставниками.

- А уж как мне жаль, уважаемая Брента, - задыхаясь, выдавил Зо, - значит, ты - тоже?

- Я – тоже.

Брента внимательно наблюдала за собеседником, сидя напротив на расстоянии вытянутой руки.

Она не боялась, в случае нужды она мгновенно нырнет в Тень, а монах спустя миг забудет о ней навсегда. И ей будет искренне жаль. Но как могли наставники Вайн-Тай не заметить такую диковинку, как брат Зо? Ходящий тенями стихийный волшебник-мужчина такая же редкость, как зелёный жемчуг.

- Кто же я такой? - всё ещё потрясённо вопросил брат Зо.

- Ходящий Тенями, как и я. Точнее, я - Договаривающаяся с Тенями.

- А я?

- Скорее всего, любимец Тени.

Брат Зо впал в такую задумчивость, что Брента забеспокоилась, но привлекать внимание монаха не стала, кто знает, что учинит потрясённый волшебник, не умеющий управлять силой...

Впавший в глубокую задумчивость брат Зо очнулся нескоро. Брента терпеливо ждала пока собеседник переменит позу. Брат Зо перевернулся на колени и сел на пятки, упершись ладонями в бедра.

- Поговорим, сестра?

- Именно для этого мы здесь.

Монах кивнул, собираясь с мыслями.

Брента осторожно прикоснулась к его рукаву:

- Тебе будет проще, брат, если я стану задавать вопросы.

Брат Зо снова кивнул. А что тут ещё скажешь? Любимец Тени, это как понимать? Сам он никак не мог собрать воедино мысли, а уж сформулировать вопросы... он махнул рукой и выжидающе уставился на собеседницу.

Брента невольно рассмеялась - вылитый неофит в начале пути, заглядывающий в рот наставнику. Спустя мгновение смеялись оба.

- Очень тебя прошу вспомнить и перечислить любые странности, происходившие с тобой за последний год. Всё, что казалось необычным окружающим и тебе самому.

- Окружающим, хм... Да вот хотя бы - на мне гаснут все заклинания. Все, любой силы и любой направленности.

- Уточни, брат.

- Когда архиепископ бросил в меня карающее заклинание, оно не сработало.

- Рикошет?

- Поглощение. Как такое может быть?

- Да очень просто, госпожа Сумрак поглощает магию мгновенно!

- Кто?!

- Тень, госпожа Сумрак, каждый называет это пространство по-своему. Ты, как и я - посвященный Тени, вот она и бережет тебя.

- А тебя?

- Меня спасёт от боевого заклинания только пребывание в Тени, я всего лишь «говорящая с Тенями». А ты - любимец Тени. Тебе даже просить ни о чём не надо, понимаешь?

- Стало быть, ты просишь?

- Именно! Прежде, чем войти в Тень я прошу позволения. Ты же ходишь Тенями так естественно, как и дышишь!

- Я медитирую, сестра!

- Ты проваливаешься в Тень мгновенно, и это вовсе не медитация. Ты всю жизнь ходишь Тенями, и обрати внимание - этого никто не замечает, даже ты! Думаешь, это случайно?

- Боюсь, способность думать покинула меня на некоторое время…

Оба невесело рассмеялись.

- Тогда постарайся понять: ты становишься Тенью в начальный момент этой «медитации». Среди нас подобные тебе крайне редки, ведь такие стихийные сами становятся стихиями, понимаешь? Это не противоречит текущему мгновению проживаемого тобой времени, поэтому никто не замечает твоей особенности. Проще сказать, госпожа Сумрак тебя хранит. Такие, как ты, носят титул любимцев Тени. Ступая в Тень, я вижу мир в серых тонах, а ты видишь мир в красках, разве нет?

- Точно так, сестра. Иногда мне даже кажется, что в этом состоянии краски мира становятся ярче.

- Вот видишь! Жаль, что в твоём монастыре не было подходящих наставников. Такая редкая способность нуждается в развитии. Что ещё ты умеешь?

- Прятать вещи неведомо куда, впрочем, теперь ведомо, куда они прячутся.

- А доставать их умеешь?

- Нет нужды уметь, стоит только подумать, о нужном, оно появляется в руках!

Брента развела руками - любимец Тени, какие ещё тут нужны доказательства?

- Ещё что-нибудь?

- Так сразу и не вспомнишь, кажется больше ничего необычного. Нет, не могу вспомнить.

- Тогда я скажу тебе основное: все мы, посвящённые Тени, умеем многое. Наши способности развивались наставниками в течение десяти-пятнадцати лет. Я тоже умею многое, но вот ходить Тенями, как ты, на большие расстояния мне не под силу. Я могу перемещаться в пределах видимости и при условии, что госпожа Сумрак расположена помочь - вот такая получается картина мира для меня лично. Тебе же достаточно ступить в Тень и представить то место, куда хочешь попасть.

- Значит, мы с тобой столкнулись в Тени? - осенило вдруг монашка.

- Именно! Кто твой настоятель, брат?

Брат Зо изменился в лице:

- У меня нет настоятеля, я секретарь архиепископа.

Теперь уже Брента схватилась за сердце! Она встала и двинулась вслепую в обход полянки. Вот это поворот, господа мои, секретарь смертельного врага, о Творец, что за день! Это похоже на заговор судьбы или на подстроенную жизнью ловушку для двоих смертельных врагов. Что за великолепная ирония судьбы! О, Творец, твои замыслы непонятны детям твоим! Брента надолго выпала из реальности и теперь брат Зо терпеливо ждал. Брента очнулась от раздумий, она-то ладно, его магичество о ней не слышал целых двенадцать лет, а вот брат Зо...

Повернулась к монаху, потерянно сидевшему на прежнем месте, да-а ... вот это положение у человека.

Села напротив:

- Так, давай подумаем. Его преосвященство подозревает?

- Нет! Ему такое в голову не приходит!

- И не придёт, Госпожа сумрак хранит своих детей. Ты почти в безопасности, поскольку возможности твои, если они и есть, совсем не развиты. Мне сложнее, я больше умею и, соответственно, имею больше шансов влипнуть в неприятности.

- Ничего, теперь нас двое таких! Вдвоём можно и повоевать.

- Возвращаемся, брат, я нуждаюсь в отдыхе и размышлениях.

- А уж как в этом нуждаюсь я....- пробормотал брат Зо.

- Начинай медитировать, - попросила Брента и мир вокруг неё потемнел, - что ты видишь, брат?

- Да все тот же лес. А ты?

- Я вижу серый лес, тёмно-серую траву, всё, как обычно. Не возражаешь, если мы переместимся на рыночную площадь?

- Дай мне руку, - они оба ступили на плиты площади и вышли на свет дня через мгновение.

- Вот так и обстоят у тебя дела, брат Зо. Тебе следует потренироваться в таких перемещениях на разные расстояния, в разных условиях, с грузами, без оных. Пока этого довольно, я думаю. И прощай покуда. Некоторое время я проживу в «Золотом быке», затем переселюсь в дом... если повезёт таковой купить. Будет нужда поговорить, обратись к хозяину таверны.

Они синхронно склонились в поклонах и разошлись.

Глава 5

Брат Зо стремительно вошёл в Тень, осмотрелся насторожённо, для него не изменилось ничего, но было бы хорошо иметь какие-то ориентиры своего присутствия в Тени.

Испытывая неловкость, обратился к невидимой силе - прошу, Госпожа, яви мне какой-либо знак, что понимаешь меня. Ожидание ответа от небытия показалось ему невыразимой глупостью, но он всё ждал и ждал ответа, испытывая тягостное недоумение от собственных усилий, похожих на бесплодные потуги проснуться среди кошмарного сна.

Чувствуя, как ярость перехватывает горло, подумал, а вот хотелось бы знать, насколько он любим Тенью, любимец нашёлся! - уж она могла бы прикрыть краски мира тёмной вуалью для любимца!

В то же мгновение окружающий мир припорошили угольной пылью - есть! Брат Зо устыдился несдержанности, его же учили логике! Разве трудно сообразить, пусть госпожа Тень и стихия, но она - имеющая разум стихия и выполняет пожелания, если они сформулированы! Брат Зо с энтузиазмом исследователя уцепился за мысль: а существует ли строгое определение стихии? И что считать стихией? Любовь стихия? А ненависть? Зависть? Ревность?

Тут же остановил себя, стоп-стоп, так ведь можно договориться до того, что стихии бывают «добрые» и «злые», скажем, вода, если она долгожданный дождь, суть «добрая» стихия, а вот если она море в шторм? Чувства - они стихии?

Книги, понял брат Зо, нужны книги! Нужны, как воздух! Фундаментальные труды и просто записки ведунов-отшельников, всё пригодится. Как вовремя отбыл его преосвященство, видит Творец! Библиотека ордена в его распоряжении, доброжелательный брат Фоний не откажет ему в просьбе и позволит ... Новоявленный волшебник фыркнул: нужны ему теперь эти позволения, как растаявший снег весной - шагнул во владения Госпожи, бери нужный том и читай в Тени, уж во владениях драгоценной Госпожи ему никто не помешает. Брат Зо осознал, что запретных помещений для него больше не существует, покажите мне такой мир, где вовсе нет тени!

Вынырнув перед самым носом стражника у ворот резиденции, замер, однако брат Авуст, поклонившись господину секретарю, вежливо посторонился и негромко доложил о книгах, что принес полугном. Книги получены, торговец остался доволен платой, книги отправлены в покои брата Зо.

- Благодарен тебе, брат.

Припомнив, как Брента толкнула его в лоб ладонью, мысленно послал брату Авусту толчок-пожелание забыть о книгах.

Поклонился стражу:

- Так что там насчёт книг?

- Каких книг, брат?

- Извини, я просто подумал вслух.

Зашагал по галерее, опоясывающей резиденцию. Д-а-а ... как просто.

Вот так, господа мои, живёшь, живёшь себе... пусть не тихо и не спокойно, но живёшь, а потом приходит немолодая женщина и объясняет, что твоя прежняя жизнь была, если и не ошибкой, то недоразумением - в некотором роде. И теперь ты не брат Зо, отставной убийца и действительный монах, а стихийный маг, любимец Тени. И всё это под носом у его преосвященства, брата Норта, истинного борца со стихийными, а точнее убийцы стихийных волшебников.

А вот, кстати, присущее ему, брату Зо, поглощение магии может быть не уничтожением, как считает Брента, а своеобразной защитой госпожи Сумрак, скажем, щитом-поглотителем. Стихия стихией, но ведь энергия суть основание мира, интересно… а является ли Тень стихией? Энергией обладают воздух, вода, огонь, земля. А что же Тень? Точно, когда-то он сам читал, что Тень вполне разумна, но относительно разумности прочих стихий маги и стихийные волшебники выражали сомнение.

Брат Зо резко остановился. Но те же маги утверждают, что энергия не может исчезать бесследно, по их мнению она переходит из одного состояния в другое. Ха, а кто сказал, что энергия не может накапливаться в некоем месте? Существуют же накопители магической силы. Так почему Тень не может быть накопителем энергии для прочих стихий? Не исключено, что она ещё и умножитель или усилитель этой энергии. Да уж, в общении с магами есть свои плюсы, брат Зо оскалился в улыбке - встречный монах шарахнулся к стене, осеняя себя священным кругом.

Брат Зо легко толкнул в его сторону пожелание забыть о встрече, повернул по галерее на север и ушёл в Тень, бытовые помехи ему сейчас так же нужны, как престарелому монаху законная жена.

От потрясения встречи в Тени с новоявленным волшебником Брента оправилась ещё вчера. Зато сегодня волнений прибавилось, это ведь специально не придумаешь, секретарь архиепископа - стихийный. Брента попыталась взять себя в руки, тревоги тревогами, но дом ей нужен или нет? Мастер Джером переговорил с Хладом и, слава Творцу, добился положительного ответа.

Цена оказалась приемлемой - четырнадцать золотых королл за дом из трёх (а не двух, мастер Джером) комнаток, хозяйственные пристройки, погреб и крошечный садик с тремя плодовыми деревьями. Позади и слева от дома пустырь-солончак, а точнее выжженная магией и засыпанная солью земля, справа живут сёстры-старухи, ссорящиеся меж собой с перерывами на сон и еду. По уверению Джерома они так орут, что он и аптекарь сами себя не слышали, вот и хорошо - посторонние будут слышать этих старух, а полог тишины никто не отменял, нужный амулет стоит сущие пустяки.

Ещё вчера они с Джеромом решили, не возводить секретность в абсолют, а представить Бренту, как добрую знакомую семьи мастера Джерома, пожелавшую переселиться в столицу, для чего они и подыскивают госпоже Бренте небольшой домик за приемлемую цену.

Слава Творцу, Оми в порядке, воспаление глаз потихоньку сходит на нет. Джерому удалось уговорить её остаться у него на время лечения, кроме того, он пообещал пристроить девочку в услужение к хорошей женщине, его знакомой. Втолковав девчонке такое понятие как «не понравится жить у Бренты – уйдешь», мастер отправился на встречу с Брентой и Хладом.

На подходе к домику, Брента почувствовала присутствие постороннего духа, приневоленного, если так можно выразиться, к бытию-небытию. Так и есть, это место пребывания призрака, застрявшего меж этим миром и небытием в момент смерти человека. Вот вам, почтенные господа, готовое «плохое место», а отчего ему быть хорошим? Несчастный призрак много лет, если не веков болтается по дому, люди его не видят, а собеседников днём с факелами не отыщешь. Поживите сами в такой изоляции век-другой и посмотрим, какую песнь запоёте... и какую весёлую жизнь пожелаете устроить владельцам дома и их соседям!

Двое мужчин, сидящих на веранде, обернулись на приветственный возглас. Мастер Хлад поклонился немолодой женщине в темном наряде.

- Я могу осмотреть дом, уважаемый Хлад?

- Я провожу, госпожа, прошу сюда для начала. Здесь кухня, зимний очаг, а вон в окне виден летний навес во дворе, это для готовки, там и печурка есть. Прошу сюда - три комнаты, одна совсем маленькая - кладовая. Спальня, мастерская. Ох, забыл, погреб в кухне справа от входа. Заклинание холода почти выдохлось, я не стал его обновлять, сама понимаешь, дом продаётся...

- Понимаю, мастер Хлад, цена остаётся в силе?

- Ну, конечно, почтенная Брента, однако, обязан предупредить, что дом стоит на плохом месте. Я заплатил кругленькую сумму магу-артефактору, но он так и не определил причину...

- Причину чего?

- Мне неловко говорить, но причину... неприличных звуков... при попытке справить естественную надобность... э-э-э большую надобность! И многое другое неприятное тут случается...

Брента закусила губу.

- Очень жаль, мастер Хлад, дом мне понравился... но теперь, учитывая твои слова... даже не знаю, как быть. Что посоветуешь, мастер Джером?

Горбун задумчиво пожевал губами, с сомнением покосился на дом.

- Не думаю, что нужно отказываться от дома, уважаемая Брента. Ведь ты можешь пригласить не артефактора, а универсального мага, правда, стоить это будет дороже... Но с другой стороны, дом достаточно велик и продаётся недорого. Даже не знаю, что тебе и сказать...

Хлад насторожённо смотрел на обоих собеседников:

- Ну-у-у, я мог бы немножко скостить цену, почтенная...

Брента прищурилась:

- И на сколько скостить?

- Скажем, на пару золотых королл...

Брента вопросительно прищурилась теперь уже на Джерома. Хитроумный горбун махнул рукой - принято!

- Мы покупаем твой дом за двенадцать золотых королл, мастер Хлад! Вместе со злым и плохим местом! Зови своих свидетелей.

- Если не возражаешь, почтенная, расчёт завтра.

- Не возражаю, встречаемся после пятой стражи здесь же. Прощай!

Свернув за угол соседнего дома, Брента выдохнула, фу-у-у... каких сил стоило не захохотать лично ей - она никому не скажет, и тут мастер Джером молча затрясся, заходясь от смеха.

Оба обессилено прислонились к соседскому забору, так нельзя, ой, не могу, ой... неприличные звуки...

Апофеозом события стали пронзительные вопли старух за забором, разразившихся невероятными проклятиями в адрес обоих оборванцев, имевших наглость прислониться к забору двух почтенных жительниц Северной слободы, не имея на то ни права, ни предписания законных властей.

Это стало последней каплей. Джерома поразила икота, от которой Брента его мгновенно излечила, даваясь смехом и слезами. И они убрались от благословенного дома двух жительниц, обессилев от переживаний и смеха.

Разумеется, дом достался ей недорого, есть кровать, колченогий столик, ещё кое-какую мебель прежний хозяин не захотел взять с собой и великодушно оставил ей. Две девчонки, нанятые на рынке и сама хозяйка, вычистили дом от чердака до погреба, и вот теперь, улёгшись на тощем матрасике в изнеможении, Брента наконец-то поверила, что жизнь налаживается.

Дело за малым - разобраться в тонкостях этой самой жизни.

Несколько дней, прожитых в Тиране, внешне явили ей спокойствие и благолепие. Там, где ранее стояли эшафоты и пылали костры, теперь растут цветы и кустарники. Память о позорных столбах и казнях стыдливо прикрыта весенней зеленью роскошных цветников, засаженных тёмно-розовыми тюльпанами.

Сколько она может судить, никто не пытает ведьм прилюдно, не сжигает еретиков и еретические книги, похоже, костры более не популярны. Значит ли это, что глава Ковена несколько поумерил пыл, и стража не хватает подозрительных женщин прямо на улицах?

Сколько можно судить из рассказов мастера Джерома, заподозренных женщин теперь не душат в собственных постелях, чаще просто лишают силы и дара, а потом тихо вырезают их семьи.

Не похожи жители столицы на запуганных: рынки шумят, купцы торгуют, воры воруют, люди и нелюди играют свадьбы, хоронят стариков. Брента криво улыбнулась собственным мыслям, а что ты ожидала увидеть? Пылающие денно и нощно костры? Крик и плач, застилающие столицу, как дым костров?

Ты сама, твои погибшие наставники, братья и сестры по дару, изломанные судьбы их детей и внуков, погибшие надежды всех, имеющих Дар и сердце... как это можно забыть?!

Их всех или почти всех убивали прилюдно, зрелищно - с проклятиями, ритуалами, кострами, пылающими до небес. Магия заклинаний почти всегда причиняет боль, в том числе и целительская магия. А магическое пламя костров даже не даёт милосердной возможности умереть от болевого шока.

Брента уткнулась лицом в подушку, о, Творец, укрепи моё сердце, не дай растерять священный гнев, помоги отомстить.

Уснуть не получалось, стоило ей начать погружаться в дрёму, как на границе восприятия возникал неясный шум, звуки странно напоминали ссору двоих: оправдывающиеся интонации мужского голоса и скорбные - женского. Что за безобразие тут происходит?

Брента решительно поднялась с постели. Явно призрак развлекается, и за этого пакостника заплачено двенадцать королл... не много ли?

Развоплотить его не получится, если он сам не захочет уйти и если не сможет вспомнить от чего именно погиб. Одно дело, если человек убит металлом, а если он убит магией или погиб от яда, тут дело другое. А уж если в момент заклятия оговаривалось некое невыполнимое условие, то душа останется в мире навсегда, и я не завидую тому, кто рискнет в этом домишке поселиться.

Так, смотрим сквозь сумрак и что же мы видим? Это не призрак, это дух, точнее, душа, привязанная к артефакту, как интересно... И где этот, проклятый Творцом артефакт? И потом, разве бывают чернокожие призраки? Брента молча разглядывала нестарого ещё мужчину с абсолютно чёрным лицом, видимые части тела тоже чёрные, и чернота отливает фиолетовым! Вон босые ноги видно, и живот мелькает в вырезе странно короткой, едва ли до пупка туники. Это скорее жилет, чем туника, шаровары длиной до середины икры, а побрякушками увешан... с ног до головы - серьги, браслеты на запястьях, предплечьях, на левой щиколотке, в пупке торчит здоровенное золотое кольцо! Кольца даже на пальцах ног!

Брента уселась поудобнее, опершись спиной о стену:

- Ну и чего тебе не спится ночью, уважаемый?

Призрак передразнил её позу, усевшись на невидимый табурет... нет, скорее, в кресло, ишь как развалился.

- Значит, ты меня видишь?

- И слышу тоже. Может быть, побеседуем?

- О чём мне с тобой беседовать, смертная?

- Ну, скажем, о той скуке, что владеет тобой...сколько лет?

- Много мне лет, - буркнул призрак.

- Спать не даёшь, беседовать не хочешь. Чего тебе надо от меня?

- Да мне вообще ничего от тебя не надо!

- То есть, ты желаешь и далее жить в этом облике, в этом доме... без смертных соседей?

- Есть другие предложения? - призрак поправил браслет на правом предплечье.

- Мы могли бы стать друзьями, собеседниками, лично я нуждаюсь в единомышленниках. Да и в помощниках тоже нуждаюсь. И в шпионах.

- Вот как, - призрак неожиданно заинтересовался, - и зачем тебе шпионы? С кем ты враждуешь?

- Ты ведь не просто призрак, верно?

Чёрный оскалился утвердительно. Набор зубов у него впечатляющий, боюсь, он и при жизни был не совсем человеком, особенно впечатляют верхние клыки... они ещё и убираются к нёбу, как у змеи!

Брента помотала головой, сбрасывая странное оцепенение, рассмеялась, да... покойный наставник был прав - она просто притягивает неприятности. Дух-колдун, а возможно, душа шамана, заключённая в артефакт - такое только ей могло встретиться! Может быть, некогда могущественный волшебник проиграл магический поединок и навсегда лишён силы заклятием. Или всё же он владеет силой, но только чтобы служить победителю, не более того!

В любом случае не позавидуешь бедолаге - призываемый из артефакта единственно для службы ненавистному врагу, к тому же - невидимый, лишённый не только полноты жизни, но и просто общения, убитый в магическом поединке мужчина, но не убиенный дух. Согласна, тут любой характер испортится.

Нет уж, с такими друзьями и врагов не нужно. Хорошо бы узнать, как освободить его, подарив посмертие и покой.

- Ты ведь проиграл магический поединок, не так ли?

Чернокожий переменил позу в «кресле», теперь он закинул ногу на ногу и болтал босой ногой с окольцованным мизинцем.

- Не твоё дело!

- И тебя привязали к артефакту.

- Ну и что?

- Я могла бы помочь освободиться.

Чёрный захохотал, он катался по невидимому «дивану», хватался за живот, тыча в Бренту пальцем, и умирал от смеха.

Брента спокойно изучала собственные ногти, не обращая внимания на чернокожего, затем встала, затеплила небольшой очаг.

Каву сварить, что ли, да со всем доступным удобством подождать пока господин колдун не выплюнет хохотунчика - размышляла ведьма, похоже его прихватило надолго.

Однако, хохот резко оборвался.

- Кава хасунская? - как ни в чём не бывало осведомился чёрный.

- Да, сорт «Голубая долина». Будешь?

Призрак злобно сузил глаза:

- Издеваешься?

- Кто над кем издевается… тут ещё надо выяснить, - буркнула Брента, не сводя глаз с сосуда, в котором пена уже поднималась шапкой,- ты запах чуешь?

- Конечно!

- Тело ведь тоже обретать можешь?

Призрак вздохнул. Брента кивнула: понятно, хозяин артефакта давно умер, какое тут тело?

Поколебавшись, всё же разлила каву в две чашки, проворчав:

- Как ни крути, гость в доме...

Чернокожий «передвинул» кресло поближе к столику с напитком.

- Так зачем тебе шпионы?

Брента поморщилась. Ей самой было уже не до знакомства. Как можно спокойно жить, учить девочку владеть силой, если по дому шляется непонятный и всезнающий призрак. Купила дом, называется! Но кто же мог знать, что тут обретается такой экзот, ха! Неприличные звуки!

- Ты лучше скажи, зачем аптекаря донимал?

- Э-э-э, мнэ-э-э, госпожа... неприличные звуки... - передразнил чернокожий, - шарлатан твой аптекарь.

- Пусть так, но донимал зачем?

- А я первый спросил про шпионов, - призрак перевернулся на живот.

- Кстати, как тебя зовут?

- А тебе зачем? - насторожился он.

Брента закатила глаза:

- Тебе трудно ответить? Неужели твоё имя настолько неприлично, что его нельзя назвать вежливой собеседнице?

- Вежливой? - хмыкнул чёрный, - да ты за два мгновения успела меня трижды оскорбить! В моё время с тебя бы уже шкуру содрали и, набив солью, выставили на перекрёстке дорог!

Брента опешила:

- Зачем?

- Что «зачем»?

Брента закрыла глаза и пару раз стукнулась лбом о косяк двери.

- Начнём сначала! Разреши, уважаемый собеседник, представиться: меня зовут Брента. Я купила этот проклятый дом для себя, рассчитывая тут жить. Могу ли я справиться о твоём благословенном имени или мне до конца дней обращаться к тебе «эй, ты, чернокожий!»

Призрак встал с «дивана», выполнил затейливый, явно церемониальный поклон:

- Моё имя Бен-Асатур из рода Сияющих В Ночи.

- Не угодно ли тебе, благородный Бен-Асатур, развлечь меня беседой, раз выспаться не позволяешь?

- Ты не назвала имя своего рода.

- Я сирота.

- Я тоже, но имя рода и родовая татуировка у меня есть.

- А у меня нет. И никогда не было. Я подкидыш.

- Что за мир, святая Матерь...

- Да уж какой есть. А твой мир лучше? Это надо придумать такое: привязать к миру живых душу без тела, да ещё навсегда.

- А у вас это разучились делать?

- А у нас не умели так делать, да и не умеют. И слава Творцу!

- Зато детей бросают на произвол судьбы, да у нас за такое лошадьми разрывают!

- Разрывали, ты хотел сказать.

Призрак вымученно вздохнул:

- Слушай, иди-ка ты спать! Надоела!

Брента обрадовано юркнула в постель:

- Спокойной ночи, благородный Бен-Асатур.

И заснула, ещё не донеся головы до подушки.

Призрак повисел над ней, повздыхал, да у него все ночи спокойные - такие же спокойные, как и все дни. Новая хозяйка дома не показалась ему глупой или ограниченной старухой - ему понравилось, что она не орала, не попыталась швырнуть в него тяжёлым предметом. Не стала выпытывать место хранения артефакта.

Бен-Асатур легко рассмеялся - у этой Бренты явно все достоинства с частицей «не»: «не швыряла», «не выпытывала», «не орала», «не пугалась», «не колдовала». Даже кавы предложила, как принято в приличном доме, причём, уважая «гостя», налила ему первым. Забавная старуха ему досталась в соседи, шпионы-то ей зачем?

Предвкушая развлечение, Бен-Асатур прямо-таки кровожадно потёр ладони, существование становится интересным. Одно дело - портить жизнь старому аптекарю, помешанному на собственном здоровье, а другое дело непонятная и забавная старуха с дурацким именем, не имеющая рода.

Утром, открыв глаза, Брента увидела Бен-Асатура по-прежнему сидящим в «кресле».

- Приветствую тебя, благородный Бен-Асатур.

- И тебе хорошего утра, женщина.

- Спасибо, что позволил выспаться сегодня. Не возражаешь, если я буду одеваться и помоюсь в твоём присутствии?

Признак хмыкнул, отвернулся и серьёзно ответил:

- Я не буду смотреть, тебя устроит?

- Устроит, спасибо. А вопросы задавать можно?

- Задавать можно.

- Понятно, задавать можно, а вот ответов можно и не дождаться.

- Такое тоже возможно.

- Этот принцип работает в обе стороны, уважаемый Бен-Асатур.

Призрак осклабился, да, он не ошибся, скучно ему не будет.

- Ты ведь привязан к артефакту, верно?

- Допустим.

- И он спрятан в доме?

- Что, хочешь поискать носитель моего образа? - прищурился на стену чернокожий.

- А сколько таких желающих было?

- Только за прошлый век восемнадцать человек, - честно ответил призрак.

- Понятно. Нет, не вижу смысла искать, артефакт находится у тебя, скорее всего одна из множества побрякушек.

- Умная соседка мне досталась, - покивал призрак, - а прочие искали, как ты понимаешь.

- Дом-то хоть до основания не сносили? Всё, можешь смотреть.

Призрак обернулся.

- Значит, артефакт привязки в твоих руках, но покинуть этот мир ты не можешь... Или не хочешь?

- Да по-разному,- вздохнул Бен-Асатур.

- И сколько раз тебя обманывали те, кто обещал помощь?

- Много, со счёта сбился ещё пару веков назад.

- Ясно. Ко мне привязаться можешь?

- Допустим, но зачем это мне?

- Уважаемый Бен-Асатур, очень давно, в странной книге без начала и конца, мне доводилось прочесть упоминание о некоем маге. Имя его не помню, но автор утверждал, что этот колдун мог привязывать побеждённых врагов к этому миру навечно, помещая дух и образ в драгоценные камни.

Чернокожий вскочил с «кресла»:

- Его звали Кри-Анн!

- Не уверена. Тогда мой наставник усомнился в правдивости описания ритуала привязки. Напрасно, как я теперь понимаю. Да где теперь наставник и та книга...

- А книга, книга где?!

- Неизвестно. Наставник казнён, церковь Творца-Вседержителя могла изъять библиотеку. А могла и сжечь, еретические книги сжигались в те годы.

Брента резко остановилась, в сосуде для варки кавы плеснула вода. Она кивнула свои мыслям: брат Зо! И библиотека ордена!

- Что? - с надеждой спросил призрак.

- Пока не знаю, но одна мысль у меня есть. Но это нескорое дело. Мне понадобится где-то седмица, чтобы найти одного монаха. И попросить. Хорошо попросить!

- Если нужно золото, укажу место, где один из хозяев зарыл деньги.

- Благородный Бен-Асатур, разреши попросить тебя об одолжении.

Призрак насторожённо кивнул:

- Со мной будет жить маленькая девочка, возможно, она тоже захочет с тобой поговорить. Ты не станешь возражать против ещё одного жильца?

Чернокожий почесал кончик носа.

- Не стану, женщина.

Так, каву варить уже некогда, Брента увязала шарфом волосы, сунула за пазуху кошелёк.

- Я ухожу, надо успеть в тысячу мест одновременно.

- Доброй тебе дороги и удачных дел.

Брента поклонилась, стоя на пороге:

- Доверяю тебе наш дом, Бен-Асатур. До встречи.

Насторожила охранные чары. Призрак выглянул из чердачного окна, кивнул и исчез.

Мастер Джером пригласил гостью присесть на топчанчик. Счастливый мангуст свернулся клубочком на её коленях. Брента спросила, не переставая поглаживать друга:

- Ну что девочка?

- Спит после завтрака, воспаление почти исчезло.

- Вот и хорошо, приводи малышку в мой дом нынче, как стемнеет, ей ещё нельзя выходить на солнце.

- Выпьешь кавы со мной?

- Нет, спасибо. Спешу!

Не слушая возражений мастера, Брента вручила ему корзинку фруктов, коробочку с пирожным для Оми и только что ощипанного цыпленка для мангуста.

- Варум скоро растолстеет, куда ему ещё и цыпленка? - ворчал Джером, - он соседскими мышами наедается до полного изнеможения. Всех крыс передавил у почтенной Антеры. Да и Оми половину еды ему скармливает!

- Ничего, детей и зверьков нужно баловать. Изредка. Значит, они подружились?

- Ещё бы! Целыми днями в прятки играют.

Варума она осторожно положила на топчанчик, - вечером увидимся, друг!

Вынырнула из тени у ворот в гномью слободу. Имя мастера Трома и названное собственное имя подействовали волшебным образом: стражники посторонились без единого звука. Слегка кивнув, Брента вошла в ворота и быстрым шагом направилась к мастерским.

Нынче мастер Тром принимал её в помещении с большими окнами. И без промедления перешёл к делу.

- Я нарисовал твою фиту. Вот смотри: лезвия длиной шесть гномьих вершков, слегка изогнутые руной «кроу», Обрати внимание - заточка в полную длину клинка здесь, по выпуклой стороне руны, а заточка три четверти вогнутой части - напротив.

- Почему шесть вершков, а не традиционных пять?

- Ты ведь хотела посох? Тогда при твоём росте, - гном прищурился, - в почти пять с половиной локтей... той длины посоха, что ты пожелала - три локтя - маловато, не находишь?

- Значит длина посоха...

- Два с половиной локтя.

- Объясни, мастер.

- Это будет не посох - трость. Зачем старухе в посох в столице? Вызовешь подозрения, начнут следить, тебе это надо? А лезвия будут выскакивать с обеих сторон. Длина единицы оружия с выдвинутым лезвием - чуть меньше двух локтей.

- Нетрадиционное решение, мастер Тром.

- Согласен. Но ведь и заказ не традиционен: двойная фита, распадающаяся на два клинка с оперением, да ещё и в бамбуковом футляре.

- А оперение где?

- А вот здесь оно и будет - на одну четверть с противоположной стороны основной заточки клинков. Я предлагаю форму оперения «ласточкин хвост».

- Концы раструбов хвоста загнуть в противоположную сторону от острия клинка, сделать пилообразными и заточить, как пилу.

- Принимается. Теперь смотри сюда: механизм выбрасывания лезвий магический и срабатывает при разделении трости надвое несильным рывком в стороны. Логично? Идём дальше: лезвия прячутся при обратном складывании трости - до щелчка. Устраивает? Хорошо. И последнее: тростью можно работать, как посохом, не разделяя клинков. Кстати не удивляйся…, выпущенными они направлены в разные стороны, чтобы соблюсти правильный баланс.

- А лезвия?

- Механизм магический, поэтому выберешь спусковое слово для второго варианта. И слово обратного срабатывания. Устраивает? Хорошо! Теперь о материале: я предлагаю серую ирумскую сталь с добавлением чешуи в пропорции шесть к четырём. Рукояти будут спрятаны в бамбуке. Я рассчитал, что вес одного клинка без футляра - чуть меньше одной десятой таланта.

- Мне нужно зачарованное оружие с привязкой на крови.

- Сегодня в полночь сделаем привязку прямо к заготовке. Пусть куётся с хозяйской кровью, не забудь завтра принести чешую. Бамбук будет зачарован, укреплён без нарушения гибкости ствола. Есть ещё пожелания?

- Скорее вопрос, за счёт оперения концы трости будут шире остального древка?

- Не будут, оперение складывается по ширине клинка.

- Это невозможно!

Мастер Тром и ухом не повёл.

- Стоимость оружия двадцать золотых королл, половину сейчас.

Брента без звука выложила десять золотых.

- Завтра за полстражи до полуночи принесёшь восемь мер чешуи - по четыре на каждый из клинков. Стражники пропустят.

Брента молча склонилась в поклоне.

Глава 6

Его преосвященство не пожелал для себя положенных при встрече почестей и мановением десницы прекратил начавшиеся было приветствия. Он прибыл в этот дальний монастырь Империи не затем, чтобы выслушивать ненужное.

Его известили красным сигналом тревоги. Не доверяя никому, его магичество явился, можно сказать, во всем блеске славы - телепортом, и не обнаружил никого в пределах видимости, кроме настоятеля, брата Унцо.

Быстрым шагом оба направились в покои настоятеля. Его преосвященство успел продрогнуть, это на Юге весна, а вот в средней полосе - совсем наоборот.

Брат Унцо усадил гостя в любимое кресло, поближе к огню, сам же расположился слева от его преосвященства за небольшим рабочим столом, погребённым под книгами, свитками и непонятными рисунками.

- Ваше преосвященство, вам доводилось слышать о пророчестве Семерых?

- Оно довольно часто упоминается в летописях вековой давности, однако, мои учёные библиотекари безуспешно пытались найти полный текст. На него слишком часто ссылаются исследователи магической составляющей мира, не раскрывая его сущности.

- В каком-то смысле оно найдено, ваше преосвященство. Увы, это не оригинальный свиток пророчества, а часть летописи, довольно большой отрывок на хасунском языке. Я могу ручаться только за точность перевода с хасунского, ибо сделал его сам, - он с поклоном передал гостю довольно длинный свиток, - должен признаться, меня всегда интересовали личности этих Семерых.

Его преосвященство весьма аристократично приподнял правую бровь.

- Имена их так и остались неизвестными, но личности четырёх, как мне кажется, установлены. По здравом размышлении я решил, что это стихийные волшебники, двое мужчин и две женщины. Трое прочих, как можно предположить по косвенным признакам, маги, посвящённые трём известным вам стихиям из четырёх, кроме земли.

Настоятель помолчал, собираясь с духом:

- Остальное вам надлежит прочесть самому. А теперь прошу простить меня.

Настоятель стремительно вышел из кабинета, не дав себе труда поклониться. Крошечный монастырь, управляемый братом Унцо, опустел четыре дня назад. Он своей волей разослал семнадцать монахов в длительное путешествие под благородным предлогом поиска летописей времён девятой династии правителей Хасуна. Хасун граничил с Империей, строго говоря, везде. А где не граничил непосредственно, имел свои, часто немалые интересы, направленные в сторону Империи. Так что условие поиска звучало внушительно и не вызвало ненужных вопросов.

Братья достойно приняли свою ношу, а также немалые средства для изысканий и отбыли. Их не найдут, ведь он, брат Унцо, тоже маг. И маг не из последних. Следов не отыщут. Брат Унцо слишком стар и слишком умён, чтобы не учитывать все возможные последствия своего поступка. Он допускал с большой вероятностью, что архиепископ не постесняется сровнять монастырь с землёй для устрашения возможных причастных. Скорее всего, его магичество так и поступит, убирая ненужных свидетелей. Поэтому последние три дня брат Унцо прятал в тайниках драгоценные рукописи, книги, артефакты и золото.

После долгих размышлений, взвесив все доводы «за» и «против», настоятель принял решение уведомить архиепископа о найденном пророчестве, но… кто сказал, что брат Унцо, и его монахи обязаны принять, пусть не мученическую, но всё же смерть от рук или карающей магии его преосвященства? Настоятель побеспокоился снабдить каждого из монахов письменными указаниями, все они разбредутся по разным монастырям Империи, выполнив поручение брата Унцо.

Теперь его очередь исчезнуть. С пророчеством и делом рук своих главе Ковена придётся разбираться самому. Настоятель монастыря Славы брат Унцо исчезнет, а вместо него по дорогам Империи побредёт старый хасунец-монах, путешествующий в поисках истины. Последние несколько лет брат Унцо не одобрял деяний его преосвященства. Пусть теперь глава Ковена сам решает, что ему делать с пророчеством и где искать виновных.

Брат Унцо подобрал небольшой заплечный мешок, поправил капюшон тёплого плаща, подтянул повыше походные сапоги, в последний раз оглядел свою комнату и нырнул в темноту подземного хода. Механизм надёжно запечатал вход...

Его преосвященство дочитал летопись глубокой ночью, допил всё вино, предусмотрительно выставленное на отдельном столике, даже перекусил твёрдым, монастырским сыром и нетерпеливо ударил в маленький гонг, призывая настоятеля.

К моменту, когда его преосвященство отчётливо понял, что на его зов никто не придёт, он обошёл почти бегом весь монастырь. Никого! Эта старая сволочь Унцо! Кипя злобой, усилием воли подавляя разрушительный гнев, его преосвященство, тем не менее отдал должное изворотливости старого настоятеля. Понимая, что всякие следы искать бесполезно, он всё же запустил поисковое заклинание - с ожидаемым результатом.

Затем хладнокровно выстроил дремлющую ловчую сеть, опутывая вход, приёмную и кабинет настоятеля. Если Унцо или любой другой монах пожелают вернуться, их ждёт приятная неожиданность. Его преосвященство не пожалел силы на сторожевое заклинание, отслеживающее живых неудачников, решивших навестить монастырь.

Упаковав все бумаги в сорванный со стены гобелен, он исчез в телепорте.

А спустя некоторое время, вдоль его ловчей сети аккуратно пробрался небольшой кот.

И сеть приказала долго жить.

Этот кот, скорее, котёнок, неосмотрительно затёр лапкой узловой элемент нанесённого рисунка, и узор заклинания бесславно и безобидно погас, не успев послать сигнала создателю.

Получив в любопытную кошачью морду небольшой откат от разрушенного заклинания, кот заверещал, подпрыгнул и приземлился на кресле настоятеля, где просидел очень долго, тщательно вылизывая вставшую дыбом шёрстку. Затем обошёл вокруг погасшей ловчей сети, пренебрежительно помочился в её центре, с аппетитом доел остатки сыра и, подобно его преосвященству, отбыл по своим кошачьи делам.

Утро брата Зо началось необычно: вопреки собственному утверждению о продолжительном отсутствии, с первыми лучами солнца появился его преосвященство, глава Ковена и прочее и прочее... в состоянии, близком к буйному помешательству, а иначе чем объяснить его попытку напасть на собственного секретаря?

Брат Зо неторопливо посторонился с пути его преосвященства и всего лишь слегка подправил его движение, но этого хватило, чтобы врезаться в дверь своего кабинета собственной его преосвященства спиной. Брат Норт ещё успел подумать «хорошо, что не головой», засмеялся очередной попытке неожиданно напасть на брата Зо и исчез за дверью, бросив не оборачиваясь:

- Меня не беспокоить до утра!

Брат Зо покивал вслед начальнику и спокойно ушёл в Тень. Аккуратно держась в Тени за его плечом, честно прочитал свиток пророчеств.

В свете общения с магами, имея некоторое смутное понятие об энергиях, как источнике магических сил, он не слишком хорошо понял написанное. Но осознал, что поиски смысла следует оставить тем, кто в этом разбирается лучше него, а таких в пределах видимости всего один, точнее - одна. И, наверное, Агил. Есть же где-то и полный список пророчеств этих Семерых.

Да и не похож текст списка на пророчество, скорее это научные изыскания волшебников, как стихийных, так и не очень стихийных. Значит ли это, что изначально не существовало вражды меж двумя силами, или правильнее их назвать магическими школами?

Брат Зо добыл из Тени кошелёк с золотом и пожелал отобедать в таверне «Золотой бык». Точнее, позавтракать.

Против ожидания обеденный зал таверны оказался набит битком, несмотря на ранее утро. Брат Зо огляделся в поисках свободного места за столом или хотя бы свободного табурета. Его со всем уважением перехватила на пороге дочь трактирщика и пригласила в закуток за стойкой, к маленькому столику на двоих.

- Почтенная Брента велела встретить тебя, брат Зо.

- Велела? - брови монашка удивленно приподнялись.

- Она сказала, если господин монах пожалует ещё раз, предложить ему каву, а также сыр с его далёкой родины, и объяснить господину монаху путь к её дому.

- С удовольствием позавтракаю, милая девушка. К сыру желательно бы кислого молока, впрочем, можно и не кислого, маленькую пресную лепёшку, и тех замечательных жареных креветок, что готовит здешняя повариха.

Сыр имел мало отношения к настоящему горскому сыру, но брат Зо не стал придираться, с аппетитом позавтракал, а подоспевший к концу трапезы Ламар охотно снабдил его указаниями, как найти дом уважаемой Бренты. И, конечно же, тут же позабыл об этом.

Брат Зо прикупил на рынке корзиночку сладостей, пару мерок ранних вишен и вскоре вежливо раскланивался с двумя старухами-соседками Бренты, которые громким шёпотом сообщили ему, что соседка вернулась домой гораздо позже полуночи, похоже, она еле переставляла ноги... не то от усталости, не то от выпитого, но до сих пор не появлялась в пределах видимости. Только маленькая девочка, взявшаяся неведомо откуда, изредка маячит в окне, и богопротивная зверушка бегает по двору.

Брат Зо благосклонно кивнул, обе старухи, как по команде, развернулись и ушли в дом, а монашек вежливо постучал в дверь.

Тонкий голосок поинтересовался из-за двери, что ему нужно.

Брат Зо попросил передать уважаемой Бренте, что её хочет видеть старый знакомый, после чего присел на нагретую утренним солнцем ступеньку крыльца и впал в транс, наблюдая из Тени, как к корзинке крадётся маленький мангуст, приближаясь, подобно коту, боком.

Брат Зо перехватил зверька в прыжке, но удержать не сумел, зверёк заверещал, подпрыгнул, и тут дверь распахнулась от пинка - девчонка с криком подхватила Варума.

Брат Зо медленно склонился в поклоне.

- Я приветствую маленькую госпожу... Могу ли я войти в твой благословенный дом?

- Можешь, брат Зо,- ответил голос Бренты из-за двери,- я как раз сварила каву, ты присоединишься?

- Благодарю, с удовольствием. - монах передал смутившейся девочке корзинку с подношением.

- Спасибо, уважаемый! - малышка неловко, но старательно скопировала поклон брата Зо.

Дом очень понравился монаху, особенно пол, выстеленный крашенными досками, по которым так приятно шлепать босиком. В нишах невысоких, но широких окон стоят пузатые вазы с полевыми цветами. Прохладная кухня, на которой его принимали хозяйки, понравилась ему более всего - старый низенький столик, толстые циновки из соломы, на которых так приятно сидеть, а можно и прилечь, если будет такое желание. Четыре подушки, как заведено в хасунских домах.

Новенькие чашечки для кавы, выполнены в хасунском стиле, с тремя углублениями с наружной стороны для пальцев и толстыми стенками, долго хранящими тепло.

- Брат Зо, разреши представить тебе Оми, она будет жить со мной. Оми, это брат Зо, учёный секретарь его преосвященства, главы Ковена магов.

Оми поклонилась, брат Зо ответил милостивым наклонением головы, и внезапно насторожился - на периферии зрения мелькнуло нечто непонятное.

Брат Зо внимательно осмотрел чернокожего... кто бы это мог быть? Не человек - это точно.

Брат Зо вопросительно уставился на Бренту.

- Это призрак?

- Я бы так не сказал, - чёрный ухмыльнулся во все зубы.

- Скорее дух, - ответила Брента, - это тоже жилец моего дома, его зовут Бен-Асатур из рода Сияющих В Ночи.

- Это честь для меня - познакомиться с представителем знаменитого рода Сияющих.

- Тебе известен мой род? - осведомился чернокожий, - я впечатлён!

- Боюсь, достойный Бен-Асатур, что известен он только мне.

- А что с этим достойным родом не так, брат Зо?

- К сожалению, уважаемая Брента, этого рода больше не существует

- И давно?

Призрак помрачнел:

- Я последний в роду.

- Мне довелось недавно прочесть мемуары трёхсотлетней давности некоего лекаря, принадлежащего двору последнего из покойных эльфийских владык. Примечательно, что лекарь посвятил небольшую главу представителям этого рода. Признаюсь, меня поразили возможности магов и воинов этого истреблённого эльфами рода, кроме того, автор утверждал, что представители рода… не совсем люди.

- И ты решил поделиться прочитанным, - решила Брента.

- Иное чтение меня привело к тебе, почтенная Брента.

- А именно?

- Что ты слышала о пророчестве Семерых?

Брента задумалась.

- Наставники упоминали об этом, но вот по какому поводу, не помню. Бен-Асатур, а ты слышал что-нибудь о таком пророчестве?

- Я должен подумать. Не могу сказать «да», но и отрицать не получается.

- Я сегодня прочитал некую рукопись, полученную его преосвященством из неведомого источника. Содержание рукописи встревожило, и я решил поделиться, как ты выразилась, прочитанным.

- Я и достойный представитель рода Сияющих готовы выслушать твой рассказ.

К концу повествования монах даже несколько охрип. Глубокое молчание было ему ответом.

Бен-Асатур уселся в «кресле» поудобнее:

- Желательно иметь список пророчества в оригинале. Ты говорил, достойный брат, что это перевод с хасунского. Но желательно знать, с какого языка это перевели на хасунский. Я подозреваю, что источник написан на староэльфийском. По переводу судя, некие Семеро напророчили нынешние гонения на ведьм, а затем, как в сказке о «Бедном герое Итаре», придёт дева, ликом прекрасная, уничтожит несправедливость и врага. Звучит не слишком серьёзно.

- Однако его преосвященство считает этот перевод серьёзным. Он не только читал его. Суди сам - вчера архиепископ исчезает в телепорте, по его уверениям - на две недели. А возвращается сегодня в состоянии, близком к бешенству, запирается в своих покоях и читает этот свиток. Скорее всего, он знает что-то ещё, чего не знаем мы.

- Может быть, - протянул призрак, - тем более надо найти оригинал.

Брента снова разлила каву по чашкам, благодарно кивнула Оми, нарезавшей сыр.

- Меня другое интересует, Бен-Асатур. Кто они, эти Семеро?

- Меня смущает сама форма пророчества, - возразил монах, - беседа семерых магов, из которых двое совершенно точно стихийные ведьмы, прочие частью эльфы, а частью непонятно кто. Что это за пророчество, в тексте которого маги спорят о способах применения силы? Да и главная фигура выглядит странно - некая дева, «тёмная взором, но спасённая». И, скажу честно, особенно меня тревожит реакция его преосвященства на этот свиток.

Брента решительно кивнула свои мыслям.

- Я сегодня же пройдусь по книжным лавкам и поспрашиваю торговцев амулетами. Бен-Асатур, как звали того мага, ты вчера упоминал его имя?

- Кри-Анн, уважаемая Брента.

- Брат Зо, мы ищем книгу с упоминанием имени этого мага. Возможно, она была изъята и находится нынче в библиотеке ордена. Я точно помню, книга не имела обложки, а также не имела начала и конца. Первый лист слегка обгорел справа внизу. Мы можем надеяться, что ты её поищешь? Она написана на общеимперском.

- Сделаю, что смогу. Есть в северной части города лавка - торговца зовут Агил, полугном, передай ему от меня благодарность за книги и попроси о помощи от моего имени. Он любитель книг, лавка его переполнена книгами, там просматривается чёткая система хранения и учёта, несколько сундуков набиты старыми летописями, и это только те, что я видел.

- Я плохо читаю на эльфийском, а уж на староэльфийском…- Брента сокрушенно махнула рукой, - Бен-Асатур, ты пойдешь со мной? Две головы лучше, чем одна.

- Обязательно, - чернокожий впал в задумчивость.

Оми сделал нерешительный жест, привлёкший внимание собеседников.

- Что такое, дитя моё?

- А можно мне с вами? Три головы тоже лучше.

- Хорошо, ты будешь меня сопровождать. Только наденешь чёрный шарф и смотреть будешь сквозь него, надо пока поберечь твои глазки.

Девочка согласно кивнула, подхватила мангуста и отправилась разыскивать спрятанные им сандалии.

Брат Зо поклонился собеседникам и ушёл в Тень и вынырнул на заднем дворе скромного дома, почтенного Зиона, благонамеренного купца, отошедшего от дел. Осмотрелся... аккуратно положил на подоконник округлый голыш серого цвета, вот так. Теперь достойный Зион вскоре даст о себе знать, не позднее полуночи его посыльный явится за братом Зо.

Глава Теневой гильдии поможет любимцу Тени.

Брат Зо ухмыльнулся представив переполох среди охраны, когда глава обнаружит сигнальный камешек на своём окне. Кое-кто из охраны, возможно, лишится не только места и оплаты за службу.

Секретарь архиепископа вышел из Тени уже в своей комнате. И очень вовремя, надо сказать - звук гонга, призывающий секретаря, повис в воздухе. Брат Зо быстро сменил облачение на домашнюю одежду, сцепил руки в замок и заскользил Тенями к покоям патрона.

- Брат Зо, нынче вечером ты сопровождаешь меня к его величеству. Императрица устраивает приём в честь приезда своего младшего брата, ты понадобишься мне - этот юный принц глухонемой, но отличается любознательностью, и, как утверждают, магическим даром.

Его преосвященство, принявший ванну, возлежал на массажном столе, укутанный тонкой льняной простынею, обложенный горячими булыжниками и потел. Монах-лекарь кивнул секретарю на выход и показал ему один палец - ясно, через одну стражу брат Зо получит горский массаж, который его преосвященство считал слишком жестким.

Глаза патрона блаженно прикрыты, короткий отпускающий жест в сторону собеседника, брат Зо поклонился и отправился в зал для воинских упражнений.

В летний дворец они направились в сопровождении свиты его преосвященства: патрон в паланкине, секретарь пешком. Его преосвященство ненавидел паланкины, никому не признаваясь, что его... укачивает. Вот так, господа мои, глава Ковена магов, его преосвященство, грозный патрон главенствующей церкви… блюющий в паланкине, если путь занимает более двух лиг. Целители-маги помочь его преосвященству не смогли. Или не сумели.

Брат Зо невозмутимый, как и всегда, подтянутый, тонкий, как стилет, скользил широким танцующим шагом по правую руку. Архиепископ слышал его размеренное дыхание и привычно раздражался - этот монашек выглядит, как наследный принц в изгнании, даже тонкие руки в традиционном замке поражают аристократичной хрупкостью.

Брат Зо поправил капюшон тёмно-серой парадной мантии, цвет вполне соответствует титулу «любимец Тени». Хотелось бы мне знать насколько госпожа Тень меня любит, и в чём ещё может выражаться её любовь?

Вспоминая различные странности, сопровождающие его всю жизнь, брат Зо осознал отчего предпочитал затенять окна, почему наставники разрешили ему занять самую дальнюю комнату в монастыре Вайн-Тай, да ещё и в одиночку (а попробуй не разреши тому, кто может влиять на разум).

Стало очевидным кто и как помогал ему быть незаметным в той, первой половине жизни, когда он умудрялся выворачиваться из таких безнадёжных положений, что у напарников, бывало, тряслись руки и отнимались от напряжения ноги.

Мерно шагая справа от паланкина, брат Зо уже привычно взглянул сквозь сумрак на патрона... и едва не споткнулся. Его магическое преосвященство представился ему опутанным разноцветными линиями, некоторые из которых переливались радужными оттенками, были и такие, что отливали оттенками синего, точнее, ядовито-синего.

Значит, так и выглядит узор заклинания, припоминаю... господа маги всё толковали об узорах, которых на мне не оказалось. Что же такое наверчено на его преосвященстве? Странный вопрос, защита, конечно же! И явно не одна! Да ведь маг Зарин говорил ему об этом, он ещё и трактат собственный подарил.

Маг видит узор, выстраивая заклинание, но стоит его отпустить или спрятать в амулет, узор истаивает и остаётся некий объёмный каркас, который тоже увидеть нельзя.

Кто сказал «нельзя»? Брат Зо ухмыльнулся под опущенным на лицо капюшоном... магам, возможно, и нельзя, а вот ему... Много полезного отмеряет ему Госпожа сумрак щедрой рукой.

Его преосвященство вышел из паланкина у основания длинной лестницы.

Брат Зо в который раз любовался беломраморным зданием, созданным четыре века назад архитектором из Хасуна, Джи-Туаном из рода Больших Мечей и магом Ауре из рода Поющих-на-заре. Говорят, эти двое были больше, чем друзьями. Два таланта, органически дополняющие друг друга, были побратимами. Это кажется невероятным - гном и эльф побратимы? Проще соединить в кровном братстве орла и змею...

Поднимаясь по широкой лестнице белоснежного мрамора, брат Зо, затаив дыхание смотрел, как постепенно, медленно проявляются «призрачные» колонны.

Это зрелище всегда завораживало. Говорят, маг Ауре был родом из эльфийских лесов, именно там, на землях Поющих-на-заре, росли огромные призрачные кедры. Об этих кедрах брат Зо читал восторженные воспоминания путешественников: издалека этих деревьев почти не видно, но по мере приближения проявлялись и становились видимыми сначала матово светящиеся оранжево-красные стволы, а потом в немыслимой вышине расцветали пышные сине-зелёные кроны - тоже по мере приближения... И всё это в прозрачном, пронизанном лучами света воздухе...

Колонны вырастали, поднимаясь кверху, дугой охватывали площадку лестницы, вот проявился купол портика, невесомо парящий на немыслимой высоте. И вот уже зазмеились тонкие золотые арабески на южной стороне колонн, брат Зо выяснил, что неведомые мастера протачивали в изысканном мраморе бороздки, куда заливали расплавленное золото. Магия могла и не такое в минувшие века.

Ни один король правящей династии так и не осмелился осквернить сияющую белизну ступеней коврами. Сегодня слуги, встречающие гостей, одеты в белое с золотом, и брат Зо поёжился – очень уж неуместным выглядит его преосвященство на ступенях кружевного дворца. Оба они подобны воронам - пурпурному и серому - низкие капюшоны клювами выдаются вперёд, обувь звонко цокает по мраморным плитам, точь-в-точь когти злобной птицы.

Следуя за патроном, монах держался слева сзади и не удержался, чтобы не прикоснуться к любимой четырёхугольной хасунской вазе в рост человека. На стороне, обращённой к идущим, извивался среди водорослей гигантский осьминог с глазами, в которых светился почти человеческий разум.

Малый зал её величества, венценосной Сарикэ был отделан совершенно в хасунском стиле, впечатление нереальности охватывало присутствующих, стоило им ступить на изысканный паркет.

Высокие окна распахнуты наружу, и лёгкие тёплые сквозняки играют прозрачными занавесями лимонного цвета.

Розово-серые и сизо-синие тона расписных сосудов в нишах идеально сочетаются с бледно-золотыми шарами перекати-поля, свободно парящими в воздухе на разных уровнях, а золотистые рыбки снуют в трёх идеально круглых прозрачных сосудах невиданных размеров. И ничего, кроме рыбок и воды в этих сосудах нет.

Деревянный навощенный паркет являл почти незаметные глазу орнаменты из драгоценных пород дерева трёх оттенков жёлтого, и орнаменты эти причудливо преломлялись в стеклянных сосудах с рыбками.

Ни единого сидения не было в зале. Зато было около сотни приглашённых, дожидающихся выхода их величеств.

Глава церкви благословил присутствующих широким жестом и церемонно раскланялся с ближайшими вельможами. Брат Зо поместился за его спиной слева.

Императорская чета не заставила себя ждать, и брат Зо в который раз подумал: «день и ночь».

Тёмно-бронзовая кожа императрицы матово сияла в вечернем освещении, её наряд настолько незаметен по сравнению с внешностью, что брат Зо затруднился бы описать во что была одета венценосная Сарикэ. Экзотическая красота императрицы являла тёмные волосы в мелкую кудряшку неровно остриженные до плеч по последней моде, жёлтые топазовые глаза - вот и всё, да ещё разрез глаз, обычный для хасунцев, но тем не менее от её лица невозможно было отвести глаз.

В противоположность жене рыжеволосый император был белокожим, загар решительно не желал украшать его величество, сочетание огненных волос и чёрных мерцающих глаз казалось столь же необычным, как и внешность её величества.

Справа от императора замерла фигурка подростка в хасунских шелках. Налобный обруч мальчика прижимал буйную гриву неожиданно белоснежных волос, казавшихся ещё белее на фоне призрачного интерьера. Глаза мальчишки понравились брату Зо: огонь, мерцающий за стеклянной дверцей. К тому же кожа мальчика была светлой, не белой, нет, но гораздо светлее, чем у сестры.

Лёгкий гул разговоров отсекался шелестом шёлковых одеяний, явно зачарованных на поглощение звуков, в двух шагах от беседующих видишь раскрывающиеся рты - не более. Забавное зрелище.

Наблюдая из-за спины патрона, брат Зо удостоверился в справедливости предположения: юный принц обучен читать по губам. Языком глухонемых владеет не каждый собеседник, но, читая слова по движению губ, чувствуешь себя, пусть и немым, но хотя бы не глухим.

То, что мальчика этому обучали, не подлежит сомнению, а ещё научили понимать язык тела собеседника, а уж мимику - обязательно! Брат Зо мог достоверно определить, в каком именно монастыре мальчик получил воспитание. По всем признакам получалось, что сей отрок обучался в монастыре Вайн-Тай. Уже то, как он отслеживает пространство вокруг сестры говорит о многом.

Поклон его преосвященства всего на одно мгновенье опередил почтительное коленопреклонение брата Зо. Приветствуя юного принца, тот опустился на колено, прижал по-горски левую руку к груди и склонил голову.

Ответный поклон принца был поклоном младшего старшему.

- Приветствую старшего собрата, - сказали руки подростка.

- Не здесь и не сейчас, - ответил брат Зо.

Руки мальчика изобразили вопрос.

- Терпение, господин.

Архиепископ ещё оборачивался, а диалог был уже закончен, брат Зо поднялся с колена.

Юный принц обратил взор к главе Ковена, руки засновали на уровне груди.

- Его высочество обращается с просьбой к главе церкви, - бесстрастно перевёл брат Зо.

- Это честь для меня, - ответная любезность не заставила себя ждать.

- Его высочество просит разрешения посетить библиотеку ордена, он наслышан о редких книгах, являющихся достоянием Империи, и желает ознакомиться с ними.

- Двери нашего гостеприимства широко открыты для принца, - поклонился его преосвященство, - я назначу вам провожатого.

Брат Зо поднес руки ко лбу, повёл широким жестом вокруг, повернул открытую ладонь от себя.

Принц прервал перевод небрежным жестом, указав подбородком, а затем и рукой на брата Зо. Это вышло несколько высокомерно, монашек заметил, как шевельнулись уши патрона и воззвал к госпоже Сумрак.

Его преосвященство слегка поклонился - как пожелает принц, одновременно посылая в сторону мальчика следящее заклинание, сейчас маячок прилипнет к основанию черепа под волосами, и перемещения принца можно будет отследить. А позже и услышать всё происходящее вокруг мальчишки.

Заклинание медленно поползло к мальчику, огибая встречные препятствия, брат Зо отчётливо видел его, как сине-белую полосу тумана. Мгновенным усилием воли он подставил туманной полосе горлышко невидимого сосуда и заворожённо наблюдал, как следящая сеть втягивается в полость, и сосуд плавно «поднимается», принимая форму овала, стоящего на конической ножке...

А потом сосуд беззвучно исчез, и его преосвященство едва заметно улыбнулся, удачно получилось, мальчишка ничего не заметил.

Брат Зо прикрыл глаза и отступил в сторону, давая дорогу их величествам, одновременно наблюдая, как свита архиепископа с четырёх сторон аккуратно определяет по периметру зала непонятное заклинание. Он отметил, как странно заволновались золотые рыбки, заметавшись в своих сосудах, как внезапно заклинание ушло в пол, как рыбки внезапно же успокоились, а императорская чета обменялась быстрыми взглядами…

Брат Зо проследовал вдоль бледно-оранжевой линии заклинания, слабо светившегося сквозь дерево. А потом увидел, как в приоткрытую дверь проникли две кошки, украшенные золотыми колокольчиками, прикреплёнными по периметру ошейников.

Одна из них, вальяжная откормленная красотка с леопардовым окрасом, повернула налево от двери, а вторая, оказавшаяся чёрным, как уголь, котом с непомерно длинными задними ногами, повернула направо.

И брату Зо, единственному из всех, довелось увидеть невероятное: сеть, так тщательно уложенная магами вдоль стен, перестала быть! После того, как оба животных обошли зал для малых приёмов по периметру.

Брат Зо едва не рассмеялся вслух, вот теперь понятно, почему не работает следящая сеть в покоях королевы! В Империи кошек не очень любят, держат ручных горностаев, мангустов, даже хорьков, ибо все они исправно ловят мышей и давят крыс. А хасунцы в последние годы вывели десяток пород кошек… да, остаётся только удивляться… маги не замечают очевидного - кошки антимагические животные!

Быстрый взгляд в сторону свиты патрона... все спокойны, сосредоточены, а его преосвященство уже оглядывается в поисках секретаря. Брат Зо сцепил руки в замок, потупил взор и стремительно переместился за спину патрона.

- Где этот проклятый Творцом секретарь? - голос его преосвященства способен заморозить уже застывший лёд.

- Здесь, господин... - шелест едва слышен.

- Ступай к королеве, она желает видеть тебя.

Венценосная Сарикэ приветствовала монаха по-хасунски - взмахом расшитого лимонным шёлком веера. Монах же приветствовал её по-горски: преклонил колено и поднес к губам конец пояса.

Его величество приподнял бровь.

- Это приветствие горского воина, мой император, адресованное госпоже, как жене господина, - и её величество любезно сообщила мужу, что видов приветствий у горцев более пятидесяти. Горский этикет не сложен, но полностью исключает всякое панибратство даже между близкими родственниками. Он также предписывает уважать женщину, независимо от расовой принадлежности, возраста и состояния здоровья.

Брат Зо поклонился, подтверждая сказанное.

- А что означал поклон принца, адресованный вам, брат Зо? - император всерьёз заинтересовался.

- Это поклон младшего старшему, ваше величество.

- Вы хотите сказать, что принц рода Хранителей считает вас старшим?!

- Разумеется, ваше величество.

- Они воспитанники одного монастыря, мой повелитель, но статус брата Зо выше, чем у неофита, которым до сих пор считается мой брат.

- Но теперь вы монах. А кем вы были до принятия пострига?

Брат Зо произнёс недрогнувшим голосом:

- Убийцей, ваше величество.

Император широко открыл глаза:

- И вы так спокойно заявляете мне об этом? Интересно... И кого вы убивали, могу я спросить?

- Магов, ваше величество.

Царственная чета переглянулась...

Юный принц сложил ладони лодочкой и оттолкнул их о себя, брат Зо поклонился и затерялся среди гостей.

Глава 7

День прошёл не слишком плодотворно.

Брента с малышкой и призрачным волшебником успели побывать в четырёх книжных лавках, посетив последней лавку почтенного Агила так искренне обрадованного весточкой от брата Зо, что это выглядело немного забавным.

Торговец не знал, куда усадить приятную гостью с очаровательной внучкой, чем угостить и как развлечь.

Он слышал и читал о пророчестве Семерых, но точного списка оных пророчеств не видел никогда. Поиски обгорелого тома ни к чему не привели, почтенный Агил никогда не покупал повреждённые книги, о чём теперь искренне сожалел.

Конечно, он не мог видеть и слышать Бен-Асатура, о чём сожалел сам призрак. Ему очень понравился торговец-книгочей, помешанный на книгах. Ещё при жизни призрак владел лучшей библиотекой на континенте, и теперь он с волнением узнавал некоторые из них, бережно вынимаемые Агилом из ящиков.

Разволновавшийся чернокожий впал в глубокое молчание, поместившись за спиной Оми. Он перечитывал бы эти книги бесконечно, как же он понимал толстенького книгочея... сам он уже почти не тосковал по утраченной жизни, но его теперешняя нежизнь была поистине тяжела невозможностью читать, писать картины, учиться и творить волшебство в полной мере. А ещё невозможностью отомстить врагу! Но что толку сожалеть о несбыточном?

Девочка свернулась в большом кресле и внимательно наблюдала за «дядей Агилом», который суетливо подтаскивал короб со свитками на староэльфийском поближе к гостье. Нечто тёмное висело над его правым плечом, постепенно истаивая, и книгочей морщился, поднимая правую руку до уровня плеча.

Повинуясь непонятному порыву, Оми поднялась на ноги, аккуратно прихватила Агила за штанину и подвела к Бренте:

- Пусть он сядет!

От повелительных интонаций в голосе ребёнка дрогнули занавески в прохладной комнате.

Растерянный Агил присел на невысокую скамеечку у ног Бренты.

- Что с тобой, малышка? - осторожно спросил он.

- Это не со мной «что», а с тобой, - девочка положила руку ему на плечо, - болит?

- Да, болит, - растерянно сказал Агил, - перед дождём всегда болит, ревматизм, знаешь ли.

- Нет.

- Что «нет»? - вмешалась Брента.

- Это не от дождя. Смотри! - девочка повела рукой вдоль предплечья и тёмная полоса, выступившая на рукаве туники, была видна даже Агилу, как и зелёные огоньки в глазах девочки.

Брента поймала взгляд Агила, растерянный, потрясённый, какой-то восхищённо-обречённый... и толкнула воздух в его сторону.

Агил засуетился, подтаскивая короб с книгами поближе, сунул девочке вазочку с орехами, остановился, как внезапно разбуженный, и обратил к Бренте непонимающий взгляд.

Брента ответила столь же непонимающим взглядом, испросила разрешения посмотреть содержимое короба, занявшись рукописями под руководством Бен-Асатура и одновременно пытаясь привести мысли в порядок. Если верить наставникам, малышке рано творить волшбу. Сама Брента столкнулась с проявлением собственного дара в восемь лет, как почти все из стихийных, но Оми «проснулась» ещё до наступления шестилетия. С этим тоже надо что-то делать! С пятилетней крошкой не договоришься о «великой тайне» молчания, это всего лишь маленький ребёнок, всё ещё честный, лишённый притворства, пока не умеющий лгать в принципе!

Усилием воли Брента взяла себя в руки. Дома, все мысли и разговоры дома, надо пересмотреть свитки этого казавшегося бездонным сундука и потом домой, посоветоваться с призраком, может быть, вызвать брата Зо!

За три с половиной стражи они перечитали почти все рукописи и безрезультатно. Добрый хозяин вернулся в лавку, а гости читали, читали, читали. Малышка даже вздремнула в кресле после того, как опустошила вазочку с орехами и небольшое блюдо сладостей, запив съеденное водой. Сундук наконец-то показал дно, и, сердечно распрощавшись с хозяином дома, гости вышли в тёплый сумрак вечера.

Тело просило движения после долгой неподвижности в жёстком кресле. Две фигуры, маленькая и большая, двинулись к дому, разминая затекшие от сидения ноги.

Малышка сняла шарф, теперь можно, солнце почти село, глазам ничего не угрожает в сумраке, становившемся всё гуще. Как удачно она нашла девочку! Бренте казалось, что это судьба, или даже некая предопределённость. Откуда следует? Ну, посудите сами, в первые же часы в столице найти стихийную ведьму, успеть до полной потери зрения несчастной девчонкой, тут же найти дом, удачно продать чешую, обзавестись единомышленниками. Брента подсчитала, сколько времени прошло с момента её возвращения и оказалось - чуть более седмицы. Однако... резво она начала, ничего не скажешь!

Призвав сумеречное зрение, уверенно свернула в переулок... оказавшийся тупиком! Брента ругнулась под нос на собственную невнимательность, Бен-Асатур хмыкнул, оценив нетривиальный оборот речи.

Прикусив язык, Брента повернула к выходу из тупика, держа малышку за руку. Жаль, что она не может проводить тенями никого из живых, увы, не дано. Ребёнку давно пора спать, она всё же поспала днём - это хорошо, для здоровья полезно. Правда, ела только орехи и сладости, так что плохая из Бренты мать... или, скорее бабушка...

Они вновь зашагали по глухой улочке... здесь живут не слишком бедные люди, так что заборы гораздо выше, чем в рыбачьей стороне, здешним хозяевам явно было что терять.

Бен-Асатур внезапно насторожился:

- Стой! Впереди непонятная возня, слышу троих!

Брента резко остановилась, отпрыгивая к глухому забору. И очень вовремя, надо признать...

Трое заходили с разных сторон...

Брента задвинула девочку за спину, поставив перед ней матовую стену тумана.

В отличие от троих подонков она хорошо видела в темноте - три небритые рожи на троих, неожиданно добротная одежда на двоих, и лохмотья на третьем, оружия при них не видно. Впрочем, это не значит, что его нет.

- Ну что, старуха, догулялась? - осклабился левый из них, не то главарь, не то самый торопливый. Полагалось бы попугать старуху с девчонкой, ножичками поиграть, а он в темноте разобрал, что перед ним старуха… интересно… Амулет ночного зрения прикупил для подвигов? Ну да ладно, тут тебя и закопают!

Брента толкнула впереди себя воздух и двое мешками осели в пыль, выхаркнув кровь из перерезанных глоток. Бен-Асатур залюбовался, он сам не сделал бы лучше - зрелищно и кроваво!

Вожак попытался дёрнуться и даже выхватил из правого сапога нож. Спелёнатый воздухом, вздёрнутый на пару локтей над землёй, с перехваченным горлом... он скулил, таращась в ужасе на ведьму, ну ещё бы! Брента знала, что её глаза в моменты слияния со стихией пылают зелёным огнем!

Брента ослабила воздушную петлю на горле:

- Кто тебя послал?

Вожак попытался закашляться с целью потянуть время, но тонкое жало воздуха, ставшего клинком, вошло в коленный сустав! Он не успел завопить, глотку ему сжало с силой, недоступной смертному, и он прохрипел:

- Да никто, никто! Сами пошли!

- Спрашиваю ещё раз: кто тебя послал за мной?

Вожак задергался, как жук на верёвочке:

- Никто, сказал же - никто! Отпусти-и-и-и...

Бен-Асатур проявился перед смертником, видимый только Бренте.

- Прикончи его, это всего лишь убийца.

Брента вогнала ему воздушный стилет в ухо. Собаке собачья смерть!

Не обращая внимания на опорожнённые кишечники бандитов, стойко игнорируя мерзкий запашок, обшарила карманы трупов. Как ни странно, обрела некоторую сумму денег, два грубо выполненных амулета непонятного назначения из самородного золота, сорвала с шей покойников три деревянных кружка с вырезанными на них непонятными знаками, хозяйственно прибрала неплохой засапожник и только после этого вернулась к девочке, укрытой полосой тумана.

- Уходим!

Бен-Асатур подумал, что малышка непременно впадёт в истерику при виде неаппетитных трупов... Но Брента не обманывалась, жизнь на улице приучила Оми к самым разным и не всегда аппетитным подробностям бытия.

Домой они добрались быстро, всё же Брента когда-то неплохо знала город, некоторые переулки уже не существовали, но там, где нельзя было пройти насквозь, они перелетали в темноте, переносимые ставшим вдруг плотным ветром.

Уложив засыпающую на ходу малышку в постель, Брента нырнула в погреб, обозрела запасы еды, маловато осталось, завтра сходим на рынок, надо пополнить запасы.

Отрезала кусочек окорока, достала из ларя ржаной хлеб, которым славилась таверна «Золотой бык» и, наскоро перекусив, устроила военный совет.

- Если хочешь знать моё мнение, нужно срочно вызвать монаха! Девчонка не владеет собой настолько, чтобы осознавать опасность, а секретарь архиепископа способен помочь, уж ему-то по силам найти малышке надлежащее убежище.

- Думаю, ты прав. Завтра найдём монаха и ...

- Никакого «завтра»! В моё время бытовало высказывание «до завтра ещё дожить надо». А ты уверена, что доживёшь?

- Согласна! Сможешь найти его сейчас?

- Если ты скажешь, где именно его искать, найду! А прочёсывать каждый дом в этом городе...

- Зачем же каждый? Достаточно заглянуть в резиденцию архиепископа.

- А если его там нет?

- Логично... будем искать. - Брента воззвала к госпоже Сумрак, - помоги, сестра, мне нужно войти и выйти.

Серые тени закружили по комнате, и, предваряя просьбу, высветили сапфировые молнии присутствия любимца Тени в стороне, явно противоположной резиденции...

Заворожённый красотой пронзительно-синих молний Бен-Асатур, ахнул.

- Сможешь найти по этому следу?

Призрак поклонился.

Брента заварила каву, накрыла сосуд старой шалью - для сбережения тепла, устало опустилась на корточки, сползла на циновки, свернулась клубочком, что за день...

Похоже, она даже слегка вздремнула, поскольку очнулась от прикосновения тонкой руки к плечу.

- Бен-Асатур рассказал мне главное, уважаемая Брента. Что ты можешь добавить?

Брента молча выложила содержимое карманов трёх неудачников из переулка.

Амулеты брат Зо сунул в рукав мантии, а вот деревяшки с неведомыми знаками сжал в кулаке так, что Бен-Асатуру стало как-то неуютно...

- Я должен ненадолго уйти, но вернусь немедленно, как только улажу одно дельце... с неким умником, кому эти трое верно служили. Ждите!

Достойный Зион не спал, планируя на завтра множество неотложных дел, образовавшихся после визита своего патрона. Искать книгу без конца и начала, с обожженной страницей... Во всех лавках! Сколько дел, сколько дел! Уложил полученные золотые короллы в шкатулку, насторожил охранные чары и обернувшись, узрел брата Зо, как ни в чём не бывало сидящего в кресле и потягивающего неплохое вино из его бокала...

Достойный Зион так и не успел пригубить драгоценный розовый мускат, маленький монашек смотрел на него сузившимися глазами поверх бокала, и Зион чётко осознал - это его смерть сидит в хозяйском кресле, смотрит темными провалами глаз из-под капюшона... его патрону нет нужды угрожать смертью, он сам ходячая смерть...

Крик застыл в глотке, руки беспорядочно хватали воздух...

- Полстражи назад твои ублюдки... попытались напасть на двух женщин... находящихся под моим покровительством, - еле слышный шелест поплыл по комнате, - я прикончил всех троих... не скажу, что смерть их была лёгкой...

Едва слышная речь, перемежаемая точно рассчитанными паузами, окончательно превратила Зиона в камень, а поскольку достойный Зион так и не обрёл голос, монах продолжил:

- Обещаю тоже самое тебе... если единственный волос… упадет с голов этих особ... Что будет с твоей семьей, уважаемый Зион... я тоже могу тебе рассказать - во всех подробностях... Не знал? Зато теперь ...ты знаешь... главное... мне известно, кто они и где живут... За ними проследят, я уже распорядился... а вот это подарки... чтобы ты побыстрее осознал происходящее...

Брат Зо медленно выложил перед бледным до синевы Зионом три деревянных медальона.

- Если одна из этих женщин... не дай Творец... прищемит пальчик дверью, скажем, старшая... а младшая просто споткнется на ровном месте и ушибёт ножку... ответит твой старший внук. Или, не приведи Творец, им не хватит запасов продовольствия... Или, не дай Творец... они пожалуются… на кого-либо ещё из твоих бойцов... ответит твой второй внук. Я обеспечу тебе место в первых рядах, когда твою вторую невестку… недавно родившую очаровательных близнецов, поведут к пылающему костру... Что будет с несчастными младенцами... я не берусь предсказать... но ты сам знаешь, что делает его преосвященство с ведьмовским семенем.

Торговец хватал воздух распяленным ртом, а маленький монашек так же неслышно шелестел:

- Ты хочешь сказать... что счастливая мать обеих девочек не ведьма... понимаю... а ты уверен в этом? Твой первый сын погиб... напомнить при каких обстоятельствах? Второй же из достойных сыновей достойного отца... а! ты думал я не знаю о втором... пусть внебрачном... но сыне... который решил стать отцовским преемником... он оказался талантливым, способным мальчиком и уже сейчас подаёт большие надежды, не так ли? И будет подавать впредь, если его батюшке не придёт в голову стать самоубийцей... или по досадному недоразумению... его батюшка решит, что со страшненьким, но маленьким... монахом можно лукавить... или использовать слово «невозможно» ... если монашек велит сделать это невозможное... Я понятно выражаюсь, уважаемый Зион?

Потрясённый Зион склонил голову перед патроном, да... придётся исполнять повеление господина - искать эту проклятую горелую книгу и рукопись Семерых! За любые деньги, как было сказано! Или выкрасть, если продавец откажется продать...

Он, глава Теневой гильдии Зион, непозволительно расслабился, и вот маленький патрон незатейливо указал его место, чего никогда не позволял себе ранее... значит, пришло время отработать долг.

- Я всё понял, патрон. Не обвиняй меня в неблагодарности и позволь загладить вину этих недоумков. Кто эти женщины? Соблаговоли просветить, где они живут и чем помочь в первую очередь.

- Улица Роз, дом в конце улицы, с трёх сторон солончак, слева - живут две вздорные старухи. Старух переселить в другое место. Если заупрямятся... найди мирный способ повлиять на них. Дом будет стоять пустым... Немолодая женщина и девочка лет пяти... Каждые три-четыре седмицы наполнять погреб провизией, кстати, охлаждающее заклинание не забудь обновить. Спросишь у немолодой госпожи, что ей нужно. Мы поняли друг друга, достойный Зион?

Глава Теневой Гильдии поклонился.

- Тронут твоим вниманием, а теперь проводи меня к выходу, уважаемый хозяин, мне не хотелось бы заблудиться в незнакомом месте...

Выпроводив страшного гостя, Зион рухнул в кресло, налил полный бокал вина и выхлебал недешевую влагу, как воду... Повторять не стал, ибо завтра предстоит много дел, но уснул он с великим трудом... Как этот монах вошёл в дом, опутанный защитой, осталось на совести самого монаха.

Брат Зо вышел из Тени прямо перед призраком, заставив Бен-Асатура отшатнуться, а мангуста раздраженно зашипеть.

- Я уладил недоразумение, уважаемая Брента. Теневая гильдия более не побеспокоит тебя и опекаемую тобой малышку. Более того, завтра... а точнее, уже сегодня утром глава гильдии обеспечит тебя всем необходимым... постарайся не скромничать, гильдия не обеднеет.

Брента переглянулась с призраком, сказанное звучало странно в устах монаха церкви Творца-Вседержителя.

- Ты хочешь сказать, брат Зо, что у тебя в подчиненных старый Оверн, глава теневых?!

- Старый Оверн плохо кончил, уважаемая Брента... и не без моей помощи. Не смотри так, словно настал конец света... я ведь не всегда был монахом, как ты понимаешь. Всё-таки «дракон» остаётся «драконом» даже если он монах. А что касается теневых... нынешний глава Гильдии Зион - мой ставленник, если тебе интересно. В сущности, он не совсем скотина, как старый Оверн, но время от времени ему надо напоминать об этом.

Бен-Асатур вмешался в разговор:

- Достойный брат Зо, мы вызвали тебя по важному делу.

Брента обречённо вздохнула:

- Да-а... отвыкла я в лесах от такой стремительности жизни. Одним словом, малышка Оми стихийная ведьма.

Брат Зо прикрыл глаза:

- Вот как... и дар проснулся?

- Не далее, как сегодня вечером... в лавке Агила. Девочка вылечила застарелый ревматизм продавцу летописей. Пришлось подправить ему память, как же я это не люблю, кто бы знал, но пришлось.

- Понимаю, Оми слишком мала и контроля над даром не имеет...

- Мне не удаётся отслеживать такие всплески, да это никому не удастся... Сам понимаешь, наставник должен жить рядом с девочкой, учить, воспитывать. Похоже, у неё редкий дар целителя. И даже я с моим опытом не могу понять откуда она берёт силу. Единственное, что вижу… у девочки редкий и сильный дар. К сожалению, я не наставник и не владею нужными навыками.

Бен-Асатур снова вмешался:

- Девчонка явно не из семьи простолюдинов. Оми ест, как аристократка, достаточно посмотреть, как ловко она управляется с лопаточками для еды.

- Да! Мастер Джером утверждал, что девочка появилась на их улице всего год назад, оборванная, избитая и ничего не помнящая о себе... Малышку сопровождала собака, впоследствии убитая какими-то негодяями. Заметь, на южанку не похожа, на жительницу Империи тоже. А что способна натворить неопытная волшебница с даром неопознанной направленности... я даже представить не берусь.

- Я понял, уважаемая Брента, поместим девочку в монастырь Вайн-Тай, тамошний настоятель достойный человек и мой бывший наставник. Ему можно доверить драгоценную жизнь стихийной волшебницы, а уж целительнице точно найдется дело в монастыре. Пусть малышка пока поживёт там.

- Осталось уговорить девочку, - обронил призрак.

- Ничего, - отозвалась Брента, - Варум поможет!

мангуст поднял голову и взглянул в глаза Бренте, переступил лапками, усаживаясь поудобнее на её колене.

- Варум, я тебя прошу, сохрани мне девочку. Поможешь?

Мангуст оперся передними лапами на её живот повыше пупка и внимательно всмотрелся в лицо хозяйки. Затем совсем по-человечески вздохнул и свернулся в хозяйских руках.

- Он поможет, - Брента прижала к груди старого друга и спутника.

Вернувшись в резиденцию, брат Зо двинулся прямиком в купальню. Позднее время ему не помеха...

Вытянувшись в маленьком бассейне и откинув голову на бортик, предался размышлениям. Надо спланировать день так, чтобы светлое время дня посвятить делам своих... он усмехнулся, да, теперь уже своих людей. И нелюдей. Да что там говорить, ему и самому не мешало бы разобраться с собственным даром. Но это подождёт. Девочка важнее.

Передумав принимать ванну, резко встал. Он посетит монастырь сейчас, пока населяющие его ученики и наставники спят. С досадой заметил отсутствие полотенец в пределах видимости, эх, как бы высушиться...

И замер - его обернула волна тёплого воздуха, мгновенно сдувшего влагу с тела. Он с нежностью обратился к неведомой силе, мысленно произнеся изысканную благодарность. Тёплый ветер обдул его ещё раз... Потрясающе!

Надо спешить, поэтому он торопливо переоделся в бережно хранимый горский наряд, опоясался ритуальным кинжалом и стремительно ушёл в Тень.

Настоятель монастыря Вайн-Тай, мастер-воин первого ранга, наставник Ас-Мэй открыл глаза, проснувшись, как от толчка. В его кресле, освещённый неярким светом луны, сидел постаревший Орис Золотая Голова и с нежностью смотрел на старого наставника. Орис опустился на левое колено, приветствуя наставника.

- Мне не снится? - хрипловатым со сна голосом вопросил Ас-Мэй.

- Нет, наставник, это я и во плоти, - почтительно ответил брат Зо, - не сомневайся также и в своём рассудке.

Ас-Мэй торопливо покинул ложе, поднял ученика, и повернув к свету, жадно всмотрелся в лицо.

- Мальчик мой, что с тобой сделала жизнь?!

- Слегка пожевала наставник, но всё же выплюнула! - засмеялся брат Зо. – ты здоров и полон сил, слава Творцу.

Брат Зо обнял учителя, провёл руками по его плечам, взывая к неведомой силе, прося оберегать драгоценного старика с душой дракона и воина, от всей души желая ему здоровья и долголетия. Прижался лбом к его ладони, да живёшь ты вечно, наставник.

- Садись, рассказывай, ты голоден?

- Нет, наставник, не беспокойся. Я ненадолго к тебе, сегодня - ненадолго. И с просьбой.

- Так! - старик потряс головой, собираясь с мыслями, - давай по порядку! Как ты здесь очутился?

- Показать?

Наставник кивнул. И брат Зо исчез! И появился за спиной учителя. Прошелестел тихо:

- Наставник...

Ас-Мэй округлил глаза... вот это новость, ходящий Тенями ученик!

- И я не один такой, наставник. Нужно сохранить девочку с редким даром стихийного целителя, дитя найдено совершенно случайно.

- Тобой?

- Нет, наставник, другой стихийной ведьмой... но в отличие от меня, настоящей волшебницей и с развитым даром. Её учили ещё до известных тебе гонений. В настоящее время я служу главе Ковена в качестве секретаря. И признаюсь, служба уже давно тяготит меня.

- Как ты попал к нему?

- Меня представил первый советник короля, почему-то он счел меня способным повлиять на его преосвященство. Как оказалось, напрасно. Глава Ковена недоступен для внушений, и, если позволено так выразиться... его дар сжигает его же изнутри. Но всё это потом, сейчас я нуждаюсь в помощи братьев Вайн-Тай.

- Ты можешь положиться на меня. Когда вас ждать?

- Благодарю, наставник, жди нас сегодня. И до встречи! Мне пора, я исчез прямо из резиденции архиепископа. И если меня хватятся...

Наставник молча отдал поклон в ответ на поклон ученика и в тот же миг остался один...

Подошёл к широко распахнутому окну и всмотрелся в начавший светлеть восток, вот начали розоветь ледники на обеих вершинах …Какая неожиданная встреча! Любимый ученик, сын его старого друга...

Невероятная новость как-то не слишком удивила его, он прекрасно помнил все странности этого талантливого мальчика, вроде того неосознанного желания, так злившего наставников... жить в тени, в настоящей тени. Свет дня словно бы раздражал сначала ребёнка, затем юношу... а ныне выяснилось, что это влияние Тени. Одна странность разъяснилась, правда, спустя почти тридцать лет...

Брат Зо успел вернуться в свою комнату вовремя, вот ещё одна странность - он всегда и везде поспевал вовремя, пусть и в последний миг, но вовремя! Не может ли это быть даром госпожи Сумрак?

Снял горский наряд, повалялся по постели, смял нужным образом подушку. Добыл из шкафа одну из многих хранившихся там повседневных мантий, отпер двери своей комнаты.

Поколебавшись, отправился на кухню, где получил из рук брата Мей-Ти миску с ванским салатом, обильно сдобрил зелень острым соусом и выхватил из-под ножа Мей-Ти здоровенную горбушку хлеба. Брат Зо отрицательно покачал головой на предложение отведать омлет, одобрительно кивнул на соответствующее предложение относительно мяса. И быстро уничтожил всю снедь в пределах протянутой руки, вызвав необидный смех главного повара, подсунувшего ему мисочку сметаны под правую руку.

Склонился перед поваром в поклоне, показав ему сложенные лодочкой ладони в благодарственном жесте, и ретировался с кухни.

Солнце едва позолотило шпили башен королевского дворца, как в дверь дома деликатно постучали два благообразных немолодых приказчика, а за воротами маялся здоровенный грузчик, державший под уздцы крупного мула, запряжённого в гружёную повозку.

Недавно проснувшаяся Брента как раз допивала каву, намереваясь доесть и вчерашний хлеб. В планах значился поход на рынок за продуктами, или визит в любимую таверну за готовой едой, следует что-то и для девочки прикупить, не кормить же малышку одним хлебом. Правда, там ещё и немножко ветчины есть...

Трое прибывших низко поклонились сердитой хозяйке, старший приказчик выступил вперёд:

- Мой господин, достойный Зион, приносит свои искренние извинения за вчерашнее... недоразумение, госпожа.

- Недоразумение? - прищурилась Брента.

- Да, госпожа, - с твёрдостью ответствовал старший, - именно так! Он просит тебя принять этот груз в знак того, что ты не держишь обиды на хозяина ... тех трёх неудачников. Мой господин уверяет тебя также в том, что подобное никоим образом не повторится, напротив, твой дом и его обитатели отныне под его покровительством и охраной всех, кто ему служит. Мой господин также велел сообщить тебе, достойная госпожа, что отныне и до конца твоих дней будет снабжать твой погреб продуктами. Тебе достаточно сжать в руке этот амулет и следующим утром всё будет доставлено в твой дом. Разумеется, я обновлю заклинание холода и оставлю соответствующий набор амулетов. Также я привез постельное белье, немного посуды, добротную одежду для девочки, и привезу всё то, чем ты пожелаешь оснастить или украсить этот благословенный дом.

Забавляясь, Брента слушала многословную речь приказчика, ничуть не обманываясь приличными манерами, слишком приличными... для того, чтобы быть истинно приличными.

- Довольно, уважаемый. Вы можете заехать во двор, я принимаю извинения и груз. Продукты в погреб - это в кухне справа от двери. Остальное - выложите в прихожей, я сама разберусь.

Грузчик проворно перетаскал продукты в погреб, твёрдо отказался от платы, пожелал госпоже хорошего дня, и вся троица отбыла восвояси.

Услышав голосок Оми и приветственное верещание мангуста, Брента включилась в утреннюю суету: умывание девочки, совместное купание покорно стоявшего в тазу и казавшегося таким несчастным мангуста, но Брента давно не обманывалась на его счёт - Варум прирожденный актёр.

Брента поманила обоих отмытых за собой в погреб:

- Поможете мне выбрать завтрак, дети?

Девочка осторожно спустилась на пять ступей, Варум приземлился рядом, радостно пискнул и прыгнул на ящичек с тремя куриными тушками.

Прекрасно, один выбор состоялся. Оми растерянно осмотрелась... столько еды... как всё это можно съесть? Девочка начала обход справа, Брента - слева. Что тут у нас? Круг сыра, и даже сорт не из дешевых. Корзинка... открываем... земляные орехи - пригодятся. Копченая треска, вкуснотища! Корзина, корзина, ещё корзина с апельсинами, хм... зелёные апельсины весной, откуда бы? Два окорока. И ещё ящики, ящички, корзины. Мука, масло, кленовый сироп, мешочек кавы!

Оми тоже закончила обход, доложила - овощи, корзинка яиц, набор пряностей, крупы, зелень и вот... Оми протянула корзинку с медовыми пирожными.

Брента засмеялась:

- Дитя моё, пирожные не еда, это баловство, сначала хорошо позавтракаем, ладно? А потом сделаем отвар из вишен и уж тогда... А потом сладкое, согласна?

Оми кивнула. Серые глаза на отмытом круглом личике казались такими взрослыми... Брента отметила, что девочка всё утро неотступно следит за каждым её движением. Ну что ж, поговорим. Вот после завтрака и поговорим.

Набрали в корзину яиц и пока Оми отбирала овощи для салата Брента отрезала кусок окорока, прихватила сырую куриную тушку для Варума.

Всем был хорош домик, однако «летнюю» печь топить дровами нельзя, аптекарь пользовался магическим огнем, амулет огня полон наполовину, сейчас подзарядим его и можно приступить к кухонным делам. Брента вытащила низенький столик для Оми, бросила рядом старую циновку и поручила девочке нарезать овощи для салата. Большая деревянная чаша постепенно наполнилась порезанной вкривь и вкось зеленью, подоспел и омлет. Мангуст давно справился с куриной ногой и теперь терпеливо дожидался окончания трапезы хозяек.

Помыв посуду, они вернулись в дом, расположились на кухне, вишнёвый отвар настоялся, и пирожное дождалось своего часа. Как и Оми.

Бен-Асатур не показывался.

- Что-то наш сосед не показывается, Оми. Не случилось ли чего?

Девочка откусила от пирожного и помотала головой:

- Нет.

Брента покивала, потягивая отвар:

- Сколько тебе лет, Оми?

Девочка показала растопыренную ладошку. Брента опять кивнула, мастер Джером не ошибся, вряд ли малышке больше пяти. Варум подкрался сзади и попытался стянуть кусочек пирожного, но Оми была начеку - прикрыла ладошкой остаток, и Варум «равнодушно» отвернулся. Но едва малышка приподняла ладошку, выхватил последний кусочек и метнулся на плечо Бренты.

Девочка так заразительно смеётся, зубки сверкают на загорелой мордашке, ах - всплеснула ручками, ну и разбойник ты, Варум.

- Дитя моё, нам надо поговорить. Уделишь мне внимание?

Оми серьёзно кивнула. Малышка вообще немногословна, Джером утверждал, что её долго считали немой.

- Ты не просто обыкновенная девочка, Оми. Ты - будущая волшебница. Понимаешь?

Выжидающее... вопросительное молчание.

- Если тебя обнаружат монахи, не приведи Творец... тебе придётся очень плохо. Защитить тебя от всех случайностей я не смогу.

- А брат Зо?

- Он тем более не сможет. Ему это ещё труднее, чем мне.

Малышка тягостно молчала, низко опустив голову, Брента вдруг увидела, как стремительно намокают шароварчики на колене девочки, малышка плакала молча, беззвучно, как плакала всегда, чтобы никто не услышал, не насмеялся, не швырнул объедком, вообще не нашёл маленького зверёныша...

Она молча сгребла девчонку, прижала к себе.

- Ты прогонишь меня? - шёпот так жалостно прерывался, невыносимое отчаяние вдруг повисло в комнате... Брента едва не выронила лежащую на руках девочку.

- Оми! Как тебе такое в голову пришло?! Успокойся, никто тебя не прогонит, разве что сама захочешь уйти!

Малышка заревела в голос.

- Ох, дитя моё...- Брента сама чуть не расплакалась, - брат Зо предлагает тебе приют в монастыре Вайн-Тай, позже мы найдём тебе наставника, и ты станешь великой волшебницей. Лекарем! Ты же вылечила почтенного Агила от ревматизма, помнишь?

- Разве ты не можешь меня учить?

- В том-то и дело, что не могу! Я не наставник, мне многое недоступно из того, что возможно, доступно тебе! Да и опасно, мы обе можем погибнуть. Случайно увидят соседи, мальчишки тебя обидят, а ты что-нибудь наколдуешь - и всё! Брат Зо доставит тебя в горский монастырь, где монахи научат тебя сражаться, ты сумеешь защитить и себя, и меня, и брата Зо. Мы обязательно найдём наставника, и ты научишься правильно говорить со стихиями.

- Ты поедешь со мной?

- Я не смогу всё время быть с тобой, но обязательно буду навещать. Это так же верно, как тебя зовут Оми!

- А Варум?

- Варум отправится с тобой в Вайн-Тай, он будет твоим охранником и другом!

- И он согласен?!

Брента свистом подозвала мангуста:

- Варум, ты будешь охранять Оми?

Мангуст прыгнул на колени к девочке, свернулся клубочком.

- Вот видишь, Варум не возражает против дружбы! Ты согласна отправиться в монастырь?

- А они там не злые?

- Мы спросим брата Зо, я думаю, сегодня он навестит нас! А сейчас давай разберём подарки.

- Какие подарки?

- Сама ещё не знаю, в большой комнате лежат, начинай распаковывать и раскладывай в кучки. Посмотрим, что там такое подарено...

А «подаренного» оказалось немало: три комплекта одежды для девочки - всё добротное, неброских цветов туники, шароварчики, тёплая накидка с капюшоном, сандалии, сапожки, крошечное бельё. Оми перемерила всё подряд, Варум крутился под ногами и кувыркался среди тючков и ящиков наперегонки с девочкой.

Набегавшись и вволю напрыгавшись, дружная парочка уснула в обнимку, а Брента распаковала и расставила посуду, хотя зачем она ей... Готовить она не любила.

Два одеяла из шерсти, два матраца - большой и поменьше. Четыре маленьких подушки, коробка с амулетами, так ... что у нас есть? Угу, десяток «холодилок», три огненных, парочка охранных и даже комариная «пугалка».

Неплохое извинение за «недоразумение», не так ли? Брента аккуратно упаковала детские вещички в тючок, тёплую одежду сложила вместе с обувью, малышке всё пригодится. Сердце защемило, она успела привязаться к девочке, ну ничего... не навек расстаемся, Брента твёрдо решила удочерить малышку.

А пока Оми поживёт в монастыре.

Надо бы сообщить мастеру Джерому об отъезде девочки, прощаться им некогда, она передаст старику привет от Оми и благодарность от себя. Брента подумала и туго свернула маленький матрац, он тоже отправится в монастырь, затем отсыпала примерно полталанта оставшейся после продажи чешуи в старую сумку, плотно обвязала горловину - это подарок настоятелю на нужды монастыря. Увязала три набитых короллами кошеля для Оми, деньги тоже не помешают, девочка будет расти, надо покупать одежду, книги, амулеты для обучения.

Брат Зо застал её сидящей над спящей девочкой.

Глава 8

Его преосвященство покинул резиденцию тайным ходом в сопровождении двух монахов. Все трое переодеты и походят на отставных вояк - крепкие наёмники средних лет, бритоголовые молодцы с татуированными черепами. Умеренно-злобные рожи, пальцы обеих рук оснащены боевыми перстнями, оружие в потёртых ножнах. И у каждого тяжёлая цепь обвивает крепкую шею.

Его преосвященство снабдил монахов артефактом личины, так что из ворот неприметного домишки на окраине столицы нарочито шумно вывели походных лошадей трое имперцев - закалённые в боях ветераны… один Творец ведает каких войн.

Троица пожелала вначале отужинать. Точнее, их главарь возжелал, поскольку из-за королевского приёма не успел не то, что поужинать, но и пообедать. Не успел, ибо творил новую следящую сеть для королевских покоев, благополучно установленную в малом зале.

Сеть, снабжённая неким признаком собственной воли, в данный момент переползала в королевские покои и, если учесть всё задуманное, станет активной не ранее, чем через три-четыре дня. Учитывая прежние ошибки, его преосвященство не стал помещать сеть в артефакт, его агенты также не подбрасывали оного в покои королевы. Свитские монахи просто и незатейливо утопили заклинание в пол зала, дерево прекрасно хранит узор заклинания, не хуже металла, знаете ли...

Товарищи-наёмники посоветовали главарю прекрасную таверну рядом с гномьей слободой, готовят вкусно, цены не заоблачные, тишина, драк там вообще не бывает. Его преосвященство хмыкнул, что это за таверна, где драк не бывает, но повернул коня к «Золотому быку». И недолгое время спустя наёмники во главе с его преосвященством по достоинству оценили, как стряпню, так и тишину, ненадолго прерываемую негромким бренчанием лютни заезжего менестреля. Закончивший трапезу музыкант неторопливо перебирал струны, легко переходя от одной мелодии к другой, похоже, мальчик не зарабатывал сейчас, а просто тихо грустил в своём уголке.

Брату Норту понравился хозяин, встретивший господ наёмников лично и поклонившийся с достоинством. Девушка, почти девочка, одетая в тунику и шаровары до колен, русоволосая головка повязана платком на пиратский манер, быстро приняла заказ, поклонилась и мгновенно испарилась в сторону кухни. Ловко расставив перед ужинающими воинами заказанное, девочка пожелала им приятного ужина.

- Скажи, милая, твой хозяин ведь тоже наёмник... бывший?

Девушка бестрепетно встретила взгляд его преосвященства:

- Господин, вежливый гость может прямо спросить уважаемого Ламара о его военном прошлом.

Главарь наёмников с интересом оглядел девчонку, вот это манеры у трактирной служанки! Девочка, разложившая перед господами наёмниками столовые приборы с правильностью мажордома богатого дома, ещё и порадовала тактичным замечанием. К тому же умница поставила на место залётного наёмника с достоинством девушки из хорошей семьи.

- Спасибо, уважаемая, я понял.

- К вашим услугам, уважаемый гость.

- Как твоё имя, дитя? - спросил второй из них, его череп украшен ало-серой татуировкой, изображающей священного сокола.

- Меня зовут Варие, господин.

- Спасибо, Варие, принеси нам пива.

- Мы не держим пива, господин, есть кава, отвары из ягод, можем выдавить сок из апельсинов. Уважаемый Ламар как раз купил такой механизм у гномов, что давит сок из фруктов. Господин старший лекарь монастыря святого ордена Решающих говорит, что такой сок очень полезный.

- Да? Ну, если полезный, - протянул главарь.

- Угу, и лекарь так говорит, - подхватил второй.

- Тогда нам по большой кружке сока, - заключил третий наёмник.

Девушка исчезла так быстро, что старший из наёмников только глазами хлопнул: надо же, это не служанка, это молния в девчоночьей одежонке. Отдавая серебрушку за троих, старший из воинов передал одну ещё и для Варие. Пригодится на приданое девчушке, хотя такое сокровище умный мужчина возьмёт замуж в одной сорочке, о чём старший наёмников и сообщил Ламару.

Старик-хозяин поклонился вежливому гостю и пригласил бывать ещё.

Его преосвященство выехал с заднего двора первым, спутники замешкались, пропуская вбегавшего в ворота посыльного с грузом за спиной.

Архиепископ недовольно оглянулся, рука дернулась к плётке огреть невежливого простолюдина, однако «наёмник» тут же передумал учить невежу, не рискуя выходить из образа.

Они покинули столицу через Южные ворота, ибо в Западные как раз входил купеческий караван из Хасуна. Тяжело гружёные животные, медлительные повозки, загорелые и запылённые по самые уши возчики, блистающие кольчугами и припорошённые серой пылью охранники - весь этот обычный караванный люд торопился войти в город. Так что господам наёмникам пришлось поворачивать к Южным воротам, досадуя вслух на помеху, а его преосвященство насмешливо заметил, что такова уж судьба несильных мира сего - уступать дорогу сильным.

Они ехали в ряд, не торопясь, почти шагом. Брат Норт молчал, а его спутники изредка переговаривались. Оба они - мастера тайных дел его преосвященства, один из них сильный маг из огненных, второй дознаватель-разведчик. Честолюбивый яркий маг и незаметный серенький кукушонок. Многократно проверенные братья-воины, но… безоговорочно преданными фанатиками их не назовешь. Друзьями их не назовешь тоже. Прекрасно дополняющие друг друга - несколько строптивый, но гениальный маг, иногда опасный, как леопард. Вкрадчивый, как хасунская кобра, разведчик, обременённый привычкой всё подвергать сомнению. Иногда его преосвященство спрашивал себя: брат Левэр самому себе верит хотя бы изредка?

Серьёзные соперники, хмыкнул патрон и покосился на обоих монахов, едущих слева. Брат Орм умудрился привязать целых четыре заклинания к татуировке, украшавшей его череп. От таких изысков наотрез отказался брат Левэр, мастер тайных дел, предпочитающий называть себя главным дознавателем… хотя клановая татуировка у него присутствовала. Левэр вел происхождение от семьи простолюдинов родом из забытой Творцом-Вседержителем деревушки «на краю разведанного мира», давно погибшей от магического урагана. Брат Орм, аристократ в силу рождения, происходил из знаменитого рода воинов. В этом роду через поколение рождались весьма незаурядные огненные маги.

Монастырь Острый Клык показался только к вечеру, неожиданно открылся из-за деревьев - кажущееся небольшим строение на вершине невысокого холма, окружённое со всех сторон лесом.

Три высоченные треугольные башни по углам правильного треугольника заключали мощёный булыжниками двор.

- Необычная архитектура для монастыря, - протянул брат Левэр.

Брат Орм только покосился на спутников, придержав своё мнение при себе. Никаких строений внутри двора не было, должно быть, жилые и прочие помещения расположены внутри непривычно толстых стен «крепости».

Невысокая арка с окованными радужным металлом воротами переливалась на вечернем солнце всеми мыслимыми цветами. У спутников его преосвященства немедленно заломило виски, стоило им проехать под аркой - мощные магические щиты ощутимо давили на сознание. Длилось это недолго, защитные чары опознали гостей, как «своих».

Два дюжих угрюмых монаха приняли лошадей. Никто не встречал приезжих и двое гостей из трёх недоумённо обозревали стены, нависающие над головой, неширокие окна, прикрытые ажурными ставнями, чистейший, словно отмытый булыжный двор. Абсолютно пустой двор...

Крытая деревянная галерея опоясывала стены монастыря с внутренней стороны на высоте двух третей стены. Непонятно, куда увели лошадей... И где тут конюшни? И где люди?

Прибывшие удобно разместились вокруг небольшого овального стола - вчетвером. Настоятель брат Лаур, его преосвященство и двое спутников, умывшихся с дороги, ужинали. Остальные братья, числом десять, расположились в соседней трапезной.

Сколько могли видеть прибывшие, блюда обоих столов ничем не отличались, традиционный ванский салат, овощи, вкуснейшая, запечённая на углях форель. И ключевая вода. И монастырские лепёшки, посыпанные тертым сыром.

Ели молча и не спеша, в соответствии с уставом ордена Решающих. После ужина монахи и настоятель отправились на вечернюю службу, а гости проследовали коротким коридором, сопровождая патрона и дисциплинированно держась на шаг позади.

Брат-маг ощущал медленно растущее напряжение ткани пространства, как щекотку в области солнечного сплетения, брат-дознаватель ёжился, как зябнущий старик. В какой-то момент пути он резко остановился. На него недоумённо оглянулись остальные.

Брат Левэр выругался совсем как наёмник. Архиепископ набрал было воздуху в грудь, дабы поставить на место зарвавшегося монаха.

- Смотрите сами, ваше преосвященство!

Повинуясь указующему жесту, спутники обратили взоры вправо.

И увидели...

Тонкая струйка огня... или это не огонь? Нечто вроде лавы просачивалось сквозь каменную кладку основания стены, выложенного немаленькими валунами. Кирпичная кладка начиналась на высоте половины роста человека. Просачиваясь, струйка неизвестной природы отнюдь не образовывала лужиц на полу, хотя направление «стекания» совершенно очевидно: сверху вниз. На высоте примерно пары вершков от плит пола срывающиеся капли огня таяли в воздухе!

Брат Норт скрипнул зубами и круто свернул в правый проход. Он жестом велел спутникам следовать за ним. Помешкав, братья шагнули следом и в невысоком круглом помещении, им предстало непонятное сооружение.

Восьмиугольная каменная чаша, утопленная в гранитный пол, занимала почти всё пространство зала. Отделенная от стен невысоким каменным ограждением, чаша казалась наполненной странной сизой массой, как если бы грозовые тучи клубились под прозрачным выпуклым куполом.

Брат Орм замер. Накопитель магической силы неведомой природы, именуемый в магической практике сосудом силы! Он обратил взор к патрону, вопрошая только глазами.

- Да, ты правильно понял, брат Орм, это накопитель магической силы той природы, с которой наша церковь борется не первый год. Это амулет-накопитель силы стихийных волшебников. Я долго экспериментировал с амулетами, способными хранить сколь угодно долго силу стихийных и понял, что её можно сохранить только вот так - смешивая силы разных стихий в едином накопителе.

Маг Орм вскинул голову:

- Но ведь возникает некая материя, природа которой совершенно не известна! И, возможно, опасна!

- Возможно. А, возможно, и нет. Закон сохранения энергии не нарушен, поскольку ею никто не манипулирует. Здесь сумма энергий разных стихий уравновешивает друг друга уже более десяти лет.

Брат Левэр отвернулся от чаши, вытирая слезящиеся глаза, резь становилась нестерпимой, и он стремительно шагнул в спасительную темноту коридора:

- Я могу слушать отсюда, ваше преосвященство.

- Мы все возвращаемся наверх немедленно, брат Левэр, наши глаза нам ещё понадобятся.

... Усевшись вокруг низенького стола в покоях настоятеля, оба мага установили полог тишины и услышанное неприятно поразило как мага, так и дознавателя. Накопитель силы стихийных до недавнего времени был весьма стабилен, однако с конца зимы началась небольшая утечка силы, да-да, те самые стекающие по стене языки огня.

- Я желаю знать, кто, как и куда похищает силу из амулета. Заметьте, похищает из совершенно недоступного резервуара.

Брат Орм глубоко задумался, брат Левэр непроизвольно поморщился, дознавателю и так ясно, что никто не мог проникнуть сквозь мощные щиты монастыря...значит, надо начать допросы монахов? Не обязательно... Кто доказал, что эта энергия похищается? Патрон волен толковать происходящее как угодно, но на воровство это не похоже. Нет следов, нет направления «похищения», нет вообще ничего. А если это утекают некие «излишки» странной материи? А если это просто безобидный эффект, как радуга, например?

- Я не желаю лично привлекать кого-либо к решению этой задачи. Точнее сказать, вы оба можете привлекать любых людей. И нелюдей тоже. Все доступные средства будут вам предоставлены, будь то золото или чары. Но истинная причина ваших поисков...

- ... будет скрыта от посторонних глаз и ушей, - поклонился маг.

- Мы поняли, ваше преосвященство - почтительно произнёс брат Левэр.

- Мы должны подумать, ваше преосвященство, - эхом откликнулся маг.

Дознаватель отошёл к окну, невежливо повернувшись спиной к собеседникам и его преосвященство мысленно хмыкнул - плебейское воспитание даёт себя знать.

- Задавайте вопросы, - обронил архиепископ.

- Что известно монахам монастыря об этом месте? - обернулся от окна дознаватель.

- Ничего, - его преосвященство пригубил красное вино знаменитых виноградников Хасуна.

- Следует ли понимать так, что они его не видят? - маг деловито подался вперёд.

- Они не видят входа в это крыло монастыря.

- Вы уверены, ваше преосвященство?

- Я сам отбирал монахов этого монастыря и позаботился о том, чтобы это были сплошь крестьяне из глухих деревень, не отягощённые Даром.

- Чтобы исключить обитателей монастыря, побеседую с настоятелем, - заметил брат Левэр, - Надо выяснить, как часто тут бывают монахи и бывают ли вообще. Кто из монахов к какой части здания допущен, кто убирает здесь. Брат Орм, мне понадобится «амулет правды».

- По окончании службы... или лучше завтра утром займёшься этим, брат Левэр. Что скажешь ты? - его преосвященство обратился к магу.

Брат Орм сложил руки в замок на животе:

- Ровным счётом ничего ваше преосвященство.

- Отчего же так?

- А что я знаю о природе силы этого хранилища? Кто из нас имеет представление о природе силы любого стихийного волшебника? Если такой маг найдется, я буду счастлив побеседовать с ним по душам! А до тех пор я слеп и глух!

- Но что-то можно сказать уже сейчас?

- Можно, брат Левэр, - согласился маг, - одно могу сказать тебе точно: никто, кроме нас, в этом помещении не бывал, за исключением его преосвященства. Никогда. А если тут побывал стихийный маг, то следов не осталось. От их силы не остаётся следов... как правило. А если этот стихийный или стихийная способны перемещаться в Тени, остаётся только молиться, дабы Творец-Вседержитель защитил! Если кто-то выпустит Силу, от монастыря не останется ничего, даже пыли! И хорошо, если не заденет всё остальное на расстоянии, боюсь даже сказать каком...

- Это вряд ли, - вмешался его преосвященство, - силы не конфликтуют друг с другом по воле стихийных.

- А не по воле?

Собеседники тяжело молчали.

Почти седмицу назад брат Зо отметил какое-то неочевидное, но заметное намётанному глазу мельтешение вокруг его преосвященства, причём мельтешил сам брат Норт... при незначительной помощи его верных сподвижников. Жаль, но придётся отложить собственное дознание до лучших времён, сейчас важнее всего девочка. Брат Зо стремительно ушёл в Тень и вынырнул среди тюков на складе брата Игрема.

Так-так, брат Игрем обходит свои владения, расставляя магические ловушки для грызунов, поскольку не испытывает желания заводить ручных животных для ловли крыс. Это понятно, мангустов и хорьков надо кормить, лечить, воспитывать, натаскивать на охоту, словом, трудиться, а брат Игрем любит не только поспать после обеда, но ещё и почитать книгу после ужина.

Ушёл. Вот и прекрасно - через короткое время склад невезучего брата Игрема обеднел на один женский монастырский наряд и один мужской, пару подходящих кожаных туфель и ещё кое-что исчезло, о чём брат Игрем даже не подозревал, поскольку оное никогда не видел.

Проникнув тем же способом в оружейный отсек, брат Зо укрыл в Тени продолговатую ёмкость с полусотней тончайших метательных дисков эльфийской работы, заточенных до немыслимой остроты. Это поистине страшное оружие, оно имеет свойство возвращаться к владельцу, будучи изготовленным на его крови. Если не пригодятся ему лично, то, возможно, диски пригодятся Бренте, но можно подарить их настоятелю Вайн-Тай, так что берем побольше. Серая зачарованная ирумская сталь, а уж сколько стоит один такой диск, лучше не упоминать вслух!

В своих покоях брат Зо сменил одежду и обувь, ибо в горах всё ещё длится зима. Закрепил дюжину ножей на привычных местах, подхватил заплечный мешок с подарками настоятелю, золото добывать из Тени не стал, будет нужда - достанем и уже привычно ушёл в сумрак.

... Брента сидела у постели спящей девочки с мангустом на коленях.

Брат Зо коротко поклонился, вытряхнул из мешка женский наряд, Брента понимающе кивнула, быстро переоделась.

Они сложили заплечные мешки и сумки в центре комнаты, после чего Брента осторожно разбудила Оми. Малышка открыла серые глаза и первым делом нашла взглядом Варума. Мангуст ткнулся мокрым носом в ладошку и приветственно застрекотал.

- Просыпайся, дитя моё, - Брента погладила спутавшиеся волосы, - нам пора. А вот и брат Зо, ты можешь расспросить его, как и собиралась.

Девочка потянулась, легко вскочила, подхватив Варума на руки.

Монах присел на корточки перед девочкой:

- Ты пойдешь со мной, маленькая госпожа?

- А Брента?

- Мы оба проводим тебя в монастырь Вайн-Тай. Настоятель монастыря ждёт нас. Тебе не будет там скучно, обещаю. Там учатся дети, такие же девочки и мальчики.

- А они не дерутся?

- Нет, малышка, там старшие не обижают младших. Просто учатся сражаться и много тренируются - все вместе. Но должен тебя предупредить, что это очень тяжело. Я сам проучился там много лет.

- И всё время сражался?

- В монастыре Вайн-Тай учат не только боевым искусствам, ты научишься лечить людей, собирать лечебные травы, составлять лекарства, читать и писать. Если ты согласна учиться, мы можем отправиться прямо сейчас.

- А вы останетесь со мной?

- Увы, нам нужно вернуться, но мы будем навещать тебя, как только сможем. Кстати, Варум отправляется с тобой.

Брента обняла девочку:

- Дитя моё, нам пора...

Малышка обула короткие сапожки, покорно подставила плечи под тёплый плащик. Варум устроился у неё в руках. Брат Зо подхватил сумки и тючок с постелью, Брента взяла девочку за руку.

Малышка ахнула, очутившись в покоях настоятеля. Брента тоже ахнула, освещённая солнцем противоположная стена покоев сияла разноцветной и объёмной мозаикой - мастер-воин в ритуальном наряде присел в глубокой стойке на согнутую левую ногу. Изображённый в пол-оборота воин повернул голову к зрителям, его взгляд, обращенный внутрь себя, придавал лицу выражение глубокого покоя. Он смотрел через плечо на зрителя, вытянув вперёд правую руку.

… Брента долго рассматривала мозаику вместе с девочкой - взгляд воина светился почти божественным разумением. Оми была заворожена картиной, малышка подходила близко, рассматривая и ощупывая мозаичные плитки, нарезанные квадратами, шестиугольниками, треугольниками и даже овалами, затем отходила в противоположный конец комнаты и всё не могла насмотреться.

Деликатный кашель заставил Бренту обернуться.

Перед ней стоял изрядно постаревший герой мозаики, облачённый в тонкие жёлтые шаровары и синюю тунику без рукавов. Пораженная до глубины души сходством, Брента позабыла о манерах, но Оми оказалась на высоте. Девочка старательно изобразила поклон младшего, сложив ладошки домиком пальцами вниз и низко склонила русую головку.

- Наставник, разрешите представить вам Бренту, приёмную мать девочки, именуемой Оми. Мы просим защиты и покровительства для малышки.

- Брента, это наставник Ас-Мэй, настоятель монастыря Вайн-Тай, мастер-воин первого ранга.

У хрупкого на вид старика оказался невероятно красивый низкий баритон, под стать чеканному лицу:

- Я рад приветствовать вас в монастыре Вайн-Тай, уважаемая Брента, и вас, юная госпожа, - старик приветливо кивнул Оми и неуловимым жестом взял прыгнувшего к нему мангуста прямо из воздуха.

Варум фыркнул старику прямо в лицо, застрекотал сердито, но успокоенный мягкими прикосновениями, затих.

Смуглый старик присел на корточки, поманил к себе девочку. Оми бесстрашно отобрала у него мангуста и пообещала Ас-Мэю защищать его от невежливого зверька. Старик взял Оми за плечи и пристально вгляделся в серьёзное личико, девочка обещает вырасти красавицей. Она явно и з тех, что не бросаются в глаза яркой внешностью, но покоряют неизъяснимой прелестью даже в пожилом возрасте.

- Прощайся с друзьями, малышка, тебе нужно пообедать, отдохнуть, да и твоему зверьку не помешает ознакомиться с окрестностям.

- А можно и мне с ними... ознакомиться?

- Завтра я сам покажу тебе монастырь, не возражаешь?

Малышка серьёзно кивнула и обернулась к Бренте, обняла её крепко за ноги, ну тут уж... куда смогла дотянуться, там и обняла.

- Мы будем часто видеться, Оми... если настоятель разрешит.

- Непременно разрешу, дополнительно оговорим время ваших визитов, госпожа. Мы намерены учить девочку тому, чему она сама захочет учиться.

- Благодарю вас, наставник Ас-Мэй, это больше того, на что я надеялась. До встречи, малышка.

Девочку увела за собой высокая монахиня в серой тунике, малышка издали помахала рукой брату Зо, мангуст помчался за Оми, на пороге оглянулся на Бренту, стрекотнул что-то укоризненное и исчез в проёме двери.

Старик широким жестом предложил визитёрам расположиться вокруг низенького стола, накрытого к полуденной трапезе.

Брента была довольна, ещё бы: девочка устроена, будет проходить обучение, как целитель, с ней займутся базовой воинской подготовкой. К тому же будущую стихийную волшебницу поселили отдельно от прочих учеников. К ней приставили пожилую монахиню с приятными манерами, очень обрадованную перспективой общения с необыкновенно серьёзной малышкой.

- Сестра Эфа выросла в большой семье, она замечательный воспитатель, добрая женщина и строгая наставница.

Настоятель с большим достоинством принял чешую и золото, сдержанно выразил благодарность и тут же перешёл к сути, выясняя, что именно нужно ребёнку, от чего хранить, что развивать, чего опасаться. Первым пунктом настоятель наметил оздоровление ребёнка, ослабленного недоеданием, травмами, а также восстановление света души, как он выразился.

Брента всё же озвучила свои подозрения относительно стёртой памяти малышки. Брат Зо кивнул, подтверждая предположение...

Беседа и трапеза оставили приятное впечатление, оба монаха беседовали о давних событиях, изредка обращаясь к молчаливой гостье. Брента оценила тонкую вежливость хасунцев, отвечая только жестами, улыбкой, наклоном головы и одновременно обдумывала дальнейшее. Значит, первое - найти полный список пророчества Семерых, второе - найти эту клятую горелую книгу, не исключено, что позабытый ритуал даст новые возможности чернокожему призраку. Третье, договориться с хозяином «Золотого быка» о готовке еды... А передам-ка я ему большую часть припасов моих теневых «должников» за возможность кормиться в его заведении по потребности. Как подумаю о готовке, сразу хочется кого-нибудь убить...И четвёртое - что делать дальше? Значит пятое - военный совет, нас уже трое, считая призрака. Но вначале книги! И наставник для Оми.

Жизнь стала напоминать оставленный на огне котелок с водой, всё же она слишком привыкла к неторопливому течению жизни Северной Марки, уж там-то никто никуда не спешит. Ей иногда казалось, что даже тамошние купцы спешат медленно, большие малоповоротливые северяне... Юг же всегда торопился жить, торопился всё познать, всё успеть, всех обмануть, всех очаровать, всё посчитать и всех использовать к своей выгоде.

Брента очнулась от раздумий под взглядом двух пар вопрошающих глаз и рассмеялась. Как приятно для разнообразия побыть рассеянной.

- Возвращаемся, брат Зо? Пора бы заняться поисками нужных свитков.

Мастер Ас-Мэй с интересом уставился на обоих:

- Мальчик мой, что именно вы ищете? Надеюсь, ты не забыл, что в библиотеке монастыря есть много интересных книг?

- Как это можно забыть? - рассмеялся брат Зо, - и я уже разведал, нет там искомого. Я мог бы сказать, что эти хлопоты не стоят высокого внимания наставника лучшего из монастырей, но рискну попросить вас о помощи. Мы ищем полный список пророчества Семерых, наставник.

Ас-Мэй приподнял чёткие брови над внимательными глазами.

- И причина...

- Глава Ковена магов считает, что наступило время свершения этого пророчества.

- А ты?

- Я ищу текст пророчества, дабы понять, чем это грозит мне, вам, Бренте, маленькой волшебнице и прочим жителям империи. Его преосвященство развил слишком бурную деятельность в последнее время. Не сказать, что под его ногами горит земля, но нечто подобное я согласен подумать, когда он срывается на окружающих его людей. Не исключено, что дар сжигает его изнутри. Я хочу знать, что написано в этом пророчестве. И как это отзовется.

- Я понял. - наставник шагнул к угловой нише, откинул крышку большого резного ларца из лавандового дерева. - получи искомое. Это перевод со староэльфийского... на имперский.

Брат Зо уставился на Ас-Мэя, протягивающего ему небольшую рукописную книгу в кожаном футляре.

- Это оно?!

Наставник усмехнулся, а ведь морщины его даже украшают, мельком отметила Брента. Брат Зо благоговейно принял книгу и отдал наставнику торжественный поклон.

- Я более не задерживаю вас! - старик отпустил их величаво-небрежным жестом выходца из императорской семьи, и оба гостя поклонились ещё раз, окончательно очнувшись только на кухне Бренты.

А сама Брента наконец-то выдохнула воздух.

- Рискну предположить, что наставник Ас-Мэй всё же имеет отношение к владеющим Силой, брат Зо.

- Не более чем любой житель империи, поверь. Если уж хочешь знать, он принадлежит к правящей семье Хасуна, и приходится двоюродным дедом нашей императрице, венценосной Сарикэ. Мне случалось видеть, уважаемая Брента, как наставник принимает у себя просителей из числа аристократов Хасуна, - брат Зо негромко рассмеялся, - остаётся только пожалеть, что эти сцены нельзя запечатлеть для потомков.

- Я без труда могу это представить, - легко усмехнулась Брента, - нынче, пока есть время, я бы хотела показать кое-что тебе, брат Зо. Шагни за мной в Тень. Что ты видишь над моей головой?

- Вижу... серебристый прерывистый рисунок, да ещё и танцующий!

- Это мой цвет. Если я срочно понадоблюсь... да и мало ли что может случиться... входи в Тень и попытайся увидеть этот танец. Ты сможешь быстро меня найти в физическом мире - с твоей-то способностью.

- А ты?

- Я вижу сапфировые молнии над твоей головой, но вот шагнуть к тебе не смогу, разве что позвать получится.

- Как звучит этот зов?

- Он не звучит, он отражается в теле человека тем или иным способом, причём, у каждого стихийного по-разному! Что ты «слышишь» сейчас? - Брента словно издала тонкий и неслышный возглас, выкрикнув своё истинное имя - Адиор!

Брат Зо замер, пытаясь осознать, ЧТО именно он «слышит». Нетерпеливо взмахнул рукой - повтори!

Монашек снова замер на половине движения - есть! Тонкий прозрачный ручеёк свежего воздуха коснулся затылка, ледяное острие пощекотало основание черепа. Ощущение приятным не назовешь.

- Почему это похоже на ледяной ветерок, уважаемая Брента?

- Моя главная стихия - воздух. Ещё огонь. Немного Тень. А теперь произнеси своё имя, не разжимая рта!

Монашек повиновался, и Брента покачнулась - тоже ощущение не медовое, шелест снежной поземки по натянутому пергаменту, короткая дрожь сотрясает разум... Монашек успел придержать её за талию, не дав приложиться головой о каменный выступ стены.

- Не так громко, - слабым голосом попросила ведьма, - Ох, разрази тебя гром, брат Зо! Кто же так кричит на всю Империю... И это явно не твоё имя.

- Я ведь сказал «Зо», - возразил монашек.

- Подлинное имя, уважаемый брат! - Брента вновь прислушалась к ощущениям, неплохо «прозвучало» в Тени короткое имя, низкое гудение отозвалось эхом в голове. Не так чтобы приятно, но терпеть можно. Взмахнула рукой - достаточно!

Оба понимающе кивнули друг другу - вот вам и способ быстро найти собеседника.

Расположившись у столика с чашечками кавы, порешили, что первой читает список Пророчеств Брента, затем брат Зо, далее - Бен-Асатур. Затем собирается совет заинтересованных лиц и все они, трое сообщников, озвучивают свои предположения, пожелания, меры воздействия, меры предосторожности и прочее.

Брат Зо откланялся, пообещав вернуться за списком утром.

Брента же, утвердив над головой магический фонарь, принялась за чтение. Двадцать шесть страниц, заполненных рассуждениями явно небесталанных магов о природе силы стихийных и природе вещей тварного и человеческого миров. И в самом конце узрела собственно пророчество.

Прочитав последний абзац, Брента спустилась в подвал, выцепила из ближайшей корзины здоровенную бутыль с дарёным вином, такие новости надо запить. Набулькала в большую чашу лилового анжийского муската, воздела чашу к потолку собственной кухни, мысленно взывая к Творцу и надеясь, что в голове прояснится. И в голове прояснилось настолько, что пришло осознание - именно она спасла от слепоты и неверного будущего истинную героиню пророчества. И тут же поправила себя - если только она, Брента, всё правильно поняла. И если написанное не бред сумасшедшего. И если прочитанное недавно не есть тонкое издевательство над читателем!

Брат Зо вышел из Тени в библиотеке его преосвященства, вышел не сразу. Вначале стремительно обошёл большой зал по периметру, уверился, что в подсобных помещениях тоже нет ни души и только потом обозначил своё присутствие.

Внимательно исследовал стены, пол, мебель. Сколько он мог видеть, следящих и сигнальных сетей не было в библиотеке. Запомним. В этих помещениях «горелой книги» точно нет, ибо он лично упорядочивал все наличные книги по собственной системе. А вот в закрытом хранилище Ордена поискать стоит. И заняться этими поисками придётся ему самому, возможно сегодня ночью. Ибо днём там обитают монахи-орденцы, охочие до тайн магов прошлого и умеющие отделять незначительное от главного.

Впрочем, нет, спохватился брат Зо, для него сущее самоубийство соваться туда, не зная слов доступа и не имея ключей от заклинаний. А вот для чернокожего призрака это будет приятной прогулкой. В конце концов, кому как не ему нужна эта книга. Значит решено, никаких визитов в хранилище, пока призрак не осмотрится на месте, и пока достойный Бен-Асатур из клана Сияющих В Ночи не даст своё благосклонное разрешение на посещение оного хранилища.

А пока выясним, где и что поделывает патрон...

Патрон отдыхал в своих покоях в обществе двух доверенных лиц, знакомые всё лица, братья-монахи из Решающих.

Брат Зо удобно расположился в Тени, вспомнив нахального призрака, вольготно возлежащего в невидимом кресле. Госпожа сумрак охотно вытянула язык тьмы и согнула в виде удобного сидения, в котором брат Зо расположился со всем возможным комфортом. Подумал мельком, что бокал с вином будет вполне уместен в его руке. Подивился собственной безмятежности, с которой нагло уселся в «кресло» на виду у трёх собеседников, а ещё более подивился абсолютной уверенности, что его самого не только не видно, но и не слышно этим собравшимся, как бы их назвать... стервятникам. Вот верное слово.

- Начнём с тебя, брат Левэр, - его преосвященство кивнул в сторону столика с угощением.

Высокий худой монах с неприметным лицом обернулся от окна к сидящим.

- Я опросил всех. Разрядил три амулета правды. Результат отрицательный. Вы знаете, господа, КАК я умею спрашивать... Никто из живущих в монастыре к хранилищу силы не подходил. Никаких следов, никаких нестыковок в рассказах, вообще ничего такого, за что можно зацепиться. В последние три года ни один посторонний человек порога монастыря не переступал.

- А не человек? - поинтересовался маг.

- Брат Орм, нечеловеческие следы по твоей части, - безмятежно парировал дознаватель.

- Свидетельствую, магических следов не обнаружено, - брат-маг развел руками, - амулета распознавания стихийных как не было в природе, так и нет. Если там побывал кто-то из них, то помогай нам Творец...

Брат Левэр дёрнул щекой:

- Ваше преосвященство, как вы определили утечку этой странной субстанции? Понизился некий её уровень? Прозвенел сигнальный колокол? Что представляют собой эти огненные струйки? Не кажется ли вам, братья-маги, что я должен чётко представлять это... искомое. Что именно я ищу?

- Не «я» ищу, а «мы» ищем, брат Левэр, - поправил брат-маг.

- Осмелюсь предположить, что ищем мы разные вещи, брат Орм. Непонятно? Охотно поясню. Я ищу личность, человека или нечеловека. Вы ищете нематериальные следы оных. А поскольку второе не найдено, то существование первого весьма сомнительно. Любая личность оставляет следы, - брат Лэвер прошёлся вдоль стены с гобеленами, постоял, созерцая вытканный сюжет, - а коли следов нет, не вижу смысла искать живое присутствие личности, ворующей некую энергию. И не пытайтесь свалить эту странную утечку на происки стихийных. Давно ли вы, господа, встречали стихийную ведьму? Кто и когда изучал свойства этой материи? Чем грозит утечка? Замечу, брат Орм, что пожатие плечами я не могу воспринимать как универсальный ответ на все вопросы. Когда вы, маги, чётко определитесь с этой субстанцией, её свойствами и дадите ей надлежащее определение, я смогу сформировать условия поиска неких людей или нелюдей. А до тех пор, прошу разрешения покинуть ваше общество, дела не ждут.

Глава Ковена потёр подбородок тыльной стороной ладони, разглядывая дознавателя так, словно увидел впервые. Брат Норт преисполнился невольного уважения - вот тебе и простолюдин, даже брата Орма пробрало, у нашего великого мага даже кончик носа побелел. От ярости? Движением руки его преосвященство отпустил дознавателя. Монах неслышно исчез в проёме двери, аккуратно прикрыв за собой дверь. Брат Орм последовал за ним, поклонившись патрону.

Брат Зо отступил вслед за ним, не забыв выразить глубокую благодарность госпоже Сумрак. Загадок прибавилось. Но это ничего, тайное вполне может стать явным, особенно, если уповать на Госпожу сумрак.

Глава 9

За немалую человеческую жизнь и гораздо более долгую нежизнь призраку приходилось сталкиваться с разными людьми. Жизнь человеческая была многогранной, бурной и в те благословенные времена Бен-Асатур сам себе казался налитым доверху силой, колдовским Даром и ощущением полноты жизни. Впрочем, первые полсотни лет после смерти ему тоже некогда было скучать. Кто бы ему позволил?

Да, он успел проклясть эльфийского колдуна, находясь между жизнью и смертью... точнее, успел запустить готовое смертельное проклятие, отдал последнему заклинанию все оставшиеся силы и едва ли не сам дар. Но и колдун многое успел - закрыл ему дорогу в мир мёртвых, обеспечил как ненужным бессмертием, так и пожизненным служением роду Мстящих Соколов, старому эльфийскому роду смертельных врагов, так неосмотрительно нажитых его предками.

Бен-Асатуру повезло, ибо через полторы сотни лет колдун отошёл в мир иной, съеденный заживо «мерцающей зеленью». И надо отдать должное колдуну, тот долго сопротивлялся проклятию. Бремя служения длиной в полторы сотни лет не показалось чернокожему волшебнику лёгким, а уж как эльфы могут истязать... и как они горазды на выдумки в отношении моральных пыток – всё это призраку довелось познать в полной мере. Даже спустя три века ему становилось не по себе от воспоминаний.

Велика мой удача, вздохнул Бен-Асатур, остроухий так и не понял, от чьего проклятия умирает, иначе боюсь даже представить свою дальнейшую судьбу. А что там представлять...ему, надежде рода Сияющих В Ночи, довелось служить главе рода Мстящих своим колдовским и воинским даром, служить так, как не приходилось никогда.

Спустя недолгое время он понял, что эльфы не по зубам человеческой магии и в особенности этот род, трижды проклятый Великой Матерью. Эльфы - существа, не подвластные человеческой логике, они одинаково равнодушны к людской ненависти и любви, даже их понятия добра и зла внеэтичны! Словом, наживать врагов среди перворождённых способны только сумасшедшие самоубийцы... вроде его, Бен-Асатура, прапрадеда, гореть бы ему в пламени погребального костра вечно.

Бен-Асатуру ценой жизни довелось постичь простую истину - подходить с человеческими мерками к перворождённым не только глупо, но и крайне опасно. Свидетельством этому его безжалостно истреблённый род. И нельзя сказать, что господа эльфы очень устали, уничтожая клан Сияющих под корень.

Глава Мстящих Соколов, удержавший его душу на Грани и навечно привязавший её к зеленому аметисту, был в своём праве. Это Бен-Асатур понял только после смерти колдуна. Винить следовало неосторожного прапрадеда, следовало бы... да только смысла в том не было. Можно обвинить весь мир в своих бедах, но что это изменит? Бен-Асатур далеко не сразу принял посмертие, как неизбежность, а уж исполнять приказы колдуна… приходилось всегда. Дело даже не в том, что отдавались распоряжения надменно-небрежным тоном и были, большей частью, неслыханно унизительными. Если бы только это! Проклятый эльфийский колдун нашёл способ причинять невероятную боль бессмертной душе, как если бы душа всё ещё принадлежала живому телу! В те проклятые Великой Матерью дни Бен-Асатуру казалось, что само слово «боль» следует писать с заглавной буквы, а лучше всего только заглавными. Самодовольный эльф даже снизошёл до объяснений, назвав неслыханное по силе воздействие «фантомной болью». Тоска и тягостный липкий ужас порабощённого существа отравили Бен-Асатуру и без того нелёгкое посмертие.

Последующая нежизнь была менее тягостной, ибо смерть эльфийского колдуна прервала служение чернокожего на второй сотне лет. Развоплотить ручного призрака главы рода никто не озаботился, слава Великой Матери! Эльфы пренебрегли игрушкой главы рода по свойственной им манере игнорировать «низших» существ.

Несомненно, Бен-Асатуру повезло больше, чем прочим, удостоившимся подобной судьбы, ибо ему удалось скрыть местонахождение артефакта привязки и завладеть самим артефактом. Как? А вот это самое интересное! Вы слыхали, чтобы артефакт привязки души стал доступен этой душе в момент смерти владельца? Какое совпадение, я тоже первый раз услышал. А уж, когда увидел... тут снова повезло - эльф умер внезапно и кольцо, знакомое до последней царапинки, тоненькое кольцо с зелёным камнем легло на каменные плиты лаборатории туманным облачком. Оставалось только поднять его, что он и сделал!

Бен-Асатур не обольщался, скорее всего, он останется призраком навсегда.

Кстати, видеть призрака и говорить с ним могли только те, в чьих жилах текла пусть малая, но всё же толика крови эльфов, а ещё стихийные волшебники.

И вот спустя немалое время существование призрака вдруг начало походить на жизнь, появилась странная старуха, которая вовсе не старуха. Но кто она? Просто стихийная ведьма?

Странный монах с немалым потенциалом волшебника и совершенно неразвитым даром был явлен Бен-Асатуру, как неизбежная смена дня и ночи. Кто он?

Девочка с даром Творца, легко смещавшая слои реальности. Какие ещё способности дремали внутри сущности ребёнка... неведомо. Призрак ощущал оковы обстоятельств, легшие на его душу, как жернов. Жернова судьбы мелют медленно, но неотвратимо, вспомнил он хасунскую поговорку.

Бен-Асатур отвлёкся от собственных размышлений, услышав голос монаха и Бренты. По исчезновении монашка хозяйка домика удобно расположилась на подушках и с видимым интересом углубилась в текст незнакомой книги. Показываться чернокожий не стал, а пристроился за её плечом и внимательно прочитал перевод пророчества. Недоумённо пожал плечами - и что все так волнуются по поводу этого текста? С его точки зрения, полная чушь! Или всё же не чушь? Следует помнить - он принадлежит к другой расе, и по этой причине не может понять многое из того, что здешние обитатели знают с момента осознания себя. Нельзя исключать также религиозные аспекты жизни, и, наконец, желательно иметь оригинал или его копию на староэльфийском.

Бен-Асатур размышлял, не торопясь проявляться в пределах видимости. О многом надо было подумать, а самое главное - определиться с кем он сам и против кого воюют эти двое. Если они, конечно, готовы открыть военные действия. И при чём здесь маленькая волшебница? И кому мешает архиепископ, чье стремление к власти над душами так очевидно? И кто может достоверно сказать какого рода власть главе церкви нужна? Множество таких «и» делало жизнь интересной.

Необходимость ждать не утомляла брата Зо уже много лет, ибо ему, в отличие от прочих монахов ордена Решающих, пришлось расстаться с нетерпением ещё в монастыре Вайн-Тай. Обучение терпению сродни обучению медитировать в рыночной толпе - так говорил наставник. Смысл сказанного ускользал от него тогда, впрочем, как и сейчас. Но навыки, вбитые в подсознание долгими тренировками, значительно облегчали жизнь брату Зо, чего не скажешь о монахах ордена Решающих, почтительно принимавших юного принца Хасуна.

Брат Зо исправно выполнял обязанности переводчика с языка жестов. Прежде чем принц удобно устроился в библиотеке, его высочество охотно ознакомился с многочисленными помещениями резиденции. Он также оказал честь монастырской еде, отведав традиционное угощение, которым славились все монастыри Империи - вкуснейшие лепёшки, замешанные на кислом молоке.

И вот теперь юный принц, который обретёт имя в день совершеннолетия, сидел в покойном кресле и милостиво взирал на брата Зо. По просьбе его высочества, принца Хасуна, а также в соответствии с небрежно высказанным пожеланием императора, архиепископ любезно и крайне неохотно направил брата Зо в распоряжение принца. До конца визита его высочества в страну. А возможно и далее... в Хасун.

Брат Зо поклонился в ответ на распоряжение патрона и вот уже вторую седмицу удостоен чести не только лицезреть принца, но и сидеть на маленькой подушке в его высоком присутствии. Оба они с приязнью думали об обществе друг друга - юный любознательный принц, воспитанник монастыря, ставшего для обоих родным домом, и немолодой монах, обременённый множеством воспоминаний, не всегда приятных.

Брат Зо смотрел на юного владыку сквозь Тень и не видел ничего необычного или настораживающего. Странно, если мальчик болен, то почему нет видимых следов болезни. А если он здоров, то почему некогда обычный ребёнок, стал глухонемым в возрасте трёх лет?

Брат Зо думал, а пальцы привычно складывались в знаки, делающие понятным несказанное вслух. Первое, о чём он попросил его высочество - это не выказывать ему почтение младшего старшему. В Империи этого не поймут и могут счесть брата Зо особой, близкой к его высочеству. Тогда жизнь оного брата Зо осложнится многократно, а ему это совсем не нужно, особенно теперь!

- Особенно теперь? - переспросили руки мальчика.

- Да, юный принц.

Мальчик почтительно склонил голову. Затем поинтересовался, что показалось необычным на приёме уважаемому собеседнику. Широко раскрытые топазовые глаза требовали честного ответа. И брат Зо поведал об остановленном заклинании, о действиях кошек, о погасшей шпионской сети монахов. Сообщил о своих выводах в отношении антимагических животных, посоветовал проверить эти же способности у ручных охотничьих гепардов владыки Хасуна. Не исключено, что это касается всего рода кошачьих, следует проверить диких лесных котов, камышовых котов, священных тигров Хасуна.

И попросил о полном соблюдении тайны. Мальчик вновь почтительно поклонился. Воспитание Вайн-Тай не оставляло сомнений в том, что он сохранит доверенное и не станет задавать неудобных вопросов, когда брат Зо исчезнет без предупреждения или внезапно возникнет в замкнутом помещении. Принц, в полной мере знакомый с возможностями воспитанников монастыря, идеальный господин для брата Зо - сейчас. Чего не скажешь о его преосвященстве, способном узреть злой умысел там, где нет ничего кроме равнодушия и лени.

Юный принц прищурился, руки проворно засновали на уровне груди. Брат Зо с благодарностью принял приглашение поселиться на территории посольства на время визита принца, дабы служить переводчиком и доверенным лицом его преосвященства.

Глава церкви любезно предоставил своего секретаря в распоряжения принца, но брат Зо не мог избавиться от ощущения, что его преосвященство тайком осенил себя знаком священного круга. Отчего бы?

Верный себе брат Норт подвесил к его облачению следящее заклинание, которое довольно быстро истаяло. Но в этот раз брат Зо уловил нечто вроде булькающего звука, когда такое же заклинание прицепилось к краю туники принца.

Скользя вслед за принцем по южной галерее резиденции архиепископа, брат Зо укутывал светящимся коконом это заклинание. Серо-зелёный непрозрачный туман небольшим облачком клубился у подола туники, порываясь ползти выше, но непроницаемый кокон аккуратно сжал облачко и благополучно канул в Тень вместе с содержимым.

Его преосвященство тяжело смотрел вслед, эти хасунцы! Да ещё и воспитанники одного монастыря! Брат Норт не слишком обрадовался отсутствию секретаря, чьи услуги на самом деле неоценимы, кто как не брат Зо избавлял его преосвященство от рутинной работы, и где теперь брать переводчика с мёртвых языков? Разумеется, он «охотно» уступил пожеланию принца, но теперь обречён искать замену брату Зо. Идею обратиться в монастырь Вайн-Тай он даже не рассматривал. Глава церкви прекрасно помнил один-единственный взгляд проклятого всеми Творцами Ас-Мэя на прошлогоднем приёме в честь годовщины бракосочетания императрицы Сарикэ… умному человеку достаточно.

Провожая его высочество, брат Норт проследил, чтобы свернутая следящая сеть оказалась незаметно прикреплённой к подошве сандалии свитского дворянина. Прекрасная разработка! Заклинание развернётся, если предмет останется в покоях царедворца достаточно долгое время, после чего заклинание проникнет в подходящую среду - дерево, металл, камень стены и начнет фиксировать происходящее.

Брат Зо покинул свиту принца незаметно. Верный слову, он вышел из Тени на улице Роз у дома, покинутого вздорными старухами. Предупрежденная зовом из Тени, Брента сварила каву, нарезала сыр, тщательно протерла низкий стол и поставила на угол невысокий кувшинчик с одиноким розовым нарциссом.

Серо-розовые чашечки для кавы украшали тёмную столешницу из полированного лавандового дерева, золотистые ломтики сыра возлежали на бледно-зеленом хасунском фарфоре. Не хватало последнего традиционного цвета Хасуна - индиго.

В ожидании гостя Брента поглаживала бамбуковый футляр, хранящий двойную фиту, мастер Тром нарек их Близнецами, старший - мужчина, младший - женщина.

Заклятые и откованные с её кровью, а затем зачарованные в её присутствии клинки, завораживали хищной и функциональной красотой, которой славились все изделия гномьих кузнецов. А ещё они пели в движении - старший низко гудел, и звук пронзал тело, подобно стреле. Необычное ощущение. Младший клинок насмешливо свистел. И самое интересное - стоило, сражаясь, поднять его на уровень плеч, тон свиста повышался до исчезновения. Зато начинало вибрировать стекло окон. Потрясённая Брента засыпала мастера благодарностями, однако гном отклонил её восхищенные хвалы, он здесь ни причём. Свойства стали, откованной с кровью владельца, ещё никому не удавалось предсказать.

- Твои клинки поют разными голосами, уважаемая. А могли бы сыпать искрами перед ударом, ослепляя врага. Мне случалось отковать меч, который недолго мерцал, будучи вынутым из ножен. Имел также счастье видеть копье с эффектом исчезновения наконечника в косых солнечных лучах. Твои клинки поют. Восхищённый, я выгравировал у оснований клинков руну «ауфе», дарующую победу владельцу.

Брента потеряла дар речи, такого на её памяти не удостаивался даже император! Редчайшая руна «ауфе»! Магическая защита владельца оружия от огня и воды, распознавание ядов. Невероятно!

Брента благоговейно созерцала выложенные перед ней клинки. В прихотливо изогнутых линиях ажурного старшего клинка угадывалась небрежно-обольстительная мужская ухмылка, Брента потрясла головой, гном хмыкнул:

- Заметила? А теперь посмотри на младший клинок.

Та же ажурная фита, зеркальное отображение старшего клинка - несомненно женское лицо с язвительной гримасой.

- Поняла теперь, уважаемая? Это мужчина и женщина - Близнецы. Обрати внимание, концы ласточкиного хвоста загнуты в разные стороны, прямота мужчины и коварство женщины. Белое и чёрное, свет и тьма, огонь и лёд.

- Велико твоё искусство, мастер Тром, - Брента склонилась в глубоком поклоне, - моё восхищение и благодарность не имеют границ.

- Я тоже благодарю тебя за возможность поработать с такой сталью. Не поверишь, она запела после третьей проковки, и я не стал возражать. Остановил ковку, дал остыть заготовке и через четыре стражи получил вот это, - он повёл рукой над разделенными фитами, - впервые за всю жизнь! Владей и будь здорова.

Брат Зо поклонился хозяйке, устроился на циновке у стола, подчиняясь гостеприимному жесту. Они едва пригубили каву, как у стола проявился чернокожий. Бен-Асатур удостоил собравшихся полупоклоном и вольготно расположился в «кресле» напротив монаха. Собравшиеся ответили наклонением головы, выпили по ещё глотку, и Брента спросила:

- Есть новости, уважаемый?

- Скорее вопросы... - белоснежная улыбка расколола надвое чёрное лицо.

На него уставились две пары глаз с одинаковым вопросительным выражением.

- Каков твой истинный облик, госпожа?

Брента слегка отшатнулась, весьма неожиданно! Брат Зо переводил взгляд с одного собеседника на другого, истинность её облика у него сомнений не вызывала.

Бен-Асатур внимательно оглядел хозяйку.

- Дерзну предположить, что обликов у тебя несколько больше, чем предусмотрено природой человека.

Брат Зо хмыкнул, призрачный чародей сошёл с ума? Интересно, бывают ли безумные призраки? Он бы ещё сказал, что Брента вовсе не человек. Доводилось брату Зо читать о магической расе двуликих, как же. Только вот двуликие вымерли много веков назад, точнее, их уничтожили их же создатели, дети света, ныне именуемые эльфами.

- А тебе не всё равно, каков мой истинный облик, достойный представитель рода Сияющих? И, кстати, уж не за чрезмерное ли любопытство с тобой обошлись так сурово?

Призрак осклабился:

- Значит я прав?

- Допустим и что?

Брат Зо поднес к носу чашечку, наполненную кавой, божественный аромат. В самом деле, ну и что?

Бен-Асатур обратился к монаху:

- Ты почему молчишь, почтенный брат Зо?

- Я должен говорить? С какой стати? Сколько обликов бы не имела достойная хозяйка этого дома, тебя и меня это не касается вовсе.

Брента отпила из своей чашки, насмешливо прищурилась.

Призрак уставился на монаха во все глаза.

- Удивлен, достойный Бен-Асатур? Знай, о незнающий простых вещей: мой народ не считает пристойным задавать личные вопросы даже родственникам - это первое. И второе - никогда не тяни горца за язык, скорпиона вытянешь или… хасунскую кобру. Кстати, позволь узнать, тебя всё ещё интересует горелая книга?

- Конечно, уважаемый брат! Неужели найдена?!

- Увы, в библиотеке ордена её нет, я сам описывал книги и составлял списки имеющегося. Однако есть ещё и закрытое хранилище. Проникнуть туда живому человеку вроде меня не получится. Пусть я вижу узор заклинания, однако разобраться в сути узора неспособен, ибо увы, не обучен. А вот нематериальное существо может попытаться проникнуть в хранилище.

Бен-Асатур поморщился:

- Проникнуть я могу, а дальше?

- Дальше надлежит выяснить всё возможное о защитах этого помещения. Думаю, следует установить слежку за магами, определить последовательность включения и выключения защит, места расположения сигнальных и ловчих сетей.

Брента кивнула:

- Как только ты это выяснишь, уважаемый Бен-Асатур, мы навестим книгохранилище и поищем горелую книгу. Но вот будет ли толк от прочитанного?

Призрак вздохнул:

- Неизвестно! Этот проклятый колдун заключил меня в камень единственным заклинанием, я точно помню, не было у него времени для ритуала. Ритуал, надо тебе сказать, не работает в обе стороны. Вот заклинание можно переделать - чаще всего, оно может работать как источник, так и приёмник энергии. Та что отпустить меня в мир мёртвых обычными методами не получится.

- А ты хочешь уйти?

- Для начала я хотел бы понять, как это удалось тому колдуну.

- Любопытство мага и учёного - Брента понимающе кивнула.

- Жить вообще любопытно, впрочем, давай договоримся о терминах: что ты называешь жизнью? - осведомился чернокожий.

Вместо ответа Брента уставилась невидящим взором в пространство, странная вырисовывается картина мира. Отчего странная? Вернёмся к прочитанному пророчеству, никогда я не верила в предопределённость, а теперь, видимо, придётся. Считаем: нашла девочку в первый же день пребывания в столице - это раз. В то же день нашла покупателя на чешую, молчаливого и благодарного покупателя, давшего справедливую цену - это два. Через день, спасибо мастеру Джерому, нашла и купила дом - это три. Отыскала, пусть и случайно, стихийного волшебника, да ещё и любимца Тени - это четыре. А уж новое оружие... я не смела и надеяться на такую удачу. Оба моих клинка не хуже легендарных Близнецов Авака, парных сабель, исконного оружия семьи неповторимого Орассэ, эльфа-изгнанника рода Живущих На Краю Мира - это пять. И теперь шестым номером стоит один чрезмерно любопытный, но явно дружественный призрак. Ей просто незаслуженно везёт! Теперь им предстоит разобраться с горелой книгой, а затем и с пророчеством. Необходимо сделать еще тысячу дел - найти наставника для Оми, навестить монастырь Вайн-Тай, поговорить с настоятелем, вдруг достойный Ас-Мэй знает подходящего человека или сможет указать направление поиска. И, скажу прямо, способности любимца Тени, как и её артефакт личины, окажутся очень кстати, если придётся путешествовать из города в город в поисках нужных людей.

Брат Зо сам наполнил две чашечки ароматным напитком, и, слегка поклонившись, преподнес одну Бренте. Нарушать молчание он не торопился, похоже Бен-Асатур тоже впечатлён возникшей паузой в разговоре. Вы только посмотрите на него, благовоспитанно молчит и не пытается допросить почтенную Бренту, даже философский спор не стал продолжать. Интересно бы узнать, сам-то он способен колдовать в нынешнем своём состоянии? Перемещаться в пределах города ему явно ничто не мешает, а вот как обстоит дело с волшебной составляющей личности? Брат Зо не спешил проявлять любопытство, ещё в монастыре Вайн-Тай наставники объяснили ему простую истину - спешить надо медленно, если речь идёт о тонком воздействии на личность.

Бен-Асатур испытывал некоторую неловкость. В самом деле, пристал к женщине с непозволительными вопросами, как навязчивый поклонник, а в ответ ему вежливо указали его место - место вежливого гостя. Не так уж резво он и стремился узнать, кто она на самом деле. Но ведь интересно!

- Могу ли я обратиться к тебе с просьбой, почтенная Брента? - вежливость призрака просто поражала.

- Разумеется, достойный представитель рода Сияющих, - Брента скрыла улыбку за чашкой.

- Соблаговоли явить твоим недостойным собеседникам истинный лик. Не сочти меня грубым или чересчур настойчивым...

- Достаточно, если сочтешь нашего друга любопытным, как хасунская кошка… - в тон протянул монах.

- Скорее, как хасунский кот, - также в тон ответил Брента.

Все трое засмеялись, с приязнью взирая друг на друга. Как приятно разрядить обстановку непринуждённым весельем! Смеясь, оба собеседника не успели заметить смену личины. Просто в одно из мгновений вместо неприметной старухи перед ними уселась в непринуждённой позе совсем ещё нестарая женщина.

Оба с интересом разглядывали незнакомку… узколицая, тонкогубая, отливающие серебром серые глаза в пол-лица. Пепельные волосы по-прежнему стянуты в хвост на темени, но теперь они обильно пересыпаны сединой, плечи слегка раздались, шея вытянулась. Она шевельнула плечом и новый облик поплыл, теперь это немолодая хасунка, волосы чуть укоротились, плечи стали прямыми, тёмные глаза вытянулись к вискам.

Брат Зо невозмутим, Бен-Асатур задумчив.

Брента хмыкнула, вновь шевельнула плечом, и неприметная старуха вопросительно наклонила голову.

- Я впечатлён! - призрак поклонился, - моё восхищение принадлежит создателю этого заклинания.

- Это артефакт личины, достойный Бен-Асатур.

- Даже так? - брат Зо заинтересовался неподдельно.

- Бьюсь об заклад, уважаемый брат Зо, что я угадаю истинную личину с первого раза! - Бен-Асатур выпрыгнул из «кресла».

- Споры и заклады запрещены уставом нашей веры. Я уже не говорю о необходимости вести себя скромно, будучи в гостях. Что бы ты не думал о своём месте в этом мире, здесь ты гость. Как и я. Полагаю, нет нужды обсуждать доверенное нам обоим так громко.

- Не сомневайся, достойный последователь Творца, нас никто не услышит, - призрак уселся поудобнее и вытянул босые ноги, - я давно поставил купол молчания на этот дом, так что даже главе вашего Ковена придётся обломать зубы об эту защиту.

Брента кивнула, она сразу заподозрила, что призрак не так прост, как это может показаться на первый взгляд. Да и на второй тоже. Значит, колдовать он может, это хорошо.

Брат Зо мысленно поаплодировал, вот так и ловят спорщиков - незаметно и незатейливо.

- Возвращаемся к предмету беседы, если вы не возражаете. Итак, я указываю нашему союзнику из рода Сияющих путь к библиотеке. А он берёт на себя труд разобраться в заклинаниях и защите. Это первое. И второе - книга с пророчеством Семерых прочитана вами?

Оба кивнули.

- Значит, я её забираю с собой в посольство.

- Посольство?

- Да, уважаемая, младший принц правящей фамилии Хасуна возжелал моих услуг, и теперь я живу в резиденции посла.

- Это очень кстати. Позволь мне кое-что показать тебе! - Брента поднялась на ноги одним слитным движением из положения «скрестив ноги». Мужчины одобрительно переглянулись.

Брента проворно освободила стол от посуды, постелила старенькую серую скатерть и аккуратно выложила из сундука лиловый хасунский наряд - все четыре рубашки, шаровары, лавандовый бисер пояса сверкнул в солнечном луче.

Брат Зо внимательно рассмотрел иероглифы, вышитые радужным шёлком на драгоценном лиловом шёлке туники, лицо его потемнело.

- Откуда это у тебя?

- Выкупила в одной из лавок близ северной оконечности города. Со слов торговки, всё это продано девочкой двенадцати лет, которую сопровождал слуга в длинном хасунском одеянии.

- Наряд совершенно точно принадлежит знатной даме из свиты принца. Мне знаком этот герб.

- Очень хорошо, я кладу одеяние в сундук. И если ты решишь вернуть проданное хозяйке, ты знаешь, где его взять. Обо этом всё. Бен-Асатур!

- Чем я могу служить тебе, госпожа?

- Не считай себя обязанным служить, уважаемый. Просто стань нам обоим другом. Это возможно?

Чернокожий внимательно вгляделся в её лицо, перевёл взгляд на монаха. Оба собеседника ответили ему такими же твёрдыми взглядами. Первым протянул обе руки монах, затем Бен-Асатур. Поверх живых и призрачных рук легли смуглые женские руки.

Слова не требовались союзу трёх волшебников.

- Я прощаюсь до завтра, друзья, - монах поклонился обоим, - Бен-Асатур, потерпи до завтра. Как только я прочту эту книгу, мы поговорим втроём.

- Вчетвером, - поправила его Брента, - ты не забыл наставника Ас-Мэя?

Монах приложил руку к груди, извиняясь и медленно истаял в Тени.

Мастер Джером покачал головой укоризненно, госпожа ведьма... стоп, даже наедине с собой нельзя упоминать такое! - словом, Брента впилась зубами в кусок сыра, как в худшего из врагов. Не готовит она себе, что ли? Ты смотри, прямо глаза закатила, показывает, что оценила хасунский сыр! Ещё бы знаменитая марка «Осенний ветер».

- Девочке там хорошо? - озабоченно спросил он.

Запив откушенное ягодным отваром, Брента кивнула.

- Не сомневайся, мастер. Там её сберегут. Достать кого-либо в хасунском монастыре невозможно.

- Даже главе Ковена?

- Ну, если он научится летать…

Мастер кивнул, но покосился недоверчиво.

- Я приготовил тёплую одежду малышке. Передашь, уважаемая?

- Сам передашь, мастер. Я ведь обещала тебе.

Джером протянул цепочку, возвращая артефакт-телепорт.

- Оставь себе, мало ли что может случиться. Через тебя могут добраться до Оми, поэтому помни - при малейшей опасности уходи на Север, поэтому держи под рукой необходимое. Одежда, продукты... Одежда должна быть тёплой, там даже летом иной раз лежит снег, это убежище в горах. Не на горной вершине, разумеется, но замёрзнуть сможешь, особенно ночью.

- Я понял. Ещё кавы?

- Охотно. Не тревожься, всё не так плохо, как тебе кажется.

Мастер вздохнул:

- Я привязался к девочке. Не поверишь, дом словно опустел. Семьи-то своей у меня не было... да и Варум мне по душе пришёлся.

- Ещё увидитесь, мастер. Мне пора, прощай. Спасибо за угощение.

Джером махнул рукой, вышел на порог лавки, проследил как госпожа ведьма уходит по улице, огибая играющую детвору и поспешно скрылся в прохладе помещения, лето, начинает изрядно припекать на солнце-то.

Брента вышла из Тени у любимой таверны. Вот ещё забота, избавиться от продуктов собственного погреба. Уговорить бы Ламара... упрямый характер хозяина «Золотого быка» общеизвестен. Если старик скажет «нет», пять пар быков не сдвинут его с места. С ним могла сладить разве что покойная жена, а вот как ей это удавалось, думаю, и сам Творец не ведает.

Брента хмыкнула, вот и сам хозяин «Золотого быка», стоит на пороге таверны, заложив под воинский пояс крупные руки. Крепкий старик, от плеча до плеча ходить надо, а ведь ему уже за семьдесят. Сама видела, как он исполнял утром воинский канон. Гибкость уже не та, конечно, но много ли его ровесников посохом машут и имеют такую растяжку на восьмом десятке?

Ламар посторонился, ответив на поклон:

- Эй, Варие, обед уважаемой Бренте!

- Спасибо, достойный хозяин! Удели мне время для разговора.

- Проходи, сейчас поговорим.

Девчушка-подавальщица примчалась с кухни и затормозила у стола, как речной баклан, пятками. Брента рассмеялась, пригласила хозяина присесть, заказала десерт и предложила свои продукты.

- Готовить не люблю и не умею толком. Понимаешь, меня исправно снабжают продовольствием, а готовить самой - это значит портить продукты. Вот я и подумала, буду привозить тебе, оценишь, купишь их у меня, а на полученные деньги будешь меня кормить - по потребности. Деньги кончатся, предупредишь. Ну как, согласен?

- Сама привезешь продукты?

- Конечно! И грузчики мои.

Ламар потёр подбородок, а отчего бы и не согласиться, дело выгодное, экономим на доставке, разгрузке.

- Разносолов каких потребуешь?

- Никаких разносолов, что на кухне приготовлено, то и ем!

- Готовить только из того, что доставишь?

- Нет, конечно, продукты используй сам по потребности! Говорю же, ем то, что есть на кухне.

- Согласен, вези!

- Спасибо, мастер Ламар. Через три стражи привезу!

Слава Творцу! Оставляем себе головку сыра, немного ветчины и лепешек, ну и каву! Остальное - Ламару. Просто гора с плеч! Осталось предупредить «приказчиков» уважаемого Зиона, главы теневых. Ну, так их визит вскоре состоится. А брат Зо вовсе не прост, согнуть под себя такую весёлую общину, как Теневая гильдия столицы, это надо не просто уметь. Да и не преподают такую науку в школах, даже в столичных. Брента хмыкнула, монастырь Вайн-Тай многим славится. И многими.

Размышляя, двинулась вдоль пустынной улицы. Шла неторопливо, опустив глаза долу, лёгкий ветерок завивал крошечные пылевые вихри под ногами, почти все они вращались против солнца. Стоп! Против солнца?

Брента стремительно опустилась на колени, припала к вымощенной камнем мостовой, всмотрелась. Фух! Показалось. Если вихри идут против солнца, жди землетрясения.

Присела, опершись спиной о невысокую каменную ограду, уронила лицо в ладони, переводя дыхание. Осмотрелась, не заметил ли кто странную старуху. Если кто-то умный увидит и поймет её действия, будет трудно объяснить, отчего обычная горожанка ведет себя, как стихийная ведьма. Слава Творцу, в полдень все жители прячутся в домах, налаживают холодильные чары или просто лежат в изнеможении, пережидая жару. Брента коснулась затылком тени на ограде, и госпожа Сумрак благосклонно приняла её, не дожидаясь просьбы.

Брента замерла, оглядываясь в сером сумраке, улица теряется вдали, тёмно-серые камни мостовой, ослепительный диск светила над головой кажется ярко-белым. О, сестра, разве я достойна такой милости? Бренту словно омыло тёплой волной дружелюбия, за тебя просили, сестра. Потрясённая Брента только и смогла сказать мысленно «спасибо».

Уже вечером нанятые ею возница и грузчик перевезли продукты в таверну «Золотой бык». Ламар аккуратно взвесил всё привезённое, пересчитал редкие зелёные апельсины, а при виде кленового сиропа расплылся в улыбке, Брента свою улыбку скрыла - всем известно, что Ламар обожает эльфийский сироп. Дорогая штука и незаменимая при выпечке пирожных.

Брента великодушно подарила ему весь кувшин. Старик потерял дар речи на мгновенье, затем почти насильно усадил щедрую гостью на лучшее место и велел ждать. Спустя полстражи вынес маленький поднос с двумя крошечными сосудами, в которых плескался драгоценный эльфийский ликер «Шёпот осени», не более пары глотков на брата.

Они оба сделали по маленькому глоточку, синхронно прикрыли глаза, ощущая, как по жилам заструилось приятное тепло, в ушах зашумела листва серебристой оливы под порывом ветра. Незабываемое ощущение! Второй глоток позволил ощутить неповторимый вкус напитка и прояснил мысли.

- Спасибо, уважаемый хозяин, за оказанную честь разделить с тобой этот дивный напиток.

- Всегда рад тебя видеть, госпожа. Я подсчитал сумму. Тебе хватит примерно на четыре седмицы, если считать завтрак, обед, полдник и ужин.

- Да? Так много?

- Дороги зелёные апельсины, да и ветчина хороша. К сказанному прибавь ещё такую истину: мука белая, хорошего сорта и её почти талант. Много орехов. Крупы опять же, масло. Всё хорошего качества, сам-то я покупаю муку ниже сортом. Что ты хочешь к ужину?

- Два блюда на твоё усмотрение, уважаемый Ламар. И десерт.

- Рыба в соусе подойдёт? Привезли свежую треску с Меланжевых Отмелей.

- Конечно, с удовольствием! И запечённый кабачок с сыром.

- А десерт?

- Лимонный пирог и отвар из ягод.

Отужинав, Брента вернулась домой, решив провести остаток вечера в компании призрака, беседуя о минувших временах.

По прибытии домой достойного Бен-Асатура в пределах видимости обнаружить не удалось. Если господин призрак не желает проявляться, то так тому и быть, решила Брента. Растянулась на кровати и нырнула в Тень, пытаясь найти Варума. Ответ не замедлил, мягкая волна тепла покачнула ложе, как вы там?

Зверёк отпрыгнул в сторону, и Брента увидела сосредоточенное лицо малышки с закрытыми глазами - медитация. Мангуст привычно передал несколько картинок; наставница гладит малышку по плечику, настоятель держит девочку на руках, а с башни открывается невероятный вид на горные вершины хребта Алай-Матах, лиловые в сумерках и с огненными ледяными шапками на закате.

Невероятное зрелище, увиденное глазами мангуста, леденило кровь: ниже открытой площадки клубились серо-чёрные тучи, гремел гром, а над головой девочки в немыслимой высоте сияло ослепительное солнце - и ни облачка над горами!

Брента ахнула, а картинка сменилась - замелькали бегущие навстречу фигурки детей, спасибо, Варум! Я тебя обожаю, друг! Знакомая тёплая волна накрыла её с головой, до встречи, старый друг, скоро увидимся.

Брат Зо, знакомый с расположением комнат дворца, отведенного посольству Хасуна, вышел из тени в нише южного перехода второго этажа и спокойно двинулся по коридору к покоям его высочества.

Юный принц принял его через полстражи.

Брат Зо обратился с церемонной просьбой выслушать его незамедлительно. Принц кивнул, гостеприимно повёл рукой, дозволяя монаху сесть в своём присутствии. Брат Зо скользнул на подушку, неторопливо уселся на пятки.

Вся беседа не заняла много времени, принц дважды изменился в лице, трижды кивнул, дважды приподнял бровь, а затем сжал плоскую серьгу, закрывающую мочку правого уха. За его спиной, словно из воздуха материализовался невысокий «дракон» в серой мешковатой одежде. Брат Зо удовлетворенно кивнул головой сам себе, через малое время «дракон» выяснит, отчего вдруг нуждается в деньгах юная госпожа Ен-Джиай и какой старик в халате сопровождал хасунку знатного рода на рынок, как они покинули посольство и, что не менее интересно, как вернулись. Монах не сомневался, что «дракон» выяснит неприглядную истину: кто в таком случае открывал ворота, кто выпустил обоих и кто впустил.

Брат Зо твёрдо был уверен, если эти двое делали что-то ещё до ухода и после возвращения в посольство, то следопыт, воин и маг в одном лице выяснит это так же верно, как и то, что солнце встает на востоке. После беседы, милостиво отпущенный принцем отдыхать, удалился в свою комнату, зажёг магический светильник и был приятно удивлен горячим ужином, оставленным для него на низком столике у постели.

Отужинав, выудил из Тени книгу с пророчеством Семерых, и внимательно прочел всё написанное. Все двадцать шесть страниц он перечитал трижды и пришёл к выводу: авторы, числом не менее семи, спорили о принципах построения заклинаний магами. Кроме того, они безуспешно пытались описать волшебство стихийных колдунов понятиями базовой теории заклинаний.

Сколько он понял из прочитанного, сделать это не удалось, а собственно пророчество занимало конец книги - странное иносказание, словно стихийный волшебник записывал свои мысли, будучи смертельно пьяным. Упоминание о некоей юной деве, тёмной взором, но спасённой трижды, звере правды и защиты, спасшем деву, а также пространное описание высоким стилем грядущих гонений на стихийных - всё это трижды повторялось в разных вариантах на последних страницах книги.

Предрекалась также страшная кончина гонителя юной девы, и, как водится в сказках, полное торжество добра над злом. Брат Зо достаточно прожил на свете, чтобы сознавать простую истину - убедиться в истинности пророчества можно не ранее, чем оно исполнится хотя бы наполовину. И в любом случае стронувшаяся лавина событий погребёт под собой не только тех, кто всерьёз возжелал истолковать пророчество, но и тех, кто просто неловко подвернётся. Толковать пророчества не менее опасно, чем изрекать их, и только дураки из числа самых отчаянных пытаются заигрывать с пророчествами.

Брат Левэр покинул совещание главы ордена Решающих, намереваясь покончить с делами, запланированными до известной поездки. Его нисколько не впечатлила каменная ёмкость с непонятной «материей», хотя, он вполне понимал брата Орма, едва не танцующего вокруг той чаши, маги все полоумные, это общеизвестно.

Не будучи магом, не владея даже малой толикой Силы, дознаватель, тем не менее, обладал странной способностью различать человеческое воздействие на предметы. Он ощущал нечто, что за неимением других слов, называл запахом событий. Эти ощущения не поддавались никакой логике, не существовало доказательств его правоты в физическом мире, но каким-то неведомым чувством брат Левэр знал - ощущения эти верны. Всегда. А уж если Нюхач, как называли его обитатели городского дна, становился на след, то по виновнику можно заказывать заупокойную службу, а самому виновнику проще было зарезаться большим кухонным ножам.

Разумеется, у него были свои доверенные агенты среди городских босяков и членов воровских шаек, ныне мастерски организованных достойным Зионом в прямо-таки иерархическое общество. Кстати, когда прежний глава городского дна был убит неведомым палачом, брат Левэр нисколько не удивился. Эту новость он приветствовал пожатием плеч, сам он никогда не имел общих интересов с предельно жестоким покойником, державшим свою свору в стальном кулаке. Новый глава Теневой гильдии оказался не больше, не меньше, как купцом средней руки, который регулярно платил налоги казне, а также охотно жертвовал на храмы и дома милосердия для сирот.

Наблюдая за жизнью городского дна, брат Левэр довольно быстро заметил некую систему, служившую, как ни странно, делу правосудия - ни с того, ни с сего городские подонки начали охоту на особенно жестоких и одиозных главарей шаек, их подручных и прихлебателей.

В течение десяти седмиц маленькие и большие главари, не присягнувшие новому главе теневиков, приказали долго жить. Их сбрасывали лошади – даже самые смирные, и при этом господа неудачники обязательно сворачивали шеи. Их находили раскатанными в лепёшку стадом буйволов, они вешались, получали смертельные раны в драках, которые стихийно возникали в самых респектабельных тавернах. Их ни с того, ни с сего полосовали кинжалами городские шлюхи, у них внезапно останавливались некогда здоровые сердца, открывались странные кровотечения, их кусали змеи, скорпионы, ядовитые пауки.

Когда до господ непокорных дошло, что с новым главой лучше жить в мире и согласии, треть главарей перестала существовать, а примерно половина второй трети бесследно растворилась в просторах Империи, от чего южная столица несомненно выиграла, и брат Левэр решил для себя: когда он встретит человека, организовавшего эту зачистку, то напоит его в лучшей таверне города до зеленых человечков самым дорогим вином, доставляемым с горных виноградников благословенного Хасуна или подарит ему ночь любви самой дорогой куртизанки столицы, а может, и то и другое сразу.

Неведомый герой излечил его, брата Левэра, от нешуточной заботы - прикончить старого короля ночных татей, поэтому Нюхач простил герою все минувшие и настоящие грехи по совокупности – как-никак именно брат Левэр отвечает перед императором и вторым советником за порядок и безопасность жителей столицы. Когда его преосвященство выразил брату Левэру своё удовольствие относительно удачных действий по очистке города от нежелательных обитателей, оный брат всего лишь опустил глаза и не стал объяснять истинное положение дел. В объяснениях не было никакого смысла, лавры уборщика навоза брату Левэру не были нужны, чужая слава его не интересовала, а объяснения с архиепископом ему надоели, как зубная боль. Его магичество отличался многими талантами, но вот талантом привлекать сердца его обделили, наградив в избытке дворянской спесью. Сам же брат Левэр рассчитывал найти этого умельца, чтобы... скажем, для начала поблагодарить, а затем, возможно, предложить выгодное сотрудничество или другой пряник. а уж это - судя по итогам беседы.

Брат Левэр считал, что его дело искать преступников, а деятельность магов не его печаль. Однако, ему приходилось сотрудничать с братом Ормом, поскольку его преосвященство в несказанной мудрости своей вообразил, что две противоборствующие службы лучше, чем две сотрудничающие. Личность брата Орма не внушала брату Левэру доверия, да и об уважении речи не шло.

Сын дворянина в двенадцатом поколении, воспитанный кастой воинов-магов, сам воин и маг, брат Орм оставался прежде всего сыном дворянина и аристократом, а потом уже монахом. Его преосвященство страдал тем же недугом, так что иной раз брат Левэр думал, что господа дворяне все сделаны на одну колодку.

Осознание своей особости, сквозившее в каждом повороте головы господ магов, забавляло брата Левэра, более всего ценившего надёжность единомышленников во имя служения Творцу. Надо сказать, что нового бога - Творца-Вседержителя - брат Левэр не воспринимал в качестве божества.

Дознавателю были одинаково безразличны как снисходительные манеры магов, так и лёгкое, едва уловимое пренебрежение, сквозившее в словах, обращенных к нему, сыну крестьянина и горожанки из низов. И твёрдо знал одно: к ним обоим он никогда не повернётся спиной. Откуда знал? А вот оттуда и знал. Ноги любого знания растут из ощущений, а его чувства не лгут никогда. Это словами можно лгать, а вот чувствами солгать невероятно трудно, так что читает он, брат Левэр, много интересного в лицах своих соратников. Опять же, господа хорошие, мимика премного откроет внимательному взору. Не знали? Да вам оное и знать незачем, ибо многие знания умножают горести человеческие, как гласит любимое высказывание покойного императора Фабиана.

Единственный, кто внушал ему чувство весьма похожее на уважение, это, пожалуй, секретарь архиепископа. Его прошлое не было тайной для брата Левэра. Воспитанник легендарного монастыря Вайн-Тай, странствующий мастер-воин, затем убийца магов. Брат Левэр был наслышан о той давней истории, когда четыре молодых аристократа - выпускники имперской академии магов - весьма разгорячённые молодым вином, насмерть забили заклинаниями четырёх странствующих монахов монастыря Вайн-Тай. С единственной целью - похвастаться перед многочисленными зрителями собственными магическими разработками, ну и похвалиться академической выучкой перед себе подобными.

Четверо мастеров школы «стелющийся дракон» довольно успешно уворачивались от огненных шаров, ветвистых молний и прочего арсенала молодых магов, но подобраться на дистанцию удара к шутникам так и не смогли. Очевидцы рассказывали, что когда четверо сопляков подошли к обугленным, но ещё живым монахам, чтобы добить, все четверо просипели что-то неразборчивое и остановили сердца.

Император повелел начать расследование немедленно. Но в этом не было необходимости, ибо спустя всего сутки главные действующие лица трагедии начали умирать. Один за другим отправлялись на встречу с Творцом их друзья, те самые весёлые свидетели развлечения, поддержавшие воинственными возгласами четырёх дворянских щенков. Отцов, гордящихся успехами молодых магов, кара тоже не миновала, менее полугода понадобилось убийце-невидимке, чтобы уничтожить всех причастных.

Отца и сына рода Бенор, огненных магов, неизвестный доброжелатель упокоил заговоренной эльфийской стрелой, которая пронзила обоих в дверях их городского дома, нанизав на одно древко и отца, и сына. Доброжелателя найти не удалось.

Мужчин рода Опалового веера нашли в мёртвыми собственных постелях и без видимых следов насилия. Оба казались спящими, их никто не беспокоил до обеда, но все же обеспокоенная мать подающего надежды наследника рода возмущенными возгласами попыталась поднять отпрыска с постели… с известным результатом. Состоялись надрывающие душу похороны главы рода и его наследника, мать мальчишки не выдержала удара и ушла вслед за мужем и сыном.

Остальным также не повезло. Двое прочих виновников смерти монахов, не имеющие отцов, но до совершеннолетия обременённые опекунами, также заплатили по счёту, предъявленному неизвестным мстителем. Первого скормили акулам, заботливо оставив на песке отделённую от туловища голову - для опознания, надо полагать. Второй вскрыл себе бедренную артерию, сидя в любимом кресле у камина.

Вскоре после второй трагедии остальные действующие лица поняли, что смерть придёт и за ними. И началось! Спешно убывали из страны свидетели гнуснопрославленного события, их родители, братья, опекуны. Но убежали недалеко. Неизвестный палач находил их рано или поздно.

Все попытки воздействия на императора, требования найти, убить, уничтожить, трижды собираемые Советы аристократов, где господа дворяне рвали голосовые связки, требуя, требуя, требуя... его величество игнорировал.

Дождавшись, когда господа совещающиеся вволю наговорятся и явятся к нему с готовым решением, император оглядел стоявших полукругом аристократов, поднялся во весь свой немаленький рост и сказал небольшую речь, после которой все заинтересованные вышли вон из кабинета и отбыли в родовые имения.

Сам брат Левэр речь его величества в оригинале не слышал, но ему рассказывали около шестнадцати её вариантов.

Оригинал же озвучил его преосвященство:

- Ваши сыновья умертвили четырёх хасунских «драконов» монастыря Вайн-Тай без вины и повода с их стороны. Я напоминаю сей незначительный факт тем из вас, кто благополучно о нём забыл. Ваши сыновья убили четырёх жителей Хасуна. Настоятель монастыря Вайн-Тай выслал за их и вашими головами своих воинов? Понимаю, в простоте своей вы думали, что бедных ваших отпрысков доброе имперское правосудие похлопает по попкам, скажет ата-та, а настоятель «драконов», легендарный воин Ас-Мэй, вытрет скупую мужскую слезу и махнет рукой на гибель своих лучших воинов... Вынужден спросить вас, господа, вы серьёзно так думаете? За последние десять лет этот монастырь выпустил двести сорок шесть мастеров второго и первого рангов. И все они, подчеркиваю, все они живы, за исключением тех четверых. Вы желаете напасть на монастырь Вайн-Тай? Попытайтесь, отчего бы и нет? Но пока вы будете осаждать монастырь, а хотел бы я на это посмотреть... двести сорок шесть «драконов» зальют кровью ваши поместья, а я даже пальцем не пошевелю, чтобы прекратить это. Вам напомнить почему? И последнее: четверо магов ненадолго бы пережили своих жертв. Я, император этой страны, повелел бы повесить их за ноги на центральной площади, предварительно разорвав лошадьми, ибо в простоте своей считаю, что таким подданным короны жить незачем. К сказанному прибавлю: любого, кто осмелится повторить содеянное четырьмя негодяями, или попробует рассорить меня с Хасуном, я не просто сотру в порошок. Женщины рода будут проданы в рабство кочевникам, а все мужчины обезглавлены. Любого, что сомневается в моих словах, попрошу вспомнить судьбу главы рода Зеленых всадников, именуемого в народе Железным хромцом. Я более не задерживаю вас, господа.

Брат Левэр кивнул собственным мыслям, машинально отмечая происходящее вокруг. Мягко говоря, происходящее не радовало. Резиденция его преосвященства, точнее, помещения, отведённые подчиненным дознавателя, не соответствовали требованиям их деятельности, но с братом Нортом добром не удалось договориться. И теперь служба дознавателей размещалась по соседству с покоями его преосвященства и была, как говорится, на виду. Причём, на виду у всех, кому оная служба была интересна. А интересна она была многим.

Скажем, магам всегда было интересно, каким образом монахи-дознаватели успевают первыми на место, как магического, так и не магического преступления. Иногда дознаватели не только шли на шаг впереди магов в процессе дознания, чаще всего они и успеха добивались там, где пасовали маги. Поиск физических следов преступников положительные результаты давал всегда, а вот результат магической составляющей поиска зависел от множества причин. Причины были нелепыми до абсурда, скажем, наведённые охранные чары в мастерской ювелира могли погасить магический светильник у дома его соседа, что привело к ограблению ювелирной лавки. Вам непонятно, господа маги? А вот брату Левэру всё стало ясным - два соперничающих заклинания не только погасили светильник, но и создали мёртвую зону для следящего охранного заклинания. Зона оказалась приличных размеров и располагалась прямо с задней стороны лавки. Некто умный заметил сей феномен случайно, отследил закономерность и облегчил состояние уважаемого Маккея на полтысячи золотых королл. Брат Левэр ехидно оскалился, интересное было дельце и закончилось хорошо - всех виновных нашли и примерно наказали.

Соперничество двух монашеских орденов не шло на пользу делу, а также не добавляло хорошего настроения главе службы. Поэтому брат Левэр дерзнул создать ещё один «рукав» упомянутой службы, не ставя в известность его преосвященство. Так они и существовали. Брат Левэр отдавал себе отчёт в том, что не просто играет с огнем и понимал - стоит его магичеству обнаружить намёк на «государство в государстве», заподозрив наличие неподконтрольных ему служителей закона... и брату Левэру проще будет повеситься самому, поскольку умереть красиво и быстро ему не дадут.

Глава дознавателей ухмыльнулся собственным мыслям, он давно озаботился амулетом-разрушителем. И вот уж уйти в небытие он гарантированно успеет до того, как глава Ковена обрушит на него свою карающую магию.

Брат Левэр покинул резиденцию через подземный ход, снабжённый стандартным набором ловушек для чужих и в который раз поразился непонятному явлению: в его присутствии хищная магия как-то (ему даже казалось, что смущенно) съеживалась и не давила на сознание. Чудеса, да и только.

Облачённый в наряд небогатого горожанина, он вышел из ворот неприметного домишки на окраине Тираны, получил из рук молчаливого старика поводья смирной кобылки, обронил в подставленную ладонь серебрушку и направился по своим делам. Его преосвященство не одобрил бы этих самых дел.

Лошадка мерно трусила по направлению к северным воротам города, когда взгляд его зацепился за знакомую фигуру, хм... брат Зо, обычным скользящим шагом двигался в сторону рыбацкой окраины. Маленький монашек в тёмно-сером повседневном облачении казался обыденной деталью пейзажа, чего никогда не удавалось его преосвященству.

Временно изъятый из обращения брат Зо крайне заинтересовал дознавателя, вот что ему надо в этом плохо пахнущем районе? Брат Левэр сдержал первый порыв отправить на его поиски магического вестника... этот монах ходячая антимагическая структура.

Вместо этого он стремительно свернул в переулок вслед за бывшим секретарём и озадаченно осмотрелся. Переулок оказался глухим тупиком, а брата Зо в прямой видимости не оказалось. Подавив позыв простонародно почесать в затылке, брат Левэр двинулся к северным воротам. Он недолго недоумевал, более того, нисколько не обманывался: объяснение напрашивалось само собой, причём такое объяснение, от которого на голове шевелились остатки волос, и холодок плохого предчувствия ощутимо сквозил вдоль позвоночника. Только это и может служить извинением тому, что он не успел среагировать на резкое движение впереди, когда лёгкий дротик, выдутый из трубки, кольнул его в шею.

Он очнулся, обнаружив себя лежащим в удобной позе на некоем ложе, однако тело повиноваться отказалось, чего и следовало ожидать. Он не сомневался, что это привет от брата Зо. И не удивился, когда тонкие сильные руки повернули его голову в нужном направлении. Ну, понятно, это маленький монашек восседает напротив в медитативной позе на удивительно чистом полу нищенской лачуги. Брат Зо оставил без внимания вопросительный взгляд дознавателя, однако побеспокоился привести его тело в сидячее положение.

- Достойный брат Левэр, я не спрашиваю, что подвигло тебя следить за скромным монахом. Мне также неинтересно, кто тебя послал. Скорее всего никто. Я прав? Моргни один раз, если хочешь сказать «да» и дважды, если «нет». Я понял, благодарю. Так вот, чтобы не тратить впустую твоё столь драгоценное для его преосвященства время, я обрисую положение дел так, как оно видится мне. Ты согласен? Хорошо. Итак... убивать тебя, пытать, молить о молчании, а также делать прочие резкие движения никто не собирается. Более того, я отпущу тебя. Но не раньше, чем расскажу о сведениях, безусловно, известных тебе. Хотя... сейчас я верну тебе руки и речь.

Брат Зо нажал большими пальцами рук на точки за ушами пленника и его руки постепенно обрели силу.

- Бросать в меня тяжёлыми и острыми предметами не советую. Во-первых, тебе нечем, а если и есть чем, то всё равно незачем, а во-вторых – попасть в меня не получится. Продолжим?

Брат Левэр выжидающе смотрел исподлобья, однако по мере неторопливого изложения монашком сведений взгляд пленника постепенно мрачнел. Пока брат Зо монотонно и методично называл ему имена и приметы его тайных агентов среди обитателей городского «дна», он кивал, соглашаясь. Но вот прозвучали слова «тайная, неподконтрольная архиепископу служба» и собеседник бывшего секретаря потерял всякую надежду выйти из этой лачуги. А уж, когда мимоходом было упомянуто имя его приёмной дочери, брат Левэр, обречённо закрыл глаза...

Завершая речь, брат Зо задал один-единственный вопрос:

- Ты готов вернуться в свой дом?

Правильно поняв кивок собеседника, брат Зо освободил от верёвок ноги пленника, помог подняться, прикрыл ему глаза ладонью, и снова помог - на этот раз опуститься на ложе в доме пленника, купленном на подставное лицо.

- Я ни о чём не прошу тебя, брат Левэр, ничем не угрожаю. Предоставляю тебе возможность принять собственное решение. Также предлагаю тебе подумать над странностями, которые время от времени с тобой происходят, вспомни какие-либо необычные особенности. Твои особенности, разумеется. Прощай. Через две стражи слабость оставит тебя. Желательно восполнить потерянную жидкость обильным питьём.

Брат Левэр закрыл глаза и приготовился услышать скрип дверных петель, которые он так и не удосужился смазать, затем - лёгкий стук двери, а потом стук невысокой калитки в ограде скромного домика.

Однако не услышал ничего. Зато, открыв глаза, обнаружил в пределах рук кувшин с водой и большую керамическую чашу. Обнаружилось также отсутствие брата Зо. Рассмеявшись собственной глупости, бывший пленник жадно напился, мысленно поздравил брата Зо с великолепно разыгранной интригой, связавшей пленника теми узами благодарности, что крепче иных пут.

Недолгие размышления и анализ полученных сведений окончательно убедили брата Левэра, что их положение одинаковое. Оба владеют тайнами друг друга, оба не смогут озвучить свою осведомленность, и оба не горят желанием это делать. Великолепно разыгранная комбинация, гениально созданная самим братом Левэром, ну кто его посылал следить за секретарём?

Дознаватель пошевелился, слава Творцу, ногам вернулась чувствительность. Он осторожно встал, подошёл к окну, бездумно уставился в пространство. Удачно, что этот горец не отправил его в резиденцию архиепископа, но каков интриган! И он же стихийный волшебник, не угодно ли?

Брат Левэр опустился в кресло у окна… да-а, а ведь секретарь нисколько не скрывался, думаю, он вовсе не инициированный волшебник, а всего лишь заготовка стихийного. Тут же поправил себя - стихийные не инициируются, они рождаются с Даром. Надо думать, брат Зо сознательно не развивал дар, дабы остаться мастером-драконом. Почему? Или всё же не знал о своём даре? Или знал? Впрочем, что толку строить предположения, только дураки мечтают изменить прошлое, и только неудачники жалеют о минувшем.

Брат Левэр отбросил происшедшее глубоко на край сознания, тренированная воля позволила почти забыть события нынешнего дня. Не было ничего, почтенный брат Зо, не так ли? Ему открытым текстом предложили забыть случившееся, значит, принимаем предложение. И ему предложили подумать над странностями собственного бытия... ну что ж, он подумает, когда его перестанет мучить эта проклятая жажда!

Монастырь Вайн-Тай был настолько недоступным, что иные владельцы фамильных замков только языками цокали в восхищении. Врезанный двумя сторонами в тело гранитной скалы, возносящийся высоко пятью круглыми башнями, монастырь заставлял замирать в восхищении любого путника... если бы таковой путник отыскался.

В монастырь Вайн-Тай невозможно попасть, руководствуясь собственной волей. Многое препятствовало проникновению на территорию монастыря нежелательных гостей - недоступные зимой перевалы, опасные тропы, снабжённые ловушками, в том числе и магическими... охрана, состоящая только из молодых «драконов» и ещё многое, неизвестное постороннему путнику.

В монастырь прибывали только по приглашению настоятеля и мастеров-воинов первого ранга. Учеников же набирали один раз в год, и число оных не превышало двенадцати человек. Всех предполагаемых адептов отбирал Совет из сорока мастеров первого ранга во главе с настоятелем Ас-Мэем.

Обучение стоило дорого, но за многих обучающихся платили их сюзерены, а иногда и богатые купцы. Обучение длилось восемь лет, а затем выпускники сдавали экзамен в течение двух лет, оттачивая навыки, и набираясь опыта. Чаще всего экзаменующихся с помощью магии выбрасывали вон из монастыря в одной набедренной повязке. Куда выбрасывали? А куда повезёт. Брату Зо повезло быть оставленным в пустыне Хани-Овир в неделе пути от ближайшего колодца, оказавшегося к тому же высохшим. Но рядом с колодцем некто сердобольный оставил тыкву-горлянку с затхлой водой, скорее всего, отупевший от жары кочевник выронил эту тыкву и не заметил пропажи. Брат Зо ловил песчаных ящериц по ночам, поедал их сырыми, не желая терять ни капли крови, ни кусочка плоти. Однажды ему повезло убить соломенную кобру, клыком ящерицы-дойн он раскроил змеиную кожу и сделал себе сандалии. Полночи потратил на эти сандалии, полночи шёл на восток, а днём закопался в песок на глубину локтя, оставив отверстие для дыхания, и спал, спал, спал... А затем шагал на восток всю ночь до утра, снова закапывался в песок, спал, а на исходе ночи ловил змей и ящериц.

Вышел он из пустыни спустя три седмицы, точнее, его подобрал хасунский караван, шедший с грузом шёлка-сырца в Империю. Полумёртвого от жажды, обожжённого солнцем худенького «подростка» жалели все. Брат Зо с удовольствием вспоминал, как вдохновенно играл немого от рождения ребёнка, не способного объяснить кто он такой и как попал в пустыню.

В благодарность за своё спасение брат Зо, именовавшийся тогда Орисом, отслужил четыре седмицы главе каравана в качестве мальчика на посылках, затем спрятал в рукав хасунского халата честно заработанную серебрушку, обнял на прощание сына караванщика, ставшего ему другом и отбыл в Северную Марку - зарабатывать деньги на нужды монастыря, как и было ему предписано условиями экзамена.

Воспоминания приятно согрели брата Зо, вежливо постучавшего в дверь дома Бренты. Выглянувший из стены Бен-Асатур жестом пригласил его войти, Брента как раз заваривала каву.

Прохлада царила внутри прихожей и кухни, и брат Зо кивнул своим мыслям - уважаемый глава теневых снабдил этот дом холодильными амулетами на совесть. Хотя говорить о совести теневых приспешников уважаемого Зиона, надо очень и очень избирательно. Все они имеют совесть, если это выгодно.

Брента с удовольствием наблюдала, как двое мужчин, живой и призрачный, устраиваются за столиком. Бен-Асатур откидывается на спинку невидимого кресла, сложив руки в замок на животе. Брат Зо опускается на колени, усаживаясь на пятки по-хасунски, разве что меча не хватает для полного сходства с воином-наёмником.

Сама Брента скрестила ноги по обычаям кочевников Империи, пировавших на ковровом полу временных жилищ. Помолчали.

Брента выложила на стол книгу с известным пророчеством Семерых. Призрак поморщился, брат Зо погладил кожаный переплёт кончиками пальцев.

- Итак, господа, с кого начнём? - Брента обвела взглядом собеседников

- Если не возражаете, начнём с меня! - Бен-Асатур переменил позу, - строго говоря, сказать мне нечего. Мой род никогда не жил на территории Империи, и судить о точности перевода не могу. Кстати сказать, желательно отыскать оригинал пророчества, а также - разные переводы с языка оригинала. Несмотря на то, что я читаю на староэльфийском с детства, оценить качество перевода даже приблизительно не могу, язык детей света неоднозначен. У эльфов любой глагол может иметь до восемнадцати толкований в зависимости от состояния души писавшего, от принадлежности автора к определенному роду и ещё от десятка столь же достойных причин.

Брат Зо кивнул, соглашаясь с большей частью сказанного, но всё же возразил, что собственно пророчеством можно считать несколько последних страниц, где указано явление некоей девы света, тёмной взором, но спасённой. И не только её явление.

Брента кивнула:

- «Тёмная взором» - это я могу объяснить. Оми едва не потеряла зрение, слюна песчаной ящерицы ядовита, как вам известно. Я успела поработать с её глазами, мне пришлось три ночи подряд лечить девочку от последствий заражения ядом. Спасённая трижды, не так ли?

Брат Зо повёл головой, разминая шею:

- Совпадение, быть может. Но вот зверь правды и защиты... это кто?

- Напомню такие слова, как «исцеляющая прикосновением», - Брента адресовала кивок призраку.

Бен-Асатур кивнул так же понимающе: помню, а как же! Излечение книжника от ревматизма. И тут же озвучил имя зверя правды - Варум.

- Слишком не очевидное совпадение, - брат Зо поднес чашку к губам, - Бен-Асатур прав, желательно иметь оригинал пророчества. Кто может гарантировать достоверность имеющегося у нас перевода?

- Согласна, - Брента кивнула, - но я склоняюсь к своей версии, героиня пророчества – малышка Оми.

- Подвожу итог, - брат Зо переменил позу, - нам не дано оценить истинность пророчества, поскольку оригинала на староэльфийском у нас нет. Предлагаю заняться насущными вопросами и переместить уважаемого Бен-Асатура в библиотеку. Надо искать эту злосчастную горелую книгу.

- Согласна. Не исключено, что в тамошнем архиве можно отыскать записки, связанные с обучением стихийных волшебников. Жаль, что я не интересовалась обучением адептов стихий. Как бы это пригодилось сейчас для Оми.

- Обучение начнется не ранее, чем наставник Ас-Мэй даст разрешение. Девочку нужно долгое время лечить от последствий голодания и травм. Пророчество оставляем пока в покое.

- Но не забываем выяснять всё с ним связанное. - Брента налила монаху кавы.

- Согласен, проводите меня в эту библиотеку, - призрак снял с мизинца тоненькое кольцо привязки и протянул его Бренте, - держи, я смогу быстро возвращаться к тебе в случае опасности. Конечно, возможности у меня далеко не те, что в бытность мою живым…но чем смогу – помогу. Носить на пальце не вздумай! Смертельно для всех за исключением автора заклинания.

Тоненькое колечко упало в ладонь сгустком тумана, постепенно обретающим твёрдость.

Брента и брат Зо переглянулись.

Глава 10

Мелодичный звук колокола призвал послушников и монахов ордена Решающих к обеду. Брат Зо, сопровождаемый в Тени призраком, проводил взглядом стройные шеренги обитателей резиденции его преосвященства, чинно шествующих парами в трапезную. Пожал плечами на вопросительный взгляд призрака и переместился в закрытое хранилище ордена. Оба они замерли в Тени, разглядывая множественные узоры заклинаний, опутывающие неожиданно большой зал.

Пыль танцевала в разноцветных солнечных лучах, льющихся сверху, потолок отсутствовал, и ничто не мешало видеть источник света - витражную крышу. Поражали размеры книжных полок высотой почти до крыши. Бен-Асатуру очень понравилась галерея, опоясывающая верхний «этаж» библиотеки - красное дерево хань, облагороженное воском и укрепленное магией. Того же дерева кресла и невысокие столики, стоящие в укромных местах на широкой галерее. Свитки и книги, толстые и тонкие фолианты явно защищены магией от постороннего прикосновения, а также от пыли, грызунов, воды и огня. В своё время призрачному волшебнику не довелось реализовать в точности такую галерею, он не успел даже отдать распоряжения слугам… вообще ничего не успел - род Мстящих недолго церемонился с его кланом.

Бен-Асатур поморщился, сколько можно жевать эту жвачку, рода Сияющих в Ночи в мире живых более нет! Военным советом они постановили, что Бен-Асатуру не стоит проявляться во всей красе перед монахами ордена, ибо среди них отмечены бывшие стихийные волшебники, а уж эти-то способны обнаружить непонятного призрака и заинтересоваться причинами пребывания незваного гостя в закрытом хранилище. И один Творец знает, сколько ещё здешних монахов переливают в жилах толику крови перворождённых.

Бен-Асатур внимательно осмотрел часть правой стены. Защиту явно ставил параноик, причём ставил первой именно защиту, количество слоёв не поддавалось подсчёту, цвета узоров то переходили один в другой, то вдруг приобретали единственный цвет - белый. Поверх непонятной ловушки явно уложена сложная следящая сеть, параллельно с сетью задействуются какие-то странные артефакты, расположенные весьма хаотично.

Призрак потёр руки, предвкушая развлечение, загадка очень интересная, просто изысканное лакомство для волшебника, помешанного на магии. Чернокожий решил, что можно понять многое всего лишь обследуя стены, украшенные узорами и проникая в их толщу. Принцип построения сети пока неясен, но это дело поправимое - призрачный волшебник левитировал с ближайшего столика тяжёлую керамическую чашечку и запустил ею в окно.

Следующие полстражи он с чисто научным интересом наблюдал, как не долетевшая до окна посудинка зависла на высоте нескольких локтей, как следящая сеть полыхнула красным, завыла истошным воем и спеленала злополучную чашку в кокон. Бен-Асатур полюбовался и переполохом, устроенным монахами – целых два боевых мага застыли в противоположных концах галереи, в их руках дрожали настороженные огненные заклинания. Адепты водной стихии держали наготове какую-то убойную магию, а один воздушник не только пригнулся к перилам галереи, но и приготовил «воздушное копье» - красота!

Призрак осклабился, потянулся к очередной чашке... но передумал безобразничать, ибо под потолком наливалась оранжевым цветом странная конструкция, украшенная тремя лиловыми глазами на длинных жгутиках и два из трёх жгутов метнулись в его сторону!

Бен-Асатур не шелохнулся, когда непонятные «глаза» пронзили его насквозь, хмыкнул и плюнул призрачным огнем в сторону неподвижного левого «глаза»! Непонятный конструкт заверещал так, что звук от разрушенного заклинания вынудил присесть всех присутствующих, а воздушник развоплотил «копье» и только потом позволил себе потерять сознание.

Пронзительно воющий звук, от которого заныли несуществующие зубы призрака, обозначил источник звука - с потолка рухнула сизая тварь, отдаленно напоминающая гигантского слизня-улитку с тремя глазами, заворочалась на полу, поползла...

Водные маги ринулись было к монстрику, но юный огневик успел раньше всех – он так шарахнул огненной стрелой в издыхающую тварь, что отдача от взрыва вынесла три из двенадцати витражных окон северной стороны библиотеки. Брат Зо уважительно покачал головой, вот это силища у торопливого юнца! Бен-Асатур даже пригнулся, когда в стороны разлетелись непонятные ошметки плоти, мерзкий звук оборвался и последующие два часа призрак имел счастье созерцать беснующегося главу ордена Решающих. Разумеется, вся охранная система пришла в нерабочее состояние, разрушены сторожевые артефакты, а благополучно сдохшая непонятная тварь была, оказывается, самообучающейся сторожевой сетью, точнее, её центром!

Бен-Асатур вознес благодарственную молитву Великой Матери, ему остаётся проследить за работой магов, создающих защиту, найти ключевые узлы, а их не может не быть - это азбука базовой теории заклинаний. Но самообучающееся заклинание, материализующее почти живой объект...это нечто новое в теории магических конструкций. И опасное, без сомнений! В мире материализуются не только создания преисподней, именуемые демонами, но и творения эльфийской магии. Среди эльфов хватает скотов с вывернутой психикой, именующих себя беспристрастными исследователями. Достаточно вспомнить двуликих, созданных безымянным эльфийским гением, которого растерзали, а потом и пожрали собственные творения. Впрочем, человеческие волшебники немногим лучше, достаточно вспомнить орден Решающих. И подтверждение перед ними – сизая тварь с непонятными возможностями из мира химер или демонов. Бен-Асатур тяжело вздохнул. В его время мир был един для людей, нелюдей и бессловесных тварей. Но когда появились сотворенные эльфами существа, ныне именуемые двуликими, демонами, химерами, учёные решили разделить мир на две неравные части: тварный мир и людской. Сколько в этом правды и сколько выдумки, не ведает никто. Кого считать человеком, а кого тварью? Споры не утихают и посейчас.

Последующие два дня маги трудились над созданием новой следящей сети, расставляя артефакты-ловушки. Бен-Асатур тоже трудился, не покладая рук и вживлял в узловые элементы заклинаний блоки-нейтрализаторы, благо у него была уйма времени на создание оных. В отличие от многих магических кланов его собственный род ориентировался не на стихии, как таковые, а на использование энергии отката при разрушении заклинания, а также на использование любой отрицательной энергии, будь то гнев, зависть или ненависть. Лучше всего его блоки «переваривали» гнев и ненависть, а что вы хотели, почтенные господа? Вечны две вещи под этим небом - любовь и ненависть.

Плетение-нейтрализатор, фамильная разработка рода Сияющих В Ночи, никем не обнаруживаемая, в том числе и эльфами, аккуратно вставлялась в центр узлового элемента чужих заклинаний. И знаете, что самое интересное? Линии, соединяющие узлы, служили также для связи блоков-нейтрализаторов! Как? Извините, секрет! Нейтрализатор не опознается магией орденских монахов, его просто нет в сети! И появляется его действие во время срабатывания основного заклинания, энергия разрушения съедается блоком-накопителем, сеть дремлет. То есть все довольны, монахам - спокойствие, магам - отдых, а непрошенным гостям - спокойная работа с найденными книгами в Тени.

Особенно радовало, что защита хранилища осталась неповреждённой, разрушена только «следилка», получилось удачно. Оставалось ждать вмешательства главы Ковена магов и гадать, каким образом его преосвященство соединит готовые куски сети-паутины в одну следящую структуру. Разумеется, любознательный призрак не собирался пропустить это поучительное зрелище. Хотелось знать, как рождалась центральная конструкция-монстр, какая именно магия использовалась, подохшая тварь очень уж напоминает творения детей света, чтоб им всем икалось до скончания века текущего.

Бен-Асатур хмыкнул: а маги ордена так и не поняли, от чего сработала сигнальная сеть. Это хорошо, но была в этой бочке меда маленькая ложечка змеиного яда – пока неизвестно как отреагирует нейтрализатор на центральный фрагмент. Впрочем, обратное тоже справедливо.

Воспоминание о мерзких лиловых «глазах» (готов присягнуть, там были и ресницы!), несколько портило чернокожему настроение. Но пока оставалось только одно - ждать.

И он ждал.

Последние три часа он ждал вместе с братом Зо, неспешно беседуя в Тени. Собеседники вознесли благодарность госпоже Сумрак, не отказавшей им в прямом перемещении, даже Бен-Асатур ощутил расположение Тени, как некое прикосновение к разуму, после чего сосредоточил все внимание на окружающем их пространстве, где разворачивалось интереснейшее действо.

Его преосвященство лично проверил узор следящей сети, сверяясь со свитком, который держали перед его глазами двое монахов. Бен-Асатур жестом указал брату Зо на закрытые глаза помощников главы Ковена, тот пожал плечами - кто их там разберёт, этих магов.

Достаточно долго его преосвященство выверял ведомые ему одному параметры узора, затем жестом отпустил помощников. Все монахи покинули зал, а Глава ордена уселся в медитативной позе прямо на пол в центре странной композиции. Линии разного цвета и длины пересекались под невероятными углами, и не везде точки таких пересечений отмечались узловыми заклинаниями.

Бен-Асатур довольно потёр руки: блоки-нейтрализаторы, из числа двадцати четырёх задействованных им в «следилке», не были обнаружены главой ордена Решающих. Что не могло не радовать достойного представителя рода Сияющих.

Брат Зо предостерегающе поднял руку и Бен-Асатур поспешно переключил внимание на центральную фигуру действа. Его преосвященство очнулся от транса и тихо запел. Медленно выпеваемые слова заклинания материализовывали в центре некую конструкцию, создаваемую, казалось, из прозрачных струй воды, Бен-Асатур стремительно переместился ближе и внедрил в первый же образовавшийся узел нейтрализатор и тут же еле успел его изъять. Стремительно изогнувшая «струя воды» ударила в уже пустой узел. Глава Ковена подхватил «струю» и направил в нужное русло.

Затаив дыхание, собеседники наблюдали в Тени за созданием управляющего блока, Бен-Асатур так и не смог внедрить собственное заклинание в центр следящей сети. Все попытки не увенчались успехом, ибо создаваемый его преосвященством монстрик незатейливо пресекал попытки проникновения в его пока ещё призрачную «плоть», создаваемую, судя по всему из энергии воды. Конструкт просто-напросто растворял блоки без остатка и без последствий.

Надлежало крепко подумать о том, как именно следует обманывать призрачный мозг заклинания. Чернокожий волшебник и брат Зо досмотрели действо до его завершения и, впечатлённые увиденным, отбыли восвояси.

Следящую седмицу брат Зо провёл более продуктивно, выискивая в библиотеке монастыря Вайн-Тай книги по стихийной магии. Приданные ему в помощь адепты отыскивали книги с любым упоминанием магии прошлого и сносили найденные фолианты в его бывшую комнату. Маленький монашек погладил тёмное дерево узкого ложа, заваленное большими и малыми книгами, мысленно вознес благодарность Госпоже сумрак и углубился в чтение...

Большинство отобранных помощниками книг никоим образом не касались стихийного волшебства, воспоминания философов древности содержали только ссылки на некие книги. Брат Зо тщательно выписывал названия таких книг и имена авторов, после чего адепты вновь отправлялись в библиотечные помещения и вновь просматривали стеллажи, сундуки и мешки с рукописями. Отобранное деловито пряталось в Тени. Наставник Ас-Мэй только головой качал, видя рвение маленького монашка, а затем распорядился доставлять ему еду трижды в день прямо в комнату. Предусмотрительный наставник запретил также беспокоить ученого брата Зо, взыскующего мудрости философов и авторов научных трактатов прошлого, после чего лично поставил двух охранников у двери любознательного монаха, наказав охранять покой важного гостя.

Брат Зо был так впечатлён подобным проявлением гостеприимства, что нанёс наставнику визит и не преминул поблагодарить за проявленную заботу. Наставник Ас-Мэй остался глух к его протестам и указал забывшемуся, пусть и бывшему ученику на дверь. Брат Зо рассмеялся, узнав знакомый до спазмов жест, отсылающий нахала прочь с глаз, обнял наставника и пообещал более не сопротивляться.

Брат Зо отыскал маленькую Оми на верхней площадке сторожевой башни и долго наблюдал, как тщательно девочка отрабатывала базовые навыки разогрева мышц и суставов. Наставница Эфа выполняла дыхательные упражнения вместе с малышкой. Окончив упражнения взаимными поклонами, девочка и монахиня засмотрелись на горы, обступившие монастырь со всех сторон. Величественные великаны, украшенные ледяными и снежными шапками, вздымали безжизненные вершины до самого горизонта, и пейзаж менялся каждую секунду то освещаемый солнцем, то затеняемый стремительно несущейся тучей.

Малышка обрадовалась, увидев маленького монашка, и брат Зо еле успел подхватить худенькое тельце, ибо Оми умудрилась споткнуться на бегу, зацепившись носком сандалии за неровность каменного пола... Девочка вцепилась в монаха, как крошечный клещ, и брат Зо рассмеялся:

- Не задуши бедного монаха, дитя моё!

- А где мама Брента?

- Ничего не могу сказать, малышка. Я не видел её сегодня, впрочем, как и вчера! Но я передам слова привета от тебя, если пожелаешь.

- Пусть приходит поскорее, так и передай!

Брат Зо вежливо поклонился сестре Эфе, терпеливо дожидающейся возможности приветствовать старого знакомого.

- Моё почтение, уважаемая сестра. Каковы успехи девочки?

Старая монахиня отдала поклон:

- Живость и понятливость делают её перспективной ученицей, брат Зо. Рада видеть тебя в добром здравии.

- Твоя доброжелательность согревает моё сердце, сестра Эфа. Надеюсь ты и твоя благородная сестра Анефа здоровы...

- Обе мы здравы, полны жизни и готовы служить тебе и наставнику Ас-Мэю всем, чем только можем.

- Я благодарён, достойная сестра. Вынужден покинуть вас обеих, меня призывает долг.

Остановленная строгим взглядом сестры Эфы, маленькая Оми склонилась в вежливом поклоне, затем обняла брата Зо. Взяв за руку сестру Эфу, малышка степенно проследовала к лестнице, обернулась, помахала прощально ручкой...

Брат Зо поклонился в ответ и исчез в Тени.

Маленький домик встретил его запахами кавы и сыра, запечённого на углях вместе с овощами. Проголодавшийся брат Зо с благодарностью принял наполненную снедью тарелку. Бен-Асатур привычно развалился в «кресле», Брента склонилась над низким столиком, поглощая вкуснейшие овощи с кухни «Золотого быка». Маленький монашек отдал должное стряпне старой Аввы:

- Эту кухарку надо беречь, как национальное достояние Империи, - проворчал он.

Брента рассмеялась, выбирая остатки вкуснейшего соуса кусочком лепёшки:

- Ламар так и бережет её, и я готова присягнуть, что слух о том, что императорскому главному повару платят немногим больше... имеет под собою основание. И немалое.

Брат Зо кивнул, махнув рукой на хорошие манеры, аккуратнейшим образом собрал соус лепёшкой, и тут же рассмеялся над собой, всё-таки сдержав порыв облизать пальцы...

Поставив перед каждым из собеседников чашку кавы, Брента скрестила ноги, подражая кочевникам Юга Империи. Опершись локтем о правое колено, вдохнула изысканный аромат:

- Что решим, уважаемые? Нужно ли продолжать эксперименты с магией в Хранилище ордена?

- Почему бы и нет? - призрак пожал плечами, - кто нам запретит или помешает?

- Особенно, если учесть, что на меня магия не действует, - брат Зо пригубил дымящуюся жидкость.

Брента кивнула:

- С чего начнём?

- Попробуем отследить действие моих блокираторов заклинаний - для начала, - Бен-Асатур в нетерпении пошевелил пальцами босых ног.

- А пока потренируемся? Скажем, ты создаешь узор заклинания и ты же, уважаемый Бен-Асатур, ставишь блок, брат Зо поглощает магию узора при малейшей опасности. Стоит провести испытания вдали от города. Кто может гарантировать полную безопасность окружающим...

- Учитывая наличие необученного стихийного, - хмыкнул брат Зо.

Бен-Асатур поморщился, не следует спешить, торопливость смешит умных и печалит дураков, эксперименты в Тени с магией Рода Сияющих... это кем нужно быть, чтобы предложить такое развлечение? Чернокожий снова поморщился и монашек мельком подумал, что очень уж часто господин призрак не следит за мимикой и демонстрирует плохие манеры. Но вот чего не отнять у достойного Бен-Асатура, так это умения колдовать даже в бесплотном состоянии. Как ему это удаётся? В его случае энергию мира использует сущность, состоящая из некоего тумана. Значит, этот «туман» тоже энергия? Возможно ли такое?

Брат Зо тут же озвучил свои размышления. Бен-Асатур вновь поморщился, разумеется, он сам и есть энергия!

- Откуда ты берешь энергию, достойный волшебник?

- Отовсюду. Мои украшения служат накопителями энергии.

- Какого рода энергии? - живо поинтересовался брат Зо.

- Не поверишь, брат, любой энергии, - хмыкнул Бен-Асатур, - могу использовать даже эмоции живых.

Брента недоверчиво покачала головой:

- Мои наставники даже не упоминали о подобном!

- Не думаю, что это известно ещё кому-либо, кроме вас обоих. Я могу тянуть энергию из живых существ, воздуха, воды, грозы, урагана, огня, деревьев... словом, из чего пожелаю.

- И накопителями служат только призрачные украшения? А как насчёт материальных носителей энергии? - Брента заинтересовалась не на шутку.

- Не пробовал, но, думаю, ныне покойный эльф не допустил такой возможности. Он слишком презирал нас, именуемых «однодневками», демонстративно не замечал, - призрак ухмыльнулся, - в итоге это всё-таки стоило ему жизни. А мне - посмертия. Честь создания заклинания принадлежит главе рода Мстящих Соколов и знаешь, как он его назвал? «Любовь к миру».

Брента осуждающе поморщилась:

- Ёмкость твоих накопителей известна?

- Этот проклятый эльфийскими богами покойник не поставил меня в известность об их ёмкости. Боюсь даже предположить из каких соображений...

Брента задумчиво покивала, а брат Зо потёр ладонью висок:

- Твои заклинания-нейтрализаторы как-то взаимодействуют с энергиями мира? С какими именно?

- Взаимодействуют, конечно же! Но не с энергиями мира, как таковыми, а с энергией самого заклинания. Мой нейтрализатор, достойный брат, пропускает через себя всю энергию, разрушая и поглощая магию, именуемую «карательной». Иными словами, нейтрализатор не даёт отката. Он просто поглощает энергию незаметно для следящих элементов самого заклинания. Фу-у-у-х! Простыми словами этого не объяснить.

- Я понял, уважаемый собеседник. Но тогда возникает вопрос, а как ты обрабатываешь поглощаемое и в каком виде хранишь?

- Ты видишь узор заклинания, брат Зо? Я так и знал, поэтому проще будет показать мою разработку в действии. Смотри!

Брента отрешённо наблюдала за собеседниками, не вникая в суть объяснений и разногласий. Скорее всего, воспользоваться закрытым архивом Решающих не удастся, было бы смертельной ошибкой недооценивать защиту, созданную гениальным артефактором. А его преосвященство гениален, увы. К сожалению, пока поиски пресловутой горелой книги ведут в никуда. К тому же следует проследить за работой этих странных нейтрализаторов, не зря же над ними вдохновенно трудился призрачный колдун. Да и мне самой интересно, хмыкнула Брента.

Она очнулась от прикосновения тонкой руки к запястью:

- Что?

- Нужен твой совет, - брат Зо сложил ладони домиком,- я и уважаемый Бен-Асатур считаем необходимым...

- ...проследить за работой нейтрализаторов? - Брента отметила согласные кивки собеседников, - не возражаю. Когда начнём?

Брат Зо сцепил руки в замок:

- Завтра. После третьей стражи, когда монахи отправятся в трапезную и займутся послушаниями. Они покинут хранилище и нам останется только повторить твой опыт, уважаемый волшебник.

Чернокожий согласно кивнул, брат Зо прав, пока нет нужды в научных изысканиях, да и время не располагает к неспешной исследовательской работе, равно как и умения его соратников. Жаль, что стихийные не могут удерживать плетение самого заклинания, просто не дано им. Узор они видят, но и только. Оставляем демонстрацию способностей на потом, а ныне исследуем работу нейтрализаторов, ищем достославную горелую книгу и пока на этом всё.

Остаток дня Брента посвятила домашним делам, а что оставалось делать... никто не выстирает для неё одежду, не вымоет пол в домике, не вычистит посуду. Да и в нужном чулане порядок навести не помешает, пора обновить соответствующее заклинание, благо Теневая гильдия не поскупилась на амулеты. Затем пройдемся по лавкам с амулетами, и есть на примете две книжные лавки.

Брат Орм не любил медитировать, особенно трудно давался ему молитвенный транс. Почему так происходило, он не знал и не понимал причин. Этих причин никто не понимал, его преосвященство потратил немало времени, пытаясь определить, что именно мешает брату Орму восстанавливать силы традиционным способом, но увы...

Вот, скажем, брат Левэр легко входит в медитативное состояние, он вообще легко входит в нужные ему дома, не говоря уже о доверии, в которое он входит ещё легче - талант, что поделаешь. В несправедливости своей Творец-Вседержитель многое отмерил смиренному брату Левэру. Смиренному?

Брат Орм раздраженно дёрнул щекой, этот простолюдин не только талантлив, он ещё и обладает нюхом на опасность. В отличие от многих моих соратников умеет сберечь своих людей, а уж те готовы за него руку в огонь положить. Ну ещё бы, семьи погибших агентов не оставляет на произвол судьбы, калекам выплачивает достойное содержание. Вот не угодно ли, взимает с неизвестных лиц некие суммы в золоте, пускает в оборот в гномьем банке, а потом из этих средств вознаграждает отличившихся или назначает пенсии вдовам. Дознаватель-убийца с моральными принципами? Есть здесь что-то непонятное. Его агентов из верхов и низов не знает никто, но способы выяснить найдутся, а там и вытащим на свет Творца что-нибудь интересное.

Брат-маг совершенно не переносил дознавателя. И самому себе не признавался в причинах такого отношения. Досточтимый брат Левэр уходил из всех ловушек, как заколдованный. Вспомнить хотя бы ту милую заварушку в портовых трущобах: от четверых магов ушёл, как в воду канул. Брат Орм хмыкнул, должен я как-то тренировать своих монахов, правда и маги там были так себе - чуть выше адептов, однако ушёл ведь!

Заклинание-следилку на него не подвесишь, от магической татуировки он благоразумно отказался. К одежде заклинание тоже не липнет, доносили мне, что имеется у него некий амулет-татуировка неведомо чьей работы. Кстати, и поисковым заклинанием брата Левэра искать бесполезно. Вот если бы татуировку наносил он, брат Орм, то можно было оставить некий завиток для магического воздействия, но не сложилось.

А вот, кстати! На моей памяти его преосвященство не обременял брата Левэра личным участием в устранении врагов церкви. А почему? Опасается за ценного сотрудника? Не верит дознавателю? Печется о собственной репутации? Брат-маг неторопливо пересёк личный покой по диагонали, протянул было руку к винному кувшину в нише, но передумал пить. Нужна ясная голова, а кому она не нужна?

Брат Орм упёрся лбом в витражное стекло окна, эта странная чаша в монастыре, струйки огня, что срываются и гаснут в прозрачном воздухе полутёмного коридора - как это красиво! Я огненный маг! В жилах моих переливается магма! Да что они могут понимать, эти несчастные, лишенные дара, разве дано им почувствовать, как сила переполняет тебя, клокочет почти у горла, как благословенное пламя изливается вовне, и ты кричишь от наслаждения, граничащего с болью и бесконечно длишь это ощущение! Таково заклинание «полного кольца огня», а потом трое суток лежишь без движения, в полудреме, наслаждаясь теплом и покоем. А твои ученики, перепуганные огненным представлением до мокрых штанов, со страхом и благоговением обходят тебя по широкой дуге.

Брат Орм рассмеялся, как хорошо, что демонстрировать приходится нечасто, раз в год примерно, трёхдневный откат даром не проходит. Ещё две седмицы пить мерзкие настойки и отвары целителей. Он содрогнулся, вспомнив зелье брата Семура - редкостная дрянь, и ведь ничего в зелье не добавишь. Это в кашу можно плеснуть кленового сиропа, а в восстанавливающие эликсиры не стоит. Вообще говоря, можно и добавить, если жизнь не дорога.

Вернёмся к нашему другу-дознавателю. Он весьма ловко переложил на мои плечи поиск следов. Справедливости ради следует отметить - правильно переложил, сам он в магии понимает не больше младенца. Самое неприятное заключается в том, что неведомо с какого конца браться за это дело. Его преосвященство настаивает на версии воровства, это даже не смешно.

Глава церкви, назовем вещи своими именами, редкостный мерзавец, так ведь и он, брат Орм, отнюдь не святой отшельник, уж чей бы петух кукарекал. Версию воровства его преосвященство озвучил скорее всего от растерянности или руководствуясь неблагородным желанием столкнуть лбами двух баранов: его самого и брата Левэра и посмотреть из партера кто кого первым забодает.

Бодаться с дознавателем не хотелось. Хотелось врезать в разворота в челюсть главе Ковена, брату Норту. Маг скрипнул зубами и налил чашу до краев чистым вином, разводить снегом благословенную влагу Юга не приучен. Отпил глоток и погрузился в раздумье.

Соединить магию заклинаний и энергию дара стихийных не получится, это аксиома. Энергия заклинания и энергия стихий не взаимодействуют. Можно заставить огонь танцевать и запустить огнешаром по врагу тоже можно, а ещё - кольцом огня смести с лица земли всё живое и что потом? А потом останется умереть от истощения. Стихийные не ведают такого слова, им истощать нечего, они сами стихии, водители стихий, повелители стихий.

Скорее всего, распоряжение главы Ковена магов так и останется пустым сотрясением воздуха. Искать нечего, нечем и незачем. С другой стороны, если бы знать, как именно работает заклинание, вынимающее дар у стихийных ведьм, изучить его структуру, испытать в лаборатории, а потом и на полигоне… Да только кто ему создаст такие роскошные условия для эксперимента?

Его преосвященство виртуозно обошел намёк брата Орма о необходимости изучения заклинания. Он, брат Орм, не настаивал, принял к сведению и окончательно убедился: его преосвященство вовсе не горит желанием исследовать прискорбное воровство. Его преосвященство просто развлекается за его счёт, а точнее, за их счёт с братом Левэром. Вот после таких мелких укусов и возникает желание выбить зубы уважаемому начальнику, выбить собственной рукой, облаченной в латную перчатку - чтоб неповадно было.

Брат Орм вдруг подумал, что личина наёмника изрядно изменила его аристократическую личность, даже мысленно он употребляет обороты речи простолюдинов. Приходится признать, что жизнь формирует не только пейзаж, но и поведение человека. К счастью, она не меняет его сущности. Брат Орм тут же рассмеялся над собственными философскими рассуждениями, осталось только возгласить с церковной кафедры, что алчность - мать всех пороков. Всё ещё смеясь, он стремительно покинул личный покой, его ждут в закрытом хранилище, кто-то же должен запитать энергией охранные чары и вот на сей раз такое счастье выпало ему.

Глава 11

Удобно расположившись в Тени, трое, включая и призрака, лениво переговаривались. Госпожа Сумрак позволила собеседникам разместиться даже с некоторой роскошью. Язык тьмы образовал нечто вроде диванчика с невысокой спинкой, не хватало только столика и бокалов с вином.

- И танцовщиц, - хмыкнул Бен-Асатур.

Брента разглядывала книжные шкафы, уходящие ввысь по периметру зала, один Творец знает, сколько тут собрано редких книг, в том числе и рукописных. Впрочем, сколько уникальных изданий сожжено во время войны... не знает даже Творец.

Два мага пожаловали в хранилище телепортом. Одного Брента узнала сразу. Ну как же, его магичество, глава истинной церкви, по совместительству глава Ковена и второй советник царствующего императора.

Холодно и отстранённо разглядывая брата Норта, стихийная ведьма узнавала и не узнавала это властное, словно вырубленное топором лицо. Старый враг постарел, удлинились резкие носогубные складки, по обе стороны квадратного подбородка уже появились намеки на отвисающие брылья, как у хасунского сторожевого пса. Бритый череп его преосвященства просто сиял магическими татуировками. Брента насмешливо сузила глаза... а ведь он боится! Не менее семи слоёв защит наверчено на его магичестве, под рясой десятка два амулетов и два, нет, целых три накопителя.

Постарел, однако, по-прежнему силен. Движется, как хасунская танцовщица, плечи всё так же широки, крепкие ладони сведены в замок на животе. Бренту затрясло. В своё время эта ладонь цепко ухватила её за подбородок, резко вздернула залитое кровью и опухшее от побоев лицо к свету...

- Я ещё и не начал с тобой разговор, маленькая ведьма. Твои зубы пока на месте, почки не отбиты, ты же не мочишься кровью, милая? А то, что суставы вывихнуты, так ты сама виновата, не надо было воевать с имперскими магами. Ну вот, я пока оставляю тебя, дела, знаешь ли... Твоего бывшего наставника скоро привезут, не скажу уверенно, что сюда привезут, но на костре вы встретитесь.

Брат Зо осторожно поддержал Бренту под локоть, одновременно прижимая палец к губам: тише.

Резко поднявшаяся с «диванчика» Брента прикрыла глаза, усилием воли отодвигая воспоминания на задворки памяти. Я ведь ничего не забыла, ваше преосвященство. Поверьте, никто не будет вас тупо убивать из подворотни, травить ядом, засылать убийц. Зачем нам такие страсти? Главного врага можно убить, пусть не сразу, пусть затратив на это много времени и средств. Но что такое смерть, ваше преосвященство? Мгновенье боли или не мгновенье, но в итоге - небытие. Вам так не повезёт, обещаю! Моя разбитая жизнь ничего не значит в сравнении с тем злом, что олицетворяет ваша церковь. Вы заплатите за всех. За убитых стихийных волшебников, лекарей, добрейшего главного наставника Джун-Лея, за друзей и подруг, сожженных, оболганных, опозоренных женщин, растерзанных детей.

С этого момента начинается обратный отсчёт вашего земного существования. Покоя вам не будет, уж мы постараемся. Дайте срок. А пока живите.

Оба орденских мага прекрасно видели структуру бездействующего заклинания, именуемую узором, плетением, иногда - контуром. Структуру необходимо заполнить энергией, которая рассеивалась в пространстве с течением времени, ибо в магии, как и во вселенной, нет ничего вечного. Брат Орм фыркнул, нечасто его посещают подобные мысли, сегодня воистину день размышлений о тщете всего сущего.

К упомянутому сущему он относил всё, что не связано с магией, точнее сказать, всё, что не связано с созданием и исследованием заклинаний. Волнения плоти, жажда власти, равно, как и деньги, не имели никакого значения. Заготовками для амулетов его исправно снабжают казначеи главы Ковена. Драгоценные камни, золотые пластины, «небесный металл» - всё идёт в дело. Так что нет нужды беспокоиться как о пропитании и жилье, так и об ингредиентах для магических исследований - идеальные условия, не так ли? Брат Орм снова фыркнул, определенно ему требуется отдых, настораживают эти размышления ни о чём.

Его преосвященство подвесил красный светлячок у первого узла заклинания, обозначая начало вливания энергии, оба мага набрали воздуха в грудь.

Тихий речитатив, произносимый на два голоса, напоминал бесконечную песню северных варваров из тех, что не имеют домов и селений, а кочуют по бескрайним просторам Аймыкской степи.

Брента и оба её спутника, затаив дыхание, следили, как из ничего прорастают контуры непонятной структуры, как светятся ставшие вдруг видимыми связи и узлы. Оглянувшись на Бен-Асатура, отметила его расширившиеся глаза и поднятую в предупреждающем жесте чёрную руку.

Брат Норт закончил речитатив первым. Вытянул вперёд руки, сжал кулаки и стоял так, ожидая второго мага, который в свою очередь простёр руки навстречу его преосвященству. Действо окончилось весьма прозаично, оба мага опустили руки вдоль тела и светящиеся контуры погасли, после чего оба мага стремительно покинули хранилище, а на двери вспыхнула сложная охранная руна.

- Пробуем? - Брента обвела спутников взглядом.

Оба кивнули и в воздух взвился бумажный свиток, вылетевший из Тени.

Ничего.

Мгновением позже брат Зо покатил по полу орешек.

Ничего.

Брента выпустила из Тени крошечного мышонка.

Ничего.

Воззвав к госпоже Сумрак, брат Зо осторожно высунул руку из Тени. Под самым потолком начал наливаться оранжевым цветом рисунок заклинания, Брента мгновенно перехватила руку монаха, и заклинание медленно погасло с некоторой задержкой, словно раздумывая, сообщать ли создателю охранной сети о вторжении или всё же не беспокоить его.

Бен-Асатур задумчиво покивал головой, увы, его нейтрализаторы не работают. Неудивительно, магия Империи и магия его клана имеют мало общего. Не исключено, что и поиски пресловутой книги придётся прекратить. Погибший колдун из рода Мстящих оставил только зашифрованные записи о своих экспериментах, а злополучная книга если и содержит некие знания, то разве что скупую констатацию факта, дескать, был такой колдун, что запечатлевал души в камнях - но и только. Магия в «укороченном» варианте доступна Бен-Асатуру и сейчас, так что в первую очередь следует озаботиться помощью новым союзникам. Это важнее, решил Бен-Асатур.

Маленький домик Бренты вновь приютил всех, а вскоре уважаемый Ламар порадовал голодных корзиной с едой. Перемещённые братом Зо союзники отправились сразу в её домик, а вот сама Брента почтила визитом таверну «Золотой бык» и за серебряную монету уговорила истопника снабдить её дом стряпней Аввы. Старик охотно притопал вслед за ней к домику. Старый Бакр, пыхтя, водрузил большую корзину с припасами на крыльцо, неловко поклонился и осчастливленный серебрушкой, направился восвояси.

Ужин не затянулся, оба соратника чернокожего колдуна, похоже, были малоежками.

- Я бы хотел обозначить своё участие в ваших затеях, достойные господа, - Бен-Асатур привычно вытянул ноги, полулежа в «кресле», - поиски книги прекращаем, не вижу смысла искать несуществующее в природе. Записи экспериментов эльфийский колдун унес в своё эльфийское посмертие или они хранятся в архиве рода Мстящих. Теперь о вас, господа. Что вы хотите от этой жизни?

Брента с силой потерла ладонями лицо:

- Понимаете, скорее всего, я не последняя и не единственная выжившая стихийная ведьма. Есть и другие, брат Зо тому живое подтверждение. Вспомните малышку Оми. Она уже сейчас сильная целительница. Нужно искать выживших и потенциальных стихийных. Искать наставников, не могли же убить всех до единого! Надо восстанавливать школу стихийных, знания наши не должны пропасть.

- А потом война? - призрак скептически осмотрел собственные ногти.

- А такой вариант, как отстранение от дел второго советника ты не учитываешь? - брат Зо ответил вместо Бренты, - или, скажем, изменение политики правящего дома в отношении стихийных целителей.

- Ты принадлежишь к правящей династии? - Бен-Асатур тоже умел задавать вопросы.

- Нет, не я, а вот юный принц, брат правящей императрицы точно принадлежит. Особенно, если принять во внимание, что мы воспитанники одного монастыря и, если вспомнить, что настоятель монастыря Вайн-Тай двоюродный дед императрицы.

- Вот! - Брента уставила палец в грудь призрака, - настоятель Ас-Мэй - ключевая фигура, с какой стороны не посмотри. Отчего бы нам не поговорить с ним? Даже малышка Оми уверена, что четыре головы лучше, чем три! Не думаю, что настоятель монастыря Вайн-Тай одобряет политику нынешнего главы церкви.

Брат Зо тяжело вздохнул:

- Настоятель вообще не участвует в политической жизни Империи, такова политика самого монастыря. Но позволь заметить, если кто и разбирается в политических течениях Империи, так это достойный Ас-Мэй. Монахи путешествуют по всему разведанному миру, понимаете?

- Нет ничего непонятного в этом мире, - меланхолично отозвался чернокожий колдун, - монахи, как и купцы, прирожденные разведчики. Это основы основ любой тайной службы.

- Значит, решено: просим аудиенции настоятеля Ас-Мэя. Брат Зо, можем мы просить тебя об услуге?

- Отправлюсь немедленно. Как удачно, что принц затребовал меня к себе. О, свобода! - тихо рассмеялся монах и, поклонившись, медленно истаял в воздухе.

Настоятель монастыря Вайн-Тай особенно любил ночные часы, когда монастырь затихал, время перед рассветом - любимое время для размышлений, а уж поводов для раздумий бывший ученик предоставил в избытке.

Сейчас сын единственного друга и соратника, мирно спит в гостевой комнате настоятельских покоев, закутавшись в покрывало с головой - прячется в Тень, как обычно. Никто из наставников, как и самые строгие наказания, не могли заставить мальчишку, а потом и юношу полюбить солнечный свет. Мальчишка упорно отказывался медитировать на солнцепёке, а сколько раз его «не находили» в комнате? Да что там говорить, он сам когда-то записывал в отдельный лист своей личной «Книги наблюдений» все странности, сопровождавшие обучение Ориса, ныне именуемого братом Зо!

Ас-Мэй хмыкнул, где были мои глаза, и куда смотрели наставники упрямого адепта? Ему бы раньше озаботиться поиском и спасением уцелевших стихийных волшебников соседней страны, искалеченной монахами-фанатиками. А ныне Творец послал ему необычную девочку, её приёмную мать и как раз вчера старшие адепты, охотящиеся на горного льва-людоеда, решили выручить из когтей горной пумы путешествующего старика.

Мальчики благородно бросились «спасать» стихийного колдуна! Самый неосторожный получил опасную рану когтями и уйти бы ему в Страну Вечной Охоты, если бы не старый целитель, убивший льва, как клялись мальчишки, единственным жестом, разорвавшим сердце опасному хищнику. Спасённый адепт, конечно, будет наказан за торопливые и необдуманные действия, а «спасённый» старик с удовольствием принял приглашение отдохнуть в неприступном монастыре.

Ас-Мэй надеялся, что стихийный волшебник не откажется поведать, кто и как помог ему преодолеть перевал Гроз в сезон летних коротких дождей, хотя предположения на этот счёт у него есть. И ещё, размышлял настоятель, желательно бы заняться обучением девочки, именуемой Оми, такой талант не должно игнорировать. Не исключено, что способности малышки не ограничены целительством и умением скрываться от настойчивых учителей.

Приставленная к ней сестра Эфа отмечает, что девочку тяготит излишнее внимание к её особе, Оми благоволит только повару, оружейнику мастеру Танту и трёхлапому белому тигру, живущему в вольере подле западной стены. Белое чудовище подолгу сидит перед решеткой вольера и мурлычет, изгибаясь под прикосновениями детской руки. Остальных обитателей монастыря малышка сторонится и откровенно тяготится их обществом.

Ас-Мэй решительно направился к Северной башне, ему хорошо думается на вершине. Скоро рассвет, неизменная разминка вместе с учениками, завтрак и беседа с гостями. Орис просил о встрече, помощи и совете. Посмотрим. Поможем. А делами монастыря займутся немногочисленные мастера-помощники, они для того и существуют.

Что-то явно затевается в обозримом будущем, нездоровое шевеление вокруг странного пророчества настораживает, как и ослабевающее влияние главенствующей в Империи церкви, впрочем, последнее приятно озадачивает. Неужели простой люд начинает проявлять недовольство политикой церкви? Судя по сведениям его агентов, недовольство растет подспудно, медленно, и очень хотелось бы знать какими средствами справится с оным недовольством глава Ковена. Спаси Творец, если затеет ещё одну войну.

Впрочем, сейчас не времена императора Фабиана, да и наследник его давно вырос из детских одежд. Жечь людей на площадях во имя Творца-Вседержителя уже не принято, молодой император не желает новой гражданской войны, о чём жёстко поставил в известность второго советника, господина тен Ноор, главу церкви. Не далее, как на прошлой седмице юный принц Хасуна, гостящий у сестры, прислал магического вестника с описанием придворного скандала в Императорском дворце. Первый советник открыто обвинил второго советника в пренебрежении своими обязанностями и оскорблении правящей династии! Мир перевернулся? Оказывается, второй советник настолько забылся, что учредил новый церковный налог без одобрения правящего императора и Совета.

Может быть, господин тен Ноор решил, что у него две головы? Если их две, то одной головы вполне достаточно, дабы сообразить - такая вольность недопустима и в лучшие времена. Может ли быть, что второй советник настолько поглупел или это намеренная провокация? Но какова цель? Минули те времена, когда действия главы ордена Решающих опасались даже мысленно осуждать.

Ас-Мэй преодолел все сто тринадцать пологих ступеней Северной башни и уселся на открытой, ничем не огороженной террасе в медитативной позе, приветствуя скорый рассвет. Восток начинает светлеть, занимается новый день.

Брат Зо предпочел покинуть монастырь после рассвета, исполнение воинского канона перенес на вечер, оставив на столике у кровати знак «я вернусь вскоре».

Тирана встретила его суматошным утром, звоном утренних колоколов и запахом медовых лепешек, слегка подгоревших на углях. Благословенный город опасностей и тревог жил бездумно, беспамятно, суетливо и одним своим существованием делал жизнь теплее. Брат Зо незаметно для себя полюбил этот город, яркий, как бабочка, утопавший в буйной зелени и слепящий белёными стенами в полдень.

Бренту он обнаружил в городе, серебристые молнии танцевали и неистовствовали прямо над тренировочной площадкой где-то в южной части города. Брента в образе немолодой хасунки исполняла воинский танец с новыми фитами, звучащими на два голоса.

Невероятное оружие! Немногочисленные зеваки с мнением брата Зо явно согласны. Как и согласны с тем, что танцующая немолодая воительница весьма опасный боец, одна связка перехода из движения «стремительный укус» в нижнюю стойку канона «хо-синь» способна внушить восхищение, не говоря об уважении. Даже он, брат Зо не выполнил бы эту связку лучше. Если бы знал её ранее.

Дождавшись окончания тренировки, брат Зо озвучил в Тени своё имя, Брента оглянулась, сложила своё оружие в трость, уважительно поклонилась владельцу тренировочной площадки и прямо за воротами ушла в Тень.

Величественный монастырь Вайн-Тай всегда производил сильное впечатление на путешественников, имевших счастье посетить его, а также на приглашенных гостей, ученых и благочестивых монахов. Поэтому брат Зо был изрядно удивлен равнодушием Бренты, а ведь он специально вышел из тени на горе Ат, что возвышается в лиге от монастыря. Суровые заснеженные горы, лишенные растительности, вмурованный в тело горы древний монастырь, и его башни, пронзающие небо на немыслимой высоте, как это красиво! Тишина перворождённой вселенной, оглушающая тишина мудрых и величавых гор, переживших не одно рождение мира, изысканное кружево ледников и снегов, окрашенных восходящим солнцем. И одинокий орел, кружащий в вышине...

И ветер, сдувающий снег с ледников!

Настоятель Ас-Мэй приветливо поклонился гостям, усмехнулся про себя хасунской поговорке, что хороший человек всегда поспевает к обеду! И жестом пригласил в свои покои.

Брента встала столбом на пороге, когда с циновки поднялся слитным движением обманчиво хрупкий седой мужчина. Жестом покровительства и защиты он приветствовал входящих. Настоятель с удовольствием отметил, что отдохнувший волшебник выглядит значительно лучше, чем вчера вечером, когда, держась из последних сил, он склонился в поклоне перед главой монастыря.

Брента закрыла глаза, открыла. Не может быть! Наставник Глэдиус! Усилием воли остановила волнение, утихомирила заходящееся сердце и взглянула в знакомые светло-карие глаза. Даже для неё, закаленной бедствиями, это слишком много, единый Творец. Она сама видела, как его погребло взрывом на том злополучном тракте недалеко от границы Северной Марки! Как это возможно?!

Глэдиус внимательно оглядел странную старуху, застывшую у порога. Жест, которым она прижимает руку к сердцу очень знаком. И неосознанное отстраняющее движение левой руки, направленной к собеседнику!

Они шагнули вперёд одновременно, и одновременно со сменой облика Брентой пелена упала с глаз, и наставник Глэдиус, стремительно бледнея, увидел сияющие серебром огромные глаза на узком знакомом лице.

Глэдиус задохнулся в волнении - Адиор! Быть не может! Её убили двенадцать лет назад, о милосердный Творец, может ли такое быть?!

Они встретились в крепком объятии на середине гостевого покоя и замерли на долгие мгновения, не размыкая рук - учитель и ученица, давно оплакавшие друг друга, потерявшиеся в паутине прожитых лет и почти забывшие вкус радостных слёз и слишком хорошо помнившие вкус слёз отчаяния и бессилия.

Настоятель и брат Зо незаметно покинули гостевые покои и расположились в трапезной, давая гостям возможность сохранить лицо.

Гости вошли в трапезную нескоро, Ас-Мэй понимающе улыбнулся и ответил кивком на почтительные и благодарные поклоны обоих.

- Я навеки у тебя в долгу, уважаемый Ас-Мэй,- Глэдиус по-горски прижал к сердцу правую руку.

Настоятель Ас-Мэй не поверил своим глазам, седой старик вдруг необъяснимо помолодел, плечи расправлены, глаза зорко прищурены и в них непримиримо светится зелёный ведьмачий огонь.

Молчаливые и неслышные монахи накрыли стол к обеду. Монастырь Вайн-Тай славился не только простотой быта, но ещё и поварами, умевшими приготовить невероятно вкусную крестьянскую еду. Самый дешёвый сорт кавы приобретал неповторимый вкус, будучи заваренным в прозрачной воде, текущей с горных ледников. Сыр, годами вызревающий в прохладных подземных лабиринтах монастыря Вайн-Тай, ценился в Хасуне на вес серебра и поставлялся только ко двору Хранителей. Все попытки выведать рецепт изготовления ванского твёрдого сыра жёстко пресекались настоятелями монастыря, считавшими, что внешнему миру вполне достаточно рецепта ванского салата, снисходительно поведанного миру вместе с тайной соуса, придававшего изысканный вкус обычным овощам.

Для послеобеденной беседы расположились с чашечками кавы в библиотеке. Брат Зо, искренне наслаждавшийся ароматом кавы, исподволь разглядывал сотрапезников. Настоятель Ас-Мэй привычно отстранённо помешивает крошечной ложечкой каву в толстостенной чашке, и его чеканное лицо отражает поистине неземное спокойствие. Сколько брат Зо помнил, эта безмятежность не изменяла господину Ас-Мэю ни при каких обстоятельствах, похоже, только в царствующей семье Хасуна приобретают такую осанку и такое устойчивое внутренне равновесие.

Брат Зо перевёл взгляд на наставника Глэдиуса. Тонкая южная кость, светло-карие глаза, странно сочетавшиеся с седой прической, напоминавшей гриву молодого льва. Изысканная сдержанность и точность движений выдаёт мастера школы «Падающий лист». Одежду носит с непринуждённостью аристократа, однако к высшему сословию отношения не имеет. Скорее всего, он родом из тех же мест, что и он, брат Зо, ибо только в наших местах так берут чашечку в руки - большим и средним пальцами правой руки за край, а затем разворачивают ладонь к себе, устанавливая сосуд на ладонь.

Брента в привычном ей старческом облике по-прежнему сдержанна и улыбчива. И не скажешь, что половину короткой стражи назад воздух в настоятельских покоях дрожал и потрескивал, ибо встретились два стихийных волшебника, отпустивших природу сил на волю. Сам он так не умеет. Уловив разрешающее движение ресниц хозяина покоев, Брента набрала воздуха в грудь и выдохнула, остановленная движением тонкой руки своего наставника.

Глэдиус жестом приказал брату Зо встать напротив, после чего медленно обошёл монаха противосолонь.

- Ты посвященный Тени?

- Ваша достойная ученица, мастер Глэдиус, считает, что я - любимец Тени.

Мастер Глэдиус слегка приподнял брови:

- Редкая способность среди мужчин. Ещё? Скажем, воздух тебе доступен?

- Мне трудно судить о собственных способностях, ибо не знаю куда смотреть, что искать и на что обращать внимание.

- Я понял. Высоты боишься?

- Нас тренируют не бояться высоты с малых лет, наставник Глэдиус, и все мы развиваем некое чувство, именуемое разумным опасением.

- Хорошо. Спрошу иначе, тебя тянет прыгнуть в глубокую пропасть?

- Нет, высота меня не манит.

- Хорошо, сейчас представь, что этот невесомый предмет поднимается в воздух, - наставник указал на недопитую чашку.

Брат Зо слегка приподнял подбородок, и чашка воспарила над столом.

Брента переглянулась с наставником - неплохо.

- Теперь вытяни вперёд руки и закрой глаза.

Брента наизусть знала правила испытаний неофитов для выяснения принадлежности стихиям, поэтому тут же выстроила высокий воздушный колодец из вдруг ставшего твёрдым воздуха, окружив им испытуемого.

Наставник резко толкнул впереди себя воздух, сминая стенки колодца, брата Зо отбросило на пружинящую поверхность, но он изо всех сил упёрся руками в прозрачную стену и устоял.

Волшебники снова переглянулись.

- Стань здесь,- скомандовал Глэдиус и метнул огненный сгусток в неофита, который не только ушёл с линии броска, но и уронил сгусток себе под ноги, опасаясь за присутствующих.

Мастер Глэдиус обернулся к Бренте.

- Он обернул сгусток тьмой,- прокомментировала Брента,- и мгновенно выкачал воздух из свертка.

Мастер Глэдиус дёрнул щекой:

- Брат Зо, попробуй остановить огонь огнем же.

Монашек озадаченно нахмурился и едва не пропустил момент броска, но мгновенно создал чащу из сгустка тьмы и поймал в неё огненного гостя. Присутствующие заворожённо разглядывали огонь, бушующий в невидимом высоком сосуде.

Глэдиус кивнул своим мыслям, похоже, брат Зо не огневик, но с огнем справится, в том числе и с магическим пламенем. Протянул монашку чашу с водой:

- Заставь воду кружиться водоворотом, не используя воздух. Представь, что ты мешаешь каву ложечкой.

И тут же понимающе хмыкнул, увидев маленький водоворот. Брат Зо выполнил даже более сказанного - тонкие струйки воды вздымались и опадали в непонятном, но, несомненно, присутствующем ритме. Замечательно: воздух, Тень, вода. Чем ещё одарил необычного монаха Творец?

- Чего я ещё не знаю, Брента? - Глэдиус насторожённо уставился на необыкновенного монаха.

- Поглощение магии Творца-Вседержителя, учитель!

- Невероятно...- Глэдиус жестом усадил брата Зо, - воздух, вода, безбоязненные действия с огнем, Тень, поглощение магии. Думаю, список явно неполон, где-то ещё присутствует земля, молнии, разум. Но выявить это сразу не получится, да и время упущено. Что ты намерен развивать, брат Зо?

- Ничего, уважаемый наставник, мне для жизни хватит того, что есть, но...

- Но в монастыре есть девочка с проснувшимся даром стихийной волшебницы, целительским даром, мастер Глэдиус. Обрати особое внимание на то, что девочке нет и шести лет,- настоятель Ас-Мэй допил остывшую каву, - мы просим тебя заняться воспитанием этой малышки. Скажу больше, я намерен просить брата Зо и твою достойную ученицу заняться поиском выживших мастеров-наставников, а также поиском перспективных детей. И взрослых. Я намерен воссоздать школу стихийных магов на землях Хасуна, куда нет доступа имперской церкви Решающих братьев. Монастырь Вайн-Тай хасунский монастырь.

- Но очень уединенный монастырь, уважаемый Ас-Мэй.

- Это ещё и неприступный монастырь.

- Не хочу показаться невежливым, уважаемый Ас-Мэй, но обрати внимание на то, что я всё же прошёл.

- Полагаю, ты перелетал перевал Гроз по воздуху, используя ветер.

- Верно.

- Но не учел, что перевал Гроз слишком высок, а северные ветры не всегда послушны даже стихийным.

- И это верно.

- Словом, когда ты справился с ветром, у тебя еле хватило сил остановить горного льва и залечить рану неосторожному адепту.

- Позволь высказать осторожное предположение, настоятель...

- Нет, мастер Глэдиус, я не стихийный. Я просто слишком давно живу на свете, и умею внимательно читать древние рукописи, - настоятель Ас-Мэй рассмеялся.

Брента внимала трём таким разным баритонам, прикрыв глаза, нисколько не сомневаясь, что эти трое способны горы стронуть с места.

Она видела драгоценного наставника Глэдиуса, грациозного, как чёрная пантера, способного одним присутствием остановить снежную лавину. Символ незабываемого и невозвратного прошлого.

Она видела гибкий клинок, олицетворяющий для неё брата Зо, неумолимую серую сталь, убивающую простым касанием, но нацеленную в будущее.

Она видела опасного, обманчиво неторопливого змея, весьма похожего на настоятеля Ас-Мэя, плетущего невесомые кружева в завораживающем танце. И живущего вне времени.

Она смотрела на трёх таких разных мужчин, и её собственное сердце, живущее только настоящим, и разум, способный это настоящее изменить, вселяли в неё уверенность, неотвратимую, как морской ураган.

И она точно знала теперь, что с чего начнет новую жизнь.

Глава 12

Брат Левэр всегда знал на каком свете живет и кому служит. Размышляя о причинах служения главе правящей церкви, дознаватель точно знал, на чём основана его вера в Творца-Вседержителя. А кроме того, он абсолютно точно знал какого рода поводок держит брата Левэра у ноги брата Норта в положении «взять!». Лгать самому себе дознавателя отучили ещё в сиротском приюте монастыря, маленького, но очень уютного монастыря, разорённого по приказу главы Ковена магов более десяти лет назад.

Брат Левэр не верил в Творца-Вседержителя, потому что этого «творца» знал лично. Знал, как мага невероятной, немыслимой и не представимой силы. Его преосвященство может рассказывать сказочки как всей Империи в целом, так и каждому её жителю отдельно о чудесном вознесении нового Творца непосредственно в некие горние выси. Он, брат Левэр, единственный из шести очевидцев, сумел увидеть и понять отвратительную истину - неосторожного мага просто разорвала его же собственная сила, направленная не то вовне, не то внутрь себя. Наиболее вероятным представляется второе. А все легенды о погибшем за счастье людей некоем Творце-Спасителе, переименованном во Вседержителя, сочинялись адептами нового культа практически на пустом месте не без помощи его преосвященства, разумеется.

Конечно, брат Левэр нисколько не сомневался, что императору Фабиану, отцу нынешнего венценосца, помогли умереть добрые подданные и не исключено, что один из верноподданных - тогда ещё смиренный брат Норт. Его величество долго болел... он медленно слабел, претерпевая немыслимые муки, и только молитвы доброго брата Норта как-то смиряли и чаще всего успокаивали постоянную боль, грызущую внутренности монарха. Возвышение смиренного брата Норта не заставило себя ждать, как и война, объявленная стихийным целителям от имени умирающего императора. Брат Левэр молчал тогда и молчит сейчас, полностью отдавая себе отчёт в причинах такого малодушного поступка. И страх потерять приёмную дочь играет тут не последнюю роль, хотя и не главную.

Не исключено, что культом нового Творца господин Нортенновшан тен Ноор всего лишь намеревался указать стихийным их место. Церковь Единого Творца играла подчиненную роль при императорском дворе, и кто знает, как далеко простиралось честолюбие брата Норта. Это теперь очевидно, что простиралось оно гораздо дальше, чем его существующая в то время роль – роль проводника решений больного императора. Планы его преосвященства избавиться магическими средствами от стихийных волшебников оказались несбыточными, отстранение стихийных вылилось в войну магов против граждан собственной страны. Крутую похлебку умудрился заварить его магичество - гражданскую войну, длившуюся почти пять лет. Итог известен - изведённые почти под корень стихийные ведьмы и не только они.

Что именно упомянутый итог дал стране очевидно: разорённые войной территории, навеки потерянные для земледелия и покалеченные магами плодородные земли, ушедшие в небытие целители, а также подспудная ненависть жителей Империи, адресованная монахам главенствующей церкви… о магах тоже не стоит забывать.

Брат Левэр, как и многие, гадал о целях этого противостояния, но так и не понял высокого смысла устроенной бойни, зато имел собственное выстраданное мнение об итогах. Итогом гражданской войны для брата Левэра стало разорение его имения и гибель почти всей семьи, неосмотрительно прибывшей в столицу с благой целью повидаться с сыном и братом, достигшим немалых свершений на ниве поиска злоумышленников. Ценой немыслимых усилий удалось спасти только двухлетнюю дочь брата. Теперь это его единственный ребёнок. Две сестры, брат, семья брата, отец, мать и бабушка погибли вследствие магического отката мощного заклинания. Обоих стихийных целителей, вытащивших его племянницу из-за Грани, он всё-таки спас, как спас ещё троих, обречённых смерти волшебниц.

Глава Ковена не нашёл ничего лучшего, как сообщить ему, что трагическая случайность погубила его родных. Все десять лет после их смерти брат Левэр истово служил родной стране, руководил службой расследований преступлений, писал нечто вроде учебников для агентов, обобщая свой профессиональный опыт и растил племянницу, которая считала его отцом,

И вот вчера, спустя почти десять лет брат Левэр обнаружил в закрытом архиве запись происшедшего, сделанную рукой главы ордена, более всего напоминающую хладнокровный анализ неудачного магического эксперимента. Трагическая случайность, погубившая его семью, оказалась семилетним мальчишкой и стихийным колдуном огромной силы, которого вынудили защищаться адепты нового ордена. Защиты от проклятия умирающего стихийного не существует в природе - теперь это известно всем. А тогда на расстоянии двух лиг от умирающего ребёнка не сталось живых, кроме его преосвященства. Погибли люди, животные, птицы, муравьи и даже личинки цикад глубоко под землёй. Брат Левэр дал себе слово, что глава ордена не останется без награды за сие деяние и от своего обещания не собирался отказываться.

Дознаватель остановил своё бесконечное хождение по галерее резиденции главы Ковена. Оглянулся, почти ожидая увидеть протоптанную им дорожку, ничего не обнаружил, да и что можно увидеть на каменном полу... и вновь уставился на балясины перил галереи. Он так и не обрёл решимости побеседовать с братом Зо.

Дознаватель досадливо двинул плечом и отправился в северное крыло резиденции, где располагались покои брата Зо. Брат Левэр почти дошёл до нужных апартаментов, резко остановился и вновь досадливо поморщился: сегодня явно не его день. Брат Зо уже вторую седмицу сопровождает хасунского принца в поездке по стране, как об этом можно было забыть? Об отсутствии маленького монашка давно успели пожалеть все те, на кого за неимением брата Зо изливает своё раздражение глава Ковена. И брату Норту хватает объектов для приложения гнева, слишком много монахов проживает в резиденции и не все из них способны закрыть разум от неприятного раздражения патрона.

Брат Левэр оскалился, злорадствуя, и в очередной раз поздравил себя с решением отказаться от магической татуировки, иначе мучился бы головной болью, как прочие адепты, едва его преосвященство придет в гневное состояние духа. В сотый раз он мысленно поблагодарил спасённого им в своё время стихийного целителя, посоветовавшего отказаться от этого счастья под благовидным предлогом. Допустить, чтобы магические узоры наносили на выбритый череп неведомые умельцы или некто вроде брата Орма - слуга покорный, ищите дураков в зеркале, господа.

Вспомнив о своём сопернике-маге, брат Левэр вновь оскалился! Упомянутый маг явно не торопится искать виновников «воровства» некоей магической материи, ну так и брат Левэр не станет опережать события. Как говорят хасунцы, если человек умер - это надолго, если он дурак - это навсегда. Дознаватель готов подписаться под каждой буквой этого утверждения, как и того, что очень любил повторять покойный отец - проще внимательно вглядеться в лучшего друга, который, возможно, окажется злейшим врагом. Неуместная торопливость вредит удаче, смешит умных и радует дураков.

Брат Левэр резко свернул в боковой проход, направляясь на кухню, главный повар тоже горец. Не сомневаюсь, брат Мей-Ти знает, как найти монаха по имени Зо.

Настоятель Ас-Мэй не слишком жаловал свою царственную родню, а уж отпрысков своего кузена, как и самого кузена, он не жаловал вовсе. Глава монастыря не забыл, как тридцать лет назад кузен Афиоль из рода Огненной Вазы предпринял попытку выкрутить руки владетелю Ас-Мэю из рода Смеющейся Саламандры, недавно принявшему в эти самые руки монастырь Вайн-Тай. Кузен пожелал начать обучение своих отпрысков в знаменитом монастыре, маскируя это весьма похвальное желание ничем иным, как волей главы рода Хранителей равновесия, короля Хасуна. Заведомая наглая ложь даже не возмутила Ас-Мэя, скорее, насмешила. Ибо, как говорят древние тексты, «полная бутылка молчит, пустая наполовину – булькает».

Великие воины, дипломаты, телохранители, разведчики, лекари, даже шаманы обучались в прославленном на весь Хасун монастыре. Братец возжелал великой судьбы своим детям - похвально, но вот методы, избранные им для достижения цели таковыми не выглядели. Тогда ещё молодой настоятель быстро укоротил кузену загребущие руки, однако, уступая вежливой, но весьма настоятельной просьбе тогдашнего монарха, настоятель принял на обучение двух мальчиков и девочку рода Огненной Вазы в возрасте от пяти до восьми лет. Двоих старших отослали в отчий дом через год, мальчишки не выдержали напряженной учебы, балованные детки тайком слали отцу магических вестников с истеричными просьбами о возвращении. Им не препятствовали. Оставшийся младший ребёнок, девочка, подавал большие надежды, но спустя ещё год малышка была почти насильно увезена разгневанным отцом. Девчушка четырежды сбегала из дома, пытаясь вернуться в монастырь. В четвёртый и последний раз она сбежала прямиком в столицу, проникла во дворец под видом поварёнка и добилась аудиенции у короля. Предприимчивую семилетнюю адептку вернули в монастырь, но отец отказался от дочери. Девчонка горевала недолго, ибо мать не отреклась от последнего ребёнка. Высокая госпожа Элрен решительно развелась с отцом девочки, стремительно отсудила у разгневанного бывшего супруга свою долю состояния и поселилась у подножия хребта Маран-Кух, недалеко от отрогов Удачной, где и виделась с дочерью два раза в год.

Нынешней весной достойная женщина отошла в мир иной, завещав немалое личное состояние младшему ребёнку. Душеприказчиком покойной аристократки назначен настоятель монастыря Вайн-Тай. Двое старших детей кузена, уже достаточно взрослые, чтобы нуждаться в средствах на разгульную жизнь, попытались оспорить право главы монастыря контролировать состояние младшей сестры, изгнанной из рода Огненной Вазы. Однако король утвердил завещание покойной госпожи Элрен Ван-Тери без оговорок. И теперь двое «достойных отпрысков» ныне всё ещё здравствующего, к их сожалению, отца пожелали посетить монастырь «дабы отдать надлежащие почести покойной матери».

Ас-Мэй понимающе улыбнулся, разумеется, такое похвальное стремление соблюдать древние обычаи следует поощрять. Он и поощрит, приняв родственников на дальних подступах к монастырю, там давно выстроен странноприимный дом, точнее, обширное поместье для прибывающих в монастырь паломников, в том числе и для паломников, желающих потрудиться на благо монастыря. Кстати сказать, достойная представительница рода Ван-Тери погребена у подножия хребта, и над её могилой распростёр крылья гигантский каменный сокол - родовой тотем Ван-Тери. По желанию покойной её могилу сровняли с землёй, а вокруг тотемного столба воздвигли круглую мраморную скамью для отдохновения уставших путников. Так что господам внучатным племянникам нет нужды в посещении монастыря. Традиции и устав монастыря Вайн-Тай мягко не рекомендуют обитателям беседовать с посторонними, принимать родственников в качестве гостей и вообще замечать этих «посторонних».

Отдав необходимые распоряжения в преддверии визита неудобных родственников, настоятель присоединился к занятиям старших адептов, одиннадцать перспективных монахов требовали пристального внимания. Хасун всегда славился талантливыми лекарями, шаманами и волшебниками, но стихийных среди них не было, поэтому желательно отследить стихийный дар на начальном этапе. Как жаль, что брат Зо не прошёл нужного обучения в детстве!

Наставник Глэдиус уже определил двух мальчиков, подающих некоторые надежды и девочку, найденную в прошлом году на ступенях развалин бывшего храма Творца на окраине столицы Империи. Малышке всего-то года четыре, и, к сожалению, она не разговаривает, но уже сейчас владеет огненным даром. Больше года целители и маги монастыря приручали молчаливую дикарку, лечили старые и новые ожоги, учили управляться с огнём. Опасным огненным даром наделил девочку Творец, но пока неочевидно, удастся ли ей совладать со стихийным огнём.

Малышку Оми тоже должна обучать стихийная волшебница. Какую-то часть наук сможет преподать наставник Глэдиус, травники и маги тоже внесут свою лепту в обучение, но где взять стихийную наставницу-лекаря? Вопросы, вопросы, заботы.

Настоятель обвёл взглядом обучающихся адептов, одиннадцать подростков сосредоточенно выпаривают контрольные зелья для завтрашних занятий с лекарями, всё правильно, выпускники монастыря не только монахи и не столько воины, сколько широко образованные люди.

Принимая под свою руку монастырь почти полстолетия назад, Ас-Мэй пообещал себе, что с бессмысленными убийствами руками монахов он покончит раз и навсегда... руками тех же монахов. Добром или не добром, но он добился желаемого - царствующая фамилия Хасуна раз и навсегда усвоила, что монахи Вайн-Тай отныне не являются удобными клинками в чужих руках, даже если это руки монарха. Особенно, если это руки монарха.

Все дети тогдашнего короля, дети их детей, а теперь и внуки прошли трёхгодичное обучение в Вайн-Тай. К искренней радости ныне царствующего монарха Хасуна третий и последний брат венценосной Сарикэ оставлен в монастыре для дальнейшей учебы. Мальчик избрал стезю разведчика и не наследует трон Хасуна, поскольку утратил речь в трёхлетнем возрасте. Или пожелал утратить, как вскользь заметил наставник Глэдиус. Возможно, так оно и есть. Уважаемый Глэдиус не первый, кому это пришло в голову, но за четыре года обучения никто не смог уличить царственного отрока в притворстве, так что принимаем версию немоты без возражений. Мальчик скоро вернётся в монастырь, ему надлежит продолжать обучение - вот тут и пригодятся таланты Бренты и её наставника.

Настоятель машинально отдал поклон вставшим при его появлении адептам и жестом велел продолжать. Прошёлся вдоль стены за спинами учеников, оконный проём затянуло снаружи плющом, но всё же Ас-Мэй разглядел сквозь жесткие плети далекий перевал Аргаш. И одинокого орла, парящего над долиной, за перевалом.

Перед тем как покинуть монастырь Брента долго беседовала с Оми. Малышка пыталась вспомнить, кто из её спутников по бродячей жизни мог «магичить» примерно так же, как и она сама.

- Был один мальчик с улицы.

- Название улицы, имя мальчика помнишь, дитя моё?

Оми покачала головой.

- Только имя. Валад его зовут. Но, думаю, он умер.

- Почему ты так уверена?

- Его очень сильно били, отец бил. И брат. Он болел всю зиму.

- Ясно. Если вспомнишь ещё, сообщи настоятелю, договорились?

Малышка кивнула и крепко обняла присевшую на корточки Бренту.

- Тебе хорошо здесь, малышка?

Девочка вновь кивнула - немногословный ребёнок. Сестра Эфа, её воспитательница, не нахвалится девочкой - и умна, и скромна, и старательна. Только вот ест совсем мало.

- Не беспокойся, сестра Эфа, ей хватает,- не рассказывать же достойной монахине, что мангуст ворует с кухни ветчину и лепёшки для маленькой Оми. Поскольку Варум пользуется всеобщим расположением, на небольшую недостачу продуктов никто не обращает внимания. Да, собственно, и некому вести счёт нарезанным ломтикам, до такой глупости даже младшие поварята не додумаются.

Варум блаженствовал на руках у малышки, как и сама Оми. Ещё бы - повидалась с мастером Джеромом, получила полную корзинку пирожных, которую честно поделила между всеми присутствующими. Наговорилась вдоволь с «дядечкой Джеромом», обещавшим найти её приятеля Валада, объелась сладким и уснула у него на руках.

Брента мысленно попросила зверика не учить девочку ходить Тенями. Даже в пределах монастыря этого не следует делать необученному волшебнику. Варум старательно передал череду образов, спасибо, друг, я надеюсь на тебя.

Брат Зо охотно переместил Бренту и мастера Джерома в столицу - мастера в лавку, Бренту домой, где они оба были встречены суровым чернокожим сообщником, то есть разъярённым господином Бен-Асатуром из рода Сияющих В Ночи, если уж быть совершенно точным. Он возник прямо перед ничего не подозревающей Брентой, потрясая кулаками, и она отшатнулась в нешуточном испуге, кто его знает, этого призрака, вдруг несдержанный колдун сотворит нечто немыслимое.

Брат Зо поторопился склониться в поклоне:

- Приветствую тебя, достойный Бен-Асатур.

- Куда вы исчезли?! Почему не предупредили? - у чернокожего только пламя из ноздрей не вырывалось.

- Обрати своё благосклонное внимание, - брат Зо плавно повёл рукой.

И призрак захлебнулся обвиняющей речью - прямо перед ним на столике лежал развернутый и прижатый с четырех сторон апельсинами свиток с надписью «Бен-Асатуру».

Торопясь замять неприятное событие, Брента махнула рукой:

- Ничего страшного, мы уже здесь. И, возможно, вскоре отбываем в путешествие по Империи. Ты присоединишься к нам, достойный волшебник?

- Разумеется, - буркнул чернокожий, - ведь кольцо привязки до сих пор в твоих руках.

Брента сокрушенно покивала:

- Да-да, конечно. И, как ты понимаешь, никто не собирается его возвращать.

Все трое переглянулись и общий смех подвел итог неловкой ситуации.

- На самом деле, мы пока не отправляемся в путь. Мне предстоит проводить в монастырь Вайн-Тай юного принца после церемонии обретения имени, - брат Зо опустился на подушку, повинуясь приглашающему жесту и с наслаждением вдохнул запах кавы,- божественный аромат, в самом деле.

- Я же займусь поиском мальчика по имени Валад, предположительно стихийного, - Брента отпила из своей чашки.

И чернокожий в который раз завистливо вздохнул: со всем можно смириться, но вот невозможность отхлебнуть кавы, пусть из самого дешевого надтреснутого черепка, как и невозможность прикоснуться к переплету книги, причиняли почти физическую боль. Эта боль несколько поутихла с момента обретения собеседников, которых не интересовали клады, зарытые и вмурованные в стены домов. Собеседники стали друзьями, готовыми помочь ему обрести плоть и рисковавшими собственными жизнями ради его призрачной надежды. Бен-Асатур отдавал себе отчёт, что оба стихийных пошли бы до конца в своём желании помочь. Именно поэтому он прекратил поиски. Его род верил в фатум, значит, если судьбе будет угодно, они найдут способ вернуть ему тело, а если судьба окажется немилостивой к нему, сыну рода Сияющих В Ночи, то кто он такой, чтобы препятствовать великому фатуму?

- Мы поступим проще, - брат Зо взглядом попросил ещё кавы, - озадачим поисками мальчика небезызвестного господина Зиона, главу теневых. Пусть его подданные поработают на благо честных людей Империи. У него гораздо больше возможностей и достаточно соглядатаев во всех сферах жизни столицы, а главное, он будет стараться выполнить моё поручение наилучшим образом.

Брента благодарно склонила голову:

- Тогда прошу тебя заняться этим прямо сейчас пока ты не отбыл с принцем в монастырь.

Брат Зо допил любимый напиток, поклонился и медленно истаял в воздухе. Достойному Зиону предстоит не только найти мальчика по имени Валад, но и озаботиться охраной дома Бренты на время её отсутствия, а также тотальной слежкой за подступами к её дому и тому маленькому строению, где проживает приёмная дочь брата Левэра. Не стоит недооценивать таланта упомянутого брата, дознаватель без труда проследит перемещения брата Зо в столице и, будь он хоть тысячу и один раз любимцем всех Теней в обитаемом мире, всё равно где-то да промелькнёт упоминание о визитах брата Зо в скромный домишко на улице Роз. Дознаватель быстро сложит все известные ему события в мозаику, добавит несколько недостающих кусочков, и головоломка обретёт цвет, вкус и запах, по которому дознаватель восстановит недостающее. Невозможно, скажете вы? Невозможное - это всего лишь один из вариантов развития событий, как любит говорить брат Левэр.

Достойный господин Зион ещё помнил о недавнем визите своего патрона. Обнаружив на обычном месте серый, обкатанный морем голыш, глава теневых умельцев поторопился лично прибыть в оговоренное место встречи. Таверна «Хвост единорога» приветливо распахнула двери перед достойно одетым посетителем. Служитель с поклоном проводил гостя в отдельную комнату в задней части здания и оставил наедине с бутылкой неплохого вина и свитком. Свиток был прочитан с подобающим вниманием, и гость тут же озадачил хозяина таверны поиском ребёнка по имени Валад примерно шести лет от роду, живущего в бедной слободе с вечно пьяным отцом и двумя-тремя братьями. Не исключено, что количество братьев резко уменьшилось - всякое случается в той части города, но ребёнка нужно найти или предоставить неоспоримые доказательства его смерти, но лучше бы мальчику найтись... при этом господин Зион одарил хозяина таверны таким взглядом, что тот мгновенно сообразил - да-да, господин мой, лучше бы ему найтись, для здоровья полезнее. Накормить, одеть, обуть, вылечить, если мальчишка болен... что ещё? Нет, никаких одеть-накормить, немедленно доставить ребёнка патрону.

Хозяин таверны не стал откладывать выполнение повеления господина Зиона, так что спустя короткую стражу по бедняцкой слободе северной окраины столицы побежали чумазые, но шустрые и хорошо кормленные мальчишки с карманами, набитыми медяками. Покупать сведения принято даже в бедняцкой части города, и хозяин таверны не поскупился, оделяя каждого из «гонцов» увесистым кисетом. Его расчётливая душа не беспокоилась о содержимом кисетов, ибо он, как и все подданные короля воров, слишком хорошо знал своё место в теневом мире. А своим местом господин хозяин таверны дорожил не меньше, чем жизнью. Принцип «живи и давай жить другим» неукоснительно соблюдался теневыми фигурами. Случались, разумеется, исключения, но они не существовали долго. Глава Теневых порицал упомянутые исключения, и его порицание, как правило, плохо совмещалось с жизнью.

Мальчика нашли через четыре дня и под покровом ночи со всем бережением перенесли ослабленного голодом и болезнью ребёнка в дом господина Зиона. Сдав его на руки доверенной служанке с приказом отмыть, покормить, уложить спать, достойный Зион послал мальчика с благой вестью к поручителю брата Зо. С мальчишкой-посыльным в дом господина Зиона пожаловала немногословная и суровая старуха, легко поднявшая на руки худенького мальчика, одним движением ресниц тощая хасунка пресекла попытки помочь и проводить, отрывисто пролаяла хасунское ругательство и твёрдым шагом скрылась во тьме переулка.

Брента воспользовалась помощью брата Зо, не выходящего из Тени, слишком опасно ждать до утра. Судя по описанию посыльного, ребёнок серьезно болен, как бы не чахотка у него. Брат Зо отправился в монастырь подготовить помещение для мальчика и обеспечить помощь целителя Глэдиуса, а стихийная ведьма привычно призвала сумеречное зрение и едва сдержала ругательство, подслушанное у наёмников. Счастье, что они успели вовремя отыскать ребёнка - сильная простуда почти лишила его сил, а голод ослабил настолько, что дитя вот-вот устанет жить! Ничего, всё поправим, ребёнка нашли живым, пусть и нездоровым. Брента справится. И передаст наставнику Глэдиусу ещё одного стихийного ученика, а в том, что дитя одарено силой, Брента уже не сомневается, только стихийный способен так бессознательно подпитывать организм силой стихий. Но у маленького мальчика и резерв маленький, так что вылечим, восстановим силы, возродим к жизни, наставник поможет! И будет у Оми друг-ровесник.

Глэдиус принял на руки спящего глубоким исцеляющим сном мальчика, слава Творцу - ещё один стихийный ребёнок! Положил спящего рядом с собой и жестом отпустил Бренту, дальше он справится сам. А пока сообщим хорошую новость настоятелю...

Глава 13

Брат Мей-Ти, знаменитый повар резиденции главы ордена Решающих, скрыл улыбку, отвернувшись к плите. Его неожиданный посетитель замер в проёме двери, остановленный повелительным жестом, вот сейчас помощники поставят хлебы в печь, и он благосклонно уделит внимание господину дознавателю. Нетрудно догадаться, что именно понадобилось Нюхачу. Проследив, чтобы хлебы отправились в печь с приличествующим благоговением и словами молитв, брат-повар пригласил Левэра в свою каморку, находящуюся рядом с главной кладовой. В отличие от большинства внутренних помещений резиденции комнатушка имела небольшое окно, выходящее в сад - любимое место медитаций главы ордена.

Усадив гостя, брат Мей-Ти уставился на него ничего не выражающим взглядом. Молчание затягивалось, но нисколько не беспокоило обоих, первого - в силу профессиональной привычки, а второго - в силу чистой совести, ну, или почти чистой. Брат Мей-Ти позволил себе слабую улыбку. Можно было задать невинный вопрос господину дознавателю: кого брат Левэр, как и мальчик Зо, надеется обмануть своей невозмутимостью, неужели бывшего шамана рода Песчаной Ящерицы? Впрочем, не бывает бывших шаманов, как не бывает бывших королей, ибо король всегда король, как в изгнании, так и в смерти.

- Брат Мей-Ти, зная о твоём расположении к уважаемому мною брату Зо, могу я спросить, как его можно найти?

- С тем же успехом ты можешь это спросить у его высочества, юного принца Хасуна, получившего имя «Созерцатель стихий».

- «ЭльагланИ», - медленно произнес брат Левэр, - прекрасное имя для отпрыска знаменитого рода Хранителей равновесия: мягкое звучание и мятежное содержимое имени. Интересное сочетание, видит Творец-Вседержитель.

- Не тревожь имя несуществующего, брат Левэр, - улыбнулся Мей-Ти, - так уж устроен мир, что для акта творения достаточно единственного Творца. И относительно твоей вежливой просьбы о брате Зо...позволь старику дать тебе совет: не стоит искать того, кто не желает, чтобы его нашли.

Брат Левэр всегда принимал мудрые советы… в отличие от его вечного соперника, брата Орма, поэтому вежливо откланялся и, снабжённый куском пирога в качестве компенсации за впустую потраченное время, направился к своим покоям.

Брента брела по улице, начинающейся в оружейном ряду, опустив глаза долу, и трость с Близнецами аккуратно отсчитывала шаги, на каждую пару шагов - перемещение трости. Навершие её, как утверждал мастер-кузнец, хранило особую магическую структуру, впрочем, как и нижний конец трости.

Торопливые шаги, бряцание металла. И на плечо Бренты тяжело опустилась мужская рука, это стражник и ещё двое стоят, грамотно перекрывая дорогу.

- Ты пойдешь с нами, - глухо вымолвил здоровенный детина.

Неуловимым движением Брента сместилась вправо, где протянулась синяя тень забора.

- Не «пойдешь с нами», уважаемый страж порядка, а «соблаговолите, госпожа, следовать за нами». Давно ли перестали обучать вежливости жителей столицы великой Империи?

В ответ стражник попытался заломить взятую в болевой захват руку разговорчивой старухи, но она непонятным образом освободилась и резво ушла за спину стражника, попутно пнув в колено ещё одного, неосмотрительно попытавшегося её перехватить. Старший стражник проводил ироничным взглядом неудачно упавшего подчиненного, да уж, парень явно не привык к сопротивлению законопослушных жителей.

- На каком основании столичные стражники устраивают турнир по хасунской борьбе для потехи прохожих? - желчно осведомилась Брента,- или права жителей столицы теперь безнаказанно попираются всеми желающими?

Старший стражник окриком остановил первого обиженного Брентой, второму подарил многообещающий взгляд. С минуту он разглядывал сухощавую старуху, перехватившую трость, как посох. Незнакомая стойка... это ещё ни о чём не говорит, трость явно служит оружием, но столь же явно коротка для посоха, а от оружия прямо-таки несет странной магией, недаром же взбесился его амулет.

- Покажи своё оружие, уважаемая. И объясни, что за магия использовалась при его создании.

Одарив всю тройку стражников неласковым взглядом, Брента перехватила трость и рывком освободила Близнецов, молниеносно прокрутила обоих в противоположных направлениях, мимолетно улыбнувшись пению зачарованных клинков.

- Не вздумай прикоснуться, доблестный страж, оружие привязано на крови и зачаровано. Обрати внимание на руну «ауфе», редчайшая магия гномов.

Старший стражник заворожённо рассматривал клинки, о, великий Творец! Впервые он видит оружие, благословлённое легендарной гномьей руной «ауфе». О цене такой гравировки даже подумать страшно, сколько же золота старая хасунка отдала мастеру-оружейнику, ой-бой, страсть какая! Так вот почему звенит амулет-колокольчик, да как красиво... уже утихает тоненький звон, словно старинное золотое украшение упало в фарфоровую чашу с кристально-прозрачной водой... стражник очнулся.

- Благодарю, уважаемая, для меня честь увидеть такие клинки, - старший склонил голову.

Брента в свою очередь отдала поклон, покосилась в сторону неучтивого молодца, соединила обе фиты в одно целое, после чего снова повернулась к детине, смерила его с ног до головы тяжёлым взглядом, одновременно вырезая в памяти резкие черты северянина, и пошла своей дорогой, утихомиривая едва не выпрыгнувшее из груди сердце. Будем считать это первой проверкой моей новой личины, Брента поёжилась от прохладной струйки пота меж лопаток, фу-у-х, даже скулы свело от запоздалого страха. Строго говоря, бояться нечего, ведь госпожа Тень всегда рядом, так что за этот неконтролируемый всплеск страха следует в тысячный раз поблагодарить его преосвященство, да гореть ему вечным огнём в выдуманном им же самим аду.

Не задумываясь, Брента свернула в первую же оружейную лавку. Уже давно она дала себе слово вновь обрести свою потерянную десятку метательных ножей работы южных мастеров, если ей не повезёт купить эльфийские «листья ветра». В отличие от эльфов, люди пользовались ножами длиной с гномью пядь, рукоятки делались непременно деревянными. Сама Брента предпочитала железное дерево или вовсе ножи без рукоятей, однако люди побогаче баловали благородную ирумскую сталь малиновым или лавандовым деревом, что едва ли не вдвое поднимало стоимость клинка. Нынче она может себе позволить не только зачарованную сталь, но и привязку на крови, но поразмыслив, всё же решила отказаться от известных многим привычек стихийной ведьмы, якобы погибшей много лет назад. В столице достаточно людей, помнящих её манеру носить и метать ножи, так что ограничимся пятью клинками.

Немолодой гном внимательно оглядел покупательницу, отвесившую неглубокий поклон, кивнул приветливо.

- Желаешь что-либо приобрести, госпожа?

- Мне нужна пятерка метательных ножей, уважаемый хозяин.

Коренастый хозяин зажёг магический светильник под потолком обширного помещения, и Брента ахнула: длинная стена за спиной полугнома увешана оружием чуть ли не в два слоя! Матовая ирумская сталь соседствовала со сверкающей голубой хасунской, мечи, кинжалы, стилеты, непонятные метательные снаряды, гравировка всех видов, а уж изысканные рисунки кованных лезвий и вовсе способны отнять речь - и не только у ценителей благородного оружия.

- Я предпочитаю эльфийскую работу, уважаемый хозяин, - предупредила Брента.

- Кто же откажется обрести «листья ветра», госпожа. Тут я тебя понимаю, как никто другой. Однако, ты можешь не знать... эльфийские лезвия сами выбирают себе хозяина.

Брента хмыкнула, можно подумать великую тайну сообщил на ушко, это знает каждый житель Империи старше трёх лет, а если не знает, то найдутся желающие просветить его на такой случай.

- Значит, достойный хозяин, у тебя такие клинки есть. Я могу их увидеть?

- Прошу, госпожа, - гном выставил на прилавок невысокую лакированную шкатулку.

И открыл её.

Брента оцепенела. Перед ней, опровергая все утверждения ныне живущих летописцев и знатоков эльфийского оружия, лежали метательные ножи её побратима, неповторимого Орассэ, эльфа-отступника… семь хищных тончайших лезвий, каждое из которых покоится в только ему предназначенном ложе, лезвием вниз. Если друг и побратим расстался с клинками добровольно... а иное предположить невозможно, ибо клинки живы пока жив истинный хозяин... значит, Орассэ в столице?! Брента глубоко вздохнула, успокаивая сердце и открыла глаза на выдохе.

Медленно и торжественно, мысленно произнося все полагающиеся слова, она выложила на прилавок семерку изысканно-хищных клинков, лишенных объёмных рукоятей, а когда эльфы снабжали рукоятями метательное оружие? Серебряный лист, выгравированный у основания лезвия, ослепительно засиял, стоило ей взять в руки последний клинок, гном ухмыльнулся - он так и решил, что взъерошенная старуха обретёт эту семейку ножей, по всему было видно. За десять минувших лет, а как бы и не больше, клинки так и не избрали себе хозяина. Значит, теперь они обретут хозяйку, что тоже неплохо. И хотя жаль продавать такую редкость, за десять-то лет они изрядно подняли репутацию его лавки, но лучше продать от греха, любой эльф почует клинки ещё на въезде в столицу и реакцию ушастого на родовые клинки «в гнусной лавке» угадать нетрудно. Этими же ножичками любой остроухий выпотрошит гнома, так что ну их …

... Брента брела вдоль каменных заборов улицы Роз в полном изнеможении, надежда на встречу с другом рухнула, о, Творец, десять лет! Стало быть, эльф продал их почти сразу после её «смерти» ... однако, клинки живы. За пазухой грелась плоская шкатулка с ножами, трость казалась естественным продолжением руки, а собственное тело ощущалось, как тяжелейший груз, который придётся нести сначала на плечах, потом тащить за спиной, а в конце пути волочь волоком.

Остаток пути она проделала в Тени и вывалилась из сумрака посреди собственной кухни, где и обрела брата Зо, застывшего в боевой стойке. Монашек весьма резво подхватил хозяйку дома, уложил на циновки, и быстро нажал пару точек на предплечьях. Эффект сказался довольно быстро, Брента медленно переместилась в сидячее положение, с благодарностью приняла чашку с кавой, вдохнула непередаваемый аромат и, окончательно придя в себя, обратила внимание на две пары глаз, взирающих на нее с тревогой.

... Глава Ковена так и не смог уснуть этой ночью. Невнятную тревогу он сам определял, как надоедливое насекомое, что зудело и зудело на краю сознания, не давая покоя ни днём, ни ночью. А уж сосредоточиться на повседневных делах его магичество даже не пытался. Ибо знал - бесполезно. Что-то такое произошло на церемонии обретения имени этим беловолосым мальчиком из семьи Хранителей равновесия, его преосвященство так и не смог понять, что именно вызывает беспокойство, навязчивое, как зубная боль. И вот уже вторую стражу он ворочается в постели, не в силах забыться. Впрочем, можно воспользоваться бессонницей и подумать о многом. О чём? Ну, достаточно вспомнить, что обе следящие сети так и не активировались в покоях молодого принца, как и следящее заклинание, подвешенное на пажа хасунского щенка из последнего помёта царственной суки. Должно быть, их маги хорошо помнят хасунские поговорки, как там это звучит... «с другой стороны стены всегда есть ухо». Его преосвященство тихо рассмеялся, ну, ничего, есть и другая поговорка «у сильных людей есть желания, а у слабых – мечты». О чём мечтает королевский щенок хасунской породы, о славе разведчика? Мы поможем ему исполнить мечту, а пока...

Он размеренно дышал, загоняя сознание в состояние покоя и отстранённости от дневных забот ... он уже засыпал, когда вдруг с отчётливостью отражения в зеркале увидел полупрозрачное лицо с серебряными глазами, и глаза эти смотрели прямо на него с холодным и отстранённым любопытством, а потом проклятая ведьма протянула к нему иссохшие руки. С криком, переполошившим половину стражи, его преосвященство сорвался с постели и осознал себя только на балконе собственной опочивальни, висящим на руках. Причём, на высоте полусотни локтей от плит внутреннего двора. И, разумеется, его преосвященство был нагим, ибо летом в одежде спать не привык, как и большинство жителей Империи.

Извернувшись и кое-как зацепившись голыми ногами за балясины перил, глава действующей церкви подтянулся на руках. Утвердившись на слегка трясущихся ногах под прицелом изумлённых глаз сбежавшейся охранной братии, никто из которых не догадался или не пожелал помочь, он обвёл внимательным взглядом всех присутствующих при его триумфальном возвращении. Равнодушных глаз не было.

Сдержав вполне естественное желание вышибить мозги присутствующей в его опочивальне братии, ибо мозги им всё равно без надобности, его магичество выслал всех вон и рухнул в кресло, протестующе всхлипнувшее под его немалым весом. Его преосвященство давно не видел это узкое лицо в своих ночных кошмарах. Он давно возблагодарил Творца за то, что погибшая двенадцать лет назад ведьма не тревожит более его разум. И вот теперь видение возвратилось, значит, отсроченное проклятие стихийной ведьмы всё же догнало его преосвященство. И в довершение всех неприятностей ему решительно не давало покоя пророчество Семерых. Личные кошмары главы Ковена казались сущими пустяками по сравнению со сведениями, содержащимися в свитке брата Унцо, так удачно избежавшего внимания главы церкви. Где прикажете искать некую деву, тёмную взором, и где во имя Творца искать её спасителя? Условия, сопутствующие исполнению пророчества, тоже отсутствуют, зато на двадцати страницах многоречиво описаны итоги споров могущественных магов о сущей ерунде. Сколько глава Ковена помнил, каноны создания пророчеств предусматривали описания знамений, предшествующих самим пророчествам, а в свитке, любезно предоставленном ему сбежавшим монахом, описаний не было. Или же брат Унцо, будь он проклят, не пожелал перевести эти описания. Кстати, полного списка пророчества, пусть и на хасунском языке достать не удалось. Впрочем, с момента отдачи им приказов о поиске полного списка времени прошло мало. Так что армия монахов, отправленных на поиски в монастыри Империи и в хасунские обители, едва приступила к работе. Присовокупим сюда же время на перевод с хасунского или исходного языка на имперский, согласование переводов, соединение текстов пророчества в единый документ... на всё перечисленное требуется немалое время, так что запасёмся терпением.

Решительно разрубив воздух ребром ладони, глава Решающих переоделся в костюм наёмника, рассовал по потайным местам зачарованные ножи и по примеру бывшего секретаря вогнал тоненький клинок в ножны, закрепленные меж лопаток. Оглядев в зеркале наложенную личину, одобрительно хмыкнул, погладил татуированный череп и решительно шагнул в телепорт.

Скромный домишко в небогатом квартале принял гостя, как всегда, без особой помпы, доверенное лицо - преданный магистру до печенок монах, а существовали в этом мире и такие, предоставил в распоряжение гостя поздний ужин и осёдланную лошадь. После чго, осенив удаляющегося всадника оберегающим кругом, старательно запер ворота. Его преосвященство вознамерился посетить монастырь, где ранее настоятельствовал брат Унцо и выяснить, отчего вдруг не сработало сигнальное заклинание, а если сработало необычно, то кто именно попался в тенета ловчей сети.

Разумеется, он не собирался отправляться на Север верхами, как раз к осени бы и добрался. Ему довелось бы и пожить близ болот, дожидаясь наступления зимы и замерзания всего, чего только можно, ибо плавать по болотам даже маги не научились. Нет-нет, оставим коня в хорошо замаскированном убежище под присмотром, а потом воспользуемся телепортом.

Монастырь стоял на своём месте и выглядел до такой степени заброшенным и несчастным, что глава Ковена невольно погладил воротную створку, отметив, что следящей и ловчей сетей более не существует. Попытки отыскать признаки человеческого проникновения ни к чему не привели, в довольно толстом слое пыли определялись только птичьи следы, зато в покоях настоятеля обнаружился свиток, не замеченный его преосвященством в прошлый визит. Брат Норт не стал садиться в настоятельское кресло, а насладился чтением стоя. Письмо содержало короткую записку, адресованную неведомому брату Эльгаси и предписывало «выдать подателю сего тот самый свиток, о котором шла речь много лет назад» - и всё, не считая золотой монеты, выпавшей из свитка.

Хмыкнув, его преосвященство направил коня на запад. Столица подождёт. В своё время он не озаботился здоровьем юного императора, правящего после смерти отца, непростительная ошибка... но исправимая. Её величество, венценосная Сарикэ в тягости, так что преемственность старинной династии обеспечена. Пока младенец вырастет, много воды утечет... а это точно мальчик, уж ему ли не знать. Главное, устранить хасунское влияние на молодую императрицу, увы, эта нелёгкая задача не может быть решена в одно действие. Надлежит разработать целую систему последовательных мер, способных ненавязчиво и аккуратно отстранить от власти молодую регентшу при несовершеннолетнем императоре или поставить во главе страны своего регента, что представляется возможным... до некоторой степени. Власть ради власти ему не нужна! Но возникает в обозримом пространстве вопрос: а что нужно брату Норту от этой страны и этой жизни?

Его преосвященство тем и хорош для нынешней власти, что нисколько не претендует на роль советчика правящего императора, хотя и состоит в Совете аристократов под вторым номером. Он даже во дворце владык Империи бывает настолько редко, что и в парадном облачении его с трудом узнают стражники. В свиту императора он уж точно не рвётся…

Какой смысл лгать самому себе? Вот уже много лет давнее предсказание не отпускает душу его преосвященства: доколе стихийные рождаются в этом мире, тебе не будет покоя, род твой в лице твоём прервётся стараниями ведьмы с редким и противоречивым даром. Само предсказание заняло половину свитка и написал его трудолюбивый старик-прорицатель лично. Страшноватое получилось пророчество, это правда, но к каждой правде можно пристегнуть несколько вариантов развития событий. Дребезжащий старческий голос вслух огласил пророчество, и его магичество с трудом удержал разум на грани помешательства и всё смотрел, смотрел на древнего старца, в свою очередь взирающего на него блекло-голубыми глазами. Не было в этих глазах страха, а только понимание неизбежности предсказания, глубокая вера в истинность написанного и ещё... сострадание. Последнее просто добило брата Норта. Ему! Сострадали! И кто?

Разумеется, свиток господин Норт сохранил, и ещё долгое время ежедневно перечитывал чеканные фразы. Брату Норту следовало бы лучше владеть собой, но его преосвященство был тогда молод. Не сумев сдержаться, ведомый гневом, раздражением и сословной спесью, господин Норт опрометчиво укоротил предсказателя ровно на голову. Тогда он обезглавил далеко не базарного шарлатана, а великого Ликанэ, прославленного тем, что его пророчества сбывались всегда и везде. Очень жаль, что стремление к немедленному действию у брата Норта частенько опережало предусмотрительность в то благословенное время. Слабым утешением может служить тот факт, что в дальнейшем глава Ковена никогда не позволял себе поспешных решений. Так что нынче брат Норт может сколько угодно укоризненно качать головой и философствовать на тему «опыт - это расчёска, которую мы получаем после того, как облысели». Сделанного не вернешь.

Как бы пригодился в давней борьбе и интригах старый Ликанэ, а уж трудиться на благо рода тен Ноор его бы уговорили, есть необходимые средства для убеждения несогласных. А тогда, пятнадцать лет назад, в те давние времена опрометчивых решений его преосвященство всего лишь уложил обезглавленное тело в мешок и незаметно вывез за пределы Империи, благо, приехал к старцу без свиты. Там, на берегу обширного болота он вспорол живот мертвецу, дабы газы кишечника не позволили всплыть трупу, набил утробу покойника камнями и благополучно утопил на зыбком месте. Затем брат Норт ударил окрест заклинанием, убивающим всё живое на расстоянии полулиги и поспешно покинул Хасун...

А спустя трёхлетие «неистовый Норт» начал кровавый поход против стихийных, повинуясь неутолённой ненависти к детям стихий. Ненависть взирала его глазами на разоряемые школы стихийных, отдавала безжалостные приказы его устами, пытала стихийных, вырывая признания ценой невыносимых страданий. Теперь, спустя двенадцать лет, он не мог отделаться от ощущения, что все предпринятые меры были напрасны, что схваченные стихийные забиты, замучены и сожжены зря. И что гораздо лучше было бы не идти против стихий, а подчинить их руками самих волшебников. Впрочем, он мог и ошибаться, сомнения свойственны всем мыслящим, да и непогрешимость никогда не входила в число его достоинств. Зато у главы церкви много верных адептов, ну, или относительно верных. К одному из них его преосвященство торопился с визитом в личине немолодого наёмника, ибо давно собирался навестить старого друга и бывшего соратника.

Брента предостерегающе подняла руку, останавливая брата Зо:

- Всё в порядке, друзья, сейчас...

Брат Зо опустился на циновку, чернокожий уселся в «кресло», приняв весьма вольную позу. Ожидание не затянулось, что и не удивительно, стихийные лечат себя гораздо быстрее, чем прочих людей. Или нелюдей.

- Я должен покинуть вас, господа, две седмицы занимает дорога из столицы до монастыря Вайн-Тай.

Брента понимающе кивнула, Бен-Асатур насупился, но промолчал.

- Думаю, что я и достойный представитель рода Сияющих найдем чем заняться в твоё отсутствие. Скажем, посетим так поспешно покинутую нами библиотеку. Бен-Асатуру будет полезно рассмотреть структуру заклинаний поближе, как и то странное заклинание, повисшее под куполом. Госпожа Сумрак не откажет мне в покровительстве, я надеюсь.

- Я уверен, Госпожа скроет вас обоих. Прощаюсь.

Брента поклонилась в ответ и, когда подняла голову, подушка напротив опустела.

- Можем отправиться сию минуту, - чернокожий привстал с «кресла».

- Я готова, только заглянем в таверну перекусить, не возражаешь?

Призрак согласно наклонил голову, увенчанную узлом волос, и втянулся в перстень привязки, и Брента кивнула сама себе, ещё раз подтвердив ту истину, что эльфы знают толк в привязке душ, особенно душ врагов. А уж сложность проявившегося в кольце заклинания ей представилась и вовсе запредельной.

Глава 14

... Таверна «Золотой бык» встретила их негромким гулом голосов. Брента хмыкнула, ещё бы! Кто тут осмелится буянить или горланить дурацкие песни, мешая посетителям наслаждаться жареными креветками. С момента открытия таверны двадцать лет назад, как гласят городские легенды. Только одна драка тут и случилась, после которой три эльфа стали друзьями навек, достойный хозяин Ламар обрёл свою знаменитую повариху, матушку Авву, а моряки с хасунской трёхмачтовой фалакки потеряли восемнадцать зубов на четверых. Причём, на счёт эльфов, как гласят те же легенды, записано всего два зуба, за остальные в ответе достойный Ламар. Толкователи упомянутых легенд так и не пришли к общему мнению, сколько именно ударов понадобилось уважаемому хозяину для такого подвига.

Она заняла одинокий «хозяйский» столик на две персоны справа от стойки, и спустя короткое время обрела рыбный пирог, фруктовый десерт, горшочек с хасунским черепашьим супом и хозяина таверны.

- Мне опять сгрузили целую телегу продуктов, я всё подсчитал, госпожа. Да и возницу я узнал. Как скажи, ночной гильдии благовониями у меня пахнет... из теневых он будет, госпожа.

- Давай договоримся, уважаемый Ламар, о следующем: во-первых, я не госпожа, во-вторых, ты больше не будешь мне докладывать о поставках на твою кухню, в-третьих, я тоже знаю откуда этот возница. Видишь ли, теневой глава кое-что задолжал моему роду и теперь пытается загладить проступок похвальной щедростью. И четвёртое - ну куда мне столько продуктов? Если тебе их некуда девать, отдай в детский приют при храме Творца-Вседержителя. Договорились?

Ламар озадаченно кивнул, но вопросов задавать не стал, ибо достаточно прожил, чтобы уразуметь простейшую истину: о чём не знаешь, о том не проговоришься, да и вообще в один рот двух ложек не впихнешь.

- Спасибо, замечательный обед.

- Мы рады достойным гостям, - Ламар отдал поклон и в приступе честности добавил, - но ведь там целый кувшин кленового сиропа...

Брента едва не поперхнулась последним глотком апельсинового сока «очень полезного, госпожа».

- Отныне и навеки,- она торжественно воздела правую руку к небесам, - на все времена и во всех мирах дарую все настоящие и будущие кувшины с кленовым сиропом, да не иссякнет его поток, достойному Ламару, хозяину этой благословенной таверны.

На последнем слове она всё же засмеялась, Ламар укоризненно покачал головой, какая легкомысленная старуха, отдать в руки незнакомца дорогущий эльфийский сироп, вновь покачал головой, поклонился и вернулся за стойку. Брента вытерла мокрые от веселья глаза, о, Творец, до чего же ей везёт на хороших людей.

Брента ушла в Тень сразу, как только свернула к гномьей слободе. Прикосновение Тени к сознанию принесло ощущение силы, и ей не пришлось даже озвучивать просьбу... Брат Зо не однажды упоминал, что Госпожа может исполнять желания её детей быстро, но чтобы вот так мгновенно оказаться в нужном месте... Бренте ещё не приходилось испытывать подобное чувство, когда мир покачнулся, на миг помутилось зрение, и вот она уже стоит в тени огромного витражного окна библиотеки ордена, а рядом наливается красками воплощение чернокожего волшебника.

И тишина.

В помещении не было ни души, только издалека доносится красивое многоголосое пение, в домовом храме явно отправляется церковная служба. Окружающий мир привычно окрашен в серые тона, она стоит в тени, пытаясь понять, как именно следует перемещаться по незнакомому помещению, а вот Бен-Асатур нисколько не озабочен обстановкой, покинул серый сумрак и принялся обследовать стены, намереваясь всё же разобраться с заклинаниями.

Сама она пока не определилась, чем именно займётся в этом помещении, возможно, лучшим вариантом будет простая разведка? Отчего бы ей не посетить, пусть и незваной гостьей, помещения резиденции своего гонителя? Брента привычно потянулась к серой тени, щелчком предупредила чернокожего, что уходит и переместилась за пределы библиотеки... оказавшись в коридоре. Под потолком плавали магические светильники, теней здесь хватало, чтобы перемещаться без малейших усилий, поэтому она неторопливо двинулась по коридору, круто повернувшему направо и едва успела посторониться. Ей никак не удавалось побороть инстинкты - разум помнит, что тень лишает её материального воплощения, а вот тело непроизвольно реагирует обычным образом. К счастью, госпожа Сумрак хранит своих детей, иначе пришлось бы столкнуться с идущим навстречу человеком - по коридору быстро шагал дюжий монах в сером облачении, поигрывающий короткой дубинкой,

Брента повернула вслед. Этот неприятный монах, похоже, идет к подвалам, а что может быть в подвале, как не пыточные камеры для еретиков и, сколько она помнит, господин тен Ноор не брезговал лично омочить руки в крови стихийных. Да и кровью обычных людей его магичество тоже не слишком опасался испачкаться.

Её невольный сопровождающий призвал ещё одного спутника, такого же серого монаха, украшенного чёрным кожаным фартуком и кожаным же капюшоном. Брента похолодела, палач! Этот наряд трудно забыть, как и хлюпающий звук, с которым подручный палача снимает с главного ката мокрый от крови фартук. Она прижала обе руки к губам, глубоко вздохнула, успокаивая сердце, привычным усилием воли загоняя воспоминания на периферию сознания, приказывая себе успокоиться... а эти двое, пошучивая и перебрасываясь словами, ступили в открывшийся подземный ход и побрели, явно никуда не торопясь.

Они спустились уже на второй уровень, тишина нарушается только негромким стуком каблуков и дыханием монахов, здесь сумрачно и циркулирует прохладный воздух. Брента отметила «холодилку», подвешенную по обе стороны от коридора. Стены кирпичные, арочные своды венчают довольно высокие стены коридора. Изредка стены прорезаются тёмными провалами ходов или даже дверьми, но её провожатые всё ещё движутся вперёд. Слава Творцу, уже молча.

Вот и остановка, и это абсолютно точно казематы, двери камер слева, справа, множество дверей теряется в глубине коридора. Скрежетнул замок камеры, но вначале человек в кожаном капюшоне заглянул в зарешеченное окошко, обернулся к спутнику:

- Спит, как младенец, уважаемый брат Лега.

- Ничего, сейчас мы ему поможем проснуться, - осклабился серый монах.

Брента оказалась в камере первой и обомлела! На низеньком топчане, притянутый к четырем его углам антимагическими браслетами, спал сном смертельно уставшего или спасался от боли глубоким обмороком Орассэ, эльф-изгнанник, побратим, исчезнувший из её жизни так давно, что это уже может считаться историей! И к его золотоволосой голове уже примерялся сапогом монах, а палач заносил руку для удара в печень!

Стремительно обернувших к обоим провожатым, Брента резко толкнула в их стороны воздух, вышибив из лёгких остатки этого самого воздуха и позволила обоим катам медленно упасть. Ставшая неподъёмной стихия придавила обоих к каменному полу.

Эльф открыл глаза, белки залиты кровью, значит бьют по голове не в первый раз, золотые глаза мутны и смотрят, не узнавая, губы разбиты, руки явно сломаны, ноги точно перебиты в голенях, а что творится внутри самого тела, Брента боялась даже подумать! Ведьма скрипнула зубами, воззвав к госпоже Сумрак, и отчаянно прокричала своё имя в Тени. Брат Зо появился спустя три биения сердца.

- Помоги, брат! Его нужно перенести за пределы Империи, хорошо бы в монастырь к наставнику, скорее!

Вместо ответа брат Зо сломал магические браслеты, а Брента мгновенно погрузила искалеченного побратима в сон, маленький монашек вытянул в виде ложа язык тьмы, уложил искалеченного эльфа и ушёл. Брента возникла в библиотеке, и призрак, встревоженный переполохом в Тени, втянулся в кольцо так быстро, как только сумел. Спустя ещё малое время брат Зо вернулся за ней.

Брента переместилась в подвал в компании брата Зо очень вовремя, оба мерзавца почти пришли в себя, монах размазывал кровь по лицу, ворочаясь на полу, палач мотал головой, стоя на четвереньках. Брат Зо нанёс два удара - по одному на каждого, обездвижив негодяев и сильным ударом загнал каждому по иголке в основание шеи. Полный паралич полностью исключал любой допрос, даже магический. Не сдержавшись, Брента произнесла страшное проклятие обоим до тринадцатого колена.

- Уходим в монастырь.

Брат Зо помог Бренте перешагнуть высокий порог целительского покоя, где наставник Глэдиус и маг-полукровка, уже занимались исцелением Орассэ. Эльф по-прежнему был в забытьи, вот и слава Творцу, меньше боли вытерпит золотоглазый друг.

- Ты понадобишься, не уходи, - наставник крепко взял её за руку, и они образовали целительский круг, приняв в него и мага. Внутренние органы восстановились поздно к вечеру, маг исчерпал себя гораздо раньше, но оба целителя, тянувшие силу из подвластных стихий, не сдавались до самой ночи. Они ели и пили, не отходя от постели пациента и не разжимали рук, а сосредоточенные адепты монастыря Вайн-Тай кормили их с ложечки, как смертельно больных.

Слава Творцу, они отстояли драгоценную жизнь Орассэ, на рассвете эльф открыл затуманенные непониманием глаза и снова ушёл в темноту безвременья. Глэдиус уснул, как провалился в омут сразу же, едва понял, что жизнь больного в безопасности. Бренте хватило сил попросить о бульоне из птицы для спасённого эльфа и едва хватило сил дойти до топчана в этой же келье, где уснули крепким сном наставник и побратим.

Настоятель Ас-Мэй приставил к каждому из спящих по адепту-травнику, и они наблюдали за их состоянием, никуда не отлучаясь. Травники менялись каждые две стражи и успели трижды напоить эльфа постным бульоном, маг каждую стражу поил его укрепляющим эликсиром, и даже смог сделать осторожный массаж под присмотром брата Зо, не решаясь на более радикальные методы лечения.

Оба виновника исцеления спали почти сутки. Восстав ото сна, наставник Глэдиус подробно расспросил крайне слабого пациента о его состоянии, после чего погрузил эльфа в глубокий сон и внимательно обследовал ещё раз. Слава Творцу, перворождённый прекрасно перенес активное вмешательство в магическую и материальную структуру тела. Все энергетические каналы и связи восстановились в полном объёме, чему поспособствовала и некая общность крови побратимов. Они с Адиор, то есть с Брентой прекрасно справились, остальное предоставим магам и травникам монастыря. Кстати, она до сих пор спит. Ничего удивительного, потратить столько сил и не свалиться замертво способна только Адиор. Эта девочка и раньше была способна на многое, общеизвестно - все договаривающиеся с Тенями славятся умением преобразовывать силу стихий в целительскую энергию, но этот самородок поражал наставников и двадцать лет назад.

Сейчас к ней приставили сестру Эфу и малышку Оми, за сутки девчушка не однажды прибегала справиться о здоровье приёмной матери, не в силах сосредоточиться на обучении. В итоге сестра Эфа поручила девочке следить за состоянием спящей волшебницы, и малышка вновь явила потрясающую силу исцеления. Они с братом Зо, затаив дыхание, наблюдали из соседнего покоя, как маленькая Оми всего лишь простым поглаживанием вызвала лёгкий румянец на щеках эльфа, после чего погладила конечности, начисто убрав следы ожогов от магических кандалов.

- Теперь я понимаю, каких целителей потеряла Империя,- с горечью произнес брат Зо, - если хотя бы каждый сотый владел такой силой, полагаю, в стране бы не осталось больных людей.

- Такой целитель рождается раз в тысячелетие, брат Зо, и становится подлинной драгоценностью короны, да что говорить... - наставник тряхнул седой шевелюрой, - какое счастье, что девочку всё же спасли. На редкость талантливый ребёнок.

- Как чувствует себя спасённый мальчик? Его состояние было немногим лучше, чем у этого перворождённого.

- Мальчик выздоравливает, уже сейчас ему значительно лучше, остальное лечение в руках травников. Этот ребёнок - будущий целитель, а им довольно трудно пробудить свой дар. Так что подождём, дадим мальчику время прийти в себя. Болезни и раны вылечить можно, но увы, его вера в людей изрядно пошатнулась.

Прощаясь, брат Зо поклонился, намереваясь вернуться туда, откуда его выдернула воля Бренты.

- Буду рад увидеть тебя вновь, брат Зо.

- Через пять дней, наставник... - это уже прошептала Тьма голосом тающего в воздухе монаха.

Наставник Ас-Мэй пожелал побеседовать с выздоравливающим перворождённым на самой верхней площадке восточной башни монастыря. Монах-воин не сомневался в согласии невольного гостя провести утро и часть дня на воздухе. Возможно, эльфу захочется провести здесь весь день до заката, созерцая окружающие горы, снежные вершины, парящих над долинами птиц. Настоятель думал также, что если очень повезёт, то эльф увидит и снежных барсов, охотящихся на турачей. Закутанный в тёплые одеяла Орассэ был доставлен на верхнюю площадку башни на руках, два крепких служителя установили удобные кресла прямо у низенькой балюстрады, монах-лекарь осторожно опустил хрупкого пациента в кресло, заботливо поправил одеяла и подушечку под головой.

Золотые глаза с жадностью впитывали краски окружающего мира, солнце за его спиной всходило над долиной, и монастырь, стоящий почти на вершине неприступной скалы, окрашивался нестерпимо оранжевым цветом и украшался синими тенями там, куда солнечные лучи не достигали. Краски утра проступали невообразимыми оттенками всех цветов радуги на окружающих скалах. И эльфу, онемевшему от игры изменчивого света, скалы казались редкими драгоценностями, возлежащими на тёмно-синем бархате неба.

Орассэ полной грудью вдыхал холодный чистый воздух вершин, пахнувший льдом, апельсином и почему-то пчелиным воском и совсем не замечал собственных слёз, проложивших дорожки по впалым щекам. Он откинул голову на подголовник кресла и уснул, обессилев от переживаний, даже во сне не веря, что вырвался из лап церковного правосудия. Монах-сопровождающий отступил к выходу и пристроился на корточках за его спиной в ожидании настоятеля.

Ас-Мэй отпустил служителя и устроился в соседнем кресле, исподволь разглядывая спящего эльфа. Перворождённый почти терялся в груде одеял, золотые волосы, заплетённые в короткую косу, выбивались из-под головной повязки, лишенной родовой вышивки, значит либо перед ним изгнанник, либо эльф, добровольно отринувший собственный род.

Настоятель осторожно установил на балюстраду сосуд с лекарским эликсиром, закутанный в войлок кувшинчик бульона, две чаши и маленький мешочек с эльфийским лакомством, приготовленным его поварами специально для болящего.

Эльф открыл глаза, однако настоятель жестом велел молчать и помог поднести к губам кувшинчик. Замечательные глаза у этого эльфа - золотой песок, пересыпающийся в прозрачно-голубой воде. Узкое лицо послушно отражает чувства, обуревающие владельца, чего не скажешь о ранее виденных настоятелем перворождённых. Ас-Мэй помог эльфу допить эликсир, одновременно вспоминая замкнутые, надменные, исполненные невыразимого превосходства лики его сородичей, изредка имевших наглость избирать приют монастыря в качестве придорожной таверны. Ас-Мэй иногда позволял себе беглую усмешку, вспоминая, с какой изысканной вежливостью, граничащей с тонким оскорблением, ставили на место таких визитёров адепты монастыря.

Настоятель весьма рассчитывал на спасённого его драгоценными гостями эльфа, ибо возрождать школу стихийных волшебников придётся на совершенно пустом месте, утрачены книги, учителя, потерян многовековой опыт воспитания детей, одарённых стихийной силой. А этот эльф может знать многое, собственно, уважаемая Брента это и подтвердила. Брат Зо также высказал предположение, что пребывание Орассэ в подвалах ордена, скорее всего, связано как раз со его стихийным прошлым, ибо эльфу в своё время довелось преподавать совместно с наставником Глэдиусом в столичной школе волшебников.

Настоятелю понравилось, как именно Орассэ высказал благодарность за приют и спасение - в немногих словах, но очень сердечно, совсем не по-эльфийски.

- Мы ещё вернёмся к благодарностям, достойный Орассэ, - Ас-Мэй отпил из своей чашечки тот же укрепляющий эликсир, - нынче ваша основная забота - обрести силы, в том числе и магическую составляющую силы перворождённого. Я очень рассчитываю на вас.

- Я предпочел бы обращение на «ты», господин настоятель, если не возражаете. Добрая слава монастыря Вайн-Тай общеизвестна и моё уважение к человеку, переломившему ход истории, безмерно, - эльф утомленно замолчал.

- Отдыхай, дорогой гость, о твоём здоровье позаботятся. Сейчас я оставлю тебя, но взамен ты побеседуешь со стихийной волшебницей, она желает обсудить твоё дальнейшее лечение. Известный тебе наставник Глэдиус присоединится к вам позднее.

Ас-Мэй отдал поклон склонившему голову эльфу и пустился в длинный путь к подножию башни. Каменная винтовая лестница и потолок башни отразили негромкий смех настоятеля.

«Изменивший историю» - подумать только, значит, эльфам известно, как именно настоятель Ас-Мэй пресекал все попытки дворян и аристократов Хасуна использовать его служителей в качестве наёмных убийц и заговорщиков. Кое-кого пришлось отправить на встречу с Творцом раньше, чем тому бы хотелось, а кое-кому довелось изрядно укоротить амбиции вместе с отчуждением родовых имений - почему-то угроза кошельку и состоянию воспринимается гораздо серьезнее, чем угроза жизни. Вот вам ещё одно подтверждение существования шпионской сети перворождённых, они, разумеется, презирают «человеков», но тайно следить за ними не считают зазорным.

Эльф прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной, свободой и ощущением чистоты, воспоминания о пребывании в пыточной ордена он заблокировал в тот же момент, как почуял небольшой объём восстановившейся силы, ещё будет время проанализировать кто, как, куда и отчего. А пока... эльф аккуратно потянул на себя энергию светила, его кровеносные сосуды словно омылись изнутри горячим светом. Достаточно - сказал себе Орассэ и открыл глаза.

На месте настоятеля расположилась немолодая целительница в хасунском наряде. Рядом с нею в невидимом «кресле» восседал... да, именно призрак. Чернокожий призрак, эльф просто глазам не верил!

- Рада видеть тебя в добром здравии, дорогой Орассэ.

Эльф приподнял узкую бровь, старуха обратилась к нему, как старая знакомая. Он открыл было рот, но старуха пресекла его потуги останавливающим жестом.

- Не трудись благодарить, я всего лишь вернула долг жизни.

Чернокожий призрак выставил вокруг них ограничивающую сферу, и эльф с интересом проследил тающий в воздухе каркас заклинания.

- Это, чтобы ты не нанёс себе вреда резкими движениями, - пояснила старуха.

Эльф рассмеялся:

- Уж не думаешь ли ты, достойная госпожа, что я попытаюсь фехтовать или пожелаю научиться летать, как птица?

- Всё может случиться впервые в жизни, дорогой Орассэ,- Брента пожала плечами и поставила перед ним открытую шкатулку с его утраченными ножами. И сменила личину.

Перворождённый на миг закрыл глаза, а затем... не замечая покатившейся шкатулки, сорвался с места. Брента едва успела подхватить лёгкое тело побратима и возблагодарила Бен-Асатура, остановившего их обнявшиеся тела у края балюстрады.

Побратимы надолго замерли. Одновременно разжав объятия, отстранились, долго вглядывались в лица друг друга, не замечая текущих слёз и снова крепко обнялись.

... Они проговорили до заката, проведя весь день, короткий вечер и часть ночи под благословенными небесами горного Хасуна, и, беседуя, эльф всё перебирал в шкатулке метательные ножи, дышал на матовую сталь, протирал краем одеяла потеплевшие клинки. Семь ножей по-прежнему фонили родовой магией и так же послушно крепились на теле простым нажатием. Орассэ положил себе не вспоминать и тем более не рассказывать Бренте какую роль чуть было не сыграли эти ножи в её судьбе много лет назад. Теперь это было неважно, ибо они не стали снова смешивать кровь и восстанавливать былую связь, не было в этом никакого смысла. Похоже, усмехнулась Брента, оба они настолько повзрослели, что сочли несущественным святое соблюдение старинных обычаев. Всё совместно пережитое связывает их гораздо крепче уз крови.

Там, на верхней площадке под опрокинутым звёздным небом Хасуна их и нашёл наставник Глэдиус, проведший весь день у постели мальчика-стихийного в обществе Бен-Асатура. Оба волшебника, живой и призрачный, имели немало общего в своих судьбах, ну как же, наставник вырос на землях, ранее принадлежавших роду Сияющих В Ночи, а кроме того, его мать была из рода Бледной Змеи, а это пусть не совсем близкие, но всё же родичи чернокожего. К сожалению, Глэдиус ничего не знал о заклинаниях, улавливающих душу, увы, это эльфийская магия, а уж как перворождённые хранят свои секреты общеизвестно, причём, хранят не только от людей. По всему выходит, что тот эльфийский колдун сам создал нужное заклинание и не поторопился обнародовать его в эльфийском Совете магов, хотя обычаи, подчас чтимые эльфами выше законов, обязывают предоставлять соответствующие сведения Совету. И даже не структуру заклинания, а именно сведения «дабы в годину испытаний Великий Совет и благословенные его участники могли...» и далее читай воспоминания ныне ушедшего тропой предков третьего короля эльфов, великолепного Иданата Среброрукого.

Брента и наставник осторожно переместили Орассэ в его покои, где всех троих ждал поздний ужин и брат Зо, нашедший время и возможность покинуть караван принца дабы навестить друзей. Спустя короткое время к ним присоединился и настоятель. Ас-Мэй с нескрываемым удовольствием оглядел многолюдный с недавних пор покой - двое, нет уже трое стихийных, и эльф с немалой магической силой крови. Налицо четвёрка волшебников, с которой можно идти завоёвывать мир, ибо это вполне позволяют сила мысли, сила воли, силы характеров и магические возможности. А что касается юного родича Эльаглани… сколько я могу судить, брат Зо уже заронил нужные зерна сомнений в беседах с принцем, а уж наставник Глэдиус обеспечит тонкое воздействие на мальчика, который нешуточно беспокоил наставника немотой.

Брат Зо внимательно всмотрелся в лицо наставника. Слава Творцу, Ас-Мэй по-прежнему крепок, тонкие мышцы и присущая горным хасунцам хрупкость облика давно никого не обманывают. Всё с той же великолепной лёгкостью драгоценный старик взбегает по вертикальной стене, а дальность полёта с помощью шеста до сих пор никто не превзошёл, и вряд ли превзойдёт ещё долго. Принадлежность к правящему роду и даруемая ею привилегия повелевать, а также воспринятая с молоком матери способность располагать к себе людей делали наставника тем, кто он есть. Корона правителя Хасуна была бы ему к лицу, без сомнения. Брат Зо вспомнил, как тридцать лет назад наставника посетили два царедворца, пожелавших сообщить наставнику, что именно его хотят видеть королем Хасуна некие патриоты. Именно он, брат Зо помогал снимать троих покойников, развешанных на воротах того трактира, где состоялась беседа вельмож с наставником. Именно тогда разобиженные соратники заговорщиков пожелали «поставить на место» хасунца из правящей семьи. Как символично, что именно брату Зо, тогда носившему имя Орис Золотая голова, и ещё трём монахам прошлогоднего выпуска выпала недолгая честь объяснять неосторожным царедворцам разницу между «хасунцем из правящей семьи» и благородным Ас-Мэем, настоятелем монастыря Вайн-Тай.

Ас-Мэй не посылал отряда монахов дабы незаметно вырезать гнездо заговорщиков, зачем? Просто в одно прекрасное утро тихо скончался в постели глава заговорщиков, его первый соратник потерял сознание прямо в зале приёмов, а весь остаток жизни ходил под себя и пускал пузыри. Второй соратник отравился рыбой-меч, его пристрастие к опасному лакомству было общеизвестно. Разумеется, хозяина таверны повесили и поделом. Незачем было кормить аристократа ядовитой рыбой, ну и незачем было предоставлять заговорщикам помещение в подвале таверны, но это так, к слову. Прочие уходили из жизни так же случайно и неудивительно, монахи вообще великие мастера таких «случайностей».

Брат Зо вежливо откашлялся, как истый хасунец:

- Наставник, вы никогда не занимались политикой.

- Да, мой мальчик. За исключением тех случаев, когда политика пыталась заняться мной.

Наставник Глэдиус хмыкнул, утопив усмешку в чашечке кавы.

- Но теперь, полагаю, нам всем придётся ею заняться, - брат Зо задумчиво качнул свою чашечку, - судите сами: вы, учитель, возрождаете школу стихийных, мы все в меру сил помогаем благому делу. Однако я и мысли не допускаю, что глава Ковена будет с благодушной улыбкой следить за нашими усилиями. Особенно меня тревожит возвращение его высочества, юного принца.

Ас-Мэй всего лишь приподнял бровь, и брат Зо поторопился с пояснениями:

- Он всерьёз намерен отказаться от притязаний на престол Хасуна, а он, если помните, четвёртый в очереди наследников.

- Прости брат Зо, но... его высочество имеет физический изъян, а по законам вашей страны он лишен права наследования, - Брента развела руками.

Глэдиус покачал седовласой головой:

- Кем доказано, что царственный отрок имеет физический изъян? Разве об этом объявлено народу и стране?

- А разве нет?

Ас-Мэй скупо улыбнулся:

- Нет, не объявлено. И не было назначено исследование недугов принца.

Брат Зо понимающе хмыкнул:

- Ибо незачем исследовать то, чего не было и нет.

Вот как... Брента поморщилась, только царственного мальчишки здесь не хватает! Кто поручится, что дитя правящей династии сохранит в тайне затеваемое настоятелем предприятие? Кто вообще придумал эту многообещающую интригу с воспитанием четвёртого наследника в прославленном монастыре? И зачем это нужно самому мальчику?

- Брат Зо, - Брента погладила бамбуковый футляр Близнецов, и протянула оружие заинтересованному Орассэ - кого следует благодарить за похвальное намерение воспитывать принца вдали от дворца?

- Боюсь, придётся принести нашу благодарность десятку придворных. Не считая отца юного Эльаглани, его матушки, и венценосной Сарикэ, старшей сестры. И ещё следует прибавить к этому списку командира сотни Стремительных.

- Значит, юный принц притворяется потерявшим речь? - Брента дотошно выясняла непонятное.

- Я бы не стал так выражаться, - брат Зо переплёл тонкие пальцы, - скорее, попросил одну из стихий лишить его голоса. Временно.

Брента и наставник ошарашенно переглянулись и вздрогнули от громкого щелчка - эльф расцепил клинки Близнецов и восхищенно ахнул.

Брента церемонно поклонилась Глэдиусу:

- Поздравляю вас, наставник, с царственным учеником, о, Творец, только этого нам и не хватало!

- Не всё так плохо, Брента, - голос эльфа прожурчал в ошеломлённой тишине, - магия Хасуна имеет мало общего со стихиями. И если принц воистину принадлежит правящей семье, то стихийным он не станет. Никогда.

Ас-Мэй задумчиво уставился на свой боевой перстень:

- В Хасуне, как вам известно, нет незаконнорожденных детей.

- О, Творец, - теперь воззвал к создателю Глэдиус, - сын от наложницы!

- От любимой наложницы, замечу, - брат Зо аккуратно подставил чашечку Бренте, - и не просто сын, признанный законным по праву рождения, но и объявленный при рождении наследным принцем, четвёртым в роду.

- И чего возжелал юный адепт монастыря Вайн-Тай? - Глэдиус расстроенно махнул рукой.

- Боюсь, в это трудно поверить, но мальчик избрал стезю разведчика. - Ас-Мэй решительно надел боевой перстень на указательный палец,- и вот тут нам понадобится помощь доблестного Орассэ.

Эльф взглянул искоса в сторону собравшихся:

- Помощь изгнанника? Вы рискуете, настоятель.

- Не думаю, - Ас-Мэй задумчиво подышал на перстень, - ныне правящий король эльфов кое-что задолжал правящей семье Хасуна. Допустим, что пришла пора взыскать долг.

- И кто осмелится его взыскать? - эльф просто фонил лёгкой насмешкой.

- Ваш покорный слуга, - настоятель намеренно опустил почтительное обращение к перворождённому, но эльф и ухом не повёл.

- Настоятель Ас-Мэй принадлежит к правящей семье Хасуна, - вмешалась Брента, - так что Кароссо Златовласому не составит труда отменить твоё изгнание.

- Я понял, о согласии ты меня спросить не хочешь, дорогая Брента. - хмыкнул Орассэ.

- Друг мой, тебе незачем говорить мне о согласии, - Брента легко прикоснулась к изящной кисти побратима, - я о нём уже два биения сердца знаю. И ты представить себе не можешь, как я рада видеть тебя здесь живым.

Эльф аккуратно опустил чашечку на низенькую столешницу:

- Порой я сам не верю, что вырвался. Разумеется, я помогу вам, достойный Ас-Мэй всем, что в моих силах.

Настоятель слегка поклонился, и потекла неспешная беседа. Брента почти не следила за смыслом, ей нечего сказать по поводу устройства школы Стихий, ибо знания ограничивались дежурствами на кухне, походами за свежей рыбой и прочими незначащими мелочами вроде устройства глубокого колодца силой воздуха.

Она осторожно прикоснулась к руке брата Зо.

Монах очнулся от раздумий и вздохнул, как развязанный:

- Одна мысль не даёт мне покоя... Как-то невзначай ты обмолвилась, что в тени истлевает магия.

- Ни в коем случае! Истлевают вещи, пропитанные магией, то есть... правильнее сказать, что тают наложенные на артефакт заклинания.

- А драконья чешуя? Кто накладывал на нее заклинания? Ты утверждала, что она ... тает в Тени.

- Здесь нет противоречия. Драконы магические создания, можно сказать, что каждая чешуйка и есть заклинание, понимаешь?

- Маги утверждают, что любое заклинание - это преобразованная энергия. Верно?

Заинтересованный Глэдиус кивнул:

- Можно сказать и так, брат Зо.

- Значит, поместив артефакт в Тень, мы можем по истечении времени вынуть обычную, лишенную магии вещь, не так ли?

Заинтересованные волшебники подтвердили.

- Значит, мы можем поместить в Тень человека с наложенными на него защитами, подождать и выпустить в мир обычного смертного, понимаете?

- Ты не удержишь его в Тени, ибо человеку достаточно шага, чтобы обрести свободу.

- Попробуем? - брат Зо азартно прищурился.

Брента переглянулась с наставником и оба призвали сумеречное зрение.

- Начинай, брат Зо, - Брента шагнула в Тень, не спрашивая о позволении, и яркий мир привычно окрасился в серые тона.

Оба стихийных с интересом уставились на непонятные манипуляции брата Зо, а эльф едва не опрокинул лёгкое кресло, резко подавшись вперёд...

Монах творил немыслимое. Точнее, он стоял неподвижно, а вокруг Бренты вспучивалась и опадала Тьма. Спустя три биения сердца тело волшебницы оказалось спеленатым по рукам и ногам. Из непроглядной черноты выглядывало её ошеломленное лицо.

- Попробуй освободиться, - брат Зо опустился в низенькое кресло.

Брента воззвала к Тени, призвала ветер, затем попробовала вспороть кокон воздушными лезвиями, наконец попыталась поджечь - бесполезно. Тьма надёжно держала руки и ноги в оковах, и Бренте даже показалось, что она медленно усиливает сжатие, а спустя миг она точно знала - не показалось. Медленно и ровно наращивая силу, Тьма сдавливала её, как маленький апельсин в ладонях и вдруг сжатие резко прекратилось!

Брента не удержалась на ногах, но была подхвачена языком Тьмы и повисла на высоте локтя от пола.

- Впечатляет, - наставник Глэдиус перевёл дыхание - чего ещё мы не знаем о тебе, брат Зо?

Монашек пожал плечами.

- Неплохо придумано, - рядом с ним материализовался чернокожий волшебник, - есть у меня мысль попробовать подобное с артефактами, с животными и людьми.

- Но как?!!... - Брента смотрела на брата Зо почти со страхом.

- Я не знаю, в человеческих языках таких слов нет.

- Я когда-то читал о подобном, - Орассэ задумчиво прикусил губу, - были такие стихийные, рождались они очень редко и владели даром общения с Тьмой. Ваши теневые способности... их можно считать частным случаем возможностей Тьмы. Так что прими поздравления, брат Зо, ты теперь Говорящий с Тьмой.

Монашек сцепил тонкие руки в замок, прошёлся по комнате от окна к стене и обратно, кивая в такт шагам - и резко повернулся к сидящим, серое облачение взметнулось и опало.

- А теперь представьте, - он говорил медленно, пробуя слова на вкус, - что некие злоумышленники поместили в Тень, скажем, главу ордена Решающих и он лежит там, спелёнатый Тьмой, с заткнутым ею же ртом и теряет все свои знаменитые защиты, после чего его выпускают на свободу ...скажем, в каземате монастыря Вайн-Тай...

- ... и в оковах Тьмы! - вскочила Брента.

- Именно! - монашек с непроницаемым лицом оглядел присутствующих, - надеюсь, среди вас нет желающих подарить ему жизнь и свободу?

Эльф поёжился - такой силой ненависти его окатили эмоции стихийных друзей, он украдкой посмотрел на кончики пальцев, а вдруг превратились в лёд? Холод, смертельный холод ненависти едва не заморозил воздух в комнате.

- Я сам выпущу его мерзкую душу на встречу с владыкой мира, давно Творцу обещал, - брат Зо выплюнул эту фразу так, что собеседники не осмелились возразить, хотя эльф заикнулся было о справедливом королевском суде, но умолк, едва Брента подарила ему жалостливый взгляд.

- А как быть с пророчеством Семерых? - Бен-Асатур вклинился в беседу.

Брента пожала плечами, брат Зо отмахнулся, а настоятель обронил в пространство:

- Пока оставим пророчества их создателям.

Брат Зо склонился в общем поклоне и медленно истаял в воздухе. Наставник Глэдиус омыл ладонями лицо от висков к подбородку и обернулся к ученице.

- Неужели мы так близки к отмщению?

Брента покачала головой:

- Не уверена наставник. Глава Ковена не обычный монах-воин с магической силой в крови. Здесь что-то иное, и он опутан защитами так плотно, что любое воздействие кажется невозможным. Многие его щиты нанесены в виде татуировок, смысл их никому не известен. Неизвестно также от какого источника питаются эти заклинания.

- Может быть, настоятельно порекомендуем брату Зо вернуться в резиденцию главы ордена? - Глэдиус обернулся к настоятелю.

Ас-Мэй отрицательно качнул коротко стриженной головой:

- Он полезнее нам здесь. К тому же брат Норт интуитивно опасается своего секретаря и, не исключено, подозревает в предательстве идей Ордена. Брат Зо неоднократно отмечал, что в его присутствии глава Ковена не колдует. По моим сведениям... если кто и может нам помочь, то это его руководители тайных служб - магической и обычной. Я бы поставил на брата Левэра, главного дознавателя столицы.

- Отчего же не на мага?

- Брат Орм аристократ по праву рождения.

Наставник Глэдиус промолчал. Ему ли не знать, каков этот прославленный маг, уже давно позабывший разницу между злом и добром. Стоит ли вспоминать кому именно сам Глэдиус обязан спасением? Лучше не вспоминать вслух, да и мысленно не стоит тревожить память сердца, иначе придётся проститься со спокойным сном и хорошо, если всего на одну ночь. Ему случалось бодрствовать и дольше...

- Считайте, что я приговорил обоих магов, - Глэдиус тяжело поднялся с циновки и остановился только у открытого окна, обернулся к присутствующим, - Брента, ты и твой призрачный соратник должны разобраться с защитами тен Ноора. Используй возможности брата Зо, можешь сутками жить в Тени, но я должен знать последовательность наложения его щитов. Бен-Асатур, ты нам поможешь?

Чернокожий отдал придворный поклон и повёл рукой в сторону эльфа.

- Ты можешь рассчитывать и на меня, наставник Глэдиус, - и присутствующие поразились золотому пламени глаз на измождённом лице, - я ведь тоже некоторым образом знаком с резиденцией главы Ковена магов.

Никто не заметил, что настоятель Ас-Мэй покинул комнату совещаний, и собеседников ждал сюрприз, когда настоятель возник в проёме двери в сопровождении Оми. Малышка только проснулась после дневного сна и всё ещё терла кулачком глаза, когда Брента обняла девочку, опустившись на колени.

Орассэ принял в свои руки детские ладошки и прижался к ним лицом, по-эльфийски выражая своё почтение и благодарность за спасение жизни, а Варум радостно стрекоча, прыгнул на руки к Бренте.

Глава 15

Остаток дня Оми и Брента провели на южном дворе, ухаживая за лечебными растениями и беседуя о жизни девочки в прославленном монастыре. Малышка охотно рассказывала о занятиях с сестрой Эфой, о мальчиках, стоявших на солнцепёке с грузом на спине, об адептах, перемещающихся по лестницам на руках, а затем взбегающих прыжками на немыслимую высоту Западной башни. Особенно впечатлили девочку выпускники монастыря - тонкие, изящные юноши и девушки, с лёгкостью удерживающие разъярённого леопарда за ошейник.

- Мальчишки тебя не обижают?

- Здесь все добры ко мне, - девочка присела у грядки с мятой, - только наставник Глэдиус сердится иногда.

- Почему же он сердится на тебя?

- Я не специально, - малышка опустила глаза.

- Расскажи мне, - попросила Брента, - и не огорчайся, меня он тоже часто ругал за торопливость.

- Он запрещает уходить в сумерки, а мне там нравится спать, - голос Оми стал совсем тихим, - и там не снятся страшные сны.

- Расскажи, что тебе снится, мы вместе попробуем их... скажем, запретить.

Малышка уселась на низенькую ограду и прикрыла глаза.

- Часто я вижу человека в длинной одежде, он лысый, злой и у него вся голова в рисунках. А рисунки разноцветные.

- И что он делает?

- Сидит в кресле, пьет что-то из вот такой маленькой чашечки, но это не кава. Он морщится и спрашивает злым голосом «кто тут?», а я стою прямо перед ним, но он меня не видит. А потом он говорит «проклятая ведьма».

- А ты?

- Я просыпаюсь, снова засыпаю, а тот страшный человек делает вот так рукой, - малышка воспроизвела странно знакомый жест. Брента взялась за сердце.

- Расскажи, как выглядит этот страшный человек.

- Он лысый, высокий, большие руки, на... левой руке большое кольцо с таким... красным камнем. Он всегда трёт этот камень, как будто у него чешется ладонь.

- Вот так трёт? - Брента потерла ладонь правой руки о костяшки кулака левой.

- Да! И всё время ругается.

Брента торопливо села рядом, внезапно ослабли ноги. О, Творец! Девочка видит во сне Норта тен Ноор, или это происходит не во сне?

- Пойдём к наставнику, ты ему всё расскажешь, и мы подумаем вместе, что можно сделать, хорошо? И я тебя очень прошу, малышка, всегда рассказывай наставнику обо всём, что с тобой происходит. Это очень важно. В первую очередь для тебя. Обещаешь?

- Обещаю, - малышка серьезно взглянула внизу вверх.

- Пойдём.

Наставник Глэдиус почти целую стражу занимался с девочкой, выясняя подробности сновидений, затем отправил малышку обедать и отдыхать до завтра.

Брента, Бен-Асатур и Орассэ всё это время внимательно следили за попытками девочки уйти в сумрак, причём, эльф умудрился заметить попытку девочки составить жест-заклинание. Трое волшебников и призрак обескураженно смотрели друг на друга, никто так и не сумел понять, как именно девочка оказывается в Тени, как ей удаётся оставаться там, выходя под прямые солнечные лучи.

Чернокожий колдун подпер голову руками и принял удобную позу, «опершись» локтями о невидимый стол. Неожиданно голубые глаза на чёрном лице уставились на невидимую же «столешницу».

- Единственное предположение... - Бен-Асатур, потер переносицу, - девочка носит сумрак с собой.

- Что-о? - эльф отреагировал первым.

- Она умеет как-то растягивать сумеречную...э-э... субстанцию до нужного ей размера.

Наставник сузившимися глазами встретил взгляд Бренты.

- А ведь это, скорее всего, справедливо, - Глэдиус в волнении прошёлся вдоль стены, - её возможности столь же широки, как и у брата Зо. Судите сами - она выходит на солнце, но не отбрасывает тени. Она остается видимой нам и невидимой всем прочим в монастыре, ведь сестра Эфа сокрушалась, что девочка внезапно исчезает и внезапно появляется. А что ты говорил о заклинании, Орассэ?

- Она пыталась нарисовать в воздухе руну «ассо», наставник.

- Странно... Ты не мог ошибиться?

- Наверное, мог. Сейчас я уже не уверен. Но кто нам мешает повторить исследование?

- Мы так и сделаем, жду вас завтра после третьей стражи в зале для медитаций вместе с Оми, - наставник Глэдиус поклонился и ушёл в Тень.

- Что нам это даёт? - Орассэ поправил лежащую вверх дном на столе чашечку.

Бен-Асатур немедленно откликнулся:

- Это возможность безнаказанно посетить закрытый архив ордена Решающих и не менее безнаказанно следить за главой Ковена.

- Не только... - Брента задумчиво качнула висящий на уровне лица колокольчик, - это даёт внимательному взору возможность изучить работу господина тен Ноор с энергиями. Стихия может разрушить энергетический каркас заклинания, это общеизвестно, но вспомни, Орассэ, как мы пытались разрушить щиты главы Ковена. Ты сам говорил, что они имеют свойства заклинаний, но тем не менее они недоступны всем известным мне стихиям. Тьма никогда не считалась нами стихией, понимаешь? Тьма неподвластна стихиям, как и щиты магов. И это шанс победить врага! В монастыре достаточно магов, знакомых с работой щитов. Кто помешает нам исследовать действие Тьмы на энергию заклинаний?

- Ты хочешь сказать, что снимать щиты с Норта будет пятилетний ребёнок?! - Орассэ вопросительно поднял бровь.

- Нет, конечно, но вдруг кто-то из нас может этому научиться, если малышка сумеет правильно объяснить, как именно она растягивает Тени. Я приложу все силы, чтобы научиться, если это возможно. А я думаю, что возможно. Точнее от всего сердца надеюсь, брат.

Брат Норт был неприятно поражен случившимся - так шептались монахи резиденции его преосвященства. Неприятно поражен. Сам брат Норт был иного мнения о своих ощущениях при виде двух трупов, вынесенных из подземелья на солнечный свет. Палач и экзекутор лежали под заклинанием холода у северной стены, а брат Левэр внимательно разглядывал две эльфийских иглы на собственной ладони.

- Где эльф? - брат Норт стиснул зубы в попытке сдержать рычание и это ему почти удалось.

Брат Левэр перевёл на него невидящий взгляд. Глава ордена некстати вспомнил отрешённое лицо брата Зо во время казни ведьмы и, торопясь отделаться от мучительного ощущения тревоги, приказал:

- Я желаю видеть виновника этих смертей живым! А эльфа... можно и мёртвым!

Брат Левэр поклонился, не отводя взгляда от лица его преосвященства, странно, отчего он раньше не замечал этого неприятного тика, дергающего глаз и щёку главы Ордена, как он мог не видеть синеватого ореола вокруг бритой головы... и почему вдруг сейчас он, брат Левэр, едва не покрывается льдом от морозных слов, рассекающих зной летнего полдня. Брат Норт стоял на солнцепёке и ярчайший свет дробился в разноцветных узорах, покрывающих бритую голову, руки в традиционном замке отливали неистовой синевой и сверкали, как драгоценности короны.

Брат Левэр на мгновенье прикрыл глаза, открыл... ничего! Блеск и сияние красок исчезли, а перед ним замер глава ордена с перекошенным от ярости лицом, он всё ещё что-то говорит с пеной у рта, но дознаватель не слышит ни слова и почему-то вовсе не озадачен внезапной глухотой, а, напротив, с интересом вслушивается в собственные ощущения.

-...ясно тебе?!

- Я всё понял, ваше преосвященство, - дознаватель вновь поклонился и, будучи отпущен мановением руки, покинул двор.

Кто именно виновен в смерти обоих служителей, брат Левэр уже знал. Брат Зо, разумеется. Наш дорогой брат Зо спокойно вошёл в камеру, оглушил обоих служителей, а затем всадил эльфийские иглы в нужное место... оба смертника прожили достаточно долго, чтобы осознать ужас своего положения. Маленький монашек не пожелал извлечь орудия убийства вскоре после мучительного конца, как это по-хасунски! Негодяи не должны умирать быстро, как гласит пословица.

Дознавателю не было нужды спрашивать себя будет ли он искать преступника со свойственным ему рвением. Разумеется, он будет искать его. Со всем пылом! Да-да… Вся его служба будет искать следы. Дознаватель мысленно плюнул – искать каплю воды в океане! Брат Левэр настолько ушёл в свои мысли, что едва не столкнулся с магом, торопящимся на зов его преосвященства.

- Что там случилось, брат Левэр?

- Убийство, уважаемый брат Орм. Двойное убийство.

Строптивый маг разжал руки, сложенные в замок, и придержал дознавателя за рукав облачения.

- Кто убит?

- Брат Лега и палач его преосвященства.

Брат Орм передернул плечами.

- И это повод отвлекать меня от важного исследования?

- Мне трудно судить о намерениях его преосвященства, моё дело искать преступников. Но, полагаю, он желает привлечь ещё одного мага для исследования места убийства.

- А что обнаружил ты?

- Только это, - брат Левэр разжал ладонь.

Две иглы матово засияли в ярком свете магического светильника. Брат Орм внимательно осмотрел металл.

- Следов магии на металле нет.

Брат Левэр молча ждал пока маг перекатывал в ладонях иглы. Металл! Может ли считаться магом человек, не отличающий обычный металл от магического сплава льда с костью дракона? Он смотрел как маг поглаживает холодные иглы и пытался понять, мог ли этот лощёный аристократ иметь отношение к пресловутой «трагической случайности», лишившей его семьи. Не желая более видеть ненавистное лицо, брат Левэр требовательно протянул руку, заметив, что маг снова поморщился от силы ментального зова патрона.

- Ты поступил разумно, брат Левэр, отказавшись от магической татуировки, - Орм потер висок и выпустил из пальцев иглы прямо над лестницей в подземелье.

Остановившимся взглядом брат Левэр следил, как орудия преступления катятся по ступеням вниз, время странно замедлилось для него... вот он сам поворачивается к Орму, медленно-медленно маг растягивает губы в глумливой ухмылке... вот пренебрежительно отворачивается и величаво движется по коридору, а иглы всё катятся, подгоняемые магией, устремляясь к широкой щели между плит пола... вот сейчас они канут в тёмную трещину и тогда...

Заворожённый этим зрелищем, брат Левэр сделал глубокий вдох и закрыл глаза, собирая волю в кулак. Бешенство отступило. Всё так же медленно, видя перед глазами только золотое пламя, ощущая, что прохладный лёд заполнил всё его существо до самых глаз, он вытянул руку над провалом лестницы и засмеялся от счастья и облегчения, почувствовав в кулаке потерянные было иглы… Он открыл глаза, мгновение смотрел на собственный кулак… А затем широко размахнулся и послал сверкающие «искры» в полёт, уже зная, что сейчас произойдет.

И не ошибся.

Мага развернуло на месте и долгие три биения сердца тот смотрел прямо в глаза брату Левэру, затем непонимание происходящего сменилось осознанием конца, и вот уже губы пытаются произнести слово, отпускающее посмертное проклятие в полёт. И опять неудача! Ледяная игла, ударившая в основание черепа, лишившая мага сначала щитов, а затем и подвижности, дошла, наконец, до мозга и мгновенье спустя он осел на каменный пол окончательно мёртвым.

Брат Левэр в скорбящей позе склонился над покойником, у него и в мыслях не было бежать, спасаться и выдумывать небывалое. Роковая неосторожность брата Орма, совместимая только с его аристократическим происхождением, послужит дознавателю прекрасным поводом выразить скорбь, ведь обязан же он должным образом скорбеть о бессмысленной смерти талантливого мага и правой руки главы Ковена, так неосмотрительно обошедшегося с эльфийскими «искрами». Брат Левэр настолько погрузился в размышления, что даже не вздрогнул, когда на его плечо опустилась тяжёлая ладонь его преосвященства.

- Что с ним, во имя Творца-Вседержителя?

- Брат Орм неосмотрительно решил проверить магией иглы, убившие монахов, ваше преосвященство.

- И что ему помешало?

- Это не металл, это сплав льда и кости дракона. Эльфийские иглы, как вам известно, ваше преосвященство, имеют свойство растворяться в магической составляющей крови людей и наказывать неосторожного.

Это было слишком даже для «неистового Норта», глава церкви тяжело опёрся рукой о стену, закрыл глаза. Проклятье, опять потеря! Какой смысл безумствовать, строить планы, добиваться их выполнения, заставлять людей делать невозможное, если вот так просто умирают самые верные и нужные ему люди. Особенно, если вспомнить, что не далее, чем позавчера... своими руками убил старого соратника, посмевшего отказать в помощи, ну не дурак ли он, брат Норт? А теперь Лега и палач. И ещё Орм. Поневоле поверишь в тяжкий рок, довлеющий над главой Ковена.

Кстати он вспомнил о Ковене, в своё время маги были нужны, как противовес стихийным, но уже восемь лет как он отдал шайку полупомешанных колдунов на откуп королю, тысячу извинений - императору. И что? Его величество поторопился создать корпус целителей, словно знахарей мало для черни. И сегодня главе ордена Решающих нанесли двойной, нет, уже тройной удар - император запретил преследование стихийных волшебников. А это начало конца, его преосвященство почти физически ощущал, как чья-то грозная воля распростёрла тяжёлое покрывало над ним самим.

Монарх поступил разумно - не повелел устами глашатаев кричать об отмене гонений на стихийных, не каялся прилюдно и не составлял сожалеющих посланий семьям благородных, пострадавших от гонений и тревог минувшего десятилетия. Он объявил о прекращении любых преследований стихийных волшебников и особенно - целителей всего лишь с высоты монаршего трона и только лично господину тен Ноор.

- Надеюсь вы, как последний представитель рода тен Ноор, понимаете невыносимость сложившегося положения.

Речь короля отпечаталась огненными символами на внутренней поверхности век главы Ковена, ибо присутствующие при беседе хасунские маги огнём рисовали слова императора на стене тронного зала, а венценосная супруга этого императора смотрела раскосыми хасунскими глазами сквозь брата Норта.

- Пусть все ваши маги и монахи-воины четко усвоят, что народ моей страны отныне не делится на чистых пред Творцами и нечистых. Если кто-нибудь из адептов ордена Решающих осмелится преступить мою волю, высказанную твёрдо и ясно, то пусть не удивляется последствиям. Я не стану клеймить позором ослушника или карать его на потребу толпе, или возводить виселицы повсеместно. Просто в некое подходящее для этого время верные мне люди тихо вырежут семью ослушника. Видите, ваше преосвященство, я многому научился у вас. А если эта мера окажется недостаточной, то мои доверенные лица примутся за начальствующих над ослушниками. Среди моих доверенных достаточно сильных магов, надеюсь, вы не сомневаетесь в этом? Повелеваю вам помнить, что отныне орден Решающих, и его уважаемый глава проводит в жизнь не собственную политику, а волю императора. Если кто-то из ваших людей попытается поднять бунт, разослать гонцов в селения и города с соответствующими призывами, я без особых затруднений сотру с лица земли ваш орден, господин тен Ноор. Мне ли рассказывать вам, как действуют монахи известного на весь Хасун монастыря. Я не требую клятв и немедленного ответа, я выразил вам свою волю и приказ короны. Я не задерживаю вас более.

Оставив его преосвященство наедине с трупом соратника и собственными мыслями, брат Левэр поторопился уйти. Он не помнил, как вышел за пределы резиденции, не видел какими глазами проводил его караульный монах - ещё бы, дознаватель впервые за весь срок пребывания в своей должности вышел из парадных ворот, не скрываясь, в сером облачении рядового монаха.

Брат Левэр, как никогда, отдавал себе отчёт в том, по какому тонкому мостику он попытался пройти, да что там! - уже прошёл. Внезапное осознание того, что он едва не простился с жизнью, заставило его пошатнуться и прислониться к стене незнакомого здания. Только теперь до него дошёл весь смысл происшедшего – та, заряженная эльфийской магией «искра» не просто убила бы неосторожного. Брат Орм явно постарался внести что-то ещё в структуру прежнего заклинания, к тому же проклятый маг знал, что магии в крови брата Левэра нет, и при попытке «не мага» извлечь иглы из трещины простым прикосновением от него бы и горстки пепла не осталось! Именно так, ведь покойник более всего отличался способностью творить магическое пламя, но как вышло, что он, брат Левэр, Нюхач, гроза столичных преступников, обычный человек в сущности, убил одного из великих магов Империи?

Слабость заставила брата Левэра сползти по стене, он прижался лопатками к раскалённому полуднем камню и вспомнил... вот маг отворачивается, иглы катятся по ступеням... вспомнил своё неистовое желание догнать, извлечь, почти ощутил прохладу «искр» в своей ладони и вот они летят, летят! И впиваются в ненавистный выбритый затылок проклятого Творцом мага! Он слышит, как две заряженные смертью «искры» вспарывают кожу, и то ощущение чистой радости, сродни чувству, когда спасаешь обречённого на смерть праведника, затопило всё его существо. Облачение синего цвета вдруг взметнулось в воздух, медленно-медленно маг повернул голову, а затем его рывком развернуло лицом к брату Левэру... сидящий у стены монах уронил лицо в ладони и застыл неподвижно, уже понимая со всей горькой радостью...КТО он теперь и КЕМ он был всегда. О, Творец, знать бы ранее...

Брента сидела на низенькой скамеечке рядом с Орассэ на вершине Западной башни. Решено, побратим, брат Зо и призрак перемещаются в Тирану, поскольку планировать и совершать набеги на книжный архив ордена Решающих проще всего оттуда. К тому же жизненно необходимо выяснить последовательность наложения защит главы Ковена. Слава Творцу, девочке не грозит появление в столице, они справились с поставленной задачей, и теперь не только стихийные, но даже и Орассэ сумеет воспользоваться новыми свойствами Тени. Правда, эльф затруднился определить словами свои ощущения на имперском и выразился в стиле, присущем его сородичам - это, как дыхание перворождённого на лезвии бритвенной остроты. Брента только головой покачала.

- ... страшнее всего были не морозы, друг мой, а полное неведение о близких, наставниках, школе и множестве друзей, которые могли пострадать из-за меня. И в те времена я более всего тосковала по морю. Человеку, привыкшему засыпать и просыпаться под шелест прибоя, трудно привыкнуть к волчьему вою и завыванию пурги. А уж, когда начинаются сезонные бураны...- Брента только рукой махнула, - а ты?

Эльф погладил мангуста, свернувшегося на коленях.

- Я не хотел бы вспоминать минувшее десятилетие, прости.

Брента понимающе кивнула. Слава Творцу, завтра прибывает караван принца Эльаглани, и брат Зо сможет присоединиться к ним. Наставник займется обучением детей, особенно её порадовало твёрдое желание брата Зо усыновить мальчика, уже две семьи из стихийных волшебников наличествуют в этом мире, осталось победить врага, заплатить полной мерой виновным, кто как не они имеют право на месть?

Осталось помочь малышке избавиться от страшных снов. Не хотелось бы думать, что странному пророчеству Семерых суждено сбыться, но как иначе объяснить связь между главой Ковена и Оми? Настоятель Ас-Мэй и наставник Глэдиус третью стражу обсуждают всё случившееся с малышкой. Орассэ, помимо приятной беседы со старинной подругой и призраком, сейчас пытается понять структуру заклинания, встроенного в кольцо привязки чернокожего колдуна. И, судя по недовольной гримасе, дело не двигается с места.

- Сразу могу сказать, что это не традиционное эльфийское заклинание.

- Но эльфийское?- подался вперёд Бен-Асатур.

- На первый взгляд так и есть. Трехслойное заклинание, в центр которого неведомым образом встроена руна «котанн». Можно мне надеть кольцо?

- Даже не думай! - Бен-Асатур вскочил со своего невидимого «кресла»,- племянник того колдуна осмелился примерить чужой артефакт без разрешения, от него даже пепла не осталось! Брента тоже не носит его на пальце.

- Видишь ли, уважаемый Бен-Асатур, разрушить структуру заклинания несложно, но тогда неизвестно, что случится с твоей нынешней личностью. Не исключено, что ты развоплотишься, как призрак, но душа может остаться заключенной навеки в этом кольце. Возможны другие исходы, и мне не хочется лишать тебя даже такого подобия жизни, - эльф тяжело вздохнул и обеспокоенный мангуст вспрыгнул к нему на плечо, участливо заглядывая в лицо.

- И ещё одно, - Брента разгладила край прозрачного шарфа, покрывающего волосы, - мы ведь можем поискать не только ту обгоревшую книгу, но и записи опытов главы рода Мстящих, он, скорее всего, записывал опыты поэтапно, это обычная практика волшебников.

- Какие-то записи он делал, - Бен- Асатур выглядел утомленным,- но все они зашифрованы, я ведь долгие сто девять лет прятался в резиденции главы рода... все записи похоронили в архиве, поскольку ключа для расшифровки текстов не осталось. Наследники были весьма разочарованы.

- И разгневаны? - эльф понимающе хмыкнул.

- Его старший сын впал в такую ярость, что уничтожил лабораторию покойного отца и всех подопытных существ, среди которых было достаточно людей и даже один эльф. Спустя двадцать лет его, весьма неосторожно подвернувшегося под руку в давней дворцовой интриге, скормили сторожевым крокодилам главы рода Безликих.

Брента поморщилась, мстительность и жестокость так свойственные перворождённым, общеизвестны. Достаточно вспомнить, за что именно Орассэ едва не приговорили к смерти, а потом изгнали из рода. Редкая составляющая магии в крови второго наследника рода сделала его вожделенным мужем для большинства эльфийских женщин, и глава его благословенного рода даже не подумал поинтересоваться мнением самого Орассэ на этот счёт. И был немало удивлен и разгневан, когда второй сын наотрез отказался разбрасываться семенем по указке старшего в роду и вообще не намерен выступать в роли племенного жеребца. Мятежный второй сын стоял насмерть в своём непобедимом упорстве, едва не стоившем ему жизни. Глава рода до сих пор не простил ослушника.

Запели беспечные цикады на исходе дня, значит, лето достигло середины и теперь только несколько семидневий отделяют нынешнее время от любимой братом Левэром осени... Потерявший целый день на осознание собственного положения, дознаватель брёл по ночной столице от фонаря к фонарю и даже не старался сделаться незаметным, забредая на «теневую» часть Тираны. Но не зря его учитель говаривал, что судьба хранит пьяниц и пропащих, прав был старый брат Джоза - обозлённого и погруженного в размышления Нюхача по широкой дуге обходили тёмные и не слишком тёмные личности. Даже, когда он вломился в печально известную таверну «Тварь и якорь», ни одна пропащая душа не осмелилась сделать и шагу в его сторону, а хозяин молча выставил на стойку бутылку какого-то горлодёра. Брат Левэр пил, не пьянея и размышлял.

Оставить службу он не мог, вся его организация держалась только на нём, как и обеспечение денежными пособиями семей погибших дознавателей, агентов влияния и простых агентов, школу дознавателей тоже не следует забывать, ту самую школу, открытую тайно и на средства, изъятые ... даже самому себе не скажу где.

Размышления о судьбе своего патрона, господина Норта, брат Левэр оставил на конец дня и теперь тягостно перебирал все мыслимые и немыслимые варианты его устранения. По всему выходило, что одному ему не справиться... дознаватель обошёл очередной зажжённый уличный фонарь и негромко засмеялся, вспоминая, скольких сил ему стоило убедить главу Ковена снабдить основные улицы столицы магическими светильниками.

По всему выходило, что без помощи брата Зо не обойтись. Конечно, лучше бы ему, брату Левэру, воспользоваться помощью неведомого благодетеля, так удачно сократившего список преступных личностей столицы, но, согласитесь, монах прославленного монастыря, воин, «стелющийся дракон», убийца магов, предположительно тоже стихийный колдун - совсем неплохая замена тому самому благодетелю...

Первое, что он сделал, утвердившись на крыльце домика, где жила его приёмная дочь, это дал отмашку к поспешному бегству. Переговорив с двумя охранниками, ветеранами его службы, кормилицей и преданной служанкой, брат Левэр выдал каждому по увесистому кошелю, после чего маленький потрёпанный экипаж, запряженный парой неказистых лошадок, покинул столицу. В экипаже подрёмывала девочка-подросток и две немолодые хасунки, путешествующие в сопровождении охраны, с небольшим количеством вещей, зато с набитыми золотом поясами и кошелями.

Теперь можно подумать и о мщении.

Почти сутки он метался по столице, изображая бурную разведывательную деятельность, а на исходе дня небритый, усталый, голодный, в потрёпанном сером облачении приплёлся в резиденцию, где его тут же подхватили под руки и представили пред начальственный разгневанный взор.

Стоя пред массивным столом главы Ковена, брат Левэр мечтал только о простом табурете и возможности вытянуть или даже устроить повыше отбитые беготнёй ноги. Поражаясь самому себе, он не стал вслушиваться в громы и молнии, направленные в его адрес, а нагло повернулся спиной к его преосвященству, подтащил поближе к столу невысокое кресло и уселся с блаженным вздохом хорошо поработавшего человека.

Вздрогнув от неожиданности, брат Норт сбился, замолчал и только теперь обратил внимание на осунувшееся лицо своего помощника, сбитые сандалии, обрызганный грязью подол дешевенькой рясы и мешки под глазами.

- Прошу прощения, ваше преосвященство, - брат Левэр склонил повинную голову.

Они просидели молча довольно долго, патрон без слов понял, что дознаватель ничего не обнаружил в резиденции и за её пределами, а брат Левэр пытался запомнить странные узоры, окутывающие фигуру сидящего напротив.

Брат Норт не стал задерживать дознавателя, так как не видел смысла в его присутствии. Не было смысла также и в том, чтобы обсуждать с ним повеление его величества императора, оное повеление будут исполнять маги... точнее уже исполнили, разослав магических вестников всем главам монастырей. Его преосвященству вдруг представилось - ярые противники стихийных вскакивают по прочтении ключевой фразы «повелением его величества запрещается... преследование стихийных волшебников и лиц, имеющих способности к овладению стихиями...», и как все они, из числа имеющих семьи, тут же сдуваются. И не слишком негодуют, дочитывая послание. Ещё бы им негодовать, повеление императора не обсуждается подданными, оно исполняется едва прозвучав, не правда ли?

Разумеется, его преосвященство не исключал возможности, что оскорблённые в лучших чувствах маги, могут попытаться организовать сопротивление, поэтому господин Норт добавил от себя лично несколько фраз в писанный приказ императора и заранее поздравил себя самого, установившего в каждом монастыре следящую сеть, в свою очередь активирующую всем известную карающую магию. Брат Норт хмыкнул, магические послания главы ордена Решающих ВСЕГДА читаются вслух - приятная возможность пресечь предполагаемое сопротивление приказам главы Ковена неосторожных подчиненных. Эта практика себя неоднократно оправдывала.

В пятнадцати монастырях из двухсот семи незамедлительно покинули этот мир их настоятели, были уничтожены карающей магией двенадцать казначеев, а вот маги-воины из простолюдинов оказались самыми вменяемыми, поэтому почти все они остались живы. И его преосвященство нисколько не сомневался в том, что именно они растолковали остальным простую истину - повелениям главы ордена надлежит повиноваться столь же стремительно, как и императорским указам.

Его преосвященство явно недооценил интеллект императора и его венценосной супруги, а ведь брат Левэр неоднократно обращал внимание патрона и брата Орма на странную активность хасунских поданных. Более года по всей стране путешествовали хасунские целители, объявлялись странствующие монахи, приводили караваны странные купцы, ведущие не менее странную, почти убыточную торговлю. А вот и след вырисовывается - не их ли стараниями брат Орм покинул юдоль земную? Доказательства? Брат Норт скрипнул зубами, как же не вовремя погиб один из сильнейших огневиков столетия. Невозможность найти виновных наполняла его такой бессильной злобой, что гнев пытался излиться огненной лавой. Его преосвященство стремительно пересёк свои покои, обернулся, ему всегда помогало думать движение, вот и сейчас он рефлекторно переместился в зал для военных упражнений и заметался от стены к стене, находя облегчение в стремительных перемещениях и мыслях.

Ему нужен брат Зо! Убийца магов, хасунец, и только один Творец знает в каком поколении хасунец, преданный монах, бессменный секретарь, образованный и осторожный советчик, знаток хасунского образа мыслей, а ведь в императрицах у нас третья наследница этого проклятого рода Хранителей равновесия, что бы наименование этого рода не значило... Итак, вернуть брата Зо в столицу. Но как? Он не маг и татуировки у него нет, да и магический вестник его не отыщет - проклятая хасунская невосприимчивость к магии Творца-Вседержителя, объявленная Ковеном «магической аномалией».

Решено! Пусть сегодня брат Левэр отдыхает, а вот завтра он отправится в этот недоступный простым смертным Вайн-Тай, кто как не дознаватель сумеет известить брата Зо о приказе его преосвященства? Послать простого гонца? Такой гонец даже до предгорья Маран-Кух не доедет, охрана монастыря Вайн-Тай не даром ест свой хлеб. Брат Левэр был представлен принцу и настоятелю Ас-Мэю на том памятном приёме в честь бракосочетания венценосной Сарикэ, к тому же господин дознаватель повезёт послание от третьего по значимости лица Империи своему секретарю и монаху ордена Решающих.

Его преосвященство многообещающе ухмыльнулся, что ж, он выполнил повеление монарха, но где сказано, что это отменяет ВСЕ его замыслы? Некоторую часть отменяет, безусловно, однако основной замысел остается в неприкосновенности - кто решил, что его величество обязан жить вечно? В последнее время император слишком часто испытывает терпение главы Ковена, и, если уж брату Норту суждено стать героем пророчества, то кто ему запретит увеличить число действующих лиц оного пророчества, скажем, на одну венценосную особу? Или на две. Эти хасунцы так беспечны, магия преобразований чаще всего пасует перед магией принуждения, поэтому не стоит удивляться, если конь, несущий монарха, внезапно споткнётся и выбросит седока из седла. Или в любимом напитке царственной четы совершенно случайно окажется одна непредусмотренная добавка. Или на большой императорской охоте неосторожный егерь выпустит неосторожную стрелу в нужную сторону.

Разумеется, брат Норт знал о незаурядных мерах безопасности, предпринимаемых магами их величеств. И, разумеется, не считал планирование покушения лёгким делом. В сложившихся обстоятельствах все прошлые планы придётся оставить без последствий, смерть величайшего повелителя магического пламени ломала не только планы его преосвященства, увы. С некоторым злорадством он предвкушал реакцию Ковена магов на повеление его величества, ещё бы - там хватает идиотов, возомнивших себя карающим мечом Творца, наверное, они и сами не знают какого именно из Творцов. Глава Ковена и раньше не мог опереться на это сборище фанатиков от магии, а уж теперь об их поддержке можно позабыть навсегда. Его преосвященство зябко повёл плечами, пора дать отдых собственному телу, день выдался... он вздохнул, не зная, какое определение сущности прожитого дня будет верным, махнул рукой и отправился отдыхать.

Глава 16

Караван принца Эльаглани прибыл в назначенное время. Настоятель Ас-Мэй одобрительно оглядел десяток запылённых всадников, сопровождающих экипаж-фургон юного родича. Приятно посмотреть - минимум поклажи, десяток заводных лошадей и три сильных мула, везущих запасы продовольствия и два шатра для длительных остановок. Обычно аристократы Хасуна путешествуют со всеми мыслимыми удобствами. К примеру, высокородные дети его кузена прибыли вчера караваном в сорок повозок и не стоит сомневаться, что среди поклажи найдутся как тонкое постельное белье, так и золотые столовые сервизы. Отдельной повозкой путешествовали дорожные ванны для их высокородий, настоятель пожал плечами, отвечая самому себе на вопрос: где именно эти идиоты намеревались устанавливать ванны на горных дорогах и каким образом собирались наполнять их водой.

Юный принц спрыгнул с коня, улыбнулся настоятелю, сверкнув великолепными зубами и склонился в положенном поклоне, на мгновение опередив брата Зо. Проворные монахи разобрали лошадей пришельцев и увели прибывших с принцем воинов в баню, пообещав достойный ужин и отдых после купания в знаменитых горячих источниках монастыря, возвращающих силы.

А вот главным действующим лицам такого счастья не выпало, их новости требовали беседы и обсуждения. Приветствуя прибывших, настоятель Ас-Мэй с удовольствием отметил, что оба путешественника не выглядели усталыми, закалка монастыря Вайн-Тай увеличивала возможности адептов по сравнению с обычными людьми. Принц и брат Зо торопливо умылись с дороги, сменили походную одежду и, повинуясь приглашающему жесту настоятеля, опустились на подушки.

В глубоком молчании выслушаны странные вести.

Эльф и Брента скептически поморщились, настоятель остался невозмутимым, наставник Глэдиус выглядел глубоко задумавшимся, чернокожий волшебник отстранённо разглядывал браслеты, отягощавшие запястья.

- Неистовый Норт настолько подобрел, что отменил карательные экспедиции в поисках стихийных? - Брента покачала головой, сомневаясь, - повеление императора? Насколько этому можно верить? Кто поручится, что это не очередная выигрышная стратегия главы Решающих? Очень похоже, что его преосвященство решил добить недобитых.

Брат Зо задумчиво покачал головой:

- Не похоже. Настоятель монастыря Зелёные Горы не скрывал своей радости по этому поводу...

- Как и его первый помощник - негодования, - вставил принц, руки его мелькали так быстро, что брат Зо едва успевал переводить, - двое несогласных с политикой короны были испепелены мгновенно, едва успели высказать несогласие.

- Причём, один из них прямо в трапезной.

Ас-Мэй подобрался:

- Кто это видел?

Принц отставил чашечку с кавой, и плавно повел руками:

- С твоего позволения, наставник, мы оба были свидетелями.

- Карающая магия главы Ковена, - кивнул брат Зо - магическая татуировка черепа запускает соответствующее заклинание.

- Надо отдать должное главе Ковена, он гениальный артефактор, - заметил настоятель, - но, увы, не славится милосердием.

Прерывая воцарившееся молчание, Ас-Мэй откланялся, избавив от своего присутствия принца, донельзя смущенного такой простотой и доступностью настоятеля прославленного монастыря.

- Отдыхайте, друзья, встретимся завтра, - наставник Глэдиус ушёл в Тень вместе с эльфом и Брентой.

Брат Левэр аккуратно свернул серое монашеское облачение, один Творец знает сколько ему придётся путешествовать в компании «серых братьев» или в одиночку, так что лучше бы запастись лишней одеждой. Ключарь брат Лугир не слишком жалует посетителей, разгуливающих по его обширным хранилищам. И любая попытка оспорить решение ключаря воспринимается последним, как посягательство на святая святых его ордена, так что подвиг дознавателя произвёл большое впечатление на его спутников - ну как же, целых два дорожных облачения он пакует в заплечный мешок. В отличие от спутников.

Брат Левэр хмыкнул, по здравом размышлении он собирался переместиться в предгорье Маран-Кух телепортом, а братья-спутники пойдут караванными тропами. Магов среди них мало - несколько братьев могут разве что зубную боль заговаривать да питьё охлаждать. Однако все они, как один, отличаются незаурядными способностями торговцев, их обязанности - продажа товаров жителям предгорий. Такие задачи, как передача сведений, сбор и а нализ слухов подразумеваются, но главное, как определил глава ордена - поиск троп к монастырю Вайн-Тай.

Брат Левэр поморщился - если «неистовый Норт» возжелал свести счеты с жизнью, то кто он такой, чтобы встать на пути потока, именуемого «господин тен Ноор» Разумеется, его преосвященство не намеревался воевать с Хасуном руками своих адептов или, сохрани Творец, дознавателей, но сама идея погубить двадцать разведчиков, лучших из лучших, не нашла понимания у брата Левэра. Вспоминая беседу с «неистовым Нортом» накануне отъезда, он морщился, как от зубной боли:

- Там горы! - вещал его преосвященство - и там не может не быть потайных троп. И предателей, согласных указать такую тропу. Хорошо, пусть не предателей! Уместнее говорить не о чувствах, а о количестве золота, которое мы согласны заплатить тому, кто проведёт хотя бы одного монаха этой тропой.

- Там не только горы и тропы, ваше преосвященство.

Глава ордена резко оборвал его попытки продолжить прочувствованную речь о состоянии дел в Хасуне. Вся беда в том, решил дознаватель, что брат Норт был слишком хорошо осведомлён о состоянии дел в Империи и, пожалуй, владел немалыми знаниями о возможностях хасунских волшебников - но и только. Ему не довелось прожить половину жизни в стране, где верность слову - это основа существования, неоспоримая, как привычка солнца вставать на востоке. Верность магической клятве, способной испепелить ослушника, так же непонятна хасунцам, как жителям Империи хасунские иероглифы. Страна, где мужчины и женщины с малых лет владеют самое малое тремя видами оружия, а дети берут в руки клинок с пяти лет... брату Норту лучше бы поостеречься наступать на хвост хасунскому тигру. Небезопасно истому имперцу жить в стране, где каждый житель способен без долгих разговоров отправить в небытие оскорбителя, не особенно заботясь о сохранности собственной жизни. Оскорбить хасунца означает одно – жить неосторожному незачем, ибо он самоубийца, повесивший себе на шею полусотню кровных врагов, способных избавить от бремени бытия так же легко, как и дышат.

Брат Левэр не стал растолковывать положение дел всем двадцати разведчикам, идущим в составе торгового каравана, они не дети, нуждающиеся в наставлениях мудрого отца. Это только его преосвященство мог позволить себе не интересоваться отчего вдруг армия Империи уменьшилась на шестнадцать тысяч хасунских мечей с момента объявления войны стихийным, а вот разведчики брата Левэра, обученные собирать сведения по крохам и терпеливо сносить эти крохи главе дознавателей и его верным помощникам, они-то как раз и способны оценить политические события правильно. А уж воздать каждому по заслугам... их и учить не следовало.

Его преосвященство не посчитал за нужное выслушать смиренного брата Левэра, значит, так тому и быть. Но своим разведчикам глава дознавателей приказал всего лишь составить карту предгорий с подходами к монастырю, что охраняются монахами Вайн-Тай. А если монахи-торговцы осмелятся препятствовать разведчикам или настаивать на исполнении того, что, по их мнению, велено господином тен Ноор, то... всякое может случиться с караваном торговых людей в Хасуне. Брат Левэр строго запретил соваться в места, снабжённые магическими ловушками, и уж точно не пытаться соблазнять хасунцев золотом. Вполне можно нарваться и на кинжал, причём без предупреждения - горцы плохо понимают язык денег в отличие от имперцев. Все доклады разведчиков он соберёт и подвергнет анализу лично и лично же ответит перед патроном, если к тому времени будет перед кем отчитываться. Загубить двадцать тщательно подготовленных разведчиков! Никогда!

Его преосвященство так и не узнал, что ещё два столетия назад стараниями магов монастыря Вайн-Тай устроены все мыслимые ловушки на тех тропах, которые нельзя назвать караванными. А все «тайные» тропы давно перестали быть таковыми, ибо настоятель Ас-Мэй не одно десятилетие с маниакальным упорством отыскивал все мыслимые лазейки, ведущие к монастырю. По всем направлениям насторожены чары, отмечая возможные места схода снежных и каменных лавин. Одного слова достаточно, дабы обрушить чудовищные лавины на головы неосторожных путников, если их количество превышает двадцать человек. Если выжившие всё же попытаются пройти, то огненный вихрь испарит всё живое вдоль тропы на половину лиги.

Одним словом, брат Левэр тщательно подготовился к путешествию, отодвинув на край сознания все мысли о собственной стихийной сущности и дальнейшем существовании. До соседнего города он дойдет в составе каравана, а затем переместится телепортом в пограничный Элат, а уж оттуда с торговым караваном (это если повезёт таковой обнаружить) отправится в предгорья Маран-Кух. Главное - добиться аудиенции у настоятеля Ас-Мэя, найти брата Зо и попросить помощи в трудном деле. Он считал убийство Норта тен Ноор делом трудным, но, несомненно, благим. А благим делам, как известно, сам Творец помогает.

Как удачно, что его преосвященство возложил на него миссию скоростного гонца. Разумеется, брат Левэр передаст принцу и настоятелю Вайн-Тай настоятельную просьбу отпустить в южную столицу Империи брата Зо, высокообразованного брата Зо, воспитанника монастыря, славного своими воинами... и не только.

Всем планам брата Левэра суждено было свершиться даже ранее ожидаемого срока - уже в предгорьях Маран-Кух он встретил небольшой караван из пяти всадников и пяти заводных коней. Брат Зо в сопровождении немолодой хасунки и перворождённого ехал, покачиваясь в седле, с закрытыми глазами. Чуть позади держались два всадника в традиционной сине-желтой одежде монахов Вайн-Тай - не то охрана, не то почетное сопровождение дорогих гостей, а, скорее всего, проводники через те самые тайные тропы.

Спешившийся брат Левэр подчеркнуто медленно склонился в горском поклоне, увидев, как охрана непримиримо взялась за рукояти мечей, подвешенных за спиной на хитрых креплениях.

С высоты конской спины брат Зо поклонился в ответ.

- Каким ветром тебя занесло в предгорья, достойный брат Левэр?

- Этот ветер носит имя Норт тен Ноор, уважаемый брат Зо. Он послал меня за тобой.

- Вот как? Но должен тебя огорчить, принц Эльаглани, да хранит Творец его королевское высочество, совершенно недвусмысленно порекомендовал мне не возвращаться в резиденцию. Он намерен избрать меня вторым наставником, и настоятель Ас-Мэй уже дал своё благосклонное разрешение, увы.

- Но если так, я прошу разрешения присоединиться к твоему каравану, раз уж ты едешь в столицу.

Всадники переглянулись, и дознаватель поторопился добавить:

- Его преосвященство отдал приказ о твоём возвращении, не выбирая выражений, он определённо нуждается в твоих многочисленных талантах, брат Зо.

- Мы не возражаем против твоего общества, брат Левэр, - маленький монашек слегка поклонился, - присоединяйся. Через три стражи у нас привал. В горах темнеет быстро, поэтому мы торопимся достичь перевала Арташ до темноты. На перевале мы окажемся к середине следующего дня, я так думаю. Так же думают и наши проводники.

Закутанные в тёмные плащи спутники слегка наклонили головы в традиционном приветствии, адресуемом незнакомцу.

Маленькому каравану предстояло преодолеть последний горный хребет на границе Хасуна с Империей через перевал Арташ, после чего начнётся Западная степь, граничащая где-то на юго-востоке с первым эльфийским лесом. Собственно, перворождённые называли эти дикие леса пограничными. Их магия, соединяясь с волей самого леса, образовывала непроходимые заросли. Вот стоит только представить невероятную стену высотой в двенадцать локтей из держи-травы, зарослей дикой ежевики, гигантских колючих ветвей неведомого дерева, как мгновенно пропадает охота посмотреть одним глазком на танцы эльфийских детей во время празднования весеннего равноденствия. Или поглазеть на знаменитых эльфийских красоток, одетых в коротенькие наряды из живых цветов.

До темна качались в сёдлах молчаливые путники, кони то бежали лёгкой рысью, то шли быстрым шагом по равнинам, усеянным обломками гигантских камней. По преданию именно здесь произошла знаменитая битва богов, в которой победил Творец. Они достигли подножия последнего горного хребта в расчётное время и быстро устроили временное пристанище в естественной пещерке, худо-бедно защитившей маленький караван от пронизывающих ветров, неумолимо стремящихся с ледников в долину. Вскоре в котелке аппетитно булькала походная похлёбка, в магическом пламени расплавили твёрдый горский сыр и покрыли его потёками тонкие сырные лепёшки... Брат Левэр потихоньку распустил верёвочный пояс дорожного облачения – очень уж вкусными оказались эти лепёшки, не говоря о похлёбке. Свои миски путешественники насухо вытерли лепёшками, как и котелок.

После ужина неразговорчивые проводники брата Зо в составе двух щупленьких монахов Вайн-Тай мгновенно уснули. Эльф выставил охранный контур и с помощью Бренты незаметно создал воздушную прослойку над камнями для ночевки. Бен-Асатур, возжелавший общения, неожиданно проявился перед братом Левэром. Дознаватель отшатнулся от чернокожей физиономии, украшенной белоснежной улыбкой, хватаясь за оружие.

Брента замерла от неожиданности, брат Зо понимающе усмехнулся, а эльф, уставший меньше всех, разлил по чашечкам укрепляющий напиток и слегка поклонился в сторону стихийных волшебников:

- Мои поздравления, господа. Поскольку в вашем спутнике нет ни капли крови перворождённых, то вывод очевиден...

Брента провела ладонями по лицу, да, это ещё один стихийный, снова вполне взрослый и со спящим ранее даром, и она не собиралась обойти это молчанием.

- Как именно обнаружился твой дар, брат Левэр? - Брента меланхолично потягивала напиток из крошечной чашечки, эльф возлежал на воздушной «циновке» на высоте двух ладоней от камней, а брат Зо раскручивал водоворотом напиток в своей чашке, внимательно разглядывая результат усилий.

Брат Левэр помрачнел...

Брат Зо понимающе усмехнулся, скорее всего дознаватель неожиданно для себя лишил жизни парочку-другую мошенников из числа подданных досточтимого господина Зиона или неожиданно для собственной персоны переместился на другой конец Империи, попробовал запаниковать... запаниковал и столь же неожиданно оказался в месте, с которого так неосторожно переместился.

Брат Левэр покосился на спящих, но эльф успокаивающе махнул рукой, и дознаватель заговорил...

Рассказ оказался сухим и кратким, как официальное донесение посла сопредельной державы монарху чужой страны. Эльф потёр подбородок... странно всё это. Эльфийские «искры» после использования возьмёт в руки только идиот, однако брат Левэр сумел. Неизвестно, что подумал тот покойный маг, но он явно не понял, кто стоит перед ним и неосмотрительно снабдил иглы собственным заклинанием, посчитав, что убойное действие разрядилось. Оно и разрядилось, но этот самородок, похоже, снова их зарядил... зарядил первым... и получается, что дознаватель походя сломал все до единого щиты имперского мага, первого среди огненных. Но как?!

Брат Зо тоже был немало озадачен, но по совершенно иному поводу. Для него убийство сильнейшего огненного мага, как таковое, стоило не больше, крупинки пыли, ибо для стихийного волшебника, как он успел понять, понятие «невозможно» лишается обычной определённости. В этом брат Зо убедился во время собственных коротких тренировок с наставником Глэдиусом, который иной раз только руками разводить успевал. А уж о том, чтобы объяснить способности смиренного брата Зо с точки зрения стихийного волшебника… не было и речи.

Брента размышляла в одном ключе с побратимом. Если необученный стихийный волшебник смог послать за Грань опытнейшего боевого мага, к тому же увешанного щитами, как хасунская танцовщица бусами... и боевой маг не сумел достойно ответить... или, скажем, просто не успел... воистину собственный дар становится и вовсе незначительным по сравнению с возможностями новоявленных стихийных. Это внушает надежду на успех мщения. А уж если припомнить возможности Оми… Не стоит, решила Брента, вот уж впутывать ребёнка во взрослые войны определённо не стоит. Малышке вполне достаточно детства, вырванного из её жизни неведомыми злоумышленниками, выбросившими девочку на улицы Тираны.

Война - это изобретение взрослых людей. Да и не назовешь войной воздаяние по заслугам, так что площади столицы не наполнятся гудящей и беснующейся толпой, готовой искромсать преступника на тысячу мелких осколков. Из стихийной целительницы, как бы её не звали, Брентой или Оми, воин тем более не получится.

Лошади, стреноженные усилиями Орассэ, вели себя спокойно, мирно пережёвывали зерно из походных торб и тихо всхрапывали, не пытаясь покинуть охранный контур. Брат Левэр сидел, опершись спиной о седло и задумчиво разглядывал бездымный магический костер, согревавший в эту ночь шестерых.

- Я вполне отдаю себе отчёт в том, кто я есть, - он поджёг веточку, затем накрыл ладонью вспыхнувшее пламя, и протянул брату Зо невредимую ладонь, - сгореть заживо мне уже не грозит. Ты же не считаешь меня дураком, брат Зо? Твоя спутница - стихийная ведьма. А ваш спутник-эльф и есть тот самый узник, которого его преосвященство страстно жаждет видеть и не обязательно живым.

Угрюмо замолчал, заново переживая свои ощущения от хлынувшей вовне силы, вспомнил состояние счастья и упоения собственной мощью и содрогнулся.

- Я, достойный брат Зо, предлагаю тебе и твоим друзьям лишить орден Решающих его главы. Как мне кажется, брат Норт достаточно потрудился, уничтожая стихийных, теперь время напомнить ему о нашем общем праве на отмщение. Не думаю, что кто-то из вас пожелает захватить главу Ковена с целью рассказать ему о том, каким монстром его считает половина Империи.

Он обвёл взглядом сидящих у костра.

- А ещё дерзаю думать, госпожа, что ты не удовольствуешься простым убийством одного человека.

Брента вопросительно подняла бровь.

- Думаю, вы все имеете немалый счет к членам ордена.

- А ты, брат Левэр?

- Господин тен Ноор задолжал мне не меньше, чем прочим жителям Империи. И всех, подобных ему, желательно успокоить сразу и навсегда.

Эльф уставился вопросительно на собеседников.

- Не сомневайся, достойный Орассэ, господин дознаватель не имеет привычки преувеличивать. Его во многом можно упрекнуть, но всем известна его верность слову.

- Я согласен подвергнуться магии разума, господин Орассэ может лично заняться этим, - брат Левэр пожал плечами,- и заявляю вам со всем уважением: время вершить месть настало... его преосвященство намерен избавить от бремени бытия правящего императора.

- Мятеж? - брат Зо скептически хмыкнул, - я считал господина Норта более дальновидным. Не думает же он, что Хасун снисходительно отнесется к ущемлению прав императрицы.

- И вряд ли он не думает о прочих случайностях, что могут приключиться с неосторожным, поднявшим руку на императора, - добавил эльф.

- Не думай о нём плохо, брат Зо, его магичество не причинит вреда венценосной Сарикэ. По крайней мере до тех пор, пока она не разрешится от бремени. Сыном.

Трое заинтересованных лиц переглянулись.

Брат Зо пытался осмыслить неожиданную новость.

Брента стиснула зубы - опять смута! Едва-едва жизнь вошла в мирную колею, как его магичеству вновь спокойно не живётся. Сомневаться не стоило - брат Норт, сжигаемый изнутри, найдет способ вызвать волнения... и не только в столице. Императора не нужно зрелищно убивать, достаточно возмутить окраины, создать видимость мятежа или пустить слухи о кровожадных стихийных, идущих в столицу с намерением вернуть власть и влияние, а на свете хватает дураков, способных поверить в невозможное и тому были примеры в её недолгой жизни. А потом во всеобщей смуте и неустроенности погибает император и, без сомнения, виновных не найдут. А если и найдут, то в качестве заговорщиков казнены будут неугодные его преосвященству аристократы, они же члены Совета - общеизвестная и хорошо отлаженная практика. Брента прикрыла глаза и, ощутив успокаивающее прикосновение Орассэ, не сдержала тоскливого стона.

Брат Зо прищурился на огонь, он ожидал чего-то похожего на события десятилетней давности, но не думал, что его магичество поторопит события. Что-то тут неладно, сведения брата Левэра не согласуются с ощущениями стихийного волшебника. Впрочем, уже три седмицы брат Зо отсутствует в резиденции, так что всё возможно - от внезапного и решающего известия до сумасшествия главы ордена включительно, а последнее более чем вероятно - только сумасшедший станет пытать эльфа в человеческих застенках.

Стоит донести до слуха теперешнего главы рода Живущих На Краю Мира о несчастии с его изгнанным сыном, как оный глава найдёт возможность лишить господина Норта его мудрой головы. Или пожелает скормить любимым белоснежным тиграм, которые нисколько не затруднятся сожрать начиненного магией имперского аристократа и будьте уверены - несварение желудка им не грозит. Не исключено, что эльфийские «невидимки» способны устранить десяток таких Нортов, не особенно сожалея и не доводя дело до пожирания бренной плоти хищниками. В таком благом деле настоятель Ас-Мэй не откажется помочь, он лично передаст главе рода Живущих На Краю Мира письмо сына-изгнанника с описанием происшедшего по вине брата Норта. А ведь это мысль! Собственно, в таком случае даже нет необходимости в письмах непочтительного сына и ослушника, достаточно устного рассказа самого настоятеля.

Сколько я знаю, рассуждал брат Зо, эльф провёл не один вечер в беседах с настоятелем, не может быть, чтобы они не обсудили приключения достойного, но неосторожного Орассэ. Прекрасная мысль! Пока эльфийский платунг охотится на господина Норта, монахи Ван-Тай тихо обезвредят несогласных с политикой императора, руководствуясь перечнем имён и титулов. Оные перечни брат Левэр охотно предоставит, надо полагать. Разумеется, каждое имя из списков будет проверено беспристрастными монахами-магами и воинами Вайн-Тай. Но время! Его, как всегда, не хватает. Его совсем мало, учитывая срок беременности императрицы, три раза по двадцать дней, вряд ли больше.

Брат Зо вскочил, снова сел, стиснул руки в традиционном замке, приводя в порядок мысли.

- Господа, получается так, что времени у нас очень мало. Глава ордена не рискнет действовать прежде, чем её величество разрешится от бремени. Я правильно понял?

Брат Левэр согласно склонил голову, и монах продолжил:

- Для дальнейшего планирования я хотел бы ясности в единственном вопросе, уважаемая Брента.

- Я в твоём распоряжении, брат Зо.

- Вопрос касается вас обоих, побратимы: желаете ли вы лично прикончить главу ордена или предпочтете творить возмездие чужими руками?

Брента сжала кулаки:

- Меня устроит любой вариант, если господин тен Ноор отправится на встречу с предками не слишком быстро.

Эльф взглянул ей в глаза и подтвердил ответ с оговоркой, что желал бы видеть сам процесс и посильно участвовать в нём.

- Полагаю, нам всем придется вернуться в монастырь и выработать совместный план, заручившись поддержкой обоих наставников, - брат Зо обвёл взглядом сидящих у костра, - кто как не наставник Глэдиус сможет разобраться с проснувшимся даром брата Левэра. Оставлять его необученным, возможно, и не опасно, но чревато осложнениями в самый неподходящий момент. Согласны?

Брента кивнула, эльф тоже не возражал, брат Зо решительно разбудил проводников, оба монаха без возражений начали сворачивать стоянку, а заговорщики подхватили седельные мешки и, спустя мгновение, вышли из Тени в безлюдном и слабо освещённом коридоре перед дверью покоев настоятеля.

Брента с эльфом уселись по обе стороны от двери, брат Левэр последовал их примеру, а брат Зо отправился на поиски настоятеля. Брента откинула голову назад, прижавшись затылком к тёплой стене, в этом монастыре все стены тёплые, даже наружные - магия Хасуна. Зато не нужны печи и камины, пол и стены излучают приятное сухое тепло. Ночь только началась, наставник Глэдиус отдыхает, Ас-Мэй медитирует вместо сна на площадке Западной башни, и только беспокойные гости мучаются бессонницей.

- Думаю, мы могли бы спокойно подождать до утра, - пробурчала Брента.

- Да, - кивнул эльф, - вот только брат Зо отчего-то не мог.

Оба тихо рассмеялись.

Через мгновение настоятель отправил всех отдыхать до первой утренней стражи, наставник Глэдиус допоздна работал в библиотеке, так что все разговоры перенесены на завтра.

- Мир способен устоять до утра? - свысока поинтересовался Ас-Мэй, - ах, вы не знаете?

Настоятель так величаво и властно отпустил всех с миром, что эльф поёжился и покорно последовал за братом Зо в их общие покои. Бренте осталось ехидно улыбаться в спины мужчин, следуя позади своего проводника - магического огонька, привязанного к ней здешним магом. Она круто свернула влево и огонёк погас. Брата Левэра с поклоном увели этажом выше. Спать ей пришлось в компании ворчливого Варума, почуявшего хозяйку и не замедлившего воспользоваться Тенью, мангуст свернулся тёплым клубочком под боком - совсем как в минувшие времена.

Глава 17

Его преосвященство аккуратно уложил фамильный меч на подставку, в который раз пообещав себе зачаровать для двуручника новое, более удобное ложе. После утреннего воинского правила и серной ванны кровь быстрее струилась по жилам, ноги пружинили при ходьбе, хотелось бежать, разрывая грудью плотный воздух.

Недавние потери уже не казались катастрофическими, правду говорил покойный король Фабиан: «с каждым несчастьем или страхом надо переспать, как с профессиональной шлюхой». Истинная правда, ваше величество. Жаль, что вам пришлось уйти так рано, в те годы я ещё не слишком хорошо владел силой и не пытался планировать события хотя бы на несколько шагов вперёд.

Его преосвященство качнул бритой головой, остановив хождение у полукруглого окна, выходящего в обширный сад. Ничего смертельно опасного не случилось, маги обязательно отыщут эльфа, хорошо бы мёртвым, впрочем, его состояние можно было счесть предсмертным, все внутренние органы были измолоты почти в кашу. Кто бы не вытащил его из каземата, вылечить изгнанника не сможет, это не менее четырёх стихийных должны поработать над подопытным эльфом. Подопытным? Отчего бы и нет? Должен я на ком-то проверять новые заклинания. Не моя вина, что эльфов-преступников в Империи не бывает, а вот людишек подлого сословия городское «дно» поставляет непрерывно, да и столичная стража имеет прямой приказ отправлять наиболее одиозных представителей «дна» в распоряжение матери-церкви.

Так глава ордена Решающих успокаивал сам себя, вполне отдавая себе отчёт в том, что ничего не окончено, убийца или убийцы монахов не найдены, а в том, что это работа стихийных он не сомневался. И ничего не мог с собой поделать, ибо боялся собственного пророчества. А если припомнить, что отсроченное проклятие последней умерщвлённой ведьмы так и осталось неизвестным…. Он вновь стремительно пересёк комнату и резко остановился у бокового зеркала. Бронзовое лицо воина отразилось в равнодушном стекле, бледные губы сжаты в полоску, глаз не видно из-за недоброго прищура, плотно прижатые к голове уши шевельнулись - как всегда, когда он пытается колдовать.

… Брата Орма похоронили в фамильном склепе вчера, глава рода пребывал в сомнениях - какому похоронному обряду предать мага: огню, воде, земле. Брат Норт настоял на традиционном погребении - установить гроб с телом усопшего в саркофаге, предназначенном для сыновей рода.

Убийственная церемония - поморщился брат Норт. Не то, чтобы он искренне скорбел по усопшему, скорее, остро сожалел о его отсутствии, видит Творец-Вседержитель, как бы ему пригодились умения брата Орма, особенно учитывая теперешние обстоятельства. В задуманном плане смены правящего монарха брату Орму отводилась одна из главных ролей, и вот теперь придется планировать основную интригу, опираясь только на собственные магические силы, накопители энергии и колдовские артефакты.

В этот раз его преосвященство дал себе слово: никаких слухов, никаких возмущений имперских войск, бунтов гвардии и крестьянских восстаний. Тихо и очень буднично его величество покинет сей мир, окружённый любящим семейством в лице любимой супруги и драгоценного наследника. На этот раз его величество будет уходить за Грань, понимая, что именно он оставляет за собой.

Брат Норт скрипнул зубами. Дождёмся, пока любимая и венценосная хасунская сука императора разрешится от бремени долгожданным щенком, и начнем действовать. Как же ему не хватало брата Орма с его трезвыми безжалостным разумом учёного фанатика! Некоторые недоброжелатели из магической братии считали брата Орма сумасшедшим, иные честили его садистом, но его преосвященство точно знал - покойному магу мучения других существ не доставляли удовольствия, просто так складывались обстоятельства, Какие? Ну представьте себе - вы маг и создаете пыточные заклинания. Неужели вы будете сочетать карающую магию с блокировкой болевых ощущений? Не получится.

Однако, досужие рассуждения не заменят решения основной из проблем - кто наследует управление магической разведкой вместо так некстати выбывшего брата Орма? Его преосвященство в сотый раз мысленно прошёлся по списку кандидатов на это беспокойное место. Заменить так неосторожно подставившегося по собственной вине брата Орма некем, увы.

Придется самому справляться ещё и с этим, тупым исполнителям приказов доверить кропотливый анализ созданных главой ордена заклинаний, как и сотворение новых нельзя. Сейчас его преосвященство жалел, что не снабдил брата Левэра амулетом-телепортом, десятидневье уйдет на дорогу в предгорья Маран-Кух и примерно пять дней - на возвращение через Хинол, а уж там дознавателя ждёт монах с амулетом. От всей своей магической души глава церкви надеялся, что принц отпустит с миром брата Зо, какое странное имя... Норт тен Ноор в который раз вспомнил о своём желании выяснить, что означает это глупое сочетание иероглифов «зонн» и «олив».

О чем я думаю, одёрнул себя брат Норт, провались все эти монахи вместе с их монастырём глубоко под землю, он даже ресницами не пошевелит, но сейчас ему нужны все умения брата Зо, все, сколько их есть... Правда, есть одно крошечное «но» - этот хасунец до отвращения самостоятелен, умён, в полной мере владеет секретной способностью наносить удары «отсроченной смерти», и, к сожалению, никто не гарантирует, что этот одарённый Творцом сверх меры монах будет безропотно творить волю главы церкви, не задавая неудобных вопросов. Слишком долго дела его преосвященства шли, как по накатанному тракту, легко и с предсказуемым результатом. Эти хасунцы с их многомудрыми поговорками всегда оказываются правыми: «и для упавшего кирпича приходит день, когда его перевернут».

Похоже, для его преосвященства такой день настал.

Брат Зо заснул мгновенно, свернувшись в клубок, привычка спать в Тени, закутавшись в лёгкое покрывало, неистребима. Брента благосклонно объяснила отчего он никогда не мёрзнет даже в горах, на пронизывающем ветру - за это, как и за многое другое, следует благодарить госпожу Сумрак.

На соседнем ложе эльф лежал без сна, слишком неожиданным было возвращение, да и множество мыслей одолевали перворождённого. Господин настоятель монастыря заронил надежду на возвращение в род, а ведь, что ни говори, доля изгнанника тяжела. Нелегко смириться с тем, что фамильная магическая защита становится недоступной, и ты остаешься один на один с магами остального мира. А кроме того, все до единого сородичи сторонятся изгнанника, словно наказанного преступника, причём, наказанного без права на помилование.

Глава рода не планировал прощать ослушника, все-таки второй сын - это не первенец и наследник. В эльфийском роду не принято баловать особым вниманием вторых и третьих детей. В полном соответствии с традициями воспитываются первый сын и первая дочь. Этим нечастным заложникам рода и политических игрищ всегда приходилось несладко. Строго регламентированной жизни наследников крови не позавидуешь. Вот только наследникам состояния рода приходилось ещё хуже, если первые получают в основном воинское воспитание, вторые получают то же самое плюс обучение обращению с финансами рода, что тоже подразумевает немалую ответственность. С малых лет рассчитывать каждый шаг, жест, поступок - это способно глубоко опечалить. А что способно порадовать второго сына? В те давние времена его несказанно радовала относительная свобода, не слишком скованная соблюдением священных традиций до того грустного дня, когда юный Орассэ смог договориться с огромной приливной волной, что едва не уничтожила прекрасный прибрежный город Семи Цветов. Последовавшее обучение в Башне Повелителей Стихий на долгие двести лет оторвала его от семьи. Однако, глава рода Живущих На Краю Мира, приятно удивлённый и обрадованный внезапно открывшимся талантом второго сына, объявил его вторым наследником крови, и вольная жизнь Орассэ закончилась раз и навсегда. А уж, когда после достижения третьего совершеннолетия его поставили в известность о договорном браке на двенадцать лет с юной дочерью рода Лазуритовой Чаши, молодой эльф взбунтовался, в длинном перечне обязанностей его особенно поразило главное условие - зачать дитя и передать права на младенца роду матери. С соблюдением всех формальностей Орассэ испросил аудиенцию у главы рода - наедине. Итог аудиенции известен - изгнание из рода, лишение прав на фамильную защиту, юного Орассэ торжественно вывезли за границу владений и отпустили на все восемь сторон света без прощальных слов и объятий.

Орассэ встрепенулся - уже светает, в приятных и грустных воспоминаниях ночь прошла незаметно, но надежда на возвращение окрыляла. Это не значит, что он покорно отправится в храм праматери рода и вденет шею в супружеское ярмо. Есть вероятность, что глава рода Живущих На Краю Мира смягчится настолько, что если и не отменит свой приказ, то отсрочит на неопределённое время. Как говорят в Хасуне, если ты споткнулся и упал, это ещё не значит, что ты идёшь не туда.

Орассэ переоделся в тренировочный костюм, мимолетно пожалев об отсутствии фамильных мечей-близнецов, хранящихся в только ему известном месте и выскользнул из покоев, направляясь в оружейную монастыря, где присмотрел аналог близнецов, две незаточенные сабли работы монастырских кузнецов.

Брат Левэр спал недолго, привычка подняла его с первыми лучами солнца, так что рассвет он встретил на восточной крепостной стене и долгие полстражи, затаив дыхание, наблюдал красивейший восход светила, величаво восстающего из-за остроконечных вершин, украшенных сверкающими ледниками и лохматыми снежными шапками.

Пронзительно холодный горный воздух вливался в лёгкие без участия разума, и брат Левэр вдруг остро ощутил тщету тревог, стремлений и вожделений тех, чьи жилища остались где-то там, внизу, в тёплых долинах и прибрежных городах. Жизнь городов в чаду летних и зимних жилищ, суета вокруг рынков, звон золотых монет, звук льющегося в драгоценную чашу вина, ласкающее прикосновение изысканных хасунских ковров, тонкое благоухание изысканной кавы - всё это здесь не имело смысла.

Отстранённые от мелких человеческих тревог, величественные в пронзительной простоте линий, чаще враждебные к случайному путнику... эти горы стояли века до пришествия людей и перворождённых. Они простоят столько же, одинаково равнодушные к наличию и отсутствию живых букашек, суетящихся у подножия горных хребтов.

Здесь его и нашёл наставник Глэдиус.

Оба замерли, мгновенно узнав друг друга. Наставник вспомнил своего спасителя, а брат Левэр - спасителя племянницы. Общее прошлое десятилетней давности не помешало им со сдержанной благодарностью приветствовать друг друга.

- Я рад видеть тебя, наставник Глэдиус, - брат Левэр склонил бритую голову.

- Я тоже рад оказаться твоим наставником, пусть и ненадолго, уважаемый брат Левэр. Следуй за мной, настоятель Ас-Мэй желает видеть гостя из столицы.

Впервые брат Левэр удостоился чести быть принятым настоятелем широко известного за пределами Империи монастыря, славного воинами, магами, отшельниками и лекарями. Все они, по глубокому убеждению брата Левэра, были преданными адептами монастыря, ставшего для них больше, чем родным домом. Это обстоятельство частенько недооценивалось многочисленными неудачниками, возжелавшими взять под свою руку монахов и «драконов» Вайн-Тай. Полагаю, у каждого из адептов наличествует немалое личное кладбище из врагов ныне здравствующего настоятеля самого знаменитого монастыря Хасуна.

Брат Левэр был поражен атмосферой власти и осознания собственной значимости, исходящее от настоятеля Ас-Мэя. Невозможно не подчиниться, если он пожелает отдать приказ. Аура власти чем-то сродни ауре мага древнего рода, размышлял брат Левэр, склоняясь в почтительном поклоне и был приятно удивлён глубиной ответного поклона. Глубокий низкий баритон, совершенно не вязавшийся с субтильным сложением настоятеля, исполнен приязни:

- Я рад приветствовать правую руку главы правящей церкви Творца-Вседержителя.

Брат Левэр поморщился, а сам настоятель позволил себе понимающую улыбку. Что поделаешь, этикет есть этикет, хорошие манеры ценились во все времена и при всех обстоятельствах.

- Боюсь, уважаемый Ас-Мэй, я теперь его единственная рука. Моими стараниями брат Орм покинул этот мир, и не могу сказать, что я особенно огорчён.

Настоятель повёл рукой и два проворных монаха сервировали стол для завтрака, брат Левэр сглотнул слюну, размещаясь по обычаю предков прямо на циновках каменного пола, оказавшегося неожиданно тёплым - ах, да, знаменитая магия Хасуна. Наставник Глэдиус занял место напротив настоятеля.

Завтрак завершили в полном молчании, после чего они переместились в покои настоятеля, где собрались остальные участники прерванного путешествия в Тирану.

Глэдиус внимательно взглянул в глаза дознавателю.

- В целом брат Зо обрисовал нам положение дел, как оно видится ему самому. Что ты можешь добавить, брат Левэр?

- Если позволите, сначала о его преосвященстве. Две седмицы назад брат Норт пожелал видеть всех до единого адептов, служащих во дворце императора, служащих на благо Империи и ордена, разумеется. Их всего пятеро - двое полукровок-гномов, два человека - мужчина и женщина и, кроме того, женщина-квартеронка. В своё время я озаботился заклинанием «чуткое ухо» хасунского исполнения и с небольшой помощью поместил его в покоях настоятеля и покойного брата Орма, так что большую часть их разговора я могу повторить почти дословно.

Брат Левэр перевёл дыхание и продолжил уже не спеша, взвешивая каждое слово и стараясь вспомнить услышанное:

- ... следует озаботиться сменой династии, ваше преосвященство.

- Ты уверен, брат Орм, - глава Ковена откровенно посмеивался, - что твоё заявление не связано со вчерашним эдиктом? Ведь его величество специальным указом запретил передачу коронных преступников в распоряжение ордена. Это кроме того странного эдикта об ответственности членов ордена за «необоснованные» обвинения против жителей Империи.

- Я уверен в другом. Попомните мои слова, ваше преосвященство, скоро наш император пожелает прекратить преследование стихийных колдунов, а там недалеко и до расправы над несогласными. Мои маги заметили подозрительную активность монахов на окраинах Империи, хасунских монахов, прошу заметить. Нет нужды объяснять вам, что каждый хасунец, будь он монах или купец, в первую очередь воин, а потом уже монах... или купец.

- Мы собрались воевать с Хасуном? Или это твоя не осуществлённая мечта, брат Орм?

Брат Левэр перевёл дыхание, сделал глоток кавы и хрипло продолжил:

- После этих слов воспоследовало странное молчание, и оно показалось мне не то, чтобы обречённым... прошу простить... это трудно объяснить, но меня посетило ощущение... такого... многозначительного взгляда, когда один собеседник удивляется недальновидности другого и при этом думает примерно так - стареет, сдаёт наставник, уже неспособен правильно оценивать обстановку и принимать верные решения. И знаете, ощущение равнодушной работы хладнокровного разума, твёрдо намеренного идти к своей цели, невзирая на помехи. Точнее, считая помехи настолько незначительными, что ими можно безнаказанно пренебречь...

Брат Левэр умолк, приподнял руку останавливающим жестом и снова заговорил:

- Спустя седмицу мои агенты донесли, что её величество в тягости. Она носит под сердцем сына. В тот же день глава ордена приказал удвоить количество агентов возле её величества...

Настоятель требовательно протянул руку, и брат Левэр с поклоном вложил в смуглую ладонь потрёпанный свиток. Настоятель не стал читать написанное, и брат Левэр оценил тонкую хасунскую вежливость. Оба они знали, какие сведения хранит список, и брат Левэр не сомневался в том, что личные имена и имена родов наиболее одиозных магов, будут скрупулёзно проверены, а об их деяниях соберут все мыслимые сведения из разных источников. Готов побиться об заклад с самим собой, не успеем мы вернуться в столицу, как список будет досконально изучен и проверен. Бывали в жизни брата Левэра обстоятельства, когда пути его агентов пересекались с монахами Вайн-Тай. И что уж тут скрывать, дважды они действовали заодно, и с тех пор дознаватель сохранил высокое мнение о способностях выучеников знаменитого монастыря. Получив недвусмысленный приказ главы монастыря, «драконы» действовали стремительно и неумолимо.

Имена пятерых агентов главы Решающих, внедрившихся ко двору её величества, брат Левэр не занёс в этот список, ещё вчера он озвучил их имена и приметы брату Зо. И теперь был совершенно уверен в том, что участники списка или переместятся на жительство в подземные казематы монастыря Вайн-Тай, или будут мгновенно отправлены на встречу с Творцом. Пятеро сильных магов его преосвященства, безраздельно преданных своему патрону. Пять опытнейших агентов, среди которых две женщины. Все пятеро склонны к нестандартным решениям в случае разоблачения или физической опасности. Все пятеро - воспитанники сиротского приюта при церкви Творца-Вседержителя в Хиноле, не имеют родных, как не имеют и привязанностей. Все пятеро не способны к милосердию в принципе. И не случайно, число магов Вайн-Тай, отправленных в столицу по их души, тоже равнялось пяти.

Брат Зо кивнул мыслям, оставалось ждать. И планировать дальнейшее. Например, несчастные случаи для имён, фигурирующих в списке брата Левэра. Подлинные несчастные случаи, со множеством свидетелей, достойных всяческого доверия, дабы главный дознаватель столицы не сомневался в подлинности причин при расследовании.

Брат Зо принял список имён из рук настоятеля с мимолетной улыбкой, больше похожей на мгновенный оскал хасунского тигра. Работы прибавилось не только брату Зо. Скажем, уважаемому главе теневых Зиону также предстоит поработать не за страх, а за совесть.

... Брат Зо осторожно опустил чашечку с кавой на столик. Ему пришлось остаться в монастыре на ближайшую седмицу, дабы у главы ордена Решающих не возникло желания разведать, каким это образом брат Зо умудряется бывать одновременно в разных местах империи. Время действий придёт немного позже. Даже тени подозрений не должно возникнуть у брата Норта, иначе с реализацией замыслов стихийных волшебников придётся распроститься надолго. А если иметь в виду себя самого, то много ли ему помогут теневые способности неведомой природы в борьбе с сильнейшим магом этого мира? И неважно, что на него не действует магия, зато она действует на его друзей. Придётся высидеть определённый срок в монастыре, а затем «случайно» попасться на глаза кому-либо из монахов, проживающих в резиденции. И ещё: ему придётся самостоятельно осваивать возможности работы с Тьмой, ибо в писанной истории Империи не сохранилось сведений о волшебниках, посвящённых Тьме и Тени одновременно. По свидетельству Орассэ, о Говорящих с Тьмой упоминалось в каких-то эльфийских летописях, но упоминалось весьма глухо и немногословно - да, были такие стихийные, говорящие с Тьмой, но и только. Конечно, спеленать Тьмой смирно стоящую волшебницу - это одно, но связать сильнейшего артефактора Империи, как птицу, предназначенную для копчения - это совсем другое. Количество защитных заклинаний, нанесённых в виде татуировок на тело брата Норта, не поддаётся подсчёту. Таким образом, вопрос захвата и обездвиживания его преосвященства остаётся открытым до тех пор, пока наставник Глэдиус, Брента и эльф не найдут способ нейтрализовать щиты.

Пятеро магов Вайн-Тай отправлены с письмом к императрице от двоюродного деда. Послание, если читать его постороннему лицу, не содержит ничего особенного, но шифр царствующего дома Хасуна тем и хорош, что непонятен непосвящённым. Обосновавшись среди свиты венценосной Сарикэ, пятеро разведчиков-магов Вайн-Тай смогут изучить агентов брата Норта и, спустя некоторое время, нейтрализовать. Настоятель Ас-Мэй отметил в прощальной беседе, что шпионы его преосвященства живыми никому не нужны, так что слугам императора придётся столкнуться с чередой трагических и не очень трагических случайностей. Придётся, ибо среди дознавателей ордена преданность этих пятерых разве что в поговорку не вошла, они не сдадутся легко, ибо разумы их опутаны такой мощной системой защиты, что они скорее откусят себе языки, чем произнесут хоть слово во вред его преосвященству.

Накануне отправки магов Вайн-Тай в столицу брат Зо и Глэдиус долго беседовали с ними. Хасунцы не только владели традиционной магией своей родины, но и специально изучали основу магии заклинаний, уделяя особенное внимание магии принуждения. Карающая магия, называемая в Хасуне боевой, была им также знакома, как и средства защиты от неё. Присутствующий при беседе Бен-Асатур, с помощью брата Зо нарисовал структуру простейшего из своих нейтрализаторов, способных подслушивать разговоры. Не опознаваемые магией Империи структуры так поразили монастырских магов, что они остаток ночи посвятили беседе с призраком посредством брата Зо и Бренты. Под конец ночных бдений им даже удалось создать надёжно работающий нейтрализатор, который можно без опаски внедрить в любое заклинание и не беспокоиться о его обнаружении магическими средствами. Этот и подобные ему нейтрализаторы-заклинания будут установлены в ключевых точках императорского дворца и послужат источником бесценной информации, ведь те пятеро агентов должны не только обмениваться жестами, но и беседовать!

Брат Зо даже мысленно не колебался, приговорив к уничтожению боевую пятёрку архиепископа, с чего бы? На руках этих пятерых достаточно крови. Брат Зо мысленно же ухмыльнулся, сам он тоже имеет немалое личное кладбище за плечами и не ему судить убийц. Но одно дело служить господину защитой от нападения, но поднять руку на царствующую особу, виноватую только в том, что своей волей прекратила преследования жителей Империи... Видит Творец, это уже слишком! Поднять руку на подательницу жизни, такое не укладывалось в голове. Он, брат Зо, вынес приговор всем пятерым только за одно намерение, а отдавшему приказ уже вынесли приговор эльфы. То, что приговорённые не ведают о своей судьбе, ничего не решало. Сведения о том, что господин Норт намерен устранить императора, сомнениям и обсуждениям не подлежат. Нюхачу многое можно поставить в вину, но вот лгать он избегал всеми силами. Даже разбойникам с большой дороги и обитателям городского дня дознаватель не пытался скармливать пусть маленькую, но ложь. Сам брат Зо, как и брат Левэр, придерживался того мнения, что лгать крайне невыгодно, не говоря уже о том, что любой лжец, желающий преуспеть, должен иметь хорошую память.

Отправив побратимов прямиком в домишко, принадлежащий волшебнице, брат Зо продолжил работу в книгохранилище и посчитал своим долгом присутствовать на занятиях наставника Глэдиуса с малышкой Оми. С точки зрения овладения способностями стихийного волшебника эти занятия ему ничего не давали, но зато помогали разобраться в природе сил стихийных. Мальчик, спасённый Брентой, пока находился в распоряжении целителей. Не менее полугода мальчишку будут откармливать, закалять, совершенствовать тело и дух. Дитя выжило, и это прекрасно. Время, лекари и достойное окружение сделают остальное.

Глава 18

... Озаботившись личиной эльфа-полукровки, а также полностью сменив оружие и одежду, Орассэ выглядел изрядно потрёпанным жизнью наёмником. Разглядывая загрубевшие от мечей ладони, эльф блаженствовал на подушках в домике Бренты и был занят размышлениями о причинах, по которым император до сих пор не сманил во дворец старую Авву, достойную всяческих похвал повариху из некогда любимой эльфом таверны. Он наслаждался свободой, избегая вспоминать недавнее заключение и, разумеется, знал, что прошлое вскоре догонит его страшными снами по ночам. И хорошо, если прошлое не обернётся внезапной слабостью при попытке колдовать в полную силу. Печально, но неизбежно ему нырнуть в воспоминания и желательно сделать это побыстрее, иначе он может ослабеть в неподходящий момент. Поэтому нынешнюю ночь эльф планировал посвятить избавлению от воспоминаний о семилетних мучениях в подземелье ордена, о чём предупредил хозяйку домика и призрака. Оба они - Брента и Бен-Асатур - решили помочь ему справиться с неприятной эльфийской особенностью, дабы пережить страшное ещё раз и в полную силу воспоминаний. Ничего не поделаешь, жизнь эльфов вовсе не так безоблачна, как это кажется людям. За огромный срок жизни и несокрушимое здоровье приходится расплачиваться тонкой организацией разума. Значит придётся пережить кошмар ещё раз, дабы в последующей жизни не испытывать неприятных ощущений при воспоминаниях, а также избежать потери концентрации во время активации щитов или заклинаний.

Но до вечера ещё далеко, и эльф вернулся мыслью к насущному: разумеется, Орассэ мог бы сотворить и человеческую личину и гномью, но куда девать эльфийскую манеру двигаться и сражаться? И как объяснять внимательным вопрошателям предпочтения в еде? Так что лучше уж побыть полукровкой перворождённого, для здоровья полезнее.

Эльф погладил любимый старший нож из семёрки «листьев ветра», подаренных отцом на совершеннолетие... настоятель Ас-Мэй в последней беседе сообщил ему о письме, отправленном главе рода Живущих На Краю Мира. Орассэ не мог сказать со всей определённостью, что он любил своего великого отца, слишком уж мало они виделись, а ещё меньше беседовали. Обязанности главы не самого последнего клана отнимали много времени и сил у Кароссо Златовласого, главы рода. Надо полагать, вскоре следует ожидать появления если не самого Кароссо, то его начальника разведчиков, Дальгина из ветви Лилового Листа в сопровождении пары платунгов подчинённых.

Чем-то эти воины напоминали ему брата Зо. Может быть самой сущностью? Или отношением к жизни? Но скорее всего, его благородный отец пошлёт семёрку Невидимых, способных маскироваться в тени, как Брента. Телепорты отца не сработают из столицы рода в столицу Империи, слишком велико расстояние. Значит они будут добираться серией телепортов, или вовсе своим ходом - до известных отцу мест, откуда можно будет беспрепятственно прыгнуть в столицу. Как бы там ни было, вскоре следует ждать появления гостей и задача захвата господина Норта будет решена незамысловато и быстро. Невидимые пройдут везде, где есть тень, брат Зо и Брента тоже помогут.

В теории всё выглядело гладко и правдоподобно, но как это будет выглядеть в действительности? Думаю, сначала воины отца изучат узоры заклинаний и защит его преосвященства, а затем произведут захват. Скорее всего будет использована магия крови. Невидимые владеют ею в полной мере.

Брента не мешала эльфу наслаждать тишиной и покоем. В сотый раз она благодарила судьбу, сохранившую драгоценную жизнь наставника Глэдиуса. Наставник проговорил с братом Левэром почти всю ночь. Брента присутствовала в качестве молчаливой слушательницы и теперь, спустя сутки, вполне отдавала себе отчёт в том, какие непосильные труды суждены немногим уцелевшим стихийным волшебникам. Возрождать школы из пустоты. Преодолевать естественный страх и бешеное сопротивление тех семей, где обнаружены способные дети, ибо десятилетие преследований избавили жителей Империи от гордости за отпрысков, призванных на службу стране. Детей будут прятать, увозить подальше, всеми силами скрывая их убежища.

А чего стоит рассказ брата Левэра о странном накопителе силы стихийных! У Бренты непроизвольно сжимались кулаки при мысли о том, сколько загубленных жизней покоится в той чаше, сколько оборванных счастливых судеб и не рождённых детей! Наставник Глэдиус пожелал сам посетить тот монастырь. Но не ранее, чем пятеро соглядатаев отправятся на встречу со смертью, дабы его преосвященству было чем заняться.

Вежливый стук в дверь прервал медитацию эльфа и размышления волшебницы. Эльф остановил шагнувшую было к двери Бренту, поскольку узнал стоящего за дверью, ещё бы не узнать ауру любимого наставника Невидимых. Быстро же они нашли опального сына рода Живущих... магия крови полезна и страшна одновременно... эта мысль горчила на губах, как полынь.

Он решительно распахнул дверь, и Брента встретилась глазами с немолодым полуэльфом, одетым весьма скромно. Орассэ невольно напрягся, уважаемый наставник Невидимых под личиной полукровки. Не снимая ладони с рукояти меча, старик поклонился. Брента жестом пригласила пришельца войти, старик вновь отдал поклон и, шагнув через порог, требовательно уставился на Орассэ. Эльф, как и положено изгнаннику, отвернулся от вошедшего, стараясь укрыться от взора бывшего друга и наставника, хотя и понимал, что делает это напрасно, но традиции прилипчивая штука.

Понимал и всё же оцепенел от неожиданности, когда старик твёрдой рукой развернул к себе опального сородича и крепко обнял достойнейшего из своих учеников. Что-то невероятное случилось в клане Живущих, если ревнитель древних традиций отказался соблюдать строжайший запрет на общение с изгнанником.

- Что случилось, наставник?! Отец? Брат?

- Достойный Кароссо и твой брат здоровы, полны сил и уверенности в завтрашнем дне.

Эльф выдохнул с таким облегчением, что старик улыбнулся. Улыбнулся открыто и безбоязненно, словно находился у себя дома.

- Брента, разреши представить тебе моего наставника.

- Дальгин из ветви Лилового Листа, госпожа, - поклонился старик.

- Это моя спасительница, дорогой наставник. И мы побратимы уже тринадцатый год.

- Рад приветствовать вас, госпожа. Долг жизни принят мною, как членом рода бывшего изгнанника Живущих На Краю Мира.

Ноги едва не отказали Орассэ... Значит, бывшего изгнанника? Неужели отец простил непочтительного сына? Орассэ не заблуждался, за прощение придётся дорого заплатить, таков закон. Если ты настолько своеволен, что способен сопротивляться приказу старшего в роду, то обязан быть настолько же силён, чтобы выполнить его волю, в чём бы она не состояла.

Брента попыталась было сказать... но пришелец взмахом руки отмёл несказанное приглашение перекусить, отдохнуть, располагаться, как дома. Не по-эльфийски кратко сообщил, что остановился в таверне неподалёку отсюда, в своё время запомнив прекрасную стряпню и чистое постельное бельё. Там же расположились его спутники. Двое невидимок отправлены следить за главой Ковена, только что почтившего присутствием дворец императора, двое уже расположились в покоях господина Норта, ещё четверо отдыхают в той же таверне. А сам он, наёмник Натин, поспешил засвидетельствовать своё почтение собрату по оружию, остановившемуся в доме достойной Бренты.

- Не хочу показаться вам торопливым или недальновидным, однако, тешу себя надеждой, что к завтрашнему вечеру маги нашего рода сумеют нейтрализовать защиты господина тен Ноор.

Старый «наёмник» позволил улыбке рассечь покрытое рубцами лицо и у Бренты похолодели руки при виде выражения лица достойного Дальгина. Наверное, даже сторожевые крокодилы эльфийского владыки улыбаются ласковее.

- Заметьте, я не сказал «снять защиты». Мне предложена помощь наставника монастыря Вайн-Тай, - продолжил наёмник Натин, - мы берём на себя главу Ковена. Его передадут в Тени брату Зо для наложения пут Тьмы. Кроме того, Невидимые вместе с магами монастыря берутся выкосить сорную траву вокруг императрицы, а вы и братья Вайн-Тай примете на свои плечи остальное бремя - искать, спасать, охранять. Благополучие императрицы с недавних пор стало интересовать владыку.

- Неужели Великий Совет решил поменять политику в отношении человеческих государств? - Орассэ подался вперёд.

- Не так быстро, друг мой. Это произойдёт не скоро, но крошечный шаг вперёд сделан, эльфам пора выходить из самоизоляции - так решил Совет. От принятия решения до его воплощения в жизнь пройдёт немало времени, как ты понимаешь. Устоявшиеся принципы трудно сломать, да и много среди нас таких, что слишком хорошо помнят последнюю войну с королевствами людей. За сим прощайте. Прошу вас ничего не предпринимать без согласования со мной. Наша кровная связь восстановлена, ученик.

Наёмник откланялся и Орассэ наконец-то выдохнул... в продолжение беседы он дышал через раз, боясь поверить в случившееся.

Брента порывисто обняла друга.

- Прими поздравления, дорогой Орассэ.

Потрясённый не меньше подруги, эльф едва ответил на объятие. Теперь ему есть для чего жить, как же это прекрасно! Пятнадцать лет изгнания если и не научили его смирению, то изрядно подправили картину мира, которая сформировалась в его воображении усилиями наставников. Одно это ставило блудного сына клана Живущих На Краю Мира на ступень выше ровесников (по меркам молодых эльфов), так и не рискнувших ослушаться приказов старших. Еще пятилетие назад он гордился бы таким отличием.

Наёмник Натин меньше всего желал участия сына главы рода в предстоящем приключении, его головорезы справятся быстро и без ненужного беспокойства за молодого господина Орассэ. Юный эльф так и не успел овладеть техникой перемещения в Тени. И чтобы он там себе не думал, будучи изгнанным, за ним всё же присматривали. Издалека. Не часто его отец использовал родовые способности, примерно раз в десятилетие. Мальчик исчез семь лет назад и теперь вдруг возник из Небытия, измождённый и научившийся разумному смирению. Прежний второй наследник на приказ сидеть смирно упрямо выставил бы подбородок (со всем доступным высокомерием) и поступил в соответствии с собственным желанием, пусть и во вред себе самому. Нынешний второй сын порадовал наставника умением подчиняться недвусмысленному приказу старшего. Дальгину трудно было смириться с пожеланием владыки изменить политику государства в отношении людей. Но сейчас старый головорез находил в таком решении рациональное зерно, ибо лично убедился в возможности положительного влияния разностороннего опыта на молодое поколение эльфов.

Как только его маги, отслеживающие действия тен Ноора из Тени, разберутся в последовательности защит, главу Ковена погрузят в беспамятство и передадут брату Зо для наложения пут Тьмы. Но вначале повредят голосовые связки, дабы его преосвященство не выпустил в мир предсмертное проклятие. Контроль мыслей, к сожалению, невозможен, поэтому его будут держать не только в оковах Тьмы, но и накачают «пыльцой радости» или просто погрузят в стазис. Не исключено, что будет выполнено только второе, союзники из людей наверняка захотят допросить главу Решающих.

Пятёрка магов Вайн-Тай влилась в свиту венценосной Сарикэ незаметно. Искушённым в интригах хасунцам было предписано нейтрализовать прежних придворных императрицы, имевших честь принадлежать к её народу и занять их место под соответствующими личинами. Магия преобразований Хасуна как нельзя более отвечала такому развитию событий, поэтому подлинные носители облика склонились пред волей императрицы и удалились в уединённое поместье её мужа на границе с Первым эльфийским лесом - до особого распоряжения. Их места заняли пришельцы, развернувшие невидимую посторонним глазом, но весьма бурную деятельность. В первую же ночь во дворце они внедрили в нужные узлы магической защиты покоев дворца соответствующие артефакты для контроля, а также отслеживания тех, кто пожелает нарушить целостность щитов. Во вторую ночь начали исследование скрытых галерей и подземных ходов императорского дворца, чему весьма помогла старинная карта, хранившаяся в библиотеке Вайн-Тай.

Пятеро магов методично прочёсывали лабиринты ходов днём и ночью, постоянно сменяясь. Они устанавливали смертельные ловушки, настроенные на определённых придворных, для чего были собраны образцы волос, как предполагаемых предателей, так и вполне известных пятерых агентов брата Норта. Магия преобразования живой материи в безвредный газ исключала наличие следов от сработавших ловушек. Какие могут бы следы, скажем, у воздуха кроме взметнувшейся пыли от дуновения ветра?

Одна из опасной пятёрки была вхожа в покои монархини, как чтица. Миниатюрная женщина, похожая на хрупкий цветок, выделялась красотой даже среди обычно красивых хасунских девушек, прислуживающих её величеству. Трогательно беспомощная красавица пользовалась успехом у придворных-мужчин, но ни один из них не мог бы сказать, что ему отдано предпочтение. Старший из магов вёл за ней почти круглосуточное наблюдение, поэтому вскоре и оказался единственным свидетелем слабости юной красотки, обожавшей ласкать ручных леопардов венценосной Сарикэ.

Сразу заподозривший неладное старший, решил, что это идеальный случай избавиться от опасной, как хасунская кобра, женщины. Лёгкий посыл в разум хищников, снимающий барьер на несколько мгновений, и оторванная голова красотки укатилась в дальний угол вольера, в котором так неосторожно оказалась чтица её величества. Оставалось только пережить утренний переполох, когда на крик смотрителя королевского зверинца примчатся стражники. Увиденное потрясало - величественный белый леопард, тщательно вылизывал окровавленный бок, слева от него лежала голова юной чтицы, всё ещё украшенная пером страуса. Длинная серьга утопала в луже натёкшей крови, широко открытый глаз так и остался навеки изумлённым. Две подруги белоснежного красавца столь же тщательно, как их повелитель, вылизывали лапы, выгрызая мясо из когтей. Они не стали есть голову, только по очереди обнюхали, пренебрежительно фыркнули и удалились в логово для отдыха.

Вторая женщина из списка опасных особ оказалась настолько неаккуратной, что днём ранее была убита при попытке взнуздать жеребца, дабы сопровождать паланкин госпожи на время прогулки. Эта дама, известная жёсткостью в обращении не только со слугами, в очередной раз пожелала укротить норовистого жеребца и не рассчитала усилий. Острый металлический шип на конце плети рассёк непокорному губу. Взбесившийся конь буквально втоптал её в пол конюшни, а причитания конюха внесли необходимые разъяснения.

- Я всегда говорил госпоже, что Демон не станет есть из её рук и не покорится злой воле. Мой сын способен взнуздать и объездить его, что и доказал недавно. Но госпожа пожелала оскорбить плетью лучшего жеребца из конюшен его величества и поплатилась. Ой-бой, такая нелепая смерть!

Обезумевшего от боли жеребца пришлось утихомиривать с помощью магии, пострадавшим животным занялись целители, а убиенной красоткой - могильщики, поскольку родных у покойной не оказалось вовсе. Старший из магов Вайн-Тай возблагодарил судьбу за столь неожиданный подарок и сосредоточил внимание на оставшихся трёх мужчинах. Опасные кобры устранены, теперь настало время крокодилов.

Самым важным своим достижением он считал появление чтеца в покоях её величества и также появление брата Зо в пределах досягаемости. Его возможности расширяли сферу деятельности магов Вайн-Тай.

Глава Ковена узнал о смерти своих агентов мгновенно и почти не удивился, решительно, злой рок преследует нынче его замыслы. Не сомневаюсь, что оный рок носит вполне человеческое имя, хмыкнул глава Ковена. Но кто?! Явиться самому во дворец немыслимо, на магический слепок его личности настроены все артефакты дворца, как и на магию любого из царедворцев. То есть его обнаружат мгновенно, отследят перемещения и начнут задавать неудобные вопросы. Старший бывшей пятёрки агентов уверен - это трагические случайности. Опытному мастеру тайных дел следовало бы помнить - случайностей не бывает там, где замешаны хасунцы. Это следовало бы помнить любому неосторожному, желающему поверить в случайность происходящего.

Однако, реальных следов на месте гибели его лучших агентов не обнаружено, а уж его выкормыши знают, как именно следует искать материальные следы «трагических случайностей». Магических же следов не оказалось вовсе. Это настораживало ещё больше. Не исключено, что за его преосвященство взялись всерьёз - в свете последних приказов императора. Или он просто лелеет свою фамильную паранойю? Какой-то частью сознания его магичество сознавал, что магия принуждения изменяет его личность. Но в какую именно сторону, он просто не понимал. Понятия добра и зла были для него равнозначными, но лишившись некоторых человеческих качеств, его преосвященство обзавёлся идеальным чутьём на опасность и перемены, опасные своей сутью. И сейчас это чутьё буквально вопило о неизбежности таких перемен.

Уже четвёртый день он не мог избавиться об ощущения слежки. Молчали сторожевые артефакты, пребывала в покое многоуровневая ловчая сеть его покоев, тишину и благолепие его апартаментов не нарушало даже дуновение ветерка. Однако брат Норт был абсолютно уверен - за ним следят и следят мастера своего дела. А где можно найти таких умельцев? Правильный ответ на такой вопрос подразумевает наличие в рядах умельцев эльфийских магов.

Его преосвященство замер, перекатывая на языке неожиданную догадку... эльфийские маги. А что им делать посреди не самой беспомощной столицы королевства людей? Только великая цель могла выманить сильных магов за пределы Великого Леса. Если вспомнить так и нераскрытое бегство второго сына великого рода, то...его преосвященство поёжился от давно забытого ощущения безнадёжности... значит, Кароссо Златовласый прислал охотников за его головой? Подавив невольную дрожь в руках, его преосвященство постарался припомнить всё, что ему известно о магических возможностях эльфов.

По зрелом размышлении картина представала весьма незавидная. Сущность и природа эльфийской магии как была неизвестной, так ею и осталась. Фактически природа их магии известна только по результатам её воздействия на разум. Результаты воздействия магии не могут дать полной картины её природы, а только позволяют судить о ней опосредованно. Печально.

Его преосвященство позволил себе продлить время размышлений. Итак, эльфийские маги. Бывший узник был изгоем и неизвестно за что именно глава рода подверг опале второго сына. История государства эльфов не знает случаев, когда изгоев возвращали в род, по крайней мере известные летописи таких сведений не содержат. Значит... за ним следят не эльфийские маги. А, возможно, и вовсе не маги. Стихийные? Вырвать эту заразу с корнем не удалось, уж себе-то врать не получится, ваше преосвященство... брат Норт согласно кивнул мыслям. Остаётся предположить, что следят за ним из Тени. Цель? Убить меня, атакуя внезапно, не получится. Схватить, скрутить, просто ударить, пустить стрелу в спину, обронить скалу на голову, вообще задержать главу Ковена магией или каменными стенами не получится тоже. Как и завалить камнями, утопить, сжечь в пламени любой природы.

Обзавестись телохранителями? Его поднимут на смех при дворе, да и не только при дворе. Ковен магов его просто не поймёт и хорошо, если сочтёт телохранителей невинным чудачеством. А если это сборище идиотов решит сожрать ослабевшего главу, то сожрёт непременно, их слишком много, чтобы всерьёз рассчитывать отбиться от семи сотен магов, пожелавших отправить своего патрона в небытие. Пока что эта свора рычит на расстоянии, но стоит им заметить малейшую брешь в его защите, как найдутся успешные авантюристы, возжелавшие попробовать его щиты на зуб. А ведь именно сейчас главе Ковена не нужна суета вокруг его особы, напротив, желательно, чтобы тихое болото не всколыхнулось. Пока займёмся устранением ныне правящего монарха. Увы, прежние планы приходится отложить до лучших времён, сомнительно, правда, что оные времена наступят. До разрешения от бремени императрицы время ещё есть. Маловато его, учитывая смерть ближайшего помощника, но оно есть и использовать время следует во благо ордена Решающих.

Брат Зо прибыл в столицу телепортом, как простой смертный. Он приложил некоторые усилия к тому, чтобы его появление не осталось незамеченным монахами ордена, для чего полстражи провёл возле главного столичного рынка, выбирая книги, предназначенные в подарок настоятелю Ас-Мэю. Привилегия на собственное жильё в посольстве Хасуна, дарованная принцем Эльаглани, пришлась весьма кстати. Брат Зо не желал возвращаться в резиденцию на постоянное жительство и заставить его не получится, хасунский принц высказал своё пожелание, читай приказ, с определённостью, не допускающей иных толкований. Не главе Решающих оспаривать приказ принца правящего дома Хасуна.

Брат Зо не ошибся, через полстражи смотритель покоев посольства почтительно доложил, что уважаемого дракона Вайн-Тай дожидается в приёмной монах из ордена Решающих. Брат Зо поправил капюшон, сцепил ладони в традиционный замок и поспешил на встречу с собратом. Ну конечно, его преосвященство прислал грубияна брата Тери. Интрига прозрачна, как слеза Творца... вот сейчас всегда церемонно вежливый брат Зо оскорбится словами монаха, вышлет его вон, а затем, кипя негодованием, отправится в резиденцию требовать наказания монаха, слишком дословно выполнившего приказ главы ордена.

Опережая монаха, брат Зо отдал поклон:

- Я готов следовать за тобой, брат Тери.

Старый грубиян подавился тщательно заготовленной фразой и смог только поклониться в ответ, хватая воздух широко раскрытым ртом. Брат Зо кротко молчал, потупив глаза... багровая рожа брата Тери, перекошенная в попытках удержать язык на привязи, выглядела настолько потешно, что дракон Вайн-Тай опасался поднять глаза. Поэтому он степенно проследовал к выходу, вышел на яркое полуденное солнце и вежливо подождал посланца, не стараясь опережать его семенящий шаг по пути в резиденцию.

Его преосвященство встретил брата Зо не то, чтобы радушно, но без обычной холодной маски, натянутой на костистый череп владельца.

- Я нуждаюсь в твоих услугах, брат Зо. Ты обучался в монастыре Вайн-Тай и знаешь, как противостоять нападению.

Брат Зо поклонился. Интересное начало, клянусь Творцом, хмыкнул он мысленно. Глава ордена не чувствует себя в безопасности? Отчего бы? Брат Зо воззвал к госпоже Сумрак и тут же обнаружил причину беспокойства его преосвященства - двое эльфов стояли в противоположных углах покоев, небрежно прислонившись к стене. Через мгновение левый встретился глазами с братом Зо, который медленно опустил веки, делая вид, что ничего не заметил, он узнал старшего из Невидимых. Именно с ним и настоятелем Вайн-Тай он сутки планировал и согласовывал свои действия по захвату его преосвященства. Итак, это маги из платунга Невидимых, как приятно, что Кароссо Златовласый решил действовать быстро. Обычно эльфы затягивают решение любых вопросов на месяцы... должно быть, от того, что им некуда торопиться. Но в данном случае глава Живущих проявил несвойственную эльфам живость, что характеризует его с весьма неожиданной стороны. Значит, перворождённые способны действовать стремительно, если им посильнее наступить на хвост. Запомним.

Выслушав главу ордена, брат Зо изъявил желание помочь обнаружить невидимую угрозу и, выполняя повеление его преосвященства, предложил уменьшить количество проживающих в резиденции монахов из числа не обладающих магическими способностями. Монахи-воины были, как правило, выходцами из крестьянских семей или из городской бедноты и к интригам его преосвященства отношения не имели. Поэтому брат Зо не хотел, чтобы в противостоянии с главой ордена пострадали те, кто не творил зла. Маги так или иначе участвовали в войне со стихийными, уклониться от военных действий не удалось никому из тех, кто имел магические татуировки. Почти все татуировки служили щитами и одновременно средством связи с патроном, а также средством управления действиями подчинённых. Не средством принуждения, а именно управления, то есть маги не были лишены свободы воли, и если уж творили волю патрона, то с полным осознанием итогов своих действий. Так что жалеть тут некого. И незачем.

- Уменьшить количество воинов? Это невозможно! - отрезал его преосвященство.

Брат Зо вопросительно поднял бровь.

- Я не могу оголять резиденцию.

- А от кого вы намерены отбиваться в столице Империи?

Брат Норт поморщился.

- Хорошо, ваше преосвященство, спрошу иначе: на кого именно вы собираетесь напасть в столице Империи?

Брат Норт сузил глаза.

- Что за странные вопросы, монах?

- Я принял приказ установить причину вашего беспокойства, патрон, - холодный голос монаха способен заморозить воздух кабинета, - что странного вы находите в вопросах, направленных на поиски этой причины?

Брат Норт дёрнул щекой и отвернулся. Нет, он не поддастся слабости и не станет использовать этого монаха в своих целях, слишком много вариантов событий придётся учитывать в дальнейших планах. Этот выкормыш Вайн-Тай никогда не отличался преданностью ордену и ему лично. Исполнительный секретарь... не более того. Пожалуй, даже удачно, что на него имеет виды хасунский принц, чем меньше шпионов Вайн-Тай крутится поблизости, тем спокойней будет его преосвященство.

Брат Зо молчал, невозмутимый хасунский лик несказанно раздражал его преосвященство - это брат Зо давно установил и всегда использовал в своих целях. Сейчас этот с позволения сказать глава отошлёт прочь смиренного брата Зо, что и требуется.

- Ты можешь быть свободен, брат Зо от сего момента и до скончания отведённого Творцом-Вседержителем срока жизни.

Брат Зо поклонился, школа Вайн-Тай неоднократно помогала ему манипулировать окружающими, но ни с кем это не удавалось так непринуждённо, как с главой Решающих. Необъяснимый парадокс. Нет сомнений, глава ордена всё же отошлёт часть воинов из резиденции, что значительно облегчит перемещение Невидимых, да и он, брат Зо, всегда готов помочь из Тени. Остаётся нанести визит в таверну «Золотой бык», отыскать главу Невидимых и продолжить так удачно начатый план.

Двое эльфийских невидимок теперь находятся неотлучно при императрице, сменяя друг друга каждые три стражи, и это не считая боевых магов, прибывших с мастером Дальгином. За жизнь её величества можно быть спокойным, маги Вайн-тай уже обезвредили двоих, остались ещё трое и один из них состоит при кухне императора. Вот с него и начнём. Виновные в его смерти не найдутся, их просто не будет, но господин тен Ноор предсказуемо встревожится и начнёт искать предателей в своём кругу. Совершенно случайные смерти начнут множиться вокруг его преосвященства, и станут для него тем самым сужающимся кругом, в который охотники загоняют беспомощного хищника.

Брат Зо ушёл в тень, едва выйдя за пределы резиденции, надо согласовать собственные действия с планами эльфийского главы Невидимых.

Наёмник Натин напоминал себе старого, умудрённого долгой жизнью ленивого паука, сидящего в центре не самой сложной паутины. Основное достоинство паука вовсе не крепкая паутина, как можно предположить, а неистощимое терпение. Его терпение было вознаграждено в тот момент, когда он прикрыл на секунду глаза - брат Зо появился из ниоткуда и уже заканчивал поклон. Наёмник склонил голову перед сильным стихийным, умевшим многое из того, что недоступно эльфам. И это тоже убеждало старого головореза, что владыка был прав в своём упорном решении переломить косность родовых магов государства эльфов. Владыка решил постепенно ломать систему воспитания молодёжи и теперь перворождённые будут получать знания не в домашних условиях, а в условиях общего жития в специальных школах, что позволит не только расширить сферу возможностей талантливых магов, но и приучит представителей знатных родов общаться на равных с «низкорождёнными».

Впрочем, это дело далёкого будущего, а сейчас глава Невидимых обдумывал план брата Зо и не находил в нём недостатков.

- Так и поступим, брат Зо. Нужное зелье у меня имеется, хорошо, что этот неудачник любит ледяное питьё в полдень. Простуда обитателю имперской кухни обеспечена, скоротечное течение простуды - тоже.

Брат Зо вновь был приятно поражён манерой общения наставника воинов Тени. Оказывается, эльфы вполне способны беседовать просто, кратко и в должной мере уважительно. И куда подевалась нетерпимость, надменность, пренебрежительные взгляды, так свойственные всем тем эльфам, которых он встречал в своей недолгой жизни. Некоторых эльфийских магов, пожелавших стереть с лица земли монастырь Вай-Тай, брат Зо сподобился остановить лично и смог упрятать тела так хорошо, что их не нашли до сих пор. Он не сомневался, что исчезнувших ищут, у эльфов не существует понятия срока давности. А двум юным мстителям, что так неосмотрительно объявили о желании распять ничтожного Ас-Мэя на центральной площади хасунской столицы, помог отправиться на встречу с эльфийским великим Оурэ сам настоятель. Ровно двадцать лет назад эльфийские разведчики оставили попытки проникнуть в горный Вайн-Тай, поскольку число эльфов, погибших только на дальних подступах к горам, превысило разумное количество неизбежных потерь. Решительный, отважный, но часто бестолковый эльфийский молодняк попытался было открыть сезон охоты на странствующих монахов монастыря, но скоро осознал бесплодность попыток. Согласитесь, неприятно месяцами отращивать отрубленные конечности, уши и носы. Монахи владели невообразимым количеством орудий убийства, среди которого мечи и кинжалы часто отсутствовали, зато в полной мере присутствовало метательное оружие самых невероятных форм и возможностей. Особым образом заточенное лезвие легко сбривало длинные уши с бестолковых голов юных перворождённых, отсекало кончики безупречных носов и ломало даже прочные эльфийские кости. Против должным образом заговоренного оружия зачастую бессильна и эльфийская магия. Специальным договором, заключённым между эльфами и Хауном, «драконам» запрещалось использовать зачарованное метальное оружие везде, кроме Хасуна. Этот договор считается мирным соглашением между монастырём Вайн-Тай и государством эльфов – неслыханно!

Брат Зо ещё немного понежился в воспоминаниях юности, затем стремительно переместился во дворец, где отыскал чтеца её величества, быстро переговорил с немногословным хасунцем, вручил ему эльфийскую отраву и стремительно исчез. Теперь можно сказать с должной степенью уверенности - пять минус три составляет приятную цифру два. Для двух оставшихся агентов его преосвященства брат Зо и брат Левэр уже устроили небольшую ловушку. Не сегодня, так завтра кто-то из них угодит в заботливо установленные ловчие сети, если уже не угодил.

Очень удачно, что Орассэ, побратим уважаемой Бренты, владеет школой льда, значит ещё четыре мага из списка брата Левэра не проснутся в назначенное время, трудно проснуться тому, у кого вместо крови в жилах кристаллизуется вода... которая затем растает, но не раньше, чем остановится сердце. Но это случится не сегодня, четверо не самых слабых магов, считающихся друзьями, пожелали поохотиться на турачей, для чего и отбывают в замок Флэм в начале седмицы.

Брат Зо не поленится доставить Орассэ в окрестности упомянутого замка, после чего им обоим предстоит пройти Тенями в покои каждого из приговорённых, затем простенькое заклинание и остаётся ужаснуться наличию четырёх бездыханных тел подающих надежды магов. Печально, что и говорить. Брат Зо пожал плечами и снова ушёл в Тень.

Брента ощущала себя не у дел. Слежкой за магами Решающих занимались маги Вайн-Тай и эльфийские мастера тайных дел. Они же изучали структуру защит главы Ковена и планировали захват его преосвященства. Конечно, она и близко не воображала себя воительницей древности, одинаково владеющей молниями и верным мечом. Она - целительница, с этим ничего не поделаешь. Боевая магия вообще не имеет отношения к стихийным волшебникам. Стихии не воюют с людьми или за людей, они внеэтичны, поскольку лишены эмоций, свойственных разумным. Рассчитывать на длительную помощь воздуха в эпической битве так же глупо, как и закапывать золото в землю. Самое большее, на что может опереться стихийная ведьма - это единовременная помощь в особо нелёгком случае и не более того. И только в том случае, если со стихией удастся договориться. Брента подозревала, что с такой стихией, как Тьма, всё обстоит с точностью до наоборот. Ей самой в качестве оружия удавалось создавать только воздушные лезвия или тончайшие иглы.

Она не пыталась протестовать, когда ей вежливо, но непреклонно указали на недопустимость вмешательства подательницы жизни в дела войны и мести - в этом эльфы и «драконы» были заодно. Вот и приходится сидеть в крошечной комнатушке таверны «Золотой бык» или тренироваться с Близнецами на тренировочной площадке Южных казарм. Злая и сосредоточенная она часами кружила по утоптанной до состояния камня земле, и обитатели казарм с суеверным ужасом наблюдали ежевечернее представление с её участием. Изредка среди них находился доброволец, составлявший компанию неугомонной старухе...

Бренте казалось, что жизнь замерла, остановилась и её каким-то злым роком выбросило из бурного потока на берег. Брат Зо регулярно доставлял ей новости из монастыря, изредка появлялся воспрянувший духом побратим, дважды за семидневье ей наносил визит мастер Натин. Брат Норт по-прежнему проживал в своей резиденции. Даже Бен-Асатур не показывается, слишком занят исследованием защитных заклинаний библиотеки. Брента даже мысленно не упрекала его в невежливости, ещё бы, впервые за сотни лет его помощь нужна кому-то из мира живых, и этим «кому-то» не интересны его тайные сокровища, клады и подобная мишура. Впервые в его помощи нуждаются исконные враги – остроухие маги. Его несказанно забавляло, что эти маги так и не сумели разобраться в последовательности наложения защит его преосвященства и вполне закономерно опасались производить захват главы Ковена, как на территории резиденции, так и на улицах столицы.

Требовалось выманить его за пределы города и уж там попытаться справиться с ним магией природы. Среди каменных зданий трудно рассчитывать на помощь трав, лесов и тех духов природы, с которыми так хорошо управляются перворождённые.

И тут Брента вспомнила рассказ брата Левэра о сосуде силы из дальнего монастыря. А что, если поспособствовать оттоку странной огненной субстанции из каменной чаши? Или устроить так, чтобы монахи того крошечного монастыря обнаружили явные следы чужого присутствия. Долго ли оставить приметный след в покоях настоятеля, трапезной или помещении для молитв? Если весть о таких следах достигнет его преосвященства, он незамедлительно пожалует в уединённый монастырь, что и требуется многочисленным наблюдателям. Задержать его преосвященство в собственной резиденции невозможно, там достаточно путей безопасного отхода. Смешно предполагать, что сильнейший боевой маг покорно даст себя скрутить. Разумеется, он окажет достойное сопротивление, после чего погибнут ни в чём не повинные люди, которым не повезло оказаться поблизости. В попытках подавить такое сопротивления будет обнаружена магия эльфов, чего допустить категорически нельзя, эльфийские волшебники участвуют в акции тайно. Новая война эльфов с государствами людей никому не нужна, и если вопреки давним договорённостям следы боевой эльфийской магии будут отмечены в столице, то война может случиться. А вот если подобное случится в Западных лесах, следы удастся благополучно замести, магия природы подвластна эльфам в полной мере.

Брента срочно вызвала брата Зо. Дожидаясь его прибытия, мысленно прошлась по своему плану, составленному пока в общих чертах.

- Может сработать, - произнесла она вслух и поторопилась ответить на поклон брата Зо, возникшего из пустоты.

Маленький монашек выслушал её с должным вниманием, после чего ушёл в медитативный транс. К сожалению, брат Левэр отсутствовал в столице, его обязанности главного дознавателя потребовали длительного расследования... какое совпадение... на западе Империи. Вряд ли брат Левэр взялся в одиночку осуществлять план, подобный плану Бренты, скорее, он занялся чем-то вроде разведки подступов к монастырю. Да, это не исключено... В своё время брат Левэр подробно описал свои ощущения от этого странного путешествия, и ещё не успел забыть, как часто и непредсказуемо возникало чувство давления от магических сторожевых артефактов... Так, может быть, стоит озаботиться поиском пути в тот монастырь? А если таких путей окажется больше, чем один? Одно известно точно - господин Норт не пользовался телепортом в окрестностях монастыря. Брат Зо попросил Бренту донести свой план до сведения наёмников из таверны «Золотой Бык» и направился к дому господина Зиона.

Глава теневых подданных императора полнотой власти почти равнялся правящему монарху, разве что никто не дерзал титуловать достойного Зиона «ваше величество». Говорят, у его предшественника была такая слабость, и злые языки утверждали, что именно за это покойник и поплатился. Эти слухи - полная чепуха, размышлял достойный купец средней руки Зион, неудачник осмелился предать доверие патрона, посчитав себя неуязвимым. Покойнику следовало бы помнить, что для драконов Вайн-Тай неуязвимых противников не существует.

И сейчас господин Зион с достоинством принимал у себя высокого гостя из достойной семьи монахов Вайн-Тай. Об их умении проникать в закрытые помещения без окон ходили легенды. И часть легенд всегда оказывалась правдой.

Глава теневых поставил перед братом Зо небольшую лаковую шкатулку.

- Это он?

- Да, уважаемый «дракон», это «Око судьбы», потерянный фамильный артефакт известного вам эльфийского рода

- Как он оказался в твоих руках?

- Наследство прежнего главы Теневой гильдии. К сожалению, не все его тайники нам удалось выпотрошить сразу и до самого донышка. В том подземном хранилище ещё копать и копать! Видишь ли, уважаемый брат, никто не мог предсказать обрушение здания одного из наших складов. Увы, под складом протекает подземная река и часть пола провалилась в подземную полость, вскрыв и частично завалив тайник. Доверенные люди копают день и ночь, но откопали пока немногое. И я не тороплю их, поскольку не желаю дальнейшего разрушения подземной галереи.

- Кто определил принадлежность артефакта?

Брат Зо окинул взором медлившего с ответом господина Зиона.

- Я спрашиваю не из любопытства, уважаемый Зион, и мне безразлично, что именно ты отыщешь в том тайнике, но я должен знать, кто в твоей общине владеет магией и настолько осведомлён о гербах эльфийских кланов.

- Есть у меня такой человек, бывший маг, пострадавший во время последней войны. Он калека, лишившийся силы. Правда, острого разума и хорошей памяти его никто не лишал. Я пригрел его, как ты понимаешь, ибо такой советник всегда пригодится. И он пригодился, изволишь видеть. Именно этот человек и посоветовал избавиться от артефакта, причём, как можно быстрее.

- Я забираю его.

- Могу ли я просить...

- Я не упомяну о тебе ни словом, у меня есть возможность вернуть артефакт, не вдаваясь в подробности. Ты можешь быть спокоен, уважаемый Зион. Это всё, что ты хотел мне сообщить?

Зион поклонился.

- В таком случае я прощаюсь.

Брат Зо ушёл в Тень за порогом помещения, где его принимал Зион и не смог отказать себе в удовольствии проследить, как медленно-медленно открылась дверь, и выглянувший господин Зион весьма позабавил его выражением лица.

Брат Зо не пытался открыть шкатулку, хранящую великий артефакт правящего дома эльфов. Эту реликвию дом потерял более пятидесяти лет назад, когда беспутный племянник Владыки эльфов похитил драгоценность и исчез на землях королевства людей. Его исчезновение не просто огорчило Владыку, говорят, он был в ярости. Повелев найти, схватить, и прикончить на месте беспутного эльфа, Владыка был весьма разгневан итогами поисков. Величайшие маги его народа за два десятилетия так и не смогли отыскать не только следов артефакта, но и самого похитителя, который растворился в благословенном воздухе империи людей. Говорят, Владыка так и не свернул поисков, вот и бродят по людским землям остроухие маги... как гласит любимая городская легенда Тираны.

Вынырнув из Тени прямо перед наёмником Натином, брат Зо извинился за внезапность появления. Глава Невидимых жестом пригласил брата Зо занять скамью напротив и выжидающе уставился на монашка.

Брат Зо выставил на стол шкатулку. Многозначительное молчание обрушилось на собеседников подобно горной лавине. Эльф смотрел на шкатулку с гербом владыки и не верил глазам. Медленно провёл рукой над крышкой и бестрепетно вскрыл. На белоснежном бархате возлежал ОН, родовой артефакт Владыки эльфов, похищенный и теперь возвращённый этим человеком, возвращённый, как можно понять, без всяких условий и требований.

И всё же слегка задохнувшийся от неожиданности эльф спросил хриплым голосом:

- Что ты хочешь за это, брат Зо?

- Ничего, уважаемый Натин, у меня есть всё, что нужно для достойной жизни. Это дар Владыке эльфов от монастыря Вайн-Тай.

- Ни я, ни Владыка не забудем этого дара, брат Зо, - эльф отвесил глубокий поклон, как равному,- меня уже посетила твоя достойная подруга и предложила интересный план. Я и Орассэ подумаем над этим. Не желаешь присоединиться?

- Желаю поучаствовать в этом походе, и целиком полагаюсь на ваше решение. Мне не довелось бывать в тамошних лесах, но полагаю, путь к монастырю преграждают сигнальные и ловчие сети. Как вы понимаете, о ловушках, в том числе и смертельных, забывать тоже не следует. Полагаю, что идти на разведку придётся вдвоём, от силы втроём и идти будем Тенями.

- Остаётся дождаться брата Левэра.

- Он присылает вестника каждые три дня, завтра мы будем знать, где он и когда вернётся в столицу.

Брат Левэр вернулся в столицу гораздо раньше намеченного срока. Он не поторопился доложить патрону о результатах расследования, ибо докладывать, в сущности, было нечего. Обычное убийство. То, что жертвой оказался монах из ордена, не делает случившееся менее банальным, рутина и на первый взгляд - убийство из-за денег. Ни единой зацепки для расследования... а это уже говорит о многом, и, скорее всего, это явно дело рук мага, неинициированного мага из Теневой Гильдии. Брату Левэру не разрешили взять с собой орденского дознавателя-мага, а ведь его способности пригодились бы в расследовании. Сам он не справился, точнее, сказать, не пожелал справляться, ибо речь шла об убийстве брата Дене, старшего над палачами его преосвященства. Умер он плохо, будучи подвешенным за ребро в одной из пещер, которых так много в скалах вдоль побережья. Большой суммы денег, доверенной ему главой Ковена, при нём не оказалось. Брат Левэр хмыкнул, кто сказал, что палачи и им подобные должны жить вечно? И что делал этот с позволения сказать монах в Хиноле?

Брат Левэр пожал плечами. Ничего не поделаешь - судьба! Его преосвященство вряд ли обрадуется, но ведь дознаватель и не обязан являться пред его грозные очи прямо сейчас. У него в запасе целых пять дней, а магические вестники, как назло, окончились в пути меж столицей и Хинолом. К тому же, у него есть доказательства законности отсрочки возвращения - его двойник из числа собственных агентов сейчас борется с лихорадкой в монастыре близ Хинола. Что поделаешь, долгое пребывания в холодной пещере, омываемой океаном, никому не идёт на пользу.

Брат Левэр совсем не ожидал, что в маленьком домике на улице Роз ему настолько обрадуются. Он был искренне растроган радостью госпожи Бренты и брата Зо и с подобающим вниманием выслушал план проникновения в достопамятный монастырь Острый Клык.

- Разумеется, я помню дорогу в монастырь, но как вы надеетесь обезопасить себя и сопровождающих вас от магических ловушек? Полагаю, их там гораздо больше, чем две или три.

Брента погладила футляр с Близнецами и подняла на монаха сосредоточенный взор.

- Не припомнишь, когда именно ты начал ощущать магическое давление? В лесу? На подходах к монастырю?

Брат Левэр постарался припомнить, когда именно ему стало очень уж неуютно в компании спутников.

- Пожалуй, за пару лиг от монастыря или чуть раньше.

- Предлагаю заняться разведкой безопасного пути к тому монастырю. Если нам удастся незаметно проникнуть в монастырь, его преосвященство непременно туда пожалует, уж мы побеспокоимся, чтобы его туда пригласили.

- Непременно возьмём с собой Бен-Асатура. Не исключено, что нам потребуется совет настоящего мага, а наш чернокожий друг - маг не из последних. Как полагаешь, брат Левэр, настоятель монастыря может быть верным соратником главы Ковена или он просто искренний служитель Творца?

- Я точно знаю, уважаемая Брента, что настоятель Острого Клыка находится в полнейшем неведении о том сосуде силы, что хранится в его обители. Он не относится к соратникам моего патрона, слишком честен для этого, полагаю. Когда выезжаем?

- Сегодня вечером. Я и Орассэ уже наняли лошадей, за город выедем, как приличные наёмники, с надлежащими выходками и оставим лошадей в... как ты назвал это место, брат Зо?

- В Тоуле. Это деревенька, где Теневая Гильдия держит немаленький трактир, лошадей примут, сохранят и не станут задавать вопросов.

Дознаватель прикрыл глаза, а затем внимательно всмотрелся в такого скромного брата Зо. Маленький монашек встретил его взгляд не по-хасунски прямо и в знак согласия слегка опустил веки. Слова не понадобились двум умнейшим людям своего поколения, один понял, кто есть тот неведомый благодетель, навечно успокоивший прошлого владыку теневых, а второй не стал отрицать очевидного и принял безмолвную благодарность с достоинством.

- Ты можешь отдыхать в моем доме до самого вечера, брат Левэр. Скоро принесут обед из «Золотого быка», так что пока можешь умыться с дороги вот здесь.

Брента отвела дознавателя за дом к летнему навесу, оборудованному для умывания, в бочке достаточно воды, мыльный раствор у него с собой, как и полотенце. Да и сменить облачение надо, вся одежда истрепалась и пропылилась настолько, что её можно без жалости выбросить.

Освежённый и умиротворённый брат Левэр незамедлительно отдал честь стряпне матушки Аввы, поварихи известной таверны.

- Даже не знаю, как мы все будем питаться, если с матушкой Аввой что-либо случится, не дай Творец, - пробормотала Брента.

- Её здоровье вне опасности, сам градоправитель заботится, чтобы старая Авва прожила подольше, - пояснил дознаватель, - достойную старушку, как и её хозяина, осматривают и подлечивают лекари господина градоправителя.

- Думаю, это зачтётся, когда настанет его срок предстать перед Творцом, - брат Зо весело прищурился на солнечный зайчик.

...До вечера достойная компания занималась своими делами - дознаватель спал глухим и свободным от сновидений сном, Брат Зо и Брента медитировали, усевшись в противоположных углах маленькой гостиной. Орассэ полировал Близнецов Авака, добытых из тайника. Оба меча вряд ли ему понадобятся в предстоящей авантюре, но отчего бы и не привести в порядок фамильные клинки. Слишком давно они не наслаждались прикосновениями хозяйских рук... Орассэ, как и многие его соотечественники, наделял любимое оружие разумом и безоговорочно верил, что его клинки способны как чувствовать, так и выражать свои чувства.

Западные ворота уже готовились к закрытию, когда поздним вечером гомонящая кавалькада подвыпивших всадников окружила десяток стражников, занятых механизмом ворот. Наёмники, кто же ещё станет так дерзко нарушать вечернее умиротворение живущих близ врат? Десятник стражников поморщился и велел выпустить неугомонную компанию, в центре которой вертелась на горячем жеребце хорошенькая полукровка, распевавшая малопристойную песенку громче всех.

Вырвавшись из полузакрытых ворот, орава с гиканьем понеслась в сгущающуюся темноту, десятник плюнул вслед и зычно наорал на подчинённых, замерших у механизма. Очнувшиеся от столбняка стражники с удвоенной энергией закрутили воротом механизма, эльфа эльфой, но чистить нужники не хотелось никому. Десятник сумеет обеспечить им своеобразный досуг, если они окажутся недостаточно проворными или посмеют что-либо возразить на крепкое ругательство.

Не доезжая до названной деревеньки примерно с половину лиги, брат Зо свистнул, из придорожных зарослей молча воздвиглись шесть фигур. Шестеро молчаливых подданных господина Зиона приняли лошадей, брат Левэр с любопытством оглядел шестёрку, благоразумно спрятавшую лица под масками. Сам он тоже был в образе наёмника, значит эти шестеро не признают в нём Нюхача. Иллюзию, созданную Орассэ, ту самую вопящую песни полуэльфу, они развеяли через две стражи, так что десятник и его стражники если что и вспомнят, то развесёлую пьяненькую полукровку, покинувшую город в обществе четырёх столь же нетрезвых наёмников. Удачно получилось.

Проверяя путь по звёздам, они тронулись в сторону монастыря Острый клык. Путь неблизкий, но с дороги съезжать пока не придётся, главное, не пропустить в темноте ту самую развилку...

Ночь посветлела вскоре, ибо летние ночи весьма коротки и вскоре показалась мало известная непосвящённым развилка. Королевский тракт продолжался прямо и прямо. А вот левый отросток неприметной дороги, по которой трудновато ехать даже одному, начинается именно отсюда.

Брат Левэр махнул рукой, подзывая спутников.

- Недалеко отсюда есть заброшенный лесной домик, предлагаю отдохнуть три-четыре стражи, силы нам понадобятся. В домишке есть некоторый запас продовольствия под заклинанием сохранности, так что голодными не останемся.

Спутники кивнули вразнобой и вскоре вышли к неприметному домику, стоявшему в низине, образованной склоном некогда крутого оврага и ложем лесного ручья. Быстро перекусили лепёшками с горским сыром, запили съеденное водой из ручья и улеглись на сдвоенных лавках. Перед сном Орассэ выставил охранный контур из фамильных заклинаний рода Живущих На Краю Мира, уж теперь-то прощённому второму сыну можно использовать фамильную магию безбоязненно.

Середину дня спутники встретили всё на той же неприметной дороге. Брат Зо воззвал к госпоже Сумрак, и ему была дарована возможность укрыть всех троих спутников в благословенной Тени. Эльф не переставал восхищаться тем, как непринуждённо вся их компания проходит сквозь внешне непроходимые заросли, следуя указаниям брата Левэра. Перемещаясь от ориентира к ориентиру с помощью Тени, брат Левэр пребывал в состоянии лёгкой зависти, эх, ему бы так! Тайн и преступлений в столице изрядно поубавится, если подобной технике возможно научить его дознавателей. Не один же он такой талантливый, пробудивший стихийную силу во второй половине жизни?

Монастырь Острый Клык появился неожиданно. Треугольное здание, украшенное узкими башнями в углах, смотрелось весьма необычно. Почти круглая поляна и небольшой монастырь на вершине невысокого холма и никаких прочих строений или наезженных дорог.

Брат Зо внимательно осмотрел узкие ворота. Да, всадники должны проезжать гуськом. Кстати сказать, два воина среднего телосложения и в броне тоже рядом не пройдут, а выстроятся в затылок. Умный человек, рисовавший эскизы этого строения, позаботился, чтобы любая попытка нападения превратилась в ловушку. Наклон треугольных башен исключал мёртвую зону для лучников, по крайней мере так казалось на первый взгляд. Высота стен если и позволяла использование абордажных кошек, то такое намерение быстро сводилось на нет зеркальной гладкостью стен и заострёнными до бритвенной остроты лезвиями, выступавшими как над карнизом, так и под ним. Следовало помнить, что брат Левэр был свидетелем того, как на лезвие была нанизана незадачливая и слишком игривая ворона, пожелавшая спуститься, как на салазках по наклонной стене. Магическая защита настораживалась всякий раз, стоило прикоснуться к стене, а лезвия выскакивали, мгновенно, достаточно легчайшего прикосновения к карнизу. Каждое третье лезвие с силой вылетало из гнезда, а сам механизм был вообще многозарядным. Решительно, в господине тен Ноор скоро умрёт великий изобретатель. И артефактор. В том, что он непременно умрёт все четверо были уверены, как в твёрдо сказанном «да».

Брат Зо и его спутники, хорошо натренированные двигаться под защитой госпожи Сумрак, синхронно вступили в густую тень стены, постояли, привыкая к ощущению лёгкости тела. Затем, повинуясь знаку брата Левэра шагнули в проём арки, вновь остановились, прислушиваясь к ощущениям. Сторожевая магия молчала. Треугольный двор был чисто выметен и абсолютно пуст.

Все четверо взялись за руки аккуратно переместились на крытую галерею, опоясывающую внутреннюю поверхность стен. Вот и вход.

- Теперь налево, - негромко подсказал дознаватель, - до четвёртой двери, затем направо и прямо до глухой стены, украшенной изображением дрозда.

Брат Зо кивнул, Брента прикрыла глаза. В ней как-то странно нарастало лихое возбуждение, казалось, сила медленно заполняет всё её существо и вот сейчас останется самая малость этого незаполненного пространства и ей останется только взлететь над маленьким странным миром, став невесомым крошечным вихрем, одним из многих, так любимых её главной стихией.

- Всем стоять! - резко сказала Брента.

Трое мужчин застыли изваяниями, брат Зо даже с поднятой для шага ногой.

- Мне нельзя идти дальше, такое ощущена, что сила стихий проникает в мою сущность и справиться с этим я не могу. Уходим!

Брат Зо, мгновенно переместил всех к королевскому тракту. Брента покачнулась, побратим подхватил её воздухом.

- Слева небольшая поляна, передохнём там.

- Что с ней? - брат Левэр слегка побледнел.

- Она стихийная волшебница с хорошо развитым даром и поэтому остро реагирует на тот самый сосуд силы. Думаю, так и должно быть, - предположил эльф, - а что почувствовали вы?

- Я ничего, а ты, брат Зо?

- Ровным счётом ничего.

- Она скоро придёт в себя, избыток силы через некоторое время иссякнет, стихийные управляют этим как-то бессознательно. Просто стравливают излишек силы, даруя её основной стихии. Подождём. И не выходим из Тени.

Эльф опустил тело на созданную им воздушную подушку.

- Это может затянуться, - возразил брат Левэр, - погрузите нашу волшебницу в сон. Мы оставим её здесь под защитой госпожи Сумрак, а сами вернёмся в монастырь. Порученное нам должно быть начато и закончено.

- Согласен.

- Согласен.

Короткое заклинание, пропетое вполголоса... и трое вновь оказались на галерее.

- Я помню, брат Левэр - влево, через четыре двери вправо и прямо до тупика.

Брат Зо двинулся скользящим шагом вдоль левой стены. Остальные ступали за ним след в след, хотя необходимости в этом не было никакой. Брат Левэр прекрасно помнил, что иллюзия, скрывающая сосуд силы, была вполне материальной, то есть к стене можно было свободно прикоснуться, даже постучать по ней и при желании постучаться в неё собственной головой. Дознаватель крепко надеялся на Госпожу Сумрак, о поражении он и слышать не хотел. Если им не удастся проникнуть за стену, это будет первым их поражением и, возможно, не последним. Суеверный, как все люди опасных профессий, брат Левэр совершенно серьёзно загадал - если они проникнут за последний рубеж, то их затея помочь его преосвященству встретиться с Творцом (всё равно с каким из двоих) увенчается успехом.

И тут же понял, что непоправимо ошибся, стена стояла насмерть. Дознаватель пытался продавить её, эльф попробовал вогнать клинок меж камней, а затем о стену бессильно разбилась эльфийская магия проникновения.

Брат Зо прислушался к своим ощущениями, ему померещился короткий смешок, эльф тоже что-то почувствовал, не зря же он головой вертит. Тревожно всем, это понятно, вот... снова смешок... Брат Зо всмотрелся в черноту теней меж камнями кладки стены, его сознание словно рухнуло в чёрную Бездну, распахнувшуюся перед неосторожным. Краем сознания он услышал нервные возгласы спутников и тут же вынырнул на поверхность, судорожно заглатывая воздух.

- Что это было, брат Зо?!

Монах уставился на спутников непонимающим взором.

- Ты начал таять в воздухе, брат Зо, - меланхолично пропел эльф, - Тьма приветствует тебя, разве ты не слышишь?

- Что я должен услышать? - хрипло осведомился монах.

- Если ты говорящий с Тьмой, то должен слышать её смех.

- Скорее смешок, - проворчал брат Зо, - и ещё ощутил нехватку воздуха.

- Какой может быть воздух во Тьме, уважаемый брат? Это не Сумрак, к сожалению. Даже посвящённые Тьме не могут находиться под её пологом долго. Говорящие с Тьмой тоже могут... на сколько хватит воздуха в лёгких. Это сродни плаванию под водой.

- Всё это надо обдумать. Возвращаемся.

Спутники не стали возражать и вскоре оказались подле Бренты. Эльф аккуратно развеял своё заклинание, магический сон соратницы перешёл в обычный.

- Пусть спит, нам нужно посоветоваться.

Брат Зо вытянул язык тьмы и предложил спутникам располагаться поудобнее.

- Если я правильно рассуждаю, нам нет нужды взламывать эту стену.

- Наше задание, брат Зо, было простым, если помнишь - найти пути проникновения в монастырь. Мы проникли и время пути к монастырю теперь сократилось до одного биения сердца. Но вот что дальше?

- Нам нужно проникнуть и за стену, - помолчав, возразил брат Зо, - думаю, ты согласишься, как достойный представитель рода Живущих, что подвергать невидимок неоправданному риску нежелательно.

Предупреждая возражение эльфа, брат Зо вскинул руку.

- Если я правильно понял брата Левэра, энергия внутри сосуда нестабильна и утекает куда-то в пространство. Думаю, нам нужно проникнуть туда, взять образец той самой материи, она же бесконтрольно стекает по стене, верно?

Брат Левэр мрачно кивнул.

- Итак, берём образец, часть предоставляем эльфам для исследования, часть доставляем наставнику Глэдиусу, согласны? Хорошо. К сказанному добавлю, вам не придётся проникать за стену, а я попробую договориться с Тьмой.

- А в какие ёмкости ты намерен собрать образцы?

- Есть такая возможность, брат Левэр. Уж если Тьма предоставляет тебе такое удобное сидение в Тени, то создать два фиала ей ничего не стоит. К слову, мне уже приходилось делать нечто подобное. В этом ты можешь на меня положиться.

Глава 19

Озвучивая спутникам свои намерения, Брат Зо не произнёс вслух окончания фразы – «но я не слишком уверен в успехе». Он мысленно продолжил размышлять, вспоминая свои действия: поймать сгусток огня, окутать тьмой, закупорить пойманное, как бутылку с драгоценным вином. Он наделся, что всё получится, ибо Тьма с успехом поглощает не только солнечный свет, но и многое другое. Так что брат Зо медленно отправился в путь по уже знакомому коридору.

Тренировка Вайн Тай помогла не впасть в панику в момент погружения во Тьму, но ощущение было не из приятных. По мере погружения брат Зо чувствовал, как медленно, но верно исчезает вес тела. С удивлением ощутил, что уши словно забиваются коконами шёлка, постепенно гасли все звуки человеческого мира, зато изредка прорывался знакомый смешок. И сейчас он не казался насмешливым и опасным, невидимый зритель поощрительно хихикал, словно заманивал неосторожно вошедшего подальше от входа.

Подавив зарождающуюся панику, брат Зо попытался воззвать к госпоже Сумрак и его стихия немедленно откликнулась, заслонив все испытанные ощущения зрелищем небольшого коридора, в конце которого справа зиял чернотой арочный проход.

Идти? Брат Зо решительно двинулся по коридору и в самом конце его увидел то самое зрелище, о котором предупреждал брат Левэр - на уровне примерно локтя от пола возникали из ниоткуда огненные струйки неизвестной энергии. Они истекали прямо из массивной кладки стены, каплями срывались с неровности камня и гасли, не долетая до земли. То есть до каменного пола - поправил свою мысль маленький монашек, деловито присел и немедленно подставил под струйку невидимый «фиал», подождал малое время и запечатал созданный в Тени сосуд. Повторив действия, аккуратно поместил оба сосуда за пазуху и шагнул в арочный проход.

Зрелище сизого дыма, клубящегося внутри круглой каменной чаши, впечатляло. Но в отличие от брата Левэра, он не испытывал боли, не было и рези в глазах. Единственным ощущением был невнятный шум в ушах, словно множество голосов одновременно жаловались на несправедливость судьбы. Брат Зо тяжело смотрел в центр сосуда, ужасаясь зрелищу. Сизый дым постепенно замедлял движение и наступил момент, когда под прозрачным куполом, ограничивающем содержимое сосуда, стали видимыми множество лиц - мужских и женских.

Брат Зо отшатнулся. Из глубины смотрели лица, сотканные из сизых струй дыма непонятной природы и на месте одних внезапно проступали другие, а вон там мелькнуло детское личико, одарившее его скорбным взглядом огромных глаз. Молодые, старые, совсем дети. Брат Зо прикрыл глаза, не в силах вынести ужасающую правду - здесь покоится сила многих поколений стихийных волшебников. Они все смотрели на него, мужчины, женщины и даже дети - все люди и нелюди, загубленные во имя Второго Творца и по воле господина тен Ноор. Вглядываясь в скорбные лица, постоянно сменяющие друг друга, брат Зо впервые в жизни потерял представление о времени. Он всё смотрел и смотрел, ощущая, как нестерпимой яростью наливается его собственная душа, как медленно подступает к горлу почти звериный рык. Маленький монашек запрокинул голову и издал в Тени тот самый низкий, всюду проникающий рёв, которым горный хасунский лев оповещает окрестности о собственной жажде убийства.

- Жди, Норт тен Ноор, - прохрипел брат Зо, - мы идём.

Выпустив на свободу свою ярость, он глубоко вздохнул, а затем, глядя в глаза древнему старику, чей лик выплыл на него из глубины, встал на колено и, молчаливо принёс горскую клятву отмщения. Поднявшись с колен, успел заметить, как старик благодарно склонил голову и в следующий момент под прозрачным куполом вновь заструился дым, но теперь струи поменяли цвет.

Брат Зо низко поклонился радужному переливу и шагнул вон.

Очнулся он уже на нужной поляне, осушил огромными глотками почти полную флягу воды, а затем скупыми словами обрисовал увиденное. И поразился тому, насколько потрясло собеседников его сухое изложение увиденного - у проснувшейся Бренты хлынули слёзы, эльф грязно выругался, а дознаватель впал в каменное молчание.

- Я поклялся отомстить перед ликом всех, чья сила бродит там, - он махнул рукой в сторону монастыря, - и намерен в ближайшее врем сдержать клятву.

- Уходим, - кратко высказался эльф.

- Не так быстро, - возразил монашек, - сначала я вручу фиал наставнику Глэдиусу, затем - магам перворождённых. Орассэ, ты сообщишь увиденное мной главе Невидимых. Он должен узнать, с чем придётся столкнуться его воинам, согласны?

- Согласна, - кивнула Брента, - увы, даже эльфийским магам не удалось разобраться в последовательности наложения щитов главы Ковена.

- Я почти уверен, что никакой чёткой последовательности там и быть не может, - возразил Орассэ, - в том-то всё и дело, дорогая Адиор. Даже Натин пришёл к тому же выводу, и за неимением собственного принял наш пока ещё несовершенный план. Так что брат Зо прав - сначала наставник Глэдиус, затем Невидимые, а затем - общий Совет с участием обоих.

- И наставника Вайн-Тай, - добавила Брента

- Это даже не обсуждается, - кивнул Орассэ.

Монастырь Вайн-Тай встретил их тишиной и прохладой. Вечер в горах длится недолго, а ночь наступает быстро. Тишина покоев настоятеля нарушалась только неторопливой и тихой беседой. Эльф в очередной раз поразился благословенной способности настоятеля создавать вокруг себя порядок из невообразимого хаоса. Суматошный бег мыслей Орассэ сам собой организовался в непререкаемый порядок. Брат Зо, похоже, этим недугом и вовсе не страдал. Осунувшееся лицо подруги не выражало ничего, и эльф встревожился. Наставник Глэдиус прикрыл глаза в ответ на его требовательный взгляд и спустя три удара сердца Брента спала, откинувшись спиной к стене. Потрясения сердца нужно лечить особым сном, иначе будет беда. Наставник Глэдиус аккуратно выпустил в её сторону капельку силы, Брента легла удобнее, свернулась на циновках и расслабилась настолько, что уснула в своём истинном облике.

Собеседники молча созерцали узкое горбоносое лицо в обрамлении пепельных волос, обильно пересыпанных сединой. Тонкие губы прихотливого рисунка прошептали невнятную фразу.

- Да, это наша Адиор, - тихо обронил наставник, - лучшая целительница своего поколения, нынче единственная на всю Империю. Как ей удалось спастись... просто не понимаю!

Настоятель пригубил каву и вернулся к беседе.

- Уважаемый Ас-Мэй, думаю, наступило время совместной беседы с прибывшими членами рода Живущих На Краю Мира. Наш план вчерне готов и желательно выслушать мнение главы Невидимых. Не исключено, что он тоже продумал своё решение относительно врага рода нашего Орассэ.

- Согласен. Тебе придётся найти уважаемого Натина, мой мальчик. И немедленно. Пригласи его и доставь в мои парадные покои.

Брат Зо склонил в поклоне голову, укрытую капюшоном, и поторопился исчезнуть. Настоятель покачал головой и жестом пригласил собеседников в соседнее помещение.

- Не будем беспокоить спящую волшебницу, ей пришлось нелегко.

Парадные покои мало чем отличались от личных покоев настоятеля, разве что отсутствием великолепной мозаики. Настоящий хасунский аскетизм весьма состоятельного человека, поражающий не меньше покрытой золотом лепнины или драгоценных ваз из золота с самоцветами.

Глэдиус огляделся. Два окна, затянутые вечнозелёным плющом, сквозь которые прихотливыми узорами проникает солнечный свет. Игра света и теней на противоположной стене никогда не казалась наставнику такой красивой. Узкая длинная картина, нарисованная на шёлке, истинно хасунский сюжет - два танцующих белоснежных журавля неловко перебирают ногами на фоне неправдоподобно прозрачного неба цвета светлого индиго. Циновки из драгоценного пустынного камыша, несколько подушек, старинный высокий сосуд в выдолбленной нише слева от входа - и это всё. Ах, нет, ещё и столик из драгоценного лавандового дерева.

Глэдиус обернулся на приветственный возглас и склонился в ответном поклоне. Наставник Ас-Мэй уже расположился на подушках, Орассэ и глава Невидимых заняли невысокие кресла, которые сами же материализовали неведомо откуда, сидеть на полу эльфы не любили. Брат Зо занял место слева от наставника. Глэдиус поразился тому насколько Ас-Мэй походил на главу Невидимых - та же аура власти, почти равная ауре магии эльфа, вызывала вполне понятное желание встать, склонить голову и со всей почтительностью внимать приказам.

Молчаливые расторопные монахи подали угощение, разлили знаменитый эльфийский ликер в крошечные рюмочки, оба эльфа отреагировали движением ресниц на экзотические питьё.

- На правах хозяина я хотел бы приветствовать всех вас, оказавших высокую честь своим присутствием лично мне и монастырю Вайн-Тай.

Присутствующие соблюли хасунский этикет, пригубив ликер и символически отведав угощение. Дождавшись, пока гости прикоснутся к салфеткам, Ас-Мэй подал знак брату Зо.

Маленький монашек сцепил руки в традиционный замок и негромко озвучил план.

- Доставить пятёрку невидимок в Острый Клык возможно. Это легко. Я смогу повредить часть стены, замыкающей чашу сосуда силы, когда эльфийские маги дадут сигнал о начале захвата главы Ковена. Однако, присутствующие здесь люди, господин Натин, высказали предположение, что вашим магам желательно ознакомиться с вполне материальной иллюзией, преграждающей вход к сосуду силы. Наставник Глэдиус и Брента видят узор заклинаний, но находиться там не смогут, ибо истекающая из сосуда сила влияет на неосторожного стихийного крайне враждебно.

- Ты ведь тоже стихийный волшебник, брат Зо, - старший эльф заинтересованно взглянул на него.

- Верно, но мой дар не развит в такой степени, как у наставника Глэдиуса или Бренты. Тамошние эманации силы, скорее всего, убьют самого волшебника и разрушат монастырь. Даже недолгое пребывание близ сосуда силы едва не стоило здоровья уважаемой Бренте.

- Как тебе удалось преодолеть иллюзию?

- Я любимец Тени.

- Вот как... - старший эльф сделал крошеный глоточек ликера.

- В идеале мне бы хотелось, чтобы эльфийские маги сделали недоступной ту самую иллюзорную стену, за которой скрыт сосуд силы. Тогда мы сможем сразиться с главой Ковена без опасений. Эльфийские волшебники должны дать мне немного времени, чтобы спеленать господина Норта путами Тьмы и поместить в каземат Вайн-Тай, не выходя из Тени. Если вы помните, госпожа Сумрак разрушает любую магию. После того, как заклинания будут разрушены, мы займёмся непосредственно господином Нортом. Или его предадут в руки главы рода Живущих На Краю Мира. Таков наш предварительный план. Вы, уважаемый Натин, можете составить свой или исправить наш.

- Но не ранее, чем я и мои маги увидим заклинание той самой иллюзии.

- Думаю, там не только заклинания иллюзии, но и множество защит.

- Не сомневаюсь, брат Зо. Этот человек способен на многое.

- Думаю, вы найдёте способ укоротить ему руки, - тихий голос Ас-Мэя разрезал плавный разговор подобно стремительному кинжалу, - монастырь Острый Клык - уединённое и безлюдное место. Это значит, что вам не придётся маскировать свою природу, уважаемый Натин, равно как и стесняться в средствах. К тому же, ни одна живая душа не помешает вам накрыть пологом силы небольшое помещение. Думаю, это будет самое разумное, едва маги освоятся с заклинаниями иллюзорной стены.

- Ни одна живая душа не помешает, наставник Ас-Мэй?

- О том, чтобы в монастыре не осталось живых и в сознании, позаботятся два «дракона» Вайн-Тай, и брат Зо.

Глэдиус замер от неожиданности:

- Вы собираетесь предать смерти ни в чём не повинных людей?

- Я не стал бы так категорично утверждать, что там много невиновных, дорогой друг. Там одиннадцать монахов, преданных душой и телом господину Норту. И кто тебе сказал, что их станут убивать? Достаточно «сонного дыма», и неудачники уснут примерно на сутки. Кроме того, не вижу необходимости крайних мер ещё и потому, что неизвестно, на что именно сработают установленные в монастыре сигнальные сети. Не исключено, что на смерть обитателей монастыря

.

- Когда можно увидеть эту стену?

- Сейчас, - немедленно отозвался брат Зо.

- Не будем терять времени.

Эльф склонился в прощальном поклоне, жестом остановил Орассэ, запретив ему вмешиваться в дела магов и ушёл в Тень, сопровождаемый братом Зо.

Эльфийские маги долго рассматривали узор заклинания иллюзорной стены и нагромождение защит вокруг сосуда силы и пришли к выводу, что маленький монастырь является по сути артефактом, состоящим из невероятно сложного смешения следящих сетей и защит.

По окончании осмотра шестеро магов и брат Зо устроили настоящее совещание прямо на месте, не выходя из Тени.

Сосредоточенные волшебники объявили, что проще накрыть пологом силы весь монастырь, чем пытаться преградить дорогу к иллюзорной стене. Но заклинание полога потребует не менее пяти накопителей магии, а также не менее десяти магов, гасящих или отсекающих магические возмущения стихий во время создания заклинания полога такого объёма. Это возможно, но потребует суток на подготовку места, где будет твориться заклинание.

- Конечно, будь мы дома, это не доставило бы много хлопот, особенно при наличии нашего полигона для испытаний. Но на землях людей придется соблюдать осторожность.

- Вы отправитесь домой, - прервал словоохотливого молодого мага Натин, - глава рода снабдил меня соответствующими полномочиями, таким образом, вам не понадобятся сутки. Жду вас с артефактом полога завтра утром. Уходим отсюда, брат Зо.

Переместившись прямо в таверну «Золотой бык», старший эльф вдруг встал, как вкопанный.

- Брат Зо, ты ведь сам сказал, что Тень гасит магическое воздействие. А если попробовать телепорт прямо из Тени?

- Я не уверен, что телепорт сработает правильно.

- Не забывай, уважаемый брат, что ты - любимец Тени. Испроси разрешения у госпожи Сумрак. Тогда нам не придется прятать следы магических возмущений, удаляясь далеко от столицы.

- Пусть это не беспокоит тебя, достойный Натин, я смогу переместить магов в любое место, где им будет удобно активировать телепорт. Если подойдут предгорья Маран-Кух, то я готов это сделать сию минуту. Завтра, после второй стражи я буду ждать магов в том же месте, откуда они отправятся домой.

- Так и поступим.

Короткий приказ, в конце которого прозвучало резкое «выполняйте», и маги истаяли в воздухе. Глава Невидимых тяжело опустился в кресло, даже эльфийская выносливость имеет предел.

...Утро началось сумбурно. В покои, отведённые Бренте, ворвалась малышка Оми, сопровождаемая по пятам воспитательницей. Сестра Эфа не успела перехватить взбудораженную девочку, перемещающуюся то Тенью, то простым бегом по гулким коридорам монастыря.

- Что случилось, дитя моё? - встревожила Брента.

- Плохой сон, мама Брента, очень плохой!

- Сестра Эфа, не откажи мне в просьбе.

Монахиня склонила коротко стриженую голову.

- Пригласи сюда наставника Глэдиуса, пожалуйста.

Брента поудобнее перехватила горько плачущую девочку.

Захлебываясь рыданиями, девочка твердила:

- Не ходи туда! Не ходи!

- Тише, малышка, я с тобой. Успокойся... - Брента тоже проговаривала эти слова, как заведённая.

Девочка и не думала успокаиваться, маховик детской истерики раскручивался всё сильнее, поэтому Брента осторожно выпустила толику силы. Девочка обмякла в её объятиях и теперь тихо плакала, утирая слёзы поцарапанными кулачками. У Бренты сжалось сердце от дурного предчувствия, так горько и безутешно плакала маленькая Оми. Оттого, что слёзы малышки лились совершенно беззвучно Бренте становилось не по себе. Без омнения, стихийные способности девочки позволяли многое, но неужели маленькая Оми видит нечто скрытое от прочих смертных? Волшебница усилием воли взяла себя в руки и нежно вытерла слёзы, успокаивая малышку.

- Ничего, родная, сейчас всё пройдёт...

Наставник вырос на пороге открытой комнаты. Брента отдала поклон и пригласила Глэдиуса войти.

- Оми видела страшный сон, наставник. Расскажешь нам, дитя моё?

Оми прерывисто вздохнула, закрыла глаза и попыталась медитацией изгнать возбуждение. Присутствующим осталось восхищённо наблюдать как маленькая волшебница борется с горем и возбуждением, впору взрослому и опытному монаху Вайн-Тай.

Справившись с приступом отчаяния, малышка открыла потемневшие серые глаза.

- Не ходи в тот монастырь.

- Какой именно монастырь?

- Где живёт страшный человек.

- Расскажи, что он говорил или делал, дитя моё.

- Он встал у окна вот так, потом отошёл к другой стене, и сделал вот так, - малышка свела в пригоршню маленькие ладошки, - а потом сказал «тебя ждёт горячий подарок, ведьма» и засмеялся.

- А чего ты испугалась?

- Потом появилась ты и он сделал вот так, - девочка словно выплеснула что-то из сложенных ладоней, - и тебя накрыло ... таким костром, что огонь ревел и грохотал, как гром... а он всё смеялся и кричал «сдохни, ведьма!»

- И всё?

- Нет, он потом бросил цепочку вот так ...- губы малышки вновь задрожали, - и у тебя лопнули глаза от жара того пламени, а потом ты закричала... и я проснулась...

Наставник прикоснулся к голове девочки, и Оми медленно смежила веки. Уложив приёмную дочь на своё ложе, Брента вопросительно взглянула на учителя.

- Следует учитывать способности девочки, - наставник негромко откашлялся, - преследующие её сны не что иное, как вариант развития твоего и, соответственно, нашего будущего. Я только единожды сталкивался с таким сильным даром предвидения, да и то у взрослой женщины из глухой деревни на окраине Хасуна.

- Эти приступы так изнурительны, что я всерьёз опасаюсь за её здоровье. Девочка ещё не окрепла в достаточной мере.

- А ты отметила, как быстро она справилась с возбуждением?

- Да, наставник, будет ещё одна сильная целительница.

- Не беспокойся, организм справится. Природа сил стихийных такова, что сила сама выравнивает любой дисбаланс энергий растущего организма во сне. Так что здесь девочке ничего не грозит, такая возбудимость - следствие долгой жизни вне семьи.

- Да, наставник, малышке досталось в своё время.

- Ты успела удивительно вовремя.

Наставник покинул её покои, сестра Эфа сменила Бренту у постели Оми, поэтому волшебница спокойно отправилась на поиски брата Зо. Нужно призвать Бен-Асатура, он уже давно переселился в резиденцию ордена Решающих, изучая структуру заклинаний щитов и следящих сетей. До сих пор чернокожий соратник удачно избегал внимания как монахов ордена, так и прочих людей, способных увидеть призраков. Рассудив, что в монастыре брат Зо отыщет её гораздо быстрее, чем она отыщет его, Брента прихватила Близнецов и отправилась на тренировочную площадку, где Орассэ уже упражнялся со своими парными мечами.

Он обрадованно взмахнул левым клинком, приветствуя подругу и приглашая к спаррингу. Она церемонно поклонилась, и побратимы начали разминочный танец, неутомимо кружась по площадке. Монахи и адепты Вайн-Тай занимались гораздо раньше, на рассвете, успевая пробежать не менее двух лиг до завтрака, что требовало немалой закалки. Ибо бегать приходилось не по прямой, а по крутым тропам вокруг монастыря, рискуя сорваться в пропасть, зияющую то слева от бегущих, то справа.

Изредка помогая себе любимой стихией, она подталкивала эльфа в спину, или подсекала колени, но побратим легко уходил из ловушек и только понимающе оскаливался, когда очередная хитрость не срабатывала. Спустя стражу она сдалась, ещё ни разу ей не удалось победить Орассэ.

Отсалютовав друг другу клинками, побратимы отправились в купальню, где отдыхающими после массажа их нашёл брат Зо.

- Через две стражи отправляемся в столицу, - заявил он после приветствия, - эльфы готовы. А мы?

- Мы тоже готовы, дорогой брат Зо.

- Мы готовы.

- Значит, встретимся в покоях настоятеля через две стражи.

Побратимы поклонились. Орассэ оскалился - наконец-то! Брента едва удалось подавить дрожь, если уж эльф оказался способным на такую улыбку, то помогай его преосвященству Творец... любой из двух.

...Настоятель знаменитого монастыря Вай-Тай, шестой в списке наследования короны Хасуна, бывший глава знаменитого хасунского рода, первый среди равных ему воинов Хасуна, доблестный господин Ас-Мэй смеялся.

Монах, постучавший было в дверь его покоев, отшатнулся - раскаты смеха оглушили его подобно громовому раскату. Монашек бросился бежать по коридору, забыв кто и зачем послал его к настоятелю. В смятении монах решил, что тот, кто слышал смех досточтимого господина Ас-Мэя, если и не распростится с жизнью в ближайшее время, то уж точно станет едва ли единственным, кто слышал как смеётся грозный бог войны.

Ас-Мэй обернулся на стук.

- Войдите.

Брат Зо, эльф, дознаватель, Брента. Какая странная команда мстителей, настоятель мысленно хмыкнул и жестом пригласил гостей сесть. Общим решением ещё вчера определили, что Брента не будет участвовать в захвате, но вместе с наставником Глэдиусом дождётся итогов в своём столичном домике. На тот случай, если людям понадобятся услуги целителей. Эльфы могут лечить только эльфов, их эликсиры и сила воздействия работают только с соотечественниками. Увы, так было всегда.

Брат Левэр отдавал себе отчёт в том, что его место отнюдь не в рядах эльфийских магов, он не маг и не воин. Но он вхож в резиденцию в силу своей профессиональной деятельности. Как удачно, что все защитные конструкты настроены на монахов, проживающих в резиденции, и он не исключение. И не менее удачно, что его дар позволяет работать со льдом. Школа Льда, существовавшая до гражданской войны выпускала не более четырёх стихийных в год - настолько редким был этот дар. Ледяные стрелы у него получаются хорошо, но это и всё. Так что пользы от него в предстоящем противостоянии не будет, зато он сможет нейтрализовать особо ретивых приверженцев господина Норта непосредственно в резиденции. Старший воин Невидимых вручил ему целый мешочек «эльфийских пут», а этот артефакт способен не только скрутить человека хищной лианой, но и уколоть шипами. Все жители Империи знали - попался в «эльфийские путы», стой смирно, ибо при попытке освободиться лиана почти мгновенно отращивала острые шипы. Яда в этих шипах столько, что можно отравить половину Империи вместе в половиной Хасуна.

Увы, способностью говорить с Тенью брат Левэр похвастаться не может, так что ему остаётся одно - удачно вернуться из поездки, вернуться настолько вовремя, чтобы его преосвященство смог увидеть и оценить рвение Нюхача в полной мере. Брат Левэр хмыкнул, рвение! Он сам готов доплатить тому удальцу, который пожелал закоптить живьём главного палача ордена Решающих. Наиболее интересным эму представлялся тот факт, что все охранные и защитные амулеты на господине палаче оказались в полной сохранности, не сработала даже магическая татуировка. Труп палача заморожен, его привезут караваном из Хинола, надеюсь, его преосвященство просто не успеет им заняться, ибо сегодня... сегодня! месть свершится. Она свершится руками эльфов, но он, брат Левэр и так внёс свою лепту в победу, лишив господина Норта сильнейшего огненного мага, да не примет его душу Творец.

Брат Левэр никогда не отличался чрезмерной религиозностью, однако ещё в Хиноле посетил старенький, почти заброшенный храм Творца, поговорил с таким же дряхлым, как и храм, монахом. Он преклонил колени пред строгим ликом Творца, вырезанным из дерева и огляделся прежде чем вознести молитву.

Маленький зал небольшого храма, снабжённый пятью световыми колодцами и тремя колоннами... пять столбов света, в которых клубились золотые пылинки, запах скошенной травы, устилавшей пол... крошечный старик-монах с хасунскими чётками в узловатых и смуглых пальцах... тихий шёпот молитвы...

Брат Левэр закрыл глаза и мысленно вознёс неистовую молитву к Творцу, прося отнюдь не милости к себе или друзьям. Мысленно произнося чеканные фразы, он просил даровать победу воинам, решившим искоренить зло, творящееся во имя другого Творца, погибшего по вине брата Норта. Он просил Творца, бога и воина, даровать победу тем, кто ничего не хотел для себя, и пусть стремление перворождённых объяснялось всего лишь местью за сородича, их участие он счёл символичным - против великого зла объединились люди и эльфы. Его молитва не была долгой, просьба скорее напоминала требование и, покидая храм, брат Левэр мысленно же принёс извинения божеству за собственную эмоциональность. Творец прозревает души его детей, так что, отдав поклон единственному монаху храма и его настоятелю, брат Левэр оставил кошелёк с серебром в старческой руке...

Отдав должное воспоминаниям, он решительно двинулся к воротам резиденции. Брат Левэр спешил, ибо едва колокол в главном храме Творца-Вседержителя пробьёт полдень, эльфы и брат Зо начнут действовать.

... Монастырь Острый Клык принял пятёрку эльфийских магов и брата Зо без особой помпы поскольку не подозревал о нежданных визитёрах. Стоя в Тени на крытой внутренней галерее, шестеро незваных гостей имели удовольствие созерцать восемь крепких молодцов, смиренно бредущих в трапезную во главе с настоятелем. Все восемь за исключением маленького настоятеля напоминали скорее воинов, чем монахов, но незваные гости были прекрасно осведомлены о способностях господина настоятеля. Против воинов Тени и брата Зо магический дар настоятеля не сработает, ибо они не буду выходить из Тени - невидимки в силу природы своей магии, а брат Зо по другой причине, но не менее важной.

Стремительно переместившись в трапезную, брат Зо быстро обошёл вокруг обеденного стола, прикрепляя амулеты с «сонным дымом» ко дну столешницы. Он управился в тот момент, когда процессия ступила в столовую. Вместе с поваром и кухонными помощниками их оказалось ровно одиннадцать - удачно. Рассевшиеся за столом монахи произнесли краткую молитву и приступили к трапезе... вскоре все одиннадцать спали крепким сном, свалившись кто под стол, кто в обнимку с недоеденной миской. Удостоверившись, что все в порядке, брат Зо собрал амулеты, пересчитал - ровно пять.

Пятеро эльфов ступили под арочный свод, неторопливо прошли к иллюзорной стене и аккуратно просочились по другую сторону. Короткий коридор, поворот и пятёрка магов насторожённо разглядывает сосуд силы. Брат Зо отметил, что у стоявшего ближе всех приподнялись гладко причёсанные и сплетённые в косу волосы - конец косы, украшенный стальным наконечником теперь парил на уровне плеч удивлённого эльфа.

Отстранив стоящего перед ним невидимку, брат Зо преклонил колено перед прозрачным куполом, за которым вздымалась и опадала странная субстанция, эльф недовольно повёл плечом... и замер. Сквозь сизо-белый туман проступило суровое старческое лицо, шевельнуло губами.

«Опасность» прочёл по губам брат Зо, кивнул и перекатом с колен вышел из Тени, острый кинжал в его руке выбил сноп искр из стены, окружавшей чашу. В первый момент ничего не происходило, но через десять ударов сердца присутствующие услышали, как о стену коридора скрежетнула сталь. Не иначе, как пожаловал господин Норт, хмыкнул старший эльф, пятёрка магов рассредоточилась по периметру сосуда силы.

Его преосвященство появился во всей славе и настороженности. Эльфы воздели руки и монастырь накрыл полог безопасности.

Первый ход сделали эльфы, им удалось заключить его преосвященство в силовой кокон и даже вытащить за стены монастыря, но это и всё - знаменитые эльфийские путы осыпались пеплом. Схваченный и оглушённый глава Ковена успел активировать собственные щиты и теперь только усмехался, стоя посреди силового поля, отражавшего атаки заклинаний.

Он не видел нападавших, эти недоноски так и не показались ему, оскалился господин Норт, умны настолько, что осведомлены о силе посмертного проклятия колдуна. Его щиты невероятно сильны, но неудачникам, напавшим на него, об этом знать незачем. Вскоре иссякнут их амулеты невидимости и вот тогда он устроит им показательную расправу с привлечением тех милых существ, которых он растил в подвале этого монастырька...

В последствии участвовавшие в нападении так и не смогли восстановить всю картину боя. Старший эльф даже глаза прикрыл, когда из ворот вырвался десяток монстров. Запредельным ужасом веяло от широко раскрытых глаз стоявшего в вольной позе господина Норта, он хохотал, выпуская в мир порождения Тьмы, покорные его воле. Брата Зо вынесло из Тени вихрем, закручивающимся вокруг полянки, и он, ранее равнодушный к магии, ощутил лютый холод и неистовую жажду убийства, исходящую от порождений Тьмы.

Впервые за долгую жизнь дрогнуло от неконтролируемого страха его сердце, но усилием воли он воззвал к госпоже Сумрак и Тьме. Первый из прорвавшихся к нему монстров был остановлен эльфийскими магами, также выпавшими из Тени.

Магическая пятёрка сцепилась с монстрами, а брат Зо, преодолевая сопротивление Тени и Тьмы, попытался достать своего бывшего патрона метальным ножом.

Далее всё слилось в одну карусель.

...вот старший эльф прикончил своего монстра и вместо трупа на земле кровавое пятно...

...вот брат Норт, вырвавшийся из тисков кокона наполовину, огненной стрелой убивает младшего из эльфов, мальчик медленно-медленно падает, и благословенная земля принимает своего сына в объятия, укрывая травой и цветами...

... старший эльф запускает ледяную волну света, и глава Ковена с проклятием исчезает за сияющей стеной с тем, чтобы спустя мгновение вновь оказаться внутри кокона силы...

… Орассэ колдует за спиной магов, связанных напавшими монстрами, и стена огня омывает порождения Тьмы, на мгновение лишая их магической неуязвимости…

... вот брат Зо краем глаза видит разъярённую Бренту в её истинном облике, воздевшую руки к небесам и строй воздушных игл устремился к стоящему посреди поляны брату Норту...

-... сдохни ведьма! - орёт настоятель и Брента ловит воздухом огненного дракона и золотую цепочку, мгновенно исчезающую в Тени...

… вот наставник Глэдиус, окутался синим дымом и к полыхнувшей защите брата Норта метнулась ледяная стрела, глава Ковена пошатнулся и выпустил огненное кольцо, бессильно опавшее при столкновении с Тьмой брата Зо…

... вот Орассэ, неведомо откуда взявшийся, стремительно загоняет в силовой кокон четыре дротика из дерева «кем» и едва успевает исчезнуть с того места, где мгновением спустя расцветает огненный цветок…

… вот из-под земли прямо внутри силового кокона выметнулись корни дерева «кем» и оплели воющего от боли врага…

... и наконец, расправившиеся с тварями эльфы окружают оплетённого корнями брата Норта, молодец Орассэ!

Четвёрка магов, залитых кровью порождений Бездны, Брента, Орассэ, брат Зо и Глэлиус насторожённо замерли.

Неужели это конец, спрашивают глаза Бренты…

Брат Зо немедленно спеленал пленника оковами Тьмы, побеспокоившись, чтобы рот его был надёжно запечатан. Силовой кокон бессильно опал и эльфийский маг немедленно избавил пленника от корней. Боясь поверить в случившееся, стихийные волшебники медленно приблизились к побеждённому врагу. Оба они понимали, что без перворождённых цена, заплаченная за такой итог, была бы намного выше. А теперь, спасибо магии эльфов, они могли взглянуть прямо в глаза этому человеку, олицетворявшему безнаказанное зло в течение целого десятилетия.

Наставник Глэдиус и его ученица не произнесли ни слова, кому и зачем они нужны? Единственными словами, которыми наставник мог почтить главу Ковена, были слова смертного приговора, страшные в своей немилосердной краткости. Но всё это впереди.

А пока… двое стихийных, выживших чудом в той страшной войне, долго смотрели в глаза врагу, мысленно вспоминая тех, кто уже никогда не побежит по росистой траве наперегонки с ветром, никогда не надует полотнища парусов, не примет младенца из лона счастливой матери и не обнимет возлюбленную...

Этот крупный мужчина, покрытый татуировками от шеи до локтей, одетый в пурпурное облачение, олицетворял для стихийных безусловное зло. Это зло сломало столько счастливых судеб, что одно перечисление имён погибших по его воле людей, замученных в казематах и погубленных походя… заняло бы не один день.

Наставник Глэдиус тяжело смотрел на застывшего, но пока не поверженного врага, обещая себе, что не умрёт до тех пор, пока не восстановит погубленную этим человеком школу стихийных волшебников.

Брента беззвучно глотала все текущие и текущие без остановки слёзы, а явившийся Тенями Варум смирно сидел в капюшоне накидки...

... Молчаливые маги, так и оставшиеся безымянными, спеленали в шёлк укрытого травами мёртвого сородича и, помедлив, исчезли вместе с телом соратника и застывшим в оковах Тьмы пленником.

Волшебники, Орассэ и брат Зо не слишком расстроились, глава рода Живущих На Краю Мира пожелал пригласить на казнь преступника тех, кто помог остаться в живых его непокорному сыну, так что о них не забудут... в своё время.

...Трое стихийных стояли на площадке Северной башни монастыря Вай-Тай, над которой медленно описывал круги горный орёл, постепенно поднимаясь всё выше и выше к солнцу...

Content

Дмитренко Татьяна Право на месть