Карл Шрёдер

Королева Кандеса

*

редакция sonate10

Будучи в буквальном смысле заброшена в незнакомое окружение, личность принуждена адаптироваться — и знакомых путей адаптации может оказаться недостаточно.

Пролог

Гарт Диамандис посмотрел вверх и увидел в небе женщину.

Балкончик под ним раскачивался; далекие деревья колыхались в жарком полуденном воздухе, хоть ветра и не было. В далекой вышине изгибались и крутились маленькие облачка, чуть ниже блеска и теней города, так много лет назад отправившего Гарта сюда в ссылку. Много ниже под городом, всего в тысяче футов над головой, из ниоткуда взялась одинокая человеческая фигурка.

Она ушла вверх из поля зрения Гарта, и ему пришлось несколько минут ждать, пока фигура появится снова. И вот она — скользит со сверхъестественной грацией над высокой неровной стеной, обрамляющей ближний край мира. Позади нее — манящий бескрайний воздух, навечно недоступный Гарту и прочим ему подобным. Впереди у безмолвной женщины, скорее всего, падение в быстро движущиеся деревья, переломанные конечности и смерть. Если она уже не мертва.

“Кто-то попытался сбежать», — подумал он. Такое всегда кончалось стрельбой или кровавой свалкой в рое пираньястребов. Эта, должно быть, аккуратно застрелена дневной стражей, потому что описывала по небу спираль в одиночестве, без свиты из кровавых капель. И теперь вихрь заигрывал с краями ее нездешней одежды, замедляя женщину, прижимая ее вниз.

Гарт застыл, на миг забыв о болях и ломотах, изводивших его день и ночь. Одежда парящей женщины слишком ярка и слишком свободно трепещет, чтобы быть изготовленной из традиционных кожи и металла Спайра.

По мере вращения мира женщина скрывалась вдали, сводя на нет попытки Гарта увидеть побольше. Земля под его насестом поворачивалась вверх и прочь вместе со всем цилиндрическим миром; черноволосая женщина в движении мира не участвовала, а скорее величаво вплыла в него сквозь один из открытых мировых торцов. Но Спайр, вращаясь, создавал собственные ветры, и эти ветры притянут ее к поверхности, прежде чем у нее появится шанс продрейфовать до другого конца.

К этому времени женщина должна была ускориться, но недостаточно для состязания с вращением Спайра. Гарт хорошо знал, что бывало, когда кто-то начинал цеплять верхушки деревьев и башен на нескольких сотнях миль в час. Ему еще долго будут попадаться ее разбросанные повсюду останки.

Земля снова пошла волнами. В отдалении начали неистовую перекличку сирены — неотложные переговоры между внутренней поверхностью Спайра и городом вверху.

Разглядывать женщину — пустая трата времени. Судя по всему — она снизится в стороне рельсовой дороги. Дорогой владеют люди, у которых и мускулатуры, и вооружения побольше, чем у Гарта; через несколько мгновений они увидят женщину и стянут вниз. Все ценное из ее имущества и одежды достанется не ему.

Однако сирены не унимались. Что-то было не так с самой материей Спайра, с ходом колебаний. Он видел, как вдали земля поминутно выпучивается то вверх, то вниз. Медленная зыбь прокладывала себе путь в его направлении; ему лучше бы слезть с этого парапета.

За аркой, ведущей на балкончик, был только воздух и двадцатифутовое падение на россыпь камней внизу. Гарт без колебаний перемахнул через перила, считая в полете. «Один пилот, два пилота, три — ...». Он приземлился в гущу колючих сорняков и ежевики, завладевших этим древним особняком. Три секунды? Ну что, гравитация не изменилась, по крайней мере — не ощутимо.

Его мускулы заныли, когда он распрямился, но скалолазание и прыжки входили в его ежедневный моцион — беспощадная процедура, призванная убеждать его самого, что он все еще мужчина.

Он прошелся по хрустящему щебню, усыпавшему выложенный палласитом[1] танцпол. Кто-то бессердечно проложил рельсовые пути по замечательному метеоритному камню; линия, будто след от бича, рассекла бывшую Нацию Арбата. Великое семейство Арбат не сумело ужиться с сохранистами и было вытеснено или истреблено, — он не мог вспомнить точно. Битый камень, руины и новые стены обрамляли пути; в одном месте над полотном смутно маячила заброшенная снайперская башня. Сейчас она беспокойно раскачивалась.

Пути в перспективе смыкались, и заодно поднимались вместе с самой землей — долгая изящная кривая, становившаяся вертикальной, если провожать ее взглядом достаточно далеко. Так далеко он смотреть не стал, но сосредоточился на всплеске активности на расстоянии примерно в милю.

Там Общество Сохранения воткнуло одну из своих насквозь промасленных боковых веток, будто непристойное граффито. Кто-то из сохранистов лил алкоголь в баки большого турбинного локомотива, взгромоздившегося на путях — настоящий идол индустриализации. Прочие суетились, перегоняя вагонетки, набитые кусками металла и булыжниками. Они повиновались сигналам, выкрикиваемым далекими гудками.

Все были так заняты делом, и никто не замечал, что творится над головой.

— Ты сошел с ума, Гарт.

Он попрыгал то на одной, то на другой ноге, потянулся, сцепив пальцы рук. В молодые годы он не стал бы колебаться. Когда-то он жил ради эскапад вроде этой. Кляня собственное малодушие, Гарт потрусил вдоль путей — в сторону лагеря сохранистов.

В эти дни ему приходилось заниматься самоубеждением чаще и чаще. Гарт все еще щеголял черной шапочкой и длинными бачками, какие носили повесы в его время, но отчетливо осознавал, что его время миновало. Его длинная кожаная куртка пестрела разводами и трещинами. Хотя он продолжал носить парные кобуры, однажды вмещавшие самые дорогие и стильные дуэльных пистолеты в Спайре, ныне он просто таскал в них что придется. Дыхание в груди клокотало, и если у него не болела голова, то болели ноги или руки. Боль следовала за ним повсюду; она нарисовала «гусиные лапки» там, где он когда-то оттенял глаза черным — подчеркнуть для дам свои длинные ресницы.

Локомотив сохранистов тронулся и пошел навстречу, так что Гарт предусмотрительно покинул полотно и сел на корточки за какими-то кустами, давая тому пройти. Он был на спорных землях, и никто бы к нему здесь не стал приставать, зато его могли походя застрелить из окна поезда, и никому бы не было дела. Пережидая, он наблюдал за точкой медленно падающей женщины, стараясь удостовериться в первоначальных догадках о ее траектории.

Гарт сумел проделать весь остаток пути до лагеря сохранистов, не привлекая к себе внимания. Внутри лагеря по-прежнему царило столпотворение, бритоголовые мужчины в плотных кожаных тужурках под проклятия руководителя ползали, как муравьи, по второму, заржавленному локомотиву. Первый поезд теперь ушел на мили вверх вдоль мирового изгиба, и, если бы Гарт побеспокоился взглянуть на Спайр по всей его длине, он несомненно точно так же увидел бы множество других движущихся поездов. Но его это не интересовало.

Кусочки мира отпадают постоянно. Это не его проблема.

Он полз между двумя покачивающимися штабелями шпал, пока не оказался рядом с грудой сваленных сохранистами ловчих сетей. С помощью подобранной по дороге палки он зацепил одну из сетей и уволок в тень. При полной гравитации сеть весила бы несколько сотен фунтов; он и сейчас шатался под весом, пока нес ее к ближайшему ряду деревьев.

Падающая фигура снова приближалась, теперь двигаясь ниже и быстрее по своей долгой спирали. Одежды женщины рвал встречный ветер, и ее темные волосы развевались за ней флагом. Когда Гарт увидал, что неприкрытые участки ее кожи ярко-красного цвета, то изумленно остановился, а потом удвоил усилия в попытках достичь ближайшего вертикального троса.

Внутренности Спайра пронизывали, как спицы, тысячи этих тросов; некоторые поднимались под малыми углами, чтобы вновь укрепиться в оболочке мира лишь в нескольких милях поодаль. Некоторые выстреливали прямо вверх, чтобы коснуться противоположной стороны цилиндра. Все были невероятно туго натянуты, и то и дело один из тросов с треском лопался; тогда весь мир лихорадило и он час или два гудел, словно колокол, и от него отпадали новые кусочки.

Помимо того, что тросы скрепляли мир воедино, они служили множеству целей. Некоторые несли на себе лифты. На том, к которому подступал Гарт, висели или свертывались кольцами вокруг его черной изношенной поверхности тросики потоньше — какая-то старая, ржавая, неиспользуемая система шкивов. Главный трос крепился к выступающему из земли изъеденному металлическому конусу. Гарт пристегнул два угла рулона сети к старым шкивам, потом потрусил прочь от путей, разматывая за собой сеть.

Слишком много времени ушло на то, чтобы прицепить третий угол огромной сети к заржавленному флагштоку. Потея и страдая от сердцебиения, он еще раз побежал к флагштоку. В это время она показалась снова.

Она летела как пуля. На самом же деле, это именно земля стремительно неслась под ней и увлекала с собой воздух. Если женщина и была жива раньше, то теперь наверняка уже умерла; он сомневался, чтобы можно было дышать при таком штормовом ветре.

Как только она пронеслась мимо, Гарт принялся за шкивы. Сеть, накренившись, вздымалась в воздух на фут за рывок. Слишком медленно! Он выругался и удвоил усилия, ожидая в любой момент услышать крики из лагеря сохранистов.

Мучительно медленно треугольник сети развернулся. Один конец был заякорен за флагшток; два других поднимались по тросу. Верно ли он оценил ее траекторию? Неважно; тут единственная точка для крепления на сотни ярдов вокруг, и теперь женщина была слишком низко. Сопротивление воздуха рывками тянуло ее вниз, и вот-вот ее разнесет на кусочки по земле.

Вот и она. Гарт вытер пот с глаз и потянул тросик сбитыми в кровь руками. В этот момент от лагеря сохранистов донесся визг парового свистка. Ржавый локомотив заработал.

Таинственная женщина пронзила воздух чуть выше самых высоких деревьев. Гарт подумал, что она точно разминется с его сетью. Потом, когда ржавый паровоз тронулся — он мельком уловил удивленные лица и разинутые рты сохранистов, — она врезалась в сеть и сорвала ее с троса.

Крутящийся болт ударил Гарта по носу, и он так и сел. От взвывших на путях тормозов полетели искры. Черная фигура падающей женщины проскользнула в развилку между двух стволов корявого дерева, цепляясь концами сети за ветви и ломая их. Спружинив, тело женщины с неожиданной мягкостью приземлилось на ложе из сорняков.

Гарт сейчас же оказался там, с ножом прорубаясь сквозь сеть. Ее одежда выдавали иностранку, так что ее выкупной потенциал может быть низок. Вероятно, он даже не получит много за ее одежду; такие ткани в Спайре не в ходу. Ну, ладно; быть может, у нее есть украшения, которых будет достаточно, чтобы закупить еду на несколько недель.

На всякий случай он положил руку ей на шею — и почувствовал пульс. Он ликующе срезал прочь остальные бечевки и вытянул ее из сети, когда в воздухе протрещал предупредительный выстрел.

Не в силах удержаться, он откинул накрывшую ее лицо волну черных волос. Довольно молодая женщина — двадцать с чем-то, — с тонкими, острыми чертами, строго очерченными черными бровями и полными губами. Симметрия ее лица нарушалась только звездообразным шрамом на скуле. Кожа была бы довольно светлой, если бы не сильные солнечные ожоги.

Она весила всего фунтов двадцать, вряд ли больше. Оказалось нетрудно взвалить ее на плечо и побежать в густой кустарник, отмечавший границу спорных земель.

Он пробился сквозь ветви к частным территориям. Сохранисты скоро остановились, бранясь и не решаясь лезть в кусты. Гарт Диамандис смеялся на бегу; и на несколько чудесных минут почувствовал себя так, будто ему снова двадцать.

Глава 1

Потолок на низких балках обрел резкость. Венера Фаннинг хмуро взглянула на него, и вздрогнула от боли в скуле. Определенно жива, уныло решила она.

Она-то жива — но жив ли ныне Чейсон Фаннинг, или Венера теперь вдова? Вот-вот — она пыталась вернуться к мужу, Чейсону Фаннингу. Пыталась добраться домой...

Сесть оказалось невозможно. Малейшее движение отзывалось волнами боли по всему телу; такое чувство, будто ее освежевали. Она непроизвольно застонала.

— Вы очнулись?

Вдобавок к сильному акценту, голос дрожал от возраста. Она осторожно повернула голову и обнаружила смутную фигуру, пересаживающуюся к ней поближе. Она лежала на кровати — да, наверное, это была кровать — а он сидел на стуле или на чем-то еще. Она моргнула, пытаясь лучше разглядеть длинную низкую комнату.

— Не пытайтесь двигаться — сказал пожилой мужчина. — У вас тяжелые солнечные ожоги и впридачу солнечный удар. Я смачивал простыни для облегчения боли, ну, и воды вам давал. Не знаю, что еще сделать.

— С-спасибо. — Потом она перевела взгляд на себя. — Где моя одежда?

Его лицо дрогнуло в улыбке, и на несколько мгновений он показался намного моложе. Крупные черты лица, с выступающими скулами и пронзительными серыми глазами. Такие глаза способны заставить затрепетать, и, судя по самоуверенной усмешке, он об этом знал. Но, когда он шевельнулся в свете огня, стало видно, что следы тревог и разочарований унесли изрядную часть его привлекательности.

— Ваша одежда здесь, — сказал он, похлопав то ли по табуретке, то ли по столу рядом. — Не беспокойтесь, я ничего вам не сделал — не из нравственности, имейте в виду, я не поклонник добродетели, своей или чьей-то еще. Нет, вы должны благодарить за свою безопасность артрит, старые раны и возраст. — Он снова усмехнулся. — Я Гарт Диамандис. А вы — иностранка.

Венера безучастно вздохнула.

— Вероятно. И чем это здесь может обернуться?

Диамандис откинулся назад, скрестив руки.

— Многим, или ничем, по обстоятельствам.

— И «здесь» — это...?

— Спайр, — сказал он.

— Спайр... — Кажется, она должна бы помнить это название. Но Венеру уже клонило в сон. Она позволила себе уснуть; в конце концов, здесь так прохладно...

Когда она снова проснулась, то обнаружила, что полулежит в кресле. Лоб, верхняя часть тела и руки обернуты влажными простынями, все остальное — закутано в одеяла.

Венера сидела лицом к окну со свинцовыми переплетами. Снаружи зеленая листва сливалась в залитую солнцем завесу. Она услышала птиц. Выходило, что это сад, из тех садов, что можно найти лишь в больших городах — сад с гравитацией, где деревья вырастают короткими и приземистыми, и грунт остается на одном месте. Подобное встречалось редко, и это, в свою очередь, подразумевало благосостояние.

Но эта комната... Ее надежды угасли, лишь только она повернула голову. То была лачуга, при всем том, что и она, похоже, построена в расчете на силу тяжести. Пол — неизбежное железо городского фундамента, хотя, что удивительно, она не чувствовала вибраций от моторов или работающих пропеллеров. Необычная тишина, можно сказать, сверхъестественная. Всюду втиснуты и навалены ящики, сундуки, пустые птичьи клетки, между ними протоптано несколько узких тропок. Единственное свободный уголок — то место, где стоит ее кресло. Слева от нее обнаружилась кровать, какие-то столы, у окна она увидела неуклюже выдолбленную в стене нишу — по-видимому, очаг. Столов здесь стояло несколько, и на них тоже воцарился хаос; они были завалены картинками в рамках.

Венера подалась вперед, подхватила простыню у горла. Боль опалила ее плечи и руки, она, зло ворча, выпростала левую руку. Солнце обожгло ее до густо-кирпичного цвета, кожа уже начала облезать. Долго она уже тут валяется?

Картинки. Она осторожно вытащила одну на свет. На снимке юная леди держала пару складных назапястных плавников. На девушке был странный, жесткий на вид, черный корсаж. Фона было не разобрать, скорее всего — облака.

На всех портретах были женщины, по ее оценке — около двух дюжин. Некоторые молодые, некоторые постарше; все состоятельные леди, судя по их искусно выполненным прическам. Их одежды, однако, выглядели диковинно, сделанные из хрома и кожи, явно тяжелые, и, несомненно, неудобные. На этих фотографиях, как она приметила, полностью отсутствовала ткань.

— А, проснулись! — Диамандис петлял между грудами барахла. В руке он держал за шею обмякшую птицу. Он весело помахал ею. — Обед!

— Требую объяснить, где я. — Она попыталась встать, и ее подкинуло почти до потолка. Здесь была очень низкая сила тяжести. Поежившись, она для пущей скромности закуталась во влажную простыню. Это не помогло; Диамандис все равно неприкрыто восхищался ее формами, и, наверное, пялился бы, укройся она и в латном доспехе. Такова, видимо, была его манера, и, странным образом, в ней не было ничего обидного.

— Вы гостья Княжества Спайр, — сказал Диамандис. Он сел за низкий стол и принялся ощипывать птицу. — Но должен с сожалением известить вас, что вы приземлились не в той части нашей прославленной нации. Это Большой Спайр, где я прожил уже... э... двадцать с лишним лет.

Она подняла портрет, который рассматривала.

— Вы вели довольно насыщенную жизнь, как я погляжу.

Он взглянул и восторженно засмеялся.

— Очень! А почему бы нет? Мир полон чудес, и я хотел повстречать их все.

Венера коснулась каменной стены и и теперь почувствовала неясную, слабую вибрацию.

— Вы говорите, это город? Старый... и вы изрядно убавили силу тяжести. — Она повернулась, чтобы видеть Диамандиса. — Что вы имели в виду под «с сожалением известить меня»? Что не так с этим Большим Спайром?

Диамандис поднял на нее глаза. Теперь он показался ей очень старым.

— Пойдемте. Если вы можете ходить, я покажу ваш новый дом.

Венера проглотила колкий ответ. Вместо того она угрюмо последовала за ним сквозь залежи хлама.

— Мое временное местожительство, вы хотите сказать, — сказала она потрескавшейся кожаной спине его куртки. — Я продолжаю свое путешествие обратно ко двору Слипстрима. Если требуется вознаграждение, вам щедро заплатят за мое благополучное возвращение.

Он грустно засмеялся.

— А, если бы это было возможно, — пробормотал он. Он поднялся по немногочисленным ступеням к яркому свету снаружи. Она пошла следом, чувствуя, как запульсировал старый шрам на щеке.

Квадратное строение без крыши было возведено из камня и стальных двутавровых балок, быть может — столетия назад. Лишенное ныне верха и полов, оно стало подобием открытой коробки со сторонами в тридцать футов. По всему усыпанному щебенкой пространству изобильно росли дикие растения. Проем, ведущий в жилище Диамандиса, располагался в одном из углов; насколько она могла видеть, другого пути внутрь или наружу не было.

Венера уставилась на траву. Прежде она никогда не видала диких растений при силе тяжести. В кольцеобразных структурах, которые она звала городами, каждый квадратный фут был на счету. Города, в конце концов, редко бывали более чем в милю в диаметре, и часто построены из одних канатов и досок. Не было другого способа ощутить силу тяжести, кроме как посетить город.

Она пристально рассмотрела небо над каменными стенами. В определенных отношениях оно выглядело правильно: бескрайние виды Вирги были перекрыты какой-то структурой. Но перспектива казалась совершенно неверной.

— Идемте. — Диамандис махал ей с почти невидимого ряда ступеней, взбегавшего на одну из стен. Она нахмурилась, но поднялась за ним на уровень чуть ниже гребня стены. Если бы она встала на цыпочки, то смогла бы взглянуть поверх. Так она и сделала.

Венера и не догадывалась, что можно почувствовать себя таким крохотным. Спайр оказался вращающимся обиталищем, вроде тех, в которых она выросла. Но это и все, что она могла найти общего с известными ей мирами. Маленькая башня Диамандиса стояла среди одиноких деревьев и полукустарника на пустой равнине, простиравшейся до леска — в миле или чуть далее в каждом из направлений. В любом здравомыслящем мире такие обширные земли с силой тяжести были бы забиты строениями; люди заполонили бы все эти пустые площади и разрушенные виллы.

За деревьями ландшафт превращался в неразбериху из стен, башен, открытых полей и четко очерченных лесов. И она продолжалась на головокружительных, невозможных расстояниях. Башня Диамандиса — лишь крохотная пылинка на внутренней поверхности цилиндра; должно быть, он составляет десять-двенадцать миль в диаметре, и половину этого — в длину.

Солнечный свет бил откуда-то из-за спины; Венера быстро обернулась, ей требовалось ободриться чем-нибудь знакомым. За пределами открытых концов огромного цилиндра медленно поворачивались успокаивающие облачные рельефы нормального мира; нет, ее не оставили здравый смысл и разум. Но масштаб этого города-колеса невозможен по меркам любой известной ей инженерии. Энергия, потребная для поддержания его вращения в нестабильных ветрах Вирги, разорила бы любую нормальную нацию. И вместе с тем местность выглядела древней, о чем свидетельствовали множество заросших руин и дрок в диких лесах. Вдобавок, она видела там и сям прорехи в поверхности, сквозь которые мельком проглядывало отдаленное мерцание облаков и неба.

— Это дыры? — спросила она, показывая на кратер неподалеку. В воздухе над ним носились листья, прутья и песок; весь плодородный слой вокруг кратера исчез, обнажив запачканную металлическую оболочку, которая должна лежать здесь подо всем.

Гарт насупился, как если бы она, показывая на дыру, допустила какую-то бестактность.

— Да, — неохотно признал он. — Спайр древен и разрушается, и нагрузки на него действуют ужасные. Дыры вроде этой открываются все время. Это наш общий кошмар, что однажды такой разрыв может не остановиться. Если миру и придет конец, он начнется с такого вот разрыва.

Слегка встревоженная Венера поглядела по сторонам на множество других разрывов, усеивающих ландшафт. Гарт засмеялся.

— Не беспокойтесь, если что-то серьезное — через день-два прибудет заплаточная команда и починит, все это время уворачиваясь от пуль местных дворян. У них как раз был такой выезд, когда я выловил вас.

Венера посмотрела прямо вверх.

— Я полагаю, если это Большой Спайр, — проговорила она, — тогда там — Малый Спайр?

Полый центр, вокруг которого вращался цилиндр, заполняли традиционные городские колеса. Разобщенные с большей структурой, колеса эти в милях над ней горделиво крутились в воздухе. Некоторые были «сцепленными» городами, чьи обода соприкасались, тогда как другие оборачивались в величественном уединении. Города окружала мошкара строений поменьше.

Колеса не были совершенно обособлены от Большого Спайра. Венера разглядела тросы, тянущиеся вверх под разными углами на каждой миле по всему гигантскому цилиндру. Часть направлялась через мир, чтобы укрепиться вновь в земле далеко вверху на кривой Спайра. Часть шла прямо через ось до противоположной точки; если взбираться по одному из этих канатов, можно добраться до города, который висит железным облаком в полудюжине миль над головой.

Она не замечала никакого движения лифтов на ближайших тросах. Большинство крепилось внутри лабиринтообразных территорий поместий, усеивавших землю. Есть ли у кого-нибудь право использовать эти тросы, кроме владельцев?

Когда Диамандис не ответил, Венера кинула на него взгляд. Он уставился вверх на далекие города, на его лице выражение слепого обожания сменялось яростью и обратно. Похоже, он ушел в воспоминания.

Потом он моргнул и опустил взор на нее.

— Малый Спайр, да. Мой дом, из которого я пожизненно изгнан. Всегда виден, никогда не достичь снова. — Он покачал головой. — Не повезло вам приземлиться здесь, леди.

— Мое имя, — сообщила она, — Венера Фаннинг. — Она снова выглянула наружу. Ближний конец огромного цилиндра начинал изгибаться вверх меньше чем в миле отсюда. — Я не понимаю, — продолжала она. — Что препятствует мне — или вам — уйти? Лишь сделай шаг с этого края вон там, и ты в свободном полете в небесах Вирги. Отправляйся куда угодно.

Диамандис взглянул туда, куда она указывала. Теперь его улыбка стала снисходительной.

— Выброшенная на скорости четыреста миль в час, леди Фаннинг, вы в секунды потеряете сознание от недостатка дыхания. Прежде чем достаточно замедлиться, чтобы очнуться, вы либо задохнетесь, либо будете заживо съедены пираньястребами. Или вас застрелят часовые. Или вас выпотрошат облака бритвопроволоки, или наткнетесь на мину...

Нет, это чудо, что вы, будучи без сознания, пронеслись через это все и приземлились здесь. Подвиг из разряда «один-на-миллион».

И теперь, когда вы среди нас, вам ни за что уже не уйти.

* * * *

Слова Диамандиса могли бы встревожить Венеру, если бы ей совсем недавно не довелось выжить в множестве невероятных ситуаций, и, более того, он явно неверно оценивал угрозу пираньястребов; в конце концов, разве она не миновала их всех без хлопот? С такими мыслями она последовала за ним в хибару, где он начал готовить еду.

Птица была плачевно мелкой; хорошо, если каждому достанется на пару приличных укусов.

— Я признательна за вашу помощь, — сказала Венера, через боль опускаясь обратно в кресло. — Но вы явно не слишком богаты. Что вы выигрываете, помогая мне?

— Тепло вашей признательности, — отвечал Диамандис. В тени от каменного очага его выражения было не разобрать.

Венера предпочла рассмеяться.

— И это все? Что, если бы я оказалась мужчиной?

— Я бы оставил вас без лишних раздумий.

— Понятно. — Она дотянулась до стопки своей одежды и перерыла ее. — Как я и предполагала. Я не прошла пути без потерь, да? — Драгоценности, наполнявшие внутренние карманы ее летной куртки, исчезли. Она взглянула под стол и тут же приметила кое-что: металлическую дверцу в полу с веревочной петлей вместо ручки. Раньше на ней покоились ее ноги.

— Нет, они не тут, не внизу, — с улыбкой сказал Диамандис.

Венера пожала плечами. Два самых важных объекта из ее имущества по-прежнему лежали внутри куртки. Она ощущала пулю сквозь подкладку. А другой... Рука Венеры скользнула внутрь, чтобы коснуться потертого белого цилиндра; они с мужем с боями прошли пол-мира, чтобы забрать его. Он не производил впечатления вещи, которая хоть чего-то стоит, так что, по всей видимости, Диамандис его проигнорировал. Венера оставила его, где лежал, и выпрямилась. Диамандис наблюдал за ней.

— Считайте те побрякушки платой за то, что я вас спас, — заявил он. — Я могу прожить годы на то, что было в ваших карманах.

— Могла и я, — спокойно сказала она. — Собственно, я рассчитывала использовать эти ценности в обмен на дорогу домой, если бы потребовалось.

— Я оставил вам пару серег и браслет. — Он указал пальцем. Они были тут, лежали на столе возле ее палубных туфель-танкеток. — Остальное спрятано, так что не утруждайтесь высматривать.

Закипая, но будучи слишком усталой, чтобы ругаться, Венера откинулась назад, тщательно задрапировавшись во влажную простыню.

— Если бы мне было получше, старик, я бы отхлестала тебя за дерзость!

Он громко расхохотался.

— Вот речь настоящего аристократа! По нежности ваших ручек сразу было ясно, что вы женщина из высших кругов. Так что вы делали, одиноко плавая в небесах Вирги? Ваш корабль захватили пираты? Или вы свалились за борт?

Она скорчила гримаску.

— Оба предположения неплохи. Выбирайте. О, не смотрите так на меня, я вам расскажу, но сначала вы должны рассказать мне, где мы находимся. Что такое Спайр? Как может существовать такое место? По теплу снаружи я бы сказала, что мы все еще недалеко от солнца солнц. Это место — одно из княжеств Кандеса?

Диамандис пожал плечами. Он на минуту сгорбился над горшком с обедом, затем выпрямился и начал:

— Спайр — целый мир для нас, здешних жителей. Мне говорили, что другого такого места нет во всей Вирге. Мы были здесь при основании мира, и большинство считает, что мы будем здесь при его конце. Но еще я слышал, что когда-то существовали дюжины Спайров, и что все остальные на протяжении веков развинтились и рассыпались на части... Поэтому я верю, что мы живем в бренном мире. Как и на мне, на Спайре сказывается возраст.

Он принес две тарелки. Венера приятно удивилась: добавив к птице немного вареных корней и пригоршню вареных зерен, он приготовил из птицы вполне сносное блюдо. Она проголодалась и набросилась на еду; он с усмешкой наблюдал за ней.

— Что до того, что такое Спайр... — Он на миг задумался. — На бесчувственном языке инженеров можно сказать, что мы живем на открытом с торцов цилиндре, сделанном из металла и на удивление прочных тросов. Примерно в шести милях отсюда есть гигантский механизм, питающий электрические сопла. Это машина на том же принципе, что и движители солнц. Когда-то наше вращение поддерживали сотни двигателей, и внешняя оболочка Спайра блестела и ветер с нее соскальзывал. Тогда сила тяжести была больше. Реактивные двигатели отказывают один за одним, и сопротивление ветра хватается за оболочку, как когти демона. Старые аристократы отказываются видеть окружающий их распад, даже когда кусочки Спайра отрываются и вращение всего мира разбалансируется. Когда это случается, Общество сохранения заводит рельсовые машины, и они перетаскивают по мировому кругу столько тонн, сколько нужно для восстановления баланса.

Знать противилась созданию Общества сохранения, даже гражданскую войну устроила. Это было сто лет назад, но кое-кто из них так и воюет до сих пор. Остальные засели в своих поместьях вот уже пять сотен лет, потихоньку плодят родовые помешательства за ставнями своих гостиных. Они так изолированы, что вряд ли даже говорят на одном языке. Они застрелят любого, кто забредет на их земли. Но все же они продолжают жить, потому что занимаются экспортом существ и предметов, которые можно произвести только здесь.

Венера неодобрительно взглянула на него.

— Вы, должно быть, не из них. Насколько я могу судить, у вас здравого смысла хватает.

— Я? Я из города. — Он указал вверх. — Там, наверху, мы еще торгуем с остальными княжествами. А что делать — приходится, у нас ведь нет собственного сельского хозяйства. Но мы во власти наследственной знати, потому что она контролирует производство тут, внизу. — В его словах звучала неприкрытая горечь.

— Тогда, Гарт Диамандис, если вы горожанин, что же вы живете в земляной норе на Большом Спайре? — Она выговорила это беспечно, хотя понимала, что вопрос должен еще больнее уязвить его.

Он отвел взгляд в сторону, прежде чем грустно улыбнуться ей.

— Я совершил главную ошибку всех жиголо: я заботился о своей популярности только среди женщин. Завалил в постель на одну принцессу больше, чем следовало, знаете ли. Со мной поступили милосердно: не убили и не кастрировали, но выслали сюда.

— Но я не понимаю, — сказала она. — Почему невозможно улететь? Вы что-то говорили о защитных мерах... но зачем они здесь?

Диамандис заржал:

— Спайр — это сокровище! С его размерами, с притяжением, которого хватает на всех, и чудесами, которых не достать нигде больше, это место стоит любой нации Вирги. Да у нас лошади были! Вы о лошадях слыхали? И кошки, и собаки. Понимаете? У нас были все растения и животные, которых привезли с Земли в самом начале мира. Животные, которых не адаптировали к жизни в невесомости. Даже сегодня племенная пара домашних кошек стóит, как выкуп за короля. Апельсин идет за свой вес в платине. Нам пришлось защищать самих себя и стеречь свои сокровища от кражи. Потому вот уже столетия Спайр окружен бритвами и минами, чтобы не дать нас атаковать — и чтобы не дать никому контрабандой увезти ничего наружу. И поверьте, хотя все остальное скатилось в упадок и безумие, это единственная политика, которая пребудет неизменной. — Он повесил голову.

— Но ведь, конечно, какой-то жалкий путешественник-одиночка...

— Может пронести груз проглоченных семян. Или эмбрион животного в капсуле, вшитой под кожу. Пробовали и то, и другое. О, путешествие вполне возможно — для знати Малого Спайра и их сопровождающих, но с досмотром тела, экспертизой, допросами и карантином. И всякий, недавно побывавший на Большом Спайре, попадает под еще бóльшие подозрения.

— Я... понятно. — Венера решила не поверить ему. Так ей будет повеселее. Она изо всех сил постаралась отделаться от беспросветного настроения, которое навеяли его слова, и сосредоточиться на пище.

Некоторое время они ели в молчании, потом он спросил:

— А вы? Пираты или падение за борт?

— И то, и другое и ни то, ни другое, — сказала Венера. Сколько же ей стоит рассказать? Нет вопроса — лгать придется обязательно, но всегда нужно удерживать правильный баланс. Лучшие образчики лжи всегда строились из кусочков правды, сплетенных правильным образом. Кроме того, отрицать свой статус и положение — не даст ничего хорошего; в конце концов, если параноидальные правители Спайра нуждаются в деньгах, то Венера Фаннинг сама могла дать хорошую цену. Муж выкупит ее обратно, или разнесет это странное колесо в металлическую щепу. Ей только нужно перебросить ему словечко.

— Я была принцессой королевства Хейл, — поведала она Диамандису. — Рано вышла замуж. Мой муж — Чейсон Фаннинг, адмирал кочующей нации Слипстрима. Наши страны лежат далеко отсюда — в сотнях или тысячах миль, не знаю, — далеко от света Кандеса. У нас есть собственные солнца, освещающие несколько сотен миль открытого воздуха, где мы занимаемся земледелием. Наши цивилизации граничат с тьмой, в отличие от вас, греющихся в постоянном сиянии солнца солнц...

Иной аудитории потребовалось бы больше — не все знали, что мир Вирги создан искусственно, пузырь в тысячи миль в диаметре, который сам по себе висел в космосе. Не имея никакой гравитации, кроме как от массы собственного внутреннего воздуха, Вирга представляла собой невесомую среду, размеры которой жившие внутри легко принимали за бесконечные. Тепло и свет обеспечивала не какая-то внешняя звезда, а искусственные солнца, из которых Кандес был старейшим и ярчайшим[2].

Даже невежды знали, что именно грело их лица и светило посевам, которые они растили на миллионах медленно кувыркающихся комках земли, — созданное человеком солнце. Но сам мир? Оторвись от тяжкой работы, посмотри вверх, и взор охватит обширные закутанные в облака водяные сферы, протянувшиеся на мили, в чешуе зеркально-яркой ряби; грозовые облака размерами с целые нации, не дающие дождя — потому что для дождя нужна гравитация, скорее — сконденсировавшиеся шары воды, величиной как дома, как города, обрушивающиеся потом на тебя; и посмотри вниз — откроются глубины воздуха, окрашивающие каждую ажурную тень ослабленным светом дюжины далеких солнц. Как может такое место иметь пределы? Как может оно быть сделано людьми?

Венера видала внешнюю оболочку мира, наблюдала, как айсберги откалываются от ее холодной черной поверхности. Она побывала в краю машинной жизни и ослепительного жара, которым был Кандес. Мир был артефактом, причем хрупким. В кармане ее куртки лежало кое-что, способное разрушить его весь, если знать, что это такое и как его использовать.

Существовали вещи, о которых она не могла рассказать никому.

Зато можно было рассказать, что ее приемный дом, Слипстрим, был атакован силами соседа, Мавери. В ночи засверкали ракеты, распускаясь, как красные цветы, на внутренней стороне колес города Раша. Шок заставил город действовать, была снаряжена карательная экспедиция с ее мужем во главе.

Она объяснила Диамандису, что налет Мавери был ложной атакой. Молча, словно загипнотизированный, он слушал ее описания другого соседа Слипстрима, тирании, известной как Формация Фалкон. Фалкон тайно договорился с Мавери отвлечь флот Слипстрима от Раша. Как только столица лишится защиты, Формация Фалкон двинется и сокрушит ее.

Правда состояла в том, что собственная шпионская сеть Венеры предупредила их об этом сговоре. Чейсон и Венера Фаннинги взяли семь боевых кораблей и отбыли с секретной миссией на поиски оружия, достаточно мощного, чтобы остановить Фалкон. История, которую она сейчас рассказала Диамандису, гласила, что ее флагман с кораблями сопровождения преследовали рейдеры Фалкона, и выгнали из освещенной атмосферы цивилизации во тьму постоянной зимы, что пронизывала большинство пространства Вирги.

Это случилось месяц назад.

После такого вступления она могла рассказать больше: о битве с пиратами, о том, как была ими захвачена; спасение и другие приключения вблизи края мира. Она рассказала Диамандису, что они летели к Кандесу в поисках помощи для своей осажденной страны. Она умолчала, что целью не было ни одно из древних княжеств, окружавших солнце. Они гнались за пиратским сокровищем, в частности, за одной из его частей, незначительной с вида, которая покоилась теперь в кармане ее куртки. Они искали ключи к самому Кандесу.

По версии Венеры, экспедиция Слипстрима встретилась с враждебным отношением и была загнана в жаркие, как топка, районы вокруг Кандеса. На ее корабли напали вероломные мародеры нации Гехеллен, и половину уничтожили.

На самом деле они с мужем организовали похищение пиратских сокровищ из-под носа гехелленцев, и ускользнули с ним: он — обратно к Слипстриму, она — внутрь солнца солнц. Здесь она на время отключила одну из систем Кандеса, и, пока система не работала, Чейсон Фаннинг должен был провести неожиданную атаку на флот Формации Фалкон.

Маленькие экспедиционные силы Слипстрима были не чета мощи Фалкона — при обычных обстоятельствах. На одну ночь ролям предстояло поменяться.

Венера не имела понятия, удался ли весь гамбит. Она не расскажет Диамандису — и никому бы не рассказала, — как она боится , что муж мертв, флотилия уничтожена, и что крейсера Фалкона окружили дворец Кормчего в Раше.

— Я выпала за борт, когда гехелленцы атаковали, — сказала она. — Как многие из команды. Мы были близко к солнцу солнц, и, когда пришел рассвет, мы загорелись... У меня были ножные плавники, и сначала я была в состоянии лететь, но потеряла один плавник, потом другой. После этого я ничего не помню.

Диамандис кивнул.

— Вы отдрейфовали сюда. К счастью, ветра были для вас благоприятны. Если бы вас отнесло обратно к Кандесу, вас бы испепелило.

Это, во всяком случае, было верно. Венера подавила дрожь и откинулась в кресле назад. Она внезапно почувствовала себя бесконечно усталой.

— Мне нужно поспать.

— Обязательно. Сейчас мы переправим вас на кровать. — Он коснулся ее руки и она зашипела от боли. Диамандис отступил, на его лице выразилось беспокойство. — Есть лекарства — кремы, мази... Я пойду наружу и посмотрю, что смогу для вас достать. Сейчас вам надо отдыхать, вы столько испытали.

Венере было не до споров. Она опустилась на кровать, и, хотя ее и захлестывала жгучая боль, заснула, не дожидаясь его ухода.

Глава 2

В предрассветный час земли Большого Спайра освещал только блеск городских огней высоко вверху. В неясном свечении древние башни и леса казались нематериальными, словно облака. Гарт сделал передышку на пятачке темноты под ивой. Последние несколько сот ярдов он бежал — следовало хоть как-то поберечь ноги.

На фоне серого очертания башни запрыгали силуэты. Кто бы они ни были, они все еще следуют за ним. Беспримерный случай: он пробрался сквозь изгороди и поля шести наследных баронов, у каждого не больше квадратной мили территории, но каждый насчет границ фанатичнее любой империи. Гарт знал, как обойти их стражников и собак, он этим все время занимался. Видимо, эти люди — тоже.

Должно быть, его заложил кто-то в Благотворительной Бесплатной Клинике. Они подождали, пока он не уйдет, а потом кому-то просигналили. Если так, Гарт больше не сможет рассчитывать на нейтралитет Королевства Халлимел — всех его шести акров.

Он осторожно продвигался, тихо ступая по коротко стриженым газонам, уставленным смехотворно героическими статуями. Здесь было тихо как в гробнице, делать снаружи было явно нечего и некому. Он позволил себе чуть-чуть праведного негодования на тех неизвестных, кто шел за ним. Они нарушители, их следовало бы застрелить.

Самым подходящим было бы поднять тревогу и посмотреть, что из этого выйдет — возможно, поток генетически взбешенных гончих из дверей вон того манора, или прожектора и снайпер на крыше. Незадача в том, что Гарт и сам был ночным призраком, которого знали и терпели только в немногих из мест в округе, и определенно не в том, которое он миновал сейчас. Так что он сохранял благоразумие.

Над садом статуй нависала высокая каменная стена. Ее кирпичи крошились, и при низкой гравитации предоставили Гарту удобную лестницу. Переваливаясь через верх, он услышал за собой их громкие выкрики. Он, должно быть, стал видим на фоне неба.

Он приземлился в ежевике. Отсюда начинались дикие земли — спорные территории, принадлежавшие ныне вымершим семействам; права на них обросли судебными тяжбами, которые тянулись поколение за поколением и, наверное, протянутся до конца света. Большинство спорных земель возникли из-за отводов под железные дороги, созданные сохранистами: им требовались расчистки, идущие кругом по всему миру, и они их получили — ценой крови. Эту секцию земли покинули по другим причинам, хотя по каким — Гарт не знал. Ему, собственно, и не было до этого дела, пока квадратную башню, которую он звал домом, оставляли в покое.

Он собирался добраться до нее, чтобы предупредить леди Фаннинг, что у них появилась компания, — но на полпути через открытый луг услышал за собой приглушенные удары о землю; это полдюжины преследователей приземлились с его стороны стены. Они нагоняли его, причем быстро.

Он распластался и убрался в сторону. Зашуршала трава, когда мимо, всего в нескольких футах, прошагали темные фигуры. Гарт выругался про себя, мечтая, чтобы нашелся какой-нибудь способ предупредить Венеру Фаннинг, что ей вот-вот нанесут визит шестеро тяжело вооруженных мужчин.

* * * *

Венера слышала их приближение. В комнате не было совсем темно — Диамандис оставил свечу гореть — и она не оказалась полностью дезориентирована, проснувшись от голосов: «Окружайте с другой стороны» и «Это, должно быть, его нора». Прилив адреналина окончательно разбудил ее, когда она услышала шорохи и шарканье снаружи двери лачуги.

Она скатилась с постели, махнув рукой на боль, и побежала к столу, где подхватила нож. Кто-то крикнул: «Здесь, внизу!»

Где одежда? Ее куртка висела на спинке стула, а на столе лежали оставленные ей Диамандисом браслет и серьги. Она метнулась в поисках прочих вещей, но Диамандис куда-то переложил их. Вот они, на другом столе — рядом с открывающейся дверью.

В нормальных обстоятельствах первым побуждением Венеры было бы выпрямиться во все свои пять футов и семь дюймов, и осадить взглядом этих людей, когда они ввалятся в комнату. В концов концов, они лишь слуги, пусть и вооруженные. Венера была полностью уверена в своей способности контролировать представителей низших классов, когда могла говорить, глядя прямо в глаза.

По крайней мере, так было раньше. Недавние события — в частности, нежеланные развлечения с капитаном пиратов зимы Дентиусом, — сделали ее осторожнее. Вдобавок, у нее мучительно болело все тело и раскалывалась голова.

Поэтому Венера схватила свечу, куртку и драгоценности, и нырнула под стол. Когда она дернула за веревочную петлю, та царапнула ее облезающую кожу; после нескольких рывков таинственный люк поднялся. Пока мужчины наощупь проникали в жилище Диамандиса, она взмахнула за собой влажной простыней — если повезет, то получится застелить люк и прикрыть его.

Свеча оплыла и почти погасла. Венера загородила ее рукой и осторожно нащупала следующую ступень. Она насчитала их семь, прежде чем обнаружила, что стоит на металлическом полу, продуваемая ледяным сквозняком. Постоянный низкий гул не давал услышать, что творится наверху.

Маленькая камера имела овальную форму, шире к потолку чем к полу, с окнами по кругу. Все стекла находились заподлицо со стенами, но пара мелко дрожала, издавая низкий пронзительный звук. Казалось, они высасывают воздух из комнаты; сквозь стены сюда проникал холод.

Диамандис самым очевидным образом использовал комнату как склад, потому что повсюду стояли коробки. Венера сумела проложить среди них дорогу в дальний конец, где стоял привинченный к полу металлический стул. Окна здесь впечатляли: от пола до потолка, сделанные из некоего упругого материала, она раньше никогда не видала такого.

В свете свечи неясно виднелось тесное переплетение листьев.

Она замерзнет, если не найдет что-нибудь, что можно надеть. Венера разбойничала в сундуках, попеременно то ругаясь, то надувая щеки от удивления при виде удивительного скопища сломанных часов, сношенных башмаков, ржавых шарниров, потертых шпулек, заплесневелых наборов для шитья, непарных носков и пряжек. В одном из сундуков не было ничего, кроме пыльных обложек книг, все страницы которых были систематически выдраны. Набралось бы на маленькую библиотеку интригующих, но бесполезных заглавий. Другая полнилась гниющим военным обмундированием, включая кобуры и ножны, на всех — один и тот же герб.

По крайней мере, активность согревает, рассудила она. Приглушенное буханье башмаков вверху продолжалось, и она перешла к новому штабелю. На этот раз ее ждала награда — ящики, набитые одеждой. Побросав большинство ее на пол, она обнаружила пару жестких кожаных штанов, слишком тесных для Диамандиса, но подходящих ей. Влезть в них оказалось не так просто — материал скреб по облупившейся коже, и двигаться было больно. Зато в кожаных штанах сквозняк был больше не страшен.

Натянув летную куртку, Венера села на металлический стул и стала ждать, что произойдет дальше. Это давалось ей с трудом, ибо не в венериной натуре было оставаться в бездействии. Спокойное рассиживание заставляет думать, раздумья ведут к чувствам, а это редко к добру.

Она подтянула колени кверху и обхватила ноги руками. Ей пришло в голову, что, если они схватят Диамандиса и она не сможет выбраться отсюда, то умрет, и никто никогда не узнает, что с ней случилось. К тому же мало кого это взволнует, а кое-кто даже обрадуется. Венера знала, что ее не очень любят.

Снова топот наверху. Она вздрогнула. Далеко ли ее дом, Слипстрим? Три тысячи миль? Четыре? Океан воздуха отделял ее от мужа, и в этом океане неслись по кругу нации врагов, возвышаясь, опускаясь, дрейфуя в непредсказуемых ветрах Вирги. Там ее ждали леденящие бездны зимы, полные пернатых акул и пиратов. До того, как солнце солнц поджарило ее до бессознательного состояния, она была решительна и уверена в своей способности в одиночку пересечь устрашающие расстояния. Она соскочила с грузовой сети байка Хайдена Гриффина и парила, как одинокая орлица, в небесах Вирги. Однако солнце дотянулось до нее, и теперь она здесь — запертая в ловушке, страдающая от боли, недалеко ушедшая от того места, с которого начала.

Она сползла со стула, борясь с приступом тошноты. Лучше самой сдаться тем, наверху, кем бы они ни были, чем умереть здесь в одиночестве, подумала она — и чуть было не взбежала по ступенькам и не сдалась. Ее остановило болезненное пульсирование в скуле. Венера провела по украшающему щеку шраму кончиками пальцев и отошла от лестницы.

Ее пятка зацепилась за край поваленного ящика, и она споткнулась — как раз напротив ледяных окон. Она выпрямилась, чертыхнувшись, и при этом заметила мерцание света, пробившегося через стекло. Она приложила к нему щеку, что чуть-чуть умерило боль, и прищурилась.

Окна покрывал плющ, какая-то разновидность с длинными листьями. Он дрожал со сверхъестественной частотой — так часто, что края листьев расплывались. Диамандис говорил, что Спайр вращается очень быстро. Так не смотрит ли она на воздух снаружи?

Ну конечно. Овальная комната выступала из днища мира. Это аэродинамичный блистер снаружи вращающегося цилиндра, и этот стул мог однажды стоять перед управлением тяжелым пулеметом или артиллерийской установкой, смонтированными снаружи. Нахмурившись, Венера вскарабкалась по курганам хлама к металлическому сидению и обследовала его.

Разумеется, дальше нашелся набор рукояток и рычагов, и еще какие-то рукоятки — между окон. Она не стала трогать рычаги, но всмотрелась сквозь стекла, в пробивавшийся сквозь плотно посаженные листья свет.

Кандес просыпался. Солнце солнц освещало зону диаметром в несколько сотен миль здесь, в центре Вирги. За трепещущими листьями Венера разглядела карусель облаков, раскрашенных в розово-лиловые и персиковые цвета, и проносящихся мимо с огорошивающей скоростью; но она смогла приметить и кое-что другое.

Овальный блистер монтировался на проклепанном металлическом полу, как она и ожидала. Пол был корпусом Спайра, его поверхность покрывал странный плющ, образовывая длинные линии и треугольники. Листья плюща походили на ножи, острые и длинные, и все выстроились по ходу ветра. Венера слышала о чем-то под названием «скорость-плющ», может быть, это он и есть.

Плющ, кажется, предпочитал расти на предметах, выдававшихся в воздушный поток. Там и тут отсутствовали листы металлической оболочки — собственно, повсюду зияли разверстые дыры — и плющ собирался на их передних и хвостовых краях, сглаживая воздушный поток в этих местах. Может быть, для того он и предназначался.

Вид Спайра в таком ракурсе не обнадеживал. Чувствовался возраст — болтающиеся титановые листы дребезжали на ветру, огромные двутавровые балки торчали в подкрашенном рассветом воздухе, целые осевшие акры только и ждали, чтобы отшелушиться от днища мира. Удивительно, как это место еще держалось!

Сбоку блистера на поверхности крепился ржавый пулемет. Он стоически глядел навстречу ветру, и не пошевелился, когда Венера подергала рычаг управления на консоли перед стулом.

Хорошо. Все это было интересно, хотя не слишком. Она направилась обратно к ступенькам, но пробивающийся сквозь строй листьев свет разгорался, и она могла лучше разглядеть внутренности блистера. Теперь явственно проступил маленький проход за ступеньками.

Венера прикусила губу, и скосила глаза на закрытый люк над головой. Одна рука на бедре; даже здесь, безо всякой аудитории, она раздумывала картинно.

Она осталась без обуви, зато вновь обрела важные предметы: ключ к Кандесу и свою пулю. Венера четко осознавала, что одержима этой пулей. А кто не был бы — обычно рассуждала она, — если бы пуля вроде этой пролетела больше тысячи миль сквозь Виргу, и случайно влетела через окно ему прямо в скулу? Этот конкретная пуля была выпущена на какой-то дальней войне или охоте и промахнулась мимо цели; на ее пути не случилось ни гравитации, ни твердой земли, поэтому штуковина летела и летела, пока не встретилась с ее скулой. Из этой нежданной встречи Венера вынесла шрам, регулярные выматывающие головные боли, и возможность сваливать вину за свой скверный характер на что-то другое. Она хранила пулю, и со временем ею завладела нужда узнать, откуда та появилась. Не очень, как ей приходилось признавать, здоровая нужда.

Она похлопала по куртке, чувствуя внутри тяжелый предмет; потом скользнула за ступеньки в узкий проход, предоставив Диамандису и захватчикам его дома разыгрывать их собственную маленькую драму.

* * * *

Это был скорее технический проход, чем коридор. Венера шла согнувшись, шипя каждый раз, когда старая кожа штанов терлась о ее бедра и колени. Что бы этим людям не одеваться во что-нибудь поудобнее? Освещенный редкими иллюминаторами, проход извивался с сотню ярдов, прежде чем кончиться круглой металлической дверью. Он был настолько очевидно заброшен — вонял ржавчиной и разложившейся неорганикой, — что Венера не озаботилась постучать в дверь, а повернула маленькое колесо посреди нее и толкнула.

Она ступила в зеркальное отражение только что покинутого блистера. Женщина почти приготовилась найти по ту сторону ступеней новый лабиринт коробок, с новой халупой, заставленной хламом, и нового Гарта Диамандиса, ждущего ее наверху. Но нет, блистер был пуст, за исключением застойной воды, залившей его на полфута, и совершенно отвратительных зарослей паутины и плесени. Окна заволокло, но они давали достаточно света для крохотного леса, пытавшегося захватить металлическое сидение в дальнем конце. Ступенек не было видно под почвой и корнями.

Перспектива окунуть босые ноги в эту мерзкую воду чуть не заставила ее повернуть обратно. Ее остановила щелочка света посреди земляной корки. Осторожно, с отвращением, она перешла вброд вонючую субстанцию, оказалась наверху и потянула за корни. Постепенно, подрагивая под осыпающейся землей, червяками и волокнистыми клубнями, Венера достаточно расширила дыру, чтобы можно было протиснуться. Минутой позже она выползла на самую середину травяного поля.

Жаль Диамандиса, но удачно, что он все еще в отлучке, и незваные гости уже уйдут, когда он вернется. В любом случае, его заботы о ней более чем компенсированы; жемчугов и фарфора, которые он забрал из ее куртки, хватило бы, чтобы выкупить Кормчего. Она даже немного надеялась, что грабители найдут награбленное. Поделом старому хрычу.

Собственная цель Венере была ясна. Спайр — цилиндр, у него есть торцы, и один из них — в половине мили отсюда. Там искусственная земля закругляется вверх на сотни футов так, что перекрыла бы конец цилинра, продолжись эта кромка. Закругление оканчивалось широкой галереей, и снизу и поверх ее носились ветры Вирги. Ей было нужно только взойти по склону и взлететь над краем — и Венера снова очутилась бы в свободном полете. Она рискнула бы потягаться с пираньястребами и снайперами. Сомнительно, чтобы кто-то из них сумел поразить одинокую маленькую женщину, покидающую Спайр на скорости четыреста миль в час.

В этом случае кожаная одежда сослужит ей хорошую службу.

Между Венерой и кромкой мира лежало шахматное поле поместий. В каждом нагромождены собственные крошащиеся каменные стены, высокие изгороди, башни и рвы для защиты их двух или трех акров от разорения жадными соседями. Ограниченные пространством и, по мнению Венеры, глубокой паранойей, поместья в итоге приобрели общие очертания: те, что побольше, были обнесены стеной, с рощицами, окружающими открытые поля, с путаницей башен, пристроек и теплиц в центре, меньшие — часто лишь единственное квадратное здание, в котором и заключалось все поместье. Эти сооружения совершенно не имели наружных окон, но, глядя выше по кривой мира, она могла рассмотреть, что большинство содержало внутренние дворы, в которых теснились деревья, фонтаны и скульптуры.

Стены некоторых поместий отделяли не более чем двадцать футов ничейной земли. Она бежала по этим задыхающимся от сорняков проулкам, уворачивалась от молодых деревьев, мимо окованных железом ворот с амбразурами, вплотную ощерившимся друг на друга, словно пустые квадратные доспехи. Почва под ногами была ненадежна, и она подозревала затаившиеся ловушки.

Венера привыкла к большей, чем на Спайре, силе тяжести. Хоть она еще не оправилась и устала, ей было несложно вспрыгнуть на десять футов на гребень каменной стены и пробежать всю ее вдоль, прежде чем соскочить на траву за ней. Ее босые ноги ощущали кирпич, корни и камень, пока она лавировала среди деревьев, пока обегала открытые пруды под окнами, только-только начавшими мерцать желтым под светом Кандеса. На бегу она удивлялась таким огромным расстояниям; ей еще никогда не доводилось бегать так далеко по прямой линии, и она вряд ли поверила бы, что это возможно.

Единственными посторонними звуками, которые она слышала, было пенье птиц, но по мере бега Венера начала различать приближающийся низкий рык, идущий спереди. Это был звук края мира, и с ним пришло начало бриза.

Пересекая одну до фанатизма безупречную лужайку, легко касаясь голыми пятками мокрой травы, она услышала изумленные крики. Глянув в сторону, Венера мельком увидала маленькую компанию мужчин и женщин, сидящих в утреннем свете на вычурных железных стульчиках. Они потягивали чай, или что-то в этом роде.

Они поднялись — их разукрашенные жесткие одежды затрещали при этом так, что можно было подумать, будто это гремят храповики опускающейся замковой решетки, — и трое мужчин взвыли «нарушители!», как будто Венера была целой армией пиратов. Через мгновение внутри плохо видимой громады камня за ними зазвучали сирены.

— Ой, хватит! — Она уже задыхалась от усталости, голова плыла. Но оставалось еще два поместья — и она окажется на откосе, поднимающемся к краю мира. Она рывком прибавила скорость и промчалась мимо новых загорающихся окон и открывающихся дверей, абстрактно отмечая, что внушительная толпа солдат, высыпавших из дверей первого поместья, остановилась на краю своих владений, будто налетела на невидимый забор.

Итак, ей требуется только двигаться быстрее, чем поднимается тревога в каждом следующем поместье. Напоминало игру, и Венера действительно бы ею наслаждалась, если бы не была на грани обморока от изнеможения и последствий теплового удара. Ей бы еще чуть отдышаться, уж она бы поиздевалась на бегу над этими недотепами!

Ружейные выстрелы прорезали воздух, когда она пробегала последнее поместье — одно из больших сплошных зданий, все из серого астероидного камня, сбрызнутого жилами блестящего металла. Наружу глядели только щели-бойницы, начинавшиеся в пятнадцати футах от земли, никаких дверей не было видно. С другой стороны строения кверху вздымались пустые поля; она, шатаясь, выбралась на то, что Диамандис звал «спорными территориями», и остановилась перевести дух.

— Ха! Ушла!

Теперь ветер, проносясь порывами мимо нее, издавал непрерывный резкий стон. Маленькие, никогда не стихающие смерчи кружились над разрывами и дырами в шкуре Спайра. Этих дыр становилось все больше и больше по мере подъема к краю. Сам край был рваным, в зубцах рухнувших галерей и торчащих перекладинах. Хлопающие плиты добавляли грохота к общему шуму.

Она расслышала и еще один звук, кажется, он шел сверху — размеренный скрип. Венера посмотрела туда.

Через верх каменного куба здания спускались на лебедках шесть деревянных платформ. На каждой толпились люди в высоких стальных шлемах и причудливой броне с шипами. Они сжимали пики и ружья со стволами длиннее собственного роста. Некоторые возбужденно тыкали в нее пальцами.

Венера выругалась и припустила вверх по щебнистому склону. Ветер дул ей в спину, и становился сильнее по мере приближения к краю, несколько раз порывы даже оторвали ее от земли. Венера заметила, что на последних ярдах, ведущих к краю, металлическая шкура Спайра полностью обнажилась. Тут приживались только куски скал внушительных размеров. Пока она смотрела, камешек размером с ее ступню прокатился по металлу и закрутился в воздухе. Еще несколько ярдов, и ее тоже подхватит ветер.

Ее нога провалилась в откос и Венера упала в нелепом замедленном ритме. С усилием снова выпрямляясь, она увидела, как металлическая плита, покосившаяся под ее ногой, безумно вибрирует в образовавшейся квадратной дыре. Затем она с громким хлопком исчезла, и в оставленном ею проеме внезапно завыл ураган.

Венеру засосало, она заскользила, пока не оказалась прямо над дырой. Она раскинула руки и уперлась по обе стороны, а вокруг нее визжал воздух, пытаясь покинуть Спайр даже с большей страстностью, чем она сама. Несколько секунд Венера могла только смотреть вниз на то, что ее ожидает, если она доберется до края и прыгнет.

Под краем мира наружу выдавалось множество балок, похожих на флагштоки. На них в яростном ветре трепыхались проволочные сети; любой, пойманный в эти сети, задохнется прежде, чем его вытянут из них. Далеко за сетями, где крутились несущиеся мимо облака, Венера уловила тысячи черных пятнышек и сероватых жилок. Мины? Еще бритвопроволока? Диамандис не лгал, однако.

— Черт! Дерьмо! — Она пыталась выкрикнуть еще ругательства — все, какие смогла припомнить, — но из легких выкачало весь воздух. Она вот-вот лишится чувств, упадет в дыру и умрет.

Сильные ладони схватили ее за руки и за ноги и выволокли из дыры. Венеру водрузили на чью-то спину и бесцеремонно унесли обратно по склону вниз. С каждым тряским шагом побег, дом и Чейсон ускользали из досягаемости ее цепляющихся пальцев.

Глава 3

Венера нечасто виделась с принцем Альбардом, хоть он и был любимейшим из ее дядюшек. Будучи загадочной фигурой на периферии придворной жизни, он залетал в Хейл на своей яхте, чтобы попотчевать ее байками о чудных городах и чужестранках, которых встречал там — дядюшка сегда вздыхал, говоря о них. Его лицо посредине рассекал сабельный шрам, отчего на его губах вечно играла кривая ухмылка. В отличие от большинства встречавшихся с ним людей, Венера знала, что он и вправду ухмыляется — смеется внутренним смехом надо всем бесполезным отчаяньем и мелкими неурядицами жизни. В этом отношении он был диаметральной противоположностью ее отцу, человеку, мысли которого сосредотачивались сквозь единственную линзу — линзу подозрительности; может быть, поэтому она не слезала у Альбарда с колен, когда он появлялся, и дорожила странного вида куклами и игрушками, которые он привозил.

Они нашли друг друга, этот принц-бродяга в шутовском наряде и капризная принцесска, на которой любая одежда немедленно превращалась в лохмотья. Поэтому, наверное, вполне естественно, что в критический момент Альбард забаррикадировался именно в ее спальне.

Он заметил ее уже после того, как перегородил дверь платяным шкафом и нагромоздил сверху стульев и столиков.

— Проклятье, девчонка, что ты тут делаешь?

Венера склонила голову набок и глянула на него искоса.

— Это моя комната.

— Я знаю, что это твоя комната, черт побери. Ты разве не должна быть на занятиях?

— Я укусила учителя. — Изгнанная и снедаемая скукой, она отрывала (не со зла, а скорее в исследовательском порыве) голову одной из своих кукол, когда примчался Альбард. Венера предположила, что он здесь для разговора с ней, и вежливо ожидала, держа в руке поникшее безголовое тельце, пока он сдвигал всю обстановку. Так он не повидать ее сюда явился? Тогда в чем дело?

— Ладно, неважно, — сказал он раздраженно, — просто не стой на виду. Может дойти до неприятностей.

Теперь она слышала крики и беготню людей снаружи.

— А что ты натворил? — спросила она.

Он уперся спиной в груду мебели, будто хотел ее выпихнуть из комнаты.

— Я тоже кое-кого укусил, — сказал он. — Или, вернее, был готов укусить, а они узнали.

Венера уселась близ него на ковер цвета фуксии.

— Мой отец, верно?

Он комично вздернул брови.

— Как ты угадала?

Венера над этим немножко подумала. Потом сказала:

— Значит, все, кто разозлит моего отца, кинутся в мою комнату?

Альбард засмеялся.

— Племянница, будь это правдой, все чертово королевство сидело бы тут с нами.

— А. — Она слегка успокоилась.

— Сдавайся, Альбард! — закричал кто-то снаружи — судя по тембру, ее отец. Послышалось какое-то совещание бормочущих голосов, потом:

— Ээ... Венера там с тобой?

— Нет! — Принц приложил к губам палец и опустился рядом с ней на колени. — Единственное, чего я совершенно точно не стану делать, — мягко сказал он, — это превращать тебя в разменную фишку. Если хочешь уйти, я разберу баррикаду и выпущу тебя.

— Что они с тобой сделают?

— Закуют в цепи, увезут... Все будет зависеть от настроения твоего отца. В последнее время его взгляд заволакивает черное облако, ты видела? — Она решительно кивнула. — Оно становится все больше и больше, это облако, и я думаю, оно начинает вытеснять все прочее. Это меня тревожит.

— Я знаю, что ты имеешь в виду.

— Да уж полагаю, знаешь. — Последовала долгая пауза, пока Альбард договаривался с людьми по ту сторону баррикады. Венера ретировалась к окну, но теперь скуки как не бывало. Под конец Альбард наморщил лоб и обернулся к ней.

— Дела идут не лучшим образом, — сказал он. — Нет ли у тебя ручки и чего-нибудь, на чем писать? — Она указала на парту, громоздящуюся на вершине баррикады. — Ага. Премного благодарен.

Он вскарабкался наверх и добыл ручку и немного бумаги. Потом, нахмурясь, выбросил бумагу, опустился на колени и начал оглядываться по сторонам в поисках чего-то. Венера пристально наблюдала. Он поднялся с одной из ее кукол, с любимицей, у которой были фарфоровая голова и тряпичное тело.

— Не возражаешь, если я ее на минутку позаимствую? — спросил он. Венера пожала плечами.

Альбард какое-то время тер кукольным лицом о каменный пол. Со стороны коридора раздался грохот. Баррикада содрогнулась. Критически осмотрев куклу, принц удовлетворенно крякнул. Затем он сгорбился и принялся осторожно водить кончиком пера по лицу куклы.

Когда баррикада наконец пала, он стоял посреди комнаты, заложив руки назад. Ворвалась дюжина солдат, они вывели его прочь; он успел только кинуть назад взгляд и подмигнуть Венере.

После того, как его увели, несколько чинов из тайной полиции обыскали ее комнату. (Состояние, в котором находилась комната после их ухода, было примерно таким же, как и до появления здесь Альбарда, что ярко свидетельствовало о привычках самой принцессы.) Они конфисковали все, что могло писать или на чем можно было писать, даже отломали от стен штукатурку там, где она что-то нацарапала. Венеру и саму несколько раз обыскали, и потом все они вымелись, звякая металлом и патронташами, а ее оставили сидеть ровно в том месте, где стоял принц Альбард.

Ни она, ни кто-либо из встречавшихся ей позже людей, Альбарда больше не видели.

В конце концов она двинулась к окну и подобрала одну из кукол. Платье куклы было порезано там, где тайный полицейский его распорол в поисках скрытых записей. Венера поднесла куклу к окну и насупилась.

Так вот что он делал. Альбард стер ее брови о камень. Затем нарисовал их вновь — филигранными черточками и завитушками. С дистанции в несколько дюймов они смотрелись вполне обычно. Но глядя поближе, однако, она могла видеть, из чего они были складывались:

Из букв.

* * * *

Нация Лириса обвилась вокруг своего внутреннего двора, как будто ее скрутило от боли. Во двор выходили все окна, над ним нависали все балконы. Дно этого колодца было бы в вечной тени, если бы не гигантские зеркала на крыше, направленные на Кандес.

Венера отчетливо видела, что двор в фокусе всего и вся, но не могла рассмотреть, что там, внизу. Первые два дня пребывания здесь ее таскали из каморки в другую, и все они располагались вдоль короткого коридора, выкрашенного в конторский зеленый цвет. После кратких опросов в каждой из каморок ее отводили обратно в невзрачную комнату ожидания, где она сидела, ела и урывками спала на скамьях. Каждое утро она испуганно просыпалась от одиночного выстрела, звучащего где-то неподалеку. Утренние казни?

Навряд ли, ведь она единственная обитательница этой маленькой тюрьмы. Ясно же, что это тюрьма. Ей пришлось заполнять бюрократические формы просто чтобы посещать единственную туалетную комнату — холодный куб с деревянными кабинками, исчерканными безобразными граффити. Высокие зарешеченные окна комнаты открывали вид на верхние этажи внутреннего двора. Они намекали на свободу.

— П-п-просыпаетесь?

Венера осторожно села и постаралась улыбнуться своему тюремщику. Шло третье утро заточения.

Он был высок, атлетически сложен и обладал той точеной внешностью, что можно встретить у актеров, профессиональных дипломатов и мошенников. Выглядел он щеголевато, насколько вообще можно ожидать щеголеватости от человека в железе и скрипучей коже, и мог растопить сердце любой леди — при условии, что она не станет смотреть ему в глаза или слушать его речь. Любой из упомянутых маневров открыл бы ужасную истину о Моссе: его разум был отчего-то ущербен. Он казался скорее марионеткой, чем человеком, и, что печально, похоже, мучительно осознавал свой недочет.

Как и вчера, Мосс держал в одной руке стопку бумаг, неся их словно серебряное блюдо. При их виде Венера вздохнула, и, когда он остановился перед ней, спросила:

— Сколько еще уйдет времени, чтобы оформить меня в вашу тюрьму?

— Т-т-тюрьма? — изумился Мосс. Он бережно, словно те были золотыми, опустил бумаги на облупленную скамью и распрямился; его металлические одеяния негромко заскрежетали. — Вы н-н-не в т-т-тюрьме, миледи.

— Тогда что это за место? — Она обвела широким жестом звукопоглощающие оштукатуренные стены, закопченные настенные светильники и потрепанные скамьи. — Почему я здесь? Когда я получу назад мои вещи? — Они обыскали ее куртку и забрали содержимое — драгоценности, ключ и пулю. Какая из потерь беспокоила ее больше всего — трудно было решить.

Мосс всегда разговаривал с неизменным выражением лица, зато в его глазах светилась какая-то отчаянная мольба; она всегда в них светилась, даже если Мосс таращился на стенку. Эти глаза казались чрезвычайно красноречивыми, но Венера начинала склоняться к мысли, что и вид и поведение Мосса никак не соотносились с его внутренним состоянием. Теперь же он в своей однообразной манере сообщил:

— Это им-иммиграционный департамент п-п-правительства Лириса. Вас перевели сюда для п-п-проведения проверок на предоставление гражданства-ва.

— Гражданства?

Тогда все начинало становиться по местам — формы, чувство, что тебя «оформляют», и вереница мелких чиновников, которые часами поглощали ее время все последние дни. Они безжалостно изводили ее допросами — но не о том, как или зачем она сюда попала, и не про то, какие у нее могли быть планы или связи. Им даже не было дела до ее шелушащихся солнечных ожогов. Нет, они хотели знать медицинскую историю всего ее семейства, не было ли по ее линии умопомешательств, и какие среди ее родственников случались проявления преступных наклонностей.

— Ну, как-то мой отец украл страну, — отвечала она.

Конечно, она просила их отпустить ее — наверное, на дюжину разных ладов. Она предполагала, что за нее возьмут выкуп, или сделают разменной монетой в каких-нибудь переговорах. В таких мыслях она проводила беспокойные часы, прикидывая свою стоимость для того или иного государства и личности. Венере совершенно не приходило в голову, что ее могут принять в Лирис как одну из своих.

Теперь, когда Венера уяснила, что происходит, с ней произошла страннейшая вещь. Она ощутила, всего лишь на секундочку, облегчение от перспективы провести остаток жизни, укрывшись здесь — как бриллиант в сейфе. Она встряхнулась, и чувство миновало; она встревоженно встала и отвернулась от Мосса.

— Н-н-но я принес х-х-хорошие новости, — заявил Мосс с таким видом, как будто умолял о смерти. — Н-н-не расстраивайтесь. П-п-пока что вы прошли все т-т-тесты. В-в-всего лишь еще один набор ф-ф-форм.

Венере грызла костяшки пальцев, каждый укус отдавался в скуле коротким болезненным импульсом.

— Что, если я не хочу быть гражданкой Лириса?

Мосс принялся смеяться, и Венера дала себе слово сделать что угодно, лишь бы больше не видеть этого зрелища.

— З-з-заполните вот эти, — сказал он. — И всё.

Подписать бумаги ее заставило вовсе не рвение стать гражданкой нации размером в парк. Венера просто хотела вернуть свои вещи — и выбраться из комнаты ожидания. Что чувствовала она мгновение назад, было лишь жаждой анонимности, говорила она себе. Гражданство какой бы то ни было нации не значило для нее ничего, разве что служило признаком низкого статуса. В конце концов, ее отец едва ли был гражданином Хейла; он сам и был Хейл, и прочие люди — его, отца, гражданами. Венера выросла в убеждении, что и она тоже выше таких категорий.

— Идем, — было всё, что молвил Мосс, когда она закончила. Он вывел ее в коридор, и в конце его отомкнул громадную металлическую дверь с окошком, затянутым проволочной сеткой. Прежде, чем открыть портал, он подобрал и вручил ей коробку без крышки.

Внутри находились ожерелье и серьги, которые он изъял из ее куртки, когда Венера прибыла сюда. Рядом перекатывалась пуля.

Ключа от Кандеса не было.

Венера нахмурилась, но решила прямо сейчас вопрос не заострять. Мосс сделал приглашающий жест, и она проследовала мимо него в свою новую страну.

Лучи солнечного света, в котором плясали пылинки, обрисовывали высокие каменные колонны. Их арочные капители тонули в тени, зато полированные полы мерцали как зеркала. Весь нижний этаж огромного кубического здания казался единым пространством, за исключением стены, где должна была проходить граница внутреннего двора. Пространство заполняли дюжины и дюжины кабинок, конторок, рабочих столов и стоек.

Картина была такая, как будто здесь собрали все профессии городка средних размеров: тут портной, там доктор, по ту сторону плотники, по сю каменщики, — но все собраны в одном помещении. Рулоны ткани соседствовали с мешками цемента. Сушилки и ткацкие станки теснились к потолку, чтобы дать место разделочным колодам и усыпанным мукой прилавкам. И по всему пересеченному тенями пространству в незыблемой тишине трудилась маленькая армия молчаливых сосредоточенных людей.

Все обособились — каждый за своей конторкой или рабочим столом; у Венеры возникло пугающее впечатление, что эти рабочие места образовались и выросли вокруг людей как раковины вокруг моллюсков. Вон тому мужчине наверняка потребовались годы, чтобы выстроить маленький зиккурат из зеленых бутылей, возвышающийся сзади его стола; женщина рядом погребла себя в миниатюрных джунглях папоротника. Стоящие на подставках и свисающие с веревок зеркала ловко отправляли любой заблудившийся лучик света в десятифутовой округе на ее зеленые заросли. Каждая лавка источала свою индивидуальность или откровенную эксцентричность, но их пределы строго соблюдались; ничьи безделушки или курьезные вещицы не выбивались за невидимую черту примерно пятифутового радиуса.

Мосс отвел ее к внешней стене, где открыл полутемную камору, напомнившую ей клеть Диамандиса. Здесь стояли ящики и корзины, полные того, что выглядело как доспехи, — однако она знала, что это такое и для чего.

— Вы обязаны носить четыреста пятьдесят ф-ф-фунтов массы в течение дня, — сказал Мосс. — Это возместит нашу п-п-пониженную т-т-тяжесть и поддержит здоровье ваших костей. — Он отступил, скрестив руки, пока Венера рылась в грудах, подыскивая что-нибудь подходящее.

Сдавалось, портные Спайра — кучка лишенных воображения людей. Комната изобиловала блузами, платьями и юбками, брюками и жакетами, но все изготовлены из искусно обработанного металла на шарнирных соединениях. Только нижнее белье — то, что в прямом контакте с кожей, — сделано из более мягких материалов, в основном кожи, хотя, к своему облегчению, она нашла немного ткани. Она попробовала жилет из окислившихся медных чешуек, добавила юбку из железных пластин внахлест, и взвесилась. До сотни фунтов далеко. Венера отправилась обратно и нашла наголенники, наручи и стальной жакет с фалдами. Лучше, но все еще легковато. Мосс терпеливо ожидал, пока она обрастала слоями брони, как линкор. Наконец, когда она перевесила сотню фунтов — пять сотен фунтов массы, — он удовлетворенно хрюкнул.

— Н-но вам нужна ш-ш-шляпа, — добавил он.

— Что? — она свирепо уставилась на него. К его голове крепилось нечто вроде швартовочного кнехта; когда он двигался, кнехт покачивался. — Всех этих унижений недостаточно?

— Мы д-должны н-н-нагружать п-позвоночник. Для д-долговечного здоровья.

— Ну хорошо. — Она порыскала среди кучи забавных вариантов, от цветочных горшков с подбородочными ремешками до круглого стеклянного аквариума, в настоящий момент пустого, но покрытого инеем. В конце концов она остановилась на наименее отталкивающей вещице — хромированном шлеме с наушниками и вороновыми крылами, приделанными за висками.

Вот теперь венерины ноги убедительно бухали по земле. Она могла прочувствовать вес, и он в самом деле был практически нормальным, но распределенным по всей ее поверхности, вместо того, чтобы сосредоточиться внутри. Также она быстро обнаружила, что для начала ходьбы нужен основательный толчок, и что повороты и остановки даются непросто. Теперь у нее была инерция доброй четверти тонны; до нее это начало доходить после того, как она налетела на несколько стен и косяков.

— Т-теперь, — сказал с явным удовлетворением Мосс, — вы п-подготовлены для встречи с Б-Б-Ботанистом.

— С кем?

Он пробирался среди колонн без дальнейших комментариев. Венера кивала и улыбалась мужчинам и женщинам, откладывавшим свою работу, чтобы поглазеть, как она проходит мимо. Она пыталась незаметно разглядеть, над чем они работали, но освещение было слишком неровным. Тени и блеск ей мешали.

Что бы ни лежало впереди, его очертания размывал отражающийся от полированного пола солнечный свет. Прежде чем вступить в освещенную область, Венера еще раз бросила взгляд назад. Темнота и изгибающиеся арки обрамляли дюжину белых овалов — повернутые к ней лица. На этих лицах она читала все эмоции: удивление, любопытство, гнев, страх. Никто не прятался от ее взгляда. Они таращились на нее, как будто никогда прежде не видели чужаков.

Может быть, и не видели. По коже головы Венеры побежали мурашки, но Мосс махнул ей идти вперед. Моргая, она ступила из темной галереи во внутренний двор Лириса.

На миг ей показалось, что она попала в одну из картин на потолке отцовской часовни. Эта была полна розовых пахучих облаков. Она потянулась рукой, чтобы потрогать одно, и услышала резкий щелчок взводимого курка. Венера застыла.

— С твоей стороны будет очень неразумно продолжать, — врастяжку прозвучало откуда-то сверху. Венера медленно убрала руку. Когда ее глаза привыкли к яркому свету, она увидела стволы трех ружей старинного вида, направленных в ее сторону. Их держали угрюмые люди, одетые в железо.

Солдаты разительно контрастировали с обстановкой. Весь двор был полон деревьев, все одного вида, все в пышном цвету. Запах и краски миллионов цветков ошеломляли. Спустя мгновение Венера приметила, что ветви многих деревьев увешаны драгоценными камнями, и некоторые из стволов опоясывают золотые кольца. Еще спустя мгновение она поняла, что на единственном расчищенном пятачке в центре двора стоит трон. Устроившаяся на нем женщина наблюдала за ней, явно забавляясь.

Ее платье было из золота, серебра и платины; на голове — корона, отделанная жемчугами всевозможных оттенков, сверкавшая в концентрированном свете Кандеса. С виду она начинала входить в средний возраст, но была все еще прекрасна; каскад волос, выкрашенных в тот же оттенок, что и соцветия, обвивал плечи.

— Похоже, вы неохотно выходите на солнечный свет, — сказала она, откровенно веселясь. — Понимаю, отчего. — Она похлопала по собственным щекам, глаза блеснули.

Венера оглядела солдат, поразмыслила и миновала их. Поскольку здесь несомненно была устроена своего рода тронная комната, она глубоко поклонилась.

— Ваше... величество?

— О-о. О, нет. — Женщина хихикнула. — Я не королева. — Она пренебрежительно махнула рукой. — Мы в Лирисе меритократы. Вы научитесь. Меня зовут Маргит, и я ботанист при Лирисе.

— Ботанист... — Венера выпрямилась и обвела взором деревья. — Это ваши посадки.

— Будьте так любезны. — Леди Маргит нахмурилась. — Мы не отзываемся о сокровище Лириса в подобных прозаических терминах. Эти создания и есть Лирис. Они поддерживают нас, они придают нам значение. Они — наша душа.

— Пардон, миледи, — сказала Венера с новым поклоном. — Но... что же именно они такое?

— Ну конечно. — Глаза Маргит расширились. — Вы никогда такого прежде не видали. Вам так повезло — впервые их увидеть, когда они в цвету. Эти деревья, гражданка Фаннинг — вишни.

Почему это слово так знакомо? Однажды на балу ее любимый дядюшка подошел к ней с чем-то в руке... Угощение...

— Что такое вишни? — спросила она как можно простодушнее.

— Потакание слабостям сильных, — с улыбкой сообщила Маргит. — Деликатес настолько редкий, что он явно не попадал ко двору твоего отца.

— По поводу этого, — сказала Венера. — Двора, я имею в виду. Моя семья фантастически богата. Зачем делать меня эээ... гражданкой этого места, когда вы могли просто вернуть меня за выкуп? Вы бы получили за меня полный трюм сокровищ.

Маргит издевательски засмеялась.

— Если бы вы были принцессой настоящей нации, мы бы, возможно, обдумали это. Но вы даже не из княжеств! Вы сами признались на собеседованиях, что явились из насквозь продутых пустошей Внешней Вирги. Там ничего нет, и мне с трудом верится, чтобы ваш народ мог владеть чем-то интересным для нас.

Венера сузила глаза.

— А как насчет флота боевых крейсеров, способных с двадцати миль сделать из этого места щепу для растопки?

Над этим рассмеялась не только Маргит; загоготали и солдаты.

— Никто не угрожает Спайру, юная леди. Мы неуязвимы, — Маргит заявила это так самодовольно, что Венера поклялась найти способ припомнить ей сказанные слова.

Маргит щелкнула пальцами, и Мосс выступил вперед.

— Ознакомь ее с новыми обязанностями, — сказала ботанистка.

Мосс с отвисшей челюстью уставился на нее.

— В ч-чем они состоят?

— Она знает языки и культуру других местностей. Будет экспертом-толкователем торговой делегации. Иди и представь ее. — Маргит отвернулась, закрыв глаза и подняв подбородок так, чтобы ее лицо заливали солнечные лучи.

* * * *

На свой семнадцатый день рождения Венера впервые выбралась из дворцового комплекса, обзавелась способом шантажировать отца, впервые убила человека и встретила своего суженого. Позже она объяснит людям, что «это все как-то так само вышло».

Столица Хейла была конструкцией из шести городов-колес — крутящихся колец, каждое в две тысячи футов в диаметре — окруженных вечно подвижным облаком невесомых домов и более мелких колец. Главным звуком в городе было урчание реактивных двигателей — это различные кольца и большие муниципальные структуры старались поддержать вращение и избежать столкновения. В воздухе висел запах керосина, он наслаивался на прочие промышленные и биологические ароматы; аналогично, сквозь урчание двигателей можно было расслышать крики, сирены и смех дельфинов.

Венера выросла, наблюдая городскую жизнь издалека. Когда она путешествовала между городами-колесами, это обычно происходило в закрытом такси. По временам тот или иной из нобилей устраивал невесомые балы; тогда она и другие инженю надевали феерические крылья с приводом от стремян, и выписывали замысловатые танцевальные фигуры в теплом вечернем воздухе. Но этот полет всегда придерживался строгих рамок. Никто не отбивался в сторону.

Теперь она была в брачном возрасте — и недавно осознала, что в Хейле «возраст, в котором можно вступить в брак» означало заодно и «возраст, в котором можно стать убитым». У Венеры были три сестры, и когда-то было трое братьев. Теперь их стало двое, и некогда близкие девочки из семьи начинали активно плести заговоры друг против друга. У мальчиков все крутилось вокруг порядка престолонаследия, у девочек — вокруг замужеств.

Несколько дней назад на торжественном обеде кто-то употребил изумительное слово: воздействие. Рычаги воздействия — это то, что ей нужно, решила Венера. И ее мысли обернулись к старым фамильным трагедиям и тайнам, поглощавшим ее внимание еще в детстве.

Сегодня она оделась в коричневую блузу и панталоны девушки-служанки, и крылья за ее спиной были не оранжевыми бабочкиными, и не из розовых перьев, а из бежевого полотна. Ее волосы перехватывала тускло-коричневая тряпица, и она взвилась в городской воздух босиком. В сумке на поясе — немного денег, пистолет и кукла с фарфоровой головкой. Она знала, куда направляется.

Скверные кварталы начинались примечательно близко к дворцу. Этот факт мог бы как-то соотноситься с царственной привычкой просто выкидывать мусор с дворцового колеса, не задумываясь о траекториях и скоростях. Нельзя, однако, винить одни лишь высшие классы в том зловонии, которым повеяло на Венеру, пока она летела к месту назначения. Она не чувствовала отвращения; напротив, запахи и крики людей заставляли ее сердце возбужденно биться. С малолетства она часами просиживала, прильнув глазом к подзорной трубе, глядя, как вращаются эти окрестности и горожане по мере поворота дворца. Она знала местность — просто никогда там не бывала.

То, к чему приближалась Венера, не с чем было сравнить, кроме застывшего взрыва. Даже дым (которого там было полно) стоял недвижно, вернее, двигался не быстрее воздуха, просачивавшегося сквозь сотни кубов, шаров и бесформенных фигур, считавшихся здесь зданиями. Все непривязанное повисало в воздухе и постепенно дрейфовало; это означало, что мусор, шерсть животных, шары грязной воды, щепки, клочки ткани — все вносило в облако свой вклад. Когда давящий летний штиль нарушался и тугой ветер наконец проскальзывал по этим местам, половину массы квартала начинало просто сдувать прочь как мякину. В настоящий момент все это болталось вокруг Венеры, которая сделала нырок и устремилась к серому блокгаузу, своему назначению.

Ее дела в здании были недолги, но каждая деталь сделки, казалось, врезалась в память — ведь здесь были люди, не знавшие, кто она такая. Это было восхитительно, когда для разнообразия с тобой обращаются так же, как обращаются меж собой слуги и обычные люди, — восхитительно и поучительно. Никто не открыл для нее дверей; ей пришлось открывать самой. Никто не провозгласил ее приход — ей пришлось прочистить горло и попросить человека за стойкой помочь ей. И ей пришлось платить — платить своими собственными деньгами!

— Содержимое ячейки шесть шестьдесят четыре, — сказала она, протягивая листок бумаги, на котором написала информацию. Бумага предназначалась для его удобства, не ее, ибо она запомнила короткую строку букв и цифр годы назад. Разобрать буквы, которые Дядюшка Альбард вывел на лбу ее куклы, — вот одна из главных мотиваций, заставивших ее выучиться читать.

Смотритель ячеек хранения только хмыкнул и заявил:

— Возьми его сама. Если у тебя есть комбинация, ты попадаешь внутрь, такое правило. — Он указал на дверной проем у края стойки.

Она собралась направиться в ту сторону, и он сказал:

— За эту ячейку наложенный платеж. Шесть сотен. — Он ухмыльнулся, как акула. — Мы как раз решили ее освободить.

Венера открыла сумочку, позволив ему увидать пистолет, пока она вытаскивала наличные. Он воспринял увиденное без комментариев и махнул в сторону двери.

Единственной вещью в грязноватой ячейке оказалась папка в разводах от воды. Пролистывая ее в неверном свете, Венера решила, что тут все, что ей нужно. Документы были из Колледжа Наследственности при Университете Кандеса, в двух тысячах миль отсюда. Они включали анализы ДНК, доказывающие, что ее отец не из королевской линии.

Она едва ли замечала хаос домов вокруг, покинув блокгауз; быть может, поэтому и повернула не туда. Но вдруг Венера остановилась как вкопанная и сообразила, что находится в узком проходе, образованном пятью дощатыми строениями, на пути вниз, а не вверх — к дворцу. Нахмурясь, она схватилась за оказавшийся под рукой канат, и развернулась, чтобы вернуться тем путем, которым пришла.

— Не надо. — Голос прозвучал спокойно, он шел сверху и слева. Венера перевернулась, оборотившись к говорящему. В сером свете, отраженном от толи и дранки, она увидела юнца — возможно, не старше ее самой, со спутанными рыжими волосами, длиннокостного, как бывает с человеком, выросшим при слишком слабой силе тяжести. Он широко улыбнулся и продолжил. — За тобой идут скверные люди. Продолжай двигаться, сворачивай на первом же повороте направо, и будешь в безопасности.

Она замялась, и он посуровел.

— Да не дурю я тебя. Двигай, если зла себе не желаешь.

Венера снова сделала оборот через крыло, уперлась в канат, и, оттолкнувшись, ринулась вдоль прохлжа. Когда она достигла угла, о котором говорил парень, то услышала голоса с дальнего конца проулочка — напротив той стороны, с которой он обещал приход плохих людей.

Боковой проход в два счета выводил в оживленное воздушное пространство, и в нем не было ниш или дверей, откуда кто-нибудь мог бы выпрыгнуть. На миг почувствовав себя в безопасности, Венера выглянула за угол прохода. Слева медленно влетали трое людей .

— На этот раз ты точно завел нас куда-то не туда, — сказал тот, что во главе. Ему было ближе к тридцати, судя по манерам и одежде — очевидный нобиль или богач. Один из его компаньонов одевался сходным образом, но третий выглядел как человек из народа. Большего она в тусклом свете разглядеть не могла. — Дворец определенно не в этой стороне, — продолжал предводитель. — Мне назначено на два часа, и я не могу позволить себе опоздать.

Два часа? Она припомнила, как один из придворных говорил, что адмирал из какой-то сопредельной страны нанесет визит ее отцу после полудня. Это тот самый?

Внезапно один из спутников закричал:

— Эй! — Он едва увернулся с пути сабли, неожиданно появившейся в руке третьего. — Чейсон, это ловушка!

Четверо людей ворвались в проход справа. С вида хулиганы — таких головорезов, рыскающих по окрестностям, Венера замечала в подзорную трубу, и временами фантазировала об их интересной жизни. Все выхватили сабли, и никто не проронил ни слова, когда они напали на двух своих жертв.

Тот, кого назвали Чейсоном, закружил свой плащ в воздухе между собой и атакующими, и выхватил саблю, пока его друг парировал выпад прежнего проводника. После предупреждения, выкрикнутого другом Чейсона, дальнейшее происходило в молчании.

Когда фехтуешь в невесомости, лезвие столь же движущая сила, сколь и оружие. Каждый из мужчин нашел себе опору — стена, канат, или противник, и уперся рукой, ногой, плечом или лезвием, кто как мог. Каждое столкновение бросало их в новом направлении, и они кувыркались и вертелись, полосуя друг друга. Венера видела мужчин, практикующихся с саблями, и даже наблюдала дуэли, но тут было нечто совершенно другое. В схватке не было ничего манерного; бой был стремителен и жесток; движения людей были красивы, рождали внутренний трепет, и почти неразличимы из-за скорости.

Один из атакующих держался позади. Когда на его лицо упал луч света, она узнала предупредившего ее парня. Он только держал свою саблю поднятой на уровне лица, поводил ею из стороны в сторону, и уворачивался от занятых схваткой мужчин.

Через несколько секунд Венера осознала, что двое из людей, скачущих от стены к стене, уже мертвы. В воздухе повис пунктир черных бусин — кровь — и еще больше капель тянулось за телами, которые продолжали двигаться, но уже вяло, по инерции. Одним был человек, приведший сюда двух дворян; другим — один из атакующих.

— Сдавайся! — Голос Чейсона до того напугал Венеру, что она чуть не потеряла хватку за стену. Трое оставшихся атакующих приостановились, держась за канаты и кривую дранку, и уставились на своих мертвых соотечественников. Парнишка выглядел жалко. Затем один из его компаньонов яростно взревел и прыгнул.

Он отлетел, получив рубящий удар в лицо от товарища Чейсона. У другого мужчины Чейсон выбил саблю из рук, и завершил движение апперкотом в челюсть.

Парень висел в пустоте, выставив перед собой саблю. Чейсон мельком глянул на него, развернулся, и — остановился.

Лезвие трепетало в дюйме от носа мальчишки. Он побледнел как полотно.

— Я не причиню тебе вреда, — сказал Чейсон. Его голос мягко успокаивал — полный контраст с его же рыком несколько мгновений назад. — Кто тебя подослал?

Парень сглотнул и, заметив, что все еще держит саблю, судорожно отбросил ее. Когда сабля отплыла прочь, он ответил:

— Б-большой человек из дворца. Красное перо на шляпе. Не сказал имени.

Чейсон сделал кислое лицо.

— Ну хорошо. Тогда проваливай. Найди себе другое занятие... да, и друзей получше. — Он взял компаньона за запястье и сцепил с ним руки, чтобы скоординировать полет. Вместе они повернулись, чтобы отбыть.

Человек, получивший удар в подбородок, вскинул голову и поднял руку. В его чумазом кулаке блеснул кургузый пистолет. Парень ахнул, когда бандит нацелился в упор в затылок Чейсона.

Бах! Воздух наполнили брызги крови, и парень взвизгнул.

Венера вгляделась сквозь синее облако порохового дыма. Несостоявшийся убийца Чейсона корчился в воздухе, а оба дворянина уставились мимо него на нее.

Она вернула пистолет в сумку.

— Я... я увидела, что вы в беде, — сказала она, удивляясь спокойствию собственного тона. — Не было времени на предупреждения.

Чейсон скользнул ближе. На его лице было написано восхищение.

— Благодарю вас, мадам, — произнес он, грациозно склоняя голову. — Я обязан вам жизнью.

В фантазиях Венеры у нее всегда для таких моментов находился безупречный и мгновенный отклик. А в реальности она сказала:

— Ой, даже и не знаю.

Он засмеялся.

Затем протянул руку.

— Идем. Нам потребуется объясниться с местной полицией.

Венера вспыхнула и отпрянула. Нельзя, чтобы ее застали здесь — не говоря о скандале, отец станет задавать слишком много вопросов. Только что добытые бумаги могут привлечь его внимание, и тогда она все равно что мертва.

— Не могу, — сказала она и, повернувшись, изо вех сил оттолкнулась от угла.

Она слышала, как он кричит ей «Постой!», но Венера не останавливалась и не смотрела назад, пока не пролетела сквозь три людных рынка и не юркнула сквозь пять узких проулков между готовыми вот-вот столкнуться зданиями. Она осторожно пробралась обратно во дворец и переоделась в караулке, пока подкупленный ей страж нервно ожидал снаружи.

В следующий раз она увидела Чейсона Фаннинга спустя две ночи, на официальном балу. Много позже он рассказал ей, что был настолько изумлен, узнав ее, что удивление вытеснило все мысли о новом договоре с Хейлом, который он праздновал. Конечно, выражение на его лице было уморительным.

У Венеры были свои резоны улыбаться, поскольку она узнала, кто пытался прикончить этого приятного молодого адмирала. Танцуя с Чейсоном Фаннингом, она обдумывала выбор конкретных выражений для противоборства с отцом. Она уже знала, чего попросит у него в обмен на ее молчание насчет его некоролевского происхождения.

Так впервые в своей юной жизни Венера Фаннинг начала примеряться к существованию вдали от интриг и жестокости Двора Хейла.

Глава 4

С крыши Нации Лириса вверх уходил толстый трос. Венера покосилась на него, потом на мушкетоны в руках солдат. Другой мушкетон, еще больше, был закреплен на поворотной оси под небольшим козырьком неподалеку. Должно быть, это то проклятое ружье, которое продолжало стрельбой будить ее по утрам.

Ни одно из древних ружей не выглядело особенно точным. Она, вероятно, могла бы спрыгнуть с крыши и бежать... но куда же бежать? Велик шанс, что ее перехватят какие-нибудь соседи, еще похуже здешних обитателей.

Она решила — в десятый за сегодня раз — набраться терпения и посмотреть, что случится. На Лирисе никто вроде бы не собирался немедленно ее терзать. Лучшей стратегией для нее будет поиграть в их игры, пока не придет момент, когда будет можно сбежать.

— Теперь обратите внимание, — ныл Самсон Одесс. Маленького человечка с рыбьей физиономией ей вчера представили, как нового босса. Сама идея простолюдина, отдающего ей приказы без возможности подкрепить их непосредственной угрозой, поразила Венеру как своей причудливостью, так и смехотворностью. Пока что она выполняла его просьбы, но Одесс, похоже, почувствовал, что она не воспринимает его всерьез. По мере того, как утро медленно перетекало в день, он становился все более нервным.

— Это наша дорога жизни к Малому Спайру, — сказал Одесс, похлопывая по тросу. Венера видела, что он стоит на низенькой платформе, в центре которой угловатая машина сжимала трос в больших зубчатых колесах. — Посредством этой машины мы можем подниматься в город наверху, где каждую неделю устраивается Великая Ярмарка. На Ярмарку являются посетители отовсюду из Вирги. Священная обязанность торговой делегации — обеспечить Лирису наибольшие выгоды в торговле. — Пока он говорил, из люка на крыше вынырнули остальные члены делегации. Четверо тяжеловооруженных мужчин оцепили железный ящик, в котором, по всей вероятности, хранились вишни с вынутыми косточками. По бокам от стражей стояли двое мужчин и две женщины; женщины, как и Венера, в вуалях и одеты в церемониальные платья из прекрасно полированного серебра, инкрустированного алой эмалью.

— Гравитация там, наверху, та же, что и здесь внизу? — спросила Венера. Если она составляла стандартное g, они не смогут пошевелиться.

Одесс решительно потряс головой.

— Вы можете прикинуть угловую скорость отсюда. Мы скинем наше тяжелое облачение и наденем городскую одежду, как только окажемся наверху.

— Почему не сменить их тут, внизу? — озадаченно спросила она.

Одесс вытаращился на нее в изумлении. Он точно так же пялился вчера, когда его только что представили. Мосс привел Венеру в офис Одесса — чулан-переросток, который заставил ее задаться вопросом: исключение ли тут сорочий стиль Диамандиса, или скорее правило? Одесс многие годы, возможно, всю жизнь набивал крохотное пространство безделушками и обломками, которые, скорее всего, имели смысл лишь для него одного. В чем важность этого непарного башмака, водруженного, словно трофей, и удостоенного собственной маленькой ниши в стене? Мог бы кто-нибудь прочесть поблекший текст на сертификатах за его стулом? Кто скалится из полутьмы над головой — какая-то абстрактная композиция или мумифицированные останки неизвестного животного? Повсюду стояли стопки книг, а за свернутым тюфяком пошатывалась трехфутовая горка посуды.

Первые слова Одесса адресовались Моссу, не Венере:

— Вы ожидаете, что мы примем эту … эту, со стороны, в нашу среду?

— Это р-разве не то, чем вы з-заняты? — спросил Мосс. — Х-ходить на ту сторону? — Вздрогнувшая Венера бросила на него косой взгляд. Кажется, за этими стеклянными глазами все же был кто-то живой.

— К-кроме того, б-ботанистка это велела.

— О боже. — Одесс склонил голову на руки. — Она думает, ей теперь все позволено.

Любое легкое отклонение от распорядка или обычая повергало Одесса в панику. Само присутствие Венеры напрягало его, хотя прочие члены делегации трогательно радовалась знакомству с ней. Они бы пировали до рассвета, если бы она не упросила отпустить ее пораньше, упирая на то, что еще не видела комнаты, в которой предположительно будет спать весь остаток жизни.

Эйлен, Мастер Мер и Весов, показала Венере на клетушку чуть в стороне от длинного, заставленного шкафами офиса делегации. Помещение со стенами из беленого камня насчитывало семь футов в длину, семь футов в ширину — и в высоту почти двенадцать футов. Тут нашлось место для кровати и маленького столика. Никаких окон.

— Можешь держать свой сундук под кроватью, — сказала Эйлен, — когда он у тебя появится. Пока что можешь вешать одежду на те колышки.

И это все. Если бы Венера была склонна симпатизировать прочим людям, она бы огорчилась при мысли, что Эйлен, Одесс и другие принимали подобные условия существования за норму. В конце концов, они, скорее всего, родились и выросли в таких крохотных каморках. Площадками для игр им служили пыльные служебные коридоры, их школьными комнатами были оконные ниши. И все же, в отличие от других граждан Лириса, они были людьми привилегированными: как членам делегации им разрешалось видеть что-то за пределами их стен.

Пока Одесс брызгал слюной и пытался объяснить, почему традиция требует, чтобы они поднимались к Малому Спайру в полной церемониальной сбруе, Венера наблюдала, как солдаты укладывают свой драгоценный груз на платформу. Когда вся делегация собралась на борту, они подняли со всех сторон поручни (к ее облегчению) и один согнулся, обследуя архаичную машину. Вот это ее действительно интересовало.

— Если мы все готовы, то споем Гимн Вознесения, — многозначительно произнес Одесс.

Венера оглянулась.

— Споем что?

Ему как будто дали пощечину — но Эйлен положила на его плечо руку.

— Мы ей про него не рассказывали, так откуда ей знать?

— Каждый в Спайре может видеть, как мы поднимаемся, слышать, как... — Он понял свою ошибку. — Ах да. Настоящая иностранка. — Встряхнувшись, он положил обе руки на поручень и надул щеки. — Тогда слушай и учись обычаям цивилизованного общества.

Пока они пели свою недлинную песенку, Венера следила за солдатом, заводящим неуклюжую крутильную машину. Ее стрекочущий рокот немедленно заглушил миниатюрный хор, на что хор не обратил внимания. Колесо повернулось, охватывая трос, и платформа осторожно двинулась вверх.

Назначение поручней вскоре прояснилось. Всего в нескольких ярдах над кровлей они встретились с краем завывающего шторма, который несся к открытому концу Спайра. Этот устойчивый ураган производился вращением огромного цилиндра, Венера это знала; она видела его подобия на меньших колесах, как у Раша. Ветер приходил по оси цилиндра и вырывался обратно вдоль обода. Если бы она просто спрыгнула с платформы в этой точке, ее бы с огромной силой вынесло прочь из Спайра.

Четыре солдата находились здесь, чтобы застрелить каждого, кто попробует это сделать. И теперь, когда они поднялись выше, она могла видеть других гарантов повиновения: в воздухе на других тросах были подвешены оборудованные стрелковые ячейки, и было видно, что часть из них занята. В солнечных облаках за колесом висели еще бункера и башенки. Сейчас казалось чудом, что ей, будучи в бессознательном состоянии, удалось миновать все это и более-менее благополучно приземлиться.

— Отец был бы от этого места в восторге, — пробормотала она.

Чейсон Фаннинг, ее отсутствующий муж, вероятно, счел бы Спайр моральным непотребством, и захотел бы его разнести.

Они поднялись на несколько миль сквозь филигрань пушистых облаков, реющих как озабоченные ангелы над приходящими и уходящими штормами; над пришпиленными другими тросами к земле домами, чьи блестящие окна не выдавали ничего из творящегося внутри них. Земли Большого Спайра ширились и ширились под Венерой, их лоскутные поместья становились завораживающим лабиринтом; блокгаузы сначала дюжины, потом сотни, и наконец великого множества Наций Лириса, казалось, расчерчивали внутренность цилиндра. Прорезая их, оставляя по сторонам рельсовых веток руины и полевые цветы, шли железнодорожные пути сохранистов.

Тем временем Малый Спайр становился все ближе.

Венера однажды видела город из сцепленных колес — в мертвом пустом сердце Листа Хора, когда корабли Чейсона Фаннинга пришвартовались к задохнувшемуся городу Карлинту. Но бледное великолепие Карлинта не могло сравниться с чудом Малого Спайра, потому что тот город был мертв и неподвижен, а Малый Спайр — жив. Его огромные колесоподобные обиталища, каждое диаметром не меньше полумили, поворачивались, будто механизм громадных часов, кромка под углом к кромке,. Горожане одного колеса могли прогуливаться по кромке и запросто переступать на поверхность другого, ибо их ободья почти соприкасались. Колеса удерживались в заданной конфигурации решеткой из гигантских брусьев и толстых канатов, на которых трепетали черные флаги.

При всей хитроумности и подвижности Малый Спайр привлекательностью не отличался. Там были дома и улицы, но на большинстве колес господствовали одно-два растянувшиеся по внутренней поверхности здания. Адмиралтейство на Раше было таким же, да и дворец Кормчего. Но на Раше были еще и колеса, заполоненные тавернами, башнями и кривыми улочками, естественными и манящими, как вечеринка.

Малый Спайр был монолитен, самосодержателен и контролируем. Наружу не торчало почти ничего.

Через некоторое время гондола на тросе полностью преодолела тяготение, ее пассажиры пристегнули свои металлические костюмы к поручням, и ожидали, когда покажется цель пути. Трос заканчивался в узле из дюжин ему подобных в сложном каркасе, уходящем в ось городского колеса. Венера могла рассмотреть других людей, занятых здесь погрузкой и разгрузкой. Они двигались небольшими группами, уступающими друг другу широкий причал.

Она рассмотрела, однако, кое-что еще, впервые за долгие дни пробудившее в ней надежду: здесь ошвартованы корабли. Большей частью — ухоженные яхты, множества разных очертаний и расцветок, — но все иностранные. Они возвещали возможность побега, реального побега, в первый раз после ее прибытия.

Она постучала по жестяному плечу Одесса и показала рукой.

— Наши клиенты?

Он кивнул.

— К нам прибывают паломники из всех княжеств Кандеса, надеясь уехать с какой-нибудь нашей безделушкой или подарком на память. Узнаешь какой-нибудь из кораблей?

Венера кивнула.

— Этот из Гехеллена. — Она узнала только один-единственный, но Одесс явно был впечатлен. — Я знаю, что мы торгуем с ними вишнями, — продолжила она. — Но что продают остальные страны Спайра?

Он засмеялся, и как раз в этот момент платформа встала на стоянку у терминала. Пока они взбирались на ось, как стая железных пауков, Одесс сказал:

— Чем они торгуют? Ты спрашиваешь это с такой забавной невинностью. Если бы мы знали, чем торгует половина наших соседей, мы могли бы выгадать Лирису дополнительные преимущества. Слава многих продуктов Спайра расходится далеко и широко — но не всех. На ярмарке есть секции, куда чужак не войдет, не предоставив гарантий осмотрительности.

— А что это?

— Иногда это заложник, — сказала Эйлен.

Они вступили в длинную цилиндрическую камеру с множеством маленьких дверок на стенах по спирали. Одесс нашел одну из них и, достав массивный ключ, отомкнул. За дверцей оказался щелевидный шкаф, его стены покрывали ржавчина и паутина, и несообразно яркое зеркало в дальнем конце. Одесс и прочие приступили переодеванию, меняя металлические панцири на витиевато выделанные кожаные эквиваленты — за исключением того, что вместо вуали к каждому костюму прилагалась замысловатая маска. Одесс передал Венере комплект, и она скромно отвернулась, чтобы переодеться. Ее маску украшал соколиный клюв.

— Есть нации, — поведал Одесс, — которые в среднем обслуживают одного покупателя раз в десять лет. Чем бы они ни торговали, оно такое ценное, что выручки хватает всей стране на жизнь в течение целого поколения . Этот пример — крайность, но есть много других, охраняющих тайну своего товара ценой жизни. И Лирис был таким. Сегодня каждому известно, что именно мы производим, но это в действительности сыграло нам на руку.

— Но что могут продавать эти другие? — Венера непонимающе потрясла головой. Она натягивала черный жакет поверх выложенного серебром наряда, любуясь эффектом в зеркале. С прилаженной маской она выглядела устрашающе. Эффект ей нравился.

— Она из этих других. — Это сказал один из солдат; ему не пришлось пояснять, кто такая «она», — Венера знала, что он имел в виду ботанистку.

Венера вздернула бровь.

— Она родилась не в Лирисе?

Солдат покачал головой, беспокойно поглядывая на Одесса.

— Наш предыдущий ботаник... Деревья увядали, м'леди. Они умирали, пока не пришла она. — Одесс уже сердился, но солдат передернул плечами. — Уже пять лет, как она их снова вернула к жизни.

— И вы совсем не знаете, откуда она пришла?

— Конечно, знаем! — захохотал Одесс. — Она леди из Нации Сакруса. Мы знаем, кто она... даже если мы не знаем, что Сакрус производит.

— Вам нужны шпионы получше, — заявила Венера. Никто не засмеялся, но мысль ее заинтриговала. Спайр, похоже, был детской площадкой для игр сыщиков. Она бы с радостью развернула здесь сеть, как уже тайно сделала в своем приемном доме, Слипстриме.

Они двигались от цилиндра со шкафчиками к оси города-колеса. Здесь дюжины винтовых лестниц и лифтовых стволов сбегали к крытым медью кровлям громадных зданий, вытянувшихся вдоль колеса. Одесс показывал подорожные череде контролеров, и постепенно они добрались до лифтов.

— Всем быть настороже, — призвал Одесс, когда за ними с грохотом закрылись кованые двери и они начали спускаться. — Наблюдайте за любыми признаками перемен. В частности, наш новый эксперт, — он кивнул на Венеру, — вызовет ажиотаж. Мы должны придерживаться своей согласованной версии. Ты, — он сказал Венере, — должна говорить только с клиентами, и только тогда, когда мы попросим. Мы не хотим давать нашим соперникам никаких зацепок относительно наших возможностей или что делается внутри Лириса.

Эта паранойя напомнила Венере Хейл и затененные коридоры отцовского дворца.

— Но почему? — раздраженно спросила она. — Зачем эти прятки?

— Мало ли, могут начаться вопросы, — мрачно молвил Одесс. — Про то, откуда ты явилась. И с чего наши люди рискнули выбраться за свои стены. Куда ходили, что видели. Что ты видела. — Он тряхнул головой. — Запомни: ты родилась и выросла в Лирисе.

— Но мой акцент...

— Вот из-за него ты и будешь говорить только с клиентами.

Остаток поездки прошел в молчании. Венера поправила свою вуаль, оглянулась вокруг и заметила, как подтягивались плечи и выпрямлялись спины по мере того, как сила тяжести возрастала и почти достигла привычного ей уровня. А потом лифт с глухим ударом встал, и двери открылись.

Торговая делегация Лириса осторожно ступила на территорию Великой Ярмарки Спайра.

* * * *

По танцполу плавно скользили сказочные существа, их юбки описывали круги в такт барабанному ритму музыки Спайра. У существа были лица монстров, животных, богов. Они танцевали парами, порой застывая в незавершенном движении, когда музыка делала паузу. В этих паузах и совершался бизнес.

Стройная фигура с ястребиным лицом устроилась у подножия гравированной золотом колонны, на фоне оптической иллюзии, представляющей вереницу кружащихся городов. Она бдительно поглядывала на танцующих, осознавая, до какой степени должны были заразить Спайр ложь и паранойя, чтобы в нем развился этот обычай. Ибо эта ажурная, сверкающая бальная комната и вертящиеся танцоры и были самóй Великой Ярмаркой.

Ну разумеется, тут были выставочные залы. Уголком глаза она видела Одесса, возникающего в дверях лирисовской залы. Он был один, и, несомненно, заходил с целью проверить расстановку витрин и освещения. С тех пор, как она находилась тут, в эту дверь не входил ни один клиент.

Венера провела несколько часов в выставочном помещении, помогая остальным подготовиться. Одинокое вишневое дерево доминировало над мраморным залом; оно стояло в широкой каменной чаше, первым, что приветствовало посетителя, было сияние его розовых соцветий. Дерево было поддельным, сделанным из шелка и обычной древесины.

Пока солдаты Лириса играли в карты за ширмой в выставочных залах, остальная делегация танцевала. Музыка звучала громко, танцоры двигались быстро и сходились близко; так что разговоры состояли из быстрых шепотков в ухо партнера, колкостей на расстоянии вытянутой руки или коротких обменов нос к носу. Подслушивание в таких обстоятельствах было немыслимо — и солдаты Спайра зорко следили за любыми намеками на него. Венере говорили, что за посетителями ведется тщательное наблюдение, и карой за раскрытие секретов тут была смерть. Что иронично, вся система как будто была создана для жульничества, ибо кто мог сказать, что танцующие сообщают друг другу?

Она слыхала, что танцы изредка прерывались спонтанными дуэлями.

Жители Спайра относились к своим маскам очень серьезно. Не все визитеры разделяли их отношение; большинство пренебрегало переодеванием, поэтому Венера могла определить, сколько здесь было представлено княжеств. Она даже опознала один или пару национальных костюмов.

Гавот завершился, и танцоры разошлись. Горгоноголовая Эйлен направилась к Венере. Вся запыхавшаяся, она остановилась, и ожидавший лакей подал ей напиток.

— Всегда такая картина? — спросила ее Венера. — Заинтересованные клиенты, кажется, несколько малочисленны.

— У нас свои постоянные покупатели, — сказала Эйлен. — Для всех них сейчас не сезон. Ох, эта гравитация! Желудок сводит.

Венера вздохнула. Эти люди настолько погрузились в свои традиции, что не могли видеть безумия всего происходящего. В краткой паузе между танцами некоторые из клиентов отлучались с делегатами в причудливых масках — верно, продавцами. Венера отслеживала, кто в какие двери пошел. Многие из дверей в обширной палате не открывались ни разу. Они могли быть закрыты или даже замурованы с той стороны, кто его знает.

Она не могла уловить архитектуры ярмарки. Похоже, что широко раскинувшееся здание с множеством крыльев обновляли, перестраивали и переосмысливали за столетия столько раз, что оно утратило всякую связь со своей первоначальной логикой. Коридоры утыкались в глухие стены; лестничные марши вели в никуда; лифтовые шахты открывались в ревущий воздух, где некогда были нижние этажи. За открытыми всеобщему обозрению стенами бесчисленные узкие проходы вели извилистыми путями к офисам, ячейкам хранения и убежищам торговых делегаций. Территория Лириса простиралась на несколько этажей над и под их публичным выставочным залом. На ходу Венера мельком увидела огромную комнату, вроде заброшенной бальной залы, ее покосившиеся оконные переплеты терялись в хмурых тенях. Эйлен сказала ей, что это — место, где они встречались с клиентами, когда их вишни были государственной тайной. Бальная комната располагалась на одном из этажей повышенной секретности; Лирис все еще оставлял ее за собой, но сейчас не имел ей применения.

Венера над этим поиронизировала.

— Ни у кого не нашлось смелости провертеть в стенах шпионских дырок и выяснить, чем заняты соседи?

Одесс кинул на нее неодобрительный испуганный взгляд, но никто ничего не сказал.

О, назревало что-то интересное — Капри, подмастерье Эйлен, вел четырех человек в богатой одежде к дверям Лириса. Венеру охватило легкое приятное возбуждение, и она чуть не рассмеялась над собственным нелепым энтузиазмом. Одесс склонился в глубоком поклоне, открывая перед гостями дверь. В голове Венеры раздались воображаемые аплодисменты.

— Кто они? — спросила она у Эйлен.

— О! Удача! Это... посмотрим... делегаты из Тракуна.

Венера переворошила память; почему это название кажется знакомым? А, вот оно. Всего две недели назад Венера с мужем посетили званый вечер в столице Гехеллена. Событие оставалось непримечательным, пока не началась стрельба, но она припомнила долгую беседу с краснолицым адмиралом местного флота. Он упоминал Тракун.

— Извини, я бы хотела за этим приглядеть, — сказала она Эйлен. Женщина пожала плечами и вернулась к танцу. Венера пробралась в обход танцующих и распахнула двери, ведущие к выставочному залу Лириса. Зал располагался в конце длинного, не менее семидесяти футов в длину, коридора. Шагая, Венера слышала обрывки беседы.

Одесс показывал им дерево. Теперь он он открыл лакированный ящик, чтобы продемонстрировать вишни. Капри нервно вертелся на задах.

Посетители выглядели не слишком заинтригованными. Одна из четверых — женщина, — отбилась от прочих, чтобы праздно поразглядывать живопись на стенах. Они, похоже, убивали здесь время, может быть — делали передышку от танцев. Это даже Венере с ее отсутствием торгового опыта было заметно.

Она подступила к женщине.

— Извините... — начала Венера. Она намеренно держалась и двигалась не так, как Одесс или Капри — сведя перед собой руки и нерешительно суетясь, как слуги. Вместо этого Венера поклонилась как равная.

— Да? — Клиентка, кажется, удивилась, но не возмутилась такому подходу.

— Имею ли я удовольствие обращаться к гражданке Тракуна?

Женщина кивнула.

— Недавно я участвовала в крайне поучительной беседе, — продолжала Венера, — на приеме в Гехеллене. Мы обсуждали Тракун.

Во взоре женщины отразилась напряженная работа мысли.

— О, правда? С кем вы беседовали?

— С адмиралом гехелленского флота, так уж случилось. — Венера видела, что Одесс заметил ее приставания к покупательнице (выражение его лица говорило: «Новенькая распоясалась!») , а затем он стал стараться встретиться с ней глазами, в то же время притворяясь, что все его внимание посвящено собственной троице покупателей.

Венера улыбнулась.

— Так жаль, что вам пришлось в этом году отменить Праздник Святого Джексона, — сообщила она своему предполагаемому клиенту. — Гехелленцы полагают, что вы не сможете себе позволить накормить собственный народ и в следующем году. В сущности, довольно бестактно с их стороны.

— Они так и сказали? — Лицо женщины потемнело от гнева. — Инцидент в Тибо был не так уж серьезен!

— О, мы были уверены, что нет, — заговорщически поделилась Венера. — Ведь для международных отношений самое важное — внешнее впечатление, не правда ли?

Десять минут спустя посетители ставили подписи на контракте. Венера стояла позади торговой делегации Лириса, скрестив на груди руки, непроницаемая под соколиной маской.

Одесс ступил назад, чтобы бешено прошептать ей:

— Как вы это сделали? Эти люди раньше никогда не покупали у нас!

Она пожала плечами.

— Просто нужно знать людские слабости. Через несколько недель Тракун устроит небольшой званый вечер в честь прибывающих официальных лиц, и среди прочего они вынесут горстку вишен... как будто могут себе позволить ввозить их полными трюмами. Весьма деликатное послание, причем по настолько неофициальному каналу, что когда Гехеллен решит не отзывать непогашенные Тракуном займы — а они подумывали это сделать — никто не поймет, почему они отказались от этого намерения.

Он впился в нее взглядом.

— Но как вам...

Она кивнула.

— Рычаги дипломатии крайне миниатюрны. Искусство — в знании, где их приложить.

Венера болтала с клиентами, пока солдат набивал переносной футляр сухим льдом, а Одесс отмерял вишни без косточек.

— К слову о Гехеллене, — заметила она через некоторое время, — мы слышали о каких-то беспорядках там пару недель назад.

Глава тракунской экспедиции засмеялся.

— А, это! Над ними все княжества потешаются!

— Но что случилось?

Он ухмыльнулся.

— Гости из одной дикарской нации... Э-э, как она называлась?

— Слипстрим, — подсказала женщина, с которой поначалу беседовала Венера .

— Слипстрим, вот. Кажется, адмирал Слипстрима рехнулся и вместе с несколькими своими капитанами ударился в пиратство. Они устроили побоище с гехелленскими флотскими в самой столице! Пробились наружу из дворца и сбежали в Лист Хора, где, по слухам, нашли сокровище самого Анетина, и были с ним таковы!

— Но эта часть истории, конечно, слишком нелепа, — заявила женщина. — Если бы они нашли сокровище, у них оказался бы заодно и ключ к Кандесу — считают, что он венец сокровищ. С ним они могли бы властвовать над всей Виргой из самого солнца солнц!

— Что ж. — Мужчина пожал плечами.

— Что с ними случилось? — спросила Венера. — Они сбежали?

— О, они, конечно, увернулись от гехелленского флота, — сказал он с новым смешком. — Только для того, чтобы их возле края мира порвала в клочья какая-то варварская нация. Никто не спасся, насколько я слышал.

— Никто... — пульс Венеры заскакал, но она решила не поверить этому человеку. Слишком многое в его истории представляло собой слухи.

— Нет, что вы, я этим интересовалась, — сказала женщина с явным удовольствием. — Похоже, что слипстримеры неудачно влетели в местность, называющуюся Формацией Фалкон. Адмирал как самоубийца протаранил фалконский дредноут; оба судна уничтожил взрыв. Из его шести кораблей ушел только один.

— Как его имя? — Венера вытянула руку, пытаясь удержать равновесие. Ее пальцы встретились с фальшивой корой поддельного вишневого дерева.

— Чье имя?

— А... корабля, который спасся. Вы не слышали, который из них спасся?

Женщина опешила.

— Я не настолько вникала в эту историю. — Настал ее черед засмеяться. — Но они по глупости побежали домой, и Кормчий Слипстрима арестовал их, как только они вошли в порт. За измену! Какой глупостью с их стороны было даже пытаться возвратиться обратно.

Венера была рада, что носит маску. Ей казалось, будто ее сердце бьется все медленнее и может остановиться в любую секунду. Держать видимость — все, что она могла сделать, пока делегация Тракуна удалялась со своей первой партией вишен. Потом она бросилась в укромный альков в задних комнатах, не обращая внимания на восторженные поздравления, которые расточали ей остальные.

Она не проронила ни слезы, пусть бы их и скрыла маска. Много лет назад Венера выучилась никогда не плакать в присутствии другого человеческого существа.

Глава 5

Этим вечером на галерее с видом на вишневые деревья состоялось празднование. Янтарный свет лился в центральную шахту, отблескивая в окнах, обрисовывая ставни и балконы сверху и снизу галереи; легкие воздушные порывы, еще теплые от света Кандеса, игрались с прозрачными портьерами. Как и все прочее в Лирисе, зал для вечеринок была невелик, забит сувенирами-безделушками и причудливой мебелью, и пройти в него можно было только через лабиринт коридоров и лестниц. Венере сразу вспомнилась ее детская спальня.

Она не хотела туда идти. Все, чего ей хотелось, — сидеть одной в своем чуланчике. Однако Эйлен настояла.

— Что такая угрюмая? — спросила она, прислонившись бедром к венериным дверям. — Сегодня ты сослужила своей стране огромную службу!

Венера всю дорогу молчала, и изо всех сил постаралась остаток вечера просидеть как мертвец на свадьбе.

Ее скорбь ни на кого не перекинулась. Большинство лирисян по случаю события высыпали наружу, и, пока Венера систематически напивалась до состояния ступора, перед ней прошел ошеломительный парад странных и нервозных личностей. Здесь были потомственные солдаты с их остроконечными касками и мушкетонами; серые мусорщики, монотонно бубня, толпились вокруг стола с напитками; швеи и свечники, плотники и уборщики, и все разговаривали на секретном языке, вместе выдуманном ими в детстве. Были здесь и дети — неулыбчивые, большеглазые, они обходили Венеру стороной, словно она неведомое сказочное чудовище.

Она оцепенело смотрела, как все они проходят мимо. «Я знала, что так может случиться», — говорила себе она. «Что он может умереть». И все же привела в действие свой план, с неохотой втянув в него Чейсона. Это было совершенно необходимо, чтобы спасти Слипстрим. Но решение по-прежнему смахивало на предательство.

— Это так возбуждает, — заявила Эйлен, — появление нового лица в нашем мире!

Порядком опьяневшая, она приплясывала возле Венеры и с ликованием приветственно махала людям, которых встречала изо дня в день. Кое-кто из упомянутых людей подходил и, запинаясь и заикаясь, представлялся; большинство держалось поодаль, бурча меж собой и разглядывая Венеру. Чужеземка. Странный зверек. Новый любимчик ботаниста.

И да, ботанистка тоже была здесь. Она скользила между празднующих плавно, словно по рельсам, то там, то тут кивая и мимоходом направляя разговоры ключевыми замечаниями, и всё это со своей обычной загадочной улыбкой. В конце концов она направилась к Венере и остановилась бок о бок с Эйлен. Та, внезапно притихнув, сама подалась прочь.

— Всегда говорила, что знание своих клиентов окупается, — сказала ботанистка. — Я верно оценила ваш потенциал.

Венера подняла на нее глаза.

— Вы так видите свое дело? Судить о потенциале людей? Как о бутонах цветов — расцветут они или засохнут?

— Как метко. Да, в точности так, — ответила ботанистка. — Одних стоит поощрить, других лучше срезать с ветки. Вы так киваете, словно вам понятно.

— Я, можно сказать, тоже занималась... обрезкой... в свое время, — заметила Венера. — Итак, я одержала великую победу для вашей крохотной нации. Что теперь?

— Теперь, — вполголоса, сестрински-доверительным тоном ответила ботанистка, — мы поговорим о том, что сделать дальше. Видите, вы подтвердили мою правоту. Я полагаю, Лирису нужно больше открыться внешнему миру — нам нужно послать своих делегатов дальше, за пределы Спайра.

Мгла венериной печали чуть отступила.

— Покинуть Спайр? Что вы имеете в виду?

— Я хотела бы выслать торговую миссию в одно из княжеств, — сказала ботанистка. — Вы, конечно, ее возглавите.

— Сочла бы за честь, — произнесла Венера с непроницаемым лицом. — Но разве организовывать такие вещи — не работа Одесса?

— Одесс? — Ботанистка пренебрежительно взмахнула рукой. — Болтливый нытик. Возьмите его, если хотите, но не вижу, какой вам от него прок. Нет, я намереваюсь послать вас, возможно, Эйлен, и одного-двух верных солдат. И партию нашего сокровища, чтобы заманивать потенциальных клиентов.

— Звучит резонно. — Венера не могла поверить тому, что слышала. Эта женщина всерьез рассчитывает, что она вернется, если выберется отсюда? С другой стороны, все на Спайре казались наивными до жути.

— Хорошо. Ничего не говорите остальным, — сурово наказала ботанистка. — Не стоит растравлять старые раны.

К чему бы это она? Венера обдумывала слова отправившейся дальше ботанистки, но тут вернулась Эйлен и пролила выпивку Венере на туфли. С этого момента она только пила и не размышляла как следует над неправдоподобным предложением ботанистки, пока под рассвет не вернулась в свой чуланчик.

Она только-только закрыла плохо пригнанную дверь и готовилась нырнуть под одеяло, когда раздался деликатный стук по косяку. Венера приоткрыла дверь на дюйм.

На пороге торчал Мосс, словно пень.

— Гражданка Ф-ф-фаннинг, — начал он. — Я п-просто хотел в-в-вам отдать это.

В неверном свете коридорных ламп она могла лишь разобрать крохотный букет из полевых цветов у него в руке.

От сочетания точеных черт его лица с пустотой в глазах у нее поползли мурашки по коже. Венера высунула руку, чтобы перехватить маленький пучок цветов из его деревянных пальцев.

— Спасибо. Ты ведь не влюбился в меня, нет?

— Мне ж-ж-жаль, что вы такая п-печальная, — пробормотал Мосс. — П-п-постарайтесь не быть такой п-п-печальной.

Венера изумленно уставилась на него. Его слова были так тихи, но, казалось, отдавались и отдавались эхом в тишине коридора.

— Печальная? Почему ты решил, что я печальная?

Никто больше не заметил — даже Эйлен, которая приглядывала за Венерой весь вечер, как ястребиха-мать. Венера сузила глаза.

— Я не видела тебя на празднике. Где ты был?

— Я б-б-был там. В уг-глу.

Присутствующий, и тем не менее отсутствующий. Похоже, в этом был весь Мосс. Она взглянула на его подарок. Оказывается, она сжала кулак и смяла маленькие белые цветы.

— Спасибо, — сказала она. Мосс повернулся прочь с приглушенным стуком. — Мосс, — добавила она быстро. Он обернулся.

— И ты не печалься тоже, — сказала Венера.

Он потащился прочь, и Венера мягко прикрыла дверь. Оказавшись одна, она позволила себе один судорожный вздох и ничком рухнула на кровать.

* * * *

Следующим утром Венера прикрепила к жакету на груди полураздавленный букетик. Если кто и заметил, то ничего не сказал. Она съела свой завтрак с членами делегации в отведенной им столовой, и молча последовала за ними к офисам. Она уже уяснила распорядок: они будут сидеть здесь остаток дня, время от времени перекидываясь отрывочными фразами, съедят обед и ужин — и на боковую.

Если Венере придется жить на такой манер дольше пары дней, она точно станет кусаться. Так что в десять утра она спросила:

— Можем мы хотя бы сыграть в карты?

Один из солдат глянул на нее, потом горестно покачал головой:

— Одесс всегда выигрывает.

— Но теперь здесь я, — сказала Венера. — Что, если выиграю я?

Мало-помалу они начали проявлять признаки заинтересованности. Усиленно уговаривая и стращая, Венера заставила их открыть местонахождение карт, и, как только добыла их, энергично выдвинула стол и несколько стульев в центр комнаты.

— Садитесь, — скомандовала она, — и учитесь.

Ей представилась возможность как следует допросить своих соотечественников — пирушка прошлой ночью была слишком странной и лихорадочной, причем все так прозрачно разыгрывали из себя приятелей, — и Венера воспользовалась ей наилучшим образом. Через десять минут из своего офиса выглянул сонный и недовольный Одесс, но его взгляд загорелся, когда он увидел, как она тасует карты. Венера небрежно улыбнулась ему, и он потянулся за стулом.

— Ну, — сказала она, пока другие изучали свои карты, — расскажите мне о ботанистке.

Война За Кладовку тянулась уже пять лет. И Лирис, и герцогство Ваторис претендовали на комнатку пять-на-семь футов рядом с одним из извилистых коридоров ярмарки. Записи о правах уходили на сотню лет назад, а формулировки в них были двусмысленны. Ни одна сторона не уступала.

— Война? — спросила Венера, проглядывая свои карты. — Вы не вендетту имеете в виду?

Все прочие игроки закачали головами. Нет, объяснил Одесс, вендетта — предмет семейный. Здесь было столкновение между профессиональными солдатами, принявшее форму сражений — даже если то были сражения между дюжиной солдат с каждой стороны, поскольку это была вся живая сила, которую могли собрать крошечные нации. После годов засад, рейдов, перестрелок и всевозможного разора оно превратилось в войну на истощение. В оспариваемом коридоре воздвигли баррикады; между ними пролегли тридцать футов ничейной земли, заваленных переломанной мебелью и разбитой плиткой. Вход в кладовочку располагался лишь в нескольких ярдах, и любая сторона могла захватить ее за секунды. Фокус заключался в том, чтобы ее удержать.

Обе стороны окопались. Баррикады разветвились и укрепились, затем усилились пушкой и ружьями. Могли пройти дни без единого выстрела, но прочие арендаторы на ярмарке привыкли к внезапным шквалам ружейного огня. Действительные ранения случались редко. Потеря единственного человека расценивалась как бедствие.

Такое случалось. Даже сегодня на ярмарке было полно странных натянутостей — пустые проходы, покрытые пылью, по которым никто не ходил поколениями только из-за подобных споров; соседи, помышляющие только о том, как бы при возможности прикончить друг друга в укромном уголке; жертвы, замурованные в альковах; и заговоры, заговоры повсюду.

Все изменила случайная пуля. Стены вокруг оспариваемого коридора не отличались прочностью, но сражающиеся нанимали через регулярные интервалы нейтральную третью сторону для их укрепления; хотя, возможно, появления щелей и трещин было не избежать. Однажды пуля, выпущенная с баррикады Ваториса, скользнула сквозь такую трещину, срикошетила на шестьдесят футов вниз по заброшенной вентиляционной шахте, и убила наследника крупной нации, стоявшего у чаши с пуншем.

Венера потерла челюсть.

— Могу представить реакцию.

— Не уверен, что можете, — многозначительно заявил Одесс. Помянутая нация была таинственной Землей Сакруса, страной «обширных размеров», согласно Эйлен.

— Насколько обширных?

— Полных три квадратных мили!

Сакрус торговал властью, но каким именно образом — никто с уверенностью не знал. Они были одной из самых скрытных наций, их поля усеивали фабрики без окон, периметр патрулировался стражей с собаками и ружьями. Над главным комплексом сновали ощетинившиеся стволами маленькие воздушные корабли. Сакрусцы появлялись из своих окутанных дымом башен только раз или два в год, но и тогда говорили почти исключительно со своими клиентами. Они были одной из немногих наций, кто смог противостоять всей силе сохранистов — собственно говоря, никто в лагере сохранистов не желал обсуждать, насколько скверно обернулась эта конкретная битва.

Смерть наследника разъярила Сакрус. Через три дня после инцидента баррикада Ваториса замолчала. Солдаты Лириса сделали несколько выстрелов и не получили ответа. Когда они осторожно приблизились к позиции Ваториса, то нашли ее покинутой.

Были начаты расспросы. Никто не видел ни одного ваторинца со дня рокового выстрела. В момент приступа дерзости Лирис послал войска прямо в апартаменты Ваториса. Они были пусты.

К этому времени ушей Одесса достигли слухи о страшном зловонии, идущем из самого Ваториса.

— Я сидел в нашей демонстрационной зале, — рассказывал он. — Помню это как вчера. Вошел один дворянчик из мелкой нации и сказал мне, что их люди ходили туда-сюда вдоль границы с Ваторисом, принюхивались к воздуху и прислушивались к разговорам. То был запах смерти.

Одесс вернулся домой той ночью, чтобы предостеречь свой народ.

— Но было слишком поздно. Ложась спать в тот вечер, я услышал ЭТО — все мы услышали.

Каморы Лириса наполнил шипящий звук. Он был еле слышен, но для тех, кто, как Одесс, прожил в этих стенах всю жизнь, он прозвучал как сирена.

— Я встал, попытался добежать до двери. И упал.

Другие собеседники закивали: да, они припоминают те внезапные параличи, — как они все падали под столы и около хлопающих дверей.

— Мы лежали вповалку, неспособные даже сфокусировать глаза. И мы прислушивались.

И вот что они услышали. Примерно через час раздались одинокие шаги. Они плавно перемещались из комнаты в комнаты в комнату, вверх и вниз по ступенькам — не так, словно человек что-то искал, но как будто тот, кто ходил, занимался инвентаризацией, занося в память каждый проход и каморку Лириса. В конце концов шаги прекратились. Возвратилась тишина.

Паралич прошел ближе к рассвету. Одесс поднялся, несколько минут отчаянно блевал, и потом — дрожа — поплелся в том направлении, куда удалились ночные шаги. На ходу он видел прочих, выбирающихся из своих комнат или встающих там, где они упали на ходу. Они сходились к месту, где остановились шаги: во двор вишневых деревьев.

— И там сидела она, — сказал Одесс, — в точности так, как сидит по сей день, с той же проклятой улыбкой, и с тем же проклятым видом превосходства. Ботанистка. Наш завоеватель.

— И никто не бросил ей вызова? — Венера недоверчиво хихикнула. — Вы боитесь расправы, да?

Одесс пожал плечами.

— Она закончила войну, под ее руководством вишни цветут. Самый подходящий лидер для нас.

Венера хмуро взглянула в карты. Челюсть прострелило болью.

— Я думала, вы — меритократия.

— Так и есть, И она — лучший ботанист из всех, что у нас бывали.

— Что случилось с тем, кого она заменила?

Они переглянулись.

— Не знаем, — признала Эйлен. — Он пропал в день, когда пришла Маргит.

Венера сбросила одну карту и взяла другую из колоды. Другие сделали то же, после чего она открыла свои карты.

— Я выиграла.

Одесс скорчил гримасу и начал тасовать колоду.

— Она подошла ко мне прошлым вечером, — сказала Венера. Она решила, что в этот момент информация для нее важнее, чем осмотрительность. — Маргит была довольна моей работой. — Одесс фыркнул; Венера игнорировала его и продолжала. — Она сделала мне одно предложение.

Она рассказала им об идее Маргит — расширенной торговой экспедиции в княжества. Говоря, Венера приметила, что всякое движение за столом прекратилось. Даже опытная рука Одесса остановила сдачу карт. Все уставились на нее.

— Что? — Она огляделась, защищаясь. — Это нарушает какое-то древнее табу? Я уверена, все остальное тоже нарушает. Или это что-то такое, что вы годами пытались сделать, и теперь беситесь, что новичок сумел?

Эйлен опустила взгляд.

— Это уже пробовали раньше, — сказала она тихо.

— Вы должны понять, — молвил Одесс; потом замолчал. Сдвинув брови, он принялся яростно перемешивать колоду.

— Что? — Теперь Венера серьезно встревожилась. — Что не так?

— Путешествия за пределы Спайра... не совершаются, — неохотно пояснил Одесс. — Не совершаются без предосторожностей, которые гарантируют возвращение посланца. Если он в браке, то есть заложники... но вы — нет.

Венера почувствовала отвращение.

— Доты, пушки и бритвопроволока — они на самом деле не для того, чтобы не впускать людей снаружи, так ведь? Они для того, чтобы удерживать их внутри.

— Да, но, видите ли, если Маргит желает послать вас, невзирая на то, что у вас нет здесь привязанностей, заложников или чего-нибудь, за что она могла бы вас ухватить... Тогда она явно хочет снова это попробовать, — заключил Одесс. Он шлепнул колодой о стол, резко отодвинул стул и пошел прочь. Венера с тревожным изумлением наблюдала за его уходом.

Солдаты тоже вставали, не глядя ни на кого.

Венера пригвоздила Эйлен взглядом.

— Попробовать что?

Женщина глубоко вздохнула.

— Маргит — знаток химии и биологии, — начала Эйлен. — Вот почему она ботанист. Три года назад она загорелась идеей послать экспедицию — как та, которую ты описываешь. Она выбрала человека компетентного, смышленого, смелого, но которому не вполне доверяла. Чтобы гарантировать его возвращение, она... сделала ему инъекцию. Медленный яд, который начнет действовать через десять дней. Если бы тот человек вернулся до истечения срока, она дала бы ему антидот, и он был бы в порядке.

Венера взглянула на разлетевшиеся по столу карты.

— Что случилось?

— Обратный полет задержался из-за шторма. Посланец вернулся на одиннадцатый день.

Венера запнулась — но уже знала ответ, когда спросила:

— Кто был этот посланец?

— Мосс, — сказала Эйлен, передернув плечами. — Она послала Мосса.

Глава 6

— Должна признать, что ожидала этого, — сказала Маргит. Венера стояла в дверях ее апартаментов, одетая в облегающую черную кожу. За Венерой громоздились два солдата, их мясистые руки тяжело покоились на ее плечах.

— Рассуждая задним числом, — печально ответила Венера, — мне следовало предвидеть сигнальную проволоку. — Внутренние стены двора были чересчур соблазнительной поверхностью; освободившись от своих металлических одеяний, Венера весила лишь двадцать фунтов и могла легко вскарабкаться на руках по водосточной трубе рядом с маленьким окошком Одесса. — Другой дороги внутрь здания или наружу, кроме как по этой стене, нет. Естественно, у вас должна была стоять тревожная сигнализация.

— ...я только не ожидала этого так скоро, — продолжила Маргит. Она натянула халат поверх своей лавандовой сорочки и зажгла еще свечу от той, которую держала в руке. Даже в полночном сумраке Венера могла разобрать, что обиталище ботанистки было роскошным, с несколькими комнатами, с высокими потолками и мозаикой на полу под многочисленными коврами.

Конечно, Маргит не стала бы жить как люди, которыми она правила. Венера бы тоже не стала. Теперь она достаточно выяснила, что за фрукт эта Маргит, и выходило, что оставаться здесь, в Лирисе, нечего было и думать. Поэтому, пожелав сослуживцам спокойной ночи, она удалилась в свою каморку и подождала. Когда в здании наступили темнота и тишина, Венера выползла наружу и взломала окно, ведущее в тронный дворик.

Надо признаться, ей не достало ясности мысли. Откровение относительно Мосса потрясло ее, и она действовала сгоряча. Если она не возвратит контроля над ситуацией, то окажется в настоящей беде.

— Входи, садись. Нам нужно поговорить, — сказала Маргит. — Вы можете нас оставить, — сообщила она солдатам. Они сняли руки с Венериных плеч и удалились за тяжелую дубовую дверь. Им предстояла долгая прогулка по винтовой лестнице, ведущей вниз, на первый этаж Лириса. «Хорошо», — подумала Венера.

Она уселась на роскошный диван, но уперлась ногами в пол, готовая тотчас же вскочить, если потребуется.

Первый шаг к установлению контроля над ситуацией — установление контроля над разговором. Маргит открыла рот, но Венера заговорила первой:

— К чему бы наследнице Сакруса управлять мелкой нацией вроде Лириса?

Маргит сузила глаза.

— Кажется, вопросы тут должна задавать я? Кроме того, отчего это тебя заинтересовало? — грациозно усевшись напротив Венеры, спросила она. — Возможно, профессиональная любознательность? Ты сама дочь нобиля, верно? Нация наподобие Лириса — весьма подходящая песочница для того, кто учится властвовать. А тебя власть интересует?

— Сугубо теоретически, — сказала Венера. — Таких стремлений у меня нет.

— Как нет и стремления помогать твоим новым соотечественникам, судя по твоему поведению. Ты пыталась сбежать от нас.

— Конечно, я попыталась. Меня силком загнали к вам на службу. И вы сами признаете, что ожидали этого от меня. — Она пожала плечами. — Так о чем мы в принципе можем говорить?

— Очень много о чем, собственно, — сказала Маргит. — Скажем, о том, как ты вообще здесь оказалась.

Венера медленно кивнула. Она об этом размышляла, и заключения, к которым она пришла, побудили ее бежать не в меньшей степени, чем факты о Моссе.

— Я попала сюда в итоге странной цепи событий, — начала она. — В тот момент я не успела заинтересоваться, почему по лужайкам Спайра ночами крадутся вооруженные отряды — не до того было. Я главным образом заботилась о том, как от них скрыться. Но они преследовали меня до самого Лириса. Почему? В тот момент я знала недостаточно, чтобы даже поставить вопрос.

Маргит подняла бровь и откинулась назад.

— Дело, знаете ли, в моем отце, — сообщила Венера, как будто на исповеди. — Он сам ужасающий параноик, и хотел того же от дочерей. Он вырастил меня в недоверии к совпадениям. Тогда, если меня сюда загнали, в чем может быть причина? Военные, которые преследовали меня, были не из Лириса. В сущности, я полагала, что они пришли вовсе не за мной, а гнались за другим нарушителем, которого я повстречала. И не раньше чем сегодня я осознала, что те, другие, солдаты были из Сакруса.

Маргит засмеялась.

— Действительно, паранойя. Будешь к каждому своему злоключению приплетать мою нацию?

— Нет, только к этому одному. — Она подалась вперед. — Впрочем, коль скоро мы разговорились, я желала бы задать вам пару вопросов. — Маргит кивнула со своей бесящей улыбкой. — Первый: поддерживаете ли вы постоянные связи со своей нацией? Мне говорили, что нет, но я этому не верю.

Маргит пожала плечами.

— Это было бы легко. И что, если бы поддерживала? Дочь не может поговорить со своими родителями?

— Второй вопрос такой: не путешествует ли постоянно сам Сакрус по княжествам. — Видя внезапно настороженное выражение Маргит, Венера кивнула. — Путешествуете, верно?

— И что?

— Кто-то угадал, откуда я явилась, — рассуждала Венера. — Более чем вероятно, гехелленцы пустили по княжествам циркуляры с описаниями — моими и моего мужа. Они ищут нас, и почему — ни для кого не тайна.

Маргит усмехнулась с явным наслаждением.

— А ты смышленая! Я была права, приведя тебя в Лирис именно таким образом.

Венера подняла голову.

— А что, можно было сделать это иначе?

— О, думаю, ты догадываешься.

— Под давлением. Пытками, — сказала Венера. — Как по-вашему, почему я попыталась бежать именно сейчас? Я вдруг перестала находить смысл в том, что пользуюсь свободой прогулок по Лирису. И ваше предложение дать мне попутешествовать за пределами Спайра... в нем было смысла еще меньше.

— Ты встревожилась. Это понятно. Мне велели выяснить все, что тебе известно о Ключе к Кандесу, — произнесла Маргит. — Ты это вычислила, разумеется.

Вид у Венеры был самый что ни на есть невинный.

— Простите, о чем?

Маргит встала и сделала шаг к боковому столику.

— Выпьешь?

Венера покачала головой.

— Совсем недавно кое-что произошло, — сказала ботанистка. Она стояла спиной к собеседнице, и в эти секунды Венера быстро оглядывалась в поисках чего-либо, способного дать ей преимущество. Нигде не было ни шляпных шпилек, ни ножей для бумаг, ни завалявшегося в кресле пистолета. Она приметила потертую деревянную шкатулку, смотревшуюся среди прочей обстановки нарочито не к месту, но не успела бы добраться до нее раньше, чем Маргит повернулась обратно, держа в руке напиток.

— Кое-что произошло, — повторила Маргит, — схватка в столице Гехеллена, слухи о похищенном сокровище, а потом событие, которое наши ученые начали именовать Перебоем.

Венера напряглась. Она не ожидала, что Маргит знает эту часть истории.

— Кандес много чем занимается помимо освещения наших небес, — сказала ботанистка. — Мы пристально наблюдаем за солнцем солнц; а как же иначе — ведь сами наши жизни зависят от него. Так что, когда какая-то из многих систем Кандеса останавливается, пусть даже на миг, мы об этом узнаем. Даже если такого события не случалось на памяти живущих.

Она снова села.

— Только человек с ключом может войти в Кандес и манипулировать им. А последний ключ был утерян столетия назад. Ты можешь вообразить волнения, которые поднял Перебой и здесь, и за границей. Княжества мобилизуются, и агенты Внутренней Стражи Вирги стали всюду совать нос, даже здесь.

Внутренняя стража? Венера никогда о них не слышала. Но ей захотелось задать себе самой трепку — за неспособность осознать, что ее с мужем гамбит потревожит все силы в мире. «Задели еще один сигнальный провод», — подумалось ей.

— Получить твое имя и описание, а также твоего мужа и других в вашей команде, было вопросом нескольких дней, — сказала Маргит. — Мы хорошо платим нашим шпионам. И вот, когда женщина, отвечающая этому описанию, чудесным образом возникла в небесах Большого Спайра, мы стали действовать.

— Какая же я была дура! — горько проговорила Венера. — Так это войска Сакруса загнали меня сюда?

— Вообще-то я точно не знаю, — призналась Маргит. — Наши люди той ночью делали вылазку, это мне известно. Но там с тем же успехом могли быть и другие. В любом случае, как только я сообщила, что заполучила тебя, мне велели передать им тебя и ключ. Я не могла отказать боссам в ключе, но предложение расстаться с тобой я отклонила.

Венера, осознав, что говорит Маргит, испытала приступ тревоги и гнева.

— Значит, ключ...

— Под замком в Сером Изоляторе, где Сакрус держит все свои новые приобретения, — с некоторым самодовольством сообщила Маргит. Она осушила свой бокал и наставила его, словно указующий перст, на Венеру. — Но ты здесь. Я взяла Лирис, чтобы иметь базу, на которой начну наращивать собственную силу. Ты обеспечиваешь потенциальный рычаг влияния. Зачем мне сдавать тебя?

— И предложение дать мне попутешествовать... ?

— Я увеличиваю свои возможности влияния и приобретаю кое-какую страховку, убирая тебя из Спайра в безопасное место, известное только мне, — сказала Маргит. — Но тебе следовало бы порадоваться, что я не вытягивала твоих знаний пытками. Я бы предпочла иметь тебя на своей стороне. Признай, я обращалась с тобой хорошо.

Венера осторожно кивнула:

— Придержать ключ от Кандеса для себя было слишком рискованно. Но кусочек влияния поменьше...

— … Обладающий кое-какими жизненно важными знаниями о ключе, которые я могу превратить в предмет торговли... это мне в данный момент пригодится, — Маргит улыбнулась, совсем как кошка.

И тем не менее не все складывалось.

— Почему вы выпустили меня вверх, в Малый Спайр? — спросила Венера. — Зачем рисковать, выставляя меня на ярмарке?

Маргит пожала плечами.

— Демонстрировала, что ты у меня, когда я торговалась, с чем расстаться. Сакрус был на ярмарке. Я сказала им присмотреть за тобой, но при страже и укреплениях, которые окружают ярмарку, они не могли перехватить тебя у меня. Там было самое безопасное место на Спайре, чтобы продемонстрировать тебя.

Кто-нибудь, не привыкший быть политической пешкой, мог поразиться этим откровениям. Венеру же открытие, что ею играют, чуть ли не обрадовало. Оно возвращало ее к знакомой роли.

Она точно знала, что теперь собирается делать Сакрус. Венера и сама об этом фантазировала: берешь ключ и входишь в Кандес, и потом гасишь солнце солнц. По мере того, как темнота и холод начинают растекаться по княжествам, ты выставляешь свои требования миллионам, чьи жизни зависят от Кандеса. Ты можешь спрашивать чего угодно — власти, денег, заложников или рабов. Твой рычаг влияния будет абсолютным.

А еще стоило бы обзавестись достаточным количеством опытных людей для экипажей флота, потому что одним из твоих первых требований к княжествам будет сдать свои корабли.

— У Сакруса нет кораблей... или, может быть, есть? — спросила она. — Определенно, недостаточно для прорыва блокады, которую выставят княжества.

Маргит пожала плечами.

— О, некоторое число у нас есть. Сакрус — большая нация. Но в смысле вооружения... — Она засмеялась, и приятного в ее смехе было мало. — Сомневаюсь, чтобы нам пришлось сильно беспокоиться о флотах княжеств.

Ее уверенность вдруг начала нервировать. Маргит прошлась до потертой деревянной шкатулки и подняла верх.

— Раз ты здесь, — проговорила она, — давай поговорим о ключе к Кандесу.

— Давайте не будем, — Венера встала. — Мое знание — мой единственный козырь, в конце концов. Я не собираюсь его растрачивать.

На этот раз Маргит не ответила. Она потянула за шнурок колокольчика, висевший рядом со шкатулкой.

Сила тяжести была невелика, а Венера еще достаточно сильна, чтобы, возможно, достичь окна одним броском. Потом взобраться по кладке — если потребуется, на кончиках пальцев — и оказаться на крыше менее чем за минуту. Не быстрее, однако, чем солдаты могли преодолеть лестничный пролет, чтобы вернуть ее.

Маргит наблюдала, как она вычисляет варианты. Ботанистка рассмеялась, когда за спиной Венеры открылась дверь и вошел тяжело бронированный рослый солдат.

— Я не собираюсь причинять тебе зло, — сказала Маргит. Она приблизилась к Венере, и что-то блеснуло в ее руке. — Только хочу отныне гарантировать твою сговорчивость.

— Так же, как пробовали на Моссе? — Венера кивнула на шприц, который держала Маргит. — Это та же дрянь, которую вкололи ему?

— Она самая. С Моссом произошел несчастный случай, — сказала ботанистка, в то время как солдат шагнул вперед и схватил сзади Венеру за запястья. — С тобой я буду осторожнее.

С Моссом произошел несчастный случай. Знакомая логика. Венера и сама частенько перекладывала на других вину за то, что проделывала с ними. По какой-то причине на этот раз аргумент не сработал.

Чтобы подойти к Венере, Маргит требовалось обогнуть большую софу. Она сделала шаг, но Венера сжала кулаки, нагнула вперед предплечья, и затем подняла руки по яйцеобразной дуге, как ей однажды показал Чейсон. Пораженный солдат крепко вцепился в ее запястья, но внезапно обнаружил, что подался вперед и потерял равновесие, когда Венера подняла его руки над своей головой. Потом она повернулась, и ее руки оказались поверх его. Солдат потерял хватку, и тогда Венера надавила вниз, и он бухнулся на колени.

Она пнула его в лицо. Его шлем слетел с головы и пронесся через всю комнату, Маргит закричала, а Венера перепрыгнула через софу, схватила открытую винную бутылку и замахнулась, метя ботанистке в голову.

Маргит полоснула шприцом, порезав Венере рукав. Они секунду покружили, затем Венера схватила ее за запястье, и обе свалились на пол.

Бутылка с вином, истекая красной жидкостью, отлетела в сторону. Венера задрала руку Маргит вверх и укусила за запястье. Ботанистка выронила шприц, и Венера схватила его. Маргит, в свою очередь, устремилась за бутылкой.

— Я собиралась просто убить тебя, — прошипела Венера. Она приземлилась на спине ботанистки, когда та сомкнула на бутылке пальцы. — Я передумала! — Она вдавила иглу в плечо Маргит и нажала на поршень.

Маргит взвизгнула и откатилась. Венера не мешала. Ботанистка отпустила бутыль с вином, и Венера взяла ее и перевернула над деревянной шкатулкой.

Ругаясь и держась за плечо, Маргит подбежала к начавшему приподниматься солдату. Увидев, что Венера тянется к одной из зажженных свечей, ботанистка вскрикнула «Нет!» и попятилась.

Но поздно, потому что Венера коснулась огоньком свечи залитой вином шкатулки, и та вся вспыхнула. В оранжевом свете пламени Венера вбежала в ближайшую арку. Она хотела понять, все ли могущество Маргит сводится к этой шкатулке.

— Ага... — Она стояла в просторной фармацевтической лаборатории: дюжины полок, покрытых стеклянными бутылями всех размеров и цветов, висели над длинными рабочими столами, заставленными мерными стаканами, чашками Петри и пробирками. Венера с восторгом смела рукой все со стола и швырнула свечу в водопад стекла, и тут Маргит сзади впилась в нее ногтями.

Раньше огонь пылал позади, а теперь он разгорался и спереди, дым относило к потолку, а Маргит, толкаясь и лягаясь, пыталась проскочить мимо Венеры. Когда солдат наконец появился из дыма, Венера стояла над ботанисткой. Из носа Венеры текла кровь, но несмотря на это на ее лице играла самая зверская и свирепая ухмылка. Она потрясала найденным на столе длинным ножом.

— Назад, или я перережу ей глотку! — За спиной Венеры бушевало пламя. Солдат отшатнулся.

Тревожные крики и звонящие колокола будили здание. Венера выволокла Маргит из буйства огня и бросила на пол напротив дымящейся шкатулки.

— Десять дней. — Она указала на дверь. — У тебя десять дней, чтобы убедить твоих людей спасти тебя. Не сомневаюсь, что у Сакруса есть антидот от твоей отравы, но, чтобы его достать, тебе придется приползти к ним на коленках. Ради твоего же блага надеюсь, что они смилостивятся.

В двери столпились люди — мужчины и женщины с ведрами песка и воды. Увидев Венеру, возвышающуюся над всемогущей ботанисткой, они приросли к месту и разом завопили.

— Ты больше не ботанист Лириса! — Венера подняла руку, вспоминая все, чему научилась у отца по части запугивания толпы. — Да не даст здесь никто и никогда снова права на вход этой женщине! Беги! Беги домой в Сакрус и умоляй о жизни. Это место для тебя закрыто.

Маргит, шатаясь и держась за плечо, поднялась на ноги.

— Я тебя убью! — прошипела она.

— Только если останешься в здравом рассудке, — отрезала Венера. — Теперь прочь!

Ботанистка побежала к двери, расталкивая ошеломленных борцов с огнем.

— Что встали? Тушите пожар! — завопила им Венера. — Пока весь дом не занялся!

Она прошла между них, и, когда на ступенях появились еще люди, сместилась в сторону, чтобы дать им дорогу. Достигнув главного уровня Лириса, она обнаружила, что все огни зажжены, и недоумевающая толпа крутится среди замысловато обустроенных конторок и прилавков.

— Что случилось? — Из потока лиц возник Одесс. За ним держалась остальная торговая делегация.

— Я сместила ботаниста, — сказала Венера. Они разинули рты. Она вздохнула. — Это было не так уж трудно, — пояснила она.

— Но... но как? — Они столпились вокруг нее.

— Но почему? — схватила ее за руку Эйлен.

Венера подняла на нее взгляд. Внезапно она почувствовала, как подкатили слезы.

— Мой … мой муж, — прошептала она с внезапно сжавшимся горлом. — Мой муж мертв.

Ей показалось, что на какое-то время наступила тишина, хотя отвлеченно Венера понимала, что все кричат, что новость о внезапном отбытии Маргит пронеслась по Лирису как шквал. Эйлен и прочие обращались к ней, но она не могла понять ни слова.

Странно отрешенная, она поглядела мимо суетящихся людей на еще одного казавшегося совершенно невозмутимым человека. Стоя у подножия лестницы, ведущей в покои Маргит, и выставив поперек ступеней руку, чтобы останавливать людей без пожарных инструментов, он указывал вновь прибывающим, где взять песок или ведра. Его лицо было бесстрастно, но жесты — быстры и сосредоточенны.

— Что нам теперь делать? — Одесс в буквальном смысле заламывал руки, Венере никогда не доводилось реально видеть, чтобы кто-нибудь такое проделывал. — Что же случится с деревьями без ботаниста? Простит ли нас Сакрус за то, что вы совершили? Нас могут всех убить. Кто возглавит нас теперь?

Эйлен повернулась к Одессу, раздраженно тряся его за плечо.

— А почему не Венера?

— В-Венера? — Было видно, как он ужаснулся.

Венера засмеялась.

— Я ухожу. Немедленно. Кроме того, у вас уже есть новый ботанист. — Она показала рукой. — Он все это время был здесь.

Мосс оглянулся с того места, где направлял борьбу с огнем. Он увидел Венеру, и неизменно отчаянное выражение в его глазах чуть-чуть смягчилось. Она подошла к нему.

В этот момент сверху донеслись крики, что огонь под контролем. Венера положила руку на плечо бывшего посыльного и улыбнулась ему.

— Мосс, — сказала она, — хочу, чтобы ты больше не печалился.

— Я-я п-постараюсь, — ответил он.

Довольная Венера отвернулась от народа Лириса. Она проследовала путем, которым всего минуты назад шла Маргит, сделав только паузу, чтобы вооружиться в казармах Лириса. Она поднималась по широким каменным лестницам, над которым громоздились ряд за рядом портреты — сотни ботанистов, каменотесов, докторов, ученых, и все они родились здесь, жили здесь и умерли здесь, оставив наследство — быть может, известное лишь горстке людей, и тем не менее значимое. Она проходила по тщательно латанным ступеням — их очертания были наизусть знакомы тем, кто за ними ухаживал; мимо арок и дверей, которые были исполнены значения не меньшего, чем герои из мифов, в мечтах и стремлениях людей, живших за ними — людей, для которых они были самим миром.

А на пустой темной крыше дул холодный свежий воздух с заброшенных чердаков Зимы.

Она захлопнула за собой крышку люка и подобралась к краю крыши. То были последние шаги в прежней жизни Венеры, она это чувствовала. Венера приготовилась горевать, но она никогда раньше этого не делала и не имела понятия, как это делать. Она ступила на колеблющуюся платформу и начала, вращая ворот, опускать ее вниз, чувствуя, как внутри разрастается уверенность в смерти мужа. Как будто, встряхиваясь, пробуждался монстр; теперь в любой момент он пожрет Венеру, и кто знает, что тогда случится? Ее единственным спасением оставалось крутить колесо лебедки, спускаясь вниз. Она сосредоточила взгляд на высокой траве, колышущейся у подножия Лириса, торопя ее приближение.

В тусклом свете, идущем от Малого Спайра, Венера Фаннинг зашагала по заросшим дикими травами акрам спорных территорий. Поначалу она двигалась бесцельно, дивясь на мерцающие огни над головой, и огромные своды из земель и лесов, простирающиеся выше огней.

Потом она опустила глаза и увидала черный силуэт человека, отделившийся от рощи деревьев впереди. Венера не остановилась, но слегка повернулась к фигуре. Человек вышел встретить ее, и она кивнула, когда он предложил ей опереться на его руку.

— Я ждал вас, — сказал Гарт Диамандис.

Они ушли в темноту под деревьями.

Глава 7

Венера не заметила, как промелькнули несколько следующих дней. Она оставалась в хижине с Диамандисом у кромки мира, и мало чем занималась, лишь ела и спала. Он приходил и уходил, осторожный, как всегда; его вылазки обычно проходили по ночам, и он спал, пока она бодрствовала.

Время от времени она подступала к дверям хлипкого убежища и прислушивалась к ветру. Ветер непрестанно завывал и бормотал, стонал и шипел, и она научилась слышать в нем голоса. Они принадлежали людям, которых она знала: отцу, сестрам, временами случайным членам экипажа «Ладьи», которых она не слишком хорошо знала, но голоса которых постоянно слышала во время своих похождений на этом корабле.

Она изо всех сил старалась расслышать в порывах ветра голос своего мужа, но то был единственный голос, который ей не удавалось призвать.

Однажды на заре, когда она готовила завтрак (без особого успеха, поскольку никогда не училась стряпать), Гарт сунул голову в дверной проем и сообщил:

— Вы в курсе, что разворошили целое гнездо шершней? — Он прошествовал внутрь с самодовольным видом. — Хотя нет. Пожалуй, скорее гнездо китов — или даже гигантских жуков. Повсюду кишат тайные патрули.

Она свирепо взглянула на него.

— С чего вы решили, что они ищут меня?

— На нынешней игровой доске вы — единственная фигура не на своем поле, — сказал Диамандис. Он дал силе тяжести усадить себя на один из двух стульев в лачуге. — Свободный ферзь, судя по накалу страстей. Я только пешка, потому меня и не видят — и пока не видят, не поймают и вас.

— Попробуйте это. — Она брякнула перед ним тарелку; он подозрительно оглядел блюдо.

— Не против рассказать мне, что вы наделали?

— Наделала? — Она закусила губу, игнорируя колющую боль в скуле. — Ничего особенного. Может статься, кое-кого прикончила.

— Может статься? — Он хихикнул. — Вы не уверены? — Она просто пожала плечами. — Выражение Диамандиса смягчилось. — И почему я не удивлен, — пробормотал он под нос.

Они поели в тишине. Если бы этот день последовал образцу предыдущих, Диамандис упал бы на топчан, который только что освободила Венера, и захрапел бы, состязаясь с шумом ветра. Вместо этого он серьезно посмотрел на нее и сказал:

— Вам пора принять решение.

— А? — Она безучастно сложила руки на коленях. — Насчет чего?

Он нахмурился:

— Венера, я вас крайне обожаю. Будь я на двадцать лет моложе, рядом со мной вам пришлось бы поостеречься. Но поймите меня правильно: ваше содержание — предприятие, для меня весьма накладное. Лишний рот — это, знаете....

— О. — Венера чуток просветлела. — Та беседа, которая так и не состоялась у нас с отцом.

Пряча ухмылку, Диамандис принялся загибать пальцы:

— Первое: вы можете сдаться людям в броне, которые вас ищут. Второе: вы можете сделаться полезной, выходя со мной в ночные вылазки. Третье: вы можете покинуть Спайр. Или, четвертое...

— Я думала, вы сказали — мне никак не сбежать, — нахмурилась она.

— Я лгал. — Увидев ее выражение, он потер подбородок и отвел взгляд. — А что, я заполучил в свою постель прелестную молодую женщину, пускай она и спит в ней без меня, так отчего бы я отпустил ее так легко? Да, путь из Спайра есть — потенциально. Но это будет опасно.

— Мне все равно. Показывайте. — Она встала.

— Садитесь, садитесь. Сейчас день, и я устал. Мне нужно сперва поспать. Путь до бомбовых люков долгий. И в любом случае… вы не хотите выслушать четвертый вариант?

— Нет других вариантов.

Он вздохнул с очевидным разочарованием:

— Ладно. Тогда дайте мне поспать. Мы навестим то место ночью, и вы сможете решить, вправду ли это то, чего вы хотите.

* * * *

Они пробирались сквозь поле сорняков. Малый Спайр крутился высоко над головой. Их окружали темные дома великих семейств, уходящие кверху вместе с равниной по обе стороны от них, образуя пестрое небо. Венера на ходу оглядывала эти поместья; у нее совершенно не было на это лишнего времени во время злосчастного бега к краю мира. Теперь, неспешно минуя изъеденные ржавчиной железные ворота и рушащиеся зубцы стен, она нашла время оценить всю странность этого места — Спайра.

Она видела золотого мальчика, поющего на крутой крыше полускрытого вековыми дубами здания. Сперва она приняла его за какой-то механизм, но потом он поскользнулся и восстановил равновесие. Мальчика окружали яркие прожектора, над головой он держал золотую оливковую ветвь. Были ли зрители его представления в садах и на балконах внизу, пел ли он каждую ночь или ей случилось увидеть некую редкую церемонию — этого ей никогда не узнать. Она тронула Гарта за плечо и показала рукой; тот лишь пожал плечами.

Другие поместья были решительно темны, их здания душила лоза, а их земли затянула ежевика. Она подошла к воротам одного такого поместья, чтобы заглянуть между листьев. Гарт утянул ее обратно. «Они вас застрелят», — сказал он.

В иных местах сама архитектура как бы ушла в себя, стала непостижимой и даже немыслимой для людского проживания: величавые усадьбы облеплены по бокам странными, похожими на опухоли пристройками, угодья полностью заняты каменными лабиринтами. В одном из темных проходов отдавались эхом странные пересвисты, в другом — шумное хлопанье крыльев. В одном месте Венера и Гарт пересекли ряд странных следов — все стопы развернуты внутрь, а вся тяжесть тела приходится на пятки, как если бы десятки оставивших отпечатки людей были все ужасно кривоноги.

Венера старалась не смотреть на все эти странные вещи, но куда тогда смотреть? В небо? Там все было точно так же: поместья, поместья без конца... После каждого взгляда туда она непроизвольно съеживалась, после чего по ней тут же пробегал импульс злости, и тогда она распрямляла плечи и хмурилась.

— Еще далеко? — Венера не смогла спрятать нервозности.

— Вы хнычете, как ребенок. Сюда. Берегите ногти.

— Гарт, вы мне кого-то напоминаете, но не могу сообразить — кого.

— А! Заветную любовь, нет сомнений. Которая, может быть, сбежала? Стойте, не говорите мне, предпочитаю погрязать в собственных фантазиях.

— …Особенно раздражавшего лакея моей матери?

— Мадам, вы меня раните. Кроме того, я вам не верю.

— Если действительно есть путь со Спайра, почему вы им так и не воспользовались?

Он остановился и оглянулся на нее. Хотя в тусклом свете виднелся лишь силуэт Диамандиса, в наклоне его плеч и головы все же можно было легко прочитать досаду.

— Вы намеренно провоцируете меня?

Венера догнала его.

— Нет, — сказала она, уперев кулаки в бедра. — Если этот выход так опасен, что вы решили не использовать его, я хочу об этом знать.

— А-а. Да, он опасен — но не настолько. Я мог бы его использовать. Но мы это уже проходили. Куда я денусь? В одно из других княжеств? К чему им там старый жиголо?

— Позвольте дамам судить об этом.

— Ха! Неплохой довод. Но нет. К тому же, если меня понесет по кругу и вернет на Малый Спайр, то я в конце концов буду пойман. Вы были там? Он еще параноидальнее и еще тщательнее контролируется, чем эти места. Город… он невозможен. Нет, из этого ничего не выйдет.

Венера, в типичном для нее стиле, проигнорировала, что именно говорит Гарт, и вместо этого сосредоточилась на том, как он говорит.

— Вот оно! — воскликнула она. — Я знаю, почему вы остались.

Он повернулся к ней — черный абрис на фоне далеких огоньков — и в кои-то веки Венера не стала попросту выпаливать то, что было у нее на уме. Она умела быть безупречно тактичной, когда от этого зависела жизнь, но совершенно не понимала, к чему церемониться в прочих обстоятельствах. Обычно она бы выложила напрямик: «Вы все еще кого-то любите». А сейчас почему-то замялась.

— Вон там, — сказал Диамандис, указывая на длинное низкое здание, крыша которого поросла кривобокими деревцами. Он помолчал, но, не дождавшись от нее реакции, медленно повернулся и зашагал в направлении здания.

— Благоразумная женщина не станет посещать подобные места без сопровождающего, — беспечно заявила Венера, беря его под руку. Диамандис засмеялся.

— Я ваше сопровождение.

— Вы, мистер Диамандис, — причина, по которой изобрели сопровождения.

Шаг польщенного Гарта стал пружинистее. Венера, однако, не хотела торопить события — не потому, что боялась его или того, что ждало в темноте. В этот момент она не могла бы сказать, что заставляло ее медлить.

Бетонная полоса была испещрена клочками травы и молодыми деревьями, и они заспешили через нее, остерегаясь наблюдателей в вышине. Они скоро достигли облезлых грузовых дверей в стене металлического строения. Бриза снаружи не было, но в створках дверей посвистывал ветерок.

— Я не возьму в толк, почему в местах вроде этого не живет маленькая армия скваттеров, — сказала Венера, когда чернота поглотила Диамандиса. Она нерешительно ступила в нее вслед за ним. — Жизнь в этих карманных государствах должна нестерпимо давить. Почему бы многим просто не сбегать?

— Они бегут. — Диамандис взял ее за руку и повел по ровному полу. — Еще немного дальше, мне нужно найти дверь… Вот, сюда. — Теперь ветер ударил ей в спину. — Протяните руку вперед... здесь поручень. Теперь следуйте за ним налево.

Они шли по какому-то помосту, металлический решетчатый пол слабо позвякивал под ногами.

— Многие люди бегут, — повторил Диамандис. — Большинство не знает, как выжить за пределами каморок, где они родились и выросли. Перепугавшись, они или возвращаются, или умирают. Многие застрелены часовыми, пограничной стражей или сохранистами. Я похоронил немало друзей с тех пор, как поселился здесь.

Ее глаза начали приспосабливаться к темноте. Венера различила, что они в очень просторном помещении с ребристым от балок потолком. Дыры там и тут пропускали достаточно света, чтобы очертить размеры зала. Пол...

Пола не было, только секционированные металлические ящики с висящими над ними лебедками. Некоторые из ящиков увенчивали свирепые воздушные вихри, которые, должно быть, сообща выгребли щебень из комнаты до единой песчинки. Глядя вниз на ближайший ящик, Венера видела, что по сути он был прямоугольной металлической ямой с грейферными створками на дне. Створки слабо дрожали.

— Знакомьтесь: бомбовые отсеки, — сказал Диамандис, описывая рукой драматическую дугу. — Созданы, чтобы полить дождем дьявольского огня любой флот, достаточно глупый, чтобы выстроиться по вращению Спайра. В одной этой камере было достаточно огневой мощи, чтобы покрыть бомбовым ковром квадратную милю воздуха. И когда-то таких отсеков было две дюжины.

Маленький ураган тараторил, как толпа безумцев; двери бомбового отсека согласно дребезжали и гудели.

— Их когда-нибудь использовали? — спросила Венера.

— Предположительно да, — ответил Диамандис. — История говорит, что мы разнесли целую армаду в считанные секунды. Хотя все это может быть пропагандой — если правда, то могу понять, отчего бы люди вокруг Спайра презирали нас. И в конце концов, должны были быть сотни бомб, которые прошли сквозь армаду и просто продолжали лететь. Кто знает, какие ничего не подозревающие нации мы покарали?

Венера коснулась шрама на скуле.

— В любом случае, это было не одно поколение тому назад, — заключил Диамандис. — Похоже, никого мы так уж сильно не заботим с тех пор, как разрушились остальные великие колеса. Мы последние, и нами пренебрегли — как теми стариками, до которых никому нет дела. Проходите сюда.

Они взошли по короткому маршу металлической лесенки на помост, простиравшийся над люками. Диамандис провел Венеру до полпути вдоль длинной комнаты; он шел равномерной поступью, ее шаг замедлялся по мере того, как они подступали к одинокому предмету с хвостовым оперением, свисающему с цепей над одним из люков.

— Это же бомба!

Она была добрых восьми футов в длину, почти трех в диаметре, здоровенная металлическая торпеда с носом-пуговкой. Диамандис перегнулся через поручень и похлопал по ней.

— Бомба, разумеется, — согласился он сквозь свист штормового ветра. — По крайней мере, кожух от бомбы. Видите? Здесь крышка люка развинчена. Я вытащил взрывчатку годы назад; тут есть место для одного человека, если вы проберетесь внутрь. Все, что мне нужно будет сделать, — это перевести рычаг, и она упадет и проломится сквозь эти дверцы. Как только вы оказываетесь снаружи, ничто не остановит вас; вы можете пролететь несколько сотен миль, а потом самостоятельно вылезти из нее.

Она тоже перегнулась, чтобы потрогать бок цилиндра.

— Ну что — едете домой или как? — спросил он с деланным простодушием.

Венера отдернула пальцы. Скрестила руки на груди и отвела глаза.

— Люди, которые распоряжались этим местом... — сказала она не сразу. — Это была одна из крупных наций, верно? Из тех, кто специализируется на оружейном деле. Как Сакрус?

Он засмеялся.

— Не Сакрус. Их экспорт — рычаги воздействия. Средства политического контроля, в диапазоне от шантажа до пыток и вымогательства. У них советники в тронных залах половины княжеств.

— Они продают мастеров заплечных дел?

— Это одна из специальностей, которые они экспортируют, да. На Спайре почти никто с ними больше дел не имеет — они слишком опасны. Продолжают затевать перевороты, стараются доминировать в Совете. Сохранисты до сих пор переживают из-за своего столкновения с ними. Вы встретили кого-то из них в Лирисе?

Она кивнула. Диамандис вздохнул.

— В таком случае, у вас еще одна причина для отлета. Как только вас пометят в их гроссбухах — вам больше не быть в безопасности. Давайте, я вас подсажу.

— Стойте. — Она уставилась на черный проем в металлической штуковине. У нее возникла мысль: «Это не выход». Она не могла вернуться в Слипстрим и делать вид, будто случившегося не было. Она не могла молча уединиться от общества как жена опального адмирала, которой все чураются. Не в то время как человек, ответственный за смерть Чейсона, — Кормчий Слипстрима — продолжает, как паук, восседать в центре слипстримских дел.

От этих мыслей ее ярость занялась как сухой трут. Спазм боли свел ее челюсть, и она потрясла головой. Венера повернулась и пошла по помосту обратно.

Диамандис поспешил за ней:

— Что вы делаете?

Венера силилась восстановить дыхание. Ей понадобятся ресурсы. Если она будет мстить за Чейсона, ей нужно больше сил.

— Вчера вы говорили что-то о четвертом варианте, Гарт. — Она прогремела вниз по ступенькам и направилась к двери. — Расскажите мне о нем.

* * * *

«Вы должны к этому приготовиться», — сказал Гарт. «Он не походит ни на одно из мест, где вы когда-нибудь бывали или хотя бы воображали». Ближе к заре, когда они подступили к области Спайра, известной как ветропад, она начала понимать, что он имел в виду.

По мере того, как они следовали секретными тропами Диамандиса, обширные поместья мельчали. Даже сохранисты избегали этого сектора гигантского колеса. Повсюду виднелись руины, и валялись странные лежачие деревья — ничком, как будто что-то вымаливали.

Земля сотрясалась постоянной зыбкой дрожью. Колебания на каждом шагу напоминали Венере, что она стоит на тонких металлических листах над воздушной бездной. Кое-где на полуразрушенных карнизах и стенах начал появляться скорость-плющ. Слой рыхлой почвы делался все тоньше, пока они не зашагали по металлу самого колеса.

Ветер толкал в спину; Венере приходилось осмотрительно ставить ноги, вбивая их в щебень, чтобы не дать себе перейти на бег. Такой бег окончится фатально, уверил ее Диамандис. Причина этого предостережения показывалась медленно и страшно, виднеясь из-за обвалившихся стен и перепутавшихся рощиц некогда великолепных поместий.

Она постучала по плечу Диамандиса и показала рукой:

— Как давно?

Он кивнул и склонился к ней, так что она могла его расслышать сквозь рев ветра:

— Важный вопрос для нашего предприятия. Это случилось много поколений назад, во времена больших волнений в княжествах. Когда великие нации Спайра еще путешествовали — прежде, чем они начали прятаться в крепостях.

С сотню ярдов за последними битыми камнями простирался скользкий настил, потом появлялись первые разрывы и щели. Длинные листы гудящего металла следовали за линиями несущих ферм, лежащих под верхней кожурой Спайра. Вскоре исчезли и они, остались только яркие металлические лоскутья и сами фермы. Решетчатая конструкция из металлических балок — вот вся опора на протяжении следующей мили.

Под равниной балок с головокружительной скоростью проносились темные облака. Движимый центробежной силой Спайра, нескончаемый ураган ревел в балках и под ними, свистел в пустых окнах заброшенных руин и срывался с кромки мира.

— Знакомьтесь: ветропад! — Диамандис сделал драматический жест; впрочем, надобности в нем не было. Венера стояла, охваченная благоговейным страхом перед незамутненной свирепостью вечного шторма, бушевавшего перед ней. Подними она одну ногу или выпрями спину — и ее могло бы сдернуть, подхватить и вынести из Спайра через эту кричащую, кровоточащую рану.

— Это — это безумие! — Она присела на корточки, вцепившись в валун. Ее кожаный воротник хлопал у самих ушей. — Мне что — бежать туда?!

— Нет, не бежать! Ползти. Потому что там, вверху — видите? Там ваша четвертая альтернатива! — Прищурившись, она взглянула туда, куда он показывал, и сперва ничего не увидела. Тогда она поморгала и поглядела снова.

Кожу Спайра содрало самое малое на милю во все стороны. Дыра, должно быть, разбалансировала все колесо — башни, фермы, фабрики и, возможно, даже целые городки высосало и вышвырнуло в пучины Вирги в катастрофе, которая угрожала уничтожить колесо целиком. По какой-то причине разрушение и потеря покрова не зашли дальше и позже прекратились — но постоянный циклон выходящего воздуха должен был сотрясать Спайр вплоть до угрозы немедленного разрушения.

Уже это одно объясняло и сохранистов, и яростную войну, которую они вели, чтобы проложить свои рельсы по всему Спайру. Нестабильное вихляние колеса можно было поправить, только поместив по ободу массивные грузы для балансировки. Эту дыру не залатать.

Все над ней высосало наружу, когда улетела прочь обшивка — за исключением одного места. На равнине балок, в четверти мили от края бреши, все еще стояла одинокая башня. Ей сильно повезло, ее выстроили над опорной точкой-скрещением в скелетной системе Спайра. Вдобавок строение могло когда-то служить фабрикой и имело собственное усиленное основание, потому что Венера заметила огромные трубопроводы и баки, растопыривавшиеся, словно корни дерева, под балками. Сама башня была темна, как обрамлявшие ее облака, и медленно раскачивалась под силой ветров. Балки подбрасывали ее, будто акробата на сети.

От одного только взгляда на башню Венеру начало подташнивать.

— Это что такое?

— Башня Буриданов, — сказал Диамандис. — Это наша цель.

— Зачем? И как мы собираемся добраться туда через... через это?

— С помощью вашей отваги, леди Фаннинг — и моего знания. Я знаю путь, если вы мне доверитесь. Что до «зачем» — это секрет, который откроете нам обоим вы.

Венера покачала головой, но теперь поворачивать назад она не намеревалась. Если не идти вперед, то любые другие действия в этой безумной авантюре выльются в передышку — и в размышления. Венера же, ведомая скорбью, наотрез отказывалась пускаться в раздумья. Она постояла со слезящимися на ветру глазами, и наконец Диамандис резко кивнул и сделал жест — «пошли».

Они проползли через последний акр нетронутого настила, вцепляясь в каждый валун и застрявшую ветку, что могли дать точку опоры. Когда они приблизились к огромному разлому в металлических листах, Венера увидела, куда направляется Диамандис, и начала подумывать, что пройти все же удастся.

Здесь под покрытием и верхним слоем почвы Спайра пролегала огромная труба. Она была пристегнута к балкам ржавеющими металлическими хомутами и местами пробита, но тянулась вдаль под ободранной пустошью. Похоже, она вела прямо к раскачивающейся Буридановской башне.

Диамандис отыскал в трубе дыру позади избитой ветром дюны. Он спустился в черный зев, и Венера последовала за ним; рев ветра немедленно утих до уже терпимых воплей.

— Даже не собираюсь спрашивать, как вы это нашли, — отряхнув пыль, заметила она. Гарт ухмыльнулся.

Труба была примерно восьми футов в поперечнике. Взглянув вдоль трубы, она увидала застывшее завихрение поблекшего металла с осевшей на нем изморозью. Сзади — зловещая темнота, впереди — через сотни щелей и дыр вливается свет Кандеса. В этом новом освещении Венера критически оглядела маршрут.

— Там целые секции отсутствуют, — указала она. — Как мы их пересечем?

— Верьте мне. — Он тронулся уверенным шагом.

Что было еще делать, как не пойти следом?

Труба извивалась вслед за изгибами балок. Продвигаться было неудобно, но это не могло устрашить того, кто проносился сквозь битвы на боевых кораблях, прошел Виргу при гравитациях больших и малых и даже проник в тайны Кандеса — примерно так уговаривала себя Венера, когда ее рука в десятый раз сама собой хваталась за обод какого-нибудь поломанного вентиля и вцеплялась до белизны на костяшках. Стиснутые челюсти мерно простреливала боль. Старая ярость, рожденная беспомощностью, начала овладевать ей.

Первые пробоины в трубе были невелики и располагались, к счастью, над головой. Потолок в этих местах раскрывался, позволяя Венере видеть, где она находится, — отчего она пригибала голову и с содроганием продолжала путь.

Но вот они пришли в место, где на протяжении почти шестидесяти футов труба по большей части просто отсутствовала. Ее обрывки еще бежали по сторонам и сверху, а вот дна не было.

— Что теперь?

Диамандис протянул руку вверх и подергал за провод, который она раньше не приметила — блестящий и крепкий, заякоренный здесь и где-то внутри черной пещеры, где снова начиналась труба. Возле точки крепления провод была присобран и стянут огромной пружиной, что позволяло ему натягиваться и ослабевать при колебаниях ферм.

— Это вы сделали?

Он кивнул; увиденное ее впечатлило, о чем она сразу сказала. Диамандис вздохнул.

— С тех пор, как я лишился общества, перед которым мог бы похвастаться, я совершил много чудес отваги, — сказал он. — За годы, когда я пытался покорять дам, я не свершил ни одного; а теперь никто из них не узнает, как я храбр.

— Так как мы... А-а. — Несмотря на постоянно накатывающую головную боль, она не смогла не засмеяться. То была навесная переправа; Диамандис предлагал прицепить к ней ролики и скользить через провал. Из-за того, что громадная балка образовывала боковую стену и немного защищала сверху, ветер здесь был не настолько суровым.

— Вам придется действовать быстро! — Диамандис прилаживал на трос каретку со шкивами. — На таком ветру дышать невозможно. Если застрянете посредине — потеряете сознание.

— Прелестно. — Но он надежно пристегнул ее, а падение — не то, что пугает людей, живущих в невесомом океане воздуха. Когда момент настал, она просто закрыла глаза и бросилась в белый поток.

Им пришлось повторить такой же маневр еще шесть раз. Теперь, когда ему было кому раскрыть свой секрет, Диамандис темпераментно рассказывал ей, как использовал мощный ножной лук, чтобы выстреливать шнуром через каждый провал, надеясь, что стрела засядет в проржавевшей трубе достаточно крепко, что позволит ему перебраться хотя бы один раз. После того, как крепились более прочные тросики, было уже легко добираться туда и обратно.

Так, шагая и скользя по тросам, они подступили к черной башне.

Кое-где ее стены плавно обрывались в бездну. В других местах, где когда-то были тротуары и пристройки, еще цепко держались полоски почвы. В одно из таких мест они и выкарабкались из трубы; здесь у крыла башни, словно растопыренная ладонь, тянулись тридцать футов песка и листовой обшивки. Диамандис натянул вдоль этой стены еще тросы, ведущие к большой темной тени, открывшейся за изгибом стены.

— Вход! — Он припустил под ударами ветра к ближайшему тросу.

Подвесные переправы в трубе породили в Венере ложное впечатление, что она готова ко всему. Теперь она обнаружила, что висит, цепляясь за трос обеими руками, вслепую нащупывая опору на отвесной стене, над бесконечным провалом, теперь в полным свете дня. То, что она была вдобавок пристегнута к тросу, спокойствия не добавляло.

Только человек, которому нечего терять, мог построить такую тропу — она смогла это оценить, потому что чувствовала себя в таком же положении. Стискивая зубы и дыша мелкими глотками в точках секундного затишья, рождающихся в выступах кладки, она следовала за Диамандисом вокруг долгого изгиба башни Буриданов.

И вот наконец она стояла, пошатываясь, на узком каменном уступе. Высокая пятнадцатифутовая дверь перед ней была окована железом и обрамлена скорость-плющом. Из щелей в окружающих ее каменных стенах высовывали свои рыла заржавленные пулеметы. Арку венчал герб в древнем стиле. Венера уставилась на него, неясное узнавание на миг сменилось озадаченностью. Она где-то видела этот рисунок раньше.

— Я не смогу вернуться этим путем. Должен быть другой путь!

Диамандис сел спиной к двери и жестом показал ей сделать то же самое. Вихри здесь были слабее — ровно настолько, что она могла дышать. Венера оперлась на его плечо.

— Гарт, что вы с нами сделали?

Он сделал паузу, чтобы перевести дыхание. Затем ткнул большим пальцем в сторону двери.

— Люди поколение за поколением наводят на это место свои телескопы, мечтая попасть внутрь. К башне снаряжались тайные экспедиции, но ни одна из них не пошла маршрутом, которым только что прошли мы. Принято считать, что его преодолеть невозможно. Нет... — Он показал на небо. — Они всегда спускаются по канату, который соединяет башню с Малым Спайром. И каждый раз их обнаруживают и расстреливают часовые Спайра.

— Почему?

— Потому, что Нация Буридана официально не вымерла. Предположительно, где-то есть наследники. И до сих пор существует продукция Буридана на фермах, разбросанных по Спайру. Никому не позволено легально ее продавать, пока судьба нации не определена раз и навсегда. Но права, документы, доказательства собственности и происхождения... — Он стукнул кулаком по железу. — Они все здесь.

Страх в ней начал уступать место любопытству. Она поглядела на дверь.

— Мы постучим?

— Легенда говорит, что последние члены нации живы и заперты внутри. Это ерунда, конечно; но полезный вымысел.

Перед ней забрезжило понимание, что у него на уме:

— Вы намерены сыграть на поверьях.

— Еще лучше. Я намерен доказать, что они правдивы.

Она встала и толкнула дверь. Та не пошевелилась. Венера поискала замок и через мгновение нашла — любопытный квадратный металлический блок, врезанный в камень арки.

— Вы были здесь раньше. Почему не вошли?

— Не мог. У меня не было ключа, а окна слишком малы.

Она воззрилась на него.

— Тогда зачем...?

Он встал, загадочно улыбаясь.

— Затем, что теперь у меня есть ключ. Вы принесли его мне.

— Я...?

Диамандис порылся во внутреннем кармане. Он натянул что-то на палец, и оно блеснуло на поднятой руке в свете Кандеса.

Одним из драгоценных изделий, взятых Венерой из сокровищ Анетина, было кольцо-печатка. Она нашла его в той же самой шкатулке, где хранился Ключ к Кандесу. Одно из украшений, украденных у нее Диамандисом, когда она впервые сюда попала.

— Это моё!

Услышав ее тон, он моргнул, потом пожал плечами.

— Как скажете, леди. Я долго и упорно думал, не сыграть ли в игру самому, но теперь я слишком стар. И, в любом случае, вы правы. Кольцо ваше.

Он стащил кольцо с пальца и вручил ей.

На печатке изображалось древнее сказочное создание, известное как «лошадь». Существо нуждалось в гравитации, и потому их не осталось ныне в Вирге... или они были продукцией, которой торговал Буридан? Венера взяла тяжелое кольцо, и, хмурясь, подняла его. Затем подступила к запорному устройству и вставила кольцо в отвечающую по форме выемку.

Со скорбным скрежетом огромные ворота Буридана распахнулись.

Глава 8

Стрелок Двенадцать-Пятнадцать схватился за пыльную тревожную ручку в форме стремени и потянул что было сил. Раздался громкий треск, и красная рукоятка осталась у него в руке.

Стрелок выругался, привстал и попытался достать конец шнура оповещения, который теперь торчал из дыры в бронеколпаке. Он стукнулся головой о стекло, и вся стрелковая ячейка закачалась, заставив шнур выскочить в воздух снаружи. Тем временем снаружи продолжало происходить невозможное; штуковина находилась уже в четверти мили над ним, и почти за пределами досягаемости.

Стрелок Двенадцать-Пятнадцать сидел здесь вот уже шестнадцать лет. За это время он превратил овальную огневую ячейку из холодного и пронизываемого ветром узилища в подобие гнездышка. Он залатал дыры в металлической броне тряпками, а позже и варом. Он натаскал вниз одеял и подушек, и под конец даже вытащил первоначальное металлическое сидение и с величайшим удовлетворением сбросил его на две мили вниз, на Большой Спайр. Он заменил сиденье чем-то вроде дивана с откидной спинкой, поставил маркизы против резких лучей Кандеса и убрал часть боковой брони, чтобы встроить книжную полку и бар. Единственное, чего он не тронул — приклад самого пулемета.

Никто бы не узнал. Ячейка, металлический стручок, подвешенный над облаками на протянутых через Большой Спайр тросах, принадлежала ему одному. Когда-то здесь было три смены часовых, дюжина глаз одновременно следила за тросом подъемника, который шел между городскими колесами Малого Спайра и заброшенной башней Буридана. В ходе сокращений и оптимизаций это число наконец дошло до единицы: одна двенадцатичасовая вахта для каждого из шести пулеметных гнезд, что окружали трос. Стрелок Двенадцать-Пятнадцать не сомневался, что прочие стрелки модернизировали свои позиции тем же образом; тот факт, что никто сейчас не отвечал на экстренный сигнал, означал, что они не обращают никакого внимания на объект, наблюдать за которым их тут посадили.

Вот и он не обращал; если бы не случайный блик солнечного света от граненых стекол кованой подъемной кабины, он мог бы и не узнать, что Буридан вернулся к жизни — до тех пор, пока с прочими часовыми на смене не предстал бы перед военным судом.

Он отодвинул пуленепробиваемый колпак и еще раз постарался ухватиться за изношенный тревожный шнур. Тот мотался в трех дюймах от его растопыренных пальцев. Ругаясь, он рванулся к шнуру и чуть не выпал, потому что колпак был отодвинут. С колотящимся сердцем он уселся снова.

Что теперь? Он может выпустить несколько очередей по другим гнездам, чтобы привлечь их внимание — но тогда он рискует кого-нибудь убить. В любом случае, не предполагалось, чтобы он стрелял по поднимающемуся лифту, только по объектам, спускающимся по канату.

Стрелок всматривался, застыв в нерешительности, пока подъемник не пробил еще один слой облаков и не исчез. Он обречен, если не сделает чего-нибудь прямо сейчас — и сделать было можно только одно.

Он потянулся к другой красной рукоятке и дернул за нее.

В оригинальной конструкции огневых ячеек в основании кресла стрелка встраивалась ракета-катапульта. Если он был ранен или ячейка вот-вот должна была взорваться, он мог дернуть за ручку, и ракета уносила его вместе с сиденьем вертикально вверх по длинному тросу в лазарет Малого Спайра. Конечно, первоначального сиденья уже не было.

Остальные стрелки, вздрогнув, очнулись от дремы или оторвались от чтения при неожиданном зрелище дивана с подушками, взмывающего в небо на колонне пламени. Вслед за исчезающим в серой мгле диваном неслись крутящиеся одеяла, книги и бутылки джина.

Дневной офицер связи изумленно взвизгнула, когда Стрелок Двенадцать-Пятнадцать ворвался к ней. Поперек холста, который она тщательно размалевывала, теперь красовался широкий синий след.

Она уставилась на видение в дверях.

— Что ты тут делаешь?

— Прошу прощения, мэм, — сказал дрожащий солдат. — Но Буридан ожил.

На мгновение она заколебалась — картина была загублена, если только она немедленно не удалит этот мазок, — потом поразилась виду стоявшего перед ней человека. Да, так и есть, это определенно один из часовых. Лицо у него было бледное, а волосы словно из-под вентилятора. Она бы поручилась, что от седалища его кожаного летного костюма идет дымок. Он дрожал.

— Ты о чем, солдат? — потребовала она. — Не видишь, что я занята?

— Б-Буридан, — пробормотал он. — Лифт. Он поднимается. Он, может быть, уже здесь!

Она моргнула, потом настежь открыла дверь и взглянула на ряд сигнальных колокольчиков, выстроившихся в коридоре. Колокольчики были древние и позеленевшие, и ни один из них точно недавно не звонил.

— Тревоги не было, — обвиняющим тоном сказала она.

— Тревожный шнур порвался, — объяснил стрелок. — Мне пришлось выбрасываться, мэм, — продолжал он. — Там было, э-э, облако, я не думаю, что другие часовые видели подъемник.

— Ты хочешь сказать, что было облачно? Что ты не уверен, что ты видел подъемник?

Он еще больше побледнел, но решительно стиснул зубы. Однако прежде чем офицер связи успела распалить себя, чтобы напуститься на него как следует, один из колокольчиков дернулся. Она уставилась на колокольчик, полностью позабыв все то, что готова была высказать.

— Ты видел...?

Шнур дернулся снова, и колокольчик слегка качнулся. Потом шнур неожиданно резко забился, и колокольчик затрясся в облачке зеленоватой пыли. При всем этом он сумел издать только тишайшее звяканье.

Она вытаращилась на него.

— Это... это лифт Буридана!

— Я это и пытался... — Но офицер связи пронеслась мимо него к ступеням, которые вели вверх, к станциям подъемников.

Подъемники нельзя было жестко крепить к движущемуся ободу города-колеса; поэтому сходящиеся нити тросов, подымавшихся из различных поместий, встречались в узлоподобных скоплениях структур в зоне нулевого веса. Уже от них канаты вели к осям самих колес города. Офицеру пришлось пробежать вверх по винтовой лестнице, чтобы добраться до верха города (той же самой лестнице, по которой только что сбежал вниз стрелок); по мере того, как уменьшался ее вес, ступеньки делались круче, а подъем становился все отвеснее. Задыхающаяся и почти невесомая, она достигла верха меньше, чем через минуту. Она глянула сквозь одну из стрелковых щелей блокгауза и как раз увидела замысловато украшенную кабину, которой оставалась сотня ярдов до лифтовой станции.

Сзади пыхтел вверх по ступеням стрелок. «Подождите меня!», — обессиленно позвал он. Офицер его ждать не стала, а ступила в открытый круглый проем, и метнулась через пустой воздух.

У открытой двери к буридановскому лифту ее ожидали двое. Волосы на голове офицера связи зашевелились, потому что выглядели они совершенно экзотично, именно так, как она бы и вообразила какого-нибудь пришельца из Буридана. Ее первая реакция (вбитая в нее предшественником) — считать, что любой визит из заглохшей нации обязан быть мистификацией, погасла, как только один из новоприбывших заговорил. Женщина. Ее акцент не походил ни на один из акцентов Верхнего Спайра.

— Это все, что они выслали нам навстречу? — голос женщины источал насмешку. Она была среднего роста, с четко очерченными бровями, подчеркивавшими пронзительные глаза; на голове высилась копна обесцвеченных волос.

Офицер связи сделала в воздухе поклон, и ухватилась за ближайшую балку, чтобы остановиться. Она отчаянно постаралась умерить дыхание и выглядеть спокойной, после чего объявила:

— Я дежурный офицер связи между Буриданом и Спайром. К кому я имею честь обращаться?

Ноздри женщины раздулись.

— Я Амандера Трейс-Гайлс, наследница Буридана. А вы? Вижу, какая-то мелкая сошка... хотя, наверное, сойдет и так, — сказала она. — Любезно направьте нас в наши апартаменты.

— Ваши... — Апартаменты Буридана существовали, уж это офицер знала. Никому не было позволено вторгаться, перестраивать или уничтожать собственность Буридана, пока не был определен статус нации. — Сюда, пожалуйста.

Она быстро соображала. Как-то раз, не один год тому назад, на открытой галерее Колеса Семь она повстречалась с одним из старейших офицеров-наблюдателей. Они прогулялись мимо широкого участка крошащейся стены и вышли к заложенной кирпичом арке.

— Знаешь, что это? — шутливо спросил он. Когда она покачала головой, он улыбнулся и молвил:— Почти никто сегодня не знает. Это вход в поместье Буридана. Оно все еще там — башни, амбары, спальни и оружейные, — но другие нации строили и перестраивали вокруг да поверх него так долго, что туда больше нет пути. Оно как шрам или, может быть, мозоль посреди города.

Как бы то ни было, здесь был главный вход. Раньше к нему вела широкая лестница, пока ее не снесли и не устроили вон там двор. Этот вход официальный, он открывается только государственным ключом. Если к тебе когда-нибудь явятся посетители из Буридана, они могут доказать, что они те, кем сказались, если сумеют открыть дверь за этой стеной.

— Пройдите со мной, — произнесла теперь офицер. Сопровождая своих посетителей к канату, который направлялся на Колесо Семь, она мучилась вопросом, где ей в такие сжатые сроки взять артель землекопов с кувалдами.

Снос кирпичной стенки дал достаточную задержку, чтобы позволить показаться первым из министров Малого Спайра. Венера бормотала себе под нос ругательства, глядя, как они заполняют галерею: пятеро мужчин и трое женщин в ярких шелках, все с серьезными лицами. Вокруг них порхали, как мотыльки, секретари и всякие прихлебатели. Во дворе внизу росла толпа любопытных горожан.

— Надеюсь, это сработает, — пробормотала она Диамандису.

Тот поправил свою маску. Под ней невозможно было прочитать его выражение.

— Они так же напуганы, как и мы, — сказал он. — Кто знает, осталось ли что-нибудь по ту сторону этого? — Он кивнул на быстро выпадающие камни в арке.

— Леди Трейс-Гайлс! — Один из министров выступил вперед, изящно приподнимая свои шелковые одеяния над цементной пылью. Он лысел и отращивал второй подбородок, через нос шла полоса покрасневшей кожи, на мясистых руках — коричневые пятна. — Вы так похожи на вашу пра-пра-пра-бабушку, Леди Бертицию, — радушно произнес он. — Ее портрет висит в приемной моего офиса.

Венера глянула на него свысока.

— А вы... ?

— Олдос Адай, исполняющий обязанности председателя Комитета Малого Спайра по общественным работам и инфраструктуре, — представился он. — Назначен Верхней палатой Великих семейств — органом, сохраняющим кресло для вас, все эти годы in absentia укрытое бархатом[3]. Я должен сказать, что это волнующий, я бы даже сказал — поразительный день в истории Верхнего...

— Я хочу убедиться, что наше поместье по-прежнему в сохранности, — сказала она и повернулась к Диамандису. — Мистер Фланс, дыра достаточно велика, чтобы вы в нее проникли. Прошу вас пройти вперед и сообщить мне, что наша дверь не повреждена. — Тот поклонился и пошел исполнять распоряжение.

Они с Венерой носили найденные ими костюмы, сохранившиеся в провощенной бумаге в шкафах башни Буриданов. При всей архаичности стиля одежда была куда практичнее штучек, излюбленных нынешним поколением Спайра. Венера надела мягкие кожаные бриджи и черный жакет поверх корсажа, отделанного и расшитого серебром. Простой пояс с двумя пистолетами. Лоб охватывал серебряный обруч, который они нашли в спальне наверху. Диамандис оделся сходно, но его кожаный наряд был в глубоких оливково-зеленых тонах.

— Великая честь — вновь видеть вашу нацию после столь долгих лет, — продолжал Адай. Если у него были подозрения по поводу ее личности, он их не выдавал. Она обменивалась с ним любезностями сквозь стиснутые зубы, стараясь держаться в профиль, чтобы ни он, ни другие не могли видеть ее челюсть. Венера приложила все усилия, чтобы спрятать шрам и обесцветила волосы какими-то противными химикатами, найденными в башне; но кто-то, слышавший о Венере Фаннинг, мог ее признать. Был ли Адай со своими людьми в курсе новостей из внешнего мира? Диамандис так не думал, но сама она не имела представления, насколько широко разлетелась слава о ней.

То обстоятельство, что параноидальные сообщества Спайра редко сообщались, играло ей на руку.

— Сакрусу не захочется, чтобы кто-то знал, что вы были у них в руках, — указал однажды вечером Диамандис, когда они сидели бок о бок в башне, а в камине весело горел разукрашенный стул. — Если они решат демаскировать вас, это будет равноценно признанию, что у них есть сношения с внешним миром — и, что более важно, они не подадут виду, что у них Ключ к Кандесу. Не думаю, что мы услышим от них хоть писк, по крайней мере открыто.

Рабочие кончили выбивать последние кирпичи и отступили как раз тогда, когда Диамандис высунул голову из-за угла арки.

— Дверь здесь, мэм. И замок.

— А, хорошо.

Венера прошествовала мимо рабочих, стараясь удержаться от нервного покручивания кольца на паьлце. Это был пресловутый момент истины. Если ключ не сработает...

Кирпичная стена разгораживала поперек лестничную площадку, которая простиралась на пятнадцать футов и заканчивалась большой окованной железом дверью, похожей на ту, в башне Буриданов. Министры столпились за Венерой, по-ястребиному поглядывая, как она перчаткой смахивает пыль с замочного механизма.

— Джентльмены, — сказала она холодно, — здесь пока смотреть не на что — хотя, я полагаю, у вас есть некоторый естественный скепсис по поводу моей подлинности. Не размышляйте над этим. — Она воздела кольцо-печатку. — Я и есть мое собственное свидетельство, но если вам нужны осязаемые символы — возможно, вот этот подойдет. — Она прижала ключ к оттиску-выемке в запоре.

Ничего не произошло.

— Извините. — Диамандис выглядел встревоженным, и Венера подавила побуждение отколоть какую-нибудь шутку. Она не должна терять уверенного вида, даже на секунду. Склонившись, чтобы осмотреть замок, она увидела, что за годы его занесло песком. — Щетку, пожалуйста, — сказала она скучным голосом, протягивая руку. Через минуту кто-то вложил в ее ладонь щетку для волос. Она старательно поскребла какое-то время замок, затем подула на него и снова попробовала кольцо.

На этот раз в глубине послышался щелчок, и за стеной глухо заскрежетало. Двери медленно отворились.

— Вы совет по... инфраструктуре, так? — спросила она, смерив министров холодным взглядом. Адай кивнул. — Хмм, — заметила она. — Хорошо. — Она повернулась, готовясь ускользнуть, как та избалованная принцесса, которой была когда-то, через открытую дверь в темноту.

Громкое «бух» и осыпающаяся с потолка пыль заставили ее застыть. В галерее внезапно поднялась суматоха. Министры в смятении столпились, в то время как крики и стоны вторили эху взрыва в воздухе. За спиной Адая Венера увидела вьющуюся колонну дыма или пыли, которой не было секунду назад.

Стоя с ногой, занесенной над порогом поместья, Венера обнаружила, что оказалась на время забыта. По всему колесу выли сирены, она слышала стук солдатских ботинок по тротуарным плиткам. Во дворе кто-то плакал, раздавались крики о помощи.

Сохраняя бесстрастное выражение лица, она вышла на галерею и заглянула через плечо Адая.

— Кто-то бросил бомбу в толпу, — сказала она.

— Это ужасно, ужасно, — простонал Адай, заламывая руки.

— Вряд ли это было заранее спланировано, — резонно заявила она. — Кто же это тогда разгуливает таким вот утром, таская бомбу?

— Это повстанцы, — бешено проговорил Адай, — бомбисты, ассасины... Это ужасно!

Кто-то ворвался во дворик и побежал к самым пострадавшим из людей. Венера с удивлением поняла, что это Гарт Диамандис. Он выкрикивал распоряжения оглушенным, но в остальном невредимым жертвам; понемногу приходя в себя, те повиновались, рассыпались по двору и стали осматривать павших.

До этого мгновения Венере не приходило на ум, что она тоже могла бы оказывать помощь. Она почувствовала мгновенный укол удивления, потом... что это, гнев? Она, надо думать, гневается на Диамандиса, на кого же еще. Но она вспомнила битву на борту «Ладьи», когда атаковали пираты, и ее последствия. Такой страх и мучения, и в те моменты любая малость значила так много для страдающих людей. Авиаторы делились не раздумывая — помощью, перевязкой, кровью.

Она повернулась взглянуть на ступени, но было уже поздно: прибыли медики. Насупясь, Венера смотрела, как их белые униформы рассыпаются по почернелому щебню. Тогда она зажгла свою лампу и ступила обратно в арку.

— Когда мой слуга завершит дела, пошлите его ко мне, — негромко сказала она, и в одиночестве шагнула в долго простоявшее запечатанным поместье Буридана.

* * * *

В заброшенной спальне продуваемой ветрами башни, где раскачивались полы и жалобно вздыхали трубы под зданием, Диамандис рассказывал Венере истории Буриданов и многого другого.

— Они были повелителями лошадей, — говорил он. — У них была непрактичнейшая из продукций — существа, которым требовались уйма еды и бесконечное пространство для бега, которые не могло и дня прожить в невесомости. Но создания столь прекрасные, что посетители Спайра неизменно влюблялись в них. Держать лошадь было высшим знаком могущества, ибо это означало — у вас есть гравитация, которой не жалко.

— Но ведь это было много сотен лет назад, — возразила она.

Венера с трудом слышала Диамандиса, хотя двери комнаты были плотно закрыты, а окна отсутствовали. Башню затопляли звуки, от потрескивания балок и рева ветра до мощного басового гула, похожего на жужжание пчелиного роя — от него вибрировали все поверхности. Еще не успели глаза Венеры приспособиться к темноте внутри здания, еще не успела она проникнуться стерильным запахом комнат и коридоров, по которым много столетий гулял ветер, – а громогласный/оглушительный вопль Буридана чуть не выгнал ее обратно наружу.

Им потребовался час, чтобы найти источник этого басового плача: лабиринт огромных труб, выступавших из дна башни Буриданов, работал как колоссальный ветряной орган. Он беспрестанно гудел и стенал, вздыхал и завывал.

Диамандис похлопал по стене. Восьмиугольную комнату наполняли разномастные горшки, сковородки и прочая кухонная утварь; в ней, однако, было потише по сравнению со спальнями и гостиными прежних обитателей.

— Расцвет Буридана был очень давно. — В свете масляной лампы вид у Гарта был чуть ли не оправдывающийся. — Но у народа Спайра долгая память. Наши записи восходят к сотворению мира.

Той ночью, когда они улеглись спать, он стал рассказывать ей о былой славе Спайра, а на следующий день они бродили среди царящего в башне хаоса. Позднее, в воспоминаниях Венеры, рассказанные им былины и образы опустевших, покинутых палат станут неразрывны. Величие, древность и отчаяние служили фоном голосу Гарта; величие, древность и отчаяние отныне будут окрашивать ее мысли о древней Вирге.

Он рассказывал ей истории о громадных — размерами больше иных городов — машинах, которые однажды построили сами стены Вирги. По словам Диамандиса, это были живые и разумные машины, и их потомство включало и машин, и людей. Проведя столетия в пути, они населили холодные черные пространства на окраинах звезды.

— Однако! — воскликнула Венера. — Расскажите мне еще.

Тогда он рассказал ей о первых поколениях мужчин и женщин, что жили в Вирге. Мир был их игрушкой, но они делили его с созданиями куда могущественнее и мудрее их самих. Им было несложно делать места вроде Спайра — но при этом они тратили много сырого материала Вирги. Машины возражали. Произошла война непостижимой жестокости; Вирга гудела, как колокол, ее оболочка раскалилась от жара, и нестойкие формы жизни, которые посеяли в ней люди, были истреблены.

— Нелепо! — сказала она. — Можно было поступить и поумнее.

Спайр был крепостью человеческой фракции, поведал он. Отсюда была предпринята кампания, в которой машины были разгромлены. Они отступили в мрачном молчании, чтобы создать собственное поселение с другой стороны солнца — но некоторые остались. В дальних промороженных бессолнечных уголках мира спали забытые солдаты. Их, обросших за столетия пылью и грибами, легко путали с астероидами. Некоторые свисали, как замороженные летучие мыши, со скорлупы мира — айсберги с невидящими глазами. Если суметь их разбудить, можно было получить мощь и дары свыше желаний смертного; или можно было спустить с привязи смерть и разорение для всего мира.

Люди медленно отстроили экологию Вирги, но их изначальные богоподобные силы сократились. Сыновья и дочери тех, кто строил Виргу, забыли историю и соткали свои собственные мифы, чтобы объяснить мир. Новые нации рождались дюжинами, новые горячие солнца ожили в черной бездне. Люди повернулись к прошлому спиной.

Потом начались слухи о некоем странном нашествии сквозь холодные межзвездные пустоши... Новая сила, ширящаяся в стороны как круги в пруду. Она пришла из их древнего дома. У нее было много имен, но лучшим описанием служило «искусственная природа».

— А! Понятно, — заметила Венера.

Они сделали много вылазок под рассказы Диамандиса. Каждый набег начинался и заканчивался в центральном атриуме старого здания. Стремящиеся вверх арки формировали здесь восьмигранный атриум, который поднимался на пятнадцать ярусов к блестящему витражу купола. Ромбы янтарного и лимонного, розового и индигового света очерчивали головокружительный ряд галерей, уходивших ярусами вверх.

На второй день, исследуя верхние комнаты, они набрели на следы истории, которой Гарт Диамандис не знал. Венера, рывшаяся в стенном шкафу, услышала его тревожный вскрик. Прибежав, она застала его стоящим на коленях рядом с фигурой человека в броне. Тело было древним, сморщенным и иссушенным ветром. Рядом валялся меч. А в соседней комнате лежали еще тела.

Этих людей настиг некий ужасный и драматичный конец. Венера с Гартом нашли дюжину мумифицировавшихся солдат; все оставались там, где пали в свирепой схватке. Среди давно высохших луж черной жидкости лежали разбросанными ружья и лезвия. Расположение тел предполагало атакующих и защищающихся; заинтересовавшись, Венера проследовала по пути, которым должны были проследовать незваные гости.

Высоко в башне, за забаррикадированной дверью, на просторной кровати с балдахином лежала почерневшая человеческая фигура. Белое кружевное платье, которое носила мумия, все еще колыхалось на ветру, заставляя Венеру каждый раз испуганно вздрагивать, когда она взглядывала в ту сторону.

Она систематически обыскивала комнату, пока Диамандис стоял и созерцал тело. Здесь, в ящиках столов и шкафчиков, лежали все документы и свидетельства, нужные Венере для обоснования подлинности своей личности. Она даже нашла генеалогию и фотографии. Здесь хранились и лучшие из одежд, и этим вечером, вместо того, чтобы слушать истории Диамандиса, Венера начала сочинять свою собственную — историю осады длиной в многие поколения, добровольной ссылки, наконец прерванной последним членом нации Буридана, Амандерой Трейс-Гайлс.

* * * *

Детали проступали из темноты медленно. Венера стояла там, где однажды был мощеный двор, на который выходил украшенный колоннами фасад буридановского поместья. Из строения вниз глядели черные окна; некогда сквозь них лился солнечный свет в пышные залы внутри. Когда-то давно темные контрфорсы опирались на гладкие белые крылья здания, чтобы поддержать соседние строения — заросли стен и арок, слоями оплетающие его, как наросты чешуи неведомого огромного чудища. Некоторое время поместье еще должно было видеть небо, ибо из многих окружающих стен выглядывали окна. Все они теперь были заложены. В конце концов поверх крыш поместья были возведены арки из камня и кованого железа, и в какой-то миг последняя щелочка, должно быть, пропустила издали солнечный свет, чтобы осветить заброшенный карниз или глаз гаргульи. Потом запечатали и ее, и Буридан закуклился в ожидании.

Это было понятно В подобном городе-колесе размеры пространства конечны; если живущие в нем обитатели не могли разобрать поместье Буриданов, то они решительно разобрались с ним по-иному.

От того места, где стояла Венера, вверх вели две блестящих палласитовых лестницы — одна влево, одна вправо. Она нахмурила брови, потом направилась к темной арке, зев которой открывался между ними. Ее ноги бесшумно ступали в глубокой пыли.

Несомненно, помещения наверху должны быть самыми роскошными; и, вероятно, обчищены. В любом случае, она не сомневалась, что должна узнать побольше об обычаях и истории нации, изучив жилища слуг.

В темноте нижнего коридора Венера опустилась на колени и присмотрелась к полу. Затем вытащила один из пистолетов и сняла предохранитель. Напряженно вслушиваясь, она осторожно двинулась вперед.

Этот проход для прислуги уходил в неизвестность, через регулярные интервалы по обе стороны открывались проемы. Черные квадраты на стенах когда-то были, наверное портретами; здесь и там, как затаившиеся призраки, жалась к колоннам зачехленная мебель.

До нее донеслись искаженные и неясные звуки. Шли они сзади или спереди? Она глянула назад; поперек далекого квадрата входа двигались силуэты. Но этот ускользающий звук... Она задула лампу и бочком наощупь двинулась вдоль стены.

Нет сомнения: вдоль потревоженной пыли коридора скользнул лучик света, и затанцевали тени от движущихся у противоположной стены фигур. Венера подкралась к открытому дверному проему, заглянула за угол, и тут же столкнулась взглядами с кем-то, идущим с той стороны.

— Эй! Они уже тут! — Женщина была младше Венеры, с выступающими скулами и длинными тонкими волосами, одетая в темную кожу на городской манер. Венера прыжком встала у нее на пути, держа пистолет в дюйме от ее лица.

— Не двигаться.

— Шиллы! — взвыл кто-то еще.

Венера не знала, что такое шилл, но все равно тоже взвыла:

— Нет! Я новая хозяйка этого дома.

Тонковолосая таращила сведенные в точку глаза на дуло оружия. Венера бросила взгляд мимо нее вдоль длинного низкого помещения, которое, похоже, изначально служило винным погребом. В ключевых точках горели лампы, освещая, несомненно, чье-то убежище: здесь стояли кушетки, штабели ящиков, даже пара столов с развернутыми на них картами. Полдюжины людей поспешно хватали вещи и устремлялись к выходу в противоположной стене; еще несколько целились из ружей в Венеру.

— Ага. — Она взглянула по другую сторону от тонковолосой головки. Люди с ружьями вопросительно поглядывали на одного из своих товарищей. Не отличаясь возрастом от прочих, этот последний выделялся среди остальной молодежи сверкающими глазами и ироничной полуулыбкой, как мог бы выделяться среди своих студентов профессор. — Привет, — сказала ему Венера. Она убрала пистолет в кобуру, не без удовлетворения отмечая удивление на его лице.

— Вам лучше поторопиться со сборами, — заявила она, прежде чем кто-то смог двинуться. — Они будут здесь в любую минуту.

Стволы по-прежнему целились в нее, но уверенно выглядящий юноша выступил вперед, щурясь на нее поверх собственного оружия. У него были аккуратно подстриженные усы и что-то вроде дуэльного шрама[4] на щеке.

— Кто вы такая? — требовательно спросил он с протяжным выговором высших классов.

Она поклонилась.

— Амандера Трейс-Гайлс, к вашим услугам. Или, может быть, наоборот, вы к моим.

Он усмехнулся:

— Мы никому не слуги. И вам не повезло, что вы нас видели. Теперь нам придется...

— Хватит, — огрызнулась она. — Я в ваши игры не играю — ни за вашу сторону, ни за Спайр. У меня собственные заботы, и вашим планам может пойти на пользу, если вы будете смотреть на меня как на потенциального союзника.

Снова ощущение приятного удивления. Венере уже слышались голоса снаружи холла.

— Ведите себя очень тихо, — проговорила она, — и затушите эти огни.

Шагнув назад, она взялась за створки дверей и закрыла их.

В глубине коридора подпрыгивали фонари.

— Леди Трейс-Гайлс? — Это был Адай.

— Здесь. Мой фонарь погас. Как бы то ни было, тут ничего интересного. Исследуем верхние этажи?

— Пожалуй. — Адай неприязненно огляделся вокруг себя. — Это, похоже, зона для простолюдинов. Да, давайте вернемся по нашим следам.

Они шли в молчании, и Венера напряженно старалась уловить любой предательский шум из комнаты позади. Никакого шума не было; наконец, Адай спросил:

— Чему мы обязаны чести вашего визита? Буридан вновь присоединяется к ведущим нациям? Собираетесь ли вы возобновлять торговлю лошадьми?

Венера фыркнула:

— Вы превосходно знаете, что для таких животных в башне нет места. Нам едва хватало пищи из садов на крыше и из сетей, которые мы натягивали под миром. Нет, больше нет лошадей. И я последняя из своего рода.

— О-о.

Они начали взбираться по давно не хоженным ступеням к верхним помещениям.

— О том, что вы последняя в роду… род может быть омоложен, — деликатно сказал Адай. — И что касается лошадей… рад сообщить, что в этом случае вы ошибаетесь.

Она искоса поглядела на него:

— Что вы имеете в виду? Не играйте со мной.

Адай в первый раз самоуверенно улыбнулся:

— Лошади живы, миледи. Содержатся и разводятся за счет правительства в выгонах на Большом Спайре. Они всегда там были, все эти годы. Ожидали вашего возвращения.

Глава 9

Венера на девять десятых еще дремала, и воображала, будто подушка, которую она тискает, — это спина Чейсона. Подобные чувства — что ты в безопасности, что ты нашел свое место, — были так редки для нее, что вся остальная жизнь по контрасту казалась бесплодной пустошью. Как будто все, что она когда-то натворила, все школьные уроки и соперничество с сестрами, все пугающие разговоры с отцом, все манипуляции и ложь, — все было смыто этим ощущением: только спокойствие, его дыхание, его запах, и его шея под ее щекой.

— Проснитесь и пойте, миледи!

Гарт Диамандис раздернул занавески в комнате, обнажив кирпичную стену, и сердито взглянул на них, оттого что на пальцах остались лохмотья бархата. В свете фонаря вокруг него столбом стояла пыль.

Венера села, и в челюсть выстрелила режущая боль.

— Вон! — Она секунду шарила вокруг в поисках оружия. — Подите вон!

Под руку попал фонарь и — не то чтобы не раздумывая, но скорее со злобным удовольствием — она метнула его в Диамандиса.

Гарт пригнулся, и фонарь разбился о стену. Пламя свечи коснулось занавесей, они немедленно занялись.

— Ох! Неудачная мысль! — Он сорвал занавески и, выхватив из камина кочергу, начал сбивать пламя.

— Вы слышали меня? — Она отбросила затхлое одеяло и побежала к нему. Схватив обломок ножки стула, она потрясала им, как мечом. — Подите вон!

Он легко парировал и резким движением запястья отправил ее импровизированный меч в полет; потом пихнул ее кочергой в живот.

— Уфф! — так и села она. Гарт продолжал сбивать пламя. Древнюю спальню клана Буриданов наполнял дым.

Когда Венера перевела дыхание, то встала и подошла к боковому столику. Вернувшись с кувшином воды, она перевернула его над тлеющей тканью. Потом безразлично отпустила кувшин — он разбился вдребезги — и поглядела на Гарта.

— Я была со сна, — сказала она.

Он повернулся к ней, на его челюсти дергался мускул. Она в первый раз заметила, что у него красные глаза. Спал ли он?

— Что случилось? — спросила она.

С тяжелым вздохом он повернулся и побрел прочь. Венера пошла было вслед, сообразила, что обнажена, и вернулась одеться. Когда она вернулась к Гарту, он сидел в прихожей и возился с сапогами.

— Это она, да? — спросила Венера. — Вы искали ее?

Он встревоженно взглянул на нее:

— Как вы...

— Я исследовательница человеческой природы, Гарт, — она повернулась. — Зашнуруйте меня, пожалуйста.

— Вы могли сжечь все поместье дотла, — ворчал он, пока дергал — чуточку слишком резко — шнуры ее корсета.

— Мой самоконтроль не так хорош, если меня застать врасплох, — пожала плечами она. — Теперь вы знаете.

— Ну да. — Он взял ее за бедра и повернул лицом к себе. — Обычно вы так же хорошо скрываете свои страдания, как это умеют делать люди вдвое старше вас.

— Предпочитаю считать это комплиментом. — Сообразив, что его руки касаются ее тела, женщина отступила назад. — Но вы ушли от вопроса — вы нашли ее? Ваше выражение сулит скверные новости.

Он встал.

— Не ваше дело. — И пошел прочь.

Венера закусила губу, прикидывая, не стоит ли извиниться за нападение. Дальше мысли это не пошло.

— Хорошо, — сказала она, какое-то время прошагав за ним, — для чего вы подняли меня ни свет ни заря... — Она поглядела по сторонам. — А который теперь час?

— Середина утра. — Он тоже осмотрелся вокруг; комнаты поместья были погружены во мрак за исключением мест, где горели случайные фонари. — Дом запечатан, помните?

— Ох! Прием!

— Да. Мастера-коневоды ожидают в переднем зале. Они чрезвычайно нервничают, поскольку ни при их жизни, ни при жизни их предшественников за целые столетия, никто ни разу не ревизовал их работу.

— Я не ревизую, Гарт, я просто хочу поглядеть на каких-нибудь лошадей.

— Да пожалуйста — но у нас проблема посерьезнее.

— И что это? — Она задержалась, чтобы посмотреться в потускневшее зеркало. Ей было слышно, как где-то внизу передвигали вещи: они наняли бригаду рабочих, чтобы отчистить здание, как раз перед тем, как усталость одолела ее и заставила искать убежища в этой побитой плесенью спальне.

— Там вас ожидает вторая делегация, — пояснил Диамандис. — Стая мажордомов от великих семейств.

Она остановилась.

— Ага. Хотят оспаривать?

— Можно и так сказать. Вы приглашены посетить церемонию Конфирмации. Чтобы формально установить вашу идентичность и титулы.

— Конечно, конечно... — она снова пошла. — Проклятье, они на шаг впереди нас. Нам придется откатывать ситуацию обратно. — Венера обдумывала это, пока они спешили вниз по широкому крыльцу. — Гарт, пахнет от меня дымом?

— Увы, миледи, вас окружает пикантный аромат пылающих занавесок.

— Ну, с этим, видимо, ничего не поделать. Оспаривающие — это те? — она указала на группу витиевато одетых людей, стоявших в центре прохода. За ними неуверенно толпилась пестрая группа людей в рабочей одежде. — Тогда те, должно быть, конюхи.

— Джентльмены, — сказала она с улыбкой, пройдя мимо официалов. — Я так сожалею, что заставила вас ожидать, — обратилась она к конюхам.

— Кхе! — проговорил сзади нее властно звучащий голос.

Венера принудила себя закончить с рукопожатиями, прежде чем обернуться.

— Да? — сказала она со сладкой улыбкой. — Что я могу для вас сделать?

Седеющий мужчина с морщинами и дуэльными шрамами на лице объявил:

— Вы призваны предстать...

— Простите, вам назначено?

— ...предстать перед — что?

— Прием. — Она подалась ближе. — Вам назначен прием?

Будучи не в силах игнорировать протокол, тот с неохотой желчно признал:

— Нет.

Венера взмахнула рукой, отделываясь от него:

— Тогда условьтесь о нем с моим слугой. В данную минуту приоритет у этих людей. Им прием назначен.

В его глазах мелькнуло изумление. Венера против желания осознала, что обращалась не к какому-то лакею, но к закаленному царедворцу одного из великих семейств. И раз она только что пыталась устроить пожар в своем новом особняке и убить своего единственного в этом забытом богами месте друга, то могло статься, что она не настолько рассудительна, какой ей следовало бы сегодня быть.

Она бросила взгляд на Диамандиса, который демонстративно прикусил язык.

С глубоким вздохом она склонилась перед делегацией:

— Сожалею. Где мои манеры? Если мы уладим наше дело в сжатые сроки, я смогу разобраться с другими назначениями, ни у кого не играя на нервах. К кому я имею честь обращаться?

Смягчившись самую малость, он ответил:

— Я Джекоби Сарто от нации Сакруса. Ваше... возвращение из мертвых... вызвало некоторый ажиотаж среди великих семейств, леди. Требуются доказательства, которые вы должны представить, прежде чем вас признают за ту, кем вы являетесь.

— Я понимаю, — просто сказала она.

— В следующий четверг, — проговорил он, — в четыре часа в здании Совета. Принесите ваши доказательства, — и повернулся, чтобы идти.

— Ох. О нет, — застонала она. Он с угрожающим взглядом обернулся. Венера изобразила униженное раскаяние. — Тут такая небольшая проблема... собственно, даже вопрос возможностей. Так вышло, что я попала в затруднительное положение... у меня уже есть ряд обязательств на тот день. Мои прежние должники и кредиторы... но я не пытаюсь избежать вашего требования! Никоим образом. Почему бы нам не условиться на восемь вечера, в главном салоне моего дома? Такие условия встречи позволили бы мне исполнить мои обязательства и...

— Да какая разница? — Он отошел посовещаться с прочими; совещание было кратким. — Пусть будет так. — Он близко подступил к ней и взглянул сверху вниз, как глядел на нее отец, когда она была девчонкой. — Никаких штучек, — очень тихо сказал он. — Здесь на кону ваша жизнь. — Потом он сделал резкий жест остальным, и они последовали за ним прочь.

Гарт наклонился и пробормотал:

— Какие обязательства? У нас ничего не было запланировано на этот день.

— Теперь у нас есть, — ответила она, наблюдая за уходящими Сарто с его спутниками. Она рассказала Гарту, что у нее на уме, и у того потрясенно расширились глаза.

— За неделю? Этот дом — руины!

— Тогда вы знаете, чем заняться остаток дня, — колко заметила она. — Наймите столько людей, сколько вам нужно — обратите в наличность несколько моих жемчугов. И, Гарт, — сказала она, когда он повернулся идти, — я приношу извинения за случившееся.

Он фыркнул.

— Я встречал первые утренние реакции и похуже. Но от вас ожидал лучшего.

Отчего-то эти прощальные слова уязвили ее куда сильнее, чем любое из того, что он мог — по ее представлениям — ответить.

* * * *

— Вы не рассказали о лошадях, — заметил он позже тем вечером. Гарт толкал дальний конец ужасно тяжелого винного стеллажа, в то время как Венера тащила за ближний. Громоздкое деревянное чудище медленно проскрежетало еще несколько дюймов по полу погреба. — Что — уфф! — вы о них думаете?

— Я все еще раскладываю в уме по полочкам, — сказала она, делая паузу, чтобы крепче упереться ногами в клепаное железо фундамента особняка. — Они прекрасны и ужасны. Тренеры называли их Дали-конями. Видимо, слово «Дали» значит — любое четвероногое животное, выращенное при гравитации меньше той, к которой его приучила эволюция[5].

Гарт кивнул, и они какое-то время толкали и тащили. Стеллаж близился к стене, там, где проделала свой вход маленькая ячейка повстанцев — пробитой в кирпичной кладке дыре, которая вела к заброшенному воздуховоду. Гарт исследовал несколько ярдов туннеля за дырой; Венера опасалась, что за ней бунтари могли устроить ловушки.

— Что я заметила первым — запах, — сказала она, когда они устроили еще один перерыв. — Непохоже на любую встречавшуюся мне рыбу или птицу. Воняет, но можно к нему привыкнуть, вероятно. Они держат лошадей в месте, называющемся паддок — такой загон для животных, вроде рабского. Но звери… они были огромны!

Со стороны центрального вестибюля особняка просочились голоса и глухие стуки. Две рабочих бригады, нанятых Гартом сегодня, спорили, кто первым начнет работать в кухнях.

За дверью погреба метались тени. Особняк теперь кишел людьми. Повсюду зажигались фонари и отдавались эхом переклички, вместе с шумом молотков и пил и гулом катящихся тележек. Венера надеялась, что гам не даст соседям заснуть. У нее была неделя, чтобы сделать дом пригодным для приема гостей, а это означало работающие кухни, бальную залу без осыпающейся штукатурки и запахов тлена — и, конечно, под завязку забитый винный погреб. Банда бунтовщиков, уходя, убрала все признаки своего присутствия, но оставила за собой дыру, через которую они пробрались. Поскольку у особняка был только один вход — парадный, черный еще не открывали, — Венера сочла благоразумным сохранить этот запасной выход. Но если она собиралась сохранить секретный выход, ему следовало быть секретным; отсюда винный стеллаж.

— Отлично, — заявила она, когда до стены оставалось примерно три фута. — Я собираюсь полить смазкой пол у дыры, так что мы сможем сдвинуть стеллаж в сторону, если потребуется спешно выбираться. — Она небрежно бросила на пол банку, взятую у одного из рабочих, и закатала рукава.

— Нам придется какое-то время порыскать там в поисках ловушек, — резонно отметил Гарт.

Венера сощурилась на него:

— Может быть, но не сегодня. Вы выглядите так, Гарт, будто вот-вот свалитесь. Это гравитация действует?

Он кивнул и поморщился.

— И гравитация, и просто возраст. Когда хозяйничаешь в новой весовой категории, уходит больше энергии, чем я привык за долгое время. Я думал — я в хорошей форме, но...

— Хорошо, немедленно приказываю вам взять два дня отдыха. Управлюсь с рабочими сама. Потратьте один день на отдых, возможно, на второй вы склонитесь к... гм, это тема, на которую вы со мной не станете разговаривать.

— Какая тема? — спросил он невинно.

— Все нормально, — улыбнулась она. — Я понимаю. Вы долго были в ссылке. В достатке времени подумать о людях, отправивших вас туда. Ручаюсь, вы проработали план мщения в утонченных деталях.

Гарта ее слова, кажется, шокировали.

— Мщение? Нет, это не — ну, пожалуй, первые несколько месяцев я много думал об этом. Но, знаете, через месть переступаешь. Через несколько лет начинаешь смотреть на вещи под другим углом.

— Да, и в этом опасность, разве нет? В семье нас учили лелеять наши обиды, дабы не забыть.

— Но почему? — Он отчего-то выглядел искренне расстроенным.

— Потому, что стоит тебе раз простить, — вымолвила она, как бы разъясняя маленькому ребенку, — как ты подставляешься под новое предательство.

— Вот чему вас учили?

— Никогда не давай оскорблению сходить с рук, — проговорила она, мало сознавая, что цитирует строки, многократно повторенные ей отцом и сестрами. Она отсчитывала пункты по пальцам. — Никогда не давай пройти незамеченным, никогда не забывай, строй реалистичные планы своей мести. Ты либо выше, либо ниже других людей, и ты всегда хочешь быть выше. Если они обидят тебя, ты должен сшибить их вниз.

Теперь он погрустнел.

— Так вот из-за чего вы все это делаете? — Он указал на стены. — Чтобы вернуться и взять над кем-то реванш?

— Чтобы вернуться вообще, — серьезно ответила она. — Я должна отомстить. Иначе я паду навсегда и никогда не смогу возвратиться домой. Потому что иначе... — ее голос пресекся.

«Потому что иначе у меня нет причин возвращаться».

Его выражение, выражение сострадания, взбесило бы ее, будь оно на лице любого другого человека.

— Вы рассказывали мне о лошадях, — тихо проговорил он.

— А. Да. — Она была признательна Гарту за смену темы. — Ну, у них эти огромные бочкообразные тела и элегантные длинные шеи. Длинные головы, как на моем кольце. — Она подняла его кверху, растопыривая пальцы. — Но их ноги! Гарт, их ноги вдвое длиннее тел — как паучьи ноги, невозможно длинные и тонкие. Они выступали по паддоку как... ну, как пауки! Не знаю, как еще описать это. Они были как сон, который только-только начинает оборачиваться кошмаром. Не уверена, захочу ли снова видеть их.

Он кивнул.

— Между некоторыми поместьями есть выгоны для скота. Я их видел, они смотрятся так же. Поймите, на городских колесах для выращивания домашнего скота нет места.

Венера взломала колпачок на банке смазки и подобрала кисть.

— Но теперь, когда нация Буридана возвратилась, лошади — наша ответственность. Есть издержки... похоже, не меньше дюжины великих наций взяли на себя заботы о той или иной части поместья Буриданов. Часть — наши арендаторы, которые не платили ренту столетиями. Остальные — как клан Гвиневера — заботились о лошадях. Тут необъятная паутина отношений и зависимостей, и у нас чуть меньше недели, чтобы все это привести в систему.

Гарт задумался.

— Первым делом, — наконец сказал он, — вам нужно поднять сюда наверх жеребенка-другого и вырастить их в усадьбе. — Он состроил гримасу в ответ на ее выражение лица. — Я знаю, что я только что сказал, но это важный символ. Кроме того, эти комнаты будут переполнены людьми, только дайте им шанс. Почему не выделить сейчас несколько для лошадей?

— Подумаю об этом.

Они расчистили место за стеллажом, и придвинули его к стене. Стеллаж удачно вписался поверх дыры. Они отошли полюбоваться на свою работу, и Гарт сказал:

— Смешная штука время, знаете ли. Оно смывает гнев и ненависть. Но оставляет нетронутой любовь.

Она подхватила его под руку.

— Ах, Гарт, вы такой сентиментальный. Вам никогда не приходило в голову, что именно поэтому вы и угодили в Большой Спайр, где прозябали, роясь тут и там последние двадцать лет?

Он поглядел ей в глаза:

— Честно говоря, нет. Мне это никогда не приходило в голову. Если что, я бы сказал, что я угодил туда потому, что не любил достаточно крепко, не потому, что слишком крепко любил.

Она вздохнула:

— Вы безнадежны. Хорошо, что я здесь, чтобы позаботиться о вас.

— А я-то думал, что это я забочусь о вас.

Они покинули погреб и вновь вернулись в строительный бедлам, охвативший особняк.

* * * *

Той ночью начались головные боли.

Венера точно знала, что происходит, она уже страдала раньше от таких болей. Весь день ее беспокоила челюсть; как будто в глотке встала железная лапа, тянущаяся к черепу, стискивающая его. Около обеда у нее в глазах появилось странное бесформенное пульсирующее пятно, и медленно расширялось, пока она не перестала видеть что-либо вообще. Она ретировалась в спальню и стала пережидать.

Долго ли будет длиться этот приступ? Приступы могли продолжаться несколько дней, а у нее этих дней не было. Венера расхаживала туда-сюда, спотыкаясь, гадая, достаточно ли будет просто отоспаться. Но нет, у нее горы бумажной работы впереди, а времени нет.

Она вызвала Гарта. Увидев ее и бросившись к ней, он воскликнул:

— Вы же белая, как новая стенка!

— Неважно, — сказала она, отстраняясь от него и забираясь на кровать. — Принесите бухгалтерские книги. Это просто головная боль, у меня бывает. Я нездорова, но нам нужно разобраться в этих бумагах.

Он начал в подробностях зачитывать различные контракты Буридана. Каждое слово отдавалось в ее голове крохотным взрывом. Венера пыталась сконцентрироваться, но через десять минут неожиданно перегнулась через край кровати, и ее вырвало.

— Вам надо поспать! — Его руки взяли ее за плечи. Гарт осторожно уложил ее обратно в кровать.

— Не будьте смешны, — пробормотала она. — Если мы в этой чуши не разберемся, то не сможем убедить совет, и они нас обоих вывезут на телеге в цепях. — За левым глазом расцвел цветок мучительной боли. Несмотря на всю свою браваду, Венера осознавала, что ей придется валяться в постели до тех пор, покуда мигрень не соизволит ее отпустить.

Гарт притушил лампы и ходил на цыпочках, в то время как она валялась как сломанная кукла. Далекий стук молотков звучал так, как будто стучали в ее собственной голове, но остановить ремонт она не могла.

Наконец пришел сон, но она проснулась с тенью боли, и стоило Венере пошевелить головой и открыть один глаз, как боль принялась за нее всерьез. Все так, как и ожидалось. В этих головных болях была виновата пуля: раздробив ей скулу, она проехалась по каким-то контактам внутри венериной головы, и теперь в тяжелейшие из моментов на нее из засады накидывались муки. Прежде у нее всегда имелась безопасная гавань домашней спальни, куда можно было отступить — путешествие на «Ладье» милосердно обошлось без подобных эпизодов. Она пользовалась приступами для потакания худшим чертам характера: нытья, обвинений, оскорбления любого, кто случался рядом, и требований угождать всякой ее прихоти. Она утопала в жалости к себе, давая всем понять, какая она несчастная жертва судьбы, и что никто и никогда не чувствовал таких страданий, которые она храбро переносит.

Но на этот раз она действительно погибла, если даст этой штуке распоряжаться собой. Не то чтобы рядом не было никого, кто бы мог ее побаловать; но никакая жалость в мире не спасет ее жизнь, если она не провернет аферу, задуманную ею и Гартом, до конца. Так что в середине утра Венера решительно выбралась из кровати. Она повязала поверх глаз шелковый поясок, залепила уши свечным воском, и подобрала пустой ночной горшок. В таком виде она неверной походкой вышла из комнаты.

— Принесите мне халат, — сказала она в ответ на еле слышный вопрос горничной, — и приведите мастера Фланса.

Ослепленная, полуглухая — она тем не менее ходила по рабочим командам, в то время как Гарт следовал за ней и зачитывал гроссбухи. Она говорила ему, в каких местах подчеркнуть для нее — чтобы позже посмотреть; справлялась о работе и давала указания; и то тут, то там отворачивалась в сторону, чтобы изысканно поблевать в ночной горшок. Ее мир сузился до чувства ковра или камня под ногами, шороха слов в ухе и катастрофического размеренного биения, отдававшегося внутри ее черепа. Она продолжала воображать, как бичует, расстреливает, топчет и жжет Джекоби Сарто и прочий его важничающий совет, имевший безрассудство противостоять ее воле. Внутреннюю свирепость было не заметить снаружи, ибо она разговаривала тихо и сдержанно, пассивно позволяя себя водить.

Вся эта «кипучая» деятельность должна была что-то ей дать в итоге , но, рухнув этим вечером в кровать, Венера сообразила, что ничего не помнит из того, что сказала или сделала сегодня. Всё затягивала зловещая красная мгла боли, повсюду преследовавшей ее.

Она была приговорена. Она ни за что не подготовится к допросу, который планировал совет. Венера перевернулась, разрыдалась в подушку, и наконец просто улеглась в кровати, принимая свою судьбу. Пуля одолела ее.

С этим пониманием на нее снизошло что-то вроде покоя, но она слишком страдала, чтобы задумываться об этом. Она просто так и лежала с сухими глазами, нахмурившись, пока ее не одолел сон.

Глава 10

— Это еще что? — Джекоби Сарто свирепо глядел на рикш, теснящихся перед новоотстроенным входом в поместье Буриданов. Было семь часов вечера и Кандес начинал гасить себя, его янтарное сияние озаряло крыши зданий. В залитом багрянцем дворе новоявленные лакеи принцессы-выскочки зажигали фонари, чтобы указать путь с переполненной аллеи для дюжин карет и паланкинов.

Кто-то из дворян младших наций услыхал Джекоби и с ухмылкой повернулся:

— А вы не получали приглашения? — спросил нахальный юнец. — Это гала-прием!

— Ба! — Сарто отвернулся к своему компаньону, герцогу Эннерсинскому. — Для чего это ей? Только страсти разжигать. Держу пари, половина этих людей явилась потаращиться на легендарных Буриданов, а другая — поглядеть, как мы поволочем ее из дома в цепях. Что она выигрывает от такого спектакля?

— Боюсь, мы вскоре выясним, — сказал герцог. Он был, как и Сарто, коренаст, с такими же седеющими висками и хмуро-отеческим взором, способным заморозить кровь в ком угодно младше сорока. Вместе пара мужчин излучала такую весомость, что толпа автоматически перед ними расступалась. Правда, большинство из собравшихся знали их, по меньшей мере на вид и по репутации. Наций Сакруса и Эннерсина все побаивались и были с ними уважительны, — все, за исключением, кажется, вновь возрожденного Буридана. Эти двое пришли сюда нынешним вечером, чтобы позаботиться о недолговечности создавшейся ситуации.

— В любом случае, такие увеселения, как это, редки, Джекоби, — продолжал Эннерсин. — Оно, конечно, для привлечения любопытных и психопатов, да. Но есть и третья аудитория, которая меня тревожит, — заметил Эннерсин, пока они шагали вверх по ступеням ко входу.

Сарто свирепо посмотрел на лакея, который опрометчиво подступил к ним на входе.

— Что за третья аудитория?

— Вы видите там Гвиневер? Они долгие годы содержали лошадей для Буриданов. Не сомневайтесь, они будут счастливы освободиться от бремени — или владеть зверями напрямую.

— Что они после этой ночи и получат.

— Я бы не был в этом так уверен, — сказал Эннерсин. — Доказательство, что Амандера Трейс-Гайлс самозванка — не доказательство, что где-нибудь нет реальных наследников.

— Что вы говорите? Она была в башне! Наконец ясно, что там пусто. Нет никаких наследников, которые «должны быть».

— Не там, нет... Вы не забывайте, что есть шестнадцать наций, заявляющих о родстве по крови с Трейс-Гайлсами. В тот момент, когда эта Амандера будет объявлена фальшивкой, остальные претенденты сцепятся за свои наследственные права. Начнется общая, совершенно легальная, свалка — может быть, даже гражданская война. Многие из этих людей здесь для того, чтобы оповестить свои нации в ту секунду, когда она станет возможной.

— Это смехотворно! — Сарто забыл, что собирался сказать дальше, потому что они вступили в высоченный передний зал особняка Буриданов.

Он пах свежей краской и сохнущей штукатуркой. Вдоль лестничных колонн горели фонари и жаровни, освещая потолки, усеянные фресками с аллегорическими фигурами. Раскрашенные синим, желтым и красным потолки были вновь отмыты и до тошноты броски, как и героические позы мужчин и полуодетых женщин на фресках, разнообразно свисающих с, скачущих на, или пожираемых сотнями лошадей в нелепых позах. Сарто какое-то время глазел на это зрелище, потом его передернуло.

— Иногда прошлое лучше оставить в могиле, — резюмировал он.

Эннерсин хихикнул:

— Или хотя бы затенить где следует.

Сарто ожидал встретить в имении хаос, ведь ничья нога сюда не ступала столетиями, так что новая прислуга Трейс-Гайлсов будет незнакома с планировкой собственного дома. В конце концов, она будет пестрым сбродом, нанятым среди отстоя Малого Спайра из уволенных за безрукость или полупреступников; он с уверенностью ожидал увидеть официантов, которые проливают напитки в декольте дам — когда не заняты тем, что суетливо натыкаются друг на друга в попытках услужить.

Ничего такого не было. Вместо того в углу играл спокойную павану струнный квартет, а мужчины и женщины в черных фраках и белых перчатках скользили туда-сюда, изящно подставляя серебряные блюда и ненавязчиво подменяя случайно опрокинутые бокалы. Прислуга, по правде говоря, почти гипнотизировала своими движениями; они были лучше собственных слуг Сарто.

— Где она взяла такой персонал? — пробормотал он, когда мужчина с зычным голосом огласил их прибытие. Леди Памела Ансератт, которая знала Сарто несколько десятков лет и относилась к нему практически безбоязненно, засмеялась и приблизилась в вихре юбок.

— О, она сообразительная, эта Трейс-Гайлс, — поделилась она, кладя затянутую в кружева ладонь на руку Сарто. — Она наняла акробатов из Цирка Спайра, чтобы подавать напитки! Я слышала, они репетировали с завязанными глазами.

Разумеется, Сарто огляделся и обнаружил, что у его локтя стоит юная леди с компактным мускулистым сложением танцовщицы. Она подала бокал:

— Шампанское?

Он автоматически взял его, и она беззвучно пропала в толпе.

— Что ж, запишем женщине в плюс гениальность в вопросах домашнего хозяйства, — проворчал он. — Но вы-то, Памела, не поддались на ее обман? Она самозванка!

— Может статься, — сказала леди, легко отмахиваясь веером. — Но ваша самозванка только что простила Вирилио их долги Буридану. Похоже, что с процентами их одних хватило бы на снаряжение маленького флота торговых кораблей! И она просто вычеркнула их! Вот, смотрите! Там Август Вирилио собственной персоной, напивается до дурацкого блаженства под той статуей жеребца.

Сарто всмотрелся. Известняковая статуя жеребца как бы глумилась через плечо Вирилио над маленькой кучкой прихлебателей, которых тот держал поодаль. Он подчеркнуто не надел маски, как и большинство других представителей Совета. В доме, впрочем, было полно лиц в масках — некоторые немедленно опознаваемые, другие — незнакомые даже наметанному глазу Сарто.

— Кто все эти люди? — громко полюбопытствовал он.

— Должники, очевидно, — не без удовольствия сообщила леди Памела. — И кредиторы... все, кто присматривал за делами Буриданов или извлекал выгоду из их отсутствия, за последнюю пару сотен лет. Они все выглядят... весело, не находите, Джекоби?

Эннерсин прокашлялся и подался к ним со словами:

— Трейс-Гайлс явно хорошо подготовилась.

Сарто, сам того не желая, восхитился. Эта женщина спутала его ожидания. А вдруг она продолжит в том же духе? Мысль была неожиданной — а ничего неожиданного в жизни Джекоби Сарто не случалось уже очень долгое время.

Он не поддался настрою этой мысли; в конце концов, у него были собственные инструкции. Сарто швырнул бокал шампанского на пол. Многие обернулись.

— Дадим ей порадоваться своей маленькой вечеринке, — заявил он мрачнейшим тоном. — Амандере Трейс-Гайлс, или как там ее настоящее имя, остался час свободы. И не более дня жизни.

* * * *

Венера, кивая и улыбаясь, шагала сквозь толпу. Она чувствовала себя нетвердо и уязвимо, и, хотя ее головная боль наконец утихла, приходилось себя контролировать, чтобы перестать машинально ежиться от яркого света и громких звуков. Она чувствовала себя отвратительно неподготовленной к вечеру, и, чтобы это скомпенсировать, принарядилась. Большинство людей на Спайре носило темные цвета, так что она решила добавить красного — глянцевый пунцовый корсет с вышивкой алой нитью, с открытым, свободным в плечах, жакетом поверх него. Она надела ожерелье из Анетинова сокровища. Кожа все еще оправлялась от ожогов, нанесенных Кандесом, но контраст по-прежнему был эффективен. Чтобы скрыть шрам на подбородке, Венера приспособила одну из странных местных ермолок, а именно — из черных перьев; ермолка охватывала ее за ушами и до середины лба, где одинокая алая анетинова жемчужина светилась над тяжело очерченными бровями — но также простирала два маленьких крылышка вдоль ее линии челюсти. Они раздражающе щекотали подбородок, но отвлекали не так сильно — по сравнению с ощущениями, которые доставляла юбка до щиколоток. Платья и юбки полагались непристойными в подавляющей части Вирги, где можно было оказаться в невесомости в любой момент. В родном мире в них ходили проститутки. Венера носила под этой штукой пару бриджей, отчего чувствовала себя лучше, но длинные тяжелые складки все равно двигались и поворачивались так, будто сами за себя решали.

Единственным белым вкраплением в ее наряде был веер, который она держала перед собой, как щит. Никто, кроме Гарта, не знал, что его внутренняя сторона была покрыта именами и фамильными древами, выписанными крохотными остроконечными буквами. У нее не было времени прочитать запутанные генеалогии и финансовые записи Буриданов и их вассалов; этот веер был ее спасательным кругом.

Когда она оправилась от мигрени примерно сутки назад, восстановительные работы уже свернули, и прислуга освоилась с тем, где что находится. К ее облегчению, Гарт дирижировал балом без руководства сверху, по временам принимая блистательные решения — двадцать лет неутоленного социального аппетита, прикинула она. Кладовые поместья были очищены от крыс и пауков, и запасы пополнены; древняя водопроводная система большей частью заменена (не без неприятных инцидентов), и газовые трубы к печам переподключены.

В некотором смысле она была признательна обстоятельствам за то, что пришлось залечь на дно в эти несколько последних дней. Сегодня после обеда у нее случился короткий промежуток вынужденного безделья, и ей на ум навеяло воспоминания о Чейсоне. Стоя в своих покоях, не донеся руки до волос, она внезапно ощутила себя несчастной. До этой минуты боли и беспокойство заслоняли ее горе.

Ей придется биться до конца — сыграть свою часть. Потому сейчас она прошествовала к тесной группке нобилей в масках из таинственной нации Фаддесте и поклонилась.

— Добро пожаловать в мой дом. Как человек, который, кроме своих близких, в жизни почти не видел людей, я знаю, чего вам должно было это стоить — посетить людное собрание наподобие этого.

— Мы находим это... затруднительным. — Говорящий мог быть мужчиной или женщиной — невозможно было судить. Его акцент был столь густым, что ей приходилось разгадывать слова. Высокий и плотно укутанный посол десятиакровой нации дернул пальцем в сторону танцоров, начинающих заполнять центр зала. — Такую фривольность следовало бы запретить. Отчего вы так спокойны? Выращенных не в толпе — толпы должны пугать.

Венера склонилась.

— Девочкой я жила в мире воображения. — Хотя бы это была правда. — Недоставало реальных людей для общения, и я изобрела целый двор — целую нацию! — следовавшую за мной повсюду. Я никогда не бывала одна. Поэтому, возможно, мне не так уж странно.

— Сомнительно. Мы не верим, что вы из Буридана.

— Хмм. Я могла бы сказать то же самое — откуда мне знать, что вы действительно из Фаддесте?

— Кощунство!

Но закутанная фигура при этом не спешила отворачиваться.

— Тот ли каждый из нас, кем он сам себя объявляет, или нет, — произнесла Венера с чопорной улыбкой, — остается фактом, что Буридан должен Фаддесте двадцать тысяч спайровских соверенов. Самозванка или нет, я желаю уплатить этот долг.

Теперь она подступила совсем близко, подняв одну черную бровь и обведя взглядом сборище, и продолжила:

— Вы полагаетесь на то, что претенденты из толпы сделают то же самое, если овладеют титулом Буриданов? Подумайте об этом как следует.

Посол подался назад, как будто боялся, что Венера коснется его:

— У вас есть деньги?

— Повидайте мастера Фланса, — она указала на Гарта, который, несмотря на надетую маску, окружил себя, что характерно, женщинами, и молодыми и стареющими. Все смеялись какой-то истории, которую он рассказывал. Глядя на происходящее, Венера на момент забыла свои заботы и почувствовала прилив теплоты к стареющему денди. Она повернулась обратно к людям из Фаддесте, но те уже лавировали через танцпол, как стая вспугнутых, но решительных ворон.

Она перевела дух. Нужно подкупить еще семь или восемь малых наций, на что осталось только полчаса. Все члены Совета Спайра уже были здесь. Все скоро будет решено, так или иначе.

Прежде чем она смогла подобраться к следующей цели, подошел дворецкий в ливрее Совета, поклонился и ровно произнес:

— Они готовы встретиться с вами наверху, мадам.

Кланяясь в ответ, она не отрывала взгляда от макушки его головы. Совершенно очевидно — все глаза сошлись на ней. Пришел тот момент, когда решится все.

Цокая каблуками вверх по мрамору, она пыталась припомнить планы и гамбиты, которыми набивала голову весь последний день. Не хватало времени, и вдобавок мешали последствия мигрени. Она была неготова; вокруг остались лишь она сама, уходящие назад фонари, пляшущие тени вверху, да одинокий прямоугольник света из дверей в верхний холл. Она велела себе замедлить шаг, выровнять дыхание, сосчитать до десяти — но в конце концов лишь чертыхнулась, двинулась вперед по свежеуложенному малиновому ковру, и, повернувшись на одном каблуке, шагнула в комнату.

При виде ее львиные черты Сарто сморщились в подобии ухмылки. Он устанавливал последний стул за длинным конференц-столом, под высоким потолком малого зала для приемов. Чтоб ему, он все передвинул! Где Венера замыслила единый длинный стол со стульями с двух сторон и ею самой во главе, там Сарто — или еще кто-то, но судя по его виду, он сам, — развернул стол поперек, а все стулья выстроил за ним и оставил одинокий стул в центре ковра. Где был конференц-зал, теперь стал суд, с нею в роли подсудимой.

Прочие члены совета стояли поодаль от столов, за Сарто, пока прислуга наводила порядок после перестановки.

Ей овладело непреодолимое желание усесться с той стороны стола, положить на него ноги, потом показать на одинокое сидение и спросить: «А там кто сидит?». Удержали только воспоминания о том, как скверно кончились ее недавние вспышки.

Что ж, он выиграл этот раунд, но она не намерена дать ему этим наслаждаться. Венера остановила одного из слуг и распорядилась:

— Принеси мне боковой столик и бутылку вина с бокалом. Немного сыра тоже будет кстати.

Она грациозно села на отставленный стул и уложила юбки тем же манером, что у других местных леди. Потом она устремила глаза на Сарто и улыбнулась.

Остальные начали занимать места. Их было двенадцать. Джекоби Сарто из Сакруса, который, как говорили слухи, был только мальчиком на побегушках у истинных глав семьи, сел на дальнем левом конце. Архи-консервативный герцог Эннерсин, который демонстративно прибыл вместе с Сарто, сел рядом с ним, неодобрительно хмурясь на Венеру. Можно не сомневаться, что эти двое будут противостоять ее конфирмации. Другие же...

Памела Ансератт чему-то улыбалась, но глазами с Венерой не встречалась. Принсипе Гвиневера наоборот, старался заглянуть ей в глаза, и явственно пытался подмигнуть; он занимал за столом два места и его мясистые руки упирались в столешницу, как будто он в любую секунду готовился вскочить на ноги и что-то возвестить. Рядом с ним сел Август Вирилио — вид у него был довольный. Он клевал носом — наверно, это был результат героической выпивки, которой он предался после того, как она простила долг его нации. Эти трое были на ее стороне — или так хотелось бы ей надеяться.

Прочие великие семейства были представлены младшими членами или, как в трех случаях, послами. Двое из послов носили плащи и маски; направившие их семьи, Гаррат и Оксорн, были окутаны тайной, изолированы и параноидальны, как умеют только древние семейства Большого Спайра. Никто не знал, что производят их нации — только что продукция идет по сказочным ценам и раскрытие ее сути перед внешним миром грозит смертью.

Три из двенадцати определенно на ее стороне. Возможно, и еще трое, если ее отчаянное расточение буридановского достояния совершило то, на что она надеялась. Но это пока под большим вопросом. Ей потребуются все до единой крупицы ресурсов и изворотливости, чтобы завершить вечер невредимой и свободной.

Члены Совета расселись и дождались, пока новая прислуга Венеры расставит на столе графины с вином и высокие бокалы. Затем встала Памела Ансератт и улыбнулась сидящим за столом:

— Приветствую вас, господа. Я надеюсь, присутствующие нации в добром здравии, и гостеприимность нашей хозяйки испробовали и оценили все? Да? Тогда начнем. Мы собрались этим вечером, чтобы решить, восстановить ли в правах Буридан как активную нацию, в лице женщины, заявляющей, что она — Амандера Трейс-Гайлс, наследница упомянутой нации. Я...

— Почему вы одна? — Герцог Эннерсин обращался непосредственно к Венере. — Почему мы должны верить слову этой личности о том, кто она такая? Где прочая ее нация? Почему она тут появилась именно сейчас, после столетий отсутствия?

— Да-да, мы собираемся перейти к этим вопросам, — смягчила обстановку леди Ансератт. — Сперва, однако, следует покончить с некоторыми формальностями. Притязания Амандеры Трейс-Гайлс бессмысленны и немедленно объявляются недействительными, если она не предъявит документы, указывающие на ее происхождение и родословную, так же как акты и права собственности нации, плюс ключ. — Она лучезарно улыбнулась Венере. — Есть ли все это у вас?

Не говоря ни слова, Венера встала и подошла к столу. Она водрузила толстую пачку принесенных с собой бумаг напротив Ансератт. Потом скрутила тяжелое кольцо-печатку с пальца и поместила поверх связки.

Таков был ее первый ход, но она не могла рассчитывать на его эффект.

— Вижу, — сказала леди Ансератт. — Я могу исследовать кольцо?

Венера кивнула, возвращаясь к своему сидению. Леди Ансератт взяла плоскую коробочку с какими-то огоньками, и задержала ее над кольцом. Коробочка просияла и издала мелодичное бомм.

— Удостоверено должным образом, — сообщила леди. Она бережно отложила кольцо в сторону и приступила к пачке. Большая часть ее содержимого была подлинной. Венера нашла акты и права собственности в башне. Ушло несколько дней кропотливой работы на то, чтобы расширить семейное древо на несколько столетий, и вставить в конец себя. Она намеревалась использовать собственные — не столь уж незначительные — таланты в подлоге, но занемогла, и все проделал Гарт, демонстрируя поразительные умения. Очевидно, в прежней жизни он был не только жиголо. По мере того как бумаги переходили туда и сюда по столу, Венера хранила на лице светское выражение. Она попробовала вино и снова поправила складки платья.

— Убедительно, — сказал Джекоби Сарто, пролистав бумаги. — Но всякая вещь не обязательно истинна лишь оттого, что она убедительно выглядит. Она всего-навсего убедительна. Чем вы можете доказать истинность ваших притязаний?

Венера склонила голову набок.

— Это будет невозможно сделать ко всеобщему удовлетворению, сэр, как вам будет невозможно доказать что вы, без всякого сомнения, Джекоби Сарто из Нации Сакрус. Я скорее склонна думать, что долг этого собрания — опровергнуть мои притязания, если оно сможет.

Август Вирилио слегка приоткрыл один глаз.

— Почему нам не начать с вашей истории? Мне всегда нравятся добрые истории после ужина.

— Превосходная идея, — сказала Памела Ансератт. — Герцог Эннерсин спрашивал, отчего вы стоите здесь перед нами сегодня, не раньше и не позже. Можете ли вы объяснить, почему ваша нация скрывалась так тщательно и так долго?

Венера и правда знала на это ответ — он был написан обезображенными телами солдат в башне и в каракулях последних признаний мертвой женщины в спальне.

Сложив руки «домиком», Венера улыбнулась прямо Джекоби Сарто и заявила:

— Ответ прост. Мы знали, что, если покинем башню Буриданов, нас убьют.

То был гамбит номер два.

Члены совета при ее откровении выразили разные оттенки удивления, шока и удовлетворения. Джекоби Сарто скрестил руки и сел.

— Кто бы вас убил? — спросила Ансератт. Она все еще стояла, подавшись теперь через стол вперед.

— Изоляция буридановской Башни не была случайной, — сказала Венера. — Или, по крайней мере, не совсем случайной. Это результат атаки — и атакующими были две из великих наций, присутствующих сегодня за этим столом.

Август Вирилио сонно улыбнулся, но Принсипе Гвиневера вскочил на ноги, отбрасывая стул.

— Кто? — забушевал он. — Назовите их, прекрасная леди, и мы увидим, как свершится правосудие!

— Я пришла сюда не бередить старые раны, — ответила Венера. — Хотя я признаю, что мое положение здесь рискованно, у меня не было другого выхода, кроме как покинуть башню. Все остальные в ней мертвы — за исключением меня и моего слуги. Месяц назад какая-то занесенная птицами болезнь унесла жизни пятерых наших последних людей. Я препоручила их тела ветрам Вирги, как мы теперь делаем уже целые столетия. До этого мы вырождались, несмотря на скрупулезные и порой невыносимые ограничения на перекрестные браки и на постоянный аскетизм... Мы выживали на птицах и воздушных рыбах, которых ловили сетями, и дополняли диету овощами, выращенными в заброшенных спальнях предков. Умри я в этом месте, и наши враги действительно бы победили. Я избрала попробовать последний шанс и пришла сюда.

— Но война, о которой вы говорите... она была столетия назад, — сказала леди Ансератт. — Почему вы считаете, что на вас по-прежнему станут охотиться после стольких лет?

Венера пожала плечами.

— У нас были оптические трубы. Мы видели, как процветают нации наших врагов. И еще мы отчетливо видели часовых с пулеметами, окруживших башню. Я была воспитана в убеждении, что, если мы сядем в подъемник и попытаемся достичь Малого Спайра, эти пулеметчики уничтожат нас прежде, чем мы поднимемся на сотню метров.

— Нет-нет! — Гвиневера ужасно огорчился. — Часовые были для вашей защиты, мадам! Они должны были удержать мародеров снаружи, не запирать вас внутри!

— Допустим. — Венера опустила взгляд. — И отец так думал, но еще он говорил, что мы так сократились в числе, что не можем рисковать ни единой душой ради того, чтобы это проверить. И изоляция... становится привычкой. — Она многозначительно взглянула на послов Оксорна и Гаррата.

Сарто громко загоготал:

— Ну-ну! А как насчет десятков попыток связаться с башней? Семафоры, громкоговорители, дымовые сигналы... да господи боже мой! Все их перепробовали, и никто ни разу не ответил.

— Мне неизвестно, чтобы кто-то пытался связаться с нами за время моей жизни, — отвечала Венера. Это было так, насколько она выяснила за последние несколько дней. Сарто придется уступить очко. — И я не могу ничего сказать о мотивах моих предков хранить молчание.

— Все это может быть, — продолжал Сарто. — Слушайте, я скажу прямо. Сакрус действительно замешан в том первом злодеянии. — Он поднял руку, когда Гвиневера громко запротестовал. — Но, джентльмены и леди, это было столетия назад. Мы готовы признать свое преступление и выплатить репарации совету, когда эта женщина будет уличена как мошенница, каковой она и является.

— А если она не является? — гневно спросил Гвиневера.

— Тогда выплатим непосредственно Нации Буридана, — сказал Сарто. — Я лишь хотел прояснить обстановку. Мы не можем назвать наших сообщников потому, что после всех этих лет архивы утеряны. Но, признав наше участие в деле и предложив выплату нами репараций, я теперь могу продолжить противостоять претензиям этой женщины без всякой оглядки на конфликты.

Венера нахмурилась. Ее второй гамбит провалился.

Если бы Сакрус хотел сохранить в секрете свое участие, она могла бы получить рычаг воздействия на Сарто. Возможно, достаточный для смены его вотума. Однако он ловко обошел ловушку.

Леди Ансератт обвела взором стол:

— Поведет ли себя другая нация-заговорщик так же достойно? Признает ли она свое участие? — Последовала долгая неуютная тишина.

— Ну, что же, — сказала Памела Ансератт. — Давайте исследуем детали вашего наследия.

С этого момента обсуждение выродилось в перебор мелочей, когда члены совета вытаскивали отдельные документы и правовые параграфы, и бесконечно их дебатировали. Венера устала, и каждый раз, моргая, чтобы прояснить взгляд, беспокоилась, как бы ее не сокрушила новая мигрень. Памела Ансератт вела собрание, как будто запас ее энергии бесконечен, но Венера — да и все прочие — ослабевала под натиском подробностей.

Сарто пускал в ход сарказм, остроумие, хитрость и бюрократические уловки, чтобы подорвать ее притязания, но через несколько часов стало ясно, что заметных успехов у него нет. Венера немного воспрянула духом. «Кажется, я могу выиграть», осознала она — одновременно осознавая, насколько была уверена, что не сможет.

Наконец леди Ансератт объявила:

— Есть дальнейшие замечания? — и никто не ответил. — Что же, — бодро продолжала она, — мы могли бы тогда перейти к голосованию.

— Стойте, — вставил Сарто. Он тяжело встал. — Мне нужно кое-что сказать.

Все замерли в ожидании.

— Эта женщина мошенница. Мы все это знаем. Немыслимо, чтобы это семейство поддерживало свою жизнь и жизнь вассалов столетиями в единственной башне, отрезанной от внешнего мира...

— Не немыслимо, — сказала посол Оксорна из-под своей грифоньей маски. — Вполне возможно.

Сарто свирепо взглянул на нее.

— Из чего они изготавливали одежду? Из чего делали самые крохотные обиходные вещи, такие, как вилки или писчие перья? Вы действительно верите, что они припасли в своей башне полномасштабную промышленную базу? — И он потряс головой.

Равно немыслимо, чтобы кто-то, воспитанный в такой абсолютной изоляции, будучи заброшенным в общество и во все его интриги, повел себя как искушенный! Она что, репетировала светские пикировки со своими куклами? Она училась танцевать со своей лошадкой-качалкой? Совершенный абсурд.

И все мы знаем, почему у ее претензий есть хоть какие-то шансы на успех. Потому, что она купила всех, кто может ей противостоять. У Буридана потрясающие активы — поместья, корабли, здания и предприятия здесь и на Большом Спайре, управлявшиеся в их отсутствие другими нациями, на протяжении поколений. Она обещала отдать этим нациям активы, за которыми они ухаживали! Что до остальных, то она предполагает довести Буридан до нищеты, немедленно расплатившись по всем его долгам. Когда она доведет дело до конца, за именем Буридана не будет стоять ничего, кроме стада нескладных коньков.

— И этого дома, — чопорно добавила Венера. — Я не намерена от него отказываться. — Вокруг стола пробежал сдавленный смешок.

— Это откровенное мошенничество! — Сарто обернулся, обжигая взглядом остальных членов совета. — Забудьте о формальных деталях ее притязаний — собственно, пусть значится, что в них не к чему придраться. Это неважно. Мы все знаем правду. Она оскорбляет имя великой нации Спайра! Вы действительно предлагаете дать ей уйти?

Они склонялись на его сторону. У Венеры оставалась для розыгрыша единственная последняя карта, причем самая слабая. Она встала.

— Тогда кто я? — Она шагнула к столу и наклонилась над ним, глядя Сарто в глаза. — Если я мошенница, я должна была откуда-то появиться. Меня, значит, сфабриковала одна из наций? Если так, то которая? Весь Спайр скрытен, но не настолько, чтобы мы не отслеживали генеалогий друг у друга. Никто не пропал из списков, верно?

И все же! — Она повернулась, обращаясь ко всему совету. — Взгляните на меня, и скажите мне в лицо, что не верите, будто я благородного происхождения. — Она презрительно усмехнулась Сарто. — Это сквозит в каждом моем жесте, в том, как я говорю, как обращаюсь к прислуге. Джекоби Сарто говорит — он знает, что я мошенница. И все же вы знаете, что я родом из лордов!

Так откуда, в этом случае, я появилась? — Она снова обернулась к Сарто. — Если Джекоби Сарто уверен, что я пришла не из Башни Буриданов, тогда у него должна быть некая идея — откуда я. Что вам известно такого, сэр Сарто, чего вы не договариваете? У вас есть какое-то доказательство, которым вы не делитесь? Имя, возможно?

Он открыл рот — и осекся.

Они скрестили взгляды, и она увидела, как до него доходит, что она хочет сделать. Ключ к Кандесу как будто зримо повис в воздухе между ними; вот что было настоящим предметом споров нынешнего вечера.

— У Сакруса много секретов, как мы увидели сегодня, — негромко сказала она. — Нет ли у вас еще одного секрета, сэр Сарто, который вы хотели бы разделить с Советом? Возможно, имя? Такое, которое признали бы все присутствующие? Имя, соотносящееся с последними событиями, со слухами или мифами, которые бродили по княжествам в последние недели? — Она видела озадаченно сдвинутые брови на некоторых лицах — и глаза Сарто расширялись по мере того, как она приближалась к грани того самого откровения, обнародования которого Сакрус не желал бы.

Он уставился вниз.

— Возможно, я слишком далеко зашел в моих обвинениях, — проговорил он почти неслышно. — Я отказываюсь от своих заявлений.

Герцог Эннерсин с раскрытым ртом откинулся назад на стуле. А Джекоби Сарто смиренно уселся.

Венера вернулась к своему месту. «Если я проиграю, все узнают, что у вас ключ», — думала она, устраиваясь на бархатной подушке. Она отпила вина и хранила нейтральное выражение, пока Памела Ансератт вновь вставала.

— Итак, — сказала леди осторожно, — если с бурными эмоциями покончено... давайте приступим к голосованию.

Венера не смогла не податься чуть вперед.

— Все те, кто поддерживает притязания этой юной леди, и кто хочет признать возвращение Буридана на Спайр и в этот Совет, поднимите правые руки.

Рука Гвиневеры выстрелила вверх. Возле него томно вытянул свою Август Вирилио. Подняла руку Памела Ансератт.

Рука Оксорна пошла вверх. Потом поднял свою посол Гаррата.

С ним выходило пять. Венера, сдерживавшая до сих пор дыхание, выдохнула. Все было кончено. Она провалилась...

Поднял свою руку Джекоби Сарто.

Выражение у него было изумительное — смесь отвращения и безропотности, какую можно было бы наблюдать у человека, только что вызвавшегося копать могилу. Герцог Эннерсин взирал на него с полнейшим неверием, и медленно наливался малиновым цветом.

Единственным признаком удивления леди Ансератт были на мгновение нахмуренные брови.

— Кто против?

Эннерсин выбросил вверх руку. Пошли вверх и пять других.

— И ни одного воздержавшегося, — сказала Ансератт. — Очевидно, у нас ничья.

Джекоби Сарто сгорбился на своем стуле.

— Ну, тогда, — негромко сказал он, — я предлагаю передать дело следственной команде Совета. Дадим им посетить башню и провести тщательное...

— Разве я не получаю права голоса?

Все они повернулись, уставясь на Венеру. Она уселась попрямее, прочистила горло.

— Что ж, мне кажется... — Она пожала плечами. — Дело в том, что это собрание было созвано для подтверждения моей личности и притязания быть главой Буриданов. Подтверждение подразумевает презумпцию, что я та, кто я есть по моим словам. Я являюсь Буриданом, если только не доказано обратное. А Буридан — член Совета. Поэтому мне следует иметь право голоса.

— Это возмутительно! — С герцога Эннерсина было довольно. Он отбросил стул и зашагал вокруг стола. — У вас хватает самонадеянности предлагать, чтобы вам...

— Она права.

Голос был тихим и вялым, почти безразличным — но он остановил Эннерсина. Голова герцога повернулась медленными рывками, будто ее силой заставляли посмотреть на заговорившего.

Август Вирилио развалился на стуле, пальцы сведены «домиком».

— Статья пять, секция двенадцать, параграф два Хартии, — заговорил он рассудительным тоном. — В случае, когда отсутствуют иные удостоверенные наследники, должна предполагаться идентичность. И Буридан является членом Совета. Это его звание официально не приостанавливалось.

— Сущая формальность! Этикет! — Но голос Эннерсина уже потерял уверенность. Герцог взывал к Памеле Ансератт, но та просто развела руками и улыбнулась.

Потом, глядя мимо него на Венеру, она сказала:

— По всей видимости, вы правы, дорогая. Вы получаете право вотума. Будете ли вы так любезны...?

Венера улыбнулась и подняла правую руку.

— Я голосую в поддержку, — сообщила она.

* * * *

Она не сомневалась, что Эннерсина слыхать и снаружи, и даже с улицы. Отводя своих гостей к двери, Венера улыбалась. Облегчение вскружило ей голову, что наверняка всем было видно по ее нелепой усмешке. Ее званый вечер сворачивался, хотя, естественно, все двери и холлы будут открыты для любых запоздалых гостей. Но члены совета устали; никто не упрекнет их за раннее отбытие.

Эннерсин вопил на Джекоби Сарто. В ушах Венеры это была музыка.

Она поискала глазами Гарта, но сперва не смогла найти. И — вот и он, сидит бочком у входа, переодет в неприметную уличную одежду. Он готовился улизнуть? Венера представила, как он уходит через выход в винном погребе, чтобы избежать войск совета. Тогда он мог бы сделать круг и встать среди уличной черни, ожидающей услышать результаты голосования. Она улыбнулась; так она сама могла бы сделать.

Вот мимо Гарта пронесся, не заметив его, Эннерсин. Диамандис неприязненно поглядел герцогу вслед, потом обернулся и увидел, что на него смотрит Венера. Он пожал плечами и развел руками. Она небрежно повела рукой и улыбнулась в ответ.

Время смешаться с массой; прием еще не закончен, и голова не болела. Было приятно закрепить победу галантным туром по залу. На какое-то время все превратилось в размытую череду улыбок и поздравлений. Потом она обнаружила, что пожимает чью-то руку (должно быть, уже сотую) и, подняв глаза, увидела, что это рука Джекоби Сарто.

— Хорошо отыграно, миссис Фаннинг, — сказал он. В его голосе не было иронии.

Она оглянулась вокруг. Они волшебным образом остались наедине. Вероятно, единственного взгляда из-под похожих на проволоку бровей оказалось достаточно, чтобы очистить круг.

Все, что ей пришло в голову ответить, было «Спасибо». Ее ответ был безнадежно неадекватен ситуации, но все ее стратегии были уже израсходованы. К ее удивлению, Сарто улыбнулся.

— Я потерял доверие Эннерсина, — заметил он. — Видимо, мне потребуются годы, чтобы вернуть кое-каких союзников, которых я сегодня бросил.

— О? — Тайна его поворота кругом во время голосования сгущалась. Не будучи любительницей уклончивости, Венера спросила: — Почему?

Он, казалось, озадачился.

— Почему я голосовал за вас?

— Нет, я знаю, почему. — Меж ними снова встал неназванный ключ. — Я имею в виду, — продолжила она, — почему вы так открыто выступали против меня сначала, если знали, что у меня есть чем вам угрожать?

— А-а. — Наступил его черед оглянуться. Удовлетворенный тем, что в пределах слышимости нет никого, он сказал:— Мне была вверена безопасность активов Сакруса. Вы рассматриваетесь, как один из них. Если бы мне представилась возможность захватить вас, я должен был это сделать. Если нет, и вы бы угрожали раскрытием... определенных деталей... что же, я был должен устроить убийство в приступе ярости. — Он приоткрыл куртку, и она увидала там кобуру с большим пистолетом. — У вас не было бы шанса сказать то, что вам известно, — добавил он со слабой усмешкой.

— Так почему вы не...

— Удобно, чтобы это поместье контролировал признанный наследник Буридана. Таким образом мы избегаем конфликтов на почве наследования, которые Сакрус рассматривал бы как ненужное... отвлечение — сейчас. Кроме того, — Сарто пожал плечами, — в жизни человека не так много моментов, когда ему выпадает возможность сделать свой собственный выбор. Я просто не захотел стрелять в вас.

— А зачем говорите мне это сейчас?

Его обычно сурово сжатый рот не дрогнул, но морщинки вокруг глаз Сарто чуть дрогнули — почти улыбка.

— Мне будет несложно сказать моим боссам, что пистолет у меня отобрали у ваших дверей, — пояснил он. — Без возможности захватить вас или заставить замолчать, целесообразным выбором было дать вам победить. Мои боссы это знают. — Он повернул прочь, потом сердито взглянул назад. — Надеюсь, вы не дадите мне причин сожалеть о моем решении.

— Конечно, нет. И мои извинения за причиненные вам неудобства.

Он засмеялся над язвительностью в ее голосе.

— Вы можете думать, что свободны, — сказал он, пока толпа расступалась, чтобы дать ему дорогу, — но вы по-прежнему в руках Сакруса. Никогда этого не забывайте.

Венера не потеряла лучезарной улыбки, но его прощальные слова тревожили ее весь остаток вечера.

Глава 11

Венера сползла с седла, мускулы ее ныли. Прошло две недели после конфирмации, и она, не теряя времени, утверждала свое владычество над Буриданом — что, как она решила, должно включать овладение мастерством конной езды.

Она снесла две стенки и огородила концы одного из подвальных коридоров с высокими потолками, сформировав одну узкую длинную комнату, где ее скакун мог ходить рысью. В одном конце комнаты были стойла, и двое рабочих щедро разбрасывали солому и песок поверх металлического настила.

— Толще, — сказала им Венера. — Нам нужен слой в несколько дюймов по всей площади.

— Да, мэм.

Работники были необычно воодушевлены и сосредоточены на своем деле. Может быть, они прослышали, что сегодня чуть позже должны прибыть несколько жеребят. Возможно, просто от близости к единственной живущей теперь здесь лошади. Венера еще не встречала ни одного человека, кто не разделял бы этой странной древней любви к лошадям, наверное, естественно присущей людям.

Венера и сама оказалась беззащитной перед ней. Она погладила Доменико и пошла вдоль помещения, ведя рукой по заборчику, делившему его в длину пополам. Ее конюх стоял в дальнем конце, зажав в руке планшетку; он негромко спорил с кем-то.

— Все ли в порядке, джентльмены? — спросила Венера.

Другой человек обернулся, свет ламп косо упал на его гномьи черты, и Венера издала «Ой» прежде, чем сумела остановиться.

Самсон Одесс скривил свою рыбью физиономию в улыбке и так и ринулся вперед пожать ей руку.

— Для меня честь встретить вас, леди Трейс-Гайлс! — В его глазах ничто не выдавало узнавания, и Венера сообразила, что стоит в густой тени. — Лирис имеет честь предложить вам некоторое количество земель для содержания ваших лошадей в конюшнях. Видите ли, мы диверсифицируемся и...

Она слабо усмехнулась. Слишком рано! Она надеялась, что люди Лириса будут поглощены собственными внутренними проблемами достаточно долго, чтобы «леди Трейс-Гайлс» успела провернуть свои дела. Если Одесс узнает ее, новость обязательно просочится через Ярмарку. Она верила в хваленую секретность Ярмарки не больше, чем в неизбежное торжество добра.

Венера выпустила руку Одесса прежде, чем тот окончательно погряз в коммерческой рекламе, и отвернулась.

— Просто прелестно! Фланс! Вы можете с этим разобраться?

— Э-э, но мастер Фланс не смог разрешить один маленький вопрос, — вступил обошедший Одесса коневод.

— Разберитесь с этим! — огрызнулась она. Прежде, чем миновать мужчин и выйти во внешний коридор, она уловила пораженный взгляд Одесса.

Ну что, каков неожиданный вброс адреналина! Она засмеялась над собой, быстро проходя сводчатыми выбеленными коридорами. За полминуты, что потребовались ей, чтобы успокоиться и перейти на прогулочный шаг, Венера успела сделать несколько поворотов и оказалась в области подвалов, ей незнакомой.

Кто-то прокашлялся. Венера обернулась и обнаружила приближающегося мужчину в ливрее прислуги. Он выглядел лишь смутно знакомым, что вряд ли было удивительно, учитывая количество недавно нанятых ей людей.

— Мэм, эта область еще не расчищена. Вы разыскиваете что-то конкретное?

— Нет. Я заблудилась. Откуда вы пришли?

— Сюда.

Мужчина зашагал обратно путем, которым они оба пришли сюда. Он был прав относительно состояния погребов; этот проход еще не отремонтировали, и расчищен он был по минимуму. На стенах все еще висели черные портреты, их глаза тут и там выглядывали из-за столетней пыли и копоти. Между фонарями тянулись широкие промежутки, и несколько людей, увиденных в боковых проходах, свелись к силуэтам на фоне далеких светлых дверей.

— Сюда, — ее гид указал на лестничный пролет, которого Венера ранее не видела. Узкий и погрузившийся в темноту, он круто стремился вниз.

Венера остановилась.

— Что за... — а потом увидела пистолет в его руке.

— Пошевеливайтесь! — проскрипел мужчина. — Живо!

Она чуть не выпалила, что он блефует. Один из тех быстрых шагов в сторону, как научил ее Чейсон, потом подсечка... он был бы на полу раньше, чем понял, что с ним произошло. Но она промедлила, и «слуга» отскочил в сторону — не достанешь. Пойманная на этот раз врасплох, Венера, спотыкаясь, шагнула в темноту с конвоиром позади.

* * * *

— Вы заполучили кучу неприятностей, — сказала она.

— Мы не боимся властей, — презрительно ответил ее похититель.

— Я говорю не о властях, я говорю о себе.

Ступеньки закончились узким уступом над плохо различимой темной массой воды. Здесь было промозгло и холодно; глянув влево-вправо, она увидела, что стоит на краю большого бака — несомненно, цистерны.

— Мы следили за вами, — сказала фигура-тень сзади. — Уверяю, мы знаем, на что вы способны.

Пистолет снова упирался ей в спину, и похититель толкал так крепко, что она с трудом удерживалась на ногах. Она раздраженно поспешила вперед и очутилась на железной обшивке рядом с водой.

— Не знала, что у меня такое есть, — заметила она, поворачивая вправо, к источнику света.

— Это не ваше, это часть муниципального водоснабжения, — сказал слабо знакомый голос впереди.

Она оглядела черные глубины. Прыгнуть в них? Здесь может быть дренажная труба, через которую она бы проплыла, совсем как герои в романтических новеллах. Те герои, однако, никогда не тонули в темноте и, кроме того, если даже она выберется наружу, на улицах ее промокший вид обязательно вызовет скандал. Только этого ей сейчас и не хватало.

В дальнем конце бака был открытый участок. Те же самые столы и ящики, что она видела в винном погребе, были расставлены уже здесь, и на них сидели все те же юные революционеры. У освещенного фонарем стола стоял молодой человек с прямыми черными волосами и большими красивыми глазами. Он был одет в длинное пальто и фрак — она такие видела на модниках на улицах колеса; его скрещенные руки не мешали пальто разойтись колоколом достаточно широко, чтобы она увидела два пистолета в кобурах на его талии. Ей внезапно припомнилась одежда Гарта, которая выглядела как вариант того же костюма, только позатасканнее.

— Что это значит? — набросилась она на него, в то же время пересчитывая людей и выходы (из последних имелся один — закрытая железная дверь). — Вы ведете себя не очень-то по-добрососедски, — добавила она помягче.

— Усадите ее и свяжите, — сказал черноволосый юноша. Он обладал не лишенным мужественности, но мягким высоким тенором, и ясно выговаривал слова. Глаза были серыми и холодными.

— Да, Брайс.

Человек, который привел Венеру сюда, усадил ее на крепкий деревянный стул рядом со столом и, заведя ей руки назад, принялся вязать неуклюжий узел вокруг запястий.

Венера вытянула шею, чтобы заглянуть себе за спину.

— Вы явно нечасто этим занимаетесь, — заметила она. Затем, пронзив этого типа Брайса острым взглядом, добавила: — Похищение — тонкая работа. На мой взгляд, вы, молодые люди, не обладаете достаточной организованностью, чтобы провернуть такое дело.

Брови Брайса вздернулись, придавая ему то же самое удивленное выражение, что в погребе.

— Если бы вы понаблюдали за нашими акциями, вы бы знали, на что мы способны.

— Бомбить невинные толпы, да, — едко заметила она. — И впрямь героическое дело.

Он пожал плечами, но но вид у него был смущенный.

— Та бомба предназначалась членам совета, — отозвался он. — Она упала обратно и убила человека, который ее кинул. Это была смерть настоящего солдата.

Она кивнула:

— И до боли ненужная, как большинство солдатских смертей. Чего вы хотите?

Брайс развернул другой стул и сел на него, обхватив руками спинку.

— Мы намереваемся свалить великие нации, — просто сказал он.

Венера поразмыслила, что на это ответить. Чуть погодя она спросила:

— Как мое похищение приблизит вас к цели? Я чужачка, уверена, что никого не волнует, жива ли я или мертва. И никто не станет выкупать меня.

— Верно, — согласился он, пожимая плечами. — Но если вы пропадете, то вас тут же объявят мошенницей, и права на Буридан пойдут в свободный доступ. Будет всеобщая свалка, и мы намерены позаботиться, чтобы она привела к гражданской войне.

План поразил Венеру крайней практичностью — но было не время кивать и улыбаться.

Она немного подумала. Звучало лишь медленное «кап-кап» воды с ржавых потолочных труб; безусловно, никто не услышит ее криков о помощи.

— Я полагаю, вы следили за моей эпопеей, — наконец заговорила она. — Вы верите, что я Амандера Трейс-Гайлс, наследница Буридана?

Он пренебрежительно махнул рукой.

— Да нам на это плевать. Собственно, я считаю вас самозванкой, но какая разница? Вы все равно скоро выпадете из картины.

— Но что, если я и вправду самозванка? — говоря, она пристально приглядывалась к нему. — Откуда я взялась, как вы думаете?

Теперь вид у него стал озадаченный.

— Отсюда... но у вас иностранный акцент. Вы пришли снаружи Спайра?

Она кивнула.

— Снаружи Спайра, и, следовательно, ни одной из группировок здесь ничем не обязана. Но у меня есть кое-что за душой — я добыла огромные деньги и влияние, используя только собственную сообразительность.

Он со смехом откинулся назад.

— И что вы хотите этим сказать? — спросил он. — Что вы сочувствующая? Вы больше похожи на приспособленку; чего ради я должен чувствовать к вам что-то, кроме презрения?

— Потому, что эта власть... она в итоге только средство, — сказала она. — Мне неважно, кто правит, или даже у кого под конец окажутся добытые мной деньги. У меня собственные заботы.

Он фыркнул:

— Как туманно и интригующе. Ну, я точно не смогу помочь с вашими невнятными «заботами». Нас интересуют только люди, которые верят. В людях, которые знают, что есть иной способ правления, чем наши местные тирании. Я говорю об эмергентном правительстве, о которым вы, как варварка, вероятно, даже никогда и не слыхали.

— Эмергентное? — теперь настала очередь Венеры поразиться. — Это же просто миф. Правительство, спонтанно возникающее как атрибут взаимодействия людей... оно не работает.

— Ха, еще как работает! — Он порылся в карманах и выудил маленькую затрепанную черную книжицу. — Вот доказательство. И ключ к его возвращению.

Он поднес книгу к глазам Венеры. Та разобрала только название: «Валюты прав, 29-е издание».

— Это руководство, — объявил он. — Подлинное руководство, взятое из секретных библиотек одной из великих наций. Эта книга объясняет, как работает основанное на валютах эмергентное правительство, и дает пример. — Он открыл книгу и извлек несколько плотно сложенных банкнот, потом развернул на столе, где женщина могла их видеть. — У людей всегда были кодексы поведения, — говорил Брайс, любовно вглядываясь в деньги, — но они изначально лепились наугад, опирались на исторические байки, и проводились в жизнь силами армий или полицейских. Эта же система основана на людской привычке покупать и продавать — только вы не можете на эти деньги купить вещи. Каждая банкнота представляет конкретное право.

Она наклонилась, чтобы рассмотреть их. На одном из прямоугольников, розового цвета, над двумя колонками мелких букв было напечатано слово СУДЕЙСТВО. Брайс подсказал:

— Текст показывает, какие другие банкноты вы можете выторговать за эту. На обратной стороне описание, что вы можете сделать, если она у вас есть. Вот эта позволяет вам судить дела в суде, если вы добыли еще кое-какие банкноты; но, чтобы вершить суд, вам нужно ее пустить с торга. Идея в том, что вы можете продать ее только кому-то, у кого нет правильной комбинации для судейства, в расчете на то, что те, кому он ее продаст — продадут ее обратно вам. Таким образом, система не статична, ее необходимо поддерживать через постоянные транзакции.

Она поглядела на другую банкноту. Текст гласил ВЫЙТИ ИЗ ЗАКЛЮЧЕНИЯ СВОБОДНЫМ. Книге, которую держал Брайс, если она подлинная, не было цены. Люди искали эти утерянные принципы дольше, чем пытались найти последний ключ к Кандесу. Венера даже не думала, что они вправду существовали.

Она многозначительно дернула плечами:

— И что?

Юный революционер схватил купюры.

— Валюты вроде этой не могут быть просто введены, — провозгласил он, выказывая такую юношескую пылкость, которую в других обстоятельствах она нашла бы располагающей. — Права, классификации, достоинства банкнот, с кем можно торговать — все эти детали должны быть вычислены с помощью массового моделирования целых людских сообществ. Моделировать общество на вычислительной машине и проверять различные взаимодействия... затем скомпилировать список пропорций и связей между банкнотами. Пустить их в обращение, и из транзакций возникнет упорядоченное общество — без мешающихся под ногами институтов. Просто.

— Правильно, — сказала Венера. — И, бьюсь об заклад, эта книга не была написана для такого мира, как Вирга, верно? Это ведь набор правил для народа, который живет в плоском мире — на «планете»? Легенды объясняют, почему утеряны эмергентные системы — потому, что их правила неприложимы здесь.

— Не старые соотношения, это правда, — признал он. — Но базовые банкноты... они здравы. Можно, по крайней мере, использовать их, чтобы минимизировать институты, даже если вы не можете полностью от них избавиться. Мы намерены доказать это, и начнем здесь.

— Что же, очень амбициозно.

Венера внезапно заметила, с каким выражением он на нее смотрит. Ее связали, заведя руки назад, отчего ее бюст выпирал вперед. Похититель явственно наслаждался ее стеснительным положением. В первый раз с того момента, как ее сюда привели, она почувствовала себя действительно выведенной из равновесия.

Она сделала усилие, чтобы вернуться к нити своих рассуждений.

— В любом случае все это бесцельно. В том смысле, что я лучше смогу вам помочь как свободная женщина, чем как социальный изгой... или труп. В конце концов, ваша гражданская война, возможно, и не случится. Как вы говорите, великие нации слишком заинтересованы в стабильности. И если она не случится, что тогда? Все с начала, минус одно укрытие для вас. Обратно к бомбам и прочей безрезультатной тактике террористов.

Брайс закрыл книгу и снова убрал в карман.

— Что с того? Мы уже потеряли это место.

— Но поразмыслите, что вы могли бы сделать, если бы имели союзника — патронессу — с достоянием и ресурсами, и бóльшим опытом в тайных операциях, чем у вас? — Она взглянула ему прямо в глаза. — В свое время я убила не одного человека. Я построила собственную шпионскую организацию и руководила ею — нет, я не Амандера Трейс-Гайлс. Я человек с бесконечно бóльшими способностями, чем какой-то наследник замшелой нации на этом замшелом маленьком колесе. При моих власти, богатстве и влиянии я смогу помочь вам.

— Сделки не будет.

Он встал, сделал жест другим следовать за ним, и пошел к железной двери.

— Печатный пресс! — крикнула она ему вдогонку. Он озадаченно оглянулся. — Чтобы эти деньги заработали, — продолжила она, — разве вам не потребуется наштамповать тысячи копий банкнот и запустить их в обращение? Чтобы они работали, нужно, чтобы ими все пользовались, правильно? Так где ваш печатный пресс?

Он глянул на своих людей.

— Все будет.

— Да? Что, если я предложу вам ваш собственный печатный двор — доставка прессов в течение месяца, — и вдобавок солидный бюджет для печати ваших денег?

Брайс, похоже, обдумал это, и потянулся к дверной ручке.

— А что, если у вас будет неприступное место для пресса? — крикнула она, бешено цепляясь за единственное другое предложение, которое приходило в голову. — Что, если у вас будет Башня Буриданов?

Один из лейтенантов Брайса положил руку ему на плечо. Он яростно взглянул на того, потом сделал кислое лицо и повернулся.

— С какой стати мы должны доверять вашим обязательствам в сделке?

— Башня содержит доказательства, что я самозванка, — быстро проговорила она. — Совет обязательно захочет ее посетить, я в этом уверена, но как я смогу прибрать там и привести ее в приличный вид? Никому из моих новых слуг нельзя доверить секрета. Но вы можете — и можете сделать фотографии, и все, что вам нужно, чтобы собрать доказательства, что я не наследница. Тогда у вас будет, чем пригрозить мне. У вас будет башня, у вас будут деньги, и столько влияния, сколько я смогу вам уделить.

Он призадумался, и другие тоже были под впечатлением.

— Что самое приятное, — добавила она, прежде чем он мог передумать, — если мой обман в конечном счете раскроется, вы получите свою гражданскую войну так или иначе. Что может быть лучше?

Брайс неторопливо шел обратно к ней.

— И снова я скажу: с чего нам доверять вам? Если в буридановской Башне есть, как вы говорите, доказательства... если вы даже дадите нам туда добраться раньше, чем к нам нагрянет полиция... Слишком много «если», мисс Трейс-Гайлс.

— Я набросаю вам прямо сейчас записку, — пообещала она. — Для ночной смены у лифтов, чтобы позволили вашим людям спуститься в Башню Буридана. Вы можете сделать это прямо сейчас, и отпустить меня после того, как убедитесь в моей правдивости.

— И быть запертыми там, когда с вас сдернут маску?

Это для Венеры было уже слишком.

— Тогда забудь обо всем, ублюдок! — завопила она на него. — Давай, убирайся! Я так и поняла, что ты слишком заигрался в романтического революционера-вожака. Иди и пожертвуй жизнями еще нескольких своих друзей, чтобы убедить остальных, что вы и правда что-то делаете. Да, и взорви немного женщин и детей для ровного счета, я уверена, ты почувствуешь себя лучше — или начинай свою проклятую войну и убей десять тысяч невинных, мне все равно! Только проваливай с глаз моих!

Лицо Брайса потемнело от гнева, но он не шелохнулся. Наконец он подобрался к ней с насупленным видом. Венера ответила яростным взглядом.

— Принесите этой женщине какой-нибудь бумаги, — сказал он. — Вы напишете эту записку, — продолжил он хриплым голосом, — и мы посмотрим, что найдется в Башне Буриданов.

* * * *

Улицы со времен его детства не изменились. Гарт Диамандис шагал знакомыми путями, но после такого долгого отсутствия он словно бы видел их впервые. Его город-колесо, официально известное как Колесо 3, многие столетия звался Хаммерлонгом. Его диаметральная поперечина, сделанная из клепаного железа, протягивалась почти на милю, и внутренняя поверхность колеса, на которой расположились здания, была шириной почти в половину длины диаметра. Оно крутилось уже пятьсот лет. За это время украшенные гаргульями здания Хаммерлонга перестраивались десятки раз — кроме тех их частей, где жили самые большие упрямцы, которых все устраивало. Новые сооружения вздымали свои контрфорсы над выступами старых по мере того, как население росло, потом сокращалось и снова росло. Колесо ремонтировалось, укреплялось, переоборудовалось и шло вразнос из-за несбалансированности веса так часто, что его постоянные скрипы и стоны стали для его населения как бы музыкальным фоном. Все пропиталось запахом ржавчины.

Ограниченные в пространстве, горожане колеса втискивали новые здания между стоящих; завинчивали их спиралью внутрь и наружу обода; новое перерастало изначальное. Обтекаемого вида башни, как лезвия ножей, свисали ниже обода, их самые нижние этажи растягивал почти двойной вес, а ярусы жилищ над головами смыкались, погружая улицы в тень. Так выстроился второй уровень проспектов, а затем и третий — ведь сила тяжести все время уменьшалась. Винтовые лестницы, канаты подъемников, древние спицы колеса в осыпающейся ржавчине и протекающие трубы — все завязывалось вместе в узел близ окутанной дымом оси. Там же, как рой мух, кучковались корабли и челноки.

Хаммерлонг, казалось, был специально приспособлен для того, чтобы скрываться в нем, и население как раз этим и занималось. В конце концов, большинство было гражданами наций, обосновавшихся на Большом Спайре, так что они принесли с собой в город паранойю этого мирка. Те, кто родился на Хаммерлонге и других колесах, были более открыты, но они составляли отдельный класс и пользовались меньшими правами в собственных городах. Предоставленные собственному усмотрению, они развили теневую экономику и культуру в аллеях, шахтах-воздуховодах и технических ходах многоуровневого города.

Гарт шел по улице третьего яруса, когда ностальгия навалилась на его в полную силу. Ему пришлось остановиться, воображение заполняло пробелы в толпах, сновавших туда и сюда, словно множество черных муравьев. Ему виделись юные денди его молодости, важничающие и отставляющие ногу, чтобы были видны пистолеты; молоденькие девицы, облокотившиеся на перила балконов высоко вверху, подчеркнуто делали вид, что их не интересует происходящее на улице. Этими дорогами Гарт или гулял, или пробегал, или улепетывал десятки раз.

Он знал, что часть его бывших земляков умерли, некоторые принялись стали примерными семьянинами и отреклись от своей юности. Прочие же... Тюрьмы были по-прежнему полны, как рассказал ему этим утром один из новых плотников Венеры Фаннинг. И если знать, куда смотреть и как читать... Вон там, да, он видел тонкие каракули граффити на стене в десяти футах за парапетом. Сделанные мелом, они были почти не видны, если только не искать специально. «Отменить Эдикт №1», — говорили остроконечные буквы.

Гарт улыбнулся. Ах, юная наивность! Эдикт №1 был принят так давно, что большинство граждан Спайра и не подозревали о его существовании, и даже если им зачитать эдикт — не поняли бы его значения. Похоже, горячие головы внутри молодежи Спайра все еще увлекались политикой, и все еще так же бездарно проводили свои взгляды в жизнь, как и в его дни. Как доказательство — вчерашняя омерзительная атака бомбистов.

Воспоминание прогнало из мыслей Гарта всю сентиментальность. Он стоически сжал губы и продолжил путь вдоль улицы, глубоко засунув руки в карманы куртки и избегая взглядов девиц, слоняющихся по аллеям. Ноющие ноги несли его по одной лестнице, потом по другой, третьей... Натруженные колени и бедра начали протестовать. Когда он в последний раз шел этой дорогой, он мог бы проделать весь путь наверх бегом.

Когда-то, в беззаботный период Реконструкции, в сотнях футов над официальным уровнем улиц Хаммерлонга между двумя зданиями был перекинут мостик. До времен сохранистов, даже до того, как паранойя обособленности захлестнула все великие нации, здесь процветали культура и искусство.

Мост был двухэтажным в высоту, и с боков остеклен витражными окнами, которые ловили свет Кандеса. Им не пользовались обитатели ни одной из башен: кузницы одной мало нуждались в бумагоделательном предприятии другой. Десятилетиями залитые солнцем высотные пространства моста были заняты богемными артистами — и обожавшими их агитаторами и революционерами.

Когда Гарт одолел последние несколько ступеней пожарной лестницы из кованого железа в центре пролета, его сердце уже бешено колотилось. Он сделал паузу, чтобы восстановить дыхание, стоя рядом с коваными завитушками двери и прислушиваясь к исходившей из-за нее скрипучей граммофонной музыке. Потом постучал в дверь.

Граммофон остановился. Он услышал звуки возни, приглушенные голоса. Затем дверь приотворилась на дюйм. «Да?» — воинственно сказал чей-то голос.

— Извините, что беспокою вас, — сказал Гарт с широкой улыбкой. — Я кое-кого ищу.

— Ну так здесь их нет. — Дверь начала закрываться.

Гарт от души рассмеялся.

— Я не из секретной полиции, детка. Я тут жил. — Дверь приостановилась. — Я покрасил это железо примерно... э, двадцать лет назад, — сказал Гарт, проводя пальцем вдоль изгибов металла. — Оно грозило проржаветь, как там, в задней ванной. Трубы все еще стучат, когда вы пускаете воду?

— Чего вы хотите? — Голос стал чуть менее резок.

Гарт отнял палец от памятного металла. С трудом вернулся обратно в настоящее.

— Я знаю, она здесь теперь не живет, — молвил он. — Слишком много времени прошло. Но мне нужно было с чего-то начать, и тут последнее место, где мы были вместе. Не уверен, что вы знаете... кого-нибудь из прежних жильцов этого места?

— Минуту. — Дверь закрылась, потом снова открылась, на этот раз широко. — Входите. — Гарт ступил в солнечный квадрат, и его переполнили воспоминания.

Дощатый пол как нельзя лучше подходил для танцев. Он припомнил, как делал шаг в этот параллелограмм солнечного света и обратно — хотя рядом стоял стол, и он бился бедром, — пока она подпевала граммофону. Тот самый граммофон сейчас стоял на подоконнике, охраняемый парой апельсиновых деревцов в горшках. Медленно поворачивалась в пыльном солнечном свете висячая конструкция из свечей и проволоки, отвлекающая от вида чердака за ней. Здесь он год за годом спал, занимался любовью, наигрывал на своем дульцимере...

— Кого вы ищете? — перед ним стояла молодая женщина с коротко стрижеными черными волосами. Она носила мужскую одежду и в одной руке небрежно держала татуировальную иглу. За ней на столе, с измазанным кровью плечом, сидела другая женщина.

Гарт набрал воздуха и впервые за двадцать лет произнес вслух имя:

— Ее имя Селена. Селена Диамандис...

Глава 12

Спайр внушал почтение даже с расстояния в десять миль. Венера держалась за страховочные сетки около обращенных назад дверей пассажирского лайнера «Славная заря» и разглядывала уменьшающееся с расстоянием огромное вороненое кольцо. Сначала вылезло одно облако и заслонило целый квадрант обзора, потом другое, потом уже маленькая стайка облаков, которая медленно закружилась в кильватере корабля. Они нарезали Спайр на отрывочные образы: вот линия зеленых деревьев, отблеск окна в какой-то башне (Лирис?). Затем вместо облаков замелькали блокгаузы и колючая проволока. Они проходили периметр. Она была свободна.

Венера развернулась лицом к внутренней части корабля. В обитых бархатом галереях толпились пассажиры, большей частью приезжие делегации, возвращающиеся с Ярмарки. Однако несколько мужчин и женщин носили железо и кожу, подобающие ведущей нации, — буриданцы. Ее вассалы, горничные, буриданская торговая делегация... Венера не была пока свободна, нет — пока не найдет способа улизнуть от всех от них.

Теперь, когда она была бесспорной главой нации Буридана, Венера обрела новые права. Право свободно путешествовать, например; потребовался лишь простой запрос, и на следующий день ей доставили выездную визу. Конечно, она не могла просто сделать ручкой и уехать. Никто безоговорочно не уверился, что она та, за кого себя выдавала. Поэтому для оправдания поездки ей пришлось выдумать бесцельный торговый тур по княжествам. И это, в свою очередь, означало, что она не может путешествовать в одиночку.

Все же после недель бегов, после захвата Лирисом и превращения в движимое имущество, после стычек с бомбистами и бомбами, враждебной знатью и безумными ботанистами — после всего этого она просто взошла на борт корабля и уехала. Жизнь никогда не походит на то, что ты о ней воображаешь.

И она могла, разумеется, всего лишь пуститься в дальнейший путь домой, в Раш. Идея искушала, но не для этого она предприняла экспедицию. Было слишком рано возвращаться домой. Она еще не собрала достаточных сил для запланированного реванша над Кормчим Слипстрима. Если она сбежит сейчас, то будет как воровка, ухватившая только то, что может унести на себе. Нет, когда она окончательно покинет Спайр, за ее спиной должна стоять мощь.

Единственный способ собрать эту мощь — увеличить ее здешнее состояние, равно как и доверие людей. Поэтому, как Лирис и все прочие нации на Спайре, Буридан пустится во внешний мир, чтобы найти клиентов.

Ее улыбка стала угасать, когда последняя заградительная проволока и мины пронеслись мимо и пропали в облаках. Действительно, подумалось ей, если она просто продолжит путь, на Спайре не остается ничего, по чему она будет скучать. И даже при этой мысли у Венеры мелькнули воспоминания: вот Гарт Диамандис смеется, озаренный солнцем; а вот Эйлен опирается о стену, перебрав на вечеринке...

Прошлым вечером Венера тоже перепила вина в компании с Гартом Диамандисом. Сидя в гостиной, пахнущей свежей краской и штукатуркой, они прислушивались к ночным звукам дома и болтали.

— Вы не проведете ни меня, ни себя, — говорил он. — Вы уезжаете навсегда. Я это знаю. Так что позвольте мне вам сказать, пока у меня есть такая возможность, что вы стряхнули с моих плеч множество лет, леди Венера Фаннинг. Надеюсь, вы найдете свой дом нетронутым и дожидающимся вас. — И выпил за нее.

— Я докажу, что вы все же ошибаетесь на мой счет, — сказала она, — но как насчет вас? Когда со всем этим действительно будет покончено — что вы собираетесь делать? Растворитесь в улочках городских колес? Вернетесь к жизни жиголо?

Он с улыбкой покачал головой:

— Прошлое в прошлом. Меня интересует будущее. Венера... я нашел ее.

Венера улыбнулась, искренне обрадовавшись за него:

— А-а. Ваша таинственная женщина. Душа вашей жизни. Что же, это замечательно.

Он энергично кивнул:

— Она послала мне письмо — где и когда мы сможем встретиться. Утром вы направитесь в доки и к вашей судьбе, а я отбуду в город к моей. Таким образом, как видите, мы оба выиграли.

Они выпили друг за друга, и Спайр, а там и весь мир, весело расплылся вокруг еще до наступления ночи.

Венера оттолкнулась от корабельных сеток, чуть не столкнувшись с кем-то из команды, и начала пробираться по коридору к носу корабля. Одна из ее новых горничных пристроилась рядом с ней.

— Все ли в порядке, леди? — Служанка, Бридда, была сама обеспокоенность. С нахмуренными бровями ее обычно кислое лицо выглядело еще более ханжеским. — Вас так опечалило расставание со Спайром?

Венера отрывисто засмеялась.

— Я его еле дождалась. Нет.

Она продолжала перебирать руками по тросу, который вел к носу.

— Могу я что-то сделать для вас?

Она бросила на Бридду оценивающий взгляд.

— Ты путешествовала раньше, верно? Ручаюсь, тебя приставил ко мне совет. Наблюдать за мной.

— Мадам!

— Ой, не отрицай. Просто иди рядом. Мне нужно... отвлечься. Ты можешь по ходу описывать достопримечательности.

— Да, мадам.

Они прибыли в передний обзорный салон к моменту выхода корабля из облачных банок. «Славная заря» была типичным пассажирским судном: веретенообразный деревянный корпус ста пятидесяти футов в длину и сорока в ширину; его поверхность прорезали ряды окон и открытые резные галереи. На корме на коротких кронштейнах были укреплены большие гондолы с реактивными двигателями, их вой сейчас смягчился, пока судно делало еле-еле пятнадцать миль в час сквозь редеющие облака. Внутреннее пространство делилось на каюты и общие помещения, и включало две тренировочные центрифуги. На постоянном фоне машинного гула Венера легко различала позвякивание стеклянной посуды на кухне, приглушенные беседы, и как настраивается где-то струнный квартет. В салоне пахло кофе и свежестью.

Что за контраст с «Ладьей», последним кораблем, на котором она ходила! Когда она покидала его, крейсер Слипстрима провонял немытыми телами, спертым воздухом и ракетным выхлопом. Его обшивка была усыпана пулевыми пробоинами и опалена взрывами. Рев моторов прорывался в сон, и не было на корабле иных голосов, кроме спорящих и сквернословящих авиаторов.

“Славная заря» не отличалась от любого другого судна, попадавшегося ей до «Ладьи». Ее роскошь и удобство были подстать положению Венеры; сесть на этот корабль — все равно что натянуть любимые перчатки. Ноги бы ее не было на корабле вроде «Ладьи» при нормальном ходе дел, тем более она не пошла бы на нем через битву и абордаж, в погоню и молчаливый скрытный бег.

И все же спокойный комфорт «Славной зари» раздражал ее. Венера подошла прямо к главному окну салона и выглянула наружу.

— Скажи мне, где мы, — велела она горничной.

В открывшемся обзоре действительно нашлось, на что отвлечься. Точно впереди лежал Кандес, его блеск был слишком силен для прямого взгляда. Венера хорошо знала этот свет: он жег ее, когда она бежала от его объятий. Она прикрыла глаза рукой и посмотрела в сторону от солнца.

Она увидела княжества Кандеса. Хоть Венера провела неделю в кабинке охотников за древесным углем, примостившейся на сожженной ветви саргассов в Хоре Листов, то место было слишком близко к Кандесу; белесый воздух, баюкавший солнце солнц, делал нечеткими любые лежащие за ним детали. Здесь перед ней впервые предстал ясный вид на нации, окружавшие этот величайший из искусственных источников света Вирги. И от вида захватывало дух.

Маяк и сердце Вирги, Кандес лежал в центре мира. Любой предмет в пределах сотни миль от солнца солнц просто пропадал в пламени, чем пользовались княжества, избавляясь от мусора, промышленных отходов и тел своих мертвецов. Запретная зона совершенно пустовала, так что Венера могла видеть всю поверхность сформированного ею пузыря диаметром в двести миль. На дальней стороне, за Кандесом, эта поверхность была просто равномерно крапчатой сине-зеленой массой; на средних дистанциях Венера могла различить точки и блеск, и отдельные бусинки цвета листвы. Когда она повернулась, чтобы посмотреть на ближайшие участки сферы, точки стали зданиями, а то, что виделось как блеск, обернулось зеркальными поверхностями водяных шаров размером с дом. Бусинки зелени обросли тончайшими деталями и превратились в леса — дюжины или сотни деревьев вместе, со сплетающимися вокруг каких-нибудь шаров земли и скал корнями.

Кандес властвовал в центре облака городов; внутренний размах этого облака составлял двести миль в диаметре, а о внешних пределах его можно было только гадать. Туман поселений и ферм отступал в тусклую синеву, за сетку белых облаков. В глубине темнеющего воздуха, миль за сто или двести, пылали солнца поменьше.

— Вот княжества, — сказала Бридда, обводя рукой панораму. — Шестьдесят четыре нации, бесчисленные миллионы людей, дрейфующих по соизволению тепла Кандеса.

Венера глянула на нее:

— Что ты имеешь в виду? «По соизволению»?

Горничная, кажется, растерялась.

— Ну, они не могут располагаться где пожелают, как Спайр. Спайр зафиксирован в воздухе, мадам, и всегда был. Но эти, — она отмахнулась от княжеств, — их несет туда, куда их пошлют бризы. Все, что их удерживает вместе как нации, — это стабильность схем циркуляции.

Венера кивнула. Кластер наций, в котором она выросла, Меридиан, вел себя точно так же. Чудовищному теплу Кандеса надо было на что-то растрачиваться, и за запретной зоной оно должно было формировать в воздухе ячейки Хэдли: полустабильные восходящие и нисходящие потоки[6]. Вы могли войти в такую ячейку на дне, возле Кандеса, и быть вознесены на сотню миль вверх, потом передвинуты по горизонтали на другую сотню миль, затем вновь вниз, пока не достигали точки старта. Ячейка Меридиана была огромной — тысяча миль поперек и дважды по столько же в глубину — и почти неизменной. Здесь, внизу, в княжествах тепло должно было сделать ячейки менее стабильными, зато течения более сильными и быстрыми.

— Так здесь только по одной нации на ячейку Хэдли? — спросила она. — Как-то выглядит слишком заорганизованно.

Горничная засмеялась.

— Не все так просто. Ячейки рвутся и объединяются, но это требует времени. Каждый раз, когда Кандес входит в ночной цикл, истечение тепла останавливается, и ячейки расшатываются. Кандес всегда включается вовремя, чтобы снова их запустить, но не без последствий.

Венера поняла, что она подразумевала под последствиями. Без предсказуемых воздушных течений могут распадаться целые нации, их провинции — дрейфовать друг от друга, смешиваться с соседями и врагами. Это достаточно часто случалось в Меридиане, где населенность была низкой, а препятствий — мало. Здесь же такое явление стало бы катастрофой.

Бридда продолжала свой монолог, указывая на пограничные маяки и другие примечательные места. Венера слушала краем уха, размышляя над вещью, которую она умозрительно понимала, но которой до сих пор не прониклась. Она была не только внутри самого могущественного устройства в мире — она управляла им целую ночь. Целые города подымались и падали в медлительном величавом танце, ведомом Кандесом — как и леса, дымка зеленых пищевых посадок, и изолированные здания, облака и корабли и фабрики, растянувшиеся на милю ловчие сети, киты и птичьи загоны. Корабли и дельфины и канатные дороги, и хлопающие крыльями и ножными плавниками человеческие существа, снующие между всеми ними.

В ее руках была предельная мощь, и она ее так легко упустила. Странно.

Венера снова прислушалась к Бридде. Когда, однако, «Славная заря» повернула, она увидала Спайр, лежащий на поверхности пузыря как бы в ямке. Гигантский цилиндр рвал плавные ветра окружавших его ячеек. Укутанный в собственную погоду, Спайр был раздражителем, соринкой в циклопической зенице княжеств.

— Как они должны вас ненавидеть, — прошептала Венера.

* * * *

У Слипстрима имелся посол в Штатах Фитцманна, старом и уважаемом княжестве возле Спайра. Соответственно, торговая делегация Буридана сделала первую остановку именно здесь.

Два дня Венера обхаживала местных богачей и заводила разговоры о лошадях — лошадях как предметах роскоши, лошадях как приманке для туристов, лошадях как символах мощи государства и связи с утерянными началами Вирги. Никого она не убедила, но, поскольку она давала приемы, ее гости уходили веселые и слегка под мухой, что всех устраивало.

На третье утро ничего не планировалось, и Венера проснулась рано с очень странной идеей в голове.

«Уходи сейчас».

Она вполне смогла бы уйти. О, это было бы так несложно. Она вообразила свое брачное ложе в покоях в Раше, и на нее накатила волна печали. Венера встала и оделась прежде, чем мысли поспели за действиями. Она медлила; Кандес и столица Фитцманна еще спали. Она вышагивала перед большими окнами снятых ею апартаментов, покачивая головой и бормоча. Снова и снова она взглядывала из окна на темный силуэт резиденции посла Слипстрима. Ей нужно только добраться туда и потребовать убежища, и Спайр со всеми его интригами останется позади.

Медленно, словно думая о чем-то другом, она сунула в свою сумку пистолет, и потянулась за парой крыльев в чуланчик. В этот момент раздался стук в дверь.

Венера пришла в себя, сама поразившись тому, что творит. Она оперлась на миг о стену, подумывая, не залезть ли в чуланчик и не закрыться ли изнутри. Потом чертыхнулась и пошла к двери номера.

— Кто там? — раздраженно спросила она.

— Это Бридда, мэм. У меня письмо для вас.

— Письмо? — Она распахнула дверь и впилась взглядом в горничную, которая была одета в ночную сорочку и сжимала в одной руке конверт. Она заметила, как расширились глаза Бридды при виде полностью одетой Венеры. Венера выхватила у нее письмо и сказала: — Хорошо, что я не могла уснуть. Но как ты посмела беспокоить меня по таким пустякам среди ночи!

— Простите! — Бридда с несчастным видом присела в реверансе. — Человек, который его доставил, очень настаивал, чтобы вы прочли его сразу. Он говорит, что ему нужна письменная расписка от вас, что вы прочли — и он ожидает в фойе...

Венера повертела конверт. На нем было написано «Амандера Трейс-Гайлс». И никаких других печатей или признаков происхождения. Венера с тревожным чувством удалилась в комнату:

— Подожди здесь минуту.

Она подошла к письменному столу; не видя нигде под рукой ножа для писем, взрезала конверт ножом, который держала в жилете. Потом развернула под зеленой настольной лампой единственный листок.

КОМУ: Венера Фаннинг

ОТ: —

ТЕМА: Мастер Фланс, иначе известный как Гарт Диамандис

Мы арестовали вашего соучастника (выше поименованного). Как у ссыльного преступника, у него нет прав на Большом либо Малом Спайре. Если вы хотите, чтобы он оставался в живых, вы немедленно вернетесь на Спайр и будете ожидать наших инструкций.

Она разразилась проклятиями и ударила по столу. Лампа разбилась и потухла. «Миледи!» — закричала из дверей Бридда.

— Замолкни! Прочь! Не беспокоить меня снова! — Она захлопнула дверь перед лицом горничной и принялась расхаживать со скомканным в руке письмом.

Как они посмели! Это не иначе как Сакрус демонстрировал свое господство над ней — но в самой топорной и оскорбительной из возможных манер. В их прямоту вложено послание, и оно просто: у них нет ни нужды, ни терпения обращаться с ней бережно. Она сделает, как они сказали, или они убьют Гарта.

Как и Гарт, они должны были подумать, будто она собралась бежать. Так почему не позволить ей этого? Непохоже, чтобы их заботило, что она может предупредить Слипстрим о краже Ключа к Кандесу, потому что они уже позволили ей зайти довольно далеко. Это странно — или не так странно, если учесть, что лидеры Сакруса так же замкнуты по натуре и беспринципны, как любая карманная нация на колесе. Но почему просто не отпустить ее?

Они, должно быть, решили, что нуждаются в стабильности Буридана. А возможно, ей не следовало видеть в их решении слишком многое. Они могли с легкостью переменить мнение и в любой момент убить ее.

В любом случае, причины неважны. Гарт у них — в этом у нее не было причины сомневаться — и если она немедленно не вернется в Спайр, его смерть будет на ее совести.

Когда первый гнев улегся, Венера села на диван и вытащила свою драгоценную пулю. Она с полчаса вертела ее в руках, и, когда в далеком небе начал зажигаться Кандес, приняла решение.

Она сунула кинжал обратно в жилет.

Взяла из чуланчика крылья и шагнула в коридор. Бридда уснула в кресле под высоким окном в частом переплете. Венера прошла мимо нее на лестницу для слуг и направилась на крышу.

Осыпанная позолотой от просыпающегося солнца солнц она отдалась на милость верховых ветров.

Венера поднималась ввысь, быстро теряя вес по мере того, как ветер разлучал ее с вращением городского колеса. Высоко над зданиями, среди двигающихся тросов и парящих птиц, она повернулась спиной к апартаментам и торговой делегации Буридана. Она повернулась спиной к Гарту Диамандису и полетела к резиденции посла Слипстрима.

* * * *

Пока она летела, в ее уме сами собой прокручивались разные сценарии. Первый был тот, что она может прикинуться бывшей женой одного из матросов с «Ладьи». Она могла бы с жалостным видом, заламывая руки, умолять сообщить ей какие-нибудь новости об экспедиции.

Увы, Венера не умела изображать несчастных просительниц. Кроме того, они могли законно осведомиться, что она делает тут, за сотни тысяч миль от Слипстрима.

Она могла бы объявить себя странствующим торговцем. Тогда отчего ей спрашивать об экспедиции? Возможно, ей следует сказать, что она из Хейла, не из Слипстрима, дальняя родственница Венеры Фаннинг и ей нужны вести о ней.

Эти и другие варианты пробегали в ее голове, пока Венера ждала у высоких, украшенных орнаментом дверей посольской приемной. Как только щелкнул дверной замок, она протиснулась внутрь и сказала изумленному секретарю:

— Меня зовут Венера Фаннинг. Мне нужно поговорить с послом.

Тот побелел как полотно. Он чуть не бегом понесся во внутренний офис, и оттуда послышались торопливые громкие переговоры. Потом он высунул голову из дверей и сообщил:

— Нельзя, чтобы вас здесь видели.

— Уже поздно, если кто-то следил. — Она закрыла внешнюю дверь и пошла к внутренней. Секретарь распахнул ее и отступил в сторону.

Послом Слипстрима оказалась женщина средних лет с серо-стальными волосами и строгими чертами лица — того типа, что обычно приберегаются для подозрительных тетушек, школьных директоров и воинствующих моралисток. Она свирепо взглянула на Венеру и жестом предложила сесть в одно из высоких красных кожаных кресел напротив ее стола из темного тика.

— Значит, вы живы, — сказала она, тяжело опустившись в собственное кресло.

— Почему бы мне не быть живой? — Венера внезапно встревожилась до грани с паникой. — Что случилось с остальными?

Посол смерила ее оценивающим взглядом.

— Вы разделились с экспедицией мужа?

— Да! У меня нет никаких новостей. Только... слухи.

— Экспедиционные силы были уничтожены, — сказала посол. Лицо ее приняло извиняющееся выражение. — Флагман вашего мужа, по всей видимости, таранил фалконский дредноут, вызвав огромный взрыв, который разорвал оба судна на части. Весь экипаж считается погибшим.

— Понимаю... — Ей стало плохо, словно она услыхала эту новость впервые.

— Не думаю, что понимаете, — возразила посол. Она щелкнула пальцами, и ее секретарь вышел, вернувшись с серебряным подносом и двумя бокалами вина.

— Вы объявились не ко времени, — продолжила посол. — Один из кораблей вашего мужа вернулся обратно в Раш. «Разрыв» пару недель назад дохромал до порта, весь в дырах. Естественно, люди решили, что он — авангард возвращающихся после битвы с Мавери. Но нет — авиаторы сошли на берег, смеялись и плакали, вещали о великой победе, и отмахивались от всех разговоров о Мавери. «Нет», говорили они, «мы побили Фалкон! Силой гения Кормчего и адмирала Фаннинга мы упредили вторжение и спасли Слипстрим!».

Мог бы Кормчий это отрицать? Если бы сам Фаннинг вернулся, да с другими кораблями... быть может, и нет. Если бы авиаторы «Разрыва» не начали сыпать немыслимыми деньгами, щеголять дорогими самоцветами и золотыми цепями и болтать направо и налево о пиратском сокровище... Ну, вы видите проблему. Фалкон предположительно считается союзником. И Кормчий оказывается застигнут со спущенными штанами, узнав об угрозе его нации уже после того, как самый его популярный адмирал устранил эту угрозу.

Он приказал переловить команду по обвинению в измене. Официальная версия гласит, что Фаннинг взял несколько кораблей в набег на Фалкон и разорил одну из их сокровищниц. Его заочно судили военным судом, как изменника и пирата.

— Следовательно, — сказала Венера, — если бы я сейчас вернулась...

— Вас бы судили по меньшей мере как соучастницу. — Посол свела вместе кончики пальцев и слегка подалась в кресле вперед. — По закону я обязана передать вас властям для экстрадиции. Вот только поступи я так — и оппозиция ухватится за это дело и начнет метать громы и молнии. После бунтов...

— Каких бунтов?

— Ну... — В ее лице проступила неловкость. — Кормчий немного... промедлил с действиями. Он не выловил достаточно быстро всех авиаторов с «Разрыва». И не остановил их прежде, чем на улицы вылилось изрядное количество денег. То, чем хвастался экипаж, были явно не обычные побрякушки — и не казна тоже, это была грабительская добыча, чистой воды, без хитростей, и вдобавок древняя. И народ... народ поверил «Разрыву», не Кормчему.

Последняя депеша — это было два дня назад — говорит, что основная часть команды и офицеры ушли обратно на «Разрыв» и закупорились на нем. Они там и сейчас, плавают в сотне ярдов от адмиралтейства. Кормчий приказал разнести корабль в щепки, вот тогда в городе и начался бунт.

— Если вы вернетесь сейчас, — вставил секретарь, — кровопролитие только усилится.

— И похоже, что будет пролита ваша кровь, в назидание другим. — Посол покачала головой. — И все идет к худшему. Флот отказался выполнять команду Кормчего. Они не станут расстреливать «Разрыв», они хотят знать, что произошло. Они пытаются уговорить команду выйти, и сейчас там трехсторонняя ничья между солдатами Кормчего, флотом и самим «Разрывом». Настоящая кутерьма.

У Венеры заколотился пульс. Она хотела бы быть там, в адмиралтействе. Она знала сверстников Чейсона, она могла сплотить этих людей для ответного удара. В конце концов, все они ненавидели Кормчего.

Она откинулась в кресле.

— Спасибо, что все мне рассказали. — Венера с минуту подумала, и взглянула на посла. — Вы собираетесь добиваться моего ареста?

Старшая женщина с полуулыбкой покачала головой.

— Нет, если вы достаточно скрытно покинете мой офис. Я предлагаю — через черную лестницу. Не вижу, чтобы ваша отсылка домой в цепях чем-то помогла, в текущий момент только огонь раздует.

— Спасибо. — Она встала и посмотрела в сторону двери, на которую указала посол. — Я этого не забуду.

— Просто не рассказывайте никому, что встречались со мной, — с иронической улыбкой ответила посол. — Так что вы будете делать?

— Не знаю.

— Если вы останетесь здесь, в столице, мы могли бы вам помочь — обеспечить работой и местом для жилья, — сочувственно сказала посол. — Боюсь, они будут низковаты для вашего положения, но, по крайней мере, начать...

— Спасибо, я буду иметь это в виду — и не беспокойтесь, если мы увидимся снова, я буду уже не Венерой Фаннинг. — Все еще в ошеломлении, она прошла в двери, выходящие в коридор для персонала, который вел на черную лестницу, и едва расслышала слово «Удачи», прежде чем за ней закрылась дверь.

Венера спустилась на один пролет, потом села на ступеньки и уперлась в руки подбородком. Она дрожала, но глаза оставались сухи.

Что теперь? Новости о «Разрыве» будоражили. Ей нужно садиться на первый же корабль, направляющийся к странам Меридиана... Но могут уйти недели, чтобы добраться туда. Она прибудет после того, как кризис разрешится, если уже не разрешился.

Был один человек, который мог бы ей помочь. Хайден Гриффин летал на быстром гоночном байке, простом реактивном движке с седлом. Последний раз она видела его у Кандеса, когда солнце солнц расцветало новым раскаленным днем. Он открывал дроссельную заслонку, устремляясь к дому, — и, конечно, сейчас уже был снова в Слипстриме. Если бы она полетела с ним, когда он протягивал ей руку, ни одной из ее теперешних бед не случилось бы.

Но лететь она не могла. Десяти минут не прошло, как Венера убила любовницу Хайдена, и просто не могла поверить, что он в ответ при возможности не прикончит ее.

Сама она убивать Обри Махаллан не стремилась. Та женщина солгала о своих замыслах; она присоединилась к экспедиции Фаннингов, намереваясь привести в негодность защиту Кандеса. Она работала на пришельцев извне, чужаков — Искусственную Природу, которая таилась где-то за оболочкой Вирги. Если бы Венера не помешала, Махаллан впустила бы эти непостижимые силы в Виргу, и ничто бы не осталось как прежде.

Венера вновь вынула и повертела в пальцах пулю. Она убила капитана «Ладьи» и его помощников — застрелила их из пистолета — чтобы спасти жизни всех на борту: капитан Сембри готовился подорвать «Ладью» во время битвы с пиратами. Она застрелила нескольких других в битве и убила Махаллан, чтобы спасти весь мир. Точно так же, как она застрелила человека, который вот-вот убил бы Чейсона в день их встречи...

Либо она убивала тех людей ради высшей причины, либо из чисто личных интересов. Она могла бы согласиться признать себя черствой и безжалостной, даже бессердечной, но уж совершенно эгоистичной Венера себя не считала. Она была рождена и взращена для жизни эгоиста, но не хотела быть похожей на сестер или отца. Вот отчего она сбежала от жизни в Хейле при первой возможности.

Венера выругалась. Если она теперь улетит от Гарта Диамандиса и ключа к Кандесу, то тем самым признает, что убила Обри Махаллан не для спасения мира, а из чистой злобы. Она признает, что выстрелила Сембри в лоб единственно ради спасения своей собственной жизни. Посмеет ли она когда-нибудь утверждать, что пыталась спасти еще и Чейсона?

Все ее стратагемы провалились. Венера вернула пулю в карман, встала и продолжила путь вниз по ступенькам.

Оказавшись на улице, она стала озираться вокруг, пока не приметила апартаменты, где в этот момент Бридда и остальная торговая делегация Буридана должны были бешено разыскивать ее. Венера, обремененная поражением и гневом, позволила ногам нести себя в этом направлении.

Глава 13

В доках Венеру ожидало множество людей, но Гарта среди них не было. Разумеется, там было в достатке счетоводов, горничных и секретарей, репортеров, носильщиков и докторов, агентов и сановников от наций Спайра, решивших открыто вступить в союз с Буриданом. Предстояла уйма дел. Но, подписывая документы и отдавая распоряжения, Венера почувствовала давно знакомую боль в скуле. Сегодня будут убийственные головные боли.

Ей следовало дать какое-нибудь объяснение, отчего она рано вернулась из экспедиции, хотя бы для представителей совета с их блокнотами и хмурыми лицами.

— Мы преуспели сверх ожиданий, — объявила она, сковывая Бридду предупреждающим взглядом. — Откликнулся клиент, который на какое-то время ответит всем нашим потребностям. Продолжать дорогостоящее путешествие просто не было нужды, коль скоро мы уже достигли цели.

В ее словах было куда больше информации, чем большинство наций вообще когда-либо сообщали о своих клиентах, так что совету придется этим удовлетвориться.

Возвращение правительницы Буридана было делом хлопотным и заняло все время до обеда, прежде чем Венера смогла скрыться в своих апартаментах, чтобы обдумать следующий ход. От Сакруса не было никаких посланий — ни требований, ни угроз. Венера предположила: они уверены, будто она теперь у них в кармане, поэтому могут на время переключиться на более важные вопросы. Вот только эти более важные вопросы касались и ее тоже.

После того, как подали еду, она призвала главного дворецкого.

— Я желаю, чтобы меня не беспокоили ни под каким видом, — сказала ему она. — Я буду работать здесь допоздна. — Он бесстрастно поклонился, и она заперла за ним дверь.

В ходе ремонта рабочие пробили дыру в одной из стен ее спальни. Она сначала их резко отругала, но затем обнаружила, что за дырой есть пространство — старая, давно не использующаяся каминная труба.

— Работайте в какой-нибудь другой комнате, — сказала она рабочим, — заделывать дыру я найму людей понадежнее. — Но так и не заделала.

Заперев двери, через десять минут она спускалась по веревочной лестнице, висевшей в каминной трубе. Огромный портрет Джайлса Трейс-Гайлса, обычно прикрывавший дыру, был отставлен в сторону. На дне дымохода она отодвинула оловянную решетку очага, украшенную дельфинами и обнаженными девами, и отряхнулась в бывшей спальне для прислуги, переделанной в кладовую.

Было несложно скользнуть через холл в винный погреб и сдвинуть в сторону стеллаж по масляной дорожке. И вот она в норе повстанцев, и на какое-то время свободна от Буридана, Сакруса, и всего прочего — кроме, пожалуй, ворчания своей новообретенной и еще малознакомой совести.

* * * *

Безумная органная музыка изломанных трубопроводов Буридановской башни стихла. Не то чтобы в Башне стояла тишина, когда Венера шагнула из филигранно отделанного подъемника — все строение по-прежнему гудело от порывов ветра. Но, по крайней мере, теперь на шум можно было не обращать внимания.

— Железная леди здесь! — закричал один из ожидавших в камере. Услышав, как выражение пошло передаваться вниз по коридорам, Венера насупилась. В камере подъемника было трое стражей, и, вне сомнений, снаружи укрывались еще люди. Она заложила руки за спину и отправилась к сводчатой арке, всем своим видом говоря: ну-ка, останови меня! Они не стали.

Камера подъемника выходила на самую верхнюю из галерей обширного атриума башни. Галерея была и самой маленькой, поскольку с уменьшением высоты пространство атриума ширилось. Отсюда вид кружил голову: казалось, она подвешена высоко над пещерой со стенами-перилами. Венера стояла, глядя вниз, а последователи Брайса молчаливо окружали ее. Снизу доходил шум работающих молотков и пил.

Через некоторое время раздался перестук шагов, и затем появился сам Брайс. Его покрывала пыль от штукатурки, волосы были в беспорядке.

— Что? — спросил он. — Они идут?

— Нет, — с полуулыбкой отвечала Венера. — По крайней мере, пока еще нет. Это не означает, что мне в какой-то момент не потребуется устроить экскурсию. Но пока вы в безопасности.

Он с неодобрительным видом скрестил руки.

— Тогда зачем вы здесь?

— Затем, что это моя башня, — просто ответила она. — Хотела напомнить вам об этом факте.

Отсылая взмахом руки импровизированный почетный караул, он подошел и оперся на перила рядом с ней.

— А у вас железные нервы, — сказал он. — Я вроде бы припоминаю, при нашем последнем разговоре вы были привязаны к стулу.

— Может быть, в следующий раз будет ваша очередь.

— Вы думаете, что заперли нас здесь как пауков в банке?

— Что было бы в этом проку?

— Реванш. Кроме того, вы голубых кровей — из знати. Невозможно, чтобы вы были на нашей стороне.

Она принялась разглядывать свои ногти:

— У меня нет стороны.

— Это и есть сторона голубой крови, — презрительно усмехнулся Брайс. — Есть те, кто заботится о людях — это одна сторона. А все прочие на другой стороне.

— Я забочусь о своих людях, — сказала она, пожимая плечами, и добавила, чтобы уколоть его: — И о моих лошадях я тоже забочусь.

Он отвернулся, сжав руки в кулаки.

— Где наш печатный пресс? — чуть погодя спросил он.

— В пути. Но у нас с вами есть более важный предмет для обсуждения. Только с вами. Э-э... У меня для вас есть одна работка...

Он глянул на нее; за высокомерием она разглядела заинтригованность.

— Пойдемте в место, лучше приспособленное для разговоров, — предложил он.

— Больше стульев, меньше веревок?

Он поморщился.

— Что-то в этом роде.

* * * *

— Отсюда вы можете видеть Сакрус, — сказала она. — Это широко раскинувшееся поместье, оно тянется на несколько квадратных миль. Если кто-то вам и враг, то, думаю, это они.

— Наряду с прочими.

Местом для разговора выбрали библиотеку башни — высокий холл, полный готических арок и истлевших портьер, висевших, словно скальпы побежденных. Венера рыскала среди них, когда они с Гартом были здесь одни, и — как знать? — что-то из этих пыльных корешков, отстаивающихся на полках, могло не иметь цены. У нее времени на выяснение не нашлось, но люди Брайса прибрались здесь, и даже оставили парочку томов лежать раскрытыми на боковых столиках, возле нескольких потрескавшихся кожаных кресел.

Рассеянный вечерний свет лился сквозь ромбовидные оконные панели. Ей вспомнилась другая комната — в сотнях миль отсюда, в нации Гехеллен — и перестрелка. Она застрелила там женщину, прежде чем товарищи Чейсона разнесли окно и все они выпрыгнули наружу.

Брайс устроился в древнем полуразвалившемся кресле, которое давным-давно прилипло к полу, как ракушка.

— Наши цели просты, — начал он. — Мы хотим вернуть старые методы правления из тех дней, когда Вирга еще не повернулась спиной к развитым технологиям.

— Была причина, почему мы так поступили, — заметила она. — Чужаки...

Он пренебрежительно повел рукой:

— Я знаю россказни об этой «искусственной природе» из-за оболочки мира, которая нам угрожает. Они всего лишь сказки для того, чтобы угнетать народ.

Венера покачала головой:

— Я знавала агента с той стороны. Она работала на меня, предала меня. Я убила ее.

— Вы приказали убить ее?

— Убила. Собственной саблей. — Она позволила своей маске соскользнуть на секунду, обращаясь к Брайсу с совершенно неистовым выражением. — Вы что же думали — с кем вы говорите? — низким голосом добавила она.

Брайс кивнул головой.

— Примите как данность, что я знаю — вы не заурядный царедворец, — сказал он. — Я не собираюсь, однако, верить без доказательств всему, что вы рассказываете. Я всего лишь хочу сказать, что наша цель — снова ввести в Виргу вычислительные машины, и повсюду распространять доктрину эмергентного правительства, чтобы люди могли сбросить все правительства, основанные на институтах, и эмергентная утопия могла вновь расцвести. Мы готовы убить любого, кто встанет на нашем пути.

— Я просто счастлива вам помочь, — заявила она, — потому что знаю: ничего у вас не выйдет. Если бы я думала, что вы способны сделать, что говорите... — Она улыбнулась. — Но вы можете достичь многого, и попутно можете мне содействовать.

— И чего вы хотите? — спросил он. — Больше власти?

— Нелишне. Но вернемся к Сакрусу. Они...

— Они ваши враги, — отрезал он. — Я не заинтересован помогать в вашей вендетте.

— Они и ваши враги тоже, и никакой вендетты я не веду, — сказала она. — В любом случае, меня не интересует лобовой штурм, я просто хочу нанести вечерний визит.

Брайс секунду вглядывался в нее, потом закатился смехом:

— Что вы предлагаете? Чтобы мы напали на Сакрус?

— Да.

Он перестал смеяться и покачал головой.

— С тем же успехом можно в полном составе промаршировать прямо в тюрьму, — сказал он. — Или в операционную к вивисектору. Сакрус — такое место, куда вменяемый человек на Спайре отправится в последнюю очередь.

Венера лишь какое-то время глядела на него. Наконец, она вымолвила:

— Либо вы, либо один из ваших лейтенантов работает на них.

Брайс насторожился, потом сурово поглядел в ответ:

— Вы и раньше несли всякую ерунду, но эта ерунда все прочие побила. С чего вы взяли...

— Джекоби Сарто сказал мне кое-что, заставившее меня задуматься, — перебила она. — Продукт Сакруса — это контроль, верно? Они его продают, скажем, как качественное вино. Они его с тем же успехом и практикуют; вы знаете, что многие младшие нации Спайра, а может быть, большинство у них в кулаке? Они из этого сделали хобби: дергать за ниточки людей, институты — целые страны. Я не настолько глупа — верить, что шайка смутьянов вроде вас избежит их внимания. Один из вас работает на них, и, насколько я разбираюсь, вся ваша организация — их проект.

— А доказательства?

— Мой... лейтенант, Фланс, которого вам еще предстоит встретить, провел много ночей, бродя по просторам Большого Спайра. Он знает каждый проход, каждую изгородь и каждую нору на этом дряхлом колесе. Но он не единственный. Есть другие, кто шатается по ночам, и он от случая к случаю прослеживал их. Множество раз такие вылазки либо начинались, либо кончались в Сакрусе.

Брайс презрительно усмехнулся.

— Я видела нацию, которую они контролировали, — продолжала Венера. — Я знаю, как они действуют. Смотрите, им нужно как-то тренировать своих людей. Для них Большой Спайр — это... паддок, как тот, в котором я держу своих лошадей. Это их школа. Они посылают своих людей захватывать соседей, разжигать беспорядки, вызывать скандалы и устраивать интриги. Я буду очень удивлена, если они не занимались тем же и наверху, в городе. Так скажите мне, что я неправа. Скажите мне, что вы не работаете на них. А если нет, то посмотрите мне в глаза и заявите, что ваша организация не подвержена ни манипуляции, ни инфильтрации.

Он пожал плечами, но она заметила, как он разозлился.

— Я не дурак, — немного спустя промолвил он. — Возможно что угодно. Но у вас пока одни голые рассуждения.

— Ну, я и рассуждала... но потом решила провести небольшое расследование. — Она подняла пачку новостных вырезок. — Новостные листки на Малом Спайре весьма пристрастны, но фактам они не противоречат. Подготавливая свой прием, я посвятила пару вечеров чтению всех новостей за последнюю пару лет. Это дало мне шанс проверить все места и объекты собственности, которые выбирала целью ваша группа с момента первого появления. Довольно впечатляющий список, кстати, — но каждый отдельный из инцидентов наносил вред соперникам Сакруса. Ни один не затронул их самих.

У Брайса, впервые за их недолгое знакомство, сделался действительно озабоченный вид. Венера наслаждалась мгновением.

— Я не специально ими пренебрегал, — оправдывался он. — Должно быть, это совпадение.

— Или манипуляция. Вы так уверены, что вы истинный лидер этого сброда?

Брайс начал слегка зеленеть.

— Вы же не думаете, что это я.

Венера покачала головой.

— У меня нет полной уверенности, что вы не агент Сакруса. Но вы недостаточно, — она чуть не сказала «компетентны», но славировала, — безжалостны. У вас не их стиль. Однако вы не принимаете решений, не посоветовавшись с лейтенантами, так? А их я не знаю. Есть шанс, что и вы их в действительности не знаете.

— Вы думаете, что я кукла. — Он был разбит. — Что с самого начала... Тогда что...

— Я предлагаю вспугнуть их агента, если он есть.

Он подался вперед, теперь без тени сомнения в глазах:

— Как?

Она улыбнулась.

— Вот здесь, Брайс, ваши интересы начинают сходиться с моими.

* * * *

— Я буду говорить только с Моссом, — сообщила темная фигура. Она без предупреждения появилась на краю крыши Лириса, напугав ночного стража чуть не до беспамятства. Пока тот нащупывал давно отложенное в сторону ружье, фигура двинулась к нему гибким, смутно знакомым шагом. — Это срочно, приятель!

— Гражданка Фаннинг! Я... э-э, да; дайте, я сообщу. — Он подбежал к переговорной трубе и дернул за шнурок колокольчика рядом с ней. — Она вернулась — хочет говорить с ботанистом, — доложил он. Потом обернулся к Венере. — Как вы сюда попали?

— «Кошка», веревка... — Она пожала плечами. — Нетрудно. Вам следует иметь это в виду. Сакрус может до сих пор таить злобу.

Из открытой шахты центрального двора наверх доносились выкрики и топот.

— Скажи им быть тихо! — прошипела она. — Они перебудят все здание.

Часовой кивнул и снова заговорил в трубу. Венера отошла, чтобы глянуть на переполненный деревьями двор далеко внизу. Она видела, как мечутся туда-сюда фонари. Наконец окованная железом дверь на крышу со скрипом отворилась, и солдаты жестами позвали ее за собой.

Мосс ждал ее в галерее на третьем этаже. Он завернулся в просторный пурпурный ночной халат, его волосы были взъерошены, отчаянные, глядящие в никуда глаза блестели в свете фонарей.

— Ч-что это з-значит?

— Сожалею, что вытащила тебя из постели посреди ночи, — проговорила она, рассматривая нелепый халат. «Мы должны смотреться той еще парочкой», — подумала она, сопоставляя ее со своей рационально-черной одеждой и саблей да пистолетами на поясе. — Мне нужно безотлагательно кое-что обсудить с тобой.

Он сузил глаза, посмотрел на часового и солдат, сопровождавших ее вниз.

— О-о-оставьте нас. Со мной все б-будет в порядке. — С легким поклоном он повернулся и повел ее в свои покои.

— Ты мог бы занять апартаменты Маргит, знаешь ли, — заметила Венера, оглядев неприбранную крошечную комнату с односпальной кроватью, письменным столом и гардеробом. — Это твое право. Ты, в конце концов, ботанист.

Мосс указал ей на одинокий деревянный стул; сам он бухнулся на кровать и сумел улыбнуться своей искалеченной улыбкой.

— К-кто говорит, что не з-займу? — отвечал он. — С-сначала пусть з-запах выветрится.

Венера засмеялась, потом вздрогнула от мгновенной боли, прострелившей скулу и череп.

— Браво, — одобрила она сквозь сжатые зубы. — Я надеюсь, у тебя все было хорошо с тех пор, как я ушла? — Он пожал плечами. — А Лирис? Есть новые продажи?

— Ч-чего вы хотите?

Усталая и измученная болью Венера была бы более чем рада перейти сразу к этому пункту. Но:

— Прежде всего мне нужно кое-что спросить, — сказала она. — Ты знаешь, кто я?

— К-конечно. Вы В-Венера Ф-Фаннинг с...

— А вот и нет — по крайней мере, больше не она. — Она скорчила гримасу, увидев его раздосадованное выражение. — У меня новое имя, Мосс. Ты слышал об Амандере Трейс-Гайлс?

Его реакция была до комичности классической. Добрых пять секунд он таращился на нее с расширившимися глазами и открытым ртом. Потом заскрежетал его нелегкий смех.

— Одесс был п-прав! А я-то д-думал, что он принимает к-каждое новое лицо за т-тех, кого знает. — Он снова засмеялся.

Венера невозмутимо созерцала свои ногти.

— Рада, что забавляю тебя, — проронила она. — Но мои собственные приключения в наши дни трудно считать чем-то необычайным.

Усмешка покинула его лицо.

— Ч-что вы имеете в виду?

— Не то чтобы ты был обязан мне что-то говорить, — сказала она, — но... наверное, ты видел, что на Большом Спайре затеваются странные дела. Шайки солдат, рыскающие в темноте... закулисные союзы, возникающие и тут же распадающиеся. Согласись, все это подозрительно.

Он сел прямо.

— Ярмарка п-полна слухов. Некоторые из м-малых наций теряют людей.

— Теряют? Что это значит?

— Когда и-исчезли первые из н-наших людей, мы предположили, что это убегают сторонники М-Маргит. Я д-думал, что т-только у нас. Но другие тоже недосчитываются людей.

— Сколько ваших пропало? — серьезно спросила она.

Он выставил одну руку, растопырив пальцы. Пять, значит. Для миниатюрной нации вроде Лириса — слишком много.

— Есть какие-нибудь мысли, куда они отправились? — задала вопрос она.

Мосс встал, подошел к двери, на мгновение прислушался, потом повернулся и прислонился к ней.

— Сакрус, — произнес он ровным голосом.

— Это не может быть совпадением, — сказала она. — Я пришла сюда поговорить с тобой о них. Они... у них один из моих людей. Мосс, ты знаешь, на что они способны. Мне нужно вернуть его назад.

Ее слова произвели потрясающий эффект на Мосса. Он вытянулся во весь рост, и на миг его лицо потеряло свое опустошенное выражение; и в этот миг перед ней мелькнул решительный, умный человек, спрятанный глубоко внутри изуродованной психики. Потом его лицо снова приняло свой удрученный вид. Он вскинул трясущиеся руки и зажал ими уши.

Он сказал что-то, почти невнятно; через секунду Венера поняла, что это было:

— Они забавляются с этими р-рекрутами?

— Нет, — поспешно возразила она. — Мой человек — узник. А рекруты, или что они есть такое... Мосс, у Сакруса, возможно, впервые в истории, появилась причина для обзаведения собственной армией. Они наконец обнаружили цель, стоящую того, чтобы переступить порог собственного дома. — Она произнесла это презрительно, но в ее воображении вставал огромный светящийся пузырь наций, составлявших княжества Кандеса. — У них не хватит населения для того, что они, как я думаю, планируют. Но меня не удивит, если они навербовали людей в самых скрытных из наций. Может, они всегда так делали, но им до сих пор ни разу не требовались все. Теперь они их активируют.

На лице Мосса медленно проступило замешательство.

— А-армия? Зачем?

Венера глубоко вдохнула и сказала:

— Они уверены, что владеют средством для покорения княжеств Кандеса.

Он уставился на нее:

— В-владеют средством?...

— Да, — призналась она, глядя на свои руки. — Его им принесла я.

Он ничего не ответил; мысли Венеры уже устремились вперед.

— Их силы, по моим стандартам, должны быть невелики, — продолжила она, — может быть, две тысячи человек. В честном бою их разбили бы наголову, но они не собираются драться честно. Если бы мы сумели предупредить княжества, они могли бы блокировать Спайр. Но нам потребуется корабль, чтобы выйти наружу.

— Н-навряд ли, — кисло сказал Мосс. — Я з-знаю о Сакрусе одно — что они скупали корабли.

— Что еще мы можем сделать? — устало спросила она. — Атаковать их сами?

— В-в-вы ведь не пришли просить меня п-помочь вам с этим?

Она невесело рассмеялась:

— Буридан и Лирис против Сакруса? Это будет самоубийство.

Он кивнул, но его взгляд внезапно устремился куда-то вдаль.

— Нет, — продолжила Венера. — Я пришла просить вас помочь мне прорваться в тюрьму Сакруса и вытащить моего человека. У меня есть план, который, думаю, сработает. Маргит говорила мне, где они держат свои «приобретения». Полагаю, они и к людям относятся как к «приобретениям», так что мой человек, скорее всего, находится там же.

— О-они охраняют свои территории на поверхности и н-над ней, — скептически заметил Мосс. Но Венера улыбнулась.

— Я не намерена идти ни тем путем, ни другим, — сказала она. — Но мне требуется команда солдат, по меньшей мере два десятка человек. У меня есть часть нужных сил — или будет. — Она слабо усмехнулась. — Но мне нужно больше людей, которым я смогу доверять. Твои люди сделают это?

Теперь был его черед улыбаться.

— Н-нанести удар по Сакрусу? К-конечно! Но как только другие нации, п-потерявшие людей, выяснят, что это С-Сакрус их похитил, у в-вас будет больше союзников. Как минимум десяток.

Венера такую возможность не рассматривала. Союзники?

— Полагаю, мы могли бы рассчитывать на одну-две страны, которым мы простили долги, — медленно произнесла она. — Еще пара могла бы присоединиться к нам просто из коварства. — При этих словах у нее на уме была Памела Ансератт. Потом покачала головой. — Нет — этого все еще недостаточно.

Мосс издал свой исковерканный смешок.

— В-вы з-забыли самую важную из фракций, Венера, — сказал он. — И они Сакрус не л-любят.

Венера потерла глаза. Она слишком устала, и у нее слишком болела голова для догадок, что он подразумевает.

— Кто? — раздраженно спросила она.

Мосс открыл дверь и слегка поклонился, придерживая ее для Венеры.

— Вы п-пришли т-тайком. Вам следует вернуться прежде, чем з-зажжется Кандес. Мы соберем силы д-для вас. — И, помолчав, он добавил: — И я п-поговорю... с сохранистами.

Глава 14

— Вот окно, из которого она сигналила, — сказал Брайс. Он скрестил руки на груди. На его скулах играли желваки. Длинные, похожие на языки, обрывки обоев трепетали на постоянном токе воздуха над его плечом. — Я видел, как она посылает сообщение — стучит маленькой дверцей в своем фонаре, как будто целую жизнь отбивала световые коды. Она даже не позаботилась шифровать текст.

Венера вытянула из него всю историю — урывками, поскольку его попеременно отвлекали то воспоминания, то ярость. Кассия была одним из первых рекрутов Брайса. Они спорили, упираясь лбами, в темных барах, которых было полно в кварталах красных фонарей Малого Спайра, и уродовали здания, и швыряли камнями в процессии совета. Это по ее настоянию он свернул на путь терроризма, признался Брайс.

— И с самого начала я был ее проектом — этаким вступительным экзаменом в академию предателей в Сакрусе! — Он треснул кулаком по стене.

— Ладно. — Венера заслонила глаза рукой и и всмотрелась через свежевставленное стекло. — В итоге это все же вы ее одурачили. А она заперта в чулане под лестницей.

Он никак не мог успокоиться. В конце концов, фальшивый план атаки был идеей Венеры, все, что сделал Брайс — это созвал вместе лейтенантов, чтобы объявить объект следующего взрыва, пакгауз Сакруса на Малом Спайре. Все три лейтенанта восприняли план с энтузиазмом, и Кассия, пожалуй, сильнее всех. Но как только планерка кончилась, она спустилась в эту заброшенную кладовку на полпути от верха башни Буриданов — и принялась сигналить.

Венере было понятно, почему она предпочла эту комнату несмотря на ободранные обои. Отсюда открывался ничем не заслоненный вид на стены Сакруса, которые неровными лабиринтоподобными линиями пролегали сразу за оградой из деревьев и разъездом сохранистов. Из центра обширного поместья вздымалось в полуденный воздух на сотни футов единое монолитное здание. Венера вообразила крохотные вспышки света где-нибудь в боку этого строения — быстрое «морг-морг» сообщения или инструкции для Кассии. Брайс держал это место под наблюдением денно и нощно, но Сакрус пока не откликался на предупреждение Кассии.

— «Цель пакгауз Коувер Стрит через два дня», сказала она им. — Брайс брезгливо дернул головой. — «Ускорьте эвак активов если не смогу сменить цель».

— Вы хорошо сработали, — сказала Венера. Она повернулась и уселась на подоконник. — Слушайте, я знаю, что вы расстроены — ваше мужское достоинство уязвлено. Согласна, это унижение. Но не более того, впрочем. — Она вынула лист бумаги — письмо, доставленное ей этим утром, и понаблюдала, как Брайс угрюмо его разворачивает.

— «Голосуете за Предложение сорок четыре в Совете завтра», — прочел он. — Что это значит?

Она сделала гримасу.

— Предложение сорок четыре передает Сакрусу управление доками в Верхнем Спайре. Это считается понижением в статусе, поскольку доки используются слабо. Сакрус сдержанно согласился взяться за эту работу и отдать хлебный пост в казначействе, который они удерживали десятилетиями. Вряд ли кто-то возразит.

Брайс выдавил мрачную улыбку:

— Значит, они теперь вас гоняют туда-сюда, словно лакея?

— Вас, по крайней мере, они уважали настолько, что поднялись до манипулирования, — указала она. — И не забывайте, Брайс: ваши люди следовали за вами. Кассия распознала в вас лидера, иначе не остановила бы на вас свое внимание. Она, может быть, манипулировала вами все это время — но заодно и тренировала.

Он разворчался, но она видела, что ее слова ему польстили. В этот момент, однако, в холле снаружи послышались быстрые шаги. Седоволосый Пастернак, один из двоих оставшихся лейтенантов Брайса, сунул голову в дверной проем и сообщил: — Они здесь.

Венера бросила последний взгляд за окно. Отсюда ветропад выглядел иллюзорной сетчатой конструкцией на месте полагающейся там земли. Стремительные облака вертелись под этой хлипкой вязью, которая, как она знала, была на деле каркасом из двутавровых балок и крепких тросов — прочным внутренним скелетом Спайра, видимым теперь, когда снесло прочь обшивку. На краю разрушенного участка нерешительно торчала кучка мостовых и башенных кранов. По официальной версии Амандера Трейс-Гайлс пыталась построить мост через воздухопад, чтобы воссоединить башню Буриданов с остальным Спайром.

Она последовала за Брайсом из комнаты. На самом же деле строительство моста было отвлекающей уловкой, прикрывающей действительную связь между Буриданом и прочим миром. За несколько дней, прошедших после разговора Венеры с Моссом, в трубопроводах, которые Гарт и Венера использовали, когда пробирались в башню Буриданов в первый раз, развернулась бурная деятельность. Построили замаскированный вход возле железнодорожного разъезда, в нескольких сотнях ярдов от края ветропада. Человек, или даже группа людей, мог спрыгнуть с медленно идущего поезда и, после спринта под защиту деревьев, оказаться в скрытом туннеле, который вел до самой башни. Правда, были еще длинные секции, где люди должны были идти поодиночке с дистанцией в тридцать футов, чтобы не просела труба... Но это поправят.

Спускаясь по длинной аппарели, вившейся от верха до низа башни, они с Брайсом проходили мимо множества рабочих площадок, по полдесятка-десятку женщин и мужчин на каждой. Картина очень походила на упорядоченный хаос во время подновления ее особняка, если не считать того, что эти люди занимались не ремонтом штукатурки. Они собирали оружие, пересчитывали броню и припасы и фехтовали в бальных залах. Вся организация Брайса была тут, как и сероглазые солдаты из Лириса, и их союзники-иноземцы. Они начали прибывать прошлой ночью, после того, как Брайс дал отмашку, что нашел своего предателя.

Люди Брайса все еще были в шоке. Они поглядывали на новоприбывших с неприязнью и подозрительностью; но на них подействовало потрясение от предательства Кассии, и они все еще сохраняли верность Брайсу. Венера понимала, что им потребуется дело — и поскорее, — иначе их природная ненависть к статус-кво выплеснется сама собой. Они были прирожденными агитаторами, горлорезами и бомбоделами, но в этом и состояла их польза для дела.

Когда Венера и Брайс достигли главного зала, от ступеней, ведущих к трубопроводам, только что протопала новая группа. Они носили замасленные кожанки и нездешние меховые шапки. Венера видела такую униформу с расстояния; обычно носившие ее люди были окутаны паром от какого-нибудь механизма, с которым они работали. Эти плотные мужчины явились от Общества Сохранения Спайра, и они были заклятыми врагами Сакруса.

Однако в эту минуту, разглядывая внутренность башни Буриданов, они вели себя скорее как восторженные мальчишки, перенесшиеся в книгу сказок. В некотором роде так и было: каждому сохранисту вдалбливали историю ветропада, который оставался величайшей угрозой структурной целостности Спайра и который, как все теперь знали, отчасти был устроен Сакрусом. Башня Буриданов, пожалуй, столетиями служила им символом сопротивления распаду и предательству. Попав внутрь ее, они явно испытывали ошеломление.

Хорошо. Ей мог пригодиться этот факт.

— Джентльмены. — Венера сделала перед группой реверанс. — Я Амандера Трейс-Гайлс. Если вы последуете за мной, я покажу, где вы сможете освежиться, и тогда мы будем готовы начать.

Шагая за ней, они перешептывались между собой. Венера обменялась взглядами с Брайсом, которого, похоже, ее церемонность позабавила.

Сохранисты направились в умывальные комнаты, а Венера с Брайсом повернули в другую сторону — к уже знакомой библиотеке. Венера распорядилась, чтобы здесь установили пустые латы тех самых солдат, что когда-то давным-давно напали. На нагрудных пластинах и плечах вполне различались пробитые и опаленные эмблемы Сакруса и его союзников. Чтобы усилить тайный смысл послания доспехи расставили в позах часовых вокруг длинного картографического стола в центре комнаты; один даже держал фонарь.

Лейтенанты Брайса уже стояли у стола, на что-то указывая и сдержанно переговариваясь с командиром отряда Лириса. Когда вернулись сохранисты, через противоположную дверь вошли другие генералы и полковники. Мосс превзошел самые буйные ожидания Венеры: во главе этой группы шли генералы из Карастанта и Скомана, старых союзников Лириса в его войне с Ваторисом — и они привели собственных друзей. Самой видной была высоченная Коринна с вьющимися волосами, принцесса Фина. Обыкновенно Венера не любила женщин, равных ей по социальному положению, — в Хейле они всегда представляли угрозу, — но Коринна ей сразу понравилась.

Венера кивнула им всем.

— Добро пожаловать, — сказала она. — У нас экстраординарное собрание. Дела приняли устрашающий оборот. Как я понимаю, всем вам теперь известно, что Сакрус набрал армию, и в процессе набора ограбил людские ресурсы соседей. Пока что совет на Малом Спайре ведет себя так, словно ничего не произошло. Думаю, они в ступоре. Кто-нибудь здесь считает, что разбираться с ситуацией следует предоставить совету?

На лицах присутствующих засветились усмешки. Один из сохранистов поднял руку. Его можно было бы счесть красавчиком, если бы вся нижняя половина его лица не заросла бородищей. Венера ненавидела бороды.

— Вы в совете, — произнес бородатый. — Вы можете подтолкнуть их к действию?

— Мочь-то я могу, но на следующее утро получу по почте голову моего человека, Фланса, — ответила она. — Он у Сакруса. Поэтому я сильно замотивирована, хотя и не в том направлении, в котором Сакрус, видимо, ожидает. Пока... я не буду действовать через совет.

— Сакрус блокировал одну из наших важнейших линий, — сказал сохранист. — Весь Спайр в опасности, коль скоро мы не можем доставить противовесы через их земли. Во всем остальном нам без разницы, кого они завоюют.

Венеры покивала. Сохранисты посвятили себя удержанию воедино гигантского колеса. В силу этого большинство их решений было прагматично и касалось инженерных вопросов.

— Вы хотите сказать, что они могли бы купить вашу лояльность, просто отдав вам ветку путей? — спросила она.

— Могли бы, — сказал бородач. Со всех сторон посыпались протесты, но Венера улыбнулась.

— Аплодирую вашей честности, — молвила она. — Ваша проблема в том, что вам потребовалось бы дать им причину пошевелиться. Вы всегда были им ни к чему и никогда не представляли угрозы. Так вы пришли сюда купить этот рычаг воздействия?

Он пожал плечами.

— Или уничтожить их. Для нас это все одно.

Брайс подался вперед, чтобы взглянуть на говорящего.

— А тот факт, что они воспользовались ядовитым газом, чтобы убить двадцать пять ваших рабочих поколение тому назад?...

— … Дает нам определенный крен в сторону «уничтожить». Вы кто? — добавил бородач, которого ввели в курс насчет личностей других участников.

С явным неудовольствием Брайс выговорил заранее условленное ими:

— Брайс. Шеф разведки Буридана, — и кивнул на Венеру.

— У вас есть шпионская сеть? — Сохранист иронически усмехнулся ей.

— Есть, мистер?...

— Тинблад. — Это могло быть то ли именем, то ли титулом[7].

— Есть, мистер Тинблад, — а у вас есть секретный склад, полный артиллерии, на узловой станции шестнадцать, — возвратила она улыбку. Тинблад покраснел; краешком глаза Венера видела, как принцесса Коринна подавляет смех.

— Нас всех следует воспринимать серьезно, — продолжила Венера. — Как и Сакрус. Давайте вернемся к его обсуждению.

— Погодите, — сказал Тинблад. — Что мы обсуждаем? Войну?

Она покачала головой.

— Еще нет. Но ясно, что Сакрусу нужно подрезать крылья.

Худой и смертельно бледный генерал из Карастанта так яростно рубанул рукой воздух, что все замолчали, повернулись и уставились на него.

— Что могут сделать маленькие гупешки вроде нас? — сказал он сиплым голосом, казалось, исходившим из его прыгающего адамова яблока. — Прошу вашего прощения, мадам Буридан, мистер Сохранист, сэр. Вы предлагаете нам уложить акулу, тормоша ее за жабры?

Его сосед из Скомана согласно качнул головой. Все тысяча и одни крохотные часики, встроенные в его броню, затикали вразнобой.

— Сакрус окружен высокими стенами и колючей проволокой, — заявил он, перекрывая негромкий шум своего облачения, — и у них снайперские башни и пулеметные гнезда. Даже если мы пробьемся внутрь, что будем делать? Обоссым их лужайку?

Такого выражения Венера никогда раньше не слыхала.

Венера долго и упорно обдумывала, что сказать, когда встанет этот вопрос. Эти люди собрались здесь потому, что дом каждого из них или пострадал, или был оскорблен Сакрусом, — но не пришли ли они сюда лишь повозмущаться? Не отступят ли перед лицом реальных действий?

Она не хотела говорить им, что ей известно, к чему готовится Сакрус. Ключ к Кандесу — приз, стоящий того, чтобы предать старых друзей. Если они узнают, что у Сакруса есть ключ, половина этих людей немедленно переметнется на сторону Сакруса, а вторая половина перейдет к обдумыванию планов, как добыть его самим. Все это могло обернуться ночью длинных ножей в башне Буриданов.

— Важнейшее имущество Сакруса лежит в Сером Изоляторе, — сказала она. — Что бы они ни изготовляли и ни продавали, его источник там. По крайней мере, нам нужно знать, что нас ожидает, что они планируют делать. Я предлагаю захватить Серый Изолятор.

Новоприбывшие стихли в ошеломлении. Широкое загорелое лицо принцессы Коринны напряглось в неудачной попытке спрятать улыбку. А затем Тинблад, генерал Карастанта и двое из представителей меньших наций загалдели все одновременно.

«Невозможно!» и «Самоубийство!» — выхватывала Венера из словоизвержения генералов. Она подождала с минуту, затем подняла руку.

— Примите во внимание выгоды, если сможем провернуть наше дело, — призвала она. — Мы сможем спасти моего слугу Фланса, если предположить, что он там. Мы могли бы выяснить, чем Сакрус торгует — хотя, думаю, все мы знаем, — но, в любом случае, выяснить, какие для этого есть средства и инструменты. Может быть, мы сумеем конфисковать их записи. Конечно, мы сможем выяснить, чем же это они заняты.

Если захотим, мы можем разнести башню.

И все это сделать возможно, — подытожила она. — Признаюсь, я сама до вчерашнего вечера не видела просвета. Мы перебрали все виды планов, от скрытного проникновения поверх стен до спуска на канатах с Малого Спайра. Все наши сценарии кончались нашим расстрелом из пулеметов либо на пути туда, либо по пути обратно. Потом, уже здесь, у нас состоялся долгий разговор с принцессой Коринной.

Коринна яростно кивнула; ее волосы повторили это движение на долю секунды позже.

— Мы можем попасть в Серый Изолятор, — выкрикнула она. — И безопасно выйти из него обратно.

Раздался новый хор протестов, и снова Венера подняла руку.

— Я могла бы рассказать вам, — заявила она, — но, может, гораздо убедительнее будет показать. Идемте. — И она направилась к дверям.

* * * *

Здесь, в самой нижней из буридановских труб, рев от ветропада скорее осязался, чем слышался. Люди Брайса спустили сюда приставные лестницы, когда пришли обрезать сводящий с ума орган, случайно возникший при разрушении Буридана. Изъеденный коррозией металл влажно поблескивал, и, шагнув с лестницы, Венера поскользнулась и чуть не упала. Она посмотрела на круг лиц в двадцати футах над ней.

— Ну, давайте же, — позвала она. — Если у меня хватило смелости спуститься сюда, хватит и у вас.

Тинблад проигнорировал лестницу и спрыгнул вниз, приземлившись возле Венеры с гулким ударом. Поверхность под их ногами заколыхалась, посыпались мелкие хлопья ржавчины.

— Лестница здесь для того, чтобы поберечь трубу, не ваши ноги, — громко сообщила Венера. Тинблад сконфузился; прочие смиренно карабкались по лестнице.

Лестница спускалась вдоль вертикального отрезка трубы, и теперь они стояли там, где трубопровод изгибался в горизонтальном направлении. Туннель был шириной в десять футов, и кто знает, что по нему изначально перевозили? Венера подозревала — лошадиный навоз. В любом случае, теперь он кончался в двадцати футах отсюда. Предвечерний солнечный свет бросал тени через зазубренный круг разодранного металла. Отсюда и шел рев.

— Идем, — без колебаний Венера подошла на пять футов к отверстию, опустилась на одно колено и показала:— Смотрите! Это Сакрус!

Спутники едва слышали ее сквозь рев разреженного воздуха, но это ничего не значило — и так ясно, на что она показывает.

Труба, в которой они стояли, выступала на сорок или пятьдесят футов в воздушный поток под изгибом корпуса Спайра. По счастью, это отверстие смотрело в сторону от встречного ветра, хотя силы всасывания непрестанно притягивали Венеру, и воздух был так разрежен, что она уже начинала задыхаться. Труба висела достаточно низко, чтобы обеспечивать удобную позицию, с которой был далеко виден корпус Спайра — то есть на целые мили. Там, снаружи, у повернутого вверх тормашками горизонта маленького мира, выступал наружу пучок трубопроводов, такой же, как этот, но невредимый. Между ними угнездился остекленный пулеметный блистер, похожий на тот, в котором побывала Венера под хибарой Гарта Диамандиса.

— Вот дно Серого Изолятора, — прокричала она пестрому сборищу генералов и революционеров, толпящихся за ее плечом. Кто-то приставил к уху ладонь и вопросительно посмотрел. — Изолятор! Изо! Лятор! — Она ткнула пальцем в далекие трубы. Переспрашивавший улыбнулся и кивнул.

Венера осторожно отступила, впереди нее засеменили остальные. У искривления трубы, где было полегче дышать и шум с вибрацией не так одуряли, она оперлась спиной о стенку, стоя на слое ржавчины, устилавшей дно трубы.

— Мы спустили вниз подзорные трубы и проследили за этим пулеметным постом. Он заброшен, как большинство стрелковых позиций на корпусе. Вход, вероятно, заложен кирпичом и, скорее всего, позабыт. Прошли сотни лет с тех пор, как кто-то пытался напасть на Спайр снаружи.

Она еле расслышала гудение карастантского генерала:

— Вы предлагаете попасть внутрь через него? Как? Спрыгнуть с мира и ухватиться за трубы, когда они пролетят мимо?

Венера кивнула. Когда они все непонимающе уставились на нее, она вздохнула и повернулась к принцессе Коринне. «Покажите им» — сказала она.

Коринна несла громоздкий рюкзак. Она стащила его и плюхнула в ржавчину на полу.

— Вот, — объявила она с театральным жестом, — как мы попадем в Сакрус. Это зовется«парашют».

* * * *

Ей пришлось сосредоточиться на своей челюсти. Венера зарылась лицом в объемистое плечо своей кожаной куртки; руки вцепились в веревку, которая вертелась и дергалась в ее захвате. Посреди рева ветра, несущегося со скоростью в четыреста миль в час, было не место отвлекаться или хотя бы думать.

Ее зубы стиснули мундштук финовской работы. Резиновый шланг вел от него к металлической бутыли, в которой, как объяснила Коринна, содержалось большое количество сжатого воздуха. Это был тот компонент воздуха, который инженеры «Ладьи» называли «кислород»; первый его вдох вскружил Венере голову.

Ветер крутил и швырял ее из стороны в сторону. Венера видела, куда ее занесло: завернутая в кожу, в очках и маске, она свисает с тонкой веревки в нескольких дюймах под днищем Спайра.

Все, что ей следовало делать — это держать тело прямо, а мундштук в зубах. Венера была привязана к линю, который быстро стравливали с края ветропада. До нее этим путем уже прошли десятеро солдат, так что дело должно быть посильным.

Стояла ночь, но отдаленные города и еще более отдаленные солнца отбрасывали достаточно света, чтобы посеребрить туманные облака, которые подходили к Спайру, словно любопытные рыбы. Она видела, как облака опасливо тыкались в Спайр носами, но лишь получали отпор от вихрей вращения. Они отскакивали, собирались в опасливые спирали и танцевали вокруг огромного цилиндра, будто пытаясь найти путь внутрь. Между облаками блуждали косяки пираньястребов и акул; повсюду виднелись грозные ряды блокгаузов и заграждения из колючей проволоки.

Оказаться среди облаков, когда и сверху и снизу нет ничего, Венера находила совершенно нормальным. Если бы она упала, то должна была лишь раскрыть свой парашют, и она остановилась бы задолго до удара о колючую проволоку. Не перспектива падения заставляла сердце Венеры биться сильнее, а свирепый встречный ветер, не дававший ей нормально дышать.

Веревка задрожала, и Венера судорожно вцепилась в нее. Потом почувствовала, как кто-то схватил ее за лодыжку.

Солдаты втащили ее сквозь завесу скорость-плюща в узкую стрелковую ячейку. В ячейке было пусто и сухо, опрятность обстановки гармонировала с сакрусским скрупулезным вниманием к деталям. Брайс бесцеремонно выдернул воздуховод из венериного рта — точнее, попытался; она цепко прикусывала мундштук, гневно зыркая на Брайса, и разжала зубы только через пару секунд. Он бросил на нее раздраженный взгляд, привязал кислородный баллон и ее нераскрытый парашют к линю, потом отправил все через скорость-плющ, чтобы их подтянули к Буридану для следующего пользователя.

Идея Коринны звучала безумно, но принцесса на это замечание только пожала плечами, сказав: «Мы все время такие штуки проделываем». Конечно, она была из Фина[8], что многое объясняло. Эта карманная нация заселила один из гигантских элеронов Спайра — крыло длиной в сотни футов, которое выдавалось прямо в воздушный поток. Первоначально колонизованный беглыми преступниками, Фин за столетия вырос из темного и холодного подвального комплекса в яркое и независимое — пусть странное — государство. Финцы всерьез вообще не считали себя гражданами Спайра. Они были обитателями воздуха.

За годы они установили в громадном металлическом стабилизаторе сотни окон, а заодно люков и лебедок. Они явно занимались контрабандой, и Коринна это с гордостью подтвердила. «Мы одни способны проскользнуть в Спайр и обратно когда и как нам угодно», — говорила она Венере. А по мере роста населения они колонизовали пять из остальных двенадцати стабилизаторов тем же способом, которым теперь вломились в Сакрус.

Чтобы достичь Сакруса, один из людей Коринны надел парашют и прихватил веревку с трехлапым крюком на конце. Он шагнул в воющий ветропад и был увлечен, как пылинка, вниз и прочь.

Венера наблюдала из башни, как секундой позже раскрылся его парашют. В то же мгновение он прекратил падать и начал по кривой возвращаться к корпусу Спайра. В конце концов, «вниз» применимо только пока вы часть вращающейся структуры; освободившись от высокой скорости, приданной вращением Спайра, парашютист остановился в воздухе. Он мог парить там, в считанных футах от корпуса, часами. Единственной проблемой была веревка у него в руках, которая все еще соединялась с Буриданом.

Большая деревянная бобина, с которой она разматывалась, начинала дымиться. Теперь веревка в любую секунду могла дойти до конца, и рывок, вероятно, оторвет парню руки. И все же он хладнокровно оставался в темном воздухе, ожидая, пока мимо пронесется Сакрус.

Как только трубопроводы и пулеметное гнездо рванулись в его сторону, он поднял крюк и обыденным, привычным движением швырнул его навстречу стремительному металлу. Крюк зацепился; веревка хлестнула по воздуху, окружающему корпус; человек Коринны отсалютовал, прежде чем исчезнуть за горизонтом Спайра. Они подобрали его, когда он снова оказался под ними.

Вот ослепительный свет залил внутренности тесной ячейки, сделав окружающее пронзительно резким, как на черно-белой фотографии. Один из людей направил сварочную горелку на люк вверху лесенки.

— Запечатано давным-давно, как мы и думали, — крикнул Брайс, тыкая большим пальцем в потолок. — Судя по трубам, мы под канализацией. Наверное, над нами туалеты.

— Превосходно. — Им требовался плацдарм, чтобы с него атаковать башню. — Как вы думаете, они нас слышат?

Брайс скорчил гримасу:

— Ну, там, наверху, могут и пятьдесят парней сидеть вокруг и биться об заклад, долго ли мы будем прожигать люк. Скоро выясним.

Потолок над сварщиком внезапно рухнул. Тот, ругаясь, ретировался в ливне искр, и маленькое помещение заполнил ветер сверху. Прежде чем кто-нибудь пошевелился, Тинблад прыгнул к дыре и прижал к ней какую-то штуковину. Он раскатал ее, придавил — и ветер прекратился. Дыра, которую проделал сварщик, была теперь чем-то блокирована.

— Временный люк, — пояснил Тинблад, стирая пыль с лица. — Нам лучше пойти вверх. Они могли услышать хлопок или почувствовать падение давления.

Он без промедления надавил на люк-заплатку, который подался с резиновым шлепающим звуком. Тинблад двинулся вверх и пропал из вида. Брайс — сразу за ним.

Оба стояли с оружием наготове, когда Венера преодолела противодействующую силу — и растянулась на грязном полу. Она встала, отряхнулась, и огляделась.

— Конечно, мужской туалет.

Или не он? В слабом свете тинбладова фонаря она могла разглядеть, что камера выложена плиткой, которая некогда была белой, но давным-давно приняла цвет ржавчины и грязи. По стенам к темным канавкам в полу бежали длинные потеки. Венера ожидала увидеть вдоль стен обычную сантехнику умывальных комнат, но, кроме металлической раковины, ничего не было. У нее возникло гнетущее ощущение, что она знает, что это за комната, но не может вспомнить, пока Тинблад не сказал: «Операционная. Заброшена».

Брайс взламывал металлический мусоропровод, закрепленный на одной из стен. Тот с треском подался, и Брайс секунду всматривался в темноту внизу.

— Подходящий способ избавляться от частей тел или даже целых людей, — заключил он. — Я думаю, больше походит на комнату для аутопсии.

— Комната отдыха вивисекторов? — подключился к игре Тинблад.

— Замолкните, — сказала Венера. Она прислушивалась у единственной двери комнаты. — Похоже, тихо.

— Ну, как-никак середина ночи, — отозвался сохранист. Тем временем из пола выскакивали, как чертики из шкатулки, все новые члены их команды. «Заводной музыки не хватает», — пришло в голову Венере.

Скоро их было двадцать человек, сгрудившихся в маленькой зловещей комнатке. Венера приоткрыла дверь и всмотрелась в более просторное темное пространство, полное труб, бойлеров, и металлических баков. Это был, кажется, технический уровень башни. Логично.

— Всем ясно, на чем сосредоточиться? — спросила она.

Тинблад покачал головой.

— Даже отдаленно — нет.

— Мы пришли за моим слугой Флансом, — разъяснила она, — так же как и за информацией, что затевает Сакрус. Если придется драться, мы устроим такой разгром, что Сакрус волей-неволей придется пересмотреть свою стратегию. Отсюда заряды. — Она кивнула на тяжелую холщовую сумку, которую тащил один из солдат Лириса. — Первый пункт нашей повестки — занять этот уровень, потом установить часть вон тех зарядов. Пошли!

Она повела солдат полудюжины наций в темноту вражеской территории.

Глава 15

Все в Сером Изоляторе, кажется, нарочно служило обострению состояния паранойи. Коридоры были задрапированы огромными черными суконными занавесями, которые слегка колыхались и подергивались в движущемся воздухе, создавая стойкое впечатление, что за ними кто-то прячется. Холлы освещались фонарями, закрепленными на металлических стойках; можно было повернуть стойку и направить свет туда или сюда, но никак нельзя было осветить сразу все окружающее. Полы были покрыты темно-малиновыми коврами, здесь можно было подкрасться к кому угодно. Указатели отсутствовали, двери скрывались за занавесями, и все коридоры выглядели похоже.

Изолятор неприятно напомнил Венере дворец в Хейле. В дни перед тем, как она успешно сбежала жить с Чейсоном, безумие ее отца стало усугубляться. Король занавесил все картины и зеркала во дворце. Он принялся ходить по коридорам по ночам с саблей в руке, убежденный, что заговорщики ожидают за каждым углом. Эти ночные прогулки замечательно помогали настоящим заговорщикам, которые точно знали, где он находился, и могли легко его избегать. Скоро придет день, когда эти конспираторы — почти исключительно члены его собственной семьи — сбросят его. Венера не получала писем о свержении отца, пока жила в Раше; но такое письмецо вполне могло ожидать, когда (или если) она вернется в Слипстрим.

То было безумие одного человека. Сакрус, однако, не просто подобную паранойю расширил: он превратил ее в институт. Серый Изолятор был монументом подозрительности и заветом поощрять недоверие.

— Не отдергивайте занавеси, чтобы поискать двери, — предостерегла мужчин Венера, когда они обогнули угол и потеряли из вида ступени к подвалу. — Они могут быть оборудованы тревожной сигнализацией.

Тинблад насмешливо осведомился:

— С какой стати?

— Так найти двери может только тот, кто знает, где они, — объяснила Венера. — Люди, пытающиеся сбежать — или незваные гости типа нас — заставят звонить колокола. К счастью, есть другой способ их найти. — Она указала под ноги: – Ищите, где ковер изношен больше — значит, там много ходили.

Коридор, в котором они оказались, видимо, окружал некую большую внутреннюю область. Напротив лестницы в подвал они нашли широкие ступени на выход, и рядом с ними — лестницу наверх. Им пришлось сделать почти полный круг обратно к подвальной лестнице, прежде чем они смогли найти дверь, ведущую внутрь. Венера отвела занавес в сторону сразу за пятачком слегка вытоптанного ковра, и прикоснулась к холодной железной двери с простой задвижкой. Она чуть приотворила дверь — та не издала ни звука — и вгляделась.

Комната размерами походила на лекторий, но сцены в ней не было. Вместо этого на столах под маленькими электрическими лампочками стояли десятки стеклянных баков. Лампочки слегка помаргивали, несомненно, на их питание влиял глушащий сигнал, исходящий из Кандеса.

Каждый бак был заполнен водой, и в баках лежали навзничь мужчины — в наручниках, с повязками на глазах, носы и рты еле выглядывали из воды. За каждым баком стоял табурет, и на некоторых из них восседали женщины, похоже — читали книги.

— Что там? — спросил Тинблад.

Венера нетерпеливо махнула на него и попыталась лучше уяснить, что здесь творится. Через секунду она поняла, что губы женщин движутся. Они читали людям в баках.

— … Я ангел, что заполняет твое небо. Видишь ли ты меня? Я пришла к тебе обнаженной, мои груди полны и жаждут твоего прикосновения.

Брайс положил Венере руку на плечо, и тоже протиснул голову в дверь.

— Что они делают?

— Кажется, они читают порнографию, — прошептала она, мотнув головой.

— … Коснись меня, о, коснись меня, благородный. Я нуждаюсь в тебе. Ты моя единственная надежда.

И кто же я, эта трепещущая птица в твоей руке. Я более чем одна женщина, я великое множество, и все мы зависим от тебя... Я Федерация Фалкон, и я нуждаюсь в тебе во всех смыслах, в каких можно нуждаться в мужчине...

Венера отпрянула назад, приземлившись локтями на густой ковер. «Закрой дверь!» — Брайс поднял бровь при виде ее реакции, но притворил дверь и задернул занавесь обратно .

— Что это было? — спросил Тинблад.

Венера встала на ноги.

— Я только что обнаружила, кто один из клиентов Сакруса, — сказала она. Ее мутило. — Можем мы запечатать эту дверь? — спросила она. — Не дать никому выйти наружу и нагрянуть на нас сзади?

Брайс нахмурился.

— В этом есть собственная угроза. Мы можем легко запереть самих себя в ловушке.

Она пожала плечами:

— Но у нас есть гранаты, и мы не боимся ими пользоваться. — Она сощурилась на него. — Не боимся ведь?

Тинблад засмеялся.

— Сварочной горелкой по петлям — подойдет? Нам придется оставить сзади маленькую команду — заняться этим.

— Тогда — два человека.

Они вернулись к лестнице, ведущей наверх. Второй этаж представлял собой коридор, идентичный коридору под ним. Повсюду тут нависала та же самая глухая тишина.

— Ах, — заметила Венера, — какие у них тонкие декоративные инстинкты.

Тинблад расшагивал согнувшись, с руками за спиной. Он разглядывал пол, бормоча: «хммм, хммм». Через несколько секунд он указал: «Дверь здесь».

Венера отдернула занавес, и обнаружила окованную железом дверь с зарешеченным окошком. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы поглядеть сквозь него на длинный коридор, полный подобных же дверей.

— Выглядит как тюремный блок. — Она подергала дверную ручку. — Заперто.

— Эй? — Голос шел с другой стороны двери.

Венера сделала знак остальным скрыться из вида, настроилась на сладкий голосок, и сказала:

— Это здесь я могу найти моего маленького капитана? — и хихикнула.

— Чт...? — В двери показались два моргающих от изумления глаза. В последний момент Венера сдернула черную куртку и рубашку, являя взглядам хитрую сбрую, выгодно подчеркивающую ее формы. — Кто, черт побери, ты такая? — сказал мужчина по ту сторону двери.

— Я твой подарок, — прошептала Венера. — То есть, если ты капитан Сендрикс... Я бы хотела, чтобы это был ты, — недовольно добавила она. — Я устала топать по этим дурацким коридорам без ничего, кроме собственных прелестей. Я могла простыть.

Через мгновение задвижка звякнула и секундой позже Венера была внутри, и ее пистолет уперся в подбородок пораженного стража. Ее люди хлынули вокруг нее, как вода втекает в трубу; когда она жестом указала своему новому узнику встать на колени, Тинблад сказал:

— На этом конце чисто, но есть еще один человек за углом, вон там.

— Наведите на него пистолет, и он станет как шелковый. — Она посмотрела, как один из солдат Лириса вяжет ее пленника, и сказала: — Что-то тут холодновато. Брайс, где моя куртка?

— Не видел, — невинно заявил тот. Венера свирепо поглядела на него, и пошла подбирать ее сама.

Новый коридор полнился слабыми отголосками кашля и озадаченных возгласов, шедших из других дверей. Это безусловно был тюремный блок. Венера металась от двери к двери.

— Встань! Да, ты! Кто ты? Ты долго пробыл здесь?

Тут были мужчины и женщины; тут были и дети. Одежда на них была самая разная: кое-что по моде Спайра, другое — незнакомое, видно, это были люди из иных княжеств. Их акцент, с которым они, запинаясь, отвечали ей, точно так же разнился. Всех их, похоже, неплохо кормили, и все же они все осунулись от страха и недостатка сна.

Гарта Диамандиса среди них не было.

Венера не скрывала разочарования.

— Говори мне, где остальные заключенные, или я тебе голову разнесу, — сказала она стражнику — тот стоял на коленях, вжав лицо в стену; в затылок ему она уперла пистолет. — Имей в виду, — добавила она, — мы найдем их и без твоей помощи, просто это займет больше времени. Что скажешь?

Он принялся подробно описывать планировку башни, включая расположение ночной смены и часы обходов. Пока что Венера не видела никаких признаков караульных; для нации, готовящейся к войне, Сакрус выглядел крайне небрежным. Она так и сказала, и ее пленник чуточку истерично засмеялся.

— Никто никогда не пробирался сюда или отсюда, — пробормотал он в штукатурку. — Да кто бы мог сюда пробраться? И откуда? — Он безуспешно попытался покачать головой. — Вы безумцы.

— На Спайре полно безумцев, — фыркнула она. — Ваш промах, значит.

— Вы не понимаете, — прохрипел он. — Но скоро поймете.

Она уже подметила, что броня на нем была легкой и практичной, и его оружие в кобуре — подобно броне, незатейливым. Эта функциональность, ярко контрастировавшая с вычурным облачением большинства ее людей, заставляла беспокоиться о возможностях Сакруса больше, чем что-либо из сказанного пленником.

Они провели какое-то время в попытках выжать больше из него и его товарища. Ни они, ни опрошенные заключенные не знали, какие у Сакруса планы — только то, что идет общая мобилизация. Заключенные были отовсюду из княжеств; кое-кто — из самого Спайра.

— Этих людей уже хватит как свидетельства, чтобы потащить Сакрус в верховной суд за преступления против государства, — ликовал Брайс. — Если мы только сможем вывести кого-нибудь из них отсюда.

Венера покачала головой.

— Возможно, этого достаточно, чтобы остальной Спайр поднялся с оружием в руках. Но пока мы не составим приличный план, как доставить их наружу живыми, пока что им безопаснее здесь. Выпустить их сейчас будет равносильно тому, чтобы выдать себя с головой. Они, чего доброго, попытаются прорваться через пулеметы и колючую проволоку к внешним стенам. По крайней мере, давайте найдем им какое-нибудь оружие и направление, куда бежать.

Брайс и Тинблад обменялись быстрыми взглядами, и Брайс расплылся в своей раздражающей ухмылке.

— У меня есть идея, — проговорил он. — Давайте найдем компромисс...

* * * *

В блоке имелось изрядное число камер, но Гарта ни в одной из них не было. Пока Венера искала его, Тинблад взял основную часть команды — поискать ночную стражу. Прошло минут пятнадцать, прежде чем он появился снова.

Тинблад торжествовал.

— Оба этажа под охраной, — заявил он. — Мы заперли стражников в подвернувшемся чулане. А мой сварщик запечатал центральные двери и боковой вход. Он просто сама эффективность.

Брайс положил ладонь Венере на руку.

— Похоже, вашего слуги здесь нет. Мы должны перейти к нашим прочим целям.

Она вырвала руку, сжав зубы, чтобы не огрызнуться в ответ.

— Ну хорошо, — сказала она. — Мы еще не ходили наверх. Давайте выясним, к чему готовится Сакрус.

Следующий этаж выглядел иначе. Здесь увешанные драпировками стены и темнота уступали место мрамору и яркому, раздражающе неровному электрическому свету. Венера слышала звук голосов и щелканье механической пишущей машинки, идущие из открытой двери футах в тридцати налево. Крадучись вместе с остальными под прикрытием лестничной балюстрады, она нахмурилась и произнесла:

— Может быть, время для деликатности прошло.

— Погодите. — Тинблад указал в другую сторону. Венера вытянула шею и увидела тяжелую сводчатую дверь, а Тинблад продолжал: — Считается, что Сакрус хранит свое самое секретное вооружение в этом месте. Вы не думаете...?

— Думаю, я видела изготовление части этого вооружения внизу, — сказала она, думая об аквариумной комнате. — Но вы правы. Это так соблазнительно. — Дверь окружали большие надписи, гласящие «ТОЛЬКО ДЛЯ УПОЛНОМОЧЕННОГО ПЕРСОНАЛА», и перед ней сгорбились двое с винтовками. — Как мы проберемся мимо них?

Один из людей Коринны тихо прокашлялся. Он что-то вытащил из рюкзака, и через мгновение его товарищи сделали то же самое. Они быстрыми экономными движениями собрали составные луки. Видя это, Венера и остальные лидеры подались с дороги назад.

— На счет «три», — сказал человек спереди. — Вы берете того, что справа, мы сделаем того, что слева. Раз, два...

Все четыре солдата Коринны выпрыгнули из лестничного колодца и перекатились в присед. Их плечевые мускулы пошли назад в унисон, и Венера услышала вдох и «Что за...» с правой стороны, а потом они спустили тетивы.

Послышался хрип, тяжелый удар, за ним другой. Лучники завертелись кругом, высматривая новые цели.

Пишущая машинка продолжала стучать.

— Берите этот офис, — дала указание лучникам Венера, вступая в холл. — Мы идем в хранилище.

В тяжелой двери было толстое стеклянное окно. Венера защитила глаза от света руками и несколько секунд вглядывалась сквозь него. Она присвистнула.

— Думаю, мы нашли золотую жилу.

Камера за дверью была велика — она, должно быть, занимала основное пространство этого уровня. Здесь не было окон, и ее далекие стены драпировались черным, как коридоры внизу. Ее кирпичный пол крест-накрест пересекали красные ковры; в образованных ими квадратах под конусами света стояли пьедесталы, большие и маленькие. На каждом пьедестале покоилось какое-нибудь устройство — там латунные канистры, тут похожее на винтовку оружие. Большие сосуды, полные густой коричневой жидкости, поблескивали возле штук вроде кустов, сделанных из ножей. Здесь не было ничего безобидного с виду, ничего такого, что Венера по доброй воле захотела бы потрогать. Но все они стояли напоказ, словно сокровища.

Она предположила, что так оно и есть; это могло как раз быть сокровищницей, содержавшей ценнейшее имущество Сакруса.

Вид внезапно заслонили. Венера обнаружила, что смотрит в холодные серые глаза солдата, который изрек что-то, чего она не могла расслышать через стекло.

На этот раз обман вряд ли сработал бы.

— Нас увидели, — ровно произнесла она, когда громкий тревожный колокол внезапно наполнил коридор звенящим эхом.

— Можем мы это взорвать? — спросил Тинблад одного из своих. Солдат покачал головой.

— Не обойтись без задержки на вычисление уязвимых точек... может, придется посверлить...

Тинблад посмотрел на Венеру, которая пожала плечами.

— Теперь намечается перестрелка, — сказала она. — Лучше спускайтесь по лестнице и освободите этих заключенных. Тогда мы сможем...

Что-то яркое и стремительное блеснуло на периферии ее зрения, и раздалось громкое «клац!».

Она в немом изумлении уставилась на металлические брусья, перегораживавшие теперь путь на лестничную клетку.

— Взорвать их! — крикнула она, выхватывая свой автоматический пистолет сохранистского производства. — Не время для деликатностей!

В этот момент дальний конец коридора разразился грохотом. Венера нырнула на пол, когда на нее брызнуло мраморной крошкой и штукатуркой от ударов пуль. Остальные тоже распластались или отшатнулись к стене. На побитый стрельбой камень брызнула кровь.

Теперь в ее сторону закувыркалась дымовая граната, испускающая в воздух клуб дыма при каждом отскоке от стен. Она остановилась как раз за брусьями, и исчезла в растущей пирамиде темноты. Из-за завесы Венера услышала ружейные выстрелы и крики приказов.

— Лежать на полу лицом вниз, руки на затылок! Всякий, кого мы найдем не в этой позе, будет застрелен! У вас пять секунд, а потом мы расстреляем все, что будет торчать выше фута от пола.

После этого ей ничего, кроме пулеметного огня, слышно не было.

* * * *

Комендант держал отпечатанный на мимеографе портрет Венеры вплотную к ее голове и сличал оба образа. «В реальной жизни вы выглядите старше», — сказал он с очевидным разочарованием. Она зыркнула на него, но ничего не сказала.

— В самом деле, — продолжал он с недоумением, — чего вы думали добиться? Вторгаться в Сакрус?! Да мы про вторжения и саботаж забыли больше, чем вы все когда-нибудь знали.

Двенадцать людей Венеры стояли на коленях на полу кладовой, выходившей в коридор третьего этажа. Над их головами маячили веники и швабры; единственная мигающая лампочка освещала троих людей с пулеметами, присматривающих за пленниками. Еще два солдата связывали им руки за спиной, но процесс быстро застопорился из-за нехватки веревок. Комендант, который сперва казался потрясенным и взволнованным, вскоре восстановил самообладание и теперь, судя по виду, неподдельно собой гордился.

— Вы недурно потрудились, запечатывая центральный вход, но мои начальники сумели просунуть вот это через щель. — Он помахал листовкой перед Венерой. Это был крепкий мужчина со странно асимметричным лицом; один из его глаз был нарочито выше другого, а из-за вздернутой слева верхней губы у него был вечно недоверчивый вид. — Еще они просунули кое-какие инструкции, как нам действовать, пока они прорежут вашу сварку. Похоже, что у нас находился... — Он перевернул лист, чтобы прочесть на обороте. — … под арестом некий Гарт Диамандис, как гарант вашего хорошего поведения. Наши предписания были совершенно ясны. Коль скоро вы откажетесь повиноваться нашим приказам, мы должны будем убить этого Диамандиса. Я бы сказал, что ваше сегодняшнее маленькое вторжение рассматривается как неподчинение, а вы что скажете?

Венера оскалила зубы:

— Придет время, и твоим именем назовут какую-нибудь заразу.

Комендант вздохнул:

— Я просто хотел дать вам знать, что отдал приказ. Его приканчивают, да-да, прямо пока мы беседуем. И знаете что?.. — Он искренне рассмеялся, — На меня снизошло вдохновение! Способ, каким его предадут смерти, ужасен, вы получите незабываемое впечатление, когда увидите...

К дверям комнаты притопал солдат.

— Нижние этажи захвачены, сэр, — сказал он. — Они связали ночную стражу и охранников в тюрьме. Вдобавок, мы нашли десять этих штук в подвале. — Он вручил коменданту один из зарядов, установленных людьми Венеры.

Венера обменялась взглядами с Брайсом, руки которого еще не были связаны.

— Ну, посмотрим-ка сюда. — Комендант встал на колени перед Венерой. — Маленькая часовая бомбочка. Ишь, как она хитро сделана, мне приходит в голову только одно место, откуда она могла бы взяться. — Он приподнял бровь, глядя на кучку пленников. — Никто из вас, случаем, не из Скомана? — Ответа дожидаться он не стал, а сунул механизм под нос Венере. — Как она работает? Это таймер?

Она ничего не ответила; он пожал плечами и проговорил:

— Думаю, смогу разобраться. Поворачиваешь этот диск, чтобы оставалось... сколько? Десять минут? Если не сбросить его до того, как он прокрутится обратно к нулю, она взорвется.

Откуда-то из здания прозвучал приглушенный хлопок. Выстрел? Комендант бросил взгляд на своих людей; один повернулся и покинул комнату.

— Допускаю, что один-другой из ваших земляков все еще могут быть на свободе, — признал он. — Но мы довольно быстро их загоним.

Он только начал открывать рот, чтобы что-то еще добавить, когда свет погас. Здание качнуло от далекого взрыва.

Немедленно начался ад кромешный — кто-то врезался в Венеру и повалил ее на пол, пока справа от нее разразилась схватка; один из пулеметов застрочил, по-видимому, в потолок, освещая окрестность мгновенными красными вспышками. Венера различала лишь, как люди вскакивали на ноги, падали, кувыркались, словно разбросанные шахматные фигурки. Она напряглась, но не смогла освободиться от веревок, связывавших за спиной руки.

Другой взрыв, потом еще — сколько, он сказал, они нашли этих бомб? Она была уверена, что установили как минимум двенадцать.

Вот кто-то упал на нее ужасающе безвольным комом, и она вскрикнула, но никто не услышал ее сквозь вопли, стоны и выстрелы.

Еще пулеметный огонь, ужасающе близко, но несомненно направленный наружу, за дверь. Венера выползла из-под влажного тела и нашла уголок, где и съежилась, сунув руки туда, где стена встречалась с полом. Она проклинала темноту и хаос, и каждую секунду ожидала получить пулю в голову.

Тишина и тяжелое дыхание. Далекие крики. Кто-то зажег спичку.

Брайс и Тинблад стояли спиной к спине, каждый держал по пулемету. Еще один пулемет лежал под телом коменданта, на скособоченном лице которого застыло выражение неподдельного удивления. Комнату наполняли люди, схватившие друг друга за глотки, ноги, запястья, и все это поверх тел все еще связанных солдат. Темная кровь забрызгала и стены, и всех и каждого. Венера глянула на себя и увидела, что и ее собственная одежда блестит от крови.

— Развязать их!

Кто-то взял в руку нож и стал, нагибаясь, резать веревки. Когда он добрался до Венеры, та увидела, что это один из лучников. Венера накренилась вперед и стукнулась лбом об пол, и тогда он бесцеремонно схватил ее руки и полоснул по веревке.

— Заключенные на свободе! — Брайс поставил ее на ноги как раз к тому моменту, как потухла спичка. — Кто-нибудь, найдите чертов фонарь! Пора убираться отсюда!

Они вырвались в коридор, когда лампы тускло засияли снова. По всему помещению валялись тела, стены были в дырах от пуль, с лестницы доносились стрельба и крики.

— Хорошая была идея — оставить тех людей в камерах, — сказала она Брайсу. — Командирское решение.

Он усмехнулся. Они дали двоим из людей часть лишнего оружия и гранат и, незаметно для связанных стражников, завели их в камеру со сломанным замком. Им следовало освободить и вооружить заключенных, если остальная команда не вернется за разумное время.

Солдаты подбирали свои ружья и броню из кучи снаружи кладовой, и один за одним неслись к Т-образному перекрестку рядом с лестничной клеткой. Там вспыхнула перестрелка. Венера держала в руке пистолет, но, когда над головой засвистели пули, мигом оказалась в тылу, на четвереньках.

Несколько минут стояли крики и стрельба. Когда стало понятно, что люди на лестничной площадке — из Сакруса, кто-то бросил в них гранату, но тут раздались еще выстрелы сбоку — с верхнего правого плеча буквы Т, если смотреть со стороны Венеры. Это было направление, с которого пришли с самого начала люди коменданта. Лестничная площадка была на самом верху буквы Т, кладовая — за ней.

Снова начались выстрелы и хаос. Венера отползла влево, к месту, куда раньше опустилась металлическая клетка. Клетка исчезла. Венера приподняла голову и сквозь дым увидела в тусклом свете, что огромная металлическая дверь в сокровищницу открыта.

Брайс и другие прорвались на очищенную теперь от врага лестницу, но Венера оказалась слишком нерасторопной. Из облаков порохового дыма возникли безликие в неверном свете солдаты Сакруса. Венера поднялась на ноги, поскользнулась на крови и наполовину ввалилась через открытый дверной проем в сокровищницу. Ее ноги уперлись в ковер, и она всем телом навалилась на холодную дверь. Та медленно захлопнулась, в последнее мгновение зазвенев от ударов пуль.

Она закрутила колесо в центре входной двери и, повернувшись, прислонилась к ней спиной. Отголоски звуков несколько секунд отдавались у Венеры в голове, или она все еще слышала битву, приглушенную сталью и камнем?

Шагнув вперед, она подняла руки, и увидела, что они все в крови. Что-то попало под ногу, и она споткнулась. Глянув вниз, она увидела, что это еще одно тело — солдат Сакруса, может быть, тот самый, с кем она встретилась взглядами через маленькое стеклянное окошко в двери. Он лежал на спине с раскинутыми руками, с лужей крови под головой.

Его брюшная полость была широко взрезана, и кишки тянулись по полу.

На Венеру накатил новый прилив страха. Она оперлась спиной о дверь и вытащила пистолет, чтобы его проверить. Никуда не годится натолкнуться на осечку из-за крови в дуле. Несколько секунд она стояла замерев, прислушиваясь, и осматривая место, в которое проникла.

Огромная квадратная комната освещалась лучше, чем холл, — маленькими электрическими софитами, висевшими над дюжинами пьедесталов. Она мельком их видела раньше, сосуды и боксы на их верхушках теперь сияли с сюрреалистическим величием. Никого в виду больше не было, но, кажется, она видела другую дверь против той, в которую прошла сама.

Где-то хихикнула женщина; хихиканье перешло в смех совершенно ребяческого восторга.

Венера пробиралась вдоль периметра комнаты короткими перебежками, ныряя от пьедестала к пьедесталу. Было трудно сказать, откуда идет смех, потому что звуки отражались от высокого потолка. Сквозь пол она еще слышала шум битвы, хоть и неясно.

Снова раздался смех, на этот раз в нескольких ярдах. Венера обогнула широкий пьедестал, увенчанный какой-то разновидностью пушки и остановилась как вкопанная, забыв о пистолете в руке.

Большой механизм типа часового столкнули с пьедестала, и теперь он лежал разбитый на полу, от него подымались струйки дыма. Сам пьедестал занимали останки человека.

Кто-то стоял на коленях в крови и кишках, стекавших через края пьедестала. Это была женщина, совершенно обнаженная женщина, и она купалась — нет, барахталась в крови и скользких внутренностях, которые вытягивала из мужского торса. Она чем-то поглаживала себя по коже, сжимая этот предмет, как будто мокрую губку, и негромко мурча от наслаждения.

Венера подняла пистолет и тщательно прицелилась.

— Маргит! Что ты наделала?

Прежняя ботанистка Лириса склонила голову к Венере. Она ухмыльнулась, вздымая алые руки.

— Тебе неясно? — сказала она. — Это вишни! Красные, красные вишни, налитые и спелые.

— К-кто... — Венера внезапно вспомнила похвальбу коменданта. Он подыскал ужасную смерть для Гарта, так он сказал. Она шагнула вперед, вглядываясь сквозь пелену отвращения в немногие клочки одежды, которые смогла распознать. Эти башмаки — они были сакрусского армейского образца.

— Они поверили мне, — сказала Маргит, опускаясь на липкую массу, которой массажировала себя. — Те двое знали меня — и поэтому впустили. Когда взорвались бомбы, двери немножко отошли от стены — петли соскочили! Я только налегла на нее, и сразу выбежала из моей комнатушки! Никто меня не останавливал. Поэтому я пришла сюда и его привела с собой.

— Кого привела?

Маргит подняла руку, указывая на кого-то, лежащего в тени другого пьедестала.

— Того, которого они мне отдали. Мой подарок.

— Гарт!

Венера подбежала к нему. Он лежал на боку без сознания, но дышал. Венера опустилась на колени, чтобы развязать узлы, и отложила пистолет, когда решила, что Маргит слишком ушла в собственные иллюзии и не заметит.

Уйти-то она, может, и ушла, но убила, как минимум, двоих мужчин в этой комнате.

— Ты, должно быть, заманила их в засаду, — сказала Венера; ее слова прозвучали как вопрос.

— Ну да. Я была, ах, так прилично одета, и со мной был мой пленник. Они смотрели из окна, твои люди где-то воевали и стреляли, не видно где, и тут неожиданно перед ними выскочила я. «Впустите меня!». Я выглядела такой напуганной. И как только они повернулись ко мне спинами, я их скосила.

— Их было только двое?

Маргит укоризненно закудахтала:

— Сколько людей нужно ставить в запертое хранилище? Двоих уже больше чем нужно, но ты же видишь, двери снаружи не открываются. Это предусмотрительность. — Она ясно и радостно проговорила это слово.

Венера дала Гарту легкую оплеуху; тот застонал и что-то промычал, бессильно отбиваясь от ее руки.

Она снова взглянула на Маргит.

— Зачем пришла сюда?

Маргит встала; с нее капало.

— Ты знаешь — зачем, — внезапно серьезно ответила она. — За этим. — Она, вытянув руку, указала на что-то на полу.

Теперь предмет был алым, но нельзя было с чем-то спутать цилиндрические очертания ключа к Кандесу. Когда Венера увидела его, у нее перехватило дыхание, она снова подняла и навела пистолет, стараясь одновременно другой рукой поставить Гарта на ноги.

Маргит нахмурилась.

— Не препятствуй мне в моем предназначении, Венера. Смотри! — Они приняла одну из своих поз, с распростертыми руками в свете софита. — Ты взираешь на Королеву Кандеса!

— В-Венера? — Гарт сощурился на нее, потом попытался сосредоточиться взглядом на Маргит. — Что...

— Теперь быстро, Гарт. — Она наполовину довела, наполовину дотащила Гарта на себе до измазанных кровью камней к лежащему ключу, отпустила мужчину и нагнулась, чтобы прибрать ключ, все еще держа Маргит на мушке.

Ботанистка просто стояла, купаясь в крови и свете, и наблюдала, как отступают Венера с Гартом.

Она все еще стояла и смотрела, когда они добрались до другой двери зала и крутанули колесо, чтобы открыть ее.

Глава 16

Венерин парашют злобно дернулся на плечах. Из нее вышибло весь дух, мир завертелся, а затем как будто на него сошло величавое спокойствие; свирепый ветер угас, стал мягок, и затих рев перестрелки. Ослабла и сила веса, и через миг она обнаружила, что повисла в свете зари среди бодрящего, но с намеком на приход теплого дня, воздуха.

Вокруг нее распускались, как ночные цветы, другие парашюты. Слышались вопли, крики — но и смех. Командование взяли на себя люди Коринны; воздух под Спайром был их территорией. «Лови эту веревку!» — велел один из них, швыряя в Венеру куском троса. Она схватилась за него, и финец начал ее подтягивать.

В сотне футов от бешено вращающегося корпуса Спайра множество людей ожидало помощи. В ранние утренние часы сюда прибыли двадцать человек, а покидали более семидесяти. Парашютов не хватало, но Сакрус услужливо увешал свои коридоры тяжелыми черными драпировками. Многие из них теперь были в руках у бывших заключенных. Теперь черные прямоугольники, надувшиеся от воздуха при торможении, извивались как струи дыма и начинали мешаться, когда люди старались уцепиться друг за друга — за кончики пальцев, запястье или ногу.

Она подтянулась по гартовой ноге, ухватилась рукой за его пояс, и поравнялась с ним на уровне глаз.

— Вы в порядке? — Он все еще выглядел сбитым с толку, и мгновение просто смотрел на нее, не отвечая.

— Вы пришли за мной? — Его голос хрипел, и ей даже думать не хотелось отчего. На щеках и руках виднелись отметины ожогов, и он казался тоньше и старше чем всегда.

Венера погладила его по лицу пальцами.

— Я пришла за вами, — сказала она, и поразилась, увидев в его глазах наворачивающиеся слезы.

— Слушайте все! — Это был вожак отряда Коринны. — Мы только что миновали Фин, и я пустил сигнальную ракету. Через пару минут он подойдет снова, и они спустят сеть! Мы собираемся приземлиться в эту сеть, мы все. Потом нас втянут в Фин. Мы должны держаться вместе, иначе люди останутся за бортом.

— Но ведь сперва мимо нас пройдет Сакрус? — спросил кто-то.

— Да. Поэтому все с ружьями — выбирайтесь повыше. И распутайте эти портьеры, мы можем прятаться за ними.

По мере вращения Спайра появятся и пройдут сперва Буридан, затем Сакрус, прежде чем снова выйдет Фин. Когда группа Венеры столпилась в подвале, солдаты Сакруса прямо наступали им на пятки. Без сомнения, они принесут вниз тяжелые пулеметы, или гранаты, или... невыносимо об этом думать, потому что поделать было ничего нельзя. Как минимум на несколько секунд Венера и ее люди станут беззащитными целями.

— Ох! — ойкнула женщина недалеко от Венериных ног. — Я — оххх! Ой, обожемой... — она внезапно вскрикнула, отчаянный визг, перешедший в вопль.

Венера повернулась кругом, чтобы посмотреть. Вокруг женского силуэта мелькали плохо различимые, но прибывающие в количестве темные фигуры. Кто-то закричал: «Пираньястребы!».

Секундой позже их были тысячи, вихрящееся облако, которое полностью окутало кричащую женщину. Ее вопли сначала перешли в ужасные захлебывающиеся звуки, а потом прекратились и они. Жужжащие крылья были повсюду, погладили горло Венеры, разметали ее волосы, но пока что никто не укусил ее.

Никто не проронил ни слова. Никто не пошевельнулся, и через минуту вихрь пираньястребов начал растворяться в воздухе. После него осталось кружащееся облачко черных перьев и красной пыли, и посредине его — ужасный остов, лишенный крови и плоти.

— Держитесь! Приближается ветропад! — Венера посмотрела вверх вовремя, чтобы увидеть, как промелькнула решетка балок, поддерживающая Башню Буриданов. В следующий миг ее ударил кулак ветра.

Хлещущий воздух чуть не вырвал Гарта из ее хватки. Двоих, отказавшихся отвязаться от черных полотнищ, просто сдуло прочь, и они в секунды исчезли в дали, испещренной минами и колючей проволокой. Остальные просто на секунду отпустили своих соседей, и обнаружили, что их медленно, лениво относит прочь, поскольку ветропад пройден, и вернулся воздух поспокойнее.

— Лови веревку! Лови ее! — Она увидала, как одни мечут лини, а другие неистово стараются их ухватить, потом один из людей, отплывший на несколько ярдов прочь, вздрогнул и кувыркнулся. За ним в воздухе мгновенно протянулись длинные темные линии, прежде чем распасться и стать тысячами красных капель. Она услышала пулеметный огонь.

— Сакрус! Ответный огонь! — Все разглядели маленькое скопление труб и пулеметное гнездо, несущееся вниз и к ним. Трассирующие пули обрамили и рассекли чудесный вид на розовато-лиловое облако и янтарный солнечный свет. Венера мигнула и перестала что-либо видеть, неуверенно водя пистолетом. Потом Сакрус ушел вверх и прочь, и стрельба стихла.

— Приготовиться!

«Готовиться? К чему готови...»

Сеть поймала ее расслабленной, не сопротивляющейся, и это, вероятно, уберегло Венеру от сломанной шеи. Как только тонкие шнуры врезались в ее лицо и руки, ее снова поволок стремительный воздух, быстрее и быстрее, пока из нее не выдавило все дыхание, и в глазах не затанцевали круги. И когда вой и рвущие пальцы урагана стали непереносимы, все стихло так резко, что некоторое время она просто лежала, глядя в никуда. Свет фонаря сиял под металлическим потолком, где метались туда-сюда тени людей. Она перевернулась.

Гарт Диамандис сидел рядом с ней. Он бережно ощупал собственный затылок, затем порыскал взглядом по окружавшим их людям.

— Где мы?

— Среди друзей, — сказала она. — В безопасности. Во всяком случае, пока.

* * * *

Кровь скользила по водостоку — миниатюрные речушки внутри большего потока воды. После всего случившегося Венеру удивляло, что ее собственной крови там не было ни капли. По справедливости говоря, прошлой ночью ее должны были изрешетить пулями.

Удобства в Фине были примитивными, но вода чудесно горячая. Она растягивала удовольствие, стоя в ржавом металлическом шкафу, считавшемся душем, позволяя воде обливать ее и уносить грязь прочь. Она подставляла лицо тугим струям, ни о чем не думая — хотя ее руки еще подрагивали.

Громкие удары вспугнули ее, и она чуть не поскользнулась. Венера распахнула дверь из листового металла.

— Что?

Там стоял Брайс. Его сердитый взгляд превратился в рассеянный, как только наткнулся на ее обнаженные формы. Она заметила, как его взор спускается ниже, делает паузу, опять опускается ниже и снова пауза. Потом он взял себя в руки и встретился с ней глазами.

— Вы так израсходуете всю горячую воду, — урезонивающим тоном сказал он.

Она хлопнула дверью, но было слишком поздно; на теле будто осталась линия, вычерченная его глазами.

— И что, если я ее израсходую всю? — храбро ответила она. — Вы мужчина — примете холодный душ.

— Только если не останется выхода. — Она услышала скрип сбоку душевой кабинки. — Тут стоит магистральный вентиль, но я не уверен, для холодной он воды или для горячей. Я его немного покручу...

Она снова отбросила дверь и гордо прошагала мимо него к дерюге, которую объявили ее полотенцем. Как следует замотавшись в нее, она увидела, что он опять разглядывает ее, и лишний раз перепроверила, как сидит на ней новый наряд.

— Ну? — спросила она. — Чего вы ждете?

— А?

— Забирайтесь в душ.

Она скрестила руки и подождала. Брайс, раздеваясь, повернулся к ней спиной, но она не дала ему никаких поблажек, настал ее черед полюбоваться. С кислым взглядом, в котором, помимо толики юмора, проглядывало что-то еще, он шагнул в кабинку.

Венера наклонилась, чтобы взглянуть на боковину душевой; там был вентиль, который упоминал Брайс. Немедленно возник соблазн сделать несколько оборотов — она могла довольно живо вообразить его крики — но нет. В конце концов, она взрослый человек.

Она покинула помещение и осторожно зашагала по решетчатому полу. Не обращая внимания на взгляды тех, кто размещался в коридоре, она прошла туда, где лежал Гарт Диамандис. Он бодрствовал, но смотрел безучастно. И все же чуть улыбнулся, увидев ее.

— Ах, вот так для меня и одевайтесь, — пробормотал он.

Венера отвела назад волосы с его лба.

— Что не так?

Он отвел глаза, рот исказился. Потом:

— Это она. Она предала меня им.

— Ваша женщина? Жена? Возлюбленная?

Он испустил тяжкий вздох.

— Моя дочь.

Венера отступила, потрясенная. Несколько мгновений она не знала, что сказать, потому что все ее представления об этом человеке переменились одним махом.

— Ох, Гарт, — деревянно сказала она. — Мне так жаль. — «Мы, дочери, такие», — подумала она, но вслух не сказала.

Она взяла его за руку, но через минуту он мягко освободился, и повернулся к ней.

— Вам, должно быть, холодно, — молвил он. — Идите, отдохните немного. — Она с неохотой оставила его на раскладушке в коридоре.

Она размышляла об этом удивительном новом Гарте, прокладывая путь к своему спальному месту. Это было не так-то просто: нация Фина насчитывала всего тридцать футов в самом широком месте. Поскольку это в буквальном смысле был стабилизатор, элерон для управления вращением и ориентацией Спайра, все жилище имело обтекаемые обводы и внутри укреплялось перекрещенными фермами. Граждане карманной нации построили полы и клетушки по всему вертикальному крылу и скупо добавили несколько лестничных колодцев. Гарт лежал, однако, не в коридоре как таковом — просто в более или менее запутанном проходе между комнатами, построенными по длине уровня. Приватность ограничивалась спальными каморами, где вездесущий рев воздуха по ту сторону стенки глушил все прочие звуки.

Для лишних семи десятков людей Фину не хватало вместительности. Обеспокоенная Коринна уже проинформировала Венеру, что все они должны покинуть Фин к ночи. Это Венеру прекрасно устраивало — она в любом случае сегодня попозже встречалась с советом. Но сначала ей было нужно поспать. Потому она благодарно приняла маленькую постель, которую ей приготовили за шеренгой металлических шкафов. Чтобы туда залезть, нужно было протиснуться вокруг последнего из шкафов, и там не было окон; и все же, там был намек на уединение. Она выкатилась из полотенца — и под одеяло.

Венере хотелось бы поспать, но после ночных событий она по-прежнему оставалась комком нервов. И, пришлось ей признать, было кое-что еще, не дающее заснуть...

Шум от чьего-то приближения впотьмах подбросил ее и заставил сесть. Она на ощупь поискала отсутствующее оружие. Кто-то загораживал свет, просачивавшийся вокруг шкафов. «Кто...»

— О нет! Вы! — Там стоял Брайс, его наготу подчеркивало полотенце на талии. Руки он держал на бедрах.

Венера ухватилась за одеяло.

— Не говорите, что они поселили нас вместе.

— Сказали, больше нет места. Последнее хорошее место было здесь. — Он скрестил руки. — Итак?

— Итак — что?

— У вас было по меньшей мере пятнадцать минут на сон. Мой черед.

— Ваш — ? — Она подобрала один из своих ботинков и швырнула в него. — Убирайтесь! Это моя комната!

Брайс проворно пригнулся и шагнул ближе, хватая ее за запястье. Она забарабанила по его животу; это привело только к тому, что его полотенце упало.

Он воспользовался ее удивлением, чтобы побороться за постель. Венера сумела ее отстоять, но он схватил одеяло. Она потянула одеяло обратно и лягнула Брайса — тот упал на матрас. Здесь он распластался, стараясь захватить как можно больше, и стал пихать ее к краю.

— Нет, не выйдет! Моя постель! — Она попыталась перелезть через него, целясь отыграть угол, но его рука оказалась на ее запястье, потом на плече и груди, а другая ухватила изнутри ее бедро. Брайс, подхватив ее таким образом, уже выпихнул бы из кровати, если бы она, извиваясь, не освободилась. Она очутилась верхом на нем и вцепилась в простыни по обе стороны от его плеч, так что когда он толкнул ее, у нее была надежная хватка.

Ее лобок начал возбуждать его, и его руки снова оказались на ее грудях. Венера уперлась ладонью в его лицо и откинулась назад, но теперь руки были на ее тазу, и он сильно прижимал ее к себе. Они качнулись вместе, и она оцарапала ему грудь.

Обхватив его за плечи, она поцеловала его, чувствуя, как соски теребят волосы на его груди. Все их движение заставило его соскользнуть к ее влажности, и внезапно он оказался внутри нее. Венера задохнулась и выпрямилась вверх, давя на него всем своим весом.

Она наклонилась вперед, пока они не оказались нос к носу. «Моя постель» — прошипела она, ухмыляясь.

Теперь они соединились, и каждое движение одного заставляло отвечать другого. Ее рука была за его шеей, а его — за ее, болезненно давя ее, когда они целовались, и кровать тряслась и угрожала развалиться. Венера становилась на дыбы и скакала на нем, как Буриданы, должно быть, скакали на своих конях, все мускулы под ней ходили ходуном, пока волна наслаждения не поднялась в ее средине, и она не кончила с громким криком. Секундами позже он сделал то же самое, подбросив и чуть не скинув ее с себя. Она удержалась и переждала, потом свалилась на его грудь, ходящую как кузнечные меха.

— Видишь? — сказал он. — Ты можешь поделиться.

Ну, что же.

Венера не удостоила ответом его заявление; но кое-чему, разумеется, предстоит измениться. Теперь, однако, сон действительно одолевал ее, и у нее не было сил больше задумываться обо всем. Она потерлась носом о его плечо.

Ну и пошло все к черту.

* * * *

Здание Совета Спайра было изрядно напыщенным. Оно, как раскормленный паук, простиралось на акр городского колеса с пристройками и хозяйственными флигелями, словно паучьими ногами под черной кровлей, и наполовину охватывало ближние улицы, площади и чиновничьи офисы. Спинкой паука был купол из причудливого стекла и кованого железа, увенчанный нелепо драматичной статуей женщины, тыкающей мечом в воздух. Статуя была, пожалуй, высотой футов тридцать. Венера любовалась ею, пока проходила по широкой рампе, ведущей к залу совещаний.

Она сознавала, что за ней следит множество глаз. Молва о случившемся прошлой ночью быстро разошлась, и Малый Спайр тихо, но явственно напрягся. Магазины закрылись рано; люди на улицах двигались поспешно. Архитектура паука не давала возможности больших собраний — Спайр не был местом, где приветствуются массовые демонстрации, — но присутствие здесь людей, тем не менее, ощущалось; группками от двух до десяти и даже двадцати человек они стояли на уличных углах и под темными навесами мостов. Именно их присутствие, а не память или рассуждения, убеждали Венеру, что сегодня она совершила нечто весьма важное.

Ее собственный внешний вид должен служить подтверждением. Она надела черный кожаный пиджак с высоким воротником поверх багряной блузы, в сочетании со стоящими дыбом обесцвеченными волосами, и свисающими с ушей серебряными серьгами в виде трилистника, размером в ее ладонь. Темная косметика — Венера прорисовала брови двумя кричаще черными линиями. Вслед за ней клином, как стая угрюмых птиц, следовали две дюжины людей, на которых тоже нельзя было взглянуть без содрогания. Некоторые пошатывались. Их бледные лица и незащищенные руки были в синяках и ожогах. Другие поддерживали страдальцев, а сзади маршировали, как гигантские оловянные игрушки, солдаты Лириса и разных сохранистских секций. Венера знала, что в толпе рассеялись люди Брайса, чтобы прислушиваться и, если необходимо, подать сигнал тревоги.

— Как вы полагаете, Джекоби Сарто возьмет пистолет на собрание совета? — небрежно спросила она. Коринна, шедшая рядом с ней, захохотала.

— Вот, — сказала она, вручая Венере большой черный пистолет, — попытайтесь его пронести и посмотрим, что получится. Нет, серьезно. Если они вас не остановят, тогда у него, возможно, тоже будет пистолет. Вам может понадобиться преимущество.

— Это я могу. — Она взяла пистолет и сунула его в карман, отчего ее ровный воротник немедленно съехал вниз. Она переместила пистолет за пояс сзади.

— Не слишком заметно, — с сомнением сказала Коринна.

Посыльный от сохранистов, пыхтя, остановился перед ней и отсалютовал.

— Они выступили, мэм. Пять групп примерно по сотне каждая только что видели выходящими с земель Сакруса. Сейчас они на ничейной земле, но им некуда идти, кроме как через своих соседей... Конечно, они владеют большинством из тех поместий...

— Что у них там? — спросила она. — Артиллерия? — Он кивнул.

— Мы двигаемся так, чтобы контролировать тросы подъемников, но они делают то же самое, — продолжал он. — Пока выстрелов не было...

— Хорошо. — Она прекратила взмахом руки доклад о подробностях. — Посмотрим, что мы можем сделать в совете. Поговорим потом. — Он кивнул и отошел.

Большие парадные двери здания предназначались только для членов совета. Церемониальная стража, при шлемах с плюмажами и огромных мушкетах, торжественно воздела ладони, не допуская людей, следовавших за Венерой. Она обернулась и подбородком сделала им жест — обойти со стороны; ей говорили, что там есть второй, чаще используемый вход для дипломатов, атташе и других функционеров. В одиночестве она прошествовала в портик с фресками, что полукольцом охватывал сам зал.

Бронзовые двери зала совета были открыты, и там толклась небольшая группка. Она узнала других членов; они как раз входили в зал.

Джекоби Сарто толковал с Памелой Ансератт. Он выглядел расслабленным; она выглядела напряженной. Он приметил Венеру и, удивительное дело, улыбнулся.

— А, вот и вы, — сказал он, не спеша подходя к ней. Венера глянула по сторонам, чтобы прикинуть, что кто есть рядом из людей, а также статуй или колонн — чтобы спрятаться за ними, — и полезла за пистолетом. Однако Сарто просто взял ее за руку и отвел чуть в сторону от группы.

— Сейчас за вами пошли сохранисты и малые страны, — начал он. — Но я не думаю, что так будет и дальше, а вы? Ваш единственный инструмент влияния — это имя Буриданов.

Она высвободила руку и улыбнулась ему в ответ.

— Ну, думаю, это зависит от исхода собрания, — ответила она. Он учтиво кивнул.

— Я здесь, чтобы спровоцировать кризис, — сказал он. — Как насчет вас?

— Я бы сочла, что мы уже получили кризис, — осторожно заметила она. — Ваши войска на марше.

— ... И мы заняли доки, — добавил он. — Но этого может быть недостаточно, чтобы послужить нашим обоюдным интересам. — Она пыталась расшифровать его выражение, но Сарто был искусным политиком. Он не подал и знака, что Спайр балансирует на краю величайших за столетия перемен.

— Наши интересы разнятся, — продолжал он, — но они поразительно... совместимы. Вы ищете власти, хотя не такой большой, как получили бы, используй вы снова ключ. Это трудно — вы обладаете сильнейшим оружием, но не способом его использовать, чтобы получить то, что хотите. Но вот голый факт: пока мы удерживаем доки, маленький пустячок, который вы у нас украли прошлой ночью, — проговорил он, — даже хуже чем бесполезен для вас, он превращается в проблему.

Она воззрилась на него.

Явно не обращая внимания на ее выражение, Сарто продолжал, как будто обсуждая расходы на ремонт муниципальных водопроводов:

— С другой стороны, поляризация союзов, которую вы проводите, полезна для нас. Я восхищаюсь, миссис Фаннинг, вашими способностями — рейд прошлой ночью стал полным сюрпризом, и, как выяснилось, благоприятным. Вы получили то, чего хотели вы, мы получаем то, чего хотим мы, а именно — выманить наших врагов. Единственный предмет частных разногласий между нами — это палочка из слоновой кости, которую вы взяли.

— Хотите ее обратно?

He nodded.

Он кивнул.

— Да пошли вы нахрен! — Она гордо отправилась в сторону гигантских дверей, но не смогла не остановиться и не бросить: — Вы пытали моего слугу Гарта! Думаете, это игра?

— Единственный способ победить, — сказал он так тихо, что другим не было слышно, — обходиться с борьбой как с игрой. — Теперь его выражение было серьезным, серые глаза — холодными, как у статуи.

Внезапно Венере стало ясно, что Сакрус уже предвидел, что она планирует сказать или сделать сегодня — и одобрил. Она обеспечила их превосходным врагом, чтобы выдвинуть вооруженные силы. Если им нужен был повод, чтобы распространить на соседей законы военного времени — она его дала. Если придет гражданская война, у них будет оправдание для вывода древнего флота Спайра. Гражданская война послужит чудесной дымовой завесой, под прикрытием которой они смогут захватить Кандес. Будет неважно, победят они дома или проиграют.

Она дала им необходимого врага. Откровенное признание Сарто было прозрачной увертюрой к переговорам.

Венера заколебалась. Потом, медленно умеряя гнев, пошла обратно к нему.

— Что я получу, если верну ключ? — спросила она.

Он снова улыбнулся.

— Что хотите. Власть. Что до остального, то получите свою сатисфакцию, нападая на нас. Мы знаем, что вы будете искренни; мы на это рассчитываем. Только верните ключ, и в конце войны у вас будет все, чего пожелаете. Предоставить обещанное в наших силах, вы ведь знаете. — Он протянул руку ладонью вверх.

Она легко рассмеялась, хоть и почувствовала себя неважно.

— У меня нет его с собой, — молвила она. — И, кроме того, у меня нет причин доверять вам. Совсем никаких.

Теперь Сарто принял раздосадованный вид.

— Мы предвидели, что вы так скажете. Вам нужна гарантия, знак нашей искренности. Мои боссы... проинструктировали меня... снабдить вас таким знаком.

Она горько засмеялась.

— Что вы в принципе можете мне дать убеждающего в вашей искренности?

Он потемнел еще больше; в первый раз он, кажется, действительно рассердился. Сарто выговорил всего одно слово. Венера уставилась на него в неприкрытом изумлении, затем снова засмеялась. Это был особый сорт презрительного хохота, которым она ставила людей на место; и Сарто, она была уверена, это понимал.

Однако он всего лишь слегка поклонился и повернулся, показывая, что ей следует идти в зал впереди него. Двери были широкими, так что они вошли бок о бок. В это время Венера мельком уловила выражение лица Сарто и поразилась. В несколько секунд он претерпел пугающие изменения: от обычной угрюмости, которую он носил за пределами зала, к маске сдерживаемого бешенства. К тому моменту, как они разошлись в центре полированного мраморного пола, он выглядел так, будто был готов кого-нибудь убить. Венера сохраняла нейтральное выражение, и, глядя прямо перед собой, поднялась по устланным красным ковром ступеням к долго пустовавшему сиденью Буридана.

Непринужденно разговаривавшие члены совета один за одним замолкали и начинали присматриваться, кое-кто — с удивлением. Посланники Оксорна и Гаррата, хоть и были в масках, подались вперед на своих сиденьях, как бы не решив — бежать им или нырнуть под стулья. Обычное выражение вежливого презрения Августа Вирилио исчезло, его место заняла долго вынашиваемая злость, будто пересаженная от совершенно другого человека.

Памела Ансератт, как только они уселись, встала и постучала председательским молотком по маленькому столу.

— Предполагалось, что мы сегодня соберемся, чтобы обсудить вопрос о смене управляющих доками, — начала она. — Но, по-видимому...

— Она начала войну!

Джекоби Сарто вскочил на ноги прежде, чем заглохли отзвуки его голоса — и то же самое сделали остальные представители. Несколько долгих мгновений все говорили одновременно, в то время как Ансератт без толку стучала своим молотком. Потом Сарто повелительным жестом воздел руку. Он мрачно поднял над головой стопку бумаг.

— Я держу в руке подписанные заявления, — громыхнул он. — Это ни более ни менее как начало тех гражданских усобиц, которых мы все страшились — неспровоцированное, злобное нападение в сердце владений самого Сакруса...

— Чтобы вызволить людей, которых вы похитили, — сказала Венера. Она упорно отказывалась подниматься на ноги. — Граждан суверенных государств, украденных из своих домов агентами Сакруса.

— Какое бесстыдство! — взревел Сарто. Половина членов все еще были на ногах; в колонной галерее, проходившей за стульями совета, кучки советников, секретарей, придворных и генералов, которых каждый из членов совета приводил на всякий случай, прожигали взглядами и друга друга, и Венеру. Кое-кто вцепился в эфес полуобнаженной сабли.

А Венера продолжала:

— У меня неполный список имен тех, кого мы вызволили прошлой ночью из темницы Сакруса. Он включает, — она кричала, чтобы перекрыть враждебный гомон с галереи, — граждан каждой из наций, представленных на этом совете, включая Буридан. Совет не станет отрицать, что у меня есть все права добиваться репатриации своих соотечественников? — Она огляделась, ловя взоры членов совета без масок.

Челюсть грузно плюхнувшегося на сидение Принсипе Гвиневеры дрожала.

— Вы ведь не собираетесь заявить, что Сакрус похитил одного из моих граждан? Этого не мо... — Он остановился, увидев, что она просматривает список и потом подымает руку.

— Ее имя Мелисса Фераниа, — сказала Венера.

— Фераниа, Фераниа... Мне знакомо это имя... — Брови Гвиневеры сошлись. — Это было самоубийство. Тело так и не нашли.

Венера улыбнулась.

— Ну, вы немедленно найдете тело, если повернете голову. — Она жестом показала на галерею.

Весь совет вытянул шеи, чтобы посмотреть. В секцию Буридана на галерее уже несколько минут вливались люди; никто в гаме на заседании этого не замечал.

Мелисса Фераниа по знаку встала и поклонилась Гвиневере.

— О мое дорогое, мое дорогое дитя, — сказал тот, в уголках его глаз показались слезы.

— У меня еще много имен, — сказала Венера, не сводя глаз с Джекоби Сарто. Все прочие уставились на галерею, и он воспользовался возможностью встретиться с ней взглядом и легонько кивнул.

У Венеры упало сердце.

Она срежиссировала эту конфронтацию с максимальной эффектностью, вызвав добровольцев из числа недавно спасенных прибыть с ней на очередное заседание совета. Один Гарт отказался идти; бледный и до сих пор не желающий разговаривать о пережитом в башне, он оставался снаружи на улице. Но тут были пленники из Лириса, так же как и из полудюжины других малых наций. В роли козырной карты она привела людей, взятых из великих наций самого совета.

Сарто же при виде этой тактики выглядел более чем невозмутимым. Он выглядел удовлетворенно.

Она осознала, что на зал опустилась гробовая тишина. Все смотрели на нее. Прочистив горло, она заговорила снова — собственные слова звучали для нее как бы издалека:

— Я выступаю за немедленное осуждение Сакруса и приостановки его прав в Совете Спайра. Продолжительностью до, ммм... вплоть до тщательного расследования их недавней деятельности.

В кои-то веки Памела Ансератт оказалась выбита из колеи.

— Э-э... что? — Она оторвала свой взгляд от галереи.

Август Вирилио засмеялся.

— Она хочет, чтобы мы исключили Сакрус. Дивная идея, лично я бы сказал, — однако ее вряд ли можно назвать практичной.

Венера собралась с духом, и пожала плечами.

— Добиться кресла в совете, потерять кресло... кроме того, — сказала она уже громче, — это вопрос правосудия.

Вирилио поигрывал дорогим пером.

— Быть может. Быть может... но Буридан забыл сам объявить войну, прежде чем вторгаться в Сакрус. Это сводит на нет ваше моральное превосходство, моя дорогая.

— Это не сводит на нет их. — Она повела рукой, указывая на людей сзади.

— Да, дивная игра на публику, — сухо согласился Вирилио. — Несомненно, большинство членов нашего совета в достаточной степени шокированы вашим откровением. И все же нам придется иметь дело с практической стороной. Сакрус слишком важен для Спайра, чтобы отстранять его от Совета за эти проступки, какими серьезными они бы ни казались. Собственно, Джекоби Сарто только что выдвинул кое-какие серьезные обвинения против вас.

Снова раздались крики, снова кто-то махал руками — и все же несколько мгновений Венере казалось, что она осталась в комнате наедине с Джекоби Сарто. Она посмотрела на него, он встретил ее взгляд. С его лица пропало всякое выражение.

Когда он снова откроет рот, он сделает это, чтобы раскрыть этим людям ее истинную личность: он назовет ее Венерой Фаннинг, и звуки этого имени, подобно огромной руке, повалят все возведенное ею здание. Хотя большинство ее союзников знали или подозревали, что она самозванка, открыто признать это обстоятельство было бы для них и нетактично, и нецелесообразно. Однако они, вынужденные силой признать то, что уже знали, сочтут ее идеальным козлом отпущения за предстоящую войну. Все ее союзники дезертируют, а если и нет, то по меньшей мере перестанут к ней прислушиваться. Во власти Сарто было изгнать ее, упрятать в тюрьму... если она не ответит собственной бомбой.

Это была страшно рискованная игра, и Венера знала, что если она явится сегодня в Совет, ей придется ее принять. Она снова и снова репетировала в уме: Сарто откроет, что она пресловутая Венера Фаннинг, замешанная в гнусных скандалах в Княжествах. Мнения обратятся против нее, и, в свою очередь, ей придется рассказать людям о другом великом секрете. Она откроет существование ключа к Кандесу и объявит его причиной надвигающейся войны — войны, подстроенной Сакрусом в собственных интересах.

И теперь момент пришел. Сарто медленно моргнул, глядя в сторону от нее, и произнес:

— У меня свой собственный список. Это список невинных гражданских лиц, убитых прошлой ночью Амандерой Трейс-Гайлс и ее людьми.

Полностью приготовившейся к единственному исходу Венере потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что сказал Сарто. Он назвал ее Амандерой Трейс-Гайлс. Он не собирался раскрывать ее секрет.

И в ответ он ожидал, что она не раскроет его тайну.

Члены совета вопили; Гвиневера обнимал давно утерянную соотечественницу и открыто рыдал; Август Вирилио скрестил руки, поглядывая вокруг с видимым отвращением. На галерее обнажились сабли, и церемониальные стражи — впервые за свою жизнь — спешили выполнить свои обязанности. Несчастная, с опустившимися плечами, стояла среди вихрей слов и жестикулирующих людей Памела Ансератт, в руке зажат листок бумаги, может быть — первоначальная повестка заседания.

Все это сделалось для Венеры отдаленным и наполовину призрачным. Ей нужно было решаться, и прямо сейчас.

Глаза Джекоби Сарто впились в нее.

Она откашлялась, помедлила одну последнюю секунду, и потянулась рукой за спину.

Глава 17

Требл был музыкантом днем и членом Брайсова подполья ночью[9]. Он всегда помнил, что его могут призвать отбросить видимость безобидного искусства и биться за Дело — хотя он, как и некоторые другие в секретной организации, был обеспокоен недавними веяниями. Брайс становился слишком снисходителен к импозантной Амандере Трейс-Гайлс.

Правда, в свете текущего момента это стало неважно. Вцепившись в выступы кладки высоко на стене Министерства юстиции Малого Спайра, Требл занимал идеальную позицию для наблюдений за городом, скатывающимся в анархию.

Требл получил доступ в здание, притворившись просителем, ищущим информацию о заключенном родственнике. Его заданием было подложить кое-какие фальшивые записи в кабинете регистраций Министерства на двенадцатом этаже. Он проворно ускользнул от стражей, без труда пробрался наверх по скрипящим лестницам, и только удобно расположился в нужном офисе, как одновременно случились две вещи: через полуоткрытое окно эхом донеслось стаккато ружейной стрельбы, и к офису подошли трое громко разговаривающих и посмеивающихся мелких бюрократов.

Вот почему сейчас Требл цеплялся за скругленный кусок камня, который мог когда-то быть горгульей, и вот почему зачарованно глазел на лежащие внизу улицы, опоясывающие круг городского колеса. Он не мог решить, на чем сосредоточиться. Маленькие облачка дыма появлялись вокруг доков Спайра, прямо над головой. Строения там парили посреди воздуха, как детские игрушки в ванне — те просто качаются на воде и редко сдвигаются в сторону; но теперь несколько зданий медленно и зловеще скользили на сталкивающихся курсах. Несколько судов отчалили. Тем временем на полпути вверх по кривой колеса возникло другое волнение — вокруг поместья Буриданов. Оно было так облеплено другими зданиями, что он ни за что не опознал бы его, если был бы незнаком с расположением; но явно именно оттуда поднимался высокий столб дыма, уходящий вверх на двести футов, прежде чем отклониться и завиться редеющей спиралью, виток за витком, во внутреннем пространстве колеса.

По проспекту внизу бежали люди. Неизменно добросовестный шпион, Требл сменил положение и оседлал горгулью. Он сверился с часами, потом вытащил потрепанный блокнот и огрызок карандаша. Помусолил карандаш кончиком языка и сощурился на окружающее.

«Пункт первый: в четыре-четырнадцать сохранисты нарушили наше соглашение, попытавшись не дать Сакрусу захватить доки». По крайней мере, по предположениям Требла, происходило именно это. Поспешно нацарапанная записка от Брайса, который мобилизовал сопротивление, говорила о спорах во время рейда на Сакрус прошлой ночью, поспешных планах, сочиненных и отброшенных в пылу момента. Трейс-Гайлс хотела сплотить потерявшие людей нации Спайра против Сакруса. У сохранистов были собственные цели, включавшие припугивание Сакруса, — чтобы он дал им провести железнодорожный путь через середину основных земель нации. Сакрус выдвигался сам и активизировал своих союзников. Это все было ясно; но на фоне этой вполне недвусмысленной политической ситуации имел место более серьезный катаклизм.

Брайс не раз говорил, что Спайр похож на слишком туго взведенную пружину часов. Единственное легкое постукивание в нужном месте может привести к бешеному раскручиванию —срыву. Многие на Спайре с завистью читали о Войне За Кладовку; в течение столетий между карманными нациями скопились тысячи обид и недовольств, и было так славно посмотреть хоть на кого-нибудь еще, попытавшегося наконец свести счеты. Каждый вел гроссбухи, отмечая, кто кого ущемил и когда. Ничто не было забыто, и за своими облагороженными плющом и мхом стенами монархи и президенты наций чуть больше плавательного бассейна всю жизнь проводили, строя планы мщения.

Хорошо продуманные злодейства Сопротивления были как удары кувалды по крышке часов — каждый был попыткой сломать механизм. Постукай по часам, встряхни их, послушай. Постукай еще. Такова была стратегия Брайса.

Сакрус и Буридан ударили в самое «яблочко». По всей округе захлопывались витрины, как пойманные солнечным лучом воздушные моллюски, а из проулков, словно дым, материализовались банды людей с ножами и дубинками. Настало время сводить счеты.

«Пункт второй: хаос на улицах. Возможно, время распространять валюту?»

Требл уставился на струю дыма, завивающуюся внутри колеса. «Пункт третий: у Сакруса, кажется, больше агентов на местах в городе, чем мы думали. Они, похоже, выступили против Буридана без одобрения совета. Поэтому... Пункт четвертый: совет больше не играет роли?»

Он подчеркнул последнюю фразу, потом немного подумал и перечеркнул ее. Совет явно уже утерял контроль.

Он перегнулся и осмотрел мощеную плиткой улицу в сотне футов ниже. Некоторые из бегущих фигур можно было распознать. В сущности...

Это не Амандера ли Трейс-Гайлс? Он прикрыл глаза от пылающего Кандеса и снова глянул. Да, он признал копну обесцвеченных волос, которая увенчивала ее голову. Амандера торопилась по проспекту — одна рука вытянута на уровне плеча. Очевидно, она целилась из пистолета в человека, идущего впереди нее. О, тогда это точно была она.

Вокруг нее крутилось целое сборище. Требл узнал кое-кого из своих товарищей. Там были и другие: разномастные сохранисты, солдаты малых наций, даже один или два стражника совета. Они сопровождали Трейс-Гайлс или защищали кого-то еще, не замеченного Треблом?

«Пункт пятый: заседание совета кончилось около четырех часов пополудни».

Он глянул в том направлении, куда двигался отряд Трейс-Гайлс. Они направлялись к поместью Буриданов. С уровня земли они, вероятно, не могли заметить, что поместье в осаде. На такой скорости они влетят прямо в толпу сакрусских солдат.

До Требла все еще доносились голоса из комнаты сзади. Он похлопал по папке в кармане куртки и нахмурился. Затем, пожав плечами, соскользнул с каменного насеста в открытое окно.

Три бюрократа ошарашенно уставились на него. Треблу случалось на представлении пропустить ноту; вот и сейчас он чувствовал себя похоже. Он скорчил извиняющуюся гримасу, бросил «Вот это подшейте», и отправил свою, теперь уже ненужную, папку одному из мужчин. Потом он выбежал из дверей и устремился к лестнице.

Гарт Диамандис пошатнулся и оперся на стену здания, чтобы восстановить равновесие. Он не должен отставать; Венера Фаннинг огромными шагами неслась по проспекту, не отводя пистолета от головы Джекоби Сарто. Но Гарт был растерян; вокруг торопились и кричали люди, а вверху ровные линии дыма расчерчивали небо. Он на Малом Спайре, в этом не было сомнения. И все же холодный, как гранит, голос следователя все еще эхом отдавался в его мозгу, и руки и ноги стонали от боли в многочисленных ожогах и порезах.

Он сам настаивал, что пойдет сегодня с ней, и сейчас жалел об этом. Давным-давно он был молод и мог оправиться от чего угодно. Теперь уж нет. Гравитация здесь тяжело давила на него, и он впервые захотел снова очутиться на Большом Спайре, где все еще, как мальчишка, мог лазать по деревьям. Он уже много лет жил одиноко и достиг примирения с самим собой и своим прошлым; в те дни он был собой доволен, как будто бы действительно снова помолодел. А потом женщина, которая сейчас вышагивает посреди проспекта впереди него, появилась в небе, словно горящий крест, и перевернула его одинокую жизнь вверх тормашками.

Он подумывал бросить Венеру уже десяток раз. В конце концов, она была воплощенная самодостаточность. Обошлась бы и без него. Раз-другой он доходил до того, что выходил за порог буридановского поместья. Окидывая взглядом эти полузнакомые, замкнутые улицы, он осознавал, что ему некуда идти — некуда, конечно, если только он не сумеет найти Селену, дочь женщины, любовь которой привела Гарта в ссылку.

Логика говорила ему, что сейчас подходящий момент. Венера обречена проиграть эту дурацкую войну, которую она затеяла с Сакрусом. Было бы благоразумно сбежать и спрятаться, зализать раны, а потом...

О-хо-хо. В этом «а потом» и заключалась была проблема. Он нашел Селену, а она сдала его Сакрусу. Она была из их людей — рекрут, как те, что убежали из множества суверенных земель Спайра, по рассказам Мосса. Сакрус что-то наобещал Селене — налгал ей, не иначе. Но Гарт был слишком стар, чтобы драться с ними, и слишком стар, чтобы подумать обо всех умных и правдивых словах, что могли завоевать сердце дочери.

Селена, его родная дочь, предала его. А Венера Фаннинг, которая ничем ему не обязана, рискнула своей жизнью ради его спасения.

Он оттолкнулся от стены и постарался ее догнать.

Кто-то бежал по широким ступеням министерства Юстиции. Человек махал руками над головой.

— Не ходите этой дорогой! Опасно!

Венера приостановилась и глянула на него.

— Ты человек Брайса.

— Он самый, мисс Трейс-Гайлс.

Гарт усмехнулся браваде парня; эти демократы отказывались обращаться к людям по титулам. Венера вроде бы не обратила внимания, и у них завязалась поспешная беседа, которой Гарт не мог слышать.

— Вот вы где. — Он повернулся и обнаружил, что за его спиной прогуливается сохранист, Тинблад. Тот ухмыльнулся Гарту: — Вы сорвались как вспугнутый заяц, когда она вышла из зала совета.

Гарт фыркнул. Тинблад, похоже, решил, что он старик, с которым нужно нянчиться. Это раздражало. Приходилось признать, однако, что присутствие Тинблада было кстати. остальное пестрое сборище состояло главным образом из прочих освобожденных Венерой арестантов, которые оказались не в лучшей компании по примерно тем же причинам, как прикинул Гарт, что и он сам. Все они выглядели напуганными и усталыми. Не пошло на пользу и то, что их появление на совете, кажется, даже царапины не оставило на влиянии Сакруса.

Проводив спутников на заседание Совета, Гарт и Тинблад толковали под висящим поперек улицы навесом, когда из парадного входа в зал совещаний появилась Венера Фаннинг. Она медленно пятилась, приняв странную позу. По мере ее движения стало ясно, что она держит пистолет и в кого-то из него целится. Этим кем-то оказался Джекоби Сарто.

Гарт очутился рядом с ней, прежде чем понял это сам. «Что вы делаете?» — услышал он собственный крик. Она только поморщилась и продолжала пятиться.

— Вышло не по-нашему, — процедила она.

За Сарто выстроились в линию стражники Совета, направив на нее ружья. В то же самое время с другой стороны длинного изгиба здания распахнулись двери для простонародья. Наружу высыпала целая орда, часть новоприбывших вступила в открытую схватку. Сторонники Венеры бросились в ее сторону, в то время как из ниоткуда возникли агенты Брайса, чтобы управлять толпами. А потом по наблюдающей толпе прокатился вздох, когда Принсипе Гвиневера и Памела Ансератт отстранили стражников совета и встали на стороне Венеры.

— Всему есть предел, — сказала стражникам Ансератт. — Сакрус выведен из совета. Отставить.

Стражники неохотно опустили ружья.

Гарт подался ближе к Венере:

— Он выдал им ваш... секрет? — Но Венера мотнула головой.

Может быть, все дело в успокаивающей руке Тинблада на плече, но теперь, пока Венера переговаривалась со шпионом Брайса, туман усталости и боли достаточно отпустил Гарта, чтобы тот начал задаваться вопросами. Джекоби Сарто не сказал совету, кто на самом деле такая Венера? В этом не было смысла. В настоящий момент Амандера Трейс-Гайлс была любимицей старых государств. Она была воскресшей жертвой давних амбиций Сакруса; она была защитницей. Если Сарто хотел обескуражить оппозицию Сакрусу, все, что ему следовало сделать — разоблачить Венеру как фальшивку.

— Почему она так поступила? — громко поинтересовался он. Тинблад рассмеялся.

— Вы пытаетесь предугадывать нашу Амандеру? — Он покачал головой. — У нее в крови слишком много огня, вот что. Очевидно, она увидела шанс захватить Сарто, вот и воспользовалась.

Покачал головой и Гарт.

— Женщина, которую я знаю, не смотрела бы на Сарто как на приз для захвата. Она бы думала о нем как об обузе, и была бы счастлива от него отделаться. И если он пленник, почему он так спокоен? — Сарто стоял, скрестив руки, и спокойно ждал, пока Венера закончит свою беседу. Он казался больше человеком с ней, чем человеком, захваченным ею. Похоже, это замечал один Гарт.

— Внимание! — Венера воздела пистолет, и Гарт было решил, что она вот-вот выстрелит вверх. Она, впрочем, уже приковала внимание всех поблизости и теперь в этом уверилась. — Буридан осажден! — крикнула она. — Наш древний дом окружили люди Сакруса. Мы не можем вернуться туда.

Гарт быстро откликнулся:

— Что нам делать? Они сделали ход быстрее, чем мы предвидели.

Она угрюмо кивнула:

— Очевидно, их наземные силы движутся, чтобы окружить тросы подъемников — те, то есть, до которых смогут дотянуться.

— Большинство наших союзников на Большом Спайре, — сказал он. Если Сакрус изолировал их здесь наверху, в городе, то с организацией сил внизу им придется полагаться на сохранистов и немногих ясно мыслящих лидеров, таких, как Мосс.

На момент эта мысль наполнила Гарта надеждой. Если Венеру на этом этапе оттеснят на второй план, она сможет избежать втягивания в сердце надвигающегося пожара. Получивший мат Буридан мог бы выжить с честью, кто бы ни победил.

Венера явно не собиралась идти этой дорогой.

— Нам необходимо попасть вниз, — говорила она. — Сакрус контролирует не все подъемники. Памела, линия вашей страны — где она?

Ансератт покачала головой.

— Она в двух колесах отсюда. Мы могли бы добраться, но если Сакрус уже вывел людей на улицы, они, вероятно, и вагонетки осевого каната тоже захватили.

Гвиневера вслед за ней потряс головой.

— Наша линия проходит где-то в миле от Каррангата. Они старые союзники Сакруса. На пути вниз они будут тренироваться на нас, как на стрелковых мишенях.

— Как насчет Лириса? — Это сказал с гордым блеском в глазах один из людей Мосса, стоявший на страже. — Леди, мы — единственная недавно воевавшая нация на Спайре. Может, нас и немного, но...

Она обратила к солдату ослепительную улыбку.

— Спасибо. Да — но ваш подъемник над Ярмаркой, так?

— А Ярмарка, м'леди, в шести кварталах вверх по колесу, в ту сторону. — Он указал влево.

— Сюда! — Венера жестом показала Сарто идти впереди и зашагала к далекой груде контрфорсов и крыш, которая была Ярмаркой.

Гарт отправился вслед, но, когда медленно улетучился туман боли и изнеможения, то обнаружил, что прикидывает шансы. Втягиваться в войну для Венеры было безрассудством. Уйдя на второй план, она могла остаться в безопасности.

Сакрус знал, что такого можно о ней раскрыть, чтобы вырвать ей клыки, но предпочел не раскрывать. Единственным человеком на этой стороне конфликта, кто знал ее тайну, был сам Гарт. Если она станет достоянием гласности, Венера естественно предположит, что это дело рук Сакруса. Это будет так просто...

Мятущийся, но решившийся следовать этой мысли до логического завершения, Гарт прибавил шагу и нагнал направившуюся к Ярмарке Венеру.

* * * *

Лирис громоздился на самом краю бездны. На вечернем выключении солнца крышу здания заливало светом — золотым, пурпурным и розовым. Небо за зубцами открывалось на все стороны; Венера почти что вообразила себя снова в провинциях Меридиана, где городские колеса были небольшими и управляемыми, и можно было лететь сквозь вольный воздух, когда бы ни захотелось. Она высунулась, растворяясь в сиянии.

Поодаль на крыше расставили палатки, и Мосс устроил двор для приема неописуемого множества сановников Спайра. Они прибывали — всех форм и размеров, замаскированные и без масок, лорды и леди, дипломаты и генералиссимусы. Объединенные страхом перед Сакрусом и его союзниками, они спешно составляли план сражения, пока их крохотные армии двигались сюда через Большой Спайр. Венера уже пыталась высмотреть эти армии — но кто мог углядеть там или тут дюжину людей, пробирающихся между похожими на лабиринт стенами поместий?

Жутковатое путешествие, как она понимала. Гарт показывал ей заросшие ворота в поместья, чьи окна были замазаны черной краской, чьих обитателей не видели поколениями. Над их печными трубами витал дымок: кто-то был дома. Солдаты ее альянса могли бы остановиться возле пары-другой таких ворот, покричать и поколотить в двери в надежде найти союзников внутри. Но ответа бы не последовало, разве что ружейный выстрел из-за стены.

В первый раз за многие дни Венера оказалась не у дел. Она слишком устала, чтобы подыскивать себе занятие, и потому, пока она вглядывалась в бесконечные небеса, ею овладевала знакомая глубокая меланхолия. На этот раз она дала меланхолии волю.

Она хотела снова к Чейсону, пора в этом признаться. Каждый день помногу раз Венере страстно хотелось обернуться к нему, усмехнуться и сказать: «Смотри, что я сделала!» или «Ты когда-нибудь подобное видал?» Например, как всего лишь час назад, когда первых из лошадей Дали ввели в их новый паддок в дальнем углу лирисовского надела. Высокие, тонкие скакуны были обучены ходить под седлом, и она сама села на коня и прорысила по кругу. Ох, как бы ей хотелось в этот момент быть кое у кого на виду! Но она теперь была Амандерой Трейс-Гайлс. Не перед кем было покрасоваться, не было даже Гарта, который с их прибытия показывался редко.

Она услышала за собой звук шагов. Брайс оперся на камни и невзначай взял ее за руку. Она чуть не отдернула руку назад, но его прикосновение что-то пробудило в ней. Венера желала не этого мужчину, но была своя значимость в том, что он желал ее. Она улыбнулась ему.

— Все пешки и кони в игре, — произнес он. Его большой палец погладил по тыльной стороне ее руки. — Ход наших оппонентов. Чем хочешь заняться, пока мы ждем?

Пульс Венеры участился. Его сильные пальцы теперь почти до боли массировали ей руку.

— Э-э... — начала она, а потом, пока не успела сама себя отговорить: — На этот раз они мне дали настоящую комнату.

— Хорошо. — Он иронично улыбнулся. — Это почетно. Пойдем опробуем ее.

Он пошел к лестнице. Венера помедлила, обернувшись взглянуть в темнеющее небо. Нет, боль все еще оставалась на месте, и, сколько времени ни проведи с Брайсом, прочь ее не убрать. Но что было ей делать?

Венера последовала за ним по ступеням с нарастающим возбуждением. По дороге ее окликнуло несколько человек, но она просто махала им и спешила мимо. «Сюда», — сказала она, хватая Брайса за руку, когда он попытался спуститься по главной лестнице. Она протащила его сквозь дверной проем, укрытый за выцветшим гобеленом. Проем вел в узкий и пыльный коридорчик с несколькими дверями; ее находилась в конце.

Она едва успела открыть дверь, прежде чем его руки охватили ее за талию. Он со страстью поцеловал ее, и они вместе, пошатываясь, двинулись к кровати под окном пузырчатого стекла.

— Закрой дверь! — выдохнула она, и, пока он повиновался, расстегнула блузку. Он встал на колени на постели, и она завела его руку под шелк. Они не размыкали уст, пока раздевали друг друга, и потом она взяла в свои ладони его член, и уже не отпускала, погружаясь с Брайсом в подушки.

Позже, когда они растянулись в разворошенной постели, он повернулся к ней и спросил:

— Мы партнеры?

Венера моргнула. Ее мысли бродили в совершенно ином месте, а точнее — вообще нигде.

— Что?

Он пожал плечами, его ладонь непринужденно легла к ней на бедро.

— Я твой работник? Или мы преследуем параллельные интересы?

— Ох, ну ты же сам все решил, правда?

— Хмм. — Он улыбнулся, но она поняла, что этот ответ его не удовлетворил. — Мои люди шпионят для тебя несколько последних недель. Они этим не слишком довольны. Сказать правду, Амандера, и я этим не слишком доволен.

— Аааххх... — Она потянулась и снова расслабилась. — Значит, последний час — вроде такого размягчающего подхода перед этим разговором?

— Вообще-то нет, но если и есть хороший стратегический момент, чтобы поднять вопрос, то он настал сейчас. — Она рассмеялась над его дерзостью. Он больше не улыбался, однако.

— Ты ошибалась, если думала, что я выбрал сторону в этой войне, — сказал он. — Мне наплевать, кто победит, Сакрус или ваша фракция. Все равно это титулованная знать, и для простого народа никакой разницы.

Теперь она села.

— Ты хочешь свой печатный пресс.

— У меня есть мой печатный пресс. Я подделал твою подпись на нескольких заказах, и вчера его доставили. Те из моих людей, кто сию минуту не в поле, гоняют его. Выдают банкноты тысячами.

Она пригляделась в свете свечи к его лицу.

— Так... сколько в действительности твоих людей находится в поле?

— Пол-дюжины.

— Ты мне говорил, они все снаружи! — Она вперилась в него, а нож боли полоснул ее скулу. — Пол-дюжины? Вот почему нас не предупредили, что особняк атакуют? Потому, что ты держал горстку людей там, где они были у меня на виду? Так чтобы я подумала, что они все снаружи?

— Примерно так, да.

Она стукнула его кулачком в грудь.

— Ты потерял мое поместье! Мой дом! Что еще ты отдал Сакрусу?

— Я не связан с Сакрусом, — сказал он. Брайс был отчаянно серьезен. Она его явно недооценила. — Мой единственный интерес — восстановление в Вирге эмергентной демократии, — продолжал он. — Но если это как-то утешит — я не хотел бы, чтобы ты погибла в этой войне, и мне жаль, что так вышло с твоим домом. Но какой у меня был выбор? Если все сползает в хаос, то когда я добуду мою типографскую краску? Мою бумагу? Когда ты собиралась сделать то, что мне от тебя было нужно? Посмотри мне в глаза и скажи, что это было твоим приоритетом.

Венера застонала.

— Ох, Брайс. Ты выбрал наихудшее из возможных времен...

— Другого времени у меня нет!

— Хорошо, хорошо, твоя точка зрения понятна. — Она сердито уставилась в штукатурку на потолке. — Что, если... что, если я отправлю кого-нибудь из моих людей работать на прессе? Для этого не нужны опытные повстанцы. Все, что мне нужно, — чтобы твои люди были в поле! Я дам тебе столько краски и бумаги, сколько захочешь.

Он завалился на спину.

— Я об этом подумаю.

Последовала недолгая тишина.

— Ты мог бы попросить, — заявила она.

— Я попросил!

Венера пыталась придумать, что бы на это ответить, когда раздался громкий взрыв и она оказалась посреди стеклянного шторма. Венера завопила и попыталась отпрыгнуть с его пути. Ее подбородок затрясся от боли, когда осколки, словно когти, проскребли ее ребра и бедра.

Поцарапанная и оглушенная, она приподнялась и поняла, что сидит на полу. Брайс стоял на коленях рядом с ней. Свеча потухла, и она скорее ощутила, чем увидела ковер битого стекла между собой и своей обувью. Маленькое окошко зияло, переплет погнулся и перекосился, впуская порывы холодного ночного воздуха. «Что такое...». Теперь она услышала стрельбу.

— Вот дерьмо. — Брайс встал и нагнулся, чтобы поставить ее на ноги. — Нам придется убираться отсюда. Сакрус пожаловал.

Глава 18

В стопе еще торчал осколок, но Венере было некогда найти его и выковырять. Они с Брайсом неслись по лестнице на крышу, а на ступенях внизу зазвучали крики и грохот шагов.

Они достигли крыши, и Брайс немедленно убежал куда-то вправо. «Мне нужно к семафору!» — крикнул он, прежде чем исчезнуть во мраке. Все фонари потушены, сообразила Венера; она видела только силуэты палаток, где совещались ее люди. Сновали туда-сюда черные очертания людей, и она приметила и там, и сям поблескивание ружейных стволов. Было, однако, странно тихо.

Она чисто интуитивно нашла клапан главной палатки и ступила внутрь. Здесь фонари все еще горели, и Тинблад, Памела Ансератт, Принсипе Гвиневера, Мосс и другие предводители стояли вокруг стола с картами. Все оглянулись, когда она вошла.

— А, вот и вы, — молвил странно приветливым тоном Гвиневера. — Думаю, мы знаем, что они замышляют.

Она подошла к столу — взглянуть на карту. По развернутому в прямоугольник Большому Спайру были разбросаны маленькие фишки, представляющие силы Сакруса.

— Ненормальное количество людей, — уронил Тинблад. Он странно нервничал. — Мы думаем — за тысячу. Никогда не видел ничего подобного на Спайре.

Гвиневера фыркнул.

— Очевидно, они надеются захватить наше командование все сразу, и покончить с войной до ее начала. И похоже, что у них есть неплохой шанс преуспеть. Что вы думаете, Венера?

— Ну, я... — Она замерла.

Они все глазели на нее. И молчали.

Гвиневера полез в свой парчовый пиджак и вытащил листок бумаги. Он с потрясающей силой шлепнул им об стол перед собой. Венера разглядела грубое подобие самой себя — с былой прической — на плакате, гласившем: «Разыскивается для экстрадиции в Гехеллен, ВЕНЕРА ФАННИНГ».

— Так это правда, — сказал Гвиневера. Его голос охрип от ярости, и рука, все еще придавливающая плакат, подрагивала.

Она пожевала губу и постаралась смерить его взглядом.

— Вряд ли время...

— Это самое время! — взревел он. — Вы таки начали войну!

— Ее начал Сакрус, — ответила она. — Они ее начали, когда...

Но он с размаха ударил ее по лицу, и она полетела на пол.

Во рту появился вкус крови. Где же Брайс? Почему на ее защиту не поспешил Мосс?

Почему здесь нет Чейсона?

Над ней нависла плотная масса Гвиневеры, заставляя ее отползти.

— Не пытайтесь винить других в том, что натворили сами! Вы навлекли на нас эту катастрофу, самозванка! Говорю вам, подвесим ее через парапет и пусть Сакрус на ней поупражняется в стрельбе. — Он нагнулся, чтобы схватить ее за руку, пока она старалась встать на ноги.

Сквозь входной клапан палатки блеснул свет, и вся она чудесным образом взлетела вверх, будто дернутая за крышу гигантом. Кашель гиганта еще эхом отдавался в ушах Венеры, а палатка спланировала к извечному круговороту у кромки мира, и ее подхватило и унесло прочь, как рваный платок.

Другой яркий разрыв, и все пригнулись. Потом все разом закричали и забегали, и выскочили солдаты, чтобы выпалить из своих мушкетонов, и потом присели на корточки, чтобы их перезарядить, а сверху закрутились дымные и огненные следы. В ушах у Венеры все еще звенело, все стало странно отчужденным; она поднялась и увидела, как большая карта на столе поднимается во внезапном бризе и горизонтально ускользает в ночь.

«Кто это был?» — смутно подумала она. Пошел против нее Мосс? Или Одесс необдуманно сказал что-то? Возможно, какой-то солдат или слуга из Лириса заговорил не к месту... Или, может быть, Джекоби Сарто наскучило заключение, и он решил чуток оживить ход событий.

Венера едва замечала, что приземистый куб Лириса окружен с трех сторон дугообразным скопищем факелов. Красный свет подсвечивал хмурые лица спешащих мимо нее солдат. Она подняла руку, чтобы остановить одного из них, потом передумала. Что, если Гвиневера не забыл дать приказ на ее арест? Или смерть? Обдумывая свое новое положение, Венера начинала страшиться.

Может быть, ей следует пойти внутрь. У Лириса стойкие стены, и у нее в стенах еще есть друзья — она была в этом почти уверена. Она могла... что? Пойти поболтать с Джекоби Сарто в его камере?

И где Брайс? Семафор, вот где; он отправился послать семафорный сигнал. Она заставила себя подумать: семафорная станция стояла вон там... где теперь теперь зияла большая брешь в боку зубчатой стены. Несколько солдат укладывали через нее доски.

— О нет. — «Нет-нет-нет».

Глубоко внутри Венеры тихий ехидный голос — он всегда там жил — произнес: «Конечно, конечно. Под конец они все тебя покинут». Ей не следовало удивляться такому повороту событий, она даже учитывала его в планах — в дни после своей конфирмации; он не должен был становиться для нее шоком. Поэтому странно было смотреть на себя как будто со стороны: как она садится на корточки рядом с подъемным механизмом в центре крыши, обхватывает себя руками и плачет.

«Я никогда не плачу». — Она вытерла лицо. — «Не плачу».

Хотя, может быть, она все же иногда плакала; она не могла ясно припомнить те минуты внутри Кандеса, после того как убила Обри Махаллан и осталась одна. Хайден Гриффин унес тело Махаллан, оставив крутиться в невесомом воздухе лишь несколько ярких капель крови. Гриффин был для нее единственной дорогой из Кандеса, а Венера только что убила его любовницу. Тот факт, что она сделала это ради спасения мира от Махаллан и ее союзников, ничего не значил. Никто ни о чем не узнает, и она уверилась, что умрет там; ей только оставалось подождать, пока Кандес раскроет свои термоядерные глаза и принесет миру утро.

Гриффин звал ее отправиться с ним. Он сказал, что не станет ее убивать; Венера не поверила ему. Слишком большой риск. Под конец она прокралась за ним и убралась от Кандеса на грузовой сети, у Гриффина на буксире. Теперь мысль о том, чтобы сбежать по ступенькам вниз и отдаться на милость своих бывших сограждан, наполнила ее тем же страхом. Лучше сжаться здесь в комочек и рисковать быть найденной Гвиневерой или его людьми, чем обнаружить, что даже Лирис теперь ее отверг.

— Вон они! — возбужденно закричал кто-то. В отдалении прозвучали стаккато стрельбы очередями — странно отдаленные, надо сказать. Если бы Венере хоть до чего было дело, она бы выглянула и посмотрела.

— Мы их обойдем!

Что-то взорвалось на окраине лирисовской территории. Оранжевый гриб на мгновение осветил весь мир, сверкнули над головой поместья и декоративные пруды. Должно быть, подоспели ее наземные силы, сразу за сакрусцами.

М-да. Не ее силы, горько подумала она. Больше не ее.

— Вот она! — Венера дернулась и попыталась податься назад, но и так уже прижималась к платформе подъемника. Напротив нее вырос приземистый силуэт и что-то протянулось к ней.

Она съежилась. Ничего не произошло; чуть погодя она подняла взгляд.

В нескольких дюймах над ней висела открытая ладонь. Далекая красная вспышка осветила протянутую руку, а за ней — жабьи черты Самсона Одесса. На его широком лице отражалось беспокойство.

— Венера, вы не ранены?

— Н-нет... — Она с подозрением все же приняла его руку. Он помог ей встать на ноги, и положил ей руку на плечо.

— Теперь быстро, — сказал он, увлекая ее к лестнице. — Пока все заняты.

— Что... — Она с трудом подыскивала слова. — Что вы делаете?

Он остановился, подался назад, и уставился на нее.

— Отвожу вас домой.

— Домой? В чей дом?

— Ваш, глупая вы женщина. Лирис.

— Но почему вы мне помогаете?

Он стал раздражаться.

— Вы ни минуты не переставали быть гражданкой Лириса, Венера. И технически я не переставал быть вашим начальником. Вы, знаете ли, все еще под моей ответственностью. Идем.

Она помедлила у спуска, и огляделась. Солдаты, столпившиеся на крыше, похоже, все отхлынули от одной стороны, мгновенные вспышки выхватывали то одну руку, потрясающую мушкетоном, то другую, размахивающую саблей. Внизу кипела схватка на заросшей ежевикой полосе, окружавшей Лирис. Дальше ее взгляд улавливал бегавшие назад-вперед команды солдат, одни складывали обломки в кучи, строя баррикады, другие вздымали архаичное оружие.

— Венера! Уходите с крыши! — Она моргнула и повернулась, чтобы последовать за Одессом.

Они спустились на несколько уровней, и Венера поняла, что входит в покои бывшей ботанистки. Мебель и украшения, носившие на себе печать Маргит Сакрусской, исчезли, но на стенах и потолке все еще оставались подпалины. Кто-то внес новые кушетки и стулья, и одна особенно обгоревшая стена была укрыта тусклым гобеленом, который изображал вишневые деревья, осыпающие лучами света живописных дриад и фей.

Венера села под дриадой и огляделась по сторонам. Здесь были Эйлен и остальной дипломатический корпус.

— Принесите одеяло, — велел Одесс, — и выпить покрепче. У нее шок. — Эйлен убежала доставать стеганое одеяло, а кто-то еще сунул в венерину руку бокал с янтарной жидкостью. Она несколько мгновений смотрела на него, потом выпила.

Несколько минут она вполуха прислушивалась к их разговорам; потом внутри нее словно щелкнул переключатель: она поняла, где находится, и кое-что сообразила. Она взглянула на Одесса.

— Это ваш новый офис, — сделала она вывод.

Они все бросили болтать. Одесс подошел и сел рядом с ней.

— Это верно, — сказал он. — С того момента, как вы нас покинули, дипломатический корпус вырос в положении.

Эйлен засмеялась:

— Мы новые звезды Лириса! Не то чтобы вишневые деревья стали не так важны, но...

— Мосс понимает, что мы должны открыться внешнему миру, — перебил Одесс. — Этого бы никак не случилось при власти Маргит.

Венера слегка улыбнулась.

— Полагаю, часть заслуг за такую возможность я могу приписать себе.

— Моя дорогая леди! — Одесс похлопал ее по руке. — Заслуги целиком ваши! Лирис снова ожил благодаря вам. Вы же не думали, что мы покинем вас в час нужды, нет?

— Для тебя всегда найдется здесь место, — сказала Эйлен.

Венера расплакалась.

* * * *

— Мы бы ни за что не проговорились, — сказал через несколько минут Одесс. — Ни один из нас.

Венера поморщилась. Она стояла у зеркала, где подводила глаза, стараясь стереть приметы слез. Она не знала, что на нее нашло. Мимолетное безумие; по крайней мере, свидетелями ее небольшого срыва стали только лирисяне.

— Я считаю, это сделал Сарто, — ответила она. — Теперь это вряд ли важно. Я не могу высунуть наружу носа так, чтобы Гвиневера не пустил в меня пулю.

Одесс задумчиво хмыкнул, обхватил руками похожую на бочку грудь и принялся расхаживать взад-вперед.

— Гвиневера с самого прибытия ни на кого не произвел благоприятного впечатления. С чего бы кто-то из ваших остальных союзников стал к нему прислушиваться?

Она повернулась, подымая бровь:

— Потому что он правитель нации из совета?

Одесс отмахнулся:

— А помимо этого?

Покачав головой, Венера вернулась на диван. В открытое окно до нее доносились стрельба и крики, но их перекрывал рев ветров, реющих над дворовым колодцем и уносящихся за край мира. Звуки практически можно было игнорировать.

Похожим образом Венера могла практически проигнорировать и захлестывающие ее эмоции. Она всегда выживала за счет того, что сохраняла холодной голову, — не следовало ее терять и в этот раз. Как неловко, что она чувствовала себя такой покинутой и потерянной. Как неловко, что она ощущает такую благодарность за простую компанию бывших товарищей по работе. Ей нужно восстановить самообладание, а затем вернуться к преследованию собственных интересов, как она всегда и действовала.

В коридоре началась суматоха, потом в двери кто-то ворвался — покрытый копотью и пылью, волосы дыбом, левый рукав куртки изодран в лохмотья.

Венера вскочила на ноги:

— Гарт!

— Вот вы где! — Он бросился вперед и яростно обнял ее. — Вы живы!

— Я — уф! В порядке. Но с вами что случилось?

Он отодвинулся, держа ее руки в своих. В глазах Гарта появился новая для нее сумасшедшинка; он избегал ее взгляда.

— Я искал вас, — пояснил он. — Снаружи. Остальные — они все там, бьются у подножия здания. Сакрус взял нас в кольцо — они чего-то здесь отчаянно хотят. Подмога пытается прорваться к нам извне. Ансератт и Тинблад ведут отряды Лириса на попытку прорыва — сделать коридор...

Венера кивнула. Ирония ситуации заключалась в том, что битва почти несомненно шла за нее, но Ансератт и другие об этом не узнают. Сакрусцы хотели заполучить ключ, и они знали, что Венера здесь. Естественно, они бросят все, что у них есть, на Лирис.

Если бы Гвиневера швырнул ее с крыши полчаса назад, сражение бы уже кончилось.

Гарт немного потеребил рваный край своей куртки, и выпалил:

— Венера, мне так жаль! Так жаль!

— Чего? — Она, не понимая, покачала головой. — Дела не так плохи. Или вы имеете в виду...? — Она подумала о Брайсе, который, возможно, лежал сейчас, изломанный и смятый, в футе от стены. — Ох, — выговорила она, и ей стало нехорошо.

Он только открыл рот — конечно, чтобы поведать ей о смерти Брайса, — когда звуки снаружи сменились. Стрельба, которую приглушали расстояние и преграды, внезапно зазвучала близко и громко. Из открытых окон раздались крики и стоны.

Венера подбежала к окну, и вместе с Одессом и Эйлен вытянула шею, вглядываясь в колодец двора. На крыше были люди.

Они с Одессом обменялись взглядами. «Это наши...?» — начала она, но ответ был ясен.

— Сакрус внутри стен!

Крик подхватили остальные, все вдруг побежали к дверям, обтекая Гарта Диамандиса, который что-то говорил, но его слова было невозможно разобрать за хаосом выкриков.

Венера задержалась как раз настолько, чтобы пожать в ответ плечами, затем схватила его за руку и вытянула за собой в коридор.

Все население Лириса бежало вверх по ступеням. Жители тащили пики, кухонные ножи, импровизированные щиты и дубинки. Ни на ком не было ничего сверх их обычной одежды, однако это означало, что они внушительно бронированы. В скопище нашелся солдат или два — возможно, из тех, что стерегли Джекоби Сарто. Они неистово пытались навести порядок в прущей массе народа.

Гарт уставился на толпу и покачал головой.

— Нам никак через них не пробраться.

Венера открыла окно.

— У меня идея.

Когда она забросила ногу на оконное перекрытие, Гарт высунул голову рядом с ней и посмотрел вверх.

— Рискованно, — сказал он. — Кто-нибудь может пинком свалить нас, прежде чем мы встанем на ноги.

— При этой гравитации вывихнете лодыжку. Пошли.

Она быстро взобралась, вынырнув наверх среди сполохов осветительных ракет и шума стрельбы. Добрая половина граждан с чем-то боролась в дальнем конце крыши. Венера мигнула, сощурилась, и сообразила, что это такое: они пытались отбросить здоровенную лестницу, колеблющуюся напротив парапета. Только-только осознав это, она увидела серые перекладины другой, встающей из темноты, чтобы тяжко удариться о кладку.

Убийственный огонь снизу не давал лирисянам подобраться к лестницам близко. Их принудили отползти на несколько футов назад и тыкать в лестницы пиками.

Появилась третья лестница, и внезапно крыша заполнилась людьми. Лирисяне поднялись. Венера видела, как Эйлен замахнулась старой заржавленной саблей на нависшую над ней фигуру в красной металлической броне.

Венера вскинула свой пистолет и выстрелила. Она шла в сторону Эйлен, безостановочно стреляя, пока человек, угрожавший ее подруге, не упал. Его не убило — у него была такая толстая броня, что пули, вероятно, не пробивали ее, — но она для уверенности разнесла ему череп.

Венера была уже в пяти футах, когда ее пистолет щелкнул вхолостую. Это было оружие, которое дала ей Коринна; Венера не имела понятия, использует ли оно такой же калибр пуль, как хоть что-нибудь из лирисского арсенала. Быстро осмотрев оружие, она решила, что даже не знает, как разобрать пистолет, чтобы проверить. В этот момент двое человек, похожих на металлических жуков, перевалили через зубчатую стену. Их панцири сияли отсветами огней.

Она сделала Эйлен подсечку, и, когда женщина завалилась назад, Венера шагнула между нею и двумя мужчинами. Она в прыжке ударила ногами ведущего, и он с секунду молотил руками, прежде чем опрокинуться. Сила удара отбросила Венеру на десять футов назад. Она неудачно приземлилась, нашла Эйлен и закричала: «Давай!»

Мосс ударил пикой прямо в шлем другого мужчины. Рядом с ним Одесс ткнул горящим факелом в третьего, сходящего с лестницы. Зазвучали выстрелы и кто-то упал, но в свалке тел она не могла сказать кто.

Она схватила Эйлен за руку.

— Нам нужны ружья! Есть там еще в рундуках?

Эйлен покачала головой:

— Нам едва хватало для солдат. Есть вот это. — Она указала.

За углом дворовой шахты древнее вычурное ружье, служившее исключительно для ежеутренних салютов, все еще стояло на треножнике под своим навесиком. Венера принялась было смеяться, но смех замер в ее горле. «Идем!»

Две женщины с натугой сняли оружие с его подставки. Оно было массивным, и хотя и весило немного при этой гравитации, маневрировать с ним выходило непросто.

— У нас есть патроны? — спросила Венера.

— Пули, не патроны, — ответила Эйлен. — В этом ларе — черный порох.

Венера открыла казенную часть ружья. Бессмысленно примитивная конструкция. Следовало засыпать в нее черный порох, затем вложить пулю и закрыть затвор. Искровое колесо вместо ударно-спускового механизма. Венера скомандовала:

— Ну, тогда начнем.

Эйлен ухватила коробку пуль и мешочек пороха, и они побежали вдоль внутреннего края крыши. В темноте и неразберихе Эйлен споткнулась, и Венера увидела, как пули высыпались в воздух над двором. Эйлен расстроенно вскрикнула.

Одна пуля закрутилась на плитках у ног Венеры. Придерживая ружье, они склонилась, чтобы подобрать кусочек металла. По ее плечам и вверх по шее пробежала волна холодных иголочек.

Эта пуля была точно такой же, как покоившаяся в кармане ее жакета, — такой же за тем исключением, что ею никто не стрелял.

Она не могла в это поверить. Пуля, которую она носила — которая проделала тысячу миль сквозь облака и воздух Вирги, избежала городов и ферм, увернулась от рыб и скал и океанических шаров воды, эта пуля, которая выискала Слипстрим и город Раш и окно в адмиралтействе, где стояла ничего не подозревающая Венера; в долю секунды разнесла окно и упокоилась в ее скуле, сбив Венеру с ног и навсегда вколотив в нее ощущение надругательства — она пришла отсюда. Она не была выпущена в бою. Не по злобе. Ни по какой кровожадной причине — но ради традиций и чтобы отметить спокойное утро — такое же утро, как и любое другое.

Венера множество раз рисовала в сознании этот момент. Она репетировала, что скажет обладателю ружья, когда наконец найдет его. Это была возвышенная, величественная, славная речь, которая в ее воображении всегда заканчивалась тем, что она пускает пулю в мерзавца. Она лелеяла эту картину мести на протяжение множества ночей, множества коктейльных вечеринок, где уголком глаза примечала, как адмиралтейские дамы показывают на ее шрам и шушукаются под прикрытием вееров.

— Ага, — молвила она.

— Венера? С тобой все в порядке?

Венера яростно помотала головой. «Порох. Быстро!» Она придерживала ружье, а Эйлен его набивала. Потом она втиснула новую чистую пулю и закрыла затвор. Она воздела ружье и закрутила колесо.

— Все вниз!

Никто ее не услышал, но, к счастью, в последнюю секунду в строю открылась брешь. Ружье издало страшный гром и чуть не снесло Венеру с крыши. Когда рассеялся огромный клуб дыма, она увидела, что почти все в пределах видимости так и присели, а теперь приходят в себя.

Ладно, пусть эта штука была не особо мощной и не особо точной, но уж гремела — будь здоров. Она могла стать их спасением.

Она побежала к лирисянам.

— Пушки! Начинайте орать всякую чушь про пушки! — Она открыла казенную часть дымящегося ружья и вручила его Эйлен: «Перезаряжай».

— Но мы потеряли остальные пули.

— Одна у нас есть. — Она полезла в карман жакета. Тут она и была, с такими знакомыми по годам прикосновений контурами. Венера вытащила свою пулю наружу. Пальцы задрожали, когда она подняла ее и та засияла в красном свете сигнальных ракет.

— Все равно — пропади ты пропадом, — прошептала она пуле.

Эйлен глянула наверх, ойкнула и подхватила ружье. Для церемоний не осталось времени; Венера сунула ненавистный кусок металла в казенник, и он превосходно подошел. Она защелкнула затвор.

— С дороги!

Она пересекла крышу огромными скачками, проскальзывая между сражающимися, чтобы достичь зубцов стены, где высовывались лестницы. Стрельба снизу прекратилась; снайперы не хотели поразить собственных людей, перебирающихся через стену. Венера вскочила на амбразуру и прицелилась вниз прямо перед собой. Она увидела тревожные глаза сакрусского солдата, и за его головой ниже — полдюжины других. И крутанула искровое колесо.

Взрыв подбросил ее и сбил с ног. Все исчезло за клубом дыма. Когда она, шатаясь, встала на ноги в нескольких ярдах от стены, то ее с ободряющими криками обступили люди. Нескольких сакрусских солдат скинули с крыши, и пока новых не появлялось. Когда рассеялся дым, она заметила, что верхушки лестницы, которую она расстреляла, не видать.

— Продолжай набивать его, — сказала она, суя ружье Эйлен. — Пули неважны — лишь бы оно палило с громом и треском.

Из мрака возникло ухмыляющееся лицо Мосса.

— Они не знают, на что решиться!

Она кивнула. У Сакруса было не так много людей, чтобы жертвовать ими, атакуя волна за волной. Темнота и неразбериха вносили свою лепту; и хотя атакующие, вероятно, всю свою жизнь ежедневно слышали звук утреннего ружья, его громыхание с близкой дистанции даст передышку людям, стерегущим лестницы.

— Надолго оно их не запугает, однако, — заметила Венера. — Где наши остальные люди?

Теперь Мосс нахмурился.

— Б-боюсь, они в ловушке. Гвиневера з-завел их в засаду. Теперь они прижаты спинами к открытому воздуху. — Он показал в сторону края мира и ночного неба за ним.

Венера вспрыгнула на платформу подъемника и быстро огляделась. Люди Сакруса были растянуты тонкой линией вокруг двух подходов к Лирису. С третьей его стороны выступали зазубренные балки и выскобленный металл края мира. И с четвертой — или за ней — путаница из ежевики, колючих кустов и битой кладки формировала естественный барьер, который Сакрус не удосуживался контролировать.

В темноте за ними сотни факелов освещали контуры армии, маленькой по стандартам Венеры, но громадной для Спайра. Она вряд ли насчитывала более тысячи человек, но это были все силы, что противостояли Сакрусу в этом мире.

За этой армией простирался вдаль лабиринт поместий, составлявших Большой Спайр. Где-то там, снаружи, стояло длинное низкое здание, в котором висела опустошенная бомба с ее обещанием побега.

Она обернулась к Моссу.

— Вам нужно прорваться сквозь линии Сакруса. Иначе они задавят нас, а потом будут противостоять нашей армии, имея в тылу прочную крепость.

Он кивнул:

— Но все наши лидеры в л-ловушке.

— Ну, не все. — Она прошагала через крышу к зубчатой стене, которая выходила на заросшие колючим кустарником акры. Он подошел и встал подле нее. Они вместе уставились на дразняще недосягаемую армию.

— Если бы работал семафор... — Она остановилась, вспомнив Брайса. Мосс все равно покачал головой.

— С-Сакрус окружил б-башню. Они бы прочли каждую букву.

— Но нам необходимо скоординировать атаку — снаружи и изнутри одновременно. Прорваться...

Он пожал плечами.

— Пара пустяков. Если с-сможем перебросить одного ч-человека через линии.

Она прикинула. Если она покажется там из колючек, арестуют ли ее генералы этой армии? Как далеко пошли новости об ее подлоге?

— Пусть готовятся, — сказала она. — Все в броне, все вооружены. Я буду через две минуты. — Она направилась к ступеням.

— Куда в-вы?

Она послала ему угрюмую улыбку.

— Пойду проведаю, как там наш козырь.

* * * *

Венера пробежала через пустые залы к старой тюрьме на первом этаже.

Как она и подозревала, стражи покинули свои посты, когда крыша подверглась атаке. Главная дверь была приоткрыта; увидев это, Венера замедлила шаг. Она осторожно отворила ее, направив пистолет в двери. В аванкамере не было никого. Она бочком скользнула внутрь.

— Эй? — Это был голос Джекоби Сарто. Венера ни разу не слышала, как звучит его голос в минуты беспокойства, но Сарто явно тревожило происходящее. «Он никогда раньше не бывал в сражении», — сообразила она — впрочем, ни один из этих людей никогда не воевал. Мысль, что ветеран здесь не кто иной, как она, потрясала.

Венера на цыпочках подошла посмотреть через маленькое окошко в двери приемной комнаты с зелеными стенами. Сарто был единственным обитателем скамьи, рассчитанной на тридцать посадочных мест, и сидел в самом центре комнаты, которая могла бы вместить сотню. Он покосился на дверь, потом спросил: «Фаннинг?».

Она распахнула дверь и шагнула внутрь.

— Вы сказали им?

Он озадаченно посмотрел:

— Сказал кому что?

Она показала свой пистолет; откуда ему знать, что пистолет пуст.

— Не надо игр, Сарто. Кто-то сказал Гвиневере, кто я. Это были вы?

Он улыбнулся с налетом своей обычной заносчивости, встал и оправил рукава все еще бывшей на нем официальной рубашки.

— Что, вышло не по-вашему?

— Два момента, — сказала Венера, подняв два пальца. — Первый: я держу вас под прицелом пистолета. Второй: вы быстро становитесь расходным материалом.

— Хорошо, хорошо, — раздраженно отвечал он. — Не надо быть такой колючей. В конце концов, я пришел сюда по собственной доброй воле.

— И предполагается, это должно произвести на меня впечатление? — Она прислонилась к дверному косяку и скрестила руки.

— Подумайте сами, — сказал он. — Что я могу выиграть, открыв, кто вы такая?

— Не знаю. Предположим, вы мне расскажете?

Он бросил на нее сердитый взгляд, будто она, какая-то простая служанка, опрометчиво перебила его монолог.

— Я провел тридцать два года, разбираясь во всей подноготной политики в Совете. Все это время я совершенствовался, пока не превратился в эксперта — может быть, лучшего, — по Спайру, изучая, кто кому обязан, кто амбициозен и кто предпочел бы не высовываться. Основную часть этого периода я был публичным лицом Сакруса, их важнейшим оперативником, потому что все эти годы политика на Спайре значила все. Но взгляните, что происходит. — Он повел рукой, обозначая осаду и и идущее за толстыми стенами Лириса сражение. — Все, что делало меня ценным, сметается прочь.

Не это ожидала Венера услышать от него. Она прошла в комнату и села на скамью лицом к Сарто. Он спокойно взглянул на нее и произнес:

— Большинство людей на Спайре не могут постичь перемены; для них катастрофа — это когда свалишься за забор. А уж если кто-то кого-то осадил на вечернике — это вообще огромный политический переворот. Такова система, в которой я рожден, и для работы в которой натренирован. Но мои боссы всегда знали, что там, снаружи, идет игра покрупнее. Они выжидали, да, выжидали многие сотни лет. Теперь, наконец, в их руках инструмент, с которым завоевывается мир — настоящий мир, не эта убогая имитация, где мы находимся. В масштабе новых амбиций Сакруса все мои достижения в счет не идут.

Венера медленно кивнула:

— Все границы Спайра вокруг вас перечерчиваются. Даже если они так и не получат от меня ключ — как только битва прекратится, Сакрус встретится с новым Спайром. Спорю, что они натаскивали кого-то молодого и податливого на ваше место в новом мире.

Он поморщился.

— Никому не по нраву быть выброшенным. Я, впрочем, видел, как этот момент близится. Он был, в самом деле, неизбежен, если бы только не...

— Если только вы не смогли бы доказать свою прежнюю полезность боссам, — закончила она. — Скажем, лично принеся им ключ?

Он пожал плечами.

— Иначе вчерашнее заседание совета стало бы моим последним выступлением на публике. Здесь, как у вашего, гм, гостя, по крайней мере, у меня была бы возможность выступить в роли посредника Сакруса. Подумайте об этом — вы окружены, слабее вооружены, вы подходите к моменту, когда вам придется признать, что вот-вот проиграете. Но я могу передать вам семафорные коды для сигналов нашим командирам, что мы достигли компромисса. Пока у вас тут есть власть, вы могли бы сработать как идеальный предатель. Несколько неверных приказаний, ваши войска отправляются в ловушку, потом мы с вами — через стену, ключ в надежных руках моих боссов, вы на пути к себе домой, откуда бы там вы ни явились.

Венера подавила ярость. Сарто привык иметь дело с холодными политическими балансами; она тоже, если на то пошло. То, что он предлагал, не должно было бы ее шокировать.

— Но если я в опале, то не смогу предать своих людей.

— Ваша полезность резко падает, — с кивком согласился он. — Поэтому — нет, я не сдавал вас. Вы вряд ли чего-то сейчас стоите, верно? Все, что у вас есть, это ключ. Если ваш собственный лагерь обернулся против вас, единственный оставшийся вам вариант — отдаться на милость Сакруса. Что выиграет мне несколько очков, если приведу вас именно я, но не так уж много, и...

— И у меня нет причин ожидать от них доброго обращения, — закончила она. — Так зачем мне это делать?

Он поднялся — медленно, памятуя об ее оружии, — и немного отошел; затем уставился в маленькие оконца комнаты.

— Какой еще у вас есть выбор? — спросил он.

Она сперва было решила, что это риторический вопрос, но что-то прозвучало в его тоне... как у настоящего вопроса.

Венера немного посидела, размышляя. Она прошлась по инциденту с членами совета на крыше; кто мог ее выдать? Все зависело от этого — и от того, когда это произошло. Сарто ничего не говорил, просто терпеливо стоял со скрещенными руками, праздно уставясь в маленькое оконце.

Наконец она кивнула и встала.

— Хорошо, — сказала она. — Джекоби, полагаю, мы все еще можем прийти к... соглашению. Вот что я думаю...

Глава 19

Как случалось порой в самые неподходящие моменты, Венера утратила чувство верха и низа как раз перед тем, как удариться о землю. Торчащие кверху побеги кустарника и чахлые деревца перевернулись и обратились абстрактными украшениями на огромной стене, к которой она приближалась. Ноги ее болтались над зданиями по сторонам и копьями солдат. А потом стена ударила ее, она отскочила и закувыркалась, как тряпичная кукла. Странно, она совсем не ушиблась — а может быть, не так уж странно, учитывая, что Венеру запеленали в броню.

Она отстегнула шлем и и подняла глаза. На нее смотрела пара десятков оружейных стволов. Стволы все были разными, как будто музейную экспозицию сняли со стендов и предлагали ей на выбор; все еще ошеломленная, она чуть не потянулась ухватиться за один из них. Но при стволах были твердо держащие их руки, а при руках — мрачные мужчины.

Когда они с Сарто достигли крыши Лириса, то нашли совершенно театрального вида мешанину из тел, изорванных палаток, и жаровен, окруженных сгрудившимися людьми в замысловатых латах. В центре всего этого вздымался вверх и уходил из вида в вихрящийся туман толстый металлический трос; сейчас, когда просыпался Кандес, этот трос отблескивал золотом.

Она отыскала глазами Мосса и направилась туда, пригнувшись, на случай, если следят снайперы. Он поднял взгляд, вокруг его глаз явственно выступили морщинки изнеможения. За спиной Венеры он приметил Сарто.

— Что это значит?

— Нам нужно прорвать осаду. Я иду через стену, и Сарто идет со мной.

Мосс моргнул, но неизменное удивленное выражение лица не выдало ни одной из его мыслей.

— Чего ради?

— Я не знаю, объявили ли командирам наших сил окружения, что я самозванка и предательница. Я должна привести Джекоби Сарто на случай, если мне понадобится... талон, пожалуй, можно сказать... на их благосклонность.

Он неохотно кивнул.

— И как вы п-предлагаете достичь наших сил? Между нами и ними С-Сакрус.

Тут она ухмыльнулась:

— Ну, со всеми нами это не проделать, но я предлагаю, чтобы мы перепрыгнули.

Конечно, им помогла древняя катапульта, которую Лирис некогда использовал, чтобы метать над вражеской нацией почту и посылки союзнику в трех милях отсюда. Венера приметила ее на второй день жизни здесь; без больших усилий ее подстроили так, чтобы можно было сесть двум людям. Но никто, и сама Венера еще меньше остальных, не знал, сработает ли катапульта. Единственное, что утешало, это низкая гравитация на Спайре.

Теперь Венера могла действовать по двум возможным сценариям: по одному — если эти солдаты принадлежали Альянсу Совета, по другому — если они были на стороне Сакруса. Но чьи это были солдаты? Полет так дезориентировал, что она не могла сказать, где они приземлились. Поэтому она просто подняла руки, улыбнулась и сказала: «Привет».

Сбоку застонал и перевернулся Джекоби Сарто. И немедленно в него нацелился другой десяток ружей.

— Не думаю, что мы так уж опасны, — мягко сказала Венера. И заработала пинок в спину (который едва почувствовала сквозь металл) за юмор.

Челюсть пронзила боль — и случилась странная вещь. Такие болевые спазмы мучали ее годами, с того самого дня, когда она очнулась в военном лазарете Раша, с головой, укутанной, как хрупкая ваза, которую сейчас отправят почтой. Каждую пульсацию боли сопровождала отдельная крохотная мысль, содержание которых несколько варьировалось, но всегда сводилось примерно к «Я так одинока», или же к «Я их поубиваю». Страх и ярость терзали ее раз за разом, день за днем. Свирепые головные боли, часто затягивающиеся на часы, только распаляли ее злобу.

Но она взяла пулю, которая ударила ее в скулу, и выпалила ею обратно из того же самого ружья, что выстрелило в нее. И вот, когда ее челюсть свело на этот раз, вместо обычного страдания к Венере пришла вспышка памяти: утреннее ружье с чудовищным взрывом стреляет в ее руках, дернувшись, лягнув ее и заставив отлететь обратно к лирисянам. Она не имела понятия, что за чувства при этом испытала, но ей понравилось.

Поэтому она криво ухмыльнулась и поднялась. Отряхнувшись, она с достоинством заявила:

— Я Амандера Трейс-Гайлс, а это Джекоби Сарто из Совета Спайра. Нам необходимо поговорить с вашими командирами.

* * * *

— У вас репутация отчаянной до безрассудства, — сказал командующий армией, покачивая седыми усами. — Но этим поступком вы превзошли самое себя.

Выходило, что они чуть не перелетели позиции как Сакруса, так и Альянса Совета. К счастью, несколько сотен пар глаз отследили их движение в закольцованном небе Спайра, и первой добралась до Венеры с Джекоби ее армия. Результат, похоже, не слишком расстроил Сарто — многозначительный факт. Что еще важнее — это то, что все вокруг звали ее «леди Трейс-Гайлс», а это значило, что весть о ее самозванстве не вышла за пределы Лириса. Здесь Венера по-прежнему была уважаемым вожаком.

Как бы ни был комплимент командующего двусмыслен, он польстил Венере. Командующий стоял спиной к кирпичной стене, покачивающаяся лампа отбрасывала тени на пуговицы его френча. Вокруг толпились полковники и адъютанты, одни передвигали по карте маленькие фишки, другие просматривали или писали депеши.

Венера чуяла запахи моторного масла и влажного цемента. Армия Альянса устроила штаб-квартиру в сохранистском депо примерно в миле от Лириса; эти стены были достаточно толсты, чтобы остановить все, чем только мог досюда дострелить Сакрус. В первый раз за несколько дней Венера чувствовала себя в некоторой безопасности.

— Мне не пришлось бы дойти до безрассудства, не попади я в крайнюю ситуацию, — отвечала она. Соблазнительно было бы упрекнуть этого человека, что он не решался послать свои силы на деблокирование Лириса; но Венера нашла, что ей больше неинтересны такие привычные развлечения. Она лишь сказала: — Расскажите мне, что тут, снаружи, происходило.

Командующий наклонился над картой и принялся указывать на деревянные фишки:

— По всему Большому Спайру состоялись стычки. В большинстве из них Сакрус победил.

— Так что они делают? Завоевывают страны?

— В одном или двух случаях, да. По большей части они перерезают железнодорожные линии сохранистов. И они захватили или порвали все тросы подъемников.

— Порвали? — Даже пришельца вроде нее такое развитие событий потрясало.

Один из адъютантов пожал плечами.

— Достаточно просто делается. Они просто упражняются на них в стрельбе — за исключением тех, которые на краю мира, как Лирис. Ветра вокруг этих линий отклоняют пули.

Она приподняла брови:

— Почему они попросту не стреляют из ружей мощнее?

Адъютант покачал головой.

— Древнее соглашение. Ставит пределы дульным скоростям. Это чтобы предотвратить пробои оболочки мира.

— В любом случае, неважно, — с нетерпеливым жестом сказал командующий. — Война решится здесь, на Большом Спайре. Городу придется только подождать, пока она кончится.

— Нет, он не может подождать, — сказала она. — Там то, из-за чего все затеяно. Не город, но доки.

— Доки? — Командующий уставился на нее. — Вот они заботят нас меньше всего.

— Я знаю, Сакрус на это и рассчитывает. — Она свирепо глянула на него. — Все, что здесь происходит — это маневр, отвлекающий от их реальной цели. Все, кроме... — Она кивнула на Лирис.

Теперь они смотрели друг на друга с несколько тягостной напряженностью.

— Леди Трейс-Гайлс, — молвил командующий, — война — это очень специфическое искусство. Возможно, вам следовало бы предоставить тонкости тем, кто сделал ее своей профессией.

Венера открыла рот, чтобы накричать на него, поразмыслила, и вместо этого сделала глубокий вдох.

— Можем мы, по крайней мере, согласиться, что нам следует разжать тиски, в которые Сакрус захватил Лирис?

— Да, — энергично кивнул он. — Нам нужно обеспечить безопасность наших лидеров. С этой целью, — он показал на стол, — я выступаю за прямое нападение вдоль самой внутренней стены.

Секунда величайшего соблазна заставила Венеру заколебаться. Командующий предлагал направиться прямо к стенам, и оставить группу, запертую у края мира, на произвол судьбы. Он не знал, что его цель на самом деле находилась там. Они сделались ее врагами, и Венера могла просто... позабыть рассказать генералу. Оставить Гвиневеру и прочих на милость Сакруса, потому что теперь у нее была армия.

Она не могла, однако, заявить, что ничего не знала, если только лирисяне ее не поддержат. И она устала от обманов. Она вздохнула и сказала:

— Лирис — критический объект, да, но остальное наше руководство в настоящее время поймано вместе с лирисской армией в ловушку на краю мира. — Множество тревожных взглядов устремились к столу. — Да — мастер Тинблад, Принсипе Гвиневера и Памела Ансератт, не считая других, заперты в зоне ураганов.

Командующий, сдвинув брови, рассматривал карту. На ней Лирис был квадратом в круге красных деревянных фишек, представляющих армию Сакруса. Круг придавливал к нижнему обрезу карты кучку голубых фишек: армия Лириса, запертая у края мира. Слева кольца блокады была ничья территория, вся в жестких кустах, которые пока что сопротивлялись палам. Еще левее лежали разъезд сохранистов и армейский лагерь, где они теперь и находились.

— Это проблема, — заключил командующий. Он немного подумал, затем сказал: — Есть такие змеи, которые обвиваются кольцами вокруг своих жертв и душат их до смерти. — Она подняла бровь, но он продолжал. — Одна из их особенностей, как мне говорили, вот какая — если вы пытаетесь их сбросить, они сжимают сильнее. Прямо сейчас и Лирис, и наши лидеры у Сакруса в кольцах, и если мы попробуем прорваться к одним, кольца просто удавят других.

Чтобы освободить лирисскую армию, Альянсу придется вбить клин под Лирисом, с краем мира по правую руку. Чтобы это сделать, они должны поступиться возможностью угрожать Сакрусу вдоль внутренних сторон Лириса, высвобождая вражеские войска для нападения на стены Лириса. Наоборот, лучшим способом для освобождения Лириса было бы подойти к нему с верха, что означало отвести армию от края мира, тем самым дав Сакрусу свободу рук против пойманных в ловушку сил.

Венера изучила карту.

— Нам придется одурачить их, чтобы они сделали неверный выбор, — сказала она.

— Да, но как нам это сделать? — Он покачал головой. — Даже если нам удастся, они могут маневрировать так же быстро, как и мы. Чтобы передислоцировать свои силы, им нужно покрыть меньшее расстояние.

— Насчет того, как нам одурачить змею, чтобы она развернулась, — сообщила она, — полезно иметь собственную змею для консультаций. — Она обернулась и помахала каким-то фигурам, стоящим в нескольких ярдах поодаль. Из теней, как силуэт в огнях дуговых прожекторов на паре неуклюжих локомотивов в центре депо, возник Джекоби Сарто. Его сопровождали двое вооруженных солдат и член брайсова подполья.

Командующий поклонился Сарто, но при этом заметил:

— Боюсь, мы не можем доверять этому человеку. Он враг.

— Лорд Сарто достиг просветления, — ответила Венера. — Он согласился помогать нам.

— Вздор! — Командующий насмешливо улыбнулся. — Сакрусцы — мастера лжи. Как мы можем ему довериться?

— Политики — сложные натуры, — ответила она. — Но у нас есть очень весомые причины доверять ему. Поэтому я его сюда и привела.

Полковники и адъютанты опять начали переглядываться. Командующий на момент нахмурился, затем заявил:

— Нет. Я понимаю дилемму, стоящую перед нами, но мой суверен и старший офицер — Принсипе Гвиневера, и он в опасности. Политически спасение нашего лидера должно быть приоритетным. Я не приму плана, понижающего наши шансы на это.

Джекоби Сарто рассмеялся неприятным, презрительным смехом, и прозвучал он в устах человека, который долгие десятилетия пользовался голосом, чтобы подорвать дух в других людях. Командующий свирепо взглянул на него.

— Не усматриваю смешного в сказанном, лорд Сарто.

— Простительно, — сухо отозвался Сарто, — поскольку вы не в курсе целей Сакруса. Им нужен Лирис, а не ваше руководство. Они не раздавили солдат, пришпиленных к краю мира, потому что дразнят ими как приманкой.

— Чего они могли бы предположительно хотеть от Лириса?

— Меня, — заявила Венера, — потому что они, безусловно, думают, что я все еще там, — и трос подъемника. Им необходимо перерезать его. Все, что им требуется — схватить меня или лишить меня возможности покинуть Большой Спайр. Тогда они победили, это станет лишь вопросом времени.

Теперь настала очередь командующего захохотать.

— Я думаю, что вы крайне переоцениваете собственное значение, и недооцениваете потенциал этой армии, — сказал он, указывая взмахом руки на жалкие сотни, собранные в пещероподобном ангаре. — Вам в одиночку не удержать этого альянса воедино, леди Трейс-Гайлс. И я уже говорил, подъемные тросы представляют слабый стратегический интерес.

Венера была в бешенстве. Она хотела объявить ему, что в цирках Раша видала больше людей, чем в его хваленой армии. Но, вспомнив, как в ярости бросила горящую лампу в Гарта, и его мягкие упреки после, она проглотила все, что собиралась сказать, и вместо этого проговорила:

— Вы измените мнение, как только познакомитесь с истинной стратегической ситуацией. Сакрус хочет... — Она остановилась оттого, что Сарто тронул ее за руку.

Он качал головой.

— Это не та аудитория, — негромко сказал он.

— Хм.

В мгновение ока ее понимание ситуации круто изменилось. Войдя сюда, она увидела эту кучку офицеров в одном из углов ангара и предположила, что они обсуждают свой план атаки. Но они занимались совершенно не этим. Они забились сюда, как можно дальше от людей, которыми должны были командовать. Они не планировали; они пребывали в нерешительности.

— Ммммм... — Она состроила командующему насквозь фальшивую улыбку. — Вы извините меня, на несколько минут? — Тот глянул на нее сперва озадаченно, потом раздраженно, потом весело. Венера взяла Сарто за руку и увела прочь от стола.

— Что вы намерены делать? — спросил он.

Она остановилась на свободном участке пола, заляпанного за десятилетия машинным маслом и смазкой. Сначала Венера не смотрела Сарто в глаза. Она оглядывалась по сторонам — на высящиеся колонны из кованого железа, на мозаичные окна в потолке, на дымные столбы света, скрещенные на черных боках локомотивов. Что-то вроде узла глубоко внутри, ослабевшего, когда она плакала в объятьях Эйлен, стало распутываться.

— Они говорят о местах, как будто они — наши дома, — задумчиво проговорила она. — На самом деле не места, но люди.

— Совершенно не понимаю, о чем это вы, — сказал он. Его сухая ирония не подействовала на Венеру. Она только пожала плечами.

— Вы были правы, — сказала она. Он скрестил руки и выжидающе склонил набок голову. — После конфирмации, когда вы сказали, что я все еще в руках Сакруса, — продолжала она. — И в зале совета, даже сегодня ночью, когда мы разговаривали в вашей камере. Даже сейчас. Пока я хотела покинуть Спайр — была им подвластна. Пока они знали, чем помахать передо мной, я ничего не могла поделать кроме того, чего от меня хотели они.

— Разве я не повторял это постоянно? — В его тоне звучала досада.

— И все это время был способ вырваться из их хватки, — сказала она. — У меня только не хватало смелости это сделать.

Он пробурчал:

— Хотелось бы думать, что я сделал верный выбор, связавшись с вами. Довольно долго, однако, приходите к решению.

Венера засмеялась.

— Хорошо. Давайте приступать. — Она двинулась к локомотивам.

— Вот вы где!

Венера споткнулась, выругалась, а потом распростерла руки.

— Брайс! — Он обнял ее, но с заминкой — она и сама понимала, что не следует выказывать слишком сильного энтузиазма. Никто не знал, что они любовники; такая информация стала бы еще одним рычагом влияния на них. Поэтому она быстро отпустила его и отступила. — Что случилось? Я видела, что семафорная станция взорвана. Мы все решили, что вас...

Он помотал головой. В неярком свете было видно, что он слегка взъерошен и измазался в саже.

— Нашу компанию сшибло с крыши, но никто из нас не пострадал. — Он засмеялся. — Мы приземлились в колючках, и пришлось выцарапываться оттуда, а парни из Сакруса всю дорогу палили по нашим задницам. Да и с нашей стороны чуть-чуть не застрелили, пока мы не втолковали им, кто мы.

Тогда она его обняла — наплевать на все последствия.

— Ты смог связаться с кем-нибудь из наших... твоих людей?

Он кивнул.

— На крыше есть семафорная станция. Вся буридановская сеть на связи. Хочешь что-то приказать?

Как только Венера уяснила, что это возможно, она ухмыльнулась.

— Да! — Она взяла Брайса под одну руку и Сарто под другую, и потащила их через ангар. — Думаю, я знаю способ прорвать осаду и спасти других предводителей. Тебе нужно подняться туда и и заставить Буридан послать нам кое-что. Джекоби, вы поднимаетесь на станцию тоже. Вам требуется убедить Сакрус, что я готова надуть своих людей. — Она оттолкнула обоих.

— А ты чем собираешься заняться? — спросил Брайс.

Она улыбнулась сквозь биение пульса в челюсти.

— Тем, что делаю лучше всего, — сказала она. — Запущу процесс.

Венера подошла к черной забрызганной морде локомотива, и подтянулась, чтобы встать напротив его головной фары. Она стояла, залитая светом от фары и прожекторов вверху, зная, что ее бледные лицо и руки должны ярко выделяться на фоне окружающего темного металла, словно пламя лампы. Она воздела руки.

— Время пришло-о-о!

Она прокричала это изо всех сил, пережимая в крик всю ярость и муку жизни в чокнутой семье и ядовитых интриг молодости, безразличной пули и потери Чейсона, крови на руках от заколотой ею Обри Махаллан, дыма ее пистолетов, когда она стреляла и в мужчин, и в женщин, и вложив все это в одно слово. Когда эхо утихло, все в депо стояли на ногах. Все глаза сошлись на ней, и это было совершенно правильно, совершенно так, как следовало быть.

— Сегодня будут сведены старые счеты! Двести лет, даже дольше ждала правда в башне Буриданов — правда о том, что такое Сакрус и что они совершили! Могло бы показаться, что уже поздно, но все же это не так, потому что вы, здесь и сегодня, будете теми, кто подытожит эти счеты и вместе с тем не даст больше Сакрусу совершать такие злодеяния вновь!

Дайте мне описать мой дом. Дайте мне описать Буридановскую башню! — Уголком глаза она приметила, что армейские командиры бегут от своего стола с картами, но им придется проталкиваться между сотен солдат, чтобы достичь ее, а внимание солдат сосредоточено на ней одной. — Как огромный музыкальный инструмент, флейта, воздетая в небо, на которой играют неутихающие ураганные вихри ветропада. Холодная — ее коридоры украшают песок и трепещущие рваные ленточки, когда-то бывшие гобеленами. Сырая — нечего жечь, кроме птичьих перьев. Никогда не умолкающая, никогда не успокаивающаяся — потому что балки, на которых она стоит, раскачиваются под напором воздуха. Ревущая гробница — вот что такое башня Буриданов! Вот что сделал Сакрус. Это то, что они обещают сделать и с вашими домами тоже, так что не ошибитесь.

Это так, — кивнула она. — Вы сражаетесь за куда большее, чем подозреваете. Это не просто вопрос исторических усобиц, это не схватка за похищенных и замученных Сакрусом ваших женщин и детей. Это ваше будущее. Хотите ли вы, чтобы весь Спайр стал как Буридан — пустой гробницей, причудливым полем для игр ветров? Потому что это то, что Сакрус запланировал для Спайра.

Офицеры остановились, пробравшись сквозь толпу. Она видела, что командующий вот-вот прикажет снять ее с трибуны, так что Венера поспешила к главной мысли.

— Вам не сказали правды об этой войне! Прежде, чем мы покинем это место, вам нужно узнать, почему Сакрус выступил против нас всех. Это потому, что они уверены, что переросли Спайр, как оса перерастает свой кокон. Столетия назад они атаковали и уничтожили Буридан, чтобы отвоевать у нас сокровище. Захватить его не вышло, но Сакрус не оставил своих амбиций. С самого падения Буридана они выжидали шанса наложить руки на одну вещь, которую Буридан хранил во имя всего Спайра с самого начала времен. — Теперь она действительно завелась, и офицеры на время приостановились, без сомнения, заинтересовавшись, что она собралась сказать.

— С самого сотворения Спайра моя семья охраняла одну из могущественнейших реликвий в мире! Именно ради исполнения этого долга мы оставались в башне Буриданов поколениями, не высовываясь наружу. Потому что страшились, как бы Сакрус не разузнал, что, вопреки их уверенности, башня не пустая скорлупка; боялись, как бы они не разузнали, что в башню можно войти. Вещь, которую мы охраняли, так опасна, что мои братья и сестры, мои родители, деды и деды дедов — все пожертвовали своими жизнями, чтобы не дать выскользнуть из наших стен даже намеку, что она все еще там.

Время пришло, когда мы долее не могли поддерживать свою жизнь, — заговорила она мягче, — и мне пришлось рискнуть. — Венера мимоходом подивилась грандиозной небылице, которую сама выдумывала на ходу; история воодушевляла, и, если она окажется достаточно впечатляющей, тогда никто не поверит Гвиневере про ее самозванство — конечно, если он выжил, чтобы обвинить ее.

— Как только я вышла наружу, — сказала она, — Сакрус узнал, что Буридан выжил, и они знали, почему мы скрывались. Они знали, что я несла с собой последний ключ к Кандесу!

Она остановилась, дав отразиться эху. Скрестив руки, она смотрела на армию и выжидала. Две секунды, пять, десять, и вот они уже гомонили, толковали, оборачивались друг к другу, хмурились и кивали. Те, кто гордились знанием старых легенд, рассказывали стоящим рядом о ключах; слово ушло в массы. В переднем ряду офицеры оцепенело таращились друг на друга.

Венера воздела руку, призывая к тишине.

— Вот из-за чего эта война, — сказала она. — Сакрус столетиями знал о существовании этого ключа. Они пытались взять его однажды, и Буридан со своими союзниками не поддался. Теперь они снова охотятся за ним. Если они его добудут, им дольше не нужен будет Спайр. Для них он словно ненавистная оболочка куколки, стеснявшая их поколение за поколением. Они сбросят ее, и им нет дела, если она развалится на куски, когда они отправятся к свету. В лучшем случае, Спайр составит хороший капиталец для всемирной империи, которую они планируют — когда они отчистят его от всех старых поместий, конечно. Да, из этого цилиндра выйдет отличный парк для дворца новых властителей Вирги. Им потребуется место для губернаторов их новых провинций, для заключенных, рабов, сокровищниц и казарм. Они, может, не снесут все здания. Но вы и ваши... ну, я надеюсь, у вас есть родственники в одном из княжеств, потому что черни вроде нас не позволят больше здесь жить.

Солдаты принялись кричать и спорить. Офицеры с запозданием сообразили, что уже не контролируют ничего; несколько из них дернулись к локомотиву, но Венера пригнулась и глянула так грозно, будто готовилась броситься на них. Они попятились.

Она встала на цыпочки, взметнув высоко над головой один кулак.

— Мы должны остановить их! Ключ должен быть защищен, потому что без него Сакрус сам обречен. Вы сражаетесь больше, чем за свои жизни, больше, чем за свои дома. Вы — все, что стоит между Сакрусом и медленным удушением самого мира!

— Вы остановите их? — Они закричали «да». — ОСТАНОВИТЕ ВЫ? — Они взревели.

Венера ни разу не видела, чтобы кто-нибудь держал речь в подобных обстоятельствах, но она слышала, как Чейсон работал с толпой, и читала о таких моментах в книгах. Все это напомнило ей романтические истории, которые она девочкой поглощала в своей розовой спаленке. Театральность, конечно, вопиющая, но никто из этих людей тоже не видал ничего подобного; немногие, вероятно, бывали в театре. Большинство дальше от дома, чем это депо с поворотным кругом, не бывали, а неясные очертания локомотива были чем-то таким, что они лишь изредка видали вдалеке. Они стояли среди сверстников, которые до сего дня были лишь различимыми в подзорную трубу точками, и про которых узнали, что, как бы странно и по-нездешнему они ни выглядели, всех объединяла верность самому Спайру. Неудивительно, что они ошалели.

Все еще с воздетым кулаком, Венера улыбнулась командующему, который потряс головой, признавая поражение.

Брайс и Джекоби Сарто пробирались вдоль бока локомотива, чтобы присоединиться к ней.

— Какие новости? — спросила она, перекрикивая гул армии.

Брайс моргнул, озирая сцену.

— А-а... они в пути.

Сарто кивнул.

— Я просемафорил командиру войск Сакруса. Рассказал ему, что вы оцениваете свою ситуацию как безнадежную, и собираетесь завести свою армию в ловушку.

— Хорошо, — усмехнулась она. Повернулась снова к толпе, и снова подняла кулак.

— Время... ПРИШЛО-О-О!

Глава 20

Звук пуль, бьющих в стены Лириса, напоминал Гарту Диамандису о тех случайных больших каплях, что падают с деревьев после дождя. Тишина, потом «шлеп», за которым на сей раз следовал отдаленный треск выстрела. Из узкой бойницы, откуда он наблюдал, виднелась армия Альянса Совета, строившаяся рядом с покрытым ржавчиной депо. В свете раннего утра она походила на темный ковер, движущийся в зловещем молчании в сторону Лириса. Над линией Сакруса возникали маленькие клубочки дыма, но стрельба была нестройной.

— Отойдите оттуда, — сказала Венерина подруга Эйлен. Они стояли в затхлом чуланчике, забитом дверными косяками, сломанными ящиками, треснувшими ножками от столов — бесполезный хлам, но для маленьких наций вроде Лириса выкидывать его немыслимо. Свет фонаря из коридора просвечивал сквозь волосы Эйлен. Она бы могла быть привлекательна, отметил неугомонный уголок его сознания. Когда-то давно он мог бы ей с этим помочь.

— Отсюда хорошо виден лагерь Сакруса, — ответил он. — А на крыше сейчас слишком опасно.

— Вы получите пулю в глаз, — предупредила она. Он заворчал и снова повернулся к бойнице, а через миг услышал, как она уходит.

Он не мог сказать ей, что признал одну из фигур в военной форме, движущихся там, внизу, а может, две из них, он не был уверен. Гарт не сомневался: Эйлен заявила бы, что он страдает старческими галлюцинациями, расскажи он, что распознал свою дочь среди сотен малиновых мундиров.

Он мог это себе и навыдумывать. У него остались считанные секунды на то, чтобы вобрать в себя ее облик, прежде чем она дала сигнал своим начальникам и на него двинулись сакрусские головорезы. Все же у Гарта глаз на женщин был наметан, он был способен в мельчайших подробностях припомнить, как та или иная двигается, как держит себя. Он мог многое заключить о характере и слабостях женщины по ее позе и типичным жестам, и он чертовски хорошо знал, как отличить ее с расстояния. Он был убежден — это Селена стояла, отставив ногу, у палатки,.

Гарт выругался себе под нос. Он был не из тех, кто бередит болячки, но с тех самых пор, как они его бросили в эту вонючую камеру в Сером Изоляторе, его мысли крутились вокруг предательства Селены.

Он сказал ей, что он ее отец, как раз перед тем, как она предала его. В секунды, прошедшие между его словами и ее предательством, он видел в ее глазах сомнение — а потом появилась женщина с розовыми волосами и безумными глазами и встала рядом с Селеной.

— Он сказал, что он мой отец, — пробормотала Селена, когда солдаты вязали Гарта. Розоволосая женщина подле нее засмеялась.

— Как знать? — сказала она. — Вполне могло бы статься. — Она снова засмеялась, и Гарт уловил страшный огонек в глазах дочери. А в следующее мгновение пленника уволокли прочь.

Они снова были там, эти космы волос цветочного оттенка, высунувшихся из-под серой армейской фуражки. Она в чине офицера. Последний раз Гарт видел ее в причудливом лихорадочном полузабытьи, где Венера настойчиво шептала его имя. Эта женщина была там, среди стеклянных витрин, но обнаженная и омытая алым с головы до пят. Венера тогда называла ее имя, но Гарт его не помнил.

Звук стрельбы внезапно усилился. Гарт вытянул шею, чтобы глянуть в сторону депо. Силы Сакруса выдвигались для схватки с армией Совета на территории Лириса. Сзади, однако, он видел столь же большой контингент солдат Сакруса, огибающих здание с тыла — они направлялись в сторону края мира.

У Гарта были кое-какие догадки, что делали войска Совета. Они напирали в сторону ничейной территории, покрытой шипами и порушенной кладкой, в считанных сотнях ярдов от стен Лириса. Отсюда они могли повернуть налево или направо — внутрь или в сторону края мира — в кратчайший срок. Сакрусу придется разделить силы надвое, чтобы оборониться от обеих возможностей.

Это был толковый план, и Гарт ненадолго воспрянул духом. Потом он увидел еще сакрусцев, покидающих свои позиции под ним. Они оставляли шумный, окутавшийся дымовой завесой отряд примерно из двух сотен людей на защиту внутренней стороны, пока остальные силы маршировали за Лирисом и вне поля зрения депо. Они явно ожидали, что армия Совета возьмет вправо и попробует освободить Гвиневеру и Ансератт у охваченного ураганами края мира. Но откуда они узнали, что планирует Совет?

Он пробормотал проклятие и спрыгнул с древнего буфета, на котором угнездился. Коридоры были полны вооруженных людей, в основном стариков и старух (странно, что он расценивал прочих людей своего возраста, как стариков, не считая, однако, таковым себя). Он бесцеремонно прокладывал локтями дорогу сквозь них.

— Где, черт возьми, Мосс?

Кто-то указал в сторону узкого, переполненного коридора. Новый ботанист Лириса с головой ушел в переговоры с единственным из людей Брайса, до сих пор еще остающимся в стенах здания.

— Мне нужны сигнальные флаги, — закричал Гарт через два плеча. — Нам нужно предупредить войска, что делает Сакрус!

Мосс, к его чести, даже не моргнул. Он поднял руку, показал на кого-то, потом поднял два пальца. «Передние склады» — обронил он. Показал на другого человека и затем на Гарта. «С ним».

У Гарта и его нового помощника на поиск флагов ушло несколько драгоценных минут. Потом им пришлось пробиваться к лестнице. Они вынырнули наружу, к одуряющему реву ветров и почти непрерывному грохоту ружейной пальбы. Низко пригибаясь, они побежали к краю крыши.

* * * *

— Они ожидают, что вы поведете себя так, как если бы вы не знали о ключе, — в десятый раз объясняла Венера. Ее окружали нервные офицеры и штатские; седоусый командующий, скрестив руки, исподлобья посматривал, как она чертит на земле палочкой. — Если вы о нем не знаете, то очевидная стратегическая цель — освободить силы Гвиневеры. Джекоби Сарто передал им, что мы собираемся так и поступить. Это позволяет им взять Лирис, их реальную цель.

Командующий неохотно кивнул. Где-то в неуютной близи проныла пуля. Они стояли под прикрытием кустов на краю ничейной территории. Их окружала дуга из солдат — чересчур, на Венерин вкус, малочисленных. Эту силу в армии Чейсона и за роту вряд ли посчитали бы. И все же у Сакруса было солдат ненамного больше.

— Итак, — продолжала она. — Мы делаем ложный выпад вправо, потом ударяем влево. Мое скромное предложение: мы начинаем с непрерывного огня по позициям Сакруса на краевой стороне ничьих земель.

Офицеры принялись переговариваться — такой избыток болтовни Венеру мало устраивал, — и командующий изрек:

— Слишком рискованно. И я по-прежнему скептически отношусь к вашей истории.

Он не поверил, что ключ реален. Венеру подмывало достать ключ и показать ему, но эффект мог оказаться обратным. Кто поверит, что целая война затеяна ради палочки из слоновой кости?

Пока они с командующим мерялись сердитыми взглядами, подбежал, отдуваясь, Брайс:

— Они здесь!

Венера обернулась посмотреть, на что он показывает. Потом, широко улыбаясь, повернулась обратно.

— Командующий, может, вы охотнее согласитесь на мой план, если вдобавок к нему получите секретное оружие?

Командующий и офицеры умолкли, увидев, что к ним приближается. Мало-помалу командарм заулыбался.

* * * *

— Черт подери, они нас игнорируют! — Гарт пригнулся, когда по краю крыши прошелся еще один залп огня снизу. Его ассистент плюхнулся на пол рядом с ним, качая головой.

— Может быть, они нас не видят, — сказал он.

— Да все они прекрасно видят! Они просто не верят нам. — Гарт рискнул глянуть через камни. Армия Совета сильно напирала на баррикады, поспешно накиданные Сакрусом с внутренней стороны Лириса. Основная масса армии зависла на дальней стороне здания, готовая поспешить к краю по первому слову.

Еще одна лестница бухнула о стену. За несколько секунд их стало четыре. Гарт пихнул товарища: «Назад к ступеням!». Сакрус пошел приступом на Лирис. Больше ничего нельзя было сделать, чтобы его остановить.

Гарт встал, собираясь пуститься бегом, но замешкался всего на секунду — не мог удержаться, чтобы не взглянуть вниз сквозь пальбу и дым, не найти свою дочь. Земля вокруг Лириса словно забурлила от людей; он не смог ее увидеть.

Что-то сильно ударило его, и он, закрутившись, опрокинулся на плиты пола. Пуля — он мертв? Гарт вцепился в плечо, увидел яркий след на металлической броне — но без дыры.

— Сэр! — Помощник, чтоб ему, бежал, чтобы спасти его.

— Нет, давай к ступеням, олух! — взвыл Гарт, но было слишком поздно. Дюжина пуль поразила парня, и часть из них прошла сквозь броню. Он упал, покатился вперед и умер у Гартовых ног.

Гарт так и не узнал его имени.

Вот враги и вверху, солдат за солдатом спрыгивал на крышу Лириса. Один вприпрыжку вырвался вперед, невзирая на ружейный огонь с лестницы здания, и бросил в центральный двор зажигательную бомбу. Вишневые деревья сверху защищала осадная крыша, но еще несколько таких бомб, и они загорятся.

Гарт, бранясь, попытался встать. Что-то ударило его снова, и он упал обратно. На этот раз, взглянув вверх, он увидел нависающий над ним черный сакрусский шлем, и дуло ружья в нескольких дюймах от своего лица.

Гарт, застонав, упал навзничь и закрыл глаза.

* * * *

— Мы потеряли напор, — сказал Брайс. Они с Венерой присели за выпирающей кирпичной глыбой, останком какого-то древнего покинутого здания. В ста футах впереди них люди умирали в бесплодной атаке на сакрусскую баррикаду.

Она кивнула, но офицеры Совета уже командовали отход. Несколько секунд она наблюдала, как солдаты перебегают назад под неослабевающим огнем. Потом подняла бровь на Брайса и усмехнулась.

— «Мы» потеряли напор? Когда ты успел решить, что это твоя битва?

— Умирают люди, — сердито сказал он. — Как бы то ни было, если то, что ты говоришь, правда, на кону стоит гораздо больше, чем было известно любому из нас. — Она пожала плечами, и снова глянула на отступление, но тут заметила, что он таращится на нее.

— Что?

— Кто же ты, в самом деле? Уж конечно, не Амандера Трейс-Гайлс?

Венера засмеялась. Его не было в палатке в момент ее унижения у ног Гвиневеры — собственно, как раз примерно в это время он летел по воздуху над колючками и кустарником.

Она протянула ему руку — пожать.

— Венера Фаннинг. Приятно познакомиться.

Он с озадаченным лицом пожал руку, но потом его отвлекла новая суматоха.

— Смотри! Твои друзья...

Сквозь наплывающий дым она разглядела дюжину длинных лестниц, пошатывающихся у стен здания. По ним наверх ползли рои солдат, на крыше шла схватка. В считанные секунды она могла потерять людей, ставших ей самыми дорогими. «Идем!»

Не страшась ружейного огня, они отбежали назад. Командующий армией согнулся над картой. Когда Венера приблизилась, он мрачно взглянул вверх. «Чувствуете?». Когда она нахмурилась, он указал вниз, на землю. Теперь она осознала, что уже какое-то время чувствовала медленное, почти подсознательное ощущение подъемов и падений. Типа легкой нестабильности тяжести, как случается, когда срабатывают городские двигатели и подкручивают городское колесо до нормальной скорости.

— Думаю, Сакрус обрубил на пару тросов больше, чем надо.

— Пускай этим займутся сохранисты, когда мы закончим, — ответила она. — Прямо сейчас нам нужно обрубить эти лестницы.

Он покачал головой.

— Как вы не понимаете? Это не просто кусок-другой отвалился от мира. Что-то стряслось. Это — нам... — До нее дошло, что он очень, очень напуган. Как и прочие офицеры, сидящие на корточках подле него.

Венера снова ощутила его, это долгое медленное колыхание, тревожащее внутреннее ухо. Вдалеке, за дымкой, изогнутый ландшафт Спайра как бы пополз, словно гигантский зверь медленно подергивал зудящей шкурой.

— Мы ничего не сможем с этим поделать, — возразила она. — Нам нужно сосредоточиться на спасении жизней здесь и сейчас! Слушайте, я не думаю, что на этих баррикадах в настоящий момент больше трех дюжин людей. Остальная их армия ждет с дальней стороны, когда мы попытаемся вызволить Гвиневеру.

Он с усилием собрался.

— Ваш план... Вы сможете его выполнить?

— Они начнут откатываться, как только поймут, что мы концентрируемся здесь. А как только откатятся, они наши.

— Хорошо. Нам необходимо кое-что сделать.

Он поднялся на ноги и и начал отдавать распоряжения. Испуганные офицеры понеслись во все стороны. Венера и Брайс побежали обратно по направлению к депо; когда они миновали кромку ничейной территории, то увидели множество людей, вылезающих из укрытий в кустах. Они вдруг все начали кричать, и, когда из самых неожиданных мест выскочило еще больше народу, Венера обнаружила, что ее захлестнула огромная толпа ревущих бойцов в броне. Они с Брайсом пробивались вперед, а за ними смыкались сотни тел. Ей некогда было посмотреть назад, но она могла вообразить, как в секунды преодолеваются баррикады Сакруса; лестницы задрожат и рухнут, и когда они поднимутся вновь, по ним будут взбираться солдаты Совета.

В конце ничейной полосы росла рощица деревьев: потрепанные и полусгоревшие, они все еще служили неплохой ширмой для тех, кто спрятался за ними. Венера учуяла животных раньше, чем увидела, и ее дух взыграл, когда она услышала их нервное фыркание и притопывание.

Протянув руку и успокаивающе воркуя, она подступила к своему коню Дали. Дюжина других сгрудились вместе, держа головы в дюжине футов от земли, их бока подрагивали. Все они были оседланы, и часть всадников уже сидела верхом.

Брайс внезапно остановился с восхищенным выражением лица. Венера положила руку на веревочную лестницу, ведущую вверх, в седло ее скакуна, и оглянулась на него.

— Присматривай за своими людьми, — сказала она. — Гоняй свои прессы. Останусь жива — найду тебя.

Он улыбнулся, и на мгновение стал похож на озорного мальчишку.

— Прессы работают не первый день, и распоряжения я уже отослал. Но просто на случай... вот. — Он порылся в куртке и вручил ей обернутый тканью квадратный предмет. Озадаченная Венера развернула его, и громко рассмеялась. Это была новенькая копия книги «Валюты прав». Она подняла книгу к носу и ощутила запах свежей краски, потом уложила в собственную куртку.

Она снова засмеялась, когда Брайс отступил назад, а остальной отряд за ее спиной уселся в седла. Венера обернулась и махнула им, и, когда Брайс побежал обратно к депо и к безопасности, завопила:

— Ну, пошли! Эдакого они никак не ожидают!

* * * *

Гарту было видно все. Ему связали руки за спиной и поставили рядом с телом человека, вышедшего с ним на крышу. Снизу шел шум от сакрусских войск, зачищавших нижние этажи Лириса. Пленников отводили на крышу по указанию розоволосой женщины, чье имя, он припомнил теперь, было Маргит; она со свирепой энергичностью взобралась по лестнице несколько минут назад.

Гарт отвернулся, когда за ней на крышу ступила его дочь.

Повернувшись, он увидал действо, разворачивающееся в тени здания, и оно, несмотря на все трагедии, заставило его улыбнуться.

Дюжина лошадей, каждая не меньше десяти футов высотой в холке, шли элегантно, но споро, сквозь ничейную землю. Тесно сбитые колючие кусты и исковерканная каменная кладка им совершенно не препятствовали. Каждый скакун, кроме одного, идущего во главе отряда, нес двух всадников. На переднем коне, потрясая воздетой над головой винтовкой, скакала Венера Фаннинг. Гарт смог разглядеть ее широко разинутый рот — о Мать Вирги, она что, орала какой-то иноземный боевой клич? Гарт не удержался от смеха.

— Эй, ты, что такого смешного? — Солдат слегка двинул его сбоку по голове. Гарт глянул ему в глаза и и кивнул в направлении Венеры.

— Вот это, — сказал он.

Солдат разразился бранью, а потом с криками «Сэр! Сэр!» побежал к Маргит. Гарт вернулся к зрелищу.

Сакрус захватил Лирис сравнительно малыми силами, и теперь со стороны Спайра здание осталось без прикрытия. Основная масса армии Совета заходила по дуге в этом направлении, отбрасывая немногочисленных защитников баррикад. Она мгновенно захватит осадные лестницы. Это не должно было стать проблемой для Сакруса; сейчас они удерживали крышу и могли спустить лестницы, веревки и платформы, чтобы выручить собственные силы по ту сторону здания. Теперь, когда они знали, куда направляется армия Совета, их наземные силы устремились от края мира обратно в этом направлении. Это казалось безопасным, потому что у них стоял большой отряд ниже ничейной земли, чтобы блокировать любой доступ со стороны депо.

Но Венерины кавалеристы пересекли ничейную землю попросту поверху и теперь вступили на полосу расчищенной земли рядом со зданием. Без колебания они повернули вправо и зашли галопом в тыл линии Сакруса. Одновременно войска Совета, прикрывающие депо, атаковали ее в лоб.

Воздух пронзил истерический смех. Гарт обернулся и обнаружил Маргит, устроившуюся на верху стены. Она таращилась вниз на лошадей сумасшедшими глазами.

— Мне уже мерещится при полном свете дня, — заявила она и снова засмеялась. — Странный какой мираж. Демоны с четырьмя ногами... выше человека...

Селена попыталась взять Маргит за руку, но бывшая ботанистка отбросила ее ладонь в сторону. Отступив назад с полным сомнения лицом, Селена оглянулась вокруг и встретилась глазами с Гартом. Тот нахмурился и медленно покачал головой.

Она сердито отвернулась.

Двенадцать лошадей перешагнули баррикаду, а в это время их всадники расстреливали ее защитников. Лошади были в броне, заметил Гарт, хотя и был уверен, что она окажется не слишком эффективна против огня прямой наводкой. Люди Сакруса, однако, не стреляли. Они были слишком поражены увиденным. Животные возвышались над ними — огромные массы мускулов на невозможно длинных ногах, наряженные в доспехи из листового металла, полускрывшие их гигантские глаза и огромные зубы. Монстры оказались поверх преграды, и за ней, и с флангов, прежде чем защитники смогли сорганизоваться. А потом их нашли пули и пинки копыт, и все они пали.

Маргит стояла и смотрела, хотя командиры на земле кричали и махали ей. Остальные бойцы на крыше уставились на разворачивавшееся под ними фиаско, а потом на Маргит. Потянулись секунды.

В это время лошади достигли точки посредине между запертыми вождями Совета и войском Сакруса под ничейной землей. Теперь они разделились на два отделения по шесть. Венера повела своих в устрашающую атаку на солдат, удерживавших Гвиневеру и армию Лириса.

Селена вспрыгнула на стену подле Маргит. Она мгновение всматривалась, затем выругалась и в сердцах закричала: «Стреляйте! Стреляйте, идиоты! Они сейчас...»

Маргит, казалось, пробудилась от транса. Она размашисто шагнула со стены и сурово поглядела на линию пленников, которых вывели на крышу; прошлась по крыше, отстегивая от пояса пистолет.

— Где Венера Фаннинг? — крикнула она.

Гарта одолело дурное предчувствие. Он следил, как Маргит расхаживает вдоль строя, увидел, как она сделала паузу перед Моссом, насмешливо улыбается Самсону Одессу, и наконец останавливается напротив Эйлен.

— Ты была ее подругой, — сказала она. — Ты должна знать, где она. — Она подняла пистолет и направила его Эйлен меж глаз.

Гарт попытался подбежать к ней, но солдат подставил ему подножку, и только низкое тяготение спасло его нос.

— Она вон там! — завопил Гарт Маргит. — Скачет на лошади! Ты только что смотрела на нее.

Маргит кинула взгляд назад, ее глаза нашли Гарта, лежащего ничком на каменных плитах пола.

— Не будь смешон, — сказала она с улыбкой. — Эти штуки не настоящие.

Она выстрелила Эйлен в голову.

Подруга Венеры рухнула на крышу бесформенной грудой. Остальные пленники закричали и задрожали от страха. «Где она?» — верещала Маргит, водя пистолетом. Теперь, слишком поздно, в ее сторону бежала Селена. Юная женщина положила ладонь на предплечье Маргит, заговорила ей в ухо, оттянула от пленников.

Отводя Маргит прочь, Селена взглянула на Гарта. Наступил его черед отвернуться.

Потом поднялись беготня и крики, хотя стреляли мало, потому что люди на крыше, как он решил, боялись попасть в собственных товарищей. Гарту было все равно. Он лежал на животе, прижавшись щекой к холодному камню, и плакал.

Кто-то подымал его на ноги. Он смутно осознал, что из-за края крыши идет громкий рокот. Теперь люди на крыше принялись стрелять, сквернословя и беспомощно переглядываясь.

Гарт прекрасно понимал, что произошло. Венера прорвала линию вокруг людей Гвиневеры. Те высыпали со своей оборонительной позиции и атаковали силы Сакруса ниже ничейной территории. Эта группа теперь сама оказалась отрезана и окружена.

Он бы не удивился, если бы сама Венера двинулась дальше, возможно, вокруг здания, на соединение с основной массой армии Совета. Если она так и сделала, то ни одна лестница, ни одна платформа подъемника на эту крышу не будет безопасной для сакрусцев.

— Двигайся.

Гарта поставили стоймя и толкнули к середине крыши. Он закашлялся и сообразил, что дым струится из внутреннего двора. Пленники вопили и причитали.

Солдаты Маргит подпалили вишневые деревья.

— Марш на платформу, не то пристрелю. — Гарт мигнул и увидел, что стоит рядом с подъемником, который ходил по тросу Лириса. Маргит и Селена уже стояли на платформе с толпой солдат и несколькими лирисянами-пленниками, включая Мосса и Одесса.

Он забрался к ним.

Маргит предельно самоуверенно улыбнулась.

— Вот, — сказала она, как бы не обращаясь ни к кому в частности, — где мы ее побьем.

* * * *

Венера глянула из седла вниз на Гвиневеру, который уставился на нее, приподняв свою окровавленную саблю.

— Вы были неправы, Принсипе, — пожурила его она. — Даже если я не была Буриданом раньше, теперь я Буридан.

Он слегка склонил голову, признавая ее слова.

— Мы признательны, Фаннинг, — сказал он.

Венера наконец позволила себе почувствовать торжество и облегчение, и чуть ссутулилась в седле. Нахлынули и ушли отрывочные воспоминания последних минут; кто бы подумал, что настил Спайра будет подпрыгивать под конским галопом?

За углом здания отдавалась эхом нестройная стрельба, но армия Сакруса повсюду отступала. Их силы под ничейной территорией сдались. Так или иначе, ни у кого не хватало духу для сражения; солдаты Сакруса и Совета стояли бок о бок и обменивались беспокойными взглядами, когда очередная длинная неторопливая волна прокатывалась по земле. Войско Совета облепило стены Лириса, но сверху не доносилось ни звука, и только зловещий флаг дыма развевался над линией крыши.

При этом зрелище к Венере вернулось опасение за друзей. Гарт, Эйлен, Мосс — что стало с ними за недолгую сакрусскую оккупацию? Ее глаза привлек трос, который протягивался вверх от Лириса к Малому Спайру. Он казался необычно прослабленным, и эта маленькая деталь наполнила ее страхом больше всего прочего, увиденного за день.

Невдалеке, за нестройными рядами сакрусских пленных, она приметила одинокого Джекоби Сарто. Он взглянул на нее, его лицо красноречиво выражало беспокойство, которое ощущала и она.

Еще одно колыхание, на этот раз сильнее. Она увидела, как раскачиваются деревья, и от каменной стены Лириса донеслось резкое «крак!». Кто-то из солдат закричал.

Гвиневера поглядел вокруг. Как всегда склонный к театральности, он молвил трясущимися пухлыми губами:

— Это должен был быть момент нашего триумфа. Но что мы выиграли? Что сделали мы со Спайром?

Венера изо всех сил прикинулась безразличной, хотя тоже тревожилась.

— Да откуда нам знать, — ответила она. Она и сама чувствовала, что это неправда, как и все остальные. Что-то было не так.

Подбежал капитан. Он отсалютовал им обоим, правда, выглядело так, будто он вспомнил об этом в самый последний момент.

— Мэм, — обратился он к Венере, — Это... они ждут вас. На крыше.

Ее окатил холодок. На секунду вспомнилось, как она лежала на полу адмиралтейства Раша, с истекающим кровью ртом, уверенная, что умрет там совсем одна. И потом, свернувшаяся внутри Кандеса, чувствуя, как возвращается к жизни Солнце Солнц, и остаются минуты, прежде чем она заживо сгорит. Она чуть совсем не рехнулась тогда. Она совсем рехнется сейчас.

Она скинула маленькую лестницу, прикрепленную к седлу, и спустилась вниз. Бедра и низ спины свело болью, но эха от челюсти не последовало. А если бы и последовало — Венере было бы все равно. По земле пробежала дрожь, и Джекоби Сарто подошел поддержать ее. Она взглянула ему в глаза.

— Если пойдете со мной, — спросила она, — на чьей вы будете стороне?

Он пожал плечами и пошатнулся на накренившейся земле.

— Не думаю, что стороны что-то еще значат, — ответил он.

— Тогда идем. — Они побежали к лестницам.

Глава 21

По всему Спайру закряхтел металл, который не подавал голоса тысячу лет. Венера с трудом различала его отдаленный стон здесь, на краю мира, где постоянно ревели ветра, и все же его можно было расслышать. Спайр пробуждался, трепетал, и умирал. Это было понятно каждому.

Она переставила очередную руку и попыталась сосредоточиться на ступеньках над собой. Ей были видны остроконечные шлемы кого-то из людей Гвиневеры наверху, и Венера малодушно порадовалась, что приходится лезть на крышу не в одиночку.

Сарто взбирался по лестнице сразу за ней. Даже месяц назад сама идея довериться ему показалась бы Венере безумной. И уж конечно, если бы она была какой-то романтической героиней, и роман был бы из тех, что со счастливым концом, то идти вместе с ней навстречу опасности вызвался бы ее любовник Брайс, но никак не человек, которого она до самых недавних пор с радостью бы увидела нанизанным на шампур.

— Фух, — сказала она и вылезла на крышу.

Густой дым полз из широкого квадратного проема в центре крыши. Предвещая недоброе, он вздымался футов на двадцать, после чего его рвали в клочья ураганы края мира. Дым образовывал колыхающийся гобелен позади Маргит, ее солдат и их заложников.

Платформа подъемника была поднята на шесть футов. Ее тесно окружали воины Совета, их оружие целилось в Маргит и ее людей. Венера узнала среди пленников Гарта Диамандиса, Мосса и маленького Самсона Одесса. К щеке каждого из них прижималось ружейное дуло.

Подле Маргит стояла юная женщина в форме. Лицо Гарта, торчавшее как раз за ее головой, не оставляло у Венеры сомнений, кто она такая; у нее были те же высокие скулы и серые глаза, что и у ее отца.

Взгляд женщины сосредоточился на Маргит, лицо не выражало ничего.

— Подходи ближе, Венера, — позвала Маргит. Она держала пистолет, упершись локтем в бедро и небрежно направляя его вверх. — Не стесняйся.

Венера неслышно выругалась. Маргит ухитрилась согнать всех ее друзей — нет, не всех. Где Эйлен? Она оглядела крышу, не видя ее среди вновь освобожденных лирисцев. Может быть, она внизу борется с пожаром? Наверное, так...

Ее глаза привлекла бесформенная фигура, лежащая на крыше. Лишенную жизни Эйлен было трудно узнать; ее одежды не были более одеждами, но какими-то нелепыми кусками ткани, прикрывающими тело с не по-людски согнутыми конечностями. Ее мертвенно-бледное лицо с ожогом на лбу было обращено вверх.

— О нет... — Венера подбежала к ней и упала на колени. Она протянула руку, помедлила, и посмотрела на Маргит.

За спиной бывшей ботанистки клубами взвивался дым. Она победно улыбнулась.

— Всегда хотела найти для этого повод, — сказала она. — И обрадовалась бы поводу сделать то же самое с этими. — Ее пистолет взмахом указал на пленников сзади нее. — Но ведь этого не случится, правда? Потому что ты собираешься... — Она, казалось, потеряла нить фразы, уставившись на несколько секунд вдаль. — Собираешься дать мне ключ к Кандесу.

Венера глянула себе за спину. Никого из штаба армии, кто знал бы о ключе, тут не было. Не было и ни Гвиневеры, ни Памелы Ансератт. Некому было удержать ее от такой сделки.

Маргит удивленно разразилась лающим смехом.

— Так вот твое решение? Ты думала поторговаться, да?

В поле зрения вступил Джекоби Сарто, отставший от Венеры. Маргит принялась глумиться над ним с нескрываемым презрением.

— Эта тварь в образе человека, может, была когда-то в цене, но теперь уже нет. Она не стоит последнего из этих дураков. — Она махнула пистолетом и выстрелила; по всей крыше немедленно взметнулись сотни ружей, взвелись курки, напряглись люди. Сердце Венеры болезненно забухало в груди; она воздела руку и медленно ее опустила; и благодарно смотрела, как солдаты Совета повинуются ее жесту и чуть расслабляются.

Она отважилась оглянуться назад. Джекоби Сарто уставился на дыру в крыше точно между его ног. Его лицо потемнело от гнева, но плечи безвольно опустились. Он был отныне никто, и сознавал это.

— У тебя простой выбор, претендентка в королевы Кандеса! — прокричала Маргит сквозь прерывистый ветер. — Ты можешь оставить себе твой трофей, и даже, быть может, еще раз им попользоваться, если сумеешь улизнуть от нас. Быть может, эти солдаты последуют за тобой вплоть до самого Кандеса, хотя я сомневаюсь. Ну, давай же! Все, что тебе нужно — это отдать приказ, и они выстрелят. Я буду мертва — и твои друзья тоже. Но ты сможешь уйти со своей побрякушкой.

— Или, — смакуя слова, продолжала она, — ты можешь передать сейчас ее мне. Тогда я отпущу твоих друзей... м-м... всех, кроме одного, наверное. Мне нужна хоть какая-нибудь гарантия, что ты не застрелишь нас по дороге вверх к докам. Но я обещаю, что отпущу последнего, когда доберусь туда. Сакрус держит свои обещания.

Венера тянула время.

— И кто воспользуется ключом, когда вы доберетесь до Кандеса? Ведь, конечно же, не ты.

Маргит пожала плечами.

— Они мудрые, те, которые создали меня и излечили после того, как ты... — Она свела брови, будто бы пыталась что-то вспомнить. — Ты... Те, что создали меня — да, те, не этот и не его бывшие дружки, — она кивнула на Сарто. — Нет, Сакрус перенес... смену руководства... несколько недель назад. Сейчас во главе люди, которые гораздо лучше понимают, что представляет собой ключ, и кто сможет лучше торговаться с ним в руках. Их триумф далеко превзойдет банальное запугивание княжеств демонстрацией силы Солнца Солнц. Сделка, которую они заключили... силы, с которыми они ее заключили... ну, достаточно сказать, сама Вирга будет нашей игрушкой, когда дело будет сделано.

На ум Венере пришло скверное подозрение.

— А есть ли у этих сил имя? Может быть — Искусственная Природа?

Маргит с довольным видом снова пожала плечами.

— Леди не выдают секретов. — И тут ее лицо отвердело. Она протянула руку. — Давай сюда. Сейчас же. Нам нужно многое сделать, и ты тратишь мое время.

Крыша под ногами Венеры задрожала. За пеленой дыма весь Спайр мерцал, как развеивающийся сон.

Она почти собрала нужную ей силу, силу для мести Кормчему Слипстрима за смерть мужа. Достаточное богатство, чтобы утвердиться где-нибудь в независимости. Может быть, даже чуть больше, чем нужно для мщения. Допустим, она остановилась бы здесь со своими вновь обретенными друзьями... Или в особняке Буриданов на Малом Спайре... Такие перспективы были вполне достижимы — только потянись рукой как следует — с того самого момента, как она попала сюда, к этим причудливым, древним, замкнутым на себя людям. Все было ей доступно.

Да, Маргит была права: Венера все еще могла бы отказаться. Ключ был у нее, и с ним — несказанная сила и богатство, если она решит им воспользоваться. Разумеется, ей придется немедленно бежать, чтобы обеспечить свою безопасность, иначе Совет попытается отобрать у нее ключ. Однако она с помощью Сарто и Брайса наверняка с этим справится. Может быть, Спайр выживет, если они на время притормозят его вращение и отремонтируют при меньшей гравитации. Она по-прежнему могла сохранить Буридан, кресло в Совете, и власть. Все, что требуется сделать, — бросить пленников, которые сейчас стояли и смотрели на нее.

Венера Фаннинг, проснувшаяся в постели Гарта Диамандиса всего несколько недель назад, наверняка так бы и поступила.

Она медленно залезла в карман своей куртку и вытащила изящную белую палочку, которая причинила ей столько горестей — и, несомненно, причинит еще больше. Шаг за шагом она покрыла расстояние между собой и протянутой рукой Маргит. Венера подняла руку, а Маргит наклонилась вперед. Венера не смотрела ей в глаза.

Селена Диамандис уперлась ногой ниже пояса Маргит и пихнула.

Бывшая ботанистка врезалась в Венеру, и обе полетели на пол. Селена выхватила собственный пистолет и прицелилась в лицо человеку, чье ружье касалось Гартова уха.

— Прыгай, отец! — выкрикнула она.

Маргит зарычала и кулаком ударила Венеру в подбородок. Взрыв боли ни в какое сравнение не шел с привычными спазмами в челюсти, так что Венера даже не моргнула. Она вцепилась в запястье Маргит, и обе покатились прочь от платформы.

— Опустить оружие, — закричала Селена. Венера уловила смятенные взгляды мужчин и женщин, отшатывавшихся с дороги, когда они с Маргит кувыркались к краю крыши у внутреннего двора. Никто не двинулся ей на помощь: если бы кто-то дотронулся хоть до нее, хоть до Маргит, началась бы общая перестрелка.

Маргит двинула Венеру локтем в лицо, и Венерина голова откинулась назад. Ей предстал в перевернутом виде двор внизу — сущий ад.

— Это красное хорошо смотрится на деревьях, не находишь? — пробормотала Маргит. Она снова ударила Венеру. Оглушенная Венера не смогла достаточно быстро оправиться и внезапно обнаружила, что Маргит стоит над ней с нацеленным пистолетом.

— Ключ, — произнесла она, — или ты умрешь.

Над головой затрепетала тень. Маргит взглянула наверх, сказала «Что...», а потом с ней сшибся Мосс, и оба слетели с крыши. В мгновение ока они пропали, беззвучно исчезнув в дыму.

Все молчали. Стоя на коленях, всматриваясь в огонь, Венера осознала, что ждет под конец еще чего-то: вскрика, треска, или другого свидетельства, что Маргит и Мосс приземлились. Его не было. Было лишь сухое потрескивание пламени. Кто-то кашлянул, и чары развеялись. Венера приняла предложенную руку и встала.

Это Самсон Одесс помог ей встать на ноги. Невдалеке Гарт Диамандис неистово сжимал в объятиях свою дочь, а остатки сакрусских войск слезали с платформы. Здание качалось, его камни уже трещали и крошились. Весь ландшафт Спайра менялся, деревья падали, и здания дрожали на грани обрушения. Солдаты и офицеры обеих сторон глядели друг на друга в изумлении и страхе. Принадлежность к лагерям вдруг потеряла значение.

Одесс показал на величественно вращающиеся города-колеса в нескольких милях над головой.

— Идемте, — сказал он. — Малый Спайр выживет, когда мир распадется. Это все улетит в сторону от городских колес.

Венера проследила за его взором, потом огляделась вокруг. Маленькая платформа подъемника могла вместить двенадцать или пятнадцать человек; она сумела бы спасти своих друзей. А что потом? Повторять только что испытанное противостояние, на этот раз — в доках? Там были боссы Сакруса. Вероятно, к этому моменту они овладели всем городом.

— Кого вы намерены спасти, Самсон? — спросила она его. — Это теперь ваши люди. Вы старшее должностное лицо в Лирисе — вы теперь новый ботанист, вы понимаете? Вы несете ответственность за этих людей.

Она видела, как поразило его осознание, но результат вышел не тот, какого она могла ожидать. Самсон, казалось, немножко вырос. Его взгляд, всегда нервно бегавший по сторонам, приобрел целеустремленность. Он прошел туда, где лежало изломанное тело Эйлен. Встав на колени, он уложил ее руки и ноги, и прикрыл глаза, так что теперь казалось, будто она уснула, щекой и ладонью прижавшись к камням Лириса. Потом посмотрел на Венеру и сказал:

— Мы должны спасти их всех.

Предприятие казалось безнадежным, ведь сама ткань Спайра была готова разлететься вокруг них. Даже хоронить мертвых в тонком слое земли их древнего дома казалось бесцельным. Через несколько часов или минут они будут вышвырнуты в воздух Вирги. Альтернативой для живых оставалось подняться в город, чтобы в Малом Спайре, скорее всего, попасть в плен.

Воздух...

— Я знаю, что делать, — сказала Венера. — Соберите всех своих людей. У нас может получиться, если мы выйдем сейчас.

— Куда? — спросил он. — Если целый мир распадается...

— Фин, — закричала она на бегу к краю крыши. — Мы должны добраться до Фина!

* * * *

Она уселась на своего коня и повела их в поход. Сперва за ней последовала лишь горстка людей, только те, кто был на крыше, но скоро солдаты Лириса и Сакруса бросили свое оружие и присоединились к толпе. За ними плелись их офицеры. Появились Гвиневера с Ансератт, но когда кто-нибудь осведомлялся у них, что делать, они отмалчивались.

Когда все проходили мимо депо, вынырнул Брайс с кем-то из своих последователей. Он пристроился в колонну сразу за конем Венеры, но, когда их с Венерой глаза встретились, они не обменялись ни словом. Оба знали, что их время быть вдвоем завершилось так же несомненно, как и время Спайра.

При ясном дневном свете Венера смогла оглядеть путаницу поместий Большого Спайра в первый и последний раз. Прежде она всегда кралась мимо них ночью или рысила по немногим занавешенным тентами дорогам, которые соглашалась терпеть эта параноидальная цивилизация. Теперь, восседая на звере десятифутовой высоты, бредущем по узкой полосе ничейной территории меж стен, она могла увидеть их все. И была рада, что раньше не видела.

Работа бесчисленных поколений, несчетных жизней ушла на обустройство Спайра. На нем не было ни одного квадратного дюйма, созерцанию которого и уходу за которым кто-то не посвятил бы всю свою жизнь. Любой уголок сада или низкой каменной стены мог рассказать тысячи историй о встречавшихся здесь влюбленных, о детях, которые строили крепости или плакали в одиночестве, о мелких спорах с соседями, улаженных кровью или женитьбой. Время в Спайре не то чтобы остановилось, но замедлилось, как вялая кровь какого-то фантастически старого зверя, и сейчас люди поколение за поколением проживали почти одинаковые жизни. Их надежды и мечты направлялись все в то же русло стенами, под которыми они бродили — под влиянием тех же романов, живописи и музыки, что и их предки, — пока они не становились седыми копиями своих родителей и пращуров. Каждый добавлял по крупице к огромному скопищу бесполезных финтифлюшек Спайра, бессознательно ставя еще один барьер перед любыми мыслями о полете, что могли взлелеять их собственные дети. Буйно процветали странные языки, на которых никогда не изъяснялось больше дюжины человек. Венере рассказывали, как глухие внутренние комнаты некоторых поместий становились причудливыми усыпальницами, когда умирали любимые патриархи и из-за традиций или страхов никто не мог коснуться тела. Не одна нация вымерла и оттого, что собственный мавзолей съел ее изнутри, и ее последние обитатели проживали жизни в заплетенных плющом привратных сторожках, ни разу не сделав шага за стены.

Ныне же шатающиеся стены и ряды живых изгородей валились. От прячущихся за ними зданий доносился дребезг бьющегося стекла, когда смещались несущие колонны. Двери, не раскрывавшиеся столетиями, внезапно разверзались, являя черноту или картины, врезавшиеся в память, но не в разум — отблески, так сказать, культур и ритуалов, настолько обособившихся и самозамкнувшихся, что навсегда потерявших понятность для непосвященных.

И теперь стали видны люди, побежавшие наружу, когда затряслась земля и застонала под ними металлическая кожура Спайра. Они были как личинки, выкинутые из осиного гнезда, которое развалил равнодушный мальчишка. Многие, лежа, бились на земле, не в силах сладить со странностью огромного мира, в который их выбросило. Другие бегали с криками, или все рвали на себе и на других, или стояли безмолвно, или истерично хохотали.

Когда обрушился сам в себя манор с множеством веранд, Венера мельком увидела все еще находящихся внутри людей: престарелые, сложившие пергаментные руки на коленях, недвижно сидящие под рушащимися потолками; и перепуганные, глядящие широко раскрытыми глазами на открывшиеся поля там, где только что были стены. Этажи здания осели один на другой, с грохотом взметнулась туча пыли — и все исчезло.

— Трос Лириса разорвался, — сказал кто-то. Венера не оглянулась. Она чувствовала странное спокойствие; в конце концов, что лежало перед ними всеми, кроме возврата в небеса Вирги? Она знала эти небеса, плавала в них множество раз. В этом, конечно, была своя ирония: для тех, кто упал в воздух среди ливня фрагментов огромного колеса, это было бы не концом, а началом. Мало кто мог ее уловить, а то и вовсе никто. Поэтому она ничего не сказала.

А для нее? Она сама уберегла себя от коварных сестер и одержимого убийствами отцовского двора, выскочив замуж за бравого адмирала. В конце концов он оправдал ее ожидания, но при этом погиб. Венеру учили только одному способу справляться с такими кризисами, а именно — через мщение. Она похлопала по груди куртки, где опять примостился во внутреннем кармане ключ к Кандесу. Это бесполезная безделушка, уяснила себе она; ничего путного не вышло из его использования, и ничего не может выйти.

Все же кое-что теперь кончалось и для Венеры — у нее больше не будет роскоши замыкаться внутри собственного «я». Если ей суждено выжить, ей придется начинать принимать всерьез чувства других людей. Не имея власти, она должна искать согласия.

Ласково поглядывая на Гарта, ушедшего с головой в разговоры со своей дочерью в красном мундире, Венера должна была признать, что перспектива не так пугает, как раньше.

Становилось труднее идти, поскольку тяжесть начала плясать от почти полного отсутствия до сокрушительного 1g с гаком. Ее лошадь заартачилась, и Венере пришлось спешиться; сойдя с нее, она пожала плечами и пристроилась рядом с Брайсом и Сарто, которые, чтобы отвлечься, спорили о политике. Они прервали спор, чтобы улыбнуться ей, и тут же вернулись к дискуссии. Медленно, с многочисленными остановками и опасливыми обходами вокруг разрывов, появлявшихся на местности впереди, они проделали путь до Фина.

Они почти пришли туда, когда Буридан наконец отдался на волю воздуха. Крики и указующие руки заставили Венеру поднять глаза от расползающейся почвы, и как раз вовремя, чтобы увидать черную башню, обертывающуюся в свою паутину балок, как человек запахивает на себе халат. Затем башня начала с величавым достоинством погружаться в зияющую прореху в земле, пока в том месте не осталось только синее небо.

Она взглянула на Брайса. Тот пожал плечами.

— Они знали, что так может случиться. Я сказал своим соратникам, если Буридан упадет, разбросать повсюду копии книги и валюту — и пусть ветры разнесут их. Они засеют небеса Вирги демократией. Надеюсь, это вполне подходящая задача, чтобы сохранить моим товарищам рассудок на несколько первых минут, а потом, может быть, они будут в состоянии позаботиться о собственной безопасности.

Башня быстро распадется, стрелой пролетая в небесах. Ее куски превратятся в снаряды, и могут нанести громадный ущерб домам и фермам в соседних княжествах; еще значительнее станет урон от более крупных клочьев самого Спайра, когда наконец он рассыплется. Это было трагично, но новые граждане Буридана, и мужчины и женщины из организации Брайса, скоро обнаружат, что скользят по теплому голубому небу. Они смогут пробить себе путь, камень за камнем, и выбраться из руин. А потом будут, как все прочие в этом мире: залиты солнцем и свободны в бесконечном небе.

Венера улыбнулась. Впереди она увидела двери низкого бункера, ведущего к Фину, и сорвалась на бег.

— Мы на месте!

Логика у нее была простая. Фин — крыло, аэродинамичнее него на Спайре ничего нет. Из всех частей, которые могут отвалиться и улететь в ближайшее время, оно обязано передвигаться быстрее и дальше всех. Поэтому он почти наверняка перегонит прочие обломки. И еще у Венеры было подозрение, что за прошедшие столетия обитатели Фина не раз прикидывали, что они будут делать, когда Спайр умрет.

Она оказалась права. Хотя стражи у двери сначала не желали впускать толпу внутрь, появилась Коринна и велела им отступить. Когда пестрое сборище солдат и гражданских потянулось вниз по ступеням, она повернулась к Венере и усмехнулась — не без легкой истеричности.

— У нас есть парашюты, — сказала она. — И стабилизатор можно отсоединить и сбросить. Мы всегда планировали это как последнее средство, если нас когда-нибудь захватят. Теперь... — Она пожала плечами.

— Но у вас есть лодки? Байки? Хоть какие-нибудь средства путешествия после того, как мы окажемся в воздухе?

Коринна ухмыльнулась и кивнула, и Венера позволила себе облегченный вздох. Она привела своих людей в правильное место.

Окончательная смертная агония Спайра началась, когда последние из них уже втиснулись внутрь Фина. Венера стояла наверху ступеней с Коринной, Брайсом и Сарто, и наблюдала за яркой линией, начинающейся от ободка мира, высоко вверху над степенно кружащимися колесами Малого Спайра. Линия превратилась в видимый разрыв, его края втягивали деревья и здания, и Спайр в этой точке стал разлезаться. Оказалось, что древние ядерные машины неспособны безопасно замедлить его — может быть, из-за порожденных ими напряжений, так же как и из-за центростремительных сил, наконец одолевших титановую структуру. Детали были неважны. Все, что видела Венера, это тысячи древних культур, встречающих конец в один росчерк крепчающего солнечного света.

Вдоль кривой мира неслась дрожь ударной волны. Она была прекрасна в голубоватой дали, но Венера знала, что удар направлен прямо на нее. Ей следовало уйти внутрь, прежде чем прибудет волна. Она не пошевелилась.

На облезающих половинках мира появились другие щели, и теперь землю просто нарезáло полосками, как бумагу. Подступил рев, похожий на вой бешеного бога, и, когда совсем отказала гравитация, земля заходила ходуном.

Как раз перед тем, как Брайс схватил ее за руку и утянул внутрь, Венера увидела табун лошадей Дали, с грацией и отвагой уходящих галопом с ободка мира.

Она была уверена — они выживут. Взбрыкивая ногами, они с ржаньем будут плыть сквозь небеса Вирги, пока не приземлятся на голову кому-нибудь, не ожидающего подвоха. Где-нибудь им подыщут гравитацию — они слишком легендарны и прекрасны, чтобы им позволили умереть.

Люди Коринны налегли на рычаги, отсоединившие Фин от остального Спайра. Внезапно невесомая, Венера зависла в открытом дверном проеме и смотрела, как убывает и исчезает за облаком стена скорость-плюща.

Когда она вплыла внутрь, все молчали. Мужчины и женщины с потухшими глазами переглядывались в неширокой шлюзовой камере крохотной нации. Все они теперь были беженцы; на лицах явственно читалось ожидание некоей ужасной судьбы, которая постигнет их в ближайшие несколько минут. Никто, конечно, не мог и представить, что бы это могло быть, и, видя их смятение, Венера не знала, плакать над ними или смеяться.

— Расслабься, — сказала она рыдающей женщине. — Это время надеяться, не отчаиваться. Тебе понравится там, куда мы направляемся.

Молчание. Потом чей-то голос: «И куда же это?»

Другой голос сказал: «Домой».

Венера озадаченно оглянулась. Голос был незнаком, но акцент...

Мужчина уверенно вернул ей взгляд. Он держался одной рукой за металлическую стойку Фина, но в остальном, похоже, чувствовал себя в свободном падении вполне комфортно. Она, впрочем опознала тряпки, в которые он был одет — они выдавали в нем одного из заключенных, которых она освободила из Серого Изолятора.

— Ты не отсюда, — проговорила она. Он ухмыльнулся.

— А вы не Амандера Трейс-Гайлс, — ответил он. — Вы жена адмирала.

Ее пронизал шок.

— Что?

— Я видел вас только издали, когда они спасали нас, — сказал мужчина. — И потом потерял вас из вида, когда мы добрались сюда в Фин. Все говорили о таинственной леди из Буридана. Но сейчас, увидев вблизи, я узнал вас.

— Твой акцент, — сказала она. — Ты из Слипстрима.

Он кивнул.

— Я участвовал в экспедиции, мэм — на борту «Ареста». Я был там, когда мы разбили Формацию Фалкон в большом сражении. Когда ваш муж их разбил. Я видел, как он всадил «Ладью» во вражеский дредноут — словно нож противнику в сердце. Успел посмотреть, как ублюдка разнесло, прежде чем они выудили меня из воздуха и кинули в тюрьму. — Он гневно скривился.

Сердце у Венеры подступило к горлу.

— Ты видел... как погиб Чейсон?

— Погиб? — Бывший авиатор недоверчиво поглядел на нее. — Погиб? Он не погиб. Я провел две недели в одной камере с ним, пока Фалкон не продал меня Сакрусу, как мешок зерна.

В глазах у Венеры потемнело, и она упала бы, будь здесь сила тяжести. Ничего не замечая, собеседник продолжал:

— Я, может, пару раз за эти недели и хотел, чтоб он помер. Трудно делить камеру с другим человеком, особенно с тем, кого уважал. Видишь все его недостатки.

К Венере вернулось достаточно сил, чтобы прохрипеть: «Да, я знаю, каким он может бывать». Потом она отвернулась, чтобы скрыть слезы.

Гигантское металлическое крыло содрогалось, прорезая воздух. Казалось, за открытым дверным проемом, где силуэтами проступали Брайс и Сарто, небо кипело. Разбивающийся вдребезги мир раздирал облака и воздух. Его звук наконец достиг Фина — какофония вроде взрыва на звоннице, продолжающаяся без конца. Получившийся похоронный звон должен был вовремя предупредить княжества, чтобы они предприняли какие-нибудь экстренные контрмеры. Ничего нельзя было поделать, однако, если квадратные мили металла грозили где-то пропахать город-колесо.

Весь этот воздушный сумбур, весь этот шум, казалось Венере, берет начало в ее собственном сердце. Он жив! Как ни нелепо, ей тут же представилась картинка, как она будет описывать ему свои приключения. Расскажет, как ее спас Гарт, о ее первых впечатлениях от вида на Спайр с крошащегося каменного куба без крыши, о Малом Спайре, Сакрусе и Буридановой башне. Мгновения назад они были всего лишь фактами, воспоминаниями смутного и уходящего времени. Но как только у нее появилась возможность рассказать о них ему, они вдруг стали эпизодами куда большей драмы, вдохновляющего рассказа, который она поведает со смехом и слезами.

Она с неудержимой ухмылкой повернулась к Гарту.

— Вы это слышали? Он жив!

Гарт слабо улыбнулся.

Венера потрясла его за плечи.

— Вы что, не понимаете? Для вас есть место — для всех, если у вас хватит смелости туда добраться. Идемте со мной. Пойдем в Слипстрим, и дальше — на Фалкон, где он в тюрьме. Мы освободим его, и у вас снова будет дом. Клянусь.

Он не двинулся, только крепко держал дочь, а ветер свистел по всему Фину, и остальные беженцы переводили взгляды с него на Венеру и обратно.

— Ну, чего вы страшитесь? — с нажимом спросила она. — Боитесь, что я не смогу сделать, что говорю?

Теперь Гарт печально улыбнулся и покачал головой.

— Нет, Венера, — сказал он, — я боюсь, что сможете.

Она засмеялась и перебралась к двери. Упершись руками и ногами в холодный металл, она выглянула наружу. Серая заверть рушащегося Спайра таяла с расстоянием. Ее место заступала бесконечная синева.

— Вот увидите, — сказала Венера в мчащийся воздух. — Все получится!

И добавила:

— Я об этом позабочусь.

Copyright © 2007 Карл Шрёдер

Примечания

1

Палласит — материал определенной разновидности железо-каменных метеоритов (железно-никелевая основа с вкраплениями кристаллов оливина) — (Здесь и далее прим. пер.)

2

Кандес (Candesce) от candescent (англ.) — ослепительный, раскаленный добела.

3

In absentia (лат.) — в отсутствие, заочно.

4

Следы фехтовальных дуэлей в виде шрамов на лице были популярны в высших классах общества Германии и Австрии в XIX в., в особенности в студенческой и военной среде. Считалось, что дуэльный шрам (Schmisse, шмисс) есть непременный атрибут всякого бурша, поэтому раны часто не лечили, а наоборот, растравливали, чтобы всякий мог видеть «следы мужества» на лице бурша. Эти обычаи сохранялись вплоть до начала XX века.

5

Очевидно, автор имеет в виду творчество Сальвадора Дали, и в частности картину «Искушение св.Антония». В мире Вирги, разумеется, осталось лишь непонятное, но удобное слово.

6

Ячейка Хэдли — элемент циркуляции земной атмосферы, наблюдаемый в тропических широтах;  одна из трёх тропосферных циркуляционных ячеек в каждом полушарии, которые перемещают тепло по направлению от экватора к полюсам и определяют погоду и климат на Земле. Подробнее: https://ru.wikipedia.org/wiki/Ячейка_Хэдли

7

Thinblood (англ.) — тонкая (жидкая) кровь. Возможно, это слово намекает на бастардов или мезальянсы в роду персонажа, т.е. на "разбавленную кровь".

8

Fin (англ.) — плавник, стабилизатор, ласт.

9

Treble (англ.) — дискант; возможно, музыкант-подпольщик получил эту кличку за высокий голос.

Content

Карл Шрёдер
Королева Кандеса
*
редакция sonate10

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Примечания