Марион

Потерявшие сокровище

Книга вторая

Пролог

Принц, наследный и единственный из разумных детей нынешнего императора, шел чеканя каждый шаг в сторону гарема. Вот уже четвертые сутки как он пытается попасть к императрице на огонек, но его форменно выставляют за порог. То у них конференция, то форум, то банально болит голова! Ох уж эти женщины! Марат даже тихонько выругался. Уже поздно и мать наверняка попросит его прийти завтра. Ну, нет! Марат заставит ее рассказать хотя бы часть из того, что скрывается в ее прекрасной голове, ибо он просто помрет от нетерпения и желания узнать, что же там случилось дальше!

Марат вошел в первые покои гостиной и прошел туда, где обычно императрица проводила свой досуг — в зале с фонтаном и в окружении как минимум четырех женщин. Хмыкнув, ибо женщины были и Шита и слуги, даже рабыня одна из них, всегда молча удалялись, стоило ему прийти к матери. Сегодня будет так же.

Он приблизился к арке входа и неприятно так отметил — тут его сестра Шания, которая постоянно крадет внимание матери. ОН здесь принц наследующий власть! ОН тут центральная персона и матушка просто обязана…

Марат осекся, остановился. Опять он забывается. Опять дает волю своей детской ревности. Нет, так дело не пойдет! Резко развернувшись, принц быстро покинул вотчину императрицы. За его стремительным отступлением следила одна из теней и, как только он покинул стены вотчины, прибыла к своей госпоже.

— Что ты мне из вестей принесла, Тайшана? — спросила императрица, сидя на кушетке и медленно, аккуратно делая меленькие стежки на полотне, что она вышивает вот уже шесть лет.

— Наследный Принц шел сюда с лицом полным решимости, был зол и взвинчен. — Появилась тень и встала на одно колено. — Он резко остановился у порога и о чем-то задумался, его лицо расслабилось, и он посмотрел виновато сквозь арку, будто сделал что-то непростительное. Ушел стремительно, не обернувшись.

— Хм… взрослеет, принц. — Императрица улыбнулась. — А годом раньше влетел бы в покои требуя от меня ответа на свои вопросы.

— Госпожа, велите и далее его отваживать?

— Нет. — Императрица улыбнулась. — Раз он усвоил урок, то мы его побалуем. — Она повела рукой, и вторая тень появилась рядом. — Саша, пригласишь принца завтра по полудню, у него вроде дел нет в это время.

— Да, госпожа, как прикажите.

— Ступай, тень сына моего.

— Слушаюсь, госпожа.

Императрица улыбнулась. Она посмотрела на полотно, что будет делать все то время, пока не взойдет ее сын на престол. Пока не покроет голову свою обручем власти и не назовет невесту свою императрицей. До тех пор, не ранее и не позднее, это полотно будет кропотливо, бережно и с любовью, стежок за стежком, заполняться…

После того, как все было очень плохо…

Первый день праздника весны закончился также, как и во все прошлые его отмечания — в зале за обедом. Сейчас же, только для двоих, только личное. Тенаар лежал на спине, его супруг ласково водил руками по его бедрам, животу, переходил на лицо и припадал к губам. Они уже несколько раз насыщали свою страсть, наполняли комнату звуками, криками, менялись местами и никак не могли ощутить удовлетворение.

Император наслаждался тем, как на его ласку отвечало тело его любимого. Как он страстно желал его, как требовал. Яркая страсть, когда они оба боролись за место лидера, сменялась в нежности после, в благодарность партнеру и его уступке, дарованию первого места. И не было разницы, кто был ведущим, кто ведомым. Эта ночь была полна, как никогда. Эта ночь, словно первая брачная, словно начало их семейной жизни.

Тенаар дал очень много Тенануку, его женам, братьям и сестрам, детям. Сегодня он подарил им всем истинную семью, что будет скреплена не только по закону людей, но и по закону душ, по закону вселенной, времени и пространства. Он подарил небывалую радость. Отдал императору его былую уверенность и абсолютное доверие. Отныне Тенаар никогда не покинет империю.

А теперь узнаем, что же было до того, как все стало очень хорошо…

Глава 1

Эльмеша осмотрела операторскую и кивнула головой. Работающие здесь люди принялись вводить символы в свои поля, и знаки полетели по сети в ретрансляторы, в каждый дом. Передачи из дворца, обучающие, информативные и развлекательные каналы, детские и взрослые, — все они были подвержены самой строгой критике, выпускались строго под контролем главного телевизионного критика — Эльмеши. И эта женщина сейчас стояла и смотрела на мельтешащие картинки, где изображалась псевдожизнь, реальная жизнь и просто сказки, крутили рекламу, крутили предложения и, фактически в каждом ролике, была пропаганда веры в Храм Судьбы и Верхнего Стража Духа, а также теперь и в Тенаара. Да, теперь во все полотно информационного потока нужно запихнуть и его. Причем именно его в первую очередь, а потом все остальное. Но сделать это тонко, мягко и ласково, не навязчиво, словно так и должно быть, естественно показывать новую фигуру, насыщать умы его присутствием, ибо таково приобретение наивысшей фигуры в империи…но как все это сделать естественным, Эльмеша ломала голову вот уже несколько дней, а до этого даже подумать боялась. Как только он появился в их жизни, ее потаенные страхи, что не справится и все загубит, не оставляли ее, не отпускали и вот сейчас она спит под таблетками, дабы хоть немного дать голове темноты и никаких мыслей о предстоящей работе.

И ведь о том, как ей непросто может догадаться только ее дочь Роза, которая ступила на тот же путь. Для большинства жителей дворцового комплекса — леди Эльмеша стрекоза, любящая все блестящее и не обладала хваткой монстра СМИ-повелителя. Для всех, кто не работал непосредственно в узле управления, что располагается в сердце ее вотчины, леди Эльмеша дама с умом канарейки и держат ее исключительно потому что так удобно императрице, что ею правит как хочет, императору, так как в вопросе СМИ-вотчины разлада с Правящей матерью никогда не было и всем окружающим — леди Эльмеша была удобна, весела, шикарна, добра, устраивает самые пышные и яркие праздничные званые вечера в официальных залах своей вотчины. Даже принцы, что не были допущены до святая святых и никогда не видели ее за работой, думают, что дама ума не далекого.

Такой себя показала леди Эльмеша, такой она до сих пор показывает себя для окружающих, кто не допущен до истинного стержня. Мать СМИ-вотчины — великая актриса, потрясающий комбинатор и манерная дама для каждого события своя. Ее тактика приносит ошеломляющие плоды, а императрица и владычицы вотчин молчат, всегда называют в разговорах ее «склад ума канарейки», и только при тех, кто посвящен, с опаской добавляют «паук в теле канарейки». Смешно, при таком числе соглядатаев, шпионов и сплетников, леди Эльмеше вот уже более десятка лет удается водить за нос многих, если не всех, кто лезет вызнать эдакого про «канарейку».

Как удается этой женщине такое? У нее очень ограниченный круг личных работников непосредственно в центральном узле управления, кто видит ее за работой. Это все фанатики своего дела и никаким боком в бомонд не вхожи. Вообще. Сам бомонд вхож только в официальные залы, в жилую зону вхожи только те, кто важен и оттуда начинается игра великой актрисы леди Эльмеши. Ее две дочери — первые и самые выдающиеся ученики. Что принцесса Роза, что леди Канна, обе крайне умны, осторожны, воспитаны матерью и также красиво и талантливо играют роль веселушек-канареек, но менее изображают из себя дурочек. Роза, так как с раннего детства тянулась именно к творчеству закадровых мэтров и написании сценариев, не слывет тупой как пробка с мозгами канарейки.

Образ леди Эльмеши очень удобен не только гарему, но и императору — сколько всяких тайн и сплетен, оказавшимися настоящим сокровищем ей выдавали! А сколько неосмотрительных замечаний было роздано в ее присутствии, когда думали, что дама ничего не понимает! А сколько шептались при ней, упуская из вида то, где родилась леди Эльмеша — у данной дамы слух феноменален, шепот как разговор у самого уха слышит. Она очень удобная леди для императора, императрицы и ее игру не раскрывают даже ее соперницы — приказ императора, когда леди Эльмеша только заняла свой пост. На тот момент была нужна дура из армии этой вотчины, вот она и появилась. Хоть и ходят упорные слухи, что дама эта не проста, но кто поверит в то, что столько лет у руля и оставаться дурной, не научиться хоть чему-то? Научилась, но далековато ей до таких мэтров как леди Бьяри или леди Мальмия, да даже леди Тиная со своей тихушечной стратегией «вдоль стены полком-ползком, в все в тени великих» выигрывает. И леди Эльмеша гордится тем амплуа, что создала вокруг своего стержня, что до сих пор ее не разгадали полностью и все умные действия удается до сих пор спихивать на приказ императора с императрицей и толковую команду подобранную и хорошо сработанную.

Вот такая она, леди средств массовой информации, владычица морока масс и изворотливости высшего уровня. Вжившись в роль на публике, даже в своей вотчине, куда вхожи слуги-шпионы, она такая, какой ее знают массы, и лишь круг избранных знает на что она реально способна. И ею довольны, что является самым главным в ее работе, в ее тактике и итогах, проделанных…

— Матушка, вы так задумчивы. — Проговорила подошедшая старшая дочь.

— Ох, Роза, — мать улыбнулась, — тебе ли не знать, о чем я думаю?

— Нет, сегодня моя прозорливость заморожена. Откроете тайну дум своих? — принцесса улыбнулась и осмотрела лицо матери, лицо с легкой тревогой в глазах, упрямо сложенные губы, слегка нахмуренные брови.

— Эх, дитя, тебе бы всем этим голову не забивать, да поздно, ты выбрала стезю информатория, и именно тебе предстоит перенять часть всего этого. — Эльмеша плавно повела рукой, показывая на огромных размеров шар, на котором расположились фактически все экраны, показывающие информативные окна, где велась трансляция настоящей или выдуманной жизни.

— Так что случилось, что вы так задумались? — дочь пригласила ее пройти к малому столу, где им уже приготовили чай.

— Дитя мое, — Эльмеша прошла, принимая приглашение, и взяла чашку с чаем, — я думаю о том, в какое время мы живем, и какие люди нас окружают.

— Матушка, вы думали о Тенааре, так ведь?

— Да моя милая, я думала именно о нем. — Эльмеша покачала головой, — именно об этом человеке нам предстоит рассказать народу. И от того, как мы это сделаем, будет зависеть не только лицо Легио и империи, но и на долгие века будет отложен отпечаток.

— Века?

— Да, дочь моя, века. — Мать улыбнулась одними глазами, — а ты думаешь только на пару лет, как с теми упаковками с соловьиными голосами все будет? Э-нет, девочка, Тенаар это навсегда. И его имидж перед массами, это наша задача. И от того, как мы справимся, будет зависеть благополучие всей империи.

— А, если, — дочь закусила губу.

— Нет, нам нельзя поддаваться примеру остальных, нам нельзя с ним ссориться. Надеюсь, ты понимаешь это? Не так, как некоторые капризные любимицы, топая ножкой и лая бешенной дворняжкой. Нет, нам нужно действительно с ним подружиться, ведь одно его слово и нас потопит, независимо от того, как мы сами про него подадим информацию. Ты ведь помнишь, как отреагировали массы при вопросе с Аске? И ведь тогда он только вышел к народу на празднестве весны.

— Матушка. — Обиженно пробасила принцесса. — Я прекрасно понимаю, что такое Тенаар. Я не об этом.

— А о чем?

— Если он сам, — принцесса пожала плечами, — ну вот возьмет и ляпнет что-то несуразное?

— А вот для этого мы его и будем готовить. — Эльмеша улыбнулась. — Если императрица его подготовит для политической арены, то мы с тобой, — мать прищурилась, — именно мы с тобой, должны его научить вести себя на камеру, и не просто мило улыбаться, а еще и отвечать так, чтобы Легио не поднял голову и не стал кусаться, как при последнем инциденте.

— А если он не захочет?

— А мы обязаны его обучить и донести до него всю важность данной стороны нашего быта. И хочет он или нет, но это его обязанность, показать себя миру и не опорочить свое честное имя, имя императора и Наследного Принца. И ты, — Эльмеша взяла ее за руку, слегка сжала пальцы, — будешь его обучать, как смотреть в камеру, кого слушать и что говорить.

— Матушка, он ведь…

— Наш Тенаар, который ничего не умеет, ничего не знает, но учится очень быстро и дай-то Великий Космос, в его голове есть извилины, что не дадут ему строить из себя мальчика, на которого слишком много внимания обращают, а сам он ничего из себя ни представляет.

— Ваши слова, да в нужные уши. — Покачала головой дочь.

— Роза, с завтрашнего утра, после уроков по законам и традициям, ты будешь представлена Тенаару, как наставница. К сожалению, я сама не могу начать его уроки, даже если мы будем за закрытыми дверьми его личных покоев.

Они обе переглянулись и прыснули со смеху.

— Да, матушка, ваш имидж нужно соблюсти. А-то какая вы «канарейка», если будете вести обучение столь непредсказуемого человека?

— Вот-вот, дорогая моя, мой имидж может заставить других думать, что Тенаар наш дурень, а ведь он уже показал — не стоит недооценивать мужчину, о котором мы ничего до сих пор не знаем больше той информации, что выдал нам Наследный Принц и он сам, показывая свои зубки. А они у него заточены, он только еще не видит, как правильно применять их и куда побольнее кусать. И пока он определяется, мы с тобой, дорогое мое дитя, встанем так, чтобы быть под его челюстью, вне зоны досягаемости зубов, но видеть направление укуса и того, кого он будет кусать.

Девушка только кивнула, соглашаясь с мудростью матери. Не даром она остается на вершине самых скрытных леди вотчин, которая для масс пустышка с мозгами канарейки, а для посвященных паучиха со стальной паутиной, что кислота не берет. Эльмеша же похлопала ее по руке, удерживая ладонь в своей и улыбнулась, правильно расценивая кивок. Она обучила, вырастив прекрасную женщину, достойную смену, пусть и не владычицу вотчины, но бесспорную правую руку будущей госпожи. Правда, когда это еще будет? Она еще поборется за место под солнцем.

Сато сладко спал в теплых объятиях, нежился в ласке и любви. Шао, как вернулся, так из его постели не вылезает. Даже с женой… даже с ней не видится. А как узнал, что она в положении, так вообще заявил, что на год выполнил свои обязанности мужа. И никто не посмел вякнуть против. Всем рот закрыли двумя словами — Ремана беременна. Все, закончились у любителей аргументы. Сато же теперь нежится рядом с теплым боком, расслабленно и лениво просыпается.

Открыв глаза, рассмотрев спящее лицо, улыбнулся. Между ними двумя секретов нет и Шао сказал о своем решении разрешить официально Ремане иметь фаворитов. Это не обрадует семью, возможно даже оскорбит саму Реману, но Шао был непреклонен в этом. Максималист, с улыбкой подумал и внутренне был согласен с ним — делить было больно. Хоть и говорят, что мужики черствые, но боль чувствуют все. И Сато не исключение. А уж ревнивые ощущают ее еще больше, ярче и переживают вдвойне болезненнее.

Погладив щеку своего спавшего супруга, прижавшись теснее и положив руку на его талию, Тенаар прикрыл глаза, чтобы открыть их от легких поцелуев в губы.

— Просыпайся, соня. — Улыбаясь, произнес принц, слегка сжав его в объятиях.

— Не хочу. — Пробормотал Сато, притягивая его к себе сильнее, — тут такие сны идут, закачаешься. — И легонько прикусил его за нижнюю губу.

— Дикаренок. — Хмыкнул Шао и отстранился, утягивая его за собой. — Вставай, тебе тут расписание принесли.

— Чего? — Сато даже проснулся, моментально и бесповоротно, приподнимаясь на локтях и недоуменно глядя на принца.

— Да вон лежит. — Шао показал рукой. — Там помимо законов и вводного курса в историю и демографическое распределение, — взял со столика лист быстро пробегая по строчкам глазами, — еще и курс этикета, правила поведения в прямом эфире в паре с вводным курсом.

— Эм, я не понял. — Сато встал, не стесняясь того, что обнажен, — мне уроков прибавили?

— Да. — Шао передал лист в его цепкие пальчики и обласкал взглядом. Все же Сато красив всегда и в любом виде. — Уроки перед камерой будет проводить Роза, старшая дочь Эльмеши.

— А зачем они мне? — удивленно уставился Сато на принца.

— Ну, — он пожал плечами, — видно надо тебя в массы представить.

— Зачем? — глаза Сато стали круглыми как блюдца, невольно вызывая теплую улыбку принца.

— Как зачем? Ты Тенаар и тебя не знают в империи. Только одно выступление, призывающее к порядку, да церемония празднества весны и все, они тебя более и не видели. Так что, — Шао хмыкнул, — скорее всего, будут делать интервью, цикл разного рода передач или даже документальный фильм.

— Откуда ты это все знаешь? — подозрительно прищурился Сато.

— Да от того самого верблюда, который учил меня, как в камеру смотреть и не смотреть, говорить и не говорить. — Принц шагнул к нему и заключил его лицо в свои ладони. — Сато, ты теперь человек в империи на голову выше Анаман. И это по империи уже полетело вестью. А умные и ушлые уже подняли головы. И если ты не будешь появляться или периодически мелькать на телеэкранах, о тебе ничего не будет известно, нам всем придется еще и оправдываться перед массами. И что бы этого не произошло, Роза обучит тебя, а леди Эльмеша скажет «фас!» команде, отснимут материал, покажут тебя массам и злым языкам хвосты отрубят.

Сато только кивнул.

— Значит, я теперь буду как ты, словно мул, занят весь день? — он смотрел в его глаза и Шао тонул в его, таких родных, таких теплых, столько обещающих и настолько защищающих его самого, что никуда не хотелось, совершенно. Хотелось соглашаться на все, что они предлагали, но увы…уже встали и уже проснулись.

— Да. И я не понимаю, почему они еще не приступили к этому, хотя были обязаны все сделать в срок.

— Наверное, не верили, что я пресловутый Тенаар и надеялись, что растворюсь в воздухе.

— Может и так. — Принц отпустил его. — Может и так. Идем завтракать.

— Угу. — Сато уставился на свое расписание. — И нахрена, спрашивается?

Шао только улыбнулся. Он вышел из спальни, оставив Тенаара удивляться перемене в гареме. Через минуту вошла Саит, помогла выбрать повседневный наряд, и Сато отбыл в ванную, наводить марафет. Его служанки помогали вымыть волосы, просушить их, расчесать — как бы он ни упирался в самом начале, а его приучили к утренней ванне, массажу и прочим процедурам до завтрака. И как бы он не боролся с этим по началу, а перебороли, мягко и ласково, и теперь ритуал соблюдался неукоснительно. Он даже стал нравиться ему, что уж говорить — когда постоянно задабривают сахарной косточкой, и злой пес постепенно привыкает.

Шао же, пока он приводил себя в порядок, не сел за стол, а принялся, как обычно, изучать свой график облюбовав одно из удобных кресел поблизости от накрытого стола, просматривая прошлые занятия, ожидая, когда его супруга выпустят цепкие лапки дотошных служанок…не сказать, что Шао не нравится, как блестят глазенки у Сато, когда он прибывает к столу весь такой разнежено-расслабленный. Да и завтрак вместе способствует улучшению настроения, что не сказать о переедании, если повара забывают кому именно из них двоих порция предназначена. Что было странным — принц не был атакован служанками в намерениях его помыть. Принц здесь словно и не существовал. Для слуг по крайней мере. Утренние омовения в этих покоях предназначены исключительно для Сато, а Шао и не претендует. Умывание у него есть, а после завтрака и первых пары часов обучения идет физическая тренировка…что мылся, что нет весь будешь в поту, пока мастер не удовлетворится итогом урока. Да и не запрещают Шао забраться в ванную к Сато, только рядом с ним в воде мысли отнюдь не о помывке…

Сато вышел в темно-синем костюме, который ему на днях принесли от Милуки. Кажется, она решила превзойти саму себя и его «сносно» разожгло в ней безудержное желание доказать свое мастерство и творческую жилку распалило до предела. Во-первых, цвет был выбран глубоким, синим с черна — идеально подчеркивает яркость его волос. Во-вторых, это были зауженные брюки, приталенный жилет — м-м-м, так и съел бы его! Вроде ничего такого, но это не было стилем Тенаара на Легио! В-третьих, эти вещи не подразумевали ношение на голове знаков отличия Тенаара! А в-четвертых, именно этот наряд Тенаар мог одевать самостоятельно, без всяких там завязочек и прочей муры, которую он страшно не любил, минуя раздражение крутящихся рядом женщин, из-за которых он ощущал себя слабым размазней, чего в принципе не переносил.

Осмотрев супруга, Шао мысленно разложил его под собой, облизнулся и встал с кресла, откладывая документы, что успел пролистать, освежая в памяти. Подойдя к столу, одновременно с Сато, подарил ему улыбку. В ответ его рыжик подмигнул, присел на стул, и принц опустился на свое место напротив него. Слуги открыли крышки блюд, а Шао облегченно выдохнул — на тарелке порция «кот наплакал», а это значит, он не переест сегодня, и его не будет мутить на тренировке с мастером. Сато придирчиво в этот момент рассматривал то, что ему положили в тарелку, потом смело взял вилку и стал откладывать зеленые овощи принцу, превращая его «кот наплакал» в «слон забыл». Шао миролюбиво и расслабленно рассматривал его сосредоточенное лицо, его четкие движения и ни кусочка мимо, давно привыкший к такому и если Сато не делал этого или его не было рядом, становилось непривычно, тоскливо и кусок в горло не лез.

— Это кайнард, — принц показал на светло-зеленые овощи.

— И? — на него посмотрели в ожидании продолжения начала лекции.

— Они вкусные. — Усмехнулся Шао.

— Да? — скептически скосив глаза, Тенаар поморщился.

Шао вздохнул, взял вилку и наколол овощ в тарелке Сато, протянул к его рту.

— Пробуй. — Произнес принц, оставаясь лицом серьезным, а в глазах смешинки.

Сато принюхался, глаза прищурил, всмотрелся в кусочек так, словно он сейчас заговорит и выдаст все свои тайны, затем осторожно открыв рот, забрал с вилки. Медленно пережевывая, определял насколько ему нравится-не-нравится сие растительное безобразие. Вкус был необычен, напоминал фасоль стручковую, но послевкусие чем-то отдаленно переходило в жареный лук с морковью. Странно и необычно, если учесть, что овощи приготовлены на пару. Сато взял вилку и наколол еще один овощ, засунул его в рот и принялся более усердно изучать, задумчиво пережевывая, гипнотизируя край тарелки. Как итог съел все кусочки что были в его порции, как и мясо с соусом.

На сладкое были креманки с запеченными фруктами и белые лепешки из белой муки с примесью сушеной травы Садди. Шао запивал свой завтрак чашкой кофе, Сато сдобрил все соком Дад и улыбнулся своему супругу.

— Сато, я сегодня не приду. — Внезапно сообщил Шао.

— Почему? — удивился Сато.

— Потому что я обязан провести время с Реманой. — Поморщился принц.

— Так обязательно? — уныло спросил Сато. — Разве ты не сказал, что из-за ее положения больше не…

— Да, сказал. Но по правилам я должен провести с ней время, — Шао встал из-за стола, подошел и поцеловал его в макушку, погладил раскрытой ладонью по спине. — Пока я не объявил открыто, что у политической жены может быть фаворит, что будет ее удовлетворять, я обязан с ней быть. Не важно, буду с ней спать или нет, но эту ночь должен провести в ее компании. И пока она не родит, ну до запрета врача по крайней мере, я не могу сделать это объявление. Причем для каждой жены каждый раз после первого ребенка я буду обязан повторить. Этикет, чтоб ему пусто было.

Сато только кивнул. Принц приподнял его голову за подбородок, посмотрел в грустные глаза.

— А ты что бы не вздумал скучать, я ведь приду завтра и живого места не оставлю, понятно?

Тенаар улыбнулся ему, а на душе кошки скребут. Принц ласково его поцеловал и вскоре вышел из покоев. Сато же замер, покручивая вилку в руке. Империя, законы, традиции, обязанности — что еще вы припасли для меня?

Конечно он понимает, что Ремана будет спать отдельно, пусть и в покоях Шао. Умом понимает, а вот ревнивое нутро крутится, от одного только слова «вместе» он готов взвыть. Ревность…даже то что она будет просто рядом с Шао, даже это заставляет его жаждать ей космы повырывать, ведь он знает, что была с его любимым, а он не привык «трахать», он чуткий и нежный. И то, что Сато сам согласился с этим, с законными женами для будущего политического костяка, понимал, но никак не мог самому себе объяснить на-кой хрен их класть в постель принца, при наличии такой продвинутой медицины? Искусственно что, уже не плодят? При их-то технологиях деток в инкубаторах могут растить, как гроздья винограда, дабы бабенкам фигуру не портить! А им все по старинке, да по старинке! Дразнят его, такого нервного и сейчас быстро заведшегося, потерявшего интерес к обучению, растерявшего хорошее расположение духа после совместного завтрака.

— Паразит, настроение испортил. — Вздохнув, Сато встал, кивнув головой, чтобы убирали со стола.

Император призвал к себе сына ближе к обеду. Он сидел в своем кабинете, был доволен и держал в руке видео доклад. Он уже просмотрел его, оценил степень поданной информации и замер в ожидании. Минут через шесть в двери постучали, докладывая, что прибыл принц. Его впустили, он прошел на предложенное место и присел на стул.

— В чем дело?

Норанто поморщился.

— Ну что за приветствие? — император покачал головой, — когда ты уже научишься подобающе себя вести?

— Когда освобожусь от надзора и давления, подумаю над своим поведением. — Огрызнулся Тенанук. — Чем обязан? Что случилось?

Норанто вздохнул. Да уж, наследник тот еще грубиян, сказались годы на рабьей планете. Усмехнувшись про себя, именуя сына «невоспитанным правителем», он передал ему прибор в виде узкого планшета, который активировал голографическую дымку над своей поверхностью, причем сама дымка становилась непрозрачной и смотрелась как монитор. Также она могла менять угол наклона и по ней можно было водить пальцем и применять опции, доступные данной модели аппарата.

— Просмотри файл и скажи, что думаешь.

Тенанук взял в руки практически лист бумаги, прямоугольной вытянутой формы с задатками планшета, реально же информативную площадку и нажал на мигающий знак видео. Тут же ожила картинка на сформированной экран-дымке, развернувшейся над гладкой поверхностью, оживая от голографического потока видео и звука. На экране двигалась довольно симпатичная молодая женщина, что-то говорила, отвечала на вопросы, улыбалась и посматривала в камеру, как если бы она ее немного стесняла, но было приятно, что внимание обратили. Минут шесть Тенанук тупо смотрел, пока в голову не выстрелило — невеста.

— Ты издеваешься?! — рыкнул принц, швырнув аппарат, поднимаясь на ноги.

— Отчего же? — удивленно отозвался император, боковым зрением отметив, что аппарат слетел со стола жалобно звякнув разбившимся монитором. Неудачно упал на какой-то угол.

— Я еще от первой свадебки, вашими стараниями, не успел оклематься, а ты мне вторую подсовываешь?

— Ну, — император взял другой аппарат, ввел пару символов и посмотрел на замершую деву с легкой улыбкой, — допустим, что ты уже достаточно понежился в тепле Тенаара, пора и традиции соблюдать.

— К чертям традиции!!! — рыкнул принц, повышая голос. — Вы хоть понимаете, с каким трудом я смог успокоить Сато? — он сделал шаг к столу и уперся кулаками в его крышку. — Если я сейчас ему скажу, что созрела еще одна женушка, вы вообще представляете, что он сделает?

— Ничего. — Норанто покачал головой. — Тенаар ни сделает ровным счетом ничего. Ему, как и тебе, все разъяснили перед свадьбой. Перед вашей свадьбой. А это, Анами Тарсати, дочь правителя с Тарса. И не мне тебе говорить, что этот брак будет выгоден как мне, так и тебе. Союзники и торговые площадки на Тарса ценились всегда. И вот эти несговорчивые торговцы решили выдать замуж свою старшую дочь. И еще просили, фактически на блюдечке с голубой каемочкой преподнесли, расписали все достоинства брака и почему я должен дать добро на него. И я дам на него добро, а ты примешь это, как и обещал, когда женился на мужчине, который по известной причине не способен дать наследника твоей крови. И не надо мне сейчас про обиды и прочее тут рассказывать. Вы оба знали на что шли!

— Если вы так хотите ее ввести в семью, то сами, лично, Тенаару сообщайте о предстоящей свадьбе. Я его более огорчать не собираюсь. — Рыкнул принц, сверля его злым взглядом.

— Ты ведешь себя, как неразумное дитя. Тенаар умен, — Норанто улыбнулся, — и хитер. И не ему решать, кого тебе в политические помощники выбирать. У него вон, вообще колом стоит выбор женщин. Ты бы напомнил, а то время идет, а наследников с его подачи все нет и нет.

Тенанук смерил его гневным взглядом и процедил сквозь зубы:

— Это все, что вы хотели?

— Да. — Император улыбнулся.

Наследник смерил его еще более гневным взглядом и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

— Жаль, ты еще не понимаешь, что империя не твой ненаглядный Сато, а миллиарды людей, кого кормить нужно не только физически, но и духовно. Да и защищать требуется даже от них самих. Леон! — император вздохнул.

Дверь открылась, и привратник вошел.

— Передай это, — он снял с пальца перстень и положил его на стол, — Теодору Тарсати и сообщи, что его дочь, Анами, должна прибыть ко двору через две недели, как невеста Наследного Принца. Пусть возьмет не более трех служанок, все вещи, какие посчитает нужным, и будет готова к церемонии брака через месяц после прибытия. — Император вздохнул, — и… хотя нет, и этого им хватит. Передай как сказал. Остальное она узнает здесь.

— Слушаюсь, господин. — Раздался голос рядом из пустоты.

— Напиши в расписании вместо дневного прибытия к Сальсе, визит Анаман в залу Равновесия.

Рядом появился чопорный мужчина, в очках и строгом костюме, с энергетическим бланком в руках. Кивнув, широким росчерком вычеркнул визит к молодой фаворитке, написал новый пункт и отправил его по почте к адресату, с кем планировалась встреча.

— И не забудь добавить ее на поздний вечер. Не хочу видеть Тинну, слишком она молода, неопытна. Пусть ее поучат манерам и прочему.

Секретарь только кивнул головой и через пару секунд был отпущен в инвиз, предварительно забрав кольцо императора, которое через малый промежуток времени будет доставлен к адресату.

Анаман явилась в залу Равновесия ровно в назначенное время. Она нервничала, так как за последнее время только и делала, что огорчала императора. Ее уверенность в себе, как и политическая основа пошатнулись. Мало того, она просто терялась в догадках, что и как будет, с какой стороны удара ожидать и кто первым нажмет на спусковой крючок. Да еще и Тенаар. Лично его не тронут, после всех этих треволнений, но могут сделать так, чтобы Анаман выглядела дурой в глазах супруга, а она этого очень и очень не хотела.

Император вошел в залу примерно через пару минут. Анаман присела в реверансе, слегка опустив голову. Император заулыбался и пригласил ее присесть, чтобы начать разговор. Они плавно опустились на удобные кушетки, что означало — разговор о политике и никакой лишней траты драгоценного времени. Настораживает, и в тоже самое время снимает массу вопросов, оставляя только политическую сторону и резко убирая все лишнее.

— Супруга моя, императрица, — ласково проведя пальцем по ее руке, которую удерживал в своей, — у нас будет событие.

— Какое? — императрица почти была готова закричать от напряжения, ведь по лицу императора никогда не узнаешь, что именно он тебе принес — казнь или помилование.

— Через две недели к нам прибудет очень важный гость. Анами Тарсати, дочь Теодора Тарсати, правителя Тарса. Эта милая особа будет второй политической женой наследного принца.

— Вы выбрали в супруги принцу новую девушку? — удивленно уставилась на него в неверии Анаман. — Но, император, не рано ли?

— Эта даже поздно от моего намеченного выбора. — Покачал головой император. — По всем традициям наследник, если еще не женился, то после оглашения, как вы жена моя знаете, должен обзавестись тремя супругами, политическими помощницами в течение года. Но, так распорядилась судьба, что у нас не будет третьей женщины до окончания опалы известного вам рода.

— Хотите сказать, что третья супруга…

— Да, из рода Карвельт. — Император поднес руку императрицы к губам и легонько поцеловал их. — Дочь Карвельта будет идеальной партией, к тому же сам род имеет огромные связи, что с изменением места жительства не потеряли былой прочности. А это, не мне вам рассказывать, насколько сильно и значимо.

— И, — Анаман вздохнула, — когда церемония?

— Через месяц, как юная невеста прибудет во дворец. Поручаю ее воспитание Вам и леди Тинаи. Да и Тенаар думаю, за это время обвыкнется, свыкнется и примирится с неизбежным.

— Я не могу гарантировать. — Императрица покачала головой. — Судя по всем событиям, Тенаар из тех, кто терпит очень долго и взвешивает-взращивает свою ярость, а потом поливает ей со всей своей силы и не заботится о последствиях.

— А вот этот поток, как раз Ваша задача погасить, так, чтобы осознал всю степень ответственности за поступки и слова свои. — Император улыбнулся. — Приручите его, покажите, что кроме защитных рефлексов, у вас могут быть и теплые к нему чувства. Не мне же Вас учить?

— Да, супруг мой, не Вам. — Анаман улыбнулась.

— Тогда, готовьтесь и, — он осмотрел ее лицо, — насколько продвигается обучение Тенаара?

— Все идет хорошо. История, управление, положение миров и их значимость уже преподаются. Как и этикет, геральдика, наследие культуры. Сегодня ему ввели дополнение по этикету согласно правилам поведения перед камерами и при интервью и прямым эфиром. Принцесса Роза будет обучать его наставником.

— Роза хороший учитель, хоть и молодая совсем. — Согласно кивнул Норанто. — Что говорит леди Эльмеша?

— Что надо его показать народу, рассказать о нем чуть больше.

— Не переборщите. Тенаар на то и Тенаар, что остается духовным наследием, а не карикатура и эфирная болонка. Несколько репортажей и хватит. Империи незачем оправдываться перед миром, пытаясь показать Тенаара, мол смотрите, он у нас есть.

— Леди Эльмеша это прекрасно понимает и уже составила список программ и число его появлений в эфире. Это, поверьте, раза в три меньше, чем посвящается простому мировому событию.

— Хорошо. Пусть знают, что есть Тенаар, послушают его немного и хватит. Ему учиться надо, а не кривляться перед камерами.

— Да, как пожелаете. — Склонила голову императрица.

— Девочку подготовьте, да так, чтобы была шелковой и покладистой. Даже если она из отряда хищниц, пусть знает — здесь ее перекусят на раз.

— Сделаю все, чтобы Вас порадовать.

— Хорошо.

Императрица покинула залу Равновесия, в приподнятом настроении и легкой задумчивости. Она не спроста спрашивала у императора, о его выборе невесты для наследника. Это только императора честь подобрать трех политических супруг. У его отца такой честью выпало аж шесть кандидаток. У Норанто только три и то из-за наличия у наследника в супругах Тенаара. Если бы не этот факт, то он выбирал бы шесть женщин, как и его отец, да и все императоры до них. Команда, что разгребает десятки тонн информационных потоков, выбранная для отбора кандидаток и их веса, как личного, так и родового или какого другого, что имеет вес за ее спиной, в будущем станет опорой и поддержкой правителю империи. Императрица, та что правит на момент подготовки наследника к его будущему, совершенно не в курсе того, кого именно готовят в невесты, из какого она региона, чьей семьи, какой политический багаж за ней. Ее уведомляют тогда, когда невеста уже выбрана, уже готова к прибытию. Вот и удивилась императрица Анаман, ибо не так давно была буря, а ее итоги еще не переварили, разгром не устранен.

Анаман вернулась в свои покои. Потом посмотрела на себя в зеркало. Император не понимает, а вот она, женщина, она видит — будет скандал! Тенаар ревнует даже беременную Реману, Тенаар не близок с Тинаей, Тенаар не подпускает к себе никого из гарема. И как он отнесется к еще одной сопернице, это только Богам и Создателю известно.

Сев на кушетку, она глубоко задумалась. Если его занять учебой, да так, чтобы, уставая доплетался до подушки? Нет! Тенанук ее сожрет, если его любимый будет выжат как лимон. Что тогда?

Ответ нашелся сам, и весьма экстравагантный!

Тенаар прибыл на очередной полдник в гости к Анаман. Она, ее любимая дочь Тея и пара приближенных дам сидели на кушетках, болтали. Тенаар сидел на отдельном стуле, на который садился каждый свой раз, когда прибывал сюда, и это место негласно закрепилось за ним, даже в его отсутствие. Вот есть привычка в гареме, подмечать кто и куда любит садиться, дабы потом гостя расположить в самом любимом и удобном месте, располагая к приятным беседам, подготавливая его тем самым на мирный лад. Да и просто, привыкли видеть вон того господина или госпожу именно на том самом месте…рефлекс.

Они разговаривали уже примерно час, и Сато уже хотел было откланяться, как вдруг Тея будто вспомнив что-то, повернувшись к матери спросила:

— Матушка, скажите, а это правда, что Тенаар имеет право на фаворита?

Наступила тишина. Сато аж рот открыл от удивления и медленно перевел взгляд на императрицу. Та, к слову, очень быстро совладала с собой, взяла себя в руки и кивнула в знак согласия, введя Сато в изумление.

— Да, дочь моя, это чистейшая правда.

— А при каких обстоятельствах? — Тея держала чашку с чаем на своих коленях, будучи в светлом платье, с зачесанными вверх волосами, выпущенной прядкой, свисающей на плечо и завитой в кольца, она производила впечатление невинной феи, ведь сейчас ее лицо выражало детскую заинтересованность в ответе на свой вопрос.

— Ну, — Анаман вздохнула, поставила свою чашку на столик, посмотрела на Тенаара, — когда наследник и Тенаар одного пола. Наш первый Тенаар был мужчиной, — Анаман легонько улыбнулась, — что провел нас по пути силы и смог отдать себя взамен миру и процветанию, не был физически близок с императором, но являлся его супругом, дабы власть передалась тому, кто удерживал в руках ее реальную составную. И что бы печати перешли к людям. Но, — императрица покачала головой, — мало кто знает за пределами женской части императорской семьи, что у Тенаара, у первого из немногих, была фаворитка. Женщина была тайной женой, которая родила пятерых детей, была счастлива с ним и никогда не выходила на арену власти и общеизвестности.

— Значит, если Тенаар и император одного пола, то им обоим можно иметь жен? — ошарашенно спросила Тея, прижав руку к груди, ощущая вокруг легкое волнение среди доверенного круга женщин, что присутствовали при чаепитии и уж точно разнесут в нужные уши такую вкусную информацию.

— Да. Тенаар вправе иметь не только фаворитов, но и супруга или супругу. Свадьба, как и у Императора будет, но без огласки. Даже без официального торжественного обеда открытых дверей. Все внутри семьи. — Анаман покачала головой. — Только, дочь моя, кто тебе такое сказал?

— Я услышала из древних записей. Так, между строк, но мне запомнилось. — Пожала плечами Тея.

После этого Сато мягко откланялся, пребывая в странном расположении духа. Зачем ему такое говорить?

Императрица покачала головой.

— Дочь моя, ты прекрасно знаешь, что наш будущий император ни за что и никогда не позволит Тенаару иметь не то что супругу или супруга, но даже фаворита. Даже простого аммапу-друга, кто будет вхож в его свиту и будет равносильным партнером по дневному досугу.

— Матушка, да я же не специально! — всплеснула руками Тея. — Я вспомнила давно мучивший меня вопрос, вот и спросила!

— Дочь моя, какое же ты еще дитя. — Покачала Анаман головой. — Но ты права в одном, Тенаар должен быть более открыт.

Вот и пришло решение, весьма неординарное, дабы быть в дамках и занять их нечитаемого мужчину гарема, дабы он расслабился, принял законы этого мира, естественно в них влился. Надо же Тенаару и друзей заводить, в конце-то концов! Императрица составила список посещений видных политиков и министров, что бы он был «более открыт» и больше имел знакомств, да и двор должен привыкнуть к нему. Негоже скрывать его от двора, плохо может закончиться.

На следующий день императрица пригласила в гостевые покои несколько человек, как женщин, так и мужчин, на совместный обед с Тенааром. И понеслось. Любое приглашение от императрицы — знакомство с политиками, министрами, торгашами из влиятельных семей, чьи родовые корни уходили так глубоко, что терялись в веках. Тенаар знакомился, слушал, разговаривал, иногда просто молча оставался тенью и ждал окончания экзекуции взглядов. Все остальное время он был занят обучением, этикетом и ему представили Розу, дочь Эльмеши.

Эта женщина, молодая и незамужняя, была увлечена телевидением и умела все — от рекламы и до проведения коронации. Роза показывала Сато, как и куда встать, как повернуть лицо и голову так, чтобы экран подчеркивал то-то или то. Роза занимала львиную долю времени и Сато был настолько занят, что странности вокруг себя не замечал.

А странности стали твориться всякий раз, когда он выходил на прогулку, чтобы не задохнуться от наплыва информации и давления всех учителей разом. Странности заключались в том, что к нему стало много народу приходить. Как бы невзначай, случайно и невероятное стечение обстоятельств!

Сато шел по дорожке и тут ему навстречу вырулил такой весь красивый и статный мужчина, галантно представился, попросил пройтись. Сато машинально разрешил, все еще пребывая под действием уроков этикета и правил приличия. Они шли, незнакомец, хоть и назвавший свое имя, о чем-то болтал, да его не особо-то и слушали, и тут перед ними выросла фигура наследника. Незнакомец раскланялся, Сато засиял новогодней елкой, а вот принц хмуро осмотрел сию картину. Ничего не сказал, просто молча забрал свое и двинулся с ним дальше гулять.

Следующий раз рядом с Сато обозначился другой незнакомец, как оказалось сын там какого-то министра, с кем сегодня был обед, и живенько так начал затевать беседу, жестикулировать и прочее, даже удалось рассмешить Тенаара своей шуткой.

Странности были не в том, что люди появлялись слишком уж часто, а в том, что они точно знали где в данную минуту Тенаар, что рядом с ним нет другого претендента на общество «скучающего» Тенаара. Словно их направляли строго по курсу, да даже беседы велись в одном контексте и ни на шаг в сторону.

На очередной прогулке от вотчины леди Тинаи, когда к Сато подобрался очередной «гость» в компании дамы, молодой и красивой, Тенанука они не встретили, как бывало ранее, но он видел их из окна. Заскрипел зубами. Любой хмырь рядом с его сокровищем воспринимался чуть ли не кровным врагом, на которого его секретарь имел дело, его личные стражи, коих сейчас расплодилось по дворцу как грибов, пристально ведут наблюдение, а сам он старается успокоить ревность. Нет, конечно, Сато он ничего такого старается не показывать. Еще на Алкалии у них были терки по этому поводу, и принц научился играть роль плюшевого мишки рядом с ним, а за спину ему глядя оскаливаться в зверином оскале, но и здесь не наивная братия прозябает по закоулкам и улочкам! Здесь империя, центр не только цивилизации-прогресса, но и рассадник политических интриг, лжи и порока! И здесь не Алкалии, здесь прожорливый и опытный зверь Легио, тысячелетиями играющий в разного рода игры. А Сато, при всей его умности-разумности, все еще ребенок, который не видит за масками всей игры, не ощущает кожей интригу, не слышит в речах тройное-пятерное дно. Он, хоть и старается зачерпнуть все сейчас ему доступное, без пометок «нельзя, невозможно, нет денег», но рамки, вбитые с рождения, еще стоят костылями. И Шао не хочет видеть, как он даст кому-то шанс, а этот кто-то шакалье врожденное. И да, ревность здесь цветет у принца с благоухающим ароматом. И паранойя летит без тормозов. И да, надо держать себя в руках. Любой его выпад и Сато узнает о нем быстрее ветра. А там ссора и опять на него будут дуться.

Отвернувшись от окна, скрипя зубами, принц продолжил свое тотальное обучение — «как стать правильным наследником императора действующего, дабы занять место в будущем, став на стезю Правящего.»

И в таком темпе прошли две недели, отведенные для прибытия Анами Тарсати. К Сато подходили на прогулке, знакомились сыновья и дочери тех, с кем его знакомила Анаман. Многие только и могли, что представиться пройтись рядом и исчезнуть. А вот те, кто успел хоть как-то вызвать его реакцию, они пришли еще по одному разу. Принц скрипел зубами молча, прекрасно понимая, что эти люди все до единого будущее правящее звено и они сейчас хотят сблизиться с Тенааром, чтобы потом иметь более больший вес на политической арене. Ведь если ты дружен с Тенааром, ты фактически выиграл во всем!

И вот утро, которого так боялся Шао и не сообщил Сато, из-за чего так нервно в последние дни задумывается о чем-то. Он решил, что о любой помолвке или отъезде сам лично говорить ничего не будет. Если им так надо, пусть сами Сато и говорят, если такие смелые. Трусливо? Да, трусливо и в этом вопросе он струсил, после того первого раза. И ничего с этим не мог поделать. Он боялся ему рассказывать дурные вести. Боялся, нервничал и накануне любил самозабвенно, до криков, разжигая, заставляя задыхаться.

Шао проснулся от прикосновения к ноге. Его будила Саит.

— Время?

Лишь кивок в ответ. Шао отослал рукой служанку, повернулся к своему солнышку. Сато спал как сурок и прижимался к нему всем телом. Приобняв его и легонько потеребив за нос, поцеловав, Шао стал будить свое милое чудовище, которое вскоре начнет и его, и всех остальных кусать, ибо ревность Сато опасна и очень непредсказуема. Что будет с этой женщиной и как она себя сама поведет — загадка.

Сато проснулся в хорошем настроении, игриво полез целоваться и его супруг не останавливал, даже когда игры перешли в другой разряд, даже когда было использовано масло и сладко вдавливая его в кровать, Шао не остановил ни его, ни себя. Было так хорошо, так сладко и слушать его стоны, рыки и даже иногда крепкие словечки — так заводило!

После игр еще немного подремав, встали окончательно и пошли в ванную. После нее завтрак и Шао скривился на приглашение в тронную залу. Сато не стал одевать традиционный наряд. Даже больше! Он одел черный, более близкий к строгому костюму, только с длинным камзолом и пошел, держа Шао за руку.

Войдя в тронную залу, Тенаар нахмурился. Только правящая семья и более никого. Он прошел на свое место, а доведший его до него Тенанук, поцеловав в висок, прошел на свое место наследника. Семья расселась, так как ждали только их и при появлении оказались на ногах, соблюдая правила. Как только все места были заняты, сбоку обозначился глашатай. Он мерным шагом проследовал к дверям, встал на свое место и громко оповестил:

— Леди Анами Тарсати, дочь Теодора Тарсати, правителя Тарса. — После отзвука последнего слога могучие двери на две створки плавно раскрылись, показывая стоявшую процессию гостей за порогом.

В залу вошла процессия из воинов, между которыми шагала… У Сато перехватило дух. Черная! Ее окутывала такая черная дымка, что аж затошнило! Женщина бесспорно была очень красива и знала себе цену. Одета в светлое платье, что волочилось за ней по полу, широкий пояс подчеркивал тонкую талию, а глубокое декольте показывало наличие полной груди, для любителей вообще аппетитной, полной, шикарной даже. На лицо можно сказать королева, жгучие черные волосы, глаза темно-синие, губы чуть пухлые и естественно розовые. Кожа светлая, никаких веснушек или родимых пятен нет там, где все открыто взгляду.

Сато осматривал ее и понимал — невеста! Еще одна женщина, но в отличии от Реманы, эта будет из опасных хищников. И он уже ощущает на своей шее ее цепкие пальцы!

Анами приблизилась к трону на положенное расстояние и как полагается в ее мире, выдала почтение императору и его семье. От процессии отделился воин и передал скрученный лист пергамента в тубе. Все время, что этот лист переходил из рук в руки, Анами едва заметно осматривала правящую семью и Тенаара.

— Я рад, что Вы привезли такие новости, леди Анами. Порадовали. — Император улыбнулся, посмотрел на сына, далее на Тенаара…

Сато вошел к себе и замер на середине комнаты. Было больно и обидно. Он столько времени радовался, жил в незнании, а оно во как оказалось!

— Шао, ты знал? — спросил он не повернувшись.

— Меня уведомили. — Сознался принц. — Я же отказался тебя ставить в известность, ведь это идея императора, пусть он свою шею и подставляет.

— Почему не рассказал? — все еще не повернувшись, Сато смотрел прямо перед собой.

— Потому что ты был бы опять несчастен. — Тихо ответил принц.

— А теперь я значит счастлив?! — резко развернувшись прошипел Сато. — Я бы хотя б знал, что будет. Ты вообще представляешь, что я там чувствовал? Как дурак сидел и смотрел, ушами хлопал!

— Я вижу, что ты ощущаешь сейчас. — Шао подошел. — И я не хотел, чтобы ты отсчитывал дни, когда это случится. По себе знаю, ка кнервирует.

— Уйди. — Сато отступил. — Я сейчас вообще нормально ни думать, ни говорить не могу. Поссоримся, а мне потом опять нравоучений, завуалированных выслушивать. Все, топай! — рыкнул Сато на замершего Шао.

— И кто это такой смелый, что тебя учить вздумал? — нахмурился Шао.

— Иди, я сказал! — рыкнул Тенаар сверля его взглядом. — Я не маленький и за ручку водить уже не нужно. Сам разберусь! Топай!

Шао только головой покачал, но все же вышел.

— Саит!

— Господин? — поклонилась служанка.

— Я должен знать, кто она такая и как себя ведет, к кому примкнет. — Сато осмотрел свои покои. — Я ей ни на грамм ни верю, считай, что моя паранойя ожила и эта женщина наш еще не узнанный враг, который ударит в спину в любую секунду. Это не Ремана, это хищница с черной душой.

— Как пожелаете, мой господин.

— Ступай. — Сато пошел вперед, в спальню, дабы переодеться для предстоящего обеда в честь знакомства с новой невестой!

Ремана и часть ближней семьи наследного принца, сидя вместе, наблюдали за тем, как императрица вовлекала в беседу не только новую будущую жену, но и Тенаара. Ее работа заключалась в том, чтобы наладить отношения между этими двумя людьми, ибо им быть вместе очень и очень долго. Тенаар сидел напряженным, как и предполагали все знающие его реакцию. И ждали выпада, которого так и не последовало. Удивительно, но он был максимально терпимым и вежливым, но сам не стремился завязать беседу. В большей степени только на вопросы отвечал и смотрел на новенькую как на пустое место.

За всем этим примерным его поведением, все уже знающие его не полностью раскрытую до сих пор натуру, страшились того, что он мог припасти невесте до самой свадьбы! И что мог сделать после нее. То, что он затаился, могло повлечь серьезные неприятности. И главное тут не его открытая или сокрытая конфронтация с невестой, а его незнание последствия своего поведения и пары слов, которые могут стать виной, чего бы не хотелось никому, неприятностей для всего рода к которому принадлежит девушка. За ней стоит не просто семья, а политическая ячейка, которая в будущем будет прекрасной площадкой, занимающейся своим делом. Лишиться ее просто потому, что Тенаар сболтнет что-то при большом скоплении гостей, ослабить в будущем империю — вершина глупости!

А Сато лишь думал, как ему узнать, на чью сторону метнется эта чернота и откуда ждать настоящего говна. Более он ни о чем таком не думал, не любезничал и отвечал сухо на все вопросы. И эта его сдержанность рождала странные мысли у многих — от банального «принял свою участь» и до «не так страшен черт, как его малюют», а также очень не многие подумали — что же ты задумал?

Как и полагается, Анами выказала уважение всем членам семьи на стороне гарема, была вежлива и улыбчива и старалась не выделяться перед Тенааром. Уж чего-чего, а осмотреться и затаиться она умела. Не зря дочь женщины, что правит вместо отца его же руками! И он еще думает, что сам принимает решения.

Анами лишь одно смущало, как он может быть таким красивым? Мужчина и энергетикой от него прет мужской, чистой, что в ней самой просыпается самка, а в постели в нижней позиции…почему? Ну вот почему такой красивый мужчина, с невероятным цветом волос, причем это его естественный оттенок, почему он стал избранником Тенанука? Ее брак был оговорен еще девять лет назад, и росла она воспитываемая править, а не прозябать в тени! Анами была любезна, но ее одолевала ревность к Тенаару, к тому, что он уже много лет рядом с наследником, делит с ним ложе и походу не собирается двигаться.

«Ну ничего, я подвину! Вот осмотрюсь, принюхаюсь и пододвину.»

Ядовито думала Анами, а сама мило улыбалась, рассказывала, как и чем живет ее мир, и что там ценится, показывала недурные манеры, хорошую степень осведомленности чем и как живет двор империи и еще мило краснела на витиеватые замечания. Ею были очарованы все, без исключения, либо показывали насколько она справилась с первым заданием. Показывали все, кроме Тенаара, которому играть по правилам претит его натура. Он сидел фактически шипящей грозовой тучей, мало общался и о чем-то думал. Потом вообще откланялся, устав разыгрывать из себя дятла, на которого все таращатся и ждут, когда он одну из голов долбить будет.

— Госпожа, я что-то не так сделала? — спросила Анами после ухода Тенаара.

— О нет, — Анаман ласково улыбнулась, — просто наш Тенаар еще не свыкся с мыслью, что жен у наследника будет более одной.

— И все же, получается, что моя вина тут есть? — девушка опечаленно опустила глаза. — Я не думала, что мы станем друзьями или что-то в таком же духе при первой встрече, но и врагами бы быть не хотелось.

— Поверь, милое дитя, — подала голос леди Бьяри, — Тенаар просто не ожидал, что ты очень красивая, вот и задумался, так ли его истинное положение подле супруга незыблемо.

— Леди Бьяри! — возмутилась Анаман.

— Правящая Мать, — интриганка покачала головой, — мы все видим, как складываются отношения между наследником и Тенааром, и красивая женщина подле него будет однозначно вызывать и ревность и заставлять сравнивать. И леди Анами все равно такое услышит, не из наших уст, так из уст любого другого видящего дальше своего носа. Но мы, в отличие остальной массы доброжелателей, действительно желаем добра и с легкостью к словам дадим пояснения и советы, как избежать острых углов.

— И все же, не могли бы свои выводы оставить на более поздний ознакомительный момент? — Анаман посмотрела строго. — Леди Анами только прибыла к нам, и, — императрица улыбнулась теплой улыбкой, — даже не отдохнула как следует с дороги. Не стоит сваливать весь объем информации в первый день.

— Спасибо за заботу, госпожа. — Анами мягко опустила голову, прикрыв глаза, радуясь, что за нее в этом змеюшнике будет по крайней мере несколько правящих жен, а это уже вес!

И только одна из женщин заметила не смиренную смущенную улыбку, а настоящий оскал стервятницы. Альма, сидя рядом с матерью и молчавшая с момента ухода Тенаара, пристально наблюдавшая за реакцией молодой невесты, сощурилась.

«Так вот значит, как ты распоряжаешься добротой Правящей Матери. Думаешь, она будет на твоей стороне в вопросе с Тенааром? Ты проиграла, еще не начав!»

Альма стрельнула глазами к Роксане, и та посмотрела на нее заинтересованно. Принцесса сморщила на мгновение носик и повела головой. Роксана удивленно перевела взгляд на новенькую и пристально всмотрелась в ее мимику, жесты и как она старательно опускала глаза, когда ее хвалили, когда старые ведьмы вставали на ее сторону, пытаясь к себе переманить. И все, что смогла увидеть прозорливая и очень умная женщина, прожившая здесь достаточно, чтобы видеть дальше своего носа, была крайне неприятно удивлена — Анами играла роль ягненка!

Да, Роксана не такая дока по части мимики и жестов, но учения Эльмеши и Альмы ей пошли на руку. Она видела эту женщину насквозь. И все что она видела, это жажда власти! Это заблуждение, что здесь на ее сторону встанут правящие женщины гарема. О, как наивна она в своем заблуждении, о как же может ошибиться, полагаясь на гиен! Леди Альма права — уже совершила серьезную ошибку. Доверие в гареме опасная вещь и его использовать надо с крайней осторожностью, аккуратно и всегда оглядываться за спину, не ровен час доверие вызывающий в спину нож вонзит, при этом выглядя невинной овечкой и сочувствующе похлопывая по плечу.

Альма показала еще один жест, что сигнализировал о скорейшем отбытии и девушки, прихватив с собой Реману удалились, сославшись, что та выглядит не очень здоровой. Им поверили, так как у Реманы был продолжительный токсикоз, который иногда скручивал ее в любое время суток. Как только за ними закрылась дверь обители Тинаи, как только все лишние люди были выставлены за порог, Альма зарычала в голос.

— Что будем делать? — Роксана присела на кушетку.

— На данный момент ничего больше, чем учтивое приветствие невестки. — Покачала головой Альма. — Никаких движений в ее или против ее стороны. Надо присмотреться более внимательно.

— Извините, принцесса Альма, но что случилось? — спросила леди Ремана, глядя на озабоченные лица двух принцесс, что стали для нее более близкими подругами, чем остальные дамы, что стремятся войти в свиту.

— Случилось…много чего. — Леди Роксана покачала головой. — Наш Тенаар за время своего становления подучился, на вашем примере немного успокоился, принял то, что вы в положении. И известие о новой входящей женщине в ближнюю семью принять должен легче, чем было при вас.

— Леди Роксана права. Много чего произошло за это время. — Принцесса Альма вздохнула. — И он показал, что даже снедаемый ревностью, даже в этот момент способен держаться достойно. И он был великолепен, но… — она покачала головой.

— Но что? — леди Ремана затаилась, так как перед ней ученица великой женщины, которая столько лет красиво ведет свою игру, имеет титул «мозги канарейки», при том, что умнее ее может называться только одна женщина в гареме — императрица.

— Но наша невеста, будучи подготовленной своей потрясающе властной и крайне умной матерью, умудрилась совершить ошибку.

— Ошибку? Какую?

— Леди Ремана, вспомните себя на ее месте и что было важным для вас — гарем или Тенаар?

— Тенаар. — Безапелляционно ответила Ремана и нахмурилась. — Хотите сказать, что она расставила приоритеты? Уже?

— Да. — Кивнула головой Альма. — И неправильно расставила их. Ее любезности по отношению к дамам гарема, положительны, несомненно, но в чью семью она входит? В семью императрицы? Или в семью Тенаара? Кого она должна была заверить в своем стремлении подружиться?

— Вы считаете, что она была с ним как-то груба? — удивилась Ремана.

— Нет, что вы, конечно же нет! Принцесса Анами была учтива, холодна и шла путем ошибки. Вы ведь не заметили?

— Нет, к сожалению, я не так опытна, как вы. — Покачала головой Ремана.

— Опыт придет, не сомневайтесь. — Улыбнулась Альма. — Ее главная ошибка в определении стороны, которую нужно покорить в первую очередь. Стандартная тактика — окружи главную цель, не дай ей возможности сделать шаг и распахни любезно руки, соблаговолив принять в свою компанию…с господином Тенааром не рабоетает.

— И что самое наивное во всей ее тактике, — леди Роксана покачала головой, — и самое губительное — она посчитала, что гарем встанет на ее сторону в этой странной попытке заставить Тенаара посчитать, что ее общество и общество гарема ему нужно. Это гарему нужен Тенаар, так как все его шаги, до сих пор, отдавались очень негативно на имидже гарема внутри него самого, показывали насколько мы все, вся империя, не были готовы к пришествию «Тенаара» и насколько сильно заблуждались на его личный счет, как на игрока достойного той арены, где идет главная игра.

— К сожалению, леди Анами, при всей ее выучке, не сумела распознать Тенаара, равно как и гарем. Она совершает ту же самую ошибку, что совершили и мы — начинает плести вокруг него заготовленную тактикой сеть. С нашим Тенааром так нельзя. Он не политик, он хищник. И вы, леди Ремана, вы это увидели еще в Тронной зале, не так ли?

Ремана лишь кивнула головой.

— И согласно этому, — Альма улыбнулась, — с ним держаться нужно только в двух позициях: приручать лаской и заботой, либо быть таким же сильным хищником. Вот наша императрица хищник, сильный и умный. Да, ее еще бьет система, так как гарем на ее плечах и из-за его ошибок она получает удары со всех сторон, но она достойный соперник, сильный, умный и хищный. Все остальные, пыль под ее ногами, и у нас есть только один вариант — ласково доказывать, что кусать нас не надо, так как мы на его стороне. Во всех остальных вариантах — Тенаар перекусит хребет и не поморщится.

— Жаль, но леди Анами показала ему что-то, что он заметил и воспринял как угрозу. — Роксана покачала головой. — Вы ведь видели, насколько холоден он был? Никакой попытки с ней заговорить и если бы не императрица, то встал бы и ушел, проигнорировав правила хорошего тона.

— Матушка, конечно же рада, что у Наследного Принца появится вторая супруга, — принцесса Альма покачала головой, — ошибочно выбирая сторону ущемленной и уязвленной женщины, чей сын любит мужчину. Не побоюсь сказать, что матушка, как политик совершает ошибку. Как мать нет, не могу ее судить. Но как политика и владычицу вотчины в корне не понимаю.

— Принцесса Альма, — начала было Ремана, но ее остановил жест поднятой раскрытой ладони, собранными вместе пальцами.

— Нет, леди Ремана, матушка ошиблась и была очень хорошо поставлена на место своим же сыном, который бывает у нее только когда она зовет и не более чем на несколько минут. К сожалению, она поставила на первое место чувства матери, чей сын не оправдал ожиданий. Резко настраивает против себя Тенаара, показывая всем своим поведением, насколько рада видеть вас, теперь рада новой невестке, а ему тем самым всем своим видом сообщает: я тебя терпеть не могу. Как мать, которая не приемлет подобных отношений, она права. Судить за это ее нельзя. Но как политик…к сожалению, здесь это огромный промах. Она в первую очередь политик, а мы не ее дети, а инструменты. И вы прекрасно понимаете это.

— Да, вы правы, я понимаю. Леди Тиная привечает меня с радостью, Тенаару же каждый раз намекает, что он неугоден. — Согласилась Ремана.

— И при этом, она не понимает, что тянет вниз вас, леди Ремана. Своим искренним нетерпением Тенаара, как любимого человека своего сына, наследника империи, показывая на вашем примере, а теперь на примере невесты, просто на просто топит отношения в семье Тенанука.

— Простите, принцесса Альма, вы правы, но я не тот человек, кто имеет право обсуждать поступки леди Тинаи.

— Мы не обсуждаем ее поступок, — Альма покачала головой, — мы показываем куда идет ее политика отношений с Тенааром, которая только усугубит положение отношений между членами ближней семьи Наследного Принца. И чтобы вы понимали, откуда растут дополнительные ноги проблемы, я вам сейчас показываю, дабы потом не кусать локти.

На пару минут воцарилась тишина, дамы сделали по глотку чая, немного обдумали сказанные слова. Принцесса Альма вновь взяла слово.

— Леди Тиная, согласно ее политике поведения, с этого момента будет обучать новую невестку согласно своему видению ситуации. Вас и леди Анами постарается сблизить максимально, и в тоже самое время, в ее присутствии покажет, что Тенаар лишний. Леди Анами итак совершила ошибку в определении Тенаара, как противника, поставив себя уже в невыгодное положение в его глазах и в глазах тех, кто понимает ситуацию. Далее будет реверанс от матушки, попытки вас сблизить и, — Альма прищурилась, — из-за вашего тактичного приближения к Тенаару, плавное занимание вашей ниши подле него, будет неправильно оценивать и вас.

— Почему? — удивилась женщина, на которой скрестилось два взгляда.

— Леди Ремана, — вступила в разговор Роксана, — с первого взгляда, вы выглядите на фоне шикарно себя показавшей дамы, со всеми достоинствами своей фигуры и лица, извините за дальнейшие слова, — леди стрельнула глазами на внимательно слушавшую ее женщину, — субтильной, невзрачной серой мышью. Она, неправильно оценивая вас, получая поощрения от леди из гарема, видя отношение леди Тинаи к Тенаару, может подумать, что даже мимо вас есть все шансы уже сейчас проскочить и стать старшей.

— Но она вторая политическая супруга, — удивленно уставилась на собеседниц Ремана.

— И что с того? — Альма усмехнулась. — Наша императрица не была первой политической супругой, а пост свой занимает. Хороший пример для той, которую готовили к борьбе, но, — принцесса подмигнула, — никак не учитывали в этой борьбе наличие Тенаара, как вершину в семье Наследного Принца. И вас, вас леди Ремана, они жестко недооценили.

— Лестно слышать, что вы обо мне высокого мнения. — Слегка опустив ресницы, леди Ремана вздохнула.

— Итак, дамы, — принцесса Альма улыбнулась, — у нас сейчас будет самая важная часть в тактике ласкового приручения. Леди Ремана, для вас очень кропотливая работа, должна стать ювелирной. Тенаар, согласно желанию наследника, вершина власти ближней семьи. Для вас, отныне, вотчина леди Тинаи минное поле в любое время, даже в те моменты, когда самого Тенаара там нет. — Принцесса подалась вперед, — если вы хотите мира и покоя, а также своего благополучия — остерегайтесь принимать явные показные комплименты, и тем более, дары в его присутствии, но в его отсутствии вдвойне остерегайтесь. На службе у нашего закрытого и нечитаемого господина состоит самая изворотливая и знающая гарем как облупленный, некая дева, что несет за именем своим заслуженный титул — катастрофа. Его служанка несет катастрофу не господину, которому служит, а его противникам.

— Второе, что все мы должны сделать, — Роксана осмотрела женщин, — не вмешиваться в игру, которую поведет леди Анами. — Альма на эти слова согласно кивнула.

— Вы думаете, что одернуть ее не является нашей заботой? — изумленно уставилась на собеседницу Ремана.

— Это не наша забота. — Подтверждая кивнула леди Роксана. — Понимаете, если мы будем вмешиваться в это дело, то невольно, желая добра, самим себе посадим на голову проблему.

— Простите, леди Роксана, но не могли бы вы описать, что именно будет, если мы просто объясним молодой даме кто глава в ее будущей семье и против кого идти не надо?

— Охотно, дорогая леди Ремана. — Кивнула головой собеседница. — Леди Анами здесь новенькая, к тому же только прибыла. Она даже не невеста, так как не обручена. Но с первого мгновения расставила приоритеты, причем неправильные. И мы это видели, — посмотрела на кивнувшую головой Альму. — Сейчас, так как она кровь у нас новая, все вотчины начнут тянуть одеяло на себя, устилая путь под стопами невесты шелком. При этом они невольно или намеренно будут неправильно мотивировать ее дальнейшие шаги. Мнимая поддержка со стороны гарема, розданные реверансы со стороны леди Тинаи, и при этом ваша мнимая невзрачная субтильность, да обособленность господина Тенаара, хождение слухов — все это породит в даме, что жаждет власти, неправильные суждения. Вмешиваться в этот назревающий котел считаю опасным для здоровья, психики и репутации.

— Леди Роксана права, — согласно закивала головой Альма. — Мы не полезем, не будем учить, так как обучением обязаны заняться императрица, матушка и леди Бьяри, как мэтр обучения и знания законов брака, иерархии идущих друг за другом жен. Нам с вами очень далеко до таких учителей, кто по долгу службы или длине времени, проведенного в замужестве, знает все тонкости и правила. И, если леди Анами, как вы говорите, лишь присматривается и в итоге, встанет так же, как и вы — аккуратно и ласково — то буду только рада ее прозорливости и чувству самосохранения. Но если нет…

Дамы задумчиво замолчали, медленно потягивая вкусный чай с легким десертом.

— Все же, леди Альма, можно будет из ситуации в любом случае получить выгоду. — Задумчиво произнесла Роксана.

— Это как же? — на нее заинтересованной посмотрели.

— На фоне леди Анами, вы, леди Ремана, в любом случае выигрываете. — Роксана посмотрела на женщину, улыбнулась. — Из любой ее позиции вы выйдите сторонницей Тенаара, полностью занимающей его позицию. Как бы не повела себя леди Анами, вы первая в очереди, первая покажете ему на чьей вы стороне. И уже показали, — Роксана повела рукой, показывая внешний вид дамы. — С первого мгновения, по сей момент, вы стремитесь не выделяться на фоне Тенаара, что обуславливает вас, как отличного тактика даже в вашем облике. И это не дает поводов ему для лишних флюид ревности. Леди же Альма, намеренно подчеркнула себя всеми доступными способами, даже села так, чтобы господин Тенаар сравнил ее на своем фоне.

Женщины лишь вздохнули. Ремана была согласна с оценкой ее предпочтения в выборе одежды. С первого мгновения она постаралась стать как можно менее заметной на его фоне, дабы не привлекать излишнее внимание. И войну с Милукой выдержала. И замечания едкие от модниц снесла. Все сделала, лишь бы не выглядеть красивее, лишь бы он ревновать стал меньше. А вот леди Анами не такая. Ремане и самой хочется красивых платьев, украшений…но она не посмеет на голову свою посыпать пепел из проделанной работы за столько месяцев. Только не из-за красивого платья.

— Итак, мы решили, что леди Анами оставляется на попечение старших дам, — начала перечислять Альма. — С ней держимся исключительно как предписывает закон о принятии невесты в доме. И, по возможности, делаем все, дабы как можно меньше всяких почестей раздавалось леди Ремане, но при этом не закрываем реверансы в сторону невесты, тем самым отвлекаем внимание от супруги в положении. Можно сказать, подставляем ее, дабы оценить уровень ее самосохранения и понимания ситуации. Смотрим, насколько умна эта хищница и стальной ли у нее хребет, ведь адамантовые зубы нашего господина блестят, стоит ему чуть оскалиться. Дальше, мы все так же аккуратно вводим в окружение Тенаара не только вас, леди Ремана, но и наших приближенных и надежных дам, дабы составить костяк его будущей вотчины, которая еще не готова, но не сомневайтесь она у него будет. И, как только итоги вхождения леди Анами в статус «вторая политическая супруга» будут известны, мы со всей тщательностью воспользуемся ситуацией и выгодно подадим первую политическую супругу. Независимо от шагов проделанных данной дамой, — Альма сладко улыбнулась, — за ее скоропалительную оценку столь непредсказуемому игроку, как наш господин Тенаар, она поплатится, чем красиво выставит вас, леди Ремана, в самом выгодном свете пред его глазами. И мы такой шанс не упустим.

Леди Ремана только кивнула головой. Ходить по спинам соперниц, на их ошибках показывать себя с лучшей стороны, как контраст, манипулировать моментами и удобным случаем — вот ее жизнь здесь до самого конца, каким бы он ни был. И иметь на своей стороне такую опытную и хорошо разбирающуюся в интригах женщину, поистине везение. Тем более, что она посвятила в свои планы своих самых близких соратниц, которых видит частью будущего рядом с Наследным Принцем, не забывая при этом, что Тенаар равносилен с ним по значимости на данный момент, как бы не выше. Леди Альма…поистине ученица своего учителя, но в отличие от него, она еще не настолько ушла в роль, которую самой себе определила.

Эльмир и Согу сидели в небольшой застекленной беседке, которая имела красивые резные двери и могла посоперничать по красоте и скрытности с крытыми беседками в сад-парке, что располагаются в центре его огромных просторов. Они предавались ленивому отдыху после очередного заседания в совете, смакуя блаженство тишины и покоя. Дверь приоткрылась и вошел Шан, один из братьев, который присутствовал на совещании. Сын Сесилии, от союза с императором, получился просто шикарным молодым человеком. Этот мужчина, уже побывавший мужем, став вдовцом, являлся эталоном подражания в бомонде как в направлении стиля, так и легкости общения, когда ты в курсе всех событий и сплетен. К сожалению, его супруга не смогла разродиться, умерла, как бы не пытались ее спасти. Ребенок выжил и ему сейчас семь, такой же ясноокий как отец, улыбчивый и манерный. Шан, как сын императора, выученный в кулуарах дворцовых сплетен и интриг, с легкостью ловил поток, входил в него и верховодил, был самым полезным из всех братьев для кулуаров бомонда и политиков, кто желал что-либо разузнать или подкинуть в массы.

Братья, в частности Согу и Ревву, если что-то было нужно узнать, смело обращались к злому красавчику и узнавали все сплетни, которые тот собирал по углам через своих информаторов. Шан никогда не зажимал новости, любил, когда к нему обращаются. Он вообще личность самовлюбленная, падок на лесть и удовольствия, прекрасно ощущающий, когда пахнет жареным и никогда не влезает в настоящие разборки. Он информатор, но не тот, кто действует, используя информацию. Ему нравится сам процесс получения или распространения это самой ценной эфемерной валюты, которая будоражит кровь. За это его в большей степени любят и уважают — зная много, он остается в стороне.

— Ну что, братец, — усмехнулся Согу, — самый злой красавчик, чем порадуешь?

Он смотрел на мужчину, который усаживался в кресло и блаженно вытягивал ноги. Перед братьями предстал образ этакого идеального сердцееда. Стильный строгий костюм-двойка, темно-серого цвета; небесно-голубой шелковый платок, повязанный галстуком; белоснежная сорочка и золотые запонки; ноги плотно облегают штаны-дудочки, на стопах кожаные туфли, крашеные под старину темного коричневого цвета; черные волосы сострижены на висках, убраны почти до самого лба, на макушке начинается грива и уходит за спину, за правым ухом насыщенный фиолетовый локон; лицо гладко выбрито, в глазах этакие бесята с огоньком, соблазнительно многообещающие, а улыбка самовлюбленного эгоиста — Шан по праву был самым злым и самым стильным, ухоженным и любвеобильным из всех принцев.

— Для начала, — Шан вздохнул театрально, — налили бы выпить. Пока оббежишь все заначки сплетников, от жажды можно погибнуть.

Эльмир усмехнулся и поднявшись, подошел к бару, где стояли пузатые бутылки — заведомо их сюда ставят, проверяют на пополнение и наполнение запаса. Быстро скрутив крышку с марочного алкогольного напитка, который предпочитает король сплетников, налил порцию в стакан и закрыв бутылку, развернувшись, театрально обыграв из себя официанта, предложил напиток брату. Тот не стал ломать его игру и благосклонно кивнув, принял бокал. Согу лишь хмыкнул на это представление. Эльмир игривый, смешливый и изворотливый, за это его любят почти все, кроме оппонента в виде Ревву, который нередко спорит до хрипоты, не желая уступать что-то в их почти общем деле. Ну да это политика, что поделать.

Сделав глоток горячительного, Шан блаженно вздохнул, положил ногу на ногу, осмотрел братьев.

— Итак, вот что я узнал. — Он поставил бокал на подлокотник и серьезно впился взглядом в глаза внимательно его слушающих мужчин. — От новой дамы, что в скором времени заступит на работу супруги наследника, не в восторге большая часть гарема. — Он кивнул на удивленные взгляды братьев. — Особенно ярко ее невзлюбила наша дражайшая принцесса печати — Альма. Настолько ярко, что вокруг нее собралось по меньшей мере с десяток дам. Кости перемывают новенькой. Также, к ней весьма осторожно приглядывается леди Эльмеша, императрица пока не делает прогнозов. А вот леди Бьяри может сделать гадость. У нее на поводке леди Мальмия, которая думает, что за всеми ее шагами никто кроме нее не стоит, а на поверку ею верховодят как хотят. Здесь может быть гадость сразу от них двоих. Леди Сесилия смотрит на нее как на товар, но ценности не видит. Пока принцесса Анами не представляет из себя выгодного вложения, но так как традиции гарема обязывают, ее пригласят на чашку чая. Леди Тиная, понятное дело, — он покачал головой, — принимает ее с распростертыми объятиями. Ни для кого не секрет, что Тенаара она не просто не любит, а едва терпит.

Согу согласно кивнул. Эту неприятную часть своей матери он прекрасно знает. Ну не умеет она поворачиваться нужным боком в нужную сторону, в нужное время. Все ее неудачи только из-за этого.

— Из остальных вестей — затишье. Как Тенаар ультиматум выдвинул, так больше никто не смеет его ни поздравлять с прибытием второй невесты, так и не заикаются при нем про беременность первой политической. Даже несмелых шепотков рядом не обозначается. Всем прищемил хвост.

— Еще бы они заикнулись, — усмехнулся Эльмир. — Я бы посмотрел, куда и как быстро их ногами забили.

— Вы кровожадны, брат, — Согу покачал головой.

— Я высказал общее мнение тех, кто понимает насколько опасно гарцевать перед тем, кто не имеет костылей нашего общества и его «нельзя-можно», резко отличаются от нашего «нельзя-можно».

— Согу, Эльмир прав. По слухам, что гуляют в коридорах, да по садам, тему Тенаара и «жены Наследного Принца», если и обсуждают, то настолько тихо, что даже я не нашел особых зацепок.

— Ладно, это уже хорошие известия. — Согу откинул голову на спинку кресла. — Осеклись, подумали и прекратили его щипать. Не ровен час, начнут со всей силой в доверие втираться.

— Не получится. — Шан покачал головой.

— Почему? — удивленно спросил Эльмир. — Наши дамы изобретательны…

— А Тенаар вырос там, где себе за спину смотреть надо чаще и за любые виляния бить в лицо, причем сразу и не размениваться на витиеватые фразы. — Шан сощурился, — одного его «сносно» и в конвульсиях половина дворцовых слуг, сиппе нервный тик пробивает на пол лица, а Милука волосы готова рвать на себе. Думаешь он станет принимать попытки сблизиться с ним наших дам за чистую монету? Мол, осознали, поняли и просим прощения? Не забывай, Эльмир, Тенаар мужик, который в интригах и тонкостях разбирается так: ну, сносно. И до тех пор, пока он не научится тонкостям, просто потому что его окружают игры интриг, до тех пор гарему не удастся его перетянуть на свою сторону игрового поля и тем более заставить поверить, что они реально желают мира и покоя, не готовя ножа в спину.

— Думаешь наши дамы оплошают? — Согу сощурился.

— Уже сделали все, чтобы Тенаар закрыл от них свою спальню, а ведь вскоре у него будет открыта официальная часть вотчины. — Шан взял бокал и осушил его одним залпом, чуть поморщился и выдохнув, посмотрел на братьев улыбнувшись. — Помяните мои слова: как только Тенаар окопается, почует всю силу своего титула, мы все поплачем горючими слезами, просто потому что в свое время заставили его плакать.

Согу понимающе кивнул головой и молча принялся потягивать мелкими глотками свою выпивку. Гарем, движущая сила тонких политических игр, лучшая рука помощи императора, завязанная на законы подчинения правителю, обязанная вести отчет и ни шагу без его веления не может сделать, как школьник опускает глаза в пол при одном упоминании имени Тенаара. Поигрались, как привыкли, теперь хлебать будут обе части дворцовых анфилад зданий. Ложкой хлебать скисшие щи, из того самого котла, куда плевались. Тенаар зацепит всех, метя только в гарем.

— Что по вопросу, который я просил?

— Все идеально. — Шан усмехнулся, — гладко, мягко и аккуратно.

— А по покоям?

— Глухо. — Покачал головой брат. — Не войти. Система, Линги на страже, а трио постоянно с ним. Все, кого они выбрали, дальше основного коридора не выходят и тени рядом с ними круглосуточно. Те же, кто гуляет, они мало что говорят, в большей степени грея чью-то постель. Среди них никого не удалось зацепить.

Согу усмехнулся.

— Значит, наш Тенаар-золотое-яичко окопался очень хорошо. Ну что же, подождем. — Согу посмотрел на братьев. — Слуг ему все равно надо будет больше, чем есть сейчас, вот там мы и копнем себе соглядатаев. Ведь не дело, когда во дворцовых кулуарах есть белые пятна.

Братья с пониманием заулыбались. Не только женская половина семьи озабочена слепотой в спальне Тенаара, но и мужская. И в особенности император, ведь ему по статусу положено быть в курсе тенденций течения настроений в окружении именно этого человека. Если дела гарема и их женские дрязги его не волнуют до тех пор, пока они не начинают мешать делам, то вот с Тенааром иной вопрос. С ним надо держать руку на пульсе, а не получается. Вот и приходится ему давать намеки сыновьям, дабы они озаботились данным вопросом. И сыновья озаботились. Принц Шан полетел стремительно собирать кулуары сплетней, принц Согу и принц Эльмир идут иным путем — первый имеет супругу, что входа в ближний круг Альмы, а та стоит ближе всех к персоне интересующей императора; второй из дуэта принцев методично пробивает дорожку к Тенануку, дабы войти в круг, быть представленным Тенаару лично.

Эльмеша вошла в свои покои и задумалась. Девушка оказалась на редкость умелой вруньей. Язык жестов выдал ее с головой — самовлюбленная, жестокая, циничная, тщеславная. И это далеко не все, что могла бы рассказать увидевшая ее впервые шестая жена императора. А завтра, после прошедшего приветственного ужина, императрица пожелала ее на аудиенцию, дабы составить о ней первое впечатление.

Безусловно Анами может стать очень хорошим политиком и даже намного лучше Реманы, но эта ее игра на публику сильно обеспокоила Эльмешу. И, конечно же, как и от Альмы с Роксаной, от нее не укрылось то, как именно себя повел Тенаар в ее присутствии и какую ошибку допустила эта девушка. При таких данных в родословной, при личном приеме родной матери и так бездарно сделать первый шаг… возможно поторопилась или просто присматривается, но ее шаг рассмотрен и оценен. Причем всеми дамами.

Конечно леди Бьяри права, Анами красива, но не первая красотка. Ремана не менее миловидная женщина, сейчас уступает только из-за того, что токсикоз точит ее и она уже устала от этого.

— Матушка. — Роза вошла в залу, где Эльмеша сидела и обдумывала все, что произошло накануне.

— Да, дочь моя? — подняла глаза на молодую женщину, которая была отрадой для нее и тепло ей улыбнулась.

— Это сценарий на первую серию интервью с Тенааром. Просмотрите его пожалуйста и внесите поправки. — Роза присела рядом передавая энерголист, на котором красовался сценарий и ровные строчки слов. — Я, понимаю, что император просил ограничить появление Тенаара в эфире и свести все к банальному задаванию вопросов, но еще меньше сжать программу не удастся. Иначе мы рискуем получить на выходе холодный скупой отчет, вместо задуманного теплого приветствия.

— Хорошо, я посмотрю.

— Вас что-то беспокоит? — Роза осмотрела лицо матери, легкую сетку морщинок вокруг глаз, чуть резче проступившую чем обычно и идеальную прическу откуда ни один волосок не выбивался.

— Дочь моя, я обеспокоена новой женщиной в гареме.

— Леди Анами?

— Да. Ты ведь прекрасно ее прочитала, — Эльмеша улыбнулась, — и понимаешь мои опасения.

— Да, матушка, эта женщина опасна, если не поймет, что власть отдельно от Тенаара теперь невозможна, а Наследный Принц эту власть вложил в его руки даже не оглянувшись на последствия.

— Не наделала бы она ошибок, ведь, — Эльмеша вздохнула, — Тенаар уже один раз высказался по поводу принцессы Реманы.

Роза поежилась.

— Он ведь не станет настаивать на этом?

— Боюсь, что станет. Ревность вещь опасная, а мстительная ревность холодной не поедается. — Эльмеша опустила глаза и пробежалась по тексту. — Немного снизьте экспрессии в вопросах. Тенаар не шоу будет делать. Ему по статусу не положено пытаться доказать свое существование.

— Хорошо. Есть еще что-то, что нужно изменить? — Роза опустила глаза на документ.

— Вот этот момент. — Эльмеша ткнула пальцем в абзац. — Это нехороший вопрос. Ни при каких обстоятельствах его не задавать.

Роза только покачала головой в знак согласия и пометила у себя на рабочем планшете место переделки.

— Что думаете, по поводу этих изменений в сетке вещания? — тронув на листе в руках матери метку знака перехода, Роза перевела на закрытый файл. — У нас есть весь материал, но вот время…

— Рано такое еще пускать в массы. Не поймут.

— Матушка, — Роза посмотрела в ее глаза, — это необходимо.

— Дочь моя, рано. Будем выдавать постепенно, аккуратно и когда подойдет срок.

Роза только кивнула головой.

— Я понимаю, что изменения происходят на Легио медленно и осторожно, но, — принцесса вдохнула, — с приходом Тенаара это откладывать никак нельзя.

— Роза, дочь моя, — Эльмеша покачала головой, — это не та тема, которая требует спешки.

Принцесса лишь кивнула и перевела разговор в другое русло.

Сато вошел в свои покои и замер на месте. Новая женщина таила в себе опасность. Закусив губу, он попытался вспомнить все свои ощущения и в особенности то, что рядом с ней у него волосы дыбом вставали и хотелось разорвать ее в клочья. Благо он сумел совладать с самим собой и теперь не посрамит своего Шао, не сделает тех же глупых ошибок. Ревность ревностью, а последствия разгребать не хочется. Итак, ему то тут, то там напоминают о постыдных реакциях. Новая волна просто недопустима, или он банально плюнет на все и круто выскажется, а как потом окажется — обезглавит то, куда еще сам не готов голову совать.

— Мне нужно знать все, что происходит в покоях этой женщины. — Проговорил Сато и не оглядываясь по сторонам добавил, — абсолютно все.

Его приказ услышали, поняли и привели в исполнение. Одна из теней вышла, передала слова господина и один из воинов исчез.

— Ванну. — Сато пошел в свою спальню. — Горячую. Грязи там было, задохнуться можно.

Вальма стрелой направилась в сторону ванной комнаты, следом за ней близнецы. Несколько минут и все готово. Тенаар вошел в помещение, по которому разнеслись ароматы моря, соли и чего-то терпкого, будоражащего, отвлекающего от неприятных мыслей. Едва заметно улыбнувшись, отмечая про себя, что заметили его реакцию на сладкие травы и прочую муру, присущую женщинам, быстро разделся избавляясь от запаха, что пропиталась чернотой, которую источала из себя новая будущая женушка.

Покои будущей жены были просторны, изобиловали цвета ее дома, ароматы и вышколенные слуги «выданные» императрицей. Анами сидела на кушетке и смотрела в окно, откуда прекрасно виднелся сад. Первый день присутствия на Легио прошел удачно. Как и предполагал правитель Тарсати, здесь будет больше информации «кто за кого» и «почему». Все сокрытое от широкой публики стало доступно, и она улыбнувшись поняла — не той силы игрок, этот Тенаар. Слишком открыт, слишком показал свою неприязнь, а ведь ему по статусу вообще не положено хоть как-то не любить будущую супругу Наследного Принца. У него статус Духовного Отца, который по определению любит всех и никогда никакой ревности не испытывает. А тут аж весь букет.

Анами росла стать политической супругой молодому императору, ее готовили к этому. Все школы, главной из которых были учения ее горячо любимой матери, сводились к одному — окружить заботой и лаской мужчину, подчинить его своей воле и незаметно управлять его руками всей империей. До прошлого года все было так же и Анами уже готовилась узнать об очередной неудаче поиска, когда прогремело известие, что принца нашли. Каково же было ее удивление, что он женится не на Ремане Аульбринти, первой в очереди невест, где как на войне было столько интриг и даже потасовок с кровью и смертями, передать словами трудно. Мать Анами была встревожена, ведь до самой свадьбы невесту никто не видел, не знал и она заявилась на церемонию день в день предотвратив тем самым все возможные саботажи и случайные несчастные случаи. Ни один шпион и соглядатай так и не сумел узнать, кто она такая до самого события. Да даже аромата невесты не смогли унюхать…

День, когда небеса рухнули абсолютно на всех, Анами встретила за обедом. На свадьбу принца непринято приглашать будущих жен, так что дом Тарсати остался дома и смотрел на идущее празднество во дворце, центре империи, по удаленному визору. Все ждали, когда же из дверей, ведущих в церемониальный зал выйдет император, его семья и последними, что бы более ни на что не отвлекались гости, жених и невеста. Анами хорошо запомнила тот день, как все надежды ее матери и ее тоже, рухнули не успев воплотиться и на мизерную долю процента.

Наследник вел под руку ТЕНААРА!!!

Анами выдохнула. Да, тот день стал роковым для большинства домов во вселенной. Пять печатей, пять замков на теле и неприкосновенность, исполнение любых желаний и прихотей, выше всех и только незримые правила могут удержать от власти над всей империей загребущие лапки новой фигуры на доске власти. Мать так и сказала:

— Он хищник, какой бы овечкой не притворялся. Дочь моя, теперь у тебя есть цель более важная — Тенаар духовный лидер, а ты просто обязана стать императрицей. — Другого варианта она и не рассматривала. Для матери, что готовила темного кардинала для всей империи, наличие Тенаара рушило все планы, заставляя дочь идти в открытую власть, но вырвать свой кусок. Стать под эгиду соперницы, что займет место императрицы? Нет, мать даже помыслить не могла, что ее дочь будет в такой низине. Только императрица, только Правящая Мать!

Анами хорошо понимала свою матушку, и сама желала быть на вершине. Тенаар все портил, ведь Анами умелая соблазнительница, хорошо говорит и много знает, как по управлению домом-страной, так и просто на обширные темы. Дом Тарсати внимательно следил за поведением как Тенаара, так и за самим домом императора. И треволнения, ссоры и откровенные нападки на новоприобретенного Духовного Отца радовали Анами, ведь если нет единства, то проще всего вклиниться и провести свою операцию, получив в поддержку сильных игроков в доме. К тому же она уже получила приглашения в вотчины правящих жен.

Анами улыбнулась своим мыслям. Ее пригласила к себе, первой, леди Бьяри. Эту женщину на Тарса знают не понаслышке, а очень и очень хорошо. Мать медицины, образования и просвещения, она была тем политиком, который мог делать заделы на будущее. Ведь то оружие, что имеет хилого здоровьем хозяина, делает осечек больше, чем в уверенной руке здорового человека. Ведь совсем другое дело, когда смолоду растет здоровое поколение не только воинов, но и будущих политиков и прочих умельцев. Ведь растить поколение, здоровое и умное, намного лучше, чем плодить тысячи тупого стада, которое только и делает, что потребляет. Пусть ее оружие и рассчитано на года, зато более действенно, даже более эффективно приносит плоды, нежели у леди Эльмеши с ее вотчиной «здесь и сейчас» в вездесущих СМИ.

Леди Бьяри. Умна, способна и добивается своего не как все — она до мозга костей интеллигентка. Анами улыбнулась еще шире. На такую, как эта старушка-пережиток прошлого, у принцессы Анами Тарсати есть свои приемы.

— Госпожа, ваш наряд готов. — Поклонилась служанка.

Анами, как истинная леди, кивнула и плавно встав с кушетки проследовала в гардеробную залу, которую ей хорошо оборудовали, и приняла помощь слуг, дабы блистать перед пригласившей ее правящей женой нынешнего императора.

«Идя на поклон к гиене, неси с собой большой шмот мяса со снотворным.» — Пронеслось в ее голове, от чего глаза сверкнули и стали ледяными.

Тридцать минут и принцесса Анами была одета, причесана и украшена драгоценностями. В отличие от первой политической супруги ее жениха, она не была намерена выглядеть такой невзрачной и убогой. Тем более, считая себя красивой женщиной, прятать такие природные данные считала глупым. Ладно, если это только из-за беременности, которая уже проглядывает, то да, можно и потерпеть, но все же! Неужели эта Ремана не может одеть что-то более подчеркивающее ее статус? Не может одеть более выгодно подчеркивающие ее лицо и глаза драгоценности?

«Хотя, пусть и дальше будет серой мышью. Я буду на этом пиру королевой! И мой будущий муж будет у моих ног!» — усмехнулась она мысленно и осмотрела себя в зеркало, искренне посчитав, что мужчина точно не останется равнодушным к ее фигуре.

Из зеркала смотрела очаровательная молодая женщина. На ней было слегка приталенное платье, соблазнительно облегающее тело и шло шлейфом уходящее за спину. Волосы собраны в высокую прическу, драгоценностей в меру и макияж на лице подчеркивает свежесть кожи, делает акцент на глазах, показывает аппетитность губ. Да, она красивая женщина и прятать это не собирается.

Выйдя из покоев в сопровождении десяти человек, половина из которых служанки, Анами направилась в сторону вотчины леди Бьяри. Проходя по коридорам, минуя лестницы и обширный красивый сад, Анами отмечала краем зрения как на нее смотрели мужчины, с какой завистью часть женщин. Да, она определенно красива и привлечет внимание принца, и если он не будет сражен ее телом, то в ход пойдет ум. Определенно она завоюет его и плевать на Тенаара. Плевать! Он мужик! Он ничего не сможет противопоставить женскому обаянию. Ни-че-го.

Бьяри встретила ее сидя на кушетках, пригласила к чаю. Беседа была долгой, познавательной. В итоге веселого марафона пикирования остроумием и знаниями, леди Бьяри мягко проговорила:

— Милое дитя, знай, в этом доме тебе рады. — Бьяри улыбалась как мать своему дитя. — Тебя всегда примут в этих стенах. Если будет что-то мучить, ты всегда сможешь спросить совета. Не стесняйся, мне в радость помочь столь юному и прекрасному цветку, что вскоре зацветет в нашей семье.

— Благодарю, леди Бьяри. — Смиренно потупив глазки, прикрывая победный блеск, Анами приняла благосклонность Бьяри и вскоре откланялась.

Бьяри улыбнулась, коварно. Она воспринимала всю беседу с довольно умной молодой женщиной, как очередной забег по минному полю.

— Матушка. — Рику, старшая дочь Бьяри, подошла к матери и присела на край кушетки.

— Да, дитя мое? — она перевела взгляд на дочь.

— Вы пригласили принцессу Анами раньше всех? Зачем?

— Затем, дочь моя, — Бьяри улыбнулась, — что бы юная хищница не отрастила зубки в мою сторону и я лично, еще до всех умных дам сего дома, смогла посмотреть на ее умения. К тому же, мне по статусу положено оценить ее, как будущую ученицу.

— И как она вам, матушка?

— Вполне способна и боевого запаса у нее куда как больше, чем у Реманы. Та сдалась еще в день представления семье императора. — Бьяри заулыбалась. — А вот эта хищница освоится здесь очень быстро и, — шепнула, слегка наклонившись к дочери, — в наших интересах видеть какими шагами она будет тут расхаживать.

— Если вы так думаете, то нам остается лишь согласно принять ваше решение.

— Не волнуйся дочь моя, я пригласила ее как будущую ученицу, ведь обучением основ законов гарема занимаюсь я, леди Тиная будет поучать ее как свекровь, а императрица расставит приоритеты.

В этот же момент, покав вотчине неспешно вели беседу леди Бьяри и ее дочь, леди Анами шла в сторону другой правящей жены и про себя ликовала. Если ее позвала первой сама леди Бьяри, то она заинтересовала ее, а это значит у нее теперь по определению есть временный союзник. Анами не глупа и прекрасно понимает, что такие акулы имперского масштаба, просто так себе в союзники не принимают и иметь расположение такой женщины, это труд не одного года. И все же, на первых парах, именно от нее она надеялась получить более широкие данные о том, что же на самом деле происходит во дворце и как эти знания использовать. Все же появление Тенаара неоднозначно и скандал с Аске тому доказательство.

Анами не хотела бы получить нечто в таком же духе и быть отосланной еще до свадьбы. Ее проведут через месяц, помолвку вскоре, буквально на днях. Надо быть в курсе всех событий и тенденций. Все же, совершенно не брать в расчет Тенаара нельзя, он же смог дворец взбудоражить?

Следующей была вотчина Мильмии, за ней последовала Сесилия и Эльмеша, после всех, уже поздним вечером, сидя в окружении своей будущей-ближней семьи, Анами отмечала итоги всего одного дня нахождения в центре империи.

По ее наблюдениям, самой активной оказалась Бьяри, за ней шла Сесилия, потом Мальмия и осторожная Эльмеша, а вот свекровь ее разочаровала. Еще будучи дочерью своей матери, живя дома, Анами знала о ней только то, что она непосредственно следит за промышленностью и сельским хозяйством. Не такая уж и легкая задача, тем более что на ее плечах большинство контрактов на поставки и закупки приходится. И все же, видя ее вживую и пообщавшись с нею, Анами быстро поняла — телок. Ни рыба, ни мясо и нет того огонька гончей, как у Анаман, или искры гиены, как у Бьяри и Мальмии, и уж тем более хаоса, как у Сесилии и строгой четкой и осторожной грации кошки, как у Эльмеши. Тиная разочаровала настолько, что разболелась голова.

Если исходить из всего, что поняла Анами из общения с этими женщинами, то понятно, почему именно ей дали только это в руки и четко отслеживают. Такому политику нельзя давать большей власти, ибо он сам ее не желает и лучшего для своего мира не сделает, а только потопит.

Конечно, многого Анами не знала, еще не понимала, но она дочь своей матери, которая прекрасно разбиралась в людях и с рождения натаскивала свою дочь. Поэтому ей проще, чем Ремане, которая сидела рядом с ней и мило беседовала с Альмой.

Альма. Красива, молода и закрытая книга. Анами не смогла ее прочесть. Вообще. Если Нерис трусливая стерва, с истеричным характером, а разродившись второй раз еще и с маниакальными наклонностями курицы наседки, то ее младшая сестра как чистый лист. Это странно. Она любезна, обходительна, многое рассказывает, делает все по традиции, но абсолютно не читаема. Мимика молчит и выдает только то, что показывает принцесса. Если бы Альма была менее умна и менее обучена, то она бы ничего и не увидела. Такое поведение принцессы настораживает.

Есть еще одна женщина, которая приводит точно также в замешательство. Супруга принца Согу, родного брата наследника. Роксана. Так же красивая женщина, умная и держится с достоинством королевы, но тепла от нее нет. Вопреки всему, именно в этой вотчине должно быть тепло, которое посылает Тиная, Нерис, даже слегка отдает его Альма, а вот от Роксаны его нет.

Двери раскрылись, выводя из раздумий Анами и в залу плавно вошел Тенаар в сопровождении своих слуг, чьи головы украшал знак власти. Вот еще одна загадка — как император, императрица и свекровь допустили, что бы диадема Тенаара была разделена на три части и покрывала головы слуг? Такое явное нарушения, а они и ухом не ведут.

Тенаар тем временем подошел к кушетке, и небывалое событие(!), одна из служанок присела перед ней, потрогала кушетку по всей поверхности. Плавно встав и отойдя, пропустила Тенаара, и он чинно опустил свой царственный зад на кушетку. Тут же внимание всех приковалось к нему намертво, давая возможность молодой невесте рассмотреть его со всех сторон. Красив, статен, держится немного не так, как она привыкла видеть среди знати своего дома, да и на Легио, ведь уже была представлена братьям Наследного Принца. Да, он не сутулится, не сложил ногу на ногу, но во всем его незримом образе он разительно отличается от поведения женщин, да и мужчин дворца. И эти отличия все никак не могли сложиться в одну картинку, чтобы охарактеризовать их. К тому же, его слуги встали за его спиной, чего не делала даже Делла, личная служанка Анаман, императрицы! Любые слуги отходили от господ на шесть шагов, иногда вообще к дверям или покидали залу. А тут за спиной встали и осматривают периметр. Словно стражи, только в юбках.

Анами удивилась этому поведению, а также еще больше удивилась, когда никто и слова не произнес, не выдал свое недовольство жестом или взглядом. Казалось все в порядке вещей и такое недоверие защите, будучи дикостью, как и непростительное поведение слуг, здесь ничем предосудительным не считалось. Словно Тенаару можно делать абсолютно все, что пожелает и ломая вековые традиции и устои, он может это делать в любое время, как захочет!

Принесли разнос со сладостями, поставили перед Тенааром. Они отличались от тех, что стояли на столе, который был между сидевшими полукругом дамами. Нет, не тем что украшены были более празднично. Отнюдь. Эти сладости были… простые, без излишеств, без украшений вообще. Ему словно поставили ежедневные кушанья, как какому-то малозначимому князю, показывая насколько он здесь желанен и ценен. Еще больший культурный шок произвели дальнейшие манипуляции Тенаара. Никакого возмущения по поводу данного блюда не последовало, хотя этого именно Анами ожидала, когда увидела блюдо с его содержимым. Нет, он не только не стал возмущаться, даже не скривился! Он принялся долго изучать чашку с чаем, медитируя на нее, нюхая и после этого осторожно отпивая. Анами сидела и, как заколдованная, следила за всеми его движениями. Что говорили при этом вокруг нее, значения не имело. Тенаар вел себя странно! Он, взяв с разноса кусочек сладостей, принюхался(!) к нему, после чего осторожно откусил. Затем, когда пожевал немного, улыбнулся…

— Принцесса Анами, это обычное чаепитие в компании Тенаара, — после его окончания, вызвавшись проводить невесту брата, Альма шла по правую руку и мягко улыбалась. — Не только вы так удивлены его поведению за столом.

— Это странно. — Покачала головой Анами. — Он так не доверяет охране дворца?

— О, нет! — рассмеялась Альма, покачала головой. — В его жизни до Легио, имело место быть неоднократному отравлению несоответствующей его желудку пищей, даже грозило летальным исходом. Теперь Тенаар вкушая пищу, предварительно осматривает ее, нюхает и только после определения знакомых компонентов кладет себе в рот. Причем если в уже знакомом блюде есть какой-то ранее не добавляемый компонент, то данное блюдо будет проигнорировано и даже не опробовано. Это выработанная привычка многих лет, от нее не избавиться. И речь тут не об охране. Это его индивидуальные манеры поведения за столом.

— Но, это же… неприлично. — Почти прошептала Анами.

— Для нас может так оно и есть, но, — Альма посмотрела на принцессу, — Наследный Принц другого мнения. Он ни в чем не ограничивает Тенаар Сато и никому не советует этого.

Анами только кивнула головой, принимая предостережение. Если уж Тенанук на такое поведение реагирует вполне спокойно, то ей этого не изменить… да и зачем? Стоит только его внимание на себя перевести, провести жирную черту контрастом и все, у нее будет своя ниша, выше всех. Уж она-то постарается сделать это именно так и не иначе.

Пока женщины строили планы и изучали друг друга, Тенаар выслушивал отчет своих слуг, а остальной дворец мирно существовал, император разбирал отчет, присланный Ромма-Саидом. Сын писал, что политическое напряжение растет во всем секторе. Пусть они и оттеснили нападавших к границе, но легче не становилось. К тому же прибыли нерадостные вести из другого места. Там, как и опасался правитель, вскоре разразится скандал. Много же времени он сдерживал слухи. Придется все же наводить порядок. И все это перед помолвкой и свадьбой наследника. Как не вовремя.

Ильм. Планета, торгующая напрямую с Торпенди, которая напрямую ведет торговлю с Оламу. Нехорошо. С Тарпенди более ни одна планета империи, кроме самого Легио, не ведет такой обширной торговли. Основной импортер «саженцев» не может лишиться основного покупателя, который распространяет их по галактике в сторону империи Оламу, тем самым снижая градус напряжения — всем нужны технологии терраформирования, но еще больше нужна система обработки воздуха. «Саженцы» с Легио прекрасно справляются с этой задачей, и повторения войны за них не хотелось бы. Так что раздор на Ильме — это очень и очень нехорошие известия. Этот вопрос надо решать, а не о свадьбах и помолвках думать.

Решив, что так будет лучше и правильнее, император написал приватное послание, которое будет переправлено правителю Тарса. Более чем на две недели отложить не удастся, но по-другому не получится. Его не поймут в империи, если такого рода конфликт назревает, а он праздники делать будет. Конечно отменять он ничего не будет, а перенос свадебной церемонии на положенный срок дает ему право заявить на всю империю — ситуация на Ильм волнует нас, но договоренности с другими правителями мы исполняем.

Норанто посмотрел на составленное письмо и призадумался, как отреагирует Тарса? Покачав головой, уже приняв решение, он отправил кодированную весть правителю довольно богатой планеты и будущему родственнику. Тут не о личном думать надо, а о всей империи и законе, что не привечает игнорирования подобных вопросов и занятия благоустройства своего личного семейства и роднение с кем бы то ни было. Парадокс, но это так.

Анами сидела в своей комнате уже вторые сутки и пребывала в тихой ярости. Из-за какого-то тупого конфликта ее помолвку отложили! Неужели породниться с такой богатой планетой для императора менее важно, нежели разобраться в тупой своре идиотов? Ну поорут они, ну подерутся, чего-такого-то? В империи нередко конфликты вспыхивали, войны шли, а свадьбы и помолвки не откладывались! Уж точно на Тарса так не делали.

Да, конечно, ее встретили во дворце хорошо, даже прекрасно. Да, ее звали к себе в вотчины правящие жены и даже некоторые принцессы, невзирая на положение своих матерей при дворе императора, постарались сблизиться. Но! Это все мелко! Конечно же Анами играла роль доверчивой принцесски, но внутренне едва переваривала дочерей наложниц. Уж очень низкими по своему определению они были. Более половины из них замуж выдадут, как гарант императора, но их сейчас слишком много! Здесь, во дворце правителя империи, по меньшей мере более десятка принцесс, рожденных наложницами и никуда не отправленных, хотя возраст брака уже наступил. Чего тянет император? У женихов слюни по галактике веером льются, а они тянут кота за хвост! Пора уже поработать инструментам, а не сплетни по дворцу собирать.

Анами делала вид, что ей приятно общество дочерей наложниц, а сама кипела внутри: неужели принцессы, дочери правящих жен, такие тупые и не понимают, кем станет Анами? Неужели они думают, что она не достойна их внимания, дружбы или союза? Или это все пресловутые традиции держаться на расстоянии от невесты и в ее присутствии разговаривать, как на муторном официальном приеме, где кроме старых пердунов никого нет и не будет, так действуют на всех, кто рожден Правящей женой?

Если честно, то принцесса уже точила зуб на Альму, Розу и как ни странно на дуру Тею. Хоть она и дочь Правящей Матери, императрицы, но такая тупая, что скулы сводит! Ну вот насколько можно быть такой наивной, показывая свои зубы и надеяться, что тебе все можно? Анами имела честь познакомиться с ней и ощутить зависть не такой уж и красотки, чем та и проявила себя. Тея, да миленькая, но без стержня хищницы и рискует быть амебой, капризной и тупой, которую только и будет заботить сытый живот да побрякушки и сплетни. Эту заносчивую принцесску, дочь своей матери, принцесса Тарса занесла в список первых кандидаток на неприятности. Главное подгадать момент и принцессе не поздоровится. Уж она-то постарается запомнить каждое слово змеюки и очень больно ее укусит, и плевать на императрицу! Она сама вскоре станет таковой, так что, старая кошелка, в сторону.

— И каково ваше мнение насчет нашей новой женщины в гареме? — спросила Анаман глядя в сад, где прогуливалась ее дочь в компании Анами.

За ее спиной была ее служанка, рядом сидела Эльмеша.

— Неизменно с первой встречи. — Мать СМИ и информации, смотрела так же на молодую хищницу. — Опасная в пределах терпимого, наглая, нетерпеливая. Ошибется крупно.

— Жаль. — Анаман посмотрела на Эльмешу. — Жаль, что она настолько похожа на свою мать.

— О, нет. — Шестая жена императора усмехнулась. — Данная дева не ее мать, которая опасность ощущала кожей с рождения.

— Значит глупее и с навыками? А как хотелось мира, мира в семье Наследного Принца и благополучия Легио с новой сменой в лице талантливых женщин, жаждущих окружить своего мужа и политика теплом и заботой. Очень жаль.

— Да, Правящая Мать, вы правы. Данная дева будет еще одной головной болью, ведь вы сами знаете, что в двух вотчинах она теперь имеет хороший тыл.

— Да, знаю. Меня это немного смущает, ведь юная дама часть семьи Наследного Принца и главы вотчин должны понимать, если она не сможет зачать дитя, выносить и родить его… — Императрица покачала головой.

Эльмеша кивнула, прекрасно понимая, что тогда две жены императора будут не просто в опале у Тенаара, но и у принца. Это, если попадутся или молодая хищница их хоть как-то скомпрометирует. Да, и императрица, и шестая жена императора, да, они это понимали, как никто другой. Даже умная Бьяри и тихоня скользкая Мальмия, даже они ошиблись так открыто и так рано ее привечать. Сесилия не в счет. Эта торговка до мозга костей так и так привечает всех принцесс, натура у нее такая — где можно хоть что-то продать, она первая на очереди и еще всех остальных веслом своей власти бьет по неприкрытым лбам и загривкам. Все привыкли, всем выгодно, ибо деловая хватка торговца у Сесили, как у бультерьера в момент, когда челюсть на жертве смыкается в его пиковом усилении. Выгодно, удобно, и император смотрит сквозь пальцы на ее капризы, равно как и императрица. Так, иногда встряску ей дает, поругает, пожурит и будет. Сесилия хоть и сучка, но торговля у нее в крови, что куда больший плюс, ибо она все сделает для выгоды своего дома, то есть для Легио. Но вот те де дамы…поспешили. Конечно леди Бьяри, как учитель традиций, она будет идеальным кандидатом, да и императрица уже задевала данный вопрос после прибытия леди Реманы. И все же, Анаман еще не давала ей официального пинка. Для чего же леди Бьяри так открыто себя подставила? Про леди Мальмию она не думала, так как ту ведет первая.

— Что по эфирам где должен быть Тенаар Сато? — спросила Анаман поставив чашку с чаем на столик перед кушеткой.

— Сетку вещания раздвинули и через месяц, как и прогнозировали, будет прямой эфир. — Эльмеша достала энерголист из папки и передала его императрице. — Это итоговый список и порядок задаваемых вопросов. В большинстве случаев они нейтральны, как по политической принадлежности, так и по отношениям гарема и Тенаара.

Анаман просмотрела список вопросов. Определила более значимые моменты и согласно кивнула головой.

— Так же было проведено небольшое опросное голосование, о чем бы хотели жители Легио узнать из жизни Тенаара. Здесь мы решили сделать шесть документальных лент, где частично покажем быт Тенаара, немного окружение и так же небольшое интервью, чтобы заполнить пробелы в линейке времени.

Передав сценарий, Эльмеша добавила:

— Это не конечный вариант, первые наброски и формат можно изменить в корне, если данный вид повествования не подходит для эфирной репутации Тенаар Сато.

Анаман вчиталась в сценарий, осмотрела все острые углы и сделала пометки.

— Это слишком щекотливый вопрос. Его даже косвенно задавать нельзя. Ничего, что касается наследников, даже традиционные вопросы задавать не стоит. Думаю, этот момент вы уберете, и предшествующие ему вопросы переделаете.

— Хорошо, это легко исправить. — Согласно кивнула Эльмеша.

— Когда начнутся первые съемки? — Анаман закрыла файл и положила лист на стол.

— О том, что материал будет собираться из нарезки быта Тенаара, мы решили подавать с камер наблюдения. Он не актер и какие-то вещи сыграть не сможет, но что-то будем вести как репортаж. Сами съемки для первого фильма пройдут в течение двух недель. Начинать можно после переговоров с Тенааром, пересмотра его графика обучения.

— Да, кстати, — императрица взяла чашку с подстывшим чаем, — как идут занятия с Розой?

— Все хорошо. Тенаар пластичен в плане обучения. Роза говорит, что он довольно серьезен и внимателен, даже сосредоточен над каждым заданием. Успешно делает первые интервью с нашими штатными репортерами, не так сильно стесняется камеры.

— Это хорошо. Как обстоят дела с неудобными вопросами невпопад?

— Здесь имеет место быть какого рода сам вопрос и реакции разные. В зависимости от близости вопроса касаемо его личных отношений, Тенаар может как ответить, так и рыкнув покинуть студию.

— Даже так? — вскинула бровь императрица.

— Да. Было и такое. Заявил, что более на такого рода вопросы отвечать не будет, встал и ушел.

— И что было далее? — Анаман сделала глоток чаю.

— Прибыл на урок истории. После него, Наследный Принц его забрал и более до вечера они не выходили из покоев Тенаара. — Пожала плечами Эльмеша прекрасно зная, что Анаман в курсе его передвижений, а также в курсе знаний этих передвижений у женщины перед ней сидевшей.

— Значит, он так же игнорирует принцессу Реману?

— Да. — Эльмеша посмотрела в сад, — ходит слух, что принц намеренно это делает, показывая Тенаар Сато, чтобы он успокоился.

— А Тенаар не спокоен? — удивилась Анаман. — С каких это пор, вы стали слухам верить? — усмехнулась императрица.

— Прибыла вторая политическая невеста, — Эльмеша мягко улыбнулась, — и каждый угол во дворце насыщен разнообразными слухами. Кто их порождает, загадка, но они упорно набирают обороты.

Анаман улыбнулась. Да, слухи во дворце полнятся день ото дня и Эльмеша одна из основателей половины, ибо знать все и руководить массами умеет и хочет. Она очень удобный инструмент плодящихся слухов, так как ее репутация легкомысленной дамы в блестяшках идеальна, дабы рождать и хоронить уже рожденные слухи. Часть из них приходят по запросу императрицы, часть рождаются сами, а остальные…разве по дворцу мало тех, кто кормится за счет их?

— Слухи живут не дольше, чем того хотят пустившие их, но не всегда могущие управлять смыслом слуха, изменяющимся с каждым новым оратором. Не вам ли не знать, как извращают слухи истину? — вздохнув, Анаман поставила пустую чашку на столик, — и все же, что-то правдивое остается в слухах, прошедших столько уст. Но, — она посмотрела на собеседницу, долила ей горячего напитка и долила себе, — как вы можете убедиться, Наследный Принц пребывает в хорошем расположении духа, а Тенаар спокоен, что не может не радовать.

— Да, вы правы. Слухи опасны, когда не контролируются.

Анаман улыбнулась и Эльмеша кивнула в ответ, получая очередное задание — проконтролировать поток слухов, дабы задушить тот, что несет в себе смысл — Тенаар нервничает из-за новенькой.

Сато вошел в свои покои. Прошел к кушетке, сел и закрыл глаза. Интервью. Целый документальный фильм с его участием. Его сегодня огорошили этими известиями, мол империя жаждет узнать Тенаара, ибо прятать его нельзя и все такое. Эльмеша сама пришла в класс и довольно долго разглагольствовала на тему политики СМИ и прочей фигни. Красочно описывала преимущества такого знакомства и все прочее, чем быстро напомнила стрекочущую сороку.

Да, конечно, он стал там кем-то таким и эдаким, но, чтобы настолько это было запущено…

— Сато, — ласковое прикосновение к щеке и нежность в голосе. — Устал?

— Нет. — Сато посмотрел на лежавшего рядом на кушетке Шао, который удобно устроил голову у него на коленях. Любимая поза этого лентяя. — Давно пришел?

— Минут двадцать назад. Ты так глубоко задумался, что не отреагировал, когда я оккупировал теплое местечко. — Ухмыльнулся наглой улыбкой.

Сато посмотрел на него легко улыбнувшись. Шао… Проведя рукой по его лицу, осмотрев любимые черты и надавив пальцем на губы, ревниво наклонился и впился в них не таким уж и нежным поцелуем.

«Мой» — промчалось в голове набатом.

«МОЕ!» — зарычало все нутро.

Ему ответили не менее жестко и требовательно, покусывая губы и беря инициативу в танце языка, обхватив рукой за шею, приближая к себе сильнее. Сато позволил вести в поцелуе и принимал его главенство, чем принц воспользовался, перетекая из положения лежа в положение сидя, не разрывая близость и прижимая к себе свое сокровище. Руками оглаживая его спину, вдавливая его в себя, возбуждаясь от запаха, от тихого стона в рот и сбитого дыхания.

— Сладкий мой, — шепнул Шао едва прерывая поцелуй, чтобы вдохнуть и вновь со всей силы и страсти впиваясь в его слегка припухшие губы от укусов, от поцелуя. — Обхвати меня ногами. — Шепнул он между поцелуями.

Сато не противился, сделал просимое и они поднялись. Шао, милый, родной, сильный и желанный… он был сильнее кого бы то ни было, с кем был когда-либо знаком Сато. Он мог поднять его как пушинку и унести куда угодно, что заставляло все нутро сжиматься в предвкушении, поддаваться, принимать его силу, ощущать с ним себя единым целым, партнером, любимым.

Кровать приняла их, не издав ни звука. Шао покрывал его дею поцелуями, рисуя ими узоры и его руки искали пуговки, застежки и прочие сдерживающие тело любимого вещи, мешающие насладиться близостью. Сато подставлял под его руки бока, помогал раздеться ему самому, покусывал игриво в шею, горящим взглядом смотрел в его глаза…

И вот одежд нет, только кожа и дикое возбуждение. Шао стремительно взял свое сокровище, вырвав вскрик, прикусил его за холку и медленно отступил назад. Он перехватил его руки, переплел пальцы, полностью лежа сверху, набирая темп, слушал дыхание Сато, который постанывал на каждый толчок, на каждый укус.

Тела переплелись, с силой срываясь в поток удовольствия, ощущая кожей друг друга.

— Шао… — застонал Сато, когда внутри плоть любимого стала делать мелкие толчки, глубоко и сладко.

— Нравится? — спросил принц, припадая к его шее, покусывая ее и облизывая места укусов.

— Да. Шао… еще…

— Да, мой сладкий, сейчас. — Шао делал движения более быстрыми, потом протяжными и в конце сорвался в рваный ритм от чего под ним застонали сладко, содрогаясь. Ухмыльнувшись, он лизнул ушко и шепнул, — так понравилось, что ты кончил раньше меня?

— Шао, — Сато приподнял голову, повернул ее и встретился боковым зрением с внимательными глазами любимого, — еще.

— Сейчас, мой ненасытный. — Рыкнул принц, делая несколько толчков, от чего под ним задохнулись от ощущений…

Шао погладил спину спавшего крепким сном удовлетворенного мужчины, своего супруга. Даже улыбнувшись, принц попробовал на язык, как это «супруг»? Получалось очень сладко и воспоминания о стонущем под ним Сато, о его жадности и требовательности давали моральное удовлетворение. Столько лет вместе, а в постели все тот же пожар, все та же поглощающая страсть. Время, которое во многих парах тушит этот пожар, для принца и его избранного только растормошило и распалило обоих. Если ранее принц мечтал только об одном — войти в него, то сейчас он желает слушать его, видеть отдачу и неважно в какой роли сам принц. Даже будучи под Сато, Шао был не менее восторжен видеть его такого сосредоточенного, видеть, как ему приятно быть в принце, и получать от него ту самую заботу и ласки, коими сам одаривает своего супруга.

Шао сел и осмотрел обнаженного спящего мужчину. Да, Сато определенно с каждым годом становится более аппетитен, отзывчив и уже не так как раньше реагирует на непомерный аппетит принца. Тогда, когда они только начали вместе жить, Сато частенько его отвергал, говоря, что его выматывает такое количество секса. Сейчас сам его требует. И принц дает, дает столько, сколько хочет его ненасытный, временами вредный и капризный любимый.

Наклонившись и поцеловав супруга между лопаток, Шао осторожно накрыл его тело простынями, прилег рядом, под теплый бочок и уткнувшись лицом ему в шею задремал.

Утро было веселым. Сато проснулся рано, очень и очень рано, чем разбудил Шао, который обнимал его со спины и упирался утренней радостью между ягодиц. Зашипев на своего спящего супруга, Тенаар попытался выскочить из постели, но добился только того, что принц проснулся и сообразив, что к чему, быстро подтянул одну свою ногу, поддевая ногу Сато и в один толчок вошел в него вызвав шипение и вскрик.

— Сука! Больно! — зарычал Сато выгнувшись дугой, стремясь соскочить, от чего принц до конца проснулся.

— Прости. — Шао выскользнул из него и мягко погладил пострадавшее место. — Прости.

— Пусти! — рыкнул Сато, начав вырываться.

— Тише, не шуми. — Принц осмотрел кровать и увидел вожделенный пузырек. — Не пущу такого расстроенного. — Шепнул ему на ушко и поцеловал в него.

— Ты с катушек слетел?! — Сато повернулся к нему с осуждением в глазах. — По сухому, без подготовки! Я тебя так выебу, что бы неповадно было!

— Тише, не шипи. — Лизнул он его в шею. — Сейчас исправлю, будет хорошо.

— Пусти! Не хочу я твоего хорошо! — дернулся Сато ощущая скольжение пальцев. — Шао!

Но принц мягко разминал его анус, вводя пальцы, растягивая стеночки. Второй рукой удерживал свое бешенное солнышко, ногой фиксировал ноги, мало ли как он ими воспользуется. Вскоре рык сменился потяжелевшим дыханием, затем тихим стоном. Улыбнувшись, Шао повернул его полностью на живот и облизнулся.

— Сладкий мой, извини, я спал и видел, как тебя брал. — Шепотом, обжигающим кожу между поцелуями на спине, оправдывался принц. — И тут момент, когда я вставляю и ты меня будишь. Естественно я использовал свой шанс с раннего утра и так красиво его провести.

— Дубина. А если бы порвал? — повернув голову спросил Сато, найдя его лицо в предрассветной мгле.

— Прости. — Шао взял подушку и подложил под его живот. — Я извинюсь вот так, чтобы ты меня простил.

Шао погладил его попу и раздвинул руками, открывая доступ к сладкому месту. Приник губами, вырвав удивленный возглас, облизнул колечко, пахнущее телом Сато, маслом и возбуждением. Язык начал выделывать пируэты и проникать внутрь, от чего владелец данного тела вцепился пальцами в простыни, застонал протяжно, попутно выдыхая матерные словечки.

— И когда это ты научился нашим крепким выражениям? — подняв голову, Шао шлепнул его по правой половинке задницы.

— Не останавливайся… — простонал Сато.

— Жадный. — Улыбнулся принц и вернулся к прерванному занятию, теперь еще и пальцами массируя колечко.

Сато двигался в такт его языка, был готов на что угодно, чтобы продлить ласку. Его мало волновало, что после этого Шао будет скакать на нем долго и живого места не оставит, плевать. Главное, чтобы он еще так сделал. Шао же не собирался прерываться, ибо слушать своего супруга стало его навязчивой идеей. Он вылизывал нежную кожицу, вводил палец и обласкивал возбужденный бугорок, гладил сфинктер и приподнимал Сато бедра, что бы было больше доступа. Вскоре Тенаар согнул ноги в коленях и поджал их под себя, давая еще больше пространства и порыкивая на продолжение ласки.

Горячее дыхание касалось кожи, когда принц припадал к анусу, раскрывая руками половинки давая себе больше места, натягивая расслабленное колечко, чтобы проникнуть глубже. Затем он отстранялся от ласки языком, вводил по два-три пальца и покручивая ими растягивал его еще больше, заставляя извиваться, после чего опять припадал ртом и доводил до крика.

Через несколько минут, как анус принял четвертый палец, Сато простонал, что хочет не только пальцы. Шао заулыбался, смазал свой член маслом и в один толчок вошел до основания, вырвав крик из Тенаара. Тот выгнулся дугой, пытаясь слезть и одновременно прижаться теснее. Его, конечно же, прижали к себе, завершая проникновение. Сато перестал дергаться, дышал жадно и постанывая, даже всхлипывая.

— Опять первым сорвался? Так хорошо, что терпеть не можешь? — прошептал Шао над самым ухом, наклонившись и пошевелившись внутри.

— О-о-о… — застонал Сато, сжимаясь сильнее, выплескивая семя перед собой.

— Какой развратный… — шепнул Шао, прикусил в шею. — Немного приласкал и ты уже все…

— Двигайся, зараза! — рыкнул Сато схватив свою плоть и принялся массировать ее, постанывая.

— Сейчас, жадный мой.

Шао выпрямился, схватил его за бока и сорвался в пьяный рваный ритм, от чего Сато застонал-закричал, срывая голос. Движения внутри отдавались по всему телу, заставляя поджимать пальцы ног, хвататься за простыни руками и выгибать спину. Секс с Шао был всегда такой, как бы потом Сато ни рычал, а в момент между первым оргазмом и пришествии второго он всегда прочувствовал движение и нарастающее возбуждение. И всегда хочется его укусить или перевернуть и засадить ему, что бы эти мучительно-сладкие судороги передались и ему.

Сато дернулся, попытался выбраться из захвата, но на него навалились и принялись с усердием вколачиваться. Зарычав, что-то неприличное и матерное, Сато опять ощутил, как под ним расползается влага из-за его семени, ощутил сильные толчки в себе и расслабленно расстелился лужицей. Шао же раскинул его ноги сильнее, так что коленями оказался между ними и с силой работал бедрами, прекрасно зная, что его любимому совсем немного надо, чтобы прийти в себя и опять покричать кончая.

Перед тем, как Сато отключился, он был перевернут на спину, широко разведя ноги в стороны и видя, как его супруг плавно проникает в него, ложится сверху и начинает двигаться так, как он больше всего любит — резко в него и плавно назад, чтобы мгновенно вернуться. На шестом качке тело содрогаясь выплеснуло последнюю на сегодня часть семени, совсем немного, и послало сознание в нокаут.

Проснулся Сато от того, что Шао будил его, целовал в губы и говорил что-то. Машинально соглашаясь на все, что ему говорили, Тенаар вскоре впал в дрему. Проснулся он в откровенном упадке сил и ощущая пятой точкой, что игры бесследно не прошли. Все болело, тянуло, и откровенно хотелось сделать бяку его сладкому мучителю.

Кстати об учителе. Сато осторожно встал и посмотрел на часы, стилизованные под какую-то дорогую безделушку. Безбожно проспал. Уже обед. Хмыкнув, накинул халат и медленно побрел в ванную. Принимать ее саму не хотелось, просто душ. Подошел к углу, где красовалась данная новинка, переделанная по просьбе страждущих — Шао — и отделенная теперь полупрозрачной стенкой, как на Алкалии, разделся и перешагнул бортик. Вода полилась сразу приемлемой температуры, обволакивая своими мокрыми объятиями еще такое чувствительное тело, не успокоившееся за время сна и способное завестись от любого намека со стороны своего желанного партнера, что его обладатель тихонько застонал-замурлыкал от удовольствия. Ощущение пота пропало, тело благодарно отозвалось на воду и мышцы расслабились.

Сато вышел из душевой кабинки довольно бодрым, свежим и сразу в руки Саит. Она подала полотенце, затем халат и пригласила его к кушетке, где ему был сделан специальный массаж, который снимал болевые ощущения с поясницы. Уж кто-кто, а Саит прекрасно понимала, почему ее господин проспал завтрак, не встал даже от настойчивой побудки наследника. Он даже не слышал, как слуги отвоевывали его сон от вездесущих посыльных, которые завалили их просьбами разбудить Тенаара, дескать там что-то горит и тлеет.

Саит мягко размяла мышцы поясницы, перешла на попу, после чего на ноги. Как женщина, она считала Тенаара очень привлекательным с таким-то телом. За последние несколько месяцев он словно подтянулся, приобрел свою природную и естественную форму, что сразу же сказалась и на коже лица, во взгляде и жестах. Менее дерганный, более рассудителен. Да, ее господин красив и вскоре станет еще более красивым, ведь спокойствие в душе, отражается и на лице. Благо наследник понимает, что именно нужно его супругу и дает это с лихвой, иногда палку перегибает и резко всех посылает, но он старается для Тенаара и для себя тоже.

Разминая икры, видя следы страсти принца, Саит улыбалась своим мыслям, ведь змеи гарема, или как Тенаар называет — гиены, никогда не поймут, что принц испытывает к нему любовь. Не привязанность, не стремление соответствовать данной клятве, ни чему-бы-то ни было еще, а именно любит. И уже довольно давно, пройдя стадию влюбленности и игры химии на пике. Его любовь к своему супругу довольно взрослая, прошедшая определенный период времени, еще не полностью зрелая, но уже на пути к этому. И, гиены гарема, кто такой любовью обделен, они никогда не поймут разницу между похотью и страстью любящих. Никогда.

За последнее время, пока Саит служит ему, она ни раз и ни два была убеждена поведением принца, когда они думают, что их никто из отосланных слуг не видит, что его чувства искренни, настоящие и он, являясь сыном своего отца, никому не позволит обижать своего супруга. Пусть мужчину, пусть неугодного власти Легио, пусть. Он его любит, холит и лелеет. Этого должно быть достаточно…

— Саит, что слышно? — слегка охрипшим голосом спросил Сато выводя свою служанку из забытья.

— Все относительно спокойно. — Саит помассировала ступню, вернулась на голень.

— Новенькая?

— Тут все неоднозначно. — Служанка взялась за вторую ногу. — Ее привечают все вотчины, но более всех Бьяри, Мальмия и Сесилия. Эльмеша осторожна и прохладна. Анаман ждет действий от остальных.

— Значит главные три гиены-змеи решили ее приручить?

— Скорее нашли единомышленницу. — Саит шепнула, — Бьяри в первый же день сказала, что новенькая МОЖЕТ получить от нее защиту, информацию и стать воспитанницей, если той будет оказан несоответствующий прием в вотчине и семье леди Тинаи.

— Даже так? — Сато перевернулся, давая доступ умелым рукам помассировать тело спереди.

— Да. Сказала, конечно же, как умеет только она, но, — Саит мягко прошлась по меткам на груди, — ее прекрасно поняли.

— Что еще?

— Есть несколько неспокойных вестей.

— Какие?

— Назревает неспокойное время. Император отложил помолвку на две недели от срока.

— Почему? — удивился Сато. — И почему нет официального известия?

— Потому что отложили из-за военного конфликта, который назревает на Ильм, планете очень важной для империи. А это ни повод официально трубить об отсрочке. Все делается тихо и по-домашнему. Так что, император передал короткую записку правителю Тарса, а он передал сведения новенькой. Служанки говорят, ее лицо исказилось в гримасу монстра, когда она поняла, что ждать помолвку на две недели дольше, как и свадьбу.

— Хм, — Сато заулыбался. — Не понравилось, значит?

— Еще как. — Саит помассировала живот, от чего ее господин поморщился, — больно сделала? — замерла женщина.

— Нет, это не ты. — Сато закрыл глаза.

— Господин, может доктора Кива позвать?

— Нет, все в порядке. — Отрицательно покачал головой Сато. — Что она делает сейчас?

— Ее пригласила к себе леди Тиная, для обучения, как невесту. С этим откладывать не стали, мало ли каких ошибок она может сделать.

Сато кивнул, поморщился на давящее движение справа.

— Господин? — Саит осмотрела проступивший над верхней губой пот. — Может, все же…

— Хорошо, позови. — Кивнул Сато. — Только, я бы его в комнате принял…

Попытавшись встать, Сато понял — не сможет. От живота и внутрь спины потекла боль, ноги стали ватными, голова закружилась. Саит забеспокоилась и накинув на него халат, выскочила в комнату позвав Вальму. Буквально десять минут и в покои Тенаара влетел взволнованный доктор, а когда его провели в ванную, заволновался еще больше. Увидев лежавшего на массажной кушетке пациента, бледного и покрывшегося испариной, Кива чуть не рухнул рядом на колени.

Взяв на анализ кровь, проведя его тут же через аппарат, доктор нахмурился. Данные, полученные на данном приборе, могли сказать почти все, но не говорили самого главного — где источник болезни.

— Нужно перевезти Тенаар Сато в больничный корпус. — Кива посмотрел на пациента.

— Доктор, что с ним? — служанки перепуганными мышками стояли рядом и пялились на белое лицо господина, которого начинало лихорадить.

— Нужно обследовать его более обширно. В крови виден воспалительный процесс, но от чего не показывает.

— Господин заболел? — ужаснулась Саит.

— Боюсь, что да.

Сато, лежал на кушетке и словно сквозь вату видел и слышал, что было перед ним и что говорилось. Заболел? Если это из-за Шао и его неосторожности накануне, то принц будет корить себя. Хотя, так ему и надо, не будет бездумно реальность за сон воспринимать!

Кива тем временем вызвал бригаду медиков с носилками. Охрана покоев Тенаара встрепенулась, когда увидела их. Как только хозяина данных комнат переложили на носилки, предварительно и с его рыка накинув халат, так по коридорам метнулся один из охранников, чтобы передать весть принцу.

Шао в этот момент был в вотчине матери, где была и его невеста, сестры и только Сато еще не прибыл. Принц был на этом званом обеде уже минут двадцать, а желанного человека так и не было. Что ему говорили, как он отвечал, совершенно не запоминалось и даже наличие достаточно красивой и довольно умной собеседницы в лице принцессы Анами, его не отвлекало от ощущения, что что-то не так. Хотелось вскочить и нестись. Куда? Не понятно, но хотелось. И с каждой минутой все больше. Какое-то неясное, смутное беспокойство, которое овладевало им все больше и больше, мешало проявлять внимательность к собеседникам.

Шао иногда отвечал на слова, что несли с собой вопросы, но больше всего задумывался над тем, что Сато был какой-то вялый. Да, он переборщил и даже больно сделал, но и раньше у них бывали довольно грубые игры, даже жестче. И все же, он был какой-то вялый, не такой, как всегда. И не проснулся, когда его будили для утреннего поцелуя. Отмахнулся только, пробормотал в ответ согласие на присутствие на обеде и дальше спать.

— Сын мой, что одолевает твои думы, что ты так не весел? — спросила мать.

— Не знаю, матушка. — Шао прикрыл глаза. — Я могу и ошибаться, но Сато был какой-то вялый утром.

Мать округлила глаза, затем покачала головой.

— Сын, не волнуйся. — Мягко взяв его за руку, Тиная улыбнулась. — Я направлю доктора Кива к нему, что бы он осмотрел Тенаар Сато и развеял твои опасения…

— Господин! — рядом с Шао появился Чарви.

Опешили все, включая и самого принца. Охрана. Да еще и в вотчине женщин! Охрана принцев, не имеет право так себя вести! Тиная уже было хотела это озвучить, как воин рухнул на одно колено и опустив голову проговорил, очень быстро и взволнованно:

— В покои Тенаар Сато прибыл доктор Кива и через пару минут господина перевезли в медицинское крыло дворца.

— ЧТО?! — рявкнул Шао поднимаясь.

— Только что передали стражи господина, — Чарви поднял глаза, — его уже практически перевезли в залу обследований.

Шао побелел. Судорожно сглотнув, принц стремительно направился к выходу. Страж ушел в инвиз и следом за ним. В гостиной остались встревоженные женщины. Тиная даже за грудь схватилась.

— Боги Всемогущие, за что же Вы так с нами?.. — простонала она, кусая губы.

— Матушка! — ахнули дочери и кинулись к ней.

Анами сидела с выпученными глазами. Сказали, что этому мужику плохо и такой переполох?!

Шао же летел по коридору, наплевав на этикет, в конце сорвавшись на бег и плевать, как смотрят на него все окружающие его люди. Плевать! Сато плохо!

Кива осмотрел данные скан-снимка и призадумался. Потом осмотрел полный отчет обследования тела Тенаара, закусил губу. Его отвлек звук толи борьбы, толи ругани и он вышел из лаборатории. Перед ним был встревоженный, бледный и решительный принц, его охрана и санитары.

— Ваше высочество, — приветствовал доктор.

— Что с ним? — резко развернувшись, принц впился хищным взглядом в лицо эскулапа всех времен и народов.

— Камень в правой почке.

— Что? — замер Шао. — Как?

— Это образовалось из-за того препарата, коим его отравили…

— ЧТО?! — взревел принц.

— Ваше высочество, прошу вас тише. — Доктор выдохнул.

— Тише? — прошипел Шао.

— Да, — врач покачал головой, — за этой дверью Тенаар Сато и он сейчас спит.

Шао осекся. Отошел подальше от двери, вцепившись в руку Кива и потянув его за собой.

— Кто его отравил? — рыкнул Шао.

— Когда Тенаар еще не был Тенааром, — Кива намеренно дал только намек, ибо называть фамилию рода, чей наследник был виновен в этом, чревато для последних, — его отравили препаратом.

Шао сначала замер, потом прокрутил в голове все события до свадьбы и зарычал. Обиженно и злобно. Его малыш страдает до сих пор от тех событий! Когда же все нормализуется?!

— Это последствия. — Вывел из вакуума раздумий доктор двумя словами.

— А раньше вы таковое не предвидели? — рыкнул принц, глядя в глаза Кива, сильнее сжав его руку выше локтя, которую еще не выпустил из своих неожиданно цепких пальцев.

— Это побочный эффект препарата, его выведение из организма естественным путем. Я точно не знал, как именно все это повлияет на господина Тенаара, поэтому поспешно не принимал решений.

— А обследовать его нельзя было? Надо было дождаться, когда он вот так загнется от боли? — зашипел принц зверея.

— Ранее обследование ничего не выявило. — Покачал головой доктор.

— Лечи его, — рыкнул Шао, — или сам камнями обзаведешься. Лично затолкаю!

Кива только кивнул. К Сато его не пустил, мотивируя тем, что он сейчас спит в специальном аппарате. Принц ушел весь взбешенный и брызжа слюной на нерадивую медицину, что угробит сокровище империи и не погнушается. Кива же вошел в помещение, где стояла капсула, в которой сейчас мирно спал Тенаар. Он с тревогой посмотрел на данные выведенные на мониторе.

— Кто же ты такой, Тенаар? Кто же ты такой?

Доктор смотрел на нечто, что не могло остаться незамеченным, а именно изменение ДНК. После нанесения татуировки Тенаар в этом помещении не был, а тот аппарат, что Кива носит с собой, такого глубокого анализа не делает. Сейчас же структура ДНК изменилась до неузнаваемости. Так на тело не могли повлиять печати и только они могли подтвердить, что Тенаар тот самый человек, которого сюда привез принц… или его заменили до печати?

Но это невозможно, ибо в его теле находится именно та самая сыворотка антидота от препарата, что ввел ему Карвельт-младший, с изменениями, внесенными самим Кива и аналога на рынке нет, а в своей лаборатории он ведет строжайший учет всех вакцин и лекарств. Это один и тот же человек, но как такое возможно? Как его ДНК настолько изменилась? Что это за мутация? Как она повлияет на его тело, на него самого?

Сато проснулся на больничной койке, в одноместной палате и в окружении своих служанок, что были одеты в комбинезоны с собранными в тугие пучки волосами и покрытые специальными шапочками, чтобы не трясти ими.

— Господин, как вы себя чувствуете? — спросила Саит, рассматривая его лицо.

— Что случилось? — спросил Сато и удивился своему севшему голосу.

— Вам стало плохо, прибыл доктор Кива и госпитализировал вас. — Коротко поведала служанка.

— Из-за чего? — ощущая слабость во всем теле, Сато осмотрел спокойные лица, понимая, что скорее всего все самое неприятное позади.

— У вас нашли камень в правой почке, он сдвинулся и пошел воспалительный процесс.

— Камень? Больно же не было. В почке по крайней мере, — пробормотал он, вспоминая, где болело на тот момент.

— Это не обязательно. — Саит протянула ему попить. — Камень образовался из-за препарата, что навредил вашему иммунитету, поэтому при сдвиге он раскололся и токсины пошли в кровь. Сам по себе этот камень хрупкий, оболочка удерживает его токсичность. А при сдвиге ее повредило давлением, вот и образовалась трещина, токсины пошли в кровь и вам стало плохо.

— И сколько я тут валяюсь?

— Второй день. — Отозвалась Вальма, которая достала халат из шкафчика, который был незаметен в стене, и приблизилась к кровати. — Вам нужно переодеться, а эти вещи мы отправим в прачечную.

Сато только кивнул. Если этот камешек был так токсичен, то это вообще благо, что он не один был в комнате на тот момент. Ему помогли, и спасибо на этом.

Осторожно приподняв господина, следя за его состоянием, женщины сняли с него больничную рубаху, переодели в халат и собрали все простыни. Для этого они Сато поставили на ноги и Изра одним рывком содрала их, а Вальма так же быстро застелила другие и подушки сменила, как пит-стопщик колеса меняет у гоночного болида!

Сато аж присвистнул от удивления. Его вернули назад и укрыли. Все грязные тряпки унесли, оставив Саит за старшую, коей она и являлась.

— Господин, — тихонько шепнула женщина, — Наследный Принц был вне себя от злости и рвал и метал все два дня, даже спал плохо. Спать он приходил в ваши покои, — пояснила Саит на такую осведомленность. — Сильно волновался. Все вотчины замерли в ожидании его истерики. Так же ждут, когда вы поправитесь.

— Новенькая?

— Тиха, прислушивается к окружающим, осматривается. Она лично присутствовала при том, когда Наследному Принцу сообщили, что вам плохо. Ее это удивило и сейчас она в раздумьях.

— Хорошо.

Дверь раскрылась и вошел доктор Кива. Он раскланялся, проверил температуру и сообщил, что в больнице Сато проведет еще по меньшей мере три дня. Обследование, проверка реакции организма на препарат и вообще всего организма, вдруг есть еще какие бомбы замедленного действия. Как Кива объяснил, тело, не справляясь с тем препаратом, что отравил его иммунную систему, при поддержке того огромного числа препаратов восстановления, что применялись для лечения, закапсулировало часть токсина и теперь избавляется своеобразным способом. Опасно и болезненно, на ранней стадии слабо поддается обнаружению, а до полного формирования трогать не желательно. Проверено, доказано и теперь раз в две недели он будет проходить обследование в капсуле, чтобы на ранних стадиях выявлять очаги капсул.

Сато согласился не устраивать истерик и бойкотов, ведь тут о здоровье идет речь. Он принял специальный препарат, покушал и заснул. Проснулся от того, что его целуют. Обдало запахом Шао, его горячие жадные руки и так тепло и уютно.

Открыв глаза, Сато улыбнулся.

— Привет.

— Привет. — Шао погладил его по щеке. — Как спалось?

— Хорошо.

— Как кормят?

— Сносно. — Сато прижался к широкой груди лежавшего рядом с собой принца. — Мне сказали, ты плохо спишь.

— Конечно плохо. — Шао покрепче обнял его и приложил голову к макушке, вдыхая запах. — От тебя несет лекарством. — Проговорил он машинально.

— Ага. А еще я его пью, мне его в задницу колют, и говорят так все три дня будет. — Согласился-пожаловался Сато.

— Зверюги! — заулыбался принц. — Что сказал Кива?

— А то ты не знаешь! — усмехнулся Сато.

— Не-а, он меня десятой дорогой оббегает и все занят и занят. Я уж подумываю, не эпидемия ли часом, что он такой спринтерский забег делает?

— Ага, — хохотнул Сато, — тебе в руки дайся, хромать будешь и уточкой ходить.

— Эй! Когда это я тебя хромать заставлял? — поднял лицо супруга, принц возмущенно осмотрел блестевшие глаза.

— А то ты не помнишь! — улыбнулся Сато.

— Нет.

— Так в аккурат, когда я ушел в свободное плавание, а ты мне его испортил смачно засадив. Вот тогда я и хромал. Не помнишь?

— Сато! — возмутился принц. — Я уже столько раз извинялся за тот случай! Сколько ты еще припоминать будешь?

— Всегда, жеребчик, пока тебе так же не сделаю. — Усмехнулся Сато глядя на отстранившегося принца, надувшего губы.

Шао зашипел, сел прямо. Его такой расклад не устраивал. Пришел получить порцию ласки, а ему в ответ поганой метелкой!

— Что у вас за скандал назревает с Ильм? — спросил Сато после минутного созерцания профиля обидевшегося принца.

— Идиотизм там назревал годами, а сейчас прорвало, словно плотину взорвали. Согу едет на урегулирование вопросов. Может затянуться не на один месяц. В связи с чем всем боевая готовность и всякие там мероприятия в виде помолвок и свадеб отложены на две законные недели, — Шао пожал плечами, — а если начнется военный конфликт, еще на два месяца отложат от всех сроков, что уже огласили.

— Ильм так важен, что сроки отодвигают? — спросил Сато покусывая губу.

— Да. — Шао повернулся, плюнув на обиду и под теплый бочок. Сато все равно его поддевает этим не здесь, так там, и постоянно, что бы не расслаблялся. Так что ничего не поделаешь, упрямый и долго обиду помнит, а уж от Шао и подавно. — Он имеет прямой и очень крепкий доступ к рынкам Тарпенди, а именно эта планета торгует с империей Оламу, что нам непростительно упускать такую возможность.

— А каково вообще положение Тарпенди и Ильм?

— Сейчас только торговое. — Шао прижался сильнее. — Через шесть лет младшая дочь правителя Ильм станет женой очень богатого торговца, вхожего в состав старшего министерства торговли Тарпенди и объединение рынка усилит торговые ассоциации. И если мы рассоримся с Ильм, не замирим их между собой и не отшлепаем по заднице, будет бо-бо.

— Хм. — Сато улыбнулся. — А если замиритесь?

— Все будет хорошо. Ильм станет опять полностью лоялен империи Легио, а Оламу будем и дальше щипать, и кусать. В прочем, как и они нас.

— Весело.

— Ага. Согу едет завтра. Без жены, что говорит только о плохом, но думаю ему удастся все миром разобрать на части и потом решать их отдельно и на местах уже подобранным для этого людям.

— А если нет?

— Барга полетит уже с военным флотом, чтобы бить по попе.

— Весело.

— Угу. — Шао обхватил его тело рукой, прижавшись и выдохнув.

— Тебя не пошлют разбирать конфликт?

— Не, я не такой словоплюй, как братцы… — пробормотал Шао и буквально через минуту погрузился в сладкую дрему.

Сато только вздохнул. Устал его любимый, перенервничал. Заулыбавшись, поглаживая его по голове и перебирая пальцами волосы, Тенаар и сам не заметил, как задремал. Проснулся от того, что ворчавшего Шао выпроваживают. Он порычал на доктора, для проформы, приник к желанным губам сорвав страстный, многообещающий и довольно грубый поцелуй, получил укус в ответ до крови, улыбнулся хищно и покинул покои. Сато вздохнул. Попа тебе каюк, как врач разрешит близость…

Глава 2

— Госпожа, вы слышали, что помолвку отложили на две недели? — судачили приближенные дамы из семей политиков и торговцев.

— А еще поговаривают, что могут и свадьбу отложить, если конфликт перерастет из словарного в физический!

По коридорам неслись слухи, нервировали того, кто в этой отсрочке проигрывал и во времени и в маневрах. Еще были недовольные, которые прибыли на слет широкого круга правителей со всей империи, чтобы заключить выгодные сделки, завязать новые знакомства, прозондировать старые и быть в курсе всех событий. Все они прилетели в предвкушении свадьбы и недели перед ней свободного плавания между вотчинами, что так нужно тем торговцам, или тем меценатам.

Слухи гуляли по дворцу облетая его все новыми и новыми витками, обрастая новыми подробностями, далекими от реальности, но все же сохраняя зерно смысловой начинки — если скандал на Ильм не уляжется, свадьбу отложат на два месяца с учетом срока на который обычно оттягивают данное празднество, проверяя молодую леди на знания этикета и правил поведения во дворце. И это самой леди не нравилось, катастрофически, до зубовного скрежета.

Анами сильно скрипела зубами, когда слышала подобные слухи, оставляя на лице милую улыбку и честно отрабатывала звание политика. Только вот шушуканья, которые здесь носились, они ее нервировали похлеще того, что ее соперники-то имеют доступ к принцу, а она нет. И слухи эти, они делали ее уязвимой. Что-что, а это она ненавидела и дома. Мать постоянно кидала утку, и свора ее приближенной свиты подхватывая на лету, разрывая на куски и приклеивая свои версии поверх, раскидывала «новости» дальше по всему миру. Смех, да и только, а зато какой эффект! И вот самой становиться уткой в таких вот «новостях», совершенно не хотелось! Анами предпочитала рождать слухи, а не оборачиваться в них слушая и медленно теряя терпение.

К тому же, мать недавно написала ей, что свадьбу могут отложить, если принц Согу не разберется в сложившейся ситуации. Император не будет мелочится и возьмет сразу большой срок в два месяца, что автоматом портит настроение, как самой Анами, так и ее матери. Ведь слухи, это слухи, и они могут пойти против молодой принцессы, особенно если этого захочет ее соперник — Тенаар. А ведь он может. Тут слово, там намек и свора все сама себе придумает.

Выйдя в сад, осмотрев его и заметив беседку, куда никто и никогда не заходит, принцесса вознамерилась направиться именно туда.

— Госпожа, — служанка, что ей отрядила императрица, мягко остановила молодую женщину, пребывающую в прескверном настроении, — это место, негласно за Тенаар Сато.

— И что? Я не заразная! — рыкнула принцесса.

— Ничего, но, — служанка приблизилась ближе и шепнула, — Наследный Принц терпеть не может, когда вещи, приглянувшиеся Тенаар Сато, кто-то либо трогает, либо использует. Даже сестре своей единокровной не разрешил в своих покоях сидеть на кушетке, на которой обычно сидел Тенаар.

— Да? — удивленно уставилась Анами на нее.

— Да, госпожа. — Служанка понизила голос еще ниже и приблизилась вплотную. — Если кто-то игнорирует это, то оказывается в немилости Наследного Принца. Надолго. Если не навсегда.

Анами изумленно уставилась на служанку. Женщина потупила взор.

— Вам никто не запретит войти в ЭТУ беседку, но, — она не договорила.

— Понятно. — Согласно кивнула Анами, а мысленно прошипела: Я буду делать что хочу и сидеть где хочу! Никому не позволю быть впереди меня, а принц будет смотреть только на меня! Или я не дочь своей матери!

Они мирно отошли от беседки, прошли в другую, где Анами грациозно опустилась на скамью, обитую дорогим материалом и с мягкой набивкой, устремила свой взор на красивый вид растущих диких роз, задумчиво прищурившись.

«Значит, настолько щепетилен? Надо бы узнать причину такого поведения. У кого? Кто поможет мне, еще даже не законной невесте, узнать такую подробность?»

Шан прошел по коридору и стрельнул глазами по одной из коридорных служанок. Женщина, поймав его взгляд, едва заметно кивнула головой. Когда ее смена закончилась, она стремительно пошла в одну из дальних частей дворца, где ей было разрешено появляться. Принц Шан позвал ее, и женщина пошла.

Быстро пройдя по коридорам, использовав транспортер, подошла к углу коридора и посмотрела за него. Никого. Быстро пройдя в сторону заветной двери, она оказалась внутри, где в данную минуту было тихо. Прикрыв дверь, женщина прошла в спальню, тихонечко постучала. Голос разрешил пройти…

Шан откатился вбок, жадно дыша. Рядом лежала разгоряченная женщина. Тоже жадно дышавшая и переводившая дух. Они только что очень бурно провели время.

— Господин, как же я соскучилась, — женщина повернулась и осмотрела красивого мужчину.

— Это же хорошо, дорогая. — Он криво усмехнулся, — так вы особо жарко реагируете на мои ласки.

— Господин, вы творите чудеса, — она плавно провела пальцами по его груди, — и вы так ко мне жестоки.

— Да, я жесток. — Шан взял ее руку и поцеловал в раскрытую ладонь. — Ты выполнила мое поручение?

— Да, господин.

— И что она ответила?

— Была благодарна за весть, сообщила, что задала данный вопрос в его присутствии и императрица подтвердила, что да, все правда.

— Значит сестрица наконец-то начинает действовать по пунктам.

— Господин, по коридорам этот слух не пошел.

— И не надо. — Шан усмехнулся. — Все, что надо было сказать, дурная дочь столь умной женщины, сказала. Громко сказала. Ее услышали. Теперь наши дражайшие дамы вознамерятся исполнить его право, — он заложил руки за голову и глядя в потолок оскалился, — а это внесет разлад в столь шаткое равновесие. Гарем еще не понимает, что это его агония.

Женщина рядом лишь улыбнулась. Ее господин единственный, кто стоит на страже ее интересов, гарем же помеха, а Тенаар инструмент столь удачный, что и представить себе нельзя.

— Зайди. — Громко сказал Шан.

Дверь плавно раскрылась и внутрь вошел немолодой мужчина, при военной одежде, с системой инвиза военного образца, модели «шпион».

— Передай нашей дражайшей принцессе, что в ее распоряжение поступит этот верный слуга-тень. Отныне она не будет с тобой пересекаться, даже случайно по-настоящему. Его не определяет система безопасности, его не видят даже мундиры императора и наследника. Инструкции он получил, знает ее в лицо.

— Как пожелаете, господин. — Женщина смотрела на воина, который смотрел на кровать безразлично.

— Все, иди. — Шан потянулся, грациозно и совершенно не эстетически зевнул. — Мне надо поспать, силы восстановить.

Женщина сползла с кровати, быстро собрала свои вещи и шмыгнула из спальни в гостиную. Когда воины вышел, она уже была наполовину одета. Как только сборы были завершены, волосы уложены, воин перед ней ушел в тень инвиза, и они выдвинулись в сторону места встречи.

Несколько минут, пара поворотов и вот оно место, где будет проходить интересующая ее дама. Замерев, словно что-то делала, она прислушалась. По коридору шла небольшая компания, где две леди болтали. Женщина дождалась, когда они подойдут, сделала вид, что оступилась и налетела на одну из служанок, что была связующим звеном. Рухнув на пол вместе с ней, быстро вложила в ее руку записку, выслушивая тихое злое ворчание. Леди как шли, так и шли, не обернувшись, не заострив внимание, увлеченно болтая. За ними пошел следом тень-шпион.

— Леди Мона, как вы думаете, это платье подойдет к прогулке по саду или лучше переодеть что-то более теплое?

— Думаю, вам, леди Тея, — женщина улыбнулась ласково, — стоит только кружевную шаль накинуть на плечи и образ нежной феи обеспечен.

— Вы так думаете?..

Небольшая группка людей, где было две дамы высокого положения в обществе гарема, как шла по коридору, так и шла, не оборачиваясь, не сворачивая и болтая. За ними шел тень-шпион, зная в лицо свою новую госпожу. Или…марионетку в ее руках.

Роксана сидела в гостиной Тенаар Сато, рядом с ней сидели Нерис и Альма. Официальные покои Тенаара были большими, прилегали к личным и выход был во внутренний сад, куда вели все пути вотчин. Что бы войти в его официальные покои, нужно войти в небольшое помещение, напоминающее оранжерею со стоявшими в ней кушетками, застеленными ковровыми дорожками и уходящее вниз, под землю.

Роксана до сих пор мало понимала любовь легионинов к подземным частям домов. Например, чтобы перейти из одной вотчины в другую, достаточно спуститься в подвал и пройти по длинным коридорам, украшенным и имеющим слегка покатое строение. Словно углубление чаши. Можно и по земле, через сад, но женщины предпочитают именно подземные переходы, и если бы не украшения и хорошая вентиляция, то напоминали бы катакомбы с ползающими по ним дамами. А так вполне уютные коридоры, с системой вентиляции не создающей сквозняков. Как добились именно этого, загадка.

И к Тенаару попасть в его официальные покои можно только через этот отпускающийся под землю имитированный коридор-оранжерею. В официальные покои другого пути, как в остальные вотчины, парадных дверей нет и не будет. Как сказала Альма, его приводили в порядок, поэтому в гости к нему приходить было проблематично, так как пришлось бы входить в святая святых — место, где расположены покои императора и наследника. Это неприлично, это подозрительно и не приветствуется, поэтому все только и ждали, когда будет окончен ремонт, будут поставлены проводники будет открыт официальный список посещений.

Вспоминая, как опускалась вместе с коридором под землю и ощущала прохладу, Роксана поежилась. За коридором, который был длиной сто метров, располагалась круглая зала ожидания, где стояли кушетки, сновали слуги, и двери охраняли стражи. За этими дверями была первая гостиная, в которой могли собираться многочисленные дамы и кавалеры, которые будут вхожи в свиту Тенаар Сато. Зала большая, много мест для сидения, для рукоделия и должно быть полно слуг, которые будут выполнять малейшие капризы свиты. Из залы ведут несколько дверей в другие помещения. Две из них, практически незаметные и скрыты растениями в кадках, это туалеты, где при желании можно и душ принять. Но, мало кто рискнет, все же Тенаар, это вам не правящие жены и у него настроение очень и очень изменчиво. Далее было еще две двери, которые ведут в обеденную залу, где принято утолять голод у столов без стульев, ибо нечего рассиживаться, и в коридор ведущий во внутренний личный сад Тенаара. Главная дверь, самая заметная, разукрашенная резьбой и драгоценными камнями, возле которой стоят на посту боевые представители семейства Лингов, являлась тем, что недоступно простым смертным, а именно — личные покои Тенаара. Преддверие в них, если быть точным. За этой дверью располагается малая гостиная, куда Тенаар может пригласить в ближний круг кого угодно или не приглашать никого. Если ты не был приглашен, не был отмечен, то заходить нельзя. В малой гостиной три двери, это собственно выход в большую гостиную, дверь в кабинет и вход в зону личных покоев. Для приема в кабинете можно было передать записку, через слуг в большой гостиной с просьбой об аудиенции и если Тенаар захочет, то примет, при условии, что он находится там.

За дверью в личные покои расположена личная гостиная, малые комнаты для гостей, приближенных и тех кому Тенаар доверяет, на балкон и в комнаты слуг. Из этой гостиной ведет выход из личных покоев в коридор, откуда можно попасть, минуя официальные покои, к принцу или императору, откуда прислуга приносит пищу для Тенаара. Эти покои являются самым защищенным местом в империи, ибо место, где живет Духовный Отец по определению защищаем самим Верхним Стражем Духа.

Роксана видела только коридор-оранжерею, залу ожидания, главную залу и перешла вместе с Альмой в малую гостиную. Сейчас, в окружении личных слуг Тенаара, при незримом присутствии охраны, она старалась стать как можно меньше, ибо ощущала себя не в своей тарелке.

— Я не понимаю, зачем мне свита? — Тенаар уже битый час спорил с Альмой.

— Тенаар Сато, — в который раз она ласково настаивала на своем, — имея в свите молодых представителей торговых домов, военных домов и просто политиков, вы укрепите положение Наследного Принца.

— Альма, я понимаю, что надо это делать, но зачем мне толпы страждущих здесь? — он раскинул руки.

— Вот здесь Вы можете никого и никогда не привечать. — Альма улыбнулась приторно. — Достаточно того, что все собравшиеся будут в главной зале, куда вы один или два раза за день выйдите, поздороваться, возможно парой слов перекинуться.

— Да меня задавят эти страждущие, кинувшись наперегонки пообщаться! — рыкнул Тенаар.

— Этого не произойдет. — Нерис выпрямила спину. — Существует уйма правил и законов двора, которые ни один из присутствующих в Вашей обители, никогда не нарушат.

— Правила, законы! — зарычал Сато. — Как мне они дороги, эти ваши законы и правила! Нахрена мне только эти печати нанесли? Что бы вот так мучиться? Мало мне обучения, верчения на камеры и всякого рода репортажи, так теперь еще и это! Я же взвою!

— Вы уже это делаете! — рассмеялась Альма. — Не волнуйтесь, — она придвинулась ближе и взяла его за руку, чем искренне удивила Роксану, — все, кто бы не получил право войти в большую гостиную, никогда не станут рисковать своим положением при дворе и уж тем более вашим расположением.

— Твои бы слова, да в нужные уши! — Сато покачал головой. — И что я должен такого делать, чтобы там позор на свои седины не накликать?

— Практически ничего. — Нерис поставила чашку с горячим вкусным напитком на столик, который Сато терпеть не мог. То, что так любили дамы пить взамен чая, когда тот надоедал, Сато недолюбливал за послевкусие. — Главное правило двора в отношении вас, это не приближаться к вам ранее чем через десять минут вашего нахождения в большой гостиной. Второе правило, никогда не лезть без очереди, которую выстраивают заранее знающие люди еще в зале ожидания. Третье правило, если вы не обратили внимание на подошедшего, не окликнули его, когда он отошел, то лезть на глаза нельзя. Это если вы сами решите его вернуть или заметите среди толпы, то ограничение снимается.

— Жесть… а кто очередь формирует? — Сато сглотнул, понимая, что его еще и как обезьянку выставят в клетке на потеху, билетики продадут и по выходным показывать будут.

— Распорядитель. — Альма отпила свой чай и вздохнула. — Этого человека к вам приставят в виде секретаря.

— Та-ак! — Тенаар осмотрел принцесс, — и как я понимаю, его мне выберут либо императрица, либо император, так?

— Хм, — Альма посмотрела в глаза, ничего хорошего не предвещающие, — исходя из ваших предпочтений, и того, как вы делали выбор личной прислуги, императрица смела предположить, что и личного секретаря вы будете выбирать так же.

— И правильно сделала. — Сато со звоном поставил чашку с чаем на столик, хмуро обведя глазами принцессу. — Вас ко мне, на открытие дыры приветствий, — это он охарактеризовал завершение ремонта покоев и официального входа для посетителей, — прислали именно для этого вопроса?

— И для него тоже. — Улыбнулась невозмутимо Альма. — Первое, это конечно же засвидетельствовать почтение Тенаар Сато, официально в его вотчине, его обители. — Альма осмотрела гостиную, — убедиться, что Вас устраивает ремонт, нигде ничего не мешает Вам и в будущем будет служить только усладой для глаз.

— Лиса, — хмыкнул Сато вслух, от чего Альма зарделась. — Дальше чего надо, всемогущим правителям?

— Да, вы правы насчет того, что Правящая Мать желает обсудить данный вопрос с секретарем, ибо кроме обучения, раз готовы официальные покои, будет нужно планировать время и для общения со свитой.

— Я одного не пойму, зачем?

— Тенаар Сато, — Роксана осмелилась обратиться, — Вы ведь выше по статусу чем императрица, чем Правящая Мать? — Она замерла, ожидая: пресекут или дадут продолжить?

— Есть такое. В чем суть вопроса? — он осмотрел ее, жену родного, единоутробного брата своего любимого.

— Скорее ответ на ваш вопрос. — Роксана внутренне расслабилась. — Так как Вы по статусу выше, чем Правящая Мать, то многие уже задумались, как обойти ее запреты и отложения по времени принятия решений по их политическим или иным вопросам, и ускорить их, либо вообще решить моментально.

— Хочешь сказать, что в «мою свиту» будут стремиться попасть засланные казаки-разбойники, которые попытаются через меня перепрыгнуть Анаман?

— Да. — Роксана уже не удивлялась так, когда он называл императрицу просто по имени, не озвучивая ее титул, принятый при дворе и при гареме, поэтому не подала и виду, что подобные сокращения статуса императрицы неприемлемы.

Сато замер, задумавшись. Он ведь так и не думал о ситуации в которой оказался, с этого ракурса. Всё правящие жены в голове были, потом женщины для Шао и обиды на него. А тут вон оно что! Значит теперь будут пытаться через голову Анаман прыгать, прикрываясь им? А незнание Тенаара политического расклада империи, просто кладезь для ушлых и хитрых. И, так как он не маленький мальчик, болезнью власти еще не заболел, совершенно не стремится ярмо на шею повесить раньше времени, то и свой статус «власти» не желает пробовать на силу. Если один раз опробует, то Анаман будет вынуждена встать за его плечо, а это автоматом свяжет его по рукам и ногам, и он будет обязан взвалить на себя правление гаремом. Эта часть его новой жизни совершенно не прельщает, до содрогания даже пугает, так как пройдя по урокам политических раскладов, он же не дурак, понимает — даже до половины не добрались по общим вопросам, а уж про нюансы поставленных задач можно смело помалкивать, ибо даже названия не запомнились. И как управитель гарема, лично он налажает с первого же проекта и совещания…а ведь Анаман проводит по три-четыре совещания за день! Нет, конечно, править он не боится, но не хочет опозориться.

— И вы, зная, что я в принципе не умнее телка на привязи в хитросплетениях внешней имперской политике, берете и открываете этот будуар? Да-а-а, — протянул он, покачав головой, — отчаянные же вы, женщины гарема. Будь я не тем, кто я есть, гореть вам в агонии. Отупеть…

Альма замерла. Реакция ей не понравилась. По идее, если разложить ситуацию, он должен был отреагировать иначе. Анаман была права, когда не стала подбирать секретаря и делать открытие его официальных покоев официально и за пределами ближнего круга семьи. Предвидела? Или ее природное чутье опасности среагировало?

— Именно поэтому, — Альма нашла в себе силы не выдавать своих эмоций, которые вихрем мельтешили и бушевали внутри ее аналитически развитого мозга, — Правящая Мать только обозначила, что и как должно у Вас еще быть, прежде чем это будет сделано.

Сато сидел и думал, думал и сидел в окружении трех женщин, ближней семьи, как они любят выражаться, а он ощущал в них гончую, стрекозу и умного медведя, которые ждали его решения. Да, для Сато Нерис была стрекозой. Остальные по степени разговорчивости.

Анаман сейчас в еще более шатком положении и это Сато ощутил практически осязаемо. Если он, Тенаар, влезет в ее регламент правления, а это будет в этих покоях, то гиены гарема зашевелятся, мол не научили дитятку и все испортили, столько лет кропотливого труда. Вай-вай-вай! Ах-ах-ах! Сато ощутил незримую удавку на своей шее. Кто бы и что бы ни говорил, а если ошибется он, то это отразится именно на Шао.

Ну что за идиотки!

— И что, когда намечается торжественный парад? — Сато осмотрел женщин.

— Сначала нужно подобрать в эти покои слуг, выбрать официальную кухню, дни недели, когда независимо от вашего присутствия большая гостиная будет открыта для страждущих, ваш личный секретарь и только после этого, — Альма улыбнулась, — имеет место быть первое открытие, куда надлежит пригласить как вотчины правящих жен, так и принцев. После этого приема, согласно этикету, неделя будет «пустой», после чего будет открыт официальный список очереди, куда встанут аристократические дома, по традиции они идут первыми, после чего все остальные, занимающие не последнее место на Легио.

— Кроме того, — подхватила Нерис слово, — на Легио могут прибыть гости других планет, только что бы войти в большую гостиную Тенаар Сато. — Улыбаясь женщина выглядела, как озабоченная тряпками дамочка с мизерной зарплатой и раздутым эго. По крайней мере Сато так показалось. — К тому же, среди них есть такая же приоритетность прибытия в большую гостиную. Если это принц или принцесса, то в зависимости от политического влияния планеты в империи, если же просто аристократия или представители от планеты, то согласно очереди, но в отличие от жителей Легио, они идут по особому счету — двое жителей Легио, один гость планеты.

— Как все мудрено. — Выдохнул Сато.

— И будет весело. — Альма заулыбалась. — Такого огромного цирка, как страждущая и вынашивающая свои меркантильные планы толпа, сдерживаемая рамками и условиями, вы больше нигде и никогда не увидите. Считайте, что это учебное пособие и практика распознавания желаний, что идут за прямыми ответами, между строк и жестов.

— Вы жуткая женщина, Альма. — Картинно воскликнул Сато, приложив руки к груди. — Вас только и ставить цербером в помещении, да анекдоты потом писать.

— Это уже былое. — Улыбнулась она, заговорщически подмигнув Нерис и сощурившись глядя на Сато.

— Даже так! — Сато покачал головой. — А если о грустном, то какие сроки для всей этой нервотрепки?

— Не позднее конца месяца нужно приступить к непосредственной подготовке и подбору слуг. — Вздохнула Нерис. — И еще столько надо сделать! Ведь у Тенанука День Рождения через два месяца.

— Он не будет рад грандиозному сборищу народа, решившего отметить его старение на один год. — Покачал головой Сато. — И вашу любовь к благовониям на дух не переносит.

— Это мы уже знаем, — Альма покачала головой. — Он и раньше-то не особо любил ароматы, что источают палочки сибво, а теперь и подавно.

— И все же, думаю, Вам будет не так скучно, когда «страждущие» придут. — Роксана посмотрела на сестер и мужчину, что сидел перед ними в темно-синем простом наряде, словно он вышел из здания совета, а не является чуть ли не главным человеком в империи. — К тому же, никто не запрещает Вам призывать в официальные покои членов Вашей ближней семьи, приглашать гостей из других вотчин.

— Да, и «страждущие» не обязательно должны быть здесь каждый день. — Оживилась Альма, задумавшись над чем-то секундой ранее. — Вы можете вообще один раз в неделю сделать «открытой» гостиную, а в остальные дни только по приглашению, ну или будет записан кто-то на аудиенцию. К тому же, отказать в ней вы имеете право без объяснения причин, и никто не имеет права требовать их.

— И, кроме первого ознакомительного месяца, когда Вам по регламенту положено встречать гостей, — Нерис взяла чашку с чаем, — вы можете потом вообще не выходить к гостям. Это будет выглядеть странно, но такое право у Вас есть.

— Вообще не выходить?

— Да, и не принимать гостей, в дни, когда двери «закрыты», не звать гостей на обеды или простые разговоры. — Кивнула Альма, — но, как Нерис правильно заметила, это будет странно и пустит весьма неприятные слухи, выросшие на пустом месте, вредящие и от них не будет спасу. Но такое право у вас есть.

— А если я по натуре своей ни любитель толп и не жажду купаться во всеобщем внимании? — сощурившись спросил Сато.

— Вполне достаточно пройти первый месяц гостеприимства и потом изредка приглашать к себе, скажем самых венценосных особ, которые, скажем, — Альма нахмурила лоб и сморщила носик, после чего расслабила мыслительный внешний процесс, — будут хорошо окучиваемые правящими женами. Так скажем, помощь в заключении сделки или подавлении конфликтов. Это, заметьте, куда как важнее, чем пустой треп со всеми страждущими.

— Я вас понял. Но слуг сюда, в мою обитель я подберу сам. Как и секретаря. — Сато улыбнулся. — Мне не нравится вкус того чая, который выбирают за меня.

Альма кивнула, прекрасно понимая, что он имел ввиду.

Анаман сидела за столом и смотрела на бумаги, что лежали перед ней на столе. И не видела ничего. Свадьбу отложат, ибо Согу прибыв на Ильм, передал императору неутешительные известия — быть конфликту. Два правящих дома решают кто из них сильнее и это отражается на всем, так же на позициях самого Легио. Помолвку проведут через два дня, время уже миновало, и империя имеет право заключить ее, ибо от своих слов не отказывается. Все сделано чисто и по букве галактического закона у истоков коего стоит Легио.

Другое дело, что бунт Ильм понесет за собой неприятные последствия. Контракты и сорванные переговоры. Да, конечно, присутствие Согу на Ильм немного ослабит давление и напряжение, но это не поможет, как он сам и сказал. Согу, редко-когда ошибается в таких вопросах. Этот принц вообще, редко-когда ошибается, если дело идет к интригам и намечаемым веяниям внутри правящей элиты. Ему достаточно только послушать, пару раз осмотреть периметр и готов результат. За эту способность Анаман его и выделила, дала свою печать защиты, оставила неприкосновенным для заключения дипломатических договоров с укреплением позиций через брак, а ведь его уже начинали готовить к подобному.

Теперь еще и этот обязательный ритуал с открытием вотчины Тенаара. Как бы не оттягивала Анаман ремонт официальных покоев, как бы не тормозил процесс Тайгури-сиппе со своими запросами «все самое лучшее и дорогое» да «вон там не та симметрия, а тут вообще перекосоеженно!», по настоятельному намеку императрицы, а время все равно настало. Да, конечно, Альма умная девочка и кроме проверки самих покоев, еще и Тенаару мозги подправит, но внутренний страх остался. Он может кардинально перевернуть все ее труды и это пугало до дрожи.

Молодой мужчина, пусть и живущий «замужем» более оборота десяти, но все же он человек. Человека, к тому же мужчину, падкого на удовольствие, как гласят постоянные отметины на его шее, отсутствие наследника в своих собственных покоях каждую ночь, вполне можно соблазнить тем, чего ему больше всего не хватало в той прежней жизни. А если он из любителей внимания, ему его дадут. Если он хочет дружбы, ему будут друзья. Его будут облизывать со всех сторон и она, Анаман, не будет иметь права пресекать это. Она даже не будет иметь право не пустить к нему желающих, ей не угодных. Здесь ее власть закончилась. Здесь его вотчина, его право, и она только гость, если сумеет добиться его расположения станет более значимой фигурой, но и тогда только советчик. Все.

Цыкнув языком, женщина осмотрела документ. Не менее чем через месяц через ее голову полезут. И, если Тенаар все же управляем принцем, и все его шаги не были им самим спланированы, поплачет Легио и империя вместе с ним. Он ведь ничего не знает, никого не знает и научить его всем тонкостям дело не минутное. Он еще не успел изучить всю политическую картину империи, кто кому враг, а кто брат-сват. И тут такое! Они итак задержали, насколько позволяли правила приличия, открытие официальных покоев, вотчины Тенаар Сато. Больше оттягивать время у них нет никакого права. И Анаман, сделав все что могла, примет этот удар на себя, подготовит солому, ибо падать теперь будет на ровном месте и очень часто!

— Госпожа, — Делла осторожно протиснулась в узкую щель открываемой двери.

— Да? — Анаман подняла на нее глаза.

— Принцессы покинули вотчину Тенаар Сато.

— И что?

— Передали это для Вас. — Протянула в руке энерголист.

Анаман приняла его, раскрыла и минуту читала. Половина отчета была такой, какой она и предвидела и хорошо, что не стала делать поспешных действий. Вторая часть ее приятно удивила. Если все пойдет так и дальше, то за просителей можно будет не волноваться. Все же еще неразгаданный этот человек, занявший высшую нишу в империи и держащий при себе все свои козыри, нехотя с ними расстающийся, даже не делающий намеков. Опасно и интересно одновременно!

Отослав Деллу, Анаман осмотрела список тех, кого она выбрала по степени проведенного тестирования и опроса, уже как месяц назад выданных данных от главной фирмы, занимающейся подбором персонала для дворца, и вздохнула с опаской полагая что он может с легкой руки их всех отправить восвояси. Кандидаты подобраны, осталось только провести главное собеседование с Тенааром и можно будет начинать. Начинать и ждать очередных подлянок.

Помолвка была обыденной, уже видимой частью для Сато и началом отсчета перед свадьбой. Правда, во дворце ходили слухи, что быть ей не ранее чем через пару месяцев. Примерно к полугоду беременности Реманы. После помолвки по традиции был праздничный обед и Сато ушел к себе спустя положенное время. Надоело изображать павлина, на которого все зырят и ждут, когда же павлин станет медведем и курятник разнесет вдребезги! Ни тем, ни другим быть не хотелось, и он просто ушел.

В своих покоях Сато ощущал себя спокойнее. Как уже неоднократно отмечал про себя, эта женитьба его так не задевает, как предыдущая. С первой он столько нервов себе попортил, столько всего сделал, что самому стыдно. Хотя, полезно. Сейчас он не слышит ни одного звука по поводу свадьбы, будущего наследника и вообще его стороной сплетни обходят. Это хорошо. Вон, пусть его люди все сплетни собирают, фильтруют и уже общую картину ему передают. Куда как спокойнее, а та же Саит не имеет личного бзика по отношению к Шао, что не будет мешать оценить ситуацию без заскоков ревности и собственничества.

Да, конечно, неприятно осознавать, что будет еще одна женщина, которая претендует на ласку от Шао, но тут уже ничего не поделать. Хотя, от своих слов по поводу плодовитости соперниц, Сато ни за какие блага мира, и даже просьбы Шао не откажется — не можешь родить, прощай навеки.

Выдохнув, Сато прошел в свой кабинет, который располагался в малой гостиной официальных покоев и возле двери стояли стражи линги. Файдал вышел из больницы и приступил к своим обязанностям. Шао был рад его видеть и поворчал на него, для проформы, что мол так долго в отпуске делал? Линг только поклонился, мол более надолго вас не оставлю и занял свое законное место подле принца.

С возвращением этого воина все словно вернулось на свои места. Стражи будто получили хорошую дозу корма и теперь рады выполнять любое поручение, а то на их рожи смотреть было противно — кислое поголовье. Даже те, кто занимал посты в его охране покоев, и те выглядели удрученными, хоть по лицам и не скажешь. Глаза выдавали. По глазам, интуитивно, Сато угадывал все бередившие их голову мысли. Линги, преданные своему вожаку люди, радеющие за него, являлись одной огромной семьей. Как рассказывал Шао, что Линги, что Маро императора, такая раса, которая центрируется вокруг вожака, и, если вожак болеет, за него искренне болеют всей семьей, а не ищут замену из сильных. И только когда становится понятно, что он не в силах вести стаю за собой проходит выбор. Но и он идет после того, как вожак оглашает о его начале. Нет закона джунглей, нет варварского традиционного. Все идет цивилизованно и, мало кто верит, но это так — честно.

Сато осмотрел свой кабинет, стандартный для Легио — информативный стол со множеством прибамбасов, шкафы, полки, украшения на стенах, ковер и даже камин. Из окна прекрасный вид на внутренний сад и занавешено тяжелыми портьерами легко сдвигающимися. Сев за стол, осмотрев его, потыкав по панелькам, изучив их свойства, Сато достал очередной свой конспект и погрузился в чтение. Ему еще столько надо узнать, столько запомнить, а голова-то не казенная.

К сожалению, Сато не политик, а тактик. Играть в мудреные игры, жонглировать словами он умеет чуть получше, чем Шао, но не так как это делают гиены гарема. Да, конечно, прожив здесь некоторое время, он поднабрался опыта, да и личное общение с правящими женами многому учит, но все же он далек от искусства политика — врать так, чтобы сам верил и себе же доказывал противоположные вещи с пеной у рта. Так Сато не умеет. Хоть его и учат все, кто окружает, он все же остается тактиком. Составить план, расставить фигуры и дать команду к выполнению. А живя здесь в своем новом статусе, надо быть в первую очередь тем, кто сначала паутину сплетет, сблизит силы его интересующие и только после этого фигуры-места-команда.

Закрыв конспект, осмотрел кабинет. Что есть у Сато сейчас? Кучка личных слуг, охрана, преданная только принцу и личные церберы в виде двух неугодных Шао воинов. Есть несколько женщин в гареме, которые практически стоят перед ним на коленях и молят поверить в их преданность, что наводит на некоторые мысли. Так же есть реально люди, которые на его стороне. Так же десятки лиц, что так или иначе ждут от него необдуманных шагов и решений. И, конечно же, императрица. Все недруги ее, пытаются использовать его в своих планах. До определенного момента так оно и было. И сама императрица позволяла играть грязно, ибо и сама искала лазейки, как бы оплести неизвестную фигуру на шахматной доске своими сетями и подчинить своей воле и своей тактике шагов.

Что будет дальше? Все только осложнится. Толпа страждущих, ищущих его личного общения? О, нет! Сато не наивный Чукотский мальчик. Все, кто войдет в большую гостиную, это люди вынашивающие свои планы, в которых роль Сато не самая последняя и далеко не самая главная. Он не политик, еще, но понять это способен уже сейчас. Как рычаг управления Сато идеален, только хватит ли силенок повернуть его в нужное направление? Имея на руках такую полезную книженцию, как «политика империи» за такие-то года, описания проведенных с блеском и не очень интриг, наводит на очень и очень отрезвляющие мысли — Сато будут пытаться использовать все и всяк сюда входящие. И от этого не отделаться, запершись за дверями личных покоев. Это лишь даст еще один ключик к ковырянию империи и Легио в первую очередь на крепость духа, крепость внутренних отношений и силу правящей семьи.

Друзей среди них, тех кто войдет через официальные двери, у него не будет. Вообще. Только шкуры политические, лживые и лицемерные, готовые сожрать рядом стоящего, чтобы занять более выгодную позицию и устранить возможного соперника и не имеет значения какого пола сосед. А если все же найдется среди всего этого шакальего рода политиков, такое сверкающее чудо, как искренний страждущий именно дружбы, так за его спиной будут рычаги им управляющие, в руках более изворотливых, талантливых интриганов, не чурающихся поставить перед ним невинную фигуру и выжимать массу полезного из образовавшегося союза. И Сато в этом вопросе видит прямую угрозу, которой противодействовать самостоятельно не сможет. Не оброс ни броней, ни салом, дабы холода переносить. Все в парусинке ходит, брони нет, не дорос, не политик.

Какую пользу могут сослужить эти страждущие? Первое и самое главное для Легио — они подтвердят, что Тенаар из плоти и крови, что он реален и с ним можно даже говорить. Второе, это самое главное для Сато — информация. Да, именно информация, как змея обвивает сухие глотки и стремится вырваться потоком, который Сато обязан подхватить. Как это сделать?

Ухмыльнувшись, Сато нажал на вызов служанки. Минута и дверь тихонечко приоткрылась после вежливого предупреждающего стука. Вошла Саит, поклонилась.

— Скажи мне, среди гостей вотчин правящих жен, есть ли те, кто использует слуг или Шита?

— Практически все. — Саит пожала плечами, — мало кто из гостей с других планет отказывается от тепла, предлагаемого служанками и не имеющими права на отказ Шита. Правда, вторых подкладывают под гостей сами Правящие жены, для получения информации или задабривания.

— Значит, в покоях Тенаара страждущие ожидают такой же теплый прием?

— Вполне вероятно, но, — Саит осмотрела задумчивое лицо господина, — так как вы все же Духовный Отец, то многие, знакомые с законами Храма, не ждут такой вольности, как в остальных вотчинах, хоть и надеются на послабления, считая вас еще юным в хитросплетениях кругов.

— Поясни.

— У вас, как у наставника духовности, неприемлемо легкое и распущенное поведение. Все служанки, что будут прислуживать, обязаны иметь не только хорошее воспитание, но и не быть распущенными. Это не полагается в вотчине Тенаара, ведь первая заповедь, минуя императора и его семью, это закон нравственности и хранения своей половинке верности.

— Ха, — усмехнулся Сато. — Верности.

— Господин, — Саит осмотрела его лицо, — вне зависимости от числа жен или супругов, ни император, никто-либо из его семьи, никогда не делали исключения. Верность законной половинке актуальна. Другое дело иметь гарем. Но, император на то и император, чтобы иметь не только жен, но и верных главных помощников. Как и Наследный Принц. Будь в семье императора фривольно себя ведущие женатые или замужние, они были бы порицаемы обществом и наказаны правителем.

— Значит, в моем балагане свободно не подложить красотку или красавчика в койку к интересующему персонажу. — Задумчиво протянул Сато.

— Ну почему же, — Саит заулыбалась. — Есть такое негласное правило, как передача сведений через постель. И это уже тайная работа, — она покачала головой, — когда лучшие девушки, как бы клюнули на тот или иной взгляд молодого мужчины… не устояли… немного сболтнули чего-нибудь такого…

Сато заулыбался.

— Значит ты поняла задачу, и доверишь ее близнецам, так?

— И Саянни. — Саит серьезно посмотрела на Тенаара. — Она умна, целеустремлена и готова доказать, что подходит на роль ей отведенную. Близнецы прошли все основные тренировки, имели близость и знают, что и как их ждет, если не оправдают себя.

— А ты жестока, Саит. — Он осмотрел ее, улыбнулся. — Мне нужно так, чтобы страждущие думали, что проникли ко мне и знают обо мне все, что им надо. Да, кстати, каков минимум в официальных покоях слуг и положены ли мне Шита?

— Слуги делятся на несколько групп. Первая и самая обширная, это обслуга, которая прислуживает не только в главной гостиной, но и в обеденном зале, в саду и коридорах. Вторая группа, это умельцы играть на музыкальных инструментах, петь и танцевать. Третья группа, это провожатые, кому можно передать записку о просьбе аудиенции или, — она хитро улыбнулась, — заплатить довольно большую сумму, что бы записка попала приглянувшейся служанке, ведь обслуга и артисты не вхожи в покои Тенаара.

— Хм… однако. — Сато заулыбался, — видать хорошо же живут провожатые, кто получает такие неплохие гонорары. Цветет коррупция, алым цветом.

— Это если не попадется. — Хмыкнула Саит. — Если лицо, передающее записку и гонорар, владыкой вотчины не обговорен, на содействие его желаниям, то слуга получит по загривку, как бы вообще из дворца не выкинули. Поэтому провожатые, это инструмент владыки вотчины, к которому напрямую обращаются только после его намека, подтверждая свое согласие на что-либо уже обговоренное, но передаваться лично не может.

— Интриги, загадки, расследования. — Улыбнулся Сато. — Понятно, как дела тут делаются. Постель и никаких проблем.

— Это тонкие игры, — Саит пожала плечами, — Вам, как Духовному Отцу такое применять сразу неприлично. Тем более, что у Вас репутация человека далекого от политики и интриг, игр с перекидыванием шпилек и подножек сопернику.

— М-да, соответствовать надо.

— Пожалуй, что так.

— Ладно, на пока свободна. Я тут еще почитаю. — Открыв тетрадь, Сато прочитал первые несколько строк, после чего пристально посмотрел на закрытую дверь.

В гареме интересно становится день ото дня. Он узнает мелочи, которые складываются в большую и не очень приятную картинку. Не так давно Сато понял одну вещь — не будь выбор Эльмеши по той книге, Шао бы женили на какой-нибудь девушке с другой планеты, для скрепления союза и они бы никогда не встретились. Не было бы у него головной мороки из-за складывающейся ситуации. И ведь не особо-то и простая ситуация: свадьба, официально створки его логова открыты, праздник, война еще не начата, но и не так все это далеко, а над всем этим стоит большой такой вопрос — кто же из гиен гарема попытается укусить Анаман и насколько это желание вплетет в свою структуру его, Сато?

Самое паршивое, что он ничего не знает и слепой как котенок. Да, конечно у него появились люди в нескольких вотчинах, так же сиппе проявил лояльность, но все это мелочи. Эти женщины тут столько лет, столько всего сделали за свое правление и столькими людьми крутили, что такого мелкого таракана, как Сато, им ничего не стоит поймать в стакан и показывать на всеобщее обозрение. И вот как быть? Как ему встать так, чтобы и не капало, и не поддувало?

В дверь постучались. Сато поднял голову и закрыл конспект, в котором он уже в седьмой раз читает первые пять предложений, но ничего не понимает. И спасительницей стала Саит, которая войдя, поклонилась.

— Господин, Тайгури-сиппе просит принять его.

Сато кивнул, откинувшись на спинке кресла, удобного такого. Цербер дворца вошел, поклонился и приблизившись к столу, передал папку.

— Правящая Мать просит Вас просмотреть эти анкеты, которые охарактеризуют кандидатов на должность Вашего секретаря. Выбор среди множества специалистов проводила фирма, что занимается подбором персонала для богатых домов.

Сато взял папку и раскрыл ее.

— Как просила передать Правящая Мать, соискатели не знают, в какой конкретно дом ведется набор, поэтому некоторые пункты, написанные ими самими, несколько не подходят под формат императорского дворца, но их знания и опыт вполне соответствуют.

Перелистывая файлы, глядя на соискателей, Сато отметил про себя, что видит дымку по фото. Странно и необычно, а еще волнительно. Зацепился взглядом за двух человек. Один брутальный мужчина, высокий и судя по записи пояснений от первого лица, крепок на слово, а второй ниже, более щуплый и наглый. Углубившись в чтение, Сато совершенно забыл, что сиппе еще тут и когда закончил несказанно удивился.

— У тебя что-то еще?

— Господин, — сиппе оглянулся на дверь, сделал несколько шагов к самому столу и наклонившись вперед быстро проговорил, — судя по тому, как отреагировали правящие жены, они зашевелятся и будут намеренно посылать к вам тех, кто угоден им.

— Чем чревато? — спросил Сато.

— Тем, что остальные посетители будут отдалены, а это в первый месяц встреч нехорошо. Здесь должен быть строгий регламент и очередь, исключая личные просьбы любой из жен императора, даже Правящей Матери.

— Спасибо, Тайгури-сиппе, буду знать.

— Есть еще небольшая ни состыковка в действиях гарема. — Слуга замер, ожидая реакции господина.

— Какая? — холодно улыбнулся Сато глядя в глаза старшему над слугами.

— Вам положены в вашу вотчину не только слуги, но и Шита. Правда, — он зашептал, — Правящая Мать не сильно хочет давать вам их, ведь как известно, вы не возвращаете слуг. Равно как и Шита.

— Понятно. — Сато улыбнулся. — Значит, мне по незнанию, сунут служанок, а игрушки, коими владеет императрица, обделят, а когда я все узнаю, мягко намекнут, что по таким-то там правилам мне официально много людей прислуги не требуется, так?

— Да.

— А что, Шита, — Сато озорно заулыбался, — так хороши, что мне их боятся отдать?

— Скорее много знают. — Нервно кивнул головой сиппе.

— Сколько человек мне полагается для вотчины?

— Из обслуги сорок шесть. Из проводников — двадцать. Среди развлекающих десять музыкантов, три певца и двенадцать танцоров. Так же к ним приписаны будут постановщики танцев, будет писаться музыка и песни.

— А Шита?

— Хоть все взамен слуг. — Сиппе нервно оглянулся на дверь. — Правда, хороших певцов и танцоров Шита у нас всего десяток если и наберется, то хорошо. В основном обслуга. Проводниками не советую брать, ушлых много и непослушных.

— Спасибо за совет. У тебя еще есть что мне поведать? — Сато посмотрел в его глаза.

— Нет, господин.

— Тогда, сообщи, что я весь в нетерпении начать составлять графики, выбирать слуг и кухню.

— Слушаюсь, господин.

Сиппе быстро ушел, а Сато заулыбался широко. Тайгури-сиппе. Демон дворца, гроза всех слуг. И этот человек пришел к нему, рассказал о своей госпоже. Приоритеты расставляются и более четко показывают, кто на каких местах.

— Саит! — крикнул Сато в приоткрытую дверь. Когда служанка показалась, улыбнулся, — в нашу обитель попытаются подсунуть своих людей и, — он слащаво заулыбался, — мы дадим им такой шанс. Когда императрица позовет на выбор слуг, незаметно мне укажешь на явных шпионок наших и на тех, кто шпионит для господ. Ты ведь уже нашла таковых?

— Да, господин, нескольких я знаю.

— Вот и хорошо. Саянни пусть готовится, теперь это будет ее главной заботой — дрессура прислуги вотчины Тенаар Сато.

— Как прикажите, — поклонилась женщина, довольно улыбаясь.

— Кстати, а где они все жить будут? Все же почти сотня человек.

— Рядом со входом в вотчину, через коридор-оранжерею, вход в специальное место, где расположены квартиры для слуг. Их там более сотни, так же душевая общая и оттуда слуги могут пройти на кухню вотчины, позавтракать. Все посещения в официальных покоях начинаются не ранее двенадцати часов по полудню и никогда не задерживаются позднее десяти часов вечера. До полудня в вашу вотчину могут войти только те, кого вы призовете на утренний чай или разговор.

— Слушай, если я могу обрезать обязательное посещение моего логова страждущих на один раз в неделю, то, что будут делать все эти почти сотня человек в остальное время?

— Рукоделие, ухаживать за Вашим садом, стирать пыль по углам. — Пожала плечами Саит.

— И, как данность, бывать в постели кого-то очень умного, так?

— Обычно так и поступают. — Саит покусала губу, — в вашем же случае, вы можете использовать их иначе.

— Как именно?

— Например, когда нет гостей, большая часть может слоняться по дворцу, пропитываться слухами или их порождать.

— Нет, это ни выход. Так будет только огромная путаница, да и такое огромное число людей проконтролировать не получится. Надо что-то сделать. Как-то их разделить, что ли…

— Господин, почему бы вам не сделать уровень доступа?

— Что? — Сато нахмурился. — Как это?

— Ну, скажем выбрать тех, кто будет постоянно приходить в официальные покои, а кто только в дни приемов. Можно, выбрать человек двадцать, которые разделят между собой гостиные, туалеты, сад и коридоры, где и будут наводить блеск-лоск, а когда работы по уборке-поливке исчерпают себя, будут заниматься рукоделием, шитьем.

— А это идея. Остальные, как приходящий персонал. — Сато просиял. — Да, так и сделаю. Выберу в личное пользование тридцать человек, десять из которых проводники, двадцать обслуга. Трупу танцоров-певцов-музыкантов пусть сама императрица выберет, все радость греть душу будет. Остальной персонал будет набираться из того сброда, что так рьяно будет подсовывать любая из гиен гарема. И я приму их, чтобы потешить самолюбие гиен.

— Господин, чревато бездумно принимать их подарки. — Саит покачала головой. — Может статься так, что они подставят вас.

— Нет. — Сато заулыбался. — Мои слуги, это ведь мои слуги и одеты они соответственно. А Саянни проследит за тем, чтобы ни одна из новеньких овечек не была стрижена, как хозяйские.

Саит минуту думала, потом расплылась в улыбке. Одеть девушек и парней так, как хочет Тенаар и запретить приходящим слугам одеваться хоть отдаленно похоже, это плюс к безопасности быть скомпрометированным. Да, ее господин быстро соображает, еще быстрее выстраивает логическую цепочку. Пусть не везде гладко, но он скоро подстроится под темп гарема и тогда обыграть его будет неимоверно трудно.

— В общем, готовься. Среди слуг мне нужна будет одна-две ухо-глаз-язык гарема. Пусть думают, что проникли в мои святые пенаты. — Усмехнулся Сато.

Саит поклонилась и удалилась. Он же замер с четким ощущением — прав на все сто процентов. Закрыть свои покои идея замечательная, но гарем ведь волнуется, вдруг у кого удар будет от натуги? Почему бы не потешить их любопытство? Да и самому посмотреть, как себя поведут дамы, именующие себя леди… ассоциируется другое слово, но ничего, он потерпит. Играть, так играть и ничего не бояться, иначе сожрут. За свои личные покои он не волновался, ведь даже если и будут в его так называемых слугах вотчины официальных покоев люди именитых дам, они дальше этих помещений не пройдут. Ведь его церберы свой хлеб не зря едят.

Анаман позвала Тенаара на выбор слуг для вотчины, а также обсудить с ним, какую бы кухню он желал официально провозгласить за своей обителью. О составе очередности еще рано говорить, так как Анаман не знает, как он себя поведет и будет ли идти навстречу в этом вопросе. Все же еще не так хорошо она его знает, и он ей совершенно не доверяет в вопросе касаемо личного пространства. И хорошо, и не очень — в ее планах им управлять и заставить поверить, что императрица власть, а он лишь символ, пусть и блестящий, всеми желаемый, но символ. Иначе будет неразбериха и наслоение приказа на приказ, а это проигрыш, тотальный и разгромный, фатальный в ее случае.

Тенаар прибыл в вотчину императрицы, как всегда в сопровождении слуг, теневиков и ни капли опознавательных знаков на его теле. Анаман прекрасно понимала его, как мужчину, как чужака, которому чужды их законы, но не могла смириться с этим. Одевать на голову драгоценности, отождествляющие власть, это ни прихоть или каприз гарема, это традиция. Пусть он не любит диадемы или ожерелья, но потерпеть-то он может же?

Пока Тенаар шел к кушеткам в малой гостиной, где она принимала близких и особо знатных гостей, его, как и всегда, осмотрели со всех сторон и слуги, и редкие гости, что находились по разным углам, тихонько сплетничая, присутствуя здесь только из-за своего высокого рода или очень огромной значимости в торгово-политическом раскладе империи. Все же, даже будучи в гостиной императрицы, они не были представлены лично и видели его всегда издалека, как и полагается именитым гостям оставались на расстоянии, не смея приближаться без приглашения хозяйки данной территории. Своеобразная дразнилка страждущих, которая показывает кто и как ведет себя, насколько обладает терпением и способен ли в итоге получить большую привилегию, нежели все остальные соперники. Некоторые политики все ждали, когда же их представят, а императрица не делала поспешных шагов, если приглашала Тенаара только для разговора. Другое дело званый обед, на которых он теперь частенько бывал. Там да, Анаман представляла их друг другу, обрисовывала общую картину, окружающую того или иного чиновника, политика или торговца. Но, казалось, даже тогда Тенаар ближе не становился, незримо закрытый десятком невидимых барьеров и запретов.

Именитый гость прошел к своей кушетке, которую негласно закрепили за ним и после проверки одной из служанок, плавно опустился на нее. Анаман присела следом и начала с подачи чая, легкого диалога о природе-погоде, мягко настраивая его на спокойствие, морально будучи готовой к очередной перепалке, пусть и завуалированной, но как таковой ее не миновать.

Сато ждал ее главных вопросов и пояснения, для чего его вызвали. И он, и она знали, что именно свело их сегодня вместе. Какой вопрос нужно обсудить. И Тенаар не торопил ее, уже прекрасно понимая, что такова традиция — болтать много до главного вопроса и после него не меньше. Так сказать, настроить на нужный лад собеседника и после закрепить полученный результат или попытаться сгладить острые углы. Правда с Тенааром бывали нередко осечки, где после начала главной темы приглашения, он вел себя вздорно, даже не воспитанно и уходил психанув.

— Господин Тенаар Сато, — Анаман налила по второй чашке чая, мягко придвинула к нему фарфоровую красивую чайную пару и ласково продолжила, — так как Ваши официальные покои готовы, хотела бы узнать, понравились ли они Вам? Отделка, покрытия пола, портьеры и вообще весь стиль обстановки? — женщина улыбалась, перечисляя проделанные работы. — Как вам сад и Ваш кабинет?

— Сносно. — Ответил Сато кивнув головой.

Ни единый мускул не дрогнул на лице Анаман, хотя все нутро перевернулось и скукожилось. Она сохранила на лице невозмутимое ласковое выражение и легкую улыбку, хотя глаза на мгновение полыхнули.

— Если что-либо нужно переделать…

— Нет, — Сато покачал головой, мысленно пробежавшись по гостиным и кабинету, — все вполне сносно и прилично. Я не знаток интерьерной моды на Легио, поэтому судить насколько там шикарно или не шикарно не могу. Да не так и важно. — Он осмотрел ее, вздернув бровь, — главное, чтобы все работало как часы и сбоев не давало, так ведь? Лоск второстепенен функционалу, уступая на два порядка.

— Конечно! — моргнула она и расплылась в улыбке. — Устраивает ли Вас кабинет? Все ли необходимое в нем есть?

— Угу. Стол шикарен, компьютер лишнее место не занимает.

— А сад? Говорят, там потрудились мэтры ландшафтного дизайна, чуть ли не за каждым листочком лично ухаживали. По оценкам мастеров, — она лукаво улыбнулась, — ваш сад имеет место быть самым красивым из всех садов вотчин и, даже главного сад-парка.

— Не знаю, я там еще не был. — Пожал он плечами.

— Как? — искренне удивилась императрица, быстро заморгав ресницами на округлившихся глазах. — Вы же так любите беседки и яркие краски окружающей природы! — она погрозила пальчиком, — Тенаар, вам обязательно нужно там побывать и осмотреть его, ибо сад делался согласно Вашим предпочтениям и цвести будет круглый год.

— Ладно, загляну. — Согласился Сато.

Анаман льстиво улыбнулась, показала на сладости:

— Испекли специально для вас. Шеф-повар расстарался, чтобы порадовать вас.

Сато посмотрел на, как оказалось, любимое сладкое из всего разнообразия, что он здесь пробовал. На мягкой бисквитной подушечке лежат фрукты, запеченные в фруктовом сладком сиропе, сверху политы карамелью с медом и посыпано специальной пудрой, которая придает сладостям необычный аромат и приятное послевкусие. Отказываться от угощения он не стал, тем более от такого свежего и сочного.

Взяв пирожное, которое им почему-то не называлось, а имело разновидность сладостей — кава — положив его на квадратную тарелочку, принюхался. Аромат был таким, какой он любил — немного сладковатой горечи, остаток легкой смеси меда и необычный аромат фруктов. Открыв глаза, взяв вилочку, медленно отделил кусочек, подцепил его и отправил в рот. На языке тут же расцвел букет ярких красок фруктов, горьковатый оттенок меда и сладость. Даже закрыв глаза от удовольствия, Сато медленно пережевывая кусочек за кусочком, улыбался мягко и едва заметно. Мед на Легио слегка горчит, любой его сорт, более ядреный, такой какой он любит.

Анаман так же молча ела кава, наблюдала за мирным и безобидным Тенаар Сато, который сейчас выглядел большим ребенком. Ее дети так же любили в детстве этот вид сладостей, но выросши изменили вкус и более так не реагируют, как раньше. А жаль, нашли бы еще одну точку соприкосновения с ним, таким далеким и еще таким загадочным…может и нет в нем ничего загадочного и она, привыкши к интригам, просто ищет в нем все это, а он какой есть такой и есть, но уж больно часто ее удивляет.

— Кава на этот раз получились на редкость нежными и сочными. — Улыбнулась Анаман, когда Сато прикончил свою порцию и потянулся за второй.

— Да, вкусно. — Улыбнулся он, задобренный сладким.

— Господин Тенаар, исходя из ваших вкусов, что бы вы желали иметь в постоянном меню блюд вашей вотчины? — она показала рукой на блюдо, где красовались круглые кава, — может этот вид сладостей станет главным десертом?

— А без меня можно кухню организовать? — Сато посмотрел на разнос, отделяя вилочкой очередной кусочек от кава у себя на тарелке. — Я не такой эстет, как кажется и очень привередливый. Не думаю, что стоит опираться на мой вкус в вашей кухне. — Покачал он головой.

— Дело в том, что кухня, ведущая кухня в вотчине, — Анаман положила себе вторую порцию на тарелочку, которая имела маленькие размеры, чуть больше стандартного канапе, — как раз и состоит из любимых блюд хозяина. Каким бы ни был вкус, составляют именно так.

— А если я люблю только одно блюдо? Салат с грядки? — Сато усмехнулся, — его на столы в энных количествах разложите?

— Как главное блюдо. — Кивнула императрица. — В добавок к нему будет разнообразное меню с применением главного ингредиента.

— Это мне опять забег дегустацией делать? — Сато поморщился, вспоминая прошлую такую экзекуцию нюха-желудка-языка.

— О, нет, — успокоила Анаман. — Вполне достаточно вам просто выбрать из тех блюд, что вам понравились, перечислить их в письменном виде и остальное сделает шеф-повар.

— А я названия не знаю. — Сато отпил глоток чая.

— Вам тогда покажут картинки. Это ни проблема.

— Хм, значит не отверчусь? — сощурился Сато.

Анаман заулыбалась, как мать непутевому ребенку. Сато вздохнул.

— И когда экзекуцию проводить будем?

— В течение недели, как вам будет удобно принять у себя представителя кухни.

— Ладно, хрен с вами. — Согласился он, вздохнул и отправил в рот очередной кусочек сладостей, принявшись сосредоточенно его пережевывать, оглядывая любопытствующих и не смеющих приблизиться к ним гостей ее владений.

Анаман на несколько минут затаилась, не пытаясь лезть к нему с вопросом о статусе новых слуг, их выбору и вообще, она попыталась хоть немного оттянуть, хоть на пару минут, предполагаемый скандал с участием Тенаара в главном лице. Так и сидели, молча — ели и запивали приятным чаем сладкое блюдо кава.

— И все же, — Сато осмотрел императрицу, — исходя из того, что мои «личные» покои несколько расширились, приняли на себя еще и «официальные», то смею предположить, вам надлежит мне сообщить еще несколько вещей, не так ли?

— Да, вы правы. — Анаман поставила тарелочку на столик и положив руки ладонью на ладонь поверх одного из колен, продолжила, — так как вотчина Тенаар Сато становится официально доступной, для большего числа людей, как жителей Легио, так и его гостей, то имеет место быть расширение штата прислуги в самих залах и гостиных. И исходя из этого, я смею вам предложить пройти в большую залу, дабы вы сделали выбор людей, которые будут прислуживать в официальных покоях вашей вотчины.

— И, — Сато доел кава, поставил тарелочку на столик, взял в руки чайную пару, повертел чашку в руках, — каково официальное число минимума прислуги в официальной части покоев?

— Сорок шесть прислуживающих гостям слуг, которые будут не только в зале ожидания, но и во всех остальных частях официальных покоев исполнять роль прислуги, приносить различные блюда в столовую, а также разносить по гостиным напитки. Двадцать человек, это люди, благодаря которым гости смогут передавать вам записки с просьбами о личной встрече, если вы в этот момент не в основной гостиной, либо передавать официальный жетон данному прислужнику, что бы он передал его вам и сообщил, что очередь гостя подошла и его стоит одарить вниманием. — Императрица пожала плечами, — вы конечно можете и проигнорировать такую наглость, если будет иметь место повторение жетона.

— Это уже этикет, госпожа Правящая Мать, и его мне преподадут после нашего чаепития, — ухмыльнулся Сато нагло ее оборвав.

— Да, правильно заметили, по урокам этикета теперь будет преподаваться в первую очередь именно этикет в официальных покоях. — Не растерявшись, немного уже обвыкшись к такому бестактному ведению беседы, Анаман улыбнулась мягко, доверительно, — и смею вас порадовать, самих оговорок в поведении для вас будет не так уж и много, а вот гости не будут иметь права ступить ни туда и не в то время фактически в течение всего того времени, пока лично вы будете находиться в их присутствии.

— Хм, — Сато усмехнулся. — А мне уже начинает нравится такая постановка вопроса.

— Ну, дальнейшие нюансы вы изучите на уроках этикета, а у нас третья группа слуг. Это даже не слуги, а развлекательная часть программы досуга, что бы гости не заскучали, ведь не всегда же вы будете их радовать своей персоной. — Она взяла чайничек и долила чай сначала Сато, затем себе. — Десять из них, это музыканты. Виртуозы и способные играть даже на лысине Тайгури-сиппе. Три человека, это минимум, состоят из певцов разной тональности тембра голоса, чтобы не наскучить. Двенадцать человек отвечают за зрительную часть — танцы, трюки, акробатика, жонглирование, фокусы различной степени тяжести для нервов. Из слуг это все. Еще будут предоставлен художественный руководитель, который будет заниматься постановкой номеров. К нему в бригаду будет набрано по меньшей мере двадцать человек занимающихся непосредственно подготовкой и доведением до блеска самих исполнителей. Плюс к ним ко всем будет отряжен отряд из стилистов, визажистов и Милука клятвенно заверила, что будет собственноручно проверять все костюмы видимой части выступающих.

— И того, примерно человек сто-сто пятьдесят наводнят официальные покои, помимо самих страждущих, так? — сощурился Сато.

— Я вас уверяю, это минимум. Представьте, что в покоях более двух сотен человек только в гостиной, но часть из них разошлась по коридорам, саду и столовой и всех их нужно обеспечить питьем, заботой и каждому сообщить, когда очередная смена блюд, очередное выступление или предупредить, что Вы желаете посетить большую гостиную своим личным присутствием. А, двадцать человек на такое число людей просто не справятся.

Сато хмыкнул и посмотрел на нее лукаво.

— Вот двадцатью я и обойдусь. Десяток к ним из проводников. — Он улыбнулся очаровательной улыбкой, которую Анаман уже научилась читать — ничего хорошего она не предвещала, — остальное число рабсилы добирать будете сами, когда официально открытые двери будут притягивать просителей.

— Простите?

— Вы меня поняли. — Он поставил ополовиненную чашку на блюдечко, не выпуская того из рук. — Тридцать человек я отберу лично и эти люди будут «моими», во всех смыслах. И их, как и личных слуг, я более не верну в ваши владения. Остальную часть персонала, когда эти тридцать не в силах будут обслужить наплыв гостей, подбираете вы или остальные Правящие Жены, сами разбирайтесь кто и когда будет своих посылать. Так же артисты и их свита будут находиться на вашем личном, — он сверкнул глазами, — попечении. Мне заниматься воспитанием более сотни трудяг нет никакого желания, времени и смысла. И, пожалуй, самое главное — униформа Ваших людей, никоим образом не должна копировать униформу Моих людей. Чревато.

Анаман только кивнула головой, понимая недосказанные им строки — он официально «впускал» в свою вотчину императрицу и ее шпионов, но только в официальную часть, дабы успокоить насчет просителей и в какой-то мере обезопасить. Он ведь мало кого из них всех знает, а гостей планеты и подавно. Вот и будут блюсти слуги императрицы зорко и в случае чего передадут через слуг, что мол де тот-то и во-он тот чувак не хороший милый и пушистый зайка, а змеище подколодная, и надо бы его от себя подальше отбросить и даже близко не подпускать. И она, Правящая Мать, прекрасно поняла предоставленный ей шанс. Осторожно кивнула, повторно соглашаясь, показывая, что поняла все правильно. Доказывая, что понимает про его осведомленность о шпионах во всех вотчинах.

— Итак, когда выборы? — Сато отпил глоток терпкой субстанции просто потрясающего чая и хитрюще уставился на хорошо воодушевленную правительницу, которая уже выстраивала хитрые пирамиды будущего тесного сотрудничества и ощущала, что ее хвосту пока никакой угрозы не светит.

— Если вам будет угодно, то, — она едва заметно повела рукой и одна из служанок зорко наблюдая за госпожой открыла дверь, ведущую в длинный коридор оканчивающийся тем знаменитым тронным залом императрицы, с колоннами и ступенями, куда метал свой клинок разозленной гадюкой Тенаар Сато.

Сато кивнул и допив свою порцию чая, поставив чашку на блюдце, определил на край столика, встал и направился в указанную сторону. Императрица, как и подобает по старшинству власти шла на шаг за спину и чуть в стороне. Хоть и была ее вотчина, а Тенаар все же выше по власти и права нет ни у кого идти впереди. Даже император будет обязан, при малейшем намеке данного обладателя заветных пяти печатей «Пути», покорно склонив голову встать «за плечо» и идти «ведомым».

Это и многое другое, Сато узнал сравнительно недавно на уроках этикета и правил поведения при определенных людях, имеющих титулы. Все и всегда упиралось в мелкие особенности залы, где находишься, наличии правящих семей, отдельных именитых личностей и наличия главной семьи империи, то есть императора, наследника и императрицы. Многие мелкие особенности были до того смешными, что Сато не стесняясь приводил в тихий ужас учителя, делая комментарии и то, как он видит данную традицию и куда бы ее и насколько долго запихать. А слова, где он косвенно и откровенно сообщал, что вырезал бы данную странную линейку поведения «нахрен» и скормил бы буквоедам, доводили бедного учителя до полуобморочного состояния. Все же, если бы Сато только заикнулся, что такой этикет его не устраивает и империи пришлось бы подстраиваться под его вкус и желание соответствовать. Ну, с Сато потом потихоньку поговорил Шао, сообщив, что все его шутливые замечания могут навести хаос в тысячелетнем укладе традиций общения при дворе придворных, гостей и хозяев дома, и попросил больше не говорить, как бы он и что изменил. Сато удивился в тот момент, а Шао сообщил, что, если он не угомонится, сделанные им замечания по поводу этикета будут учтены, изменены и разосланы во все уголки империи, дабы прибывшие лидеры тех или иных торгово-правящих домов-держав не опростоволосились. Этот момент Сато высмеял, назвав идиотизмом, а Шао напомнил, что издревле любую прихоть Тенаара выполняли, даже если она абсурдна. И поэтому он просил его больше так не делать, Сато согласно кивнул, мысленно обозвав их всех дураками и все еще не веря, что из-за его замечаний и насмешек над откровенно глупыми нюансами, так он считал со своей логики, они реально что-то изменят в устоях тысячелетий. Просто смешно.

И вот сейчас Сато идет первым, дабы не рушить такой, как оказалось, хрупкий баланс традиций. По его мнению, глава вотчины имеет право идти первой, но по правилам дворца, Тенаара это правило обходило стороной, как и Верхнего Стража Духа. Он тоже, если куда-либо шел по дворцу и его сопровождал император, то был впереди правителя на шаг, а остальные по иерархической лестнице шли позади. Глупо, но такова традиция. Ну, а что бы «идущий впереди» случайно не запутался, пред ним по пути следования выстраиваются цепочкой линейка слуг, которая склонив головы и спины, как бы маркером обозначают конечный маршрут.

Сейчас, например, вдоль левой стороны коридора стояли прилично такие разодетые девушки, явно служанки, дочери из богатейших семей на Легио и не только, склонив головенки и чуть наклонившись вперед смиренно изображали знаки поворотов. Сато прошел по коридору, не заостряя внимания до тех пор, пока не увидел яркую дымку. Остановился.

— Чья она служанка? — кивнув в сторону интересующей его девушки, Сато не обернулся на императрицу.

— Закреплена за покоями принцессы Теи.

— Будет моей. И не спорьте в своей приятной манере. — Твердо заявил он.

— Как пожелаете, Тенаар. — Анаман постаралась не подавать вида, ведь ему в принципе плевать.

Анаман уже имела честь один раз попытаться заставить его своих людей принять, так чуть не нарвалась на откровенную вражду с ним. Да и его совершенно не волнует, кому принадлежат служанки. В прошлый свой выбор забрал сразу трех уже приписанных девушек к хозяевам, и никто не посмел ему перечить. Открыто, по крайней мере, но и тихо ничего не вышло — он исправно выполняет свою часть договора о полной изоляции дам, и кусает всех, кто пытается эти слова порушить. Больно кусает. Анаман этого ему не скажет, но несколько человек уже поплатились, причем с подачи его верного трио, не только честью и репутацией, но и кое-кто жизнями. Почему сейчас что-то должно измениться, даже учитывая, что данная девушка прислуживает в покоях ее дочери? К тому же это прекрасный шанс для молодой принцессы показать, что она воспитанная, взрослая молодая леди, которая не будет по-детски вести себя из-за передачи служанки, причем не самой любимой и доверенной.

Именно поэтому императрица едва заметно сделала пас рукой и Делла подойдя к девушке, мягко подтолкнула обалдевшую от перспективы даму следом за Тенааром. Сато же более никого не стал рассматривать, хотя было тут по меньшей мере еще четыре светящихся. Их он «пометил». Очень просто пометил, проходя мимо каждой такой, постукивал пальцем левой руки по бедру, давая сигнал Налин запомнить лицо девушки и ввести ее в список потенциального ухо-глаз-язык и отсутствие совести.

Они вошли в залу, где уже было все готово, вплоть до расставленных на небольшие столики угощения, специально для Тенаара изготовленных. Сато прошел к ступеням, поднялся на свое место и плавно на него опустился. Императрица, последовав его примеру, царственно расположилась и кивнула Делле, которая хлопнула в ладоши.

Двери раскрылись и на середину залы вышел Тайгури-сиппе. У Сато всегда был один мучительный вопрос: как он успевает так быстро передвигаться по дворцу? Этот дворец…он как город, огромен, сложен, многоэтажен в отдельно стоящих зданиях. Не иначе использует что-то ездящее или летающее, иначе ему бы по таким длиннющим коридорам никогда не успеть к нему в течение десяти минут добираться! Уж что-что, а время между вызовом его к себе, и фактическим появлением перед глазами никогда еще не превышала более десяти минут, где бы в тот момент ни находился сам Тенаар. Загадка, однако. Надо будет спросить у Саит, подумал он и принял благодушное выражение лица.

— Разрешите представить очередь? — склонился Тайгури, а сам косил взглядом на Деллу, которая стояла за спиной императрицы и так, что бы слуга ее видел очень хорошо.

Анаман кивнула. Все же, что-то начинать в своей вотчине она была обязана сама. Если же Тенаар ее остановит, то она подчинится, но до того момента начинать что-то может не спрашивая его. Что она и делала, подтверждая свою власть.

Тайгури громко хлопнул в ладоши, стремительно идя в правую сторону от центра и резко развернувшись спиной к одной из колонн. В залу вошли ровным рядком тридцать молодых девушек. Как узнал Сато, есть различия в служанках, даже среди тех, кого сюда отправляют как знак чего-то там такого. Одних отправляют насовсем, а других на время — пять-десять лет службы. Есть среди них те, кого после трех лет исправной службы улетают замуж и, если так случится, что найдется новоиспеченный жених или прилетит оный из дома, то девушку здесь же выдают замуж и передают в руки супруга, либо молодого человека женят, коли речь зашла про него. Есть среди слуг рожденные служанками, от уже знакомого тандема Шита и какого-нибудь господина, даже слуги. Саит, например, от такого союза. Так вот эти слуги считаются вечными и из дворца могут быть выданы замуж только по очень настоятельной протекции того господина или госпожи, кому служат. Такие слуги знают на порядок больше, ведь допуск у них более обширен и воспитаны они иначе.

Среди этих слуг есть одна отличительная черта в одеянии: временные слуги носят на руке широкий браслет во все запястье с индикатором на тыльной стороне, сколько времени они будут здесь находиться. И, как правильно распорядилась императрица, такие служанки не попали в эту очередь. И Сато ее понимал. С ее точки зрения, временных служанок допускать так глубоко глупо, чревато и может потянуться неприятный след возомнивших невесть что умников, кто возжелает повторения подобного. Сато понимал ее нежелание давать ему таких слуг, хоть и не все мотивы ему были ясны и спорить именно в этом вопросе не хотелось. Сам был бы не в восторге от наличия у себя такого рода приближенной прислуги, которая после всего повыдает твоих секретов на всю империю и ищи откуда ноги растут.

За спиной у него мягко активизировалась Сим, дотронулась до его плеча и провела по нему пальцем влево, указывая направление и трижды стукнула пальцем, давая понять на кого именно указывает. Сато перевел взгляд. Милая женщина, достаточно взрослая, взгляд не виден, но ее аура… Сим провела крестиком по плечу, мол очень хорошая шпионка, которую только вечные слуги и знают, ибо давно обитают в одном котловане. После крестика провела длинную черточку вниз по плечу, давая понять, кому та принадлежит. По сему она личный кордон из ушей-языков самой императрицы.

Сато хмыкнул, рассматривая других, синих, серых и черных дымок вокруг тел девушек и достаточно взрослых женщин. Еще один знак и определение шпионки Бьяри его откровенно развеселило.

— Третья слева, шестая справа, двое в центре. — Выдал свой вердикт Тенаар, удивляя даже Анаман, ибо за ее спиной едва слышно вобрала в легкие воздух Делла едва справившаяся с такой удачей.

— Все? — уточнила императрица.

— Да, остальные серые. — Сато кивнул и Вальма, плавно ступая по ступеням, сошла на пол и пошла в сторону выбранных, встав слева.

Названные девушки, уже сделав шаг вперед, мягко развернулись и прошли к ней, вставая за ее спиной. Тайгури-сиппе спросил разрешения обновить очередь, и экзекуция взгляда продолжилась. Сато выбрал всего девять девушек на роль слуг и четверых в проводники. Его не устраивало то, что ему предлагали только женщин. Совершенно.

— Императрица, я понимаю, — он посмотрел на правительницу данных палат власти, — что вы действуете исходя из соображений вас воспитавших условий, но, — он показал рукой на очередную линейку женщин, — почему одни дамы?

Казалось ее такой вопрос поверг в ступор. Осмотрев прибывших девушек, причем очень хороших служанок, оторопело перевела взгляд на Тенаара.

— А если среди гостей кому плохо станет? — Сато покачал головой. — Линги таскать их должны? Или хрупкие девушки, сгибаться в три погибели под тяжестью не всегда стройных достопочтенных мэтров?

Анаман сглотнула. Зыркнув на Деллу, моментально взяв себя в руки, повернула абсолютно спокойное лицо и мягко проговорила:

— По обычаю, практически всегда идет первым выбор служанок, — она осмотрела ряд замерших перед ней принцесс, графинь и баронесс, — и только потом идет выбор мужчин. Это традиция.

— «Лиса, выкрутилась?» — улыбаясь проговорил Сато, глядя прямо в ее глаза.

— Разрешите сменить очередь? — мягко спросил Тайгури-сиппе, пусть и влезая в разговор, но тем самым спасая из щекотливой ситуации императрицу, показывая ей, что его лояльность ее власти неизменна.

Анаман, не став его одергивать, чем дала понять, что приняла его неизменную лояльность, подала знак своей приближенной и главной в вотчине служанке, которая в свою очередь, едва заметно улыбнувшись, дала разрешение на просимое. Сиппе поклонился, делая пометку, что в этой игре он и рыбку съел и…кхм…

В залу вошли поджарые и не очень молодые люди. Среди них не было ни одного, кто превысил бы возрастом двадцать пять лет или принизил его ниже девятнадцати. Тут так же были дети королей, графов, баронов и прочей знати. И, как и в первом случае с девушками, ни одного с браслетом. Сато сделал выбор, оставив для Шита девять мест среди обслуживающей группы. Очереди кончились, будучи придирчиво осмотренными, сделав несколько знаков руками, давая своим церберам запомнить людей, которые в будущем, при хорошей обработке, будут его людьми.

— Господин Тенаар, это весь ваш выбор? — удивленно спросила Анаман, которой Делла тихонько сообщила, что от заявленного числа здесь собрана не вся группа.

— А у вас люди закончились? — спросил он, поставив локоть на подлокотник и потирая пальцем губы.

— Это, на данный момент, весь выбор слуг. — Анаман осмотрела последнюю очередь, что уходила. — Следующий приход ожидается как раз на окончание официального месяца приема по случаю открытия Ваших официальных покоев.

— Правда? А Шита ни люди? Или от статуса, они не способны держать разнос и бокалы с винами подавать? — удивленно уставился на нее Сато, даже перестал пальцем гладить губы.

— Шита? В покои Тенаара? — изумилась Анаман.

— Да, Шита, госпожа Правящая Мать. — Сато усмехнулся. — Как Руанд, тот самый Шита, что теперь раскрывает двери моих покоев, давая зеленый свет в них войти или отсекая любые попытки. Уж не вам ли не знать это, ведь это такая мелочь, как статус. К тому же, — он злорадно улыбнулся, — Шита покинуть дворец не могут, в отличие от тех слуг, что носят браслеты, так ведь?

— Да, Вы правы. — Анаман хлопала глазами, совершенно не зная, как ей отвертеться и сделать так, чтобы не нарваться на открытый скандал.

— Тогда, пусть их величественные рожи мне будут представлены, и я доберу оставшиеся вакансии их тушками.

Анаман с минуту сидела прикидывая, есть ли у нее шанс его отговорить. Нет, его не было. Она медленно кивнула Делле и та подала знак замершему сиппе. Тот, хоть и дал Тенаару такую шикарную подсказку по получению информации, но ничего предпринимать в расход с приказом императрицы не стал. Посему сейчас осторожно приблизил руку и послал короткое сообщение миремм вотчины с приказом привести в тронную залу всех Шита, кто не был приписан к статусу «игрушка для гостей», построив их в очереди в тридцать человек.

— Госпожа, — сиппе склонился, — прошу великодушно простить, но не желаете ли посмотреть на готовящееся выступление по случаю открытия официальных покоев Тенаар Сато, дабы одобрить или подкорректировать его, заполнив это досадное ожидание? — он всем своим видом показывал, как ему стыдно, даже слегка сгорбил спину. — Мне так неловко, что Шита медлительны и опаздывают, и так же очень стыдно, что лично не контролирую сей процесс.

— Сиппе, — укоряюще покачала головой императрица.

— Нижайше прошу простить сей промах, — он склонился еще больше.

— Господин Тенаар, — Анаман, сверкнув глазами, одаривая фигурку своего спасителя нечитаемым выражением, посмотрела на Сато вполне миролюбиво, — что скажете: стоит ли нам быть великодушными и закрыть глаза на эту незначительную оплошность или наказать по всей строгости?

Сато, принимая правила игры, еще несколько месяцев назад обязательно укусивший бы ее и ляпнувший про витавший явный промах императрицы, сейчас только кивнул головой. Сиппе. Лукавый и изворотливый человечек, который сумел достигнуть своей ниши и сейчас доказывает своей непосредственной начальнице, что он ее вернейший и злейший для остальных цепной пес. Ну что же, как играть в подобного рода игры, Сато знал в теории из книг, фильмов и по рассказам учителя истории и Шао, когда они оставались наедине. Сейчас ему представился очередной шанс, неоднократно упущенный ранее, чтобы начать в «их» игру, когда все всё знают, но вслух не говорят.

Получив согласие «казнить нельзя, помиловать», Анаман дала знак своей служанке и сиппе тут же хлопнул в ладоши, после чего в залу вошли музыканты с инструментом. Они отошли подальше, расположились и без настраивания струн и прочих атрибутов, утопили зал в полившейся мелодией. В нее тут же впорхнули танцоры, завораживая и стремительно наполняя атмосферу праздником, расслабляя витавшее напряжение.

Когда выступление завершилось, а это добрых пятнадцать минут, Артисты замерли в ожидании приговора. Сато сидел и мягко скалился, все же его порадовать и как бы отвлечь попытались. За это время за дверями тронной залы уже должны быть собраны первые одна-две очереди, а остальные лететь запыхавшись.

— Это труппа, ведущая во дворце. — Анаман взяла слово, прерывая молчание. — Хотите сделать изменения в представлении открытия?

— Лучшие в своем деле? — Сато посмотрел на императрицу, все так же упираясь локтем в подлокотник и гладя пальцем губу.

— Да, господин Тенаар, лучшие.

— У меня тоже лучшие будут развлекать страждущих моего общества?

— Несомненно. — Кивнула она.

— Надеюсь на вашу уверенность, что так и будет.

Сиппе тем временем нетерпеливо отправил запрос миремм Марте, и та прислала ответ, что готова очередь. Он, чуть не выдохнул молитву Богам, едва заметно осекся и посмотрел на Деллу, подавая знак, что готов представить. Женщина отступила к императрице и едва слышно шепнула, что можно продолжать.

— Сиппе! — строго проговорила Анаман, — мы вообще будем продолжать или нет?

— Госпожа, — слащаво растянулся в улыбке, Тайгури склонил голову и торс, — все зависит только от Вас. Досадная оплошность исправлена, благодаря Вашему великодушию, Правящая Мать и Вашему терпению, господин Тенаар Сато.

— Тогда, чего медлишь? Думаешь у Тенаара других забот нет, чтобы лишнее время ждать, пока ты начнешь прилежно исполнять свои обязанности!

— Госпожа, разрешите сменить очередь? — мягко, как довольнющий кошак у пустой миски со сметаной и остатками от шмата мяса, проворковал-пропел сиппе.

Разрешение было получено и в тронную залу вошла первая очередь. Из нее Сато взял двоих. Шесть человек оказались людьми Саит, и их изымать нельзя. Рано, еще не так разошлись и мало принесли полезного, чтобы переворачивать из-за них статус и положение при дворе. Остальные не имели нужного цвета, чем быстро проиграли свой шанс.

Еще несколько раз сменили очередь и Сато набрал полный комплект слуг, которые с сего момента не вернутся назад в свои комнаты и общие жилые залы. Их вещи сложат под пристальным внимание миремм и, даже имея что-то из запрещенного для Шита, не изымут. С Руандом такое было. Он, спустя месяц поведал Саит, что был у него кулончик, который ему передали через пятые-десятые руки, подарок сестры, так при переезде в вотчину Тенаара, кулон ему не отдали, так как личные вещи Шита иметь не могут. Если рабу разрешено иметь такие мелочи, как кулоны или медальоны с изображением семьи или близких людей, то Шита на это не имеют никакого права.

Саит данную информацию чисто случайно передала Сато, при очередном разговоре об отличиях в обслуживающем персонале и заикнулась про Руанда. Сато посмотрел на нее, спросил, когда это было и сощурившись, мягким пугающим тоном сообщил, что данное личное имущество должно быть возвращено или он будет иметь удовольствие видеть посаженного умника на кол. Что и говорить, что медальон буквально через два часа был передан в руки владельцу? А Саит отделалась мелким испугом и заверением Тенаара, что более никаких мелочей незначительными считать не будет и сразу же информировать его, даже если ей это кажется пустой тратой времени и внимания.

Вот и сейчас, все что будет найдено в тюфяках, на которых спали ранее Шита, для этого тюфяка будут не просто обысканы, но и разрезаны и выпотрошены, все что будет запрятано в щелях в стенах, под и над кроватями, за ними или в любых потайных местечках, которые обязательно нужно указать, будет передано законным владельцам и получено подтверждение, что ничего не забыто. Об этом Вальма проговорила в полголоса, пока отделенные от слуг Шита, стояли за их спинами и ждали, когда монстр Тенаар поглотит их души. Вальма популярно объяснила, что более в вотчину императрицы они не вернутся, даже просто так, пробегая мимо и именно поэтому нужно в обязательном порядке сообщить про свои тайники и личные припрятанные цацки. Так же она сказала, что досмотр их личных вещей, которые те прячут, будет один раз и по признании безопасности, более не будут считаться запрещенными и они смогут их использовать. Независимо от того, украшение это или флакончик духов.

Пока инструктаж тридцати слуг шел, Анаман позволила продолжить обязательные танцевальные части для открытия покоев. Сато смотрел на выступление, трескал за обе щеки сладости и предавался своим думам. Отвечал он на вопросы по постановкам в своей манере: сносно. Анаман, к чести, вела себя сдержано, улыбалась и спрашивала, будет ли чего угодно ему или не будет. Примерно еще пол часа развлекательной программы и императрица пригласила его в свой кабинет.

Тенаар проследовал в сторону приглашающего коридора из слуг, его личные служанки поредели на одну персону, которая повела ораву новеньких в сторону вотчины господина. В кабинете, где он бывал примерно один-два раза в три недели, расположившись с максимальным удобством, началась работа уже по составлению очереди и войны за открытое посещение главной залы вотчины страждущих.

Анаман стояла на том, что четыре раза в неделю, это тот допустимый размер посещений и плотность посетителей будет минимальна. На это Сато огрызался, но с места не сдвигался: настаивал на одном дне недели. Императрица в свою очередь приводила ему списки посещений в вотчинах таких же залов и говорила, что к нему будут стучаться в два-три раза интенсивнее и поток прибывших гостей только усилится, когда до самого последнего уголка империи дойдет весть, что вотчина Тенаара работает официально, открыв врата.

В итоге практически военной осады, Сато отвоевал только один день. Скрипя сердцем, Анаман согласилась, что три дня в неделю лучше, чем он, пуская пар из ушей требовал, немного сдав позиции, соглашаясь на два дня. Три дня и один из них он посещать не будет ни при каких обстоятельствах. Сато заявил, что согласится с третьим днем, который официально будет открыт, но он на нем не появится и в графике будет окрашен черным, то есть пустым, официально открытым в вотчине для гостей без присутствия хозяина. Анаман согласилась, прекрасно понимая, что или так, или ее пошлют и вообще закроют двери, что нежелательно.

Сато вернулся к себе измотанным, отказавшись идти учиться. Он вошел в свою спальню и повыгонял слуг, говоря, что на сегодня выходной и, что бы Саит побыла душкой и построила тридцатку рабсилы по стеночке в ожидании официального приговора. Та так и поступила. Так как новые слуги — это работники официальных покоев, и уж никак не личных, то вошли они через коридор-оранжерею.

Саит вышла к ним в главную гостиную, осмотрела и разделила на Шита и слуг. Осмотрела их всех, прикинула в уме что и как, кивнула Саянни. Женщина подошла к ней и встала слева за плечом.

— Это Саянни. — Представила Саит новичкам очень красивую молодую женщину с очень холодными глазами, одетую в дорогие одежды. — Отныне она ваша мать, наставница, кара небес. От ее слова зависит ваше благополучие и жизнь. Если я хоть раз услышу жалобы на нее, какой-либо поклеп, сплетни, будьте уверены — умникам не поздоровится. За вас всех она несет ответственность передо мной. И наказывать имеет право по всей строгости.

Две кучки людей стояли ни живы, ни мертвы, ибо Саянни частично знали. Саит осмотрела тех, кого было меньше всего.

— Этих людей опроси, — Саит кивнула головой в сторону Шита, — узнай о личных вещах и где какие тайники у них были.

Саянни кивнула головой, рассматривая Шита, уже получившая инструктаж от самого Тенаара.

— Все, располагайтесь, осматривайтесь, знакомьтесь. — Саит развернулась и ушла.

Саянни осмотрела всех и ровным голосом произнесла:

— Это мои помощницы, Пи-Емми и Ли-Ан. — Девушки встали за ее спиной. — Сейчас вас проводят в жилые комнаты, где разместят по двое. Затем всем собраться, через двадцать минут в общем зале сборов, на территории жилого корпуса. Ли-Ан, проводи. Всех. Кого надо я запомнила.

Под ее строгим взглядом Шита стушевались. Мало приятного в том, что попал в руки тех людей, откуда не возвращаются, да еще при таких слухах! А слухи среди слуг, о том, что тут заживо кожу сдирают на обед-завтрак-ужин, ходят с первого дня, когда Тенаар заявил, что не вернет в гарем неугодных.

Саит в это время написала послание в дом мод Милуке, с припиской, что надо снять мерки и подготовиться к пошиву одежды новым слугам вотчины Тенаара, а также, вполне вероятно, ее господин потребует и украшения. В записке был тонкий намек, передать кое-кому, что отсрочек, как в прошлый раз не будет с интересными телодвижениями после. Это она так намекала, про замену изделий имитаторов украшения для Тенаара, на доделанные настоящие.

В том темненьком дельце Саит принимала участие, тем самым сделав себе очень и очень жирный плюсик в глазах сиппе, чем приблизила его лояльность Тенаару. И она девочка умная, не стала рассказывать ему эту маленькую аферу бедного сиппе, оставляя для себя хороший такой рычажок давления на знаменитого демона гарема. И он прекрасно понимал, что под надежным каблуком, но Саит пока не использовала сие знание, чем и нервировала, и заставляла себя уважать.

Сейчас она намекнула, что людей больше, что изменились там и сям маневры, да и он должен был быть готов, ведь времени мастерским было предоставлено полным-полно. Вот пусть теперь крутятся и вертятся ужами на сковородках.

Зайдя в спальню господина, Саит осмотрела спавшего Сато поверх одеял. Детские игры кончились. Тенаар взрослеет во власти, в своем влиянии и понимании как гарема, так и поведения всего дворца в целом. И Боги свидетели, это будет достойный гарема игрок. Не без болезненных для него уроков, не без ошибок, но игрок, с которым им придется считаться. Уже сейчас, имея всего минимум в руках, он пытается оплести паутиной пространство вокруг себя, чтобы быть в курсе тенденций. Да, его оппоненты тут плели слои паутины годами, десятилетиями, но у него есть разрушительная сила, которая не позволит выйти гиенам гарема за рамки и придется им оставаться в пределах допустимых правил ими же самими и созданных.

Она, как житель дворца и знающий его потаенные и скрытые от глаз тайны, прекрасно понимала, что он еще слаб. Эмоционально. Он уязвим. Он еще не нарастил жирок и броню, чтобы с достоинством принимать подачу. Но, в отличие от живущих здесь и принимающих как данность правила игры, Тенаар воспринимает их как вызов. Например, новая невеста, которая показала зубки, лишь обозначив их своим взглядом, воспринимается им сейчас не как личная трагедия, а как враг. И, если данная дама не будет искать с ним нитей контакта и взаимовыгодных точек соприкосновения, он ее сожрет. Открыто или тайком, но он ее сживет со свету.

Саит иногда слышит, как они с наследником разговаривают, и иной раз вырываются слова того, что Сато как паук и змея в одном лице. А на Легио пауки сначала зондируют пространство перед собой и только потом плетут паутину, змеи же могут выжидать добычу месяцами и концентрировать яд до такой степени, что, впрыскивая его, словно засаживает тонкую иглу, которая пробивает мышцы и остается в твердом состоянии еще десять минут после попадания. Добыча, если это ни человек, погибает сразу, как первый слой иглы соприкасаясь с кровью и слизистой мгновенно растворяется отравляя. Человеку такая доза страшна параличом, причем не ядовитых змей на Легио нет. Совсем. Человека от смерти вполне можно спасти, если змея сидела в засаде долго, иглу вытащили сразу и перетянули жгутом, поставили противоядие.

Исходя из услышанных единожды слов наследника, который знает Тенаара один оборот десяти, сделала вывод: сначала все вокруг себя прощупает, узнает где ему и с какой силой нажать, потом затаится и атакует. Так, по крайней мере, было в вопросе с женитьбой принца и о его отлете с супругой с Легио. Тенаар изучил степень вменяемости противников посредством дозволенности слугам трепаться рядом с ним и в его присутствии, после чего затаился на короткий промежуток времени и атаковал. И никому не понравилась атака, тем более, что «ногу» пришлось ампутировать. До сих пор некоторые вотчины расхлебывают.

Заулыбавшись своим мыслям, Саит вышла и спальни. Да, короткие записки императрицы прошлись табуном в вихре ее недовольства по всему дворцу. Досталось всем: и правым, и левым, и виноватым, и нет. Слуги ходили на цыпочках, сиппе шипел на всех и сразу. Шпионы вообще по стенке ходили, лишь бы не спалиться и свои же хозяева не задавили от злости, что в покои Тенаара хода нет и не будет, а подкуп личной прислуги невозможен — одни не отдаляются от него ни на шаг, а другие из покоев носа не кажут, в сами покои не проникнуть, линги блюдуть! Ну а Руанд был, как бы идиотом, который ничего кроме уже известного сказать не мог. Это-то и бесило всех. Зато сейчас расслабятся, ошибки делать начнут, ну и конечно же императрица проконтролирует приближение нежелательных вельмож. Уж что-что, а течение страждущих она знает наизусть по всем углам империи!

Тенанук сидел на очередном заседании правления. Здесь было полно народа, все крепко держали свои вожжи и били ими оппонентов. Особенно сильно обменивались ударами как всегда Ревву и Эльмир. На их перепалки смотрели в ожидании новой идеи, которая проскальзывала между язвительными замечаниями.

Эти два брата, один сын императрицы Анаман, а другой сын леди Бьяри никогда миром не жили. Если они встречались на поприще политики, все, тушите свет и не мешайте. Пыль стоит до потолка, ор от этих двоих стоит такой, что хочется осмотреться и найти ту ораву помощников, кто добавляет их голосам силы и мощи. Сейчас эти двое спорили, усиленно и по нарастающей, дабы через пару минут выдохнувшись вернуться на свои места — усесться на стулья, рядом с которыми они стояли — и сверлить друг друга недовольными взглядами.

— Вот с кем тебе придется иметь дело в будущем. — Поучительно проговорил Клаус, старший сын императрицы, единоутробный брат Эльмира. — Совсем еще сопливый, а гонора, а голосище.

Тенанук усмехнулся на едва различимый шепот брата. Эльмир был еще молод и горяч, а вот Ревву упрямый и дотошный, зато все его нововведения проходят практически без серьезных поправок. Конечно он сам не пишет гору талмудов, но идеи его, а команда, которая трудится в поте лица на его светлую голову, разрабатывает концепцию, прорабатывает детали, которые потом безбожно разбирает на кусочки их начальник.

— Если они не успокоятся сейчас, — с другой стороны сидел Клави, — то им будет выговор. Император смотрит, почти потеряв терпение.

— Не волнуйся, — шепотом произнес Согу, — эти двое чуют, когда император начинает откровенно скучать от их воплей, смотри, уже стихают.

Тенанук присутствовал при очередном совете, где разбирали новые и старые вопросы политики, внешних отношений и закрепляли тот материал, который он прошел пару дней назад. С того момента, как его руки были опечатаны печатью Наследного Принца, тишина и спокойствие стали незыблемой мечтой. Он имел жесткий график, который чередовался между теориями, практическим участием вот в таких заседаниях, боевой подготовкой и обедами то с кем-то очень, ну-кровь-из-носу важным для империи, или с самим Тенааром!

Дарелл, после взбучки, о ней Тенанук узнал от вездесущего сплетника и коридорного властелина подобного течения, братца Шана, который его всегда напрягал своим присутствием, стал просто душкой и раз в день-два делал желанную встречу. И еще так все обставлял, что всем окружающим казалось, что у наследника архиважная встреча с архиважным политическим деятелем! Сегодня обеда с Сато не будет, но график менее загружен. После совещания урок по геральдике, после нее обед и за ним теория боя на боевых шестах-ружьях. А дальше он свободен, так как мастер рукопашного боя отбыл по семейным, и принц не стал его заставлять возвращаться. Побыть рядом с Сато подольше — мечта с той секунды, как он голову от подушки отрывает и будит его поцелуем, дабы позавтракать вместе.

Сато встал поздно вечером, ощущая, что спать было лишним. Тело ломило, ныли мышцы, голова звенела и хотелось пить. Медленно встав, осмотревшись, позвал Саит. Та, и как только услышала(!), явилась через минуту. Вошла, склонила голову и в ожидании замерла.

— Приготовь ванну. — Он разминал рукой шею.

— Вам помочь? — спросила женщина, глянув на страдальческую мину на его лице.

— Давай. — Он повернулся спиной и ласковые руки медленно стали разминать болевшие мышцы, осторожно опускаясь к плечам, лопаткам.

Пока она делала массаж, Вальма и Изра тихонечко прошмыгнули в ванную, набрали воду и подготовили халат, белье, полотенце. Минут через пять после этого Сато вошел в комнату источающую влагу и замер на границе входа. Хмыкнул, отступил на шаг, прислушался к ощущениям, потом шагнул вперед.

— Саит, почему при всем скоплении влаги, она не переходит в спальню? — посмотрел на заинтригованную его манипуляциями женщину.

Та изумленно уставилась на него, после чего на лице пришло понимание вопроса и его ответ, мягко улыбнувшись сообщила:

— Потому что на всей поверхности дверного проема из ванной комнаты стоит система климатической регуляции. Как итог отсюда влага не проникает в спальню.

— А если сломается? — осматривая косяки, задумчиво покусывая губу, он даже рукой провел, ища стыки или какие выпирающие углы.

— Систему проверяют дважды в месяц, тестируют и, если какая-то часть начинает барахлить ее заменяют.

— Часть?

— Да. — Саит кивнула. — В таких системах не принято делать цельные большие куски. На манер чешуи накладывается покрытие и, если что-то выходит из строя, чешуя из горизонтального положения относительно угла плоскости расположения, становится вертикальной, открывая доступ к стыкам. Если ремонт возможен на месте, то его проводят, если же нет, то заменяется.

— Прикольно. — Сато погладил поверхность. — Ничего не ощущаю. Ни стыков, ни как ты говоришь «чешуи».

— Так после активации поверхность становится однородной и гладкой. Поэтому ничего не чувствуется при касании.

— Ну, и сколько стоит данный атрибут роскоши? Или это обыденная штукенция? — отойдя от косяка, скинул одежду и переступил порог большой ванной.

— Это очень дорогой материал. — Отозвалась Вальма. — Подобные чудеса инженерии и плетении биомассы с нано-структурой за один такой дверной проем могут достигать более чем среднестатистический дом на сто квартир по шесть жилых комнат в каждой.

— Один проем? — удивленно уставившись на выход, Сато представил размеры даваемого для сравнения общественного жилища и этот куцый косяк и присвистнул.

— Да. — Вальма обвела рукой всю ванную комнату, — это помещение все состоит из такого материала.

— Все это здание, не только ваши покои, но и покои императора и Наследного Принца обнесены подобным материалом, дабы повысить уровень климатического комфорта. — Кивнула Саит.

— Охренеть. — Выдохнул Сато.

Ему недавно преподавали для сравнительного анализа ценовые эквиваленты Легио относительно имперских единых, установленных шесть веков назад. Так в этом анализе показывались жилища, как обычные и среднестатистические, так и совсем нищие и VIP-комфортности. И даже дали сравнительные ценовые категории на жилплощадь на Алкалии и Легио, для того что бы он понимал их более четко. Вот он и смотрел сейчас на приблизительные объемы своего «жилища» в кубометрах и прикидывал, сколько миллиардов они стоят. Не миллионов, нет, а именно что миллиардов! Да что там, сотен миллиардов…

После мозгового штурма, приняв ванну и отдавшись в руки массажистки-находки, Сато оделся и вышел к столу, который ему накрыли с его величайшего разрешения. После того, как он рявкнул на сиппе, более никто не спрашивает на выбор, где стол ставить, а интересуются не голоден ли он и можно ли подавать на стол и чего бы ему хотелось. Получалось заискивающе, но уж лучше так, чем проигнорировать этот эпизод и потом не знать откуда у слуг такие вдруг влиятельные руки и от какого угла выросли ноги.

Странно, но с самого детства он пресекал подобные вещи даже у своего отца…

«Папу вспомнил…» — пронеслось в голове и Сато сев на стул, мягко произнес:

— «Пусть земля будет тебе пухом, папа.» — Взял что-то сладкое и засунув в рот прикрыл глаза, наслаждаясь.

— Господин? — замерла рядом Саит.

Он только головой покачал. Если сказать, что приблизительно через пару месяцев после его дня рождения была дата смерти его отца, то очередной скандал обеспечен. Мало того, что со всеми этими треволнениями Шао просчитался с датой, сам Сато сиднем просидел в саду как малолетний надувшийся индюк, так еще раз обрадовать «семейство» совершенно не хочется. Главным образом из-за шумихи, которую они учинят мгновенно, а заинтересованные личности кольнут кого надо, мол вот он еще один из ваших косячных ошибочных моментов, выглянул очередным ляпом.

Поев, одевшись в темно-зеленую одежду, приталенный жакет оставив не застегнутым, Тенаар посмотрел на слуг:

— Ну что, ведите знакомиться.

Заняв свои места согласно этикету покоев Тенаара, они двинулись в сторону большой залы. Выйдя в малую, едва уловимо услышав странный звук, метнувшуюся вперед Сим, Сато вошел в большую залу созерцая неписанную картину маслом. Женщины, девушки и даже парни кричали, и кто-то даже истерил. Одни бегали и от чего-то отряхивались, другие смотрели с опаской по сторонам. В толпе были близнецы, которые с чем-то странным в руках, встали в стойку и присматривались к людям.

— Что за? — Сато оторопело уставился на балаган. — Какого хрена здесь происходит?! — рыкнул он.

— Господин! Берегитесь! — послышалось сбоку.

Сато зашипел, выдергиваемый из-под невидимого удара и странный черный мячик отскочил в сторону кляксой размазавшись по полу. В тело вцепились словно сталью по ребрам, делая больно, неожиданно и дух перехватывая.

— Что здесь творится?! — зарычал он, ощущая, как его оттаскивают в сторону сильные руки охраны ни на миг не ослабляя хватку. — Бля! Больно мать твою! — процедил сквозь зубы он на все еще продолжающие сжиматься тиски из пальцев.

— Паук! — ткнув пальцем в сторону раскрытой двери в малую гостиную, закричал кто-то из слуг.

— И что в этом такого? — зашипел Сато поворачивая голову и замирая, когда в нечто странное, размером с бейсбольный мячик вонзается кинжал, запущенный уверенной рукой Сим.

Это зрелище даже отвлекло от ноющих ребер, заставив совенком хлопнуть ресницами. Изумленно таращась на насекомое, он совершенно забыл за чем сюда топал и из-за чего применил крепкое выражение. Сим же сощурившись, активируя боевое строение костюма, пригибая спину и сгибая колени, стала поворачиваться на сто восемьдесят градусов, чтобы выявить еще непрошенных гостей.

— Разошлись на три метра друг от друга. — Процедила она сквозь зубы осматривая каждого человека. — И медленно вокруг своей оси, чтобы я видела все!

Скорость, с которой слуги выполнили данную команду, поразила Сато до глубины души. Истерика прекратилась, все рассредоточились так, чтобы не закрывать от взора цербера покоев никого из будущих коллег. Приказ стражника — первое что в голову вбивают слугам, ибо это может как жизнь твою спасти, так и от тебя любое подозрение отвести. Да и просто, подчинение охране, сэкономит не только время, но и твои же нервы. Сим, мягко и плавно достала дротики и сделала шесть выстрелов посылая смерть на острие в сторону четырех человек. Те даже не шелохнулись. Послышался легкий скрип, словно что-то поцарапало стекло, тихий писк и тишина.

— Вас двадцать девять, где еще один? — прошипела Сим.

— В комнате. — Едва шевеля языком произнес парень, на котором убили две особи.

Рык, которым удостоила присутствующих Сим, впечатлил. Сато моргнул, а цербер уже за дверью, ведущую в подземные квартирки для прислуги. Следом за ней метнулось две тени красных мундиров. Рядом с Сато выросли четыре рослые фигуры, обнажив свои боевые клинки, до предела перепугав итак испуганную прислугу. И наступила тишина.

Две минуты и из коридора с прикрытой дверью вышел воин, подошел к Сато, присел на одно колено и произнес:

— В комнате нашли переносную кладку. Шита сильно искусали. Кладке не меньше полугода.

— Выживет? — ледяным тоном спросил Сато, холодея изнутри, прекрасно понимая, что паучки вовсе не безобидные раз такие размерчики у них.

— Если его сейчас госпитализировать, то да.

— Действуй.

Воин кивнул и ретировался в инвиз. Тени рядом слегка отошли, все еще пристально осматривая периметр.

— И вот кто мне объяснит, как в покои Тенаара попала эта тварь? — рыкнул Сато ткнув рукой в сторону пришпиленного к полу образчика арахнидов.

— Господин, — Саянни и близнецы опустились на пол, практически легли на него складывая руки перед собой, — проверка личных вещей на безопасность должна была начаться с минуты на минуту. Дверь в покои была закрыта, но началась паника и слуги спасались бегством.

— А прибить паука не пробовали? — зашипел он в ответ.

— Это же паук! — глазенки у девушек и слуг были такого размера, как описываются у очень просящего кошака в одном из мультиков, что одно только это описывало КАК они боятся этих созданий. — Любое касание его волосяных отростков вызывает нестерпимое жжение и в итоге паралич на несколько часов, а если укусит, то и заражение можно заработать, вплоть до сепсиса!

— Их скорость превышает нашу в шесть раз, — Ли-Ан склонила голову еще ниже, — и их было не меньше сотни. Этот вид паука в кладке достигает до сотни особей и в первые часы жизни смертельно ядовит и изворотлив, поедает своих собратьев и кидается на все, что движется.

— Да понял я уже, что все в штаны насрали! — рыкнул Сато. — А вы как допустили, что бы такой подарочек в МОИ покои был принесен? А?! — зарычал на стражей, обвел всех злобным взглядом. — А если такая тварь наследника погрызет? Что будем делать? На кол всех вас сажать, да?! И где этот гребанный доктор, когда он так нужен?! — заорал во все горло Тенаар.

Дверь, ведущая в коридор к комнатам-квартиркам для слуг вотчины, плавно открылась, вышла вполне довольная Сим, держащая перед собой нечто похожее на куб-янтарь с помещенными в нем арахнидами на редкость огромного размера, примерно с кулак.

— Половина из них поела другую половину, — Сим передала в руки охране свою добычу, — парень без сознания, двенадцать укусов. Пока не потерял сознание был им интересен, потом они принялись за собратьев. Сбежавшая часть, это преследователи соседа пострадавшего.

— Выживет? — Сато сглотнул, глядя на таракашек в янтаре, уж больно крупные тварюшки там были.

— Двенадцать не критическое число, если ему поставили все прививки, то да, шансы есть. Как и на то, что его может парализовать или как-то еще отразиться на нервной системе.

— Как они сюда попали? — он смотрел только на Сим.

— Судя по всему, — она убрала оружие за пояс, — этот подарок мог быть в его личных вещах, или в вещах соседа.

Тут же на пол бухнулся парень, сложившись в подобие комочка и затараторил:

— Нет! У меня и вещей-то нет! Ничего нет! Не мои они! Всеми Богами Эллавы клянусь!

— Заткнись! — зашипела Сим, в очередной раз подтверждая, что она цербер.

Подействовало моментально, парень замер нервно сглатывая и подрагивая, но с пола не поднялся, все также уткнувшись лицом.

— Меня не интересует, как, — Сато оскалился, — но что бы виновного нашли, а парень просто обязан выжить или я пересмотрю свою веру в могучую защиту охраны дворца, что так любезно мне пытался демонстрировать император. И обыскать здесь все! — рыкнул Сато и резко развернувшись пошел вперед, в свои личные покои, потеряв интерес к разбору личного состава слуг.

Перед ним шмыгнула Налин и просканировав помещение, пошла дальше, заглянув даже на балкон. Часть мундиров разошлась по официальным покоям, вышла в сад, где найти пауков сложнее, но не невозможно. Слуги как замерли на местах, так и не сходили с них. Еще раз просканировав всех, охрана двинулась в их комнаты, где провела тщательнейший обыск.

Сато в этот момент с самым отвратительным настроением влетел к себе, пнул кушетку, свою любимую, нарычал на кого-то и вышел на балкон, проветриться. Понял, что нифига не получается и решительно направился на улицу, в малый общий между вотчинами сад. Трио за ним, как и церберы, как и шесть охранников, идущих в инвизе, словно приклеились и шагали плотным невидимым кольцом, нервировали еще больше.

Сад встретил немного удивленными знакомыми жителями «соседей», которых он проигнорировал и полетел по дорожке, приводить свои мысли в порядок. Ему удивленно смотрели вслед, передавая сообщения дальше, через маленькие интерактивные записки. Вскоре фактически весь дворец знал — кто-то сделал так, что Тенаар был крайне зол. Весть облетела все вотчины и встрепенулись самые заинтересованные. Буквально минут через двадцать в саду объявились Альма, Роксана и Ремана. Дамы шли нарочито медленно, разговаривали о новой моде где-то там и посмеивались про странные шляпы, и делали это до тех пор, пока Альма не заметила шедшего в праведном гневе Тенаара.

— Господин Тенаар Сато! — радостно воскликнула она и решительно перегородила ему путь, — как прекрасно что мы вас встретили!

— Да? — рыкнул он, все еще пребывая в самых отвратных чувствах, обдумывая, что было бы, будь рядом Шао и если бы его укусили? И, конечно же, он совершенно не задумывался о том, что ему в лицо летел паук, ко всем его ужасным свойствам будучи еще и из семейства прыгучих.

— Да! — Альма заговорщически на него посмотрела и проникновенным шепотом произнесла, — мы тут обсуждали странную моду, которая была введена не так давно на Садиан. Там, чтобы выделить знать из толпы, не сильно то и бедной, скажу я вам, надо одевать на голову непомерную шляпу или вставлять в небольшую, по форме котелка, перо не менее полуметра длиной! И не важно, женщина или мужчина такое надевает.

— Что за срамота. — Нахмурился Сато, попытавшись представить непомерно широкополую шляпу, еще хоть как-то подходящую под контекст индивидуальности и эпатажа, но вот длиннющее перо кислотного окраса в шляпе мужчины? — И что, там все это приняли? — с большей заинтересованностью спросил он, переключаясь на новую тему, отвлекающую от мерзких ощущений знакомства с насекомыми.

— Да не только приняли, — Роксана покачала головой, — но еще предложили внести поправки, мол самым именитым яркие и иногда даже кислотные расцветки, вплоть до использования такого же цвета и в официальных костюмах.

— И не только официальных, — мягко вставила Ремана, — но и в повседневном обиходе. Если сделать фото-скан крупного города, где бывают аристократы, в глазах начинает рябить и непроизвольно слезы наворачиваются.

— Бе… — передернул плечами Сато, поморщился. — Я тут-то побрякушки считал приравниванию меня к женщине, а там такое… гадость! — поежился он, еще сильнее морща нос.

— И представьте себе, — Альма театрально вздохнула, — правительство это допускает.

— Они там с какого балкона рухнули? — изумленно уставился на нее Тенаар.

Альма мягко взяла его под руку и повела по дорожке глубже в сад, к небольшому искусственному озеру, через узкую часть которого перекинут красивый резной мост.

— В управлении Садиан в основном аристократы и участвуют. У них каких только крайностей не было, какие только войны там не вспыхивали и главное из-за чего?

— Из-за чего? — заинтересовался он, так как в изучении еще не дошел до этого места.

— Кто-то посчитал, что на руке повязывать синий платок слишком вульгарно, в ответ с него спустили штаны при свидетельстве двух таких же «платочников» и в итоге двадцать два года шла «война платков и брюк». И все последующие этому событию какие-либо потасовки практически всегда вспыхивали из-за ссоры самовлюбленных отпрысков монархов, после чего каждый бежал с жалобой, мол тот-то или тот-то обидел, чуть ли не кровь пустил, а старшему поколению лишь бы подраться, в связи с чем конфликт разгорался и военные действия набирали обороты.

— Последняя война длилась примерно шестьдесят два года, и пришлось беженцам, остаткам монаршей семьи, унимать своих воинственных родственников при помощи Легио. — Подхватила рассказ Ремана. — В итоге император выслал хорошо вооруженный флот, который последние пять лет конфликта на Садиан стоял в запасе, после чего там сейчас тишь да гладь.

— И полная разруха за столько лет междоусобицы. — Покачал головой Сато.

— Не без этого, но, — Роксана улыбнулась, — в отличие от других планет, Садиан уникален тем, что восстанавливается в рекордные сроки как в плане разрушений городов и главных предприятий, так и наращивает демографический запас.

— Поэтому уже сейчас они провели ряд реформ и вскоре прибудет делегация от планеты. — Альма отпустила руку Сато взойдя на мостик и дойдя до его середины, останавливаясь, хихикнула, — вот мы и думаем, какими павлинами с их новой модой они будут среди махровой толпы консерваторов.

— В честь чего делегация? — спросил он, оглядывая сад, воду и кусок неба за деревьями.

— В честь официального открытия вашей вотчины. — Заулыбалась Альма.

— Понятно. — Сато вновь разозлился, вспоминая причину по которой припустил бегом в самое оптимальное место, дабы успокоиться за неимением персонального стоп-крана в лице Шао.

— Что случилось? — Альма посерьезнела. — Вам не угоден визит послов Садиан?

— Я их знать не знаю, чтобы судить угодны или нет. — Огрызнулся Сато.

— Тогда, что вас так разозлило? Вам не понравились покои? Сад?

— Живность мне не понравилась, принцесса. — Сато повернулся к ней. — Пауки называется, быстрые такие, прыгучие, с лапками и зубками.

— А-а-а! — вздрогнула Альма, неосознанно начиная оглядываться по сторонам округлившимися глазами.

Ее спутницы, пусть с меньшим опасением, но все же так же неосознанно передернули плечами и огляделись. Буквально несколько мгновений и глаза у принцессы расширились от страха еще больше.

— Вас не укусили?! — схватила его за руки, Альма побледнела и стремительно стала рассматривать доступный периметр его тела.

— Нет.

— Хвала Звездам… — принцесса прижала руку к лицу, к пылающим щекам. — Пауки…как они попали к ВАМ?!

— Я бы тоже знать хотел. — Сато ядовито улыбнулся, — как это охрана дворца прошляпила целую кладку на сто таких прекрасненьких мохнатушек, как оказалось еще и прыгучих.

— Прыгучие? — побелела Альма, даже губы превратились в две белые полосы на лице. — С кулак размером?

— Да.

Принцесса пошатнулась, ухватилась рукой за перила, другой судорожно сжала живот. Сато даже испугался за нее, и немного поумерил пыл своего недовольства, ведь уже довел ее чуть ли не до обморока.

— Да все нормально, охрана справилась, покусали только одного слугу, у кого в комнате данный подарок обнаружили. — Он мягко поддержал ее за локоть.

— Не нормально! — не своим, охрипшим голосом проговорила Альма. — Это совершенно не нормально! — прошипела женщина.

— Ну подумаешь пауки, какой только гадости по дворцу не бегает. — Пошутил Сато и осекся.

На него перевели взгляд три пары затравленно-озверевшие. Женщины выглядели так, будто наличие тараканов или мух с комарами было не просто чем-то фантастическим, но и смертельно опасным.

— Вы ВИДЕЛИ что-то еще во дворце, ПОМИМО пауков? — осипшим голосом спросила Альма, сглатывая, губы облизывая, а глаза блестели лихорадочно.

— Н-нет… — проблеял Сато, искренне боясь за физическое и душевное состояние девушки.

— Вы ТОЧНО уверены, что НИЧЕГО более не видели?

— Точно, я на сто процентов уверен, что ничего раньше из мира насекомых не видел. Ни мух, ни тараканов, ни гусениц. Ничегошеньки. — Как маленькому ребенку, который боится дождевого червя, Сато старался донести до казалось раскаленного мозга принцессы, что он просто пошутил и опасностей не было до этого злосчастного дня.

Минут двадцать Альма приходила в себя, а одна из сопровождающих ее служанок, с самыми громадными глазами, какие только мог ее организм в момент истинного страха раскрыть, прилетела к леди Тинае, скороговоркой передала «отрадные вести», после чего улей с рассерженными осами показался бы милым и родным, а их яд, это так, цветочки…

Пока Тенаар успокаивал нервы принцесс и, как ни странно, Реманы, «хорошие новости» достигли ушей императора. Он как раз сидел за столом и разбирал последние отчеты, которые оставил на вечер. В дверь постучались.

— Да? — Норанто поднял глаза и осмотрел нервничавшего(!) привратника. — Что такое?

— Император, — старик сглотнул.

— Что произошло? — невольно напрягаясь, ибо такая реакция этого человека могла говорить только о конце света.

— В официальных покоях Тенаар Сато была обнаружена кладка арахнидов Прыгаль, приблизительно полугодовалого созревания, приблизительно сто особей.

— ЧТО?! — подскочил как ужаленный император, взревев зверем.

— С Тенааром все в полном порядке, — отступил на пару шагов привратник, — арахниды были среди вещей новых выбранных слуг, вернее одного из Шита.

— И их вещи не проверили?! Да вы там все охренели?!! — раненным зверем заорал Норанто, брызжа слюной, багровея, пятнами покрываясь.

— К осмотру должны были приступить через десять минут… — пискнул старик, стремясь стать самым маленьким и незаметным существом, желательно одноклеточным и без чувств, что бы не так страшно было, когда повелитель размажет по стене.

— Дебилы! — орал правитель. — Как вы допустили проверку НА территории ЕГО покоев, а не ЗА пределами?!

— Повелитель, — шепча оправдывался старик, — системы не опознавали данную кладку, как таковую, она была в контейнере и имеет парализатор и созреватель. Готовились…

— Сука, всех на кол посажу-у-у! — взвыл Норанто схватившись за голову и к сердцу прижимая руку. — Найти ту тварь, что посмела…закопаю! Живьем!

Старик согнулся в три погибели, вздрагивая от каждого несвязанного в предложение, выплескиваемого ядом слова и только и ждал, когда его выкинут из этого раскалившегося до предела кабинета. А император еще пару минут распалялся, пока не выбрал весь свой запас сквернословия.

— ВОН!!! — прорычал он, с покрасневшими от бешенства глазами, и будь у него когти, ими бы стол поцарапал!

Старик практически истаял в воздухе, оказываясь за пределами мнимого защищающего барьера из хлипкой двери. Пролетев по коридору, зашипел тихо так, смертельно опасно:

— Гаю ко мне…

Пока главный цербер дворца, привратник, оплот знаний по всем видам тайного убийства несся в свой кабинет, Норанто рухнул в кресло. Застонав, император принялся массировать виски, ломило нещадно. Пауки во дворце! Уму непостижимо! И где? В покоях ТЕНААРА!

Боги, да сохраните Легио в целости и сохранности, если подобное просочится до Стража!

Дворец поднялся на уши. Пока Тенаар находился в саду, обмахивая лицо шокированной и сильно испугавшейся принцессы, императрица получила «приятную» весть, практически рухнула на пол, но ей не дали служанки и дочь, и гаркнула во всю мощь своих легких, чтобы нашли исполнителя. Истерия из-за появления во дворце, в самой ее, казалось бы, защищенной части, арахнидов, повергла все вотчины в состояние тотальной паники и жесточайшей проверки. Слуги, стражи, охрана и даже наложницы с маниакальной тщательностью принялись перерывать все закоулки. Тайгури-сиппе промаршировал по всем местам — кухни, спальни слуг-рабов-Шита, дом мод и прочее, — где было больше всего людей и гаркнул:

— Проверяем все закоулки и не дай Боги, пропустить хоть один уголок! Во дворце объявились пауки! И если вы сейчас панику разведете, я лично, — смакуя каждое слово, — передам вас палачам и буду смотреть, как они будут тренировать свое мастерство! ЖИВО ЗА РАБОТУ!!!

Что и говорить, все обитатели данных мест подорвались и ринулись на обследование всего того ансамбля жилых и не жилых строений, и что из себя после его слов представлял дворец. В тоже время стражи уже просмотрели записи момента сборов личных вещей слугами под присмотром миремм и так же нахождением тайников Шита, которые вскрывались в самых неожиданных местечках. И пока сиппе не ввел дворец в состояние конвульсивной агонии, а заодно и тотальной протирки незначительных залежей пыли, охрана благополучно нашла место, откуда фонило гнездом.

Отпечатки были сняты, за пакетами данных камер видеонаблюдения расселись более десятка специалистов и стали просматривать записи одного единственного места, откуда появилась эта бяка. Скрупулезно просматривать, посекундно.

Сато вернулся в свои покои уставшим, измученным и недовольным. Сегодня он хотел переговорить с новыми слугами, просмотреть их физические данные, отметить несколько человек, которых впоследствии подготовит, а тут такая лажа. С принцессой он расстался минут через десять после того, как она в себя пришла. И пришла она в себя только потому, что увидела, как бледна Ремана. Кинулась тут же ее успокаивать и говорить, что никакие насекомые, оказывается на Легио имеющие внушительные размеры и более половины очень ядовиты, не проберутся дальше красных мундиров. И что такая оплошность станет последней в своем роде, как и любые разновидности. Роксана тепло попрощалась с Тенааром, мягко отводя принцессу и Реману в сторону, оставляя его на попечение слуг.

И вот он у себя. Нервно оглядывается по сторонам. Чего-чего, а подарка в рожу в виде арахнида-переростка никак не хотелось! И уж тем более подставить таким образом Шао! А если его укусят? Да Сато их всех на корм пустит! Этим же паукам!

— Сато! — влетевший в гостиную личных покоев принц был бледен, встревожен и глаза лихорадочно блестели. — Сато, с тобой все в порядке?! — сгребая его в охапку, прижимая к себе и судорожно сжимая на спине жилет, принц жадно вдыхал воздух, словно…

— Ты сюда бежал? — мягко шепнул ему в шею млеющий от осознания Тенаар.

— Конечно бежал! — отстраняя довольного до нельзя супруга, Шао искал на лице ну хоть малейшие признаки отравления. — С тобой точно все в порядке?

— Да. — Кивнув, прижавшись к широкой груди, еще взволнованно вздымающейся, под рукой ощущая, как учащенно бьется его сердце, Сато прикрыл глаза от приятной истомы — его любят, волнуются, боятся потерять. Пусть и эгоистично, а на сердце тепло, сладко и хочется успокоить так сильно встревоженного любимого, хочется сделать в ответ в стократ приятнее. Сато потянулся за поцелуем, скользнув рукой-змейкой по шее и притянув к себе его голову, успокаивающе проговорил, — все хорошо, Шао, меня защищали мои церберы. — Он прижался губами, лизнул языком по пересохшим губам принца. — Я в безопасности.

Шао зарычал, сминая его губы своими, сжав в объятиях, так сильно, что кости грозили треском, но его не останавливали, поддаваясь. Поцелуй был сильным, жгучим, страстным. Сато даже укусил его приводя в чувство. Замерев, судорожно втягивая через нос спасительный воздух, Шао смотрел во все глаза на своего любимого. А ведь он мог пострадать!

— Сато, как так получилось, что арахниды были в твоих покоях?

— Здесь их не было. Посчастливилось с ними познакомиться моим новым слугам.

— Новым?

— Ага, — Сато вздохнул, — официальные покои открывают.

— Что? Когда? — изумленно-удивленно уставился на него принц, не выпуская из своих объятий.

— Примерно через месяц, — сквасил лицо Сато, — пока подучу этикет, доведут до блеска мелочи и гоу, вперед на встречу поезду по имени «страждущие внимания Тенаара»!

— Так значит ремонт закончен?

— Ага. Я даже и не знал, что кроме тех комнат, что в моих «покоях», — скривился он, оглядывая комнату, где они застыли, — есть еще более большие хоромы.

— Как не знал? Тебе не рассказывали? — удивился Шао.

— А должны были? — не менее удивленно спросил Сато.

— Конечно! — принц осмотрел его, покачал головой, — опять игры гарема.

— Или только императрицы. — Пробормотал Сато. — Думаю этот шаг я прощу, кто бы ни был за ним ответственен.

— Сато, — покачал головой принц.

— Здесь имеет место быть простому самосохранению, Шао. — Тенаар улыбнулся. — Я же никого не знаю, а обучение меня любимого вначале шло с тихим скрипом, да и я не так что бы очень на компромиссы любитель идти. Смекаешь, каких дровишек я могу нарубить, дай мне только волю?

— Хорошо, я тебя понял. — Шао еще раз осмотрел его. — Ты точно не пострадал? На тебя не садился арахнид? Не задевал мельком?

— Нет. — Рассмеялся польщенный заботой, растроганный искренним волнением принца. — Сим не позволила таракашке и близко подобраться, сняла ее в воздухе в пяти метрах от меня.

— Хоть на кого-то можно положиться. — Выдохнул Шао и вновь прижал к себе, обнимая за плечи. — Ты бы видел, какой переполох по дворцу!

— А что такое?

— Как что? — Шао отстранился и ухмыльнулся. — В покоях Тенаара опасные существа объявились, а охрана дворца прошляпила и допустила. Привратник как в жопу ужаленный пронесся по всем казармам и такого нагоняя выдал. Даже Гая на ковер к нему в кратчайшие сроки прилетела, а назад выползала, чуть ли не с нашатырем под носом. Сиппе свирепствует, — мягко подтолкнув Сато начать движение, задал направление в сторону спальни, — всех слуг, рабов, Шита и даже гостей на ноги поднял с проверкой. Ох как они все бегать начали, я думал спокойно не пройду, пока пробирался из залы совещания!

— Хм, — Сато заулыбался, представляя себе каким, наверное, сейчас выглядит дворец изнутри. — Альма была этим известием сражена практически до обморока.

— Еще бы! — Шао рукой отправил всех слуг и охрану по дальним углам, понимая прекрасно, что личную комнату Тенаара уже облобызали во всех углах и перепроверили, простучав все стены и активировали чешую, что бы ничего постороннего в ней не было. — Ее в детстве укусила одна такая особь, так две недели на постели болезной в лихорадке провалялась.

— А если бы двенадцать укусили? — вздрогнул Сато.

— Двенадцать? — задумался Шао, отпуская своего любимого и начиная раздеваться. — В ее возрасте это было бы фатально. За каждые два года организм перестает страдать от куса одной такой особи получая специальную прививку. Каверза в том, что поставить сразу все нельзя, тупо помрешь. Поэтому раз в два года ставят и гарантированно на одну особь уменьшают дозу. — Он потянулся, показывая упругий пресс, обозначившиеся кубики, говорящие что он опять тренируется с гантельками. — Лихорадки не избежать, а вот более радикальных последствий организм не получит.

— А при чем тут возраст?

— Гормональный фон, плюс каждый год до двадцати пяти лет на Легио обязательная вакцинация. — Зевнул Шао. — А что такое? Кого-то покусали двенадцать пауков?

— Мальчика из новеньких. — Вздохнул Сато.

— И сколько мальчику лет?

— Не знаю. Я даже не успел с ними познакомиться. — Отвернулся и стал раздеваться. — Получил игрушки, устал как собака, пока с Анаман спорил, что много четыре дня открытых дверей, прибыл к себе, поспал. Даже покушать успел и пошел знакомиться, а там катавасия и визги.

Шао подошел и обхватил руками его за талию.

— Бедный мой, совсем настроение тебе испоганили, да?

— Ага. — Кивок головы.

— Надеюсь ты сейчас спать не хочешь, равно как и кушать, болтать и прочее? — игривые нотки, нарочито серьезный голос.

— А что вы предлагаете в обмен на перечисленные важные, и, — он повернулся боком, слегка отклоняясь, — заметьте, предельно серьезные вещи!

— Ну… — Шао наклонился и поймал его губы, шепнул, — поиграть…

Ночью принц любовался спиной своего супруга и гладил его, такого уставшего, успокоившего его нервы. Что ни говори, а когда весть дошла до него, перед глазами встала белая, затем красная пелена и опомнился он только когда Файдал ему врезал в живот. Как оказалось, Шао летел с обнаженным кинжалом, рыча и чуть не задел кого-то чисто случайно. Лингу не досталось в ответ, так как до сознания он достучался. После этого Шао изумленно уставился на переполох, а воин ему все объяснил. Так же успокоил, что Сим и Налин справились прекрасно с живностью, но все же страх остался. Шао метнулся к покоям, истинно желая увидеть его и лично убедиться, что ничего с ним не случилось.

Убедился, приластился и его успокоили. Завтра ворчать будет, что болит все. Заулыбавшись, Шао опустил голову и поцеловал между лопаток.

— Щекотно. — Хихикнул Сато, повел плечами.

— Вкусно пахнешь.

— По́том я пахну. — Возразили ему в ответ забираясь руками под подушку, играя целуемыми лопатками.

— И все равно, очень вкусно. Собой пахнешь. — Шумно втянув носом его запах, принц заулыбался.

— Прекрати меня нюхать, звереныш! — шикнул на него Сато уходя телом вбок.

Шао лишь хмыкнул и улегся рядом, ласково провел рукой вдоль спины.

— Скажи, а почему все так переполошились из-за насекомых? — Сато повернул голову, — я лишь немного пошутил, что там по дворцу немного бродит насекомого-разновидного нелегального народца, так на меня та-а-акими глазищами уставились, я думал бежать далеко или еще дальше.

— Хм… — Шао погладил его попу, легонько ее помял. — Упругенькая.

— Ты от темы не увиливай! — дернув задом, скидывая руку принца, Сато перевернулся на бок и подперев голову рукой, испытующе уставился на него.

— Ну, потому что данный вид пауков, арахнидов, это самый мелкий вид насекомого этого вида, на всей планете.

— А?..

— Ага. — Усмехнулся Шао. — Пауки здесь, змеи и часть насекомых, среди которых белые личинки, сородичи короедов и ближайшие родичи комаров, очень и очень опасные твари, по которым стреляют огнестрельным оружием, плавят лазерами, метают кинжалы, а от стай спасаются только огнеметами.

— Это что за мутанты такие? — поежился Сато.

— Это естественная экосистема Легио. — Пожал плечами Шао. — Как на Алкалии хищники и травоядные, так и тут все ниши заняты. И среди хищников свирепствуют с хитином представители. На Легио ты никого не удивишь размерами этих хищников, а вот их наличием поблизости напугаешь до истерического бегства. Поэтому про насекомых не шути, — Шао серьезно посмотрел ему в глаза, — или будешь расхлебывать панику по всему дворцу и доказывать, что ты не олень и это была всего лишь шутка. Неудачная, жестокая, но все же шутка.

— Ладно, я понял. — Тихо отозвался Сато.

— Это хорошо, что ты понял, — его рука притянула к себе, заставляя лечь на себя полностью. — Как будем наказывать правителей, упустивших такую не мелкую живность?

— Наказывать?

— Твоя безопасность, что так кичился император, была под самой настоящей угрозой.

— Да не надо наказывать, сами себя уже наказали. — Сато зевнул. — Думаешь они сейчас мирно спят?

— А что им помешает? — скривился Шао.

— Хотя бы то, что Страж мужиГ сУрьезный, и, если такой замес, да в его уши… думаешь они смогут спать спокойно, до тех пор, пока им клятвенно и кровью расписавшись, вся охрана не предоставит доказательства того, что паучки более нигде не засветились? — злобно усмехнулся Сато.

— Думаешь?

— Почти уверен. По реакции Роксаны, что не является коренным жителем Легио, да и живет здесь менее года, могу предположить, какая сейчас там истерия и сколько валерианы и корвалола было литрами выпито и еще будет.

— Ладно, спишу на непредвиденный единственный случай, где тебе лично ничего не грозило в присутствии церберов. — Великодушно согласился Шао.

— Ты ведь это так не оставишь? — шепнул ему на ушко Сато, зная своего супруга «от» и «до».

— Почему не оставлю? — Шао мягко улыбнулся, глядя в глазенки, которые горели огнем. — Ты попросил, я удовлетворю твою просьбу. Я тебя когда-либо обманывал? — и такое четное-честное лицо сделал, что Сато прыснул со смеху.

Утро было хмурым, безжизненным и после нервной ночи продолжилось с тихих всхлипов от малейшего шороха среди прислуги, и нервных вздрагиваний среди живущих гостей вотчин и самих хозяев. Анаман в это время сидела в кресле и ей мерил давление доктор Кива.

— Как там этот Шита? — вяло поинтересовалась она, прекрасно понимая, если он умрет, бить будут ее.

— Без сознания. Ему всего девятнадцать, яд превышал лимит, но вывести токсин удалось целиком. Сейчас, — Кива убрал инструмент и проверил температуру правительницы, удовлетворенно кивнул, — его организм еще слаб, поэтому надо подождать.

— А побочные? — обессиленно сидя в кресле, Анаман прикрыла глаза.

— Пока не наблюдается, но еще рано судить. Нужно подождать, когда в себя придет, а там и глубокий анализ на все процессы организма.

— Хорошо. Сделайте невероятное, доктор, что бы гроза в лице Тенаара нас обошла стороной.

— Непременно, госпожа. Позволите откланяться? — спросил он, мягко склонив голову.

— Да-да, идите. — Кивнула она в ответ.

Когда двери закрылись, а Делла стала самой незаметной ветошью на всем белом свете, едва осмеливаясь дышать, дабы не потревожить хозяйку, она сама предалась отнюдь не радостным мыслям. Если бы в окружении Тенаара были не Линги, он бы пострадал. Несомненно, семейство Маро и глава Джагру, являющийся телохранителем императора, сильны и быстры, но семейство Лингов просто не поддаются никаким сравнениям. Они умеют то, что не умеет практически никто — «отделить» себя от общего «ядра» и на всплеске силового потока при обратном мгновенном «соединении», выдавать такие физические скорости, какими не обладает даже сверхзвуковая пуля, при этом не ломая костей и не получая даже банальных растяжений. Этого Маро не умеют. Да и какое-либо другое семейство расы Фильб на такое не способно. На такой контроль своих эмоций из-за разъединения с «ядром», после душераздирающих тренировок и не сойдя с ума, Линги добились того, что в любую секунду они могут преодолевать скорость света и не вредить себе. Больших отморозков, как их окрестили все сородичи, кто знает, как именно они действуют, нет на белом свете. И это очень хорошо, так как более лучшей охраны и представить себе нельзя.

Да, несомненно, благодаря Лингам, Тенаар под самой надежнейшей защитой, и именно исходя из такого умения всего немногочисленного, по сравнению с десятком миллионов Маро, Линги были выбраны императором для защиты наследника. И сам наследник принял решение, что самые лучшие из Лингов будут защищать Тенаара. НО! Сам факт, что в покоях Тенаар Сато находились хищники!..

Застонав от осознания, что под ее руководством зреет самый настоящий заговор, императрица, прикусила руку, попытавшись выстроить цепочку событий. Итак, в покои Тенаара переводят тридцать человек. Девять из них Шита. И у этих Шита, как оказалось, есть ЛИЧНЫЕ вещи! И не просто абы какие, а еще и гремучей смесью являющиеся. Вопрос: как у Шита оказались личные вещи, при постоянном обыске? Как он получил тайник, и никто его не увидел? Кто ему показал это место, ведь оно было совершенно в другой стороне, где он работал?! И самое главное из всех вопросов: кто осмелился вообще помогать Шита?!

Под ее самым носом самая что ни наесть сеть провокаторов, террористов и слишком уж распоясавшихся и зарвавшихся тварей. И надо с этим покончить раз и навсегда. Шита не имеют прав ни на что, даже на личные вещи. Это закон Империи! Разве игрушка имеет право на личную игрушку? Нет. Вот и здесь так же.

Дальше. Сиппе.

От этого слова, Анаман зашипела. Демон гарема, а тоже упустил. Куда смотрели миремм? Или это они являются поставщиками убежищ, для нарушения главного приказа?

И в итоге всех зуба-дробильных штурмов уставшего мозга проявилась совершенно нерадостная мысль: император не смог уберечь дом и семью от нападения. Как осадок на сердце, как тлен под ногами, так и тягучая мысль, что император не справился с поставленной для него первоочередной задачей, а именно организовать абсолютную защиту Тенаара, агонизировала добивая распаленный мозг жестокими иглами панического ужаса. Страх за императора, страх за всю семью. И что будет теперь?

По приказу императрицы сиппе прибыл в ее покои. Прибыл, замер.

— Почему это случилось? — Анаман смотрела раненным зверем.

— Госпожа, — Тайгури сглотнул, — данный юноша имел личные вещи, будучи одним из тех, кто был посылаем в покои к гостям. Он не был приписан статусом для подобного, его использовали как подарок-усладу. Гости имеют право даровать ему какие-либо украшения и требуют подчас их ношение в комнатах, отведенных для утех, при личных встречах. — Сиппе облизнул губы. — А так как закон не позволяет иметь личные вещи Шита, то следящая за ним миремм, организовала небольшой схрон, дабы остальные Шита не подняли волну возмущения и данный инструмент не потерял свое место.

— И что, хорошо работал этот сопляк? — рыкнула Анаман.

— Да, госпожа. — Поклонился сиппе. — Он отлично справлялся, делал все что от него требовалось, и «гость» был чрезмерно доволен.

— Как к нему в схрон попала кладка?

Сиппе судорожно вздохнул.

— Ее замаскировали под маленькую шкатулку. Такие вещички гостям предоставляют если есть желание одарить согревшего их постель Шита. Он убрал данный подарок в схрон не открывая.

— А гость?

— Давно улетел с Легио. Это был один из представителей Аске.

— И почему я не удивлена. — Злобно прошипела она.

— Госпожа, стражи уже все проверили? — осторожно спросил сиппе. — Есть ли вина следящей за Шита миремм? Мне ее убрать?

— Пока нет. — Анаман вздохнула. — Держи под строгим наблюдением остальных, ее под стражу.

— Как прикажите, госпожа.

— Все ступай.

Сиппе мягко покинул покои императрицы, которая сидя на кушетке, подобрав под себя ноги нервно постукивала пальцами по подбородку. Если это представитель Аске решился на подобное, то их ничто не спасет! Она самолично будет требовать уничтожения всей верхушки этой шоблы и не успокоится, пока Аске не прекратит свое существование. Таких оплеух императрица не то что терпеть, даже выжидать удобного момента мести не станет. Потребует немедленного разрешения ситуации с кровью и, чтобы вся империя и ее партнеры знали — Легио защищает Тенаара, никому не позволит подобного, даже мизера не позволит.

Мужчина с яркой насыщенной фиолетовой прядью волос шел по коридору и держа руки в карманах брюк, внешне выглядел обеспокоенным, а внутри ликовал. Подарочек пришелся по вкусу. Она осталась довольна, а значит еще один кирпичик из-под попы императрицы выбит с треском. А за ним шатнулся кирпичик из-под попы императора. Ведь защита его главная цель, особенно сейчас, когда на его попечении находится сам Тенаар.

Глава 3

Сато проснулся в прекрасном настроении, будимый своим любимым, характерными поцелуями в губы, нос, скулы. И еще крепкие объятия, потереться о его колючую щеку, ощутить утреннее возбуждение и прильнуть всем телом.

— Сато… — мурлыкнул принц на ушко. — Просыпайся соня, пора вставать.

— Не хочу. — Протянул он, сильнее прижимаясь. — У тебя там так все интересненнько и восторженно меня приветствует, что я думаю…м-м-м…

— О чем? — лукаво заглядывая в глаза, открывшиеся и сейчас блестящие, медленно и осторожно поглаживая его плоть, принц усмехнулся. — Что, чертенок, присмирел, да?

— Ага… — шумный вдох, — когда так будят я вполне готов просыпаться каждый день и почти без сопротивления!..

Шао рассмеялся, прижался сильнее, ощущая ласкающую руку у себя на плоти и в ответ делая не менее приятные движения.

Наигравшись вдоволь, используя только руки, пара вышла из спальни, одетая и довольная. Их встретил готовый стол и завтрак. Как и всегда Тенаар покопался в своей тарелке, переложил в тарелку соседа практически половину ингредиентов и принялся с легкой беседой уплетать остатки своего завтрака. Принц, как обычно, умиленно наблюдал за ним и сам ел, не подавая признаков недовольства из-за вдруг увеличившейся порции, при чем каждый день одно и тоже повторялось без сбоев.

И вот они поели, переоделись в дневные одежды, и принц покинул покои. Сато улыбался, даже когда спросил о здоровье пострадавшего и об итогах вчерашнего Армагеддона. Ему ответили, что дворец стоял на ушах не только весь вечер, но и ночь, а также не спали ни императрица, ни одна из правящих жен и их дочерей. С раннего утра они все были максимально разбиты, измотаны и нервные. Доктор Кива передал, что парень выкарабкается, но о побочных действиях яда судить трудно, пока не очнется.

Сато слушал все с задумчивым видом, но все же глаза у него лучились радостью, которую испытывает человек, которого заверили самым действенным для него способом, что его любят, что он самый-самый и смотрят только на него одного. Его служанки, хоть и поспали ночью, но были нервными. Все же их так, как господина никто не расслабил, и тревоги не прогнал.

— Саит, надеюсь сегодня мне ничего не помешает познакомиться с новыми слугами? — миролюбиво спросил он, осматривая свою гостиную.

— Господин, все вещи проверили, все углы и даже в саду провели самую тщательную проверку, четыре раза, что вполне удовлетворило Сим. — Отозвалась Саит. — Если Вы желаете продолжить прерванное, то нет никаких причин этого не сделать.

— Хорошо. Соберите всех их в главной гостиной, я буду принимать в малой. По одному.

Саит поклонилась, но исполнять задание пошла Изра. Сато не стал спрашивать почему именно так, раз они сами между собой все решили, ему же легче. Кто-из-них-кто и за что отвечает, его мало волнует, а уж уши надрать он всегда успеет всем троим и еще новеньким перепадет.

— Налин, как проходят тренировки?

Перед ним опустившись на колено, предстал второй цербер из пары, и склонив голову, но едва поглядывая на него глазами, начала отчет:

— Трио приобрели уверенность, удар поставлен правильно и теперь все дело стоит за «главным» действом. Близнецы слабее, поэтому будут использовать колющее оружие в виде игл с парализующим ядом разной концентрации. Тело их получит иммунный антидот, что бы сами себя не отравили. Саянни пока дается трудно, но мы ее растягиваем, что придаст телу дополнительную грацию.

— Руанд? — Сато посмотрел на парня, что стоял у внутренних дверей, ведущих в коридор, соединяющий его покои и двери императорских и наследника.

— Здесь имеет место быть травме позвоночника в детстве и неправильное срастание. — Налин покачала головой. — Его нельзя растягивать так же, как и трио, может остаться инвалидом. Не понятно, как он вообще попал во дворец с такой спиной.

— Понятно. Тогда только необходимые приемы самообороны и пусть умеет обращаться с оружием. — Сато шепнул. — Мне он нужен живым, здоровым и злым. Сумеете организовать?

— Да, господин.

Сато улыбнулся. Налин отошла, став невидимой.

— Руанд, — позвал Тенаар сидя на кушетке, облокотившись об один из подлокотников.

Юноша отошел от двери, подошел и присел так же, как делали это церберы.

— Господин. — Он склонил голову.

— Как обстоят дела с любовным фронтом?

— Две принцессы и… — парень покраснел.

— Та-ак, а вот это уже интересно! — Сато сел прямо. — Твою задницу кто-то вскрыл?

— Нет. — Помотал головой Руанд заливаясь краской стыда еще больше.

— А если подробнее? И кто это был? — Сато опустил обе ноги на пол, упер локти в колени, уставился на красного как рак парня блестевшими от раздуваемого азарта глазами. — Давай, рыбка золотая, колись.

Парень совсем стал красным как рак. Сглотнул.

— Руанд, этот человек тебе нравится, так? Но, судя по твоей реакции дальше поцелуев или взаимного тисканья члена дело не зашло. Я ведь прав? — в ответ смущенный кивок. — Прекрасно. А теперь, мальчик одуванчик, который вскоре простится с анальной девственностью, судя по настойчивости претендента, давай рассказывай, кто-когда и при каких обстоятельствах.

Руанд сглотнул. Он был даже в какой-то степени напуган, ведь сейчас шла речь о человеке, которого скомпрометировать никак нельзя.

— Руанд, — Сато взял его голову за подбородок и приподнял, так как он ее опустил еще ниже, — ты ведь знаешь, стоит мне захотеть, и я узнаю все-все, что меня интересует…только кто первым пострадает — ты или тот, кто тебя не трахнул, а отпустил? Как думаешь, его поступок правильно поймут, если во дворце ты имеешь статус, вне этих стен — Шита. Поэтому, мальчик одуванчик, страуса из себя не разыгрывай, а становись находкой для шпиона.

— П-принц Б-Барга… — пролепетал Руанд, сглатывая, облизывая губы.

— Старший из ныне живых сыновей Урсун, так?

— Да.

— Прекрасно. — Сато заулыбался. — И каково отношение этого замеча-а-ательного самца к тебе лично?

Руанд, опустив глаза, заикаясь местами, поведал Тенаару, что Барга, будучи вдовцом, но при наличии сына, постоянно пропадает на дальних рубежах и участвует практически во всех военных конфликтах. Беспощаден, харизматичен, силен и справедлив. К Руанду подкатывает давно, практически с первого дня его здесь нахождения. Сам Руанд его поначалу сильно боялся и обмирал, когда сильный воин зажимал его в угол, хотя тот только поговорить пытался. Отпускал его, постоянно, если Руанд едва различимо умолял отпустить. В день, когда его забрал к себе Тенаар, Барга был не просто зол, он был в бешенстве. Потом успокоился, улетел по делам и вернулся буквально пару дней назад. С того момента караулит его и не дает делать дело. Руанд крайне стесняясь поведал, что Барга зажал его в углу и приласкал, заставив в ответ сделать тоже самое. К своему стыду, противно Руанду не было.

Слушая скомканный рассказ, Сато прикидывал в уме, за кого этот Барга в данной пьесе играет — за крокодила или за одуванчик? Присмотревшись к алеющим щекам парня, как глазенки блестят, губы покусывает, Тенаар призадумался, а сможет ли сам Руанд дальше по бабам их местным шляться и так же играть роль мачо? Скорее всего нет, с таким-то хвостом!

— И как тебе этот принц?

— А как он мне может быть? — Руанд поднял глаза. — Он принц, а я…

— Слуга Тенаара и, если ты сам произнесешь свое звание вне этих стен в моем присутствии, я велю тебя выпороть розгами с солью. Понял? — парень кивнул головенкой, сбледнув. — Итак, я спросил: как тебе этот принц?

— Он очень хороший человек. — Едва шепча произнес парень, побледнел еще сильнее.

— И, если захочет, в чем я уже не сомневаюсь, то ты ему дашь?

Заметавшись взглядом, задрожав, парень задышал сипло через нос.

— Руанд, я тут решаю назревающую проблему. — Сато усмехнулся. — Судя по всему, этот Барга дышит весьма неровно к тебе, раз так рьяно мешает местным прелестницам тащить тебя в свои покои, а это, знаешь ли, немного мешает моим планам.

— Господин… — побелел парень, рухнул на пол лицом вниз, — господин, прошу, я сделаю все…

— Помолчи. — Рыкнул Сато. «М-да, учить его и учить,» — пронеслось в голове, а вслух сказал, — принц Барга куда весомее тех мелких пташек, которые таскали тебя к себе. Так что, на ту работенку я найду другого одуванчика. — Ухватив за волосы голову, все еще лежавшую в ногах, Сато потянул вверх, медленно, давая ему время подняться вслед за рукой, — а ты, одуванчик, раз так приглянулся одному из достаточно сильных фигурок шахматной доски, перестанешь ломаться и в один прекрасный день подставишь свою попку под его твердокаменный жезл наслаждения. И будь уверен, его фигура ценнее всех тех куриц, что были «до» и после не будут. Понял?

— Господин…

— И на сладкое, — Сато приблизил лицо, шепнул, — я не запрещаю его любить, я приказываю его удержать и дать понять, что рядом со мной ваши отношения могут расцвести, наплевав на твой официальный статус. И что только от меня зависит — будешь ты жить или нет. И, если, твой рассказ правдив в его глазах, и он так же думает о тебе, а не просто играет, то считай, что ты сорвал джек-пот, а я получил серьезную фигуру. В противном случае мне с тобой возиться совершенно ни к чему, и я потребую выполнения ранее возложенной задачи и как ты будешь ее выполнять с таким хвостом, меня мало будет волновать. Поэтому решай — соглашаешься в итоге лечь под него или посылаем его куда подальше, и ты сам со всем разгребешься и так, чтобы я не ощущал никаких нервотрепок и не подчищал за тобой. Мне неработающий винтик не нужен. — Сато отпустил его голову и отстранился, заглянул в испуганно-ошарашенные глаза. — Все понял?

Раунд кивнул головой. Перед ним сидел не просто тактик, перед ним был человек умеющий быть жестоким и в глазах которого, в случае чего, сочувствия и понимания не найти…

Сато сидел в малой гостиной официальных покоев и смотрел на очередного юношу-Шита.

— Раздевайся, догола.

Как и первые несколько человек на лице шок, потом смирение, страх. За спиной сидевшего в кресле Тенаара стоит его трио, по бокам стоят церберы, иначе их не назвать. У выхода из этого кошмара стоит Саянни, старшая среди слуг официальных покоев. Перед лицом юноши сидит пучок из силы, уверенности и ледяной, словно айсберг. И глаза завораживают настолько, что, раздеваясь как во сне не ощущаешь ни стыда, ни смущения.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать.

— Давно во дворце?

— Два года.

— Продали?

— Передали за долги семьи.

— Спал с женщинами? — кивок в ответ. — С мужчинами?

Парень замер, задышал чаще.

— Не смей ему врать… — шепот за спиной от Саянни, которая и сама ощущала себя как пригвожденная к столу букашка с каждым новым человеком и ожидания знакомства, как и сам его процесс.

— Спал.

— Кто твои партнеры? Как они к тебе относились? — Сато осмотрел его пропорции. — Судя по твоему телу, тебя если и били, то не стремились нанести вред.

— Господин, я…

— Мой слуга. — Холодно отрезал Сато. — И я обязан знать, кого взял, и кто это молодое тело пользовал, сколько раз, в одного или в компании. Брали ли тебя силой или заставляли играть в жесткие игры. Не пойми меня неправильно, но будучи Тенааром, я далеко не святоша, если уж живу с мужчиной более оборота десяти и, — он усмехнулся, — прекрасно знаю, что такое взять силой, через не хочу. Давай, рассказывай.

Сглотнув, парень опустил глаза и рассказал. Все, что было с ним за эти два года. Абсолютно все, и принялся ждать, что его погонят поганой метлой прочь с глаз долой.

— После всего, что было, ты получаешь удовольствие в постели с женщиной? Или с мужчиной?

— Не особо.

— Но тебя, судя по всему, берут и довольно часто, так?

— Да. — Отвел глаза, не в силах смотреть в его сторону.

— И кто берет? Один из принцев? — кивок в ответ. — Грубит в постели?

— Нет.

— И не нравится?

— Нет.

— Любишь кого? — парень после этого вопроса аж весь сжался. — Так, рассказывай кто и где эта личность.

Юноша облизнул губы, не в силах удержать слезы, которые покатились из глаз. Уж очень болезненную тему он затрагивает, душу наизнанку выворачивает.

Сато смотрел на молодого мальчика, которого так красиво подставила семья и теперь, судя по всему, он никогда не выберется отсюда. И Тенаар задавал эти вопросы, дабы узнать степень его вменяемости после нескольких насильственных оргий в компании сыновей наложниц, которые отрываются на Шита, срывая на них свою злость. Ему не повезло. Его заметил один из самых паршивейших овец, сын нынешней любимицы императора, шестнадцатилетний сученок.

— Ее зовут Рита. Служанка. Ее хотят выдать замуж за богатого купца, но она боится его и пока не дала согласие. Но вотчина правящей госпожи Сесилии… ее просто продадут ему и все.

— Понятно. Можешь одеваться, свободен. — Сато задумчиво покусал губу.

Когда парень вышел, Тенаар осмотрел пространство перед собой.

— Саит, как думаешь, «леди» Сесилия будет рада, если, например, некая Рита, скажем…ну так, невзначай, сумеет затащить в постель одного из «новеньких» обитателей моего логова, а?

— Думаю миремм вотчины Сесилии внезапно озарит идея направить некую «Риту» в тандем открытия, и чисто случайно узнает радующую ее хозяйку новость…

— Хорошо. Это будет идеальное озарение, такое миролюбивое, такое обоюдовыгодное, такое чистое и желанное. Саянни, зови следующего.

Женщина улыбнулась хищником другому более сильному хищнику и вышла из малой гостиной, широко открывая дверь. Ее мягкий голос провозгласил:

— Следующий, — и в помещение вошел еще один бывший Шита.

Саянни закрыла дверь и встала за спиной вошедшего, как гарант — тебе некуда бежать, ведь спереди лев, а позади удав. И Сато смотрел на него прожигающим взглядом. Дымка уже мужчины, ибо ему примерно двадцать семь-восемь не меньше и фигура вполне заматерела, сияла ровным бирюзовым оттенком, таким редким, какой имеют все засланные казачки среди слуг.

— Раздевайся, догола. — Равнодушно спокойным тоном проговорил Сато.

Мужчина удивленно вскинул бровь, потом едва заметно усмехнулся, чем заработал себе еще немного очков. Довольно быстро и без той смущенной или затравленной медлительности что была у всех до него, снял с себя рубаху, штаны и белье. Кивнув на обувь, поведя ногой и получив утверждающий кивок в ответ, снял и ее. Сато осмотрел тело, стоявшая рядом Саит подала знак рукой повернуться, мужчина повернулся. На спине расцветая яркой розой в лапах дикого хищного кота едва мерцала татуировка. С татуировкой в этом месте Сато впервые встречал людей.

— Хм, интересная живопись. — Протянул Сато.

Саянни нахмурилась, и мужчина поежился, видать уже получал за свою заносчивость, наглость и хмыканье. Как образчик привлекателен, подтянут на удивление, не обломали его, как бы ни старались и следы порки отпечатались на коже спины.

— Это знак пиратства и братство давно разбито, продано в рабство. — Отозвалась до этого всегда молчавшая Налин. — А еще, такие татуировки, когда зверь кусает стебель, означали, что носитель данного «шедевра» по меньшей мере сын одного из пиратских баронов, либо он сам. Данный образчик второй в роду, после семьи барона.

— Интересно. — Сато встал и подошел к замершему мужчине. — А мерцание?

— Знак, что в роду мужчина был только один, либо еще не успел жениться на избраннице.

Словно в подтверждение, обнаженный мужчина напрягся.

— Итак, — Сато обошел его вокруг и вернулся на место, — сколько тебе лет, как давно ты во дворце?

Мужчина повернулся, в глазах был непрошибаемый холод. Сато усмехнулся про себя, прекрасно зная — обломаю и сделаю ручным хищником, четко следящим за границами и выгуливающим себя по приказу хозяина.

— Двадцать девять. Шесть лет.

— Пороли за наглость или трахнуть себя принцу-гостю не дал? — улыбнулся ядовито Сато.

— И то, и то.

— Трахнули?

— Было. — Скрипнул зубами мужчина.

— Всегда через силу или так, чтобы посмирнее был?

— В наказание за длинный язык.

— Что такое, принцам не понравилось твое сравнение их пиписек и умения ими управляться? — иронично усмехнулся Тенаар введя мужчину в недолгий ступор.

— Нет. — Протянул он задумчиво.

— А что, просто кто-то на задницу твою повелся, ты не дался и тебя выпороли и потом согнули в бараний рог и поимели?

— Примерно так.

— Весело. — Сато осмотрел его тело. — И как давно ты снизу?

— После того ни разу.

— Дамы? — в ответ едва сдерживаемая ухмылка, а вот глаза так и засияли. — Прекрасно. Очень и очень хорошо. Дамы у нас нынче такие ненасытные, что аж за душу берет.

Мужчина удивился, точнее сказать был поражен до глубины души. Если о Тенааре и рассказывали, как о марионетке принца, то они никогда не видели, как горят его глаза. Марионетка скорее принц, ну никак не этот монстр. Тенаар осмотрел его тело еще раз, как оценил бы покупатель племенную кобылу и кивнул Сим:

— Осмотри его.

Женщина, что навевала тихий ужас практически на любого ее видевшего в действии, а вчера она это продемонстрировала, и сейчас не оставила равнодушным сглотнувшего человека. Между тем Сим подошла и потрогала его мышцы рук, груди, пресс, задницу, бедра и голень. Заставила поднять и опустить руки, осмотрела как мышцы двигаются спереди и со спины. Отошла к креслу.

— И?

— Приемлемый материал.

— Прекрасно. — Расплылся в улыбке Сато. — А теперь, мил человек, расскажи-ка мне, чей хер твою задницу во дворце распечатал и жива ли та особь еще, али отослали куда? — и так приторно сладко он это проговорил, что мураши прошлись по спине не только обнаженного мужчины, но и по спинам абсолютно всех присутствующих…

Пообщавшись со всеми, осмотрев их физические данные, Сато сидел и думал. Из всей своры, что он отобрал для вотчины, только шесть человек, четыре девушки и двое мужчин, идут в разработку «болид-форевер», а остальным только и надо, что ему сплетни передавать, да мух не ловить и подмечать кто из прислуги «соседок» как себя вести будет и чего за его спиной провернуть захотят в его же покоях.

Сато отнюдь не любитель разглядывать обнаженных и смущенных людей. Отнюдь. У него есть план и он должен знать, кого на этот план инструментом ставить. И тело, которое они показывают, оно должно быть красивым, аппетитным и физически привлекательным. О вкусах большинства можно судить по подбору фигур Шита, так что интерес Сато понятен. Он смотрит на них, как на товар. Ему не интересны они сами, только то, что с ними можно сделать. И благодаря тому, как ведут себя некоторые при приказе раздеться, говорит о многом и на что способны эти люди. Ни больше, ни меньше.

Итак, мальчик-одуванчик и его девочка-невеста станут хорошим на первое время средством передачи информации и той, которую хочет сам Сато. Еще две девушки имеют тесный контакт с вотчинами Бьяри и Эльмеши. Пусть и не сразу, но и эта мадам СМИ проложит дорожку к одной из девочек. И Сато ей не оставит ни малейшей лазейки, кроме как обратить свой взор именно на нее. Ничего, пару раз передаст информацию, а потом будет вхожа в вотчину, где у него уже есть одно ухо и язык, а вот обмениваться данными проблематично.

Две другие девушки любовницы нескольких очень примечательных министров, которые живут во дворце на постоянной основе. А раз это так, то грех упускать такую возможность и быть в курсе определенных событий. Как девушки покаянно рассказали, мужчины иногда такое болтают, аж заслушаешься. Заодно и проверит их болтунов, а там глядишь и сделает полноправными информаторами. И жить станет веселее.

А вот пират, этот чувак оказался язвой, хитрым и, как ни странно, преданным. Мужчина был умен и глупостью не болел. Стоило только Сато заикнуться о том, кто такой тот, кто по мнению пирата его обесчестил, так глаза так полыхнули, что едва сдержался от матерных ругательств. Видать хорошо в душу пирату запал, что он выдал все, без утайки и даже путь следования его перемещений по дворцу поведал. Конечно он тем самым выдал себя с потрохами. Сие несчастье с пиратом случилось примерно три года назад, и все это время он старательно вынашивал план мести. Тщательно готовился, даже сумел заточку где-то достать и припрятать.

Сато, ощущая его настрой и по недоговоренным мелочам, между строк прямо в лоб спросил: какова вероятность выживания мучителя, если, например, некий пират его одного встретит в темном коридоре? Пират не успев сообразить, что его раскусили и выводят на чистую воду, ляпнул, что нулевые. И осекся. Даже побледнел. А Сато посмотрел на Сим. Та улыбнулась и кивнула.

Пират ничего не понял и в принципе готовился к смерти, когда услышал:

— Мне нужен цепной сторожевой пес, который будет выгуливать свой член по моему приказу и собирать нужную информацию. А вот о проблеме твоей пятой опорной точки позаботится она. — Кивнув на Сим, Тенаар встал и подошел, — уж поверь, помимо смерти, есть вещи куда более страшнее. Даже оттрахать его в задницу было бы куда более гуманно, чем то, что будет происходить с ним с этой минуты, если ты, — оскалился, — поцелуешь мои пальцы и поклянешься служить только мне, независимо от моего статуса, положения при дворе и нахождения при нем.

Минуту думал этот человек, глядя в глаза, опасные, глубокие и пробирающие до костей. Минуту ему потребовалось осознать — или прогнуться и признать его хозяином или сдохнуть трусливой псиной. И он прогнулся, опустился на колени, на что рыкнули все в комнате «колено!» после чего он поднял от пола одно из них и коснулся губами его расслабленный пальцев.

— Великолепно. Отныне твой наставник она, — Сато отошел к креслу и кивнул головой в сторону Сим. — Она твоя честь, совесть, стыд и страх. Как мать, сестра, подруга и первый защитник, ибо кроме нее от меня тебя ничто не спасет.

После этих слов Сато не увидел никаких изменений в дымке, а в глазах появилось что-то неопределенное, смешанное и с благодарностью, и со страхом. После него осмотр был пресным и выворачивать наизнанку никого не хотелось. Сато получил то, что хотел. Что толку иметь сотню недоучек, ничего не умеющих, когда вполне можно обойтись десятком натасканных убийц и делать дела? Да, именно убийц. Сато не считал, что дворец безопасен, а радикальные меры применять иногда придется. И именно поэтому он отбросил от себя костыль общества «нельзя», заранее готовя оружие в лицах своих слуг на чьих губах будет играть два слова: можно и надо.

Когда все знакомство подошло к концу, оставался только один юноша, покусанный пауками. Его он еще не видел и ничего о нем не знает. Будет ли он серой массой или все же еще один патрон?

Стоявшие рядом слуги, за креслом, молча ждали, когда он додумает свои мысли, что тронули его голову после последнего вышедшего из малой гостиной слуги. Саянни так же стояла у двери. Ждала распоряжений.

— Как твои дела с…

— Хорошо. — Она глянула на трио и потупила взгляд.

— Всех шестерых, кого я сегодня выбрал никак не выделяй. Просто знай, они мои пули. Многоразовые или одноразовые значения не имеет. Пирата Сим будет забирать чаще по ночам или, когда меня не будет в покоях. Не препятствуй. Будет хамить, имеешь право одернуть. Будет грубить, ударишь. Если попытается ответить или съязвит — сообщишь Сим. Но не нарывайся, поняла?

— Да господин, я поняла.

— Умница. С этого момента, — Сато заулыбался, — ты ведь прекрасно понимаешь, каждого из вас будут соблазнять не только живущие здесь, но и гости, что попытаются втиснуть свои тушки в ближний круг моего общения. Как я выяснил при знакомстве, девственниц у нас тут нет. Как и девственников. Поэтому, по степени надобности и мере заинтересованности, но крайне тихо и так робко, чтобы самим за себя завидно стало, будем играть как гиены гарема. — Он заулыбался, ее едва заметной улыбке. — И, делайте это нехотя, со стороны чтобы даже императрица поверила, скрипя зубами и только из-за настойчивости или умении соблазнить, али влюбить в себя как кавалеров, так и дам. Все же, эта вотчина, как ни как, продолжение Храма.

— Я вас поняла, господин. — Она заулыбалась в ответ еще более масляной улыбкой, а глаза заискрились. — Я официально запрещу слугам такого рода отношения с гостями, и почти каждому с близнецами, по секрету, шепнем, что если никто не видит, то можно, а если еще и лично мне об итогах на ушко, то и хорошее отношение будет.

— Не перегни палку, но в основном ты поняла. Ступай, учи нерадивых.

— Господин, — Саянни глубоко поклонилась и выскользнула из малой гостиной.

Сато вздохнул. Ну вот, еще один винтик в его начинающейся игре под названием «политика» был установлен на место и вскоре начнет то туже затягивать, то ослабляя давать лазейки. Главное во всем этом самому ничего не напутать и не заиграться. Все же интрига игра тонкая, не то что шаги тактические. Глянув на пальцы, которые едва осмеливаясь поцеловал бывший человек без прав, покачал головой. Закрыв глаза, Тенаар так и не понял, почему приказал ему решать и доказывать свою лояльность, как псу. И ведь принял, а в глазах ни осуждения, ни издевки, ни затаенной обиды… только суеверный страх и трепет. Да, там был трепет, то самое чувство сразу им неопределенное.

— Господин, когда вам будет удобно принять Милуку?

— Что? — вздрогнув, Сато посмотрел на Саит, стоявшую так, чтобы он ее видел.

— Милука получила запрос от вотчины Тенаар Сато, о том, что в ней отныне на тридцать человек больше и требуется униформа, обувь и знаки отличия. У нее готовы эскизы, образцы как ткани, так и фурнитуры. Если Вам будет удобно, то могли бы ее призвать, что бы начали отшивать первую пробную партию, дабы после Вы внесли коррективы, если что-то не понравится.

Сато призадумался, потом спросил себя «ты устал?» и сам себе ответил «да не очень».

— Зови. Все равно на обучение я сегодня не пойду, там наверняка у всех поджилки после вчерашнего трясутся, так что толку не будет.

Саит кивнула и Изра отошла в сторону покоев, откуда Руанд передал послание охраннику и буквально через полчаса Милука, сама собственной персоной, прилетела в вотчину Тенаар Сато. Ее проводила Пи-Емми, как и прибывших людей, несущих образцы, каталоги и специальный макетный стенд.

Через три часа кровопийца модных течений во дворце ушла удовлетворенно-задумчивой. Сато же замер сидя на стуле, как прирос. Он сделал в ее макете не так и много поправок. В отличие от личных служанок, на телах слуг вотчины будут только туники, без рукавов, кокетливо показывая ложбинку между грудей. На ногах штанишки облегающие, что враз остудит умников, любителей юбки задирать. Здесь придется повозиться, ведь на бедрах будет пояс с замысловатым замком и длинными нитями на которых будут расположены крупные бисерины округлой и вытянутой формы. Руки у них будут чистыми, но в ушах серьги, легкие цепочки и в волосах вплетенные драгоценные украшения в виде цветов и бутонов, незримо будут отличаться от любых других слуг во всем дворце. Парни попроще — длинные свободные рубахи, на манер туники с разрезами по бокам, свободные штаны, обувь по ноге и не давящая, в ухе серьга, на шее украшение по форме подковы.

У проводников будут принципиально отличаться как покрой одежды, так и украшения. И да, пират будет проводником. Ему пойдет обтягивающее одеяние, открывающее его руки от плеча, а также пояс на котором будет висеть специальная коробочка с бумагой и ручкой. Да, именно проводники будут самой сексуальной частью среди слуг вотчины. Где надо обтянуто, где надо вырез глубокий, как у женщин, так и у мужчин. И Сато, приняв Милуку призвал проводников, дал ЦУ — соблазнять, но не давать. И Тенаар РАЗРЕШАЕТ проводникам даже в морду дать, если слишком ушлые любители принуждений и не понимающие отказа будут настаивать на своем. Что и говорить, люди, а их десять человек, пять женщин и столько же мужчин, изумленно таращились на него несколько минут. И, как пример для подражания, пират опустился на одно колено, уперся кулаками в пол, опустил голову. Остальная девятка сделала тоже самое, после чего Сато сказал, что по заслугам и главенство, но драк и предательства товарищей не потерпит. В наказание за подобное среди его приближенных и живущих в его покоях — смерть от руки мундиров по его приказу и при присутствии всего состава слуг.

— Как прошел день? — спросил Шао, сидя за спиной Сато и разминая его плечи.

— Относительно спокойно. А у тебя как? — погладив его колени под водой, млея от легких надавливающих движений.

— Да так себе. У всех нервы, всем мерещится шелест хитиновых лапок. Прерывались раза четыре из-за нервов и питья успокоительных.

— Хм…ой, да вот тут. — Слегка вытягивая шею, Сато постарался подстроиться под его пальцы.

— Тут?

— Ага.

— А ты никуда не ходил?

— Нет. Знакомился с прислугой, потом Милука заглянула на пару-тройку изматывающих часиков и все, вечер.

— И что же это за знакомство такое, что ты практически весь день потратил? — сощурился Шао.

— А это профессиональная тайна паука. — Замурлыкал от удовольствия Сато под массирующей особенно больное место рукой.

— Да? Надеюсь у меня рожек не будет? — шепнул Шао лизнув его ухо.

— Напильник подарю. — Мурлыкнул Тенаар поворачивая голову в поисках губ.

— А если по попе?

— Лучше в попу.

— Сато, ты сволочь.

— Зато твоя. — Мурлыкнул он разворачиваясь. — И я голоден, муженек. Покормишь? Или — «голова болит», «те дни начались»?

Шао зарычал и завалил его на спину в воду. Весело отфыркиваясь, от него постарались убежать и вскоре были вытащены из ванной, переброшены через плечо и передислоцированы в сторону кровати. Негуманно сбросив свою ношу на кровать, порыкивая набросившись на распростертое тело, получив приличный такой укус в шею, Шао овладел желанным телом, слушая его, ощущая и наращивая темп.

Императору на стол был положен отчет о проделанной работе. Читая его, он был готов скрежетать зубами. Исходя из данных все было банально и просто. Семейство, что передавало свое чадо во дворец было глубоко оскорблено тем, что их отпрыска сделали Шита. Крайне не нравилось такое главе дома. Вот он и решил, что уж лучше сынуля падет смертью храбрых, но подстилкой не будет. И вот этот ярый противник позиции снизу у своего дитятки, совершенно не обращая внимание на то, что сын у него генетический гей, нанял кое-кого, кто пронесет во дворец некий яд, дабы сынуля более не позорил их дом. Яд пронесли, но использовать не успели. Куда злосчастная склянка девалась загадка, а вот вместо имитирующего духи флакончика в вещах парня оказалась вторая коробочка, идентичная первой от представителя Аске. Ну а так как паренек более в покои к данному человеку не приходил, то и коробочку не открывал. Тот, кто ее туда подбросил был временным слугой и как узнал про тайник неизвестно. И время его службы во дворце подошло к концу, соответственно уже и улетел. В отчете так же говорилось, что корабль с улетающим слугой попал в шторм и разбился вблизи астероидного пояса, который внезапно сдвинулся из-за космического волнения магнитных полей в том месте. Все, ниточка оборвалась.

Читая эти сухие строчки отчета, император багровел. Мало того, что пронесено аж два сразу опасных предмета, так один неизвестно куда делся. И, главное, кто его забрал и когда не понять, а главное, как выглядит этот флакончик теперь. Ничего на камерах не видно. Совершенно. И Гая не порадовала. Оказывается, система по обнаружению такого рода опасности, как замороженные кладки насекомых, будет создавать помехи в рабочем режиме основной системы безопасности. Так же она сообщила, что будет введен дополнительный узел в системе, без слияния, чтобы не навредить всей защите, но на это потребуется время. Много времени, ибо дворцовые здания в общей площади имеют более десятка гектаров кубометров, не только жилых, но и остальных рабочих помещений.

Норанто дал приказ все установить, чтобы потом не кусать локти. И Гая понятливо кивнула.

Гуляя по внутреннему саду, Саит ловила странные взгляды вдруг оживившейся прислуги. Она давно замечает странные верчения соглядатаев, но сейчас это слишком заметно. Саит, как личная служанка Тенаара, имеет фактически высшую власть среди слуг, а ее авторитет «змеюки подколодной» никто не отменял. Вот и сейчас, пока ее господин прогуливается и наслаждается теплой погодой, она бдительно следит за периметром и составляет картину интереса.

Вот, например, с той стороны, чуть далее за фонтанами синей воды, стоит стайка, ну ничего такого, погулять вышли…только уж слишком они пристально сюда поглядывают. И взгляды ей знакомы — стригут пространство, рассматривают насколько расслабленным выглядит Тенаар, дабы дальше весть пошла. Или вон там, чуть левее них — служанка из покоев личного гарема императора. И это было бы не столь странно, если бы служанка не принадлежала лично любимице императора.

Вообще-то, интерес наложниц Нуоко Маин Норанто к Тенаар Сатори Ши-имо Хинго вещь не странная, ничуть. Если наложница ходит под благословлением императрицы, не высовывает свой носик и делает всё, что Анаман требует, то она вполне способна и с Тенааром познакомиться. Причем, она может даже быть приглашена к нему в гости. И это не является чем-то странным. Странным является то, что Анаман не представляла ее лично, а служанка ведет себя так, как если бы императрица это сделала. Но, Саит доподлинно знает, что этого не было, не знакомили его с ней и это настораживало. Одна такая выходка и наложницы вообще не будет подле императора. Анаман ее сожрет. Но…ее служанка здесь и ведет себя точно также, как если бы знакомство состоялось. Где тогда была Саит? Она ведь не отлучалась от господина ни на шаг.

Сделав заметку по этому поводу, Саит осмотрела периметр и едва заметно сжала кулак, чем подала сигнал Сим, а та быстро срисовала лица всех служанок, сделала снимки, они потом разберут всё, когда господин будет обедать или читать. Саит не нравилась активизация соглядатаев, причем несанкционированная, тревожащая.

За прогулкой последовало другое — вотчины как сбесились! При каждом приглашении, где бы не шел ее господин, обязательно на пути встречаются детки разных мужей и жен правящей касты или молодые министры и прочие важные и родовитые отпрыски семейств. И не так просто встречаются! Они смело подходят, останавливают на пару слов, да даже заигрывают с ним! Господин не обращает внимание на их взгляды, он просто еще не распознает взгляд «политик на охоте», но вот Саит и ее подруги, они такие взгляды холкой чуют. И это нервирует!

Кроме похода к вотчине, в самом ее нутре происходит фактически все тоже самое, но с официального разрешения Правящей Жены императора. Да даже Анаман подобным балуется, только у нее все не так открыто и не так нагло. Она в большей степени пытается свести свою капризную и слегка дурную дочь Тею, рядом с которой ее верная болонка леди Мона. Саит знает эту змею, что нашептывает дурной головенке дурные мысли и образы, но сама императрица не против этой женщины, тем более жены одного из принцев.

Позиция императрицы понятна — Тенаар вечен, а ее дочь глупая, но мать хочет ее обезопасить, будущее ей обеспечить, ввести в свиту Тенаара, дабы он в своей манере не смахнул дурочку со стола, как хлебную крошку. Это стремление понятно более чем. И также видно, что принцесса Тея совершенно не понимает, что мир более не кружит вокруг нее, она более не самая завидная невеста, так как ее мать более не сама верхушка гарема. Это очень сложно понять тому, кого растили быть царицей мира, а тут такой жесткий облом. Это больно бьет по самолюбию, так что Тея показывает свой дурной нрав, совершенно не понимая, кто теперь перед ней — Тенаар не Шита, он одним чихом ее сгноит и не почешется. И Анаман это понимает, ощущает и стремится их отношения хотя бы сделать терпимыми. И все остальные это видят, понимают и делают те же самые шаги со своими верными людьми или детьми.

Только вот позиция самих Правящих жен не понятна в корне: они стремятся его сосватать за самое большое число… Саит даже с шага сбилась.

— Итак, до чего додумалась светлая голова? — тихонечко спросил Тенаар, когда очередная стая «женихов» и «невест» отчалила, а они сделали несколько шагов ко входу в вотчину леди Бьяри.

— Господин? — изобразив удивление на лице, Саит затаилась.

— Вот уже несколько дней твоя голова хищно вертит в разные стороны, хмурит брови и сигнализирует во все стороны: запомни этого, тому заметку пришпиль. — Тенаар перешагнул через порог обители одной из самых стервозных жен императора, которая всегда бьет исподтишка, а потом еще глаза округляет в недоумении, мол вина не моя, я ничего такого не делала. — Что такого тебя беспокоит? Что ты высмотрела?

Совершенно забыв, какой проницательный ее господин временами, не всегда конечно, внутренне собралась и тихонечко начала выдавать отчет:

— Не так давно я стала замечать, что соглядатаи вотчин стали слишком активными. Настолько, что это уже неприлично, и смахивает скорее не на вежливый интерес и желание быть в курсе дел, а на слежку.

— Сталкерить значит вотчины стали. Из крайности в крайность. — Тенаар говорил тихо, а Сим активировала систему «отвод», которая хорошо маскировала серьезный разговор в бестолковую болтовню.

— Нет, здесь имеет место быть другому моменту. — Саит хмурилась, так как догадки ни есть правда, лишь предположения никаких доказательств.

— И какому же? — господин шел размеренной походкой, не сбиваясь с шага, не меняясь в лице и все больше и больше становился носителем венца власти.

— Странно то, что активизировались в большом количестве молодые леди и господа из министерского круга, дети видных деятелей разного направления и самых именитых родов. Наследники, если быть точнее. И это было бы не столь странно, если б возраст данных особ не входил в один промежуток.

— Чем тебя их возраст не устраивает? — он скосил на нее глаза.

— Господин, я могу ошибаться, но эти молодые люди, в большей степени леди, они находятся в подходящем возрасте для брака.

— Да? И чем же тебя это так взволновало?

— Мне бы не хотелось говорить голословно, но, — Саит опустила глаза и очень тихо произнесла свои мысли, — такое ощущение, что вас пытаются сосватать. Вся эта вереница, если я не ошиблась, началась в аккурат после того, как принцесса Тея задала тот вопрос.

— Какой? — не совсем понял ее Тенаар кивая головой очередной стайке «мимо проходящих» молодых людей и рукой едва показывая, что не склонен к беседе.

Стайка лишь склонила головы, но было видно, что они огорчены и слегка удивлены.

— О том, что вам разрешено вступить в повторный брак для произведения на свет ваших наследников.

Тенаар изумленно приподнял брови, затем молча дошел до главного зала вотчины. Саит знала — он думает. Причем хорошо, глубоко, анализируя все не состыковки, многолюдье рядом, да и много чего еще.

— Я хочу знать наверняка, Саит, мне не нужны «могу ошибаться», понятно?

— Да, господин.

— Действуй, и побыстрее.

От их процессии тут же отделилась одна из теней личной охраны и стремительно понеслась трясти каналы, на ходу раздавая задания по пересылке сообщений. К вечеру отчет будет, а сейчас они входят в логово стервы, которая так радушно улыбается. И Саит не меняясь в лице, шагает строго за спиной своего господина, но сама видит то, что так не дает ей покоя — слишком много женщин брачного возраста, слишком слащаво смотрят молодые люди на Тенаара. Так не смотрят на того, кого желают охмурить ради выгоды, это другой взгляд. Он говорит: я здесь с разрешения, и он тоже это знает, так как дал согласие! И вот это-то ей категорически не нравится. Ее господин ни на что согласия не давал, что моментально ставит гарем под удар его недовольства.

Весь прием у леди Бьяри прошел как всегда — ему тонко намекали на что-то, гости тонко поддакивали, а Тенаар вставляя свои реплики, казалось невпопад, достаточно грубые, выводил их из равновесия, руша так хорошо сплетенную беседу. За посиделками пришло очередное нововведение — Тенаара повадились провожать. И не сама леди Бьяри или другая какая из жен императора, что пригласила к себе, а ее молодые, брачного возраста, дамы и кавалеры-гости!

Сегодня без этого тоже не обошлось. Сразу десяток щебечущих и перетягивающих его внимание на себя, расфуфыренных доверием к своим персонам, гостей вотчины отправились свитой с Тенааром до входа в здание, где располагались покои трех самых важных персон империи: императора, его наследника и Тенаара.

Саит слушала их щебет, выдергивала из общей кучи фраз нужные и ключевые слова и предложения. В общем потоке они были и не заметны, но смысл свелся вот к этому: Господин Тенаар нам так приятно, что мы имеем право находиться рядом с вами, и это честь для нас, что мы ближе всех к вам. И вот это «ближе всех к вам», для не посвященного в тонкости гаремного быта ничем странным на слух не покажется, но только не для Саит. Для нее это звучит буквально так: нам разрешено надеяться на статус «фаворит Тенаара». Одно только то, что этот десяток «свиты» допускает в своих разговорах этот тонкий намек в присутствии ее господина, за себя сам говорит и убеждает ее в правильности выводов. Вот наступит вечер, все будет еще более понятным и останется узнать откуда дует ветер у этих растущих ног!

Когда Тенаар и его верные слуги скрылись, войдя в двери, ведущие к его покоям, стайка «фаворитов» отлипла и разбрелась по группкам, за ними тут же пристально принялись следить тени и соглядатаи, что работали на Тенаара, но не были представлены обществу. Тенаар шел, не изменяя скорость шага, не меняя выражения лица — спокоен как удав, от чего хотелось соответствовать в полной мере его манере подавать себя. Это истинно бесило многих, когда они пытались выбить его из колеи, а он был спокоен и холоден. Не всегда удавалось господину эта холодность и спокойствие, и тога гиены праздновали очередную победу, но, когда ему удавалось сохранить эти два положения на своем лице — гарем плакал горючими слезами.

Сейчас он намеревался отдохнуть, надоело ему быть центром внимания. К тому же из-за присутствия невесты, щебета, лишнего внимания, объемного информационного потока от учителей и еще работа над специальными выпусками репортажей, он устает куда быстрее. И конечно же то, что принц занят не меньше, оно выматывает — они иногда просто говорят друг другу привет и пока, после чего расходятся или быстро засыпают. Ко всему добавляются еще и частые приглашения по вотчинам, эти любезные знакомства, это ожидание, которое приобрело иное значение, оно все очень быстро надоест Тенаару, и он рыкнет, да так, что поморщится даже император.

Пройдя в покои, Саит и ее подруги окружили его заботой, предоставили обед и оставили посидеть в тишине. Саит прошла в свою комнату и замерла в ожидании. Перед ней тут же проявилась Налин, хищно оскалившись и передав в руки личной служанке господина консоль, где собралась на данный момент вся информация, какую они успели собрать за столь короткий срок.

— Откуда ноги? — хмуро спросила Саит пролистывая отчет, внушительный такой.

— А ты как думаешь?

— Даже представить себе не могу. — Покачала она головой. — Что-то много тут всего. Не нравится мне это все.

— Тебе еще больше это нравится перестанет, — Налин нажала на свой браслет. — Это сейчас поступило.

Саит всмотрелась в материал и замерев досмотрела его до конца.

— Это точно? — посмотрела на предельно серьезного стража.

— Да, — Налин кивнула головой, — как и хотел господин, мы следили за всеми сестрами и этот момент нас особенно заинтересовал. И этот тоже. — Показала еще один файл. — Здесь мы проверили вчера, сомнения нет.

Саит закусила губу. Подумала немного, затем покачала головой.

— Сколько бы императрица не старалась, а ума в этой голове не предвидится. Ты можешь на сто процентов гарантировать, что это именно то, что я видела?

— Да. Мы проверили и нашли что искали.

— Значит я могу нести вести?

— Да. И, — Налин усмехнулась, — думаю господин возжелает пообщаться кое с кем.

— Думаешь ее участие?

— Иначе это никак не достать.

— Понятно. — Саит кивнула головой и вышла из комнаты.

Пройдя по коридору вдоль которого располагались комнаты слуг личных покоев, Саит морально готовилась к очередной войне. Это было уже серьезно, не просто игры гарема. Выйдя в гостиную залу, стрельнула глазами и ей тут же передали где господин. Он вышел на балкон, читает, чай пьет. Самой себе кивнула и пошла весть нести. Прошла расстояние, вышла на свежий воздух и замерла — на нее смотрел ее господин в ожидании.

— Итак, что разузнала? — спросил он, буравя взглядом.

Саит приблизилась и встала так, чтобы ее со стороны сада видели только в спину.

— Господин, я уверена, что все молодые люди, которые в последнее время окружают вас в вотчинах делают это с позволения Правящих Жен и с намерением сделать для вас когорту фаворитов, из которых вы впоследствии выберете себе супругу, дабы произвести на свет вашего наследника.

Саркастическая улыбка тронула губы Тенаара.

— А то, что я до мозга костей за столько лет превратился в стопроцентного гея, который хочет только один единственный член, это их, как бы не волнует? Рисковые люди, — прошипел он, закрывая книгу и тяжело вздыхая. — Опять придется учить. Кто зачинщик?

— Все Правящие Жены, кроме императрицы. — Саит едва заметно улыбнулась, — она действительно знакомит вас с нужными людьми, с будущими наследниками весомых родовых предприятий, сильных кланов и мощных политических семей. Хоть и молоды, но они будущий костяк для арены империи.

— Значит Анаман видит во мне будущее, а эти все еще видят шмат мяса, которым крутить хотят, как телком. Ну что же, — он усмехнулся, — будем учить.

— Господин, — Саит покосилась в сторону простора балкона и периметра за ним.

— Что такое? — он осмотрел ее озабоченное лицо.

— Могу я попросить вас вернуться в покои и пройти в ванную? — она мягко улыбнулась, — у вас так напряжены плечи, а через одежду хороший массаж не сделать.

Тенаар молча всмотрелся в ее лицо и молча встал с места. Никогда она еще так тактично не намекала ему на полную секретность того, что знает и что надо ему сообщить. Он прошел в покои, зашел в свою спальню, после этого ему помогли раздеться, соблюдая все положенное перед принятием ванны. Вошли они в эту комнату воды и из трех служанок осталась только одна. Сато сел на кушетку, серьезно глядя в лицо своей верной помощницы.

— Господин, по вашему приказу за всеми сестрами Наследного Принца, вне зависимости от того, кто мать, была проведена тотальная слежка. Все внесено в специальный отчет и его вам предоставят в ближайшее время. — Саит вдохнула. — Но есть один момент, который может понести негативные последствия и его откладывать нельзя до предоставления отчета.

— Какой именно?

— Это касается принцессы Теи.

— Что эта девчонка сделала?

— Господин, согласно проведенной работе, — Саит облизнула губы, — данная леди кем-то хорошо курируется. И этот кто-то снабдил ее системой сокрытия, в ее личное пользование отрядил одну из теней, все ее покои один сплошной защитный кокон, который даже ваших преданных теней ощущает.

Лицо Тенаара потемнело, глаза полыхнули.

— Саит, что это значит?

— То, что принцесса Тея занимается подрывной деятельностью против вас. Когда следивший за ней страж приближался, она щебетала о всякой ерунде со служанками, и если бы не интуиция воина, то мы так бы и думали, что она дурная девчонка. Но воин засомневался, что-то не так сошлось с ее разговором. Да и ее постоянные странные стремления вас занять…она словно жаждет свести вас с кем-то.

— Значит от нее ноги растут?

— Нет, ноги растут от приказа императрицы занять ваш досуг, дабы вы поменьше с Анами встречались. — Саит закусила язык, так как для ее господина слышать имя соперницы, что вскоре займет место рядом с его любимым, достаточно больно и неприятно.

— Ладно, не от нее, значит здесь ей повезло. — Он призадумался, потом спросил, — почему принцессе тень иметь нельзя?

— По законам империи стражи-тени, это личные воины тех, чье тело имеет печать. По древнему закону, самое большое число теневых стражей у императора, за ним идет Тенаар, наследник, императрица, супруги императора что получили печать, дети императора что были опечатаны печатями защиты супругами императора, имеющими свою печать. Ни у кого более теневые воины быть не должны. В семье императора Нуоко Маин Норанто, кроме него, Наследного Принца, вас и императрицы, тени есть у леди Эльмеши, были у леди Урсун, есть у принца Согу, Клави и Эльмира. На данный момент добавилась тень у леди Тинаи. У принцесс, кто имеет печати защиты, теней нет, так пожелала императрица. Если бы желал император, то у принцев Согу, Клави и Эльмира не было бы таковых стражей. Владеть стражем-тенью принцессе Тее нельзя. Это запрещено, но у нее есть один и кто он, — Саит покачала головой, — не удалось узнать.

— Ее комната…я так понимаю, что система защиты не обычная, так?

— Да. Словно это кабинет императора. Такую систему принцессе Тее делать незачем. — Саит усмехнулась, — императрица и император не держат ее как принца Согу или принцессу Розу, которые несут собой силу, умение и надежды, которые возлагаются на них, как на достойную свиту будущему императору. Принцесса Тея, извините, но она дура. Взбалмошная, наивная, злая, завистливая, жестокая и самовлюбленная.

Тенаар усмехнулся.

— И такому еще не повзрослевшему ребенку в руки дали игрушки и цепного пса. — Он почесал бровь. — И о чем она там в своей комнатке разглагольствует и с кем, выяснить не удалось?

— Нет.

— Хм, — он покачал головой, — вечер перестанет быть томным. Кто у нас такой умелец, да такой бесстрашный индивидуум, который установил всю эту прелесть в комнатке принцессы сахарного городка?

— Такое под силу только мастеру Гае. Вся система выстроена так, что обнаружить ее просто нереально. И если бы сама принцесса Тея не запиналась в мелочах, незначительных действиях, никто и ничего не узнал бы.

— Значит наш мастер, с руки кого-то, не будем отбрасывать элиту гарема и элиту мужичков, нарушая все правила, за так просто поставила крайне мощную игрульку в комнате абсолютно дурной особы. И потом они удивляются, как у них пауки по дворцу ползают в кладках, а они и усом не ведут.

Саит поежилась, вспоминая тот бедлам с пауками. Тенаар призадумался. Несколько минут он сидел молча, прокручивая в голове возможности Теи к сокрытию секретов, к слежке за ним самим и вообще, неучтенная тень — шах и мат императору и его способности защищать не только от внешнего врага свой дом, но и от внутреннего.

— Мне надо поговорить с одной очень и очень любопытной дамой, — он посмотрел на Саит, — но так, чтобы наша найденная неучтенная тень ничего не узнала. Очень-очень надо именно так. И пока ничего не делайте, пусть все остается так как есть.

— Да господин, как пожелаете.

— Сделай массаж, что-то меня все это напрягает.

Саит без лишнего промедления подошла со спины к сидевшему на кушетке мужчине, и аккуратно собрав его гриву волос, закрепив их шпильками, принялась разминать плечи, переходить на спину.

Воин постучал в дверь мастерской мастера. Ему открыли почти сразу.

— О, касатик, — Гая усмехнулась затянулась сигаретой, — какими судьбами? Что-то не так с поясом верности?

— Господин Тенаар Сатори Ши-имо Хинго желает вашего присутствия в своих покоях. Немедленно. — Страж усмехнулся, — и чтобы ни одна живая душа вас по пути не смогла засечь, даже я.

Он развернулся и пошел прочь. Гая замерла. Недоуменно посмотрев на спину воина, прекрасно поняв, что ей понадобится система отвода глаз от этих воинов, вздохнув, вернулась к себе, захватила аппарат, положила сигарету в пепельницу и вышла из мастерской. Дверь прикрылась и замок щелкнул, а мастер Гая пошла по коридору, откуда попала в приемную систем, отметила, что ее не ощущает пропускник, хмыкнула и пошла дальше.

К покоям Тенаара она прибыла, используя транспортер, после чего медленно прошла до воинов, послала запрос на их браслет с кодом прибытия. Из комнаты тут же вышла одна из служанок, приоткрыв дверь так, что Гая без помех вошла. Служанка же потопала в сторону переговорного устройства, мол заказать для господина напитки, которые принесут по-настоящему.

Войдя, мастер осмотрелась и осмотрела мониторы, которые зафиксируют ее, а этого не надо было по прозвучавшему приказу. Она не стала снимать инвиз, подошла к двери в спальню Тенаара, прекрасно зная, что в ванной только датчики движения, как и в спальне. Дверь легонько приоткрылась, вышла Вальма и «отвлеклась» на вопрос подошедшей к ней девушки. В двери Гая проникла тихонечко и подождала, когда они закроются. Сняв систему, чуть не дернулась в боевую позу, когда к ее горлу приставили острие клинка.

Налин смотрела недобрым взглядом и только кивнула двигаться вперед. Ножа с горла мастера убрано не было, ее руку завели за спину, сжимая в хватке. Чувствуя, что произошло нечто нехорошее, мастер пыталась найти причину такого недружелюбия. Появившаяся Сим открыла дверь в ванную. Захваченную в тиски Гаю отконвоировали вглубь помещения. Перед ее глазами развернулась картина того, как Тенаар, в длинной рубахе темного болотно-зеленого цвета, шелковой и слегка блестящей на сгибах, расположился на кушетке, а его плечи массирует его личный цербер в лице Саит. Он сидел с закрытыми глазами, волосы собраны на затылке, дабы не мешать массажу. Лицо спокойное. Его ноги были обхвачены черными узкими брюками, которые делали их еще тоньше, а удобные туфли мягко облегали стопы.

Пока Саит планомерно разминала его плечи, было тихо. Молчали все, и мастер Гая не была склонна нарушать эту идиллию. О том, что все личные слуги умеют делать массаж, не секрет ни для кого, но присутствовать при нем, это своего рода как смотреть на момент омовения. Нечто личное. И сейчас Гая присутствовала на таком, личном и сокрытом от непосвященных.

Несколько минут тишины и глаза Тенаара открылись. Он смотрел на мастера словно видел впервые. Оценивал ее, как товар с невольничьего рынка. Его взгляд блуждал по ее фигуре, лицу, задумчивость была явной и читалась с первого взгляда. За спиной Гаи все также стояла Налин, со стороны двери Сим и мастер мог поклясться, что дернись она сейчас, ее тут прирежут и пискнуть не успеет.

— Скажи, мастер, кому ты продалась? — прозвучавший вопрос заставил Гаю похолодеть.

— Господин Тенаар, о чем вы? — она недоуменно смотрела на мужчину, что смотрел на нее без тени веселья во взгляде, смотрел серьезно, обвиняя и зная о чем-то таком, о чем она сама не знает, но ее вина неоспорима. — Это невозможно, — женщина сглотнула, глядя во все глаза на спокойно покачивающего головой Тенаара.

— Продалась. — Тенаар вздохнул и Саит отошла от него, подошла и активировала над своим браслетом запись слежки за Теей.

Гая смотрела белея, глаза лихорадочно фиксировали всю покадровую съемку и под конец приказ Теи страже тени, которая отзывалась на ее призыв, которая признавала в ней свою хозяйку. Мастеру стало дурно, резко затошнило, к горлу подступил ком. В отличие от Тенаара, она прекрасно понимала всю глубину опасности. И не только для себя лично, но и для принцессы Теи — я хочу знать, что делает эта тварь, смеющая называться Тенааром — слова за которые ее лишат жизни!

Налин отпустила пленницу из своей стальной хватки и Гая рухнула на пол не в силах держаться на ногах. Ее бил озноб, тело не слушалось и хотелось сгореть со стыда, хотелось здесь и сейчас провалиться сквозь землю и никогда не высовывать своего носа на свет звезды. Она…уничтожена.

— Итак, кому ты продалась? — спросил Тенаар повторно.

Гая от его вопроса вздрогнула, как от хлыста по голой спине. Затравленно подняв на него глаза, со всем спектром чувств, что сейчас ощущала, не смогла ни слова вымолвить. Он, такой спокойный, такой монолитный и она…букашка. Что ему объяснить? Как? Какими словами? В голове белый шум, нет мыслей, нет оправданий.

— Знаешь, — Тенаар почесал подбородок, — здесь и сейчас я взял тебя за яйца, как мужика, ведь они у тебя фигурально-то есть. — Он усмехнулся, — слабость свою палачу показывай, а мне в глаза смотри! — рыкнул он и Гая непроизвольно подняла взор вверх, не в силах отвести. — На кого работаешь? И не заливай, что верна императору, я тебе не поверю. Это видео, оно очень хорошо показывает, насколько ты не верна императору. Это нарушение, оно чревато, Гая. И сейчас твоя жизнь в твоих руках. Если я не узнаю, кто верховодит тобой, будь уверена, шах и мат прозвучат. Только ты этого уже не застанешь. Лично шею сверну.

Женщина сглотнула. Он хмыкнул и ее отодрали от пола, дернули в сторону выхода.

— Расскажу, — выдохнула Гая обретая силы хоть для этого.

— Говори. — Кивнул Тенаар. — И постарайся, чтобы я понял все твои мотивы, узнал все детали. Если что-то забудешь, я буду крайне недоволен.

Гаю отпустили, к ее чести она не рухнула на пол, а выпрямилась и начала рассказывать. По мере ее монолога, Тенаар оставался спокойным, не перебивал, не просил пояснить. Он ее просто слушал, а его верные слуги вели запись, дабы потом, когда он вспомнит что-то, они могли пояснить ему. Под конец рассказа, который занял три часа, Тенаар покачал головой.

— Значит у нас мышей больше, чем предположить может местный кот со своими когтями. Растолстел, разленился, на деток своих надеясь и ленивую кошку. — Он осмотрел совершенно опустошенную женщину и покачал головой, — я обязан знать, кто к тебе приходит за игрушками, по какой причине и кому ты еще поставила интересные штучки и по какому праву. Я дам тебе только один шанс. Если ты оступишься, даже в мелочах, я тебя уничтожу.

Гая рухнула на колени, благодаря его. Тенаар кивнул головой и Налин подхватив ее под руку, почти волоком подтащила к кушетке. Он взял ее за горло и впился взглядом, который на ее глазах почернел, теряя свой зеленый с синими вкраплениями оттенок. Глаза стали словно бездна.

— Запомни, Гая: ты для всех крутишься как крутилась раньше, но я знаю все, что ты делаешь для них. Поняла?

— Да, господин Тенаар, я вас не предам. — Выдохнула она так, как если бы ее душу принудили дать эту клятву.

— И еще, — он заулыбался, — систему слежения за маленькой сучкой ты продублируешь на браслет Сим. И никому ничего, даже намека не сделаешь.

— Я вас поняла, господин Тенаар.

— Убирайся, чтобы я тебя не видел, этих соплей и твоего унижения! — рыкнул он отдергивая руку. — Ты воин, имей достоинство воина не ползать на коленях! Убирайся отсюда!

Гаю как ветром сдуло.

— Проследи, чтобы не вылетела, не активировав инвиз, — прошипел Сато, нервно поведя плечами.

Сим растворилась в дымке и кинулась к летевшей Гае, успела ее перехватить и огрев пощечиной, рыкнуть на ухо, что дура и систему надо включать. Тут же двери раскрылись, но двух женщин уже не было, они скрылись в инвизе. Вошла Вальма, неся разнос с напитками, которые были заказаны.

Гая до своей мастерской не дошла, она скачками пронеслась весь путь и опомнилась, только сгорбившись над унитазом в приступе рвоты. Ее трясло, ее колотило. Только что она умерла и ее тут же подняли из могилы. Эти несколько минут в покоях Тенаара…его взгляд и чернеющие глаза…

Тенаар…он настоящий. Эти сказки про изменяющийся цвет глаз, где в их глубине таится сам космос, с самого детства пичкали детей сказаниями и откровенными выдумками. И вот сейчас она видела это своими глазами. Это не обман зрения. Нет. Даже не гипноз — у нее в мозг вживлена система блокировки ментального влияния. При всем желании гипноз, даже под психотропными, Гаю не возьмет, даже голова не закружится. Этот момент его «очернения», он настоящий.

Зажав рот рукой, сидя на полу, Гая всхлипнула, тихонечко и тут же словно удавку на шее ощутила — ты воин, имей достоинство воина! Слезы так и не пролились, словно этот приказ, это его заявление, оно что-то сжало стальным прутом, заставляя распрямить плечи. И Гая, сидя на полу, она ощущала, что трястись и реветь не хочется. Хочется работать. Хочется доказать, что он не ошибся, дав ей шанс. Никто не важен, важно только это — оправдать дарованный шанс. Показать ему, что не зря время на нее потратил, а не просто передал информацию императору.

В комнате было темно. Свет выключили по желанию хозяина данного помещения и удалились, дабы не тревожить. Сато отослал всех, таких послушных и внимательных, забрался под одеяло, дабы задремать практически мгновенно. Шао еще нет, у него позднее совещание. Сегодня же пресловутый Тенаар узнал столько, что так хочется забыться в жарких объятиях, заставить Шао сжать себя с силой и перестать думать, просто стать похотливым животным, что аж выть хочется. И ведь нельзя, еще рано и его еще нет, некому на ухо жарко прошептать: хочу сильнее, хочу твоей власти, хочу твоей нежности.

Своим стражам он приказал ничего не делать. Теперь за действиями Теи в комнате следить будет Сим, а за ходом ее тени Налин по маячку-определителю. Сейчас надо понять, что именно она хочет делать и как будет это делать. И самое главное, кто ее куратор и как он на нее вышел. Гая сказала, что систему ставила до тени, а тень появилась у нее без ведома мастера. Тень Гая знала, но та числится погибшей уже три года. Система распознания на ней стоит военного образца, так что обнаружению она не подчиняется, так как версия «шпион». Можно только отследить сгусток следа, но, если только ты знаешь, что именно ищешь.

Она теперь сама сделает всю работу, о которой ему и упоминать не придется. Сато лишь вздохнул. В доме императора мыши завелись, а кошки разленились. И вот теперь кусок сыра должен ставить мышеловки вокруг себя, дабы к нему не проскочили шустрые малыши, любители покушать вкусно и недорого.

Рядом прогнулась кровать и Сато улыбнувшись повернул голову…замерев от внутреннего страха, он попытался дернуться, но не смог сдвинуться с места. Даже пальцем пошевелить не смог. Перед ним лежал мужчина, голова в крови, глаза как космос, и он что-то говорил ему. Затем его рука потянулась к лицу Сато, рука вся в крови. Враз дыхание сперло, все тело забилось в судороге, внутри, внешне оставаясь абсолютно неподвижным.

Рука в крови легла на его лицо, оставив только один глаз собою не охваченный. Его рот раскрылся и словно в само нутро полились слова, что он так старательно проговаривал:

— Она скоро придет, ты так слаб, так слаб…

— А-а-а-а! — с криком Сато подскочил на кровати, смешав простыни, ударив лежавшего рядом мужчину.

— Сато! — руки потянулись, но раскаленный мозг, еще в плену видения, отреагировал согласно стремлению.

Враз обретя свои силы, используя ногу, пнул, куда прилетело, кубарем слетев с кровати и подальше отсюда, как можно дальше!

— Не-е-ет! — выдохнул прижатый к двери ванной, что была захлопнута кем-то, вдавившим его в ее поверхность.

— Сато! — рык на ухо. — Стой, это сон, это был сон! — Сильные руки сжали, захватывая его в плен, теплые руки. — Сато, стой, это только сон. Тише, все хорошо. Успокойся, я рядом, все хорошо.

Сато дрожал всем телом, его не отпускали тиски жуткого страха. Он видел перед глазами окровавленную руку, видел эти глаза, черные, бездонные, ощущал его касание холода, как тот проникает в его душу…

Шао повернул его к себе лицом, несколько раз смачно залепил пощечину, после этого впился в губы, которые и не думали перестать трястись. Сны, когда он цепенеет, бывали и на Алкалии. Когда они приходят тогда он бежит, пытается от чего-то отдалиться, и в себя приходит далеко не сразу. Даже если он смотрит на тебя, он не видит. До тех пор, пока его панический мандраж не иссякнет, он не придет в себя.

О том, что удар его пришелся по ребрам и они сейчас болят, Шао старался не думать. О том, что снится его любимому, что его так пугает, не помнит, когда просыпается — это волнует его сейчас куда как больше, чем пропущенный удар со всей силы. Его любимый никогда не помнил этих кошмаров. Как Сато рассказывал, эти сны преследовали его лет с семи. Но что именно он там видел, до сих пор остается тайной. В момент начала этого кошмара, он цепенеет, его губы плотно сжимаются, и он начинает что-то пытаться говорить, но плотно сведенные челюсти и сжатые губы рождают только мычание. И будить его бесполезно — никакие пощечины, холодная вода, тряска или крики не могут его вывести из этого состояния. А потом он открывает глаза, оцепенение спадает, и он бежит — куда угодно, лишь бы подальше от места своего положения во время кошмара.

Прижав к себе дрожавшее тело, поглаживая его по голове, Шао ждал, когда дрожь прекратится и он замрет. Вот странное дело, когда он видит именно этот кошмар, то температура его тела падает до 35,5°. И никакие таблетки ее поднять не в силах. Даже укол внутривенно хлористого и тот не помогает. До утра у него будет холодное тело, ледяные руки, а потом поднимается температура аж до сорока градусов. Сбить ее точно также невозможно. Только к вечеру он отойдет. Научного объяснения такого поведения его организма нет. Врачи на Алкалии разводили руками. Что скажет Доктор Кива — неизвестно. И, зная это, Шао всегда надеется, что в его объятиях Сато согреется.

— Мне плохо, Шао. — Пробормотал он, прижимаясь к нему всем телом. — Страшно.

— Тише, все хорошо, все будет хорошо. — Принц покрепче обхватил его плечи, вжимая в себя. — Это был сон, только сон.

В ответ сдавленный сиплый выдох. Из комнаты тихонечко выскользнули тени, которые прибыли на крики. О том, что кошмар приснился, опять, они поняли по тому, что говорил принц и как он себя с ним вел. Опасности нет, периметр чист. Можно давать отбой тревоге, а то мало ли чего, гарнизон так поднять можно.

Шао же медленно вернул свое сокровище на кровать и прижал к себе. В его руках дрожали, прижимались, замерзали.

Утро встретило не выспавшегося принца ощущением лихорадившего тела рядом. Отодрав голову от подушки, казалось он только что ее туда положил, осмотрел всего в поту и дрожавшего супруга. Потрогав его влажную щеку, лоб, закусил губу. Медленно сев, погладил по голове и выбравшись из постели, накидывая халат громко позвал слуг.

Те, словно дежурили за дверью, влетели и остолбенели. Вид больного господина прошиб их раскаленной иглой. Буквально десять минут и в спальню ворвался метеор по имени Кива, который стремительно преодолел расстояние до больного, со скоростью пулемета стал производить свои манипуляции. Когда ему были выданы данные, он побелел и обернувшись к наследнику прошептал:

— Отторжение частиц печати…

— Что это значит?

— Г-господ-дин… — Кива сглотнул, — он…ум. уме…его надо срочно в диагностическую!

Заявление доктора встревожило Шао, он быстро дал распоряжения и натянул на себя вчерашнее одеяние, плевав на этикет. Менее получаса и пронесшаяся по коридорам и открытому воздуху процессия вкатила каталку в специальную залу, где проводились восстановительные медицинские действия в больших колбах. Сато переложили в одну из таких. Доктор надел на лицо маску, закрыл уши специальными дисками и отошел включая аппарат.

Колба, что лежала горизонтально, мгновенно заполнилась специальной жидкостью, после чего ее подхватил специальный аппарат и перевернул вертикально. На колбе тут же проявился экран и на нем вылезли данные по всему состоянию организма. Система сигнализировала, что тело отторгает частицы введенной печати, что что-то творится с ним и причину найти не удается. Данные менялись с сумасшедшей скоростью.

У Шао руки опустились. Что-то происходит, а он не понимает, что именно. Вот стоит тут и не понимает. Его попытались вывести и задели за больное место, где Сато постарался ночью. Увидев, как скривился принц, Кива потребовал осмотреть его. Увидев синяк, взял прибор и засвидетельствовал перелом ребра, продольный, и к нему еще очень сильный ушиб мягких тканей.

Принца тут же отправили на лечение, отдых.

Шао проснулся приблизительно после полудня. Бок больше не болел. Конечно перелом срастется не за день-два, но и не за месяц. Неделька и все — на Легио очень хорошая медицинская база. Медленно сев на постели, увидел чистую одежду. Себя осмотрел и признал свою спальную рубаху, которую он одевает, когда надо проводить ночи с женой. О том, чтобы ждать или звать слугу даже не подумал, встав, скинул с себя рубаху и оделся. Ощущая, что вполне способен передвигаться, не испытывая боли, принц пошел на выход.

За дверью стоял Файдал, который тут же встрепенулся, как только ручку дверную повернули.

— Господин, — он шагнул и встал рядом, ожидая приказа.

— Что с Сато?

— Еще в терапии, — Линг покачал головой. — Ничего не помогает. Доктор Кива рвет на себе волосы. Температура не спадает, организм горит, и при этом кровь не сворачивается, даже не стала гуще.

— Ясно. Пошли, хочу к нему.

Воин встал за спину и последовал за господином. У палаты супруга были понурые служанки, которые видно было, некоторое время назад плакали. Шао подумал, что Сато может гордиться, он приблизил не просто слуг, а любящих его людей, которые переживают за него очень сильно. И их переживания искренние.

Внутри палаты терапии по-прежнему стояла колба, сейчас кожух у нее был снят и в зеленоватой жидкости парил спавший под препаратами Сато.

Пока принц любовался своим любимым, дворец впал в летаргию чувств. Тенаар заболел, доктор не знает, что это такое и как помочь, а Страж странным образом еще не заявился к ним с разбором полетов. Весь день лихорадило всех, особенно знающих, что будет в случае его смерти, а к вечеру система жизнеобеспечения зафиксировала резкий спад температуры.

Кива прилетел в палату, своими глазами наблюдая как вся система тела плавно и довольно быстро входит в обычный рабочий режим. Приступ сошел на нет. Будучи в колбе, Тенаар очнулся и не понял где он, дернулся, забился в воде, и тут же стал засыпать, так как через маску ему подали успокоительное. Вдохнув пару раз, он плавно погрузился в сон.

Просыпался Сато уже в палате. Рядом сидел Шао, поглаживая его по щеке. Чуть дальше затаился доктор.

— Что случилось? — спросил Сато, когда проснулся и осмотревшись понял, что это палата, а не его покои.

— Тебе приснился кошмар, стало плохо, доктор перепугал всех и себя заодно. Сейчас с тобой все в порядке.

— М… — он кивнул, — понятно, опять тот приступ. — Слабым голосом отозвался Сато, прикрывая глаза.

— Хочешь отдохнуть? — в ответ лишь кивнули, ощущая слабость. — Поспи. — Шао поцеловал его губы, погладил по голове и встал, поворачиваясь к доктору.

— У господина Тенаара уже были такие приступы? — спросил он, впившись глазами в лицо принца.

— Давайте выйдем, — Шао покосился на вновь заснувшего Сато.

Доктор только кивнул и стремительно покинул палату. Шао вышел за ним.

— Док, я не знаю, что именно с ним происходит, но есть ряд случаев, при которых симптомы идентичны. — Шао покачал головой. — Ему снится кошмар, очень сильный. При этом он цепенеет и пытаясь что-то сказать лишь мычит. Затем оцепенение проходит, но он не просыпается, даже если открывает глаза. У него начинается жуткий приступ паники, и он начинает убегать. Если его ловить и не блокировать удары, — принц усмехнулся, — вы сами мне ребро лечили. После этого, если удалось обездвижить, он медленно возвращается в реальность, и вот тут происходит странность: его температура тела сначала опускается до критической отметки, а потом повышается до максимума, где еще можно не помереть. И никакие таблетки не помогают ни согреться, ни сбить жар. На Алкалии ему делали анализы, еще когда отец был жив. Но ничего так и не нашли.

Выздоровление от странной болезни прошло быстро, на следующий день он был бодр, весел и анализы показывали хорошие результаты. И мир тут же окрасился всеми красками цвета, так как в дело вступила подготовка открытия официальных покоев. Сато доподлинно узнал, что такое «демон гарема», как он себя проявляет и лучше бы не попадаться ему на глаза.

Глава 4

Это был самый долгий и, казалось, самый ужасный день. День открытия официальных покоев Тенаар Сато. И вся семья была обязана присутствовать, ибо такова традиция. На данный момент уже половина десятого, вскоре всем скажут, что день окончен и всем спасибо за внимание.

Барга выругался тихонечко. Мальчик, которого он уже давно обихаживает, трется рядом с дверью в малую залу вотчины. Не подойти. И если подойдет, то ему скорее всего не поздоровится, не принцу, а мальчику, ведь он Шита, пусть и из «личной» прислуги. Навряд ли Тенаар разрешит подобное. Одно только то, что он официально разрешил своим проводникам «защищаться всем, что под руку попадется» от настырных гостей чего только стоило. А тут личного из слуг добивается, да еще так упорно…

— И что ж это брат так не весел? — подошел Эльмир, который так же присутствовал, хоть и не особо любил такие посиделки.

— Вечер заканчивается, а я так и не напился. — Хмыкнул Барга, рассматривая необычные наряды отобранных слуг Тенааром.

— Да, брат, не по нашим запросам девы. — Эльмир вздохнул, провожая очередную красотку в одеянии вотчины Тенаар Сато и сладко вздохнул. — Неужели он не понимает, что где запрет, там и тысяча лазеек?

— Не имею ни малейшего понятия. — А мысленно добавил: «Я бы одну использовал, чтобы забрать свое».

В официальном зале вотчины, которая теперь будет открыта в выбранное время для попавших в список гостей, было очень много людей. Все разговаривали, делились впечатлениями, ловили взглядами передвигающуюся по периметру одну единственную фигуру, а именно главного властителя этой обители. Они внимательно следили за Тенаар Сато, за тем, кто рядом с ним отирается, за тем, как императрица кружит неподалеку или смело шагает рядом, участвуя в беседах с чинами важными или родами коренными.

Тенаар…когда он вышел к гостям, то словно опалил всех. Его традиционное одеяние, яркий и насыщенный цвет волос, острый взгляд и некая аура недоступности — безразличных не осталось. А он же, словно так и надо, легко влился в толпу, приветствуя, слушая имена и чины, создавал образ «мне крайне интересно с вами общаться». И эту особенность заметили многие, принимали на свой счет, поражались его манере вести беседу и незримо проникались симпатией. Все же новая фигура на политической доске, и от того как она будет ходить, будет зависеть и их благополучие.

Сато обессиленно опустился в ванную. Вечер его вымотал. Если днем он еще хоть как-то держался, то под конец стало откровенно тоскливо. Все эти лица, этикет, скалезубие, странные посылы взглядами и клубящиеся дымки в периферии черного, синего, серого и прочих примесей: он бы уснул где находится.

— Сато, — мягко рука легла на щеку и в ответ на этот жест глаза открылись. — Устал?

— Они сожрали меня не касаясь. Как бабы гарема это терпят?

Шао усмехнулся, переступил через край бортика ванной, скидывая халат, плавно опускаясь вниз, подсаживаясь к супругу.

— Для них это все просто работа. А ты такое скопление страждущих и ожидающих сахарную косточку видел впервые.

— Они меня измотали. — Сато положил голову на плечо. — Как же я устал. Понял это только здесь, сидя в воде.

Шао улыбнулся и приобнял его, мягко поглаживая по спине.

— А у тебя тут все радо меня видеть, — мурлыкнул Сато через пару минут, глядя в воду.

— Конечно радо, — улыбнулся Шао. — Ты в моих руках, чую тебя, твой аромат, твое тепло.

Сато опустил руку и погладил его под водой. Затем перебрался на его колени и шепнул на ухо:

— Если ты так рад, сделай и меня счастливым.

Шао лишь заулыбался, мягко сжал его ягодицы в руках.

— Господин, интересующий вас образчик, следит за одним не менее интересным образцом. — Мягко касаясь руки, проговорила Сим.

Сато только головой кивнул. Сейчас Руанд стоит на улице, возле входа в коридор-оранжерею. По выдуманным правилам, в этот день, двери вотчины открыты, но его самого там не будет, зато привратник стоит у входа в саду. И именно в эти дни, такие хорошие и милые дамы, так и обвиваются вокруг довольно красивого молодого человека, в странных для Легио одеждах. И как обязательный атрибут — Барга в сторонке, красными глазами смотрит на все это.

Нужно отдать должное, Руанд с честью отыгрывает свою роль, навязанную и выбитую парой оплеух, когда попытался дать поблажку принцу. Ну уж нет, или он приползет к Сато, пусть через пятое колено, или пошел туда, куда парня одеть хочет.

Сато заулыбался и пошел дальше по дорожке. Еще немного погуляв по саду, вернулся к себе, оставив Руанда на всеобщее обозрение. Вошел в гостиную личных покоев, присел на кушетку. Взял свою любимую книгу, начал читать. Буквально минут через сорок в гостиную вернулся Руанд. Его сменили у входа в вотчину, так что он направился прямиком к дверям личных покоев, как и положено по желанию Тенаара. Сато проводил его взглядом и что-то царапнуло в его облике. Какой-то едва заметный беспорядок.

Чтобы не спугнуть, плавно встал и подошел. Подойдя увидел то, что его так насторожило. Парня явно слегка потряхивало, губы припухли, глаза подозрительно поблескивают. Но не от радости, отнюдь.

— И что произошло? — вкрадчиво спросил он у своего слуги.

Руанд облизнул губы, опустил голову.

— Я его ударил. — Едва шепча отозвался юноша.

— Кого? — спросил Сато уже догадавшись.

— Принца Барга.

— За что?

Руанд сглотнул, но промолчал. Сато смерил его изучающим взглядом, потом покивал головой. Вздохнув, схватил парня за грудки и впечатал в дверь, не обращая внимание на то, что тот головой ударился, пискнул в его руках.

— Говори! — рыкнул Тенаар, врезал кулаком рядом с его головой в дверь заставляя сжаться еще сильнее. — Немедленно говори, что произошло!

— Я… — едва ворочая языком, парень был готов рухнуть на пол моля о прощении.

— Принц хотел его силой взять. — Сообщила Налин проявляясь сбоку.

— ЧТО?! — отпустив парня, который осел на пол, развернувшись к своему церберу, Сато даже зарычал. — Что он хотел сделать? Или сделал?

— Не успел. — Налин смотрела в глаза господину, у ног которого перепуганный парень прижал к груди колени. — Приревновал его к одной из принцесс, оттащил в сторону, когда никто не видел и попытался поиметь. — Налин оскалилась. — Даже содрать штаны успел.

— Кто помешал?

— Никто. — Налин заулыбалась. — Как только принц пристроился сзади, а малыш почуял его орган у себя на заднице, сработали наши тренировки. Локтем в скулу, пинок по яйцам и под дых. Пришлось охране его в инвиз окунуть, чтобы никто не увидел, пока не очухается.

— Отбился значит, — Сато опустил глаза на Руанда, бледного, дрожавшего. — И чего сейчас паникуем, а?

Руанд поднял глаза и изумленно уставился на улыбку, теплую, ласковую.

— Г-господин, я ведь напал на…

— Это на тебя напали. — Поправил его Сато. — И получили по заслугам. — Присев перед парнем на корточки, Тенаар сощурился, — или ты думаешь, что моих слуг можно брать всем, кому вздумается? Тем более моего привратника. Э-нет, мелкий, пусть теперь принц побегает, углы пообсывает, о пощаде молит, но к тебе не подойдет, пока всю свою вину не сотрет. — Взял его за подбородок и победоносно заулыбался. — Я теперь ему такую жизнь устрою, что выть будет, слезы лить, и никакой поблажки.

— Господин… — умоляюще посмотрел парень, едва шевеля губами.

— Не бойся, — Сато улыбнулся ласково. — Такую псину, с его выучкой и признанным хозяином в лице императора, воспитывать нужно тщательно, медленно и через отобранные вкусные кусочки мясца из пасти. Все, — он встал и осмотрел сжавшегося парня перед собой, — перестал сучку из себя слабонервную разыгрывать, встал и плечи распрямил. Или ты не мой слуга? — хитро заулыбался Тенаар.

Парень медленно встал, все еще подрагивая. Тенаар осмотрел его, руками показал, что наряд сбился. Под его строгим взглядом парень оправил одежду.

— И слезы свои спрячь. — Сато осмотрел его. — Сам мужик, понимать должен, как ревность действует. А то, что урок преподал большой зверюге, так это тебе плюсом будет. Не дал себя в обиду, не дал поиметь за углом, так и будет на этом. Все, кончай трястись, ты ведь мой привратник!

Руанд, тревожившийся за себя и еще не отошедший от поступка принца Барга, немного успокоился от идущего тепла Тенаара, который вообще, казалось, не понимал, что именно сделал парень. Сато же развернулся и отошел к своей кушетке.

— Как ситуация назревала? — спросил Сато у Налин.

Женщина присела и тихо начала рассказ.

— К Руанду, как обычно подошла принцесса, начала кокетничать. Барга был рядом, слышал все и то, как говорил с ней привратник. Ворковал, ласково называл. Барга воин и по губам читает, да и слух у него превосходный, усиленный. Когда договорились с принцессой встретиться, тут-то у принца голову и снесло окончательно. Руанд на него до сих пор реагирует со страхом, что того сильно нервирует. И тут такое. В общем оттащил его за угол и начал претензии выкладывать на него, а привратник боится, уйти хочет.

— И тут наш любимец войны распускает руки. — Хмыкнул Сато. — Бил его?

— Нет. — Покачала головой Налин. — Сначала целовал жадно, руки блокировал и слушать ничего не хотел, потом развернул к себе спиной, штаны содрал ну и начал пристраиваться. — Налин оскалилась. — Я охрану придержала, хотела убедиться, что мои учения ему в прок пошли. Если бы парень не отбился, мы бы вмешались, стоило только принцу начать входить.

— И это было бы ударом по его итак нанесенной ране. — Сато вздохнул. — Понятно. В общем так, — он кивнул Саит, когда подошла продолжил, — Руанд остается в покоях, в официальные ни ногой. Из-за случившегося я не собираюсь давать этой псине ни шанса встречи и, если все же у него есть совесть, то и попытки извинений без моего на то согласия. Проводникам сообщи, что от принца принимать послание будет только пират. Остальным игнорировать его с холодной почтительностью. Никаких намеков на то, что случилось с тем, кто на принца напал. Пусть теперь головой на плечах думает, а не той что в штанах обитает. И Руанд пойдет на договоренную встречу с дамой. — Улыбнулся ехидно, — даму нельзя обижать.

Саит заулыбалась. Ее господин знает все, как должны вести себя слуги при официальных покоях, особенно если их властелин не желает видеть кое-кого. Холод слуг, учтивое отношение, никаких поблажек и сносок на родство. Саит знает эти правила назубок, а еще несколько уроков данных Тенаару самой императрицей закрепили знания. Тенаар запомнил самые выгодные ему в первую очередь, а потом и остальное.

Да, Руанд, как слуга, тем более Шита, не имел права отказывать принцу, но он назван Тенааром Привратником, а это обязывает. И Тенаар дал ему право на самозащиту. И право это было использовано. И, как думает принц, не будет. Руанда не накажут, но ему этого знать не обязательно. И Саит, мягко ступая по гладкому полу малой гостиной, подозвала к себе Саянни, передала все что хочет господин. В ответ понимающая улыбка. И вызванный пират, лишь оскалился предвкушая какой будет цирк.

И да, цирк был. Особенно когда принц не увидел Руанда ни на внешних дверях в вотчину, ни на одних из внутренних. Даже ведущие в малую гостиную были заняты другим слугой. Как же тогда Барга испугался, что его необдуманный резкий поступок отразится на его мальчике! Руанд отбился от него и правильно сделал, но такое поведение Шита неприемлемо и его могут наказать вплоть до лишения жизни, а зная какой характер у Тенаара, то парень явно будет именно что убит, ибо наказания за такого рода — перевод в другую вотчину или вообще в самый низ, развлекать простых солдат. А так как Тенаар объявил, что им выбранные слуги из его вотчины никогда не будут переведены в другое место, то Руанду одна дорога — на казнь.

Барга судорожно кусал ногти, с тревогой оглядывал проводников, пытался их остановить, но те только молча давали понять, что записки не принимают. И так холодно, так отчужденно все это делали, что принц практически отчаялся, с каждым разом наведываясь в вотчину, невольно привлекая внимание.

Саит так и сообщила Тенаару, что принц делает ошибки, и это не желательно, а успокоит его только парень. Сато кивнул и на следующие дни открытых дверей юношу выставили у входа в малую гостиную. Правда накануне он захворал, помогая на балконе переставлять цветы, случайно облился водой и не переодеваясь продолжил. Утром температура подскочила до опасного высоко, а врач порекомендовал покой.

Тенаар даже заулыбался.

— Если Барга увидит нашего мальчика таким, — он посмотрел на свое трио, — то ждать его лихорадочного «помилуйте», будет не за горами, так ведь?

— Да, господин. — Саит чуть тише добавила, заплетая его колоски на висках. — Но, если парню станет плохо, то принц может себя скомпрометировать, забыв об осторожности.

— А вот для этого, — Сато заулыбался, — как раз будет наш пират рядом-рядом и близко-близко. Да еще такое участие в глазах, такое понимание. — Коварно скривив губы, Тенаар осмотрел в зеркало свое трио. — Справится?

— Да, он хороший актер. — Саит кивнула, и Вальма отошла, исполнять приказ господина.

— Вот и хорошо. Удержим очередного красавца от необдуманного поступка, дадим лазейку, помучаем еще чуточек и… — пошленько облизнув губы, — как думаешь, он долго будет согласен ждать вожделенную добычу?

— Барга воин и затаиться в засаде в ожидании способен более чем кто-либо из братьев.

— Да?

— Да. Он избежал плена, когда практически все его воины были убиты. — Саит усмехнулась, — ползал червем несколько недель, да так тихо и незаметно, что даже воровство провианта у противника было незаметным.

— То война, где каждый шаг жизнь продлевает, а тут член и дурная кровь в голову бьет. Справится, как думаешь?

— Справится. — Женщина заулыбалась. — Тем более пират не дурак и шепнет ему парочку «выходов» из ситуации. Принц так же не дурак, понимает на чьей территории его интерес.

— Надеюсь, что, добравшись до одной дырки, интерес не угаснет. Тем более, что у меня на него планы. Большие и долгосрочные, пока он жив и проявляет этот интерес к моему человеку.

— Здесь я ответа не знаю, господин.

— Это нам только время покажет.

Пока разговор медленно протекал, Руанд вышел к дверям и встал рядом с ними. Его нешуточно потряхивало от слабости и нарастающей температуры. Хоть врач и дал лекарство, но лихорадка была на редкость паршивой, и он ее переносил всегда тяжело. Вот и сейчас был полностью уверен, что весь день не выстоит, даже двух часов не сможет.

Барга, который его увидел, судорожно-облегченно выдохнул. Мальчик все еще здесь, его может и наказали, но не так сурово, как было бы в другой вотчине. Но, что с его лицом? Почему глаза такие осоловелые? Барга медленно, иногда кивая на приветствия, пробирался к двери поближе, чтобы понять почему щеки у парня пылают, почему вид такой болезненный.

— Куда?! — прошипел на ухо вставший перед ним один из проводников.

Принц опешил, так как его вдруг оттеснили слуги за ближайшую колонну, прикрытую распущенной портьерой. Оттеснили и исчезли, оставив только проводника, который с силой сжал его плечо, вставая живым щитом между ним и его мальчиком.

— Сдурел?! — прошипел у самого уха проводник.

— Что? — нахмурился Барга обалдев от такой наглости. — Что ты себе позволяешь?!

— Шкуру вашество спасаю. — Процедил сквозь зубы мужчина, сверкая глазами. — Оглянитесь, вы только что чуть не дали всей этой своре такой огромный шанс вас использовать, что я диву даюсь, как они еще ничего не предприняли!

Барга обернулся и обмер. Соглядатаи всех вотчин! Гости и шпионы практически со всей империи! И он такой, весь растревоженный и напрямую к Руанду!

— Все, в себя пришли? — тихо спросил мужчина отступая.

Барга отвернулся и закрыв глаза, выдохнул. Едва заметно кивнул.

— Великолепно. — Проводник было хотел отойти, как замер, видя плавное скольжение привратника вдоль стены рядом с дверями на встречу с полом. — А вот сейчас впору вспомнить все свое хваленое хладнокровие воина. — Тихонько проговорил пират, ощущая, как напрягся принц, видя ту же картину. — Если сейчас к нему кинетесь, все насмарку и считай вы в руках любого из здесь находящихся умников.

Барга замер, сжав кулаки.

— Что с ним? — видя, как Руанда приподнял один из проводников и поддерживая скрылся за дверьми малой гостиной.

На место привратника встал один из парней, что заменял его вот уже несколько дней.

— Его наказали? Он слаб из-за этого? — Барга шагнул к проводнику. — Его били?

— Тише! — прошипел мужчина, смело глядя в глаза принца. — Может выйдете и во всеуслышание сами всем поведаете причину вашего волнения? Чтобы «уши» лишнюю работу не делали, а?

Барга сдулся, отступил. Прикрыв глаза, выдохнул.

— Что с ним? — уже мягче, более просительно задал вопрос.

— Заболел. — Пожал плечами проводник. — Помогал на балконе цветы поливать, облился случайно и проигнорировал это, вот итог. Вам настоятельно рекомендовано следить за своим поведением, слишком вы стали уязвимы для глаз гостей вотчины. Очень уязвимы.

Проводник склонил голову и отошел. Барга оставался в тени портьеры еще несколько минут, после чего вышел абсолютно спокойным. Сейчас надо получить разрешение на разговор с парнем, а уж били его или еще как наказали, он узнает. Не даром военный. Не даром привык верить только после пяти-шести проверок. Живой до сих пор благодаря этому, так что способ проверен более чем надежно.

Сато сидел в своем кабинете, когда пират постучался сигнальным стуком, показывая кто тревожит. Сегодня день открытых дверей. Сегодня, как и все полтора месяца, аншлаг и прощай закуски. Разрешив войти, Тенаар в очередной раз лицезрел преданный уверенный взгляд, но сегодня еще и смешинки.

— Чья? — спросил Сато.

— Барга. — Оскалился тот в ответ.

— И что пишет? — растянулся в хищной улыбке Тенаар откинувшись на кресле.

— Просит аудиенцию. Хочет поговорить об одной очень для него важной вещи.

— Хм, и когда же это людей вещами стали называть?

— Ну, ему нельзя открыто сообщать, это сродни заявлению на всю галактику. — Пират осклабился.

Сато вздохнул.

— Хорошо, передай Ли-Ан, что я буду данного субъекта ждать через три часа. — Он раскинул руки указывая на бумаги. — У меня тут столько всего накопилось, замучаюсь учить.

Пират поклонился и вышел. Сато чуть в голос не рассмеялся. А ведь клюнул мужичок, ой как клюнул, особенно когда его Руанд в нокаут отправил, так и совсем с катушек слетел. И ведь не выводил больше своего слугу в сад, поставил другого человека. Ух как у Барга глаза полыхали, когда он понял, что заменили его. И как перекосилось лицо, понимая, что сам виноват и что вполне вероятно, парня уже и в живых нет. И чуть не спалился, когда увидел его через две недели в зале у двери. А когда парень от слабости стал оседать, так только вовремя сообразивший пират всю ситуацию спас. Чего стоило это самому принцу неизвестно, но к Руанду он не кинулся, вышел спокойным удавом из-за колонны скрытой портьерой. Но, из-за болезни парень более не появлялся в официальных покоях, что тревожило Барга, который быстро прочухал, что только пират его и не игнорирует, а значит это приказ владыки вотчины. Вот и донимает его просьбами и намеками на передать записочку. К тому же, человек стоявший на месте Руанда, являясь стражем дверей, никаких записок передавать не будет, хоть и является проводником, а если будут настаивать, то просто выбросит бумажку не рассматривая. Таково пожелание Тенаара, и Барга прекрасно понял расклад — либо пират, либо никто вообще.

Три часа пролетели и в двери постучались три раза, громко и отрывая от чтения. Сато разрешил войти. Дверь раскрылась и в кабинет вошел рослый, взрослый мужчина со шрамом на щеке, с проседью в волосах. Седина ему досталась в молодости, как узнал Сато, на войне, где один из братьев погиб. Еще о нем Сато знает, что он говорит все, что думает, ибо его жизненное кредо прямое как клинок — идти, не сворачивая к цели и ничего не бояться. Он и был таким, прямолинейным, открытым и в то же время достаточно скрытным, что бы даже его братья ничего не знали о его похождениях. Это радовало, что не подставится.

— Добрый вечер Тенаар Сато. — Поздоровался принц.

— Добрый, — Сато откинулся на спинку кресла, повертел в руке записку, что принес пират. — У вас ко мне дело?

— Да.

— Присаживайтесь. — Тенаар положил записку так, чтобы просивший видел ее содержание и, если там была ошибка, мог на нее указать. — Правильно ли составлено прошение? Именно про «вещь» вы хотите поговорить?

— Не совсем, — нервно сглотнул Барга.

— Проводник заменил вашу записку? — сощурился Сато.

— Нет, что вы. — Покачал головой принц. — Все так как я и просил записать.

— Тогда?.. — Тенаар внимательно осмотрел его лицо, как сменяются выражения на нем.

— Тенаар, — облизнув губы, Барга посмотрел ему в глаза, — ну ты же мужик, давно все понял, да и Руанд… — закончил шепотом, — все рассказал. И драка та… — он отвернул немного голову в сторону, на щеках румянец, — я же сам его спровоцировал, поспешил, обидел.

Сато изогнул бровь. Барга считает его мужиком, не частью гарема, не Тенааром, а именно мужчиной. Достижение, однако! Улыбнувшись своим мыслям, отразив на лице ядовитую улыбку, осмотрел перед собой довольно известного воина, прошедшего не одну космическую битву, выжившего и не угодившего в плен только чудом, сейчас ведущего себя как смущенная школьница.

— И что мне с того, что ты сам его спровоцировал? — Тенаар цыкнул языком. — Ты вообще уверен, что он тебе готов позволить то, чего никому еще не позволялось? Или это очередная блажь, — врезав по столу ладонью, заставляя сесть было поднявшегося воина с начинающимся возражением, заглохшим моментально, — богатенького отпрыска, про вседозволенность закусившего удила? — спокойным тоном закончил фразу. — С какой такой стати я понимать должен? Парень от тебя беле мела летел и пуще ветра, пятки так и сверкали! Или думаешь, пришел сюда такой весь «виноватый» и «смиренный» и все, створки рая раскроются?! — зарычал Сато вставая.

— Тенаар, — Барга сложил руки в молитвенном жесте, — прошу, дайте мне хоть поговорить с ним, извиниться. Прошу. Пожалуйста. Я ведь его люблю.

Стоя и глядя сверху вниз на практически унижающегося воина, не сгибающегося ни перед кем, Тенаар хмурил брови. Постучав пальцем по столу, осмотрев поверх головы кабинетную стену, вновь вперил глаза в лицо собеседника:

— У парня никогда мужиков не было. Ты, членомордый баран и осел в одном флаконе! Ты понимаешь, что он девственник в том месте? И ему страшно, что такая махина как ты, невъебенный военный, со стажем убийца и сын Правящей жены, лидера духовной стези, домогается его как простую шлюшку?! — схватил его за грудки и потянул на себя через стол. — И что в моей обители шлюх и проституток нет и не будет? Ты это понимаешь, своим прожаренным войнами мозгами???

— Да… — прошептал Барга.

— Великолепно. — Отпустив его и выпрямившись, постукивая пальцами по столу, Сато опять посмотрел за спину принца, после перевел глаза на его лицо, как бы решение приняв. — Значит так, все что хотел сказать, скажешь, — посмотрел в его лицо пристально, скривившись в едкой улыбке, — извинишься, и чтобы я близко тебя здесь не видел. Понятно? И если ты хоть пальцем его тронешь, или как запугать или заставить захочешь, будь уверен, твои яйца будут украшать вход в мою вотчину с превеселенькой надписью — часть тупого барана. Ясно?!

— Да.

— Все, вышел отсюда. — Сато сел, махнув рукой, — где и когда тебе передадут.

Барга вышел, медленно и неуверенно, чуть не плача, но держась прямо, не горбясь. В малой гостиной он простоял минут пять, осмысливая сказанное. Ему только что, воину не просто со стажем, а с самой зверской репутацией, какой-то щенок показал на дверь рукой и он, кто бы мог подумать, как трусливая дворняга, выбежал поджав хвост! Зарычав, Барга развернулся на месте и шагнул в кабинет. Тенаар даже головы не поднял до тех пор, пока кулаки в стол не ударили.

— Тенаар, — рыкнул он, — я никогда его как шлюху или проститутку не воспринимал! Руанд для меня ВСЕ! Понимаешь?! Я допустил ошибку и думал его из-за меня наказали, он ведь при таком паскудном статусе. Даже будь он рабом и то больше было бы шансов, но только не Шита. — Воин еще раз ударил кулаками по столу с силой, — я даже показать ему не мог, как он мне понравился, зацепил, вот здесь, — прижал руку к сердцу, комкая рубаху и жилетку, — до самого дна достал, так как жена не смогла и ни одна девка. Понимаешь? Я его люблю, всем сердцем. Что мне для тебя сделать, а? Как мне тебе доказать, что я его не собираюсь обижать и в тот раз ревновал страшно, по-черному и не сдержался! Как мне тебя убедить, чтобы хоть поговорить с ним один на один, без свидетелей?

Сато сидел и смотрел на то, как воин, человек слова и даже чести, вот тут и сейчас готов пообещать что угодно, лишь бы ему отдали в руки сладкую конфетку. Усмехнувшись, поведя рукой, отменяя практически готовую сорваться в смертельный танец Сим, защищающую своего господина, скрестил руки на груди. Его кривая ухмылка заставила принца замереть.

— А почему ты думаешь, что мне нужны твои доказательства? Это не мне ты хер чуть ли не силой в задницу пытался запихнуть, а парню, о «любви» к которому тут распаляешься. Я тебе уже сказал, как будет происходить твое с ним общение…

— Тенаар, прошу тебя, — рухнул детина метр девяносто на колени и выставив руки перед собой в жесте мольбы. — Я все сделаю, все что бы ты не попросил! Умоляю тебя, разреши поговорить без свидетелей, объяснить все.

— Ты только что вручил себя в мои руки из-за дырки, куда еще даже не успел хорошенько втиснуться. — Покачал головой Сато. — Ох, как же опрометчиво ты поступаешь. А, — он сощурился и зашипел, — если я потребую убить все твое семейство? — наклонился вперед.

— Все что мешает Тенаару…

— Заткнись! — ударил по столу ладонью, выпрямляя спину Сато побагровел. — Будь не я на этом месте, а тварь какая, ты и ему бы все что угодно пообещал? Да?!

Барга опустил глаза.

— Прошу, Тенаар, у меня нет ничего, что было бы настолько дорого, как он.

— У тебя есть сын. — Припечатал в ответ Тенаар.

— Мой сын дитя гарема и знай он о моей любви к Руанду, первым бы его изнасиловал и сломал, как только мог. — Пряча глаза от стыда, Барга стиснул ладони. — Прошу тебя, разреши.

— Самонадеянный, тупой индюк! — зарычал Сато вскакивая с места и стремительно выходя из кабинета. — Сиди здесь! — рыкнул на было повернувшегося «гостя» в свою сторону.

Дверь хлопнула с силой. Воин сглотнул, медленно встал с колен и сел на стул, где недавно начинал разговор. Не с тех слов начал, опять все сам испортил. Зажав рот рукой, понимая, вернее, только что стало доходить — он ведь на ТЕНААРА кричал и в его присутствии по столу кулаками бил! Позорище!!!

Тем временем Сато улыбался от уха до уха, идя в сторону личных покоев, чуть ли не танцевал от успеха, так хорошо спланированного и проведенного, что хотелось себя по голове погладить. Несколько раз причем. Прошел к своей кушетке и царственно на нее уселся. Кивнул Сим, и та скрылась в комнате слуг. Руанд, который простыл и сейчас температурил, пошатываясь вышел из спальни следом. Осмотрев его улучшившееся состояние с утра, когда он чуть по стене не сполз и не активировал «Барга волнующийся», улыбнулся лучезарно:

— Сегодня я буду твоим купидоном.

— Господин? — не понял Руанд, глядя туманными глазами.

— Некие ревнивые и совершенно несдержанные личности, прибыли меня взять на слабо и на «ну ты же мужиГ, должОн понять». Ему отворот-поворот и ведь не сдался. — Сато ядовитенько и сияя глазенками смотрел на парня до которого стал доходить смысл сказанного. — И ведь после пинка под зад вернулся, пяти минут не прошло, я думал все же побольше ему времени надо.

— Принц Барга к вам приходил? — едва слышно прошептал Руанд.

— Не просто приходил, — Сато усмехнулся гаденько, — сидит в моем кабинете, весь наш разговор на ус наматывает, ошибки свои просчитывает.

— И что он хочет? — сглотнув, покосился парень на появившуюся хмыкнувшую Сим.

— Тебя. Ему ничего и не надо. И ради одного разговора с глазу на глаз, готов пообещать все что угодно. — Сато посерьезнел. — Мне звезд с неба и алмазов россыпи не надо, и ты, насколько я понял, прекрасно осознаешь, чего именно я хочу от него?

— Да.

— Ну а на сладкое, — Сато вздохнул, — у вас будет полный карт-бланш, — встав, подошел к парню, — ты только сразу не сдавайся и к ногам его не падай. Он мужик сильный, поймает, не поленится и с пола поднять, но возгордится. Таким вертеть, только слезу или недовольно губки поджав и все, милый песик с тапком в зубах. — Положил руку ему на плечо, заглянул в глаза, — и запомни, я жду от него полной лояльности, взамен не мешаю тебе и ему, соответственно, получать крошки своего собственного счастья, раз уж вас большего лишают правила. И да, — он подмигнул, — сегодня можешь его и бить, и кусать, и в обмороки от температуры падать, но только трахнуть не давайся. В моем кабинете, знаешь ли, не жажду знать, что кто-то с кем-то. Понял все? — кивок в ответ. — Все иди. Сим, проводи его и в кабинете останься. Пусть посдержаннее будет.

Руанд, едва понимая, что он делает и зачем идет туда, к этому большому и страшному человеку, медленно дошел до закрытой двери. Сим ее распахнула и шагнув внутрь посмотрела на стушевавшегося парня. Тот замер на пороге, а сидевший спиной большой человек, медленно повернулся. О том, что Сим внутри он не понял, потому что не видел, как она в инвиз ушла.

— Руанд… — Шепотом и плавно встать, не спугнуть. — Маленький, я не обижу, — отойти подальше, что бы было больше пространства, дать понять, что может сбежать в любую секунду. — Я просто поговорить, объяснить.

Руанд медленно вошел в кабинет. Перед глазами все плыло, температура подскочила, а действие таблеток прекратилось и из-за вызова к господину он пропустил прием. Тело ватное, все как сквозь туман. Что он там говорит? Парень осоловело присмотрелся к нему и медленно стал оседать.

Грациозный скачок пантерой и Барга успел в последний момент подсунуть руку под его голову, зашипев от боли удара об пол. Руанд едва открыл глаза, подрагивая в лихорадке.

— Руанд! Маленький, что с тобой?! — потряс его тихонечко и вызвал стон, обмер, замер, испугался. — Руанд, малыш, очнись!

— Бля! Ни на минуту оставить нельзя! — зашипело чудо медноволосое, приседая на колени рядом. — Да не тряси ты его! — рыкнул в приплывающее сознание из страны «страх и паника» голос до боли знакомый. — Сим, он не пил таблетки?

— Господин, — рядом присела одна из двух церберов Тенаара, сука та еще, но верная, злая и злопамятная, — у него жар усилился.

— Так, гора мышц, отсутствие мозгов! Я к тебе обращаюсь! — прорычал Тенаар. — Взял его на ручки и пошел следом за красной! ЖИВО! — командным тоном проорал Тенаар вставая, пружиня на ногах.

Барга, словно опять на плацу, выполнил приказ и за красной курткой пошел, и даже не пошел, а полетел, ибо за красными куртками нормально не походишь, только бегать. Осознание самого себя пришло к принцу только тогда, когда он остался один на один с бессознательным Руандом, лежавшем на своей кровати, в своей маленькой комнате, и весь его лоб был в поту, подрагивал в разыгравшейся лихорадке. Рядом были лекарства, вода, аптечка раскрытая. В комнате из мебели кровать, столик, тумба и стул, на котором он сейчас сидел. Еще был узкий шкаф на одну секцию у двери, и окошко, выходящее куда-то на строения и крыши. На окне занавеска, скрывающая владельца от жителей соседних зданий.

Барга осмотрел лицо, мучимое лихорадкой и выдохнув, едва осмеливаясь, приник к иссушенным горячим дыханием губам.

— Тебя ни на минуту одного оставить нельзя! — обозначился рядом, и как только ему удается так тихо ходить(!), сам, собственной персоной, Тенаар. — Все, визитер, свали в туман! До чего ребенка довел, в обмороки падает!

— Тенаар, я же… — попытался оправдаться, выглядя огромным щенком, у которого любимую игрушку отобрали.

— Да знаю я, — выдохнул Сато, — подразнил тебя просто.

— Что? — не понял принц, просто не успевая за сменой его настроений и не привыкший к такой открытой форме общения, как с обычным человеком.

— А тебе вот все так просто и на блюдечко с золотой каемочкой положить, да? — скрестив руки на груди, Тенаар прищурился, — э, нет, братуха, так не бывает. Сейчас свалил в туман, и пока он от лихорадки не отделается, и близко не подпущу, понял?

— Да. — Едва заметно улыбнулся Барга.

— Все, засосал его губки и свали!

Воин заулыбался, наклонился и очень осторожно поцеловал потрескавшиеся губы, погладил по щеке, вышел из комнаты подарив Тенаару полный благодарности взгляд. Его проводили слуги, а Сато тем временем смотрел на парня, который только что сделал гораздо больше, чем любой из его слуг на данный момент. Барга увидел, понял и ощутил — Тенаар на стороне настоящих чувств и к парню этот громила будет лезть с утроенной силой. Надо будет им местечко заныкать в квартирках слуг, что бы свиданки устраивали. И да, Барга практически у его ног, ведь прикрывать принца в своей вотчине, прятать его любимого ни одна жена императора не станет, если только не будет с корыстью приглядываться к простоватому воину. Сато тоже будет его использовать, но мягче и так, что сам воин будет все карты на стол, ибо по-другому не получится.

Усмехнувшись своим мыслям, кивнув служанкам, вышел из комнаты Руанда.

Какими бы делами и политическими раскладами не обладали правящие жены, Сато это не устраивает. Если не знать внешнюю политику и известия, да те в которых его личина может посодействовать или заморозить, игнорировать никак нельзя. А вот принц Барга имеет самый прямой доступ в нишу военных разборок. И Сато хочет знать, что есть что и кто-кому на мозоль больную давит, откуда ветерок подул и за какой торговой организацией дурной запашок, а кого от себя ни на шаг отпускать нельзя. Да, конечно, он не станет лезть в многоходовые игры императрицы и уж тем более вмешиваться в дела всего гарема правящей его стороны, но быть в курсе всего просто обязан, раз положение у него такое, что, единожды вмешавшись потянет весь ковер на себя и гирю сбросит. А сбрасывать ее не только рано, но и чревато. Крайне чревато в первую очередь для него.

Сато сел в свое любимое уединенное место на балконе, и призадумался. Потянуть на себя ковер и скинуть гирю его удерживающий на месте от порывов пронзительного ветра, в данный момент не актуально. Главная причина этого — Сато не камикадзе. От одного только обучения он за голову хватается, а что будет, если ему на нее свалить абсолютно все? Ведь гарем непременно вспомнит, что и как должен делать глава гарема, кому сопли подтирать, а где и гаркнуть. И в отличие от Анаман, которая настроила данный инструмент власти под себя, Сато не просто растеряется, а не будет знать с какого краю подарочную коробку раскрыть.

Да, правильно он поступил, что дал ей лазейку в ту часть своей, как оказалось, немалой обители, дабы самому такого дерьмеца на голову не отхватить, да всем остальным не отсыпать, что, хмуря лоб поздравил свое «Я» с хорошим шагом. Насколько показали эти недели, его рьяно охраняют как сама императрица, так и правящие жены, не желающие подлянок в сфере своего влияния на Легио, как и за его пределами в помощь императору. Уж сколько раз его завуалированно пытались самым наглым образом облапошить сосчитать пальцев рук и ног не хватит!

Глава 5

Барга вошел в сад Тенаара и как всегда восторженно выдохнул: яркие сочные тона листвы и пряно пахнущие цветы. Все, кто видел этот многоярусный сад с «воздушными» беседками и ведущими к ним винтовыми широкими лестницами, равнодушными не оставались. Небольшой водоем, чистя вода, кувшинки и подводные цветы, пестрые рыбки и тропинки, уходящие завитками в самые глубины, где в три яруса располагаются несколько террас и беседок. В самом центре, как и положено, находится беседка для Тенаара и на нее только засматриваются, не решаясь войти.

Воин прошел влево, как и предписывала записка. Прошел в одну из сокрытых беседок, осмотрел тайник под самой крайней половицей и изумленно уставился на сложенный и работающий прибор сокрытия. При приборе записка:

«Меня мало волнует сколько ты пробудешь в месте Х, но из этой беседки твоя тушка просто обязана «выйти» не позднее половины десятого вечера».

Улыбнувшись, Барга одел на пояс прибор и нажал на запуск. Все, для окружающих он невидим. Даже для тех шпионов, которые тут бегают в таких же штучках. Как сказал накануне Тенаар, ненавязчиво так, словно и не хотелось ему тайну открывать, мол подобным прибором его церберы оснащены и их никто не видит, даже Привратник императора. Мол цени ирод окаянный, на какие я жертвы иду, ради блага влюбленных! И Барга ценил, ценил по достоинству.

Он вышел из беседки и «увидел» помимо праздно слоняющихся вельмож, примерно с десяток охраны, которую выделил император, вотчины и несколько шпионов, которые прислушивались к неким интересным разговорам. Нигде более, как знал Барга, ни в одной из вотчин, такого огромного интереса подслушивать гостей не было. И все виной то, что хозяин данной жилплощади еще неопределенный игрок на шахматной политической доске. И многие прохладно встреченные вотчинами правящих жен, пытаются попытать удачу здесь, а вдруг он сочтет их идею или проект важным, или интересным? Наивные.

Барга покачал головой и осторожно пошел. Будь слова Тенаара ложью, то половина из ныне присутствующих охранников, точно бы в его сторону посмотрела. Особенно от императора. Ведь как известно, принцам правящих семей ходить «под тенью» не разрешается. Выдохнув, сделав еще несколько шагов, замер, так как мимо шли прогуливающиеся павлины с Садиан в компании жителей Симбуизу. Рядом с ними шло шесть воинов, среди которых трое шпионили для своих господ. И никто на него не посмотрел, скользнув ленивым взглядом, словно сквозь него, охрана пошла дальше.

Миновав сад, большую залу, мысленно помолившись, Барга прошмыгнул в коридор, ведущий в корпус жилых комнат-квартирок для прислуги. Сейчас дверь была приоткрыта, и задекорирована ширмой, ведь оттуда выходят артисты, являя очередное выступление и убегают переодеваться. Возле коридора стоял режиссер и внимательно смотрел на идущее представление. Он мог бы и удаленно смотреть на данное действо своих подопечных, но традиции запрещают вести сьемку такого рода представления. Ну или банальное: запрещено показывать, как развлекаются вельможи в официальной зале вотчины, дабы не бередить других стоящих в очереди. Рядом с ним, режиссером, стояло еще несколько человек, ожидающие своей очереди танцоры. Анаман расстаралась и в вотчине Тенаара на открытых днях посещений были только самые именитые представители данной профессии.

Мягко ступая по наклонному вниз коридору, Барга огибал преграду в виде мельтешащих слуг, гримеров, костюмеров и прочей муры с умным видом. Это был как бег с препятствиями, где противник голову мог снести. И весело, и опасно. И между тем, Барга с честью преодолел препятствие, свернул за угол и пошел в сторону десятой по счету двери. В этой части жилых комнат-квартир никого не расселили, оставляя для временной расквартировки прибывающих актеров со всей планеты, дабы принять участие в одном из дней, куда были вписаны.

Дверь оказалась закрыта на ключ, который он осторожно вставил в замочную скважину и осмотревшись, щелкнул замком проворачивая старинный атрибут древнего быта — металлическая плоская полоска с замысловатым наконечником, которая подходит пазами в секрет замка и при повороте в нужную сторону и нужное количество раз, открывает его или закрывает. Интересная штучка, но уже давным-давно изжившая себя в большей части империи. Скрипов не было, только едва заметный щелчок и воин плавно просочился в полумрак жилища. Мгновенно уловив, что он тут не один, замер. Дверь закрыл.

Осмотревшись, Барга заулыбался. Руанд. Он сидел на стуле, в углу комнаты-гостиной, где были диван, столик, пара кресел и полки на стене. Еще тут пара дверей — одна в ванную, другая по всей видимости в спальню. Так как питались все слуги на специальной кухне, которая заработала, когда официальные покои открылись, в данных комнатах оная не предусматривалась. А наличие гостиной говорило только о высоком статусе хозяина вотчины. Например, у Анаман было нечто похожее, но размеры комнат меньше. У остальных жен подобные комнаты имели гостиную и спальню смежными и разделялись только ширмой.

— Привет. — Расплылся в улыбке Барга выключая прибор.

Перед ним был просто стул. Парень не выключил прибор и сейчас он был невидим. Воин все же улыбался, не меняясь в лице, ибо не так важно видит ли он его или нет, главное он здесь и никого более. Тенаар свое слово сдержал, а остальное от него самого зависит.

— Присяду? — показав на подозрительно близко стоявший рядом с ним стул, сделал шаг в сторону и сел. — Снимешь маскировку? — воин присмотрелся к пустоте, пытаясь хоть как-то заметить-определить любимые черты.

И вот пространство подернулось дымкой и Руанд показался, так же сидевшим и сверлившим его взглядом. Парень выздоровел, больше той бледности не было, так же, как и лихорадочного блеска в глазах.

— Руанд, — и с чего начать разговор? — я хочу извиниться. — Он вздохнул. — Повел себя, как последняя сволочь, приревновал и применил силу. Никогда так не поступал, да и ревности не испытывал. — Он нервно завел руку за голову взъерошив копну волос, подернутых сединой. — А тут появился ты и все, словно я до этого и нежил вовсе.

— Почему я? — Руанд смотрел на него, в его глаза и покусывал нервно губу, как умел только он.

— Не знаю. — Пожал плечами Барга. — Не задавался вопросом. Просто ты, это ты и другого не надо.

— Но, — он горько усмехнулся, — за этими стенами, стенами этой вотчины я ниже простого раба. Зачем вам такие осложнения, как я?

— Нужен просто. — Барга улыбнулся, — я ведь до тебя даже не задумывался, зачем живу и что будет если погибну, будет ли кто плакать или вздохнут с облегчением. А тут Ильм. И я опять улетаю. — Вздохнув, осмотрел внимательно глядящего на себя молодого парня. — У меня перемкнуло и впервые я испугался, что погибну, так и не сказав главного. Не сказав, что влюбился в тебя, как юнец, что хочу тебя и жажду подарить не только себя, но и гораздо больше, все что только смогу.

Руанд распахнул глаза.

— Любите?

— Да. — Барга встал и сделал три недостающих шага, присел перед ним опуская колени до пола, заключил его лицо в свои большие ладони. — Люблю. И на все пойду, что бы ты был со мной.

— И Тенаара убьете? — едва слышно прошептал парень.

Барга замер, глядя в эти глаза, которые спрашивали его, которые молили о чем-то.

— Если это твоя воля, то, — он плавно опустил руки на его шею, — я поступлю как сын империи и прерву нить предательства.

Руанд смотрел в его глаза, полные решимости и мольбы о том, чтобы сказанное им было не правдой, что бы не было так мучительно больно. Чтобы не пришлось применять этот ужасный закон в дествии…только не он…

— Господин сказал, что вы безрассудны и без раздумий можете передать в руки плохих и лживых оружие, которым являетесь. И все из-за меня, если узнают, как вы ко мне относитесь.

Барга выдохнул, убрал руки с его шеи, сцапал его в объятия.

— Боги, я думал ты серьезно! — прижавшись всем телом к нему, воин прикрыл глаза, взволнованно вдыхая и выдыхая.

— Господин сказал, что вас надо учить быть не таким нараспашку…идиотом. Многие пользуются, а если про меня узнают, так и вами смогут править без какого-либо ограничения. — Между тем шептал Руанд. — И господин не желает быть свидетелем моих похищений, своих треволнений, поэтому настоятельно рекомендовал мне из покоев дальше официальных не ходить.

— Да хоть в его ванной! — отстраняясь от парня, Барга завел руку ему за голову и приподняв второй за подбородок, жадно впился в его губы.

Руанд вцепился ему в грудь, с силой, но куда уж там! Голодный взрослый мужчина, ни раз и ни два побывавший в военном угаре, здесь и сейчас ни за какие мольбы или угрозы не смог бы остановиться и подумать: что я творю? В этот момент все размыло проливным дождем вызывая спазмы страсти, толчками бурлящей в крови, заставляющей совершать необдуманные поступки.

Буквально мгновение на осмотреться, затем одной рукой подхватить под зад и вместе встать, другой рукой придерживать голову и сладко целовать эти губы, вторгаться в этот рот и слышать его тихие стоны, ощущать, как руки сначала отталкивающие, сейчас переместились на шею, и он плотнее прижался всем телом, ноги завел за спину и сцепил. И как ни странно, а направление выбрано верно — спальня и полуторка кровать, скрип и тихий вздох прижатого к матрасу тела. Потрясающий звук, накрывающий с головой и никак не отрезвляющий, как описывалось в книгах…куда уж там, пресному писанию сравниться с тем, что вот тут и сейчас кипело, бурлило в крови, затмевало сознание и лишало рассудка!

Барга буквально озверел от хлынувшей страсти. Порыкивая, покусывая губы, жадно оглаживая, в его соотношении размеров, хрупкие плечи и узкую талию, начинал нетерпеливо расстегивать пуговки. Легкий треск ткани прошел мимо ушей, подумаешь что-то порвалось! Боги, его грудь…жадно всосав сосок, переместившись на другой и недовольный вздох в ответ. Больно ему. Смягчив языком свою ошибку, пососав немного, зализывая в этот момент самую вершину холмика, Барга довольно урчал. И было с чего! Его волосы перебирали пальцами, бедра плотнее сжимались, делая контакт теснее и обширнее. Даже при таком напоре его не гонят, не молят прекратить, что заставляет сердце петь. Боится да, но не пытается остановить, возбуждается.

Руки, такие жадные и такие ненасытные, скользя по коже, запоминая каждый мускул, каждую впадинку, исследовали еще не до конца обнаженное под собой тело. Наткнувшись на преграду в виде ткани, глухо зарычав и оторвавшись от такого сладкого занятия, как всасывать покрасневшие сосочки, Барга глухо рыкнул, осматривая преграду. Штаны. Нетерпеливо взявшись за «распаковку» самой желанной части тела, он умудрялся еще и целовать в живот и даже укусить.

Руанд дернулся всем телом, уходя от боли, на что тут же место укуса принялись ласково зализывать, целовать и тереться щекой.

«Как зверь»… — промелькнуло в голове парня, когда в один рывок штаны и белье были содраны до колен.

Барга замер над ним, жадно рассматривая, и облизывая верхнюю губу. Сам он был в штанах с раскрытой ширинкой, а все вещи, что были на нем до этого, валялись за его спиной вперемешку с теми, что он содрал с лежавшего парня перед собой. Раскрасневшегося от его поцелуев, с припухшими прикушенными им губами, блестевшими глазами, глядящими на него. И не убегает. Ждет. Смотрит.

Мой!

Воин осмотрел его лицо в ожидании, что заметит, что его мальчик напуган всем его стремлением поскорее соединиться, что из-за этого напора не может ни пошевелиться, ни попросить остановиться. Но, лежавший перед ним парень смотрел иными глазами — он хотел его. Действительно очень хотел, до такой степени, что его плоть стояла, все внутри сжималось от сладкого предвкушения, а руки стали жить своей жизнью.

Сначала одна рука поползла по бедру Барга вверх, затем накрыла его плоть через ткань брюк едва подрагивая, а вторая осторожно разминала свой сосок, едва ли способная заменить жадные губы и язык замершего рядом мужчины. Принц вздрогнул и опустил голову, ощутив прикосновение. Пальцы чуть сжали плоть и вырвали стон. Воин переместился немного вперед, раскрываясь для него. Руанд осмелел, и его рука полезла за ткань, накрыла горячий орган, сжала. В ответ застонали, впились в губы требовательным поцелуем и завалились сверху.

Как избавились от штанов ни один из них не запомнил, главное теперь ничего не мешало. Руки жадно скользили по телу, задевали напряженную плоть, сжимали ее и игрались на самом кончике вводя все тело в восторг. И опять жадно втянуть губами сосочек, покрутить в такт пальцы на головке и услышать стон-крик, ощутить, как содрогается молодое тело, как рука становится влажной и липкой.

Руанд разомлел под поцелуями, ласками и лежал перед Барга бесстыдно разведя ноги в стороны, согнув колени, позволяя себя трогать уже не только за плоть и яички, но и ласкать дырочку. Сначала был легкий страх, но как только губы воина принялись играться с головкой, все мысли вылетели. И даже то, что нарезающие круги пальцы делали попытки войти глубже, ускользнуло из сознания. И когда его повернули на бок, и когда в попу все же ввели не один, а два пальца, все это было как в тумане, а главное внимание сосредотачивалось на кончике плоти, где шаловливый язык выписывал пируэты.

Руанд двигал в такт пальцев задом, стонал от всасывающего его головку рта и думал, что сейчас помрет, так ему было хорошо. Что там делал этот искуситель с его попой не важно, плевать, главное он ни на минуту не остановился спереди. И даже прохладный гель, и откуда он тут(?), заполнивший его нутро, прошел мимо сознания…

Первой осознанной мыслью было — как больно!

Руанд лежал на двух подушках, за его плечо держалась сильная рука. Ноги вместе не свести, их блокирует более сильный партнер, который сев сзади, сделал так, что самое большое что будет способен сделать парень, это сводя их вместе, вжаться как можно сильнее в бедра и пятками постучать ему по ягодицам. И если первая рука удерживала его так, чтобы он не попытался уползти вперед, то вторая, надавив на поясницу, удерживала его зад на одном месте, дабы он не дергался и не причинял себе дополнительно боли.

Временами воин выскальзывал полностью, лил смазку, добавлял из тюбика с насадкой внутрь попы Руанда и возвращался назад, чтобы занять такую еще не совсем готовую его принять дырочку. Пару раз делал волнообразные движения бедрами, но болезненные стоны партнера заставляли замирать, опускать голову и мягко целовать в спину, извиняясь, что такой большой и так сильно его хочет, не останавливается, не переносит все на следующий раз.

Как прочитал на этикетке, данный продукт охлаждает, обезболивает, но не сразу, и после этого выступает как слабый возбудитель, дабы замороженная часть тела не повлияла на игры, так и решился. И Барга, предварительно, как гласили большие красные буквы предупреждения, одел презерватив, чтобы самому не заморозиться и не потерять эрекцию, опозорившись. Конечно же хотелось быть с ним без какой-то там мешающей резинки, но это первый раз, и придется потерпеть.

— Барга… — простонал парень, когда воин вошел почти до основания.

— Да маленький? — лег сверху, замер.

— И так всегда будет?

— В первое время да, пока не привыкнешь. — Шепотом на ушко.

Руанд не ответил, он лежал под сильным мужчиной, прижимаем им, пронзен им и желания сбежать не было, как в первый раз, когда его заловили и чуть не сделали тоже самое, сейчас он никуда бежать не хотел. Правда было больно, задницу изнутри дергало и саднило, а еще распирало, и морозило, и согревало. Вообще чувство было двоякое.

Пока Руанд разбирался в своих ощущениях, Барга мелко двигал бедрами, не в силах полностью себя сдерживать, покрывал поцелуями его спину, лопатки, руками поглаживал бока. В ответ на толчки парень охал, дышал с трудом, задерживал дыхание, но чем дольше это продолжалось, тем легче он отвечал. По телу медленно расползалось тепло, которое скапливалось между ног, и как ни странно внутри, где надавливал член.

Первый стон, что сорвался с губ, когда, выйдя почти наполовину и медленно возвращаясь, Барга задел за чувствительное место, стал началом для более смелых действий. В этот момент Руанд выгнулся, дернулся, руками скомкал простыни. Воин тут же повторил движение и ему опять ответили. Улыбнувшись, подтянув к себе повыше желанное тело, он принялся, наращивая скорость и амплитуду, врываться в такого расслабленного Руанда, ощущающего действие второй части геля, возбуждающую и заставляющую полностью погрузиться в процесс.

Руанд задыхаясь потянулся к своей плоти, так его завел ритм толчков, попадающий по простате, что хотелось разрядки, хотелось показать голосом, как ему сейчас хорошо. Его руку перехватили, слушая протестующий полу рык, усмехнулись за спиной и заставили встать на колени, прижаться к животу партнера спиной. Тело мощно прошиб толчок, словно его надели на кол, к груди прижалась сильная рука, а в шею укусили.

Застонав, стоя на коленях и ощущая толчки, сотрясающие все тело, парень откинул голову на плечо, хватая воздух ртом. К его члену жадно скользя, словно приклеилась рука, которая и гладила, и покручивала головку, и сминала яички, доводя до протяжного стона, почти до разрядки. И вот почти, почти там, как перехват у основания, в ответ на такой облом всхлипы, дыхание сперло и ощущение стремительных толчков внутри доводят до сиплого писка, который выходит в полноценный рык, когда ощущения зашкаливают. Цепляясь за блокирующую тело руку от близкой разрядки, почти царапая ее короткими ногтями, постанывая, иногда подвывая, совершенно потерявшись в ощущениях, сам сейчас был похож на зверя. Пальцы же в ответ сильнее пережимают основание члена, внутри просто бешенная гонка, шею всю искусали зубы и затем облизывал язык, чтобы сменить боль на удовольствие.

— Зверь!.. — застонал Руанд дергаясь, не имея возможности кончить.

— Еще немного подожди, я скоро. — Рыкнул на ухо Барга, задвигал задом еще резче, сильнее, тараня его, удерживая стоя на коленях, сжимая его плоть, кусая в шею.

— А-а-а! — закричал парень, ощущая, что уже перед глазами звезды и мушки летают. — Пусти-и-и! — захныкал он жалобно, постанывая от каждого толчка.

Внезапно его толкнули в спину, и он рухнул на руки, отпущенный член от притока крови просто распирало и еще немного и…

— Уа-а-а-а! — взвыл парень, когда его мощно насадили на пульсирующую плоть, схватили за бока, принялись вколачиваться с силой, жадно и доводя до крайней точки…

Очнулся Руанд примерно минут через двадцать как улетел от накатившей волны сильного оргазма, лежавший на боку, внутри ощущая все еще не вышедшего из него Барга, его руки на своем животе и груди. И вообще, он лежал на его плече, плотно прижимаясь к телу. Что было после того, как его толкнул в спину сладостный мучитель, парень не запомнил, только момент проникновения и все, как накрыло. Осталось только ощущение, что все было очень хорошо, настолько, что сознание плавало маятником и порой он не осознавал, что происходит.

За спиной пошевелились и внутри тут же отдалось всеми искрами. Руанд зашипел. Сзади замерли, потом плавно вышли и крайне осторожно заглянули в глаза. Парень замер, созерцая на лице принца полную гамму эмоций и чувств — от нежности и до страха. Такой большой и страшный, а сейчас пошевелиться боится.

— Руанд, маленький, ты как? — хрипло спросил принц, осматривая его лицо.

— Не знаю. — Признался парень.

Воин вздохнул и мягко дотронулся до живота, чуть надавил. Заболело и парень поморщился. Закусив губу, принц осторожно повел руку к попе, обихаживая ее, извиняясь движениями, что так был неосмотрителен в первый раз. Потрогал его, потом осмотрел свою руку и смачно выругался.

— Прости, я кажется немного порвал тебя. — Барга прижался к шее, выдохнул. — Прав ты был, когда мне пнул куда надо. Я бы тебя в тот раз травмировал серьезно, если уж сейчас не смог быть нежным.

— Угу. — Кивнул парень, ощущая едва уловимую боль в пятой точке и если не двигаться и не тревожить, то и болеть сильнее не будет, наверное…

Барга в этот момент осторожно устроился рядом, накрыл их обоих простынями, после чего они оба провалились в сон.

В назначенное время принц вышел из беседки, как и положено, чтобы не злить хозяина вотчины злоупотреблением. Барга погулял немного по саду, после чего был проведен слугой, который осматривал закоулки сада, дабы гости потерявшие счет времени были оповещены, что время позднее и невежливо как бы. Вышел шагая за слугой в полных раздумьях.

Руанд оказался еще более хрупким, чем он думал, а его сегодняшнее поведение было сравнимо с диким голодным зверем, что кинулся на шмат мяса. Малыш, как уснул, так и не просыпался, хотя сам воин прикладывался несколько раз. Едва заметно улыбнувшись, Барга вспомнил, каким был его маленький, когда спал. Такой беззаботный и умиротворенный…

Единственное что его заставляло волноваться, так это легкая температура. Все же, так грубо в первый раз, пусть и обезболил тот гель, но последствия! Даже думать было страшно, если малыш отвергнет его, испугается такого напора.

Выйдя из вотчины Тенаар Сато в общий сад вотчин, Барга осмотрелся. Вечер, сад цветет летними цветами, красиво и приятно. И все же, сад у Тенаара куда краше, ярче и даже более дерзкий. Какой хозяин, такой и сад. А тут мешанина, так что все сгладили и четкой черты нет, чьего влияния больше.

В свою комнату он попал к одиннадцати и сразу стал свидетелем небывалого: Тенаар сидел в кресле посередине комнаты и сверлил его взглядом. Злым, недовольным, негодующим взглядом. Да, кресло-то принц заметил сразу как вошел, значения не придал, ибо был предельно расслаблен после проведенного времени со своим любимым, но, когда дверь закрыл, так и замер. Тенаар вскочил с места и метнулся к нему с рыком:

— Ты совсем охренел?!

— Г-господин Тенаар… — Барга во все глаза уставился на него.

— Да ты его считай изнасиловал! — прошипел тот вцепившись за грудки, сминая пальцами не такую уж и в данный момент опрятную рубаху. — Я тебе что говорил? Забыл, пес шелудивый?! Он был девственником!

— Тенаар…

— Заткнись, сволочь! — зашипела рыжая бестия, враз напоминая хищника с планеты Сапфуту. Такая же рыжая, шипящая человекоподобная хищница, преимущественно женская особь, способная притворяться человеком, заводить в гиблые места и нападая поедать. — Ты его порвал! И даже обработать не удосужился! И как тебе позволять с ним видеться? Совсем спермотоксикоз мозги сдвинул?

— Я…

— Молчи-и-и! — рыкнул словно недовольный кот, когда говорит «мяу» понижая голос и предупреждая противника, Тенаар сейчас походил в точности на него. — Пока парень на ноги не встанет, близко не подпущу! Ты мне привратника личных покоев подрал, я тебе это еще припомню! — прорычал Сато, сузив глаза, как две щелки. — И имей в виду, если не замолишь свою вину перед ним, и если я хоть вот настолько, — он поднял руку показывая пальцами миллиметровое расстояние между ними, — буду сомневаться в твоей вменяемости быть нормальным любовником для МОЕГО слуги, я тебя и на пушечный выстрел к покоям не подпущу, ОФИЦИАЛЬНО!

Тенаар отпихнул его уходя в инвиз и выходя на открывшуюся дверь невидимкой. Воин выдохнул. Накосячил.

Пока Барга прокручивал, чем может ему обернуться такое расположение Тенаара, сам Тенаар шел с ехидной улыбкой. Просто, как конфетку у ребенка.

В покои Сато вернулся спустя некоторое время, как пригрозил воину, обдумавший многие вещи, которые теперь ему доступны. Вошел в свою гостиную и посмотрел на оставшихся здесь трио. Ощущая, что поступил правильно и воспитание прожженного воина надо делать не только тому, кто все его промахи списывать будет и все прощать, но и ему, дабы знал где границы. И Сато прекрасно понимал, что люди рядом с ним будут куда более преданы, если иметь не только этот странный статус «Тенаар», но и с десяток ключей-отмычек к каждому из них. И чтобы все эти ключики были завязаны на его персоне. Если естественных нет, так сделать искусственные и развить, заставить сплотиться. В этом мире прожженных политиков он младенец с очень аппетитным леденцом в руках. И быть игрушкой в их играх он более не намерен. Хватит, они ему показали, что способны делать гадости не обращая внимание на его так называемый «статус», поэтому он теперь будет бить в ответ, будет сплачивать людей вокруг себя и взращивать в их головах — его руководство, это лучшее что у вас могло быть в этом месте.

— Как он? — отмерев от своих дум, Сато посмотрел на свою старшую служанку, личную и самую шуструю.

— Хорошо. — Саит улыбнулась. — Сознания больше не терял, доктор говорит там просто переутомление, ну и первый раз все же.

— Хорошо. Сильно его?

— Нет. — Саит покачала головой. — Просто недавно переболел, сил еще не набрался, а с таким крупным партнером… — женщина покачала головой.

— Ладно. — Сато заулыбался, — сейчас ванна, и спать, если мне дадут. — Мечтательно пропел он, разворачиваясь в сторону спальни.

Служанки следом за ним. Вошли в покои, прошли до ванной и провели все необходимые манипуляции. Уже будучи на кушетке и принимая массаж, он лукаво улыбнулся:

— Значит вскрыли попку парню больно, но судя по всему не сильно и травмировали, так?

— Врач сказал, что его подготовили, хорошо подготовили, но скорее всего орган у партнера больше, чем среднестатистический, отсюда и такие последствия. Может еще и то, что он диковат в постели.

— Диковат? — усмехнулся Сато.

— Да. По всему телу укусы, засосы. Есть с кровоподтеками. — Саит промяла поясницу, надавливая на область рядом с позвоночником. — Доктор сказал, что партнер, скорее всего, был нетерпелив и довольно грубоват.

— Надеюсь не связывал его и не душил? — повернув голову озабоченно поинтересовался Тенаар.

— Нет, господин. — Женщина покачала головой. — Отметин, характерных таким играм на теле нет.

— А если простынь там, или просто руками?

— Испугал бы он его, все равно следы остались бы. — Отрицательно проговорила она.

— Ладно, спросим.

— Господин, Эльмеша закусила наживку, но насколько она доверяет свежести и единоличному владению еще неизвестно.

— Хорошо. Пусть наша спелая наживка и дальше зреет. Интересные вести мы подберем, чтобы уж наверняка.

— Господин, она в таких играх опытна.

— Ничего, мне учиться надо и примеры брать, — хмыкнул Сато, — вот ее негласно в учителя и возьму. Да и ей развлечение будет, не все же с бабами интриги плести, со мной тоже играть нужно.

Утро было легким. Позавтракав с супругом, проводив его, Сато справился о здоровье слуги. Парень еще не мог встать и исполнять свои обязанности, поэтому его заменила Изра. Заулыбавшись, он прошел в комнату парня и осмотрел спавшего. Под пристальным взглядом тот проснулся довольно быстро и когда понял кто перед ним, дернулся и поморщился.

— Лежи уж, горе ты луковое. — Вздохнул Сато, кивнул Саит, и та их оставила наедине. Он же сел на стул, ногу на ногу и внимательно всмотрелся в лицо юноши, слегка бледное, но идущего на поправку. — Итак, молодой человек, имело ли место быть принуждение тебя вчера?

— Нет. — Парень покачал головой.

— Это хорошо. Только, то как ты сейчас выглядишь, мне откровенно не нравится. — Тенаар нахмурился. — Он тебя порвал, хотя прекрасно знал, что ты девственник, а это, знаешь ли, меня задевает. Я ведь шлюх в своей вотчине не коллекционирую, а исключительно умельцев посредством постели выуживать нужные мне сведения. И то, как тебя, можно сказать, бриллиант, оттрахал этот гуманоид, заставляет меня лично, сильно-сильно негодовать. Я тут, фею-крестную из себя разыгрываю, любовь и счастье на картах гадаю, а он как дурная псина шмат сала погрыз и даже не озаботился поухаживать после всего. Уж ему-то точно все прекрасно вчера было, и сегодня ничего не болит.

— Господин Тенаар, принц не специально, он же…

— Да-да-да, — всплеснул руками, — самый-самый и ты готов выгородить его любыми словами и действиями, только, — Сато хищно оскалился, — что я говорил? Воспитывать его надо, учить, что помимо портовых сучек, на которых прыгай как хочешь и плевать на вопли, ты птичка полетов повыше будешь и с тобой так нельзя, потому что я не разрешаю и ты тоже не должен позволять это делать. В моей вотчине насилие и принуждение запрещены. И, даже если ты, весь такой в него влюбленный и с розовыми очечками вот тут, — ткнув пальцем ему в переносицу, — то у меня глаза открыты, и я вижу все. И поэтому, пока ты не выздоровеешь, пока задница твоя не заживет, будет сие чудо императорского семейства голодным ходить. Учиться.

Руанд облизнул губы, ибо просто не понимал, чего именно хочет его господин. И заботу его понять не мог. Это было не в традициях вотчин, где на душевное, равно как и на физическое состояние смотрели как на увечье, если ты не мог добыть то, что приказали, значит не справился с задачей и участь твоя незавидная.

— Будем учить гориллу, балет танцевать со всей присущей балерине грацией. — Сато заулыбался. — И если я не увижу, всеми правдами и не правдами, тебе переданный подарок, который он ну просто обязан сделать в виде извинения, то я сильно-сильно осерчаю. На него. — Встав, облизнув губы и потерев руки, подмигнул. — Не пущу к вожделенной заднице по меньшей мере месяц, и как наживку перед рожей буду показывать, а тронуть не дам. Так что, помолись на его сообразительность, ведь ты ему ничего не сможешь сообщить, дорогуша.

Заулыбавшись, пожелав скорейшего выздоровления, Сато вышел из комнаты слуги, прошел по коридору и встал перед выходом в личную гостиную.

— Если Барга будет настырно искать способ передать подарок, любого формата, хоть на словах, — Стрельнул глазами в сторону Сим, — помучить, после чего по степени настырности смилостивиться и передать.

Сим только коротко кивнула и вскоре передала данную информацию пирату, который потер ручки, подмигнул ей и сообщил, что все будет просто блестеть, от слюнопотока провинившегося и, в итоге получившего то, зачем будет все это делать. Сим рыкнула, что бы не заигрывался и ни в коем случае не показал, что над принцем потешается. Чревато и первым, кто будет его, пирата, бубенчики вырывать, будет она. Пират кивнул серьезно, даже смешинки из глаз исчезли.

Сато в это не вмешивался. Его люди все сделают. Остальное за самим принцем. Если дурак, тупоголовый баран, то месяц без сладкого, чтобы поумнел. Ну а если умишко имеется, то как все заживет…

К вечеру, ухмыльнувшийся пират постучался в кабинет. Вошел и положил на стол коробочку.

— Это то что я думаю? — посмотрев на неприметный футляр, перевел взгляд на мужчину.

— Да.

— Сколько сил приложил?

— С кулаками, — хмыкнул пират, показав немного разбитую губу.

— Даже так? — Сато сложил руки на груди.

— Я переборщил, — признался он, — как мужик мужику пару слов высказал. Вот и получил.

— А тебя предупреждали, не высмеивай принца. — Сато цыкнул языком. — И, как смею предположить, тебя почивали кулаком, пригрозили яйца на голову натянуть если не передашь сие извинение адресату, так?

— Примерно так.

— Прекрасно. — Сато рассмеялся. — Саит! — позвал он служанку.

Дверь открылась и вошла вызываемая.

— Господин, — склонила голову.

— Это передай болезному, пусть порадуется.

Женщина подошла к столу, взяла коробочку и вышла. Сато улыбнулся, потом осмотрел пирата, открыл ящик стола и достал оттуда серьгу. Положил на стол.

— Левое ухо. И ни при каких обстоятельствах не снимай. Кто сорвет — моим врагом будет.

Мужчина изумленно уставился на серьгу-кольцо с замысловатым узором, что прослеживался в украшениях трио. Медленно взяв украшение, спокойно одел в мочку левого уха, где некогда были другие серьги, когда он жил другой жизнью. Молча отправив его, Сато заулыбался. Барга никуда не денется и сам будет чистым источником информации, а с наличием специальной системы инвиза, так и приходить неофициально будет гораздо чаще, чем все семейство вместе взятое. Есть конечно процент на безвременную кончину на войне, но пока он тут, он будет работать на Тенаар Сато, на такой громкий титул, что сама империя, трубя его на каждом углу, получит всю его мощь. Пусть не сегодня и даже не завтра, но после завтра точно.

Сато посмотрел на свои конспекты и книги по внутреннему политическому устройству, вздохнул. Как мало он знает, а секретарь еще не прибыл… Тот человек, на которого он глаз положил, был вызван семьей сестры и сейчас вне зоны доступа, но его найдут, хоть он и дал отказ после недели ожидания. Э-нет, мил человек, такими кадрами не разбрасываются. В политической сетке взаимоотношений он разбирается куда как лучше самого Сато. И да, он настоял на том, что нужен именно этот человек, и никого другого. Анаман пришлось признать, что как кандидат по знаниям и опыту он идеален, но вот его речь и наглость…но, как говорят всё чаще, всё что возжелал Тенаар обрамляется в дорогую оправу и ведет себя смирно.

Несколько дней промчались почти молниеносно. Со дня небольшого подарка прошло время, Руанд встал на ноги, оклемался и вновь дразнит. Тенаар же ни словом или жестом не показал, что чего-то хочет от рослого умелого воина. Ему было интересно посмотреть, до чего воин сам додумается. Какие шаги и что именно он предпримет, как оценит того, за кого кулаками по столу стучал, наплевав на ранги и чувство самосохранения. Барга, воин, тактик, практик и просто сильный мужик, в гареме его знают как непрошибаемую скалу, во дворце со стороны министерства — он лучший командир. К тому же он с печатью защиты, что даровала ему императрица, как и Согу. Из-за этого он не может примчаться с флотом мгновенно, к самому пеклу, но вполне способен привести мощный флот для удержания рубежей на длительные промежутки времени.

Сато стоял в саду, саду вотчин, и смотрел на то, как стоявший у входа в его обитель Руанд, нервно сглотнув задницу поджал. Барга, сученок, использовал прибор инвиза и теперь лапает его постоянно. Играется, подстегивает желание молодого тела, думает, что его не видят. А вот молодое тело его с потрохами выдает, по крайней мере перед теми, кто знает.

— Сим, утихомирь принца, у юноши штаны натягиваются, неприлично. — Улыбнулся Сато.

Буквально минута и Руанд замер, облизнул губы, едва заметно кивнул. Буквально через десять минут Сим вернулась довольная до нельзя.

— Наваляла мишке по мордашке? — тихонечко спросил Сато.

— Да. — Пришел ответ, после того, как его плеча коснулись. — ОН был зол, что ЕГО прервали, но не посмел после второго удара рыкать и показывать, как ему такое отношение к себе не нравится.

— Хорошо. Дрессура, самая ответственная часть в воспитании пса, которого потом гулять отпускаешь. Сегодня заруби им встречу, чтобы неповадно было лапать его на виду у всех.

Сим только хмыкнула и отошла.

— Господин Тенаар Сато! — раздалось со стороны дорожки.

В окружении придворных дам шла Альма, рядом Роксана и Ремана. Женщины приветливо ему улыбнулись.

— Рада видеть вас, — поклонилась принцесса.

— Взаимно. — Сато кивнул им и указал глазами на скамейку, где сидел.

— Говорят, — шепнула Альма, — в вашей вотчине довольно трудно соблазнить ваших личных слуг покоев. — Осмотрела стоявшего Руанда. — Даже о таких юношей, как данный экземпляр, чаровницы совершенно разбиваются как о ледяную стену.

Накануне Сато обмолвился, что мол его слуги могут его опозорить излишним рвением и развязностью, неприличным поведением. Так Альма поняла правильно и полетела собирать данные, вынюхивать и высматривать слухи-сплетни и правдивое возмущение тех, кто привык через игрища добиваться чего-то в других вотчинах. И вот принесла итоги. Как всегда, умно обставив беседу, делая вид, что начало разговора ни есть ее главная цель визита.

— И многим так желанны мои слуги? — картинно изумился Сато посмотрев на лучащееся озорством лицо принцессы.

— Вы себе не представляете, сколько! — деланно заявила она. — Такая экзотика, как слуга Тенаара, да еще и так красиво упакована, вызывает слюну практически у любого уважающего себя гостя. Даже женатого и верного. — Шепотом добавила принцесса, показывая, как на парня смотрит недалеко стоявшая толпа мужчин в компании женщин. — Их сюда пригласили только потому, что значимость их рода зашкаливает, а на самих посмотреть… фи…

Сато прищурился. Толпа молодых мужчин что-то говорила и Руанд, хоть и пытался виду не подавать, но нахмурился.

— Что они сказали? — спросил он у Саит.

— Неприятную вещь. — Женщина наклонилась и на ухо нашептала смысл, не понравившийся ему никаким образом.

— Скажите, принцесса Альма, — повернув к ней голову, — приходящие в мои покои гости, знакомы с этикетом?

— Да, конечно. — Кивнула она головой.

— И, — Сато посмотрел на Руанда, — исходя из этого, они имеют представление о том, как выглядят наряды слуг, рабов, Шита?

— Да, несомненно. Эти правила учат одними из первых наряду с различиями правящей семьи и наследников, а также детей от наложниц.

— Тогда, крайне любопытно, как они определили, что Руанд по статусу вне стен моей вотчины, Шита?

— Простите? — изумленно уставилась она на него, затем перевела взгляд на парня у входа в коридор-оранжерею.

— Насколько я помню, таких одежд на Шита нет и никогда не будет. Гостям, что прибыли издалека, весть о том, как именно я выбираю себе слуг и среди кого я это делаю, насколько могу предположить, рассказывать по меньшей мере неприлично. И, если, — он хмыкнул, — леди вотчин воспитанные, как и господа, то стоит задаться вопросом, насколько уважают данные гости хозяина того человека, который поставлен им на место Привратника. Не находите сей вопрос интересным? Даже занимательным? — посмотрел на принцессу, и замерших дам рядом с ней. — И, думаю, данную вполне занимательную мысль, стоит продолжить обдумывать в малой гостиной, ибо дождь начинается.

Сато плавно встал, повел рукой в приглашающем жесте. Так как он не обозначил кого именно пригласил, в МАЛУЮ гостиную, то помимо принцесс и супруги наследника, двинулись и три дамы их сопровождающие, а также служанки. Приблизившись ко входу, Тенаар проигнорировал замерших в поклонах гостей, что так нехорошо повели себя, думая, что их не слышно, да и не видели они его из-за растущих клумб с распустившимися цветами. Очень удобное место для наблюдения было, в первую очередь для шаловливого принца и Руанда, но никак не для нерадивых гостей. А ведь пригодилось!

— Привратник, — нарочито громко объявил Сато, истинно наслаждаясь тем, как на лице парня блеснуло злорадство, пусть и глаза опустил.

Парень поклонился, прижав руку к груди, выпрямился, развернулся и пошел впереди, как и требует этикет, заявленный во всеуслышание. За ним шел Тенаар и его гости, после шедшего трио, никогда не отступающее дальше чем на два шага, если рядом не шел наследник трона и плевать, если среди сопровождающих его людей были дети правящих жен, либо они сами. Так он захотел, никто не посмел воспротивиться, вернее он не позволил.

Альма, как стоявшая за спиной первых слуг во всем дворце, видела, какими бледными стали недавно посмеивающиеся мужчины и женщины. Никак какая из вотчин решила покусаться таким образом или подставить. Надо будет об этом предупредить его, иначе дров наломает.

Они прошли коридор, залу ожидания, большую гостиную и вошли в малую. Руанд, как и полагается, распахивая двери, не пропускал господина вперед, а шел стрелой в указанное помещение и только внутри малой гостиной отшагнул на два шага, поклонился и смиренно ждал, когда процессия войдет, чтобы закрыть дверь.

Малая гостиная была в четыре раза меньше, но вполне могла вместить более полусотни человек, а если компактно рассесться, то и танцорам место останется. Сато прошел к своему месту, с удобством уселся и подождал, когда дамы рассядутся.

— Очень красиво, — выдохнула молодая дама, которую не представили еще.

— Да. — Альма улыбнулась, осматриваясь по сторонам, ибо что-то он все же заменил в цвете и теперь это место напоминало большую уютную и главное обжитую комнату. — Господин Тенаар, это принцесса Татьяна, с Симбуизу. — Указала она на глазеющую по сторонам девушку. — Это герцогиня Марика Эль Дорат. — Указала на женщину постарше, и так же рассматривающую малую гостиную, но делающую это менее открыто. — И принцесса Тиара ун Садан, дочь короля Садиан.

— Садиан? — Сато улыбнулся. — А я слышал, что аристократы на Садиан носят яркие кислотные одежды и огромные широкополые шляпы и перья под метр длиной. — Рассматривая молоденькую девушку, в приличном платье, приятного сливового оттенка, он наклонил голову, словно был озадачен.

— Не всем такое пришлось по вкусу. — Опустила она глаза. — И, учитывая прошлые ошибки, в приказном порядке вводить данную моду было запрещено.

— Я даже не могу представить, как будет рябить в глазах, если побывать на аристократическом балу! — Сато поежился. — Ваш правитель прав, такое нельзя принуждать делать, можно и ослепнуть.

Рассмеявшись, женщины уже более смело рассмотрели гостиную и Привратника, который стоял у двери…

…после встречи, которая состоялась — официальное приглашение от Тенаара гостей, что встретились на прогулке! — он глубоко задумался. Леди Альма, во время беседы, крайне хорошо отыграла отход носик припудрить, после чего красиво все пояснила шедшей рядом с ней Вальме, что надлежит сделать и как отреагировать на поступок гостей, которых явно на этот шаг толкнули. Сами бы они никогда ничего не узнали. И сейчас Сато был в глубоких раздумьях.

— Саит, ноги растут не от нашей ли дражайшей принцессы? — спросил он глядя на сад, сидя на балконе своих покоев.

— Господин, данные господ на напрямую не контактировали.

— Не важно, — Сато вздохнул, усмехнулся, — ты ведь видела насколько они сбледнули?

— Да, господин. Унизить или оскорбить Привратника вотчины…чревато.

— Так на этом и поиграй. Саит, побеседуйте с господами, что так были неаккуратны и дайте понять — у Тенаара терпение ангельское, но его окружение имеет крайне острые зубы, не имеет терпение и жаждет порвать всех, кто огорчает господина.

— Все будет сделано в лучшем виде, господин. — Улыбнулась Саит.

Тенаар кивнул, мол иди и делай. Саит ушла…где-то на стороне гостей, компания, что была так неаккуратна, соловьями разливаясь, сообщила все, что знала. Шутка ли, Тенаара задело, да дается шанс исправить и снять с себя удавку! Вот и запели они, ничего и никого не скрывая. Не миновало и часа, как Саит в зубах принесла информацию.

— И что это значит? — спросил Сато, когда выслушал отчет.

— Только то, господин, что, если мы сейчас открыто потребуем узнать, кто им подкинул данную вещь с инструкцией, это вызовет нездоровый интерес. А за этим потянется неприятность, не только для провинившихся, но и для императрицы, для вас. Хоть и не посмеют открыто хоть как-то вам сообщить об ошибке, но на ус намотают. И в будущем будут ловить на эту ошибку все больше и больше.

— Ясненько, опять кто-то решил подножку поставить. — Усмехнувшись, Сато покачал головой. — Ладно, пропустим мимо ушей данную шпильку. Зато наши милые сердцу гости, что так некрасиво поступили, очень быстро разнесут по всему нашему дворцу, что у Тенаара есть Привратник вотчины. Как скоро данная информация разлетится по анфиладам?

— До вечера уже все будут в курсе. Информация уже ушла в массы. Леди, что сопровождали принцессу Альму, — Саит улыбнулась, — очень хорошо расслышали статус юноши. И молчать об этом, а также о сглупивших господах не станут.

— И тут вдруг выяснится, что с господами уже провели беседу, но ни-ни, не кричите по углам! Беседу провели, но не наказали, напугали, да погрозили пальчиком, что мол еще раз и…

— Да, господин, так и будет. А тот, кто решил поиграть на вашем незнании, да возмущении, получат пищу для размышления — Тенаар не стал раздувать скандал, хотя имел на это полное право. И даже к императрице не обратился. — Саит понизила голос, словно их могли подслушать, — и, если, вдруг так случилось и это неприятели данных господ постарались, призадумаются, почему же не последовало реакции более крутой, чем простой словесный выговор, переданный через стражей, что были посланы для выяснения причины такого поведения. А те, кто передал знание о вашем выборе слуг, либо поостерегутся, либо сделают еще ход, чем красиво себя подставят.

— Да, — Сато покачал головой, — а ведь кое-кто посчитает это за мою слабость, наивно полагая, что я не понял уловки.

— Господин, на данный момент ожидать чего-то подобного не стоит. Вы огласили, практически крикнули о статусе Руанда, поэтому языки быстро укоротятся. Нарываться на Привратника, когда рядом его господин, — женщина посмотрела в глаза Сато, — это смертный приговор.

— Почему?

— Привратник, личность темная и все свои секреты скрывает. Привратников по всему дворцу пересчитать по пальцам, но их навыки превосходят Лингов. Насколько — не знаю. Но даже Файдал не выйдет в бой против Привратника императора, хоть тот и выглядит как старая сморщенная слива. Вам, как Тенаару, положено иметь Привратника. Его выбираете вы лично, как именно не знаю.

— Откуда ты это только знаешь? — удивился Сато.

— Когда вы сделали нас своими личными слугами, мы прошли обучение, в котором нас обучили правилам. И теперь по мере расширения всего, что причитается вам, мы получаем на свои браслеты дополнения. Сегодня прибыло пояснение про Привратника, — она посмотрела на господина, — ранее данных пояснения не было.

— Понятно. Что еще по его новому статусу?

— Только то, что его отныне будут обучать правилам Привратников, но кто и когда, пока не дали расширение. Пока не могу порадовать вас более глубокими знаниями.

Сато только кивнул, понимая, что еще одна деталька его личного полотна мозаики. Любопытненько, однако!

— Значит, — Бьяри сидела на кушетке в окружении своих приближенных дам, — Тенаар выбрал себе Привратника?

— Да, госпожа. — Сказала прибывшая не так давно служанка, приседая в реверансе. — Тот самый Шита, которого Тенаар выбрал первым. И он объявил его статус в присутствии гостей.

— Объявил? — округлила она глаза от удивления.

— Да, — женщина кивнула, — пропустил перед собой, дозволяя открывать дверь, минуя охрану и служанку Саит.

— Хм… — Бьяри призадумалась.

Служанка отошла подальше. Не укусишь. Тут он так дверь закрыл, что отдача будет еще долго громом греметь. Привратник Тенаара, фигура не менее значимая, чем его личная служанка Саит, чем два цербера, коих он отвоевал у самого Стража. Да, задачка.

Цыкнув языком, отослала всех женщин. Когда ее оставили в покое, прошла в кабинет, села за стол и осмотрела документы, которые были подготовлены для передачи императору. Заулыбалась. Все готово.

«Вот этим и укусим всех,» — злорадно мелькнула мысль.

Бьяри передала бумаги, велела передать императору и после его ухода, встав из-за стола, злорадно посмотрела на видневшийся из ее кабинета, как и во всех вотчинах, внутренний сад. Там, за этой копной деревьев, за тремя дорожками есть спуск под землю, спуск в самую важную вотчину в империи. И ни одна из жен императора, как бы ни любила свое положение, никогда бы не отказалась стать в них хозяйкой. Жемчужиной во дворце, сокровищем империи. Повелевать даже Стражем, даже им руководить, вот что значит истинная власть в империи сосредотачивающаяся в руках несущего титул «Тенаар».

Бьяри выдохнула судорожно, ибо такие мысли чреваты. Ибо можешь стать как Урсун. Нельзя, нельзя, нельзя. Быстро похлопав ладонями по щекам, вдохнула глубоко и выдохнула медленно. Пример леди Урсун всегда будет перед глазами, и она, дочь своего отца, не позволит настолько опуститься даже от желания властвовать в гареме. Нет, только не такой ценой, где твой разум стоит на кону, разум, что позволяет ей оставаться на коне все эти годы, несмотря ни на что! Леди Бьяри не какая-то там дворовая сука, она благородная по праву рождения, воспитанная лучшими учителями ее дома и вышедшая замуж за императора, леди по жизни и по поступкам. Мелкие проделки не в счет, надо же как-то леди развлекать себя, когда обычные развлечения наскучили? Или ответить на удар соперницы? Вот то-то и оно.

В двери к императору вошел низенький пухлый министр, который нес с собой интерактивный лист-документ в папке, которую держал крепко цепкими пальцами. Министр улыбался, его радовал успех на поприще своей деятельности. И вот сейчас идет новая волна в плане назначений, дележки и главным мэтром будет именно он.

В кабинете, куда крайне редко попадают министры, в основном именитые главы родов и военные деятели, находится светило всей империи Легио. Сегодня звездный час маленького министра и он его будет использовать на полную катушку…

Из кабинета императора министр вышел примерно через час, обстоятельно все обговорив, получив разрешение и начав действовать уже сейчас, шлепая по коридору и отправляя заготовленные приказы, команды и запросы. Люди, что ждали команды, ринулись на добычу, преодолевая лиги расстояния.

До Дня Рождения Наследного Принца оставалось всего несколько дней, а практически сразу после этого, через три недели, состоится церемония венчания принцессы Анами и принца Элонду Маин Тенанук. Во дворце помимо жужжащего улья гостей страждущих посетить вотчину Тенаар Сато, прибавилось волнений и сиппе, искренне и всеми фибрами души, ненавидящий праздники и работающий главным цербером по слежению за правильными подготовкой и исполнением, именно сейчас метался по дворцовым анфиладам зданий, как ужаленный. Используя пространственное перемещение для слуг, в простонародье телепорт, выскакивал как чертик из табакерки и, если хоть что-то не так было в месте его приземления, обитающие там слуги-рабы-Шита, врассыпную как от ладана в разные стороны с огромными глазами летели с пятикратной скоростью, еще и успевая при этом говорить, что все успеют, что все будет блестеть и так далее. В этот же момент сиппе шипел как змея, рычал как лев и карал как самый безжалостный палач, стоило ему только «уличить в безделье» хоть одного из своих жертв.

За всеми треволнениями, нередко и обмороками, в три смены следили стражи, отслеживали телепортационные узлы слуг и регистрировали кто и сколько раз таким образом улепетывал от разъяренного демона гарема. И таких было не мало, по крайней мере среди слуг. Рабам и Шита доставались все шишки.

Системы дворца оповестили о прибытии очередного каравана. Начальник стражи, рослый накаченный мужчина, в униформе и при знаках отличия, вышел встречать на посадочной платформе очередную «посылку» и представителя ее сопровождавшего. Перейдя по меньшей мере три пролета и один коридор, начальник охраны и еще двадцать восемь вооруженных «видимых», а также сорок «невидимых» воинов окружили корабль, плавно опустившийся на платформу и гасящий двигатели.

Начальник встал на свое место и внимательно смотрел как люк скользнул вбок и на платформу выкатил свой язык в виде трапа замерший корабль. Первым вышел капитан корабля. Вышел, отдал честь и развернувшись, встал рядом. За ним следом, немного боязливо вышло несколько человек в странных одеждах: короткие обрезанные плащи из шерстяной ткани, по четыре пуговицы, рубаха под ними, лоскут ткани на рубахе вертикально расположенный, брюки слегка заужены и спереди четкая складка, туфли.

Осмотрев их, начальник молча ожидал, когда ему передадут то, ради чего сие новое создание в известной части империи объявилось. Мужчины, а именно они и были, осмотрелись, быстро взяли себя в руки и подошли. Самый главный передал свернутую в тубус записку с правом пребывания на планете и тем более во дворце. Взяв из рук тубус, вскрыв его, мгновенно определив до сего момента полную неприкосновенность и нетронутость послания, вчитался в строчки. Дочитав, свернул в изначальное состояние записку, поклонился и жестом пригласил следовать за собой.

Люди, будучи поставлены в известность о местных обычаях, молча проследовали за ним. Их провели по длинным коридорам, по садам и ввели в здание, которое поражало не только воображение, но и гения архитектуры. Одно только то, как такая махина может быть удержана такими на вид тонкими стенами и столько стекла на потолке под такими углами и не быть разбитыми от снега и дождя — наивысшая загадка.

Зала, в которую их привели была своеобразным музеем странного искусства. Антисимметрия, абстракция, неправильность линий и кажется сами стены давят. К ним, спустя тридцать минут ожидания стоя, прибыла просто потрясающе красивая и очень властная женщина. Она не говорила на их языке, но рядом был переводчик. Женщина, пригласив гостей присесть, начала разговор:

— Рада приветствовать Вас в империи, во дворце императора Нуоко Маин Норанто. По традиции, что сложена веками, император не занимается ведением планеты на ее открытие для всей империи и подготовки занимаемой ниши. Этим будет заниматься гарем императора, и я, его императрица Анаман Вельжена Сейсар. Исходя из уже проведенных планетарных переговоров, и вашем присутствии здесь, — мягко улыбнулась, — Ваше правительство пришло к единому мнению?..

Анаман вышла из залы Равновесия с неоднозначным мнением по поводу всего происходящего. Не нравилось ей ни то, что это планета ей неизвестна, ни то как ее жители приняли поставленные условия, и даже то, что именно в них было прописано принимали с покорностью, словно были посредниками, которым плевать как именно мир будет потом жить. Вздохнув, ибо сегодня во дворец прибыла новая партия слуг и Шита, императрица покачала головой. Согласно новому регламенту, разбирать их по вотчинам нельзя, пока Тенаар не сделает выбор.

— Делла, сообщи в вотчину Тенаар Сато, что прибыл кортеж с новыми слугами и его присутствие при первом представлении обязательно, ибо ранее его выбора ни одна из вотчин не сможет пополнить свои ряды.

Служанка кивнула и буквально через пару секунд одна из идущих позади служанок отстала, а потом и вовсе метнулась к ближайшему углу, откуда телепортировалась посредством встроенного аппарата на маячок разъяренного сиппе. Его она услышала раньше, чем увидела. Когда шипящий змей вырулил, прищурился:

— А ты тут чего делаешь? Работы нет?

— Сиппе, императрица желает передать в вотчину Тенаар Сато, что прибыл кортеж со слугами и без его присутствия начинать нельзя.

— О, Боги, Светила и Души! — воздел руки к потолку сиппе, почти плача, ибо он не успевает нигде, и еще одного забега ему не хватало.

— Госпожа велела все подготовить. — Пискнула девушка.

— Я услышал. — Ледяным тоном произнес сиппе, свирепо провожая глазами ровный строй слуг, выцепил из них одну и ткнув пальцем, рыкнул, — миремм Марта! Вот ты-то мне и нужна!

Буквально пять минут и сиппе скинул на бледнеющую женщину, от размеров работы, свои обязанности по данному сектору, развернулся и подлетел к ближайшей точке переброски. Еще три таких, и он вышел в коридор правления. В коридор откуда можно попасть в личные покои императора, наследника и Тенаара, минуя официальные покои. Пробежав по коридору, никого не стесняясь, встал перед дверью, перевел дух и кивнул страже, мол стучи я готов. Стражник, ни единого мускула на лице не дрогнуло, постучал. Такое поведение сиппе ни у кого удивления не вызывает и бегать по коридору к дверям зазорным не считается, главное успеть, а каким способом, это уже не суть важно.

Сиппе встал в стойку, выдохнул. Дверь раскрыл Руанд, отныне Привратник покоев Тенаара, и вопросительно посмотрел на просящего.

— Дело первостепенной важности. Медлить можно, но не желательно, ибо задевает все вотчины. — Нейтрально огласил сиппе.

Руанд кивнул, закрыл дверь. Три минуты и двери раскрылись широко, впуская его. Сиппе шагнул в личную гостиную, ничем не изменившуюся с первого ремонта, и не заметил Тенаара на своем любимом месте. Перед ним стояла Изра, кивнув головой в сторону балкона, плавно, как грациозная кошка, пошла впереди. Что-что, а Тенаар выбрал в свои личные слуги крайне шикарных женщин, хоть их физические данные лица и тела сразу в глаза не бросаются. Стоит только понаблюдать за ними и выбор становится очевиден — хищницы, принявшие над собой его власть и защищать будут как своего ребенка, не выбирая средства и способов.

Да, с последнего раза, когда он видел ее вне комбинации трио, она незримо изменилась. Более притягательна, глаз за ней так и следит, ищет что-то, а в голове всплывают мысли, не соответствующие статусу, все же он мужчина и не евнух. Тем временем Изра прошла к балкону, через малую оранжерею, где росли красивые цветы в кадках и вились по специальным сеткам, встала рядом с кушеткой, которую отделили ширмой от ветра. Тенаар лежал на кушетке, сонно потирая глаза.

— Сиппе, что-то случилось? Так срочно? — он зевнул, прикрывая рот рукой, что незримо плюсовало на его воспитанность.

— Господин Тенаар, — поклонился слуга, — прибыл корабль с людьми, кто впоследствии, по степени их положения в своем обществе, станут слугами или Шита.

— И при чем тут я? — Тенаар недовольно поморщился.

— А как иначе? — удивился сиппе. — Каждое такое маленькое событие императрица ранее встречала сама, и лишь нынче, с появлением Вас, подтверждением Вашего официального статуса и открытием Ваших официальных покоев, подобная обязанность отныне возлагается на вас.

Тенаар откинулся на кушетке замычав нечто нецензурное сквозь закрытый рот.

— И какого хера я полюбил принца? — глядя в потолок, Тенаар вымучено перевел взгляд на Саит. — А она за меня не прокатит?

— К величайшему сожалению я лишь расстрою вас, сообщив, что данный способ присутствия невозможен. — Сиппе виновато улыбнулся. — Ваше присутствие обязательно, равно как и традиционный наряд.

— «Бля… — протянул Тенаар. — Фак!» Ладно, — сел осмотрелся, — ладно. Сколько там мне времени на подготовку?

— Никто не посмеет ограничивать вас во времени, — сиппе непроизвольно склонился еще ниже.

— Ладно, — он посмотрел на Саит. — Эти тряпки сколько я должен одевать?

— Двадцать минут на одевание и час на подготовку, прическу и сам путь в вотчину Правящей Матери. — Сухо проинспектировала главная служанка Тенаара.

— Скажи, я прибуду так скоро, как военные действия со шмотками-прическами будут окончены, но пусть не надеется, — он погрозил пальцем, — побрякушки не нацеплю, и мазать рожу макиЙЯжем не дам.

— Как вам будет угодно, господин Тенаар.

— Ну тогда, — он разочарованно осмотрел лежанку, — всем за дело, а тебе сверкающих пяток.

Сиппе откланялся и вылетел из покоев еще быстрее, чем обычно. Через десять минут был у императрицы. Передал ей приблизительные сроки, откланялся и полетел в сторону, куда уже несколько минут назад должны были привести прибывших людей в дар Легио, как гарант начала отношений.

Тайгури влетел в залу, где стоял шум, как обычно, если слуги не росли специально для служения во дворце. Недовольный шум, требования объяснений, не редко слезы истерики.

— Так-так-так! Внимание! — гаркнул сиппе хлопая в ладоши. — Что тут за балаган?!

Слуги, что пытались утихомирить разбушевавшихся людей, вжали головы и замерли, равно как и новенькие. Нынче было равное число женщин и мужчин. Но, если первые, то есть слуги дворца побледнели, то вторые принялись выяснять, кто он такой или что-то близкое к этому.

— А ну заткнуться! — рыкнул сиппе и обвел взглядом всех присутствующих. — Их не обучали нашему диалекту? — грозный взгляд в сторону практически прозрачной миремм.

— Господин, это дар от нового мира в честь закрепления начала отношений. — Женщина опустила глаза. — Их раньше, чем будут смотрины и скандал, не будут учить.

— И это тогда, когда Тенаар лично будет присутствовать?

— О, Боги… — взмолилась женщина.

— Какой диалект? Откуда они?

Женщина подала ему данные приписного листа и замерла. Сиппе осмотрел запись, заскрипел зубами. Сообщить он не сможет. Даже если очень и очень захочет. Это прямое предательство. Кроме императора, только императрица может быть в курсе, но и она названия планеты не знает. Только император и начальник охраны. И конечно же сиппе дворца, как ответственный за прислугу и обязанный поставить свою роспись, что да, дар получен и передан в высшую инстанцию.

— Успокоить их, «переводчики» настройте и скажите, если хоть кто из них дернется в зале, куда их проводят, хоть слово ляпнут — жить им не больше минуты после этого. — Он осмотрел миремм, других слуг. — И ты, — ткнул пальцем в грудь белой, как мел, женщине, — ты будешь сразу после них. Поняла?

— Да, господин сиппе. — Обескровленными губами прошептала она.

— За работу! — рявкнул он и вышел, дальше проверять всю идущую подготовку.

По меньшей мере у них есть час. На залу, сладости, питье и инструктаж этого нового поступившего материала рабочих рук. Что будет дальше? Армагеддон…

Вот уже некоторое время, как в голову лезут странные мысли. Странные почему? Да банально и просто: каждая вотчина Правящих жен идентична друг другу и только у императрицы она по квадратам площади чуть побольше. А так все одинаковое. Если посмотреть на вотчину сверху, то можно выделить несколько фигур: подкова, плоский блин зеленого цвета, большой круг-купол и несколько овалов.

Итак, что есть что? Подкова, которая охватывает главные здания своими «усами», параллельно легшими по площади, это выстроенные здания где живут и работают приближенные министры, их семьи, разного рода деятели, особо отмеченные деятели культуры и политики. В этих зданиях располагаются как жилые, так и рабочие помещения — кабинеты, залы заседаний, библиотеки, зоны для досуга, даже зона отдыха с бассейном и прочими удовольствиями.

Плоский зеленый блин — это сад вотчины. Всегда круглый, правильной формы и доступен для прогулок проживающим деятелям на территории вотчины. Из сада в сад ведет слегка закругленная лента дороги и соединяет все вотчины правящих жен. За садом располагаются здания непосредственно самой вотчины — правящий дом, где живет владычица этой территории, ее дети, ее будущие невестки, когорта слуг-рабов и самые приближенные к ней гости женского пола. Ведущее здание вотчины куполообразное большое и величественно возвышающееся над всеми строениями. Из одного здания можно рассмотреть такое же в соседней вотчине, а также сад, который ранее именовали Общий сад вотчин, который был только для ближней семьи императора, для его невесток и зятьев, но гости, какой бы они ни были значимости туда попасть не могли — срабатывал допуск-код, и охрана вежливо заворачивала гостей. Ну а, чтобы не бередить желания, сад был окружен высокой живой изгородью, которая была настоль густа, что сквозь нее не пройти. Да и сами растения…довольно жгучие, если долго держаться за них — перелазить пытались, потом лечили ожоги.

Рядом с куполообразным зданием расположены здания поменьше и это центральные здания, где расположены «отчетные» залы заседаний, здание для супружеских пар детей императора, где одна сторона доступна для прибытия мужчин, а другая ведет непосредственно в сторону куполообразного здания-дома владычицы. Все строения как те, что выстроены в форме анфилад подковы, так и в ее центре, они все одинаковые и только у императрицы имеется дополнительная пристройка, где расположен личный-гарем императора, где проживают женщины, которые никогда не участвуют в делах империи, Легио или дворца. Все «подковы» словно смотрят на общий сад, который теперь получил свое название: Сад-ханти.

Сато сейчас вошел в тронную залу вотчины императрицы, и задавался вопросом — есть ли такое помещение в округе его покоев? Ведь и об официальных он не знал, так может есть и для него такая штука? Было бы интересно на них посмотреть и сравнить, благо с чем было проводить сравнительный анализ и, даже, предположительную стоимость. Правда подковы-анфилад у него нет. Его место жительства в огромном здании, где расположены спальни императора, наследника, которое смотрит одной стороной на сад-ханти, а другой на пять зданий, где расположены залы: торжеств, глаз, тишины, равновесия и для приема гостей. За этой цепочкой зданий, которую именовали «ожерелье приема», располагается зона деятельности министерства госаппарата Легио и империи. Здесь не живут, здесь работают. Подковы нет, да и хода туда с территории гарема тоже нет. Сами здания выступают защитным оградительным барьером, не имея окон на ту сторону.

Вообще, если посмотреть на дворцовый комплекс, то он выглядит как веер, который раскинул свои просторы полукругом вокруг здания, место обитания императора, министерство занимает его хвостовую часть, а сад-парк, в котором так любит порой пройтись Сато, это место, которое соединяет между собой сразу все: вотчину императрицы, зону министерства, здания обслуги. Так же здесь разместилось, в аккурат между садом-ханти и сад-парком, императрицей и императором, здание, в котором проживают Шита, которые обслуживают гостей. С той стороны сад-парка, противоположной стороне зданий с Шита, располагается закрытая зона для гостей Легио, которые прибыли для договоров и прочего, а за ними расположена зона посадки малых планетарных катеров. В общем…не дворец, а город, самодостаточен и хорошо охраняем.

Все это Сато почерпнул из уроков учителя Морино, живенького старичка, который до сих пор азартно выносит мозг новыми знаниями одному единственному ученику в лице Тенаара. Но благодаря его неординарному подходу, да любознательности самого ученика, у второго в голове откладываются знания, а у учителя крайне быстро рождается новая идея, как его еще больше заинтересовать.

Вот сейчас, после всех этих уроков, он прошел по зданию, ведущему к вотчине, прекрасно зная, что и для чего было сделано и почему никто не боится, что в неположенных местах, неположенные люди ходить не будут. За дверью, ведущей в ту самую большую залу, центральную залу, как тронную у императора, Сато вошел, думая: а у меня такая есть? Не то чтобы ему хотелось, просто стало любопытно, потому что до строений зданий его вотчины они еще не дошли в обучающем процессе. Пока был общий курс по строению гарема, но до его жилища пока не добрались. В этой же зале были почти все члены семьи женской половины. Даже любимых наложниц императора, которых сегодня было уже две, вторая моложе и краше первой, но первая умнее и искуснее, пригласили и они мило общались с принцессами. И все, как один, даже императрица, ожидали его стоя. Ожидали просто потому, что начинать без него нельзя. Это еще одна традиция, которая всплыла, когда Тенаар объявился.

Его ожидали, хоть он и не знал этого до пояснений, дабы проявить вежливость и засвидетельствовать свое почтение титулу, а также из-за этого: никто не будет выбирать или принимать выбранных императрицей новых слуг в вотчину, пока Тенаар не сделает первый выбор. Если ранее, когда слуги прибывали на планету, вместе с рабами и Шита, императрица собирала в своем тронном зале всех правящих жен, их дочерей, невесток и фавориток императора, после чего начинала раздачу новоприобретенной когорты слуг, по ранее выданным запросам или пожеланиям, то сейчас без ведома Тенаара она не имеет право этого делать. Встретить прибывших слуг, малой партии она может, но такую большую или при открытии нового мира империи — нет. Вот и ожидают его, дабы начать представление.

В залу он, тот кого ожидали, вошел в традиционном светлом одеянии, волосы распущены и заплетены в два ряда горизонтально тоненькие колоски над ушами, что бы волос не мешал, лицо абсолютно спокойное, от всей фигуры так и веет монолитным умиротворением, что дамы невольно глазеют на него. К наряду был прикреплен пояс с ножнами и поблескивал кинжал. За ним шли его трио, одеты как восточные принцессы, с разделенным на три части украшением Тенаара, гордо держа спину и никого не приветствуя, уже не шокируя этим собравшихся и привыкших дам гарема к данному капризу Тенаара.

Сато прошел к тронным ступеням, к своему месту, плавно опустился в него. Императрица, после того как он устроился, прошла к своему месту, царственно устроила царственный зад и после этого, согласно регламенту, занимались места правящих жен. За ними стали рассаживаться их дочери, после чего фаворитки императора, их дети, при наличии и возрастного разрешения присутствовать на таких мероприятиях, затем все остальные, кто оставался и имел право быть здесь. Например, Ремана и Роксана были одними из тех, кто занимал свои места последними, а Анами на таком мероприятии не появится до тех пор, пока замуж не выйдет. И данное положение жен Тенанука будет неизменным до тех пор, пока трон империи не займет наследник.

Когда все расселись, стоявший у двери сиппе выверенными шагами прошествовал до середины залы и резко развернувшись на одном месте, поклонился.

— Согласно давней традиции, империя защищает тех, чья капля крови окропила клинок императора-воина. И, согласно солидарности жизни, справедливости и любви к людям, по велению первого Тенаара, Легио принимает в знак начала дружбы живое существо родом с земель нового мира, и обязуется защищать эту жизнь, коей отныне будет владеть до истечения отмеренных ей годов жизни. — Четко поставленным голосом проговорил сиппе. — Согласно древней традиции, вступающий мир в состав империи обязуется предоставить пятьдесят молодых и здоровых людей двух полов — мужчин и женщин. Данность традиции соблюдена, прошу разрешить представить вашему вниманию прибывшую полусотню. — Он склонился и замер.

— Господин Тенаар, — императрица повернулась к нему, посмотрела и мягко продолжила, — данная традиция непрерывно следовала с самого основания империи, согласно закону, установленному первым Тенааром. И, как и во все те разы, когда на Легио присутствует Тенаар, данная честь разрешить представить полусотню дарованных Легио живых существ передается в ваши руки. Поэтому, — она осмотрела его бесстрастное лицо, — вам решать, когда открыть двери и впустить их.

Сато закрыл глаза. Все еще не понимая, какого черта он тут делает, вздохнув, кивнул медленно, словно боялся, что оторвется. Саит сделала шаг в сторону и кивнула глядящему на нее сиппе. Тот еще раз поклонился и наискось, словно замерял угол в сорок пять градусов, пошел вправо от трона если смотреть с него. Встав у колонны, откуда его видно слугам у дверей, подал знак рукой. Дверь раскрылась.

Первым шла женщина-воин в униформе вотчины, чеканя шаг. За ней ровным рядком шли двадцать пять девушек. Их уже несколько раз прогнали по этому залу и, как и куда вставать показали, на какое расстояние друг от друга и куда при этом смотреть. Вторая линейка людей прошла перед ними в полутора метрах и встав в шахматном порядке не закрывая никого, остановилась, повернулась.

По залу разнеслись шепотки принцесс, слуг, кто стоял за колоннами. Тенаар же смотрел на людей, уже одетых в нейтральные одежды слуг, которым после будут добавлены отличительные знаки, пристально рассматривая их всех. Царапая взглядом каждого из пятидесяти, Сато не мог отделаться от ощущения неправильности, какой-то тревоги что ли. Он все смотрел и смотрел на два ряда людей и определить иррациональный тревожащий его сознание страх никак не мог. Вот все нутро скручивалось в тугой жгут, глаза скользили по линии людей и ничего не ощущали, не видели аур.

Судорожно вцепившись в подлокотники, он во все глаза уставился в две одинаковые перепуганные мордахи. Сипло выдохнув воздух, резко вскочив, сошел со ступеней. За ним его слуги, а на ступенях волнение.

— Тенаар? — ошеломленно уставилась на него императрица, не сумевшая скрыть своего удивления.

Сато же жадно осматривал лица, одинаковые, без косметики, без повязанных бандан и масок. Он подошел, пристально вглядываясь, убеждая себя, что не ошибся, вскинул руки и одновременно взял их за подбородки, повернул то в один бок, то в другой.

Они, несомненно.

Заскрежетав зубами, отдернув руки, резко развернулся, прожег взглядом императрицу, затем каждую из правящих жен. Слов выразить его гнев не было, тело рвалось прирезать кого-нибудь — гарем слезами умоется, если это их проделки, в чем он не сомневался.

— Саит, проводи их в мою обитель. — Звенящим голосом проговорил Тенаар возвращаясь на свое место.

Сев, источая ядовитую желчь, практически готовый кинуться в драку, он немного расслабился, когда близнецов вывели из залы.

— Господин Тенаар, — Анаман, уже ощущая всеми фибрами души, что пришел большой тапок, мысленно молясь, ибо его реакция до дрожи знакома и ничем в прошлый раз хорошим не закончившаяся, попыталась сохранить лицо.

— Императрица, приятненький же мне был сделан подарок. — Звенящим голосом проговорил Сато.

— Господин Тенаар, какой подарок? — Анаман изумленно уставилась на едва сдерживающегося мужчину. — Это традиция, когда новый мир входит в состав империи.

— Ну да, конечно. И рабов с планеты брать, в порядке вещей! — рыкнул он. — Даже если на этой планете такого отродясь никогда, даже в древности не было? Да?

— Извините, но я не понимаю, о чем вы. — Императрица таращилась на него побледнев.

— Да? — передразнил ее Сато, повернувшись всем корпусом, — и даже то, что только что в империю нырнула Алкалии, тоже не знаете?

— Алкалии?! — изумлению императрицы не было предела.

— Представьте себе! — всплеснул руками Сато. — Эта полусотня как раз оттуда! И вы, императрица, хотите сказать, что ни сном, ни духом? — сощурился он.

— Нет. — Ошарашенно выдохнула она. — Император не предупреждает, какую планету готовят к предстоящему присоединению к империи. Такова традиция, что пятьдесят человек прибывают на смотрины без названия их мира, если он только готовится вступить в империю. — Побледнела женщина. — Через двадцать дней Легио будет подписан договор, и тогда любой караван со слугами будет иметь обозначение откуда прибыл. — Почти прошептала она, понимая причину его негодования.

— Как удобно. — Прошелестел его голос подобно змее. — Ну-ну.

Тенаар встал, осмотрел очередь еще раз и убедился, что более никого нет из тех, кого он бы знал лично, молча покинул вотчину. Не попрощавшись, выражая высшую степень недовольства.

Сато пролетел по коридорам, пронесся по саду и поспешил через официальные покои, не имея ни малейшего представления, куда именно она их провела — в личные или официальные. Следующие за ним слуги, охрана и церберы, были вольны предположить, что гарем ожидает еще одно треволнение. Да какое!

Миновав главную залу, где никого не было, влетел в малую, но и тут никого. За дверью в личную гостиную оказались искомые. Он влетел и с размаху сцапал обоих близнецов, прижал к себе крепко обняв. Желание защитить, не дать произойти с ними тоже, что испытал сам, даже не слыша их всхлипы и бормотание, Тенаар закрыл глаза, веером принимая воспоминания, что связывали его и две дрожащие фигурки.

Кира и Лейла, женщины с Алкалии, волчицы их бывшей банды, что благодаря Шао держала в страхе огромную территорию, сейчас были тут на Легио. Невозможно поверить в это! Прижимая к себе две хрупкие, как показалось Сато, фигурки, он не мог заставить себя отпустить их, вдруг это все игра воображения.

— «Раздавишь!» — ворвался в затуманенное сознание голос одной из сестер.

— «Сато! — тут же подключилась вторая, — Сато, больно!»

Мгновенно и он разжал руки, улыбаясь как идиот. Отступил и жадно рассматривая женщин, сверкая глазами, растекаясь в самой нежнейшей улыбке на свете, выдохнул:

— «Как я рад вас видеть, ищейки.»

Женщины заулыбались, рассматривая его и его странный наряд.

— «Как ты тут оказался?» — спросила Лейла.

— «Да! — Кира подпрыгнула на месте. — Нас отправили в гребанный полет в звезды, и тут ты! КАК?!» — повысив голос, была удостоена чем-то вроде пинка под колено и согнута головой вниз.

Мгновенно Сато схватил сделавшую это тень за горло, прекрасно зная где оно сейчас.

— Пусти! — прошипел он, сжав пальцы.

Сим расслабила руки, замерев.

— И пальцем их не смей трогать! ВОН! — рыкнул и мгновенно в гостиной остался только он и близнецы.

— «Что это было?» — испуганно-удивленно и глядя снизу-вверх, Кира оторопело сидя на заднице хлопала глазами.

— «С тобой все в порядке?» — обеспокоенно присел рядом с женщиной Сато.

— «Да вроде бы да… — пролепетала она, осматривая его лицо. — А ты изменился, не подойди к нам, я бы и не узнала.»

— «Встать сможешь?» — осматривая ее подал руку, прекрасно зная, что Сим могла и навредить, не разобравшись в ситуации, приравнять их ко всем, а значит защищать от любого движения, даже повышенного голоса.

— «Ага.» — Кира встала, поморщилась на боль под коленом, ногой поводила.

— «Болит?» — обеспокоенно спросил он, глядя на то, как она ногу сгибает.

— «Немного, но вроде перелома нет. Присесть бы.»

Буквально минута и они сидят на кушетке, и девушки рассказывают, что не так давно, а именно примерно месяца четыре назад Алкалии узнала, что во вселенной не одна. И что есть такая межрасовая организация, как Империя, куда все входят и дела делают. Мировые правители посовещались и в омут с головой прыгнули. Ну а таких как эти девушки и те, кто был с ними в группе пятидесяти, просто отловили и передали, как необходимый гарант. Стоит ли говорить, что людей заменяли с настоящих на поддельных, ведь никто не хотел из знати лишаться члена семьи. Пусть и во дворец, пусть и с заверением, что жить будут на полном обеспечении. Это было навсегда, насовсем и этим все сказано. Среди всех них было только трое из знатных, ибо не смогли откупиться — насолили кому-то сильно.

— «А ты тут как оказался? — Лейла сидела в позе лотоса и рассматривала комнату. — М-да, вот бы продать, денег поднять можно!»

— «Ага, я, когда впервые в менее дорогие апартаменты прибыл, так же смотрел. — Признался Сато смеясь. — И если честно, то иногда так же все оцениваю и думаю, кто бы у нас смог такое толкнуть.»

— «Да, хатка тут…закачаешься.» — Кира присмотрелась к кушетке.

Дверь распахнулась и в комнату влетел мужчина, весь встревоженный и очень-очень знакомый.

— Сато, мне сказали, что Алкалии открывают! — стремительно и никого не видя, мужчина почти дошел до кушетки, где искомый им человечек сидел.

Сато моментально подскочил на ноги и метнулся к нему, прильнул и получил причитающийся успокоительный поцелуй. На глазах у двух изумленных женщин, темную лошадку, некто крайне знакомый, сгреб в свои руки и страстно засосал. И плевать, что мужик!

— «Волк…» — пробормотала Лейла, когда поцелуй закончился.

Враз подняв голову, устремив хищный взгляд, принц впился им в источник звука.

— «Волк!» — подскочила Кира, во все глаза глядя на второго исчезнувшего из их стаи человека.

— «Близнецы…» — выдохнул Шао, отпустил Сато и шагнул к ним.

— «Мать твою, Волк!!! — обнимали его женщины. — Не верю!»

Они сидели в гостиной и вспоминали былое, слуги Тенаара лишь мышками шмыгали, а сиппе тихонечко поинтересовался чего бы хотелось Тенаару. О том, что Алкалии открывается и его реакция на данное известие не самая радушная, знал весь дворец, равно как женская половина, так и мужская. Принц был не особо и рад такому, но процесс необратим. Уже готовы договора, планета поставлена в известность и был отдан дар — невозможно отменить начавший крутиться маховик.

Сато передал в вотчину императрицы, что женщины им забранные, Шита или еще как с символом «Путь закрыт» не будут названы ни при каких обстоятельствах. Она понятливо отнеслась к данному требованию и собственноручно вычеркнула из списка две фамилии с именами, поставила свою печать.

Тенаар и Наследный Принц на три дня забыли обо всем на свете, забили на обучение-совещания-тренировки. Они прогуливались с близнецами, показывали им дворец, рассказывали об особенностях местного быта. Поведали, что Шао родом отсюда и его забрал посланный его отцом, императором всей империи, ищейка по имени Шимака и тот шалопай до сих пор пока шифруется, так как Шао уши ему все равно надерет. Взахлеб слушали новости про своих, как они там с тех пор, как все случилось и не грызут ли их другие. Близнецы рассказали им все, что было и жадно слушали о жизни здесь. Что-то им рассказали, а о чем-то промолчали, ведь это касается только дворца и за его пределы никоим образом нельзя.

Лежа в постели, Сато прижимался к обнаженному довольному Шао и гладил его грудь рукой.

— Когда мы должны их отправить назад? — спросил он, подняв голову.

— По всем правилам приличия, и судя по тому, что это не те люди, которых указали при отправке, Легио должен заявить о досадной оплошности, и попросить крайне вежливо ее изменить.

— Оплошность. — Хмыкнул Сато. — Людям просто ультиматум поставили, конечно же они выкручиваться будут!

— Ага. НО, это заметь, — Шао погладил его по голове, — уже на Алкалии придумали в приказном порядке. Легио просил пятьдесят человек, навсегда, причем весь список возможностей родовитых представителей на планете, и их статус, да еще и вполне хорошая жизнь, равно как и реальный брак, даже по любви, предоставлялся в свободном доступе. Единственное, не смогут покинуть дворец, а так вполне возможно даже личное счастье. И всегда находятся те, кто готов изменить свою жизнь. У кого-то есть статус, но не хватает средств для существования, а кто-то просто выбраться из болота нищеты.

— И все равно, это пусть и добровольное, но рабство. Ты сиппе в гневе видел? — подняв голову Сато хмыкнул. — Никакая дыба не сравнится по степени страха, когда он своими глазищами зырит на тебя и ты думаешь в какую щелку заныкаться, чтобы тебя стало мало и абсолютно невидно.

Шао рассмеялся.

— И вообще, мне не спокойно. — Сато лег назад. — Когда их отправим?

— Через пару дней, ведь мы уже составили список и его отправят, так как правила там и прочая шелуха требуют, чтобы шесть дней полусотня оставалась на территории империи в неизменном составе.

— Хорошо. Чем скорее их отправим, тем меньше я буду волноваться.

— А я думал, ты задержишь их здесь.

— Я бы хотел, но тревога усиливается, не хочу, чтобы с ними чего случилось. Я рад им, и сердце поет, но надо поторапливаться.

— Ладно, я тебя понял. — Шао прижал его к себе сильнее и улыбнулся.

Дворцовые коридоры остались позади. Сиппе мчал вперед очень быстро — его призвала императрица, передала со своего стола код-папку, которую он должен передать императору. В код-папке значится список тех, чьи имена впишут в книгу, как вечных слуг Легио. Это те пятьдесят человек, которые навсегда останутся в стенах дворца и будут служить. Из них происходят все миремм дворца, которых прежде чем приписать к какому-либо месту во дворцовых зданиях, сначала обучат языку, манерам, выдадут жалование, покажут куда они будут ходить за покупками для личных комнат. Эти люди навсегда останутся здесь, во дворце. У них не будет права покидать его пределы, а, чтобы не возникало трений в виде нежелательных последствий неаккуратных интимных отношений, каждого стерилизуют — когда только препаратами, а когда и навсегда в виде наказания, которое считается очень суровым. В других случаях если такой слуга провинится, к нему не будет применяться смертная казнь или какое калечащее наказание, как и изгнание из дворцового комплекса. Такой слуга становится на самую неприятную работу на пару лет — убирать уборные или что еще. Из таких слуг выбираются личные служанки для Правящих жен, для их дочерей, для сыновей и управляют личным гаремом императора, а также Шита. Из всей прислуги, это самые уважаемые, самые приближенные и из них чаще всего занимают высокие посты, становятся шефами над остальными. Единственное исключение — сиппе стал Тайгури, который сначала был простым приглашенным слугой, но добился своего поста, проявил себя и был замечен, вознагражден.

Сиппе свернул и увидел стоявшего на пути принца Шана. Подобострастно раскланявшись, Тайгури вежливо улыбаясь сообщил самовлюбленному принцу, какой он нынче бесподобный, как хорошо, что у него все хорошо и все в таком же духе.

— Сиппе, — Шан шагнул к нему ближе и понизив голос, спросил, — как мой запрос?

— Практически готово, ваша светлость. — Сиппе сделал маленький шажок вперед и шепотом добавил, — когда минует полдень, буду рад порадовать вас итогами.

Шан взял его за руку, где был прикреплен рабочий браслет-наручни, на котором хранились все опции «сиппе» и слегка сжав пальцами руку и попавший под них браслет, довольным тоном сказал:

— Если все будет на высоте, я поспособствую снижению градуса между наследником и гаремом.

— Мы непременно приложим все усилия, дабы вы остались крайне довольны.

— Я надеюсь на тебя, — Шан улыбнулся лукаво. — Ты куда-то спешишь?

— Императрица велела передать императору несколько мелких доработок интересующего министерство вопроса.

— О! Ну тогда я не смею тебя более задерживать! — Принц отступил в сторону, давая сиппе пройти.

Тайгури раскланялся и полетел дальше. Шан не задерживаясь пошел по коридору, едва заметно улыбаясь.

«Я помогу вам, гаремные твари, утонуть в своем собственном болоте!»

Принц дошел до одного из помещений, где любил просиживать штаны, когда все основные дела завершены или между ними перерыв. Войдя, прошел к своему любимому креслу, сел, положил ногу на ногу и едва слышно цыкнул языком. Тут же система купола сработала и над креслом образовалась зона сокрытия и отражения записи задумчивого принца. Внутри же, он быстро достал из нагрудного кармана сложенный кожаный сверток, развернул его. Перед ним на колени легло нечто крайне сильно похожее на специальный сверток для медицинских инструментов. Только в кармашках лежали не они, а странные пластинки, салочки, какие-то приспособления. Вытащив одну из пластинок, развернул из ширины в два сантиметра и толщины миллиметр поверхность энерголиста размером А4. Приложил к нему ладонь, ту самую, которой дотрагивался до браслета сиппе.

Ядовито заулыбавшись, принц Шан плавно убрал руку с рабочей поверхности и еще больше оскалился.

— Ну здравствуй, стол императрицы.

Он легко уменьшил копию рабочего стола рабочей поверхности на реальном столе в кабинете императрицы, при этом совершенно не определяемой системой защиты. Быстро выведя несколько внедренных программ, создал ход возврата и отменил одно действие для одного «незначительного» документа, который сиппе сейчас, как собачонка, тащил к императору на стол. Задав параметры отмены и возврата-распада, Шан усмехнулся.

— Да, теперь поиграем, дамы и господа. — Он ехидно усмехнулся, откинулся на спинку кресла и выдохнул, когда код сработал и пиликнул об окончании загрузки, уничтожении следа хода с браслета сиппе, оставляя следы только на столе у императрицы.

Быстро собрав рабочую поверхность листа, сняв с руки тонкую взлом-перчатку, принц Шан собрал кожаный сверток и приняв ту же самую позу в которой был сев на кресло, отменил систему купола. За спиной послышалось открывание двери.

— О, братишка! — осклабился вошедший сын императрицы, Ливи, который был не меньшим бабником. — Тебя-то я как раз и искал!

— Да? И для чего же? — Шан повернул голову, заинтересованно глядя на него.

— Тут такое дело, — Ливи прикрыл дверь и уже шел к креслу, на котором сидел кровный брат, — без твоего очарования и силы сплетника ну никак не обойтись!

— Даже так? — Шан самодовольно заулыбался, — а что мне за это будет?

— Я найду чем расплатиться, — Ливи сверкнул глазами, — и ты останешься крайне доволен.

— Хм…ладно, изрекай, что хотел, посмотрим, чем могу помочь.

Сюда он приходить не любил. Во-первых, из-за расстояния. Во-вторых, из-за того, что путь проделывался по длинному, пусть и облагороженному, коридору, в конце которого широченная лестница, ведущая в саму залу. Гости редко используют ее, в большей степени по этой лестнице ходит императрица, правящие жены или дочери с кем желает побеседовать император с глазу на глаз, но официально. В-третьих, из-за не особо приятных воспоминаний. На этот раз Сато прибыл сюда, в залу Тишины к приглашенному им императору с конкретным составленным прошением. Император встретил его довольно радушно.

Они не стали рассаживаться и толочь воду в ступе, а сразу перешли к делу. Тенаар передал ему свое пожелание, мол не устроили его слуги, надо отправить их из дворца куда подальше. Император посмотрел на список из двух фамилий, почесал бровь.

— Если они вам не угодны, мы можем перевести их на дальние части дворцового комплекса. — Норанто осмотрел Тенаара, покачал головой, — эти люди были в обязательном даре для Легио, поэтому казнить их нельзя, равно как и выслать прочь из дворца, даже на территории Легио.

— Император, — Тенаар покачал головой, — эти люди не те, что были заявлены.

— Как?

— А вот так. Данные дамы не имеют никакого отношения к тому роду и фамилии, какими их представили для этого списка.

— Сопроводительный документ и их личный чип идентификатор совпадают. — Император покачал головой, — они не могут быть другими личностями.

— Могут. — Тенаар усмехнулся. — Я лично с ними пообщался, узнал кто и откуда. И они, как на духу выложили мне все, а мои тени засвидетельствовали, что ни слова лжи не было произнесено. И зовут их иначе. И код идентификации им сменили. — Тенаар покачал головой. — Поэтому я требую замены. Если уж заявлено о высокородном статусе, с манерами и принципами обязательного в воспитании, то я бы хотел иметь это не только на бумажке, но и в реальности. Найдите истинных владельцев данных кодов и предоставьте мне их пред ясны очи, а этих двоих, будьте любезны, отправить через ваш пресловутый «Путь», назад, на Алкалии.

Император кашлянул, прочищая горло, так как понял, что в принципе сейчас будет буча.

— Тенаар, — он посмотрел в список, покачал головой и глянул на него, не поворачивая или изменяя угол наклона головы, — видите ли, отправить их нельзя.

— Почему? — удивился стоявший перед ним мужчина.

— Потому что данные дамы были записаны в реестр принятия душ в числе пятидесяти, которые получили метку «пожизненное содержание во дворце» и их генетический слепок был вписан с структуру «Пути», из-за чего его теперь использовать нельзя. Он просто не даст этого сделать. Как и отправить их на кораблях — система кодировки защитного периметра заблокирует проход кораблю, заглушит его и изымет тех, кто несет на себе эту метку.

— Как записаны? — удивился Тенаар.

— Как и всегда. — Император пожал плечами. — Императрица предоставила список с генной картой на каждого человека из пяти десятков, что были переданы в дар Легио, в дар империи. Еще вчера.

— Да? Странно… — Тенаар покачал головой усмехнувшись, — и никто не спросил о соответствии сопроводительного листа с настоящими именами у них самих?

— Это не требуется, так как подобного рода оплошности миры не допускали никогда. — Император покачал головой. — Но я вас уверяю, за подобную выходку, виновные понесут наказание.

— Да, понесут, — Тенаар усмехнулся. — Еще как понесут.

— Господин Тенаар, если вас не устраивают данные люди, то мы можем убрать их в дальнюю часть дворцового комплекса, и никто из них не будет даже близко находиться ни к вам, ни к вотчинам, ни к кому-либо из правящей семьи. Выставим печать запрета, чтобы игры, что ведутся посредством слуг, обходили стороной данных людей…

— Нет, что вы, не стоит беспокоиться, — Тенаар покачал головой, безмятежно улыбнулся, — я научу их манерам, согласно статусу. — Он протянул руку и в немом жесте попросил список.

Император отдал его, мирно простился с абсолютно любезным, учтивым и воспитанным Тенааром.

Глава 6

Сим летела в сторону обучающего сектора. Ее господин был в состоянии слепой ярости. И она сильно испугалась его приказа. Одно дело тайком притащить бракованных воинов во дворец, другое дело улететь в неизвестном направлении. Женщина ускорилась и перепрыгнула через шесть ступенек. Приземлившись одной ногой на седьмую, оттолкнулась и спрыгнула на пол. Мягко коснувшись ногами твердой поверхности, понеслась вперед, будучи полностью в сокрытии.

Она пробежала через основные коридоры, пару раз миновала лестницы и свернула в коридор для слуг. Ее вел маячок, который носил Файдал-Линг, когда был далеко от покоев принца. Сим влетела в коридор, юркнула мимо стоявших слуг и выбежала в основной коридор. Она резко остановилась и обернулась. Ее капитан шел рядом с господином без сокрытия, вокруг были воины в инвизе, в центре принц, а по левую руку шел Даррелл. Он о чем-то говорил и переводил пальцем по экрану энерголиста.

Женщина стремительно понеслась вперед и, в мгновение ока схватила капитана за руку, перенося на него сокрытие. Процессия остановилась вздрогнув, так как Файдал исчез из поля зрения и на всех радарах.

— Ты что творишь?! — зашипел воин, когда его оттащили вбок.

— Файдал? — позвал принц.

Вокруг него тут же выстроилось плотное кольцо охраны, вытаскивающие оружие и просматривающие коридор на все спектры.

— Капитан… — Сим была белая, как мел.

— Что с тобой? — нахмурился Линг. — Что с господином Тенааром? — похолодел он, ибо только это могло заставить именно ее так себя вести.

— Он хочет покинуть планету! — в отчаянии выпалила она.

— Что? Почему? — опешил и испугался воин.

— Файдал?! — рыкнул принц. — Что видно, Таро-Ван?

— Ничего господин. — Отозвался выходящий из инвиза воин.

— Что значит ничего?

— Коридор пуст.

— Как это пуст? Где твой капитан?

— Я не вижу его. Я не вижу сокрытие Сим.

— Сим?

— Да. Ее маячок был тут несколько секунд назад.

Сим же вцепилась в руку капитана со всей силы.

— Он прибыл к императору с просьбой отправить близнецов с Алкалии назад, так как сказал их не опечатывать ни Шита, ни как-либо еще. — Сим дрожала, почти плакала. — Но его не послушали. Девушки опечатаны статусом «вечный слуга дворца». Еще не нанесена печать, но имена записаны в книге. Господин узнал это, молча покинул кабинет, а когда вошел к себе, так и потребовал корабль. Он требует корабль до Алкалии. Капитан, он приказывает! Я не знаю, что делать. Он в таком бешенстве, в каком не был, ставя ультиматум гарему!

Файдал-Линг задумался, нервно соображая, что можно сделать. Ультиматум гарему был вынесен. Его не послушали. Он рвет и мечет. Просто так подать корабль нельзя. Его лично сотрет в порошок принц.

— Сим, — Линг сжал ее руку, — расскажешь все моему господину. Слово в слово. Это ни игрушки в «перетащи воина», это очень опасно. Ты сама знаешь, что Страж сейчас бдительно следит за всеми движениями вокруг Тенаара.

Она нервно закивала головой, правда не спешила разжать хватку. Ее просто не слушались руки и пальцы словно задеревенели. Воин осторожно разжал тонкие скрюченные пальчики и отошел на шаг.

— ФАЙДАЛ!!! — взревел Тенанук. — Что за шутки?

Линг молча приблизился и кивнул. Через мгновение они оба исчезли. Воины аж присели и зашипели проклятья. Принц же, удивленно хлопая глазами, смотрел на державшую его руку Сим и бледную, как сама смерть.

— Что с Сато? — зашипел он, прекрасно понимая — воин Линг никогда не теряет цвет лица, если дело не касается его господина. И если он бледнеет…

— Господин здоров. — Файдал кивнул женщине и, она рассказала все, что говорила ему.

По мере того, как она говорила, лицо Наследного Принца темнело. Он замер и впитывал всем своим существом, что именно это значит. В мозгу вертелась только одна мысль — Сато плохо.

— Кто еще знает? — тихо спросил принц.

— Никто. Дверь была закрыта, а с некоторых пор покои господина обнесены пологом тишины. — Сим подняла глаза. — Он очень не хотел, чтобы в гарем просочилось то, что мы тренируем его слуг самообороне.

— Это хорошо. — Тенанук оскалился. — Это очень хорошо. Файдал.

— Господин. — Воин с готовностью поднял глаза, ожидая приказа.

— Проверь, что было после ухода Тенаара, кто и что видел-слышал-догадался.

Линг только поклонился и отпустил руку. Тут же Сим разжала пальцы, и принц стал видим охране. Те незаметно перевели дух, а потом стали очень серьезными. Лицо их господина было мрачным. И не просто слегка, а самая настоящая темная масса. Ко всему прочему Файдал активировал полог, который быстро скрыл нагнетающуюся атмосферу, показывая, что принц просто болтает с секретарем, для всех желающих.

— Даррелл, у меня появилось дело.

— Господин, отложить обучение у мастера? — деловито поинтересовался секретарь, открывая файл на своем наручни.

— Да.

Мужчина тут же открыл папку и расчеркнул запись, после чего отмена урока автоматически была направлена в обучающий класс. Как было принято императором, он не видел, когда и во сколько у его наследника уроки, отменяли ли их или переносили. Данная информация была занесена в закрытую систему, которую использовал секретарь принца, являющийся исключительно секретарем принца. Тут император не солгал и даже попыток следить не делал, проявляя уважение, так как узнать про принца ему лично не составит никакого труда, чтобы настолько низко падать, следя за расписанием составленным секретарем. Поэтому смена расписания на данный момент никоим образом известна императору не станет, если лично не спросить у учителей. А предпосылок к плохому не было, так что копать в эту сторону незачем. Ну мало ли по какой причине урок перенесен? Да в уборную ему надо! Да мало ли куда хочет зайти. Принцы они такие, расписание порой скачет похлеще смертельных горок в парке аттракционов.

Тенанук направился в сторону покоев Тенаара. Он прошел все коридоры, идя коротким путем, используя некие сокрытые пути, чтобы не попасться на глаза и сократить время. Через десять минут был на месте. Дверь ему открыли стражи. Когда он вошел, то увидел Сато сидевшим на кушетке и сверлившим ковер взглядом.

— Сато? — тихонько позвал принц.

Тот поднял глаза, увидев того, кто его позвал, встал.

— Ты представляешь, им все неймется. — Улыбнулся он затравленной улыбкой.

— Сато, что случилось? — Шао медленно приблизился.

— Ты представляешь, даже после того, как я официально заявил, что буду их убивать, они не остановились. — Он ошарашенно смотрел на принца. — Эти змеи не остановились. — Он поднял руки, слегка разведя в стороны. — Так кичатся и тычут мне в нос, насколько важен этот пост «Тенаар», а на поверку пустое место, оказывается.

Шао сглотнул. У Сато взгляд блуждал. Еще чуть-чуть и он взорвется. Принц очень хорошо знал, что последует после этого и лучше его сейчас обездвижить, пока не началась та неконтролируемая ярость, которая таких дров наломает!

— Что они сделали? — он осторожно взял его за руки.

— Они… — Тенаар опустил глаза. — Они плевали на меня. На то, кем меня назвали, как сами возвысили. И им все вокруг вообще до лампочки, Шао. Они просто хотят проверить, насколько я серьезен. — Он поднял стекленеющие глаза на принца. — Они хотят крови…я им ее дам! — зашипел он. — Я их… «этих сук умою кровью!» — взревел он на языке Алкалии.

Резко дернув руки, Тенаар попытался высвободиться. Но Шао дернул его на себя. Стоявшие по углам слуги, замершие близнецы с Алкалии и тени вздрогнули от рыка, что издал Тенаар. Он дернулся, попытался высвободиться. Принц же сжал его сильнее в руках.

— «Я порву этих тварей! На части! Голыми руками! — рычал Сато, дергаясь в крепкой хватке принца. — Твари!»

Шао едва сдерживал брыкающегося Сато. Тот выгибался, вертелся и норовил вырваться. Он рычал то, как зверь, то орал на родном языке, как именно он будет «их» рвать на части. Шао же удерживал его и вскоре завернул ему руки за спину, после чего Тенаар взвыл, шипя проклятья еще громче и сплошным потоком.

Слуги, особенно новенькие, зажались в углах. Такого шоу им еще не представлялось лицезреть. Тенаар был невменяем, и принц едва удерживал его. Что именно кричал в этот момент Сато, понимали только близнецы с Алкалии. Они спокойно смотрели на очередной всплеск ярости темной лошадки. Для них это пройденный этап. Больше не пугает, так как рядом с ним тот, кто все разрулит. В их совместном обитании в банде только волк мог обуздать темную лошадку. Так что подобные вещи происходили с периодичностью раз в месяц-другой. Нередко и сам волк был тому виной, но всегда справлялся, изображая из себя успокоительное в виде смирительной рубашки.

— «Пусти! Отпусти меня!» — начал кричать Сато, выходя на новую стадию бешенства.

Шао сильнее сжал руки.

— Файдал! — взревел Шао.

Дверь легонько открылась и в нее вошел воин. Он опешил от того, что увидел, но не подал виду.

— Я надеюсь, ты понял, что именно я хочу?

Линг только головой кивнул и вышел. Шао же поволок Сато в спальню. Он держал его руки скрученными за спиной, практически сгибая его пополам и ведя в неудобной позе, слушая рев и ругань, матеря весь дворец почем свет стоит. Принц скрылся за дверью, рыкнув, что бы ее закрыли. Тени исполнили приказ. Как только они скрылись, Саит сползла на пол.

— Что же это? — она растерянно смотрела на своих бледных собратьев по несчастью. — Как же так?

В комнате же в этот самый момент принц повалил Сато на кровать, а тот дико орал матеря и его, и его семью, и всю планету, всю империю. Шао все сильнее сжимал его запястья, надавливая уже коленом ему на поясницу, так как он норовил вывернуться и один раз чуть не уполз. Но взбешенный Сато вообще ничего не воспринимал, ему было все едино, кого поносить последними словами. Шао тряхнул его с силой и рыкнул у самого уха:

— Успокойся! Слышишь?! — он еще раз его тряхнул, не отдирая от кровати. — Хватит!

— «Пусти-и-и!» — прорычал он в ответ.

— НЕТ! Я сказал, успокойся! — принц сильнее заломил ему руки и Сато охнул. — «Сато, успокойся!»

— «Пусти…» — уже тише, но еще сопротивляясь, ответил дебошир.

— «Нет. Не пущу. — Принц уткнулся лицом ему в спину. — Ты сбежишь от меня,» — простонал он на ноте отчаяния.

Именно его голос, этот оттенок, когда самому Шао очень плохо, он привел в чувство бледного от ярости Сато. Как только до раскаленного мозга дошла осознанная мысль, затих. Было больно. Руки, особенно в районе запястий и лопаток просто огнем горели. Еще болела спина.

— Мне больно, Шао. — Тихонько отозвался через пару минут немного успокоившийся Тенаар.

Его осторожно отпустили. Шао выпрямился и медленно помог развернуть руки. Сато перевернулся на бок и сел. Принц смотрел на него и гадал, сошла ли его истерика на нет, или будет еще продолжение? Он смотрел на бледные щеки, потирающие запястья пальцы. Не выдержав взял его за руки и стал медленно растирать ему ладони.

— Как ты? — спросил принц.

— Плохо. — Сато подобрал ноги под себя. — Такое ощущение, что в дерьмо окунули.

— Скажи мне, что произошло? — принц провел рукой по его щеке и убрал выбившуюся прядь волос, откинул ее за плечо.

— Они хотят, чтобы Алкалии стала планетой рабов. — Сато отвернул голову. — Приказ императора. Куратор будет Сесилия. Она продаст и перепродаст каждый клочок земли, и жители планеты будут ей еще и руки за это целовать. Шао, они разграбят мой мир. Они его уничтожат. — Он резко развернулся к нему лицом. — Ты знал? Ты знал об этом? Ты знал, что они собрались сделать с моим миром?!

— Нет. — Шао притянул его к себе и крепко обнял. — Я не знал. Узнай я раньше, запретил бы подобное. Костьми бы лег, но не позволил. — Сато попытался высвободиться. — Тише. Тише. Мы ответим им их же методом. — Он отстранил его от себя и заглянул в глаза. — Все что мешает Тенаару уничтожается с корнем. Все чего хочет Тенаар, ему дают сразу. — Принц улыбнулся. — А то, что ему дорого оберегают куда лучше собственной жизни. И это не пустые слова.

— Им плевать. Ты разве не видишь? — Сато нервно усмехнулся. — Я объявил им открытую войну на любое действие в мою сторону, а они не остановились. Решили проверить, насколько я серьезен. Не восприняли мои слова вообще никак.

— Не волнуйся, мы перекроем им кислород. Напомним им, что значат слова, которые заучивают наизусть все жители Легио и почитатели учения Храма Будашангри. И пусть после этого хоть мир рухнет, но я не позволю уничтожить Алкалии. Иди сюда, — он раскрыл объятия и Сато приник к нему, подрагивая всем телом.

Было обидно и больно. Сато вцепился в принца и слушал, как тот ему намурлыкивал какие-то нежности и просто слова. Вскоре это его успокоило, и он провалился в дрему. В теплых объятиях, окутываемый запахом любимого, дарующего ему спокойствие, нежно поглаживающего его голову и плечи, да после тотальной встряски. Так тепло и приятно, так хорошо.

Шао убаюкивал его еще минут десять, потом медленно уложил на подушки и укрыл. Он тихонько вышел. Закрыл дверь. Отошел подальше.

— Файдал! — зарычал принц.

Дверь открылась и в нее просочился вызываемый.

— Господин. — Он склонил голову.

— Обрадуй меня. — Потребовал принц.

— Через два часа он будет готов.

— В полночь.

— Как будет угодно. — И воин вышел.

— А вы, — резко развернувшись к кучке слуг, стушевавшихся под его взглядом полным злости, — будете развлекать Тенаара. «И будете улыбаться ему во все свои тридцать два зуба, даже если их у вас нет!» Саит!

Женщина поклонилась и слегка приблизилась.

— Господин.

— Собирай вещи, у нас долгая дорога. И молча.

— Как прикажете. — Она опешила, так как прекрасно поняла, что именно задумал наследник.

— Живо! — рыкнул он и покинул покои Тенаара.

Саит выпрямила спину. Она оглядела комнату и повернулась к слугам.

— Чего встали? Приказа не слышали? И тихо!

Слуги юркнули в разные стороны. Новенькие опешили их скорости. Саит подошла и ткнула пальцем в сторону кушеток для слуг. Нервно, требовательно. Женщины не стали ей перечить, так как сами были только рады примоститься куда-нибудь, ибо бешенство волка куда опаснее темной лошадки. Ведь волк, когда бесится, он не теряет разума и бешенство его осознанное, а это очень и очень опасно.

— Как только они появились, — пробормотала Изра, — у господина в глазах столько печали.

— И не говори. — Шепотом отозвалась Вальма. — А теперь еще и это.

— Не болтайте. — Шикнула Саит. — Лучше делом займитесь. — Она понизила голос, — я слышала, что до той планеты лететь не меньше недели, так что собирайте на три, а то и больше. И молча.

Женщины кивнули и пошли очень осторожно в комнату господина. Саит же приблизилась к Руанду.

— Обо всем, что тут было, ему ни слова. Понял?

— Я себе не враг. — Парень покосился на заходящих в спальню служанок. — Как думаешь, много голов слетит, когда господин покинет планету?

— Не знаю. — Саит положила одну руку себе на горло, а второй уперлась в бок. — Но знаю точно только одно — никому мало места не покажется. Если судить из рассказов, то планета достаточно далеко. Не меньше недели на пределе скоростей. «Путь» закрыт, так что можем и все две лететь. А что будет тут происходить, даже страшно представить.

Ближе к полуночи в покои Тенаара прибыл принц. Секретарь посмотрел на слуг и разделил их. Руанд, Саянни и близнецы остались в покоях.

— Я, как и вы остаюсь тут. Пусть приносят трапезу в покои. Делайте вид, что Тенаар в других комнатах. Еду съедайте, так же расковыривая по тарелке, как и он. На вопросы и приглашения отвечайте, что господин занят с новыми слугами и в официальных покоях раньше следующей недели не появится. Ему интересны новые игрушки. Решил их сам обучить грамоте и языку, раз вернуть их на родину нельзя. Все понятно?

— Да. — Кивнули слуги.

— Ну, вот и ладненько. Ну, вот и хорошо. — Он перевел дух.

О том, что, когда Тенаар злится, имеет привычку запираться в своих покоях и игнорировать приглашения знал весь дворец, а благодаря менее умным представителям, живущим здесь, еще и за его пределами. Так что его игнорирование официальных покоев будет воспринято как само собой разумеющееся действо с его стороны.

Из покоев вышел Сато, одетый незаметно и с полными решимости глазами. Принц вышел следом. Через пару секунд они исчезли, уходя в инвиз, как и близнецы с Алкалии. Даррелл медленно перевел дух. Что будет уже завтра представить трудно. Фору он обеспечит, что бы имперские фрегаты и линкоры их не перехватили. А дальше…ну будь что будет.

Новая забава захватила Тенаара настолько, что он перестал выходить из своих покоев. Он всерьез взялся за обучение двух дам, что забрал с представления дара для Легио. В покои Тенаара вносили еду на разносах, сам же он игнорировал все приглашения, даже от принцессы Альмы на прогулки по саду. На своем балконе не появлялся. Дамы, что были замешаны в становлении Алкалии на путь торговли, ликуя смаковали перспективы. По садам вотчин ходили упорные слухи, что мир Тенаара входит в состав Легио, как самая выгодная торговая площадка. Даже начались первые несмелые планирования.

Во всей этой кутерьме «скольжение» принца Тенанука по обучающим залам, было незаметным. Отказы принимать участие в совещаниях воспринимались как само-собой разумеющееся, ведь он большую часть времени проводил в покоях Тенаара, наверняка слушал про планету, где пробыл один оборот десяти.

Тея, как истинная дочь своей матери, но избалованная и выросшая под ее широкой защищающей дланью, искренне считала, что такое поведение не достойно Тенаара. Она часто гуляла в саду, в компании неизменной леди Моны, высказывалась по поводу странного поведения высокопоставленного господина, после чего мелко тыкала шпильками его несносное поведение на фоне такого грандиозного чина, как «Тенаар».

За ее похождениями следил Шан. Его тень, лучший боец невидимого фронта, следил ежесекундно и передавал направляющие мелкие поручения. В большей степени сталкивая несносную сестрицу с самовлюбленной молодой особой, что несла в себе будущее Легио — леди Анами Тарсати. И сестрица не подводила — поливала ее завуалированной грязью, расхваливала перед ней Тенаара, месила будущие отношения в чане со спесью и алчностью будущей жены. Идеальный инструмент, а леди Анами не понимала того, что вокруг нее нет никого, кто бы истинно защитил ее. И тот, кто способен в будущем закрыть своим крылом, он уже сейчас в ее глазах ниже грязи и даже ниже Шита.

Корабль, что нес на своем борту самое дорогое существо в империи шел прямым курсом на Алкалии. Они летели уже три дня. Сато все это время болтал с подругами. Он сидел в кают-компании и дальше выпытывал, как там поживают Волки и их знакомые. Шао сидел либо рядом с ним, либо уходил на командный мостик. Трио, что отправилось с ними, молча наблюдало за таким расслабленным господином. Они ничего не понимали из того, что он говорил, но им и просто его спокойное состояние было в радость.

— «А что потом?»

— «Ну, тут уж он не выдержал и как!.. — Лейла улыбнулась. — В общем был неплохой такой бум и после этого сковорода на голову, ругань до потолка и конечно же покупка новой посуды.»

— «Да, наш повар был тем еще скрягой! — просиял Сато. — А, как там ваш красавчик Кавель?»

— «Ну, он у нас присмирел. — Вторая сестра просияла. — Мы его быстро обломали, так что тихий и мирный.»

— «Ага, когда спит зубами к стенке.» — Фыркнула Лейла.

Они рассмеялись. В кают-компанию вошел Шао и нагло уселся рядом, завалился на спину и примостил голову на колени к Сато.

— «Чем там Мик занимается?» — спросил он лениво зевнув.

— «Нашим пинков раздает. Держит территорию. Все надеется, что ты вернешься.» — Покачала головой Кира.

— «Я не вернусь. — Шао погладил щеку Сато. — Я сделал нечто такое, из-за чего не могу вернуться.»

— «Ты кого-то убил из правительства? — хлопала глазами Лейла. — Или президенту на ногу наступил?»

— «Нет. — Шао сел, он обнял Сато и улыбнулся. — Я привязал его к моему миру и теперь вынужден в этом мире принять ту роль, что мне отведена. К Волкам я больше не вернусь. Вот вас отправлю домой, в руки передам, пару слов скажу и назад. Разгребать то дерьмо, что заварило мое семейство.»

— «Скажи, — Кира оглядела их обоих, — а кто ты такой вообще?»

— «Я?» — удивился Шао.

— «Ну да. — Она вздохнула. — Несколько месяцев назад на нашу планету прибыли пришельцы. Наши главы стран тут же распушили хвосты и на все согласные начали работу по подписанию договора о вступлении в имперский состав. Тут же был оглашен выбор даров для пришельцев. Нас просто сгребли с улиц и не спрашивая отправили. Мол красивые и все на этом. — Она посмотрела на него. — Я уже рассказывала вам с Сато все это, но честно признаюсь, чуть в обморок не упала, когда увидела именно его в той зале и что именно он заткнул рот всем. А когда и тебя увидела, так вообще чуть не свернула мозги. Все думала, как и откуда ты тут появился. Почему ты, именно ты здесь. Мы же даже не спрашивали этого, просто слушали про странности данного места.»

Шао улыбнулся.

— «Ну, расскажу еще раз, видать вы забыли из-за наплыва информации. Легио мой родной мир. И я принц от рождения. Теперь стану правителем империи после отца. Та женщина, которая главенствует в гареме, это одна из его жен. А Сато, — принц улыбнулся и погладил его плечо, — он у нас выше всех дамочек. Правда они там одеяло на себя тянут и его в своих махинациях использовать пытаются. Вот и отвечать приходится более радикальными методами.» — «Ты принц?» — удивленно смотрели сестры.

— «Ага».

— «И такую новость вы сообщаете только сейчас?!» — изумленно-ошарашенно спросили в унисон сестры.

— «Не вы одни так удивлены. Мне он это сообщил только тогда, когда ищейка, что его искала по всем планетам, утащила и меня заодно». — Скривился Сато.

— «И ты не знал? На Алкалии, все это время, ты не знал?»

— «Нет. — Сато повел плечом. — Он тот еще партизан».

Они рассмеялись, а потом еще долго говорили. Когда время перевалило за долгую полночь, разбрелись по каютам. Шао тут же завалился в кровать и притянул к себе свое сокровище, нежно перебирая его волосы, накручивая на палец, нюхая прядь. Задумавшись, ненадолго погрузившись в молчание, пока Сато удобно устраивался на его плече, ерзал задом, примеряя лучшую позицию.

— Знаешь, я не думал, что буду так скучать по Алкалии. Увидел их и сердце заныло. — Признался Шао.

— Я тоже. — Сато лег головой ему на плечо. — И все же, как ты и сказал, мы не можем вернуться. И придется разгребать то дерьмо, которое было любезно сложено посреди комнаты.

— Я вот думаю, почему они не остановились? — Шао рассеянно гладил Сато по голове. — Или уже все работало, когда ты сделал выпад? Я не думаю, что они такие дуры, чтобы не внять приказу императрицы и твоему предупреждению.

— Не знаю. Но меня все это дико бесит. — Он зарылся лицом в его плечо. — И еще кураторство Сесилии.

— Это можно изменить.

— Как? Они же все документы уже подготовили! Ни одним месяцем дело обошлось!

— Ну так ты сам летишь и имеешь право требовать лучшего куратора на твой взгляд. Или вообще закрыть планету. Это же твоя родина. А родина Тенаара священное место, для Храма и тем более для Стража.

— Думаешь мне разрешать сменить куратора? — поднял голову Сато.

— Что значит разрешат или нет? Сато, просто перепиши имя и все, — Шао улыбнулся, — твое желание и, отношение к Алкалии изменится.

— А кого лучше сделать куратором? Я же их всех терпеть не могу!

— Бьяри. — Тут же сообщил Шао. — Только ей такая идея могла ударить в голову. И она уж будь уверен, никогда не позволит доверенному ей миру прийти в упадок. Только не эта женщина. А с пометкой «не продавать», будь уверен, Алкалии обнесут железным забором и зубами щелкать будут на любого мимо проходящего.

— Хорошо. — Он опять положил голову на его плечо и закрыл глаза.

— Ты устал? — Шао ласково погладил его по спине.

— Да. Нет настроения. — Сато едва сжал пальцы.

— Ладно, тогда спать. — Принц чмокнул его в макушку и приобнял.

Сато что-то пробормотал и быстро уснул, тем самым расслабляя думавшего принца.

Алкалии встретила их мелким дождиком и толпами народа. Люди голосили о пришельцах, паниковали и делали деньги. Сато и Шао оделись в простые вещи, купив их в первом попавшемся магазине. Их слуги отказались переодеваться, оставаясь в инвизе. Один Файдал-Линг был в своем красном мундире, который при незнании воспринимался как просто яркая кожаная куртка, нового покроя и не более.

Они шли по городским улицам и осматривались. Если четверо из всей компании вполне вольготно себя ощущали, то остальные были насторожены и озирались по сторонам, готовые отражать любое несанкционированное действие к паре их господ. Правда перед выходом Шао провел инструктаж, и посоветовал не бить всех встречающихся людей, нейтрализовать только введя в сон и никаких увечий. И вот теперь они идут и пристально рассматривают толпы, нервничают, но не дергаются. Миновав широкие улицы и выйдя на окраину города, пошли по заброшенным районам.

— Тут давно уже никто не ходит. — Улыбнулась Кира. — После того, как мы разбили серых шакалов, они покинули эту зону, и наркота перестала тут собираться.

— Да, — Лейла улыбнулась, — было дело. Они не ожидали нашего быстрого реагирования.

— А что потом? Никто не пришел спросить с вас, почему мешаете торговать? — удивился Сато.

— Нет. — Кира пожала плечами перешагивая через лужу. — Они на тот момент распались. Поговаривали, что наркоша, который дела вел, скопытился. Так что никто нам ничего не предъявил.

— Понятно. «Файдал, активируй защиту. — Шао огляделся. — Не нравится мне тут.»

Воин только кивнул и быстро дистанционно ввел приборы на телах господ и близнецов в состояние инвиза, а также и свой. Если за ними и наблюдали, то теперь никто ничего не видел.

— Слушайте, а это будет прикольно, когда мы войдем на базу и пройдем у всех под носом! — просияла Кира.

— Ага! — Лейла обернулась. — У Мика инфаркт случится!

— Пожалели бы старого. — Покачал головой Шао. — Ему еще и нас увидеть придется.

— Он у нас сильный. — Покачала головой Кира.

— Ладно, пусть так. Но не заигрывайтесь.

— Хорошо.

И они пошли в сторону базы. Девушки шли и хихикали, когда обходили постовых. Те и ухом не вели. Женщины радовались, шлепали по лужам, а звуков или кругов на воде не было. Шао и Сато прошли мимо охраны с тоской поглядывая на их лица. Они вошли на базу, ни на миллиметр не изменившуюся. Прошли по первым коридорам и открытым складам и вошли в зону отдыха. Там было двое парней, которых Сато и Шао знали, как облупленных. Кавель и Марат.

Когда женщины увидели своего ненаглядного, они сняли сокрытие и кинулись к нему. Опешивший мужчина распростер объятия и обхватил их обеих. Затараторили близнецы и потянули его в сторону, где должен был быть Мик. Марат ушел следом.

Сато снял сокрытие. Шао и Файдал-Линг следом.

— Ничего не изменилось. — Обведя взглядом помещение, Сато прошел к своему любимому креслу.

Он плавно в него сел, протянул руку в бок и удивленно взял книгу, что там лежала с того самого дня, как они отсюда вышли. Шао лишь улыбнулся на его мордашку. Принц приблизился и присел на свое место.

— Ну, вот мы и дома.

— Жаль не на долго. — Покачал головой Сато.

— Да, жаль. Сам же знаешь, Страж и все такое.

— Знаю.

— Эй! А вы еще кто такие?! — послышалось со стороны двери.

Две головы повернулись, третья итак смотрела туда. В дверях стояло двое мужчин, и они хмурили лбы. Ни Шао, ни Сато их не знали. Наверное, прибыли после их исчезновения.

— Кто такие? — серьезно глядя на пришельцев парни даже слегка к оружию потянулись.

— «Файдал, стой, где стоишь.» — Строго проговорил Шао в тот момент, как лезвие клинка было занесено над шеей вздрогнувшего парня.

— «Господин, они угрожали…»

— «Они защищают сою территорию. Отпустить их.»

Тут же послышалось со стороны входа шум и гам. Близнецы тянули Мика и приговаривали, что у них есть сюрприз. Замерли они перед входом, глядя на странную картину: человек в красной униформе, держал острейший длинный кинжал у горла одного из новичков. Новички как-то неестественно замерли.

— «Файдал!» — до боли знакомый голос, словно приказ, выплюнул слово, и незнакомец отступил, отошел назад.

По мере того, как он отступал, обзор становился все больше давая увидеть ту часть, откуда донесся голос. Мик аж шею вытянул и замер. На него смотрели они, те самые два уродца, которые испарились в самый ответственный момент.

Мик аж рот открыл.

— Быть не может! Волчара! Ах ты жук! — и мужчина пошел вперед.

Близнецы улыбались во весь рот. Позади них собралась внушительная толпа, которая вливалась в помещение. Все и каждый вытягивал шею, ахал и охал. Кто-то, даже не веря глаза протирал. Шао же улыбался довольной лоснящейся улыбкой. Он встал с места.

— Ну, жук! Ну, скользкий угорь! — тараторил Мик. Он шел, раскинув руки, и через мгновение обнял его крепко, похлопав по спине. — Ну, ты и даешь! — отстранившись от него, мужчина улыбался во весь рот.

— Ну, вот какой есть. — Просиял Шао.

— Где ты был? Спрятался, фиг найдешь! А где рыжик? — Мик покрутил головой и замер. — Как похорошел!

Сато просиял. Он сидел и смотрел на старого друга, с которым они столько прошли. Тот отпустил принца и, было двинулся к нему, как тут же замер бледнея. У его горла появилось два клинка, которые появились из воздуха, а за ними и руки, тела и гневные глаза. Две женщины, зашипели, стоя перед ним слегка согнув ноги. И их не интересовал инструктаж, проведенный принцем, под их опекой был ТЕНААР! Люди замерли. Технология пришельцев. Кто-то за оружие схватился. Вокруг правящей пары появились все тени и вытащили оружие, активируя его. Позади Сато появились три женщины в нарядах очень похожих на восточных принцесс.

— «Ушли в инвиз!» — зашипел Сато, и тут же все исчезли. — Сим, Налин! «Отдельно приказать?»

Женщины исчезли. Мик выдохнул, так как его горло освободили.

— Эт чего это было? — просил он, не сводя с Сато огромных глаз.

— Няньки. — Отозвался тот, сморщив нос. — Извини, они тут оружие ваше видят и нервничают, ну и необдуманно своими игрушками машут.

— Мик, ты своим скажи, пусть не трогают рукояти ножей. Эти ребята куда быстрее пули, если нужно. — Покосился Шао на ближайших людей.

Мик поднял руки отзывая боевую готовность. Сато улыбнулся, встал и крепко обнял друга.

— Я тоже рад тебя видеть, хитрый лис. — Он вздохнул и мягко сказал, — «трио расслабьтесь и покажитесь.» Мик, — Сато повернулся боком, — эти дамы теперь мои хвостики.

— Да? — мужчина потрясенно уставился на появившихся женщин, что окинули присутствующих оценивающим взглядом. — Хвастаешься? — сощурился в миг раскусивший его уловку старый друг.

— Ага. — Заулыбался Сато. — Получил в довесок к побрякушкам. Ведь так, Шао? — он приподнял бровь и осмотрел супруга.

— Ну и еще с десяток злых стражей. Ладно, проехали. Мик, как тут у вас дела?

Они, Сато и Шао, быстро увлекли Мика разговором, что он забыл про невидимок, женщин, что стояли позади них и вообще заставили ощутить, что мир вернулся на свое место.

— Шао, где ты был все это время? — спросил Мик после пары часов болтовни о Волках.

— Я был отправлен домой, а его прихватили в довесок.

— Домой? А куда-именно-то?

— На Легио. — Поморщился Сато.

— На Легио? — Мик нахмурился. — Ты хочешь сказать, что наш Серый Волк, инопланетянин?

— Ага. Он самый. — Сато потер переносицу. — Мало того, что он инопланетянин, так еще и принц империи. Ну а мне выпала честь стать чем-то там таким значимым. И блин все из-за того, что его отец не отпускал меня домой. — Покосившись на ухмыльнувшегося Шао, Тенаар продолжил, — и теперь я вынужден крутиться в том же гадюшнике, что и он.

— Ну, там не так плохо, если уборку устроить.

— Ну-ну, до первого плевка. Не забывай, нам еще грести дерьмо. И я один его разбирать не собираюсь, а если ты умоешь руки, подам официальную жалобу Стражу и пляшите там потом, как хотите. — Непримиримо проговорил Сато.

— Вот только его не нужно призывать в это дело. Нам итак мозги вымоют из-за этой вылазки. — Шао покачал головой. — Думаю, Даррелл уже слился.

— Этот-то? — хохотнул Сато. — Этот продержится куда дольше моих комнатных болонок.

— Твои болонки как раз будут куда скрытнее. Сам же тренировал.

— Эм, а вы это о чем? — Мик переводил взгляд с одного на другого.

— А это они о том, что прилетели сюда неофициально, отдельно от делегации послов. — Лейла вздохнула. — И там, скорее всего, такой переполох, какой вам и не снился.

— А там это где? На той планете? — спросил Мик.

— Ага. — Шао потянулся и зевнул. — Мик, скажи, когда тут у вас заседание закрепления договора о вступлении в империю будет?

— Так сегодня, в шесть. — Удивленно пробормотал он в ответ.

Лицо у Шао потемнело.

— Как сегодня? — Тенаар ошеломленно уставился на них.

— Сколько сейчас времени? — спросил принц, сжав кулаки.

Сато сглотнул. Он замер, стиснув книгу. Начали раньше срока.

— Четыре. — Не понимая ответил Мик и осекся.

Сато вскочил.

— Где? Где они его заключают?

— Ну, так в ассамблее, у соседей.

Сато стрельнул глазами в сторону Шао, тот только кивнул.

— «Файдал, обнаружение кораблей и спустившихся на планету! Живо!» — рыкнул принц.

Воин тут же снял с бедра пластину и стал водить по ней пальцем. Через пару секунд он расширил появившуюся карту и просмотрел ее по квадратам.

— «Ну?» — нетерпеливо потребовал Шао.

— «Есть координаты. В часе лету отсюда. — Отозвался воин. — Прикажите спустить корабль?»

— «Спускай». — Принц повернулся к Сато. — Данные есть, мы должны подготовиться.

— Хорошо. — Сато зыркнул на женщин и те склонили головы. — Мик, извини, но, кажется, наш визит заканчивается.

— А что такого произошло? — он оторопело смотрел на взволнованных друзей.

— У нас тут дело. — Шао положил руку на плечо Мику. — Что бы больше никто не смел отправлять людей с Алкалии в рабство. Так что, думаю, мы в последний раз видимся. Вы еще о нас услышите и ни один раз. А вот мы о вас ничего знать не будем. С одной стороны времени не будет, а с другой, слишком далеко и для вас опасно.

— Вы чего, уже улетаете? — спросила Кира.

— Да. — Сато улыбнулся. — Есть очень серьезное дело, которое нас сюда вытянуло, помимо вас двоих. И дело это по неизвестной причине было ускорено. Так что, мы больше не увидимся.

— Ребята, да вы чего серьезно? — Мик смотрел на них почти плача. — Так и никогда не увидимся?

— Да, Мик. — Шао кивнул. — Мой мир не терпит мягкости, и я не хочу подставлять вас. Кое-кто решил поиграть с Сато и Алкалии увидела пришельцев. Не хочу еще больших неприятностей для этого мира. Так что прощаемся навсегда.

И они обнялись, попрощались со всеми. Мик тут же передал в руки Сато его любимые безделушки, книги. У Сато мгновенно все вещи забрало его трио, вцепившись в них, как в сокровище. Через двадцать минут Файдал-Линг сообщил, что корабль вышел на позицию и готов их забрать.

Они вышли из логова и за ними спустился челнок. Через пару минут они уже были на корабле. Женщины тут же отнесли вещи в каюту Тенаара. Он же грустно провожал взглядом город, что стал маленьким и вскоре скрылся в облаках.

— Шао, мы же действительно не сможем их больше увидеть? — спросил Сато, когда тот обнял его за талию.

— Да. К сожалению, именно для них это будет опасно. — Шао положил подбородок ему на плечо. — Я не хотел бы, что бы их сковали, так как нас. Они свободны и вольны жить, как хотят.

— Да, ты прав.

— Ну, нам пора одеваться. Ведь мы же тут отгремим на всю галактику. И товарный вид должен быть с иголочки.

— Ага. И думаю мне не понравится тот договор, что предложили Алкалии в империи.

— Ну, мы его увидим и решим, что выкинуть из него, а что добавить. Уж я тебе помогу, будь уверен. Если они по правилам играть не намерены, — принц заулыбался мстительно, — то почему мы должны? Времени чтобы прибыть на корабль и официально отложить подписание с лихвой, но также это даст маневр императору и императрице. А мы ведь что?

— Что? — вскинул бровь Сато.

— А мы им так по роже огреем, чтобы неповадно было. — Шао подошел и положив руки на плечи супругу, проникновенно прошептал, — опозорим их на всю галактику. И мне плевать на политику. Я этой планетой дорожу, потому что она подарила мне тебя. Если им закон не писан, то надо учить. Вот так, чтобы было больно, чтобы запомнили.

— Вы кровожадны.

— Я мстителен, и ты знаешь это.

— Твоя же семья пострадает. — Покачал головой Сато. — Если времени хватает, дабы отложить подписание и изменить пункты…

— О, нет! — покачал головой принц. — Нет, мой хороший. Ты — Тенаар. Алкалии твоя родина. Закон писан для всех одинаково. Ты захотел, я исполнил. И мне никто не имеет право сказать, что я поступил неправильно и политически не взвесил свои шаги. Никто не имеет право ткнуть в меня пальцем. — Он улыбнулся. — Они там затеяли игру в кошки-мышки, что же, свою собственную мышеловку пусть теперь изнутри понюхают.

— Значит пафос?

— Пафос и морды кирпичом, дорогой, — принц усмехнулся, — будем бить их так, как били нас.

Сато кивнул и пошел в каюту. Там его одели в традиционный наряд Тенаара, на голову водрузили диадему правления. Женщины сняли свои украшения с головы и одели длинные заколки-палочки со свисающими нитями украшенными драгоценностями. Через двадцать минут Тенаар был готов. Шао вошел и просиял.

— Я выгляжу, как женщина! — зашипел Сато оглядывая себя в зеркале переходя на язык Легио.

— Ты потрясающе выглядишь. — Просиял Шао. — Тебе идет этот цвет.

— Вот только не нужно лести! — Сато дернул головой и его тяжелые локоны, что лежали на спине, заиграли драгоценностями. — У меня голова отвалится! Я, как новогодняя елка! Гирлянда, мать его так.

— Потерпи немного и порази их всех, — Шао приблизился, — а потом прибудет сопровождение, которое вышлет император. И мы полетим назад.

— Он не станет высылать флот. — Покачал головой Сато.

— В этом ты ошибаешься. — Принц усмехнулся. — Как только ты поставишь свою печать на документе, его изменения прямым ходом перейдут в оригинал договора, что сейчас находится на столе отца. О том, где мы, станет известно мгновенно. И уж будь уверен, он вышлет флот, вооруженный до зубов.

— Да хоть весь Легио! — Сато посмотрел на Шао, — я после этого хочу побывать в нашем гнездышке.

— Зачем? — удивился Шао.

— Затем, что хочу.

— Ладно.

День, когда Алкалии вступила в империю официально, запомнился самой империи навсегда. Во-первых, это был теплый весенний день. Во-вторых, это был самый невероятный день. Людей вокруг ассамблеи планетарного собрания собралось более полутора миллиона. Все глазели на зависшие гиганты-корабли над самим зданием. Повсюду были стражи правопорядка. Кто-то в толпе причитал на истеричной ноте, что Алкалии поработят, кто-то смеялся, а кто-то молча ждал знаменательного события. В общем атмосфера была не легкой.

Главный корабль, зависнув над планетой выпустил из себя модуль на десять персон и за ним стартовало еще семь военных судов. Тут же засияли вспышки фотокамер. СМИ широко освещало событие. Истерия нарастала и затихала, как прибой.

Модуль приземлился в огороженной части двора перед ассамблеей. Из него вышло шесть человек одетых как послы империи, все в длинных балахонах поверх строгих одежд скроенных на пример простых брюк и водолазок. У всех шестерых представителей были можно сказать каменные лица. Они чинно и важно прошли ко входу в здание, где их уже ждали главы стран мира. Скрывшись за дверями, инопланетяне перестали слышать истерию и волнение. Они окунулись в мир политики, где алчные люди уже подсчитали, сколько они выручат, более осмотрительные искали лазейки, а самые осторожные желали задать вопросы.

Прошло десять минут. К зданию ассамблеи подлетел корабль военного типа и приземлился без какого-либо разрешения. Из него тут же вышли воины в красных мундирах. Алкалийцы с интересом смотрели на новых представителей, о которых вообще ничего не говорилось. За мужчинами на всеобщее обозрение вышли двое. Один в строгом, хоть и дорогом наряде, хмурый, хищником смотревший на здание ассамблеи. Второй был одет более празднично, весь в украшениях. Позади него вышли три женщины, разодетые как принцессы. И вокруг них тут же плотным кольцом встали воины в красных мундирах.

Процессия двинулась вперед. Охрана здания опешила и пропустила гостей, на лицах которых было выражение — «Только не пропусти, убью, а труп закапаю!» — и без какого-либо препятствия более двадцати человек прошли в здание.

Сато впервые попал в подобное место на своей родине. Все такое маленькое, по сравнению с Легио. Он даже головой едва заметно покачал. Голые стены, пустые, действительно «пустые», коридоры и закрытые двери. Шао же шел слегка впереди и смотрел только вперед.

— «Где они?» — спросил он Линга.

— «Два коридора направо и первая зала слева.» — Отозвался воин.

Принц кивнул, и они пошли по указанному направлению. Они шли на маячок посла от Легио и их вообще не интересовало то, куда именно они попадут. Главное перехватить документ до его подписания, иначе будет полный абзац. Именно так и думал принц. Ведь если таковой документ будет подписан, Сато не остановит даже он и будет бо-бо всей империи. А жаловаться Сато умеет, расставляя акценты в самом процессе жалобы, и Страж будет направлен куда надо и с той силой, с какой буде желать Тенаар, а желать он будет сильно. Принц это хорошо понимает и главной задачей является сейчас не допустить коллапса, и уж он приложит все свои силы. Даже его воины, что уже вошли в залу с послами Легио, были предупреждены — если Тенаар не войдет в залу до подписания, имеют право остановить силой данное действо до того момента, как нога Тенаара переступит порог.

Они свернули второй раз налево и перед ними предстала толпа репортеров, кому не хватило места в самой зале. Они все стояли и вытягивая шеи смотрели в зал, вели съемку и едва заметно переговаривались, поддерживая гул голосов и говора. От процессии отделились Чарви и Таро-Ван. Они резво вклинились в толпу раздвигая ее. Кто-то шикнул на наглецов и осекся, увидев кто именно их подвинул, а потом и вовсе отошел в сторонку, так как в зазор между клином вошли другие воины в красных мундирах, а между ними явно важные шишки. Репортеры отхлынули в разные стороны, так как взгляды Лингов прожигали их и заставляли подумать прежде чем препятствовать.

В залу, где шло торжественное заключение договора, внезапно вошла процессия, состоящая из воинов в красных мундирах. Пришельцы недовольно повернули головы и рассмотрев униформу подскочили с мест. А когда увидели кто идет первым в окружении охраны, глубоко поклонились. Такое поведение тут же приковало все внимание к процессии.

Главный посол приподнял голову и увидел ЕГО. Став белым, как мел, он согнулся в три погибели прошептав молитву. Его поддержали в точно таком же глубоком поклоне остальные представители. Процессия прошла на место, где до этого сидел посол и, не спрашивая, двое из них, сели на стулья. Причем самый разодетый и обвешенный драгоценностями мужчина сел первым, второй подождал его и сел следом.

— «Как я вижу, сей мир был открыт?» — спросил мужчина севший первым.

Его голос был мелодичен, но стоявшие рядом посол и представители побледнели до состояния мела, словно только что их приговорили к смертной казни. Они сглотнули. Посол нервно облизнул губы.

— «Господин Тенаар…»

— Я спросил, — более строго произнес Тенаар на языке Алкалии, — планету открыли?

— Еще нет. — Отозвался посол вынужденный говорить на языке планеты, так как сам Тенаар использовал этот язык.

Сато окинул взглядом помещение, людей, камеры и, перевернув руку, раскрыл ладонь, в немом жесте требуя документ. Посол нервно сглотнул, шагнул к столу, взял энергетический лист с написанной и заполненной формой соглашения, при котором Алкалии вступает в империю, в состав торгового ряда империи, и очень осторожно передал его, склонив голову. Даже спину согнул, показывая насколько он низок по влиянию и власти перед этим наряженным мужчиной, что сидел перед ним на стуле с гордо поднятой головой и имеющий право ему указывать.

Тенаар плавно взял лист договора второй рукой и опустил глаза. Сидевший рядом мужчина повернул голову и так же стал изучать документ. Тенаар водил пальцем и ему тихонько объяснял принц что и как это понимать. Изучение всего документа заняло сорок минут. Посол стоял молча и не разгибаясь, что было странным. Представители вообще едва дышали. Вокруг находящиеся люди, тихо переговаривались, но к послам никто не посмел приблизиться, тем более что специальные люди, которые вели ранее подготовку к предстоящему, мгновенно объяснили, кто сидит перед ними, почему посол голову склонил и почему не стоит вмешиваться в затянувшуюся паузу. Правителю, который был выбран для подписания документа, быстро рассказывали, насколько высока птичка, что прилетела и как может обернуться одно лишь слово этого человека для всей планеты.

За полученными разъяснениями, пришли понимание и терпение. Правителю объединенного альянса стран Алкалии было любопытно, по какой причине прилетел сам Тенаар, о котором они говорили исключительно шепотом и глаза закрывали в экстазе, а сейчас побледнев не смели лишний раз вдохнуть. За столом сидел обычный мужчина, если скинуть с него украшения и одеть в простой костюм. Волосы…ну такой цвет на Алкалии не редкость. Веяние силы же обусловлено моментом и тем, что пред ним склонили головы…либо. Лучше не думать, что это «либо» означает.

Рядом находящийся куратор, отряженный для объяснений традиций и прочего, уроженец самого Легио, с трепетом рассматривал, едва слышно добавлял объяснения. Из его слов было понятно только одно — если он подпишет документ, то он вступит в силу мгновенно, если же по какой-то причине откажет от подписания…Алкалии никогда на арену империи не ступит. И куратор качал головой, даже сам не верил в то что видит, поясняя что запланированного прибытия Тенаара не предусматривалось. Ему вообще Легио покидать нельзя. Его прибытие нонсенс.

На Алкалии этого не знали, и им любезно сообщили об этом: для таких людей, как послы в других мирах, Тенаар был только устной частью правления, а вот именно этим послам сейчас выпала честь его лицезреть воочию. И они не знали, как себя вести с ним, правила этикета не предусматривали наличие камер, их не учили как правильно раздавать ему почести и воспевать дифирамбы. Они были просто послами, которые работали непосредственно на местах, а не золотыми фантиками, которые кружили по кулуарам дворца, в обязанности которых входило лизоблюдство с особыми пометками. Тенаар пугал их, пугал до белых лиц и сбившегося дыхания.

Шепотки в зале были не сильные, в основном вели съемку и ждали: что же будет? Репортеры, кто был допущен до этого ответственного дня, они быстро просекли, что шуметь и возмущаться не стоит. А прямой эфир — это же бомба! Кто-то, очень и очень значимый из этой пресловутой империи, прибыл на Алкалии и эти напыщенные послы не посмели им помешать. В документе копаются, словно там у них не было единого мнения, и Алкалии попала в интересный замес. И когда эти двое перестанут копаться в документе, станет известна и причина и то, что будет дано или отобрано у Алкалии.

Тенаар — тот разряженный в пестрые одежды и обвешанный украшениями мужчина, — после прочтения основных пунктов и дополнительных, с барского плеча широким жестом изменил шесть из основных, сменил имя куратора и протянул документ послу.

— Только в этом виде я приму открытие моей родины для империи. — Сообщил он, глядя на стушевавшегося под его взглядом мужчину.

— Р-родины? — запинаясь, спросил посол.

— Да. Родина. Моя родная планета Алкалии. А вас не уведомили? — поинтересовался Сато, вскинув бровь.

— Н-нет, господин. Не уведомили. — Обескровленными губами отозвался посол.

— Так спросите, раз не знаете. — Сато улыбнулся широкой улыбкой. — Мои пожелания внесены в официальный документ, и скреплены моей печатью. Дальше ваша работа.

Шао встал, окинул взглядом залу. Он плавно встал, смерил послов придирчивым взглядом, когда они посмели опустить глаза и посмотреть в документ, где была тотальная смена власти.

— Я, Элонду Маин Тенанук, Наследный Принц Легио, сын императора Нуоко Маин Норанто, оглашаю смену куратора Алкалии. — Громко сказал на замерший зал. — Отныне куратор леди Бьяри, четвертая политическая супруга императора. Позиция Алкалии изменена на неприкосновенную. Империя обязуется защищать Алкалии, так как родной мир Тенаара считается священным для нас. — Шао обвел взглядом удивленных людей. — С изменениями договора можете ознакомиться в любое удобное для Вас время. Подпись Алкалии не требуется. Алкалии вошла в состав империи. Ваши права и обязанности будут выданы вам в кратчайшие сроки. Можете быть уверены, данные изменения договора вам понравятся больше, нежели те, на которые вы соглашались.

В зале наступил гвалт голосов. Тенаар встал и обведя глазами всех собравшихся, которые мгновенно замерли, ощущая некую силу влияния и власти, что нес с собой этот человек, которого побоялись прервать послы могущественного галактического союза. После чего заговорил:

— Не нужно создавать балаган. — С первого его слова в зале стало еще более тихо, словно на кладбище, гнетуще и тяжело. — Я не позволю вам лезть в петлю самим и тянуть в петлю своих коренных жителей. — Он посмотрел на правителей стран. — Я не позволю продавать земли Алкалии и людей инопланетным торговцам. Мой родной мир не будет рабьим миром. Кто не согласен, продайтесь сами в рабство. Думаю, вам там точно понравится.

Шао усмехнулся на поднявшийся шум голосов. Он кивнул Файдалу и тот пошел к выходу. Принц и Тенаар следом. Красные мундиры окружили правящую пару и покинули вместе с ними залу, где разрастался нешуточный скандал. Виновники же мирового планетарного скандала удалились и, взойдя на борт корабля, полетели в сторону города, где прожили более четырех лет.

Сато переоделся, немедленно потребовав этого, как переступил порог корабля. Когда он вошел в каюту, его голову тут же освободили от украшений и помассировали. Через пару минут оставшись в легких нательных рубахе и штанах, медленно расхаживал из угла в угол. Вошел Шао и замер. Он жестом отослал слуг и приблизился.

— Сато… — выдохнул принц ему на макушку, прижимая к себе.

— Ты чего? — почти шепотом спросил тот.

— Я хочу тебя. — Сжав его плечи руками, принц потерся щекой о его шею.

— Сдурел? Нам идти через пару минут.

— Может, задержимся? — умоляющим голосом прошептал Шао.

— Нет. Ты сам сказал, что как только я подпишу форму и сменю куратора, так император сюда армаду вышлет.

— Ну, хоть чуть-чуть. — Взмолился Шао потираясь напряженным бугорком о зад Сато. — Ну, маленько.

— Слушай, — Сато облизнул губы, — времени нет.

— Мы быстро. — Пообещал принц.

— Ха-ха, как смешно! С тобой и быстро?

— Да, мы быстро. — И принц сжал его промежность, слегка массируя. — Давай, а? — шепотом попросил Шао.

— Черт с тобой. — Выдохнул Сато, ощущая, как его плоть отвердела и в принципе согласна на все.

Шао потянул его штаны вниз и погладил ягодицы. Он легонько толкнулся бедрами и шепнул:

— Сожми ноги посильнее, я не буду входить.

Сато облизнул губы, так как массирующая его между ног рука стала более требовательно скользить по всей дине члена. Слегка сжав бедра, ощутил, как горячий ствол заскользил между ними, потираясь о его тело. Касаясь сфинктера, едва скользя по сжатому колечку ануса и задевая основание яичек, вырывая хрипловатые стоны, Шао наращивал темп. Он перехватил одной рукой Сато под грудью, а второй сжимал оба члена в ладони.

— Сато…сладкий мой… — шептал принц выцеловывая круги и покусывая его шею. — Еще сильнее сожми ноги.

Тенаар застонал, подрагивая, едва держась на ногах. Принц же ласкал его и сам получал море удовольствия…

Сато сидел в небольшом модуле, который спускался вниз. У него до сих пор горели щеки. Заниматься сексом без проникновения было внове. Нет, они конечно ласкали друг друга, но вот так…это было впервые. К тому же внутри все так и ныло. Хотелось до жути ощутить его, а еще сильно стукнуть за такие игры. Покосившись на довольного Шао, Тенаар отвернулся. Они летели на окраину города в то место, где встречались в последнее время. Шао облюбовал его, украсил и постоянно таскал Сато туда на свиданки.

Их тайное логово встретило хозяев запустением, но по счастливой случайности его так никто и не разграбил. Файдал проверил здание и поставил защитный щит. Потом вышел, оставив парочку наедине.

— И зачем ты захотел тут побывать? — спросил Шао.

— Просто захотелось. — Пробормотал Сато, оглядывая помещение, оборудованное под комнату. — Помнишь, как ты мне здесь впервые устроил свидание?

Шао ухмыльнулся и подошел.

— А потом я довел тебя до лишения чувств. — Шепнул принц, сжимая его в объятиях.

— Да. — Сато улыбнулся. — Но, это место и ты, вы действовали на меня так умиротворенно. Оно до сих пор успокаивает. Наш маленький мирок счастья на Алкалии.

— Тебе тут хорошо было?

— Очень. — Сато потерся щекой о его щеку. — А еще ты защищал меня здесь от кошмаров. И они проходили, когда ты был рядом.

— Я бы предпочел, что бы ты их вообще не видел. — Пробормотал принц.

— Ну, любить тебя дело не легкое.

Шао рассмеялся и потянул его в сторону их кровати. Он медленно погладил его плечи, затем осторожно спустился на спину и ниже. Сато замер, ожидая его дальнейших действий. Принц не торопился и поглаживал его через одежду. Иногда слегка сжимал ягодицы.

— А помнишь, как мы впервые сюда приехали? — спросил Шао.

— В город? — выдохнул Сато, так как его массировали уже спереди.

— Ага. Тут было так тоскливо и шел дождь. — Принц потянул за край рубахи и расстегнул кнопки, на которых она была застегнута наглухо.

— И холодно было. Мы тогда в кафе забрели и кофе невкусный пили. — Выдохнул Сато, покрываясь мурашками от прикосновения пальцев к коже груди.

— Он был вкусным. — Шепнул принц. — Это пирожное было так себе. Ты еще тогда скривился и не стал его есть.

Сато улыбнулся.

— И в тот день у тебя был День Рождения.

— Ага.

— С Днем Рождения. — Прижавшись всем телом, Сато поцеловал его в губы.

Шао растаял, с жаром отвечал на его настойчивый поцелуй и обнимал все крепче и крепче.

— Не раздави! — рассмеялся Сато.

— Никогда. — Шепот на ушко и плавно поглаживая грудь любимого, слегка пощипывая одной рукой сосок через ткань. Вторая же рука боролась с замочком на штанах.

— Помоги с этим зверем! — шепнул Шао на ухо Сато, теребя замочек.

Тенаар послушно опустил руки и расстегнул ширинку. Тут же шаловливая рука проникла за край белья и слегка сжала напряженную плоть.

— А потом мы пошли в гостиницу. Дешевую, но теплую. — Шао покусывал его шею. — И я долго любил тебя. А ты все нервничал из-за тонких стен, но не запрещал, так как подарка у тебя не было, а я тебя потребовал в уплату. И тогда я решил сделать место, где ты можешь издавать громкие звуки и не бояться быть услышанным.

Сато откинул голову назад и подставлял под его руку свое тело. Его уже понесло на волне желания, так что шепот принца стал сплошным эротическим стимулом.

— Шао…поцелуй меня… — он дышал слегка хрипловато и смотрел на него туманными глазами.

Шао впился в его губы сильно, требовательно, жадно. Он сделал пару шагов, и они рухнули на кровать, скрипнувшую от их веса. Через пару секунд Шао блуждал по телу, слегка посасывая кожу и покусывая ее. Он ласково гладил ему бока и приближался к расстегнутым штанам. Выпрямившись на руках и оглядев возбужденного Тенаара, принц скинул с себя куртку и майку. Улыбаясь, встал на колени и расстегнул ширинку.

Сато приподнялся на локтях. Он оглядывал голый торс принца, его живот и опускал голодный взгляд к спускающимся штанам. Шао же медленно стягивал их и любовался лицом любимого. Он был такой сосредоточенный и такой жаждущий. Шао спустил одну ногу на пол и открыл свое тело полностью, выпуская налившийся кровью член на волю.

Тенаар выдохнул шумно, облизнул губы.

— Хочешь?

— Да. — Сато медленно сел и приблизился.

Его руки медленно легли на живот принца. Он слегка надавил пальцами и погладил напряженные мышцы, затем медленно стал опускать их вниз. Шао сглотнул, когда ощутил горячие пальцы на своем лобке. Выдохнул, когда руки легли на член, сжали его слегка и оставили в покое.

— Сними штаны. — Попросил Сато.

Принц быстро исполнил просьбу. Оставшись полностью голым, уперся одним коленом в кровать, а второй ногой все еще стоял на полу. Сато опустился вниз, упираясь локтями в перину. Он медленно взял одной рукой его горячий член и погладил ствол. Шао судорожно перевел дыхание. Пальцы скользили по стволу, а вторая рука слегка сжимала его яички. Ласковыми движениями подушечки пальцев поглаживали за ними и едва касались ануса.

Сато улыбнулся и легонько лизнул головку, выглянувшую после его ласки. Шао шумно выдохнул и непроизвольно подался бедрами вперед. Шаловливый язык продолжил дразнить, слегка проводя по головке и исчезая. Тело сладко вздрагивало и замирало в ожидании. А потом головка погрузилась в теплую влажную среду. Ее слегка пососали и сжали, пощекотали. Шао застонал протяжно и положил руки на голову Сато, прося впустить его дальше. Но мучитель игрался с головкой и не замечал едва надавливающего движения рук принца. Он причмокивал губами, слегка покусывал его и всасывал, а потом отпускал. Его пальцы поглаживали подрагивающий анус, и такая ласка продолжалась уже несколько минут.

— Сато…как хорошо… — постанывал Шао.

Тенаар погрузил палец в теплую дырочку и услышал сдавленный стон. Он тут же постарался заглотить его плоть как можно больше. Шао задрожал, ощущая с двух сторон приятные ощущения. Сато стал двигать головой вверх-вниз и поворачивая ее, слегка сжимая губы и поигрывая на самом кончике язычком. Пальцами же растягивал дырочку. Принц подавал задом, пытаясь насадить голову Сато поглубже, но его тут же резко тормозили более решительными толчками пальцев. Принц весь напрягся и, вцепившись в волосы Сато отдернул его голову и кончил.

— Ты демон… — выдавил принц из себя, едва дыша и ощущая, как внутри него рука любимого все еще продолжает массировать.

— Встань на колени. — Приказал Сато поглаживая его плоть, которая не опала после первой разрядки.

Шао опустился на колени и уперся руками в кровать. Сато скинул с себя штаны, быстро смазал свой стоявший член и пристроился сзади. Он одним толчком проник в теплую дырочку вырвав стон. Сато повел бедрами по кругу. Шао прогнулся в спине, подставляясь под дразнящие движения.

— Нравится? — поинтересовался Сато сжимая его яички и потягивая член вниз.

— Очень… — застонав сильнее от необычных ощущений, легкой боли и наслаждения, принц выгнулся еще сильнее.

Сато двинул бедрами сильнее и обхватил его руками за бока, прилег на спину любимого и стал резко вторгаться. Он долго его мучил, и в итоге они оба лежа на кровати пытались отдышаться. Шао поглаживал его бока и прижимался все крепче. Потом стал целовать и вскоре взял его медленно и страстно.

Уснули они часа через три-четыре. Проспали довольно долго. Первым проснулся Сато. Он немного полюбовался спящим супругом, а потом вылез из постели. Оделся и прошелся по комнате. Рассмотрел побрякушки, одежду в шкафу и чуть не вскрикнул, когда его со спины обняли.

— Не спится? — спросил Шао, голышом прижимаясь к одетому Сато.

— Нет. — Он вздохнул. — Вот решил осмотреться, пока ты спал.

— Хочешь забрать отсюда свои вещи? — поинтересовался принц.

— Мои вещи. — Усмехнулся Сато. — Разве ж мне разрешат носить то, что я носил тут? Нет, я просто вспоминал все, что мы здесь пережили.

— Да ладно! — Шао усмехнулся. — Я вот думаю, что теперь гарем тебе разрешит у них на головах ирокезы делать, лишь бы ты не хмурился.

— Это вряд ли. — Покачал головой Сато.

— Да ты сам удивишься, сколько всего тебе вдруг можно будет делать. — Он развернул его к себе лицом. — И я сильно удивлюсь, если такового не случится.

— Ладно, увидим. Слушай, я вот заметил.

— Что именно?

— Плесени нет совсем. Нас тут год не было, а даже сырости нет. Зима ведь закончилась, да и весна здесь очень мокрая, а плесень и сырость не ощущается.

— Ну, это благодарность Файдалу.

— Почему?

— Вон, смотри. — Ткнул пальцем в сторону одного из углов помещения, которое он самолично некогда обустраивал по своему вкусу.

Сато присмотрелся и увидел систему адаптации и чистки. Хмыкнув, так как подобную штучку ему как-то показывали на уроках, дабы он понимал, какие технологии используют для очистки помещений и поддержании комфорта в походах. Покачав головой на прозорливость воина, осмотрел место, где действительно был счастлив и не оглядывался на каждое свое слово, которое говорил просто так, ведь окружение говорило также.

— Запасливый. — Улыбнулся Сато.

Шао кивнул. Он развернулся, подошел к кровати и подобрав свои вещи быстро в них облачился. Они еще немного пробыли в своем логове и вышли из него в день, который был слегка пасмурным.

— Я есть хочу. — Сообщил Шао. — Пойдем в кафе? — спросил он нахмурившегося Тенаара.

— В какое? Учти, пиццу я не люблю. — Сато покосился на пиццерию, на которую глянул Шао.

— Ну, так мы туда, где есть мясо и овощи! — улыбнулся принц.

— У нас нет денег. — Напомнил Сато.

— У нас они будут, ведь так Файдал? — покосился он на воина, который слегка задумчиво кивнул.

— Ладно. — Тенаар оглядел простор и дорогу. — Там кажется была кафешка, даже скорее мелкий ресторанчик.

Шао лишь кивнул и пошел в сторону проезжей части. Охрана напряглась, так как тут было полно людей. К тому же тут могли быть и убийцы и все, кому не лень. Но, видать лень было всем и на двух мужчин, что шли по тротуару, никто вообще внимания не обращал.

Заявленный ресторанчик появился почти сразу за поворотом. Войдя в заведение, два голодных живота тут же призывно заурчали, когда носы уловили запах пищи. Шао смело прошел к столику подальше от окон и присмотрелся к сиденьям мягкой зоны. Привычка, как всегда сработала. Сато улыбнулся и присел после него.

Официант подошел и отдал им меню, все хмуря брови и пытаясь понять, где именно он их видел. Но не вспомнив, оставил изучать меню. Сато тут же углубился в изучение картинок, а Шао выжидающе ждал результата. Файдал-Линг приблизился к господину и шепнул:

— Нам пришлось связаться с послом. — Он был невидим и говорил через барьер.

— Зачем? — удивился принц.

— Дабы нам привезли необходимую сумму.

— Ясно. Что там, посол уже писает кипятком?

— Да. Имперский флот прибыл на границу солнечной системы и десять линкоров приблизились к планете. На орбиту вышел корабль с принцем Клави на борту.

— А его-то зачем? — удивился Шао.

— Как сообщил посол, для сопровождения Тенаара на Легио и передачи документа со списком прав и обязанностей Алкалии перед империей, а также список защитных систем, что будут установлены в космосе вокруг самой звездной системы. К тому же флот с принцем Клави как раз возвращался на Легио и сделать небольшой крюк от Ильм им труда не составило.

— Понятно. — Шао улыбнулся. — Значит, как только мы поедим, наш бравый посол придет и заплатит за нас?

— Да.

— Значит едим от пуза. — Принц улыбнулся. — Ты выбрал? — посмотрев на задумчивое лицо Сато, Шао едва заметно улыбнулся.

— Ага. Но тут цены слегка кусаются.

— Платит посол, так что все нормально. — Растянулся в улыбке принц.

— Да? Ну ладно.

И они сделали заказ. Официант удивленно смотрел на объем заказа, затем тихонько так поинтересовался, смогут ли они оплатить. Шао улыбнулся, сообщил, что да. Официант, нервничая все же принес блюда из мяса, шашлык и салат. Так же нарезку сыра и фрукты. По желанию Сато было принесено молоко. И они начали есть. А ведь опасения его были понятны — вид двух мужчин, хоть и опрятен, но явно ни настолько, чтобы в этом заведении с легкостью счет оплатить.

Да, Тенаар обнюхивал блюда даже здесь, но ел их менее придирчиво, нежели те, что ему готовили на Легио. Слуги хлопали глазами, кто-то из теней прошелся по кухне и просканировал все ингредиенты и записал их названия, вид и состав.

Сато болтал с Шао весело и непринужденно. Он вспоминал какие-то мелочи и улыбался. Шао же подпитывал его настроение, прибавляя описание к разным событиям. Под конец обеда они смеялись, а за дверями кафе собралась куча народу, так как прибыл посол Легио. И этот посол терпеливо стоял и ждал у входа в ресторанчик, не решаясь войти. Потом, когда миновало еще минут двадцать, он все же решился. Сделал несмелый шаг вперед и дверь перед ним открыла его личная охрана.

Войдя в помещение, по его мнению, жалкое подобие ресторана для бедняков, посол замер. Тенаар смеясь что-то объяснял принцу. И был одет как все окружающие его люди. Светлая кофта с высокой горловиной, темные джинсы, куртка висела на спинке стула. Его длинные волосы заправлены в хвост и спокойно скрываются за спиной. Обуви не видно, но можно смело предположить, что это кроссовки.

Не менее удивил и принц. Одет в темную футболку, поверх джемпер с длинными рукавами, темные брюки и туфли, что выглядывали всякий раз, когда он словно кого-то пинал и жестикулировал при этом руками. Ни на ком из них не было украшений. Хотя нет. Одно было. Парный браслет на руках. Такие не делают в этом мире. И только это могло выдать в них пришельцев. Остальной же вид был единым с массой местного населения.

Шао заметил посла и кивнул в его сторону. Сато повернулся. Его улыбка слегка померкла.

— Как думаешь, мы еще посидеть тут можем? — спросил он принца повернувшись к нему.

— Можем. — Улыбнулся тот и подозвал официанта. Когда слегка опешивший парень подошел, принц выдал, — этот господин рассчитается по нашему счету. «Ведь так, господин посол?»

Посол согласно кивнул и повернулся к обалдевшему официанту.

Клави выжидая смотрел на то, как к кораблю шла правящая пара. И шла эта пара не в одеждах Легио. Они шли в местном тряпье. Но сказать что-либо против нельзя. Одного взгляда брата хватило, чтобы замолчать и молча ждать, когда уляжется буря. И принц мог поклясться, что, буря только набирает обороты.

Брат еще не знает, что было на Легио, когда стало известно об исчезновении Тенаара. Первые дней шесть была тишина. В покои Тенаара приносили еду, уносили ее. Слуги, вернее паренек Шита…Привратник сообщил, что господин обучает новеньких языку Легио и не собирается покидать покои. Даррелл же так виртуозно менял расписание, что никто сначала и не подумал, что тут что-то не так. К тому же он бывало вставал у какой-нибудь из дверей обучающих классов в компании одного-двух воинов охраны принца, чтобы его видели и после перемещался, делая обманные маневры. И еще бы всем голову морочил, если бы не прибывший Страж со своим вопросом «где Тенаар?». И произошло это через пять дней после их отлета.

Злую шутку с ними сыграло не то, что Даррелл виртуозно менял расписание и переходил от класса к классу, а то, что Привратник Тенаара остался во дворце. Для знающих, этот факт был неоспоримым доказательством, что Тенаар в своих покоях и делает то, что было разнесено по дворцу, а именно — учит новых слуг. Привратник никогда не отходит от господина, и уж тем более, если господин куда-то улетает. Но…мальчишка только назван Привратником и еще не прошел обучение, да даже посвящение у него еще не было. И этот момент был упущен, он и сыграл злую шутку. Аж до прибытия Стража.

Император призвал императрицу и спросил с нее. Она, хлопая глазами ответила, что в покои Тенаара запрещено входить, если он того не желает. А так как после ультиматума гарему он запретил заходить даже Альме, у них нет вообще никакой лазейки. И так как он сейчас в личных покоях и обучает новых слуг, то заставить его выйти проблематично. Тогда император прислал запрос-приказ явиться принцу. Но тот в такой же не менее легкой форме, письменно послал всех к маме черта и укрылся в покоях Тенаара. Так гласило его письмо, его стражи, что встали у двери в покои супруга и Даррелл, что покорно прохаживался под дверью в ожидании господина.

В итоге совсем уже растревоженный император, да еще после вопроса Стража, почему принц печати улетел с планеты, а он не поставлен в известность, прилетел сам к дверям покоев Тенаара и приказал вскрыть их. После недолгого сопротивления Линги отступили, так как приказа стоять намертво не было. И в этот момент стало известно, что Тенаара здесь вообще нет. И принца тоже. Через час дворец перевернули с ног на голову. Потом император лично допросил секретаря и тот произнес ужасное, что вообще могло быть, сочетание слов — принц улетел в неизвестном направлении вместе с Тенааром. Причин секретарь не знает, выполнял приказ принца «дурить всем голову», чем и занимался все пять с небольшим дней. В общем секретаря в темницу, слуг Тенаара под замок, Лингам головомойку. А потом, когда миновала вторая неделя, пришло «оно»!

Клави аж поморщился от воспоминаний просмотра записи, которую транслировали ему, дабы был в курсе события. В тот момент, император сидел за столом заключения союзов. На этом столе лежал документ подтверждающий, что Алкалии открыта, и ставящий ее в торговый ряд. Рядом со столом стояла Сесилия. Она, как куратор должна была последней ставить свою печать. Остальные члены семьи были тут же. Императрица сидела рядом с супругом.

Время настало и документ засиял легким светом, оглашая, что в него вносят изменения. Удивленно уставившись на свет, император нахмурился, так как шесть пунктов в списке затемнились и исчезли. Имя куратора тоже исчезло. Сесилия недовольно повела бровью. А потом документ погас и слегка завибрировал оглашая, что его подписали на той стороне. По мере того, как пункты проявлялись, у императора дыбом вставали волосы. А когда он увидел печать Тенаара, так и замер, не веря в происходящее. Анаман в ту секунду закрыла глаза, побелела. Передача другому куратору могла означать только одно: Тенаар недоволен. И судя по изменившимся основным пунктам, как хотели «добрые самаритяне» не выйдет. Алкалии стала неприкосновенной, и куратор леди Бьяри не имела права отказаться от кураторства. И она была обязана сделать все, чтобы с планеты никогда и ни при каких обстоятельствах люди не были покупаемы и продаваемы, как и сама земля на планете — покупать землю Алкалии имели право только уроженцы Алкалии, в ком была кровь рода. Также был пункт, что если умники попытаются через заключенный брак обойти запрет, то будут жестко одернуты — только жители Алкалии, только истинные, не метисы с примесью крови пришельцев. Пусть это рубит на корню будущее, имеется в виду талантливых бизнесменов у кого в роду есть иные расы, но Тенаар так захотел и леди Бьяри будет обязана проследить именно за этим. Иначе ей будет очень и очень больно.

Император прочитал документ и поставил свою подпись. Рыкнул на Бьяри, и та приблизилась. Не смея отказаться поставила свою подпись. Анаман смотрела на ее бледное растерянное лицо и всем существом, как и все присутствующие понимала, чья именно это затея и как она ей аукнется. А еще в тайне, глубоко в ее умных глазах, просквозило довольство, что удар эта стерва получила по своему собственному промаху. Фатальному, если не оправдает ожиданий и возложенных обязательств.

А потом завертелось. Клави было прислано сообщение и корректировка маршрута, затрагиваемая через «Путь», дабы отконвоировать беглецов. Запись самого момента изменений в документе была переслана во дворец немедленно как ее потребовали. Увидев Тенаара воочию, да еще в сопровождении наследника, император побагровел. Взревел он, развернулись корабли и уже через пару часов вышли на орбиту солнечной системы, а там и на орбиту планеты. Правда пришлось ждать, так как Тенаар словно растворился в толпе. И вот посол отправил им весть, что они с принцем обедают в местном маленьком ресторанчике, который и рестораном-то стыдно назвать.

И вот Клави, пролетев лиги космических миль, стоит и смотрит на них, думает, что же будет дальше. Как это все будет выглядеть? Кого и как натянет император, кому отрежет уши императрица и как громко на Тенанука будут кричать. Что самое смешное, Тенаар же не останется в стороне. Он огрызнется. И насколько больно будет от его укуса, принц терялся в догадках и предположениях.

Когда принц и Тенаар взошли на борт того корабля, на котором сюда прилетели, Клави выдохнул. Им теперь лететь полторы недели. Брат не взошел на борт корабля, несущего в себе наследника, так как сам наследник его предупредил о своем нежелании его видеть рядом, нахмурив брови. И теперь до тех пор, пока они не приземлятся, старший брат будет как на иголках.

Глава 7

Сато хмурил брови. Шао легонько его погладил по плечам.

— Ну, готов? — спросил принц.

— Нет. — Сато уже знал, что там по ту сторону люка стоит орава правящей элиты и ощущал их негодование. — Я хочу назад. На Алкалии скоро распустятся поздние весенние цветы.

— Я тоже хочу. — Шао улыбнулся и грустно добавил, — нам нельзя. Сам понимаешь, что перенести на Алкалии империю можно, но что тогда будет с самой Алкалии?

Сато лишь кивнул головой. Его трио выпрямило спины. Воины ушли в инвиз. Шао кивнул и повернулся к открывающемуся люку. Трап уже был опущен, и они медленно пошли к нему.

Легио встретило их легким ветерком и толпой разгневанных людей. Сато оглядел их всех и пошел прямо по дорожке, игнорируя любые взгляды. Его мало волновало, что сейчас император смотрит коршуном. Мало волновало запуганно-затравленное выражение лиц женщин. Он даже на Стража не смотрел. Ему было все равно.

— И вот как это понимать? — взревел император, глядя на наследника.

Шао повел бровью. Он оглядел возмущенного императора.

— Что ты творишь?! Это тебе не притащить бракованных назад! — зарычал император.

— Да? — Шао повернул голову.

— Вот вас я еще не спрашивал, когда мне домой ездить. — Непримиримо глядя на императора проворчал Сато.

— Что?! — зарычал Норанто.

— И не орите. — Сато покачал головой. — Я на вас не ору, с чего вы решили, что на меня можно?

— Ах ты сопляк! — зарычал разгневанный император.

— Правитель. — Угрожающе покосился Страж.

Норанто осекся. Сато покачал головой и сделал было шаг вперед, как вдруг по его телу прошла судорога. «Опять он пытается,» промелькнуло в голове Сато. Решив, что засыпать ну никак не вариант, Тенаар гневно посмотрел на Стража.

— Я ведь уже говорил, не лезь ко мне в голову!

— Тенаар не имеет права покидать обитель Стража! — сухо произнес он в ответ и усилил напор.

— Да? — Сато сощурился, ощущая сильную пульсацию в висках. — И кто так решил? Ты? Или те, кто был перед тобой? Я тебе уже говорил, не учитывается мое мнение, я улетаю. И мне плевать, что там кому нельзя. Мне можно все, что касается лично моего тела и спокойствия.

— Нет. — Страж оглядел ставшего словно ледяной глыбой Тенаара. — Вам это запрещено. И те, кто ослушался, будут наказаны.

— Только тронь их! — Прошипел Сато, понимая о ком идет речь.

— Император. — Он уверенно продолжил, — всех, кто участвовал в этой авантюре, кроме опечатанных тел, уничтожить.

— Император, сделаете это, и я уничтожу Легио. — С угрозой в голосе проговорил Сато, наклоняя голову вперед, глядя исподлобья. — И будьте уверены, на одной планете я не остановлюсь. Империя рухнет мгновенно.

— Не смей использовать власть! — рыкнул Страж и вокруг него словно воздух потяжелел.

— Не смей трогать моих людей! — зашипел в ответ Сато. И казалось, что воздух вокруг него куда тяжелее.

— Вы Тенаар! Вам…

— Еще раз попытаешься влезть в мою голову, и я тебя убью. — Сато достал кинжал из ножен, сжав рукоять пальцами до побелевших костяшек. — И если ты такой недалекий, то вот тебе мой ответ: более не желаю тебя знать и видеть. И на свои весенние посиделки можешь меня не ждать. Ибо там, где будешь ты, меня не будет. И заруби себе на носу, старый маразматик, я не кукла и стоять там, где поставили не буду. И молча смотреть на беспредел тоже. А если ты все еще ничего не понял, иди сюда, я тебя просвещу! — он направил клинок в его сторону, вставая в боевую стойку убийцы, такую знакомую, ведь фильб используют именно ее, когда ведут бои за территорию…

Страж побледнел. Казалось вокруг них мир пылал. Стоявшие рядом люди даже слегка отошли назад. Шао же молча ждал, когда победа останется за Сато. Он был уверен в этом по нескольким причинам: во-первых, Сато Тенаар и Страж не посмеет его тронуть физически, а во-вторых, Шао стоять и смотреть не будет. И плевать, что этот мужик кто-то там эдакий, за Сато он и всему сущему морду набьет. Он уже скрестил руки так, чтобы выхватить свой кинжал было легко и быстро. Пальцы ласкают рукоять, пока взглядами мерились его красавец и эта рухлядь. И победа была за Тенааром. Страж опустил глаза и сделал шаг назад. Тенаар тут же убрал клинок.

— Все воины, что управляли кораблем, как и сам корабль, теперь принадлежат мне. И любой, кто тронет их, будет иметь дело лично со мной. И уж поверьте, убивать я умею. Наследный Принц.

— Да Тенаар? — Отозвался Тенанук, будучи довольным и ухмыляющимся, плавно убирающим руку с рукояти кинжала.

— Уведите меня в мессстные казематы, пока я шеи тут не посссворачивал.

Принц подставил свою руку и Сато взялся за нее. Дальше они прошли без задержек. Трио и охрана, белые и едва дышавшие от напряжения, мышками следом за ними. Все остальные в неверии таращились на уходящую пару, на замершего бледнеющего Стража, на императора, который сам был не менее остальных шокирован этим. Тенаар отказался от Верхнего Стража Духа, не приемлет его как продолжение своего положения в обществе империи, не видит в нем духовного собрата. Тенаар отказался от него, и он ничего не смог сделать, чтобы предотвратить это.

Пока все семейство и полетевшие по углам дворца, внутренней его части, слухи и шокирующие подробности скандала, замерли в своем собственном мире, тот, кто учинил эту катавасию, мирно прошел по коридорам, по лестницам и оказался в самом уединенном месте.

Сато сидел в своей спальне, на кровати, откинувшись на подушки, согнув ноги в коленях и поставив одну коленом вверх, а вторую уложил на манер «по-турецки одной ногой». Сидел и молчал, думал о том, что ему удалось противостоять той силе, которая заставляла его закрывать свой разум настолько сильно, что меркло сознание. Шао рассказывал, что у его семьи, так как корнями они идут к основателям рода и первому Тенаару, есть особенность — чувствовать ментальную составляющую пришедшего. Не чтение мысли или еще что, нет, они ощущают родство. Так, например, в первый свой день на Легио, представ пред всем семейством и узнав, что он Наследный Принц, Шао ощущал, как к нему «в гости» ломились его родичи, дабы узреть — он или нет.

Дверь открылась и вошел Шао, прерывая думы Сато, который посмотрел на него и погладил рядом с собой край кровати.

— Ну, как ты? — спросил принц, усаживаясь рядом к нему лицом и положив руку на его колено.

— Голова еще побаливает. — Отозвался Сато вяло растягивая губы в улыбке.

— Даррелла вернули. — Улыбнулся принц, довольный тем, что узнал от секретаря подробности его забегов и прочитал все письма, которыми секретарь спроваживал всех и вся, делал отказы на совещания. — Его хорошенько протрясли, но он оказался крепким орешком. Видать технология сокрытия тайн работала на износ в тот момент.

— Скажи ему спасибо.

— Скажу. — Шао перебрался на другую сторону от Сато, где было побольше места и прилег рядом, взял его за руку, переплел пальцы и прижался головой к плечу. — Что будешь теперь делать?

— Без понятия. Надоели они мне, надоело держать удары в спину. Придется учить, чтобы кожей впитали. Дальше как пойдет.

— Хорошо. — Шао прикрыл глаза. — Скучаешь?

— А ты?

— Скучаю. — Принц вздохнул. — Там было столько всего.

— Да. — Сато погладил по щеке супруга одной рукой, второй сильнее сжал пальцы, ощущая теплоту его ладони. — Там было все. И там мы были свободными.

— Ну, что поделаешь, если я такой растяпа. Пришил нас нитками к своему дому.

— Что там с твоим обучением? — решил сменить тему Сато.

— Да все пучком. — Он улыбнулся. — Даррелл сейчас немного очухается и опять загрузит меня до ушей.

— Тогда и мне нужно будет слегка подтянуть пробелы.

Принц улыбнулся. Сато решительно хочет тут укрепиться. Значит поставит всех на их места и будет им всем счастье. Кому-то не очень, но тут виноваты сами.

Альма и Нерис нервно поглядывали на мать. Та расхаживала взад и вперед.

— Нет, ну вот как так, а? — в который раз спрашивала она у стен. — Ну вот почему именно так все вышло?

Женщины прекрасно понимали, что сейчас императрица не просто под перекрестным огнем, она под шквальной бомбардировкой. Именно сейчас ее ругает по чем свет стоит император. Так же он ругает и Бьяри. Вызвал их обеих и дал им жару, причем во второй раз. В первый раз он провел вразумительную вдумчивую беседу, которая заставила двух жен сбледнуть. Сейчас он ругал их громко, выпустил весь свой гнев на две головы. Можно сказать, открыто объявил войну между двумя женами, так как такой промах, очевидный промах леди Бьяри Анаман ни за что не пропустит мимо. И это затронет весь гарем. Та же Тиная уже ощутила первые проблески недовольства императрицы, когда Тенанук вернулся из поездки. А теперь вообще будет какой-то конец света, ведь Анаман подготовилась за эти дни, когда вдумчивый нагоняй ее бил чрез уста императора сразу после подписания договора. Уж она отыграется на всех, особенно на провинившихся. Да и леди Тинае достанется за недосмотр. Она как мать наследника обязана быть в курсе всего, что творится вокруг него и уж тем более вокруг Тенаара.

И еще, вот уже второй раз, причем у самых именитых во дворце мужчин, День Рождения проходит не по правилам, сумбурно и никого из семьи рядом, чтобы поздравить. Тайгури-сиппе волком воет, всех кусает, а сделать ничего не может — вся подготовка к пиру псу под хвост. И ведь не выскажешься, принц и наследник, а также сам Тенаар всему виной. Сушите весла господа, берег уже как час назад по днищу скрести начал.

Тиная была права. Император ревел белугой на женщин. Он прекрасно понимал, кто виноват в становлении планеты, а еще был зол на самого себя. Его умаслили и затмили разум. Женщины это умеют. И вот он уже такой радостный отдал мир Тенаара на продажу! И ведь не понимал, что такое может ему не понравиться, стать причиной подобного страшного шага в ответ. Он опозорил императорский дом, министерство по делам внешней политики и щелкнул по носу всех, кто так или иначе поддерживал того человека, который принес на стол правителя документ о подготовки вхождения планеты в состав империи.

Тиная заламывала руки, иногда хваталась за сердце. Дочери ее успокаивали. Альма так вообще вызвала доктора. Кива прибыл через несколько минут и дал ей настойку, после чего женщина слегка пришла в себя. Принцессы покинули мать после того, как она уснула.

Альма оглядела Реману и Роксану.

— У нас проблема и эта проблема вызвана нами самими. — Принцесса нахмурилась. — Гарем тому вина. А мы его часть. Тенаар далек от нас. Мы вообще ничего не знаем о нем. А Правящие жены рады его использовать в своих целях. Мало нам его ультиматума, так теперь он вообще отрекся от Храма.

— А разве так можно? — спросила Ремана.

— Ему можно. — Ответила Эльмеша, вошедшая в залу, где сидели принцессы. — Он Тенаар. И его обидели еще раз. Он отреагировал в своей резкой манере. И что теперь будет мы не знаем. Как он поступит с нами вообще я даже предположить не могу.

— Леди Эльмеша, а Страж, он не будет гневаться? — спросила Роксана.

— Страж вообще был сильно встревожен тем, что ему заявил Тенаар. Он ругался на всех, но все же был сильно удивлен его поведению. Раньше Тенаар становился един духом со Стражем и не мыслил о подобном. Наш же Тенаар свободен от единения. Он не приемлет власти Стража над собой и вполне способен покинуть планету, даже если это станет причиной катастрофы.

— Но, леди Эльмеша, как же нам тогда быть? — Нерис обхватила себя руками и тревожно смотрела на нее.

— Как часть его семьи. — Эльмеша грустно улыбнулась. — Насколько я знаю, даже леди Тиная показала, что он всего лишь тот, кто несет на себе статус «Тенаар», но таковым не является. Принцесса Аульбринти, я не говорю, что это ваша вина. — Эльмеша покачала головой, — но именно вас, даже не подозревая, использовали как орудие способное задеть Тенаара побольнее.

Ремана понимающе кивнула.

— Я еще не видела Тенаара в таком состоянии. — Она улыбнулась и погладила свой живот. — Надеюсь, он не станет гневаться за то, что я была близка с его супругом.

— Ну что вы! — правящая жена ласково осмотрела живот жены наследника. — В вас ведь живет дитя принца Тенанука. Даже Тенаару не простят лишение жизни малыша.

Ремана лишь кивнула, прекрасно осознавая, что ему не составит труда довести ее и она сама может лишить себя ребенка.

— Дорогая невестка! — Альма улыбнулась. — Вам ничего не грозит. Это на нас Тенаар гневается, а вы тут совершенно ни при чем. Это нам предстоит помириться с ним. Ведь в гареме все и каждый посчитал своим долгом довести Тенаара до бешенства. Вот он и ответил. А те слухи, что ходили по гарему, мол Тенаар недалекого ума и брат им руководит, всего лишь байки. Тенаар у нас умен и опасен. И он мирно спал в сторонке, пока мы были заняты своими делами. А когда его потревожили, он и укусил за голую ногу.

— Я очень надеюсь, что Тенаар не повернет на меня свой оскал. — Ремана погладила живот. — Принц Тенанук ясно сказал, что защиты у его жен друг от друга не будет, а владыкой станет Тенаар.

— Не волнуйтесь! — Альма улыбнулась. — Он вас не тронет.

— Надеюсь.

Император вызвал к себе своего наследника. Тенанук прибыл надменным, холодным взглядом прожигая, деловито усевшись в предложенное кресло.

— Вот скажи, а предупредить, совсем не собирался, вплоть до этой ругани довести хотел? — вкрадчиво поинтересовался император.

— Я? — Тенанук изобразил неподдельное удивление.

— А кто же еще? — правитель сощурился. — Поступил по-своему, ладно, это дозволительно будущему правителю делать так, как считает нужным. Но заметь, только будущему правителю, но не правителю на данный момент. Ибо ты еще только наследник, а посему подобные радикальные шаги имеет место быть сообщать действующей власти.

— А действующая власть мне и приказала. — Пожал плечами принц.

— Что? — император удивленно уставился на него.

— Тенаар Сатори Ши-имо-Хинго, является высшей властью на Легио, и его приказ равносилен, как бы не выше вашего, император. И ослушаться его приказа я ни в коем случае не мог. Равно как и приказ никому и ничего не сообщать об отлете, зная, как психованно относится Страж к такому роду вещам.

— Прикрылся щитом значит, да? — Норанто сощурившись покачал головой. — Удобно прикрыть задницу имея ничего незнающего Тенаара.

— А кто виноват, что он ничего не знает? — принц оскалился. — И то, что Привратником он сделал пацана, ничего не знающего и не дотягивающего до обычного стража, и что церберов он своих с пеной у рта отвоевывал, и что прав у него гораздо больше и обязанностей глобальных в империи куча…он почему-то, не поставлен в известность, обо всем этом. Не было ни традиционного выбора воина на место Привратника, проводимого в рядах той стаи, которая его охраняет. Равно как и ритуал поединков на место церберов прошел своеобразный. — Тенанук усмехнулся. — Заметьте, это ВАША обязанность, про личную охрану ему сообщить, провести и проводить до мастера, который при личном официальном знакомстве, поклянется ЕМУ служить, равно как и вам, а посему откроет все свои сокровища и продемонстрирует ВСЕ что ему нужно видеть и знать, а также использовать. — Снисходительно улыбнувшись, Тенанук покачал головой. — И Вы у меня спрашиваете, почему я Вас не предупредил?

Император задумчиво посмотрел на сына, который не так давно прошел в своем обучении, как раз эту тему — выбор личной стражи, церберов и Привратника. Из всего состава охраны, что находится рядом круглосуточно, самым опасным являться должен Привратник. И как принц правильно отметил, парень выбранный Тенааром…этот сопляк в руках оружия никогда не держал и убить кого-то ему будет трудно.

— Думаю, наш разговор исчерпал себя? — Тенанук вопросительно посмотрел на задумчивое лицо отца. Тот только кивнул. — Приятного дня. — Распрощавшись, выйдя из кабинета, злорадно заулыбался, ведь этот раунд за ним.

— Старик. — Позвал император.

Через минуту дверь тихонечко отворилась. В кабинет просочился Привратник.

— Сообщи Тенаар Сато, что я жду его в Зале Тишины.

Старик поклонился и вышел. Мягко ступая по коридору, преодолев перед этим путь от кабинета и до коридора, Привратник приблизился к дверям покоев Тенаара. Стоявшие на посту охранники ждали просьбы сообщить о его визите. Старик кивнул головой и произошло тоже самое, что происходит всегда при покоях императора — в дверь постучал воин и ее приоткрыл Привратник равно на ту ширину, с которой его будет видно, но за ним ничего не рассмотреть. Парень был молод, от него не несло аурой умелого воина, что было нехорошо и учить такого увальня замучаешься.

— Передай Тенаар Сато, что мне есть ему весть. — Косноязычно произнес старик, глядя прямо в глаза, и о диво(!) тот своих не отвел, лишь едва кивнул головой и прикрыл дверь.

Примерно через пять минут, которые Привратник ждал стоя в общем коридоре здания анфилад покоев трех самых отныне важных людей в империи, и думал, как ему сообща работать с этим недалеким сопляком. Ведь он, видно же, наивен, мягкотел и, что самое противное, рыхлый. Такое тело приведи в порядок!

Дверь раскрылась и старику позволили пройти. Выцепив взглядом фигуру в темном одеянии, практически черном, но с отливом синего, с яркой копной волос, плетеными колосками на висках уходя за ухо, Привратник готов был поклясться — перед ним состоявшийся мужчина, прекрасно знающий себе цену и опробовавший в равной степени, как свои личные силы, так и силу власти своих приказов. Стало не по себе. И стоило только все это осознать, как он моргнул и весь налет исчез, являя простого парня, сидевшего на кушетке, причем любимой и забранной из покоев наследника, а рядом с ним стояло его трио личных слуг.

Привратник чуть с шага не сбился, но с честью преодолел недостающее расстояние, поклонился, как того требовали обычаи и произнес:

— Император Нуоко Маин Норанто желает встречи в Зале Тишины.

— О, как! — усмехнулся Тенаар. — «Желает», али «приказывает»?

— Желает. — Повторно поклонился старик.

— И в каком часу, желание сие хотят удовлетворить? — Тенаар явно издевался, даже позу переменил.

— В каком Вам будет удобно. — Старик, не поднимая глаз, но выпрямившись продолжил, — сие желание может быть удовлетворено до полуночи, с обозначением времени Вашего прибытия в Залу Тишины.

— Это типа я время назначаю? — сощурился Тенаар, издеваясь.

— Да, господин Тенаар. — Ответил слуга императора столь же невозмутимо, как и до этого.

— Весело. — Усмехнулся тот. — А если я захочу без пяти минут полночь?

— Разрешите сообщить о времени? — не моргнув и глазом, спросил разрешения откланяться.

— И что, реально в такое время монарх не будет спать, ожидая встречи?

— Если таков ваш ответ о времени встречи. — Кивнул Привратник.

— Прикольно. — Тенаар покусал губу. — Через три часа. — Он осмотрел своих слуг, — и я не буду там стоять в одиночестве, когда мой атрибут власти выставят за порог.

— Никто не посмеет, господин Тенаар, — Привратник поднял на него глаза, — вывести вашу личную свиту и охрану, равно как и слуг из Залы Тишины. Если Ваше доверие к ним велико, то император не будет препятствовать или настаивать на разговоре с глазу на глаз.

— Отлично, через три часа. — Он посмотрел на старика с ехидством. — Провожатые у меня есть и посыльных не требуется.

— Как пожелаете. Разрешите сообщить о времени?

— Разрешаю.

Старик поклонился и вышел из покоев Тенаара и направился к покоям императора. Вошел, прибыл в кабинет и передал информацию. Император кивнул и вошедший секретарь, впервые за несколько лет широким росчерком перечеркнул один из пунктов запланированного и вписал золотым шрифтом время и куда-с-кем пойдет на встречу его господин.

Тем временем Тенаар сидел на кушетке, после ухода старика, обдумывающим как заполнить свой пробел в образовавшемся окошке. Потом посмотрел на Саит, заулыбался.

— Оденьте меня в то шмутье, зовущееся «традиционным». — Вставая и потягиваясь, он посмотрел на Вальму. — И передайте Правящей Матери, что мое огромное величие желает встречи в малой официальной гостиной, ибо есть разговорчик. И, — он посмотрел на Саит, — сколько времени одеваться будем?

— Сорок минут, если разрешите украсить волосы. — Отозвалась та.

— Отлично. — Он посмотрел на Вальму. — И, желание мое укладывается в размер времени в сорок минут. Если я войду в гостиную, а данная дама заставит себя ждать… — Ехидно заулыбавшись, Тенаар направился в свою спальню, дабы там скинуть одетое и ополоснуться.

Вальма только кивнула, вышла из покоев, взяла один из приборов у охраны и надев на себя, стрелой припустила бегом по коридору до ближайшего транспортера. Десять минут и служанка приблизилась к дверям покоев императрицы, сняла сокрытие, распрямила плечи. Женщина подняла голову и кивнула охране. Стук в дверь, открыл охранник с той стороны. Третью женщину, по степени загруженности среди личных служанок Тенаара, знали казалось практически все обитатели этих покоев, поэтому впустили без задержек.

Вальма вошла, ни на кого не обращая внимание. К ней подбежала одна из молоденьких служанок и узнала о причине прибытия. Посланница сообщила, что ей нужна Делла. Буквально минуты две и вызываемая явилась.

— Вальма. — Слегка кивнула Делла, а названная дама лишь обозначила кивок. — С какой вестью?

— Тенаар Сато желает видеть Правящую Мать в своих малых официальных покоях не позднее сорока минут. Десять из них я потратила на дорогу и три на ожидание тебя. — Вальма шагнула ближе и почти у самого уха шепнула. — Он не будет милостив, если в малую гостиную войдет первым.

Делла сглотнула. Покосившись на абсолютно серьезное лицо посланницы, кивнула, распрощалась просто развернувшись и бегом к своей госпоже. Вальма лишь заулыбалась и покинула вотчину. Прибыла к покоям Тенаара через десять минут и вошла в гостиную. Здесь никого не было, а это значит, что его уже одевают. Поспешив, женщина как раз успела присоединиться к вплетению украшений в волосы.

— Господин, все передано. — Поклонилась прежде чем сменить Изру, которая чаще всего помогала с завязками, удостоившись благодарного взгляда подруги.

— Хорошо. Надеюсь, что данная дама воспримет мое желание со всей серьезностью и я буду лицезреть ее на своей территории входя в двери. — Тенаар стоически терпел все издевательства со своими волосами. — Сим, проверить малую гостиную на всякого рода «ползающих и слушающих».

Сим обозначила себя едва заметным появлением и вновь исчезнув, пошла исполнять приказ.

В назначенное время в гостиную вошла императрица, пройдя по коридору-оранжерее, благо сегодня был день «выходной» от гостей, и никто не задерживал ее. Прошла по коридору, через залу ожидания, где ей сразу открыли дверь и преодолев большую гостиную, попала в малую. Выдохнув, осмотревшись, женщина встала в самом центре, и принялась ждать. Рядом стояла ее служанка Делла, так же в комнате был личный страж-тень.

Через две минуты двери были раскрыты и вышел юноша, в котором императрица признала того Шита, которого Тенаар отобрал себе в слуги. Юноша вышел впереди Тенаара и прошел шагов шесть, развернулся и отошел влево, встав по правую руку от идущего мужчины. Анаман затаила дыхание, ибо одет он был в традиционный наряд. За ним шли его личные служанки.

Тенаар прошел к своему любимому месту и осмотрел стоявшую женщину. Он сел, но ей не предложил, и она не осмелилась нарушать его не озвученную волю. Осталась стоять. Тенаар откинулся на спинку кресла и заговорил.

— Исходя из всего случившегося, хотелось бы узнать, как вам мой ответ?

— Простите? — удивилась императрица.

— Не понимаете?

— Не совсем. — Призналась женщина.

— Ну, освежу Вашу память. — Ядовито процедил он. — Была у меня к вам просьба, чтобы две дамы, отправленные в дар Легио, не опечатывались. Но вот незадача, — он изобразил на лице недоумение, — когда я лично попросил императора отправить оные лица назад, домой, через «Путь», мне было отказано, ибо вписаны они уже и кровь их внесена в реестр.

— Как внесены? — опешила императрица.

— А вот так, госпожа правительница, — Тенаар развел руки в стороны, — самым простым образом, внесены в реестр, ибо пометок, как ожидал я, не оказалось там, где было надо. И если бы Вы ошиблись, вычеркивая их имена, то было бы вычеркнуто два других человека, и я бы понял, что вы просто не разбираетесь в именах и титулах Алкалийцев и вам требуется подучиться немного, но, — он покачал головой, — не было вычерков, вообще. Как вы это мне объясните?

— Как не было? — побледнела Анаман. — Документ, где я внесла изменения, исправлений после не подразумевает.

— Я не силен в вашей бюрократии, и мне совершенно не интересно, как там у вас изменяются те или иные закорючки. Факт есть, неоспоримый. И император тому свидетель. — Тенаар ядовито заулыбался. — И будь запись в реестре изменена, я бы просто сообщил о своем желании изменить статус моего мира. Лично и императору в лицо. Но, — он встал, подошел к бледной императрице, глядя добрым взглядом, чем пугал до дрожи, — раз моя просьба игнорируется, да так нагло, почему я должен делать что-то, что будет удобно ВАМ? — он усмехнулся, глядя в ее ошарашенно-испуганное лицо. — За сим, прошу ответить на мой первый вопрос — как вам мой ответ?

— Весьма поучителен, Тенаар Сато. — Слегка дрожавшим голосом отозвалась она.

— И, думаю, Вы теперь, прежде чем играть в свои игры с гаремом, — он мягко ей улыбнулся, а глазами словно резал на ленточки, — тысячу раз подумаете, впутывать меня в эти игры или лучше не стоит.

— Вы правы, господин Тенаар, МЫ задумаемся о поведении гарема.

— Прекрасно, — шепотом отозвался он, — думаю, более подобных встреч, как эта, никогда не будет, потому что я склонен задуматься о Вашей состоятельности, как центровой фигуры этой партии в шахматы власти. Подумайте и об этом, на досуге. — Изучающе осмотрел взявшую себя в руки женщину, истинную правительницу в доме императора, развернулся и пошел в свои личные покои.

Императрица еще пару минут стояла на том же месте, не шевелясь, осознавая, что ее крупно подставили. Когда до раскаленного мозга дошла именно эта мысль, она покинула вотчину Тенаар Сато и проследовала к себе, в кабинет. Ее не трясло, не колотило, а тихо точила ярость изнутри. Владычица прошла на свое место и приказала:

— Сиппе сюда.

Делла вышла и через десять минут слуга прибыл к императрице, встал перед ней, поклонился.

— Госпожа, — замер в ожидании приказаний.

Анаман встала с места, пружиня на ногах, подошла стремительно и схватив его за грудки резко повалила на свой стол. Ткнула в лицо копией приказа о назначении статуса неприкосновенных.

— Это как понимать? — прошипела она опешившему слуге. — Этот пункт, который я ЛИЧНО изменяла и опечатывала, вдруг остался неизменен?

— Г-госпожа… — пролепетал сиппе.

— Только ты…только тебе… — звенел от ярости ее голос, — только твои руки после меня держали его! Ты, шавка! Только ты передавал его императору! Изменник!!!

— Госпожа! — дернулся прижатый к столу мужчина в руках озверевшей императрицы.

Его прижимали к твердой поверхности и в ребра больно впился угол, но все это прошло мимо его сознания, когда до него дошел смысл ее слов — документ, преданный императору, был не тот, который она подписала!

— Тварь! — врезала она кулаком ему по лицу. — Мразь! Изменник! Скотина! — била она слугу всем, что попалось под руку.

Сиппе даже защититься не мог, только со стоном принимал побои обезумевшей госпожи, не понимая в чем его вина, и кто мог его ТАК подставить. Императрица тем временем схватила что-то длинное и била уже этим, раскраснелась, рычала на манер раненной пантеры. Разбила ему лицо, оставила на теле синяки и кровоподтеки, пару раз пнула. На шум в кабинет влетела Делла и тень, они вдвоем попытались остановить императрицу.

— Госпожа! Госпожа, вы же убьете его! — пыталась достучаться до сознания озверевшей женщины перепугавшаяся служанка.

Личный охранник-тень, снимая маскировку, перехватывая руки императрицы, стоя за ее спиной, оттаскивал от избитого, всего в крови слуги, который лежал на полу. Делла пыталась отобрать у нее из рук каминную кочергу с одним кончиком загнутым и, кажется пару раз хорошо вонзившимся в незащищенное тело.

— Пусти! Я приказываю пусти! — выла между тем Анаман, вырываясь, шипя и извергая все мыслимые и немыслимые ругательства на шести языках, которые изучала когда-то.

— Госпожа! Одумайтесь! — Делла стояла перед ней, пыталась ее вразумить. — Что произошло? Госпожа! — смачно шлепнув ее по лицу ладонью, служанка замерла, как и императрица.

В ее затуманенных глазах появился огонек сознания. Злость никуда не делась, но ясность ума вернулась.

— Ты ударила меня? — опешила женщина.

— Только что бы привести в чувство, моя госпожа. — Делла смотрела на нее с раскаянием.

— Как ты посмела?

— Госпожа, вы чуть не убили сиппе, — служанка отступила на шаг в сторону, давая возможность увидеть содеянное, от чего тошнота подкатила к горлу, — я была вынуждена так поступить.

Анаман безвольно уронила до сих пор сжимаемую кочергу, которую тренированный воин-тень не сумел отобрать, настолько сильной была ее хватка. У госпожи подкосились ноги и сдерживающий ее воин, моментально поддержал, отвел к ближайшей кушетке. Делла метнулась следом, устраивая ее поудобнее, под спину подушку, рядом на пол села и заглянула в глаза.

— Госпожа, что случилось?

— Он меня предал. — Простонала Анаман.

— Сиппе? — изумленно уставилась Делла на прикрывшую глаза бледную лицом императрицу, с растрепавшейся прической, мелко подрагивающую.

— Да.

— Как так предал? — казалось ее изумлению нет предела, и она не могла поверить в это, даже помыслить было нереально.

— Он подменил документ, который я лично подписала. Он меня предал.

Делла шокировано смотрела на свою госпожу. Страж повернулся к лежавшему без сознания мужчине, присел рядом и осмотрел характер повреждений. Переломы точно есть, крови много из распоротых ран от острого конца кочерги. Развернувшись к открытой двери, нахмурился на толпу, что стояла.

— Врачей и стражей сюда! — рыкнул воин, уходя в инвиз.

Стоявшие слуги и приближенные дамы отпрянули от дверей и буквально через несколько минут прибыли вызываемые стражи, за ними врачи с носилками. Охрана осмотрела лежавшего на полу сиппе с неподдельным изумлением. Его избила женщина, и до какого надо было довести ее состояния, чтобы ТАК избить, не решался предположить никто из вошедших.

Делла поднялась на ноги, подозвала двух служанок, что бы присмотрели за госпожой, а сама подошла к стражам.

— Госпожа сказала, что он предал ее. Поэтому, — оскалившись, — глаз с него не спускать и никого к нему не впускать.

Стражи только поклонились, приводя в исполнение приказ. Как только сиппе унесли из кабинета, Делла распорядилась увести императрицу, а прислугу оттереть всю кровь, что была здесь, казалось всюду, даже витала в воздухе. В личных покоях императрицу уложили на кровать, дали успокоительное и остались рядом на случай если ей что-либо потребуется.

Между тем информация о случившемся в вотчине императрицы, как буря, разлетелась по всему дворцу. Дошла и до императора. Когда он услышал об этом, то незамедлительно выдвинулся в ее вотчину. Буквально через полчаса от момента случившегося, а это по меркам империи практически мгновенно, Норанто входил в личные покои своей главной политической супруги. Перед ним кланялись, а он стремительно и чеканя по-военному шаг, приближался к дверям спальни. Войдя в комнату, погруженную в полумрак, император увидел супругу, лежавшую на кровати. Она лежала на боку, тихонько всхлипывая. Зыркнув на всех, кто был в комнате, можно сказать молча выгнав, приблизился к женщине.

— Жена моя, — мягко позвал он ее.

Анаман вздрогнула и посмотрела на него повернув голову. Император осторожно подошел и опустился на край кровати. Будучи на первом месте в своем поведении политиком, она попыталась оправдаться тем, что не ожидала его видеть и в неприглядном виде сейчас, но он просто притянул ее к себе и мягко погладил по голове. Жена, а именно ею она сейчас и была, не выдержала и разревелась в голос. И ее мягко успокаивали, гладили по голове, нечто мягкое шептали на ушко, что расслабляло.

Буквально десять минут и императрица взяла себя в руки.

— Что произошло? — спросил император. — Как сиппе мог предать тебя, жена моя?

Анаман опустила глаза, выдохнула судорожно.

— Я допустила ошибку, дав такую власть одному человеку. Все возложила на одни плечи — и слуг, и устроение праздников, и передачу важных документов вам. Это возвысило и затмило разум. — Посмотрев в лицо императора. — Он подменил документ, в котором я внесла изменения по просьбе Тенаара, в его присутствии. К вам же этот документ попал в неизменном виде, как лег ко мне на стол.

— Подменил?

— Да.

— Как? — удивился император.

— Я не знаю. Кроме его рук, этот документ не был ни у кого, если только сам сиппе, этот предатель, — прошипела она, — не передал его еще кому-нибудь до того, как принес вам на подпись.

— Но кому это надо?

— Да любому, кто жаждет очернить империю пред лицом Тенаара. — Ледяным тоном произнесла Анаман. — Не мне вам говорить, какова власть у этого юноши, пусть ему уже и за двадцать, и он считается взрослым. Умом он еще далек от того образа мудрого властелина, который разберется во всех хитросплетениях.

— А что именно просил Тенаар? — спросил Норанто.

— Вычеркнуть близнецов из списка на статус Шита. — Анаман закусила губу, потом продолжила. — Он был намерен вернуть их назад, на Алкалии, после чего официально заявить, что не согласен с разрабатываемыми условиями для его планеты и желанием сменить куратора. Он хотел сделать это на Легио, как того и требовали правила приличия. Но, — она с болью улыбнулась, — так как я, по его мнению, решила, что его просьба незначительна и можно в этом вопросе сделать все, как хочу того я, то и его реакция вылилась во все это и скандал со Стражем.

Император минуту переваривал в голове поступившую информацию. Потом медленно, очень медленно и распаляя его злобу, понимание произошедшего дошло до осознания. Норанто взял жену за подбородок и приподняв его, заставляя смотреть себе в глаза, вкрадчиво спросил:

— Ты собственноручно вычеркнула из списка два имени, но в итоге изменений не оказалось, так?

— Да.

— И только сиппе имеет доступ к той консоли, на которую ты лично перевела интерактивную копию приказа?

— Да.

— И где консоль?

— Всегда при сиппе. Его браслет, имеет шесть степеней защиты и без его личного согласия снять его только руку рубить, но тогда браслет сотрет все данные.

— Где сейчас сиппе?

Анаман покраснела. Нервно облизнула губы.

— Жена моя, не заставляй меня искать его.

— Я вышла из себя, — она отвела глаза, но после требовательного нажима пальцем вновь перевела его на супруга. — Он в больнице, под охраной.

— Хорошо. Это дело теперь мое, ибо защита данных, так же является моим непосредственным и первостепенным обязательством.

— Как пожелаете, муж мой.

— Сейчас поспи, приведи себя в порядок и жди вестей. — Он погладил ее щеку, легонько поцеловал в губы, распрощался и вышел.

За порогом личных покоев император тихо проговорил:

— Найти мне ту скотину, что посмела влезть в наш дом.

Один из его охранников едва заметно кивнул и по дворцу метнулось несколько теней. Император же направился к себе, дабы дать доступ к документу, так серьезно ударившему в самое сердце империи — нарушить слово Тенаару данное, это первое и последнее самостоятельно принятое-выполненное в жизни действие.

— Госпожа, — тихий шепот разносился по пустой комнате, — я сделал все, как вы велели, они ничего не узнали, ничего не смогли предпринять.

Мужчина, что сидел на одном колене, прижимая второе к груди, опустил голову вниз, и только его фиолетовая прядь легонько укрывала светло-серые брюки, спадая тонкой паутинкой. Он был компактно сложен, сидя на полу, обхватив руками ноги, словно свернувшись в каральку.

— Да…да…понял вас, не сможет найти… — усмехнувшись, покачал головой. — Аске ничто по сравнению с этой оплеухой, госпожа, он такого никогда не простит. А его личное вмешательство в дело входа Алкалии в империю…Император получил по усам, да так сильно, что хлебать будет еще долго. Да, сделаю. Не волнуйтесь…

Сато вошел в Залу Тишины, прошел к стоявшим там кушеткам, где уже находился император. Он так же стоял, как и идущий к нему гость, которого он желал видеть. После взаимно вежливых расшаркиваний, оба удобно устроились на стоявших кушетках, причем император на этот раз, хоть и скрипя зубами, но промолчал на очередное ощупывание стоявшего предмета мебели. Тенаар сел только после того, как одна из служанок осторожно потрогала мягкую часть кушетки.

На этот раз император заметил очевидную вещь, которую в прошлый раз не заметил — женщина проминала кушетку и в ее движениях не было «ищущих» жестов. Похвалив себя за наблюдательность и сдержанность, император начал разговор.

— Господин Тенаар, империя Легио имеет огромную и богатую историю, и частично оседает в вотчинах гарема, ибо посторонним такие знания передавать чревато. Но, даже гарем не все и не всегда знает из истории. Есть, кроме тайн гарема, относительно Вас и печатей, так же тайны, которые передаются от императора наследнику, а также Вам, как несущему имени Тенаар.

— Мне? — удивленно уставился Сато на императора.

— Да. — Норанто улыбнулся. — Есть вещи, которые Вы уже поспешно сделали, и теперь их не исправить. — В ответ только фыркнули. — Я не говорю сейчас о ваших трениях с гаремом, господин Тенаар.

— Тогда, о чем? О моем отлете?

— Нет, это иной вопрос, даже более важный, чем Ваш отлет на Алкалии. — Покачал головой император.

— И что такого важно-ошибочного я успел сделать?

Наранто улыбнулся, наблюдая за его реакцией — такая искренняя, открытая и ни грамма не наигранная.

— Выбор Привратника и церберов.

— А это тут при чем? — Сато удивленно уставился на него, потом нахмурился. — Опять ваши традиции?

— Вы правы. Только тут иного рода. Что вы знаете о Привратнике?

— Двери открывает и топает впереди меня. — Пожал плечами Сато.

Норанто, как и говорил его сын, поступил опрометчиво, не посвятив его, власть получившего, в тонкости жизни при дворе в мужской части, вне гарема. А надо было. Теперь вот последствия разгребать…

— Привратник, это не только швейцар, это ваш самый сильный и самый опасный страж, который обязан принять первым удар, несущий вам опасность. Физический удар, Тенаар Сато. А тот молодой юноша, которого Вы официально назвали Привратником своих покоев, простите, но его с ног собьет любой воин, какой бы мизерной силой он ни обладал.

— С этим справятся Сим и Налин. — Покачал головой удивленный Тенаар.

— О, нет. — В ответ покачал головой император. — Привратник открывает дверь, он идет первым, перед вами, и стало быть первую пулю получит именно он. И это будет первая и последняя его пуля. — Норанто улыбнулся. — Думаете тот старик, который стоит на страже моих покоев, ни разу не принимал удар на себя? Его пытались убить десяток раз, трижды ранили и заметьте, делали это специально, ибо сильнее его в моем окружении нет ни одного воина. Даже та стая, что составляет мою личную охрану, даже они слабее.

— И что, я теперь должен сменить его? — саркастически приподняв бровь, Сато смерил взглядом своего собеседника.

— Нет, увы, данный пост юноша покинет только посмертно. — Император усмехнулся. — Привратник остается таковым до тех пор, пока способен физически выполнять свои обязанности. Даже мой старик, с виду рассыпающийся на части, песок за собой оставляющий, этим же песком так накормит любого, кто полезет, что мало не покажется. А что может сейчас юноша, который слабее ваших церберов?

Сато смерил его недовольным взглядом, потом окинул презрительным.

— Судя по всему, вы что-то не сделали, или сделали, но не так как хотелось и теперь пудрите мне мозг, внушая, что я, тварь такая, идиота кусок испортил все, что только можно, и вам, такому великому и прекрасному, придется теперь все это исправлять? Но, — он заулыбался озорно, — я не буду помогать вам меня поливать грязью. Хватит завуалированно ходить вокруг да около, объясняя, как и что я должен был делать, предварительно, ни на мгновение, не озаботившись меня поставить в известность о каких-то там еще традициях и правилах. Четко и по существу, или я сочту нашу беседу оконченной и покину вас с вашими наилучшими побуждениями спасти свой царственный зад за мой счет.

Император хмыкнул, осмотрел его с ног до головы, признавая — не прокатило.

— Умен, хотя и играл роль марионетки наследника.

— Вы сами-то верите в то, чтобы Тенанук с его характером, довольствовался марионеткой, тупой и ведомой? — саркастически скривился Сато.

— Пути влюбленных, как говорится, ведут в такие дебри, что разбирать их только время терять. Ну будет, — Норанто кивнул головой и проявился до сего момента невидимый старик. — С этого дня, ваш Привратник будет обязан пройти обучение у старшего. — Император кивнул головой в сторону своего слуги. — Так же он будет проходить специальную тренировку на заставе начальника Хорти. И чем быстрее он будет обучен, тем менее опасным будет положение. И, Тенаар, — император покачал головой, — не нужно вставать в позу. Этот обязательный обучающий момент всегда был для Привратников как у императора, так и у наследника империи. Теперь его пройдет и Привратник Тенаара.

Сато лишь кивнул головой. Далее последовал короткий ритуал прощания, после чего Сато вернулся к себе. Он вошел в свои покои, сел на кушетку, поджал ноги.

— Господин. — Присела рядом проявившаяся Сим.

— Да?

— Император сообщил, что застава Хорти теперь нам доступна.

— И что это дает? — нахмурился он, глядя на довольную женщину.

— Трио закончат свое обучение. — Едва скрывая улыбку, донесла хорошие новости еще не совсем понимающему ее радость господину.

— Трио? — кивок в ответ. — Погоди-ка, — Сато сел прямо, опуская ноги на пол. — Это то самое место, о котором мы говорили, так?

— Да.

— И, — Тенаар наклонился вперед, как и сидевшая рядом на полу женщина, сближаясь и понижая голос, — вы сможете туда приводить трио по одной и скрытно?

— Да. — Налин появилась рядом с напарницей. — Обучение в центре проводит один единственный наставник, это запрограммированный и крайне опасный кусок металла, который не взломать. Его главная цель — обучение привратников и церберов. От приказа господина, людей, занимаемых данные должности, он не имеет права отказаться от обучения. И никогда не выдаст кому-либо, сколько человек проходит его программу обучения, а элемент сокрытия, разработанный мастером Гаей не даст никому узнать, сколько человек отправилось на очередной урок.

— Значит, мой приказ «обучить всему» будет исполнен в полном объеме, так?

— Да, господин. — Налин заулыбалась. — И зря император думает, что Руанд не сможет принять пулю. Если быть точными, то он как раз побыстрее старика будет после обучения.

— Его нашпигуют чем-то, так ведь?

— Да.

— И, судя по твоим отзывам, если бы не его травма…

— Он был бы хорошим воином. — Сим кивнула. — После определения его потенциала, ему проведут операцию. Как и любому привратнику, и это будет тем недостающим укреплением костей, чтобы травма позвоночника более не играла никакой роли.

— Хорошо. Действуйте.

Женщины склонили головы и мягко вставая на ноги, исчезая, отошли подальше. Сато же заулыбался. После того, как он получил известие, что его такого необходимого шпиона хорошо отделала императрица, и закравшегося подозрения, что человек он неверный, сии новости подняли было ухудшившееся настроение. Все же этот сиппе протоптал к нему дорожку и знает, как именно надо вертеться и крутиться между ними всеми. Новый человек на этом посту — трагедия. Будет крайне жаль, если он виновен.

Саит принесла «новости из коридоров» — неутешительные. Сиппе слишком сделал зависимыми от себя всех миремм дворца, а отсюда последствия лавиной обрушатся на всю прислугу. Ведь любое решение кардинально мог разрешить только он, что пагубно отразится на всех занимаемых постах. И несдержанность императрицы обусловлена только из-за того, что такого масштаба предательства не ожидали, от, казалось бы, самого преданнейшего семье империи человека, и повергло ее в такой неописуемый шок и ввело в такую ярость, что просто синяками там не обошлось. Как донесла Саит, сиппе серьезно пострадал, даже несколько ребер сломано, много крови потерял и на теле останутся шрамы, если не прикажут их залечить.

— Скажи, Саит, сиппе мог подменить документ? — спросил Сато лежа на кушетке, где обычно массирующая его тело служанка «шептала вести».

— Господин, это так же невероятно, как если бы здесь и сейчас у меня выросли рога.

— Тогда, — он выдохнул на более сильный нажим на пояснице, — если судить по всей катавасии, что там произошла, она действительно подписала приказ в соответствии с моей просьбой, но до императора он дошел другим. Как такое возможно?

— Я не знаю. — Саит осторожно разминала вдоль позвоночника каждую мышцу, какую могла продавить своими пальцами. — Документы, что попадают в руки сиппе, это нечто такое закрытое, как если бы вдруг попытались в однородный кристалл, без какой-либо помощи инструмента поместить живой организм. Причем кристалл был бы размером с ваше кольцо, а организм с весь Легио.

— М-да… задачка. — Сато вздохнул и призадумался, после чего спросил. — А документ как выглядит?

— Простите?

— Ну, бумага там, или на деревяшке написано…

— Нет, — заулыбалась она. — Это интерактивный документ, обросший просто гипотетически десятком сотен охранных кодов, а на деле более полумиллиона программ, защищающих и дополняющих друг друга, что сравнение с кольцом и планетой вполне подходящее. Сам документ передается в виде файла, непосредственно с рабочего стола императрицы на браслет на руке сиппе, откуда его достать нереально. Браслет крайне надежно защищен и без личного согласия владельца даже папку не увидеть. И согласие должно быть добровольным, ибо любое вмешательство, будь то препарат-внушение-гипноз или шантаж распознаются мгновенно.

— И посему, если такая серьезная охрана документации, что таскает из вотчин императору сиппе, наводит только на одно логическое заключение — Тайгури виноват. Так?

— Не совсем, но логичнее предположить, что именно он.

— Тебя что-то смущает? — Сато перевернулся на спину.

— Господин, у сиппе нет причины предавать императрицу. — Саит покачала головой. — Он здесь, по собственной воле, его не делали ни рабом, ни Шита. Его наняли из системы Деварда, с планеты Сурвис. Его семья живет в достатке только благодаря тому, что он сиппе во дворце императора. К тому же, сиппе приверженец веры Храма, а ваше присутствие на Легио…как бы сказать… — она закусила губу, подбирая слова.

— Он готов лизать мне пятки, а данный поступок делает мне больно, так?

— Да господин. — Согласилась Саит. — Этот поступок сделал больно в первую очередь именно вам. Для сиппе, это чересчур серьезное нарушение долга приверженца Храма Будашангри.

— Значит, есть кто-то, кто все это провернул. — Сато посмотрел в потолок. — И главный вопрос — был ли сиппе замешан, или его так же подставили, как и императрицу. А также вопрос — так ли хороша защита документов на Легио?

— Слухи ведут к тому, что император взял данный случай на особенный контроль и не успокоится пока не найдет того, кто стоит за всем этим.

— Странно, а мне ничего не сказал. — Хмыкнул Сато.

— Данное знание императора надлежит приносить вместе с извинениями и уже после того, как будет распутан клубок. — Проговорила Саит.

— А если его не распутают, то и извиняться не надо. Удобно.

— Нет, что вы. — Саит злорадно заулыбалась. — Если в течение месяца никаких сдвигов не будет, подозреваемых кроме сиппе более не предвидится, то император должен будет извиниться перед вами официально в несостоятельности своих умений по защите не только физической, но и кибернетической. И уж поверьте, будет сделано абсолютно все, что только можно, но клубок распутают до крайнего срока.

— Понятно.

Саит более не принесла вестей, завершила массаж и помогла накинуть на тело халат. Был уже поздний вечер, ужин прошел, наступала ночь. Да и день сегодня самый насыщенный за все время пребывания Сато на Легио — прилет на планету, скандал со стариком, краткий отдых с Шао, разговор с императрицей, разговор с императором, ужин и пора баиньки. Продуктивно, нервно и между тем крайне интересно. Тенаар вышел из ванной и удивленно уставился на принца, развалившегося на одном из диванчиков.

— Наболтался-насекретничался? — заулыбался принц.

— Ась? — игриво заулыбался в ответ Сато. — С чего такие мысли?

— Ой, да ладно! — принц всплеснул руками и поднялся одним слитным движением с насиженного места. — Все прекрасно знают, что твоя старшая служанка в большей степени тебе на ушко шепчет вести, нежели массаж делает. — Заключив в объятия супруга, принц поцеловал его губы. — И это, заметь, говорит весь дворец.

— И как они узнали? — нахмурился Сато.

— Как и должны были — от твоих слуг и с твоего разрешения. — Заулыбался принц.

— Неужели, правящей части мужской половины дворца так интересны пересуды слуг по углам? — сощурился Тенаар.

— Пересуды по углам? — Шао рассмеялся, и повел его к кровати. — Это, — он ткнул пальцем в ложе, — самый главный родоначальник передачи самых важных слухов, новостей и политической насыщенности в той или иной интересующей области. Как и главный двигатель большинства очень выгодных и трудных сделок во всей вселенной.

— И ты, — сощурился Сато, — принимал участие в «этом» виде передачи-получения слухов?

— Ага. — Шао утянул его на кровать. — Ты мой главный информатор. — Приник к его шее. — А еще, мой самый несговорчивый деловой партнер. И самый желанный трофей. Называй как хочешь, — заглянул в глаза, — хочу тебя.

Сато всмотрелся в преданный блеск, нарастающее желание, рукой-змейкой скользнул на затылок и приблизил к себе, сминая губы в поцелуе. Ему ответили: жарко, страстно, обжигающе и распаляя.

— Император, — Привратник поклонился.

— Только хорошие новости. — Рыкнул правитель уже как двое суток весь на нервах, что даже любимая наложница была резко отвергнута.

— Найдено несоответствие кодировки при передаче документации.

— Какое? — Норанто осмотрел предлагаемый отчет.

— В момент передачи сиппе со стола императрицы, — старик покачал головой, — был сбой, и он отменил последние изменения в документе, убирая запрет на два имени причислить их к Шита и вечным слугам.

— Как такое возможно?

— Мастера сейчас выявляют причины. Предварительно ничего существенного не найдено, но там нужно пройти все степени защиты, чтобы докопаться до сути.

— Время?

— Недели две-три. Весь центр поднят на ноги.

— У императрицы довольно много документов, которые еще только в разработке и посторонним бы нежелательно их видеть. — Напомнил император.

— На этот счет не волнуйтесь. Всю документацию, на возможность внедрения какого-либо вируса, уже проверили все имеющиеся в дивизионе кибернетической защиты дворца программы и из стола были изъяты, перекодированы и выведены в общий базер внутренней памяти системы защиты Файя.

— Это хорошо. Файя сохранит неприкосновенность и доступ только для Анаман. Это хорошо. Стол хоть по молекулам разложить, но найти, почему так произошло и не было ли это вмешательством извне.

— Слушаюсь.

Норанто повел рукой, и старик удалился. Кто смог обойти такую сложнейшую структуру защитного программного кода, коими обладают столы императора, императрицы, да и вообще любой стол ведущий документацию? И самое главное, как — извне или изнутри это все было сделано? И будет глупо, если данный эпизод всего лишь досадный сбой системы, который за последние три века ни единого раза не происходил. Вот позор-то будет!

В вотчинах разгорался пожар паники, ведь все столы в кабинетах, это симбиоз компьютера, база данных, допуск к закрытому типу документов и много чего еще. Все, кто использует «стол» незримо и боязливо косились на него, опасаясь даже близко подходить. Многие запросили в свои покои ремонтников с просьбой проверить их.

Бьяри сидела перед таким же незримом «убийцей» и глубоко задумалась. Кто-то спутал ее красивую игру выйти сухой из воды, так любезно самой же себе под ногами разлитой. Кто-то очень умный и опасный, кто-то очень хорошо знающий распорядок и правила во дворце, сумел обойти самую серьезную защиту во всей вселенной, нарушить спокойствие их целостности правления. Не будь этого «сбоя», то, как донесли птички, приспособленные нагнетать и ослаблять накал страстей во дворце, Тенаар просил бы императора сменить кураторство и статус планеты, а это автоматом собрало бы совет правящей семьи. И, как и полагается в таком деле, императрицу кусали бы все жены, даже не понимая этого.

Тенаар ничего не знает про их политику, про традиции и тем более, про то, что данное он просить должен был бы не у императора, а у Анаман, иначе это ставит ее статус Правящей Матери под сомнение. И на совете, ему бы расписали каждый статус именно те лица, которые являются главенствующими в своем деле. И ни одна из жен, не посмотрела бы на императрицу, а расписала «от» и «до» все плюсы и минусы статуса планеты того или иного вида. Так же император был бы вынужден досконально, скрупулезно объяснять, что значит полная неприкосновенность и как она отразится на самой планете и ее развитии.

В тот же момент, как прошел бы этот первый совет правящей семьи, император был бы должен пересмотреть свое мнение насчет Правящей Матери, и если не сместить ее полностью, оставив на должности следящей за дворцом и личным гаремом с наложницами, то как минимум упразднить часть занимаемой должности, разделить ее между остальными супругами, или вообще передать их одной, кто более подходит на данный момент. А там уж, если бы это была не она…

Но, как задумывалось не случилось. Тенаар получил смачный плевок в лицо из-за странного и темного дела с документом, а отсюда и весь правящий дом в ответ получил кулаком под дых. Тенаар радикально отреагировал, при помощи наследника покинул планету, лишил их всех праздника в честь Дня Рождения принца, и после всего еще умудрился заставить Стража впервые в жизни признать поражение. Не будь Тенаар Тенааром, Страж убил бы его за такое неповиновение, как бывало с опечатанными, а с ним ничего не смог сделать. И ретировался в Храм, поджав хвост, как трусливый пес, палкой побитый любимым хозяином за лужу на любимом ковре.

Закусив губу, обхватив себя руками, Бьяри судорожно выдохнула, ибо одно воспоминание о том, какие потоки сил плескались вокруг двух фигур вводят ее в тихий ужас даже сейчас, спустя несколько дней. Никогда ранее она не ощущала так сильно влияние «Пути», как в тот момент. Он словно бесновался, рычал и огрызался, а по пришедшим практически одновременным сигналам фактически равным «S.O.S» от торговых судов, как и от флота в разных уголках вселенной, довели всю систему охраны империи до нервного срыва и истерии.

Встав с места, все так же обнимая себя руками, Бьяри подошла к окну.

— Кто же ты такой, раз так смело полез на империю? — прошептала женщина.

Ее крайне не удовлетворит официальный сухой ответ при принесении извинений императора перед Тенааром. Нет, это пусть вся свора довольствуется, а она такой оплеухи никогда не забудет! И если, по какой-то невероятной причине, Норанто оставит главное действующее лицо без открытого наказания, она, леди Бьяри, дочь своего отца и матери своей, лично она сделает так, что эта тварь ее «ударившая» и смешавшая такой тонко проводимый в исполнение план смещения императрицы с ее позиции власти, пожалеет, что родился на свет! Уж она-то позаботится об этом.

Сесилия закусив губу, рассматривая положение Алкалии на звездно-торговой карте путей, хмурила лоб. Планета, судя по всему, была не так богата на природные ресурсы, но вот вокруг кольца астероидов, что вереницей несла гравитация звезды, имели неплохие запасы. И запасы были не только в виде металлов и минералов, но также и водные ресурсы, которые при определенной обработке могли стать даже топливом из-за своей насыщенности определенными элементами, а также щедро сдобренных радиацией, идущей от звезды.

Несомненно, приспособив более половины суши самой планеты под заводы и фабрики, передав под высокие налоги частично куски астероидов, можно было бы организовать на территории Алкалии хорошую торговую площадку. К тому же расположение самой планеты было намного ближе к Тарпенди, значительно ближе даже принадлежавшей Симбуизу малой планете посевных, которая обеспечивает тот район злаками всевозможных видов и в огромных количествах. Но, так же слишком близко располагается к границе с Оламу, и их ближних планет, очень и очень воинственных.

Будучи человеком пропитанным торговлей, Сесилия озабочена так же и защитой, ведь имея прибыль обидно будет видеть, как тебя грабят, не так ли? И, она бы позаботилась о защите в первую очередь, так как звездная система крайне богата, хоть и ведущая населенная планета непривлекательна и годится только для образования рабочих городов и минимальной прикормке правительства, которое вскоре само сдало бы все свои права в руки тех, кого умная торговка им преподнесла на блюдечке. И никаких недовольных лиц, войн и бунтов. Все было бы мирно, тихо и даже самые бедные представители жителей Алкалии в рот заглядывали посланникам Легио.

Не сложилось, а жаль. Заулыбавшись, ведь теперь ее оппонентка, никак не ожидавшая такой подставы, их мировая воспитательница-наставница молодого поколения и мать медицины, вынуждена всеми силами и костьми лечь, но обезопасить мир, практически легший на пути Оламу, если тот вознамерится ударить побольнее. И это радовало. Вот как никогда, положение этой змеи подколодной, радовало до безудержного желания смеяться и без особой причины улыбаться. Ее хорошо щелкнули по носу, да так, что грозит перерасти в полноценное сотрясение мозгов с вытекающими отсюда последствиями.

Бьяри. Ненавистная соперница, тварь, пытающаяся сделать из себя великосветскую львицу, кичащаяся своими родовитыми корнями, на поверку гнусная интриганка и в ее-то вотчине шлюшек столько, сколько во всех остальных вотчинах не найти. Уж она-то, родовитая кобыла, прекрасно умеет подкладывать своих служанок под требующие внимание определенные круги министерств, а также простых гостей, кто имеет неосторожность с ней познакомиться ближе, чем просто официальный сухой поклон. Хотя, и Сесилия этому была несказанно рада, Бьяри просчиталась аж на целую ссылку одного из богатейших родов в империи. И этот просчет лишил официального наследника жизни, лорда его места подле императора, а то и вовсе жизни, если принц будет так же настроен возместить за попранную честь при дворе, честь Тенаара, пусть он и не был таковым на тот момент.

Сесилия сладко вздохнула, мягко встав с любимого места, и потянулась некрасиво, как не пристало делать воспитанной правительнице. Глянула на свой «стол», приказала проверить его, на всякий случай и «подхватив» свиту направилась на прогулку во внутренний сад вотчин, где как раз должны были гулять некоторые из гостей других вотчин, дабы обменяться тревожащими вестями. Уж что-что, а вести здесь разлетаются быстрее мысли.

Мальмия подошла к окну и посмотрела на беззаботно прогуливающуюся Сесилию, наморщила лоб.

— Матушка, все предаются волнению, но данная леди, кажется, вообще ни о чем не беспокоится. — Проговорила стоявшая рядом Тика.

— А она леди? — усмехнулась Мальмия. — Дочь моя, чтобы быть леди, ею родиться нужно. Эта женщина, какие бы шелка на ней не были надеты, как была служанкой, так ею и останется.

— Матушка, уж больно сильна она для служанки. И подножки делает, грязные. — Подошла к разговаривающим сестре и матери Чамель. — И не удивлюсь, если руку не приложила ко всей этой истории.

— Тут ты не права. — Мать покачала головой. — Эта женщина никогда бы до такого не додумалась, а уж тем более настолько тихо и незаметно не смогла бы провернуть дело. К тому же, будь у нее такой сильный союзник, она бы сдала его своей идиотской привычкой ходить довольной, даже если еще нет никаких итогов. Поверь, этой женщине мозгов на такую тонкую игру не хватит.

— И все же, — Тика осмотрела толпу окруживших Сесилию прихвостней и поморщилась, увидев несколько знакомых лиц, вхожих в вотчину своей матери, — пока виновный не найден, а Тайгури-сиппе под подозрением, вешать ярлык не считаете ли поспешным решением?

— Нет, поверь Тика, в этом случае, не рано, а обязательно.

— Матушка, а это ни принцесса Грельда? — Чамель удивленно уставилась на женщину, которая стояла близко к Сесилии. — Что она там делает? Да еще так близко!

— Дитя мое, — заулыбалась Мальмия, — имея врага, держи все свои орудия заряженными и готовыми к бою, а тело одевай в бронированный панцирь.

— Так принцесса…

— Да, она там с моего легкого намека, что было бы прекрасно ей сблизиться с данной «леди», которая имеет огромный вес в структуре торговли, а я буду крайне рада, если что-то интересное будет озвучено устами молодой дамы, и буду щедра к ней.

— Хм, — Тика нахмурилась. — Грельда недалекого ума. Толку будет мало.

— Вот поэтому именно ей, по секрету, и только на ушко. — Мальмия заулыбалась.

Дочери переглянулись, синхронно осознав всю степень глубины замысла и заулыбались.

Эльмеша зашла в кабинет императрицы, присела на предложенное место. Анаман, уже оправившаяся от произошедшего, как и всегда сама разливала чай по чашкам. Эльмеша смотрела на нее и, как всегда, восторгалась той самой чертой, присущей только ей — умение быстро брать себя в руки и становиться монолитной скалой, охватывающей все владения, закрывающейся от всяк и каждого посягнувшего на ее территорию.

Чай разлит, многие нейтральные темы затронуты, мысленные пикировки пройдены, как всегда остро и беспринципно, и вот императрица перешла к главному, ее интересующему на данный момент.

— Как вам произошедшее?

— Угнетает. — Эльмеша отпила глоточек вкусного чая с травами и лимоном. — И пугает.

— Ну еще бы. — Анаман вздохнула. — Судя по всему, «столы» либо упразднят, либо полетят головы.

— Мне нашептали, — Эльмеша осторожно поставила чашку на стол и взяла в руки принесенную папку электронного вида, — что имеет место быть более сотен проверок, но такого же кода, как у Вас нет нигде.

Передав предварительные данные проверки Эльмеша вновь взяла чашку с чаем. Без вопросов как они к ней попали, Анаман внимательно посмотрела на отчетные цифры.

— Атаковали только меня?

— Да, госпожа Правящая Мать. — Эльмеша кивнула. — Кто, пока еще не ясно. Причина не ясна. Мотив банален.

— Тенаар. — Вздохнув, Анаман положила папку на стол. — Что шепчут в ваших владениях?

— Многое. Мало приятного, но еще волны лишь намечаются. — Шестая жена императора покачала головой. — Если будут принесены официальные извинения в последний день отведенного времени на поиск виноватого, будет буря. И не только на территории Легио.

— Фильтры поступающих данных?

— Пока это не просочилось в эфир, да и за стены дворца, но, — Эльмеша покачала головой.

Анаман закусила губу. Главным было то, что мир Тенаара не пострадает в ходе всего этого. По данным передвижения флота на границу Алкалии и стороны граничащей с Оламу выдвинулись большие расчеты военной мощи. Бьяри уже передала императрице список минимума необходимых проверок и работ. Минимальный состав флота, его расположение и позиции патрульной сети будет проводить сам император.

— Правящая Мать, — Эльмеша тихо сообщила, — есть хорошие известия.

— Какие? — Анаман посмотрела в лукавые глаза.

— Судя по тому, что в империи появился Тенаар, его официальное признание и открытие официальных покоев, привлекло внимание многих торговых домов, что ранее были прохладны к империи Легио и более теплы к Оламу.

— Интересно. — Анаман даже поставила свою вновь взятую чашку с чаем на стол. — И насколько серьезен интерес?

— Ровно на очень хорошее настроение леди Сесилии. На очень-очень хорошее настроение данной леди. — Улыбнулась Эльмеша.

— Хорошо. — Императрица заулыбалась. — Значит, все же что-то начало сдвигаться с мертвой точки.

— Именно. — Шестая жена императора тихонько добавила, — тем более, что недавно был тонкий намек от правителя Тарпенди, что было бы взаимно приятно видеть стены дворца на неделе торгового визита, весной на Легио. И правитель, — совсем тихо, практически шепотом и наклонившись ближе, — имеет неженатого сына, который ищет себе супругу.

Анаман понимающе кивнула головой. Заулыбавшись, обе женщины продолжили разговоры ни-о-чем, заполняя окончание визита и закрепление уже сказанного, чтобы после разговора быть предельно сосредоточенными в выполнении поставленной задачи.

Императрица задумалась. Правитель Тарпенди мужик, неотесанный и наглый, грубый и до кончиков волос падок на лесть и удовольствия, принимает наркотические травы, от которых у него иммунитет и привыкание ему не грозит — повезло мужику, а его недругам нет: отравление наркотическими средствами, даже синтетическими, вплоть до лекарств и благовоний попросту невозможны. Сын его, напротив, человек сдержанный, умен и крайне опасен, если становится врагом, то это навсегда. Такого человека просто так не обломать. Тем более, что он дикий, словно зверь запертый в клетку пару часов назад и осознавший, что выйти не может. Будущий правитель рабовладельческой планеты, где каждый город имеет свой центральный и несколько малых невольничьих рынков, по всей своей сути не может быть мягким и ведомым, а отсюда и вопрос напрашивается — кто из принцесс, кто из юных девушек семьи императора, достаточно силен, чтобы хоть как-то показаться ему интересной?

Принц Валид Владимир Пирс не просто наследник, он в последнее время вообще в большей степени заменяет отца на советах и совещаниях, более половины из проводимых в составе с министерским кабинетом, и считается фактически регентом отца. У него, у его печати и подписи, такая же власть, как и у правителя, что доказывает — Валид Рейсти Пирс практически отошел от дел, перекладывает на молодые плечи правление постепенно и заставляет жителей и министерство планеты привыкнуть к сыну, после чего смиренно отойдет в сторонку. Рейсти, будучи мужчиной на два оборота десяти лет старше Норанто, поддерживаемый исключительно наркотическими травами и медикаментами, устал жить. Да, он крепится, да балагурит, но по нему видно, что власть начала его тяготить. И это хорошо, потому что в отличие от сверстников правителей, он не пошел по той стезе, когда и ходить не может, а отпустить вожжи правления страшится, ибо считает, что тогда станет ненужным, не знает, что делать еще кроме власти и так далее. Рейсти прошел через другую стезю старения — он устал править и хочет свободы. Редко, крайне редко, но такое случается. И на смену себе, готовя больше тридцати лет, заставляя заботиться о своем теле и здравии психики, закаляя его и всячески поддерживая, вылепил достойного приемника.

И вот такому, любимому и опытному воину-политику нужно найти, среди всех незамужних и не повенчанных девушек дома императора, среди его дочерей, одну единственную, которая заинтересует его как жена. Задачка не из легких, тем более, что одна есть и он ей симпатизирует, но она под печатью и брак просто невозможен. Умный мужчина, искушенный как женщинами, так и властью, интригами галактических масштабов, примером собственного отца, не захочет себе на шею садить ни дуру, ни слишком умную. Ему будет выгодна та, которая будет под ним, но не абсолютная амеба, с кем будет интересно и кто не будет лезть в его власть, не будет пытаться руководить им.

Кто подойдет? Кто так же будет интересен ему, как та, на чье тело наложена печать защиты?

Глава 8

Сиппе очнулся в палате, один и скован, как преступник, энергетической подушкой, в которой увязают руки, постепенно замирая в воздухе. Судорожно всхлипнув, он попытался припомнить, как так вышло, что последние запомнившиеся слова императрицы высверлили в его мозгу — изменник. Внутренне сжавшись в комочек, он хотел исчезнуть.

В чем он провинился? О чем таком она говорила? Документы? Какие документы? Сиппе понял бы, заяви она, что он предупредил Тенаара о том, что не намерена давать ему Шита, но документы! Нет, такого рода предательство было недопустимым даже в мыслях. Его назвали изменником, говорили про документы, но про какие именно?

Лежа на кровати, пытаясь понять, что послужило причиной, он и не заметил, как вошел доктор и как заговорил. Сиппе настолько погрузился в свои мысли, что щелчок перед глазами пальцев заставил вздрогнуть. Переведя взгляд с руки на предполагаемое лицо, судорожно сглотнул. Дознаватель. Черный мундир, красные погоны. Тайгури, тебе конец! Тебя отправят на казнь ни за что!

— Так, бледнеть будешь в суде, а сейчас давай будем проводить допрос. — Строго проговорил дознаватель, а сиппе побелел еще больше.

Между тем дознаватель сел на стул, положил ногу на ногу, осмотрел лицо подозреваемого. Рядом с ним стоял другой человек в униформе черного цвета, только погоны были коричневые, что говорило о подчинении сидящему рядом с кроватью мужчине. Его помощник, который будет записывать весь разговор на специальный прибор, фиксирующий все изменения, даже выделение пота и подъем температуры.

— Начнем с того, что вы представитесь. — Словно раскат грома, голос дознавателя ударил по барабанным перепонкам.

Сиппе представился и началось. Его спрашивали казалось на далекие темы от главного вопроса, затем меняли направление и в итоге заваливали вопросами на лояльность империи, дому правления, императору и императрице, Тенаару. Шесть часов, без перерыва, сотни вопросов, сутью одной, но заданных под разным углом, до ломоты в висках и пошедшей кровь носом от поднявшегося давления — вот что значит попасть в руки дознавателя. И сиппе был склонен проститься не столько с жизнью, сколько со своей репутацией. И лечат его сейчас только потому, что предстать в суде он обязан в полном здравии, дабы не запятнать репутацию и честное имя императрицы.

Когда Тайгури очнулся, оказывается он потерял-таки сознание под конец допроса, уныло посмотрел на палату. Его карьера, его жизнь теперь будут прерваны, его имя опозорено, а семья, не дай-то Боги, познает все муки от общества, ибо такого позора на его планете не пережил еще ни один опозорившийся. Хоть они и были меньше, проступки и позор, но житья не было, как и веры, а тут такого масштаба! Их загнобят и доведут до ручки…

И между тем, его мозг преданного слуги, вращался вокруг того, как там сейчас миремм, справляются ли, все ли на кухнях хорошо и не было ли недопустимого в рационе Тенаар Сато? Каждый раз возвращаясь мыслями к своим непосредственным обязательствам, Тайгури страшился, что люди, шедшие под его руководством, опозорятся, а это ведь его прямая обязанность учить всех делать все как можно лучше, нежели было вчера.

Анами шла, прогуливаясь по саду, кося глазом на гуляющего недалеко от нее Тенаар Сато. С ее точки зрения, и чисто из ревности, он был посредственным и только власть данная наследником, сделала из грязи князя. И что все судачившие служанки о его красоте, преувеличивают. Ну и что, что у него волосы такого оттенка? Краска творит чудеса! И что, что глаза там какие-то с крапинками чего-то, так и линзы надеть, и будет тот же эффект. Ничего интересного в этом нет.

Ее злило абсолютно все, от звучания имени и до его манер. И между тем, тайком даже от себя самой, они иной раз засматривалась на него. Как мужчина, он был несомненно привлекателен, а его статус делал лакомым кусочком. И будь он не Тенааром, а принцем, Анами подумала бы, кого предпочти — Тенанука или его. Но, он всего лишь грязный нищий, чудесным образом попавший в высшее общество.

Анами, будучи вхожа в несколько вотчин, подружившаяся с принцессами и другими дамами, а также и господами гостями этих вотчин, сейчас люто завидовала тому, как все они порой отзывались с благоговейным трепетом в отношении этой рыжей замарашки, которая имея тело мужчины, стала женщиной и подставляет пятую точку под желание принца. Лично у нее, кроме жгучей ревности к его внешности и статусу, никаких других чувств, кроме еще и омерзения, этот человек не вызывал. И, даже то, что он Тенаар дела не меняло. Наоборот, она искренне считала, что Духовный Отец не может быть таким. Не может быть супругом мужчины. Это аморально, это унизительно и надо что-то делать.

Принцесса вознамерилась узнать, как ей сделать так, чтобы более Тенаар не был вхож в постель наследника. И она, как тонкая змеюка, мягко и осторожно, словно по песку передвигаясь, не оставляя следов, при разговорах выясняла подробности. И, как бы парадоксально не звучало, но главной ее информационной отдушиной стала Тея, та самая принцесска-идиотка, которую она вознамерилась извести, как только возвысится над этим мужиком и вышвырнет его на задворки империи и во власти и физически.

Они шли сегодня в малой компании, разношерстной, составленной из разных вотчин. Тея также поглядывала в сторону гуляющего Тенаара.

— И что в нем нашел наследник? — тихонечко пробормотала принцесса.

— Наверное любовь. — Предположила Мона, что практически всегда сопровождала юную идиотку принцессу.

— Любовь! — Тея выплюнула это слово, словно оно ядовито. — Леди Мона, я бы поверила в это, будь Тенаар женщиной.

— Дорогая Тея, — Мона пригласила их присесть, а рукой отослала дам идти дальше, но подала сигнал служанке Анами, которая придержала принцессу.

Сначала та не поняла намека, будучи оскорбленной таким поведением, а потом изумленно прошла к ближайшим кустам, где служанка тихонечко шепнула, что надо сделать вид, что данные цветы ее очень сильно заинтересовали. Принцесса, быстро раскусив, что данное поведение служанки странное, согласилась и практически сразу поняла причину. Они стояли достаточно близко к скамейке, на которую присели любимая и единственная дочь императрицы, и ее наставница, и что данный разговор затеян специально для одного слушателя. Тея, казалось не обратила никакого внимания на нее, остановившуюся неподалеку и нахмурив лоб, осмотрела удалившуюся очень далеко, едва различимую фигуру Тенаар Сато.

— Нет, все же я такого не понимаю. — Тея повернула голову к наставнице. — С Шита играют, не взирая на пол, но, чтобы соединять себя, сочетаясь в браке? Это выше моего понимания!

— Принцесса Тея, — Мона заулыбалась, — возможно наследник просто не хотел, чтобы получилось так как было до того, пока император не одарил своих жен своими печатями?

— С чего бы ему так бояться?

— Ну, по меньшей мере, если данный человек, марионетка в его руках, то такой ход понятен. — Мона пожала плечами. — Ведь он сам будет диктовать, кто достоин стать его наследником. И, ни одна из женщин, что будет согревать его постель, что родит ему детей, не будет иметь над ним власти, будучи уверенными, что Тенаар выберет все сам. И их внимание, и попытки сблизиться, как например принцесса Ремана, дабы в будущем иметь шанс с его помощью возвыситься над всеми, потерпят полное фиаско. И никто так до конца и не сумеет раскусить всех хитросплетений, что проведет Наследный Принц, соответственно обезопасив себя, чем лишит всех женщин главного рычага управления над своим мужским сердцем, которое мы, женщины, способны оплести своими сетями.

— Проще говоря, — Тея словно задумалась, — жены будут думать, что надо сближаться с Тенааром, который владеет печатью продления рода и имеет право выбрать наследника, а на мужа не будут кидаться в стремлении подчинить своей воле и сделать так, как они того хотят. Так?

— Да. — Мона заулыбалась. — Тем самым, Наследный Принц убрал такой простой элемент, как война жен, которая была присуща правящему дому, до нанесения печатей правящим женам. В этом случае империя защищена.

— Но, — Тея понизила голос до шепота, — тогда вся эта игра…все это показательное выступление…

— Да, это всего лишь игра. — Мона заулыбалась. — Ведь никто, кроме личных слуг и преданных принцу стражей, не видел, чтобы дело заходило дальше поцелуев. Да и слух, что принц спит не у себя в покоях, а у Тенаара, поддерживается только слугами из вотчины принца, и вотчины Тенаара. Ну а это, согласитесь, вполне прогнозируемые слухи. Ведь кроме слуг в те покои никто не имеет права войти, они же на территории личных покоев императора.

— Но, — Тея недоуменно посмотрела на собеседницу, — если все так, как вы думаете, то, — она закусила губу, — если они не имеют близости и только играют, то…

— Да, вы правы, — кивнула головой Мона. — Тенаар живой человек, более того мужчина и у него есть потребности в тепле и ласке. Конечно, у него есть три, теперь уже конечно более трех, женщин в личных покоях, но это ведь всего лишь служанки! А ему самому надо продолжить свой род.

— Хотите сказать, что, — Тея слегка понизила голос, но ее прекрасно было слышно, тем более что ветра не было, как перед бурей бывает, — имеет место быть Пален-Тоун?

— Я не могу с точностью это предполагать, но что мешает Тенаар Сато найти себе в супруги хорошую девушку, среди тех же прибывших гостей?

— И то верно. Если они всего лишь деловые партнеры, то да, это вполне вероятнее всего.

— И тем более, что у Тенаара есть право сочетаться законным браком с незамужней девушкой, если его супруг или супруга одного с ним пола. И, если Тенаар того пожелает, запретить ему никто не в праве.

Главные слова прозвучали набатом. Далее потекла беседа на другую тему, словно дамы испугались своей откровенности, а Анами медленно удалилась от «заинтересовавшего» ее кустика с цветами.

«Кто бы мог подумать, что Тенаар может жениться, если его супруг одного с ним пола и, соответственно детей общих у них не будет?!» — думала она всю дорогу до места своего обитания в этом громадном комплексе жилых помещений.

Зайдя в свои покои, принцесса прошла в самый угол, отослала прислугу и заулыбалась. У нее есть прекрасная возможность. Если Тенаар влюбится в девицу, то у нее вообще соперниц не будет, ибо она умеет с ними расправляться. Уж кто-кто, а она, дочь своей матери, эксперт в этом.

Предавшись мечтам и начиная строить планы, Анами не заметила, как наступил вечер.

Свадьба, которую начинал подготавливать сиппе, теперь легла полностью на плечи Марты, главной миремм вотчины императрицы. И, судя по тому, сколько раз она уже принимала таблетки от сердца, пила успокоительное — она ни разу не Тайгури. Да, дело шло, да везде и все работало, но то тут, то там что-то да мелко трещало по швам и грозило опозорить их всех, всех миремм и других старших слуг.

Дворец приводили в праздничный вид, на кухни завозились свежие продукты, так же прибыл груз с Тарса, дабы уважить принцессу и ее прибывающую семью. И конечно же подборка цвета-ароматической и вкусовой «карты» самого праздника легла полностью на плечи императрицы, а отсюда всем мало места не показалась, ибо Марта не Тайгури.

Улей, вот что такое подготовка к свадьбе такого масштаба. Все вотчины шумели и трещали от гостей, кухни выли от напряжения и только в вотчине Тенаар Сато было относительное спокойствие. Сам Тенаар вел себя более сдержано, нежели предсказывали. Он вообще мало затрагивал вопрос предстоящего праздника, а гости самоубийцами не были и так же не задевали за больную мозоль.

Анами ходила довольная, потому что два месяца ожидания свадьбы из-за конфликта на Ильм ее сильно раздражали. И вот оно, вот он ее триумф. Вокруг нее ходят все, к ней подлизываются, ее облизывают с ног до головы и за все время проживания во дворце, а это фактически три месяца, такого наплыва страждущих ее внимания еще не было. И она купалась и в лести, и в оказываемом внимании, заводила знакомства, льстила сама и незримо присматривалась к тому, кто мог бы заинтересовать ее прямого соперника.

Идея женить Тенаара у нее точила мозг с той самой секунды, как она поняла, что таким образом станет главной женщиной в постели супруга, а это значит, что даже субтильного характера Ремана не сможет ее подвинуть, даже тем что стала первой и уже имеет практически рожденного наследника. Это бесило, но опуститься до физического устранения ребенка она не могла и помыслить. Опозорить, опорочить, даже подставить — да, она способна, но не убить. Анами растили с мыслью, что женой она будет не единственной, а это значит будут наследники и вот их ни при каких обстоятельствах трогать физически нельзя. Исподтишка пожалуйста, но без прямого приказа.

Все ее мозговые штурмы выливались в то, что она присматривалась к дамам незамужним или разведенным, ибо такое не возбранялось, пыталась определить, какая из них будет интересна такому яркому мужчине внешностью и скрытым характером.

Не так давно это место было новым домом, теперь же оно стало своеобразным ультиматумом: справишься или умрешь. Саит лежала в своей комнате. Лежала бледная, потерянная, не так давно вернувшаяся с обучения. Ее господин смотрел на нее и изучая ожидал, вот только чего?

Одной из первых, наряду с Руандом, они посетили заставу капитана Хорти. Руанд официально и открыто, а она тайно, под сокрытием. В самом центре было сначала интересно, когда этот куб вещал о том, какие обязательства у привратника. А потом он предложил пройти в другую комнату…

До сих пор тошнота к горлу подкатывает.

Тенаар вышел из ее комнаты, прикрыв дверь. Отошел к своей кушетке.

— Как ее первый опыт? — слегка натянуто спросил он у появившейся Сим.

— Нормально. Я ожидала рек слез и «не хочу», но Саит понимает, что это нужно.

— Ладно, пусть пока передохнет. — Он присел на кушетку. — Кто это был?

Сим заулыбалась и приблизившись вплотную, на самое ухо зашептала. По мере ее шепота Тенаар хмурил брови все больше. Когда информация была озвучена до конца, задумчивое лицо господина сменилось на понимающее, после чего он отпустил воина в инвиз. Он посмотрел на дверь, маленькую и ведущую в покои слуг. Руанд так же, как и Саит, сейчас был мало на что способен, поэтому Тенаар сделал ему щедрый подарок — отослал одного из охраны к Барга. Уж кто-кто, а этот озабоченный быстро поставит мозги у парня на место.

Заулыбавшись своим мыслям, Тенаар взял в руки оставленную на кушетке рано утром книгу и продолжил чтение, а в той самой комнате-квартирке после долгой и утомительной любовной игры двое пристроились идеально улегшись. Барга сжимал в своих объятиях своего маленького, как оказалось злого будущего стража покоев, ласково поглаживая его по спине и вдыхая запах его волос.

— Страшно было? — спросил бывалый воин.

— Очень. Я думал не смогу. — Парень потерся носом о его грудь. — Если бы куб не сказал, что этот человек прибыл убить моего господина, я бы не смог.

— Хм…нашел на тебя рычаг. — Проговорил Барга, прижав к себе сильнее. — Хотя он прав абсолютно. Все, кто будет так или иначе пытаться проникнуть в покои Тенаара без предупреждения слуг, это потенциальные убийцы, не зависимо от того хотят ли они его смерти или только нанести моральную травму. И все они будут пытаться нанести вред твоему господину, всегдща. Куб прав, убить или очернить, украсть или сказать нечто неприятное, это своего рода принести вред, а ты его первый и самый сильный страж.

— Ага, как же! — хмыкнул Руанд. — Те же Сим и Налин меня гнут в бараний рог и не потеют.

— Будь уверен, — Барга поднял его голову за подбородок, заглянул в глаза, — после обучения, после всего, что обязан иметь при себе привратник личных покоев, ни Сим, ни Налин не будут способны тебя даже задеть.

— Это мало вероятно и невозможно. Как сказала Сим, когда узнала о моей травме, мне нельзя изучать тоже самое боевое искусство, что изучают они. Из-за спины, я могу просто в процессе обучения получить такую травму, которая меня сделает инвалидом.

Барга погладил его подбородок, любуясь любимыми чертами, такими сейчас красивыми, когда глаза выдают волнение, что не описать словами, как он сейчас притягателен.

— Привратник не имеет проблемы со здоровьем, — покачал головой Барга. — Как нам преподавали на уроках по выбору личных охранников, под тип личного слуги, привратник всегда модифицируется, ему вводят определенный состав плазмы, которая заменяет кровь, что перечеркивает способность к воспроизведению потомства, но увеличивает физические запасы организма, повышает силу, выносливость и регенерацию в шесть раз.

— Что за чудо-сыворотка такая? — удивился парень.

— Чудо-ни-чудо, а используют ее только на привратниках и дальше дворца она не ушла, так же, как и секреты касающиеся ее разработки, компонентов и способов применения, дозировка.

— Значит, о ней знают, но и предположить не могут, из чего она сделана, так?

— Ага.

— И, ты можешь мне про такое рассказывать?

— Ты Привратник Тенаара, — Барга заулыбался, — я теперь тебе могу многое поведать.

— Многое? — парень нахмурился. — Зачем?

— Просто, — воин обнял его прижав к себе, укладывая его голову на плечо, — я очень благодарен Тенаару, за то, что он тебя забрал к себе, за то, что сделал привратником. Если теперь вскроется, что я к тебе неравнодушен, будь уверен, мало кто попытается использовать меня в своих махинациях.

— Гарем, это ни воины, это змеи всех мастей, расцветок и способов охоты. — Напрягся Руанд. — Прошу, не надо намеренно доводить до раскрытия. — Он высвободился из объятий и сел на постели, внимательно всматриваясь в глаза лежавшего перед ним мужчины. — Пожалуйста, не надо. Если гарем так ведет себя по отношению к моему господину, так кусают его, то я им на один зубок.

— Ты их боишься? — Барга осмотрел нервничавшего парня.

— Да. Я знаю какие они, видел и слышал тыльную сторону жизни гарема, и уверяю тебя, они не упустят шанса насолить моему господину через нас, через тебя. Мой господин предвидел это, поэтому так и говорил, когда отправил к тебе. Прошу, не надо показывать им свое отношение ко мне. Прошу тебя.

— Хорошо-хорошо, — Барга быстро сел и прижал к себе подрагивающего парня, еще ничего не понимающего в том, какие изменения произошли с ним по желанию Тенаара, и не поймет, пока не будет наглядного примера. — Я буду и дальше таиться, осторожничать и скрывать свои чувства. Все, не бойся, маленький мой, все будет хорошо, обещаю.

Руанд расслабился в руках, убаюкиваемый, слушая его голос, ощущая его дыхание и тепло. Да, он страшился гарема. Он видел, как гарем относится к Тенаару, как гарем плюет на его статус, как делает больно, дабы потешить свое самолюбие и открыть такую беззащитную сторону в виде любви принца к нему, Руанду, он не мог позволить.

Барга успокаивал его, нежно и ласково, осторожно овладевая телом, доведя до крика. Потом прижал к себе, перебирая волосы, лаская шею. Он думал над тем, какая была реакция у парня, стоило только заикнуться о раскрытии кем-либо его чувств к нему. И эта реакция не понравилась закоренелому воину. Да, пусть Тенаар для многих во дворце живущих мэтров интриг, всего лишь титул, звание и ничего более, но не понимать к чему приведет такое отношение с лицом, стоящим на вершине этой властью наделенным, они никак не могли не осознавать. И это пугало. Сильно и до зудящего холодка в мозжечке.

Прав Согу, когда говорил, что власть имущие иногда реальной позиции новой фигуры на доске не могут определить. Прав, настолько, что становится страшно. Появилась такая фигура, Тенаар называется, и правящие жены вдруг решили, что могут передел власти учинить. И ведь не понимают, к чему может привести такая междоусобица. И его в расчет не берут, а надо бы задуматься, почему такой человек рядом с Тенануком. Хотя…гарем у него в немилости, и он бывает только в вотчине матери, остальных игнорирует напрочь. Его просто не знают, не осознают насколько он крепок и серьезен, цепок и хладнокровен. Знай это, призадумались бы, какой человек может с ним на равных быть в паре. Вот Барга видит, уже и на шкуре своей ощутил.

Он мог понять мотив принца, ведь и сам любит, а Тенанук точно также любит своего супруга, но не мог до конца принять того, что брат не видит минусов такого поведения. Ведь, если наследник не дружен с гаремом, это могут использовать. Пусть Барга старший из братьев по крови отца, воин до мозга костей, но даже ему, такому далекому от хитросплетений политики, прекрасно видно — опасно открывать эту сторону при такой их политической открытости. Каждая вотчина принимает желающих аудиенции правящих жен, тайных переговоров и новых политических знакомств, и в каждой из них есть такая обязательная часть, как сплетни. Если бы Тенанук хотя бы раз просто прибыл в вотчину через официальные покои, то слухи о натянутых отношениях между ним и гаремом сошли бы на нет. Пока же слух блуждает даже за пределами, вернее мгновенно распространился за пределами дворца и далее по экспоненте.

Улегшись поудобнее, прижав к себе сладко посапывающего любимого, принц Барга смежил веки и легко погрузился в сон.

— Император, — Согу прибыл к отцу и после приглашения присел в кресло.

— Да, сын мой, благодаря тебе удалось замирить двух пердунов. — Заулыбался хитрой улыбкой император.

— Замирить! — фыркнул Согу, явно не очень рад такому положению вещей. — И при этом мы потеряли десять процентов прибывшего флота! Десять!

— Да ладно, — махнул рукой Норанто, прекрасно понимая, что потери будут в любом случае. — Им же и выплачивать квоту, иначе будут в немилости.

— Отец, я тут намедни слышал, что гарем расшумелся, довел Тенаар Сато до побега. — Взволнованно проговорил принц.

— Да, было дело. — Мрачно констатировал правитель.

— Неужели им не хватило ума оставить его в покое и в свои игры не вмешивать? — пораженно хлопая глазами, принц выглядел очень и очень озабоченным.

— Да нет, — Норанто покачал головой, едва оскалившись, — гарем как раз его не трогал, если так, можно сказать.

— Но, что тогда произошло? Мне все уши братья прожужжали, что «столы» перепроверяли, и много еще каких дурных правдивых и нет баек передали, пока я летел домой. Чему верить?

Император посмотрел на одного из одаренных сыновей, покачал головой и поделился частью информации.

— Имеет место быть взлому «стола» императрицы. Отсюда был скандал с Тенааром, ведь он просил не вносить в реестр слуг и Шита двух девушек, как оказалось, знакомых с его родной планеты. Да-да, не смотри так пораженно. Алкалии открыли, леди Бьяри ее куратор.

— Не удивлюсь, если она все и затеяла. — Усмехнулся Согу.

— Ты прав. Ее вотчина вела дело и переговоры, как нейтральная сторона.

— Значит, кто-то смог обойти всю защиту, которой напичканы «столы» и сеть?

— Да. И пока идет расследование.

— Мой «стол» проверили? Не хотелось бы стать жертвой подобного удара. Пусть я и не настолько важный гусь, но быть ощипанным чужим псом не желаю. — Заерзал на месте принц.

— Конечно, проверка уже прошла, как и у всех твоих братьев и сестер.

— Благодарю. — Выдохнул принц.

— Итак, что там по Ильм? Есть какие-либо идеи, кто кого подбил на такую авантюру?

— О, да! — расцвел Согу. — Старика Бал-Бель неоднократно посещала некая дама, что владеет домом удовольствий.

— Женщина. Кто бы сомневался, что купится старик на лесть и ласку.

— Да, она умелая, но, — Согу усмехнулся, — наследила. И след привел к одному человечку, жаль живьем не взяли, который работал на дом Марьяр, что…

— До корней волос предан Оламу.

— Да.

— Значит нас решили потрепать, попробовать на зубок?

— И еще вот это, — принц достал из-за пазухи документ, — это список предположительных ударов по определенным целям. Как видите, там практически весь сектор перед Симбуизу.

— Интересно, будет ли пересмотрен план, ведь как только флот займет свои позиции, я официально, на всю империю оглашу о становлении неприкосновенности Алкалии. — Задумчиво протянул император.

— Надеюсь, все же сильно планы не поменяются, иначе искать мы будем уже не иголку в стоге сена, а волос.

— Да, тут ты прав. — Норанто улыбнулся, — что им стоит просто пролететь мимо самой защищенной планеты в нашей империи?

Согу кивнул, все еще пребывая в задумчивом состоянии. Новости были не радужными, и их распространение столь стремительно, что просто не успеваешь.

— Ну что же, известия я получил, а ты, — правитель заулыбался, — ступай к супруге. Думаю, тебя встретят радостно.

— Надеюсь. — Просиял Согу.

Принц откланялся, а Норанто подумал, как прекрасна молодость и любовь к одной и неповторимой. Принц же полетел в сторону общего сада вотчин и замер на входе. Где его супруга может быть? Исходя из политических соображений, он не надевал транслятор с ней и последние несколько месяцев если и звонил, то делал это в личных покоях, когда не был занят совещаниями, советами и откровенным шантажом двух идиотов-старых пердунов. И вот теперь, встав в саду, Согу серьезно призадумался, как ему сообщить своей супруге, что он на планете — самому разыскивать, слугу озаботить или пойти в покои и ретранслятор на руку да записку чиркануть?

В итоге он простоял пару минут и замер. Недалеко от него шел Тенаар в окружении дам, среди которых угадывались знакомые черты супруги. Заулыбавшись, Согу напрямую направился к весело болтающей медленно идущей компании. Поравнявшись с ними, принц поклонился в приветствии:

— День добрый, господин Тенаар Сато, — приподнял голову и продолжил, — могу ли украсть у Вас мою супругу?

Тенаар замер на месте, явно растерявшись, а шумный выдох рядом стоявшей женщины заставил на себя посмотреть. Словно зачарованный, Тенаар кивнул головой и продолжил путь, будто припечатав молодую женщину к месту. Как только группа женщин с главенствующим Тенааром отошла примерно на пять метров, Роксана прильнула к своему мужу.

— Маленькая моя, я так соскучился.

— Муж мой, любимый мой… — пробормотала она, вжимаясь всем телом, жаждая вцепиться всем существом, ибо волновалась за него.

— Идем, — Согу приподнял ее голову рукой, мягко касаясь подбородка, — я расскажу, как съездил.

Поздно вечером, когда насладились физической близостью, супруги отужинали и расслабленно лежали на одной из кушеток, мир казался благосклонен к ним. Согу перебирал длинные волосы в пальцах, думал о чем-то своем. Роксана млела в его объятиях, ощущая, что любима, что мужчина рядом с ней был отдан ей весь без остатка.

Согу, накручивая прядь ее волос, не мог ни радоваться — она смогла приблизиться к Тенаару. Пусть не близкая подруга, но она, как и подобает вошедшей в ближнюю семью наследника, была на хорошем счету у его супруга. К тому же, у такого супруга, при его власти, нельзя быть на стороне недоразвитых гаремных мартышек. Нельзя, нельзя. Согу не хочет быть в немилости у Тенаара, а это значит и его супруга должна быть, в самую первую очередь дружна с ним. И судя по ее рассказу и частоте совместных прогулок, да еще и нескольким приглашениям в малую официальную гостиную, Роксана медленно идет к полному вхождению в его пусть и не свиту, но занимает нишу приближенной дамы, которая будет впоследствии только серьезнее и сильнее входить в доверие.

Он осмотрел свою женщину и заулыбался. Роксана не дурна собой, умна и прекрасно воспитана, а это автоматом делает ей несколько плюсов, что не может не быть незамеченным Тенааром, который на дух не переносит таких личностей, как любимую дочь императрицы. Хоть та и старается их сблизить, но личность глупой мартышки такова, что ни за какие блага мира она не станет нравиться совершенно не глупому, расчетливому и просчитывающему свои шаги Тенаару. Да, он счетовод, и вскоре его шаги будет все сложнее различить за ширмами и прикрытием другими делами дам гарема, но пока он еще виден и Согу искренне считает, что с ним только дружить и только открыто показывать свое намерение, иначе будет бо-бо.

День свадьбы был с самого начала нервным, ибо вся прислуга ходила на цыпочках, хватая мандраж и микроинфаркты, опасаясь за каждую проделанную работу, ибо на первый же взгляд такого мэтра, как сиппе, было бы очевидно, что вон там или вон там надо лучше, четче и почему такой неряшливый вид у коридора?

Нет, с первого взгляда, да и со второго и третьего, эти коридоры и залы были идеально украшены. Убраны и везде были расставлены как цветы, так и едва уловимые благовония. Но! Тайгури сиппе имел уникальный глазомер, который подмечал миллиметровые отличия и доводя прислугу до «смерти» заставлял с линейкой делать все развески, складочки и допуская не состыковки только там, где сама фактура ткани этого не позволяла сделать, как бы не стараться. Именно его глазомера сейчас не хватало, да и криков, таких родных и вселяющих надежду, что будет все хо-ро-шо.

За нервами слуг в коридорах, шли нервы слуг в покоях. Им так же не хватало уверенности, ибо они нередко ощущали нервы собратьев, а там и все передавалось их господам. В общем, валерианы и других успокоительных настоев было выпито литрами и во всех уголках дворца.

И лишь в покоях Тенаара царил мир да покой. На удивление его слуг, он был спокоен как удав, с аппетитом поел, перед этим приняв ванную и отдавшись в руки Саит на уже ставший ритуалом массаж. Одевали его с опаской, но он и слова не проронил против. Покорно принял все украшения ранее одобренные и допускающиеся им, мягко встал на ноги и осмотрел самого себя в ростовое зеркало.

Служанки были рядом, от чего казалось, что он принц восточного государства, а это его наложницы или уже жены. Хмыкнув на такие мысли, Тенаар кивнул и его повели через официальные покои. Вокруг выстроились стражи покоев, позади шли его личные служанки, а спереди шел Руанд.

Его, кстати, переодели в такое же одеяние, в каком был и старик, что служил императору, завершая признание нового статуса. Вчера вечером он ездил к Стражу, дабы тот собственноручно переписал его статус Шита на иной, тайный, который не разглашался даже хозяину. И, так же, как и хозяин, он не мог использовать «Путь», но ему этого и не требовалось. У него иное назначение, неразделимое от хозяина — теперь Руанд его тень, часть его тела и его воли. И, если, Тенаар возжелает, то парень перейдет на вечное сокрытие, отбросит всё и всех, забудет даже про принца Барга. Где-то в глубине души он еще сопротивляется тому, что узнал от обучающего куба, но понимает, что сейчас еще может быть самим собой, но после операции…как ему объяснил куб, он и сам не поймет, как перестроится, как станет тенью своего единственного господина и будет всеми силами жить только во имя его благополучия, а когда Тенаар отойдет в мир иной, и если перед этим будет его желание, встанет привратником наследнику империи или его супруге, или новому Тенаару, если таковой будет.

Руанд вернулся в середине ночи, задумчивым, таким и оставался все утро, вплоть до выхода. Как только он подошел к дверям в официальные покои, его лицо приобрело черты сосредоточенности, и он начал их путь, завершая его перед дверью ведущую в залу Таинства Брака.

Сато вошел в залу, прошел между стульями, которые, как и при первой свадьбе, никто не занимал раньше, чем он сядет, плавно опустился на свое место. За ним император, императрица и далее по статусам, равно как и семья принцессы, что прибыла на сочетание брака дочери.

Вот расстелили свадебный белый ковер, без рисунков, плотный ворс, имеющий такое же священное значение, как и круг, где были письмена. Двери раскрылись, показывая служителя Храма, который протянул руки подошедшим к нему жениху и невесте. Как и в прошлый раз, так и сейчас, это был целиком и полностью политический брак, где супруга не удостоена права ступить на церемониальный круг босой ногой, наравне с будущим мужем.

Знающая традиции Анами, едва справилась с обуревавшими ее чувствами, держалась из последних сил. Зато сидевший на своем месте Тенаар смотрел на нее победоносно. Сколько она приложила усилий, сколько «случайных» встреч было организовано? А на круг встала обутой ногой, без шанса быть просто женой, женщиной рядом со своим мужем, став просто политической оболочкой, которая если не родит ребенка, то и не нужна. Вот что говорил взгляд Тенаара, его едва заметная злорадная ухмылка. Да, Тенаар злопамятен, мстителен и ревнив. Да, он будет ее кусать всегда, ибо чернота ее дымки не истлела, не стала менее темной, а казалось только сильнее охватила все ее нутро…

Сам праздник был хорош, весел и уход молодоженов был проведен, как и полагается — незаметно. Тенаар на этот раз сбегать сразу не стал. Он сидел и слушал музыку, прекрасно понимая, что, сидя в своих покоях будет думать, чем именно занимается его любимый в тех покоях, где они были с ним вдвоем и были истинно счастливы, ни о чем не задумывались и не волновались. Это было лишним, поэтому он оставался на празднике до фактического конца.

С ним разговаривали подсаживающиеся высокородные личности, пытались заинтересовать, но были вежливо отправлены на будни, ибо сейчас как-никак праздник. Но, поток желающих пообщаться, запомниться ему или просто удовлетворить свое любопытство, не иссякал весь вечер. Как и внимание правящих жен. Эти с особенным вниманием следили за ним, подсылая к нему то своих детей, то соглядатаев, или лично приближались, если очередной умник задерживался дольше десяти минут и на намеки не реагировал.

Поведение Тенаара их беспокоило, очень. Он мог что-то выкинуть, а это не желательно, но и открыто нельзя его спровадить. И эта неопределенность, и подвешенность момента сильно нервировали.

И вот Сато в своих покоях, уставший, недовольный и раздражен. Его раздели практически сразу, как он переступил порог личных покоев. После этого массаж головы и плеч, затем накинув халат на плечи и подальше отойти, ибо жест нервный того требует.

Тенаар побродил по гостиной, вышел на балкон. В небо запускали фейерверки. Уже шестой раз и палить будут еще несколько заходов, окрашивая всю столицу в самые причудливые цвета. Красиво, порой дух захватывает, но сейчас эти выстрелы словно удары сердца, больно сжимающиеся.

Проснулся он, лежа на шезлонге, укрытый теплым шерстяным пледом, отгороженный от мира закрытыми толстыми портьерами. Проснулся глубокой ночью, от того, что стало неудобно лежать, да и шезлонг не та кроватка, где он спит — там мягче. Медленно сев, укутавшись посильнее в плед, плавно встав, побрел в свою спальню. Следом за ним церберы. Девушки обозначили свое присутствие поздоровавшись показываясь, чем порадовали.

Постель приняла его молча, не скрипнув, будучи упругой и с мягкой периной. Спать, спать и еще раз спать, иначе мысли вернутся и будет больно…

Утро было серым и с соплями. Проснулся от того, что чихает, Сато застонал от осознания того, что сам виноват. Не надо было спать там, хоть и при максимальной попытке не допустить к нему сквозняк, все же кое-где поддувало, так что привет сопельки. Шмыгнув носом, Сато плавно сел на постели, позвал Саит. Когда она вошла, ее гундося попросили средство от данного неприятного казуса. Буквально пара минут и ему протягивают пластырь, которые теперь имеют в запасе, ибо такие сопливые побудки у него частые.

После крайне неприятного действия препарата побуждающего к позывам чихания, нескольких контрольных чихов в конце процедуры, утро перестало хмуриться и даже кушать захотелось. Завтрак принесли, как и известия, что гуляния будут идти еще и сегодня, правда в основном гулять будут молодые. В частности, дети императора, так же приглашенные дети чиновников и гости планеты, кто был удостоен такой чести.

Сато только головой покачал, но от приглашения Альмы не отказался. Сидеть в четырех стенах, пусть и в несколько покоев величиной, он не собирался, как в прошлый раз. Поднаторел, заматерел, что-то понял и принял, поэтому скинул с себя лишнее. Все равно его мир, это его мир и в нем есть только Шао, а остальное лишь шелуха. И такие элементы, как «жена его Шао», всего лишь часть его новой жизни. И, если будет надо, он ограничит их общение до минимума, а после зачатия и вовсе закроет двери в покои своего любимого. На это у него есть право, что дал ему его супруг и он использует его, когда сочтет нужным.

Одевшись, проследовал в залу, в вотчину Тинаи, полностью ожидая не только представления в лице оных доброжелателей, но и матери своего супруга. Выходил Сато через официальные покои, миновав все залы-коридоры. Перед ним шагал Руанд, открывая двери, незримо говоря всем — он Владыка, не вы.

Улица встретила их легким ветром, что запутывался в кронах деревьев теряя свою резвость, лишь едва колыша траву газонов и кусты с цветами. Еще несколько месяцев и будет праздник весны, а за ними торговая неделя. Перед этими событиями будет запущена документальная лента о том, кто же такой Тенаар. Сато даже знал точную дату, когда по галактике пройдется данное «разоблачающее» видео. Совсем недавно, примерно за неделю до помолвки, была начата съемка, где крайне лояльный и тысячи раз проверенный ведущий известного канала, задавал только те вопросы, которые были согласованы не только с Эльмешей, но и самой императрицей. Ничего лишнего, никакой самодеятельности, строго по протоколу и только то, что разрешено говорить и спрашивать. Он даже улыбался и иногда вставлял легкие шутки строго по сценарию, но настолько непринужденно и естественно, что Тенаар мысленно ему хлопал и поддерживал эту беседу от начала и до конца не напрягая и не хмуря брови.

Идя по дорожке, Сато мог только головой качать, ибо те вопросы были подобраны таким образом, что раскрывали его перед зрителем человеком, но недосягаемым. Не было ни одного неприятного вопроса. Даже того, «кто главнее в семье», не спросили. Зная корреспондентов на Алкалии, Сато был склонен ожидать по меньшей мере интереса в том, ревнует ли он своего супруга, кто старший в семье и будет ли защита у жен принца от Тенаара, как у жен императора друг перед другом. Но, судя по всему либо стеснялись, либо побоялись, даже косвенно такого рода вопросов не было. Само действо длилось шесть дней. Как сообщила Роза, что учила его правилам и приемам работы на камеру, проводила тренинг по ведению интервью, мероприятие разбили только для того, чтобы не отрывать его от дел насущных. Мол нагрузка будет большая, ведь материала набирают сразу на маленький сериал, в котором будет вставлен собранный «коридорный» отчет, согласованный впоследствии с ним самим.

Переступив порог вотчины матери Шао, Сато внутренне настроился на то, что искренне рада его видеть здесь будет только малая часть представителей гарема. Альма, несомненная лиса, первая в очереди. За ней идет Роксана, супруга Согу. Эта женщина умна, осторожна и на рожон не лезет, равно как и в подруги не набивается. Она просто находится рядом и медленно отвоевывает свою нишу. Насколько у нее получится приблизиться к нему покажет время. Ему и самому интересно, насколько она способна проникнуть на его территорию. Было еще несколько женщин, вхожих в вотчину свекрови, но они были лишь дамами приглашенными и по большей части не имели веса, хоть и выражали свою лояльность Тенаару.

Сато даже ухмыльнулся. Власть. Его титул имеет власть, но реальной власти, как таковой, в его руках нет. Даже если все они кричат, что это так, что он верхушка, на самом деле никто из них никогда не позволит ему взять что «предлагается» его статусом. Сделают все, извернутся, выкрутятся и запутают так, что он сам ничего не сможет без них. Мозгов, понять эту ситуацию, у него хватает. Поэтому и не лезет, Анаман с ее места не сбрасывает, защищает в какой-то мере. Да, он ее защищает только тем, что позволяет в какие-то моменты сунуть свой длинный носик в закрытую нишу его логова. Просто так сейчас крайне удобно, а что будет дальше покажет только время и умение императрицы править гаремом и той частью политического ковра, которую она удерживает в своей стальной хватке.

Мягко ступая по коридору, в окружении своей свиты-стаи, Тенаар прекрасно понимал, что его «власть» в реальном времени будет только фигурой дисбаланса и приведет все, уже созданное за многие века, к позорному разорению. Эта планета, ее мир и обычаи, даже люди, — ничего для него не значат. Но! Это родной мир того, кого он любит. Разрушать его только из-за того, что не смог ужиться с гиенами гарема? Верх идиотизма. К тому же, после того, как Сато увидел полную картину вселенной, в которой они живут, немного осадил самого себя.

Хорошо, вернутся они с Шао на Алкалии. Дальше что? Планета стоит так, что любой уважающий себя правитель из Оламу посчитает за честь мир к рукам прибрать. И кто Алкалии защитит? Что есть у его родного мира? Как противостоять орде, когда у тебя в руке только вилка?

Прекрасно понимая уровень развития Алкалии и увидев каково оно на Легио, Сато ужаснулся тому, какой войной может стать любая близкая к его родине потасовка. Как только ему показали степень развитости не только общественного направления, но и военного, что по его статусу знать положено, так и призадумался. Крепко так призадумался. А как статус у Алкалии стал «неприкосновенен», так и выдохнул немного спокойнее. Шао ему объяснил, что да как теперь будет и кто-куда и кого пошлет, в каком числе и на какой срок. С этого мгновения «где жить» стало не так важно.

Шао готовят на смену правителю не города или страны, а целой империи, в которой не меньше десятка давно колонизированных планет, с государствами, с жителями и законами. А также к сотрудничеству с мирами в империю вошедшими, влившимися и захваченными. И во всем этом ему обязаны помогать его жены-политики. И он, Сато, также обязан помогать. А как он поможет, если все изначально разрушит своими слоновьими шагами в мини театре? Правильно, придется самому стать «мини» и не рыпаться раньше времени.

Вон, Анаман правит, пусть и дальше правит. У нее этот монстр под названием «гарем» исправно трудится, пусть и дальше трудится, а он поучится, посмотрит и свою команду сколотит. Присмотрится к женщинам, что император подбрасывает. К тому же, Шао сказал, что освободит жен от супружеского долга, как только они принесут в дом наследников. А там, хоть на рогах стойте, вы всего лишь политические жены. А если вздумаете шалить, месть Тенаара вас найдет из-под земли.

Переступая порог залы, куда его пригласила Альма, Сато был в приподнятом настроении и наличие кого-то еще, кроме нее и Роксаны с Реманой, его совершенно не волновало. Тиная была любезна, но видно все же, как она рада еще одной женщине у сына. Вполне вероятно, не будь у них ранее терок на эту тему, и даже нравоучений дочери, о чем Сато не сомневался, сейчас бы услышал много чего о новой невестке, особенно какая она красивая и статная. Но, как бы не хотела мать Шао куснуть ненавистного мужика в семье ее сына, не посмела опуститься до очередной гаремной низости. Научилась мириться с его присутствием, что делало ей один плюсик, пусть и маленький, но греющий душу.

Сато был сама любезность. Разговоры кружили вокруг всего на свете, но только не о свадьбе. И Ремана, с округлившимся животиком, выглядящая сейчас более красивой, более нежной и домашней какой-то, воспринималась частью своего и родного. Осознав это, Тенаар даже самому себе руку пожал, мысленно. Мол взрослеем, понимаем, что должно.

День миновал, прошел и вечер, одиноко было спать одному. Сато ворочался с бока на бок, подушку взбивал. Охрана, что незримыми тенями была в его покоях, сканировала взглядом пространство, но ничего не находя успокаивалась. К середине ночи их господин все же заснул, сумел устроиться на большом ложе, завернуться в простыни куколкой. Утро следующего дня ничего нового не принесло. Как и обед и вечер. Ночь была такой же нервной. И как бы не успокаивал себя Тенаар, а именно ночью было сложнее всего, когда мыслям ничто не мешает, никто не может отвлечь…

Ближе к полудню, когда Сато был уже готов к самому ответственному мероприятию, за ним прибыла миремм Марта, которая обязана была сопроводить его, но не по официальному пути, а через двери в закрытом от посетителей коридоре, откуда ранее Сато и попадал в свои покои. Через те самые двери, через которые без какого-либо длинного пути может прийти Шао, даже император, но у того не позволит ни воспитание, ни простое понимание своей неуместности, но в экстренных случаях он вполне способен.

Вышли, прошли по коридорам, на улицу и по дорожкам парка. Сато отмечал, что соглядатаев полно. Не успокоились ни гиены гарема, ни их априори. Ну ничего, свадьба минует, после чего обязательные ночи с этой стервой и все, абсолютно все встанет на свои места. Новенькая себе баллов наберет, а потом подрастеряет. И Сато ей в этом поможет. Ему, как и императрице, уже сообщили, что она нашла в лице Бьяри и Мальмии с Сесилией сторонниц. Ладно Сесилия, торговка и ищет выгоду всегда и везде, а вот эти две дело более серьезное. С ними надо будет что-то решать, ведь Анами часть ближней семьи наследника, а верхушкой в этой семье стоит сам Тенаар, которому змею на два фронта трудящуюся совершенно не нужно и подножек от нее точно также не хочется.

Сато вошел в ту самую залу, в которой сам был гостем сразу после церемонии и двух дней неприкосновенности в свадебных покоях. Сегодня было все точно также. Жены наряжены, блистают драгоценностями. Фаворитки императора, коих теперь две, выделяются среди других дам, приближенных к женам императора, наличием колье на шеях, свисающих длинными полосками с вкрапленными драгоценными камнями. Дочери, как законных супруг императора, так и его наложниц, менее украшены, менее яркие платья, более легкие прически. Среди всего этого тандема выделяются разве что Ремана, одетая во все белое, и он сам, не одевший традиционный наряд.

В залу торжеств, центральную и самую большую с колоннами, Тенаар вошел в темно-зеленом брючном костюме, длинном пиджаке-плаще. Голова абсолютно без украшений, только волосы над висками заплетены в ставшем традиционным колосок, а дальше спокойно ниспадают за спиной. Пиджак-плащ расстегнут, показывает под собой жилет, галстук-шарф, брюки зауженные, со стрелками. На ногах ботинки черные, матовые, на шнуровке. В дополнение к костюму не хватало только шляпы-цилиндра и трости с серебряной головой льва. На нем никаких украшений, даже на ремне брюк пряжка была матовой, ничем не выделялась, а на обуви не было ничего лишнего и украшающего. И как данность традициям, хоть и не до конца, за ним шли его трио. Одеты все в те же наряды восточных принцесс, символ Тенаара и его правления в виде увеличенной диадемы и разделенной на три части между ними. Можно сказать, что Тенаар носил все свои украшения на слугах, коих водил за своей спиной. Эти три женщины были украшены драгоценностями, как если бы сами являлись представителями монаршей семьи, с честью и гордостью неся на себе всю атрибутику власти, власти своего господина, чью голову и шею освободили от тяжести украшений.

Сато вошел, прошел к своему месту, что теперь стоит почти вровень с троном Анаман и плавно в него опустился. Его служанки прошли следом и встали за его спиной, а тени присели рядом будучи в инвизе. Анаман, ни слова не сказав, прошла на свое место. После нее, как ни странно, на свое место опустилась Ремана, как часть ближней семьи Тенаара. Ее заранее проинструктировали, поэтому женщина без удивления и вопросов опустилась в удобное кресло, которое для нее и подготовили. Далее расселись жены императора, их дети, за ними фаворитки и все остальные.

Пока ждали прибытия невестки, созерцали на небольшое представление, устроенное дабы развлечь дам, скоротать время. Служанки разносили легкие напитки, закуски, велись неспешные разговоры. Даже Анаман перекинулась парой слов с Тенааром. В частности, спросила про самочувствие, рассказала, как идут дела над монтажом фильма и когда пилотную версию можно будет просмотреть и подправить. В общем разговор шел ни о чем.

И вот музыка смолкла. На середину залы вышла миремм Марта, объявила о прибытии принцессы Анами, законной супруги Наследного Принца. Через минуту дверь раскрылась и женщину ввели стражи в красных мундирах. Весь зал с любопытством смотрел на первые шаги новой фигуры политической арены в гареме, коей в будущем предстоит взвалить на свои плечи одну из вотчин, или вообще стать императрицей.

Как истинная принцесса, выросшая для того чтобы править, Анами шла с высоко поднятой головой, смотрела только вперед, играла роль достоинства и полного величия. Ее плавные шаги и гордая осанка говорили только об уверенности, только о готовности ко всему. Приблизившись к ступеням, женщина поклонилась всем сидящим женщинам и мысленно послала ко всем праотцам сидевшего мужчину. Выпрямившись не изменилась в лице и во взгляде ни на йоту.

Анаман приняла ее поклон, разрешила занять теперь законное место на ступенях. И Анами его заняла. Рядом с Тенааром, но чуть впереди. И началось представление, пошли более частые смены закусок и легкого вина, музыка и представления. Невестка была весела, любовалась праздником и как мантру про себя повторяла «я тебя подвину, и сама там сидеть буду!»

Затем пришел черед испить вина, что не вызвало никаких затруднений. Выпила за мир семьи, за будущее и прочие блага. Легкие беседы, два часа развлечений, даже зверье дрессированное, и то было. И вот время официального и обязательного присутствия невестки завершилось. Анами мягко намекнула, что желает покинуть залу торжеств.

Ее желание выполнили. Анаман сделала ей подарок. Небольшую шкатулку с браслетом-стойкой на всю руку, который одевают на традиционный наряд в дни весенних празднеств. И Анами сделала ответный жест. Достала брошь невесты, передала ее императрице, как знак своей лояльности. Краем глаза фиксировала в этот момент лицо своего соперника во власти. Она надеялась на проявление эмоций, но…Сато внешне ничего не показал, еще не понимая, что же такого случилось и как должно реагировать на такое. А вот остальные прекрасно знали, что такого произошло и как это аукнется. Кто и что будет делать, как реагировать. Анаман же благосклонно приняла дар, как и полагается императрице, Правящей Матери. Анами покинула праздник, довольная не только своим поступком, но и тем, что императрица приняла ее и ее подчинение ей, как самой главной, минуя этого козла!

Небольшая процессия передвигалась довольно быстрым шагом, подстраиваясь под шаг одной разозленной и думавшей о чем-то своем дамы. Этой дамой была принцесса Альма, что шла в окружении Реманы, Роксаны и еще нескольких приближенных к ней дам гарема и гостей. Тех самых гостей, с кем можно говорить чуть больше, чем с другими. Люди проверенные, преданные. Войдя в малую залу вотчины своей матери, распорядилась оставить помещение всему прислуживающему персоналу. Слуги покинули женщин, как только расставили кушанья и напитки. Опустившись на один из диванов, Альма прикрыла рукой глаза.

— Насколько это серьезно? — спросила Роксана.

— Очень. — Альма выдохнула со звуком обреченности. — Только что Анами показала, что в семье Наследного Принца не будет единогласия, согласия и лично она принимает власть гарема, а не власть единственного властителя, названного Тенануком. — Убрав руку с лица, принцесса закусила губу.

— Значит, как только до Тенаара дойдет весь смысл ею содеянного, — Роксана осмотрела всех присутствующих.

— Да. Если она не сумеет стать будущей матерью за этот месяц… — Альма облизнула вдруг пересохшие губы. — Боюсь, Тенаар тогда не шутил.

— Исправить никак? — Ремана смотрела испуганно, нервно поглаживая живот.

— Нет. — Выдохнула Альма. — Она сама петлю себе на шею набросила. Искать защиты и поддержки у императрицы, когда единственный власть и закон в семье Тенаар, да с полного согласия Наследного Принца…верх тупости.

— Но она же не глупая. — Роксана покачала головой.

— Глупая или нет, это уже не важно. Она, можно сказать, открыто объявила ему войну. — Альма усмехнулась. — И мы не имеем права вмешиваться.

— Неужели, — одна из приближенных дам, что была обязательным гостем, приглашенным самой императрицей, осмотрела собравшихся, — вообще ничего не сделать?

— Нет. Тенаар не позволит вмешиваться в дела его ближней семьи. — Альма усмехнулась ядовито. — Даже советов не потерпит. Это его вотчина и только он будет с ней разбираться.

— Ну не глупая же, на что только надеется? — Роксана покачала головой. — Мы тут к нему, ползком-перебежками и тихонечко, чтобы не скалил зубы и не волновался, а она сразу и в карьер да на колья. И кто только учил?

— Мать. — Усмехнулась еще одна из дам, приглашенных и входящих в ближний круг Альмы. — И поделом получит, если ума не набралась. Все гордость, все самолюбие тешит. Теперь получит только то, что сама себе и подготовила.

— Леди Миера, — Альма покачала головой, — если будет место ее смерти из-за Тенаара, не мне вам говорить, что тогда будет вообще.

— Но сделать мы вообще ничего не можем. — Женщина покачала головой. — Заставить эту гордячку поумерить свои желания и притязания просто нереально. Помяните мои слова, она всех тихо подвинет в любом вопросе, что будет стоять поперек ее желания взобраться на шею Тенаару и вертеть им, как сама того захочет.

— Тенааром невозможно управлять. — Альма отрицательно покачала головой. — Я лишь на долю секунды об этом подумала, так мне чуть руку не откусили. Нет, управлять им не получится. Направить да, но он сам выбирает и путь своего следования, и его скорость.

— И все же, — Миера упрямо посмотрела на принцессу. — Если им напрямую не получится, а она не так умна, как мать, то первым и роковым ее решением будет подчинить Наследного Принца.

— Это будет последнее ее решение. — Усмехнулась Роксана. — И первый труп на руках у Тенаара. Равно как и последующие из ее семьи, по указу Стража.

— Надеюсь она не настолько дура, чтобы сразу и открыто лезть к политическому супругу, который и защищать ее не будет. — Миера поежилась.

Месяц, когда Тенанук был обязан проводить практически все свое время с молодой супругой и четыре из семи ночей недели в ее спальне, прошел в нервном напряжении всей семьи. Анами блистала, была счастлива, ходила королевой. Тенаар затаился, выжидал, присматривался, продолжал обучение как свое собственное, так и своих слуг. Его окружение, особенно те, кто был посвящен в дрязги семьи, с замиранием ожидали главного действа. Даже император и тот краем глаза посматривал на ситуацию в целом. Никому не нравилось то, что Тенаар еще не высказал своего «фи» на поведение невестки, не скосил глаза в ее сторону в неудовольствии. У Наследного Принца спрашивать было бесполезно, он в ответ делал недоуменное лицо и пожимая плечами уходил по своим делам.

Тишина и видимое спокойствие перетирали по углам. Ждали скандал, ждали ответных ходов, ведь принцесса Анами настолько осмелела, что открыто ходила в гости ко всем женам императора, а у Тенаара была только в официальный визит сразу после принятия ее в семью. Единственной хорошей новостью стало возвращение Тайгури-сиппе на свое законное место. Император принес извинения Тенаар Сато, сообщил, что имело место быть сбою, что отныне будет пересмотрена директива протоколов защиты, а также будут проверяться данные на подписи.

С возвращением сиппе, на свое законное место, в рядах слуг ощутимо снизилось напряжение, облегченно выдохнули, которые, как и раньше летали по коридорам на реактивных метлах под маркой «сиппе в коридоре Б на 6 ярусе» или «сиппе в зале Равновесия, пыль смотрит!» С возвращением этого мэтра и блестящего руководителя, казалось и все обитатели дворца выдохнули с тем же облегчением, прогоняя напряжение. Сиппе проследит за всем и вся, ничего не забудет, никого не обделит.

Первым, кто поздравил с выздоровлением и возвращением демона коридоров и слуг был Тенаар, прибывший в больничное крыло на обследование. Ему могли бы его сделать и в комнате, но аппарат, что для этого нужен, просто так не перенести в чемоданчике. Сиппе принял пожелания и встревоженно спросил причину его тут нахождения, посетовал, что такая напасть приключилась и пообещал к обеду подать самые лакомые сладости, дабы поднять настроение.

Сато простился с ним и вошел к доктору. Провели обследование лежа в капсуле. После пяти минут мерного гудения, которое сменялось едва различимой тональностью, Тенаару разрешили покинуть недра аппарата и одеться. Когда он был готов, даже волосы перевязал резинкой, доктор пригласил его к себе в кабинет. Проследовав за ним в довольно просторную комнату, Сато присел на предложенное место.

— Начнем с неприятного. — Доктор взял аппарат и провел по нему пальцем, показал картинку Тенаару. — Образование камня в правой почке идет стремительно. Токсины еще не выделяются, действует защитная капсула.

— И как долго будет еще расти? — посмотрев на показываемый камень в своем теле, он даже непроизвольно потер то место на пояснице, где он располагался.

— Около недели. Далее на неделю придется лечь под аппараты и препараты.

— Опять госпитализация. — Поморщился Сато. — Как мне все вы дороги. — Он даже скривившись откинулся на спинку кресла.

— Господин Тенаар, это необходимые меры…

— Да все я понимаю, не мальчик. — Вздохнул Сато. — И сколько еще во мне будет этих мин замедленного действия?

— Судя по данным, возможно еще одно-два крупных образования, а остальное медикаментами выводится без формирования в твердую оболочку.

— А эти одно-два нельзя также вывести?

— Нет. — Доктор покачал головой. — У них сердцевина сформировалась четко и ослаблять оболочку чревато.

— Понятно.

Сато попрощался с доктором и вышел из его кабинета, прошел по коридорам и попал в жилую часть гарема. Опять Шао будет волноваться. Да и самому как-то не очень. Не хочется опять на больничную койку. Совершенно. И все же никак не обойтись.

Вернувшись в свои покои, обнаружил там Шао. Он сидел на кушетке, спокойно филонил.

— Прогуливаешь? — задал вопрос Сато подходя.

— Скрываюсь. — Шао поднялся и шагнул к нему, раскрывая объятия, куда тут же юркнули. — Когда на процедуру?

— Через неделю и на неделю.

— Болит? — погладив его по пояснице, наследник горестно вздохнул. Не уберечь его от этого, никак не уберечь.

— Нет. Даже не ощущаю. — Сато обнял принца за талию, поднял голову и заглянул в глаза. — Док сказал, что там оболочка у камней, и до полного созревания ничего ощущаться не будет. Аппараты только фиксируют.

— Ну вот что за напасть? — Шао легко поцеловал его в губы. — Не одно, так другое.

— Зато вылечат меня так, что аж сиять и сверкать буду! — усмехнулся игриво Сато.

— Это они должны были сделать еще год назад! — прошипел принц, не принимая игру. — Такие возможности в медицине, а ощущение, словно в каменном веке!

— Не рычи. — Тенаар ущипнул его за бок. — Док делает все, что можно и не навредит мне из-за скорости. Или ты хочешь, чтобы меня покоцали?

— Ни за что! — замотал головой Шао и обхватил ладонями его лицо. — Нельзя тебя ни коцать, ни драть, ни обижать. Нельзя.

— Да? — мурлыкнул Сато.

— Да. — Абсолютно уверенно подтвердил принц.

— А если я первый начну?

— Нельзя все равно. — Шао приник к его губам, — мой, и никому не позволю обижать тебя.

Сато расплылся в блаженной улыбке. Он хоть и мужчина, всякий раз доказывая это всем своим существом в окружении одних женщин, но слышать такие слова от того, кого любит всем сердцем и душой — верх блаженства и счастья. Можно сказать, он растаял от этих слов, поддался под власть ведущего и принимал ласку в поцелуях троекратно отдавая.

Неделя миновала, Тенаар торжественно прибыл на лечение. Принц приходил почти каждый день, либо посылал видео весточки через охрану. Все было мирно, красиво и все ждали, когда врачи выпустят его из своих лапок. Особенно ждали гости в его вотчине.

Шао присел на край кровати, где лежал Сато ощущающий слабость после капельниц и инъекций лекарств, блокирующих токсины образовавшихся камней. После вывода песка из почек и прочих нехитрых манипуляций в медицинской капсуле, оставался только курс медикаментов, дабы токсичная часть не повлияла на организм.

— Как дела в мире? — спросил Сато, неприятно ощущая легкую тошноту.

— Да пока все вроде спокойно. Ильм успокоился. Немного потрясли мачете, да и разошлись в разные стороны. Сейчас восстанавливают разрушенное, новые договора и прочий выгодный ширпотреб делают.

— Весело.

— Сато, — Шао игрался с его рукой, перебирая пальцами его пальцы.

— М?

— Скоро неделя праздника весны.

— И?

— Тебя ведь будут упрашивать.

— Плевать. Если эта шкура храмовая там будет, меня пусть даже не надеются увидеть.

— Это ведь традиция, когда Тенаар благословляет год грядущий и год прошедший.

— Раньше надо было думать, прежде чем меня насильно пытаться принудить встать под его стяг. — Сато сжал пальцы в кулак завлекая в него и руку Шао. — Ты тоже будешь просить?

— Нет. — Принц покачал головой, поднял руку и прижал к щеке. — Даже не подумаю. — Ласково потерся о его пальцы.

— А тебя будут пытаться уговорить, дабы ты уговорил меня?

— В первую очередь. — Усмехнулся принц. — Уже начинают.

— Так вот почему ты вдруг заговорил об этом! — догадался Тенаар.

— Ага. — Заулыбался наследник.

— И кто первая пташка?

— Поинтересовались Согу и Клави.

— Поинтересовались? Или спросили напрямую?

— Нет, — Шао усмехнулся, — Сато, ты какого-то не лучшего мнения о моих братьях! Кто же из них в лоб спросит? Они же во дворце не только родились, но и самовоспитались, заматерели и жить без интриг и далеких завуалированных бесед не могут. Так, вскользь поинтересовались, каким нынче праздник будет и как общественность реагировать будет. Мол, Тенаар есть, а на празднике его вдруг не будет. Не порядок. Молва пойдет. Да то, да се.

— А мне плевать. — Сато вздохнул и переместил тело ближе к принцу, лег головой на его плечо. — Как они будут выкручиваться меня не волнует. От своего слова я не собираюсь отказываться. Тем более, этот старичелло даже не посчитал нужным извиниться. Полез куда не просили, навязать волю свою попытался. Я его ранее предупреждал, что в моем сердце место есть только для тебя, а мои мозги только мои. Не поверил, полез. Вот теперь пусть расхлебывает.

— Жестокий. — Шао наклонил голову и прижался лицом к макушке, вдохнул его запах, запах тела, шампуня и лекарства. — Пахнет препаратом.

— Угу. — Сато вздохнул. — Я не жестокий, я не собираюсь под него прогибаться.

— Угу. Тебя завтра выписывают?

— Да.

— Я приду тебя забирать.

— Зачем?

— Затем, что хочу. Цветочков тебе притащу, в комнате поудобнее на кроватке устрою, сил набираться.

— Скажешь тоже. Цветочки. — Хмыкнул Сато. — Я тебе их на голову одену.

— А что, цветы нынче не в моде? — игриво поинтересовался принц.

— Не нужны мне цветы. И я серьезно! — задрав голову и хмуро посмотрев на смешинки в глазах Шао, Сато еще больше нахмурился. — Притащишь — в задницу тебе их запихаю без смазки!

— Да ладно-ладно! — сдаваясь проговорил в ответ супруг. — Без цветов. Просто приду и свое сокровище заберу. Время не сказали?

— В обед. — Вновь устроившись на плече, Сато прикрыл глаза. — Тебя не хватятся?

— Уже гонишь?

— Нет. Даррелл будет ворчать.

— Он ни слова не скажет. — Возразил Шао.

— Ага. Он у тебя молча умудряется ворчать. — В ответ сдавленный смешок. — И не смейся. Сам видел. Не видел бы, не поверил! Хватит ржать! — стукнув в плечо похихикивающему супругу, Сато только головой покачал.

Повалявшись еще несколько минут, принц признался, что у него тренировка и ему пора. Страстно присосался к губам, обещая все муки своих ласк и еще раз сказав:

— Зайду за тобой завтра к обеду, — вышел из палаты.

Сато облизнул губы, улыбнулся. Еще ни разу не было, чтобы он своего слова не сдержал. На его фоне сам Сато научился куда как жестче держать свое собственное слово, которое ранее мог и не сдерживать. Заулыбавшись на воспоминания, о былом и общем боевом прошлом, улегся на спину и прикрыв глаза вскоре задремал.

Тенанук шел по коридору, после тренировки, хорошего спарринга с Файдал-Лингом, и про себя уже несколько раз прокрутил момент, как придет и заберет своего Сато из казематов, проведет его в покои и…

— Муж мой, рада встрече. — Сбоку обозначилась Анами.

Шао поздоровался. Женщина перед ним была довольно умна, красива и вела себя идеально, как и подобает политической супруге. Слово за слово, несколько оборотов речи и Тенанук уже сидит в малой гостиной, ее покоев, пьет вместе с ней чай. В отличие от Реманы, Анами оказалась куда более интересной собеседницей, многогранных познаний и интересов.

Ее месяц истек еще неделю назад, но умелая женщина, да еще и желающая привязать к себе…

Тенанук не устоял. Главным образом потому, что весь этот свадебный месяц она делала все, дабы он был расслаблен, был доволен. Вот и сейчас, Анами увлекла беседой, незаметно подливая чай в чашку и вскоре ее супруг, как и в предыдущие ночи был согласен на близость.

Для Анами ночь была наполнена нежностью, лаской и на ухо шепотом «Сато». Сколько бы она не прилагала усилий, а принц все равно в моменты пика шептал его имя.

Утром, встав с постели, Анами осмотрела спавшего на ее кровати супруга и закусив губу, тихонечко отошла в сторону. Подойдя к дверям, приоткрыла их, выскользнула в гостевую залу. Ее служанка стояла рядом с дверью.

— Ну? — нетерпеливо спросила принцесса.

— Госпожа, — шепотом и у самого уха проговорила служанка, — ваш супруг пообещал в обед забрать Тенаара из больничного корпуса.

— В обед?

— Да. Его выписывают в обед. С утра будут анализы, а потом заключение доктора Кива. — Кивнула девушка.

— Хорошо. Ступай. И вот еще, — схватила ее за руку, — передай охране у двери, что принц еще спит. И на кухню передай, что обед будет в моих покоях. Мол, вчера сильно на тренировках выложился, да устал.

— Как прикажите, госпожа.

— Все, ступай.

Девушка ушла, а Анами заулыбалась.

— Забрать тебя пообещали? — злорадно прошептала. — Самостоятельно доползешь до норы своей! — и скривившись в подобии улыбки, словно в оскале, быстро прошла к будуару, где у нее хранились разного рода благовония.

Принцесса взяла один из флакончиков, сжала в руке и вернулась в спальню. Подошла к кровати, осмотрела мощную фигуру спящего супруга, широкие плечи, сильные руки и крепкие ноги, сейчас скрытые простынями. Заулыбавшись, присела на край и провела по щеке кончиками пальцев.

— Только мой. — Шепотом, едва уловимо.

Откупорила флакончик, капнула на палец, заулыбалась заговорщически. Осторожно приоткрыла губы спавшего мужчины и смазала внутреннюю сторону нижней. Еще раз осмотрела его целиком, быстро встала и подойдя к еще одному стоявшему на виду шкафчику, перед этим проигнорировав два из них, спрятала флакон погребя под самыми дорогими и редко носимыми вещами. Пока она проделывала манипуляции за спиной послышался шумный вздох, на кровати заворочались.

Сладко заулыбавшись, Анами перешла к другому шкафу, где рядом стояло зеркало и присев на стул, стала расчесывать свои локоны. Несколько минут и за ее спиной обозначилась фигура. Рука легла на плечо, другая заставила поднять голову. Голодные глаза, туманные и сейчас ничего не желающие более, чем слиться в страстном танце, говорили о многом. Тенанук был возбужден, был голоден и перед ним было тело, которое он знал, которое он мог и хотел взять. И он его взял. Мгновение и женщина поддерживаемая его руками нависла над ним, целует его губы. Он уверенно разворачивается на месте, удерживая равновесие и свою ношу. Анами прижалась к нему всем телом, возбуждаясь от остатков зелья сильнее, чем обычно, даже начинала порыкивать.

И вот кровать. Приняла их обоих. Он, словно зверь, нависая над ней, принюхиваясь к ней, глядя туманным взглядом. Она лежа на спине, слегка отползая, не менее возбуждена, не менее жаждет. А дальше игра-борьба, и он победил, вскрик, стон. Сильнее прижать его бедрами, схватить за плечи, покарябать. В ответ укус в шею, глубокие поцелуи, страсть и нескончаемые ласки, пусть и грубые, но заводят до умопомрачения…

Из сил выбилась сначала Анами, потом и Тенанук. Он уснул крепким сном, удовлетворенным и сытым.

Глава 9

Сато посмотрел на часы. Его выписали, а Шао еще не пришел. Да и слуги почему-то молчат. Молча помогают заплести волосы на висках, молча помогают накинуть камзол, молча ждут распоряжения. Палата, где он провел неделю была обычной, медицинского оборудования мало, но и жилым это место не назвать. И сейчас, когда он уже официально выписан, делать тут более нечего. И сидеть в ожидании принца верх глупости.

Кивнув, разрешая начать движение, Сато переступил порог палаты. Он, его слуги, Руанд и охрана — медленно прошли больничный корпус, вышли на улицу и двинулись в сторону вотчины Тенаара. За весь путь, а это по меньшей мере минут двадцать, никто, даже посыльный от Шао, так и не пересек его дорогу. Войдя в закрытую часть приватного хода в личные покои, Сато отметил, что охраны у дверей покоев Наследного Принца нет.

— Саит.

— Мой господин, — женщина сделала два шага вперед и поравнялась с ним.

— Присылал ли наследник к палате слугу, чтобы узнать время выписки более точно?

— Нет, господин.

— Хм… — Дверь раскрылась, и он вошел в свои покои. — Узнай, что его могло задержать, что даже не предупредил.

— Как пожелаете, господин. — Саит зыркнула на Вальму и та отступила назад за дверь, передать желание Тенаара.

Сато прошел к своей спальне, Саит следом. Они вошли в ванную, где уже все было готово. Постарались близнецы, пока трио ходило с господином. Саит помогла с вещами, принимая их и складывая на специальную стойку. Затем расплела волос на висках, проверила воду и смотрела на то, как он вошел в ванную-бассейн.

— Господин, — присев рядом и осторожно смачивая волосы, женщина даже от волнения губы облизнула, — прошел слух, что эту ночь Наследный Принц провел со своей второй политической женой.

— Что? — нахмурился Сато и повернулся к ней лицом взбаламутив воду вокруг.

— Господин, — Саит сглотнула, — вчера, после тренировки, когда ваш супруг возвращался к себе, встретил на своем пути Анами, они разговорились и… — Замолчала, подбирая слова, пряча глаза.

— Что «и»? — рыкнул Сато.

— Говорят, что принц сам принял приглашение на чай, и из покоев более не вышел. Охрана пробыла на посту всю ночь и часть утра.

— Ее время уже прошло! — возмутился Сато.

— Господин, последних вестей я еще не знаю, — словно оправдываясь продолжила Саит, — мои люди еще не успели принести вести, но, — она закусила губу.

— Что «но»??? — рыкнул Сато, впившись в ее лицо глзами, словно именно она виновница всех его бед.

— Но, — почти шепотом продолжила женщина, — говорят, что охрана Наследного Принца до сих пор стоит у дверей покоев второй политической жены.

Сато ошарашенно опустил взгляд. В сердце очень больно кольнуло. Настолько больно, что даже губы побледнели. Его пальцы вцепились в край ванной-бассейна так сильно, что аж костяшки побелели. Дыхание сперло. Потом он моргнул и словно мир вернулся звуками и красками.

— До сих пор там стоят? — поднял на служанку глаза в которых начинало зарождаться нечто темное, нехорошее.

— Только говорят. — Саит облизнула враз пересохшие губы. — Мне еще не успели принести достоверную информацию, могут ведь и приврать. И ситуацию из пальца высосать, сделать себе в угоду. Вы ведь знаете, — почти умоляя говорила она, — на что пойдет гарем, чтобы сделать вам больно, а через вас достать Анаман.

— Да, я знаю, что им не чуждо и детей своих разменивать, что уж там какой-то Тенаар. — Кивнул головой Сато. — Узнай все. Я должен знать только факты. Ясно?

— Да, господин.

— Иди. Я и сам помоюсь.

Саит мышкой юркнула из поля зрения. Сато же замер на месте. Неприятно и больно. И если это правда, то такого удара он терпеть не станет. Променять его на женщину, которую знает несколько месяцев? Или новенькое понравилось настолько, что теперь и свои слова нарушать можно?

Развернувшись спиной к бортику, он выдохнул долгим выдохом, выгоняя до последнего из легких воздух, затем до максимума вдохнул и опять выдохнул. В голове слегка пошла волна головокружения, перед глазами мушки залетали, а буквально через минуту все прояснилось.

— Ты еще ничего не знаешь, успокойся. — Самому себе проговорил Сато, начиная намыливать тело, встав на ноги.

Ему не мешали, даже когда он вылез из водоема, вытер волосы и, впервые после получения слуг, остался без массажа. Сунув ноги в тапочки, накинув халат, вытирая локоны, достающие аж до бедер, вышел из ванной комнаты. Вышел, прошел к кровати, уселся на нее.

Пока Тенаар мылся, Саит принесли вести. Принес сам сиппе. Он примчался в покои и завидев главную из служанок, схватив ее за руку оттащил чуть подальше от остальных. Едва уловимым шепотом проговорил:

— Наследный Принц не только ночь провел с леди Анами, но и утро, и обед, да и сейчас все еще там.

— Что? — испуганно, почти вскрикнув и зажав рукой рот, Саит покосилась на дверь ведущую в спальню господина. — Это точно?

— Да, Саит. — Сиппе воровато осмотрелся, — наследник принял предложение на чай, после чего бурно провел ночь с супругой, и утром продолжил. Игрались долго, охрана слышала, равно как и служанки леди Анами. И играться перестали за полчаса до оговоренного срока с господином Тенааром. — Сиппе поддержал за локоть вдруг начавшую заваливаться набок служанку. — Сейчас наследник крепко спит, равно как и супруга.

— Тенаар убьет ее, — застонала Саит, — и Наследному Принцу несдобровать. Он ведь пообещал ему.

— Гарем уже в курсе. — Продолжал сыпать новостями сиппе, перехватив ее за плечи одной рукой, прижав к себе, отвернувшись от остальных, внимательно за ними наблюдающими. — И некоторые, кто заинтересован, крайне рады такому событию. Напрямую ни слова не скажут, а вот следить будут тщательно.

— Сиппе, я боюсь. — Саит посмотрела в лицо верного слуги своих господ. — Я только заикнулась о том, что слух идет о стоявших охранниках Наследного Принца у покоев политической супруги, — поежилась, — он так на меня посмотрел…

Тайгури лишь машинально кивнул, прекрасно понимая, что подобного удара Тенаару еще не наносили. Ремана, став супругой, полностью перешла под его патронаж, став частью его семьи, которая ни на что не претендует. Анами же весь месяц использовала только для того, чтобы вырвать свой кусок не только на арене власти, но и в семье, рядом с мужем, который не признает ее как женщину, только как политика. И что будет сейчас…

— Саит, — сильнее сжав ее плечи, Тайгури продолжил шептать, — запомни: нельзя ему дать переступить черту и опуститься до рукоприкладства.

— Но, — женщина покачала головой, — он ведь слушать не станет. Если он, как при знании о своей родине, выйдет из себя… его едва ли сможем усмирить.

— Запомни, Саит, — сиппе с силой сжал ее плечи одной рукой, которой и поддерживал, вторая же была опущена и пальцы собраны в кулак, — ты не просто служанка, ты его продолжение. Тенаар не должен сам разбираться, опускаясь до физической расправы. Ты его щит. Для этого ты ему и служишь. Вывернись наизнанку, но не позволь ему опозориться перед остальными гиенами. Ты поняла? — строгий, сердитый и даже с нотками злости шепот вбивал в раскаленный мозг женщины прописные истины ее настоящего положения при господине. — Ему нельзя открыто показывать, как его задел поступок Наследного Принца. Нельзя давать им всем пищу. Ты понимаешь?

— Да. — Шепотом отозвалась вдруг замершая и переставшая трястись женщина.

Такие простые слова «ему нельзя» словно переключили тумблер. Страх и неуверенность исчезли. Волнение осталось, но и только.

— Молодец. А теперь иди и все расскажи своему господину и удержи его от жажды мести и стремления ворваться в покои второй супруги наследника империи. Я же узнаю всю подноготную и как так получилось, — он сжал губы в тонкую линию, что ознаменовало — сиппе на тропе войны, — что ранее Наследный Принц принимал супругу в своих покоях, а здесь остался у нее и еще так надолго.

Он отпустил ее, осмотрел придирчиво стальным взглядом и быстро вышел, стоило только Саит привести себя в порядок. Женщина осмотрела замерших слуг, выдохнула.

— Стражи, вы слышали все. — В ответ Сим и Налин появились. — Нельзя дать Тенаару покинуть его покои, пока я не заставлю его принять верное решение, и не дать наломать дров. Задача ясна?

— Да. — Мрачно отозвались красные мундиры.

— Тогда, — Саит оскалилась в подобии улыбки, — если его нога переступит порог этой залы, вы ни на что негодные дворовые шафки, а не стражи Тенаара.

На ее слова: два горящих взгляда, не менее напряженные стойки и губы в тонкую линию, дабы не сорваться и не растерять запал. Они все прекрасно поняли — Саит не оскорбляла их, а давала понять насколько серьезна ситуация и насколько фатальными будут итоги, если они все не справятся. Саит же закрыла глаза, вдохнула, выдохнула. Мысленно осенила себя святым знаком, расправила плечи и вошла в спальню своего господина. Дверь закрылась. Минуту было тихо. Целую минуту старшей из слуг потребовалось чтобы выдать факты, принесенные Тайгури-сиппе.

— ЧТО?! — раздался рев Тенаара.

Стражи были готовы ловить его, были готовы даже спеленать. Но, прошла минута, другая, третья…десять минут. Тишина давила. Душила. В спальне было тихо. Тридцать минут ничего не происходило, после чего дверь едва приоткрылась и выскользнула Саит.

— Вальма, принеси капли успокоительного.

Стражи вперили свои страшные глазищи в лицо понурой служанки.

— Отбой тревоге. — Саит взяла в руку протянутый стакан с каплями во флаконе. — Никуда не пойдем и никого бить не будем.

Сим прислушалась.

— Плачет? — оторопело спросила она.

Саит только кивнула. Налин аж присела на корточки. Изра и Вальма замерли. Даже при Ремане ему не требовались успокоительные капли. Саит ушла в спальню. Мягко прикрыла за собой дверь. Осмотрела кровать, где клубком свернулся Тенаар, подрагивая плечами. Самый пик истерики прошел. Кто бы поверил, что данные вести так на него повлияют.

Подойдя к столику, быстро открыла флакон с каплями и капнула три раза. Хорошо размешала, выдохнула, вдохнула и развернулась к ложе. Подошла с его стороны.

— Господин, выпейте. — Присев перед ним на корточки, протянула стакан.

— Уйди. — Дрожавшим голосом проговорил Тенаар.

— Господин, надо выпить. Голова станет ясной, в груди будет меньше боли. — Она заглянула в его лицо и закусив губу замерла.

Сато принял стакан, выпил, отдал его и отвернулся.

— Господин, сиппе сообщил, что сам займется выяснением подробностей.

— Да какие подробности, Саит? — Сато аж усмехнулся. — Меня тупо променяли на бабу. Фенита ля комедиа. Что и требовалось доказать.

— Господин, сиппе сомневается, что здесь все кристально и чисто.

Сато замер и повернул голову к ней.

— О чем ты?

— Он говорит, — женщина подсела ближе и наклонилась, шепотом продолжила, словно заговорщик, — что все разы за свадебный месяц, проведенные в компании второй жены, Наследный Принц делил ложе в своих покоях. И выпроваживал ее через два часа, как того требует закон супружества политического характера. С реверансами и почестями.

Сато сел, осмотрел сидевшую перед собой женщину.

— Чем этот раз отличается?

— В ее покоях, не только ночью, но и днем. — Саит смотрела на него снизу-вверх. — И успокоились они за пол часа до вашей выписки, а начали еще ранним утром.

— И что, это его оправдывает? — усмехнулся он в ответ.

— Я не берусь судить, кто и что делал и насколько правильно, — Саит облизнула губы, — но дело не чисто. Господин, — она покачала головой, — гарем уже смакует свежую новость. Вы ведь понимаете, что именно они ожидают?

— Нет, не понимаю. — Упрямо рыкнул Сато.

— Вашего позора. Что не повзрослели, что ведете себя как неотесанный мужлан с Алкалии, что учить вас нет никакого толку.

— И будут не далеки от истины. — Оскалился он.

— И вы хотите порадовать гарем? — Саит наклонила голову вбок. — Дать им все, что только они смогут выжать из ситуации?

— Мне плевать на них. С самой высокой башни этого дрянного дворца со всем его серпентарием! — прорычал Сато вставая. — Мне на всю эту сучью стаю плевать! — резко развернулся на месте. — Сдалась тебе моя репутация? Сдался тебе гарем и его реакция? — он даже всплеснул руками. — Ну конечно же! И как я не сообразил, дитя гарема! Выросшая в кругу серпентария и еще выжившая! Гарем! Теплые воспоминания, да Саит? — подскочил он к ней и схватил ее за подбородок. — Что такое, дорогуша, боишься за гаремных тварей? Да?

— Нет. — Твердо заявила женщина. — Я служу Вам и только Вам. И все, что сейчас закручивается, в будущем будет неоднократно бить именно Вас! А я защищаю только Вас!

— Защитница, бля! — отдернув руку, он заходил по комнате.

— Господин, ситуация сейчас двойственная. — Она, сидя на корточках, развернулась за ним, медленно встала. — Еще неизвестно почему Наследный Принц был столько времени со второй женой.

— Да бля понятно почему! Член приткнуть захотелось, вот и нашел куда! — всплеснул руками Сато меряя комнату шагами.

— Или кто-то сделал так, что он захотел.

— Что? — Тенаар аж замер на месте и развернулся. — Что значит «сделал»?

— Господин, — Саит мягко сдвинулась с места и подошла, — сейчас очень двойственная ситуация. И если вы отреагируете радикально, наломаете дров. А если здесь имеет место быть банальному подмешанному в питье возбудителю?

— Что? — Сато аж сглотнул. — Зачем?

— Да мало ли страждущих через вас, навредить Анаман, да и императору, ведь это безопасность, и она его вотчина.

— И что предлагаешь, сесть и молча наблюдать?

— Нет. — Саит улыбнулась. — Предлагаю…

Сато вышел из своих покоев в абсолютно черном одеянии, равно как и его слуги — небывалое событие, без украшений. Его длинные волосы заплели в тоненькие косички, собрали заколками обручами в три захода. Его, по случаю выздоровления, Анаман пригласила к себе, как и всех остальных. И Сато не отказался от приглашения, как думали массы. О, нет! Сейчас Тенаар был готов к самой кровопролитной холодной войне, которая будет настолько вымораживающей душу, насколько хватит его собственных сил. И наказывать он будет всех и вся в зоне досягаемости. Закончилось время тупого предоставления щеки для удара. Хватит. Пожинайте плоды самостоятельно взращиваемые, с подачи умов интриганов.

В залу, где собиралась только ближняя семья императора, в женском варианте, играла тихая музыка, было много судачивших леди, которые уже все и всё знали. Анаман также была посвящена в то, что наследник обратил особое внимание на супругу. Из всей семьи хмурились только Альма и ее приближенные, кто понимал, какая будет буря. Анаман это также ожидала и пыталась по возможности предугадать силу его реакции. Ей как раз нельзя ни терять головы, ни вставать на чью-либо сторону, она обязана оставаться хладнокровной, рассудительной и искать тех, кто на этом неприятном моменте для Тенаара, посчитает за честь его же и укусить.

И вот открылись двери и в них вошел тот, о ком мысли почти всех собравшихся кружили и летали, пытаясь сформироваться в единый клубок, дабы стать приемлемым итогом ожидаемой реакции. Тенаар вошел и незримо изумил всех: его одеяние мгновенно бросилось в глаза. Абсолютно черный костюм, длинный кардиган, волосы заплетены тонкими колосками на всю голову и уходят в толстую косу, скрепленную заколками-скобами. Его служанки также были одеты в черные одеяния, а знак Тенаара отсутствовал вообще. Головы женщин были девственно чисты, волосы собраны в конские хвосты и никаких украшений, даже серег не было. И идущая от них бешенная энергия как власти, так и непрошибаемого спокойствия, заставила занервничать пусть не всех, но многих.

Тенаар прошел на свое место, рядом с ним сидела Ремана в компании Альмы и Роксаны. С другой стороны, императрица, мать Тенанука и остальные расселись по незанятым местам.

— Господин Тенаар Сато, — начала Анаман, — крайне рада видеть вас в здравии.

— Спасибо. — Миролюбиво, с едва контролируемым огнем в глазах, грозящим перерасти в пламя ненависти, произнес Сато.

Далее последовал ничего не значащий разговор. Стул, что стоял рядом с Реманой, предназначенный для Анами, еще пустовал, ибо данная дама задерживалась. Беседа шла, все ждали, когда опаздывающая прибудет и начнется скандал. Кое-кто со страхом ждал, кое-кто с азартом. Сато же вообще, казалось, прибыл на обычные посиделки и ничего вокруг себя не замечал.

И вот двери раскрылись и вошла та, кого и ждали, и страстно не желали видеть. Анами прибыла к своему месту, извинилась за опоздание, весьма своеобразно.

— Прошу простить мне мое опоздание, но, — она плавно опустилась на свое место, — слуги куда-то подевали все платки. — И как бы случайно платье на ней было с глубоким декольте, где прекрасно было видно «тонированные» следы, нанесенные мужем.

— Была приятная атмосфера, благодарю Правящая Мать, — проговорил Сато, — но к сожалению, возможно это вина вентиляции, я ощущаю смрад. Прошу меня простить. — Он едва кивнул замершей императрице, затем встал и покинул залу никого ни удостоив ни малейшим кивком, равно как и его слуги.

Когда двери за ним закрылись, Ремана плавно встала, произнеся:

— Мало того, что вы сами в яму прыгнули, еще и меня туда тянете. — И также никого не удостоив внимание, только императрице сделав вежливый поклон, покинула данную территорию.

Анаман изумленно уставилась на женщин, которые вслед за Тенааром, признавшие его власть, прощались только с ней. Да даже Альма, и та, покачав головой, встала со своего места.

— Правящая Мать, матушка, простите, но Тенаар Сато прав, скорее всего вентиляция прохудилась. Прошу простить, но я не могу более дышать этим смрадом.

Вслед за ней и Роксана покинула посиделки, и еще четыре женщины.

— Да, — Анаман осмотрела слегка шокированный бомонд гарема, — натворили вы дел, леди Анами.

— В чем моя вина? — оторопело уставилась на нее принцесса.

— Леди Анами, — Анаман покачала головой, — Вы все прекрасно понимаете, знаете и нисколько не удивлены. Только, примите совет, — императрица посмотрела на нее со сталью в глазах, — будучи женщиной, принявшей гарем, вы обязаны знать все его законы и правила. И то, что вы сейчас пытаетесь прыгнуть выше старшего супруга, дорого вам обойдется. Смею надеяться, что в силу молодости и недостатка опыта, подобные промахи были вами допущены неосознанно. В противном случае, мне будет очень жаль того времени, что было потрачено на ваше обучение в этих стенах.

Анами сглотнула. По меньшей мере кворум недоверия ей выписало десять женщин и Тенаар. И не слабые фигуры у этих женщин — единокровная сестра, единственная супруга единокровного брата, первая политическая супруга ее собственного мужа, хоть и амеба, но сейчас более чем сильная фигура, ведь она в положении и срок у нее уже почти в самом конце. Остальные же сидели и смаковали известия: Тенаар и вторая политическая супруга Наследного Принца в контрах!

Императрица велела подать сладости, начать очередное представление, сама же внимательно следила за молодой, да глупой девицей, которая сумела вывести ими замиренного и задобренного страшного зверя из подобия равновесия. Она его разбудила, забыв при этом закрыть клетку, отойти на безопасное расстояние и следы перцем посыпать.

Сато вошел в свои покои, пнул пару раз кушетку и сел на нее, скрестив ноги.

— И что мы добились? — рыкнул он на довольную Саит.

— Господин, вы были бесподобны. — Она присела перед ним и заглянула в глаза. — Во-первых, вы официально унизили ту, которая посмела заявиться на официальный прием в стенах вотчины Правящей Матери со следами страсти супруга.

— Я бы ее там же и придушил. — Прорычал Сато.

— Не стоит она того. — Саит покачала головой. — К тому же, вдруг в ней наследник?

— Не будет от нее наследников! — прошипел он в ответ.

— И все же, — служанка взяла его руки за ладони и свела вместе, — исходя из коридорных сплетен, что летели впереди нас, вслед за Вами поднялась леди Ремана.

— Что? — удивился Сато.

— Леди Ремана приняла вашу сторону мгновенно, как только вы переступили порог залы приемов. И ее слова, — Саит аж просияла, — звучали так: «Мало того, что вы сами в яму прыгнули, еще и меня туда тянете».

— Это значит?

— Это значит, что леди Ремана полностью принадлежит ближней семье Наследного Принца и подчиняется тому, кого он назвал главой. То есть только вам. Ваше решение поставить на место наглую особу было поддержано первой политической супругой Наследного Принца. И разлад в семье идет только от той, кто принял сторону гарема. — Саит заулыбалась от души. — Понимаете, что именно случилось?

— Не совсем.

— Леди Анами приняла сторону гарема, когда вошла в семью Наследного Принца. — Сато кивнул в знак согласия. — А гарем что делает в последнее время по отношению к Вам?

— Выводят меня из себя всякими пакостями.

— Не правильно, господин Тенаар. — Служанка сжала его ладони своими чуть сильнее. — Гарем в последнее время старается замириться с вами, распределить ниши влияния с вашим участием и показать вам, что каждая из них на своем месте и ничего менять не нужно, итак все само работает.

— Допустим. И что из этого? Причем здесь эта сучка?

— А при том, что она теперь часть гарема, так как приняла власть императрицы, а не вашу. И своим поступком, выставив напоказ следы меток супруга, унизила вас, показывая, как она провела бурно ночь с вашим супругом и своим политическим мужем. Ткнула вас носом.

— Хочешь сказать, что, уйдя из залы миром, я практически прошелся грязными сапогами по ее наглой роже?

— Да. Анаман не позволит ей делать все, что она захочет. И меньшее, что ей грозит, в случае неподчинения, это ссылка.

— Ссылка?

— Да. Если она в положении, то ее участь незавидна. После рождения ребенка его заберут, а ее по решению Правящей Матери отправят в дальний форпост на пять лет, в назидание любой из решившихся рушить законы гарема. И по возвращении будет еще большой вопрос, увидит ли она своего ребенка или нет.

— Мимо меня пойдет?

— Если вы примените к ней свои санкции, то и ее род пострадает. — Саит улыбнулась. — А так, и это будет тем вариантом, которого будет добиваться Анаман, считай гуманно и поучительно.

— Значит, мой шаг сдвинул ледник?

— Да. И обозначил течение тех, кто признает вашу власть.

— Что? Это кто еще? — удивился Сато глядя в лицо своей верной служанке.

— Принцесса Альма, принцесса Роксана и по меньшей мере еще с десяток женщин, среди которых есть и дети министров, и дети наложниц. И это было крайне своевременное решение ставших на вашу сторону, дабы показать вам, что они лояльны Вам. Проявить активность, засветиться, сделать так, чтобы вы запомнили тех, кто поддерживает вас.

Сато призадумался. Потом осмотрел служанку, залу где сидел и вздохнул.

— Значит, у меня есть официальная свита, которая постаралась сделать все, чтобы я заметил каждого из них, так?

— Да.

— Прекрасно. — Сато заулыбался. — Значит приготовим малую официальную залу и повеселимся, раз в другом месте смрад.

Тенанук проснулся у себя в комнате. Слабость и сухость на языке, непонятная вата в ушах и кисло-сладкое послевкусие во рту. Он медленно сел, выдохнул. В голове каша из образов, из воспоминаний. Рядом обозначился его слуга, что стоял в ожидании приказов.

— Сколько времени? — едва ворочая языком, спросил принц.

— Половина первого часа ночи. — Проговорил слуга, подавая малую чашу с водой.

— Ночи? — удивился принц, глотнул воды ощущая, что все странные симптомы были временными и начали рассеиваться, как только он их ощутил.

— Да, господин.

— Как ночи? — принц сглотнул. — А Сато?

— Господин Тенаар в своих покоях.

Тенанук оторопело уставился на него, потом потряс головой. Затем попытался встать, но прояснившаяся голова совершенно не влияла на вялое тело. Встать не получилось ни с первой, ни с третьей попыткой.

— Доктор Кива просил вас выпить это, — слуга дал флакончик с серовато-синей жидкостью.

— Что это? — взяв в руку предлагаемый препарат, скривился понюхав.

— Доктор сообщил, что это снимет усталость и вялость.

— А что случилось? — принц скуксился, приготовился и одним махом выпил лекарство.

— У вас редкая форма упадка сил. — Без зазрения совести солгал слуга. — Сейчас доктор взял на анализ вашу кровь, дабы провести тесты и подобрать линейку препаратов. Вам лучше поспать.

— Я прекрасно знаю, что мне лучше! — Шао попытался встать, но тело оказалось свинцовым, голова вдруг стала чугунной.

— Доктор просил не двигаться после приема препарата. До утра ощущение тяжести пропадет, — слуга мягко уложил господина на спину, укрыл его простынями и отошел на пару шагов.

— Я ему еще припомню…без теплого бока Сато…на кол посажу!..

Слуга постоял, пока принц не уснет и вышел из спальни, прошел по большой главной зале личных покоев и вышел в коридор внутренней части здания в котором располагались «жилища-берлоги» трех самых могущественных фигур империи. К нему тут же подошел Файдал-Линг и посмотрел в глаза.

— Господин принял препарат, сейчас спит.

— Хорошо.

Слуга вернулся в покои наследника, а капитан охраны принца посмотрел на коридор, где на противоположной стороне, метрах в шестидесяти от него располагались двери в святая-святых Тенаара. На посту стояло шесть Лингов, которые сейчас готовились к представлению с раннего утра. Вздохнув, прекрасно понимая, что у него доказательств нет, а поведение второй супруги господина, это дело как раз Тенаара, в свою очередь мысленно готовился к предстоящему скандалу и явному непониманию грядущих проблем своего господина.

С раннего утра Анаман призвала к себе на разговор Тенаара. Он, перед этим выслушал ругань за дверью от явного и озлобленного возгласа непонимания — почему нельзя войти? Тенаар слышал приглушенные вопли Шао, которого не пропустила охрана в покои своего господина, дала отворот-поворот и для пущей убедительности могла применять оружие. Файдал не дурак, так что поножовщины не будет, а вот разборки да.

Одевшись, позавтракав, Тенаар, через официальные покои прошел без какого-либо сокрытия и пряток. Шао уже утянули в сторону учебки или совещания какого-либо, так что на пути и не встретились. Выходя из коридора в сад, он приказал поставить и здесь охрану, дабы принц не просочился пока его не было в покоях.

Анаман встретила гостя в малом кабинете, где с удобством расположила, налила чай, затеяла неспешную беседу. Она прекрасно видела, что он не в самом хорошем расположении духе, да и эти его кардинальные изменения в прическе, отсутствии знаков отличия на головах его служанок, сами за себя говорили. Он на тропе войны, но тонкой и такой, какую ведет она сама, когда кто-то ее не устраивает или надо сделать ответный выпад. Правда он показывает наглядно, что недоволен, а это слегка не по-имперски, но в его стиле. И пока Анаман начинала разговор о природе-погоде и птичках в саду, он дал ей на разогрев приблизительно десять минут, впитывая умение оперировать словами, подготавливать собеседника к грядущему серьезному словоплюйству. И она прекрасно понимала его терпение, которое закончилось, и он напрямую спросил:

— Для чего весь этот спектакль? Ради чего в такую рань вы меня сюда позвали?

— Господин Тенаар, — Анаман вздохнула. — Имеет место быть ошибке, допущенной гаремом по отношению к вам.

— Интересно, — Сато аж заулыбался, — это какая же такая ошибка?

— Для начала, — она поставила чашку с чаем на столик, — проясню ситуацию. Вторая политическая супруга Наследного Принца, на приеме в честь ее вхождения в семью, признала гарем и мою власть, для себя, как наивысшую. — Анаман посмотрела в ожидании его ответа. Сато лишь кивнул, что понимает. Продолжила. — И, так как теперь леди Анами является частью гарема, ее поведение и ошибки, любого размера и в любом деле, ложатся полностью на гарем.

— Не понял, — Сато аж замер, помешивая в чае сахар аккуратной ложечкой, давно растворившийся, но так для проформы.

Анаман вздохнула, ибо учить его и еще раз учить, либо он настолько умен, что она не может просчитать его за этим таким искренним взглядом непонимания. Если это второе, то ее жизнь отныне в гареме будет куда как более веселой, ибо удары от него будут пострашнее, чем вся ее война за место императрицы и удержания руки на пульсе власти. Уж лучше бы он был искренним и не играл сейчас.

— Леди Анами принимая мою власть вошла в состав гарема, хоть и является частью вашей ближней семьи. И все ее поступки, будь то хорошие или плохие, будут не только лично ее окрашивать в яркие и не очень тона, но и на гареме в целом сказываться. Поссорится она с вами и гарем будет виноват, равно как и я, не сумевшая донести до ее ума, что и как теперь влияет на окружающее пространство и кто здесь правит, а кто сияет управляя. — Привела пример более простой, дабы он понял ее, научилась уже и с ним объясняться, императрица она или нет?

— Получается, — он даже усмехнулся, — что у желающих пощипать лично вас, теперь есть и второй рычажок, более отзывчивый, а лично я, как мишень в тренировке коготков, стал более удобен, так?

— Да. — Анаман кивнула. — И, допущенная ошибка кроется ни в незнании своего места и положения при гареме, а в банальном желании стать выше, чем уже стоит.

— Да просто бабе захотелось себе мужика присвоить с потрохами, вот и лезет куда не просят! — прошипел Тенаар.

— И это будет строго наказано. — Императрица посмотрела уверенным взглядом.

— Вами, я так понимаю? — сощурился он в ответ.

— Да. — Женщина ласково улыбнулась. — Если вы примените к ней свое наказание, то боюсь гарем будет запятнан. Позвольте мне, как главе гарема, самой разобраться с оступившейся женщиной, принявшей мою власть.

— Защищаешь, да? — рыкнул Сато сжав кулаки.

— Нет. — Анаман для большего эффекта даже головой покачала. — Такие поступки я защищать не намерена, но отреагировать обязана. Леди Анами сделала непростительную вещь.

— О, да! — фыркнул Сато. — Ноги шире развела!

— Господин Тенаар, — Анаман вздохнула, — я не буду скрывать это от вас, но прошу не говорить об этом наследнику. Ни сейчас, ни позже.

— О, какие же тайны вы мне поведаете, что даже Тенанук не имеет право знать?

— Это сохранит жизнь одной очень глупой женщине, которая вполне вероятно может оказаться беременна.

Сато только головой покачал. Что же такого она сделала, кроме как затащила Шао в постель, что если принц узнает, то прибьет ее не обращая внимание ни на что?

— Господин Тенаар, у гарема много тайн, которые никогда не покидают его стен и мужчинам не передается. Это хранит мир и покой между гаремом и мужской частью дворца. Это лишает императора лишних треволнений, а их, будьте уверены и поверьте мне на слово, в гареме столько, что ранняя седина проступит у мальчишек.

— Ладно, — сдался он, всплеснув руками, — тайна, так тайна. Не скажу, сам подумаю над этим.

— Благодарю. — Анаман искренне улыбнулась. — Леди Анами выросла под строгим контролем своей амбициозной и власть имущей матери, которая тайным кардиналом живет при своем муже, управляет им и без ее ведома ни одного шага не делается. И леди Анами решила, что будет справедливо учинить нечто такое же с наследником империи Легио. — Анаман подняла руку заставляя было вскинувшегося Тенаара замереть и слушать молча. — На ее планете есть растение, сок которого выделяет сильнейшее возбуждающее вещество. При смешивании его и сока другого растения можно создать препарат, крайне сильно влияющий на либидо и привязывающий его к одному конкретному партнеру.

Сато аж зарычал с обидой, недовольством. Анаман понимающе кивнула.

— И что, применила? — зашипел, злобно щуря глаза, на шее вздулись вены.

— Да. — Императрица вздохнула. — Но не учла того, что на теле наследника печать. Первая фаза возбуждающего действия сработала. Весьма неплохо и даже в какой-то мере с избытком. Вторая же фаза вылилась в отчаянную борьбу тела, побочным итогом которого стала слабость, спутанное сознание, головокружение, долгий, чрезмерно долгий сон и при прояснении сознания полная недееспособность мозга контролировать вестибулярный аппарат.

— Вот сука! — прорычал Сато встав и заходив по комнате, судорожно выдыхая.

— Доктор Кива обезвредил препарат, принцу было сказано, что у него общий всплеск усталости и еще чего-то похожего.

— Да я ее урою! — рыкнул возмущенно Сато разворачиваясь на месте.

— Господин Тенаар, разрешите гарему наказать ее, ибо после вас данное пятно позора ляжет на гарем, навредит многим, равно как и леди Тинае, ведь она теперь ее свекровь, вторая старшая над ней женщина в гареме.

Проворчав себе под нос что все они одним лыком шиты, только кивнул, с силой сжимая кулаки и нервно играя желваками. Анаман встала, дабы закрепить успех, проговорила:

— Господин Тенаар, о том, какую именно ошибку допустила данная особа открыто распространяться не будут, но шепчут уже по углам. Ясное дело мужчинам дворца это известно не будет, а ее я примерно накажу. Но, — женщина подошла к нему и посмотрела в лицо, — больше чем «фи» и строгий выговор я не могу сделать. И не потому что мне нельзя, а потому что она замужем за Наследным Принцем, вхожа в его семью, будущая мать его наследников, а также, просто потому, что все молодые жены частенько ошибаются и их ошибки учат их послушанию и уму.

Сато только кивнул ей, попрощался и ушел. Анаман выдохнула. Анами идет по тонкому льду, а под ногами стая голодных акул. И если не одумается…

— Делла, пригласи-ка ко мне эту «леди». Серьезный разговор нужен.

Служанка ушла. Императрица вздохнула. Не рассказать ему про такое поведение второй жены, которая ярким контрастом стала рядом с Реманой, просто невозможно. Тенаар импульсивен и все что касается его личного пространства защищает с присущей ему грубостью, как и должно мужчине, не играясь в интриги. Не привык он вить гнезда из этих самых интриг, еще не обучился этому ремеслу так, как принято на Легио. Да, несомненно он тактик, который ради движения вперед и в засаде притаиться может, но вить пучки из большого числа соглядатаев еще не способен. Хотя уже пытается. Одно только наличие в служанках женщины-катастрофы стоит много. Тея ее прозвала так не потому что она неумеха, отнюдь. Это крайне аккуратная женщина во всем, что касается физической работы. Здесь у нее не отнять тягу к правильному порядку, вбитому ей самим сиппе, под патронажем которого она провела юность. Но все что касается деятельности в сфере интриг, она катастрофа для того, кто стоит у нее на пути. Уж эта вертихвостка знакома с интригами из самого сердца, а ее ловушки были полным крахом и катастрофой для любого ее врага и недруга. Все пострадали в той или иной мере. Анаман и сама подумывала ее приблизить к себе и в вотчину какую отправить или на службу в коридоры, добытчиком. Не сложилось. И теперь самая перспективная единица на поприще тайного действа стоит на службе у Тенаара.

Анаман улыбнулась. Уж она то сможет удержать его. И скорее всего уже смогла, раз он только мимо прошел, когда она прибыла на праздник в неподобающем виде… В дверь постучали, прерывая поток мыслей. Императрица вдохнула и выдохнула, отошла к столу и плавно опустилась в удобное кресло.

Дверь открылась достаточно, дабы в нее просочилась вызываемая. Анами вошла явной хозяйкой положения, чем добавила себе еще один минус. Не понимает, из-за чего она здесь. Абсолютно не понимает. Поприветствовала императрицу, замерла на месте, так как присесть ей не предложили. Анаман же с минуту рассматривала ее, открытую шею, где еще обозначались знаки, добытые от супруга, не совсем вменяемого в тот момент. Смотрела на нее и начинала ощущать, как под испытующим взглядом уверенность тает, как молодая да глупая женщина начинает слегка волноваться.

— Судя по вашему виду, — Анаман улыбнулась мягко, от того довольно настораживающе, — вы не понимаете, что натворили. — Без предварительного ликбеза на отвлеченные темы, без предложенного чая, начинать разговор Анаман никогда не спешила, что сейчас ввело Анами в ступор. — И, даже, ваш откровенный пренебрежительный тон поведения по отношению к законам гарема, не так опасен, милая моя, как его последствия.

— Госпожа Правя…

— Нет! — подняв руку вверх, гася ее ненужные возражения, Анаман покачала головой. — Приняв мою власть, леди Анами, вы приняли все законы гарема. Абсолютно все законы гарема, коим следуют все замужние женщины под этой крышей. Главный закон гарема, для замужней женщины, это последовательность жен у супруга. И вы, лично вы, — она строго посмотрела на нее, — своим поведением опозорили не только себя и гарем, но и попытались прыгнуть на две головы выше. Выше старшей жены леди Реманы, выше самого Тенаара. И я уже не говорю о вашем бесстыдстве, — повела рукой с раскрытой ладонью указывая на нее всю, — что вы не спешите сокрыть ни под слоем косметики, ни банально под шарфом. До сих пор, прошу заметить, ходите и всем показываете тот позор, что сотворили своими руками. — Анаман встала и вышла из-за стола, подошла, заглянула в глаза явно струхнувшей молодой женщины, — молите богов и благодарите их, тех в которых верите, за то, что я имела мудрость и упросила Тенаара не применять к вам жестких мер. Он согласился, равно как и то, что любая грязь и опрометчивые поступки женщин гарема не выносятся на публику за его стены. В отличие от вас, Тенаар разумен и благоразумен.

Анаман отошла от нее и подошла к двери, сама ее распахнула, повернувшись лицом к женщине, тем самым давая пищу для гаремных ушей и глаз лицезреть порицание из уст императрицы.

— Мой вам совет, леди Анами, более никогда не применять тот препарат, что вы имели честь опробовать на Наследном Принце. В противном случае, лично я буду иметь честь вас изгнать из стен гарема. И куда именно вы пойдете, лично меня и весь гарем, совершенно интересовать не будет. — Она повела рукой. — Освободите мой кабинет. И, — Анаман сморщила аккуратный носик, чуть повысила голос, — переоденьтесь, выглядите как работница…тех самых улиц, куда непременно попадете, если не одумаетесь.

Анами, деревянной походкой покинула кабинет императрицы, который был таким же, как и у Тенаара, примыкающим к одному из малых залов, где было довольно людно, как по заказу. Она вышла, прекрасно ощущая кожей, как прошелся шепот по округе, вышел за пределы вотчины. За спиной тихо притворилась дверь, а легкий щелчок замка как набатом ударил по нервам, Анами даже вздрогнула.

Служанка обозначилась рядом, прекрасно слышавшая, о чем именно говорили после открытия дверей. Ее госпожа на мгновение прикрыла глаза, беря себя в руки и плавно пошла в сторону своей комнаты. Вышла из залы, где за спиной шепот перерос в тихие переговоры. Миновали коридоры и спустились на первый этаж, откуда вышли в сад. Анами набирала ход, постепенно фактически сорвавшись на бег и влетела в свои покои, громко стукнув дверью. Служанка закрыла за ней плотную преграду для звуков как раз вовремя. Ее госпожа зарычала от ярости и перевернула ближайший столик, разнося в дребезги вазу из дорогого белого фарфора с вкраплениями прозрачной слезы, крайне хрупкой, но потрясающе красивой на солнечном свете.

Осколки полетели в разные стороны, звеня и отрезвляя женщину. Анами сжала кулаки зарычав. Ее не просто отчитали, ей пригрозили. Открыто, чтобы знали все, кто жаждет знать развязку начавшейся войны с Тенааром. И такого позора она терпеть не будет. Ни за что!

Закусив губу, Анами волком осмотрела свои покои. Нет, терпеть она не будет. Ни за что на свете не простит такого поведения. И эта карга еще узнает, с кем связалась!

— Лилит, сообщи что у меня болит голова и я не смогу прийти к леди Мальмии.

— Хорошо госпожа.

— И передай, — Анами улыбнулась, — я была крайне изумлена поведению императрицы, которая вместо того, чтобы научить меня неопытную, поведению рядом с ревнивым Тенааром, свалила всю вину только на меня. И действовала я так, как учила меня моя мать, а Правящая Мать даже не удосужилась поинтересоваться, чему именно в отношениях между мужем и женой, меня обучали с ранних лет.

Лилит присела в реверансе с заигравшей улыбкой на губах. Удар императрицы будет отбит другим ударом — слухи о ее неумении объяснять молодым и амбициозным женщинам, кто и на каком отныне месте. Служанка вышла из покоев госпожи, передала служанке, что отирается вблизи дверей, чтобы передала на кухню, обед принести в спальню, и быстро перешла к терминалу телепорта. Десять минут и служанка уже передает слова своей госпожи старшей из слуг вотчины Мальмии. Как только последние слова были произнесены, Лилит удалилась.

Мальмию новости наравне с известием о порицании юной особы застали одновременно. И данная леди быстро сориентировалась.

— Как жаль, что императрица упустила в воспитании данной леди такой важный вопрос. — Мальмия посмотрела на свою служанку, та понимающе улыбнулась. — Да, я конечно понимаю, Правящая Мать занята, на ней так много дел и обязанностей, что немудрено и забыть. Но, разве нельзя было поручить данное воспитание другому, тем более имея столько времени в запасе, просто перепоручить молодую даму в знающие руки?

— Госпожа, вероятно не нашлось никого, кому бы можно было довериться? — служанка, та еще любительница коридорных сказок, ждала сигнала.

— Вероятнее всего. — Мальмия покачала головой, делая вид что сокрушена такими вестями. — Жаль, что императрица не доверяет даже в своей вотчине воспитание будущих жен Наследного Принца. Совсем заработалась наша госпожа. — Театрально вздохнула, — ладно, ступай, отменяем визит юной особы. Мы ведь нарушать правил гарема не намерены, да и наказание подразумевает дня два…нет три дня полного игнорирования наказанной.

Служанка вышла, а по коридорам вместе с ехидной улыбкой пошла волна новой сплетни, более изощренной и в каждой вотчине, добавляемой колкими подробностями. К вечеру гарем гудел от распила события: императрица не справилась с задачей, а наказание леди Анами лишь предлог. Анаман эти слухи слушала из пересказа Деллы, которая пропиталась ими за весь день.

— Хм, — императрица даже головой покачала. — И ведь не понимают, что, подставив свою шею, я сохранила несколько миллионов жизней.

— Госпожа, этого и следовало ожидать. — Делла пожала плечами. — Каждая вотчина главенствует вашей соперницей, а укусить вас, даже леди Тиная не побрезгует.

— Ну ничего, дай-то Боги, одумается дурочка, поумнеет и на рожон более лезть не будет.

— Сомневаюсь, госпожа. — Делла покачала головой. — Она слишком обучена, только заслуги учителя не ее опыт, а гонор и тщеславие ничем не закреплены. Будет пытаться еще.

— Надеюсь более препаратами баловаться не станет. — Анаман вздохнула. — Я не имею права затевать обыск, так как она из семьи Тенаара, это куда бо́льшая ошибка, чем то, что сейчас идет.

— Но, можно ведь тихо… — Делла посмотрела на госпожу в ожидании.

— Нет. — Анаман покачала головой. — Ее комнату охраняет стая Лингов, сразу заподозрят. А на выходе и конфискуют, принцу доложат. Сейчас в ее покои даже они не имеют права войти, хоть и подозревают о чем-то таком странном. Куда именно она положила препарат неизвестно, но не на поверхности и это точно.

— Думаете у нее есть еще?

— Не думаю, знаю наверняка. — Анаман покачала головой. — Одного флакона хватает более чем на десятилетие. Для поддержания интереса хватает раз в месяц-два обновлять дозу и все, мужчина никогда не уйдет.

Леди Бьяри улыбаясь слушала отчет от своей коридорной шпионки. Слушала и мысленно потирала руки. Все прошло более чем удачно. Леди Мальмия, по ее тонкому намеку, провела разъяснительную беседу ещё с молодой и неотесанной невестой, как следует обезопасить себя от ревнивого Тенаара. Да все просто — признай правление императрицы выше чем его главенство в семье, и любая твоя выходка будет разбираться ею. Дальше надо втереться в доверие императрицы, и та будет из кожи вон лезть, но не даст Тенаару наказывать непутевую и взбалмошную даму.

Отослав служанку, Бьяри закусила в предвкушении губу. Императрица, в силу своего поста и принятия в свою свиту нового члена, крайне сильного и могущественного состава будущего всей империи, она просто не посмеет очернить леди Анами. Да, она ее поругала, да сообщила всем, что невестка не способна удержать супруга подле себя без препарата-возбудителя, благо никто вообще не знает, что именно это за препарат, можно сказать опозорила молодую клушку, но большего не имеет права сделать. И Тенаар не может вмешаться, иначе покачнет саму императрицу во власти. Идеальная комбинация.

Леди, властительница вотчины медицины и образования, она сейчас ликовала, хоть и выглядела лишь слегка довольной. Ее план шел своим чередом, и никто не подумает о том, что все эти мысли именно она заложила в голову леди Мальмии, а та в свою очередь крайне осторожно, как только она и умеет, вплела в нить разговора, довела до довольно сообразительной молодой хищницы. И леди Анами не поняла ловушки, она, как думала, не смогла крутануться так, чтобы императрица не увидела ее истинного лица. Да, молодую будущую правительницу одной из вотчин учила ее мать, но успехи ее самой затмили разум ее чаду, не дав такой нужной практики войны, когда ты просто обязан подставлять щеки, дабы нарастить жирок и в следующие выпады оппонентов, встать так, чтобы тебя и близко к событиям не привлекли.

Это слегка беспокоило саму леди Бьяри, но она медленно и неукоснительно подводила к тому, чтобы именно ее соперница во власти, Анаман, взвалила на себя взбалмошную и непослушную невестку. Как только императрица начнет ее тотальное обучение, она подставит шею под, такой остроты топор, под какой ещё никогда не подставлялась. И в тот момент, уж точно никто не упустит его, Тенаар всерьез выразит свое негодование и пошатнет власть столь твердо стоявшей на ногах женщины. И леди Бьяри поможет в этом, дайте только втиснуть свои щупальца в раскрытые щелочки.

Совещание длилось уже часа четыре. На нем присутствовали все, кто имел отношение к военному делу. Также приехавший с раннего утра Ромма-Саид сидел среди братьев и министров. Император слушал отчеты, предложения. Ситуация между Хия и Карас обострилась довольно серьезно. Уже было несколько столкновений на границах. Причем флот Хия открывал огонь на поражение без предупреждения. Карас потерял 5 % флота, кто не успел активировать щиты или отскочить. Только они разрешили серьезный конфликт на Ильме, и тут же разразился скандал между двумя давними соперниками. Час от часу не легче.

Велось детальное разбирательство многих ситуаций, при которых нужно было решить какое число флота туда отправлять. То, что флот отправят даже не оспаривалось, лишь решалось сколько кораблей и какой мощи. Слишком большой флот — развязать настоящую войну, прослыть диктаторами и перестраховщиками, наделавшими в штаны, потешить давнего непримиримого врага в лице Оламу. Кинуть малую часть и обидеть Карас. Это было не желательно вообще. Ромма-Саид предложил свою кандидатуру лететь военным представителем, вместо Барга. Разразился спор на двадцать минут.

Барга говорил, что это дело как раз его профиля, Ромма-Саид возражал и пояснял это тем, что надо мягче, более пластично. Ситуация здесь иная, нежели простой мордобой, а старший брат грубой силой все испортит, ведь там надо ужом и точечными ударами. Как раз так, как это делает он.

Император слушал спорщиков, слушал других и утвердил кандидатуру Ромма-Саида. Специально для Барга пояснил, что если ситуация станет более серьезной, то отправит его и более мощную орду, дабы с нахрапа и все зачистить. Тенанук сидел молча, слушал и смотрел. Его вообще, редко-когда спрашивали на таких совещаниях, а обида Тенаара еще и головной боли подкинула.

Тенанук понимал, что за ним косяк, но из-за частичного тумана на памяти так и не понял, как же получилось, что он даже не отправил к нему посланника. Эти мысли забивали голову почище чем какое-то там военное положение далекой планеты. Но, он старательно делал вид, что слушает, даже понимает смысл всех терминов, описывающих маневры и нырки где-то там и чего-то там.

В течение почти шести часов шел мозговой штурм, куда и когда да в каком числе отправить и где подложить соломку в виде шпионской сети и отходных маневров. Говорили много, долго, обстоятельно, взвешивая как риски, так и возможные потери, возможную прибыль и даже прорабатывали тактический план в случае проигрыша Карас. Даже этот момент затронули, хоть и не в деталях, которые будет рассчитывать аналитический корпус, обговорили основные точки наметив вектор движения и переключились на ту часть, когда Карас будет нужна гуманитарная помощь, дабы передать в гарем уровень сигнала о помощи. Ведь именно в гареме занимаются процессами отправки гуманитария, рассчитывают, чего и сколько, из какого мира и какого объема груз на корабли будут грузить, а император обеспечивает им защиту. На все эти контрольные метки предстоящего дела тратилось огромное количество времени, которое текло так медленно, что одна страждущая душа маялась все время, не имея возможности даже зевнуть, показав тем самым свою невоспитанность и пренебрежение к общей проблеме. И вот совещание закончилось. Обед прошел в заботах о грядущем, поэтому был скомкан и рван, а через час, уже через какой-то час(!) должен был быть ужин. Им хоть и подавали легкие закуски, но разве утолить ими голод? Только аппетит раззадорить.

И вот они вышли из залы совещаний, пошли по коридорам и вышли на улицу. Шао аж расплылся в улыбке. Им навстречу шел Сато, в окружении слуг и дам. Было шагнув вперед, навстречу, был неприятно удивлен останавливающей руке невидимки и точно не одной из числа его личной охраны. Тенаар как шел по прямой и не взглянул на него, так и прошел мимо. Женщины поприветствовали стоявших рядом с наследником братьев, как полагается дамам, а Тенаар словно и не видел их.

— Сато! — удивленно позвал принц, но и на оклик никто не отреагировал.

Как только процессия отошла на десяток метров мягкая сдерживающая рука с груди исчезла. За спиной Клави и Согу оторопело смотрели на брата и вслед ушедшему Тенаару. Даже если он и не кидался на шею, как любящая жена, но улыбку дарил обязательно, останавливался, парой слов перекидывался…сейчас словно ледяным душем облил.

— Обиделся? — тихонько спросил Согу.

— Скорее всего. — Шао моргнул.

— А что ты натворил? — просил Эльмир, обозначившийся рядом.

— Сам пока не до конца понял.

— Видать серьезное что-то, — Эльмир посмотрел на скрывающуюся фигуру Тенаара за поворотом, — раз тебе так явно показали, какой ты козлище.

— Эльмир!!! — изумленно-возмущенно в один голос взвыли Согу и Клави.

— Младший, ты себе не представляешь, какое я козлище, бери выше. — Шао оскалился. — Ладно, кусачий, поточи зубки, я все равно опытнее. — Последнюю фразу он сказал ушедшему Тенаару, собрав руки в кулаки.

Четвертый день немого бойкота и полное игнорирование принца вылилось в банальную драку у его дверей, после чего наследника оттащили от охраны, вытаскивающей оружие. Файдал-Линг пусть и капитан всех здесь служащих Лингов, вожак их стаи, но личную охрану покоев Тенаара не контролирует, если идет разборка между хозяевами. Реалия гарема и он не самоубийца нарушать этот незримый закон.

Принц был зол, взбешен, а из-за плохого сна еще и психовать начал. Вон, даже Даррелл перенес пару обучающих занятий на попозже, переведя тренировку вперед. Файдал лишь кивнул ему и уволок господина в тренировочный зал. А там уж принц выпустил и пар и поорал в волю.

Его обломали не только с общением, с постелью, даже с простым «прижаться к теплому боку»! И всех причин такого поведения он не понимал, не знал и узнать не мог — никто ничего не говорил, делал круглые удивленные глаза и все. Бермудский треугольник пропажи тайн и их причин возникновения. Даже пресловутые коридорные сплетни словно заморозило на причину разлада принца и Тенаара. Даже Файдал лишь плечами пожимал, мол он не вхож в покои Тенаара, в которые и его хозяин сейчас не вхож.

Остальные Линги знали немногим больше, официально, а вот тайно и прекрасно понимая, что нельзя ломать игру, практически все воины были осведомлены о ходящих слухах. И личного слугу наследника к стене прижали и в лицо прошипели — сболтнешь и ты труп. Слуга понял все и сразу, молча выполняя свои обязанности. Также знали и то, что Тенаар жестко игнорирует и вторую супругу наследника, а вот с первой неплохо сдружился. Да и жена Согу в той компании прописалась гармонично, наряду с Альмой. Причем саму леди Анами в гареме наказали за неподобающее поведение, в частности выставление напоказ меток супруга, что является вульгарным проявлением и вопиющим нарушением норм этики и правил поведения уважаемых леди.

Файдал, на пятый день такого разбора полетов, дал господину намек что он оставил метки на теле супруги, когда заходил к ней, а она по молодости и неопытности себя скомпрометировала, чем и вызвано недовольство Тенаара. Принц на минуту задумался, после чего выдохнул. Заулыбался, что мол ревнивец его просто обиделся и тут же замер на месте. До него вдруг дошло, после пяти дней маринования, что, метки-то он оставил в тот день, когда за ним обещал прийти, да еще столько раз повторил…

Аж зарычав на себя идиота, абсолютно выпуская из поля зрения тот факт, что был близок с супругой и все было как в тумане, принц пару раз ударил себя по лбу кулаком. Мол идиот и этим все сказано. Попался в сети женских чар, развязал ниточку, получай соответственный выговор и порицание от любимого. Получил свое собственное видение ситуации, сам себе все по полочкам разложил, да и успокоился. Просто это было идеальным решением такого больного вопроса, крайне удобное для него и приятное для принятия и самобичевания, а копаться почему он пошел к супруге, ну как-то отдаленно и неинтересно что ли. После мозгового штурма, в котором совершенно не хотел раскапывать причины своего поведения, ощущая стыд, принц не стал ломиться в закрытые двери, затаился еще на три дня.

Анами была в опале Тенаара, и доброй половины вотчины Тинаи. Но это ее нисколько не смутило. По предварительному сговору нескольких жен императора и бродивших из-за этого слухов, императрица была вынуждена выделить ей обучающую даму, да еще и в вотчине леди Бьяри, так что обществом она не была обделена. Наоборот было такое чувство, что стала пупом земли, так к ней стремились все и всюду приблизиться. Не радовало только то, что за десять дней опалы у Тенаара, супруг ни одного разу так и не наведался ни к ней, ни к Ремане. Уж это-то она знала из самых первых уст. А это уже настораживало.

Препарат, который она применила к супругу, имеет оттяжное действие, даже двойное и первое сразу снимается лекарствами, а вот второе и побочное — нет. И женщина ждала, когда же он прибудет и проявит себя. Ведь, когда они встречаются в коридорах или в саду, принц весьма дружелюбен, порой смотрит заинтересованно, но дальше этого дело пока не сдвинулось.

Леди Бьяри вела ее неспешную подготовку и поясняла многие причины того или иного непринятого поведения и из-за чего могут быть проблемы. И Анами слушала ее впитывая знания и мотая на ус. А вот в сердце лелея мечту, что прыгнет выше, станет императрицей, а вот Тенаару пора бы уже заиметь себе любовницу, ну или любовника. Этой мелкой мыслью поделилась с леди Бьяри, как бы стесняясь. Леди Бьяри, тактично сообщила, что данный вопрос может решать только Тенаар и тут же словно оговорившись, сообщила, что подобного рода проблема посетила все головы всех Правящих жен императора.

В вотчине Тенаара было не много людей, в основном только те лица, которые сейчас были желательны — молодые, амбициозные и без извечных перестраховщиков в лице старых маразматиков. Тенаар сидел на одном из кресел, которое официально закреплено за ним и даже в его отсутствие никто из гостей на него не присаживался — эта странная традиция началась еще с той беседки, куда он впервые вышел в этом мире подышать свежим воздухом и выходил после становления Тенаром. Рядом с ним в данный момент сидело человек десять, остальные разбрелись по зале, кто-то отошел подальше и смотрят на счастливчиков с завистью.

Тенаар редко бывает в зале дольше часа, сейчас же миновало три, и он еще тут, и никаких признаков усталости. Его служанки стоят за спиной, порой поражая всех стойкостью. Ближе всех сидел молодой министр здравоохранения из малого союза периферийных планет, которые сейчас идут широкими шагами и, скорее всего, на неделе торговых совещаний выдвинут свою ассоциацию. Вполне вероятно, что именно сейчас, находясь в присутствии Тенаара, этот представитель закрепляет будущее право торгового союза своего мира не только присутствовать на неделе совещаний, но и получить что-то более выгодное. Таково влияние в империи внимание правящей особы из гарема императора. Насколько сейчас это влияние будет велико, покажет только время и обозначит сам гарем.

С другой стороны, от Тенаара, сидит полная противоположность молодому министру здравоохранения — военный, человек, который это самое здоровье и губит: доктор разработок химического оружия. Они и внешне разные. Первый статный, фигурой развитый и знакомый с гантелями, ясные синие глаза, темные волосы и смуглая кожа. Второй на его фоне теряется: щуплый, блеклый, блондин и водянистые серые глаза, легкие тени под ними и почему их не скрыли за слоем грима не понятно. И все же они оба сидят рядом, оба удостоены чести вести беседу с главой этой вотчины, еще неподтвержденным и не проверенным, доподлинно, высшим чином всей империи, в частности самым потолком власти на Легио.

Дальше на диване сидят три женщины, две из которых простые незамужние дочери богатых вельмож Легио, третья — дочь приехавшего на Легио короля с планеты Энрон, откуда родом первая политическая жена Наследного Принца леди Ремана. С другой стороны, на просторном диване сидели молодые люди, принцы и принцессы, а на замыкающем «кольцо приватности» диване еще четверка тертых волкодавов интриг и прочей подковерной игры, уже ранее знакомые с Тенааром и приглашенные им сегодня на беседу. Конечно же тут не обошлось без протекции императрицы, но сам факт приглашения от Тенаара был практически наивысшей наградой в игре политики и являлся лакомым призом.

Беседа велась о банальном — о музыке. Никакой политики, даже близко, но сам факт разговора выводил в лидирующие ячейки и давал куда больше на арене политического влияния. Тенаар же интересовался, какими музыкальными изысками полны планеты представителей и даже на Легио.

— Леди Ринна, помогите мне пожалуйста, — Тенаар посмотрел на одну из дочерей местных вельмож, — тут у нас назревает спор, и вполне вероятно именно вы поможете одержать верх!

Тенаар, азартно впился в нее взглядом. Девушка поддержала его и ответила на вопрос одного из умников с другой планеты. Мужчина поднял руки вверх.

— Господин Тенаар, вы используете запрещенный прием! — картинно приложив руку к груди, — я не имею права расстраивать столь очаровательное создание, как леди Ринна.

— И все же? — сощурился Тенаар.

— Леди Ринна права, — поддержал игру сосед сдавшегося, не менее картинно всплеснув руками, — победа за вами, господин Тенаар.

— Леди Ринна, вы вывели меня из затруднительного положения! — Сато посмотрел на нее и вполне серьезно заявил, — у вас, дорогой спаситель, есть одно желание. По мере его сложности постараюсь его исполнить, но, — он сощурился заговорщически, — не желайте неприличного!

Девушка льстиво улыбнулась и потупила глаза.

— Ну что вы, господин Тенаар, — она несмело подняла глаза, — у меня и желаний-то нет, если только иметь честь быть подле вас в данный момент. Более то и желать не стоит, удачу спугнуть можно.

Они рассмеялись, продолжили разговор. Рядом стоявшие слуги внимательно поглядывали по сторонам, отмечая тенденции. Если кто-то приближен к Тенаару и имеет честь с ним напрямую побеседовать в этом импровизированном кругу приближенных, то вскоре к этим людям валом повалят находчивые. А если эти избранные будут еще раз приглашены, да и на прогулку, на обычное чаепитие, то работать в их окружении людям вотчин станет на порядок легче.

Вот и нарабатывал жирок Тенаар, обрастая приличной свитой, которая станет броней в будущем и из них впоследствии выйдет толк на любом поприще во всех отраслях. Империя обширна, а ее правители обязаны знать всю периферию.

Анами решила так — если принца не привечает его так называемый супруг, а Ремана в силу беременности просто не может, то кто запрещал это сделать ей? Именно поэтому принц сидит у нее, и они ведут неспешную беседу, пьют чай, от которого ему уже жарко. Женщина была довольна, действует препарат с катализатором. Несколько минут и вот он уже целует ее, заваливает на диван. Плевать на какой поверхности, главное у нее и с ней. Все, Тенаар, этот раунд за ней.

Ночь была волшебной для нее, а для него едва ощущаемой, но это ничего, вскоре препараты не понадобятся. Он очень скоро будет просто сам ее желать…

Шао проснулся рядом с супругой глубокой ночью. И не понял, как так получилось и почему он тут. Встал ощущая слабость и это не от бурной ночи. О том, что она была бурной, сомневаться не приходилось. Одни метки по ее шее и плечам чего стоили. Медленно оделся, вышел из спальни и из покоев вообще. Файдал-Линг стоявший у двери, повел носом, принюхался.

— Что такое? — хрипло спросил он у воина.

Тот только головой покачал, незаметно рукой повел, отдавая молчаливый приказ. Принц же двинулся в сторону выхода из вотчины матери, где имелся свой вход, дабы замужние женщины семьи и еще не переселенные в специальные покои, имели возможность принимать мужей у себя, не выходя в общие залы. На улице было темно, накрапывал дождик, ветер поднялся. И отрезвляюще подействовал на него, как душ.

Да что же ты творишь, Шао? Сам у себя спросил и сам не нашел ответа. Мириться с Сато надо и быстрее, а то уже на женщин кидается. И как Сато отреагирует на этот его поступок, еще не известно. Вполне возможно обидится еще сильнее. Нет, обидится однозначно. Это же с какой стороны не посмотри, а для него настоящая измена. Ведь сам Шао доказывал ему, что только для наследников, а получается, зачесалось и под теплый бок, раз уж его не подпускает к себе супруг. А ведь все так и выглядит. Подумаешь десять дней! И месяцами бывало, когда они еще только жить начинали, его к сладкому не подпускали. И терпел же. Ждал, выслеживал. А сейчас? Всего десять дней и все, сломался, пошел к другой.

Войдя в свою спальню, Шао пнул кушетку от осознания сотворенного. А ведь только говорили, ничего же не предвещало!

Ну а утро было бурным. Сато известия о ночных похождениях супруга застали как раз в саду. Услышав не просто сплетню, а еще и увидев довольную и сияющую соперницу, едва не кинулся на нее. Благо Саит вовремя его одернула и быстро отвела подальше. И все же испепеляющий взгляд в нее был послан, увиден и принят как зачтение баллов в корзинку победы этого раунда.

Тенаар же в ярости удалился в свои покои. Войдя замер на месте, не имея ни малейшего желания двигаться, прирастая к полу. Его душила черная ревность, взахлест и с головой. Темное и древнее чувство охватило всем своим караваном красок, даже слуги и те поспешили отдалиться. Сжимая кулаки, проворачивал в голове слова прислуги: Наследный Принц, вчера вечером уходя от леди Тинаи зашел ко второй супруге и вышел от нее глубокой ночью. Не трудно догадаться что он там делал!

В груди клокотала ярость. В голове сверлит противная мысль — ты не нужен. Кулаки чешутся. Дыхание какое-то сиплое, тяжелое, адреналиновое. Перед глазами пелена, красная, опасная. И хочется орать, хочется крушить все на свете, хочется сворачивать шеи и рвать глотки, но тело словно чугунная статуя — тяжелое, неподъемное.

В дверь резко ударили. Затем не менее резко распахнули. Тенанук вошел в покои с намерением добиться своего. Слуги, охрана, привратник — шелуха. Сато мягко, хищником, повернул голову, даже слегка оскалился, показывая зубы, плавно развернулся и пошел вперед, набирая скорость. Тенанук еще только ловил взглядом его фигуру, а он уже занес кулак и со всей дури впечатал его ему в челюсть, выбивая два зуба.

От неожиданности принц пропустил удар, его отбросило в сторону, заваливая на стоявшего рядом Руанда, который пытался выдворить из покоев своего господина непрошенного гостя. Рухнув, даже охнув от тяжести, Руанд попутно снес при-дверной столик, со всеми вазами и прочими премудростями что являлись его рабочим материалом. Шао же, прекрасно понимая, что Сато сейчас абсолютно невменяем, крутанулся в сторону, волчком по полу, уходя от повторного удара уже ногой. Удар пришелся по касательной вдоль ребер Руанда и части столика. Затрещали щепки. Парень охнул от боли, крутанулся уходя в сторону.

Враз служанки отхлынули в разные стороны, бледнея и цепенея — Тенаар был в такой ярости, в какую не впал из-за Алкалии и тех двух женщин, коих просил не вплетать в состав Шита. Сейчас, и только сейчас, женщины увидели то самое состояние, при котором Тенаар становится животным, жаждущим крови. То самое состояние, при котором наследник всегда был на грани — или самому пострадать и его утихомирить, либо применить силу и пострадает Сато, очень серьезно пострадает, ведь в этом случае его надо именно вырубить, а рассчитать силу правильно принц никогда не умел и получались травмы.

Шао подорвался на ноги, отпрыгнул в сторону. Рядом просвистела раскрытая рука в приеме «вырвать плоть». И он может это сделать. Он это умеет. Вильнув еще раз, уходя из-под другого удара, принц плавно перетек всем телом в позицию контратаки и нанес серию мощных ударов, метя в подставленные руки, доставляя отрезвляющую боль. Сделав пару точных и один вскользь удар, быстро юркнул под его руку, откатился в бок и в два шага подскочил со спины, пиная его под колени, заставляя рухнуть. Прием прошел наполовину и наградил его рассеченной бровью и чудом не вырванным глазом.

В ответ глухо зарычали. Утробно. Вершина невменяемости. Шао сглотнул, облизнув губы. Один глаз видел плохо, его заливала кровь, ныла челюсть, во рту кровь, а в голове адреналиновый коктейль, который придает ему и скорости, и ловкости, и нахальства. Нервно стер кровь с глаза, рыкнул. Заставляя Сато концентрироваться полностью на себе.

Тенаар зашипел, как разобиженный хищник, плавно собрался и выстрелил телом вперед. Достал его по ребрам, заставляя охнуть и отскочив, сморщиться. Ощерившись в улыбке, видя только свою цель, идя на сближение, заходя по кругу, как в первобытном танце двух хищников, не спуская глаз, выжидая и готовясь к очередной атаке — оба были сейчас крайне опасны. Если в глазах наследника было полное осмысление происходящего, то вот Тенаар вообще ничего не понимал, его взгляд был мутным, лихорадочным.

Рывок…ушел от удара.

Провести серию из связок и комбинаций: в ответ разъяренное рычание.

Блок…удар…промах…двойное комбо и рассерженное толи шипение, толи крик. Принц завалил Тенаара на пол, заломил его руки за спину, болезненно заводя вверх. И делал это до тех пор, пока его не стали крыть матом, откровенным, лихим и на языке Алкалии, осмысленным. Как только пошла брань, Шао быстро вскочил на ноги утягивая за собой практически обезвреженного Сато и поволок в спальню.

За ними дверь закрывать было некому. Служанки спрятались кто-где, охрана заперла дверь покоев с той стороны и только лишь Сим и Налин жались по углам, в ожидании, когда давящая властная сила Тенаара перестанет бить их, кусать и давить, рвать на части их сущность.

Шао завалил Сато на кровать, не ослабляя хватки и умудрился своими ногами блокировать его.

— Сука! Пусти! — взвыл Сато, ощущая, как его штаны затрещали по швам. — Урою! Тварь!

— Ага, — Шао же с силой потянул ткань, сейчас почему-то так легко поддающейся силе и разошедшейся по швам.

— Тварь! Пусти! — рычал Сато дергаясь, елозя и вскрикивая от боли в руках, спине.

— Сейчас, пущу. — Пообещал принц и осмотрел пространство кровати.

Удачно оказывается он уложил его, заветный флакончик был практически рядом. Немного вытянув руку и захватив его, открыв колпачок зубами, полил на дергавшийся зад супруга.

— Ты что задумал?! — взревел Тенаара дернувшись со всей силы. — Не натрахался, да?!

Флакончик выпал из руки, которой принц быстро придавил Сато к кровати, избегая мести и чего доброго удара по стратегическому месту. Вдавив его в кровать, прижимая за холку, осмотрел периметр и подцепил простынь выпуская его шею из руки. Тут же полилась брань, вой и пожелания провалиться сквозь землю. Принц только угукал и крепко перевязывал его руки за спиной простынею. Когда дело было сделано, выдохнул. Навис над ним и уткнулся лицом в спину.

Запах Сато, такой родной, такой желанный. И сейчас матерящий его и дергавшийся изо всех сил, он был куда более притягателен, чем когда-либо. Заулыбавшись сильнее, разом дорвав штаны и содрав их до колен вместе с бельем, заслушавшись эпитетов высокой матерной морали и узнав о себе все, что только можно, жадно сжал обе половинки родного зада. В ответ закономерный крик, дергание, верчение, но разве его остановишь?

Шао плавно разработал дырочку, под ожесточенное сопротивление, под шипение, и в один толчок оказался внутри. В ответ вскрик, дернувшись всем телом, забившись под ним судорожно пытаясь уйти от проникновения…все мимо сознания. Шао растворился в ощущении, что он в нем, в родном и желанном, отвергающем его и к себе не подпускающем вот уже десять дней.

Резвые толчки сменились плавными через пять минут, принц опустился на Тенаара полностью и стал легко покусывать ухо, проводя по краю языком, дразня. В ответ ни звука. Шао даже замер, ничего не почувствовав в ответ на ласку.

— Слезь с меня. — Холодно проговорил Сато.

У принца все ухнуло вниз. Только сейчас, приподнявшись на локтях, он трезво осмыслил — взял силой. Руки связаны, одежда порвана, сопротивление сломлено. Похолодев всем существом, наследник очень осторожно вышел из тела, крайне осторожно перекатился в сторону, быстро развязал его руки.

— Сато, я…

— Наигрался? — сев и растирая руки Тенаар посмотрел на него с осуждением, глазами полными обиды.

— Я… — Шао сглотнул. Взгляд был таким же, как и тогда, когда он возвращал его себе после побега, когда забирал его у женщины в свою единоличную власть души и тела.

— Власть мне свою показать решил, да? — тихо спросил Сато. — Спасибо, давно ее уже видел, напомнил. — Ядовито и тихо продолжил он, глядя в глаза, наполняющиеся раскаянием, осознанием вины. — В прошлый раз ты мне доказывал, что только под тобой буду лежать, вколачивал до беспамятства в матрас. На этот раз, что? Доказываешь мне, что ты имеешь право на все, а я молча в стороне постоять должен? Спасибо тебе большое, теперь я знаю свое место.

— Сато, — в горле ком, а в глазах любимого обида, очень острая, очень глубокая.

— Что «Сато»? — он иронично улыбнулся. — От «чего» ты так стремительно пытался меня убедить в моей значимости в твоей жизни? В данный момент, как оказалось, самый верный способ указать на мое место под тобой, во всех смыслах. Только, — он покачал головой и ласково посмотрел на него, — понимаешь ли, я немного подрос. Заматерел, силенок набрался. — Резко встав на колени, схватил его рукой за шею и завалил лицом в перину, навалился всем весом. — И я тебе покажу, как это быть на том месте, куда ты меня вот уже второй раз вдавливая в кровать ставишь! — прошипел ядовито Тенаар.

Мгновение, задница оголена, сопротивление сломлено, лицом в перину и локтем на спину, да так, что выть от боли хочется. А потом боль иного рода. Сильная, резкая, прошившая все тело. И толчки, дикие с силой, нервные, требовательные, заставляющие подчиниться. Шао взвыл в перину, но не смог дернуться, даже руки не помогли. Злой и ревнивый Тенаар, был страшен в своем забвении ревности и ярости.

Минут десять происходило животное соитие, вдавливание с силой уже не сопротивляющегося наследника, после чего Тенаар резко вышел, и продефилировал полуголым в ванную комнату. Остатки штанов были сброшены там, а рубаха ранее, когда еще как животное брал Шао.

Сил в ногах больше не было. Тяжело осев на корточки, с шумом выпуская воздух из легких, Сато весь собрался в комок и положил голову на колени, пряча лицо. Его всего трясло. Адреналин спадал, оставляя после себя пустоту, дрожь и холод. Из него вырвали стержень, ярость сошла на нет, пришла горечь.

Сколько таким калачиком он просидел неизвестно, и просидел бы еще дольше если бы рядом, морщась и едва слышно охая, на пол не присел Шао. Вздохнув, принц обхватил за плечи любимого и притянул его к себе, немного согревая. Злости не было. Больно, да, но злиться на него он не мог. Вообще. Сам ошибку допустил, вот и расплата не заставила себя ждать. Стыда не было. Вообще.

— Зачем ты так со мной? — Сато поднял голову и посмотрел на него, такого родного и такую суку.

— А ты?

— Я? — опешил Сато. — Ты считаешь, что у меня не было права возмущаться?

— Ты не возмущался, ты вел себя как ребенок. — Покачал головой Шао.

— Что? — опешил Сато и медленно встал, скинув с себя его руку. — Я вел себя как ребенок? Шао, скажи, что я для тебя значу?

— Ты мой. — Медленно поднялся на ноги принц, стойко терпя боль в пятой точке.

— И все? — пристально глядя в его глаза, он пытался отыскать что-то еще. — Я для тебя мебель? Куда поставил, туда и все мысли, и желания, да?

— Сато, ты прекрасно знаешь, что ты не мебель. — Твердо глядя в его глаза проговорил принц.

— Да? А кто?

— Ты мой супруг.

— И что, я от этого плясать теперь должен?

— Я не понимаю, что ты хочешь от меня услышать. Серьезно. Скажи прямо.

— Прямо тебе? — усмехнулся Тенаар. — Хорошо, — звеня голосом, продолжил, — я скажу прямо: какого хуя ты полез на нее по окончании обязательного месяца после свадьбы? Ты пообещал мне, дал слово и тут же пошел кувыркаться с ней, — сжав кулаки, он судорожно выдохнул. — Зачем ты мне пообещал, что придешь и заберешь меня из больницы? Зачем ты так со мной поступил? Даже соврать не потрудился! Ни весточки, а по углам шепот — устал принц от Тенаара, не хочет его.

Впервые в жизни у Шао не нашлось слов ему ответить. Сато отвернулся, судорожно вдыхая воздух, пытаясь успокоить нарастающую бурю.

— И самое противное, из всего этого, — брезгливо поморщился, — трахая ее вчера, ты полез на меня сейчас! И плевать, — резко развернулся и заорал на него, — хочу ли я секса с тобой! После нее!

Шао ощущал себя как после помойного ведра, трижды политого сверху и медленно, с растяжкой. Обида его любимого коробила сердце, в груди заныло.

— И плевать, плевать, что я в этот момент ощущал! — судорожно тыкал в его грудь пальцем, — лишь бы сунуть и поиметь, силу свою доказать!

— Сато…

— Что «Сато»? — закричал тот в ответ, — что ты теперь от меня хочешь?! Супругом назвал, обрядил в тряпки, шмат мяса в серпентарий кинул и меня туда, с самого высокого карниза, и плевать, все стерпит Сато, все примет! И сук твоих политических, и отару детей, и носом не поведет, обслуживая тебя самого! Все ведь так хорошо! Замечательно! Не дает Сато, да побоку! Выебем женушку! Ее же для этого притащили, экзотика заморско-космическая! Принцесса… — лилейным голосом проговорил, и тут же с пренебрежением, — а Сато что, дворовый пес, так, подобранный на рабьей планете. Подумаешь косточку пообещал, да и хер с ним, подождет.

— Я никогда так о тебе не думал! — рыкнул в ответ принц. — И ты прекрасно знаешь об этом!

— Да ты что? — жеманно удивился Сато, ресницами похлопал. — А ситуэйшн у нас как раз радикально противоположный твоим словам. — Усмехнулся. — Что, десять дней воздержания, и все, яйца вздулись? Невмоготу?

— Да не знаю я почему пошел за ней! — заорал Шао раскрыв руки и сотрясая ими, нервничая еще больше, чем все эти десять дней. — Я вообще ничего не помню!

— Как удачно, амнезия развилась. — Усмехнулся Сато, нисколько не жалея супруга, у которого паника так и читалась на лице. — А вот у меня ее нет. Я тебя ждал, — ласково проведя пальцами по щеке принца, — знаешь, я бы любую ложь принял. Задержался на совещании, братья утащили в кабак. Любую, но не то, что ты сделал. Дважды, причем. — Убрав руку, он осмотрел лицо полное отчаянного сожаления, осознания, что все идет наперекосяк и ситуацией не владеет, — у меня такие же права, как и у тебя. — Отвернувшись и глядя на ванну-бассейн, вздохнул. — Знаешь, что самое смешное? Даже здесь, наш с тобой брак, всего лишь фикция. Обычный политический шаг, который имеет под собой конкретную задачу. И согласно этому регламенту, я, как Тенаар, супруг однополого партнера, имею полное право и на любовниц, и на любовников, и на законных жен, что мне родят детей.

— Нет. — Почти шепотом выдохнул Шао. — Нет!

— Да, Шао, я имею полное право тебя послать, и начать поиск той, кто мне создаст настоящую семью. — Повернулся и посмотрел уверенно в ошарашенное лицо. — Поиск той, кто будет мне верна.

— Нет! — рявкнул принц, схватив его за руки и тряханул с силой. — Не позволю!

— Я тебя не спросил с кем мне спать. — Могильным голосом отозвался Сато. — Ты мое мнение считаешь так, на отъебись, почему я должен хранить тебе верность? — он заглянул в глаза, в которых нарастала паника.

— Мы оба согласились на это! — отчаянно закричал Шао отступая и хватаясь за голову.

— А выигрываешь только ты. — Сато растер руку, которую сдавили сильнее другой. — И семья, и бабы, и дети, и меня на закуску. А если что не так, мордой в пол и плевать, что там и как-кому ощущается.

— Ты думаешь я рад всему этому? — заорал Шао шагнув к нему, глядя в глаза и махая рукой. — Я ВСЕ это желал?! Империю, дворец, гадюшник интриг и склок всех мастей, да?! Меня блевать тянет от одной только мысли, что в скором времени вся эта грязь осядет на моих плечах! И изменить всю эту порнографию я не могу! — брызжа слюной, принц дошел до хрипоты в своем крике. — Я не ты! Я не могу изменить ни одного закона пока не стану императором! Каждый день, стоит мне только встать с постели, я уже себе не принадлежу! Единственное место, где я это я, рядом с тобой! Неужели ты не понимаешь, что все, что я делаю, только потому, что ты больше никогда не сможешь от империи скрыться?! Из любой дыры тебя найдут, отмоют и ни слова против твоего поведения не скажут! Даже если ты шлюхой будешь или маньяком-убийцей! Империи плевать кто ты такой, ты ТЕНААР. А я так, приставка. И у этой приставки обязана быть семья, наследники и защитники. Не меня защитники, — ткнул пальцем ему в грудь, — тебя защищать обязана вся та отара баб и мужиков, что будет сотворена мной и политическими суками, коих подбирает император!

— Если ты так против, зачем ты к ней пошел вчера?

— Потому что она использовала зелье. — Тихо произнес Шао, словно Сато ему не поверит, отворачивая лицо и прикрывая глаза.

— Что? — замер Тенаар.

— Что слышал. — Шао посмотрел на него. — Смешно, да? Зелье, в высокотехнологичной империи, просто так взяло и сработало. И никакие защитные функции, как и охрана, не смогли этого предотвратить. — Улыбнулся болезненно. — Прям как в сказке, да? Зелье для принца.

— И что за зелье? — тихо спросил Сато.

— Не знаю. — Шао отвел взгляд. — Файдал обыск проводит.

— Вчера использовала? — прошипел неожиданно злобно, чем заставил принца посмотреть на себя.

У Тенаара были собраны руки в кулаки, желваки ходили ходуном на побледневшем от ярости лице.

— Сато? — принц удивился тому, что ему поверили в версию про зелье.

— Я ее убью! — плавно и оттого стремительно метнулся он к дверям.

— Стой! — перехват поперек живота и к себе, чтобы прижать сильнее, чтобы не дать наломать дров. — Стой. Не ходи.

— Задавлю! — зашипел Тенаар.

— Останься, прошу. — На ухо шепот, перехват поперек груди рукой. — Не ходи, там все еще идет обыск, дай моей псине доработать.

— Сука, — выплюнул Сато, вцепился в руку супруга, — она моя. Я ей такую пламенную дорожку устрою!

Что-то еще он рычал, дергался, но умелые руки уже ласкали и заставляли на себя обратить внимание. Несколько минут и два тела сплелись в диком и страстном танце на кушетке, где происходит ежедневный массаж, и где верная служанка шепчет на ушко вести «от» и «до» по гарему. Шао цеплялся за Сато, за бедра, за руки, целовал глубокими поцелуями, покусывал его губы, ласково и осторожно взял его, вверг в водоворот. В ответ получал крепкие объятия, тяжелое дыхание у самого уха, тихий стон, поощрение ласк…

Ночью, проснувшись как от толчка, Сато медленно встал, натянул халат и вышел в гостиную.

— Саит! — позвал он, осторожно присаживаясь на кушетку, ощущая последствия игр.

Служанка выскочила в ночной рубахе, заспанная и встревоженная. Разбудила ее Сим, незаметно скользнув в комнату слуг. Именно это еще было небольшой тайной, которую господин еще гадал — как это они слышат его голос, если он иногда почти шепчет?

— Господин. — Женщина присела рядом в ожидании команды.

Сато облизнул губы.

— Меня не волнует, как, но находка Файдал-Линга, равно как и запись, как и любое подтверждение личности владельца находки должны быть у меня утром. — Он посмотрел на нее в полумраке жестким взглядом. — И меня не волнует, кому и куда он находку передал. Ты поняла?

— Да господин. — Саит кивнула. — Разрешите исполнять?

— Иди.

Женщина быстро поднялась на ноги и стремительно полетела к дверям, за которыми на сто процентов дежурил капитан охраны принца. Сато сжал кулаки. Не успокоилась сука, не поняла предупреждения. Выдохнул, услышал, как дверь тихонечко открылась. В покои вошел капитан охраны. Он приблизился и поклонился.

— Принес?

— Господин Тенаар, — тихо начал воин, — данная находка принадлежит моему господину.

— Данная находка, — ледяным тоном произнес Сато, — принадлежит той, над кем в семье имею власть я. — Он посмотрел на воина. — И не тебе мне мешать в разборках ближней семьи Наследника империи Легио. — Протянул руку. — Находку! — потребовал он.

— Она сейчас у мастера Гаи. — Признался воин, опустив голову, — на распознании отпечатков.

— Когда закончит?

— С раннего утра. — Файдал-Линг облизнул губы. — Мы делали все по протоколу, есть запись и ее подлинность сомнению не подлежит.

— Что она может противопоставить?

— Только то, что именно мы, или еще кто из недоброжелателей ей это подкинули.

— И как это разбить о факты преступления?

— Банально, — Файдал усмехнулся, — у нее брали анализ крови, когда господин в первый раз был едва способен передвигаться даже утром.

— И у него брали?

— В первую очередь.

— Прелестно. Извести доктора и мастера, — Сато заулыбался, — что завтра по полудню, лично я буду ждать их в вотчине императрицы, и в их же интересах, не скрывать ни грамма правды. От этого будет зависеть чья-то жизнь. Иди.

Файдал нервно и едва заметно сглотнул, поклонился, ретировался. Сато усмехнулся.

— Ну что же, суки гарема, поиграем по моим правилам.

Утром Шао проснулся от того, что тело болело, да и сам он лежал как-то уж очень экзотично. Повернув голову на постели, попытался посмотреть себе за спину.

— Не дергайся. — Послышался голос любимого, который крайне аккуратно обрабатывал антисептиком пострадавшую пятую точку.

— Зачем сам, доку бы…

— Ну ага! — возмутился Сато. — Мне еще слухов не хватало!

— Да пусть только попробуют. — Усмехнулся принц. — Ау…

— Тише, не зажимайся. — Пальцы ласково погладили полушарие правой стороны задницы. — Еще немного потерпи, тут капелька осталась.

— Угу. — Мурлыкнул Шао, охнув на особо яркие ощущения.

— Больно? — обеспокоенно спросил в ответ Тенаар.

— Да не особо, неожиданно.

Сато лишь кивнул и довел дело до конца. Потом велел лечь на живот, вытащив из-под него подушку, и заставил вытянуть ноги, не шевелиться несколько минут. Принц подчинился, ощущая, как перестает дергать и приятно холодит. Тенаар тем временем смыл руки в чаше, что стояла рядом с кроватью в кованной подставке.

— Что на завтрак? — поинтересовался принц, ибо жизнь малина и плевать, что подрался пока продирался сквозь ее колючие стебли.

— Легкий и не слишком калорийный. Тебе еще спать и спать сегодня. Даррелл, душка, так что расписание твое вдруг прохудилось.

— Ну, он мужик с понятием, так что, — Шао повернул голову так, чтобы видеть супруга, — сообразил, что не презентабельный у меня будет вид.

— Хм. — Покачал головой Сато скинув халат и быстро облачившись в повседневные вещи проверил наличие своего кинжала.

— А ты куда?

— У меня дело. — Сато улыбнулся лучезарно. — Предстоит поучительная баллада о верной супруге и ее месте в моем доме.

— Сато…

— Ты дал мне право самому вести разборки между сучками. И не начинай.

— Да я не начинаю. — Шао вздохнул. — Ты же придешь весь взвинченный, злой.

— Поверь, вот сейчас я куда как более взвинчен и зол. — Сато залез на кровать оставив камзол висеть на приносной вешалке-стойке. — Я скоро, — и ласково поцеловал в прикушенные губы, свои метки, ревнивые метки. — И больше никогда не смей метить их, или я сверну им шею. — Ревниво потрогав места своих меток на плече принца, Сато растянулся в улыбке на кивок.

— Заканчивай быстрее, позавтракаем вместе.

— Обед уже на дворе, супруг. — Хохотнул Сато.

— Что? — аж на руках приподнялся принц, проследив за спрыгнувшим на пол Сато, который забрал камзол и потопал к дверям. — Как обед?

— А ты проспал утреннюю побудку, вот я и говорю, что секретарь у тебя душка, все быстро понял и что надо перенес, а что «так себе», просто отменил без возобновления.

Он быстро вышел, оставив наследника наедине с четырьмя стенами. Минуту принц смотрел на дверь, после чего усмехнулся, покачал головой. Затем облегченно выдохнул, понимая — принял назад. Крайне осторожно повернувшись на бок, затем на спину, Шао подтянул простынь до живота и прикрыл глаза.

Сато ему улыбнулся! Мягко, как только он умеет, как только ему и свойственно. А ведь еще вчера столько горечи было… Шао сжал кулак. Попался, как мальчишка! И куда охрана смотрела? Неужели, препараты, туманящие мозг, в гареме допустимы? Ну суки, ну вы допрыгались!!!

Заскрипев зубами, принц осмотрел спальню. Его развели как слепого котенка, да еще и потешались, посмеивались! И эта сука! Принц мстительно скривился. Сато не оставит это дело так просто. Его ревнивый красавец космы ей повыдирает. Даже если не за самого Шао, так за свои нервы, это уж точно. А в итогах и злость самого Шао искупается, даже куда как приятнее и удовлетворительнее будет.

Вотчина Анаман была полна, когда Тенаар вошел. Строгий темный костюм, из дорогущей ткани, без бисера и каменьев, без золотой вышивки и серебрения. Обычный дорогой костюм с длинным плащ-пиджаком, брюками со стрелками и кожаными мягкими туфлями. Волосы все еще заплетены в тончайшие косички от лба идущие колосками, на концах закреплены металлическими шариками. За спиной трио, в черных нарядах, украшение знака Тенаара на головах отсутствует.

Зашел, прошел к своему месту, с присущей ему грацией опустился в кресло. Женщины расселись, напряженно ожидая скандала, ибо уже все всё знали. И то, что наследник ко второй жене ходил и во сколько от нее ушел, и как на утро Тенаар на нее смотрел, и как себя вела она сама. Все всё знали, ждали что же будет дальше. Что он сделает? И почему такой спокойный? Не начало ли это его сдачи позиций? Не реально ли он и наследник империи всего лишь политические супруги и разлетевшаяся весть по гарему, что Тенаар имеет право на вторую половинку противоположного пола, если его супруг с ним одного, имеет место быть реальностью на сто процентов? И что он уже присмотрел себе любовницу и поэтому леди Анами еще не получила его резкое «фи» или банально не наткнулась на физическую расправу?

На удивление, он как все десять дней делал, не ушел демонстративно в присутствии леди Анами. Кто-то считал, что его щелкнули по носу и он перебесился, а кто-то явно опасался ответной реакции. Кто считал, что раунд полностью за ним, так это Анами. Она сидела на своем месте, ощущая, что нанесенный удар заставит этого мужика головой подумать, кто он, и кто она! И что этот владелец яиц никогда приплода с ними не принесет Наследному Принцу, а женки, что должен был подобрать, всего лишь суррогат. Анами родит наследника и даже эта жалкая курица, тупая из тупейших подхалимажек Ремана, никогда не будет для нее соперницей!

— Правящая Мать, — позвал Тенаар спустя минуту, когда в зале образовалась тишина, — согласно нашему с вами последнему разговору, — он повернул к ней голову, — было ли сделано просимое?

— Да, господин Тенаар. Все, согласно букве семейного закона гарема.

— И, — он улыбнулся мягко, — по данному вопросу был выделен специалист и уже начал свою работу?

— Да. — Императрица вдруг отчетливо поняла, что именно сейчас происходит. Ее выгораживают, защищают от предстоящего разбирательства. И что случилось на этот раз, она еще не знала, равно как и весь гарем — этот эпизод остался, как ни странно, самым незаметным из всех, ибо Анами не кичилась им, а слуги его еще не знали. — Леди Бьяри приняла «честь» обучения молодой супруги Наследного Принца, принявшей власть гарема, как наивысшую для своей персоны. И, — Анаман посмотрела на Бьяри, та кивнула головой, — согласно расписанию, провела уже шестой урок.

— Значит, — Тенаар миролюбивым питоном, холодя внутренности, проползая мимо и потираясь чешуей, продолжил расспросы, — шесть встреч с леди Бьяри и шесть уроков правил поведения и приличия были преподаны?

— Да, господин Тенаар. Леди Бьяри занимает пост министра образования и просвещения, помимо других своих обязанностей.

— Значит, лучшего учителя, для молодой и неопытной супруги, во всем дворце не найти? — он посмотрел на императрицу пристально.

— Вы правы, господин Тенаар. Луше леди Бьяри о законах гарема не знает никто из правящих жен.

Сато повернул голову в сторону леди Бьяри. Осмотрел ее и хмыкнул.

— Забавно. — Повернулся вновь в сторону императрицы. — Скажите, а были ли жалобы, на леди Бьяри в связи с ее деятельностью именно в гареме, как наставницы?

— Не припомню такого. — Анаман ярко ощущала, что пахнет жаренным.

— Значит, всегда, когда брала воспитанников, справлялась. — Протянул он задумчиво. — А вот у меня жалоба.

Казалось замерло само время и пространство. Анаман едва заметно сглотнула.

— Прошу, озвучьте суть вашей жалобы. — Императрица ощущала, как тучи сгущаются.

— Пригласите пожалуйста мастера Гаю. — Сато повернул голову в сторону двери, улыбнулся, — хотелось бы немного ясности.

Анаман повела рукой и слуги метнулись в сторону двери, за которой и находился редкий гость гарема. Легкий шепот прошелся по рядам, женщины нервно переглянулись. Двери раскрылись и в сопровождении слуги мастер вошел в залу. Гая прошла к центру «арены» перед ступенями и поклонилась сидевшим властительницам и властителю.

— Мастер Гая, — Тенаар переплел пальцы рук и уложил локти на подлокотники, — тот сосуд, что был передан вам вчера по полудню, что это такое?

— Астрава малая. — Проговорила она, а по рядам прошелся нервный шепот узнавания крайне неприятного препарата, запрещенного на территории гарема.

— И что это такое? Мне лично, совершенно не понятна данная травка. Как действует, где применяют?

— Паршивая это вещь, господин Тенаар. — Гая посмотрела ему в глаза. — Астрава в свежем виде дурман слабый, привыкания не вызывает, эрекцию у мужчин улучшает на некоторое время. А вот ее вытяжка, причем из малых стеблей, которые срезаются из сердцевины, убойная вещь. Привыкания к ней нет, а вот половой акт сопровождается бурной, неадекватной реакцией, впоследствии при смешивании ее с еще одной крайне миролюбивой травкой, при использовании происходит привыкание именно к одному партнеру не менее чем в 96 %. В каком-то роде, природный блокатор измен, но, — она покачала головой, — примерно через лет десять перчик без отвара подниматься не будет, а еще годика через три никакая медицина его не поднимет.

Сато усмехнулся.

— Скажите, мастер Гая, — Анаман ощущала липкие путы неприятностей у себя на шее, — кто передал вам этот отвар?

— Файдал-Линг, собственноручно. — Гая продолжила, предвосхищая вопрос, — нашел при обыске покоев второй политической супруги Наследного Принца.

В зале зашумели, Анами даже подниматься начала, мол ее оболгали.

— Тихо!!! — рыкнула Анаман вскинув руку. Враз зала смолкла, все прижали задницы к креслам. — Мастер Гая, по какой причине был произведен обыск? — нахмурилась императрица.

— Он мне не сказал. Принес флакон в воздушном капкане, попросил определить чьи пальчики на нем и что за состав в нем находится.

— И чьи они?

— Леди Анами, ее служанка Лилит.

— Еще чьи-нибудь есть?

— Смазанные, не восстановить. — Гая покачала головой, — примерно месяцев шесть-семь назад еще кто-то касался данного флакона.

— Спасибо, за информацию. — Анаман кивнула головой.

— Знаете, — Сато игриво и улыбаясь акулой, остановил собирающуюся королеву вооружения и обороны дворца удалиться, — я бы послушал Файдала. — Наклонил голову на бок. — Охрана видит куда как больше, чем ее господа.

Анаман лишь отдала приказ и через пару минут капитан личной охраны наследника и Тенаара вошел в залу. Точно также кивнула и мастера Гаю остановили не дав выйти.

— Файдал, — Сато смотрел на него серьезно, а рядом стояла Гая, не менее серьезно глядящая на Тенаара, — поведай нам причину обыска покоев супруги своего господина.

— Приказ Наследного Принца Элонду Маин Тенанук.

— О, как! — Сато аж в ладоши ударил. — А что это он решил обыски у жены устраивать? Ведь сытым от нее уходил, аж вальяжно-расслабленным.

— Его состояние после встреч нельзя назвать ни сытым, ни вальяжным, ни расслабленным. — Стоя ровно, как свеча, Файдал смотрел только в лицо Тенаара. Его господин был в немилости из-за сучки, между ними ссоры из-за нее… будь его воля…

— Странно, — Сато миролюбиво продолжил, — а у леди Анами аж лицо от счастья трещало, почему же супруг «не»?

— В первый раз его на руках несли от нее, а потом пришлось звать доктора Кива, чтобы вывел токсины, галлюцинации снял, сознание прояснил. — Холодно проговорил воин, едва ли не сжимая кулаки от бессилия и злости. — Второй раз, как пьяный, едва языком ворочал. И виноватым себя считал, что нарушил обещание, что не сдержался. Слабость проявил. Унизился.

Женщины, до кого дошло, постепенно начинали бледнеть.

— Значит, разлюбезный наследник, вдруг, после горячей ночи, понял, что его форменно опоили? — издеваясь спросил Сато.

— Да. — Воин кивнул. — И приказал мне обыскать покои второй супруги, применяя воздушные захваты, дабы, найдя хоть какую-либо улику не испортить ее.

— Ой, а можно на улику-то посмотреть? — разыгрывая дурака, даже руки перед собой в кулаки сжал и к лицу приблизил, на край кресла пересел, нетерпение показывая, дурака из себя изображая и так, чтобы все всё поняли и прочувствовали.

Файдал только кивнул и набрал на браслете команду, вызвал Таро-Ван, который вошел в залу неся в стеклянном кубе флакон, который едва покачивался в потоках воздуха, паря ровно посередине пространства куба. Флакон был черный, с фиолетовым отливом, в нем было видно, как перекатывается жидкость.

— Хм, — задумчиво протянул Тенаар, — я думал оно красное.

— Так и есть. — Отозвалась Гая. — Как кровь, но с легкими бликами радужного.

— Итак, — Сато вдохнул глубоко, выдохнул, — исходя из услышанного, — повернул голову в сторону императрицы, — у меня есть жалоба, Правящая Мать. Жалоба на леди Бьяри, которая при наличии достаточного числа приватных уроков, так и не смогла объяснить второй политической супруге Наследного Принца, какая она по счету в семье и какова ее, на данный момент, ценность, как племенной кобылы.

Анами аж задохнулась от возмущения.

— И если ты сейчас раскроешь рот, — звеня от злости голосом, прошипел Сато, — я прикажу Файдал-Лингу, главе рода Линг, снести твою дурью башку здесь и сейчас! Ты поняла меня?! — резко повернул голову к оторопевшей женщине и сузив глаза впившись в ее лицо, точно коршун. — И никогда не смей раскрывать рта, когда диалог ведут СТАРШИЕ представители гарема! Если уж это тебе леди Бьяри не объяснила, то я смею усомниться в ее доскональном знании законов, которые она обязана знать лучше любого из сидящего здесь! — его голова резко повернулась в поиске данной особы, смерив уже ее змеиным прищуром глаз, сквозящих праведным гневом, отпечатывая на своем лице тотальное недовольство. — Насколько я помню, вы, при первом нашем совместном чаепитии, постарались преподать все шесть уроков за два часа беседы, а здесь не удосужились растолковать наглой девице, что она не императрица и не первая жена наследника, даже не вторая! Она политическая кобыла, которая еще пустая и ее шкура именно сейчас и для Тенанука ничего не значит! Леди Бьяри, — с превосходством осмотрев ее побледневшее лицо, — расскажите-ка мне, чему же такому вы учили доверенную ВАМ ученицу, которая уже успела наломать дров? Ее ведь вам, для этого и передали, под личный контроль, дабы ВЫ, знающая ВСЕ законы гарема и правила поведения жен и их очередность в семье, донесли до дурной головы, что это ни писанина на бумаге, а жизнь в серпентарии. И если она, второй раз, за десять дней, умудрилась сделать одну и ту же гадость лично Наследному Принцу, будущему императору империи Легио, то лично у меня чешутся руки разогнать всю вашу кодлу ко всем тварям морским!

В зале стояла гробовая тишина. Даже Анаман боялась вдохнуть сильнее, нежели едва ощутимым мелким вдохом. Бьяри сидела белая, как полотно. Вообще, бледность распространялась по залу, как заразная болезнь. И лишь трио стояло спокойно за спиной господина, Файдал и Таро-Ван удовлетворенно наблюдали за спектаклем, а вот Гая откровенно, правда мысленно, смеялась над змеями и гиенами, что тупо перли и на кол напоролись.

— Что молчим, леди Бьяри? — издевательски скучающим голосом спросил Сато, миролюбиво глядя на нее, — вы ведь такой словоохотливый собеседник, так играючи показали, что я не разбираюсь в жизни при дворе, что вы самая умная, самая знающая. Я согласен, леди Бьяри, я ничего не знаю о ВАШЕМ высшем обществе, о ВАШИХ законах, о ВАШИХ правилах. Но, — он сокрушенно покачал головой, — неужели так трудно донести до одной единственной молодой дурочки, что такое ее брак с наследником, у которого ПЕРВЫМ в семье Тенаар? Это так сложно? — и не дожидаясь ее ответа, который наверняка сформировался, повернул голову к императрице, — Правящая Мать, как вам удалось сохранить гарем и его целостность, при таких бездарных кадрах? Могу только аплодировать стоя, ибо без ВАС, гарем давно бы сдох по углам вотчин в плесени интриг и самообмане.

Вот тут Анаман выдохнула, тихонечко так, осторожно, дабы не спугнуть свою удачу. Тенаар укусил, сильно и с кровью, а ей указал — без тебя гарема не будет. Он даже не понял, что сделал, не осознал насколько утвердил ее власть в гареме. Императрица, истинная Мать и правитель, лишь скорбно и стыдливо опустила глаза, дабы показать, что знает все, но радикально разобраться с такими кадрами не имеет права. Это поняла не только она, но и медленно поползло осознание по головам сидевших женщин в креслах, по головам воинов и Гаи. Тенаар утвердил власть Правящей Матери в гареме центрального дворца империи Легио. Все. Трогать ее нельзя. Подсирать ей нельзя. За нее вступился Тенаар. И горе тому, кто посмеет нарушить его волю. Еще не все поняли насколько она защищена и насколько будет больно ослушавшемуся, а натяжение соперничества ослабло в два раза.

— Господин Тенаар, — императрица подняла на него глаза, — прошу, разрешите мне самой вершить.

— Твой гарем меня не волнует. — Сказал Сато. — Отныне, — он улыбнулся, — ближняя семья наследника, принадлежит только наследнику и гарем не есть вершина власти. А Анами более не является дочерью Правящей Матери. Прошу вернуть ей ее дар. Не сходя с этого места, сейчас. — Он смотрел абсолютно серьезным взглядом, полным решимости.

Анаман скосила глаза на Деллу и та отошла, спустилась по ступеням за троном госпожи, затем быстрым и тихим шагом зашла за колонны и вышла из залы.

— Господин Тенаар, благодарю вас, за право вершить самой. — Анамн с благодарностью склонила голову, прикрывая глаза, показывая всем и каждому — она с ним в одной команде, а у вас серьезные неприятности.

— Я уже сказал, что твой гарем мне абсолютно не интересен. Как и ранее: «не лезь ко мне, не полезу к тебе,» свои берега сохраняет. — Он улыбнулся ей деловой улыбкой. — И моя жалоба, надеюсь, будет рассмотрена тщательно, кропотливо и в долгий ящик не отложена.

— Господин Тенаар, вашу жалобу, — подняв глаза, со всей серьезностью на лице и величественно держа голову дала ему свое слово, — я буду разбирать сразу после этого собрания.

Дверь в залу раскрылась и Делла семенящим шагом проделала тот же путь, что и до этого, покидая помещение. Приблизилась к ступеням и по внешней стороне пошла в сторону госпожи. Быстро встала перед ней, раскрыла шкатулку, склонив голову и вытянув руки показывая украшение.

— Да, это она. — Кивнула Анаман.

Делла закрыла шкатулку и шагнула в сторону бледной Анами и поставила ее перед ней на пол. Отказ навсегда, вот что значил сей жест. Если бы ей отдали шкатулку в руки, то еще была бы надежда, но только не сейчас. Поставить отданное украшение, как знак принятия власти, на пол перед владельцем было своеобразным отказом от женщины всеми вотчинами, коими управляет власть имущая женщина к кому ты присягаешь. Выпрямившись, женщина шмыгнула назад по своим же следам и зашла за ступени, быстро заняла свое место подле госпожи, которая была довольна всем происходящим. Ее беда миновала. Ее широкой дланью закрыло от опасности. Её защитили, не отдали на растерзание.

— А вот теперь, — Сато усмехнулся, повернул голову в сторону второй супруги своего любимого, — поговорим по-семейному, Анами. — Договаривал он жестко. — Будь любезна, в центр.

Затравлено посмотрев на него, не видя выхода и поддержки, медленно встала и сделала несколько шагов.

— Спину не горбь! — усмехнулся он. — Ты ведь леди, благородная принцесса, воспитанная, начитанная, ращеная холеной и в заботе. — Анами, испытывая смесь страха, стыда и унижения, на остатках гордости, смогла выпрямиться, замереть нервно моргая. — Итак, леди, — издеваясь продолжил Тенаар, — исходя из того, что мне не доложили, имеешь ли ты в себе ребенка наследника империи или нет, я немного скован в выборе наказания. Хоть знаешь за что именно?

Анами лишь отрицательно покачала головой.

— Жаль, я думал ты умнее. — Огорченно проговорил он, цыкнув языком. — Ладно, раз некоторые не удосужились тебя обучить, хоть и доверили им это, так уж и быть, разъясню. Будем делать это так, словно ты вообще впервые тут оказалась и никогда, и ничего не слышала, ни по углам, ни напрямую. Есть Наследный Принц. Будущий император. И есть я, Тенаар, его супруг. Единственный кто встал на церемониальный диск брака босыми ногами с ним одновременно. Ни леди Ремана, ни ты, на диск босой ногой не ступила. И так будет при каждом его браке, будь то политический, али тот, который состоится, когда лично я, так как не имею возможности в своем теле растить его ребенка, выберу женщин именно для этой цели. Даже они, никогда не встанут на диск брака, как жены.

Сато удовлетворенно улыбнулся, так как на лице женщины начало проступать истинное понимание ситуации. Единственный человек с кем Тенанук захотел разделить не только постель, политическую стезю, но и всю составляющую реального брака был, есть и будет Тенаар.

— И, знаешь, что самое интересное? Наследный Принц, не император, и жалеть-защищать своих жен, увы, для них, не собирается. А так, как тебе этого похоже не сообщали, сообщу я — ни одна из жен Наследного Принца Элонду Маин Тенанук, никогда не будет иметь права на «лаʼдои». — При этих словах она вздрогнула. — Как жаль, судя по твоей реакции, этого тебе не сказали. Знаешь кто повелевает в семье наследника этим самым «лаʼдои»? Это право отдано в мои руки. И только я могу учинять разборки между сцепившимися женами моего супруга. Но ни одна из них, никогда не сможет получить защиту от меня в лице мужа. Да и вообще, в чьем-либо лице.

Он легко повел рукой и у двери дважды в ладоши хлопнул сиппе, который ждал этого сигнала. Этот звук прозвучал громоподобно в тишине. Двери раскрылись, не издав ни звука. В залу вошла миловидная маленькая служанка, неся перед собой чашку с чаем, в той же самой, фарфоровой, тонкой ручной работы, из которой пил Тенанук в покоях отверженной гаремом женщины.

— Испей чаю, Анами. — Злорадно проговорил он.

Женщина аж дернулась всем телом назад от разноса, который служанка слегка протянула на вытянутых руках в ее сторону. Даже дышать стала чаще, головой замотала от неверия в происходящее.

— Пей. — Заулыбался Сато, искренне наслаждаясь экзекуцией соперницы. — Давай, леди, как тебя учили, в ручку чашку, медленным глоточком, спинку ровно. — Издевался он над ней. — Пальчик слегка вверх. Мизинчик.

Загнанной мышью Анами попятилась, но за ее спиной выросла живая стена из воина невидимки, и вдруг явственно кто-то уперся рукой в поясницу, давая понять — нет пути назад. Глядя на разнос с чашкой из сервиза даренный матерью, как на чашу с ядом, Анами судорожно хватала ртом воздух, ни на грамм ни насыщаясь им. Дыхание было горячим, пульс зашкаливал.

— Пей! — рыкнул он, азартно наблюдая, как жертва хватает адреналина все больше и больше, ожидая взрыва.

И он последовал. Анами коршуном стрельнула в него убийственный взгляд, оскалилась. Резко шагнув вперед, схватила чашку и злобно прошипев:

— Сам пей, мразь! — швырнула ее в него.

Перед Тенааром тут же нарисовалась фигура абсолютно серьезного Руанда, о котором забыли все присутствующие, принимая на себя чашку с остатками, лишь капельками, чая. Тут же Анами коротко вскрикнула, странным образом раскинув руки, заведя их максимально за спину, а голову наклонила под не менее странным углом. Замерла будто на весу, захрипела.

— Помягче, вдруг беременная, — произнес Тенаар ледяным тоном.

Голову отпустили, но руки нет. В зале была тишина, никто не хотел нарушать разборки Тенаара со своей соперницей. Никто не хотел обратить его внимание на себя. Некоторые из затаившихся, мысленно, читали молитвы, дабы он и дальше смотрел только на нее, и более никуда. И лишь одна Анаман смотрела уверенно и спокойно, ибо гарем от этого защищен, она защищена, а Страж права не имеет — ближняя семья Тенаара под его личным контролем и только с его разрешения может быть применена радикальная кара семье нахалки.

— Жаль, что ты все еще дура. — Сато смотрел на нее холодно, даже обжигающе. — Раз так, накажу по полной программе. Саит, будь добра. — Мягко попросил он свою старшую служанку.

Женщина сдвинулась с места, пошла к обездвиженной сопернице своего господина. А ту опять невидимые фигуры заставили изменить позу — голову отклонили максимально назад схватив за волосы, под колено пнули, заставляя встать на колени. И никакой деликатности, грубо, как с преступником. Саит подошла к смиренно и слегка обалдевши на всех смотрящей Гае.

— Мастер, — Саит достала из-за лифа платья прозрачный флакончик, в котором играла багровая жидкость с радужным блеском, — прошу засвидетельствуйте свою печать и ее целостность.

Гая взяла в руки пузырек, который красовался ее рукотворной печатью, достала из кармана определитель и сделала анализ.

— Печать после меня никто не тревожил.

— Мастер Гая, поясните, что в этом сосуде и кому-когда и по какой причине вы его передали. — Попросил Сато.

— Этот сосуд лично я наполнила из того, который был принесен в эту залу. Внутри Астрава малая. Идентична той, что в сосуде. Пузырек с печатью я передала Саит, по просьбе Тенаар Сато, сегодня ранним утром до рассвета.

— Спасибо. — Тенаар кивнул ей, затем посмотрел на служанку, — начинай.

Саит на глазах у всех, вытянув руки, раскрутила крышку сворачивая клеймо печати. Сделала пару шагов и встала перед Анами, которая поняла, что сейчас произойдет и попыталась освободиться. Ей резко завели руки за голову, заставляя выгнуть спину, а один из невидимок наступил на ноги, болезненно и заставляя вскрикнуть. Невидимая рука сжала челюсть за скулами, а другая зажала нос. Саит подождала, когда она откроет рот вздохнув и вылила часть склянки следом. Рот зажала невидимая ладонь, нос отпустили. Анами вылупилась враз увеличившимися глазами, на пространство перед собой, замычав, задергалась, пытаясь освободиться. Саит, более не видя ничего интересного в наказуемой даме, шагнула к мастеру и передала пузырек в ее руки.

— Мастер, проведите анализ содержимого, а после, когда течка кошачья закончится, доктор Кива сделает анализ крови. Чтобы раз и навсегда запечатать рты всем желающим помусолить наказание и попытки выискать во всем действе какие-либо смеси, кроме личного варева самой Анами, были похоронены в официальном документе.

Саит вернулась назад, встала за спиной своего гордого и ревнивого, крайне опасного господина. Даже она не смогла предположить, как именно он накажет соперницу. Пока служанка предавалась своим умозаключениям, с Анами медленно происходили перемены. Она задышала чаще, прикрыла глаза. Невидимки отпустили ее, даже не стремясь поставить на ноги. Все равно ее тело примет горизонтальное положение. И она его приняла.

Сорок минут, весь приглашенный гарем на разборки Тенаара и вернувшуюся Анами в лоно ближней семьи наследника, смотрел на то, как на полу, изнемогая от крайне сильного возбуждения принцесса Тарса, дочь Теодора Тарсати, становится изгоем гарема, навеки опозоренной. Тенаар смотрел на все действо спокойно, до тех пор, пока Анами не начала подвывать, ничего не соображая, раздирая на себе одежду. Все женщины, замершими белыми парусинками, молили Богов, чтобы никогда не вывести Тенаара настолько из себя по отношению к своей бренной тушке.

— Тайгури-сиппе, — громко проговорил Тенаар, — пусть забирают ее.

Слуга только кивнул, хлопнул в ладоши и раскрылись двери, вошли доктор Кива и два санитара. Могила из могил. Если что и знает, ни он ни эти два мужчины никогда не расскажут, плодя слухи и сплетни. Доктор подошел, вколол ей в шею снотворное и буквально через минуту бьющееся в агонии желания тело ослабло, затихло и замерло. Санитары закрепили вдоль бессознательной женщины носилки, в виде двух труб и энергетической подушки под телом, легко подняли и ушли из залы. Доктор коротко поклонился, последовал за ушедшими.

— Итак, — Тенаар удовлетворенно осмотрел всех сидевших и не верящих в только что происходящее, — гарем ставится в известность: Леди Анами Тарсати, дочь Теодора Тарсати, правителя Тарса более не вхожа в вотчины ни под каким предлогом. Любой, кто посмеет приблизиться к ней, либо передаст любого рода послание, будет моим кровным врагом. У данной кобылы теперь одна задача — рожать. И, если у нее не вышло залететь до этого момента, в следующую овуляцию доктор Кива проведет искусственное оплодотворение. Более данная «леди» не считается женой Наследного Принца, как и «леди» вообще, ибо посмела применить к нему запрещенный препарат, способный навредить его здоровью. Правящая Мать, согласитесь, я еще мягок. — Он посмотрел на нее, до которой уже давно дошло, что помимо ревности, здесь была и физическая защита своего супруга от возможных побочных.

— Да, господин Тенаар, вы мягко с ней поступили. — Анаман осмотрела зал, — позор ничто, по сравнению с наказанием за посягательство на жизнь Наследного Принца, выбранного Книгой судеб Будашангри. Можно сказать, вы защитили ее и ее род, наказав своим способом. Я бы поступила в десять раз жестче.

— Жду итогов разбирательства по вопросу моей жалобы. — Тенаар встал и сошел со ступеней, которые казалось раскалились от напряжения, что царило в главной зале вотчины Императрицы.

Как только он удалился, Анаман закрыла глаза. Минуту молча сидела, потом открыла глаза и осмотрела замерших женщин, не смеющих даже шепот поднимать.

— Леди Анами умерла здесь и сейчас. Анами более не существует для гарема, покуда сам Тенаар не решит иначе. Леди Бьяри, мне нужен видеоотчет всех ваших бесед с Анами, как ВАШЕЙ ученицы. У вас двадцать минут. Буду ждать в своем кабинете. — Анаман царственно встала и спустилась по ступеням, покидая залу.

Сейчас, все, кто когда-либо был на стороне леди Бьяри, пришибленно обмозговывали все случившееся. И, каждая змея и гиена, прекрасно знала — выносить из этой залы итоги собрания нельзя. Если слух выйдет за стены, источник найдут быстрее молнии, и тогда…

Пока там происходил тотальный разрыв шаблона неприкосновенности и защиты старших жен, Сато шел окрыленный. Он отомстил суке за то, что посмела обидеть Шао! Посмела лапки свои грязные к нему протянуть! Ремана никогда, за все свое существование супругой, ни разу не посмотрела не принца как на принадлежавшее ей мясо. Она знает где ее место, умеет себя вести. А эта? Еще и не жена, а уже лезла!

Влетев в свои покои, Сато пронесся через залу, распахнул дверь и стремительно приблизился к кровати. Шао спал. На спине, улыбаясь во сне. Укрыт по пояс шелковой простынею, волосы разметались по подушке. Выдохнув воздух из легких и тихо вдохнув, переводя дух, скидывая одежду, мышкой юркнул под теплый бок. Укрылся, положил ногу на его бедро, рукой перекинул через грудь и прижался теснее.

МОЙ!

Осознание, что заступился за своего, родного, любимого…тепло в груди и хочется петь. Теплый, желанный.

— Сато, — застонал принц, ощущая, что его тормошат, — я тут болею… — и слова в горле застряли.

Светится, доволен до нельзя, лезет приласкаться, хочет. Сато навис над принцем, заглянул в глаза и Шао потерялся…

— Невозможный. — Выдохнул Шао слезая с супруга, поглаживая его влажный живот от пота, семени. — Совершенно ненормальный!

— Твой. — Мурлыкнул Сато млея от ласки, такой простой и такой родной.

— Мой, а чей же еще! — усмехнулся принц. — Тебя никто более обуздать не сможет.

— И не надо никого.

— Ага. — Шао наклонился и поцеловал слегка покусанные губы — его метки. — Расскажешь, что сделал?

— Всего не буду, гаремные тайны. — Усмехнулся Сато, заставляя супруга лечь так, чтобы самому удобно устроиться рядышком.

— Ну а что можешь? — обнял его притягивая за плечи.

— Я отлучил Анами от гарема, заставил императрицу вернуть знак принадлежности. И, — он поднял голову, — она больше никогда не ляжет с тобой в постель.

— Да? А наследники?

— Искусственно доктор посадит.

— Так нельзя. — Покачал головой Шао. — Запрещено законом.

— В случае с ней никто не посмеет запретить. Я сказал это при всех женах императора, так что первый мною измененный закон «только для одного человека» вступил в силу сегодня. — Сато погладил его живот. — Шао, они приняли мои слова, не проронив ни слова против.

— А если узнают ее родичи?

— Будут молить всех Богов, чтобы я не решил иначе. Она применила запрещенный препарат против тебя, особым образом выбранный Наследник. Поверь, ее семья отречется от такой дочери быстрее, чем будет пытаться заявить, что искусственное оплодотворение запрещено и надо по старинке. Даже не пискнут по этому поводу.

Шао замер на минуту, осмысливая его слова.

— А я и не подумал, что это расценивается как нанесение мне вреда. — Признался он через пару минут. — То-то Файдал такой нервный был, принюхивался рядом со мной, высматривал что-то.

— Умный он у тебя, а ты его пес-пес. — Пробормотал в ответ Тенаар.

— Спишь, да?

— Угу.

— Хорошо, поспи. — Легко поцеловал его в макушку, Шао уставился в темноту спальни.

А ведь даже не подумал, что ее поступок можно расценить как нападение на наследника. Чтобы ни сделал Сато, наказание за такое при помощи обычного метода — поистине страшная вещь.

Утро встретило обитателей дворца разным образом — кому-то ласково и легко, а кто-то в отчаянии и раздумьях. У Тенаара была идиллия. В остальных вотчинах глубокая задумчивость. Анами едва смогла голову от подушки оторвать. А вот леди Бьяри не спала вовсе. Вчера Анаман оторвалась на ней так, как никто и никогда ранее не смел. Она не кричала, не злорадствовала. О, нет! Императрица скупо спрашивала, просматривая записи, которые были сделаны камерами наблюдения охраны. И каждую реплику разбирала по кусочкам, задавала жестокие вопросы «почему не сказали к этому вот это?» или «разве это так трактуется?»

Бьяри ходила по своей спальне, будучи во вчерашнем платье, прикладывала ладони ко лбу и думала-думала-думала. Порицание от Тенаара на виду у всех…признание власти императрицы для всего гарема. Опять же на виду у всех и открытым прямым текстом, дабы самым глупым стало понятно, что именно имеется ввиду. Позор Анами — это ее падение, леди Бьяри падение. Вся ее комбинация, вся такая хорошо продуманная рухнула из-за одной тупой суки!

Тихонько поскуливая, не в силах плакать, ибо уже наревелась до головной боли, женщина, четвертая политическая жена императора, переживала самый большой позор своей жизни. Прямое обязательство, по прямому указу императрицы, да по причине нарушения главного закона — не прыгай выше старшей супруги. В данном моменте еще и выше Тенаара. А это ведь куда как более критично, чем просто супруга. Это катастрофа!

И ведь учила же эту дуру! Ведь говорила быть осторожнее! Заставляла ее зазубрить главные законы!!! Нет же, ума у нее только с ноготь, а дурости вся голова!

И только в одной из вотчин, была атмосфера праздника, хоть и задумчивая госпожа прохаживалась по спальне. Сесилия была тотально удовлетворена. Ее извечную соперницу и стерву Бьяри ткнули носом в говно. В теплое, свежее, липкое. Бьяри измазалась, заигралась в интриги, забыла о своих делах и прямых обязанностях. И ее подставила та, кого она так опрометчиво привечала, покровительство свое обещала.

Сесилия даже притопывала в такт легкого танца. Она была так рада падению соперницы, что откровенно не могла спать, а половину ночи на энтузиазме работала и работала, строчила планы, сметы и разрабатывала стратегию покрытия рынка там, где они были без малого просто гостями. И вот сейчас, сразу после отправки последнего письма-приказа, ходила по кабинету и предавалась смакованию момента падения, момента ее триумфа.

А вот дальше, по дворцу, никто и ничего не знал. Мужчины, традиционно спали спокойно, пока в гареме бушевали нешуточные страсти. Из залы ни один звук не вышел дальше дверей и никогда не выйдет. Все, что было в той зале, в ней и будет похоронено. Анаман же задумчиво рассматривала перечень границ владений Бьяри. Смотрела уже несколько часов, встав-подскочив с постели. Наказать эту дурную интриганку надо не только всеобще опозорив, но и оттяпав от ее могучей руки лакомый и самый болезненный кусок. И отдать сопернице. И такой у Бьяри был. Лелеяный, оберегаемый, пылинки сдуваемый.

Широким росчерком по документу своей размашистой росписи, Анаман отрезала один кусок территории влияния от одной правящей жены императора и передала ее в загребущие руки другой с особыми метками, дабы сохранила и преумножила. Злорадно заулыбавшись, победителем и верховным властителем, женщина закрыла документ.

А как испугалась, когда он только начинал свой разговор! А как у нее руки затряслись, когда к делу подключили мастера Гаю, воина Линга! И наказание… Анаман искренне пожелала Анами крепких нервов, ибо после такого, да еще и полного «фи!» гаремом, можно смело сходить с ума. Как женщина, Анаман ей искренне сочувствовала, а вот как императрица, считала, что легко отделалась.

В дверь постучали.

— Войдите. — Разрешила Анаман, выдыхая.

Просочился сиппе. Поклонился и передал документ, отошел на два шага.

— Это то что я думаю? — спросила она, беря энергетическую папку. Сиппе лишь кивнул. — Хорошо. Как раз вовремя. И искать покои не придется. А-то у нас нет казематов…в этой части дворца.

Сиппе только понимающе кивнул головой. Императрица пролистала сотни снимков, внимательно рассматривая трехмерные макеты и придирчиво увеличивая ту или иную часть. Слуга покорно ждал, когда проверка будет завершена. Макет был сделан абсолютно точным месту, с которого его снимали.

— Хорошо, недочетов не вижу. Думаю, это немного развеселит…нет, скорее всего опять будет кривиться при виде размеров и расширении штата слуг.

— Госпожа, — сиппе рискнул спросить, — скоро прибудет корабль, слуги, шита и два десятка рабов. Мне готовить только слуг?

— Нет, сиппе, — вздохнула Анаман, — готовь всех. — Она улыбнулась, — не нужно более играть. Выбор Тенаар сделает сам и, если захочет, «впустит» нас в свои владения.

Сиппе только поклонился.

Глава 10

Сато прошелся по огромному комплексу залов и спален, столовой и библиотеки. Шел в сопровождении сиппе, своего трио и охраны.

— Здесь, — открыл дверь Тайгури, слегка поклонившись, — располагаются все необходимые вещи, для рукоделия дам, приближенных к Вам.

— Дабы за сплетнями еще и пользу приносили. Носочки там вязанные, шарфики-удавки. — Усмехнулся Тенаар.

— Вполне возможно. В большей степени эти залы предназначены для гостей, кто будет удостоен чести быть приглашенными на некоторое время погостить во дворце.

— Хм, гостей-то я и не приметил, слонами ведь пройдут.

Сиппе подождал, пока Тенаар рассмотрит общую залу для гостей жилой зоны. И он рассмотрел, оценил и его повели дальше, к самому главному и центральному. Это была великолепная зала, в которой сошлось как величие, так и современный неповторимый подход вплетенный в древнейшие изваяния, лепнину и роскошь одними только голыми стенами, высоким потолком и центром центров — возвышение с троном для Тенаара. Двенадцать ступеней к величию и власти, так называется этот Зал.

Сато замер у входа, рассматривая именно трон. В данной зале не было более стульев, кресел или диванов. Только стоял трон. На двенадцати ступенях полукругом по их краям стояли чаши с водой. Казалось, что вода здесь с самого первого дня, как ее налили впервые…пол являл собой космос…потолок чистое ясное небо…а колонны, удерживающие своими могучими столпами кольцо, на котором покоилось это небо…завет нерушимости и могущества.

Сато ощущал кожей, как отовсюду к нему тянут тысячи нитей те древние и могущественные силы, что были созданы предшественниками. Их было немного, но сила у каждого была поистине огромной. Первый Тенаар владел неоспоримой властью Душевного спокойствия, мог провожать души в путь минуя преграды. Второй Тенаар владел величием физического оперирования самой силой. Использовал ее глубоко, всегда и открыто…

Трио вжалось в дверь, которая с треском закрылась, как только они переступили порог данной залы. Охрана потеряла инвиз и рухнула на колени опустив головы. Тайгури лежал на полу без сознания. Тенаар…он сиял. Его кожа источала яркий свет, глаза были тьмой, а волос словно пылал пламенем. Тенаар вошел в святилище обители предшественников. Вошел равным, вошел сейчас главным…

Сиппе поднял голову, хрипло и с надрывом закашлявшись. Осмотрелся. Трон Тенаара… занят им самим. Сидит он как каменное изваяние, слегка опустив голову, глаза бездонны, черны. Перед ним у основания ступеней сложившись пополам сидят Линги. Трио сидит на ступенях, взгляд отсутствующий.

Впервые за недолгое время своей жизни, за время службы во дворце и всех его проблемах и откровенных опасных ситуациях, именно сейчас он отчетливо понял — ему страшно. Животный страх, страх перед чем-то большим, перед чем-то непонятным, чем-то древним, чем-то тотальным и парадоксальным. Перед ним было само воплощение ТЕНААРА. Его мощь, его власть, его могущество… впервые за свою не долгую жизнь он познал, что такое настоящая власть и могущество. Ни одна женщина гарема, даже император и Наследный Принц, никогда не смогут потягаться с НИМ ни в силе, ни в мощи, ни в могуществе.

Существо перед Тайгури, что сидело на СВОЕМ ЗАКОННОМ месте, олицетворяло сразу все, что из себя представляет Храм, Страж и империя вместе взятые. ОН ВСЕ…

Сато моргнул. Перед ним был огромный зал, казалось здесь была великая история, живая и давно ушедшая. Перед ним в дали огромные двери, не менее шести метров в высоту, колонны по кругу, темно-синий пол с черными и даже темно-фиолетовыми пятнами, белыми и ярко-синими, даже красными и зелеными точками…словно космос. И у двери на коленях стоит сиппе. Изумленно уставившись на него, Сато перевел взгляд ближе и увидел двух своих защитниц. Обе лицом в пол, руки локтями к бокам и ладонями вперед. И еще ближе трио…замерши, словно куколки, словно спят или из воска сделаны…не видно даже легкого движения от вдохов.

Да и как он сел на этот трон, совершенно не помнил. Даже как подошел к нему. И тело такое легкое, такое воздушное. Словно все цепи и оковы были сняты, груз веками давивший плечи исчез. Эйфория души. Сато закрыл глаза и ощутил, что летит. Летит туда, в те дали, которые видели его предшественники, сидевшие на этом месте. Да, он не Отец Духа, не Брат Войны, и не Сын Власти, он Дитя Секрета.

Открыв глаза, осознав себя цельным, выдохнув крупицу своего истинного «Я», лишь слегка покачал головой. Миры, видимые им, жизни, прожитые разом ничто…здесь и сейчас. Вот что важно. А еще тот, кого он любит. ТАМ НЕТ ЕГО, а значит ТАМ НЕТ НИЧЕГО.

Сато плавно встал с трона и пошел по направлению к дверям. Власть и сила, что они без того кого любишь? Что есть сила, не имея крепкого тыла? Что есть мощь и могущество, когда в сердце пустота? Зачем иметь ВСЕ, если НЕТ того, кого ЛЮБИШЬ?

Тенаар ВЫБРАЛ.

Сато вышел из залы оставив в ней слуг и охрану, оставив там ВСЕ, что было ему доступно, казалось протяни руку и миры падут пред ногами, склонят головы, не имея даже мысли воспротивиться. Он оставил ВСЕ, что предлагает ТЕНААР. Он оставил ВСЕ, что дарует ВЛАСТЬ БУДАШАНГРИ.

ТЫ ВЫБРАЛ… разнеслось тихим шепотом.

— Да, я выбрал. — Улыбнулся Сато касаясь двери и та тихо, абсолютно беззвучно раскрылась, не тревожа воздух, — я есть то, что я есть «здесь» и «сейчас». И без НЕГО я НИЧТО.

Сато вышел из залы, пошел в сторону библиотеки, так как дорогу прекрасно запомнил. Примерно через десяток минут его нагнали встревоженные служанки, охрана-тени и сиппе семенили где-то позади. Их господин шел своим обычным темпом, был спокоен, даже умиротворен.

Войдя в библиотеку прошел к стеллажам с древними письменами, осмотрел один из переплетов и безошибочно вытащил Истинную Историю империи Легио на древнем языке, коим пользуются в Храме Будашангри. Взяв тяжелый талмуд, он прошел к небольшой и крайне удобной софе, уселся с ногами не нее и открыл первые страницы. Впервые в жизни, читая, Сато ощутил, что он совершенно полностью на своем месте — чтиво, окружение, время. Все это было его, и только его — ничего лишнего, никого лишнего.

Служанки переглянулись, ведь эти письмена ему не преподавали, так как писание использовали только в Храме. Сиппе осмотрел его, внутренне пытаясь найти ту самую мощь, тот самый древний стержень. Нет, Тенаар перед ним был тем же самым, что и до входа в главную залу всей вотчины — Залу Влияния. Сейчас Тайгури понял, почему такое название у этой залы, даже с раболепием вспоминает сам момент своего осознания, но внутренне хочет еще раз ВИДЕТЬ своими глазами.

Саит подошла к сиппе и на ухо шепнула, что скорее всего кушать будут тут. Тайгури вздрогнул и превратился в демона гарема, который прекрасно знал свое место и что самой главной его целью было — служить и делать все как можно ближе к идеалу, шлифуя все углы. Кивнув женщине, сиппе удалился.

Когда книга перевалила за одну треть страниц, а в животе военный марш пошел в набат, Сато оторвался от занимательного чтива настоящей истории и осмотрелся. Библиотека была освещена искусственными лампами, приятно погружая в комфортную среду для чтения, служанки сидели где-то дальше и что-то делали. У двери обозначился Руанд. Перед Сато на столике стояли тарелки с кушаньями, початые, остывшие, но еще бередившие аппетит.

Сато отложил книгу, подсел ближе к столику и принялся уплетать пищу. А за этим нехитрым делом проворачивал в голове все знания, что получил в видениях в Зале Влияния и подтвердил в этом талмуде. В большинстве своем книга повествовала именно закрытую часть истории и законы становления гарема, как к нынешнему госаппарату пришли, что было «до» и как выглядело в первые годы «после».

В частности, в книге описывалось, что первым Тенааром был юноша, физически крайне слабый, а вот его ментальная сила была такова, что могла горы сворачивать и вреда ему не причиняла, какими бы размерами и объемами энергетических потоков он не оперировал. Именно он, взяв в руки чашу с цветами, зерном и овощами-фруктами, которые собрал на кухне «просто так», вышел в сад и сосредоточившись «открыл» врата в чертоги Храма. Его увидела мать и творящуюся какофонию вокруг, кинулась спасать, ибо так открывались врата вблизи планеты и несли беды и разрушения. За матерью кинулось и все женское население дома правителя — три сестры и две невестки. Все они влетели в портал следом за парнем. Влетели и потеряли его из виду моментально. Он ощутил, что его следами идет кто-то еще, но менее защищенный и он протянул им руку, велел взяться за нее и держаться друг за друга.

Они вышли в чертоги Храма. Женщины ничего не видели, не слышали, не могли даже мыслить. Он же и видел, и слышал и даже говорил. Просил дать право на защиту ДОМА, СЕМЬИ, ВСЕХ кого ЛЮБИТ. Сущность, что правила балом, была заинтересована тем, насколько чист и бесстрашен был пришедший, СПОСОБНЫЙ видеть его, и слышать, и понимать. Сущность испытала его душу. Что именно оно ему ставило в испытание в книге описывалось одним предложением — его душа пылала, истекала кровью и была тверже алмаза. Чем и как пытал-испытывал его властелин пространства, даже близким первый Тенаар не рассказывал. Даже на смертном ложе ни с кем не поделился.

Окончилось все там, где и началось — во дворе дворца, тогда еще маленького, примерно одна двенадцатая от общих размеров наземных зданий на данный момент, не считая сети коридоров и подземных этажей. Женщины очнулись, ощущая энергию спирали. В центре был Первый Тенаар, его кожа слегка сияла, волосы словно пылали, а глаза наполнены тьмой космоса. За его спиной стоял мужчина в белых одеждах, который поддерживал ослабшего юношу за плечи, и был с ним неделим.

Суровый закон, — желания Тенаара исполняются, все неугодное стирается, — был приведен в исполнение, и империя впервые отстояла себя полностью, да еще и разгромила всех захватчиков, очистила периферию, границы укрепила и все это за девять лет. Всего девять лет понадобилось империи, тогда еще маленькой и слабой, при наличии новой ветки власти, освободить свои территории, которые с переменным успехом то освобождались, то захватывались каждые пять-шесть лет на протяжении семи веков.

Тенаар стал официальным супругом своему брату, как гарант того, что новоявленные силы ранее незримого, ныне ставшего центральным Храмом, будут с семьей императора, ибо Тенаар часть его ближней семьи. По преданию были неучтенные в современной истории факты — Первый Тенаар мужчина, император был его единоутробным братом от одного отца, Тенаар, как и его брат, имел свою семью. У Первого Тенаара была жена, шесть дочерей и четыре сына, положивших начало рода и передавших кровь великих. У брата было всего два сына и одна дочь. И официально он признал всех детей брата своими, а невестку официально, перед всей империей, огласил как свою политическую супругу. Впоследствии на трон сел его племянник, который был выбран, впервые, используя Книгу Будашангри. К моменту, когда это сделали, Первый Тенаар скончался, но он оставил главное сокровище империи — Книгу Судьбы. Как он ее писал, когда и на какой бумаге, какими чернилами — тайна навеки похороненная. Книга имеет место быть под самым серьезным защитным куполом, который генерирует зала священного нанесения печатей.

Сато усмехнулся. Три точки во всей вселенной, которая подчиняется данным законам мироздания их окружающих во времени и пространстве, являются абсолютно неуязвимыми для тех, кто не имеет никакого отношения к семье императора. Книгу видят только те, кто несет на себе печать семьи, кто был официально в присутствии печатаря оглашен преемником печати, сам печатарь и конечно же Тенаар. Что интересно, Верхний Страж Духа книгу не видит, не ощущает, даже не слышит ее названия. Вторая точка — Храм. Неуязвим вообще, а как точка атаки никогда не рассматривался с самой первой закладки стен, с первого кирпича — другие храмы построенные по его образу и подобию не имеют такой защиты. Что интересно, Храм никогда, с момента постройки, не ремонтировался, не реставрировался, даже не дополнялся новыми помещениями или отдельными зданиями. Его размеры, число жилых площадей и молебен неизменно с самого первого года существования. Третьей точкой является Зала Влияния. Что интересно, то место в саду, откуда впервые Первый Тенаар вошел в пространство существа владыки пространств и времени, периодически обстреливалось, взрывалось и всячески испытывало вандализм.

Несколько раз дворец захватывали, когда Тенаара не было в этих стенах, императорскую семью эвакуировали, дворец отвоевывали, хоть планета и не такая благоприятная. Кстати, Легио на самом деле в бытность Первого Тенаара была куском камня с пересоленными океанами и реками не менее солеными, бушевали вулканы и были частые землетрясения. От тех дней остались лишь кипящие воды Раскаленного Моря в центре Серого океана, несколько безжизненных пустынь с нескончаемыми смерчами и пара ущелий глубиной под три тысячи метров.

Современная история дает объяснение такому скоростному развитию на планете приемлемых условий: технологии терраформирования. Мол, там установки есть и воздушные платформы на орбите… это лишь часть правды и да, платформы есть, но они давно выработали свой потенциал и используются как обычные станции. В книге Истинной Истории, этот феномен целиком и полностью заслуга Храма и тех энергий, которые он генерирует. А присутствие на планете «опечатанных» в большом количестве — для Храма большое, это более дюжины, — означает «спешить и еще раз спешить, пока идет поток сил, пока возможен большой оборот энергии». Присутствие же Тенаара вообще делает семимильные шаги, ибо канал его перекачки потока энергии колоссален и Храм начинает работать в тройном режиме. Не исключено, что в скором времени и постоянные ветра снизят свою скорость, сгладятся Опасные Скалы на юге, утихнет Раскаленное Море и Серый океан просветлеет, избавится от серы и кислоты, что идет из моря, окруженного горными хребтами и подводными курильщиками.

Все это было бы похоже на сказку, если бы Сато не вошел в ту залу, если бы не начал читать на языке, которого знать не знает. Все это было бы выдумкой, если бы тот голос, что слышал единожды, вновь его не навестил. Голос, который он ЗНАЕТ.

Сато осмотрел пустую тарелку, впервые на его памяти, в этом дворце, доеденную и без какого-либо каприза. Осмотрел стол, за ним пол каменный цвета мокрого асфальта и темно-зеленого малахита, приближенного к черному, стоявших на отдалении напольных светильников и двери, добротные, из красного дерева с позолоченными ручками. Рядом с дверью стоял Руанд. Смиренно, без единого признака усталости или недовольства в глазах. Затем перевел взгляд в сторону сидевших служанок на софе и в креслах. И этого взгляда было достаточно, чтобы Саит встала и подошла.

— Господин, — присела рядом опуская одно колено до пола.

— Скажи-ка мне, Саит, есть ли у нас в этой роскоши нечто такое, что можно смело назвать — казематы для благородной леди?

— Несомненно. — Отозвалась служанка, прекрасно понимая, о чем говорит ее господин. — В дальней части жилого крыла вотчины, с выходом окон к стенам комплекса главных залов дворца.

— И каковы размеры данных покоев? — Сато смотрел на нее едва улыбаясь.

— Половина размера малой официальной залы для гостей вотчины в дни открытых дверей.

— Каковы размеры жилплощади сейчас?

— В полтора раза больше, чем та же зала, господин. Всех помещений разом.

— Подготовить жилище. У нас первый переселенец. И сообщи доктору Кива, что за поселенцем придут мои стражи. — Сато оскалился в подобии улыбки. — Служанку, что так хорошо служила, приведи сюда, сейчас.

— Разрешите идти?

— Ступай.

Саит поднялась, поклонилась и пошла в сторону дверей. Руанд приоткрыл одну створку, женщина просочилась в нее. Тихо притворив дверь, привратник вернулся на свое место, невозмутимо глядя строго перед собой.

— Налин, что вы нашли во время своего обыска? — тихо спросил Сато, вновь возвращаясь к прочтению талмуда.

— Ничего. — Появившаяся женщина сидела на одном колене, второе прижала к груди. — Файдал-Линг забрал абсолютно все зелья и порошки, даже растирки и сорта неизвестного чая.

— Что за чай? — перелистнув лист, он даже не глянул на воина.

— Его изучают. — Налин склонила голову ниже, — вероятно этот чай влияет на разум и вызывает неконтролируемое желание.

— Понятно. — Сато стрельнул на нее глазами. — Итоги изучения мне должны быть известны в полной мере. И никаких смягчающих или оставленных за кадром подробностей. Ясно?

— Да, господин.

Он углубился в чтение, и прочитал еще листов двадцать, размером в два альбомных листа, шрифтом в 12мм, прежде чем почувствовал, что его явно ждут. Поднял глаза и осмотрел прибывшую Саит, которая молча ждала, когда ее заметят.

— Что у тебя?

— Служанку, что служила, велите ввести?

— Вводи.

Сато продолжил читать. Главным образом он сейчас разбирался в хитросплетениях того, почему Тенаар в дела империи не лезет, почему у императора не менее пяти политических жен. Почему каждый имеющий свои печати по праву рождения имеет право отдать ее любому человеку в любое время своей жизни или вообще не делать этого. На периферии зрения мелькнула тень и чтиво стало не интересным. Сато поднял глаза, осмотрел бледную женщину, некогда даже красиво одетую.

Перед ним была явная жертва допросов с пристрастием. В глазах застыл страх, тело едва подрагивало. Да и волосы были влажноваты, видно водой окатили, чтобы не благоухала. На лицо обычная, простая, не зацепишься. Таких по дворцу тысячи ходило и будет ходить. И Сато совершенно не знал, для чего решил ее позвать. Зачем ее сюда приволокли.

Смотр служанки занял от силы минут шесть, после чего, так и не произнеся ни слова, Тенаар отправил ее прочь, лишь рукой едва заметно шевельнув. Служанку увели. Саит осталась стоять перед господином.

— Знаешь, я даже не могу себе представить, чего ради все это затевалось. — Он покачал головой. — Вот посмотрел я на нее, на остатки человека и стало даже как-то стыдно что ли. Что я хотел увидеть в ней? Раскаяние? Ненависть? Да, пожалуй, ненависть должна была быть первее страха, а там один страх и обреченность.

Саит смотрела на задумчивое лицо господина и ждала, ждала дальнейшего его шага.

— Знаешь, — он поднял на нее глаза, — когда у тебя будет такой взгляд, я вырву тебе глаза. Тот, кто служит мне, бояться не имеет права наказания за дела, что в угоду мне делались и с моего приказа. Никогда не становись овощем бесхребетным. Это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни. Такого позора, как твой господин, я не потерплю. Ты поняла?

— Да, господин. — Произнесла Саит, прекрасно понимая, что именно он имел ввиду.

— Покои для Реманы подготовить с учетом детской. Нам потребуются слуги.

— Сиппе сообщил, что вскоре прибудет корабль с данью рабочих рук. Слуги, рабы и Шита.

— Хорошо. Пока обойдется теми, кто при ней. В казематы отправятся Ива и Саш-Али. — Произнес Сато для Сим, которая обозначилась и присела рядом. — Слуги ей пока не нужны. Пусть молит Богов, чтобы беременной оказаться.

Слуги только молча приняли к сведению, охрана также не произнесла ни слова. Сато вновь углубился в чтение, после чего зевнув, положил книгу на софу и встал. Сладко потянувшись, хрустнув косточками, двинулся к покоям. Шел медленно, прокручивая в голове все, что случилось за сегодня. Особенно то, как его царапнуло осознание того, что случись что подобное с ним, как с Анами, и его слуг заставят говорить, кто-то увидит их такими же забитыми с затравленным взглядом, как видел он сегодня. Нет, есть разные способы пыток, конечно, но ее страх был более глубоким, словно это он пытал ее, и он венец всех бед. Неприятное ощущение. Сато не нравилось витающая аура вокруг нее, аура ощущения полного тотального уничтожения личности, готовой теперь на что угодно, лишь бы все прекратить. Эта женщина более себе не принадлежит, она теперь одна из…

Сато поморщился и прошел по коридору, свернул и спустился на этаж ниже, после чего преодолел еще несколько коридоров и обширное фойе, которое вело в его покои через малую гостиную. Как оказалось, двери были просто закрыты и сокрыты тем самым материалом-чешуей, что облепил все стены, пол и потолок обители. Сейчас двери видны, и они не менее большие, нежели выход в большую залу.

Войдя в личные покои, Тенаар прямым ходом направился в спальню. Переступив порог замер. На кровати лежал Шао, листая какую-то папку. Удивившись, Сато закрыл дверь и пошел на сближение.

— Привет. А ты чего с занятий сбежал?

— Какие занятия гулена? — приподнял бровь принц. — Пол третьего ночи.

— Как? — замер Сато оторопев. — Как ночи?

— Да вот так. — Шао осмотрел его и усмехнулся. — И где же ты так задержался, м?

— Не поверишь, — Сато вздохнул и прошел к кровати, — читал.

— Да? — Шао отложил папку, протянул руку. — Иди сюда, гулена.

— Сам такой. — Улыбнулся Сато послушно забираясь на кровать и протягивая руку в ответ.

Его крепко ухватили и к себе на колени, близко-близко, а потом в губы сладко и страстно. Сато сидел на коленях, разведя ноги, прижимаясь животом к принцу, обнимая его и отдаваясь во власть ведущего. Шао же блуждал руками по его спине, игрался языком, чувствуя, как соскучился за весь день. Ему и спать-то не хотелось без него.

— Вкусный, — пробормотал принц, заваливая его на спину, устраиваясь удобнее, покусывая губы.

— Сам такой. — В ответ выдохнул Сато, улыбаясь. — Спать.

— Не, давай интереснее…

— Спать. — Шепотом на ухо, опустив руки на задницу принца, — я сейчас хочу брать, а ты еще слишком свежий, после прошлого раза.

— Сато, — принц навис над ним, — такой тепленький и спать? Издеваешься?

— Да. — Он мгновенно толкнул его в бок и перевернул на спину, лег сверху. — Ну, раз ты готов…

— Эм, Сато…

— Я же сказал, хочу брать, а не отдавать. И если ты хочешь, я не против. — Он алчно посмотрел в его глаза, — если попка позволит.

— Сволочь. — Рыкнул Шао, прекрасно понимая, что проиграл, а тело еще реально не готово к играм именно в нижней позиции.

— Угу. Спать?

Шао лишь вздохнул горестно и кивнул.

— Прелестно! — быстро слез с него и принялся раздеваться. — Кстати, я тут узнал, да и увидел, что из себя представляет вся анфилада вотчины Тенаара.

— И как впечатления?

— Дворец во дворце. — Пожал плечами Сато, развязывая пояс на штанах, уже скинув рубашку. — Хотя отдельные помещения довольно ничего так.

— «Ничего так»? Сато, — принц слез с кровати и сцапал его за талию одной рукой, а другой обхватил плечи, стоя со спины, — ты так не скажи при сиппе и остальных. У них инфаркт будет.

— Ничего, мое «сносно» они пережили, и это переживут.

— Да, ты король сволочей. — Усмехнулся принц, осторожно потерся щекой о его шею.

— Дуй баиньки. — Сато легко отцепил его руки от себя и стянул штаны, прошел к кровати и залез под простыни. — Быстрее давай, холодно.

Принц лишь усмехнулся и принялся раздеваться, сбрасывая одежду на стоявший рядом стул. Потянувшись, полез на кровать. Папку мимоходом собрал и скинул на прикроватную тумбу — спецзаказ для страждущих. Сато приподнял простынь, и принц пристроился рядом, притянул к себе свое любимое тело, обнял и выдохнул блаженно. Сато же улыбаясь приобнял его в ответ и устроился поудобнее, после чего мгновенно заснул. Тепло, мягко и пахнет своим, родным.

Доктор Кива передал в вотчину Тенаара, что некая дама отошла от зелья, что она способна передвигаться самостоятельно. Анализ крови у нее взяли, сделали все тесты и на 100 % можно смело утверждать, что использовали именно то самое зелье, которое она хранила в своих покоях. Все было задокументировано и передано копией императрице, а оригинал Тенаару.

За Анами прибыли двое — женщина и мужчина. Женщина миниатюрная, глаза жгуче-карие, въедливые, крайне умный отблеск в них проявляется сразу, как она смотрит. Волос короткий, темный, с одной стороны выстрижен почти под ноль и проглядывает татуировка. Мужчина более рослый, мускулатура атлета, походка хищника. Черноокий, черноволосый, смуглый, губы в тонкую линию, веет от него опасностью. И оба одеты в красные мундиры. Линги.

Они оба не спешили ни представляться, ни быть вежливыми. Женщина приказала следовать за собой и развернувшись пошла из палаты, не удосужившись удостовериться будет ли выполнена ее воля. Мужчина ждал, когда благородная леди сдвинется с места, дабы встать за спину и следовать позади. Анами, зная кто их прислал, покорно пошла вслед за женщиной.

Вышли из палаты, преодолели коридор больничного крыла, далее спустились по лестнице и, как прислуга, вошли в корпус терминала телепорта! Анами поежилась. Бытовало мнение, что такие терминалы бывает сбоят…потом слуги оттирают по несколько часов внутренность терминала от остатков невезучих. Именно поэтому терминалами пользуется только прислуга, а все благородные ходят ножками. Целее будут, да и на здоровье влияет. А прислуга, что? Им скорость нужна, ведь господа ждать не любят, а во дворце такие расстояния…не набегаешь. Кстати, Шита их не используют. Вообще. Только слуги.

Терминал стандартно пискнул, закрыл защитное поле и мигнул. Мгновение и они стоят, глядя на более дорогой своим убранством коридор и никаких неприятных ощущений из-за перехода. Анами определила его степень дороговизны тем, что пол покрыт гладким, с блеском, камнем, густого темно-зеленого цвета, с черными прожилками и без видимых стыков, словно уложен монолитно. Ну, это не далеко от истины. Технология укладки «жидкого» камня давно разработана, так что в коридоре его заливали как бетон, потом сверху пригладили, нанесли специальный состав, который глазировал поверхность и дали затвердеть. В итоге на первый взгляд покрытие выглядит монолитным цельно резным камнем.

Анами шагнула на пол, едва слышно распространяя звук своими подошвами. В противовес ее шагам, стражи шли вообще не издавая какого-либо звука. Даже их одежда и та не шуршала, хотя обязана была. Они шли по коридору, без окон, сверху свисали большие хрустальные люстры с десятками висюлек, причудливо играющими в свете ламп. Примерно на каждые десять метров из стен выглядывали колонны, гладкий ствол и резная капитель, опирающиеся на базу в виде одетого «колпачка» высотой от пола примерно в метр. Свод коридора был ровным, через каждые двадцать метров имел круглое углубление, оканчивающееся витражным стеклом куполообразной формы, выгнутой вверх. Стены были белыми, как и колонны.

Конец коридора маячил приблизительно в шестидесяти метрах впереди и оканчивался огромной дверью, практически во всю его ширину и высоту. А высота здесь приличная, где-то метров пятнадцать. Это примерно еще два этажа сюда входило и на обоих стенах имелись витражные окна, ведущие в коридоры этажей, откуда было принято смотреть вниз и лицезреть того, кого пригласили в ведущую залу вотчины. Окна не открываются, но позволяют видеть внизу все, что происходит и происходит ли. Коридор имел еще шесть дверей по три на каждую сторону и в шахматном порядке, на равных расстояниях друг от друга. У каждой двери, в половину высоты коридора, шириной по два с половиной метра на створку, стоял красный мундир. Замерев, будто не настоящий. Все двери закрыты. И тишина. Нереальная, давящая. Только шаги Анами и слышны.

Маленькая процессия прибыла к самому главному месту этого коридора — двери, ведущие в центральный зал вотчины, в святая святых, всех владений империи Легио, — и замерла перед ними на пять минут. Анами честно не понимала, чего они ждут, но спрашивать не стала. Ей явно намекали, что стражи Тенаара на контакт не пойдут, одного их неуважительного отношения в больничном корпусе хватило, дабы все понять.

Дверь, не издав ни звука, даже не потревожив воздушные потоки, отворилась внутрь, ровно настолько, чтобы смогли пройти люди, не задевая плечом за створку, но и не на всю ширину, дабы дать понять — не гость ты здесь, ради тебя створки настежь не раскроют, слишком много чести. Анами и это проглотила, ожидая что будет дальше. Сделала несколько шагов за охраной и замерла, даже оробела.

Перед ней была самая величественная зала, какую она когда-либо видела. В империи есть одно негласное правило — только истинно могущественные нации могут в своем доме покрывать пол покрытием, изображающим Вселенную. И от яркости и четкости, а также точности местоположения космических тел зависит влияние и мощь правления нации. Здесь пол был абсолютен в своем изображении.

Зала была пуста в плане мебели, даже примитивных кушеток для гостей и тех не было. Только возвышение и стоявший на нем трон являлись мебелью. Ступени, чаши с водой, которая играла и источала легкий звук водного массива, разбавляла гнетущую тишину. Потолок изображал небо, глубокое, светлое и от того вносило в душу суеверный страх, что оно может рухнуть на тебя и раздавить.

В зале были люди. Трио Тенаара, и он сам, собственной персоной. Более никого не видно. Возможно есть кто-то в тени, за колоннами, но ни единого шепота, дабы быть уверенной, что есть зрители. Тенаар сидел на троне, одет в темный костюм, волос более не заплетен в те сотни тонких косичек берущих начало от лба плетением «колосок», лишь на висках остались. Он сидел на троне, сидел с достоинством, с…

Анами не могла точно описать, кого он ей напоминал. Пока ее вели к трону, к слову мужчина позади, как только она остановилась, незаметно так, но с силой толкнул в спину, мысли не могли собраться в кучу. Словно в этом зале он являл власть. Да, как императрица в своей вотчине, на своем троне, он был властью этого места. Но куда как более отчетливой, более действующей и от этого было не по себе. Внутри все почему-то сжималось, суеверно и трепетно отдаваясь в мозг еще не созревшей мыслью, но уже хорошо ее растревожившей.

Встав перед троном на расстоянии в пять метров, Анами замерла. Так просчитаться, да попасть в такую щекотливую ситуацию, могла только глупая и неразумная дура. Она уже успела себя отругать на все лады. Также пообещала, что будет более осторожна в будущем, ведь игры здесь идут куда как тонкие. И вообще, что он может ей сделать? Она жена Наследника, так что только выговором и отделается, ну еще на некоторое время могут запереть. Не более. К тому же, она будущая мать наследников, так что ничего он ей не сделает, поэтому и давит сейчас своим авторитетом и тем, что императрице ссориться с ним не выгодно. Не в пример Анами, он более скован всеми традициями этого места. Вот такая вот власть с ее оборотами и эпитетами, сильно не погуляешь. Но одно она самой себе пообещала — за то унижение, которое он заставил ее испытать, за всю ту позорящую ее ситуацию она ему отомстит. И ее месть будет такой, что стены этого пресловутого дворца дрогнут и прольют слезы!

Тенаар тем временем осмотрел ее более внимательно и того, что хотел бы видеть, не увидел. Лишь едва заметно покачал головой, повел рукой, и охрана отошла от Анами на несколько шагов в сторону.

— Знаешь, — начал Тенаар задумчиво, — я думал, что в вотчине императрицы ты просто была ошарашена, раз в твоей голове не всплыла банальная реакция самосохранения и ты оскорбила меня в присутствии гиен гарема. Ладно, я это могу понять, шок и недоверие в реальность происходящего. Но, — он наклонил голову, — на что надеешься сейчас? В твоем лице я не вижу ни раскаяния, ни страха. Ладно страх…ты выросла готовящейся стать женой наследника империи. Но осознание содеянного, равно как и принятие своего промаха, ты даже не удосуживаешься подумать, что будет с тобой дальше. На что ты надеешься в моей вотчине?

— Я жена Наследного Принца. И будущая мать его детей. — Нагло заявила Анами. — Раскаянием пусть рабы мучаются.

— Ты права в двух вещах. — Усмехнулся такой наглости Тенаар. — Ты жена, номинально. И да, ты будущая мать. И именно поэтому ты еще жива. — Он улыбнулся. — А вот раскаяться, я тебя заставлю. — Он осмотрел ее надменным взглядом. — Я, Тенаар Сатори Ши-Имо Хинго, глава ближней семьи Наследного Принца Элонду Маин Тенанук, повелеваю: Леди Анами Тарсати, дочь Теодора Тарсати, правителя Тарса, отныне и до моего особого распоряжения, более не вхожа в постель своего политического мужа. Все последующие зачатия наследников будет проводить доктор Кива искусственно с семенем Наследного Принца и с моего разрешения.

Глаза у Анами расширились. Прямое нарушение вгрызшегося закона о продолжении рода императора, — никогда и ни при каких обстоятельствах не использовать искусственное зачатие, — было разрушено Тенааром.

— Далее, — Тенаар тем временем заулыбался акулой, — ты переезжаешь в мою вотчину, слуг тебе не положено пока не наступит срок в шесть месяцев. За тобой будет следить в покоях Ива, — он кивнул на женщину, — а за их пределами Саш-Али, — кивок на мужчину. — Также, запрещаю общение не только во дворце, но и со своей семьей. Ты теперь племенная кобыла, которая произведет на свет наследников МОЕМУ супругу, и если я захочу, то и на руках не подержишь. И еще, — он самодовольно заулыбался, — Тенанук знает о том, что ты наказана. И он был менее мягок в выражении своего недовольства, чем я. Будь его воля, и плевал бы на твое интересное положение, отправил бы в казармы, ублажать солдатню. Так что благодари Богов, в которых веришь, что ты не встретилась со своим политическим мужем после того, как он узнал, какой вред ты нанесла его здоровью, да и спокойствию.

Тенаар только повел рукой и опешившую Анами взяла под локоток Ива, потащила за собой. Та, только сейчас, до конца осознав все, начала вырываться, кричать и угрожать. По залу распространился звонкий звук пощечины — Ива припечатала свою ладонь и что-то зловеще прошипела ей в самое лицо, при этом вывернула руку так, что Анами пискнула от боли. И все, ее вытащили из залы, притихшую, побледневшую.

— Саш-Али, — Тенаар посмотрел на воина, — проследите, чтобы не навредила себе, беременная все же. Будет голодовки устраивать или еще что, бей без оглядки. Без травм, но отрезвляюще.

— Как прикажите, господин.

— Так и прикажу, ступай.

Воин поклонился и резко развернувшись зашагал прочь. Вышел из тронного зала, двинулся следом за шедшими женщинами спереди. Ива тащила Анами за собой со своей скоростью, совершенно не заботясь о том, как там себя ощущает ее подопечная и может ли идти так же быстро. Они прошли мимо терминала, прошли еще метра четыре-пять, после чего свернули в боковой арочный проход, который выводил их на площадку перед спуском по лестнице. Два пролета и еще один просторный коридор с колоннами и дверьми, за ним еще пара поворотов и еще один спуск, а там итог — простой коридор из природного камня, на полу только толстая темно-серая ковровая дорожка во всю его длину. И шесть дверей, на одну створку, с кованными петлями, металлическими темными ручками-кольцами. В одну из таких дверей они и вошли.

Ива толкнула подопечную вперед, встала у двери. Саш-Али не вошел, остался снаружи.

— Это твои покои. — Проговорила Ива ледяным тоном. — Отныне ты не госпожа, так повелел Тенаар Сатори Ши-Имо Хинго. Любые капризы или попытки навредить своему телу будут пресекаться физическими наказаниями. Нам разрешено даже бить тебя. Будешь отказываться от еды или нарушать режим, прописанный доктором Кива — наказание. Будешь говорить про Тенаар Сато плохо — наказание. Слуг тебе не дадут до наступления шести месяцев беременности. Гостей у тебя не будет. Гулять ты будешь в малом саду прикрепленном к данному крылу. Отныне ты только тело, способное выносить в своем чреве дитя. Будешь вести себя хорошо, до четырех лет сможешь сама воспитывать наследника Наследного Принца. Нет, и дитя заберут сразу, как разродишься. Можешь располагаться. — Ива кивнула на комнату.

Анами подрагивала. Из князя в грязи…как-то так. Она застыла на месте, так как еще не могла поверить, что это на самом деле происходит с ней здесь и сейчас. Комната вокруг нее была…это были не покои, а комнатушка для рабыни, которую как-то особо отметил господин и переселил из общей залы проживания. Одна большая комната, одно окно, большое, но одно. Стены каменные, без отделки. Кровать полуторка, деревянная, заправлена не теми богатыми шелками и мягкими подушками, а простым хлопком. По бокам стоят тумбы, шкаф большой на половину стены, два кресла и небольшой диван, круглый дубовый стол, на полу большой ковер. Все тона на фоне каменной кладки стен были теплыми, но какими-то бедными. Ванная комната и туалет скрывались за плотно сдвинутыми шторами. Из окна виднеется стена. Под окном выложенная мелким гравием дорожка, которая ведет из одной части здания в другую и тут постоянно ходят чиновники. Мелкие сошки. Здесь никогда большие чиновничьи воротилы не будут ходить, не их уровень.

Ива замерла у входа возле дверей, и без интереса смотрела за периметром. Анами же не выдержала, заплакала. За дверью только хмыкнул Саш-Али, который головой покачал. Крыло для слуг, которое облюбовала Саит, было самым бедным и являлось собой старт для службы в вотчине Тенаара. В каждой такой комнате, при правильной обстановке, жить будет до пяти человек. Анами сделали одолжение, поместили одну. Ох, и будет же она считать себя униженной, когда узнает, что ее поместили в крыло для слуг. По сути, теперь она такая же служанка, только ее служба в другом — рожать.

Вальрен Медеш сидел внутри большого корабля и думал, кому так сильно понадобился. Он улетел по своим делам, был вне зоны доступа, его даже родные найти не смогли…а эти не только нашли, но и погрузили в корабль прямиком над зоной OFF, где полеты запрещены. Те, кто его забирал, вели себя крайне вежливо, даже складывалось впечатление, что они тряслись над ним, как над стеклянным. И это крайне странно.

Полет через «Путь» был не такой как обычно, он был мягкий, не тошнило и не трясло как самого Вальрена, так и корабль, на котором они летели. Выход на орбиту планеты был произведен в «зоне А», после чего прошла состыковка с несущей станцией. Вальрена передали на ее территорию в руки местных визави. Как только данный факт произошел, началась катавасия. Его вели по уровням, по залам и все молча, соблюдая нейтралитет. На вопросы не отвечали, делали вид, что они либо не слышат его, либо не умеют говорить.

Вальрен просто не понимал, кому так сильно понадобился и почему ему ничего не говорят, не ставят в известность, а на вопросы сообщают, в крайне вежливой форме, что он узнает все по прибытии на место. Вернее один раз сообщили в начале пути и более рта в его присутствии не раскрывали. Вот он и шел, молча и удивляясь все больше. Кто это такой, сильный мира сего, да так страждущий его персоны, что не пожалел огромной суммы на переправку его через «Путь»? А это удовольствие крайне дорого и используется послами, очень богатыми торговцами и армией перед битвой или при передислокации своих диспозиций и зон патрулирования. Кому настолько денег не жалко, чтобы доставить одного единственного человека через треть галактики?

Перед Вальреном открылись двери, и он увидел огромный посадочный док, в котором было по меньшей мере тридцать носителей-линкоров, около сотни больших преследователей и неисчислимое число мелких истребителей и исследователей, атакующих и вообще, что он тут делает?! Штатский, к военному делу как собаке пятая нога, и в самом сердце…

— Это ведь «Юлида»? Станция на орбите Легио? — ошарашенно спросил Вальрен. — Один из терраформировочных космических блоков?

— Прошу сюда, — вместо ответа сопровождающий приблизился к мостику, ведущему к кораблю класса «яхта», серии № 1784, и несущему имя «Ватта-Деу».

Вальрен сглотнул. «Ватта-Деу» является кораблем для важных персон, что, посещая планету, оставляют на станции свое транспортное средство и перевозятся гостеприимным хозяином. Здесь и сейчас Вальрен осознал, он на Легио. И не где-то на периферии звездной системы, а на самом центре центров, в столице империи Легио, на одноименной с ней планете. Дальше спрашивать смысла нет, не ответят ни за какие блага, мольбы или угрозы. Его просто внесут на корабль, вынесут оттуда по приземлении и пересадят на внутренний транспортный корабль, дабы доставить по адресу. И будут крайне вежливы и доброжелательны, даже если он кинется в драку. В ответ его не ударят и даже не назовут крепким словом. Просто обездвижат и подождут, когда приступ пройдет и он не поймет, что бесполезно трепыхаться и пытаться вывести их из себя.

Пройдя по мостику, перешагивая через пропасть, оказался внутри корабля, призванного быть удобным, гостеприимным и при полете не доставлять неудобств. За спиной плавно опустился люк. Перед ним стоял член экипажа, что занимался размещением гостей на борту. Он молча проводил Вальрена в каюту, где убранство было достойно королей. Как только Вальрен присел на диван, его оставили одного, предварительно показав бар, указав на столик с яствами и пожелали приятного полета, сообщили, что за ним зайдут после посадки.

Вальрен, ошарашенно рассматривал каюту, достойную короля и пытался сообразить, кому именно он так сильно понадобился, что даже самый почетный корабль был использован. С чего такие реверансы, среднестатистическому взбалмошному мужику, по чистой случайности ставшему секретариатом с расширенными знаниями и подтвердившему квалификацию на первый ранговый уровень? Есть же и более именитые секретариаты, которые не только ранг подтвердили но и класс от «А» и до «D» сумели отстоять. А на деле, кто-то очень власть или деньги имущий, возжелал его персону в свое распоряжение. Или он напортачил? Кого-то оскорбил? Да нет, тогда бы его так ласково не стали бы доставлять — в каральку скрутили, пару препаратов в задницу ткнули и спал бы он до окончания доставки, а потом и предстал бы, крайне разбитым перед тем кого оскорбил или как-то задел. Что-то тут не сходится и он лично не может найти причину, ухватиться за кончик, дабы клубок понимания его посетил.

После прилета и переброски по неизвестному пути в закрытом пространстве корпуса самого известного корабля на планете, Вальрен был поселен в гостевые покои, к нему были приставлены слуга и пара охранников. И никто ничего ему не сообщал, не объяснял и даже не разговаривал. На вопросы по-прежнему не отвечали, делали все молча и с почтением. Желание прогуляться было встречено с одобрением и его повели в сад.

Вальрен шел следом за слугой, который стал проводником по этим многочисленным коридорам и уровням, десяткам лестниц и путанице, от которой кругом шла голова. Мало того, он совершенно замучался думать кто его вызвал, для чего и почему еще не призвал на разговор или еще как-нибудь не дал знать, чего хочет. И именно поэтому так требовался свежий воздух и хоть какое-то понимание того, где находится.

Первая прогулка была тихой и безмятежной, ибо такого красивого сада он не видел нигде. И все, кто гулял здесь же, не приближались и даже не смотрели на него открыто, словно его и нет. Первый день и прогулка прошли в полнейшей тишине. Второй и третий, даже шестой и десятый дни были идентичны первому здесь проведенному — комната, еда, сад и полное молчание всех вокруг.

На одиннадцатый день Вальрен увидел странные изменения. Первое, что бросилось в глаза, это повышение безопасности. Стражи, что раньше стояли только по краям входов и выходов из сада, сейчас бродили парами по дорожкам, либо стояли у деревьев и кустов, образовывая незримый круг безопасности. Вторая странность, это незримое увеличение гуляющих людей по самому саду и их приближение к его центру. Третьей странностью было то, что беседки, которые раньше пустовали, сейчас частично были заняты. Словно второй круг безопасности, «порицание общественностью» или как-то так.

Вальрен шел и думал о странностях, затем оглядывал пространство и любопытные взгляды, что бросались на него и, как ни странно, на соседнюю беседку с той, где он несколько раз сидел и тупо пялился на сад. Пройдя несколько шагов, заметил, что беседка не пустая. Еще через несколько шагов увидел сидевшего внутри мужчину. Он сидел на кушетке, одной рукой облокотившись о парапет беседки, в другой держал книгу. Одет просто, как любой приличный человек на Легио. Одеяние не просто простое, оно крайне удобное и свободное, но даже отсюда заметно — дорогая ткань, крайне хороший крой.

По мере подхода к беседке открывались новые черты этого человека, довольно красивого. Он читал что-то настолько увлекательное, что стоявший перед ним столик с кушаньями был проигнорирован, равно как и находящиеся рядом женщины, которые замерев стояли на ступенях и внутри беседки. При приближении Вальрена женщина на ступенях осмотрела его стальным, долгим и пронизывающим взглядом, после чего отвела его замерев. Вальрена задел этот взгляд, как у убийцы, и он поежился, прошел мимо, даже взгляд отвел.

Войдя в соседнюю беседку оказался лицом к лицу с незнакомцем, ради кого все эти меры безопасности были предприняты. Вальрен безошибочно определил, что если бы не этот человек, что читает книгу, то и людей тут было бы столько же, сколько было в его первые походы на свежий воздух. Мужчина, что читал, сидел так, что его лицо было хорошо видно. Перед ним, он даже присел на кушетку, был сам Тенаар, либо крайне похожий на него человек. В СМИ его освещали мало, снимки хоть и были хорошие, но вживую он иной. Иное ощущение от него идет. Странное…словно он все и одновременно с этим ничего.

Замерев, пялясь на сидящего могущественного мужчину с титулом выше императора, но не являющимся правителем, двойственный в своем праве власти, не мог понять, что он, Вальрен, тут делает. Почему его подпустили настолько близко к такой персоне? В империи совсем страх потеряли?! Или это очередная интрига, коими славится дворец где проживает и работает император и его супруги?

Несколько минут было абсолютно тихо и спокойно. Никто не запрещал смотреть на Тенаара, никто не прибыл ограничить время Вальрена на прогулку. Все это время Тенаар просто читал и ни на что не обращал внимание. Его служанки и охрана стоически выдерживали стоячий образ истуканов или соляных столбиков. Долгие и томительные минуты подошли к концу, когда книга была плавно убрана, глаза блуждая наткнулись на таращившегося на него Вальрена.

Сначала он смотрел безразлично, затем внимательно всмотрелся в его лицо и после этого повернул голову к одной из стоявших рядом женщин. Без слов, словно телепат, женщина, лишь стрельнув глазами в правильном направлении, поклонилась и отошла подальше, после чего вышла из беседки. Быстро преодолев расстояние разделяющее ее и Вальрена, затаившегося внутри беседки им занимаемой, посланница достигла цели. Мягкие шаги были столь быстры, что женщина предстала перед ним буквально через пару секунд.

Бросив на нее взгляд, Вальрен невольно встал, ибо женщина походила на благородную даму, которая производила неизгладимое впечатление. Вместе со строгим взглядом, она была женственна, незримо опасна и притягательна, не красотка, нет, но глаз так и тянет обласкать ее очертания, цепляется за ее грацию, ищет ответа своего интереса в ее глазах, хоть поднять свои на уровень ее просто нереально — такой предстает эта женщина перед мужчиной. Он никогда не видел эту женщину вблизи, не разговаривал с ней, и вместе с тем он знал ее — Саит, старшая из слуг в вотчине Тенаара, его помощница. Во всей империи нет более известного личного «раба» чем трио Тенаара. Их лица знала вся империя. Яркие, необычные в своей мягкой красоте, не бросающейся шиком и роскошью черт и форм, эти женщины заставляли воображение играть на полную катушку — почему выбрали именно их? Что они имеют? Что умеют? Почему старшей является именно Саит, не красотка, но и не уродина? Почему та же Вальма или Изра, что более красивы, не являются старшими? И много чего еще, что волнует умы, а ведь кто-то удостаивается чести лично говорить с Саит, когда Тенаар заинтересовался данной персоной…

— Вас желает видеть господин Тенаар Сатори Ши-имо Хинго. — Женщина, что принесла слово своего господина не поступила так, как предписывает свод законов и правил поведения прислуги перед гостями дворца.

Вальрен встал с кушетки и проследовал за служанкой, а не пошел чуть впереди нее, как ориентир видя даму слева. Здесь же она шла впереди и словно вела на привязи провинившегося индивида. Не понравилось это мужчине, который знал правила при дворце и этикет приема гостей. Уж это-то он знал досконально. И был готов взорваться, ведь его мариновали и теперь еще и унизить пытаются. Да пусть он будет хоть трижды Тенаар или еще какая правящая тварюшка, Вальрену плевать! Унижать себя он не позволит, даже если это будет стоить ему свободы или жизни.

Выйдя из беседки, где сидел, преодолев расстояние до той, где рассиживал задницу именитый выпендрежник, Вальрен был готов распрощаться со свободой-жизнью-репутацией, но жаждал поставить на место этого зарвавшегося…

— Мы с вами еще незнакомы, чтобы вы жаждали свернуть мне шею. — Мягко с укором произнес Тенаар, покачал головой и повел рукой, ибо шеи Вальрена коснулась сталь. — Сим, господин нам неизвестен, не стоит так бурно реагировать на его выражение лица. Вдруг у достопочтенного господина, коего имени мы к сожалению, еще не знаем, случилось что-то нехорошее, или его кто-то оскорбил, а сдерживать свои эмоции он не привык, ибо во дворце гость не частый, то с нашей стороны будет ошибкой наносить ему вред. Не находишь, что поступаешь поспешно?

Лица всех присутствующих были спокойны, а проявившийся кусок клинка плавно отступил по воздуху от шеи Вальрена и исчез. Мужчина сглотнул, ибо только за одни мысли о наказании зарвавшегося хлыща его чуть не прирезали.

— Итак, — Тенаар плавно встал, отложив книгу и сделал несколько шагов вперед, идя на сближение, — как давно вы сюда попали и почему я ничего об этом не знаю?

— А вас должны были поставить в известность? — усмехнулся Вальрен.

— Вообще-то да, — кивнул Тенаар и его волосы заиграли на солнечном свете, ибо он встал как раз там, где его лучи пробивались в беседку.

— Значит не посчитали нужным сообщать.

— Опять игры, опять придется учить. — Вздохнул Тенаар. — Итак, сколько вы здесь находитесь? Судя по вашему выражению лица, вы вообще ничего не понимаете, либо настолько не рады перспективам, что все это отразилось на вашем лице. И мне бы хотелось узнать, правду по крайней мере, чем именно вызвано ваше недовольство.

Вальрен изумленно уставился на него, после чего его прорвало, и он высказался по поводу своего перевоза без единого пояснения, нахождения здесь уже более десятка дней и абсолютного информационного вакуума. Тенаар слушал его, молча и глядя абсолютно спокойно. Как только гость высказался и выдохся, попутно пообещав сладкой жизни всем и вся, замер пиля взглядом, как оказалось не просто надменного щеголя, но и напыщенного павлина, что…

— Да, такой взгляд мне нравится. — Заулыбался Тенаар. — Еще бы не подрастерял жесткости, цены бы тебе не было.

— Что? — опешил Вальрен, готовый к тому, что его сейчас тут прирежут.

— Цены бы тебе не было, да ведь как освоишься, обязательно подрастеряешь и злость, и остепенишься, и шкуркой полиняешь.

— О чем вы? — нахмурился мужчина.

— Да о том, что мне секретарь нужен. — Тенаар усмехнулся на его округлившиеся глаза, — и как раз, не так давно, но и не вчера, я видел твое резюме. И вот ты здесь, — он покачал головой, — а тебя не уведомили по какой причине привезли.

— Хотите сказать… — Вальрен нахмурился, — вы читали мое резюме? Какое?

Тенаар рассмеялся, после чего заговорщически подмигнул.

— То самое, где ты в выражениях не стеснялся. Уж очень яркое оно было. Признаюсь, я удивлен, что оно вообще попало ко мне в руки. Скорее всего хотели показать контраст, да выбор пал именно на тебя, матершинник без тормозов. — Хохотнул Тенаар лукаво глядя на него. — И как только не приказали жизни лишить, ведь тут все такие ранимые личности. Аж диву даюсь.

Вальрен покраснел, вспомнив, что именно он там писал и в каком состоянии это делал. А когда опомнился, так и дал деру, дабы его не нашли. А вот нашли и привезли.

— И что теперь? — затравлено спросил мужчина, прекрасно понимая, что за такое…

— Как что? — удивился Тенаар, — мне нужен секретарь, ты ищешь работу. — Он заложил руки за спину и пристально осмотрел его с ног до головы. — Только есть у меня одно условие. Жесткое и нерушимое.

— Условие? Просителей в жерло вулкана или в Серое море кидать?

— О, нет. — Покачал головой его собеседник, не меняя позы, и не выводя рук из-за спины, — кому данные дела делать у меня есть. Мое условие, — он вздохнул, — звучит так — служба до гробовой доски.

— Не понял. — Вальрен замер.

— А тут ничего понимать и не надо. — Тенаар осмотрел его с ног до головы, — мне служат один раз и на всю жизнь. Став моим секретарем, из дворца ты больше никогда и никуда без меня не выйдешь. «Путь» для тебя будет закрыт, ибо я нанесу тебе свою печать, печать защиты. Даже во дворце ты будешь ходить за мной моей тенью. И, если я пожелаю, то и станешь ею, одев сокрытие. Никакого отпуска, никаких курортов без меня. Никаких тайных переговоров без моей воли. Каждый твой шаг будет прослежен, пронюхан, проверен. Мне нужен секретарь, который станет частью моей свиты и будет служить только мне, исполнять только мою волю. Ты даже баб трахать будешь под моим надзором, ведь многие мужики болтают в постели, решив покрасоваться, а бабам того и надо, чтобы язык был без костей. У тебя есть право на принятие решения.

Развернувшись, Тенаар прошел к кушетке и опустившись на нее, взял в руки книгу, договорил:

— Даю тебе столько же дней, что ты уже пробыл здесь, дабы решить, согласиться на службу мне или отказаться и тебя вернут туда, откуда привезли. — Открыв книгу, перелистнул страницы. — Принимай решение вдумчиво, торопить тебя или склонять я не стану, равно как и любой другой обитатель дворца не посмеет склонить тебя к решению выгодному ему. При любом ответе я приму его спокойно и не буду настаивать на положительном, если ответ будет отрицателен. А чтобы ты понимал, что именно тебя ожидает, в случае согласия, — он повел кистью руки и одна из женщин подошла к Вальрену, — это Изра и она предоставит тебе все материалы предстоящей работы, в общих чертах, а также права, что ты будешь иметь и перечень того, за что предусмотрены наказания.

Изра едва заметно кивнула и пошла прочь от беседки, давая понять Вальрену, что аудиенция окончена. Пришлось подчиниться, ведь шутить со смертью никто не станет, особенно когда уже ощутил ее противные лапки на своей шее в виде холодного клинка, который удерживает знающая и уверенная рука. Неприятно, однако.

Выйдя из сада, Вальрен был удивлен как самой встрече, так и тому насколько обыденно с ним говорили. Первую фразу он, конечно, завернул на манер изъяснения политиков Легио, но потом говорил, как простой житель. Странный он, определенно странный. Да и люди вокруг него…разве империя будет долго терпеть попрание законов? Или им все равно? Или этот такой статус, на самом деле имеет реальные влияние, власть и несущий его может делать абсолютно все что хочет? Человеку выросшему на периферии, абсолютно не верящему в какие-то там силы и энергетические потоки и прочую муру, что приписывают владельцам печати, крайне сложно поверить, что власть имущие позволят кому-то делать абсолютно все, что хочется, без их надзора и контроля.

Его провели по коридору и вывели в какой-то рабочей зоне, где было довольно много людей, но все, как один, останавливались, если их путь пересекала шедшая спереди женщина. И, конечно же, каждый счел своим долгом рассмотреть того, кого она вела. Вальрен кожей ощущал любопытство и интерес всех встреченных личностей. Минуя просторы рабочей зоны, где люди занимались бумажной работой, дабы потом была у других физическая, женщина и ее подопечный, который уже нервничал от всего любопытства взглядов, прошли к лифтам. Изра подождала, когда Вальрен войдет, после чего нажала на номер этажа.

После лифта и опять лестниц-коридоров и гостевых залов с балконами и прочими премудростями, финишировали в довольно уютном кабинете. Изра указала на место за столом и активировала панель стола, от чего ее подопечный, затаив дыхание с благоговейным выдохом потрогал его поверхность.

— «Микран12», — выдохнул он и перевел взгляд на женщину.

— Вам разрешено посещать данный кабинет только в сопровождении. До окончания срока данного вам господином Тенааром для принятия решения, — Изра покачала головой, — вам запрещено общение с внешним миром и с обитателями дворца. Если вы желаете предупредить кого-то, что с вами все в порядке, то скажите мне и весть будет передана.

Вальрен только кивнул, уже погружаясь в дебри взаимоотношений между ним и его работодателем, что были изложены форматом черного шрифта на белом поле, размером шрифта 10мм. Погрузившись в описание дел и обязанностей, в предстоящую работу и свои обязанности-права, Вальрен позабыл обо всем на свете, даже о еде. Глубокой ночью он вернулся в комнату, где жил и до утра обдумывал о предстоящей задаче. Сон ни в какую не шел, мозг работал и плавился от толщины информации, что была только налетом на настоящем куске…

Сам Тенаар ничего ему не стал разъяснять, дал право узнать самому все, что ему дадут. Обязанностей у него будет больше, чем можно представить. По большому счету Тенаару нужна настоящая нянька-органайзер, которая еще и поспорит с ним. Кроме круговорота обязанностей, есть много прав, которых нет у обычных секретарей, а также система наказания. Причем наказывать имеет право только Тенаар, и их не так много, наказаний этих, но и тех что есть, хватит чтобы стать седым.

И все же…

Анаман сидела за своим рабочим столом в кабинете. Перед ней стоял сиппе.

— И что было?

— Господин Тенаар велел приготовить одну из комнат в крыле для рабов, на первое время, дабы наглость и самоуверенность сломать.

— Значит, супруга Наследного Принца будет жить как служанка, под бдительной охраной?

— Да. Ей запрещено не только иметь слуг до шестого месяца, но и любые контакты, как в гареме, так и с семьей.

— Резко же Тенаар.

— Госпожа, — сиппе приблизился, — Саит передала, что ее господин готовил две комнаты.

— Две?

— Да. Если бы леди Анами раскаялась и просила прощения, — сиппе слегка повел бровями, — то ее поселили бы в покоях малого коридора, на третьем этаже. Также на стороне здания главных залов, но, — он слегка наклонил голову, — раскаяние, даже как умный и просчитанный ход, не было, поэтому использовали крыло слуг.

— Понятно. — Анаман улыбнулась. — Ждал ее хода, а получив самоуверенность и наглость, наказал по всей строгости.

— Получается, что так, госпожа.

— Как и в зале. — Анаман заулыбалась. — Ступай.

Он вышел, а она заулыбалась. Тенаар сейчас предстал перед ней в новом свете. Он ждал, что Анами умнее, что она попытается смягчить свое положение в зале, попытается выкрутиться, начнет, в конце-то концов, кричать что ее подставили. Но, она была непроходимо тупа в тот момент, не поумнела и после этого. Самоуверенность и полное непонимание того, как это ее такую самую хорошую, да какой-то там мужик(!) посмеет наказывать! Да как у него хватит на «это» сил, и тому подобное. Анаман даже оскалилась, ведь она прекрасно представила, как молодая и глупая акула лезет в водопад, предполагая, что, падая на острые камни, не только не погибнет, но и не поранится совершенно. А действительность оказалась куда менее приятна. С кровушкой и шрамами.

Встав с места, двинулась в сторону окна, посмотрела на сад. Тенаар был готов смягчить наказание, там в зале, при всех. Не поняла глупая девчонка, не осознала опасности, не ощутила хребтом, что нужно извернуться и смягчить удар по нему. Получила такой позор, какой ей не смыть никогда, ибо гарем видел ее падение. И вот опять. Личная встреча, Тенаар ждал от нее более осмысленного действа, а она укрепилась в своей уверенности, что ее нельзя трогать. И крупно ошиблась. И он наказал ее по всей строгости, щадя лишь из-за будущего наследника.

Анаман усмехнулась и сладко заулыбалась. Она выиграла. Этот раунд императрица выиграла. Как Правящая Мать она сумела удержаться, даже хорошо ударила в ответ. Леди Бьяри сейчас полностью занялась своим имиджем, который уронила с треском. Заигралась, засмотрелась на несущественные вещи и допустила ошибку. И Анаман любезно сплясала на этой ошибке со всей строгостью.

Во всей этой катавасии выиграла только ничего не предпринимающая некоторое время Сесилия. Получив в свои руки смачный кусок, вцепилась в него своими когтями и зубами, в срочном порядке поглощает его. Анаман заулыбалась. Сесилия будет занята довольно долгое время, прежде чем скука ее посетит, и она опять обернется в сторону соперниц. Сейчас у нее работы непочатый край и довольно большой финансовый карт-бланш. Можно сказать, ей развязали на некоторое время руки. А уж она, торгаш от Бога, не упустит ни выгоду, ни потеряет зря время на интриги и прочие подлянки соперницам, пока не слопает новую добычу, пока не получит желаемого отклика от своих действий с новыми прибыльными кусками.

Императрица посмотрела на небо. Элемент «Тенаар» перестает быть таким уж неизвестным и опасным. За этот год, что с такой пугающей скоростью пронесся мимо, показал его с разных сторон. Анаман видела и его гнев, и его мягкость, даже пугающее скоростное развитие, как имперского жителя во дворце. Он быстро освоился, наметил себе задачи, скрыл свое логово за семью печатями и разграничил зоны доступа и влияния. Да, Тенаар показал всем, где влияние гарема закончилось. И императрица склонна эту границу более не нарушать, а значит гарем просто обязан понять — играть с ним нельзя. Хотите гадить друг другу, не впутывайте в свои игры Тенаара. Нельзя. Ибо, видят Боги, он ответит очень больно и подняться вновь не удастся. Не позволит. Будет бить до тех пор, пока не забьет вовсе. Анаман прекрасно ощущала его личину, его непримиримость и была готова поклясться, чем угодно, что все ее умозаключения ничто иное, как самая настоящая правда. По ее прикидкам Тенаар не тот человек, что принял личину гарема, о нет! С ним играть нельзя так же, как и со всеми. С ним можно только как со смертельно опасным противником на поле войны, реальной, и рискуя не только положением в обществе, а еще и своей собственной жизнью. И так как Анаман игрок политики, а не военный стратег, то и гарему не позволит совершить еще большую глупость.

Она отошла от окна. Села в кресло, осмотрела свой кабинет. Он умен, изворотлив и пока еще не показал на что действительно способен. Все это время только отбивал удары, нанесенные слегка, на пробу укуса, так сказать. Что будет, когда он ударит всерьез? Даже та поездка, которая впоследствии вылилась в ссору с Верхним Стражем Духа, даже она лишь отбитый удар гарема, который смело полагал, что такая мелочь, как родной мир, будет по сути щедрая подачка империи Тенаару. Удар был болезненным. Для всех. Сейчас, после того, как леди Бьяри понесла наказание за Анами, ей придется извернуться, дабы Алкалии не ощутила никакого изменения в свою сторону из-за потери их куратором значительной части лакомого куска в управлении. И как она справится с этим, будет иметь прямую зависимость и отразит все краеугольные камни, как подводные, так и на поверхности, на ее пост и вообще положение политической супруги императора. Если не справится…Анаман только будет рада отстранить ее на некоторое время, в назидание остальным. А уж если данная дама порадует императрицу совсем хорошо, то в гареме наложниц есть прекрасные кадры, которые имеют не только наследников императора, но и преданы императрице, которая имеет на них нужные рычаги. Бьяри может смело дать Анаман шанс, и та не упустит его, так она решила. Сместить супругу императора, что не имеет печати власти дарованной супругом куда проще, чем отстранить саму Анаман хотя бы от одной ее обязанности, даже пустяковой. И, если данная дама об этом забыла, то она, императрица Легио, она напомнит ей всеми своими действиями!

Улыбнувшись всем своим мыслям, императрица раскрыла интерактивное меню на столе и ввела пару команд, углубляясь в дебри составленных документов и договоров, уже написанных и требующих ее одобрения.

С момента, как только появился Тенаар в дворцовом комплексе и выбрал себе слуг, оградил их от всех возможных попыток вербовки, раззадорил всю братию, балующуюся этим методом добычи информации. Каждый любитель быть в курсе всех событий или тасовать передачу информации между любителями, взяли за правило, методично добиваться согласия служанок Тенаара работать на себя. Какие только методы не были изобретены, чем только не умасливали.

Шан в этой веренице был самым виртуозным. Он давно осматривал одну из служанок Тенаара, кружил рядом и был тем, кого сам Тенаар не прочь затащить на свою сторону, по крайней мере так шел слух по коридорам, между докладчиками. Ведь принц Шан был верховодом в сплетнях и их течениях.

И вот, под его бомбардиром, в который уже раз, держала оборону миловидная молодая женщина. Несколько красивых слов, ласковых улыбок, тихих поцелуев в укромном уголочке…женщина сдавала бастион за бастионом. Сейчас была ночь. И принц сумел даму завлечь. Для этого были тайные свидания, легкий флирт и жаркие взгляды. Как мужчина он был умелым соблазнителем, а как тактик — непревзойденным манипулятором. Настолько умелым, что дама пришла именно сегодня и именно ночью.

Шан расстарался. Сделал самое очаровательное свидание, которое оказалось в конечном итоге в постели, на которой спят только господа. Долгие томные ласки, неспешные движения, заставить ее потеряться…

С того момента, как Шан одержал первую победу, последовали другие ночи. На них, как ни странно, глаза закрывал сам Тенаар. Игра, когда все всё знают и молча ждут итогов, была увлекательной. И Шан, постепенно завлекал в свои сети даму, что думала, будто сама завлекает его по приказу своего господина. Принц же, постепенно, зернышко за зернышком, крупинку за крупинкой, вливал ей в голову одну мысль: быть верной тому, кто дарит блаженство.

Со дня первого обозначенного интереса принца и до сего дня прошло много времени. Миновали дни становления вотчины Тенаара, странная возня вокруг его персоны, усиление дрязг между Карас и Хия, смирение гарема и затишье Правящих жен императора, идиллия между Тенааром и Наследным Принцем. И вот оно, вот он небольшой триумф. Шан добился того, что данная дама стала потихоньку выдавать небольшие секреты личных покоев своего господина.

Принц ее не заставлял, он только поощрял ее откровения ласками, нежностями и подкреплял заложенную мысль глубоко в ее головенку. Наряду с этим помогал некоторым братьям и сестрам, что не были вхожи в свиту Тенаара, пропилить себе лазейки через слуг. Его же дама могла поведать кое-что интересное, а именно: куда делась леди Анами? Почему о ней не ходят ни слухи, не говорят его информаторы, словно одно единственное слово и все, смерть придет, ни заикаются в разговорах даже такие болтливые личности как Тея или трио дочерей леди Мальмии? Эта же дама, она не выросла среди слуг дворца, не была пропитана учениями и слово «нельзя разглашать» для нее всего лишь слово, а что оно несет в себе, если ослушаешься — эфемерное и далекое. Здесь же и сейчас же, он, весь для тебя и весь к тебе…женщина, которую положили на алтарь блаженства и подпитывают его, она многое может поведать. А Шан не та фигура, которая способна это проворонить или неаккуратными словами испортить почти готовую предать служанку…

Тенаар вошел в свои покои, прошел до кушетки и замер перед ней. Прокрутив в голове все, что его насторожило, пока он заканчивал движение своего тела к любимому месту, плавно повернулся и осмотрел комнату еще раз. Его трио замерло, не понимая причины подобного поведения — настороженно осматривает помещение, прищуривает глаза, даже ноздри трепетать начинают словно он воздух нюхает.

Стоя спиной к своему любимому месту, Тенаар полностью повернулся так, чтобы видеть одну конкретную девушку. Его взгляд стал холодный, тяжелый. Рядом обозначились едва видимыми дымками Сим и Налин.

— Саит, — не глядя на свою верную старшую служанку, осматривая заинтересовавшую его особу, отдал приказ, не просьбу, приказ, — пусть она подойдет.

Саит проследила за взглядом господина, который следовал за шедшей девушкой с кувшином воды.

— Имеса, — женщина сделала пару шагов вперед, подманила ее рукой.

Служанка кивнула и приблизилась. Подойдя поклонилась глубоким поклоном Тенаару, распрямила спину, не поднимая глаз и замерла. Тенаар пристально уставился на нее, испепеляя взглядом.

— И давно ты меня предала? — спокойно спросил он.

Вздрогнули казалось все присутствующие, ибо поведение господина разительно отличалось. Даже общий градус в комнате понизился, мураши по телу забегали у всех слуг без исключения. Имеса подняла глаза в ошеломлении.

— Господин…

— Предала. — Покачал головой Тенаар. — А ведь я выбирал тебя чистой, светлой, а сейчас ты черная.

— Господин, я не предавала вас! — задрожав, женщина рухнула на колени, — ни за что на свете! Господин…

— Имеса, — усталость интонации голоса была сродни дамоклову мечу, — я вижу твой цвет. Ты теперь черная, непроглядная.

— Господин, это какая-то ошибка…я не могла…не могу предать вас! — она подняла голову, трясясь и вздрагивая с каждым словом. — Я верна вам!

— Врешь. — Тенаар покачал головой и осмотрел ее, бормотавшую еще секунду назад что-то, а сейчас замершую, замолчавшую. — Предала. Продалась. Поддалась на мнимое обогащение, допустила шантаж.

Женщина запричитала, что все это ошибка, что она не виновата, верна и прочие обороты речи…но ее господин видел ее насквозь.

— Господин? — проявилась Сим, за ней Налин.

— Имеса, — Сато отступил к кушетке и опустился на нее, — мне совершенно не интересно по какой причине ты изменила положение своего господина относительно этих покоев. Совершенно. Ты меня предала. Я слышу, как ты соглашаешься. Чувствую это.

Женщина кинулась к нему в ноги, причитая о своем, о милости, о невиновности. Сато поморщился и оба мундира отодрали завывающую женщину от господина, замерли в трех шагах от кушетки с бьющейся от страха за свою жизнь служанкой.

— Саит, собери всех слуг вотчины во внутреннем саду гарема. — Закрыв глаза, Тенаар вздохнул, голос у него был уставший. — Я должен провести один урок. Для всех. — Он посмотрел в лицо своей верной старшей служанке, которая была абсолютно уверена в правоте своего господина. — Как для вас всех, так и для очень умных любительниц интриг, на чьей совести теперь будет одна жизнь.

— Как пожелаете, господин. — Саит поклонилась и быстро отступила от кушетки.

Провинившуюся служанку оттащили в сторону залов вотчины. Мгновением ранее туда вышла Саит. Сим и Налин передали служанку в руки охранников мужчин, а сами вернулись назад.

На улицу, из гостевого коридора, дружным строем вышли все работающие в вотчине Тенаара слуги. Это обстоятельство привлекло внимание и по дворцу мгновенно расползся слух, что у Тенаара что-то происходит. И происходит нечто интригующее, даже волнительное. Соглядатаи примчались и распределились по кустам и за беседками, дабы видеть, что за переполох в самой мирной из вотчин гарема. Действительно самой мирной вотчине во всем дворце.

Саянни и близнецы выстроили полукругом, большим таким, всех слуг и замерли в ожидании. Через пару минут на свет дня вышел Тенаар, его трио следовало за его спиной. Следом за ними шли конвоиры и их подопечная. Среди слуг раздался шепот, быстро сошедший на нет, когда Саянни шикнула на них. Повелитель вотчины встал так, чтобы все его слуги видели его, и он видел их. За ним встали, согласно статусу своего ранга, Саит, Изра и Вальма. Стражи замерли чуть поодаль от выстроившихся и их господина.

— Когда я выбирал слуг, — начал Сато, — всем вам было сказано — из моей вотчины вы уйдете только вперед ногами. — Он осмотрел замерших слуг, ощутил, как на него смотрят все соглядатаи интересующихся личностей гарема. — И я не шутил.

Тенаар кивнул, и Вальма повернувшись подозвала рукой стражей. Те, бодрым шагом прошли до господина, прошли мимо и вошли в центр полукруга. Имеса тряслась от страха, бормотала через раз давясь рыданиями и ничего не могла сделать против сильных рук воинов.

— Меня предали. — Тенаар усмехнулся. — Ее синий чистый цвет стал черным, даже не серым. — Он покачал головой. — Мне совершенно не интересно кто и за какие именно блага купил твою верность, Имеса. — Он вздохнул, — ты меня предала и этого более чем достаточно. Кто именно купил твою верность мне, поверь, абсолютно не интересно. Предатели в моей вотчине, тем более в моих личных покоях, водиться не будут. Приступайте.

Один из стражей резко перехватил руки Имесы и заведя за спину с силой дернул вверх, пнув под колени. Рухнув, служанка вскрикнула, охнула и взмолилась о пощаде. Второй воин достал из-за пазухи самый страшный предмет — кольца казни. Полукруг слуг явственно вздрогнул, едва различимо охнул в криках служанки. Воин же без эмоционально и ловко надел на шею специальный ошейник, после накинул браслеты на запястья. Женщина вырывалась, кричала, но палачи делали свое дело — между браслетами и ошейником был протянут специальный сокращающийся тросик. Как только данный предмет медленной и мучительной смерти был готов, оба воина подхватили истерично дергающуюся женщину за подмышки и заставили встать.

— Я, Тенаар Сатори Ши-имо Хинго, твой повелитель, приговариваю тебя, Имеса, к казни за предательство. — Сато осмотрел спины воинов, что стояли в пяти шагах перед ним и дергающуюся женщину, уже успевшую ощутить, как перехватывает горло. — Начинайте.

К мундирам шагнула одна из женщин охраны, и плавно нажала на выпуклость на ошейнике возле крепления тросика. Истерично забившись и хватая ртом воздух, Имеса была приговорена и наказание было выбрано. Несколько минут, на глазах у побелевших от страха женщин и, даже, мужчин, обвиненная в измене Имеса хаотично дергалась, хрипела, пыталась продлить свою жизнь, но проигрывала. Удерживающие свою жертву воины не делали попыток изменить ее висячее положение, которое было произведено с приказом Тенаара.

Пробрало всех. Не только слуг вотчины Тенаара, но и соглядатаев. И не сама казнь была тому причиной. Вид Сато, приказавшего казнить служанку своей вотчины, пробирал до дрожи. Спокойное, до мурашей безразличия, лицо и уверенный взгляд, словно он ни раз проводил нечто подобное, вводило видевших его через раз сглатывать. И еще за его спиной слегка бледные личные служанки, которые спокойно смотрели на то, как проводят казнь одной, по сути, из них.

Это было страшно.

Страшно видеть эту хладнокровность и знать — Страж прикажет разыскать всех членов семьи этой женщины, ибо она мешает Тенаару.

Это очень страшно. Знать. Видеть. Ощущать.

Когда женщина затихла, перестав хрипеть и обмякла, мужчины опустили ее на колени и со спины подошла та самая женщина, которая привела в исполнение казнь, активировав систему сокращения тросика. Быстро нащупав шею и прижав пальцы проверила пульс. Его не было. Кивнула мужчинам и те отпустили тело. Оно плавно рухнуло на траву, а тросик дотянул до конца «сходни» и замер, выворачивая руки под неестественным углом.

— Я был абсолютно серьезен, когда говорил, что из моих покоев мои слуги уйдут только вперед ногами. — Проговорил Тенаар. — Не совершайте ее ошибку, ибо я вижу предателей. Мой совет, кто в этом заинтересован — не совершайте ту же ошибку, что была допущена одними из вас и лишила жизни эту женщину. — Достаточно громко проговорил он, окинул взглядом перед собой полукруг замерших людей. Охрана ушла в инвиз и не мешала ему смотреть на изменения, происходящие со стоявшими перед ним.

Минуту он смотрел изучая, затем развернулся и направился прямиком в вотчину. Тело казненной служанки так и осталось лежать. Охрана Тенаара сделала все, что было нужно и теперь следовала за господином, абсолютно не заботясь о трупе. Трио не отставало от него. Полукруг слуг нервно всхлипнул, кто-то осел на корточки, кого-то вырвало, кто-то все же рухнул в обморок.

Слух о казни одной из служанок разлетелся по гарему как лесной пожар в засуху. Во все вотчины принесли дурные вести — Тенаар приказал казнить предавшую его служанку.

Сато сидел на кушетке и пытался читать. Изучать документы или фолианты знаний ему совершенно не хотелось. Настроение было паршивым. Как прошла казнь, и они вернулись, так и ничего более не хотелось. Вздохнув, он закрыл книгу, положил ее на кушетку, осмотрел гостиную, после чего встал и вышел на балкон.

— Поздравляю, ты теперь в одной лодке со всем этим дерьмом! — тихо прошипел сам себе под нос Сато облокотившись о перила балкона.

Сжав зубы, закрыв глаза и впившись пальцами в каменный парапет, постарался абстрагироваться от нахлынувших чувств. За все годы жизни, это первая смерть на его совести. Даже впадая в ярость на Алкалии, он приносил вред самому себе в большей степени и лишь раздавал незначительные травмы посторонним. Сейчас же он приказал лишить жизни и ее лишили без какого-либо вопроса.

— Саит, — рыкнул Тенаар, — позови принца Тенанука. Немедленно!

За спиной зашуршала юбка. Внешне оставаясь монолитом, Сато еда ли мог удержать себя в руках. За внешним спокойствием внутри все клокотало от нарастающего адреналина, от подкожного страха, что он сотворил нечто такое, что невозможно исправить, нельзя сказать прости и ничего не наладится, не станет так как было раньше. Теперь он полноправный господин, часть гарема, и даже отрицая это всем своим существом, он стал одним из правящих господ. По его указке идут интриги и плетется агентурная сеть. По его желанию меняются давние устои внешнего вида человека, несущего титул Тенаар. По его приказу убили того, на кого он указал пальцем объявив «предатель» и даже не спросили «почему?», просто поверили на слово и без малейшего колебания выполнили приказ. Он больше не мальчик с Алкалии, детство кончилось. И даже то, что ему далеко не восемнадцать, даже это не было показателем. Взрослым, когда игры стали серьезными, он стал сегодня.

— Сато? — за спиной послышался родной голос. — Что случилось? — волнение, тембр прерывист, дышит тяжело, скорее всего бежал.

— Я стал убийцей. — Коротко произнес Тенаар не поворачиваясь.

— Что случилось? — принц в два шага оказался рядом и положив руку на плечо мягко заставил его повернуться к себе.

— Наказал того, кто меня предал. Через смерть.

— Что случилось, Сато? — принц всмотрелся в лихорадочно блестевшие глаза, видел в них бурю эмоций. — Кто тебя предал? Кто посмел?

— Игры гарема.

— Опять?! — изумленно воскликнул Шао.

— Да. — Тенаар прикрыл глаза, его лицо было бледным, губы подрагивали. — Одна из моих служанок, что вхожа в личные покои, поддалась на провокацию. Я увидел ее… — он облизнул губы, открыл глаза, — ты можешь мне не верить, но я вижу ауры людей.

— Как это видишь? — опешил принц.

— А вот так. Но, — Тенаар вздохнул, — я вижу даже не саму ауру, а капсулу эмоций. На меня направленные, что-то несущие мне.

— Эмоции?

— Да. Это как аура, но другая. Если человек мне предан, он излучает синий, всех спектров и яркости. Если человек абсолютно безразличен или равнозначен к обеим сторонам, то он бесцветен. А вот если он испытывает ко мне личную неприязнь, ненависть, готов предавать и продавать всем и вся, я вижу от серого и до черного. И у нее был сначала синий цвет. — Сато опустил глаза. — А сегодня я увидел поверх него налет не просто серого, прожилки черного.

— И что ты сделал? — Шао положил ладонь на его щеку и погладил большим пальцем губы. — Что тебя так взволновало?

— Я, — Сато сглотнул, — приказал ее убить. И ее убили.

— Она созналась?

— Нет. — Тенаар зажмурился. — С каждым ее словом, с каждой оправдательной тирадой, ее аура эмоций красилась в черный цвет все больше и больше, становилась только ярче, а у меня словно замкнуло — предатель. И они, — вскинув руку в жесте указывая на воздух сбоку, обозначая охрану, — просто и без вопросов выполнили мой приказ. Никто не потребовал ни суда, ни простого допроса. Без доказательств. Просто так захотел я и никто не посмел меня остановить.

— И не посмеют. Никогда. — Шао прижал его к себе и вздохнул. — Ты ведь Тенаар. Ты, тот, кто имеет закон как хочет и никакие запреты не властны над тобой.

— Это страшно. Я боюсь потерять голову, себя потерять. — Шепотом проговорил он в ответ.

— Не бойся. Для этого есть я. — Шао крепче сжал его в объятиях. — Если надо, буду вместо тебя вершить суд. Могу и тебя одернуть, если зарвешься.

— Второе предпочтительнее. Не хочу, чтобы ты марал руки.

— Я их замараю рано или поздно. — Принц усмехнулся. — Такова доля правителей — в крови купаться, не важно чья: врага или друга, незнакомца или родственника.

Сато вжался в мощную грудь, ощущая тепло его тела, как бьется его сердце, дыхание щекочет шею.

— Унеси меня отсюда. — Попросил Сато, уткнувшись ему в плечо.

— Хорошо. — Принц, прекрасно понимая, что за эмоции обуревают его любимого, без вопросов поднял на руки и зашагал в направлении спальни.

Подобные стрессы лечат сначала хорошим алкогольным напитком, женщинами и временем. Пить Тенаар не станет, даже с его странным чудотворным исцелением от врожденной непереносимости алкоголя, а уж с женщиной и подавно не ляжет. И Шао не позволит, да и некогда ему будет. А время, оно придет и все расставит на свои места.

В спальне их встретила упругая кровать и никто не посмел им мешать. А по гарему вести облетели все уголки. Женщины впали в шок и трепет, с ужасом ожидая прибытия Верхнего Стража Духа, мужчины же глубоко задумались. Тенаар показал не только когти и зубы, но и откусил голову одной из введенных пешек в свою берлогу. Причем, пешка даже обернуться и осмотреться не успела. Только получила задание и вот ее уже казнят. Да еще и как! На виду у всех, в саду, самым жестоким видом казни, которую применяют на поле боя по отношению к предавшим товарищей, не чураясь никаких запретов и норм правил поведения, морали и вообще как так можно?

— Брат, у нас проблема. — Тихо проговорил Клави.

— Знаю. — Согу стоял в малой гостиной одной из общих зал, где братья частенько собирались вместе. Он держал в руке бокал и задумчиво покручивал его ножку между пальцев. — Какие шевеления в Храме?

— Никаких. — Проговорил Эльмир, который зашел минут шесть назад и рассказал братьям, что произошло и кто-что совершил. — Как поссорились Тенаар со Стражем, так он к нам и не ходит. И сейчас, весть уже у него в молебне, а он сидит на месте. Даже слуг не послал разузнать, что случилось.

— Ладно, — Клави выдохнул. — Ладно, с этим можно слегка успокоиться. Но поступок Тенаара заставил меня резко передумать обрабатывать кое-кого из внутренних покоев его вотчины.

— Не тебя одного. — Кивнул головой Эльмир.

Клави посмотрел на младшего брата и согласно кивнул в ответ. Согу, как самый профессиональный паук, скорее всего и был тем, кому удалось вплести свою игру в покои Тенаара, да вот только столь быстрый ответ на его действия сотряс гарем от макушек и до самых низов. Еще императору не доложили.

— Спокойствие нам только снится. — Пробормотал Согу и залпом осушил бокал, поморщился. — Я умываю руки. Все, — он осмотрел братьев, — мне показали, что будет и урок, что мне преподали, я запомню, впитаю кожей. Отныне: вотчина Тенаара и его личные покои мною прощупываться не будут. Кто другой пусть голову в петлю сует, а я лично еще пожить хочу.

— Ого! — Эльмир изумленно уставился на брата.

— Вот тебе и ого. И вам советую, если вы имеете планы и людей на примете, то будьте готовы к подобному, что произошло сегодня…только имейте в виду, на месте слуги может оказаться ваша шея. И никто не сможет остановить Тенаара. Понятно?

— Согу!

— Я доходчиво донес до вас свою мысль? — он ястребом посмотрел в лицо Эльмира, в лицо Клави. Те даже поежились. — Доходчиво?

— Да. — Кивнул Клави. — Вполне. — Даже сглотнул, ведь Согу был предельно серьезен. — Эльмир, если есть работа в этом направлении, сворачивай, иначе поплатишься.

— Я…

— Только не надо сейчас запевать песню про сына императора! — всплеснул руками Согу. — ОН ТЕНААР! Тебя на дополнительную лекцию к хранителю памяти отправить? Чтобы мозги освежить?

— Но…

— Эльмир, — Клави поднял руку, останавливая жестом Согу, который уже был готов съязвить нечто нехорошее и обидное, о чем потом сам будет жалеть. — Тенаар Сатори Ши-имо Хинго по своей власти гораздо выше императора. И ты прекрасно знаешь, что за его спиной стоит Страж. Напрямую. Как бы они не были в ссоре, а стоит только ему захотеть и Страж прибежит псом, обожающим своего хозяина и виляя хвостиком, будет ему руки и ноги целовать-облизывать и любой каприз исполнит. И никакой император, его наследник выбранный книгой Судьбы Будашангри, даже будучи супругом Тенаара, не станет преградой, если, на то будет воля самого Тенаара. Поэтому, если ты играешь в любимую игру гарема — посади шпиона сопернице на голову, — забудь! Отзови людей, запрети лезть туда. Там только смерть. И пока мы все опять не навлекли на наши головы его гнев, придется признать — вотчина Тенаара выдает только ту информацию, какую хочет он сам. Не надо злить не так давно мирно уснувшего монстра. Ты понял?

Эльмир, оторопело глядя на брата, едва заметно кивнул головой. Еще никогда Клави не был так многословен, не отстаивал свою точку зрения столь же громко, наравне с Согу, который вообще был готов орать, рвать и метать, лишь бы то, что они поняли, понял и он, младший из сыновей их общего отца. Дело не просто пахло керосином, оно уже пылать начинало, а они все по колено в мазуте. Как-то так.

Шан вошел в свою спальню, активировал защитный купол на все помещение и когда тот сомкнулся, легким гулом ознаменовав свою работу, со всей силы своих легких заорал. Стоя посредине комнаты, сжимая до боли кулаки, закрыв глаза, он орал, выгоняя напряжение неудачи. Его трясло от ярости и злости, от того, что еще бы одна встреча и дура рассказала бы все, до самой последней мелочи, абсолютно все, что делалось в спальне Тенаара за последнее время, как она туда попала. Когда воздух в легких закончился, нечем было брюзжать изо рта, так как слюни закончились, Шан замер, медленно открывая глаза, тяжело выдыхая и вдыхая горячий воздух в раскаленные легкие, через сухое горло, через горячий нос. Еще немного и он вспыхнет пламенем, так был зол.

Его переиграли, подразнили и не дали. Вот что произошло. И наглядное наказание было своего рода предупреждение всем — я знаю обо всех ваших лазутчиках и ходах в сторону моих владений. Тенаар, не могло ему просто тупо повезти, идеально разыграл партию и наглядно показал всем, кто видел, как Шан подбивает клинья к этой служанке, что будет, если делать также, как и он. Лезть куда не просят, играть в ту же самую игру, как играет гарем на протяжении нескольких тысячелетий!

Когда слепая ярость уступила расчетливой злости, Шан медленно нажал на своем браслете специальный код. Он ждал, когда его приказ будет исполнен. Через несколько минут двери открылись и в его спальню вошел Шита. Он прошел до стоявшего спиной господина, не поднимая глаз остановился рядом. Господин развернулся и оскалившись, ввинтил кулаком ему под дых, выбивая весь воздух из легких.

Шита рухнул на пол, закашляв. Принц со всей силы пнул его, еще несколько раз ударил и завалив на пол, дернул штаны вверх, оголяя зад. Без подготовки вогнал член и стал двигать бедрами, выгоняя остатки своего бешенства. Его руки сначала держали запястья бесправного Шита, прижимая их к полу, все то время, пока он под ним дергался от болезненных ощущений. После того, как сил сопротивляться уже не осталось, его передавленные до онемения запястья опустили.

Шан мощно ударил ладонью по лицу, после чего приложил обе ладони к горлу и стал сдавливать его. Сам смотрел в глаза запаниковавшего под собой смертника, которого продолжал с силой пронзать своим членом. С каждой минутой он все сильнее сжимал пальцы, ощущая, как из последних сил, захрипевший человек пытается отодрать его хватку от себя.

Несколько минут, кайф от того, что его не смогли с себя скинуть и эйфория убийства пронзили вместе с оргазмом, самым сильным по своей шкале удовольствия. Он лег сверху на только что умершего человека и впился в безмолвные губы.

Глава 11

Ремана осторожно села на диван. Ее пригласила на прогулку Альма, которая в последнее время не отходила от нее ни на шаг. За неделю до этого дня, когда еще накал страстей был близок к своему взрыву, у Реманы случились ложные схватки, да сильные, да чуть не перешедшие в настоящие роды. Доктор Кива в тот момент прокапал ее и велел более не волноваться и побольше гулять. Ребенку было мало кислорода. Вот теперь Альма и не отходит от нее, как и толпа служанок, которых прибавилось с первых месяцев ее жизни супругой наследника империи.

Сроки были близки к окончанию, скоро минует седьмой, через пару дней, так что понятно волнение вокруг. Сейчас они сидели в одной из беседок, где специально для нее оборудовали мягкие диваны. Альма приказала принести легкие закуски и чай, присела на второй диван и продолжила обсуждение прерванного разговора на интересующую обеих тему — наказание Анами.

— Получается, что теперь гарем права не имеет вмешаться? — спросила Ремана мягко повернувшись так, чтобы было удобно.

— Да. — Альма осмотрелась и вдохнула полной грудью. — Леди Анами приняла власть гарема, но плохо поняла, что и законы гарема на нее распространяются полностью. Если бы она была права, не нарушила ни одного закона и правила, то императрица встала бы на ее сторону, приватно провела беседу с Тенаар Сато, сделала бы все возможное, но примирила бы их. Пусть и не полностью, но точно накал страстей бы остыл. Но, — принцесса вздохнула, — Анами решила принять гарем, а также оставаться независимой от него. Такой трюк мог провернуть только Тенаар, что и сделал. Но, — она покачала головой, — даже Тенаар отдавая свою брошь императрице, передавал ее как равной, а не принимая ее власть. И Правящая Мать приняла его равенство. Анами такой чести оказано не было, она стала дочерью Правящей Матери, значит была обязана подчиняться.

— Жаль, что вторая супруга Наследного Принца такая недальновидная. — Покачала головой Ремана. — Будь она умнее, смогла бы без труда меня потеснить.

— Ремана, — Альма заулыбалась, — ты первая политическая жена, значит тебе сейчас никто из последующих женщин не указ.

— Равно до того момента, как надо будет вступать в права вотчин. — Покачала головой Ремана, погладила живот. — Да и дети…мало ли как судьба распорядится.

— Это да, правда. — Альма посмотрела на слуг, что быстро приблизились, расставили принесенные блюда и горячий чай в фарфоровом чайничке, так же быстро удалились, оставляя их в полном покое.

— К тому же, — первая политическая улыбнулась, — выбирать наследника Тенаар может и по книге, что делает выбор не менее непредсказуемым, как и его личный выбор. Одно только то, как он слуг выбирает, заставляет задуматься — кто такой Тенаар.

— Да? Почему же?

— А разве не странно то, как именно он их выбирает? — Ремана приняла чай, разлитый по чашкам собеседницей и благодарно кивнула.

— Почему? Это его такой стиль, всех и вся удивлять.

— Да не скажи, — Ремана отпила глоточек. — Абсолютно все слуги разной внешности, роста и комплекции. Каждый слуга не придержан ни к какой конкретной группе. Даже их разница службы и умения разные. И это его «остальные все серые» наводит на мысль, что он «видит» что-то еще в них, кроме внешности.

— Видит?

— Да. — Ремана улыбнулась. — Словно видит ауру. Вы ведь знаете, принцесса Альма, какие слухи ходят по дворцу. И что ни один слуга Тенаара, кого он выбрал для своей службы, даже в официальных покоях, по-настоящему не предают его разнося информацию.

— Откуда такие мысли?

— Я не вчера родилась, — Ремана улыбнулась, — и разобрать слухи не такая уж и проблема. Главное смотреть в суть идущей информации.

— Считаете, что выбранные им люди верны ему полностью?

— Не просто полностью, а абсолютно. И если что-то и просачивается из его вотчины, то только по его указке.

Альма задумалась. Причем надолго. Ремана же ждала, когда самая смекалистая из ближней семьи наследника наконец-то прозреет. Если во дворце еще не поняли, то она-то уж должна была бы разобраться во всем этом намного раньше всех остальных, но также еще пребывала в плену интриг гарема. Тенаар не та фигура на шахматной доске, которая ходит только так, как того требуют правила шахматной партии. Тенаар идет по своим правилам по их клеткам, — черным и белым, — разом. Нельзя смотреть на него равной плоскостью восприятия. Ремана это видела. Она и притихла рядом с ним, дабы понять — кто он такой и какие проблемы у нее будут, если она ошибется.

Вот сейчас, когда ошибку допустила Анами, Ремана наглядно увидела, как Тенаар защищает свое. Ему было плевать на ее происхождение, на то что она жена Наследного Принца. Он плевал на все. Ремана благодарила Бога за то, что в первый раз, когда воочию видела Тенаара, ощутила всем существом — опасно быть замеченной им, замеченной с плохой стороны. Тенаар опасен и она выбрала на тот момент истинно верный путь своего поведения — стать как можно незаметной и молиться, чтобы быстрее забеременеть дабы более не входить на ложе супруга некоторое время. И это дало ей плюсовые очки в его глазах. Сейчас она была уверенна на все сто процентов, что путь, по которому идет, верный. Будучи женой наследника империи, Ремана себя не обманывала — любить этого мужчину она пока не научилась, а значит ей незачем требовать от него ласку и внимание. Она свое место знает, расклад в политической карте гарема видит и стремится стать рядом с Тенааром, как его помощница, которая только по своей обязанности супруги обязана бывать на ложе того, кого сам Тенаар считает своей собственностью. Все — ни больше, ни меньше. И чем быстрее сам Тенаар поймет, что Ремана подчиняется именно правилам ей приписанным, не имеет никаких притязаний к принцу Тенануку, не стремится стать чем-то большим для него лично — тем быстрее между ними наступит мир и покой.

— Я вас поняла, леди Ремана. — Тихо проговорила Альма отмирая из положения глубокой задумчивости. — Я допустила еще одну ошибку в его характеристике. И, благодаря вам, на этот раз меня не укусили. — Принцесса усмехнулась. — Вы правы, Тенаар не та фигура, на которую стоит заранее вешать ярлык. Он его быстро порвет и скрутит так как ему этого захочется. Надеюсь, что наша с вами дружба, — она посмотрела в глаза первой жене брата, — будет не только долгой и крепкой, но и плодотворной.

Ремана только кивнула головой. Альма улыбнулась и взяв свою чашку с чаем, слегка повернула голову осматривая окрестности. Тенаар играет с ними по своим правилам, а их заморочки и уловки подстраивает под свою скорость и свои желания. Может и ошибается, раз такие люди как Ремана поняли его ход, но долго ли ему стать ювелиром с абсолютной точностью? Если уж она, ученица матери сплетен-интриг-введения-в-заблуждения всей империи, не смогла без подсказки понять его игру, то в вотчине ее матери вообще мало кто даже подозревает нечто подобное. Про саму леди Тинаю и Нерис, Альма вообще молчала. Обе дамы видят только поверхность и считают его тупоголовым мужиком, что поселился в более хороших хоромах и пользуется незаслуженными дарами своего положения. И не понимают, что дары им заслуженные, ведь терпеть заскоки Тенанука та еще морока.

К беседке, где они сидели, приблизился красный мундир. Один из воинов, что охранял Реману. Рядом с ним проявилась женщина, которая поклонилась.

— Господин Тенаар приглашает вас прибыть в малую гостиную официальных покоев вотчины.

Женщины переглянулись, медленно встали, последовали вслед за провожатой. Шли не быстро, ведь Ремана не могла как раньше развивать скорость. Провожатая же, в отличие от Ивы, шла подстраиваясь под скорость женщин. Так и пришли в вотчину Тенаара, преодолев внешний коридор и большую залу. Перед ними открывали двери слуги, делали поклоны.

Тенаар был в малой зале, рядом с ним было его трио. Женщины разбрелись по краям от стоявших полукругом диванов и замерев ожидали прибытия гостей. Как только Ремана вошла, ее провели к удобному дивану, подложили под спину подушку, предложили кушанья, легкие и крайне ароматно пахнущие. Тенаар же сидел в своем кресле, поздоровался с женщинами, удостоверился, что собеседницы уселись с комфортом. Немного поболтали о природе-погоде, где Тенаар ласково мурлыкал о том, что вскоре весна и воздух просто обязан наполниться пряными ароматами просыпающейся растительности.

В таком мирном русле беседа протекала примерно минут двадцать, после чего властитель данного помещения осмотрел женщину с увеличившимся животом и мягко проговорил, глядя на нее:

— Мне сообщили, что у вас были проблемы со здоровьем.

— Ничего страшно, — Ремана слегка удивленно посмотрела на него, — такое часто бывает, при беременности.

— Еще мне сказали, что это из-за волнений. — Тенаар покачал головой. — Совсем не бережете себя, леди Ремана. Все же не рядового ребенка в теле своем растите, первенца Наследного Принца. Поберечься бы вам, да меньше волнений.

— Господин Тенаар, — Ремана сглотнула, — когда такие треволнения сотрясают весь дворец, поневоле становишься их участником, пусть только и в личном волнении.

— Зря. — Тенаар покачал головой. — Огражу-ка я вас от ненужных волнений, дабы до конца срока вы были веселы и спокойны.

— Господин, — женщина аж губы облизнула, — не стоит волноваться, я…

— Переезжаешь в мою вотчину, в свои новые покои. — Он улыбнулся. — Уж не знаю, каковы были размеры прежних, ни разу там не был, но эти довольно просторные. И в следующее прибытие корабля, прибудет и пополнение слуг. Отберем тебе пятак приемлемых и лояльных.

— Переезжаю? — оторопело уставилась она на него.

— Да. — Тенаар улыбнулся. — Прогуляемся? — он плавно встал с места, довольно улыбаясь.

Ремана и Альма последовали за ним. Кстати, они обе уже заметили появление новой двери там, где некогда была простая стена, причем ничем не украшенная. Именно эти двери раскрыл Руанд. Следом за ними пошли служанки, и не как всегда отделяя господина и его приближенных своим присутствием, а шагая за их спинами, за спинами двух слегка удивленных женщин ближней семьи.

Пройдя по коридорам, поднявшись по лестнице на этаж выше, попали в светлый довольно широкий коридор, который выходил балконом, достаточно широким, напрямую в общий сад. Коридор был украшен картинами, колоннами резной формы и в некоторых его углах стояла мебель. Светлые двери гармонично вписались в белые с золотой лепниной стены, шикарными люстрами и ощущением обилия воздуха. На балкон-террасу вело несколько дверей полностью застекленных витражным стеклом переливаясь в тонах желтого, молочного и песчаного. Висели легкие газовые шторы, белого цвета.

Дверей в коридоре было три больших и пара маленьких. Причем те, что меньше размером угадывались за стоявшими на полу длинными кадками, которые изобиловали растениями. Тенаар провел их мимо приятного глазу зеленого насаждения окультуренных пальм и тяжелолистов, остановившись у второй двери. Руанд послушно открыл дверь, шагнул первым и отошел в сторону. Его господин и дамы послушно вошли следом за ним. Тенаар осмотрел довольно приличную гостиную, в которой было несколько дверей, одна для слуг и убранство достойное королей. Ремана удивленно уставилась на, как оказалось, теперь свое место жительства. Внутри уже были какие-то ей знакомые вещи, которые еще с раннего утра находились в ее комнате. Ее вещи. Уже перенесенные в новые покои, и как выразился сам Тенаар, довольно просторные…раза в три больше ее покоев в вотчине леди Тинаи.

— Итак, — Тенаар обернулся к женщинам, — считайте, что переезд уже осуществлен. Осталось только дополнить комплект слуг, дабы такие хоромы пыли лишали без особых проблем.

— Это моя комната? — изумленно спросила Ремана, явно ожидающая менее громоздкие размеры и более простые украшения.

— Да. — Он посмотрел на нее властно. — Первая политическая супруга, что принесет первенца через некоторое время не может жить у свекрови, когда в обители главы ее ближней семьи такие жилплощади. — Он улыбнулся, заведя руки за спину и сцепив пальцы в замок. — Надеюсь, вам тут понравится. Кстати, тот балкончик оборудован для удобства, да и сторона солнечная, виды прекрасные. Советую отдыхать там почаще, если идти в сад утомительно.

— Благодарю, господин Тенаар. — Ремана слегка присела в реверансе, склонив голову.

— Пользуйся, и не забывай кто ты и что теперь на тебе будет лежать и требовать внимания. — Тенаар посмотрел на Альму. — Ваше присутствие в этой части моей вотчины положительно скажется на общем фоне настроений. Как и леди Роксаны.

— Благодарю, — Анами также поклонилась.

— Ну что ж, — он потер руки, заулыбался, — оставляю вас тут осматриваться, обживаться.

И покинул дам довольно быстро. Ремана смотрела ему вслед и молча погладила себя по голове. Альма лишь удивленно проследила за ее жестом, после чего только улыбнулась, соглашаясь — молодец, справилась с приручением. Что ни говори, а той убийственно ауры, которую он источал в ее присутствии, да при наличии общего раздражения со стороны гарема, сейчас напрочь отсутствует. Необдуманная же выходка Анами сделала яркий такой контраст полярностей настроений и желаний, показывая, какая между ними разница: одна постаралась влиться в новый для себя мир мягко и осторожно, не отсвечивая, не раздражая — было волнение, но Тенаар немного снизил силу ревности; вторая же попыталась нахрапом, наскоком и нагло, без предварительного крепкого тыла, — Тенаар показал зубы и с кровью вырвал шмат мяса.

Ремана поежилась едва заметно. До сих пор вспоминать о том, что было с Анами, когда ее насильно опоили, не просто тошно, но и страшно. Ведь, поведи себя Ремана не так, как она повела и эти зубы достались бы ей, только крови в тот момент было бы куда больше. Сейчас он повзрослел, первая ревность перешла в другую, в более осознанную, более изобретательную и от этого более опасную, с отложными действиями и последствиями.

Альма посмотрела на замершую супругу брата и порадовалась тому, что она сумела остаться рядом с Тенааром не напоровшись на его откровенную месть. Да, он ей нервы потрепал, но это было поверхностно. Сейчас же, в контрасте с Анами, о которой в гареме принято не говорить и имени не называть, Ремана была в выигрышной позиции. Не факт, что она не будет когда-либо в его опале, но ее направление линии поведения себя оправдало. Даже ее крайне сдержанный стиль в одежде, которую Милука с упорством пытается разбавить в цветовой гамме, жестко самой Реманой пресекается, и тот работал на нее.

Реману можно похвалить. Она выдержала первый раунд. Остались роды и тогда можно сказать, что между женами Наследного Принца, несомненный лидер именно первая политическая супруга. Умна, сдержана, крайне осторожна. Продолжит также и дальше, станет правой рукой Тенаара.

Прибыл корабль с данью в виде живой рабочей силы. На этот раз число временных слуг было примерно в два раза больше, чем тех, кого отдавали навсегда. Опять собрались все правящие жены и пригласили Тенаара. Расселись по своим местам и сиппе начал счет ровными рядами. Тенаару показали слуг временных, кто будет закреплен за одним из внешних частей дворца — сады, кухни для министров и прочей мелкой канцелярии, что живет во дворце, дабы не бегать часами по столице в не редких пробках. Обслуживающий персонал, который будет их всех обслуживать — временный и допустимая шпионская сеть, которая подчиняется древней игре: разреши врагу знать только то, что хочешь ты и будешь готов к его шагам.

Линейку слуг провели вереницей, после чего настал черед показать тех, кто будет служить во дворце всю свою жизнь или будет выгодно выдан замуж/поженен или передан в дом богатого чиновника. В основном, тот кто не смог хоть как-то проявить себя перед миремм той зоны, где был закреплен, или хоть как-то не понравился сиппе, из дворца таких слуг отсылают.

Тенаар смотрел спокойно на мужчин и женщин, сделал несколько посылов на ровный ряд отбирая в вотчину людей. Потом две линейки просто проигнорировал. Последними вышли в большинстве своем мужчины. Довольно сильные, крепкие с виду и в глазах у них было в основном еще полное непонимание куда они попали. Одного такого наглого взглядом Тенаар выбрал. Даже в ответ на его сверк глазами улыбнулся кивнув.

Затем потерял к нему интерес, стал рассматривать второй ряд, внимательно так. Рассматривал всех, по несколько раз перебирая взглядом каждого и каждую. Наклонил голову вбок. Даже немного подался вперед и всмотрелся в одну из женщин. Потом встал и сошел со ступеней. За его спиной едва заметно судорожно вдохнули. В последний раз, когда он с места вставал проблем хватило всем, до сих пор отголоски идут.

Тенаар подошел к женщине во втором ряду, причем близко к ней стоявших отодвинули его служанки. Образовавшийся простор он использовал для того чтобы обойти женщину со всех сторон. Она явно нервничала. Ее рассматривали тщательно, въедливо и от этого нервы шалили. Ведь, даже из того «захолустья» откуда ее привезли, про Тенаара уже знали многое, помимо официальных интервью по сети, а слухи не такие доброжелательные, как показывают СМИ.

Встав перед ней, он взял ее за подбородок и заставил поднять голову и посмотреть себе в глаза. Женщина шарахнулась назад, разрывая дистанцию. Ее он пугал. То, что она увидела в его глазах, то что они ей сулили, вызывало животный страх. В спину тут же уперлась рука служанки, которая стояла за ней. Уверенно и жестко ее заставили вернуться на прежнее место. Он вновь взял ее за подбородок и заставил смотреть в свои глаза, в бездонную мглу, в космос… Женщина задрожала.

— Будешь первой. — Сказал он и убрал руку. — Саит, проводи.

Женщина, что вернула служанку назад, дабы ее господин сделал желаемое, взяла под локоть названную и повела прочь, не таща за собой, а лишь давая направление, легко и мягко. Тенаар же вернулся назад в приподнятом настроении. Отобранные слуги стояли здесь, ожидая, когда их отведут на новое место работы.

— Господин Тенаар, — обратилась императрица, — случилось что-то хорошее?

— Ага. — Улыбнулся он в ответ. — Я нашел первую.

— Первую? — удивленно переспросила императрица.

— Первую из пяти. Первую, кто родит наследника, вместо меня.

Изумлению не было предела. Еще вчера плевавший ядом и желчью, уже сегодня говорит, что будет новая свадьба?

— Господин Тенаар, вы выбрали наложницу Наследному Принцу? — уточнила императрица.

— Нет. — Тенаар посмотрел на нее весело. — Я выбрал ему еще одну жену, которая в будущем займет одну из вотчин, а перед этим родит не менее трех деток. Так что вскоре будем готовиться к свадьбе, как я ее подготовлю, дабы промашек более не было. Отныне все жены будут знать свое место, раз уж просто мне одному не положено быть в ближней семье Наследного Принца. Эти две девушки, — он кивнул на единственных женщин, — будут ее служанками. Вальма, проводи.

Женщина, что стояла за его спиной, только коротко кивнула и пошла исполнять его требование.

— И когда ждать знаменательной даты? — поинтересовалась императрица.

— Как только я посчитаю, что данная дама готова стать одной из членов моей семьи. Мой вам совет, до этого момента, лично ей никаких поклонов делать не нужно. Одну вы так уже испортили, что мне пришлось вмешаться, дабы хуже не стало. И да, — он посмотрел на нее, — могу ли быть уверен, что до моего особого распоряжения, из вотчины гарема данная весть не полетит по дворцу?

— Да господин, Тенаар, никто, — она окинула взглядом всех присутствующих женщин семьи, что навострив уши слушали тихий разговор между ними, — будьте уверены, далее этой самой залы знание не распространит, ибо наказание будет приравнено к измене империи и наказано соответственно. И могу вас заверить, никто не посмеет раздавать реверансы даме, что вы выбрали до того момента, как она станет законной супругой. — Пообещала Анаман. — Равно как и вмешиваться в ее обучение. Вам не нужно беспокоиться по этому поводу, — женщина едва заметно склонила голову, — гарем не допустит такой катастрофический промах.

— Я не беспокоюсь, просто жаль будет, если мой выбор развратят. — Он улыбнулся ласково. — Я ж тогда бить буду в сердце, по самому дорогому.

— Ваше право, господин Тенаар, ибо гарем не имеет власти в вашей семье.

Тенаар только кивнул согласно на ее слова и посмотрел на слуг, которых более смысла смотреть и выбирать нет. Выбор был сделан для покоев Реманы, равно как и тайных шпионов для сети Саит. Сим и Налин уже пометили их и будут прикреплять к нужным позициям, предварительно проследив за тенденциями развития и вливания в стены гарема правящих жен.

После выбора слуг императрица просила переговорить с ним наедине. Провела его в свой кабинет, усадила, чаем напоила, далекими темами побаловала и приступила к ближайшей и животрепещущей теме.

— Господин Тенаар, близится весна, пора празднеств, пора расцвета. — Заметила она, отпивая небольшой глоточек белого чая.

— Угу. — Тенаар заулыбался. — Я прекрасно понял, куда дует ветер и сразу могу сохранить вам массу времени и нервов. Мой ответ: нет.

— Но, господин Тенаар, это ведь…

— Там будет этот старый хрыч, а меня не будет. — Он покачал головой. — Я тогда не шутил. И слов на ветер не бросал. На празднике весны меня не будет. Молитесь, пойте, пляшите. Плевать. Я не участвую.

Анаман помолчала некоторое время. Обдумывая, что ей говорить и какими доводами мотивировать его.

— Я понимаю, что вы держите слово, но, — она поставила чашку на стол. — Конец недели.

— Что с ней?

— Просто… — она вдохнула. — В конце недели вы выходите к народу. Если этого не будет, перед ними предстану я…

Императрица отвела взгляд явно намекая, что будет больно всем и вся.

— Хм, — Тенаар покачал головой. — Ничем помочь не могу. Там будет этот старикашка.

— Присутствие Стража не обязательно. — Императрица посмотрела на него с мольбой. — Страж присутствовал только потому, что вы вышли впервые. Сейчас его присутствие не обязательно. А ваше отсутствие породит массу нехороших слухов в наименьшем из неприятностей, что могут быть впоследствии.

Тенаар лишь покачал головой отказываясь и на два часа вышел тихий спор, где императрица применила все свои умения политика и интриганки своего времени, но все же добилась желаемого. Согласие он дал выйти к народу, дал с условием, что Стража там не будет даже рядом. И она дала ему слово, что так и будет, прекрасно понимая: либо уступка в этом, либо быть самому грандиозному скандалу и порицании со стороны императора. И он будет прав. Анаман Правящая Мать и ее главный долг раз в год даровать Благословление прошлому и просить Блага в будущем. Почему именно даровать прошлому Благословление? Так повелел первый Тенаар, дабы благословление было во все временные потоки направлено, принимаемо и одарено вниманием.

Да, конечно же, правильно было бы «Благословлять» год грядущий, дабы избежать плохое и приблизить хорошее, но «Благословлять» прошлый, прошедший год, для Храма значит даровать путь теням и духам в их святые чертоги, что находятся как раз там, в ушедшем. Даровать им дорогу блага и легкого пути, дабы живые могли идти вперед, принимая удары судьбы и течение времени, не имея препятствием те силы, что влекут за собой появление теней прошлого и духов сущего. И сейчас, когда в империи опять взошел на свой законный Духовный престол человек имеющий пять печатей вселенной, несущий титул Тенаар, эта обязанность перешла в его руки. И не появиться пред народом, не «Благословить» прошедший год, не попросить у мирозданья Блага грядущему году, это вершина катаклизма. И именно Анаман будет бита всеми и вся, а за ней и семья императора, ведь посыплются вопросы — почему Тенаар отсутствует, почему не принимает священный рассвет вместе со всем миром, что случилось, почему он отказался от своего народа приверженцев Храма?

Анаман обязана донести до него все это и добиться его присутствия именно на заключительной части празднования недели весны. И она сделала все, дабы склонить его к согласию, и добилась его, пусть и с уступкой, но добилась. О большем просить смысла нет, и императору придется это принять, как и всей семье, что имеет право присутствовать на священной неделе в спиральном коридоре. Все прекрасно знают о ссоре Тенаара и Верхнего Стража Духа. И ссора эта еще не исчерпана, как оказалось, а их Духовный Отец слов на ветер не бросал и как пообещал Стражу, так и поступает. Стоит намертво: там, где будет Страж, там не будет Тенаара. Анаман это приняла, безропотно, примут и все остальные, пока сам Страж не изменит ситуацию.

Сразу после разговора с императрицей Тенаар вернулся к себе в вотчину. Прошел до любимой кушетки, уселся на нее и окинул взором стоявшую перед собой молодую, довольно красивую женщину, явно нервничавшую, явно непонимающую, для чего ее выбрали и тем более привели сюда.

— Как твое имя? — мягко спросил Тенаар.

Женщина вздрогнула, облизнула губы и ответила:

— Паолина Эдемеш.

— Красивое имя. — Улыбнулся он в ответ. — Вижу ты даже не понимаешь, ради чего я тебя выбрал. — В ответ согласный с его словами кивок. — А, если подумаешь? Сможешь ответить? — едва осмелившись пожала плечами. — Хм… давай так, ты без страха мне огласишь свои умозаключения, а я поправлю, если что-то не так.

Женщина сглотнула, едва заметно выдохнула.

— Вам нужна служанка. Еще одна.

— Не совсем.

— Любовница… — почти шепча проговорила она.

Тенаар рассмеялся, заливисто и искренне.

— Паолина, ты первая, кто осмелился на подобное предположение. — Все еще похихикивая, он покачал головой. — Номинально, почти верно, но не для меня. — Переведя дух, выдохнув и смахнув проступившие слезинки в уголках глаз, покачал головой. — В какой-то мере ты ею будешь. Но, уж поверь, в мою постель вхож только один человек и так будет всегда.

— Я не понимаю вас, господин. — Призналась женщина, едва поглядывая на него и вновь опуская глаза.

— Видишь ли, — Тенаар с шумом выдохнул, осмотрел ее с ног до головы, — я, как Тенаар и супруг Наследного Принца, по чисто физическим причинам, не могу дать ему наследника. От него наследника. Понимаешь?

— Да, господин. — Согласно кивнула она в ответ не поднимая глаз.

— И исходя из этого, у Наследного Принца, помимо обязательных политических жен, будут еще и те, кого лично я обязан ему выбрать, дабы они заменили мою неспособность зачатия от него своим телом и произвели на свет потомство. — Паолина изумленно уставилась на него во все глаза. Данный момент оглашен в империи не был, даже намека на него не было, так что ее изумленное удивление было понятным, даже ему. — И, раз уж я обязан дать аж целых пять жен, причем именно жен, а не наложниц, то это целиком и полностью моя проблема с поиском. И первую я уже нашел.

— Нашли?

— Да, Паолина Эдемеш, нашел. Ею станешь ты.

— Я? — ошарашенно уставилась она на него.

— Ты. Сначала я тебя обучу, законы там, правила, нравы, чтобы потом мне не пришлось тебя наказывать за ретивость и глупости. Поверь, мои наказания могут быть куда более болезненны, нежели простое отсечение головы — пять минут позора и на перерождение.

Паолина побледнела.

— Не надо бояться. — Тенаар поманил ее пальцем, и стоявшая за спиной Вальма заставила женщину подойти и опуститься на колени рядом с ним. Он положил ладонь на ее щеку и пристально посмотрел в ее глаза, — я вижу тебя, твой свет и то, кому ты будешь предана. Поверь, то, что тебе пророчили подготавливающие в служанки люди, в корне неправы. Служить ты отныне будешь империи, а перед этим целиком и полностью мне, как главе ближней семьи Наследного Принца. — Его пальцы ласково погладили щеку, спустились на подбородок и приподняли его. — И никогда более глаза в пол в присутствии иных дам, да и кавалеров, чтобы более не опускала. Ты, отныне, невеста Наследного Принца империи Легио, будущего императора. Запомни это, Паолина, впитай в себя, и будь предельно осмотрительна. Я не потерплю возни у себя под боком, но и слабая овечка мне не нужна. Только от тебя будет зависеть, будешь ли ты возглавлять в будущем одну из вотчин, или так и останешься матерью детей своего императора. Поняла?

— Да…

— Молодец. Изра, — Тенаар убрал руку от лица женщины, — проводи невесту в ее покои. Служанок выдрессировать. Чтобы даже мысли не возникло, почему она в элиту, а они нет. Понятно?

— Да, господин. — Изра поклонилась, приглашающим жестом указала в сторону выхода из личных покоев Тенаара все еще сидевшей на коленях Паолине.

Та, медленно встала, поклонившись повелителю, отступила назад и проследовала за одной из трио Тенаара, на ватных ногах. Как только они вышли в малую официальную залу, женщина так и осела на пол. Изра лишь головой покачала, подошла и присев рядом, тихонечко проговорила:

— Госпожа, вас выбрали на иную службу, нежели всех тех слуг, что наводняют дворец. Вам оказали честь стать первой из пяти будущих жен Наследного Принца под протекцией Тенаара. Слабость допустима только в личных покоях, только наедине с самой собой. Вас будет обучать сам Тенаар, вам будет дарована более выгодная позиция в будущей власти, если вы правильно расцените окружающую вас обстановку и расставите приоритеты — первостепенно Тенаар, а все остальные ничто. В иных же сочетаниях приоритетов, увы, лично вам ничего светлого и радостного не принесет. Уж поверьте, мой господин мстить умеет за порушенное доверие и попытку прыгнуть выше его головы. А посему, встаньте! Вы не рабыня, чтобы падать на пол после аудиенции у Тенаар Сатори Ши-имо Хинго! — рыкнула Изра и резко встала, глядя на нее сверху вниз. — И не престало невесте Наследного Принца поднимать голову снизу-вверх на прислугу, пусть и личную из вотчины Тенаара.

Паолина подняла глаза и изумленно затаила дыхание — ее поддерживают. Пусть и такими словами, таким образом глядя с превосходством, но поддерживают, не дают опуститься еще ниже. Медленно встав на непослушные ноги, она лишь благодарно кивнула. Изра отступила на шаг, как полагается служанке и повела молодую госпожу в сторону ее новых покоев. До них они добрались через несколько минут и стоявшая перед дверьми служанка, явно из новеньких, раскрыла створки одним отточенным движением.

В покоях, где была большая приемная зала, в которой был личный балкон, несколько дверей и даже убранство достойное короля, было две женщины. Обе одеты как служанки гарема, из того же состава, в котором была и сама Паолина. Они стояли в центре залы, ждали приказа.

Изра прошла прямиком к ним и подождала, когда хозяйка покоев приблизится. Паолина подошла и замерла чуть в стороне от правого бока служанки Тенаара.

— Леди Паолина, познакомьтесь со своими первыми слугами. Эва и Ильса. — Девушки с любопытством смотрели на бывшую не состоявшуюся служанку, ведь «леди» называют тех, кто является кем-то из будущих господ. — Перед вами ваша госпожа, леди Паолина Эдемеш, невеста Наследного Принца Элонду Маин Тенанук. Отныне, вы ее тень и ее первые слуги среди всех последующих. И только от ее милости будет зависеть не только ваше положение при ее персоне, но и ваша жизнь. — Изра удовлетворенно осмотрела сошедших с лица женщин. — Так что, ваша госпожа, ваша защита и залог вашего существования. Леди Паолина, разрешите откланяться, — Изра поклонилась опешившей молодой женщине.

Та только кивнула в ответ и этого было вполне достаточно, дабы одна из трио Тенаара покинула покои новоявленной невесты.

— Госпожа, — Эва отмерла от примороженного места, мягко развернулась боком, — разрешите показать ваши покои?

Паолина, как болванчик, только головенкой кивнула, совершенно не понимая, как ее угораздило из грязи в князи…

Следующий день для Паолины, новоиспеченной невесты наследника престола, начался довольно рано. По указу Тенаара в ее покои прибыла сама Милука. И не одна. В ее компании прибыли также ювелир и помощник повара. Четыре часа они пытали Паолину по поводу ее пристрастий, вкусов, показывали те или иные эскизы, ткани и прочее. И в отличие от той же Реманы, по приказу Тенаара, Милука отобрала крайне яркие цвета, глубокие и шикарные, даже если их не украшали нитью или расшитыми каменьями, они смотрелись шикарно. Тонкой работы, кружевные ленты и просто ошеломительного качества, и плотности, легкости и статуса достойного императрицы.

Под конец экзекуции в покои будущей жены наследника прибыл Тенаар собственной персоной в компании Реманы, Альмы и Роксаны. Войдя в гостевую залу, где проходил тотальный погром моды и кухни, он заулыбался. Паолина тут же склонила голову в приветствии, а все остальные мастера и Милука склонили спины. Слуги тут же нашли свободное место для Реманы и быстро обустроили его подушками и предложили присесть. Ремана благодарно кивнула головой, ибо уставала в два раза быстрее, а тут они немного погуляли по саду, так что присесть было самым актуальным для нее.

Тенаар подошел к соседнему дивану и Саит присев перед ним, провела руками обследуя на мягкость и однородность покрытия. После этого он присел на его середину и пригласил рядом с собой Альму, которая плавно опустилась слева, как его самый ближайший соратник в семье. Роксана присела на соседнюю кушетку, а Паолина замерла перед ними.

— Ремана, познакомься, это Паолина Эдемеш, будущая жена Элонду Маин Тенанука, нашего Наследного Принца империи. Ваша будущая соратница по политике, и, — он посмотрел на Реману, — надеюсь никогда не станет соперницей. Я не потерплю грызни в моем доме. Здесь и сейчас, раз и навсегда запомните обе — за войну между женами моего супруга, я буду наказывать не просто строго, я буду лишать жизни, не глядя ни на титул, ни на политическую принадлежность семьи стоящей за вашей спиной.

Ремана кивнула, соглашаясь с его правом. Паолина стояла ни жива, ни мертва, побледнела и была готова бежать отсюда куда глаза глядят. Альма смотрела на новенькую и первую из пятерки женщин-замен, что будут вхожи в семью ее брата. Роксана же смотрела на ситуацию, пыталась понять причину, почему ей даровали такое право, как присутствовать на инструктаже семьи наследника. Пыталась осознать, что она находится в свите Тенаара! Не просто в гости пришла, нет, она вошла в его свиту. Она получила его одобрение быть здесь и сейчас, слушать все что говорят. Ей дали шанс быть вхожей в его вотчину, знать больше чем другие и доказать свою лояльность ему и его ближней семье.

— Леди Паолина, это принцесса Альма. В ближней семье вашего будущего супруга, она единственная, на кого я могу положиться в вопросе вашего просвещения правил поведения при дворе, при семье и правильной трактовке законов что касаются вас и обязанностей вам вменяемых. — Он смотрел на Паолину, что едва заметно подрагивала от его пристального взгляда. — Посему, обучением именно правил поведения третьей жены в семье, будет заниматься именно она. — Перевел взгляд на принцессу.

— Благодарю, господин Тенаар, — глубоко склонила голову Альма польщенно заулыбавшись, — я приложу все силы, дабы обучение было полным и ни единого пробела, либо заблуждения не осталось.

— Благодарю. — Тенаар кивнул. — Особое внимание прошу уделить статусам и очередности, а также, — он повернул голову в сторону первой супруги своего Шао, — запомните обе, — он улыбнулся, — леди Ремана Аульбринти первая жена Наследного Принца и будущая мать первенца будущего императора. И до тех пор, пока в семье Элонду Маин Тенанука нет императрицы, она является старшей, главной и второй после меня. Ее приказы, приравнены к моим, если я не отменил или не поправил. Леди Паолина, надеюсь Вы с первой минуты Вашего здесь нахождения отбросите наивные мечты прыгнуть через ее голову. — Переведя взгляд на замершую женщину, — здесь и сейчас пропитайтесь тем, что вы будущая третья супруга наследника империи, а не его жена. Вы не будете его женщиной, вы будете матерью его детей, моим инструментом и, если вам хватит ума и терпения, то возможно, когда-нибудь, станете политиком, который займет одну из вотчин гарема. Все остальные углы и контрасты вам объяснит принцесса Альма, — Тенаар повел рукой, указывая на место, которое надлежит занять стоявшей перед ним женщине.

Ремана, сидя рядом с удобством и ошеломлением, пыталась осознать, что сейчас произошло. Сначала ей даровали личные покои в вотчине Тенаара, затем выбрали слуг, после привели сюда и дали понять будущей жене, что она старшая. Тенаар принял ее? Или Тенаар обеспечивает тишину и спокойствие в своем доме тем, что ставит жесткие рамки поведения для женщин, что теперь будут жить здесь? Что именно он задумал?

— Леди Паолина, познакомьтесь, это Леди Роксана, супруга старшего брата Наследного Принца, принца Согу. К ней вы можете обращаться по многим вопросам, равно как к принцессе Альме, либо к леди Ремане. Вам будет полезно пообщаться с ней, узнать ее личное мнение о гареме в целом и том, как нужно себя вести тем, кто не вырос здесь.

— Благодарю, господин Тенаар, — едва слышно проговорила ошарашенная женщина, опустив голову и глядя в пол.

— Подними голову, леди Паолина. — Строго приказал Тенаар. — Ни одна женщина ближней семьи Наследного Принца никогда не должна опускать голову в моем присутствии, равно как и без него. Ты будущая супруга наследника империи, мой выбор. А я овечку не выбирал, я нашел пантеру, коей ты являешься.

Паолина изумленно затаила дыхание. Медленно подняла голову и посмотрела, нерешительно, на говорившего мужчину. Он улыбался, глазами, лицо же было спокойным, даже умиротворенным. Ощущение того, что он опасен, что хочет ее сожрать, попросту исчезло. То, что она испытала там, когда он выбрал ее, растворилось в его потеплевшем взгляде. Тенаар больше не пугал ее, словно она нашла свою нишу подле него и теперь ей предстоит грандиозная работа по доказательству того, что он в выборе не ошибся. Это говорил его взгляд, этого он ожидал от нее, об этом он ей говорит здесь и сейчас направляя к учителям, которых привел и назначил сам.

— И еще одно, — Тенаар повернул голову в сторону Реманы, которая мирно попивала укрепляющий травяной чай, что ей прописал доктор Кива, — я, конечно понял ваш реверанс в мою сторону, но более не нужно.

— Реверанс? — удивилась Ремана.

— Да. — Тенаар усмехнулся на ее выражение лица. — Вы достаточно красивы, и, с самого первого дня, как прибыли сюда, постарались стать менее заметной. Ваш реверанс в выборе серой массы подле меня, признаю, даровал мне некое спокойствие. Благодарю за ваш шаг. — Он мягко улыбнулся, так как женщина оторопело уставилась на него во все глаза. — И все же, вы супруга наследника империи, женщина его ближней семьи, поэтому озвучу свою просьбу — перестаньте ограничивать Милуку в цвете и фасонах ваших нарядов, не оставляйте пылиться ваши украшения в шкатулках. Мой стиль одежды прост, ибо я мужчина и болезнью сороки не страдаю. Не люблю украшения на голове и шее, терпеть не могу кольца и прочую ересь, что мужчинам не свойственна. Вам же я ничего не запрещал, поэтому перестаньте намеренно превращать себя в серую мышь. Вы первая супруга наследника, поэтому это должно быть видно всем и сразу.

— Как вам будет угодно, господин Тенаар. — Ремана склонила голову, показывая всем своим существом готовность исполнять его приказ.

— И еще одно, — он осмотрел всех женщин, — до тех пор, пока леди Паолина не будет подготовлена настолько хорошо, что даже правящая жена императора, леди Бьяри, не найдет к чему придраться в ее знаниях законов гарема и ближней семьи, ровно до тех пор никому и ничего не говорить и за порог моей вотчины не выносить. И тем более не сообщать наследнику. О том, что я выбрал первую женщину себе на замену, сообщать буду ему только я.

— Как пожелаете, господин Тенаар. — Согласно склонила голову Ремана.

— Ваше желание, закон для меня, — склонили головы Альма и Роксана.

— Ваше желание, закон, — Паолина склонилась, замерев, — для меня.

Две из трех женщин, что сидели в компании Тенаара, прекрасно поняли, что данный приказ, это своеобразная проверка на лояльность. Он проверял насколько может им доверять. Если из вотчины императрицы данная весть не выйдет, ибо чревато смертной казнью, так повелела Анаман, то здесь и сейчас идет проверка на лояльность. Роксана поняла это буквально — даже Согу нельзя ничего говорить, ибо хочет получить одобрение главы ближней семьи Наследного Принца, войти в его свиту еще больше, еще глубже укорениться.

Дальше они посидели немного поболтав, расспрашивая Паолину о ее мире и почему она была отдана на услужение во дворец. После этого Милуку призвали и уже две модницы, Альма и Ремана, принялись тотально бить по мозгам мастера, подбирая гардероб для будущей женщины в семье. Причем, при разговоре Тенаара и женщин, о положении жен и новой невесты, мастер был выведен в залу ожидания, равно как и все ее помощники. А при выборе тканей и фасонов, сестра и супруга принца, вели все разговоры только об одежде и том, насколько она подойдет самой Паолине. Ни о ее статусе, ни о том, что подойдет будущей жене наследника, равно как и вообще женщине-невесте, ни слова не было произнесено, равно и о том, кто такая и откуда эта дама тут взялась. И Милука, будучи умной женщиной, молча мотала на ус — не спрашивать и не распространяться дальше этой комнаты. Она себе не враг и будет молчать. Тем более, перед тем как ей прийти сюда, была передана записка от императрицы, которая гласила — не болтать о том, что будет происходить в вотчине Тенаара. Вот она и молчала, не спрашивая о молодой даме, выполняла свою работу. За помощников могла ручаться — проверенные, ни одним днем работающие вместе с ней и такого порой наслушавшиеся, что диву даешься почему слухов еще нет.

Сато вошел в свои покои и присел на кушетку. Саит обошла его со спины и принялась делать массаж плеч. Он даже блаженно выдохнул.

— Господин, слухов по коридорам нет.

— Уверена?

— Да. Из вотчины императрицы данная весть не вышла. Даже по вотчинам не шепчут, все молчат.

— Видать шкурки свои берегут.

— Приказы в зале выбора, при явном желании Правящей Матери, никогда не нарушались, ибо чревато.

— Это хорошо, что данный момент гарем не собирается нарушать. Очень и очень хорошо.

Дальше они молча продолжили свое дело — Тенаар думать, Саит массировать его плечи. Несколько минут он наслаждался расслабляющим массажем, затем отпустил ее и прошел на балкон-террасу. Подошёл к парапету и облокотившись о его перила посмотрел на внутренний сад вотчин. Это было достаточно красивое место, ухоженное и чем ближе к зданию вотчины, тем более превалирует определенный стиль. Здесь же прогуливались гости вотчин, кто просо «забежал» на пару деньков, а кто и «поживет до особого распоряжения».

Рассматривая прохаживающихся, Сато думал о том, чтобы такого сделать, ведь в последнее время все какое-то натянутое. То зверье во дворце, то еще чего неприятного. Засмотревшись на одну из дорожек, отметил краем сознания, что из всей толпы выделяется женщина, которая участвовала в одной из бесед с ним лично. Так, трепались ни о чем, но до этого момента, как говорила Саит, она являлась простой гостьей, из богатого и знатного рода. Не особо красива и популярна, но сейчас было что-то странное. Вокруг нее столпотворение какое-то.

— Саит. — Позвал он, а когда служанка появилась, кивнул головой подойти ближе. — Скажи, эта леди, она ведь была непопулярной дамой, с обычными для Легио внешними данными и не являлась центром вселенной. Что сейчас изменилось?

Саит проследила за его взглядом, осмотрела «столпотворение» поклонников и с пониманием кивнула.

— Господин, в империи, в большей степени на Легио, существует негласный закон репутации.

— Что за закон? И чем грозит мне?

— Это закон влиятельных личностей, в лучах славы которых вот такие, как эта дама, — служанка улыбнулась, — временно греются.

— Не понял, это как? Пользуются чужими достижениями?

— Нет, тут игра тоньше. Вот возьмем конкретный случай. Леди Алья, была обычной и типичной дочерью богатого родителя, у которого есть связи, бизнес, капитал и вес в обществе. В отличие от родителя, леди Алья всего лишь его дочь, у которой нет ни личного влияния в обществе, ни своего дела, она всего лишь придаток к деловому ходу своего дома. Кукла, если такое сравнение вам более понятно.

— Живет ни о чем не заботясь, но на нее, равно как и на сотни других ноль внимания, так как на лице не мисс вселенная, а по телу не облизываются все встречные и поперечные кобели. — Сато кивнул, разрешая говорить дальше.

— И вот эта дама, за счет связей родителя, за счет очереди своего дома, попадает в вашу вотчину. В глазах общественности ее временный статус репутации поднялся на несколько пунктов. А это на Легио значит очень и очень много. Абы-кого в вотчины официальных залов не впускают. Отсюда проявляется первый интерес. К ней начинают в самом зале присматриваться, судачить о том, чья она дочь, чем занимается и так далее. Но тут вы, самолично, — Саит посмотрела на Тенаара, — без прошений со стороны императрицы или другой Правящей жены, замечаете ее, отмечаете своим интересом в простой беседе. Рейтинг данной дамы взлетел над всеми. Дабы данный временный рейтинг поднять хоть на один пункт, все гости вашей вотчины проводят колоссальную работу в других вотчинах, изворачиваются и поливают сахаром там живущих и правящих. Фактически все, кто попадает к вам в вотчину, они проделали огромную работу, дабы войти в список ожидания.

— Собачья свора. — Покачал головой Сато.

— Да, но этот поступок для каждого из них будет иметь взрывную силу в их дальнейшем будущем, записи в резюме, временное внимание общества, причем благодушное и плодотворное. Господин, в вашу вотчину входят только те, кто сумел доказать в вотчинах Правящих жен, что они нужны, как элементы для развития империи, что на них можно положиться, что у них исключительные манеры, что они ни в коем случае не выведут вас из себя, заставив гневаться. Им разрешают стать гостями на вашей территории, дабы после официального визита, как деталька в механизме, они могли очень быстро и качественно провести ту работу, ради которой были допущены. Как только, скажем у министра здравоохранения, появится запись, что он был у вас в гостях, к нему, вот как к леди Алье, ринутся все страждущие погреться в лучах славы. С ним охотнее станут говорить, его будут охотнее слушать, а на собраниях его голос будет решающим. И все потому что он побывал у вас на приеме.

— Странная система. — Сато покачал головой.

— Понимаю, что вам это все в новинку, но так заведено и это служит хорошим рычагом управления. Ведь если где-то что-то очень нужное упирается в застой, то такие вот приемы быстро разрешают все споры. И это касается тех, кто провел огромную, трудоемкую подготовительную работу. Ранее было все завязано на императрицу, сейчас же все куда сложнее, но и репутация временного возвышения над остальными стала более долгой. А вот такие, как леди Алья, они будут купаться в ней не более полугода.

— Почему?

— Она, как и все остальные куклы, что прибыли только для украшения и разбавления политических красок, красками стрекоз и бабочек, — Саит посмотрела на девушку, которую окружила толпа, — была выбрана вами на разговор не по замыслу Правящих жен, не по грандиозной работе ее самой или команды на нее работающей. Ее вы выбрали сами. Из всей толпы, своим личным выбором. И теперь все страждущие, приближаясь к данной даме, ищут в ней то, что ответит на вопрос: почему именно она и что в ней такого?

— Получается, что, просто перекинувшись парой слов с этой улыбчивой хохотушкой, я ее возвысил, так?

— Да. И при всем при этом, кроме личного балла репутации, который принес ей небывалую славу и популярность, она принесла пользу и своему дому. Вокруг нее сейчас кружат засланные из других домов дознаватели, шпионы и просто любопытные, но своему дому она оказала большую услугу — с ними сейчас стремительно захотели работать многие, глава рода прибыл на планету, хоть ранее крайне редко посещал Легио.

— Значит я вынужден быть предельно осторожен, даже в пустой болтовне. — Сато вздохнул.

— Господин, — Саит повернулась к нему всем телом и посмотрела в погрустневшее лицо, на котором проступали задумчивость и напряженность. — Если бы все дело было только в политике, то таких стрекоз в вашу вотчину не допускали бы и на пушечный выстрел. Но кроме делового мира, в империи есть и страждущие мотыльки, которые представляют дома и корпорации, есть бомонд, который надо кормить хлебом и зрелищами. А также, могу судить по происходящим событиям, императрица прекрасно понимает, что, если будет посылать в вашу вотчину только тех, с кем вотчины работают, лично вы быстро устанете, ведь половина всех этих людей несет с собой «работу» в любое место, куда бы они ни отправились. Вот такие золотые детки необходимы, дабы день приема не стал очередным сухим и официальным собранием деловых людей лишь едва разбавленные звуками мелодий и отличием меню для насыщения.

Сато вздохнул.

— Да, покой нам только снится, а я теперь буду все чаще и чаще думать, как моя пустая болтовня с гостем обернется для него.

Саит постояла, помолчала и довольно тихо проговорила:

— Господин, вы знаете игру в рулетку? Смертельную игру?

— В пистолете один патрон и по кругу к виску?

— Да.

— Знаю. Что ты хочешь мне этим примером сказать?

— Все вотчины, которые передают заявки императрицы на запись списка страждущих в вашу вотчину, они очень рискуют.

— Чем?

— Тем, что вы можете как возвысить гостя, так и полностью его уничтожить.

Сато недоуменно на нее посмотрел.

— Не понял, это как?

— Господин, — женщина заулыбалась, — вам стоит только прилюдно показать свое неудовольствие собеседником или сказать, что вы разочарованы, либо еще как дать понять о своем нежелании общаться с данным человеком, и все, — Саит развела руки в стороны поднимая ладони тыльной стороной вверх, — человек раздавлен. Ему после такого никогда не подняться. Если репутация возвышения длится самое большее до полугода, то вот ваше «фи!» оно вечно. И поэтому все вотчины, которые отправляют свои политические пешки к вам, они очень сильно рискуют. Ведь даже сама императрица, — женщина опустила руки, — даже она не знает, чего от вас ожидать и крайне осторожна в таких шагах, не пуская самые ценные фигуры.

— Уверена?

— Абсолютно. — Саит улыбнулась. — Граф Ведамаш, очень высокий политический деятель, достаточно скандален, довольно упрям и цепной пес императрицы. С ним бывает очень трудно вести дела, его шаги тяжелы и многие предпочли бы работать с более сговорчивым человеком. И вот бы императрице поднять его репутацию послав к вам…но она не делает этого. И таких примеров по десятку на каждую вотчину. Ведь, мало кто из Правящих жен привык к простому общению и видят во всех исключительно политиков, интриганов, а за каждым словом двойное и тройное дно, ловушки и ехидные возвышения друг над другом. Поэтому потерять такую ценную фигуру, как граф, императрица не решится. Никогда.

— Пока не поймет меня, как мною управлять или как сотрудничать. — Сато усмехнулся. — Я тебя понял, до меня дошло то, что ты тут пытаешься вбить мне в голову. Репутация значит. — Он посмотрел в сад, где дама, за которой он следил, была облеплена поклонниками, перед ней расшаркивались и делали центром интереса. — Скажи, насколько дом леди Алья ценен для вотчин?

— Это торговый дом и на предстоящей торговой неделе у них ведущая роль в более чем половине переговоров по области Белого Уса. — Саит продолжила, так как на нее хмуро глянули, что означало — я нихрена не понял о величии этого места. — Очень богатая система по добыче ресурсов, много колоний и шахт. Сейчас, леди Алья, оказавшись в нужном месте в нужное время, облегчит своему дому предстоящие договорные дебаты. Если все будет удачно, то торговый дом ее рода станет крайне сильным и может посоперничать с другими домами, что очень хорошо укрепит позиции рынка за императором.

— И если я ее потоплю, то ее дом будет в крайне невыгодном положении, но не смертельно в целом для Легио, так?

— Да.

— А если не потоплю?

— Они принесут приятный бонус, получат причитающиеся дивиденды и возможно леди Алья будет рассматриваться как вполне достойная невеста.

Она замолчала, Сато задумался. Минут десять думал, следил за дамой в саду, после чего спросил:

— Скажи, она дура пустоголовая или есть хоть что-то, ради чего стоило бы с ней разговаривать или замечать?

Саит задумалась.

— Ну, каких-либо выдающихся способностей она не проявляла. В бомонде появилась не так давно, очень воспитанная и не самой страшной наружности. В теле один имплантат, но это ради здоровья. — На косой взгляд Тенаара пояснила, — регулирует кровоток. Сердце слабое, а ее генетический код не позволяет вырастить ей новое сердце. Делали и ничего не смогли исправить. Пришлось прооперировать, вставить искусственный клапан.

— Насколько это подрывает ее здоровье и время жизни?

— Не насколько. Она здорова, имплантат защищен от воздействия всех известных волн, что могут привести к сбоям и ее смерти раньше естественного времени старения. Если не брать во внимание сам факт наличия имплантата, то она здоровая женщина.

— Насколько она умна, Саит. Я хочу знать именно это.

— Согласно тому, что успели про нее узнать, — женщина уже получила от Сим данные на браслет и быстро прочитала первые строчки, начав говорить, — то вполне способна. Но ее отличие от прожженных политиков — еще молода, свежа, любит развлечения.

— Идем, — Сато развернулся и пошел с балкона-террасы внутрь своего логова.

Саит тут же метнулась следом. Сато прошел в сторону входа в официальную часть вотчины, ощущая, как его стая собирается. Трио обозначилось за и рядом с ним, Руанд встал перед ним. Они вышли в малый официальный зал, за ним в большой и направились по коридору в сад. Шли довольно быстро, как любит ходить Сато. Встречающиеся люди игнорировались, ведь у него появилась цель поинтереснее.

Они вышли в сад и направились в сторону дорожек, а не как обычно в сторону беседки. Они шли по дорожке, целенаправленно, куда их вел Тенаар. Руанд еще косил взглядом, дабы идти впереди, как и подобает Привратнику, но иногда был немного не уверен, что выбирает правильный курс. Рядом с господином шедшая Саит, немного начинала догадываться о реверансе, который сейчас сделает рядом идущий мужчина. Торговый дом, который укрепит позицию императора. Конечно, многие скажут, что Тенаар на территории империи Легио, что он итак укрепил самого императора до нельзя…но разве мало скептиков, кто думает, что этот титул не был возрожден для очередной утки? Вы бы поверили, что легенда из были, стала явью? Вы бы подчинились, голову опустили, когда привыкли к своей жизни и темпу, к своим дрязгам и разборкам? Да первая мысль будет: какого хера?! Вторая мысль будет: подстава! Третья мысль будет: какой хорошо продуманный шаг, политически выверенный, управляющий массами населения империи и подавление недовольства! Тем более, что приверженцев Храма очень и очень много. Особенно, если учитывать, какими силам целителей обладают хранители. Вот и получается, что живой и дышащий Тенаар становится посредником, который готовит почву для будущего императора, а скептики роют носом землю, лишь бы найти зацепки и несоответствия и пощипать тем самым империю и слишком самоуверенных шахматистов.

Саит шла рядом с человеком, который не понимал еще всей истинной сути ни своих действий, ни того почему в прошлом Тенаар не ввязывался в политику, ни того как может аукнуться любой его шаг. И все же, его действия были направлены именно на защиту. Он защищал свой обретенный дом, свою пару, и готовил почву на будущее. Со временем они все научатся жить рядом с ним, а он научится жить в их мире и считаться с нуждами живущих вокруг него не только во дворце, но и за его пределами.

Сато вышел на дорожку, которая в аккурат вела к тому месту, где на открытых скамейках собралась стайка ухажеров и дам-повыведывать, которые с готовностью развлекали одну единственную молодую особу. Шагая по дорожке, не глядя в сторону сидящих, он вальяжно прошел мимо, игнорируя мгновенно поднявшихся на ноги и учтиво сделавших поклоны, реверансы.

— Саит. — Произнес только одно слово, и верная ему женщина остановилась.

Когда она развернулась лицом к стоявшим на ногах людям, что опустили головы в приветствии, то про себя подумала — стебель и саранча. Быстро сойдя с центральной дорожки и пройдя по ее ответвлению в сторону стоявших людей, она рассматривала стаю. Здесь были соглядатаи, были представители богатых и очень влиятельных домов, несколько политических пешек, которые бегают с подобными проверками по заданию своих начальников. Очень колоритная толпа, человек на двадцать.

Толпа заметила приближающуюся старшую и самую доверенную служанку Тенаара. И замерев в молчании ожидала, когда она подойдет. По негласному правилу ее не приветствовали, хотя одеяние и поведение внутренне заставляло мужчин выпрямлять спину и плечи, замирая ожидать, когда дама соблаговолит осчастливить взглядом. Как если бы эта женщина была высокородной леди, в присутствии которой нужно проявлять уважение и показывать свою воспитанность.

Саит подошла, не спуская глаз с замершей толпы, в частности с одного лица. Встала в двух метрах от интересного персонажа для своего господина и заговорила:

— Леди Алья, вас приглашают на прогулку. Следуйте за мной. — И развернувшись пошла в сторону центральной дорожки.

Названная дама замерла в истинном изумлении, затем опомнилась и быстро извинившись перед развлекающими ее людьми, стремительно пошла за плавно шагающей Саит. За ее спиной были взгляды двух типов: завистливые и крайне серьезные. Те, кто завидовал, были такими же представителями бомонда, которые были вынуждены крошки собирать и играть на престиж рода. А вот серьезные, это те, кто работал здесь и сейчас. Тенаар заметил даму на одном из своих официальных приемов. Он с ней разговаривал чуть дольше, чем с теми, кого послали поднять репутацию. И вот сейчас он пригласил ее на прогулку. Он проявил к ней интерес и сделал ее балл репутации, как «замеченный титулованной особой», фактически равный ее отцу, если не больше.

— Господин Тенаар желает просто прогуляться. — Саит начала инструктаж, — а также поговорить. Любые его вопросы или предложения прошу воспринимать как само собой разумеющееся. Господин не любит, когда слишком громко реагируют на его речь. — Она шла чуть впереди и не смотрела на заметно взволнованную женщину. — К тому же, согласно этикету, вы будете идти чуть справа, так как вас пригласили на прогулку без договора, поэтому не забегайте вперед и не отставайте.

— Благодарю, я вас поняла. — Леди Алья кивнула.

Саит довела ее до своего господина и ввела в круг его личного пространства, занимая свое место, оставляя гостье достаточно пространства, дабы та идеально вписалась.

— Добрый день, господин Тенаар Сато. — Девушка слегка склонила голову продолжая идти, подстраиваясь под его шаг.

— И вам, леди Алья. — Сато смотрел строго вперед. — Я заметил, что поклонников у вас прибавилось.

— Это все только благодаря вам, господин. — Алья потупила глаза. — Я все та же, просто остальным крайне любопытно, почему наша прошлая с вами беседа была чуть дольше, чем у них самих.

— Какие любопытные. — Хмыкнул Сато.

— Да, любопытство первая и главная заповедь общества. Чем любопытнее и чем быстрее реакция, тем легчи и ярче жизнь.

Сато видел то, что хотел. Справа от нее шла бирюзовая дымка, сияющая и переливающаяся. И этого сейчас было достаточно.

— Скажите, леди Алья, ваш дом, насколько обширны его владения?

— Прошу простить меня, но в делах политики я не такой хороший специалист. Знаю, что располагаются территории на шесть систем, есть договора с довольно крупными домами и родами, но более глубоких познаний, увы, мне не удалось запомнить на уроках просвещения. — Алья прикусила язык и на его усмешку крайне осторожно спросила, — я вас разочаровала?

— Нет, как раз наоборот. — Сато посмотрел на нее и спросил, — ваш глава дома выставил вас, как одну из числа украшений дома, ведь так? Все остальные заняты делом, но блестяшки тоже нужны. И вот вы здесь, в обществе, прибыли в мою вотчину и получили свои временные баллы репутации. Не лезете в политику, но играете на нее по правилам своего дома.

— Вы правы, — Алья согласно кивнула. — Глава дома заботится о репутации не только на поприще своих прямых обязанностей, но и в бомонде, в обществе.

— Пиар во всем его великолепии. — Тенаар остановился и дама тоже. — Ваш временный балл репутации, он ведь не вечен. Ну поговорили мы, ну прошлись сейчас. Дальше что?

— Господин Тенаар… — растерялась Алья. — Простите, если я вас чем-то обидела или оскорбила. — Она опустила голову.

— Леди Алья, — Сато смотрел в упор, — глазки от земли отдерите, вы портите имидж своего дома. И мой реверанс вам начинает портиться. — В ответ на это Алья побледнела и подняла глаза испуганно на него уставившись. — А теперь расслабьтесь, я кусать вас не намерен. Тем более, что вы станете официальным лицом своего дома и залогом его крепкого тыла. Его блеска и шика.

Алья замерев, интуитивно выпрямила спину и смотрела во все глаза на то, что сейчас происходило. Пусть она и не политик, но вот улучшение своей жизни могла почуять моментально. Она игрок бомонда, а не политики. И здесь свои правила. Если ты не имеешь покровителей в виде высокородных и серьезных личностей, то тебе прямая дорога их найти в кратчайшие сроки или тебя сожрут.

— Думаю вы уже почуяли нечто, что станет залогом, лично вашего и вашего дома, безбедного существования. — Сато сдвинулся с места.

— Что я должна сделать? — Алья прекрасно поняла, что просто так он ее не позвал бы, уж слишком хорошо она знает, как делаются дела для поднятия репутации в слоях бомонда.

— Следовать тому ветру, что сейчас вас схватил и выпустив когти, не сорваться в низ. Ибо я склонен поставить вас, леди Алья, так высоко, как ваша сучья натура хищника позволит вам оставаться в сознании, трезвом уме, при памяти и не забывать кому и чем вы обязаны и чьи просьбы, приказы и пожелания выполнять должны всегда. — Сато шел, рядом с ним шла женщина, за ним шли его верные люди, а перед ним степенно вышагивал Привратник. — Я хочу возвысить вас, но не уверен в том, что вы не потеряете голову от успеха и не начнете пренебрегать своими обязанностями, не сойдете с того курса, по которому вас поведут, не станете злоупотреблять своими вдруг открывшимися влиянием и некой властью.

— Господин Тенаар, — Алья шла рядом и боялась вдохнуть, такой нереальной ситуацией был состоявшийся разговор.

— Первое, что я хочу от вас, так это верности. — Прервав ее попытку принести заверения в верности, Сато начал полоскать мозги тому, кем управлять было легче легкого, ведь костыль «правило обитания внутри вод бомонда» вынуждали эту особу подчиняться и прогибаться, отключить здравомыслие и быть покладистой с тем, кто кормит с руки. — Суть этого нашего с вами разговора, — он покосился на глядящую во все глаза на себя женщину, — она должна остаться между нами. Даже ваш глава дома ничего знать не должен.

— Я сохраню разговор в секрете.

— Нет, дорогуша, вы его забудете. Даже наедине с самой собой никогда, даже мысленно, не будете вспоминать его. — Сато улыбнулся зловеще. — Если ваш глава дома или еще кто вдруг поймет, что именно я вам сообщил, то первый с кого я спрошу, будете вы.

— Я забуду его, господин Тенаар. — Пообещала дама.

— Далее, так как мы сейчас гуляем, на виду у всех, я так понимаю, ваш балл репутации окреп. Сильно и серьезно. Если вы не дура, а я хотел бы надеяться, что это не так, то вы сразу расставите приоритеты — всем на показ золотую обертку, а тем, кто действительно важен, им более красивую начинку. Мне нравится, как вы легко и непринужденно показываете свою с виду пустую головенку, хохотушку и дурочку. Вот такой вы и будете дальше. Никаких серьезных и открытых существенных дел. Официально.

Сато посмотрел на Алью, после чего улыбнулся с пониманием — попал в самую точку.

— Вижу, вас подготовили быть пустоголовой дамочкой, а истинное ваше лицо куда как краше, и вы все прекрасно поняли, особенно поняли свое нынешнее положение.

Леди Алья сглотнула.

— Как вы меня раскрыли? — играть в дурака смысла не было и отрицать тоже, она поняла это сразу, как только он начал говорить и всем своим видом показывать — не надо пытаться меня обдурить.

— Почувствовал. — Сато усмехнулся. — Хищник всегда хищника чует. — Он повел рукой, и они сошли в сторону беседки. — А так как вас подготовили блестеть и играть роль пустышки, так…общественного…для имиджа плебеев, то существенных отличий быть не должно. Вы и дальше будете играть, и делать вид польщенной тупой дуры, которая только и годится для балов и приемов, да пустой болтовни с рыскающими кавалерами, что прибыли вызнать о вас все.

Они вошли в беседку, слуги разошлись. Сато, присев на обитую мягким материалом скамейку и слегка повернул голову в сторону сада. Леди Алья присела на предложенное ей место. Она раскрыла веер, который носила с собой, медленно обмахивая им лицо и одела на него маску простушки, для антуража, вживаясь в роль, что ей предложили и так любезно поощрили.

— Итак, думаю вы уже осознали, что входите в мою негласную свиту. — В ответ кивок и легкая улыбка, словно он говорит о ближайших кустах. — И, думаю, вы поняли, что ваш покровитель будет в святом неведении относительно этого. В блаженном святом неведении до тех пор, пока я лично не сообщу вам поделиться этой новостью. Советую на время вашего молчаливого хода моей свиты придумать, как и что вы будете говорить вашему начальнику, дабы он не заподозрил вас во лжи.

— Господин Тенаар, подобная честь выпадает далеко ни каждому, и я прекрасно понимаю, что требуется от меня. И, как вы и хотите, я сделаю все, что будет необходимо для сохранения образа глупой блестяшки.

— Хорошо. — Сато посмотрел на это личико куколки, пустую улыбку и никаких признаков ума на лице. — А так как я стану проявлять в вашу сторону внимания чуть больше, чем в сторону остальных, то ваше начальство в приказном порядке будет требовать от вас именно того поведения, которое вы демонстрируете сейчас. Я прав?

— Вы правы, господин Тенаар. Мое руководство и глава дома будут несказанно обрадованы, что рядом с вами буду находиться я. И они будут только рады, если вы будете проявлять свой интерес к тому образу, который был создан. — Женщина мило улыбнулась и посмотрела на ближайшие цветущие кусты.

— Тогда, будем играть в куклу-недалекого-ума и ничего не подозревающего, обманутого хитрым приемом мужика, от чьего пристального внимания зависит фактически весь приобретенный повышенный шик и блеск репутации дома в слоях бомонда.

— Господин Тенаар, — леди Алья повернула голову и посмотрела на его профиль, — глава моего рода человек торговли и политики. — Очень тонко намекнула, так как ощущала, что просто обязана это сделать.

— Я знаю, что он даст тебе указания в какой-то момент что-то попросить или направить меня по тому пути, по которому ему будет выгодно. Не играй в эти игры, — Сато посмотрел на нее. — Выбрав тебя я заложил кирпичик в будущее Наследного Принца, но не думай, что не смогу его заменить более понимающим составом.

Алья склонила голову, прикрыв глаза — он игрок и играть придется по его правилам, ведь о своих плюсах и минусах для игроков репутаций он прекрасно знает. Они посидели в тишине и Сато различил странные звуки. Нежная мелодия была довольно тихой, из-за легкого ветерка ее смазывало.

— Что это за звук? — Сато посмотрел на Саит, и та прислушавшись подошла поближе.

— Это игра на ханти.

— На чем?

— Струнный инструмент с особыми встроенными усилителями звука. — Саит посмотрела на господина и предложила, — если желаете, то можно позвать их сюда.

— Нет, — он встал, — мы прогуляемся до них. — Он глянул на вставшую даму, согласно этикету. — Леди Алья, составьте мне компанию.

— Буду только рада скрасить ваш путь, — расцвела женщина, слегка приседая в реверансе.

Сато пошел из беседки, Алья следом и слуги окружили их. Сим передала Руанду направление, после чего тот взял обычный прогулочный темп в сторону идущего звука. Прошлись вплоть до большого шатра, который был украшен цветами, легкими тканями. Внутри было несколько человек, которые рассевшись по удобным сидячим местам, тихонько переговаривались. Они сидели полукругом, попивали легкие напитки и смотрели на сидевшую перед ними на специальной подстилке женщину.

Тенаар не стал подходить, он остановился у своеобразной оградки из кустарников, что острижены фигурно в виде забора, замер и с любопытством осмотрел музыканта. Это была женщина, довольно молодая. Не старше тридцати. На ней странная смесь кимоно, китайских украшений и арабских костюмов танцовщиц. Если более детально, то лицо и волосы как у гейши, грудь и плечи скрыты также, как и скрывает кимоно, далее идут длинные рукава, как у китайских вельмож древности — до пола, но так как она играет, то рукава в три кольца подхвачены по руке, дабы не мешали и для каждой симметрично соседке. Дальше идет открытый живот, и нечто похожее на штаны танцовщицы восточных танцев — закрытый таз и ягодицы плотной материей, далее полупрозрачные с разрезами по бокам куски ткани, что прикреплены к лодыжкам.

Женщина сидела боком, поэтому некоторые детали ее наряда были хорошо видны. На голове, помимо прически, были еще и длинные спицы, на кончиках которых висели длинные тонкие нити с нанизанными украшениями на них — бисер, цветы, драгоценные камни и металл. Рядом с ней стояла ее обувь в стиле японских колодок на деревянной подошве. Как они реально называются, Сато не знал, да и вообще культуру эту почерпнул из записей древней истории разных миров, так мимо проходя на последних уроках разновидностей и особенностей культуры иных миров. Просто картинки были красочными, вот и отложилось. В большей степени недоумением — как такое носить можно и как в такой обуви ходить?

Инструмент был плоский, с одной стороны под ним была подставка, с другой нет. Эта доска, на которой были расположены струны, под которым выстроены специальные зажимы, словно веер раскрывались от основания. Да и сама доска, где была рабочая зона для музыканта, она от основания имела неправильный вид четырехугольника с одной выгнутой стороной. Струны веером по этому краю крепились пятерками, создавая подобие скоса. Звук, что рождался из-под пальцев женщины, он имел более тонкую основу, не просто звук струн, но и еще какую-то дополнительную волну. Из-за этого слушатели словно погружались в обволакивающие потоки.

Сато заслушался, потом опомнился и посмотрел на Саит.

— Кто все эти люди и почему я ничего про этот инструмент не знаю? И вообще впервые его вижу, — он посмотрел на замершего музыканта, который слушал пожелания господ. — Хотя в мою вотчину бренчалок притащили немеряно.

— Господин, — подала голос леди Алья, — прошу разрешить мне ответить на этот вопрос.

— Разрешаю. — Сато кивнул, глядя на то, как руки женщины вновь трогают инструмент.

— Это прибывшая делегация с представительством моего дома. Данный инструмент и музыкант, являются собственностью министра по торговым делам. Он сидит в белом костюме, — она указала на мужчину что был дальше всех от музыканта. — Крайне редко игру на ханти показывают за пределами основного дома рода. Инструмент довольно редкий и дорогой. Обучение стоит очень дорого и тот, кто сумеет овладеть данным инструментом, он становится частью чьей-то свиты. Одиночек музыкантов нет и никогда не было. К тому же, статус такого владения позволяет министру быть здесь как официальному представителю.

— Значит, просто так эту штуковину со струнами не купить?

— Нет. Ее делают мастера на моей родной планете, конкретно под музыканта. И как правило, такие инструменты передаются из поколения в поколение.

— Кто эта женщина?

— Молодая рабыня, взятая на воспитание, дабы вот в таких вот поездках повышать статус и показывать уровень влияния конкретного человека.

Сато стоял еще одну мелодию просто слушая. Рядом с ним стояли и молча слушали его спутники, ожидали решения. Когда мелодия завершилась, Сато посмотрел на Алью и произнес:

— Твое первое задание: сообщи министру, что я хочу обладать музыкантом и его инструментом, а также я хочу именно этого музыканта и именно этот инструмент. Думаю, если ты сделаешь это сейчас, то, — он посмотрел на министра, что сидел и о чем-то говорил с соседом, — я буду настолько щедр, что министр сможет подойти, и выразить мне свое почтение лично, а не через прочие способы, что приняты во дворце.

Алья с пониманием кивнула головой и пробормотала, что ей надлежит отойти по срочному делу. Сато только кивнул, разрешая начать игру. О том, что он стоит и слушает музыку уже все вотчины в курсе. Мелодии длятся не менее десяти минут, так что все шпионы уже по нужным углам. И это шоу было направлено на определенных людей, которым стоит призадуматься — а надо ли скрывать от него истинную суть всех приходящих в его вотчину людей. Да, его обучают, да он узнает обо всех закоулках правил, но животрепещущие-то остаются под незримой пленкой невидимости.

Алья подошла к шатру, вошла в него и получив реверансы мужчин, интерес в глазах женщин приблизилась к министру своего дома. Она подошла в плотную и стала ему говорить что-то, сверкая глазами, раскрасневшись и показывая всем видом — дорогая пустая кукла, которой доверили очень серьезную миссию. Глазами указала на направление, и министр удивленно повернул голову. Кода он увидел того, кто смиренно ждет результата, то тут же засуетился, подал сигнал рукой своим слугам и музыканту.

На глазах Сато происходила толчея в муравейнике — все быстро и организованно. Музыкант встала с места, отступила к обуви, обулась. Двое рослых слуг тут же приподняли инструмент, а еще двое собрали какие-то нужные для игры предметы. Министр откланялся, извинившись перед собранными гостями и быстро со всей своей быстро собранной свитой, включившей в себя только Алью, женщину-музыканта и слуг, несущих инструмент и какие-то вещи, направился в сторону ожидающего их прибытия Тенаара.

Министр, как и подобает, расшаркался, раскланялся, зардевшись от польстившей его самолюбию ситуации.

— Господин Тенаар, вы осчастливили недостойного вашего внимания человека. — Министр все кланялся, выражая свое почтение и показывая насколько он рад.

— Ну что вы, просто мне понравилась эта мелодия, что отзвучала за две до последней. Я так понимаю, этот музыкант еще учится?

— Да, игра Айсы не образец лучшего звучания, — министр кивнул головой. — Если вы пожелаете, то я мог бы вызвать мастера.

— Не надо. Мастера царапают своей короной потолок, ремонтировать замучаемся. Мне нравится то, как играет именно она. Айса?

— Айсы, но если вы желаете, то будет Айса, — подобострастно улыбнувшись министр продолжил, — уроженка Доуда, чистокровная и поэтому быстро обучается. Слух от природы хороший, память и гибкость рук. — Он смотрел только на Тенаара, который рассматривал музыканта. — Кроткая и послушная. Единственное, она не закончила обучение, даже до середины не добралась, поэтому инструмент у нее общий, а не сделанный под нее.

— Сделанный под нее? — спросил Сато, хоть ему и говорили про особенности инструмента ханти.

— Да, дом Гриа-Шаи хотел взрастить еще одного молодого мастера, а не ставить ее игру под существующий инструмент. Поэтому пока она практикуется на общем.

— Понятно. Вальма, отведи. — Сато перевел взгляд на министра. — Вы меня порадовали, привезя столь ценный и не ограненный камушек, пополнив мою коллекцию.

— Рад услужить вам, господин Тенаар. — Министр от прущих из него эмоций особо глубоко кланялся.

— Приятного вам дня. — И Сато развернулся, направляясь в сторону своей вотчины.

Рядом с замершими министром и Альей осталась Изра.

— Господин передал в вотчину императрицы, что ваш досуг был прерван, — Изра посмотрела на министра, — и из вотчины к вам вскоре прибудут музыканты, дабы возобновить наслаждение приятной музыкой.

— Господин Тенаар очень щедр, — министр склонил голову, — прошу передайте: нижайше благодарю за оказанную честь мне и всему дому Гриа-Шаи.

— Передам. Леди Алья, вам велено через три дня присутствовать на приеме в официальных покоях без записи в список ожидания.

— Благодарю, это такая честь, — она расплылась в улыбке и присела в реверансе.

— Прошу простить, — Изра слегка кивнула и пошла прочь.

— Леди Алья, — министр смотрел в след удаляющейся женщине, — вы поймали удачу за хвост и за собой тянете нас, — он посмотрел на искренне улыбающуюся куклу, — держитесь крепче, леди Алья, — министр протянул руку, и она вложила пальцы в его ладонь, — ибо скорость будет выше скорости света. — Он легко склонился над ее рукой, коснулся губами лишь слегка, показывая всем, насколько благодарен он и дом, которому он служит. Этакая награда кукле золотоволосой, за то, что она сделала и где-как оказалась.

— Ну что вы, мистер Савко, мои коготки заточены, — она льстиво улыбнулась, — прошу простить, мне нужно откланяться. Столько всего произошло, что голова кругом, а ведь еще столько всего предстоит. — Замахав веером, отыгрывая свою роль, женщина знала — ее начальство будет поставлено в известность об ошеломительном успехе: ее пригласили в вотчину в обход списку.

— Конечно, как вам будет угодно леди Алья.

Женщина присела в реверансе и откланялась, а министр ликовал. Отдать своего музыканта ханти…да это сродни признанию его королем мира! Пусть девица и ни черта не умеет, как мастер ханти, но сам Тенаар ее забрал себе, и назвал не огранённым камушком. САМ ТЕНААР!

Развернувшись к шатру, ощущая, как на него смотрят со всеми возможными спектрами чувств, когда один из только что рядом с тобою сидящих возвысился, плавно прошел и сообщил, что господин Тенаар своей волей возжелал, чтобы их досуг продолжился и передал в вотчину императрицы, что им нужна музыка. Минут через десять музыканты появились, и очень оживленная беседа утонула в красивых переливах мелодий. А по вотчинам понеслась новость: пришел, увидел, отобрал и этим возвысил до небес.

В покоях Тенаар возжелал послушать мелодию, так ему понравившуюся. Женщина расположилась, тронула струны и на несколько минут погрузила личные покои в радость звука и негу для уха. Сато сидел и слушал, прикрыв глаза. Когда мелодия закончилась, он осмотрел одеяние на женщине и спросил:

— Эта одежда, она разве настолько удобна? Или это обязательная часть для игры на ханти?

— Нет, господин, — раздался тихий голос женщины. — Для игры одежда выбирается любая, как пожелает наставник.

— Наставник? — Сато глянул на Саит, и та подхватила разговор.

— Наставник музыканта-ханти выбирается из знаменитых семей наставничества. Это как правило люди с таким же музыкальным слухом, как и у самого музыканта, но в отличие от него его руки не столь гибки. Из-за этого игра их разительно отличается. Наставник всегда ведет наставничество, всегда выбирает в чем выйдет его подопечный к зрителям и всегда строго ведет обучение. От наставника зависит правильность исполнения сложнейших партий и как правило выбор покровительства дома или рода.

— Значит, у нашей Айсы наставник тоже есть?

— Да. Он даже больше чем наставник, — Саит посмотрела на женщину, — по обычаям, и по физическому различию пластики рук, наставник всегда мужчина, а музыкант женщина. Крайне редко бывает иначе и эти исключения не всегда продуктивны, но есть несколько примеров знаменитых ханти-мужчин.

— Ясно. И где твой наставник, Айсы?

— В резиденции министерства. — Отозвалась женщина.

— Почему там?

— Наставник не является частью политической делегации, он, как и я, только украшение и показательная часть статуса министра Савко.

— Понятно. — Сато осмотрел ее и заулыбался. — Значит твой учитель тоже здесь. И насколько поганая душонка у этого корона-носителя?

Женщина недоуменно взглянула на него, а он заулыбавшись ответил на ее взгляд.

— Наставник Бои строгий и дисциплинированный человек, он следует тем правилам, которым следуют все наставники.

— Ладно, раз он знает, что такое дисциплина, пусть так и будет. — Сато осмотрел ее и спросил, — если ты теперь передана в мою вотчину, то и твой наставник тоже?

— Не обязательно, но это желательно, так как он ставит мои руки в правильные позиции и доводит до совершенства исполнение партий.

— А разве не ты до совершенства доводишь свое мастерство? — удивился Сато.

— Наставник знает все партии, — ответила Саит, так как Айсы замялась, — которые обязательны в исполнении и у него, как у наставника, в одно ухо встроен специальный аппарат, который ощущает вибрации мелодии и доводит ее до совершенства звука. Ханти очень сложный инструмент не тем, что струн у него тридцать шесть, а своим скрытым строением. Под плаши, основы из слоистого дерева, расположены углубления, ложбинки и они заполнены специальным резонирующим веществом. Поэтому настройка инструмента производится не только самим музыкантом, но и его наставником. Как и обучение партии.

— Хм, интересно. — Тенаар нахмурился, — значит без наставника она никуда и никак?

— Нет, но если требуется играть те самые партии, от которых дух захватывает, то наставник необходим.

— Классику играть, так?

— Да, господин. Здесь сложная система настройки, причем каждая струна отдельно, а дальше правильность и долгота касания, резкость поддевания струны. — Саит посмотрела на женщину, что сидела перед ними у инструмента. — К тому же, ханти довольно хрупок, а мастера, что изготавливают настоящий, такой как этот, живут только на Доуда. У них растет слоистое дерево, которое пытались выводить в разных уголках империи, но так ничего и не добились. Есть близкие подобия и из них как раз и изготавливают ханти-сох. Это подобие на настоящие ханти, — пояснила Саит.

— Разрешенная сертификатом подделка, так?

— Да.

— Ладно, все свободны. — Сато махнул рукой и слуги разбрелись по своим углам, а Айсы увели в причитающиеся ей покои.

Сато же заулыбался. Все идет просто отлично.

Весь день после этой мелкой выходки пробыл в приятных хлопотах. Еще пару раз Айсы сыграла, развлекая, после чего ее отпустили и миролюбиво остались дожидаться прибытия принца. Шао вошел в покои супруга и заулыбавшись приблизился.

— Вижу ты тут не скучаешь. — Как всегда прошел до самой кушетки, прилег на нее и головой ему на колени. — А у меня от всех этих задач голова кругом. Сделай массаж, а?

— Внутренний? — усмехнулся Сато.

— М… — Шао призадумался. — Не, сейчас не хочу, просто помассируй виски.

— Ладно, но ты имей в виду, я начинаю склоняться к тому, чтобы помассировать тебя внутри.

Шао усмехнулся, затем замурлыкал под уверенными и довольно ласковыми круговыми движениями пальцев касающихся его висков. Несколько минут блаженства и голову оставили в покое, проведя пятерней по волосам, перебрав прядки.

— Твой реверанс очень понравился императору, и он передал тебе привет. — Произнес Шао.

— Да? Какой такой реверанс?

— Да тот, который министра Савко сегодня озвездил до нелепого ярко.

— Не знаю никого по имени Савко.

— Ладно, дурачься сколько влезет. — Принц открыл глаза и посмотрел на улыбающееся лицо. — Но он действительно благодарен. Твоя выходка сделала куда как больше, если бы ты просто с ним поговорил ни о чем.

— Да? Это так обернулось?

— Да. — Шао сел. — То, что ты погулял с их златогривой куклой, это так, временная акция незначительного повышения одной дамы и поднятие престижа дома к чьей фамилии она принадлежит. Но вот забрать музыканта-ханти и еще и с открытой обучающей системой, не под инструмент, а под свой стиль под который будет создан инструмент… Сато это эффект разорвавшейся бомбы. В империи тот, кто владеет ханти-мастером почитаем и уважаем, а тот, кто растит своего мастера сам, способен одним своим присутствием поднять рейтинги или задавить их. Только из-за бренчащих на струнах музыкантов дела такие делать можно. А ты посчитал, что его необученный новичок в среде ханти-мастеров достоин стать частью твоей свиты.

— Давай я закончу мысль: я под зад мешалкой пнул нужного человека в нужную сторону и с нужной скоростью, да еще и понимающего куда и зачем летит и что там надлежит сделать. Так?

— Да. — Шао улыбнулся. — И, насколько мне известно, раз такая новость долетела до императора буквально за пару часиков, тебя в скором времени попросят нечто такое же сделать и для еще кого-нибудь.

Сато хмыкнул, плечами пожал.

— Я просто услышал музыку и мне понравилось, спросил-отдали и все, а то что ты сейчас рассказываешь, давай вы сами там разберетесь? Я не думал про реверансы, мне очень музыка понравилась.

— Хорошо. — Шао сел и положив руку на его плечо, заведя пальцы за шею и слегка притянув к себе, прижался головой к его голове. — Договорились, приму на веру твои слова. Раз ты так хочешь, я только соглашусь с тобой.

— Умничка. — Сато поднял его лицо за подбородок и улыбнулся. — Чем меньше я вмешиваюсь, тем меньше не верящие в мое существование личности будут роптать. И это будет хорошей профилактикой.

— Это очень огромная профилактика.

— Ну, кому-то иногда повезет чуть больше, чем остальным. Что поделать. — Он улыбнулся лукаво, — все пошли, помассирую тебя.

— Сато…

— Ничего не знаю. Ты пришел, заявил какой я сегодня хороший и воротила, так что сам виноват. Хочу к причитающейся похвале подарок.

— Вот так и похвали тебя. — Пробурчал себе под нос Шао вставая утягиваемый рукой супруга.

— Шао, ты не капризничай. Я доподлинно знаю, что на завтра совещаний у тебя нет, а обучение можно отодвинуть на пару часиков.

Шао лишь кивнул, но ничего не ответил. Да и будоражила кровь вот такая самоуправщина в лице любимого.

Глава 12

Сиппе. Самый преданный семье императора слуга во дворце. Самый ответственный и незаменимый, как показало время. Его утро начинается с утренней молитвы. Вот и сейчас, еще только светает, еще только просыпаются ранние пташки во дворце, дабы начать свой адский экспресс под названием «дворцовая жизнь», сиппе встает с кровати.

Утро, ополоснуть лицо, почистить зубы, привести в порядок волосы. Дальше идет первая из одежд, та которую он носит под официальным халатом, после чего встает на колени и начинает молитву-просьбу. Из всего набора слов, перечисления всего за что ему стыдно и неловко, обидно и страшно, что он произносит стоя на коленях с опущенной головой, поникшими плечами и опущенными руками вдоль тела, внятными остаются лишь эти слова:

— Великие Силы, Боги и Вселенная, простите слугу своего, что смиренно взывает к Вам, за то, что истязаю людей вокруг себя, за то, что помогаю удерживать в неволе разумных, что смиренно сгибаю спину пред беззаконием и потакаю желаниям ненасытных рабов желудка и удовольствий, похоти и гордыни, эго и надменности. Смиренно склоняю голову, в ожидании порицания и прощения, ибо грешен, ибо считаю, что, потакая капризам господ своих, оберегаю, лишь частично, разумных в неволе, и прошу дать мне сил, дабы и дальше становиться тонким щитом между ними. Молю о прощении, молю о терпении, прошу дать сил на день грядущий, и уже наступивший, смиренно приму кару Твою и расплату за все грехи мои, за заблуждение свое и бездействие, ибо вижу, как истязают разумных, ибо вижу, как неволят разумных, ибо пытаюсь замолить грехи свои деяниями, и понимаю всю тщетность, но иначе права не имею ни поступать, ни чувствовать. Прими на Весы Судеб дела мои и отмерь плату за них, ибо верую я в Справедливость Твою, как дитя Твое, как смиренный слуга Твой, как надломленный перст Твой. Аминь.

И после этого, как дань своей молитве, тяжелейший вздох, обнаженные чувства, оголенные нервы, и выражение лица, которое ни один обитатель гарема императора и всех его вотчин никогда не видели. Лицо человека, что каждый день одевает маску тирана и сволочи, что третирует всех и вся, что гоняет слуг-рабов-Шита по этажам и орет на всех благим матом, сокрыто под всеми этими слоями. Вставая с колен, поднимая голову, распрямляя плечи, словно вдыхая силы и стойкость, Тайгури облачается в доспех «сиппе» и одевая рабочий костюм перебирает в голове дела, что еще не начаты, что надлежит закончить за сегодня, кого наказать, а кого наградить, похвалить или отругать. Сиппе, тот что выходит из своей комнаты, становится демоном гарема, просто иначе его сожрут те, кто идет за ним, кто наступает на пятки.

Прибывая на кухню, получая первый легкий завтрак и бодрящий напиток, Тайгури-сиппе успевает пересмотреть десяток файлов с делами и раздать столько же животрепещущих приказов и указов, заводя маховик движения по дворцу, ведь господа ждать не любят, хоть еще и спят, но ожидание способно неминуемо начаться, стоит им открыть глаза. А этого допускать никак нельзя.

Сиппе идет, первым делом, на кухни, затем по спирали набирает скорость разворачивая дела, еще не завершенные со вчера, намечает уже сегодня и дворец оживает, пока господа еще досматривают свои сны. Пока спят господа, сиппе проверяет, получили ли завтраки слуги, что будут приводить общественные площади в порядок, сады и остальные места. Затем проверяет получили ли завтрак стражи, что несут круглосуточные вахты по сохранению спокойного сна своих господ. И обязательно пометить, что надо бы добавить людей, дабы даже самые дальние края дворца были всем обеспечены. И надо бы расширить штат коридорных Шита, да немного отодвинуть их от гостевой зоны, слишком гости расшалились, чревато.

И все бегом, все на ходу, все со скрипом и командами. И вот время, вот господа просыпаются, вот кто-то из запоздалых пташек, что вхожи в постели гостей, да и молодых господ, детей императора, мчится по коридору быстро и тихо, дабы не наткнуться на любопытных. И сиппе закрывает глаза, делает вид, что не слышал и не видел, ибо так принято. Господа любят удовольствия, любят сытную пищу, любят править бал, но все что им доступно, это безотказные молодые тела и бесправные рабы-Шита, что попадаются на глаза.

Осмотрев на своем браслете экраны мониторов коридорной сети, прищурившись быстро метнулся к терминалу и набрал соответствующий код. Минута и он в нужном крыле-здании, на нужном этаже. Осталось только пару шагов и за поворот.

— Что случилось? — Тайгури подошел к сидевшему на полу человеку, который выглядел не лучшим образом и принадлежал к… — Как ты тут оказался?!

Паренек, что был одним из слуг Тенаара, тот что был покусан пауками, прижимаясь к стене, подрагивая и будучи бледным, зажмурился в ожидании порицания.

— Виталь, что с тобой произошло? Почему ты не в больнице?

— Я… — облизнул губы, затравлено покосился на него.

— Виталь, — сиппе присел рядом с ним на корточки, очень осторожно дотронулся до его плеча, тут же ощутив, как парень вздрогнул — почему ты здесь? Ты еще не здоров, тебе же еще плохо и…

— Прошу, господин сиппе, мне нельзя в покои Тенаара. — Заплетающимся языком промямлил он. — Моя семья чуть не навредила ему, меня наказывая…

Сиппе изумленно уставился на него, после чего крайне осторожно потянул вверх за руку, перекидывая через свое плечо.

— Хорошо, сейчас отведу тебя в тихое место, где ты сможешь отдохнуть.

— Мне…

— Да-да, Виталь, — кивнул Тайгури, подхватив его под спину и медленно задавая направление. — Это далеко от вотчины Тенаара, не волнуйся. Вон, двери видишь? Там тебя и положим. Совсем-совсем далеко от вотчины господина Тенаара.

Медленно дойдя до комнаты, которую открыл ключом, Тайгури завел парня внутрь и окинул простор взглядом. Это была одна из малых гостевых покоев, где в основном был сделан упор на то, что гости придут и просто посидят-поговорят. Спальни тут нет, но есть широкие кушетки, на которую он и положил слугу Тенаара. Парень тут же свернулся в клубок, подрагивая всем телом. Сиппе окинул комнату еще раз взглядом и увидел плед, подошел к нему, забрал и вернувшись к кушетке накинул на парня.

Внимательно осмотрев его, зябко кутающегося в теплую материю, постукивая зубами, сиппе только головой покачал. Парня еще лихорадило. Покачивая головой на эту картину, с каждым наклоном покусывая нижнюю губу, сиппе вышел из гостиной и тут же настрочил несколько записок — Кива о парне, что в себя пришел, а Саит о парне, что творится что-то странное, Делле, обо всем и ни о чем конкретно. Ответы прибыли моментально. Со всех сторон. Доктор спросил где парень, Саит просила держать ее в курсе дел, Делла же поблагодарила и заверила, что императрица будет знать все, но как правило она обязана быть в курсе событий в более глубоком посвящении, ибо чревато. Сиппе повторно отписался всем и выдохнул. Он сделал все, что от него зависело и теперь нужно только подождать, так как он не рискнет оставить слугу Тенаара одного. Мало ли чего еще приключиться может! Хватает и того, что парень удрал из больничного корпуса!

Буквально несколько минут и Кива пронесся по коридору, вошел в гостиную и осмотрел пациента. Сиппе, как и задумывал, остался тут до прихода доктора, дабы быть в курсе событий и передать их дальше. Кива только головой покачал и велел помощникам уносить больного.

— Как он? — сиппе обеспокоенно смотрел вслед рослым мужчинам, которые крепили на носилки лихорадочно подрагивающего молодого человека.

— Пришел в себя и это уже хорошо. Паника и стремление уйти, это также понятно. — Кива кивнул парням и те покатили энергетические носилки в сторону больничного корпуса. — Сейчас проведем детальное сканирование и будем знать, от чего его дальше лечить.

— Понятно. Ваш вердикт?

— Пришел в себя, что дает надежду на его выздоровление. Моторика в норме, видит-слышит-чувствует и помнит, это также очень хороший знак. Предварительно могу сказать, что он пострадал не так сильно, как должен был в его возрасте. И это говорит о его хорошем здоровье на момент укуса и очень сильном иммунитете. Это обнадеживает.

Сиппе кивнул и отпустил доктора, сам же настрочил петицию-отчет для Саит и выдохнул. Слуга Тенаара пока жив и возможно вернется в строй. Передернув плечами, так как невольно в сознании всплыла картинка паукообразных, сиппе поспешил дальше по своим делам. Дворец ждать не любит, а он уже так сильно опаздывает!

Известие об улучшении состояния здоровья слуги застало Тенаара на прогулке по внутреннему саду вотчин, под легким ветерком и ласковым солнышком. Затишье перед сильными ветрами. Саит нашептала на ухо новости и замерла в ожидании приказа. Тенаар постоял, подумал.

— Где у нас лечат слуг?

— Доктор Кива лично следит за данным случаем.

— Значит он у него под боком. Ладно, идем посмотрим.

Саит только склонилась и отступила, уступив дорогу. Сато быстрыми шагами направился в сторону больничного крыла. За его спиной, едва заметно, Саит быстро набрала сообщение сиппе, что Тенаар лично направился проведать больного. В ответ тысячи комплиментов, что Саит самая лучшая женщина в мире и заверение, что всё и все будут готовы в лучшем виде. Она в ответ только легонько улыбнулась, едва заметно. Ее господин может гордиться своей старшей служанкой — по меньшей мере тридцать шесть коридорных слуг, двадцать три в вотчинах и еще с пяток Шита крепко подсели на ниточку «Саит» и трудятся не покладая рук-ног-тел своих во имя информации что ей требуется с каждым днем все больше и больше.

Они прошли по саду, вошли в здание больничного крыла и прошли на этаж владений Кива. Там их уже ждали, сам доктор был поблизости. Буквально несколько минут-поклонов и они вошли в палату со спавшим больным. Сато всмотрелся в белое лицо все в поту.

— Как он? — повернулся к доктору и посмотрел на него испытующе.

— Очень хорошо, учитывая сколько его укусило насекомых. Организм молодой, крепкий. Выкарабкается, фактически без последствий.

— Фактически? — Тенаар вздернул бровь.

— Такие отравления бесследно, увы, не проходят. Сейчас я его наблюдаю, дабы выявить отклонения.

— Понятно. — Тенаар посмотрел на парня, самому себе кивнул и упер кулак в грудь доктора. — Лечи его, Кива, лечи тщательно. Этот парень нужен мне, ибо я выбрал его. И следи, чтобы больше не гулял один. Если его обидят, обижусь я. Понятно?

Кива закивал головой часто-часто, ощущая на себе его руку, словно пуд веса ответственности. Не уследил за парнем один раз, второй раз будет больно именно ему, Кива. Тенаар еще раз осмотрел интересующего его человека и усмехнулся чему-то своему. После этого он покинул здание больничного корпуса, оставив доктора в раздрае чувств.

Шагая по улице, в окружении цветов раннего цветения, Сато тонко улыбнулся:

— Саит, этот мальчик очень интересен в плане ухо-глаз-язык. Тот которого «купят», и будет у нас интересная игрушка для интересных личностей. И красиво будет делать все, что они хотят, а мы будем знать и корректировать.

В ответ лишь кивнули Саит и Вальма. Одна, как старшая, вторая как уполномоченная по такого рода делам. И дальше них данные знания не ушли, слишком хорошо отражали тени и искажали восприятие, дабы даже просто по губам прочитать никто не смог, о чем именно шла беседа.

Прогуливаясь по саду, отмечая боковым зрением членов семьи, самых близких гостей вотчин, Сато думал о своем, лишь изредка поглядывая по сторонам.

— Саит, сколько дней прошло?

— Господин? — женщина захлопала глазами.

— Мой секретарь. — Пояснил он.

— Сегодня истекает срок. — Она поравнялась с ним и продолжила. — Достаточно въедливый мужчина. Вцепился в данные всей хваткой, в первые двое суток после полуночи уходил в свои покои и практически на рассвете уже был в кабинете. Несколько раз просил больше информации, но ему поясняли, что тонкости в том или ином вопросе касаются только вас лично и это нельзя передавать в третьи руки.

— Значит дали ему конфетку, развернули разрезали на три части и две из них на глазах нагло отобрали, а остатки завернули в обертку. И вроде одно и тоже, да вдруг там вкуснее. — Усмехнулся Сато. — Ясненько. Как часы отобьют срок, хотелось бы увидеть нашего раззадоренного мужчину, вдруг там уйма вопросов, а ответить на них могу только я. — Он заулыбался откровенно глумливой улыбкой и пошел по дорожке дальше.

Саит, держа голову высоко поднятой, спину ровно, степенно шагала за его спиной, но так чтобы он видел ее боковым зрением справа. Мало ли ему какие вопросы еще в голову придут. Вальма и Изра шли за спиной господина с не менее важным видом, составляя ансамбль, где они оправа, а он драгоценный камень. С виду невзрачен, блеск огненный, а по стоимости превзойдет все известные камни-гиганты.

Гуляли они долго, примерно до обеда. После этого Тенаар покинул сад и вернулся к себе в вотчину, прошел до своих покоев и его принялись кормить. Буквально на третьей поднесенной ложке ко рту в его покои влетел разозленный Шао.

Принц был не просто зол, он был в гневе, фактически в бешенстве. Разве что мебель швырять не начал, так был зол.

— Сато! Ты представляешь?! МНЕ запретили тренировки с Файдалом! — прорычал-пожаловался он, резко тормозя перед столом.

— Кто? — удивленно уставился на принца Сато.

— Мать! — зашипел он и сжав кулаки, зажмурился. — Я просто не понимаю, зачем мне тренироваться с мастером, если Файдал идеален для спарринга?!

— Почему она запретила? — Сато встал и обошел стол.

— Да видите ли, он всего лишь страж, а не именитый мастер! Он обучен убивать! Словно я дитя неразумное и ни хрена не понимаю!

В двери постучались и Руанд приоткрыл, что-то шепнул, кивнул и прикрыл дверь. Сато кинул взгляд на привратника.

— Что там?

— Прибыл Вальрен, господин, — передала Саит склонив голову.

— Зови. — Сато строго глянул на принца. — Спину выпрями и кулаки разожми! Живо!

Шао изумленно уставился на него, но послушно сделал требуемое. Двери за их спинами раскрылись и в комнату вошел в сопровождении трех воинов слегка опешивший Вальрен. Он видел воочию наследника в покоях Тенаара, что само по себе фактически манна небесная для жителя империи. А попасть на территорию личных(!) покоев одного из них…в общем мужчина просто растерялся и смотрел на них глазами полными противоречивых чувств.

— Итак, Вальрен, вы подумали? — достаточно сухо спросил Тенаар, встав так, чтобы Тенанук видел все и был рядом, не за спиной, не перед ним, а именно рядом, как равный.

— Да, господин Тенаар, я обдумал ваше предложение. — Кивнул Вальрен, судорожно сглотнув.

— И ваш ответ?

— Я согласен.

— Великолепно. — Улыбнулся Тенаар и кивнул Саит.

К Вальрену тут же шагнула Изра и нашептала на ухо, что ему следует сделать и в какой последовательности. Мужчина слушал ее молча и только глаза от удивления то больше, то меньше становились. Когда инструктаж завершился, мужчина замер на пару секунд, понимая — попал. Крупно и безвозвратно.

Выдохнув, покачав кулаки, выпрямил спину и вдохнув-выдохнув пошел на сближение. Перед Тенааром опустился на одно колено и медленно произнес:

— Я, Вальрен Медеш, уроженец Аледоны, присягаю на верность и вечную службу под стяг Тенаар Сатори Ши-имо Хинго, вручаю ему свою жизнь, тело и душу, клянусь быть его тенью и его слугой до самой смерти.

Он опустил голову и на его макушку легли две теплые ладони.

— Принимаю. — Мягко и ласково в одном лишь слове он снял напряжение, что разгулялось по телу. — Встань.

Вальрен подчинился и поднялся с колена, поднял голову и посмотрел в лицо своему теперь вечному господину. На него смотрели теплым взглядом.

— Вальрен, знаешь, когда волки воют на луну?

— Нет. — Покачал головой мужчина.

Тенаар растекся в улыбке.

— Когда она восходит. Твоя луна взошла в стае, что сейчас растет. — Он вскинул руку и молниеносно схватил его за горло и слегка сдавил кадык. — Запомни, он, — кивок в сторону принца, — вожак стаи. Я — его пара. Ты — моя тень. Куда я — туда ты. Где я — там ты. Твоя верность мне, как владельцу тени и верность стаи, залог твоей жизни. Ты, отныне, мой живой ежедневник и планировщик. И если хоть одна капля информации выйдет за пределы этих покоев, а рабочие моменты дальше меня и тебя — ты проклянешь день, когда родился.

Вальрену было крайне трудно сохранять спокойствие, когда на горле лежали пальцы, сдавливая слегка глотку. Очень трудно было не дернуться и высвободиться. Очень трудно не заехать ему промеж глаз, не врезать по печени. И все же, он внял словам, что ему говорили.

— Твоя луна взошла, Вальрен, тень моя отброшена. — Его рука отстранилась от горла и Тенаар улыбнулся ласково, — добро пожаловать в серпентарий империи. Саит!

Женщина тут же шагнула в сторону новоприобретенного секретаря и передала ему удлиненный камзол из мягкой замши, браслет как у сиппе и портативный компьютер-наладонник. Показала, как активировать последний и одеть средний из трех предметов. Буквально минута и любопытные взгляды принца и Тенаара, после чего экипировка секретаря завершилась.

— Идеально. Теперь с тобой. — Развернувшись в сторону супруга, Тенаар осмотрел его, затем что-то прокрутил в голове и улыбнулся. — Знаешь, если не Файдал, значит буду я.

Принц изумленно уставился на него, затем задумчиво обкатал данное заявление и коротко кивнул, принимая его. Он с Сато мог свободно тренироваться, ведь обучал его многим приемам, даже смертельным, вкладывая силы. А сейчас, после становления его Тенааром, после пробуждения печатей и хорошего лечения, силы у Сато прибавилось, и Шао не боялся, что он рассыплется как хрупкое стекло.

В зале для тренировок собиралось все больше и больше народу, членов семьи императора. На арене в схватке, фактически боевом бое сошлись принц и Тенаар. Что один, что второй раздавал хлесткие удары, умудрившись даже разбить одному губу, а другому опять прилетело в нос. За краем арены стоял мастер боя и Файдал. Мастер сглатывал каждый раз, когда смертельные удары парировались или блокировались. Тенаар был серьезен, когда сказал, что, либо он в паре с принцем будет, либо Файдал. А для того, чтобы все и всё уяснили, был начат показательный бой с реальными смертельными приемами.

Семья императора замерла, пытаясь понять с чего вдруг такая суматоха. Тенаар и принц были одеты в тренировочные боевые брюки, рубахи, на ногах специальные полу сапоги из мягкой кожи, что делает шаг мягким как у кошки. Волосы что у одного, что у другого заплетены в косу, а на кончике металлический шарик.

Тенаар провел серию ударов, подсечку и свалил принца на пол. Тот падая извернулся, перекатился и сиганул вбок, уходя от пришедшего удара ноги под ребра. Избежал чудом довольно болезненного, способного окончиться переломом, практически подлого приема и тут же крутанулся волчком, подсекая ногу противника. Тенаар почти попался, их ноги лизнули друг дружку, и противники в азарте отскочили друг от друга еще дальше, намереваясь перейти в контратаку, примеряясь, готовясь.

Их спарринг шел на пределах возможностей скорости тела обычного человека, сила удара была максимальна для нормального бойца. И все же принц сдерживался. И мастер видел это. Видел, ощущал и понимал: Тенаар прав. Только Файдал настолько быстр и силен, дабы принц сумел выплеснуть всю свою энергию в бое. И Файдал единственный среди воинов, кто будет иметь право вставать в спарринг с принцем, кто максимально понимает и способен контролировать свое собственное тело.

Еще один удар и Тенаар поднял руку сжимая пальцы в кулак.

— Никогда не ограничивайте Волка в его свободе! — громко проговорил Тенаар. — Любой, кто подумает, что приручить дикого зверя возможно, глубоко ошибается. Этот волк верен только своей стае, и тренировки будет проводить только с ее членами. — Не опуская руку, Тенаар развернулся к императору лицом. — Либо я, тот кому он полностью доверяет, либо его верный пес, имеем право на данное действо. Это мое первое и последнее слово. Я не доверю свою пару никому, кроме того, кого он сам выбрал в свои спарринг-партнеры. Зарубите себе это на носу, гиены гарема! — развернулся и прошил ледяным взглядом всех жен императора, даже Тинаю. — И нет разницы, чем вы руководствуетесь, запрещая моему волку ощущать на полную катушку свои собственные силы в бою. Я сказал свое слово, попробуйте его перебить.

Он опустил руку и развернулся лицом в сторону Файдала. Ткнул в него пальцем и показал себе под ноги.

— Замена!

Воин, раззадоренный представшим перед ним боем, смело шагнул на площадку арены и прошел к стоявшему мужчине. Коротко кивнул ему, встал перед ним, а когда Тенаар отступил на шаг назад, то занял его место встав точно туда же, где были его ноги мгновение назад.

Он отступил с арены, встал и скрестив руки на груди, замер созерцая, как воодушевленный виденным боем Файдал примеряется войти в прерванный танец и ввести свой рисунок поединка.

Они вышли из залы боев и направились в сторону покоев.

— Сато, — принц шел рядом, — когда я в следующий раз буду жаловаться на свою мать — пристрели меня. Хорошо?

— Даже не подумаю. — Сато улыбнулся. — У меня был прекрасный момент дать им прикурить.

— Я чего-то не знаю? — Шао покосился на него и сощурил глаза.

— Это дело темное и тайное, печати уже пылью покрылись. — Пожал плечами Сато.

— И все же?

— Ты ведь не отстанешь, так? — Тенаар покосился на него.

— Нет, не отстану. И если ты мне все не разъяснишь, я пошлю всех своих людей, — он улыбнулся ласково, — дабы мне всё-всё нашли и поведали.

— Ладно, расскажу. — Сато вздохнул. — Вот когда спать ляжем, так и расскажу.

— Я запомню.

— Угу.

За спиной господ тихо семенил новоиспечённый секретарь, который занял место рядом с Саит и чуть позади нее. Охрана и Файдал, который обзавелся синяком под глазом, ибо разыгрался и забылся, шли кольцом и поглядывали по сторонам. Парадокс, но даже во дворце бывали случаи нападений на правящих, именно поэтому охрана ставится раз и навсегда, и ведет она себя также собрано, как если бы они вышли погулять в город.

Войдя в покои, переступив порог спальни, закрыв дверь, супруги остались наедине.

— Ванная?

— Нет, не хочу. Душ. — Покачал головой Шао и потянулся. — Синяк назревает? — повернул лицо в сторону Сато.

— Ага. — Кивнул тот медленно снимая с себя верхнюю одежду.

— Что такое? — Шао замер, глядя на то, как он поморщился.

— Спина болит. — Тенаар бросил где стоял рубаху и повернулся к принцу спиной. — Синяк, да?

— Да. — Шао подошел и очень осторожно погладил красное пятно вдоль ребер. — Сильный.

— Не успел на этот раз.

— Не успел бы, ребро пострадало бы.

— Дай пластырь.

Принц развернулся и подошел к тумбе, где у них с недавних пор были пакеты с охлаждающими и антисептическими пластырями и так по мелочи — зеленка, аналог аспирина, смазка. Глянув на нее, принц улыбнулся, но оставил не тронув. Вернулся к супругу и аккуратно приклеил охлаждающую полоску.

— Благодарю. — Кивнул Сато.

— Извини, я заигрался. — Шао обнял его, прижимаясь со спины, положив голову на плечо и выдохнув. — Сегодня ты защищал мои интересы от моей собственной матери. Я вспылил, тебя взбаламутил. Опять проблемы, да?

— Нет. — Сато погладил его руку. — Просто я получил небольшую лазейку, когда могу абсолютно безнаказанно показать всем, что ты моя собственность в их глазах. И никто, ни одна из жен, сестер и даже твоя мать, больше не имеет прав на твое тело.

— Что между вами произошло? — Шао расцепил руки и повернул его к себе лицом. — Сато, расскажи.

— Да ничего такого. — Пожал он плечами. — Она ведь женщина гарема и выросла-воспиталась на их примерах.

— Сато, давай к сути. Вводную мне ликбез будет читать учитель. Я просто хочу знать, почему ты так страстно захотел ущипнуть именно мою мать.

— Ладно, короче так короче. — Сато посмотрел ему в глаза. — Она меня терпеть не может и крайне сильно хочет, чтобы женщины-жены заменили меня раз и навсегда. И всячески это показывала с Реманой, когда я был не в состоянии ответить ни ей, никому бы то ни было еще. Кусали меня все и со смаком. Больно кусали, Шао. Очень больно. Попрекали тем, что я мужик и родить не смогу. — Он опустил глаза. — Я просто не хотел ссориться с ней. Все же она твоя мама. Но, — поднял глаза, — я не настолько терпелив и не все могу понять и принять, простить. Ты меня знаешь и понимаешь, когда хватит давить. Она не только не знает меня, даже не пытается хоть как-то смириться с моим существованием. А сегодня ты, пожаловавшись на нее, просто дал мне очень сильное жало, которым я ужалил ее очень и очень сильно. Она, как мать, проявила обеспокоенность за сына, а я ее по рукам и на виду у всех. Что будет потом, даже не знаю.

Шао, поглаживая пальцами его плечи, задумчиво замер.

— Понятно. — Выдохнул. — Заигрались. Кто еще умом не блещет, тебя обижает?

— Больше никто. — Сато поднял руку и прижал ладонь к его щеке. — Я ударил всех намного раньше, и куда как жестче. Поверь, больше никто в гареме не посмеет сказать, что я тебе не пара. У них не хватит духу. К тому же, как оказалось, я утвердил во власти Анаман, а она изо всей своей дорогостоящей шкурки вылезет, костьми ляжет, но не позволит никому баловаться как раньше.

— Ты уверен?

— Да. Это был последний мой жесткий ответ за все прошлые обиды, что были нанесены. — Сато приблизился и поцеловал его в губы. — Не сердись на нее. Она твоя мама, и очень хотела бы видеть тебя счастливым.

— Я счастлив с тобой. — Упрямо мотнул головой принц.

— Да. А она хочет внуков. И как нам быть?

— Сато! — возмутился принц.

— Я знаю, что я Сато. — Улыбнулся он в ответ. — И все же, как мать она хотела бы видеть тебя женатым на женщине, которую ты бы любил, которая любила бы тебя и родила тебе детей. Все родители этого хотят для своих детей. И абсолютно все, когда узнают о подобных отношениях своих чад, в первое время, тотально не понимают, как и почему именно вон тот мужик с моим сыночком.

— Сато…

— Нет. Дай договорить. — Положил руку на его губы и посмотрел в глаза. — Жить в гареме и видеть, как с парнями играют другие принцы, это одно, но свой собственный ребенок, когда такое делает, уже совершенно иная песня. Я ее понимаю, но не принимаю ни ее гнева, ни ее негодования. Я и ты, уже десять лет вместе прожили, когда я вообще узнал, что ты не из детдома, что у тебя есть мать и отец, братья и сестры. За десять лет жизни, нашей совместной, я считаю тебя своим и никому не позволю лезть между нами. И в первое время я был тотально безоружен перед ее негодованием, гневом, злостью и едкими замечаниями, которые рождались в ее сердце, ибо она не принимает меня как супруга своего сына. Я понимаю ее мозгами, но все нутро против такого, ведь женщина, да еще и мать родная, самый опасный противник. Сегодня ты дал мне маленькую отдушину ударить ее, но, больше я не пойду на поводу у своего уязвленного самолюбия. Обещаю тебе, я больше не буду пытаться наказать твою маму за ее искренние чувства ко мне и собственническую любовь к тебе. — Сато убрал руку и прижавшись к широкой груди, прикрыл глаза, замер.

Шао изумленно и оттого молча, просто и в тоже самое время сильно, обнял его, прижимая к себе еще теснее. Тихо шепнув через некоторое время:

— Хорошо, я тебя понял, — принц погладил его по голове, выдохнул. — Я не полезу в твои разборки, чем бы они не грозили. Просто будь осторожнее. Ты сам говоришь, женщины, особенно мать, самые опасные враги.

Сато только головой закивал.

Тень скользнула по краю помещения и прошла в сторону небольшого помещения, где были крайне важные вещи. Она проскользнула и тихо обозначила себя.

— Вы так напугали, — шепотом выдал человек, который давно уже работает на них.

— Это велено передать вам, — тень пожала плечами, показывая игру странного мерцания на сером костюме, коих не носят стражи-тени во дворце.

Прибывший человек в маске, плавно достал из-за пояса небольшой флакончик, который не так давно очень сильно искал император, тот самый, что пропал из тайника одного покусанного человечка. Флакончик выглядел как духи, но это были не они.

— О, как раз вовремя. — Мужчина улыбнулся и принял подарок.

— Госпожа велела применить его не позднее полудня. У них там будет очень насыщенный день, никто ничего не заметит. А насыщение кислородом, сытная пища и употребление дад, оттянут действие до поздней ночи.

— Не волнуйтесь, все сделаю.

— А я и не волнуюсь. — Тень усмехнулась сквозь маску, — госпожа знает на кого полагаться, а значит, у вас не будет проблем, доктор, с доступом к нужному человеку и с нужными действиями.

— Да, госпожа может быть полностью уверена, что я выполню ее пожелание в точности до последней запятой.

Тень лишь кивнула головой и растворилась. Доктор покачал головой, сжал флакончик и развернулся к столу, где как раз были приготовленные микстуры укрепляющих сиропов. Эти микстуры по капелькам добавляются в сиропы, дабы вкус не вызывал тошноту, соблюдая самую строгую дозировку. Усмехнувшись, доктор подошел к столу, открыл один из флакончиков, сделал пару впрысков из «духов», на манер «французского бутылька» и закрыл плотно крышку.

Из помещения, как и всегда, он выходил последним, а заготовки перед непосредственным приготовлением сиропов поставил в специальный холодильник. Завтра лаборанты запустят производство лекарственного препарата, дабы некая дама чувствовала себя гораздо лучше…

Тенаар вошел в коридор, что ведет в жилой корпус его вотчины. Сегодня его пригласили на обед на общий балкон этажа, где располагаются покои политических супруг наследника. Вчера он ударил тещу, сегодня его приглашают женщины его ближней семьи, и вполне вероятно она там тоже будет. Тенаар благосклонно отнесся к приглашению, ответил согласием и сейчас не спеша шагал по направлению к лестнице. Поднявшись на нужный этаж, пройдя центральный коридор, широкий и богато украшенный, даже не задержался перед дверьми, что распахнули за несколько секунд перед его носом. Руанд, как ищейка, легко скользнул тенью вперед, чуть ли не пронюхал каждую молекулу воздуха, ощущая спиной что его господин шагает практически след в след. Уроки не прошли даром, правда еще операцию ему не проводили, делали тесты, согласно которым будет проведено обязательное лечение и после этого вакцинация, затем сама операция и послеоперационный период.

Несколько шагов и они вышли в холл, где располагались покои политических жен, которые были приготовлены для каждой, даже если одна еще не представлена пред ясны очи, а другая в тотальной немилости. У выхода из коридора стоял слуга, что склонился в поклоне. Он приветствовал великого гостя и пригласил проследовать к балкону-террасе. На приглашение ответили согласием, после чего процессия двинулась в сторону приглушенных голосов.

Выходя из тени здания, подставляя свое лицо свету, Тенаар ощутил нечто странное. Ремана. Сегодня она была какой-то особенной. Что-то было не так. И все было на своем месте. Но, ощущение, которое вдруг появилось, захватило великого гостя, которого приветствовали стоя, и он внимательно всмотрелся в сидевшую в кресле первую политическую супругу наследника. Она была на последнем месяце беременности и ей позволялось не напрягаться, что она и делала. До родов примерно три с лишним недели, а Кива трясся за ее здоровье пуще прежнего.

На террасе были Альма, Паолина, как невеста наследника, леди Тиная, Роксана и Нерис. Все красивые, все в шелках и украшениях, но Тенаар казалось никого не замечая, вдруг сощурился глядя только на Реману.

— С вами все хорошо? — спросил Тенаар.

— Господин? — удивленно захлопав глазами, она быстро оббежала взглядом всех собравшихся. — Простите, но я не совсем понимаю, что вас тревожит? Со мной все хорошо. Чувствую себя прекрасно.

— Точно? — Тенаар прищурился, всматриваясь в ее лицо. — Действительно все хорошо или соблюдение этикета заставляет вас показывать всем, что с вами все в порядке?

— Господин Тенаар, — Ремана улыбнулась, — не волнуйтесь, со мной действительно все хорошо. Еще немного времени и да поможет Всевышний, на свет появится малыш. Здоровый, крепкий и подарит всем нам счастье.

— Твои бы слова, да в нужные уши. — Тенаар нахмурился, покусал губу, с тревогой оглядывая ее и сделав шаг вперед приложил ладонь к ее лбу. — Температуры вроде нет.

Этот жест обескуражил всех. И тревога в глазах Тенаара тоже. Но тут на помощь всем пришла Альма, ведь они просто не знали, как реагировать на такой фортель высокопоставленного гостя. Эта лисица, быстро сориентировавшись в ситуации отвлекла разговором гостя, который был вынужден отвлечься от невольной жертвы его тревоги. И как только он перевел взгляд на нее, сказал пару слов, ответил на вопрос, тревога ушла и обед прошел просто замечательно.

Когда все разошлись, Альма и мать с сестрой медленно шли к их вотчине, окруженные слугами и охраной.

— Матушка, — Альма задумчиво смотрела перед собой, — что-то сильно встревожило Тенаара.

— Дочь моя, это просто очередной его выпад. Не стоит так заострять внимание на то, что он сегодня сделал.

— Нет, вы не понимаете. — Альма покачала головой. — Тенаар встревожился. И его тревога была направлена на леди Реману. Он, как мы все знаем, словно видит чуть больше, чем все обычные люди.

— Сестра, он Тенаар, конечно же он видит больше. — Нерис вздохнула. — Такова сила печати. Ничего удивительного, в нашем-то развитом мире.

— Дорогая моя сестрица, — Альма резко остановилась и развернувшись лицом к Нерис, продолжила, — да будет тебе известно, что господин Тенаар, еще будучи без силы печати, был способен смотреть сквозь сокрытие инвиза. — Принцесса ядовито усмехнулась, — а каждый слуга, что был выбран для личных покоев, каждый предан ему не потому что это Тенаар, а потому что сердце их велит им таковыми быть. И господин Тенаар, ни одну служанку или слугу, что предана вотчинам Правящих Жен императора, не то что не принял к себе, да даже на порог не пускает. И я более чем уверена, что возьми всех слуг со всех вотчин и коридоров, поставь их пред ним воочию, и ты будешь до конца дней своих гадать, как ему удалось с точностью до микроскопического процента назвать все имена занятых на службе людей и кто кому служит. И если сейчас он, глядя на Реману настолько сильно встревожился, то нам всем надо бы серьезно задуматься, почему он попытался узнать, все ли хорошо с ней. И при ее заверениях ни на мгновение не поверил в это, и даже попытался определить не поднялась ли у нее температура.

Осмотрев строго стушевавшуюся сестру, Альма развернулась и продолжила путь. Нерис судорожно перевела дух, после чего двинулась следом. Чего-чего, а вот отповеди от сестры она просто не ожидала. Они вышли в сад в полном молчании. За садом была их вотчина, парадная, коридоры и наконец-то большая зала. Альма попыталась уйти, но мать остановила ее.

— Дочь моя, ты сказала, что Тенаар способен был видеть за мембрану сокрытия до того, как получил печать? Откуда ты это знаешь? Кто тебе такое сказал?

Альма вздохнула.

— Матушка, будучи дочерью императора, имея в своих учителях такого наставника, как леди Эльмеша, мне было бы стыдно пребывать в блаженном неведении относительно того, кто и как находится в покоях моего брата, к тому же наследника, выбранного по Книге Судеб. Тем более, что на тот момент, Тенаар был нами считаем простым Шита, а это, согласитесь, — Альма усмехнулась, — требовало от меня, по меньшей мере, оставить подарочек в виде небольшого устройства слежения. И, как вы понимаете, никто не заподозрил меня в подобном, а также, не смог найти этот небольшой подарочек до того, как я лично его ни забрала, не оставив ни одного подозрительного следа.

— Альма… — Тиная изумленно на нее смотрела.

— Матушка, мой брат Наследный Принц, у него в покоях на тот момент был странный мужчина. Нам неизвестный, с планеты рабов, сам по статусу ниже этих самых рабов. И вы хотите, чтобы я просто так была в тот момент рядом с ним, прогуливалась и делала вид заботливой госпожи? Не смешите меня, мама! — Альма сверкнула глазами, — я слышала все разговоры брата с ним, я выучила язык Алкалии, только для того, чтобы понимать, о чем они говорили. И только поэтому я столько раз криком кричала о том, что брат его любит. Что брат не позволит его обижать. Что брату все равно на всю нашу семью, только потому, что один оборот десяти он прожил рядом с этим человеком, он рядом с ним стал взрослым мужчиной.

— Дочь моя, твои разговоры…

— Они являются частью правды. А другая ее часть в том, что я никогда не потерплю того, что вы мама, вместе с остальными супругами императора в свое время делали — не пытайтесь показать Тенаару, что он здесь не нужен.

— Да как ты смеешь! Что за наглость! — Тиная взбеленилась.

— Та самая, что сделала меня самой первой и преданной частью ближней семьи Наследного Принца, которая не только приняла его выбор и его любовь, но и право самому решать с кем постель свою делать, а на кого опираться.

— Только не говори мне, неблагодарная, — процедила сквозь зубы Тиная, — что ты считаешь мои поступки недопустимыми!

— Это говорите вы, а не я. Думаете я не вижу, как вы показываете Тенаару, даже на примере с Реманой, как вы его терпеть не можете! Я долго молчала, только с каждым днем вы сами топите не только себя, но и Нерис, Клави и Согу. Если у Согу есть хоть какое-то запасное место в виде его супруги, то у Нерис, что вам в рот заглядывает, этого места нет. Вы пытаетесь показать, как вам не нравится то, что Тенаар мужчина и спит в одной постели с вашим сыном, это ваше право, мама. И вам совершенно плевать на то, что она, — ткнув пальцем в сторону притихшей сестры, — делает только то, что делаете вы! И это тоже ваше право. Но знайте, еще немного и Тенаар ответит вам укусив не только за гордость, как в случае с вашим странным запретом тренировок с одним из фильб, но и за что-то покрупнее.

— Закрой рот! — смачно приложившись ладонью к щеке дочери, огласив звонким хлопком гостиную, Тиная прошипела, — да как ты смеешь так со мной разговаривать?! Я твоя мать! Где ты, неблагодарная, растеряла уважение к старшим? Этому тебя твоя наставница учила столько лет? Меня оскорблять? Меня унижать?

Альма, мгновение назад прижав ладонь к горевшей огнем щеке, убрала руку и посмотрела в лицо разгневанной матери.

— Моя наставница учила меня видеть больше, чем хотят показать и просчитывать шаги тех или иных действий. А ваше отношение к Тенаару приведет только к гибели. — Принцесса упрямо смотрела в лицо гнева. — С каждым вашим выпадом в сторону Тенаара, все ваши враги только ликуют и молебен отпевают. Как вы этого не понимаете?!

— Закрой рот! — рыкнула мать.

— Тенаар Сатори Ши-имо Хинго вечен! — Альма скривила губы, — а вы со своими странными претензиями к его персоне, делаете так, что ваш сын, мама, отворачивается от всей семьи. — Принцесса улыбнулась ядовито. — И заметьте, сам Тенаар в вашу сторону даже не смотрит, делает так, чтобы вы встречались только тогда, когда этого требует традиция. Он вообще в эту вотчину, — она обвела рукой помещение, имея в виду весь комплекс, — заходит крайне редко, крайне неохотно и всегда ровно на один час. Хотите знать, сколько минимум по времени его визиты в другие вотчины длятся? Два с половиной часа! — прошипела девушка. — И это у самой императрицы, где он бывает чаще чем у всех остальных. Даже леди Бьяри принимает его по три-четыре часа. Здесь же, благодаря вам мама, он не выдерживает и часа, и только из-за традиции вынужден досиживать его делая вид, что ему приятно ваше общество.

— Иди в свою комнату. — Процедила сквозь зубы Тиная. — Не доводи меня до греха.

— Как пожелаете, матушка. — Альма сделала реверанс и резко развернувшись удалилась быстрыми шагами.

— Матушка…

— Нерис иди к себе, детей проведай. Они тебя ждут. — Процедила сквозь зубы леди Тиная.

— Хорошо, матушка, как пожелаете. — Нерис быстро шмыгнула прочь, лишь бы не отхватить из-за того, что старшая вывела мать.

Тиная вздохнула, сжимая и разжимая кулаки. То, что Тенаар в ее вотчине не задерживается дольше вежливого часа, который был установлен законом, она знает не хуже Альмы. И то, что та же императрица имеет самый малый временной отрезок по визитам, тоже знает. И что Тенаара Тиная терпеть не может, дочь права. Мужик в постели ее сына! Тварь не способная родить, смеет ее сыну голову морочить!

Злые жгучие слезы опалили щеки. Стоя в полном одиночестве, так как все слуги моментально ощущали, когда следует скрыться с глаз и не отсвечивать, женщина пыталась обуздать свою ненависть и обиду. Обиду на то, что ее дочь смеет защищать эту тварь, что милостью ее сына стала сокровищем империи. И не просто ею стала, а еще и посмела попирать законы, посмела быть невеждой, посмела быть мужиком. Ее дочь не просто защищала его, она была полностью на его стороне, предавая тем самым свою мать. Хоть Нерис еще оставалась подле нее и радовала преданностью. Тенаар…мужик, который ничего не смыслит в этом мире, да даже не пытается хоть как-то его понять и грубо подстраивает под себя…он спит ее сыном. Тиная его люто ненавидела. Особенно за то, что смертельно опасные тренировки с воином-убийцей, у которого эти убийства в крови, он открыто запретил запрещать! Да как он посмел ее, мать наследника империи, так грязно окунуть в свое тотальное непонимание ситуации? Да что он себе возомнил? Волком обозвал ее сына! Наследника империи Легио обозвал зверем, шелудивым псом и это все спустили ему с рук! А ее сын? Да он ликовал в этот момент! Нет, этого мужика надо поставить на место. Никто из наследников никогда не вел боевые тренировки со смертельно опасными стражами, что обязаны его защищать, а не удары на нем тренировать!

Тиная любит сына, и не хочет его травм или смерти. А этот Файдал, он искусственная тварь, что веками выводили, как собак, дабы получить сильную расу живых смертельно опасных существ. И фильб ими стали. И теперь, один из этих тварей, вместо того, чтобы цепным псом защищать наследника империи, будет своими руками наносить вред ее сыну? Он даже трогать его лишний раз права не имеет!

Застонав, Тиная прошла к кушетке и опустилась на нее. Судорожно вдохнув, осмотрев все помещение, тихо проговорила:

— Знаю, ты здесь. Я хочу знать, откуда у этого безродного в имени символ «имо». Откуда у этого раба знак принадлежности к роду первого Тенаара. Он не может быть одним из его потомков. Просто не может.

Тень, что была рядом, лишь мелькнула, бликнув темным пятном, давая понять, что приказ понят и будет исполнен. Тиная только кивнула. Она помнит тот день, когда его имя назвали, перед всей семьей, на церемониальном брачном круге. Тогда, когда они услышали впервые его полное имя, значения никто не придал, ведь все головы занимали только мысли, что роились из-за его печати. Но сейчас, по прошествии стольких событий, Тиная осознала, что его имя Шиимо, оно не пишется слитно. К тому же, только в брачном документе, что был создан после церемонии, только в нем вписано полное имя Тенаара. И этот документ находится в его покоях. Все остальные документы он подписывает не рукой, а ставит оттиск печати, на которой его имя выгравировано не на языке Легио, не на всеобщем имперском, а символами храма. Эти символы понять трудно тем, кто их изучал, еще меньше людей, которые смогли бы прочесть их правильно, а тех, кто видел эту подпись пересчитать по пальцам рук можно! Если быть точными, то оттиск его печати видел Верхний Страж Духа, секретарь Тенаара, его личное трио, конечно же Тенанук и император. Императрица возможно видела, еще возможно видел Тайгури сиппе, но больше никто не удосужился такой чести, ведь бумаги, подписанные Тенааром имеют огромную силу и власть. Оттиск печати находится в кольце, а его Тенаар не снимает. И не только потому, что не хочет, но также это своеобразная защита от кражи — кольцо имеет свой защитный спектр, который создает силовое поле вокруг себя на миллиметр толщиной и скрывает как кольцо, так и вообще любое свое присутствие во всех известных науке и технике спектрах.

Из-за того, что так мало людей видели истинную печать его кольца, только поэтому мало кто придал значение его имени. Тиная совсем недавно сидела с внуками и раскладывала слова на составные. И дочь Нерис спросила про имя Тенаара и только тогда она осознала, что его фамилия — это не два, а три слова. И что в этом имени зашифровано куда как больше, чем просто двойная фамилия, так распространенная на Алкалии. Его имя, если Тиная права, означает — имя собственное, имя отца, род отца и фамилия дома. И если его отца звали Ши, то это значит, что здесь точно также шифр: две буквы — два слова. Все имена рода имо оканчивались на слог «ри» — а это значит, что имя его отца не Ши, и скорее всего Шанкори Ивари.

Тиная судорожно вздохнула. Этот человек был последним из рода имо о котором они вообще хоть что-то знали. Это доподлинно известно, так как Храм разыскивал его много лет. Очень много лет. В отличие от остальных рас и членов императорской семьи, да даже при содействии медицины, наследники прямой линии первого Тенаара являются долгожителями. И речь идет не об одной сотне лет. Отнюдь. Речь идет по меньшей мере о трех-четырех сотнях лет. И это в случае, если имеет место быть неизлечимым болезням, что не поддаются лечению, либо банальному лишению жизни. Об этом не говорят, но первый Тенаар прожил больше тысячи лет, в большей степени делая записи в Книгу Судеб, взращивал наследника и доживал свою жизнь тихо и мирно, не засвечиваясь перед общественностью.

Конечно, это знание за пределы Храма и дворца не вышло, и в него посвящаются только избранные и те, кто войдет в семью Тенаара. И Тиная получила эти знания совсем недавно. Ее сын, благодаря медицине и тому, что в роду императора есть немного крови имо, проживет больше сотни лет, но такого же долголетия, как и у истинных наследников рода у него не будет. Как сказал Страж, с каждым наследником, с каждым новым рожденным человеком, кровь имо разбавляется все больше и больше. Уже не идет речь о двух-трех веках, здесь идет скромные сто двадцать-тридцать лет, при учете, что организму Тенанука не будет нанесен существенный вред…хотя Анами постаралась и Страж только сокрушенно покачал головой — тяга к этой женщине не пройдет никогда. Если они окажутся в одной постели, то привязка завершится и через несколько лет у принца начнутся проблемы с мужским здоровьем.

Тиная закрыла глаза. Если этот выскочка, если только он тот, о ком она думает…имо могут защищать свою семью, близких, любимых. У них необычайные способности. У них огромные знания благодаря тому, что через кровь своего рода они могут общаться с душами предшественников. Не родителей, нет, а с теми, кто ушел за две-три жизни раньше. И если он часть рода первого Тенаара, то все ее негодование будет отныне неуместно. Ее сын просто не смог бы не обратить на него своего внимания и не смог бы не попытаться забрать его под свое крыло. То, что он, как говорит Альма, влюблен в него — неправда. Имо способны подчинять власти своей любую душу, что попадает в зону их прямого контакта. Стоило только посмотреть в его глаза и все, ты становишься его рабом навеки.

Именно поэтому Тенаара из рода имо так страшились все враги империи. Великая сила, великое внушение — одного слова было достаточно, чтобы прекратить войну. И ее сын стал частью его личного гарема душ. Это ни любовь. Это тотальное подчинение души. Тем более, что в самом Тенануке течет частичка крови рода имо, а это налагает на него куда как больше ответственности по отношению к сохранению жизни наследника рода.

Тиная закрыла руками лицо, наклоняясь вперед. Если этот сопляк действительно наследник, то его силы будут сравнимы с первым Тенааром. Ведь, как гласят записи в книге учета имен рода, любой кто не имеет отношения к таковому, при попытке использовать его в своих целях, будет иметь дело с древней карой запрета. Самыми простыми словами — любой, кто назовет себя имо неминуемо пострадает. Если имя Сатори реально имеет не три, а четыре слова, и он до сих пор жив и здоров…он будет не просто вечен, он будет нерушимым монолитом. Сокровищем, которое империя обретет, ибо некогда потеряла, при исчезновении Шанкори Ивари. Когда исчез этот последний представитель немногочисленного рода, тогда началась самая кровопролитная война, тогда империя получила идиота императора и отголоски тех времен добирал Норанто. О том, что Шанкори не погиб, Страж говорил вплоть до смерти сына леди Урсун.

Тиная помнит тот день, когда все Храмы завибрировали, словно оплакивая смерть одного из самых любимых детей своих. В тот день был катаклизм — на планетах бушевали бури, в космосе корежило «Путь», а леди Урсун сошла с ума. Страж же, он искал его. Искал и не мог найти. Тиная про последнего из рода имо знает не так много, но одно точно — он был рыжим. Причем Страж говорил про него, как про огненно-рыжего баламута. И о том, что детей у него не было, так как каждый из рода способен зачать только тогда, когда сам того желает, тот же Страж сокрушенно вздыхал подтверждая. Ведь он способен ощутить частичку крови великого рода.

До сих пор она не может поверить в эту способность: даже если беременность наступит, ну мало ли как думать во время акта будет мужчина, он способен «приказать» своей частичке, которая будет участвовать в создании нового человека, просто самоуничтожиться. О том, что он может приказать будущему плоду не родиться, и плода не будет, Тиная слушала Стража с изумлением и шоком. Но Страж уверил ее, что это лишь незначительная часть его сил и способностей. Род имо, по меркам людей, всемогущ. Но он также имеет огромные рамки, в которых ему придется существовать. Что каждый представитель рода ищет только того, кто будет частью их семьи, частью их дома, их вечным спутником. Что представители рода способны связывать в узел души и даровать им при перерождении быть рядом друг с другом на пять, шесть или семь жизней. И что первый Тенаар прожил так долго только потому, что связал в такой узел круговорот жизней душ своей семьи, и он нашел всех их, приблизил к себе все семь раз, что были дарованы им. Но…

Тиная не такая верующая, но про существование души она знает и не отрицает ее. Тенаар, что свяжет в круг семью душ, он более не будет иметь смерть до тех пор, пока этот круг не завершится, а после этого его душа более не возродится в новом теле. Первый Тенаар не пройдет по кругу перерождения, так как его душа будет развоплощена. Два других Тенаара испугались этого и не стали совершать ритуал до конца. Этот Тенаар еще ничего такого не сделал, но как сказал Страж — его время еще не настало, ибо он не принял свою истинную дорогу. Но, если он имо, то его решение не за горами. И как говорил Страж, представители этого рода ничего не боятся, не отступают и предначертанное выполняют даже тогда, когда смерть означает полный конец, без шанса на повторную жизнь.

Быстро встав и пройдясь по кругу, женщина нервно обхватила себя руками. Могущество имо неоспоримо. Они владели звездами и могли скручивать пружины «Пути», могли обуздать спрута космоса, Кемма, могли сделать так, что никто и никогда не смог бы увидеть Легио, даже если носом в землю уткнутся. И все это только благодаря тому, что первый Тенаар прошел по пути силы, стал частью крайне опасного и могущественного процесса сил. Выше Стража есть некто, чьего имени никто не знает, но даже он не всемогущ, ибо он не Бог. Эта сущность куда как сильнее, чем представляют себе люди, но все же это ни Бог. И межу тем, его отождествляют именно с ним. Страж говорит, что это существо, эта сущность, она другая. Описать словами не получится, так как для этого мало слов — надо чувствовать, ощущать, слышать и интуитивно определять размеры, и только тогда возможно ты сможешь понять, что же такое, что же оно такое, это могущественное существо, что способно скручивать пространство, ломать траекторию времени и в далеком прошлом посчитало возможным помочь людям. Вернее, помочь душе, что пришла к нему с просьбой. Он помог, род имо превознесся над всеми, империя была создана, Храмы обрели имя и свои костыли поклонения, а первый Тенаар никогда не использовал свои силы для решения каких-либо политических вопросов.

Что есть Тенаар сейчас? Глупый мальчишка, который лишь играет в политика, в умного деятеля, в представителя власти… Тиная слишком хорошо знает, что значит быть у власти. И как за нее бороться. Если бы все, кто ее знают, истинно знали ее, то она бы не дожила до преклонных лет, а ее сыновья не увидели этого мира. Будучи «ведомой» и «манипулируемой», она вытоптала себе дорогу к власти, стала во главе вотчины. И она не потерпит рядом со своим сыном мужика. Так она думала в тот день, когда впервые узнала, что сын защищает Шита. Так она думала ровно до сего дня. Если этот человек из рода имо, то все бесполезно. Отдалить Тенаара и Тенанука не получится. Сам Тенанук не позволит — сила крови имо его не просто оплела, как Альму и многих вставших на сторону Тенаара, а пронзила до самых потаенных уголков души. Такие сети не разорвать. Никогда. И это ни любовь — это преданность раба.

Сато вернулся в свои покои в странном расположении духа. Он был в волнении. Странно, но он, глядя на Реману, считал, что ей нехорошо. Хотя, на вид она была весела, у нее сияло лицо и глаза, никакого ухудшения здоровья. Но что-то гложет его, что-то не дает спокойно усидеть на месте.

В волнении Тенаар пробыл весь остаток вечера, даже когда пришел Тенанук пожелать спокойно ночи, его слушали в пол уха. Сегодня принц должен был уделить внимание чему-то там такому, и он улетал в ночь, дабы к утру быть на месте. Сато попрощался с ним, проводил и вернувшись в свои покои постарался уснуть. Лег, прикрыл глаза и понял: сна ни в одном глазу.

Сев, упершись спиной в кровать, он задумался, что же его так сильно тревожит. Причем тревога нарастала по экспоненте. Даже сердце гулко начинало стучать, то замирает, то опять несется. Замотав головой, он откинул одеяло и спустил ноги на пол. Все нутро требовало чего-то. Даже зарычав, он встал на ноги, стал прохаживаться. Но тревога нарастала. Причем сильнее и сильнее.

Прижав руку к груди, Тенаар поморщился, так как биться оно стало еще быстрее, замирая, как если бы ты высоко раскачивался на качелях, и вновь пускалось вскачь. От волнения у него задрожали руки, вспотели ладони. Он покружил по комнате, совершенно не понимая, что происходит, после чего удивленно замер. Не поверив, что такое может быть, еще раз сделал почетный круг по комнате и громко позвал охрану.

На зов тут же среагировала Сим, которая скользнула тенью.

— Проверь, здесь нет никакого излучения? — Сато ткнул рукой в нужном направлении. — Как только это место пересекаю, так у меня сердце бешено колотиться начинает.

Сим округлила глаза и тут же выхватила какую-то странную «игрушку», мгновенно начав сканировать пространство. Несколько минут она молча все обследовала, даже обошла всю комнату, после чего недоуменно уставилась на него.

— Господин, ничего не обнаружено.

— Совсем? — Сато сделал шаг в сторону, где у него сердце билось как у загнанного кролика. — Вот, смотри сама! — он шагнул к ней и схватив ее за руку отступил назад. Приложив ладонь к своей груди, замер. — Чувствуешь? У меня даже голова кругом из-за этого! — и тут же шагнул в сторону с мнимой стороны атаки. — А сейчас чуешь? Замедляется.

Сделав так несколько раз, Сато даже не заметил, что его трио уже на ногах.

— Господин? — Саит подошла и с ней проделали тот же фокус сердцебиения.

После чего она попробовала, но ее сердце вело себя нормально, что и засвидетельствовала Сим, прижав руку к ее груди. Несколько минут они недоуменно «прыгали» туда-сюда, после чего Сато покачав головой вышел в гостиную и замер. Ощущение было сильнее.

— Господин, вам нехорошо?

— Я не знаю. — Сато нахмурился. — Что-то покоя мне не дает.

— У вас такое же озабоченное лицо, как днем, на обеде. — Проговорила Саит.

— Ремана. — Выдохнул Сато и тут же сорвался с места.

Слуги за ним, заспанный Руанд едва успел первым из покоев выскочить, как полагается. Тенаар же не просто шел, он стремительно летел, после чего не стесняясь перешел на бег. Лестницы, коридоры, повороты и вот она дверь пред покоями первой политической супруги. Стражи были отброшены в стороны, на возню у двери выглянули слуги из комнат. Они только заметили, как Тенаар в пижаме пронесся по гостиной и самолично распахнул дверь в покои госпожи. Слуги сорвались с места, но были вынуждены следовать за летевшими следом за господином трио и охраной.

Тенаар влетел в покои и стремительно преодолел расстояние до большой кровати, где на боку, спиной к нему, спала супруга наследника. Подскочив к кровати, быстро упершись в нее одним коленом, он приложил руку к ее плечу и чуть сдавив позвал:

— Ремана, проснись.

В ответ тишина. Он потряс ее за плечо и после тотального игнорирования, повернул на себя. Слуги уже зажгли мягкий ночной свет и в этом свете была видна бледность на лице, крупные капли пота.

— Врача! — рыкнул Тенаар. — Немедленно!!!

Кто-то сорвался с места, буквально сметая со своего пути преграду. Тенаар же приложил руку к ее лбу, отмечая жар.

— У нее жар. — Он откинул одеяло и ужаснулся. — Кровотечение…

Мгновенно, словно осиный рой, поднялась вся вотчина. Все стражи, как по команде, раструбили тревогу, заставляя врачей наплевать на обычный ход, на законы, и ломануться через терминалы телепортации. Буквально несколько минут и запыхавшиеся акушеры, за ними следом сам доктор Кива, влетели в покои первой политической супруги наследника. Тенаар оттеснили в сторону, но он упрямо шагнул к лежавшей женщине и взял ее за руку, словно мог чем-то ей помочь.

Буквально несколько мгновений для определения степени состояния больной и Кива принимает решение — операция. Носилки, крики, скорость и вот он, операционный блок. Тенаар за дверью, все его слуги и охрана тоже здесь. По вотчинам слух пошел лавиной и примерно через двадцать минут знали все и всё. Еще через двадцать минут в холл, где нервно прохаживался Тенаар, влетели Альма, следом за ней прибыли Тиная и Нерис. За ними прибыла императрица. Остальные вотчины прислали соглядатаев, как и положено, иначе в холле перед операционной будет базар.

— Нет, ну вот видел же, что ей плохо, — процедил сквозь зубы Тенаар, — так нет, все нормально! Дура! — рыкнул он, глядя на дверь, — еще хоть раз обманет меня, шкуру спущу!

— Господин Тенаар, — императрица постаралась его успокоить, — все будет хорошо. Доктор Кива и главный акушер, они справятся. Да и оборудование здесь самое надежное, проверенное. У леди Реманы даже шрама не останется.

— Да что толку от ваших слов, императрица? — нервно всплеснул руками, — если бы я не почувствовал, что ей нехорошо — минус ребенок и к чертовой матери мать!

— Господин Тенаар, прошу вас, присядьте. — Анаман мягко улыбнулась, — вы сделали все, что смогли. Сейчас врачи сделают свое дело, и уже завтра все будет в полном порядке.

Сато пробормотал что-то неразборчивое и со всей силы пнул стоявший мусорный бак, зеркальный, металлический, формой перевернутой груши. Бак отлетел в сторону, ударился о стену, после чего звонко огласил о своем путешествии.

— Да нихрена в порядке не будет! — прошипел он. — Почему система определения не оповестила о ее состоянии? А если бы я туда не пришел? Если бы я не обладал повышенной интуицией относительно членов моей стаи? Что тогда?! — заорал он. — Хваленая гребанная система оповещения! Настроенная на любые изменения! Да там половина кровати в ее крови была!!! Она остыть там была должна, чтобы ваша хваленая система зафиксировала изменения, да?! — сжимая кулаки, бешено выпучив глаза, Тенаар был похож на кобру.

Анаман под его криком стояла как всегда — прямо, гордо, несгибаемо.

— Будьте уверены, все, кто виновен, понесут наказание. А сейчас криком делу не поможешь. — Императрица уверенно смотрела в бешенство на лице Тенаара и понимала — надо во что бы то ни стало его успокоить. — Операция скоро закончится, врачи сделают все, чтобы не пострадали ни малыш, ни леди Ремана. Прошу вас, возьмите себя в руки. Вы ведь глава этой семьи, и от вашего самообладания зависит спокойствие всех ее членов. В какой бы ситуации мы все ни оказались, нашим якорем, судьба так распорядилась, являетесь вы. И от вас зависит — будем ли мы в истерике биться, или стойко вынесем всё, что нам уготовано.

Сато просверлил в ней дыру своим взглядом, после чего кивнул. Он отступил на несколько шагов кивая головой, сверля ее взглядом.

— Будь по-твоему, монолит ты наш. — Рыкнул Тенаар и развернувшись, со всей силы врезал кулаком в стену.

И как в лучших традициях боевиков про супер-драки, где от удара крошки камня рассыпаются в разные стороны, будто взрываясь, место удара приобрело вогнутую форму, трещины и осыпался материал, который в бедных районах заменяется штукатуркой. Звук удара раздался чуть позже образовавшейся сетки трещин и был похож на приглушенный выхлоп. Тенаар даже не поморщился. Он убрал руку, хрустнул костями разжимая кулак.

— Если это диверсия, я вас всех похороню. — Обвел взглядом теней. — Это к вам, тени, относится. Если имеет место быть попытке устранения части моей стаи — вам всем жизни здесь не будет. Ищите причину, по которой система, такая хваленая, вдруг стеснительно промолчала. ЖИВО!!!

Последнее слово он рыкнул так громко и так глубоко для сознания, что все женщины, стоявшие в коридоре, были вынуждены хватать ртом воздух. Тени, коих тут было значительно больше, так как соглядатаи от императора также присутствовали, врассыпную метнулись в разные стороны — искать и рыть носом землю, и не волнует, что понеслись даже императорские. Они все ощутили приказ, и все устремились его выполнить вне зависимости от того, кому служат. Тенаар же демонстративно одернул халат, который ему принесли слуги и театрально разыгрывая пофигизм, сел на скамью, уперся спиной в стену и принялся гипнотизировать дверь в операционный блок.

Анаман едва смогла скрыть свой судорожный выдох, а Альма с матерью и сестрой судорожно сглотнули, глядя на то место, куда ударил Тенаар. На стене был четкий след, который никак не мог ни оставить следа на его руке. Но, Тенаар сидел и спокойно смотрел на двери, а на его руке даже покраснения не было.

Пришла Роксана, которую разбудили и недоуменно осмотрела представшую перед ней картину, так как шла со стороны Тенаара. Отметину на стене она заметила сразу, равно как и осколки от косметического материала, который лежал на полу. Подошла, поздоровалась и тут же убыла под крылышко Альмы и ее матери. Ей рассказали, что если бы не Тенаар, который по какой-то причине решил навестить Реману ночью, то они бы лишились и ее и малыша.

— Тенаар пришел к ней? — шепотом спросила Роксана.

— Да. — Альма кивнула головой. — Вы ведь видели, как он смотрел на нее на обеде. Но, — принцесса еще тише добавила, — леди Ремана чувствовала себя крайне хорошо. Не понимаю, как такое могло произойти?

— Я крайне удивлена тем, что сказал господин Тенаар, — Нерис посмотрела на сестру, — он ведь сказал, что он почувствовал, что ей нехорошо.

— Да, я слышала. — Альма кивнула головой. — А еще он добавил, что обладает повышенным интуитивным чутьем к «членам его стаи». — Она практически одними губами произнесла, — леди Ремана часть его семьи. — И многозначительно посмотрела на собеседниц. — И еще, согласно записям в Храме, Тенаар входит в первый рубеж своей силы. Он предчувствовал беду и именно поэтому сегодня днем так повел себя по отношению к леди Ремане. И то, что он пришел к ней ночью, подтверждает это. Тенаар входит в силу, вскоре ему предстоит церемониальный облет важных городов Легио.

— Облет? — удивилась Роксана.

— Да. Это обязательная часть, когда кто-то занимает высокий пост. Каждая правящая жена императора в свое время, когда заняла стул вотчины, да даже сама императрица, совершала данное действо. Тенаару же придется совершить большой облет и посетить по меньшей мере несколько сотен центральных городов всех регионов планеты.

Женщины посмотрели на него, такого сверлящего взглядом двери реанимационного блока, и покачали головами — не согласится. Улететь отсюда, оставить принца здесь одного…ни за что не согласится.

Двери, что так маниакально гипнотизировал взглядом Тенаар, плавно разошлись в стороны и вышел доктор Кива. Он был уже просто в халате, а специальный костюм для проведения операции оставил внутри. На него устремили свои взгляды все присутствующие. Тенаар подскочил на месте и впился требовательным взглядом.

— Доктор, — императрица шагнула в его сторону, — как прошло?

— Все хорошо. — Кива улыбнулся. — Операция прошла удачно, малыш не пострадал, мама тоже. Сейчас завершают сращивание тканей, так что через несколько часов будем переводить в палату.

— Почему у нее было кровотечение? — спросил Тенаар, грозно глядя на него.

Кива нервно облизнул губы. Он покосился на императрицу, затем выдохнул.

— В крови мы обнаружили присутствие сегмента, которого быть не должно.

— Что за сегмент? — нахмурился Сато.

— Этот сегмент от распада…

— Так, давай нормальным языком. Терминами на форуме коновалов будешь кидаться. Что было в ее крови? — жестко оборвав доктора, Тенаар волком на него смотрел.

— Это остатки от препарата, который вызывает выкидыш. — Словно нырнув в омут с головой, быстро проговорил Кива.

— ЧТО?! — рыкнув, Тенаар схватил его за грудки и слегка приподнял над полом, вынуждая встать на цыпочки. — Что у нее в крови было?

— Г-господин… — прохрипел Кива, ощущая, что его начинает душить собственная одежда.

— Как к ней попала эта гадость? Кто посмел? — рычал между тем Тенаар. — Куда вы бля все смотрели?! — Резко толкнув его, Тенаар буром попер прочь из больничного корпуса, бросив напоследок, — мундиры, если с их голов упадет хоть волос!..

Тут же несколько теней проявились и поклонились вслед удаляющемуся разозленному Тенаару. Доктор Кива не удержавшись на ногах, рухнув на пол, кашляя пытался восстановить дыхание. Изумленные женщины смотрели ему в спину. Тенаар же летел в сторону выхода. Он негодовал, он был зол и сейчас его остановить мог только Шао, которого во дворце, увы, нет.

Миновав все коридоры-лестницы-залы и прочие преграды, коими являлись стражи у двери, Сато влетел в покои одного примечательного человека. Как ни странно, он уже поднялся, так как его разбудили новости пришедшие из больничного корпуса. Побудка была ранней, известия не радостные и поэтому император был не в самом лучшем расположении духа. И встреча с ужаленным осой в задницу Тенааром не поспособствовала улучшению настроения.

Тенаар влетел в его покои и просто проорал ему в лицо все, что думает о системе безопасности дворца, империи и вообще, было бы разумнее задуматься кто и как служит, а на своих ли местах они все. Император вставил пару слов, за что был морально бит, ведь Тенаара эти слова так поддели, что слово «истеричка» было единственным, что пришло на ум императору. Благо не сорвались эти мысли с языка. Прооравшись, поугрожав и потребовав найти ту суку, что посмела подсунуть Ремане препарат для выкидыша, пыша злобой и гневом, венценосный житель дворца вылетел из покоев правящего мужа империи.

Он-то вылетел и полетел еще куда-то, а вот император в течение нескольких минут стоял там же, где слушал отповедь. Его не просто отчитали — ему ткнули носом безопасность всей семьи. На будущее империи покушались. Нет никакого сомнения, что данный препарат попал не случайно к беременной Ремане. На лицо намеренные действия, желания и только лишь чудо спасло их всех от самой опасной ситуации, от потери первенца.

Норанто застонав, приложил руку к лицу и проговорил:

— Старик, мне необходимо знать, что и как случилось, но самое важное — кто за этим стоит. Ступай.

Привратник отступил в тень и вышел из покоев, откуда не так давно пулей вылетел Тенаар. Попытка убийства еще не рожденного ребенка, да еще и ребенка Наследного Принца…это вам не в бирюльки играть!

Тенаар вернулся в больничное крыло и его обрадовали — Ремана очнулась от наркоза, чувствует себя хорошо, хоть и слаба. Ребенок абсолютно здоров, ведь ему еще в операционной сделали в медицинской капсуле полное промывание крови. И узнав эти вести он шагнул в палату, где уже были ожидавшие вестей женщины.

Шагнул и замер, так как перед ним стояла Альма и улыбаясь держала на руках младенца. Сато ревниво посмотрел на нее, смело шагнул и ловко отобрал малыша. Изумленно на него таращась, принцесса отступила, а вот Тенаар пристально всмотрелся в черты спящего малыша, после чего наклонил голову и втянул носом воздух. Закрыв глаза, он заулыбался и мягко произнес:

— Добро пожаловать, волчонок. Здесь куда интереснее, чем в животе мамы, да? — и удерживая одной рукой, он другой провел по лобику малыша пальцем. — Скоро, совсем скоро ты сам будешь исследовать этот большой мир, заставлять седеть нянек, томно вздыхать девок и гневаться старших. Шебутной, смелый, совсем как твой отец.

На воркующего с малышом Тенаара во все глаза смотрели все присутствующие. Ну еще бы! Сколько было потрепано нервов, когда этот малыш только должен был быть зачат! А сколько страху натерпелась его мать? Да от каждого его хмурого взгляда она была готова сняться с места и бежать куда глаза глядят и плевать на всех и вся! И вот тут такая мирная картина. Нереальная картина…взгляд…его взгляд, направленный на ребенка.

Тенаар держал малыша на руках, шептал ему на ушко что-то, после чего, словно опомнившись, посмотрел на всех и тихо проговорил:

— Уничтожу ту мразь, что посмела тронуть мою стаю. Никого щадить не буду. Ремана, — глянул на женщину, — никогда больше не скрывай от меня своего состояния. Если еще хоть раз ты меня обманешь — лично прирежу. Поняла?

— Да, господин Тенаар. — Сглотнув, так как глаза у Тенаара потемнели, женщина даже задрожала под его взглядом.

— Отлично. — Он вздохнул и подошел, передал малыша ей. — Запомни — ты часть моей стаи, а я не люблю, когда мое окружение, которое я сам для себя подбираю, начинают использовать в грязных играх. А так как ты еще и мать частички моего супруга, то я вдвойне зол за все произошедшее. И будь уверена, лично буду следить за расследованием, лично накажу виновного. И мне плевать, насколько близки по духу или крови виновные — удавлю всех, кто осмелился такое сделать. Даже тех, кто просто отдал приказ. А сейчас отдыхайте, как предписали врачи.

Он наклонился и поцеловал малыша в лоб, после чего выпрямился и вышел.

— Леди Ремана, поздравляю с победой. — Альма заулыбалась искренне. — Надо было попасть под удар, чтобы мы все увидели то, что увидели.

— Альма, что ты такое говоришь? — возмутилась Нерис, опережая мать и остальных женщин, что еще были здесь.

— Что я говорю? — принцесса повернулась лицом к остальными. — Тенаар принял леди Реману в круг ближней семьи. Конечно она не стала на один уровень, на котором находятся Тенанук и Тенаар, но она уже и не просто политическая супруга. — Победоносно заулыбавшись, она посмотрела на Реману, — она часть его стаи. Поверьте, на слово, для Тенаара стая куда большее значение имеет, чем для всех нас понятия «семья в целом» и «ближняя семья». Для него это равносильно первого понятия определения семьи, а второе понятие есть только он и только Тенанук. Так что это победа, леди Ремана. Вы часть его семьи, и за вас он порвет глотку даже императору.

— Леди Альма, — покачала головой Анаман.

— Правящая мать, — Альма посмотрела на нее, — уверяю вас, отныне Тенаар будет воспринимать леди Реману как члена своей семьи и ревность, та тотальная и страшная, она будет только к новым женам, но не к ней. И он будет ее защищать, будет холить и лелеять, закрывать глаза на обязательные ночи, которые брат обязан провести с супругой. А это, согласитесь, огромная победа леди Реманы. И, что самое главное, — Альма заулыбалась, — вы видели с какой ревностью он забирал малыша с моих рук? Он признал его, отобрал его, защищая от меня. При таком отношении, могу вас заверить, наследники брата никогда не будут обижаемы Тенааром из-за его ревности к женщинам их родившим.

Анаман прокрутила ее слова в голове, ведь словесный понос у принцессы, особенно когда думает и говорит то, о чем думает, бывает крайне редок, после чего согласно кивнула головой. Затем все женщины пожелали отдыхать только что родившей и удалились. Императрица вернулась к себе и выдохнула. Катастрофы удалось избежать. Это было хорошо. А вот причина возникновения ситуации ей не нравилась. Совершенно.

Тенаар прав — не будь его на месте, Ремана умерла бы. Конечно, его предчувствие требует отдельного обдумывания, но слова Альмы засели у нее глубоко в сердце — Тенаар принял политическую супругу и вполне вероятно, что этот малыш будет наследником Наследного Принца. Ведь о его феноменальном чутье нужных и преданных людей уже легенды слагают, так что не трудно догадаться о том, кто будет им назван наследником.

Тенанук вернулся ближе к вечеру, уже зная, что у него родился сын. Проведав Реману, подержав малыша на руках, он прибыл к Тенаару, думая о том, что его любимый сейчас испытывает. К тому же он был удивлен тем, что Сато сам взял ребенка на руки. И что ему сообщили, как говорил и о чем говорил Тенаар, в голове самостоятельно не укладывалось, пока воочию не убедится.

Его встретили ласково. Улыбка была теплой, глаза сияли. Сато поделился своим возмущением и тем, что жару задал всем. Уже лежа в кровати Тенаар вздохнул.

— Знаешь, я, когда его увидел, то у меня словно крантик повернули. — Он покосился на лежавшего на его груди супруга, который заглядывал в глаза игриво.

— Крантик?

— Угу. — Кивнул Сато. — Странное чувство заполнило мое тело.

Шао усмехнулся и спустился ниже, принимаясь целовать маленькими кругами его грудь.

— Ты что делаешь? — возмутился Сато приподнимаясь на локтях.

— Лежи и рассказывай. — Горячая ладонь легла на его грудь и придавливая вынудила лечь назад.

— Сволочь. Я же с мыслями не соберусь. — Проворчал он в ответ, ощущая, как жадные руки его тискают.

— А я напомню. — Шао приподнял голову и заглянул в глаза. — Ты вошел, увидел и?..

— Не знаю. — Сато откинулся на подушку. — Словно что-то стало понятным чуть больше, чем до этого. Я так ревновал ее к тебе. — Выдохнув сильнее, он ощущал, как поцелуи стремительно шли в самый низ. — И так боялся его рождения.

— Боялся? — Шао прикусил кожу, после чего обвел языком, лаская.

— Да, страшился, что, когда ты получишь настоящую семью — жену, ребенка — я стану просто не нужен.

— Дурашка, — заулыбался Шао, спуская с него штаны, покрывая живот поцелуями. — Как такое возможно?

— Сердцу не прикажешь не болеть, Шао. — Сато посмотрел на него в тот момент, когда его спальные штаны были стянуты до колен. — Сам подумай, у меня детей никогда не будет, я ведь не женщина. И сколько бы ты со мной ни был, я не изменюсь. Не мутант же я?

— Сато! — рыкнув, принц обхватил его плоть пальцами и куснул у основания.

— Ау! — дернулся в его руках кусаемый.

— Наказание. — Мурлыкнул принц и нежно поцеловал в укушенное место.

— Я, когда его на руки взял, знаешь, у меня все мысли улетучились. — Он выгнул спину, так как его плоть оказалась глубоко во влажном рту. — И как только на него посмотрел, запах его ощутил, я вдруг понял, что это частичка тебя.

Шао рыкнул, не выпуская плоть изо рта, от чего Тенаар застонал и все разговоры были прерваны. Лаская языком и губами его плоть, принц слушал тяжелое дыхание, тихие нарастающие стоны и отклик его тела. Самому уже ничего не хотелось, кроме как оказаться в нем. Страхи его любимого…они были страхами и самого принца. Шао, как ни странно, страшился того, что Сато будет его ревновать к детям, а со временем может пойти против совести и сделать все, чтобы эти самые дети, у которых вина только в том, что судьбой родителей таких послало, просто не смогли бы больше увидеть не только новый день, но и сами не смогли бы существовать в нем. Шао боялся того, что Сато не примет их, а умные люди найдут что сказать и в какой именно момент, тоже подгадают.

Сейчас Тенаар успокоил его. Он сказал, что ребенок — это частичка самого принца, а это для Сато значит гораздо больше, чем он сам может представить. Шао с силой всосал его плоть и сдавил языком и губами, от чего тот застонал в голос, дернулся, поджав живот.

— Сильно хочу, — простонал Сато.

— Тогда разведи для меня свои ноги. — Улыбнулся принц отстраняясь.

Тенаар моментально согнул колени, раскрываясь. Шао усмехнулся и подтянул его к себе, укладывая на свои бедра. Заветный пузырек с дозатором он уже взял, когда только решил его соблазнять. Минимум подготовки — капнуть на, протолкнуть в, — и вот чуть сильнее раскрыть его, толкнуться вперед, ощущая слабое сопротивление, как всегда и раствориться в первом ощущении контакта.

Сато рыкнул выдыхая, так как толчок был сильный и даже слегка болезненный, но ему не дали опомниться. Резко заработав бедрами, чуть приподняв его над кроватью, принц вынудил Тенаара вцепиться руками над головой в простыни. И Сато вцепился, охая от толчков, от града силы, что ему демонстрировали. И он подчинялся его силе, отдавался в его власть, был готов исполнять его желания и получать удовольствие им даримое.

Шао рыкнул и повернул его на бок, с силой впечатывая тело в его тело. Раздвинув его ноги, заставив одну подтянуть выше, надавил на его плечо, впечатывая в кровать, яростно атаковал своего податливого партнера. Укусив в шею, заставил лечь на живот. Сегодня он будет истязать его до рассвета, как сил хватит. Но точно не через пару десятков минут. Сато же, прекрасно осознавал, чего хочет и именно этого попросил — силы, власти, подчинения. И принц дал ему это.

Перехватив его руки под локти, Шао потянул на себя Сато, заставляя встать на колени. Его партнер подчинился, и его тут же уложили назад, но в тело стали врываться резко, заставляя порыкивать на стремительные попадания. Быстрые резкие толчки не сменялись плавными, принц не собирался его щадить. И Тенаар выругался, когда почувствовал, что уже скоро. Он выгнул спину, ощущая сдерживающие оковы на руках. Его немилосердно таранили сзади, заставляя стонать уже в голос. И кульминация не заставила себя ждать. Весь сжавшись, продолжая ощущать резкий массаж, он кончил, зарычав.

— Какой хороший мальчик, — послышалось сзади, — уже кончил да?

— Шао… — мурлыкнул Сато. — Засранец.

— Извращенец, вот мое второе имя на сегодня. — Шао резко остановился и наклонившись шепнул на ухо, — до рассвета малыш, я буду тебя до рассвета заставлять кричать.

Толчки возобновились, заставляя оживать тело и жаждать…

Утром Сато вставал кряхтя. Вернее, ближе к обеду. Шао оторвался на его пятой точке так, как когда-то, из-за чего в те времена Тенаар его и не подпускал к себе. Добредя до ванной, сжимая в руке заветный заживляющий тюбик, он жестом показал слугам, что хочет побыть один. Так как слуги понимающие личности, они не стали настаивать и скромно подождали пока их господин сделает свое дело.

Когда было можно входить, Саит и Изра вошли, а Вальма осталась следить за тем, как накрывали на стол расторопные слуги. При купании, которое теперь ритуалом становилось с обязательным массажем и донесением, Саит неприятно посчитала назревающие синяки. Самое большое их число было на шее, правом плече, и как ни странно, левой ягодице. Поскрипев зубами, она кивнула Изре, и та молча отошла к столику, где быстро вмешала рассасывающую мазь в небольшое количество крема, что используется при массаже.

После того, как Сато помылся и едва передвигаясь вышел из ванной, занял место на кушетке, Саит быстро смазала больные места.

— Что такое, не нравится видеть своего господина после хорошего траха? — усмехнулся Сато повернув голову к своей старшей служанке.

— Господин, — растерялась женщина.

— Слушай, — он вздохнул, — у меня сильный мужчина, который способен руками гвозди и сковородки чугунные гнуть. Я тоже не мелочь пузатая, наверное, ты заметила на примере той стены. И сейчас я ощущаю, что сил у меня прибавилось. Так что от избытка игривости своего мужчины я не рассыплюсь, тем более что я всем доволен. А то, что жопа у меня трескается, так это мое дело — хочу подставляю ее под непомерные аппетиты принца, хочу не подставляю. Так что, чтобы я больше никогда не видел этого выражения твоего лица, — он схватил ее за руку, что мяла его плечо, сжал с силой пальцы, — поняла?

— Да, господин. — Саит склонила голову, — простите, если я вас огорчила.

— Первый и последний раз. — Сато отпустил ее и усмехнулся. — Надо бы и вам найти хороших мужиков, чтобы почаще объезжали. А то я смотрю, от недотраха выть скоро начнете.

— Господин? — изумленно уставилась на него Саит.

— А ты что, думаешь я целибат и монашеские обеты на вас навесил? — Сато повернул голову на сложенных руках. — Саит, я похож на того, у кого башню рвет от неудовлетворенности, от этого готов всем и вся зарубить на секс? М?

— Нет. — Покачала головой женщина.

— Ну так вот, — он улыбнулся, — у нашего Руанда есть удовлетворяющий его партнер. У наших близняшек гора таких красавцев, даже у Саянни есть постоянный партнер. А вот у вас троих его нет. И чтобы вас не подловили на чем-то таком, я лично хочу знать о наличии у вас троих по мужику, ну или бабе, если вкусы позволяют. Понятно? И в кратчайшие сроки.

— Господин, но разве…

— Это мой приказ, Саит. — Спокойно проговорил Тенаар отвернув лицо и выдохнув. — Что такое баба с долгим недотрахом и как у нее крышу сносит, представь себе, я знаю не понаслышке. И чтобы у вас таких проблем не было, да еще и со здоровьем, женским, тоже ничего не приключилось, повелеваю найти себе по любовнику/любовнице, и можно даже не одному. В кратчайшие сроки.

— Как пожелаете, господин.

— Да, и вот еще что, — Сато заулыбался, — если будет место случайному залету — никакого аборта. Куда пристроить мелкого, и кто в большем времени будет за ним следить, мы найдем.

— Господин, наличие детей сделает ваших личных слуг уязвимыми и даст в руки врагам отличный инструмент. — Саит смотрела во все глаза на своего господина.

— Саит, не забывай, что к тому времени, когда у моих «врагов» отрастут настолько длинные руки, — он улыбнулся, — у меня самого будет паучья сеть из стальных канатов, и через каждый метр система сигнализации. И вы сами сделаете все, чтобы никто и никогда не смог манипулировать вами посредством ваших детей. Уверяю тебя — вы сделаете все возможное. И именно поэтому я настолько могу вам доверять, даже разрешая рожать. Понятно?

— Да, господин.

На этом Саит надолго замолчала, разминая мышцы своего господина.

Глава 13

Тенаар прошел в обучающий кабинет по музыке, который был выделен в вотчине со стороны жилого корпуса. Он решил посмотреть на тренировки Айсы, так как заметил неприятную вещь, которой быть не должно. На вопросы она ответила сдержано, в своей манере. Саит лишь просила прощения, но вмешательство в обучение музыканты-ханти считается нарушением и разрушает саму суть наставничества. Проследившие за обучением стражи, коих послала Сим, принесли странные вести. И вот он шагает в сторону залы, где происходит обучение.

Переступив порог, он стал свидетелем процесса обучения. Наставник стоял спиной и смачно хлестал тонким прутиком по пальцам сжавшейся в комочек женщины, которая по-видимому что-то не так сыграла. Сато оторопело уставился на эту сцену и тихо спросил у Вальрена, который теперь взял на себя частично обязанности Саит, сняв с нее нагрузку и дав время на поиски нужных людей.

— А это нормально? — и нахмурившись на звук ударов, которые были слышны отсюда, смерил взглядом спину наставника.

— Вообще-то нет. — Вальрен покачал головой. — Согласно регламенту обучения, бить можно только по специальной досточке, которую ставят рядом с учеником, дабы привлечь внимание. Физические наказания применимы в крайне редких случаях, но никогда при них не бьют по рукам.

— Значит это превышение?

— Да, господин, это злоупотребление.

— Ясно. Не вмешиваться, — шикнул он на вдруг сдвинувшихся с места Сим и Налин.

Он посмотрел на Руанда и тот пошел вперед, через пять шагов чуть топнул, привлекая внимание. Наставник вздрогнул, недовольно повернул голову с готовой отповедью для нерадивых слуг, что посмели его тревожить. Увидев же, кто в действительности потревожил, подобострастно развернувшись всем корпусом, склонился в нижайшем поклоне и льстиво улыбаясь приветствовал высокопоставленное лицо. Причем палочку наказания даже не убрал, просто сложил руки так, что она прилегла к животу в момент поклона.

— Мне говорили, что наставники очень тонкие ценители тех произведений, которые их подопечные разучивают. — Произнес он миролюбиво.

— Вам все верно говорили, — кивнул головой наставник, чем сразу показал — корона выше облаков и давно потолок пробила, — наставники ценят те звуки, что разучиваются под их руководством.

— Что же, — Сато плавно опустился в принесенное ближе кресло…царственно опустился в него и договорил, — хотелось бы послушать ту мелодию, что вы цените больше всего. Конечно, если ваша подопечная разучила ее.

— Мы разучивали эту мелодию. — Наставник стрельнул глазами по побледневшей женщине и отступив к ней ближе, договорил, — позвольте слегка настроить ханти.

— Конечно, делайте все что нужно. — Сато замер в ожидании.

Минут пять наставник передвигал по струнам подставочки и ставил крепления, перебирая пальцами кое-какие из струн. Затем он отошел и кивнул головой ученице. Когда она тронула пальцами инструмент, Сато внимательно следил именно за ее руками. Звук, что рождался был отличным от того, что должно было быть. Если для Сато это была новая мелодия, то вот для этого человека и игравшего музыканта нет — они оба показали, несколько сильно различие. Наставник морщился, ходил желваками, а музыкант не мог играть легко и свободно, так как до этого получил по пальцам, и они сейчас болели и плохо слушались. Рядом стоявшая Сим дотронулась до плеча господина и произнесла:

— Данную мелодию нужно играть чуть легче, кое-где передерживает, а кое где не добирает. — Сато лишь стрельнул в ее сторону взглядом, видя тень ее дымки. — Я много раз слышала эту партию для ханти. Сложная, но очень красивая и разительно отличается от того, что звучит сейчас.

Сато только кивнул головой. Удары были более чем сильными, раз она играть не может. А лицо наставника более чем доказывают то, насколько далека мелодия от оригинала. Когда закончилась партия, женщина головы не поднимала, так как прекрасно знала, насколько ее игра ужасна.

— Насколько я видел, — Сато усмехнулся, — далековато от оригинала, так?

Сглотнув, наставник повернулся всем телом и склонившись, пролепетал:

— Прошу простить, но мы занимаемся с самого утра, скорее всего устала…

— Конечно устала, — согласился Сато вставая, — по пальцам розгами получать любой устанет.

— Господин? — изумленно уставился наставник.

— Айсы, — Сато посмотрел на женщину, и та несмело подняла глаза, но голову не осмелилась. — Будь добра, встань и подойди.

Женщина плавно встала, подошла и остановилась перед Тенааром. Он протянул руку перевернув ладонь. С минуту она не понимала, что ему надо, но потом догадавшись, вложила свою ладонь в его. Тенаар опустил глаза и крайне осторожно потрогал пальцами ее ладонь, со следами ударов. Хмыкнув, слегка качнул головой в бок, и наставник коротко охнул.

Айсы недоуменно и удивленно перевела взгляд в сторону стоявшего на коленях наставника.

— Вальрен, какова вероятность найти достойного наставника для моего не ограненного камушка? Такого, который будет понимать разницу между короной личной и порчей того, до кого и дотрагиваться-то лишний раз не советуют почки и печень.

— Согласно запросу и метке для кого именно, у вас будет привилегия в выборе наставника того уровня и манер, какого вы будете желать.

— Идеально. — Сато улыбнулся, не выпуская руки музыканта. — Сим, будь добра.

Женщина проявилась, и наставник сглотнул. Красный мундир, о котором в империи байки разного рода травят, но все как один говорят — если пришел по душу твою, то бежать бесполезно. Тенаар же отпустил удерживаемую женскую ладонь и повернувшись в сторону наставника, посмотрел в его бледное лицо, заметил капельки пота и заговорил.

— Наверное вы не знали, но здесь, по крайней мере в моей вотчине, применять наказания имею право только я. — Он подошел и по его кивку головы подвели Айсы. — Вот этот человек, пол женский, статус музыкант-ханти, — он улыбнулся, глядя в его глаза, — он принадлежит мне. Моя собственность, моя рабыня, моя служанка, мой человек. Как хочешь так и называй. Но самый главный момент — это МОЙ человек. Кто дал тебе право применять силу по отношению к моему человеку? От тебя что требовалось? — он смотрел на начинающего осознавать, что произошло кое-что нехорошее в его жизни, о чем он ранее даже представить не мог.

— Отвечай, когда спрашивают! — рыкнув и толкнув в плечо, Налин сжала пальцы на нем.

— Обучить мастерству игры на ханти. — Выдохнул наставник.

— Обучить, — кивнул Сато, — но кто-нибудь говорил, что ты можешь бить моего человека?

— Господин, но такова…

— Не вешай мне лапшу на уши, погань. — Сато приблизился и наклонившись могильным голосом проговорил, — я твою корону сдеру с твоей дурной головенки одним чихом. Ты посмел тронуть то, что принадлежит мне. Думаешь если я заметил ее игру, это только твоя заслуга? — выпрямившись, он саркастически растянул губы в улыбке ничего хорошего не предвещающей. — Я увидел ее и это решило исход дела. А ты, — Сато пожал плечами, — элемент заменимый, ведь под тебя инструменты не делают.

Протянув руку в сторону Сим, не слушая начавшего молить о прощении, Тенаар получил требуемое. В его ладонь легла тонкая палочки, гибкая и прорезиненная. Руки наставника подняли, захватив с силой, заставив разжать пальцы.

— Айсы, — Тенаар посмотрел на стоявшую с левого бока женщину, — став частью моей свиты, войдя на территорию моих личных покоев, ты получила и мою защиту вот от таких коронаносцев, что не могут различить, когда стоит проявлять сучью натуру, а когда надо быть тише мыши и не отсвечивать. — Он, глядя ей в глаза резко поднял руку и с силой опустил ее вниз.

Раздался хлесткий удар, вскрик наставника. С непроницаемым лицом, глядя в глаза женщине, что стояла, обмерев и не веря в то что происходит, он делал удар за ударом. Наставник молил о прощении, но это было не реально. Он покусился на то, что разрешено только ему, Сато. Он посмел поставить себя выше Тенаара в его вотчине. И за это полагалось наказание. И он его получал.

Когда Сато закончил, его стражи отпустили дрожащего и поскуливающего мужчину, который играть больше никогда не сможет, и уж тем более наставником никогда не станет — Тенаар постарался. Его пальцы были травмированы, разбиты в кровь. Сато вышел из залы, ведя в поводу бледную и внутренне искренне довольную положением бывшего наставника женщину, которая теперь поняла разницу между тем что ей говорили, и тем что есть реальность.

Вальма посвящала ее в детали жизни при вотчине, но все эти правила и прочие вещи, которые обещали, они были зыбкими, а вот наставник нет. Он жил на территории вотчины, но не имел никакого права входить на территорию внутренних личных покоев, а вот Айсы жила именно в них. Это злило наставника, ведь он искренне считал, что без него она ничего не стоит. А тут такой поворот.

— Вальрен, передай министру Савко, что мне требуется очень хороший наставник, так как этот повел себя безобразно. И детально распиши ему, как надлежит себя вести на моей территории, как надлежит обращаться с моей подопечной и как именно «строгое» обучение должно быть «строгим». Я не потерплю ничего подобного тому, что было. Ясно?

— Господин, запрос уже составлен, осталось добавить лишь ваши особые пожелания.

— Айсы, — Сато вышел в малую официальную залу и проследовал в сторону внутренних покоев, — запомни — наказываю только я, остальным бью морды. Поняла?

— Да, господин. — Согласно кивнула она, шагая следом за ним, переступая порог внутренних покоев.

— И больше чтобы я не пребывал в святом неведении относительно того, как наставник себя ведет и что делает помимо обучения. — Он прошел к своей кушетке, присел на нее и осмотрел женщину. — Я в курсе того, как наставники используют свою власть и что делают помимо того, что обучают самой игре. — Он улыбнулся, — отныне обучение не будет включать в себя то, что было до сего момента. Если уж так хочется близости, подыщем тебе мальчика-колокольчика на кого приятно посмотреть и потрогать. Понятно?

— Да, господин.

— Вальма, проведи дополнительную разъяснительную лекцию. А сейчас отведи ее к доктору Кива, пусть посмотрит, какие травмы этот дурень нанес. Пусть осмотрит ее полностью, я не желаю видеть ни увечий внешних, ни внутренних.

— Как прикажете, — Вальма склонила голову, затем плавно развернулась и подождала, когда реверансы господину будут отданы от Айсы, после чего они быстро покинули покои Тенаара.

— Саит.

— Господин, — она приблизилась.

— У меня развелось бабенок в вотчине, да столько, что скоро драться кошками будут. Передай Делле, дабы, мысля посетила императрицу — надо Шита для утех. Умных, которые не будут пытаться делать то, что делают обычно. — Сато улыбнулся. — Дамам надо расслабиться, а не играть в «обмани шпиона».

Саит только согласно кивнула и не сдвинулась с места, так как эту весть передаст позже, не такой уж и срочный приказ. Сато же вздохнул, посмотрел на покои и уперев локти в ноги, перенес вес тела на них, опустив голову, призадумался. Весна ступает в свои права. Он дал согласие побывать только на выходе к народу, но сомневался, что надо даже это делать. Просто не понимал, почему это так важно.

Покачав головой, встал и направился в сторону библиотеки. Молча и задумчиво прошел расстояние до нее, взял тот самый талмуд, который был написан на древнем писании и расположившись на кушетке, стал перелистывать страницы. Что делалось вокруг него, совершенно не волновало и поэтому, когда его приобняли и в ухо шепнули, кусая за мочку:

— Идем спать, — вздрогнул, дернулся всем телом. — Сато, не надо меня бить. — Обиженно последовали слова, которые вернули в настоящее ушедшего в дебри писания прошлого.

— Шао? — изумленно и затем нахмурено произнес Сато, выдохнул. — Напугал! — рыкнул, перевел дух.

— Ты вообще знаешь, сколько времени? — принц сидел рядом и усмехнулся на его взметнувшиеся брови.

— Нет. — Признался тот в ответ.

— Половина пятого утра. Я замучился тебя ждать.

— Сколько?! — изумленно на него выпучив глаза, Сато перевел его в сторону стоявшего столика, с початой трапезой на тарелках, но так и не доеденной. — Ой, кажется я слишком увлекся.

— Да ты не просто увлекся, ты игнорировал меня, пока я не укусил тебя. — Покачав головой, принц встал и протянул руку, — все, пошли.

Вздохнув, с сожалением положив талмуд на кушетку, принял руку и встав, замер. Перед глазами поплыло, после чего все смешалось. Последнее, что он различил, так это встревоженное лицо принца и его далекие голос, зовущий кого-то.

Очнулся Сато только к полудню. Лежал у себя, укрытый и его морозило. Но не тело, а словно душу холодом обдавало. Это был неприятный сюрприз. И не просто так. Совсем не просто так.

— Как ты? — спросил Шао, который сидел рядом и читал какие-то документы в интерактивном виде.

— Не знаю. Нехорошо как-то. — Сато облизнул губы.

— Доктор ничего не нашел. — Шао усмехнулся, — зато императрица сообщила диагноз.

— Перенапряжение от полученной информации талмуда прошлого. — Сато вздохнул, зная, что случилось, удивляя Шао. — Ничего страшного, посплю и все пройдет.

— Сато, — принц повернул его лицо взявшись за подбородок, — что происходит?

В ответ улыбка и его рука ласково погладила руку принца.

— Ты сделал меня Тенааром, но сам не понимаешь, с чем мне предстоит иметь дело до конца жизни.

— Если бы знал…

— Поступил бы точно также, ведь таким образом ты сделал то в чем поклялся — ты меня защитил со всех сторон.

— Скажешь, тоже. — Шао хмыкнул. — Не так уж и защитил, всякая сука лезет и тревожит.

— Ничего, они скоро привыкнут. — Сато повернулся на бок и обхватил его за талию рукой, прижался головой к животу, слегка наползая на его тело. — Не волнуйся, я просто меру не знаю, когда в руки книга попадает. А с этим талмудом знаний так нельзя.

— Тогда не трогай его. — Шао опустил руки и запустил пальцы в богатую шевелюру, массируя кожу.

— Не получится. Это важная книга, древняя и там много такого, о чем ты никогда не услышишь ни от одного учителя.

— Что же такая важная книга не под замком?

— А она и под замком. Это ты думаешь, что просто лежит в библиотеке. — Сато поднял голову и усмехнулся, — ее поднять никто не может кроме меня. Тем более прочесть что там написано. Даже лингвисты.

— Почему? Система защиты стоит на книге?

— Да, только не людьми соткана. — Сато опустил голову и мурлыкнул, — тем, кто писал ее. На печать реагирует, но не на одну, а на все пять. И это значит, что прочесть может только тот, кто несет титул «Тенаар».

— Ясно, ваши штучки.

— Шао, давай ты не будешь опять равнять меня и гарем. — Обиженно проговорил Сато.

— Извини, — Шао погладил его плечи. — Не хотел обидеть.

— Хорошо, прощу. — Мурлыкнул Сато засыпая.

Анаман вышла из небольшого катера и прошла по зоне высадки. Она, ее верная служанка и охрана, прибыли на территорию Храма, дабы начать подготовку к празднеству недели цветов. Ее встретил один из служителей и как всегда молча проводил в недра Храма. Здесь было все так как всегда — просторно, минимум украшений, много людей и их число неизменно с первого запуска Храма. Никогда больше или меньше служителей не проживало тут, только строгое и неизменное количество.

Пройдя по коридору, вошла в кабинет, где Верхний Страж Духа принимал гостей ниже по значимости чем Тенаар. Его он принимал в пустом зале с белоснежным ковром во весь его размер. В тот зал входят только те, кто несет на теле пять печатей, кто является Тенааром. Для всех остальных круг силы вселенной закрыт — не смогут перенести давление потока, просто погибнут рассеиваясь в пространстве.

В кабинете, как и в любом другом, было все, как и у всех. Стоял стол, стулья, были полки с книгами и документами, распахнутое окно выглядывало в сад, что окружал треть Храма, были украшения из естественных материалов — дерево, камень, стекло. Мужчина ждал ее, стоя, как и подобает.

— Здравия, отец. — Склонилась Анаман.

— Благодарствую, дочь моя. — Страж улыбнулся теплой улыбкой. — Проходи, присядь и поведай о цели своего визита.

Анаман прошла к свободному месту, подождала, когда и он займет свое, после чего начала говорить.

— Мой визит согласно традиции, — она улыбнулась, — дабы засвидетельствовать свое почтение Храму и его Хранителю.

— Почтение принято. — Кивнул головой Страж, после чего улыбнулся, заставляя петь сердце духовно связанной с ним женщины.

— Рада сообщить, что наступает время недели цветения. — Анаман улыбнулась. — Империя готовится к этому дню.

— Хорошо, мы ждем его с нетерпением.

Анаман замолчала и дала понять, что есть куда более важная весть, что она принесла, кроме как свое почтение и обязательный ритуал просьбы благословить ее на предстоящее мероприятие.

— Тебя что-то тревожит, дочь моя. Поведай мне, ибо не вижу, что так заставляет тебя тревожиться.

Анаман прикрыв глаза, вдохнула и выдохнула. Ее будут ругать, но делать нечего и она, открыв глаза посмотрела в его лицо.

— Я вела беседу с Тенаар Сато, объяснила ему что значит неделя цветения. — На ее слова Страж расплылся в улыбке. — Но, как бы я не старалась, он остался верен своему слову. — Угасла улыбка Стража. — Он повторил то, что говорил вам в лицо: там, где будете вы, его не будет. Единственное, что мне удалось у него выпросить, так это выход к народу, в конце недели. Но он поставил условие, что в этот момент вас там быть не должно. И никак на его решение повлиять не удалось. Даже император просил Наследного Принца посодействовать. Тенаар Сато не изменил своего решения.

Страж задумчиво замер, поглаживая стол пальцем. Несколько минут сидел и думал. Анаман не торопила его, просто ожидала решения. Страж же, казалось, с решением не торопился. Он словно окунулся в некую недоступную информационную среду и ворочал ее потоки, выискивая правильный. В тишине, в полном молчании, на несколько минут и вот он отмер.

— Значит его решение непоколебимо?

— Боюсь, что это так. — Анаман покаянно опустила глаза, — я не смогла донести до него, насколько это важный праздник для Легио.

— Нет, он понимает. — Страж усмехнулся. — Он все прекрасно понимает. И осознает.

— Тогда, — она подняла глаза на него, — я не была столь убедительна? Подвела вас?

— Нет, дочь моя, это не твоя вина. — Страж вздохнул. — Боюсь, что вина тут моя. Не признал он меня, отвергает, всеми силами закрывается, не верит, ускользает. Я лишь краем сознания ощущаю его присутствие. — Страж покачал головой. — Наш Тенаар очень силен. Настолько силен духом, что способен воспротивиться зову печати и жить так, как если бы ее и вовсе не было на его теле. Как если бы он был потомком чистой крови имо.

Анаман замерла. В голове фейерверком пронеслись образы и варианты развития событий, затем она медленно спросила:

— Тенаар Сато потомок рода имо?

— Я не знаю. — Страж покачал головой. — Мой предшественник сообщил, что кровь имо я буду ощущать, как свою, но также предупредил, что если я не добьюсь его доверия и расположения, то упущу.

— Но он может им быть?

— Может иметь в своем роду кровь имо, но насколько он чистокровен по линии, я не смогу сказать до тех пор, пока он не верит мне и не впускает в свою душу.

— Значит, все же, — она ошарашенно замерла, — отец, его имя!

— Что с ним?

— Вы ведь записывали его в книгу брака.

— Да. — Кивнул Страж. — На языке его мира.

— Прошу, разрешите взглянуть на эту запись.

— Для чего?

— Понимаете, написание отличается от нашего письма, коим обозначается великий род. Мне просто надо увидеть эту запись, чтобы с точностью сказать.

Страж кивнул и встав с места, прошел к одному из шкафов. Плавно открыв дверку, без какой-либо серьезной защиты, которую ставят во всей империи на хоть маленько важные двери. Взял толстую книгу, в красивом переплете, расписанную рунами и украшенную полудрагоценными камнями, которые изображали частично движение рисунка. Закрыв дверку, подошел к столу и раскрыв книгу, приложил к ней ладонь.

— Разрешаю лицезреть дочери духа. — Произнес он и на пустых белоснежных страницах проявились завитки записи.

Анаман благодарно посмотрела на Стража и опустив глаза, прочитала запись. После этого она взяла свой браслет и активировав его, набрала алфавитом Алкалии знаки, затем запустила точный перевод. Когда его закончили, показала его Стражу. Тот замер перечитывая строчки.

— Написано с маленькой буквы, — Страж улыбнулся, — в его роду были имо, но не прямая линия. Теперь я понимаю, почему он способен от меня укрываться.

— Не прямая линия наследия?

— Да. — Страж кивнул головой. — Лишь частичка от рода в нем есть, отсюда силы физические, отсюда его скорость в обучении и эта гордость. Хотя упрямство у него от прямой линии. — Страж усмехнулся, — только упрямец будет настаивать от всего сущего огласить ответ и даровать защиту.

Анаман улыбнулась.

— Хорошо, — Страж кивнул ей, — я принимаю условия, поставленные Тенаар Сатори. — Он покачал головой. — Передайте, что не нарушу слова.

— Благодарю, отец. — Анаман склонила голову.

— Ступай, дочь моя. Мы подготовимся к празднеству, как и полагается.

Анаман покинула его, вновь задумавшегося. Он улыбался иногда мыслям своим. Надо же, частичка великого рода вернулась в лоно своего родового гнезда. Еще бы найти прямых потомков Шанкори Ивари, вот было бы великим благом для Стража и всей империи.

Праздник весны пришел как-то незаметно и буднично. Все бегали и прыгали, готовились, а Сато нагло игнорировал все связанное с ним. Конечно к праздничному дню и его вотчину украсили. Прошло много предпраздничных дней открытых дверей, блистали все золотые головы и политические мужи с дамами. Сато выходил на эти мероприятия несколько раз. И каждый из них проводил в компании узкого выбранного круга. Как правило рядом с ним обозначалась леди Алья, леди Роксана и обязательно принцесса Альма. За ними были сменяющиеся личности, которые блистали в лучах взятой взаймы славы.

К моменту завершения подготовки прибыл заказываемый наставник для Айсы, которая искренне удивилась тому, кто именно прибыл для ее обучения. Это был мастер мастеров, почетный и заслуженный наставник, коих поискать было не просто проблематично из-за занятости, но еще и требовался статус не ниже правителя планеты. Но он прибыл, и женщина со всем рвением принялась за учебу.

Иногда Сато присутствовал при обучении и проявлял не дюжее любопытство. Наставник иногда прерывался и давал краткие пояснения по инструменту, по тому, как и из-за чего идет звук, что нужно для той или иной тональности. Он объяснял любопытному мужчине, не испытывая раздражения и искренне радовался такой заинтересованности. Иногда Сато пробовал сам играть на инструменте, но быстро отступал назад, так как пальцы у него совершенно не предназначены для столь тонкой игры. Хотя в первый урок его похвалили, он тактично донес до наставника, что все же не надо учить его и не так чтобы очень тянет к подобному роду занятий. Наставник был человеком мудрым, быстро понял, как не надо себя вести в его присутствии и более не проявлял завышенного внимания к его персоне, полностью включаясь в процесс обучения.

С момента прибытия наставника Айсы заметно улучшила свою игру и все чаще и чаще играла для Тенаара, потом он радовал своих близких в малой официальной зале. Когда в первый раз Айсы вышла для игры, гости очень удивились и после этого еще долго обсуждали насколько тонкое и красивое звучание. А перед самым началом недели тишины, в которую император и его семья, что находится на Легио и прилетела на него, собирается вся вместе, Тенаар дал последний прием в вотчине. Прием имеющий огромное значение, ведь все, кто попадет на него, будут иметь огромный, просто ошеломительный успех с самой долгой временной репутацией — это как выпускной экзамен.

Подготовка к приему была тщательной и кропотливой. Сам сиппе вертелся ужом, дабы за один день, в который зала была пуста, успели все сделать. Нагнали слуг, заставили трудиться в поте лица. Кухня волком взвыла, так как запрос был беспощаден в количестве, виде и сроках.

Сато прибыл в вотчину императрицы без какого-либо предварительного предупреждения. Прошел по вотчине молча, дошел до кабинета императрицы. Ее уже предупредили и поэтому в дверях задержки не было. Распахнули — он вошел. Один. Анаман, будучи в кабинете завалена работой, крайне сильно удивилась, не увидев рядом с ним его верный атрибут в виде трех женщин. Они остались снаружи, как и его личная охрана. Оба мундира встали по бокам и замерли в ожидании завершения визита. Как всегда, оставаясь в сокрытии.

— Господин Тенаар, рада видеть вас. — Она радушно улыбнулась, встала с места, — простите, столько дел, что совершенно не остается свободного времени для визита к вам.

— Да все нормально. — Он прошел и уселся в кресло перед ее столом, осмотрел ворох всяких консолей, энерголистов и стоящие здесь чайную пару, чайник, сладости и настоящий перекус. — Да, работы не початый край.

— К сожалению, этого не исправить, если нет желания потом разбирать колонны запросов и документов. После праздника весеннего цветения торговая неделя. Столько много всего нужно. — Кивнула она. — Позвольте узнать цель вашего визита?

— Ну, — Сато достал из кармана своего костюма, к слову это был обычный брючный в стиле министров Легио, небольшую сложенную в три раза бумажку. — Думаю вас заинтересует этот список имен. — Не разворачивая передал сложенный лист в ее руки.

Анаман крайне заинтересованно приняла странную бумагу, причем это был обычный клок бумаги, аккуратно отрезанный от обычного бумажного ежедневника. С любопытством она его развернула и не понимая перевела взгляд на сидевшего перед ней мужчину. Он же был довольно серьезен, никакой наигранной вежливости или подозрительного блеска в глазах, как намек на шутку. Вновь просмотрев список, она проговорила:

— Любопытный список.

— Да, предельно любопытный. — Улыбнулся Сато. — Тем более, что все имена и фамилии, при их значимости, так ни разу и не попали в список ожидания моей вотчины.

— Какая досадная оплошность. — Сокрушенно покачав головой, она выглядела такой понимающей, такой вошедшей в положение.

— Да-да, оплошность. — Согласился с ней Сато и добавил, — только примечательно, что все данные дамы и господа, они ведущие скрипки в вашем театре. И в театре остальных вотчин. Не находите, что оплошность заразна?

Анаман посмотрела на него и поняла: говорить надо прямо и не увиливать. В списке были все те, кого она и остальные Правящие Жены защищали, так как на них держалась их руководящая составная. Нужные люди, очень нужные. Настолько нужные, что им не надо ни раздутого статуса бомонда, не надо мнимых привилегий. Они все сами сделали, но…

— Вы прекрасно осведомлены, господин Тенаар. — И похвалила его и показала, что поняла.

— Я стараюсь. — Сато усмехнулся, слегка кивнув головой, как если бы склонил ее на бок.

— Итак, если мы поняли друг друга, а я вижу, что это так, то что вы хотите, чтобы я сделала?

Сато заулыбался. Ну наконец-то в разговоре с ним она отбросила ненужные превалирующие законспирированные под мишуру формы сути разговора. Говорит проще, как если бы был обычный разговор в обычном месте, а не во дворце со всеми этими этикетами и правилами ведения бесед.

— Перед вашим праздником цветения состоится большой такой пир в моей вотчине. Эти господа и дамы из списка, в полном составе, и меня не интересует, где они сейчас, обязаны явиться. Все по списку. Уважительной причиной отсутствия может считаться смерть, роды и реанимация. Все остальное — досадное опоздание. И советую вам сообщить мне лично, кто из этого списка попадает под «досадное опоздание».

— Господин Тенаар, — вздохнув, посмотрела на него и просто спросила, — зачем вам это?

— А затем, чтобы вы раз и навсегда поняли — водить меня за нос не надо. С вашей легкой руки в мою официальную вотчину идут те, кто нуждается во временном пинке под зад, дабы поблестели получше и привлекли внимание сорок. И упускаете из виду, что я далеко не дурак и руки у меня становятся все длиннее и длиннее, уши слышат дальше, глаза видят больше. Думаю, мы с вами друг друга поняли?

— Вы правы, мы поняли друг друга. — Анаман вертела в руках список. — Опоздавших не будет.

— Прекрасно. — Сато встал и посмотрел на нее. — На будущее, плодотворное и совместное — не надо делать из меня мальчика, ничего не смыслящего в вашей политике. Вы ведь учите меня, каждый день. И что-то я уже прекрасно вижу и понимаю.

— Я учту на будущее, дабы более досадных оплошностей не было.

— Буду благодарен за такую услугу.

Сато ушел, а Анаман задумалась и прикрыв глаза, откинула голову на спинку кресла. Час от часу не легче. Решение ограничить доступ именно этим людям в его вотчину продиктовано не тем, что они считают его дураком, а простым чувством самосохранения. Ведь ему потопить человека ничего не стоит, а на этих людях держится львиная доля дел. Конечно Анаман не питала надежды, что в святом неведении он пробудет долго, но хотя бы до следующего года, когда все к нему привыкнут настолько, что перспектива отправить в его вотчину нужную фигуру не будет настолько пугать.

Но, Тенаар удивил. Опять. Усмехнувшись, она посмотрела на список. Ни одного имени не пропустил. Хороша же его агентурная сеть. И главное, что сделал все тихо. До нее не дошел слух, что от Тенаара идет волна поиска. Вот что значит тихий омут.

— Делла! — позвала Анаман.

Через минуту женщина вошла в кабинет и замерла в ожидании. Ее госпожа, буравив взглядом листок молчала, после чего перевела его в сторону верной служанки.

— Я не знаю, как, но ты найдешь способ ввести своего человека в его личные покои, дабы я была в курсе всех его действий. — Анаман сощурилась, — хоть сама иди и падай в ноги, доказывая, как ты ему предана. Делла, я должна знать о том, что делается в его личных покоях, о чем он думает и куда посылает своих слуг.

Женщина только сдержано кивнула. По посылу руки она удалилась и выйдя из вотчины, перевела дух. Быстро пройдя в сад, обошла его почти по кругу и вошла в неприметную беседку. Вошла и активировала щит. Сев на скамейку, глубоко вдохнула и выдохнула. Затем взяла лежавший здесь в тайнике наладонник и активировав его быстро описала ситуацию. Завершив составлять отчет, отправила его и выключила аппарат. Покачав головой, она осмотрела округу и быстро покинула свое временное убежище.

За ней внимательно следили. Не высовываясь, не двигаясь и молча, как за жертвой, слегка ликуя. Когда женщина ушла, плавной походкой, не торопливой, словно обычная прогулка, незнакомец прошел до беседки, вошел в нее, присел на ту же самую скамейку, нажав на прибор на своей руке, активировав личный щит сокрытия, и после этого пошарил положенный в потайное место наладонник. Найдя его, осмотрел. Запоролен и на очень качественный замок.

Положив аппарат рядом с собой, достал из-за пазухи свернутый в плоскую трубочку небольшой кожаный предмет. Развязав его, разложил рядом с наладонником. Внутри импровизированного свертка были инструменты, какие-то странные подсвечиваемые своим собственным неярким светом пластинки. Взяв несколько таких пластинок, прикрепив к ним тонкие нити передачи данных и приложил к наладоннику. Ввел пару значения на мониторах пластинок, после чего подождал пару минут. Наладонник раскрылся, показывая свое нутро. Быстро прикрепив к нему разные странные и не очень предметы, как хирург, раскрыв тело зажимами, присоединил последнюю деталь и на своем наладоннике ввел пару значений. Буквально несколько минут и вся информация, что посылалась с этого наладонника перешла на тот, которым владел незнакомец. Вернув аппарат, что лежал в беседке в первоначальный вид, положив его на свое законное тайное место, незнакомец, с легким посвистыванием вышел из беседки.

Он пошел по дорожке в глубь сада и после нескольких переходов по лабиринтам словно истаял в воздухе.

Праздник, который стал последним перед неделей, где не будет ни одного приема или совещания с присутствием императора и его семьи, устроенный в вотчине Тенаара был поразителен. Первое, что стало началом изумления гостей — список приглашенных был отредактирован вотчиной и были включены те имена и фамилии родов, которые ранее по какой-то причине не попадали в число гостей. Второе, — приглашение получили все Правящие Жены. Третье, — Тенаар открывал праздник. Четвертое, — он оставался от начала и до конца, даже пройдя в общий зал для банкета.

Как все происходило?

Время начала праздника было назначено на два часа дня. Это самое позднее из всех проводимых общественных приемов в официальных покоях вотчин. Тенаар проверил все залы на предмет обстановки, обеденный зал на наличие столов и сад на его цветущее и пахнущее нутро. В большой зале, когда он вернулся с проверки, все еще будучи в своих обычных одеждах, которые носил повседневно, перед ним выстроили ровные ряды слуг и проводников. Сейчас их было максимальное число, треть от которого принадлежат его вотчине, остальные были выбраны Правящими Женами императора.

Сато осмотрел их всех, удовлетворенно кивнул и пошел готовиться к выходу. Саянни и близнецы кивнули проводникам и те разошлись друг от друга, за ними тут же выстроились слуги вотчины и прибывшие люди из других вотчин, образуя группы.

— Итак, все знают свою территорию. — Начала Саянни. — За каждой группой на первую половину приема обязанности по обслуге определенных участков, во время перехода гостей в обеденный зал те группы, кто имеет соответствующие маркеры на своих браслетах — переходят в вместе сними. Сразу предупреждаю: те, у кого нет соответствующего маркера, если будут замечены там, где им не место — вылетят с треском из этой вотчины и никогда ее порог не переступят. Дальше, — Саянни улыбнулась, — все, кто получил приказы своих господ, выполняйте инструкции и никакой самодеятельности.

Близнецы разобрали свои тройки проводников и их группы. Саянни осталась со своей. Пока шел дальнейший инструктаж, Сато прошел в свои покои и со вздохом посмотрел на предстоящую экзекуцию его нервов. Наряд…

— Саит, насколько можно будет упростить эту солянку побрякушек и тряпок?

— Это максимально облегченный вариант. — Отозвалась Саит.

— Если это максимально облегченный, то я боюсь узнать насколько оно было в максимуме. — Осматривая одежды, что ему предстоит надеть, со вздохом кивнул головой. — Ладно, вытерпим.

Его одели, волосы украсили сетью из драгоценных камешков, собирая волосы в один огненно-медный массив. Лицо, как и желал Тенаар, не трогали никакими косметическими средствами. Он морщился от крема для лица, чтобы кожу после ванной не сушило, а тут боевой раскрас! Конечно же после первой такой процедуры, еще в те уже далекие времена впервые одетого наряда Тенаара, Сато запретил красить себе лицо. Самой главной его отговоркой было — я не женщина мазать свою харю! И все, более никто и никогда не смел прибегать к гриму. Даже на съемках репортажей и документального фильма для «знакомства с Тенааром» империи, даже для него никакого грима. На вопрос «почему он не хочет?», Сато сказал: я такой какой есть, приукрашивать себя для массы, чтобы они полюбили мой образ, не вижу смысла, незачем им показывать пустышку, к которой я не имею никакого отношения.

И вот сейчас, стоя посередине гостевой залы личных покоев, одеваемый слугами, ощущая всю тяжесть наряда, Сато мог поклясться — если бы были только штаны и рубаха, он был бы самым счастливым человеком на свете. Этот же наряд состоял из деталей, из скрепляющих их украшений, из странного нагромождения чего-то там…из всего образа убрали громоздкую конструкцию на плечи и за голову, а так бы он ощущал себя неповоротливой куколкой шелкопряда в своем домике из нити шелка.

Когда завершили одевание, уже одетые в свои праздничные наряды личные слуги, встали позади господина. К ним приблизили большое зеркало и Сато увидел, как они смотрятся вместе. Это было красивое зрелище. Женщины, разные и непохожие друг на друга являлись единым целым хищного тандема, вокруг его фигуры. Замечательно дополняя тот наряд, в который его одели, словно дополнительные украшения, что несут на бархатных подушках.

Сато кивнул головой и перед ним прошел Раунд. Мальчик, что звался Шита, что стал Привратником, в черном строгом костюме с синим отливом на бликах солнечных лучей, грациозно, подобно хищнику, прошел к дверям, ведущим в малую официальную залу. Руанд изменился. Сильно. После каждой тренировки он становится все более уверенным в себе, все менее эмоциональным и более чувствителен к желаниям своего господина. Сейчас, в строгом костюме, где вместо пиджака длинный плащ в пол, с коротко стриженными волосами и уверенной поступью, мальчик незримо давал своему господину ту недостающую ему уверенность, что все сделанное им правильно.

Вон там, за теми дверями, что видны из-за открытых Привратником, находится точка невозврата. Тенаар признает деяния императрицы, официально. Он, своим личным приглашением всех этих деятелей, что важны для работы гарема и движению империи, подчеркивает важность и их статус. За все время, что в вотчине проводились дни открытых дверей, эти люди, что вошли в список Тенаара, они ни разу не были посланы в эту обитель. Им не требуется лоск и временный бонус репутации — они сами себе репутация и делают свое дело не отвлекаясь. Сато же, на последнем приеме перед неделей политической тишины и цветения, подводит итог работы императрицы, приглашая именно этих людей наряду с теми, кто сумел провести титаническую работу для поднятия баллов репутации среди бомонда. Наряду с приглашенными вотчиной деятелями будут присутствовать златоглавые мальчики и девочки, что были отмечены Тенааром, что разговаривал с ними временами. И по империи полетит весть, что на «выпускном экзамене» присутствовали крайне любопытные личности, ранее не отмеченные. И что эти личности известные, что они сильные политические фигуры, что они самые приближенные к Правящим женам люди. Сато поднимал сознательно уровень доверия Тенаара к политике императрицы и Политических жен императора.

Сдвинувшись с места, начиная шоу, Сато понимал одно — страждущие будут взбудоражены, а противники промоют кости. И шагая к двери, он про себя улыбался, так как гиены гарема ничто по сравнению со всей сворой, что располагается по ту сторону.

Они вышли в малую залу, за ними закрыли двери слуги, что тут были. Руанд степенно приблизился к дверям и замерев на секунду, дожидаясь, когда господин приблизится на нужное расстояние, уверенно и широким жестом раскрыл двери перед собой. В зале, что был пред ними, моментально стихли голоса и гости, замерев, слегка склонили головы, не склоняя спины. Так пожелал Тенаар и так им всем пояснила Саянни, за десять минут до того, как ее господин вошел в этот зал.

Тенаар вошел в залу, ошеломляя не тем, как выглядит, а какой энергией уверенности и стати от него веяло. Он прошел к месту, чуть на возвышении, и плавно присел на кушетку, установленную специально по этому случаю. Здесь же, рядом с ним, были установлены небольшие пуфики, куда согласно этикету и иерархии, прибыли императрица, политические жены императора. И все они расселись на полукруг пуфиков, но не на уровень Тенаара. Рядом же с ним по бокам стояло по два пуфа, которые были пусты. И по правую руку, проводник, самый наглый и самый влиятельный из всех, по кличке «пират», чинно и важно провел супругу Наследного Принца. Рядом с ней усадили сестру наследника, принцессу Альму. По левую руку, через пуфик, была усажена леди Роксана, супруга брата наследника. Одно место рядом с Тенааром было пустым.

Это могло означать многое, но тут двери со стороны входа в малую официальную залу раскрылись. В тишине, подобной раскатам грома, была введена вторая политическая супруга Наследного Принца, леди Анами, которую никто не видел уже давно. Если сведущие в скандале и были изумлены, то виду не показали. Леди Анами была красиво одета, причесана, украшена украшениями, с видимой беременностью и достоинством. Она шла так, как если бы не была в опале. Шла ровно, смотрела вперед и не прятала глаз. Идущие рядом с ней служанки, смиренно смотрели себе под ноги, и никто из гостей не знал, что спереди и позади этой женщины шагают два злых красных мундира, что провели с ней разъяснительную работу по отношению ее присутствия на данном празднике, что следует говорить, как отвечать и чего даже намеками не стоит показывать, во избежание.

Анами прошла до сидевшего на своем законном месте Тенаара, слегка присела в реверансе.

— О, леди Анами, вы хорошо выглядите. — Улыбнулся Тенаар миролюбивой, вежливой и достаточно приветливой улыбкой. — Мне сообщили, что вам нездоровилось, практически с постели не встаете.

— Господин Тенаар, мне гораздо лучше, не стоит особых волнений, — она улыбнулась, слегка опуская взгляд, как если бы ее тронула его забота, — это все из-за беременности.

— Понятно. Если вам лучше, настолько, что доктор Кива разрешил присутствовать сегодня, то я рад. Прошу, — он повел рукой в сторону пустого места.

— Благодарю, господин Тенаар. — Анами слегка склонила голову и прошла на свое место, плавно опустилась и обвела взглядом всю собравшуюся компанию.

— Изра, — произнес Тенаар, — проследи, чтобы леди Анами было удобно, все же спина у будущей мамы, — он смотрел на гостей, — устает быстрее, чем у остальных.

Изра, молча прошла от господина к пуфу Анами и встала так, что при желании, та может откинуться на нее.

Тенаар посмотрел на императрицу и понял — его шаг был не просто шикарным, а самым правильным. Если о разладе между ним и Анами ходили слухи, о наказании и ее проступке ни слова не просочилось, то сейчас он показал всем, что семья наследника империи едина, крепка и Тенаар принимает беременность женщины. О его ревности тоже слухи ходят, да такие, что волосы дыбом от «сарафанного радио» становятся. И вот здесь и сейчас он показал даже самой императрице, что знает насколько важно сохранить лицо, что даже наказанная им и поставленная в опалу женщина, была официально признана супругой. Что с ней будет после праздника не суть важно: ее видели все, кто чесал языки и кто развешивал уши.

Анами же, после истерик и воспитания своими надсмотрщиками, инструктажа и осознания истинного своего положения, была склонна играть роль примерно супруги, политической, а также под полным покровительством Тенаара. Для нее допустить ошибку на официальном приеме — смертный приговор. И это до нее донесли стражи, что незримыми тенями следуют за ней с первого их появления рядом.

Руанд, поймав краем глаза легкий кивок Саянни, которая считалась владыкой слуг официальных покоев, кивнул головой пирату. Тот, с присущей ему грацией, чуть отошел в сторону и стал приглашать гостей, по одному, оглашая их имена, звания, род к которому тот принадлежит. Называемый человек выходил из толпы, подходил ближе, но не заходя за стоявшего Руанда, склонялся, произносил вежливые слова в адрес Тенаара, и затем отходил. Все приветствие заняло чуть больше сорока минут. Хоть гостей и было много, но они сами не затягивали свои речи, отделываясь лишь парой фраз, что польщены приглашением и желали здравия хозяину вотчины. Тенаар лишь кивал в ответ, ни слова не произнеся. Перед ним чередовали представителей бомонда с деятелями приглашенными его вотчиной.

Когда первая часть была окончена, зазвучала музыка, гостей отвлекли проводники, слуги стали разносить напитки. Перед Тенааром установили легкий стул, без возвышающейся спинки, вровень с подлокотниками, светлой обивкой и из темного дерева. Стул поставили для тех, кого будут подводить на короткие беседы с Тенааром. Причем гость будет сидеть так, чтобы видеть и Тенаара и императрицу, и первую политическую супругу императора, рядом с которой сидит Альма. Нерис сидела рядом с матерью, чуть за ней, как требует этикет.

Рядом с Сато стоял Вальрен, который находился под системой сокрытия и фиксировал своим внимательным взглядом толпу. И ему нравился общий градус. Он уже заметил тенденции, ощутил их ход. И согласно его замечаниям, к Тенаару стали подзывать на беседу деятелей. Между политиками, польщенными тем, что вотчина сама позвала их на праздник, были представители бомонда. Леди Алья была среди них. Она была веселой, немного легких шуток и вот Тенаар рассмеялся, а те, кто следил за главным действующим лицом отметил — смеется рядом именно с этой женщиной. А потом к нему на беседу подошел граф Ведамаш.

Сато осмотрел его и внутренне остался доволен. Мужчина был в годах, но не старый. Довольно крепенький, коренастый, глаза живые, въедливые. На лицо мужик мужиком, ничего такого слишком запоминающегося. Разве что кустистые брови, нависающие над глазами, отличали его из толпы. Усов или бороды не имел, но вот шикарные бакенбарды составляли гордость любителя данного украшения. Одет в строгий костюм, без блестяшек или лишнего лоска. Дорогой материал, идеально по фигуре сшит, прекрасно сочетается с его манерой, с его внутренним стержнем.

— Граф, приятно видеть среди блеска и азарта бомонда лицо, насквозь пропитанное делом. — Тенаар говорил не громко, а рядом кружившие господа делали вид, что не слушают, ибо неприлично.

— Стараюсь соответствовать, — отделался короткой фразой граф, который не считал нужным витиевато изъясняться.

— Кратко и лаконично, — усмехнулся Сато, — что же, это похвально.

— Рад доставить вам удовольствие, — улыбнулся граф деловой улыбкой.

— Ой ли! — усмехнулся Сато, решив пощипать его, так как видел во всем его поведении не ту навязчивую услужливость, а более глубокие чувства, которые следовало превратить в уважение и, возможно, почтение. — Граф, не стоит напрягать мозг пытаясь угодить моему величию. Вот они все, — он слегка повел рукой, в большей степени ладонью, — да, им надо надрывать пупок. Но не вам. Не так ли?

Если граф и удивился, то моментально взял себя в руки.

— Господин Тенаар, признаю, вы умеете заставить ощущать себя неловко. — Граф стрельнул взглядом и наткнулся на понимающее выражение лица, на блеск умный, глубокий и дразнящий. Тенаар его дразнит, вовлекает в какую-то особую игру, и императрица не вмешивается, не сохраняет его, Тенаарово, спокойствие и… в общем парень нарывается. — И все же, ваш вопрос ставит меня в тупик. Могу я узнать ответ? — Тенаар кивнул, — почему мне не надо напрягаться?

— Потому что таким хитрозадым маньякам своего дела, плевать на блеск и временную репутацию. — Достаточно громко проговорил Тенаар с хитринкой глядя в его глаза и делая то, что бывало с графом всегда — заставляя его реагировать как обычно, забывая кто перед ним.

— Вот засранец. — Вырвалось у графа непроизвольно, так как такая манера речи была ему присуща, и императрица держала данного человека при себе, так как он был не просто полезен, а своего рода незаменим — добивается всегда поставленной цели.

Граф сказал всего два слова, а вокруг замерло казалось само время. Тенаар изумленно приподнял бровь, рядом с ним обмерли женщины, слегка побледнела императрица, а гости затаились — что же будет-то? Несколько секунд и тишину, что охватила залу, разрывает веселый и легкий смех Тенаара. Он засмеялся от души, похлопал оскорбившему его графу, даже вытер из уголков глаз слезинки, перевел дух прижав руку к животу.

— Нет, я знаю, что наглость счастье второе, но бесстрашие в вашем лице, — Сато покачал головой, — оно достойно награды. Вальрен, запиши графа на званый ужин, через три дня. Я непременно должен пообщаться со столь интересным человеком.

Рядом с Тенааром проявился его секретарь, который крайне редко показывается из инвиза, четко следя за окружающими его людьми и составляя картинку настроений. Казалось, как только секретарь вписал имя в список, крайне ограниченный на приглашения, незримая удавка с шеи графа, императрицы и наставника, что поучал графа как надлежит себя вести не просто ослабла, но и исчезла вовсе.

— Граф, могу сказать только одно — вы первый и вы последний, кому империя простит подобное, даже не заикаясь за что именно прощает. — Сато осмотрел удивленного мужчину, — могу сказать на ваше удивление лишь одну фразу: мне крайне не хватает разнообразия в общении, но это разнообразие я буду заполнять сам.

— Господин Тенаар, я не хотел вас оскорбить, — граф повинился, но глаз не опустил, — вырвалось, когда понял, что вы меня дразните.

— Да-да, я прекрасно осведомлен и именно дразнил вас, — Тенаар улыбнулся, — посидите рядом, у нас сейчас приятная часть вечера, отсюда будет лучший вид.

Граф изумился во второй раз, но не подал и вида. Он лишь поблагодарил его и остался сидеть. Императрица, раскинув веер, прикрыла лицо, скрывая триумфальную улыбку. Ее человек будет сидеть рядом с Тенааром дольше всех и его не наказали за выходку, хоть и предупредили всех — так позволено далеко не каждому. А еще этот закрытый ужин, он укрепляет графа и его репутацию на несколько лет, и может быть очернена только самим Тенааром. Даже если графа застанут за непристойным поведением, хранением чего-либо запрещенного, его только пожурят, мол любимец Тенаара слегка зарвался, но общество не сможет порицать его. Конечно, если сам Тенаар откажет ему в милости, то все закидоны будут втройне оплеваны, но сам факт!

В залу, со стороны ширмы, откуда выходят музыканта или танцоры, стали выходить слуги, что подготавливают специальные помосты для выступления. Они быстро вышли к середине залы, им тут же уступили пространство. Несколько установленных специальных приборов и вот разложился помост. За этим последовало движение вверх красочной ширмы, которая скрыла помост от всех. В сторону выхода артистов ушла стена из ткани, расписанная. Закрывая того артиста, который будет выступать, заинтриговав всех присутствующих.

Пара минут и коридор из ткани был убран. Затем последовала полнейшая тишина, так как свет в зале приглушили. Затаившись, гости едва смогли выдохнуть, когда первый аккорд был взят. Мелодия на ханти зазвучала сочными красками, погружая всех в состояние культурной эйфории, когда осознание до них дошло: Тенаар пригласил музыканта-ханти, дабы вечер стал еще более значимым и запомнился многим.

Мелодия переливалась, крепла или слабела, набирала сочные тона или становилась едва ощутима. Сидевший рядом с Тенааром граф не мог описать словами, что именно происходит с ним. Что именно делает сейчас Тенаар. Официально, политика императрицы, политика гарема на всю империю получает одобрение. О том, что граф ведет в команде императрицы, знают фактически на всех планетах империи, но то, что ему позволено сидеть рядом с Тенааром в момент, когда играет ханти…ведь этот инструмент впервые был создан первым Тенааром, который, по состоянию здоровья, не имел возможности участвовать в политических играх. Он занимался исключительно наукой, музыкой, письмом. Ханти был сделан его руками, был отрегулирован до совершенства и больше половины традиционных мелодий — его работа. Именно поэтому так символичен ханти, так символичен жест нынешнего Тенаара, так силен его посыл — Тенаар поддерживает политику гарема.

Когда первая мелодия отзвучала, поражая тонкой манерой исполнения, началась вторая, и тут же ширма раскрылась, как шторки. За ними сидел никому неизвестный музыкант, молодой, довольно красивый. Играл он на общем инструменте и для сведущих в тонкостях такого поворота, было ясно — для музыканта будут или уже делают инструмент. И то, что исполнение традиционной мелодии ему удалось на общем инструменте, настолько точно удалось передать, говорит об особом таланте.

Когда закончилась третья мелодия, Тенаар встал со своего места, при этом незримо отказав всему своему кругу охраны и слуг, в одиночку дошел до помоста и шагнув на него, протянул руки вперед. Женщина плавно встала и его ладони накрыли ее оголенные плечи в красочном и богатом на украшения наряде.

— Благодарю, Айсы, ты порадовала мою душу столь тонкой игрой. Мой музыкант-ханти, я надеюсь, что мы найдем достойного мастера для создания твоего ханти, чтобы сохранить всю ту величину твоего чарующего таланта и способностей.

— Господин Тенаар, ваша похвала самое большое счастье для вашего музыканта-ханти, — Айсы склонила голову.

— Порадуй моих гостей чем-то, что было создано под тебя, — Сато улыбнулся, — хотелось бы ту самую мелодию, которая мне так понравилась.

— Почту за честь исполнить именно ее. — Айсы слегка покраснела, так как не считала эту мелодию вершиной своего умения составлять партии.

— Буду рад услышать ее.

Тенаар отпустил плечи маленькой женщины, ставшей вершиной мира музыки ханти — она была официально оглашена как музыкант, принадлежавший Тенаару. И сейчас ее рассматривали, запоминали и едва слышно передавали из уст в уста имя, которое станет нарицательным уже через пару дней. Тенаар же отступил и развернувшись, проследовал к своему месту.

Когда он возвращался, кольнувшая до сего момента мысль, она пронзила все головы, что еще не осознали — Тенаар вышел к музыканту без сопровождения! Тенаар. Сам. Без своего трио, без охраны, без Привратника, без секретаря! САМ!!!

И когда он уселся на свое место, его глаза горели, лицо приобрело выражение предвкушения, поражая всех. Айсы вновь вернулась в положение сидя и тронула струны…

От мелодии, что так понравилась Тенаару, после всех его реверансов и подготовленной публики, эта самая публика отходила несколько минут не в силах нарушить наступившую тишину несмелыми хлопками. Никто не желал разрывать послевкусие мелодии грубыми ударами звуковых волн, что недостойны этой мелодии. Вложенные чувства в нее, исходящий звук, осознание, что сам Тенаар выбрал именно этот звук в свои любимые…в общем гости были в прострации. И первым, кто нарушил тишину был сам Тенаар.

Он смело захлопал в ладоши, после чего был взрыв, поздравления и хвала музыканту за такой ошеломительный успех. Несколько минут не смолкали овации, а Айсы встав и медленно поворачиваясь, слегка кланялась, прикладывая руки к коленям, являя собой красивую куколку.

— Как вам мелодия? — спросил Сато глянув на прослезившегося графа.

— Она… — мужчина, закаленный и прожженный политик, просто не мог найти слов.

— Особенная, да? — с пониманием кивнул головой Сато.

— Да, как и вы. — Граф посмотрел на него и покачал головой, — я никогда не забуду этот вечер. Господин Тенаар, я, к величайшему сожалению, ранее не был представлен вам, и считал вас очередным политическим ходом, до сих пор считаю, что это было бы удачным решением, дабы укрепить позиции наследника и дома Маин, но сейчас могу лишь сетовать на данную оплошность. Игра музыканта-ханти, это доверие к тому, кто просит сыграть. Но сейчас я слышал доверие не физическое, она доверилась вам своей душой. Я больше не могу скептически относиться к Вам и Вашему статусу.

— Ну, я и не думал, что мой статус будет принят всеми на веру, люди-то разные. — Сато посмотрел на Айсы, которая до сих пор кланялась не успокоившимся аплодисментам. — Но, приятно слышать такое от кремня политической стези.

Граф только кивнул головой, не в силах перебороть свои ощущения, что фонтаном били изо всех щелей его замороженного, закаленного нутра. Вот так, всего лишь попросив сыграть на ханти, Тенаар получил то, ради чего затеял это представление: его положение среди политиков ведущих домов укрепилось, а значит Шао больше не будет шатко ступать по периметру. Отсюда будет его уверенный шаг и соратники, когорта свиты и политические деятели возжелают укрепить позиции перед его глазами, поддерживая наследника империи. Шао приобрел на свои плечи будущее правление империи, а Сато это правление уже сейчас ставит на монолитный фундамент своего титула, бессовестно используя всех вокруг, как делал это еще там, на Алкалии. Там было проще, но он делал это интуитивно. Здесь делает намеренно. Граф первый кирпич, который введет в окружение наследника свои самые сильные линии, своих соратников, своих родственников. Главная задача вечера была выполнена.

Айсы еще пару раз играла за вечер, но легкие мелодии, дабы не взорвать мозг бедным господам и дамам, что не могли выразить словами, какая это честь присутствовать при игре ханти. Почему именно так? Да все просто: музыкант, под которого делают инструмент, в большей степени является достоянием семьи, рода. Мелодии, что нравятся главе дома, те самые, которые его берут за душу, они никогда не играются при посторонних. Их называют интимными, личными и музыкант-ханти способен сыграть такую мелодию бесподобно только если совпадает много критериев, и он сам доверяет тому, кто просил его играть. Это звучит странно, даже как-то завышено или неправдоподобно, но инструмент, после создания, становится продолжением рук музыканта, напитывается его энергией, и душеное равновесие музыканта влияет на игру. А доверие к хозяину, оно основа для красоты звучания. Поэтому музыкант-ханти в домах никогда не обижается хозяином, его оберегают, его холят и лелеют. Вот такой парадокс и это главная сложность в овладении инструментом, не то что на арфе или гитаре поиграть, или на том же кото.

К середине вечера, который вступил в свои законные права и по времени планеты, Тенаар разрешил переход в залу фуршета. Он, его ближняя семья, императрица и остальная часть семьи наследника, а также их слуги, проследовали в столовую-залу, где уже все было готово. Гостей рассаживали согласно спискам, не толпясь и не мельтеша. И как только Тенаар занял свое место, стало понятно — все, кого он отметил, сидели ближе всех, групками. Рядом с графом, за одним столом, польщенной такой чести, сидела Алья, еще два деятеля и еще одна куколка-златогривая. Это был особый стол — личные предпочтения Тенаара в общении и сидели они ближе всех. При желании, с ними могли поговорить не особо напрягая горло.

Здесь был проведен потрясающий банкет, не по своему наполнению блюд, а по значимости гостей. И к его середине, когда отзвучали некоторые мелодии обычных музыкантов, в залу вошел наследник в компании императора и принца Согу. Это стало неожиданным и тут же понятным то, по какой причине рядом с Тенааром стоит пустой стол, который никто не занял. Сами столы были не высокие, на кушетках было удобно сидеть, поджимая ноги, или перекрестить их. Тенаар сидел, подогнув одну ногу, вторую перекинув через нее и чуть вытянув. Так было удобнее всего.

Императора приветствовали стоя, но Тенаар не сдвинулся с места, лишь улыбнувшись на прибытие новых гостей. Пустой стол был занят, а рядом, по левую руку от владыки вотчины, плавно опустился наследник.

— Я рад, что вы нашли время посетить праздник. — Сато ласково посмотрел на Шао и очень тихо добавил, — надеюсь не прервал какое совещание столь внезапным приглашением?

— Нет, — Шао без зазрения совести взял его за руку и поднес к губам, прижался ими к пальцам, — у нас как раз образовался тупик в решении, так что этот твой жест доброй воли пришелся по вкусу даже императору.

Сато слегка наклонился к нему и шепнул:

— Я, рад.

Присутствие императора на торжестве, оно было…это было всё. Шах и мат. Тенаар полностью на стороне императора, хоть именно он пришел в гости, а не наоборот. Для знающих тонкости, здесь и сейчас Тенаар сообщает всем страждущим: я признаю власть императора, я не вмешиваюсь в его политику. Казалось бы, император пришел в середине банкета, это он должен признать власть Тенаара, но это не так. Если на таких вот мероприятиях император присутствует, то пригласивший показывает, насколько он доверяет ему. Ведь Тенаар выше императора по власти и приглашая его к себе, в свое логово, он как бы сообщает всем: мы равны во власти, я на своем месте, а император на своем. Плюс, стол, который стоит рядом с Тенааром, изначально был пустым, что означало — ждут гостя. А его расположение, как раз и показывает, что они равны.

Все, антракт. Официально, в присутствии команды политиков, под руководством гарема, Тенаар своими действиями сказал буквально следующее: Я не вмешиваюсь в ваши дела, так как полностью согласен с тем, как вы их ведете. И в дополнение к этому, действиями произнесенному вердикту, в залу вошли слуги, за которыми степенно шла Айсы. Слуги несли ее инструмент, несли подставку и специальный стул.

Глаза у императора полыхнули азартом и предвкушением. О том, что Тенаар себе музыканта слямзил из лапок одного поднявшегося с того момента министра, знал весь дворец, но то, что этот музыкант будет играть, оно волновало. Когда Айсы присела, устроившись с удобством, а инструмент установили, Тенаар произнес:

— Айсы, будь добра, сыграй нам «Слеза о памяти».

Запрос был более чем сложен, ведь играть данный шедевр могли не многие. Но женщина лишь мягко улыбнулась и прижав руку к груди, слегка склонилась, давая понять, что сделает это. Через пару минут, после небольшой перестановки по длинным нитям подставочек, ее руки тронули струны и зала погрузилась в обволакивающие звуки, усиленные многократно самим залом.

Шао, не выпустив руку Сато, сжимал ее каждый раз, когда аккорды нарастали, нагнетали и в итоге взрывались. Это было восхитительное исполнение и в его конце зала рукоплескала стоя. Сато лишь улыбался, так как видел, насколько глубоко затронула мелодия его любимого. Все остальные были не важны. Шао понравилось и это было главным.

Когда вечер подошел к концу, Тенаар удалился, дабы не видеть, как гости уходят, — традиция такая, — император, взяв под руку императрицу соблаговолил пройтись с ней до выхода из вотчины.

— Вы проделали огромную работу, моя дорогая. — Похвалил он ее. — И теперь нам будет намного легче на торговой неделе.

— Вы так мне льстите, — Анаман зарделась. — Право слово, я лишь следовала традициям, а этот вечер целиком и полностью желание Тенаара. И все гости, что занимают политическую нишу, все они приглашены им.

— Вот как. — Император улыбнулся. — И все же, он показал нашей команде политиков, что дом Маин достоин того места, которое занимает. Я доволен этим.

— Рада слышать это, император.

Норанто заулыбался и повел ее вдоль дорожки по парку, что сейчас освещался яркими огнями, играл тенями и цветом на фоне звездного неба.

— Знаю, что вы были у Стража. Как он отреагировал?

— Согласился с требованием Тенаара, — Анаман покачала головой. — Страж разрешил мне лицезреть в книге брака, как именно пишется имя Тенаара, и мы узнали одну крайне важную вещь.

— Какую?

— В роду Тенаара были потомки рода имо. Малая ветвь, правда к какой именно династии они принадлежат, сейчас сказать трудно.

— Значит, он все же один из этого великого рода. — Император покачал головой. — Да, весьма неожиданно.

— И объясняет все его странные для нас поступки, эту его силу, интуитивное чутье, подбор людей. И даже то, как он встретил леди Анами.

— Кстати об этом. — Император посмотрел на жену, и они остановились на середине дорожки, вокруг благоухали ранние цветы, те, что всегда цветут на неделе великого празднества. — Что именно произошло между ней и Тенааром?

— Как вы знаете, он очень ревнив, а юная особа честолюбива и росла на примере своей матери. Отсюда был конфликт, но он исчерпал себя. Сейчас леди Анами поумерила пыл, не вылезает вперед, к тому же она в положении, что само по себе накладывает отпечаток. Да и ходит она тяжело. Доктор Кива приставил к ней на круглосуточный контроль одного из хороших акушеров, дабы чего не вышло.

— Понятно. — Император только головой кивнул. — Надеюсь, она войдет в свиту этого мальчишки, — он вздохнул, — вот как леди Ремана.

— Ну, леди Ремана с первых мгновений своего присутствия постаралась вести себя правильно: осторожно, осмотрительно, как менее появляться на его глазах, пока не привыкнет. Ее стратегия принесла плоды, а первенца Тенаар принял под свое крыло.

— Да, это радует.

— Император, — Анаман облизнула губы и посмотрела на него, такого монолитного и такую сильную опору для нее самой, — тот препарат, который попал к леди Ремане, вы выяснили кто именно это сделал?

— Почти. Ниточки уже раскручиваются, остались только основные действующие лица.

— Тенаар потребовал от меня, чтобы я сообщила вам, что он желает наказать лично.

— Это…

— Или он пойдет к Стражу. — Анаман покачала головой. — Этот удар он терпеть не намерен. Уговорить его не проводить официально наказание в исполнение не составило труда, но он требует лично наказать виновных. Ему очень не понравилось, что было произведено покушение. Даже мастера Гаю требовал к себе, и она от него едва живой ушла, вернее вышла, а потом ее проводили до мастерской, так как идти сама она просто не могла.

— Да? — император удивился. — Я про это ничего не знаю.

— Господин Тенаар был не склонен показывать всем, насколько он в ярости, поэтому вам ничего не стали сразу сообщать. Да и непосредственной вины мастера здесь нет. Система ею созданная в руках службы безопасности, она не давала сбоев, а отключить частично один или два крыла здания, они могут без какого-либо предупреждения и затруднения. Вы ведь это знаете еще лучше меня. Если препарат попал в пищу леди Реманы и чуть не стал фатальным, то мастер Гая знать про это не могла.

— Знаю. — Кивнул император. — И от этого мне становится непонятным его призыв к себе именно мастера.

— Ничего удивительного, — Анаман покачала головой, — он не знаком с начальником службы безопасности, а вот с мастером да.

— Понятно. Ладно, я с этим разберусь. — Император посмотрел на свою супругу и улыбнулся ей, — вечер был изумителен, был рад видеть вас во здравии и столь веселой, жена моя.

— Благодарю, муж мой, я была несказанно рада вашему присутствию. — Анаман присела в реверансе, после чего они распрощались и отправились по своим углам-обителям.

Сато мягко оглаживал плечи лежавшего под ним Шао, который мурлыкал от массажа. За последнее время его капризуля научился делать просто потрясающий массаж. И делал он его всегда с намеком. Сейчас принц знал, чего хочет его любимый и был совершенно не против. К тому же, уверенные пальцы, что планомерно массировали плечи, переходили на спину, заставляли отдаться во власть ласки. Медленный спуск на поясницу, широкие круговые движения ладоней и в холку целуют, слегка прикусывают, заявляют.

— Сато, звереныш мой, давай уже, делай чего так хочется. — Проговорил Шао, ощущая возбуждение своего любимого.

В ответ к нему прижались сильнее, потерлись бедрами, показывая, что он прав. А дальше пошла подготовка. Жадные руки мяли его зад, пальцы плавно и аккуратно растягивали, расслабляли. И Шао расслабился, отдался в его желание и в его власть. Лежа на животе, собрав под себя руками подушку, он ощутил, как на него ложатся сверху.

— Я сейчас возьму тебя, — шепот в ухо, горячий, страстный, — не зажимайся, хорошо?

— Да… — выдохнул Шао.

Тут же он почувствовал, как нечто горячее, принадлежавшее его любимому, медленно стало погружаться в его тело. Аккуратно, осторожно, медленно и тягуче, заполняя. Это было действо, за которым следил принц, ощущая его всем телом, затаив дыхание и когда остатки плоти резко додавили, выдохнул застонав. Услышал стон Сато и сжал пальцами подушку, ощущая его в себе. Знать, что Сато сейчас очень хорошо, было не менее волнительно, как если бы он смотрел на него беря его.

— Как хорошо, — выдохнул Сато, устраиваясь поудобнее на спине принца. Мягкие толчки, едва заметные, заставляли того дышать чуть тяжелее, чем до этого.

— Рад, что тебе удобно, звереныш. — Усмехнулся принц, — может… — он застонал от резкого толчка враз перехотев задавать вопрос.

Сато, лежа на нем, с силой двигал бедрами, сотрясая тело любимого, который мгновенно включился в процесс.

Игрались они долго, в итоге Шао оседлал Сато и доходил до конца плавно двигаясь, цепляясь за плечи обхватившего его за талию любимого, ощущая, что еще чуть-чуть и все, улетит, растворится в неге.

День, когда началось празднество, Сато встретил, лежа в кровати один. Еще ночью его крепко обнимали, вжимали в кровать, а утром чмокнув в губы, ушли на праздник. Шао сначала хотел остаться, но его убедили, что праздник посещать не хочет Сато и принц со Стражем не ссорился. Шао сначала уперся, но потом сдался. Его всю ночь убеждали, как он не прав и к утру согласие было получено. Вот сейчас он один и улыбается, вспоминая, как дул губы его любимый.

— Дурачок. — Усмехнулся Сато, после чего поднялся с кровати.

Он встал и провел весь день в тишине и спокойствии. Гулять вышел в сад своей вотчины, сейчас пустынной — никого из гостей нет, никто не бродит по округе. Дворец на неделю закрыт для всех, кто не имеет никакого родства с императорской семьей.

Весь день был тихим и спокойным. После обеда Сато прибыл в библиотеку и принялся читать талмуд, на этот раз сообщив Саит, чтобы его от чтения оторвали через пару часиков. После этого он отправился ужинать и к вечеру прибыл Шао. Он светился, был умиротворенный и счастливый.

За этим первым днем последовало еще три. Все было тихо и спокойно. Тенаар сидел в саду, читал книгу по геральдике домов, запоминал особенности каждого рода. К нему прибыл посыльный. Посмотрев на слугу, Тенаар вскинул брови. Слуга произнес пару слов и сидевшего в беседке мужчины как ветром сдуло. Он стремительно пошел на выход из вотчины. Игнорируя слуг, что раскланивались перед ним, игнорируя все, он летел в одно место, куда было в принципе еще рано.

В больничном корпусе его встретили. Пройдя по этажам, оказавшись перед операционной, он замер. Из дверей выскочил санитар, быстро пронесся в соседнюю комнату, где пробыл пару минут и вернулся с каким-то чемоданчиком.

Сато сел на стул и принялся ждать. Проявились тени, что служили последнее время охранниками одной особы.

— Что произошло? — спросил Сато посмотрев на мужчину и женщину.

— Ей внезапно стало плохо и отошли воды. Мы вызвали доктора. Он ее осмотрел и госпитализировал.

— Еще слишком рано для родов. — Покачал головой Тенаар.

— Она достаточно сильно нервничала с первых дней своего заключения, да и слухи, что были организованы, не добавляли спокойствия.

— Ясно. Как она себя вела после вечера?

— Тихо и задумчиво. То, что ее репутацию и репутацию ближней семьи наследника империи не очернили, а даже утвердили, несомненно заставили слегка расслабиться. — Мужчина улыбнулся, — но мы объяснили, что вы таким образом вывели из-под удара себя, Наследного Принца и ее род. На нее саму не распространяется ни ваше прощение, ни снисхождение.

— Понятно, — Сато покачал головой, — а потом наша придумавшая себе невесть что дама, вдруг начала рожать.

— Мы вас огорчили? Не должны были ей так говорить?

— Нет, все так. Все правильно. Если ребенок умрет, — он посмотрел на мужчину, — я не хочу знать, что она дышит.

— Как прикажете господин.

Еще некоторое время была полнейшая тишина, а затем в коридор вышел доктор Кива. Он улыбнулся:

— Господин Тенаар, мальчик. Не доношенный, но вполне здоровый, для своего срока. Сейчас его уложили в инкубатор, так что через пару недель можно будет делать прогнозы, согласно тестам и анализам.

— Хорошо. — Сато заулыбался. — Значит будет жить.

— Конечно будет, — заулыбался доктор, не понимая о ком именно говорит Тенаар.

Сато лишь кивнул, не став его разубеждать в его заблуждении. Хмыкнув, молча покинул больничное крыло. Он не пошел к малышу, который будет спать в инкубаторе, не потому что ребенка не принял, не потому что Анами наказать хочет еще больше, просто чувствовал, что его приход к малышу сейчас навредит ему. Именно поэтому решил убраться как можно дальше и побыстрее. Это ощущение сковало его несколько минут назад, и он не понял его до того момента, как Кива принес весть.

О том, что Тенаар ходил в больничное крыло вечером станет известно семейству, до этого момента только соглядатаи знают всю подноготную и уже успели придумать версию событий, накрутить несуществующие причины, так как в детали их никто не посвящал. И Тенаара выставят как монстра по отношению к младенцу. Сато это не волновало, он даже не стал ничего Саит говорить, дабы разнесла правильные вести. Ему было плевать что и как будет сказано. Надоело. Вот сейчас не хотелось играться, хотелось отдохнуть, перестать думать о правильном поведении и последствиях сказанных слов. Хотелось просто побыть в тишине, в спокойствии, раз уж весь гарем такой тихий и миролюбивый.

Вечером прибыл Шао, обнял его и ничего не стал говорить. Не стал накалять обстановку. Сына он уже видел, к матери заходить не стал, во избежание, так сказать. Да и Сато ничего по этому поводу говорить не захотел. Просто лег рядом и уснул.

Это было красивое место. Так запомнил, проснувшись утром, один в кровати. Утро сияло вокруг, сверкало мириадами утренних звезд и давало чистейший воздух. Зная, что уже утро, он сел на постели, на белых простынях образовывались складки и осмотрел безграничье. Кровати не было…были лишь простыни, что оставляли чувство ее наличия. Вокруг него, над ним и под ним — пустота раннего утра вселенной…тишина, безмолвие, умиротворение, покой…

Переведя взгляд по утренним звездам, он ощутил течение, то самое, по которому стремятся души, перетекая в формы, выполняя свое предназначение, отрабатывая свои ошибки, исправляя их или получая заслуженную награду. Здесь было утро мироздания. Чисто, свеже́е, не имеющее ни отрицания, ни прибавления, не играли понятия тьмы или света, просто было утро — всегда новый миг после пробуждения, когда ты еще не совсем готов оторвать голову от подушки и уже осознаешь, что сон превратился в явь.

Вдохнув воздух утра, ощутив потоки, он услышал сердцем, что одна из звезд та, ради которой он существует. Его собственный путь, путь в этом начале неизменного утра, его колыбель, его суть, смысл его жизни.

На него смотрели.

Звезды смотрели.

И он смотрел.

На звезды.

Они видели друг друга и знали — их путь временно един, пока душа не свершит свой оборот, не познает, не испытает, не отработает и не вернется в лоно истока, дабы принести в него знания…

Сато открыл глаза. Сон о вечной бесконечности утра вселенной он видел раз в год, но всю свою жизнь. И сейчас понял почему. Но объяснить не мог, ведь раньше печати на нем не было. Медленно перевернувшись на бок, осмотрел перед собой пространство.

— Что я здесь делаю? — задал самому себе вопрос.

Ответа не последовало, но в спальню тихонечко вошла Саит. Она мягко ступала по коврам, которые были застелены на всю площадь пола, продвигаясь к окнам, где аккуратно приоткрыла портьеры, впуская солнечный свет. Делала все тихо и привычными жестами. За ней в комнату проскользнули Изра и Вальма, которые устремились в ванную, дабы наполнить ее, подготовить. Сато ласково улыбнулся, понимая — пристрастился.

Раньше, когда жил на Алкалии, соответствуя брутальности своего положения, баня была раз в две недели, душ чуть чаще — из-за стараний Шао. Но не чаще чем через три дня. Здесь же, каждое утро горячая ванна, расслабляющий массаж и обязательным пикантным соусом являются сплетни и отчеты от Саит. Да, он пристрастился, стал разнеженным.

Его пробуждение было замечено, переведено в процесс омовения, одевания, причем сплетен было мало, ведь у всех праздник на устах. После этого завтрак, за ним…Сато решился.

Они вышли из его покоев и направились в больничное крыло. Путь был не близкий, да и не хотелось под вдруг палящим солнцем париться, поэтому поинтересовался:

— Саит, здесь такой огромный комплекс дворцовых зданий, неужели министры оббивают ноги о брусчатку?

— Господин, они используют стационарные транспортеры, которые встроены в здания.

— А почему я о таком не знаю? — Сато удивленно уставился на нее.

— Потому что семья императора, и тем более, несущие печати никогда не используют транспортер. У первых статус и веками сложенные традиции. А у несущих печати, сама печать изуродует потоки транспортировки тела с молекулярной передачей.

— Это опасно?

— Да. Но транспортеры настроены на ощущение печати и срабатывает защитный механизм, который просто гасит транспортер и тот перестает работать.

— Ладно, с этим я понял и теперь мне даже понятно, как док так быстро до моего логова добегает, когда что не так. Но эти расстояния иногда…нет, ну я не жалуюсь, просто из зоны большого сад-парка к той же леди Тинаи топать и топать, а ведь министры, в компании принцев и принцесс бегают довольно быстро.

— Они используют внутренние лодки.

— Эм, что?

— Это малый аппарат, очень похож на лодку, используется для преодоления расстояния и никогда не допускается до въезда внутрь сад-парка или сада вотчин.

— Поэтому я о них не знаю?

— Да.

— А мне такую штучку можно? Вот честно, иногда так не хочется пехом переть. — Он осмотрел здание больничного корпуса.

— Если вам будет угодно, господин, — Вальрен, что шагал сбоку, быстро сделал роспись по планшету.

— Да, было бы неплохо иногда покататься. А мотоциклы тут есть?

— На территории дворца такой вид аппарата для передвижения запрещен.

— Почему?

— Опасен для окружающих. — Вальрен покачал головой. — Несколько сотен лет назад имело место быть трагедии, после этого мотоциклы и все, что движется быстрее 40 км/ч, получили запрет въезда на территорию дворцовых анфилад.

— Понятно, а-то я бы покатался, — хищно улыбнулся Сато, вспоминая, как гоняли на мотоциклах, как ветер бил в лицо.

Дальнейший путь прошел без остановок и Тенаар вошел в здание, где на одном из этажей располагалась интенсивная терапия для младенцев. К новорожденному он пришел на несколько минут, постоял рядом с инкубатором и молча вышел, более не проявляя интереса.

После его визита прошли оставшиеся дни праздника, где Тенаар отдыхал от сплетен, пересудов, от ставших вечными походы по гостям, от обучения, от всех этих высокопоставленных лиц. У него была неделя отдыха в тишине и спокойствии. И вот оно закончилось, его время каникул.

Время заключительного аккорда, когда надо было выйти к людям и показать длань благословления…

Как и в первый выход к людям, Сато был одет в традиционный наряд. Как и в первый раз он шел с чашей в руках. Как и в первый раз за его спиной собиралась семья, что в этот праздник занимала специальные комнаты, в которых ожидала своего времени. Он вел их, вел вперед, к месту, где…ничего не ощущал.

В прошлый год Сато шел словно по тоннелю к людям. Словно через что-то, словно его что-то вело. На этот же раз он просто шел и за ним просто шли. Коридор, лестница, зала без наличия одной стены и рисунок на полу и потолке. Панорама столицы…как сейчас узнал Сато, это была проекция. В точно таком же здании, в каком он находится сейчас, в столице идет прямая трансляция голограммы, которая выходит к народу, а народ транслируется им. Сейчас Сато видит куда именно идет трансляция — шарообразная сфера, в центр которой уходит помост, на котором ему предстоит совершить ритуал.

Сейчас он видит эту сферу, которая закрыта изображением, имитацией ветра и звуками. Голограмма видна, видны стыки поверхности сферы за ней, видны имитаторы погоды… Сато смотрел на этот обман и не решался ступить на помост, как если бы он был спортсменом по прыжкам в воду или стоял на рее, откуда начинался путь в морскую пучину. И эта пучина начинала поглощать его, вливаться в его мозг, растворять в нем…

Ноги сами пошли вперед. Медленно, зачарованно и безмолвно. Эйфория прошлого раза не приходила, не топила все существо в своей неге. Было страшно. Он знал, что, упав с такой высоты не получит травм из-за возросшей крепости своих костей, но ощущение пустоты вокруг, оно давило и угнетало. Словно попав в кокон вакуума, не видя выхода…

Тенаар остановился на самом краю выдвинутой платформы, держа в руках чашу с водой, в которой потухли свечи. В голове была каша. Сон, что так будоражил, действия, что так нервировали, дети, что родились…

Сато закрыл глаза, дабы отпустить. Благословлять ушедшее и приветствовать грядущее. А как? Как это сделать, если он ничего не чувствует? Здесь и сейчас он не хотел находиться. Совершенно!

Все эти люди, устремленные взгляды — это все обман. Их здесь нет, некого радовать, некому даровать… пустые глаза, пустые оболочки…вранье! Ложь! Их здесь нет!

К горлу подступил ком, жгучий, тошнотворный. Он не может ничего дать ничему. Пустота не вернет ничего назад, рассеивая по своему нутру все отданное…

Я не хочу здесь быть…не хочу!

Трансляция города и стоявших внизу людей пошла рябью. Стоявшие перед мега телевизором члены ближней семьи императора, удивленно уставились на эту неисправность. Рябь пошла больше, прерывая и вновь возвращая трансляцию. Тенаар медленно опустил руки…чаша со звоном упала вниз, ударившись о поверхность края помоста, расплескивая воду и дары принесшего ее. Голограмма несколько раз моргнула, пошла рябью и рассыпалась, разрывая передачу.

— Не хочу здесь находиться…все ложь… — прошелестели слова Тенаара, и он резко развернувшись мазнул черными глазами по всем стоявшим в ряд венценосным особам, вводя в ступор даже Шао.

Стремительно пройдя длину помоста, оставляя за собой гнетущую атмосферу, Тенаар незримо изменился. Его огненно-медные волосы посерели, лицо было белым как мел, ощущение жизни словно покинуло. У выхода из этой транслирующей залы он сам открыл дверь лишь на мгновение остановившись. Дверь с треском захлопнулась.

Этот звук стал спусковым курком, который породил движение. Шао сорвался с места и полетел следом за Тенааром. За ним ожили остальные.

Сато влетел в свои покои, до туалетной комнаты, где в приступе рвоты согнулся пополам. Его скрутило знатно, что даже грудь заболела, в районе солнечного сплетения.

— Сато? — раздался голос принца.

— Уйди. — Выплюнул из себя Сато, ощущая дурноту и позывы выплюнуть желудок.

— Сато, — попытался подойти принц.

— Убирайся! — развернувшись, Тенаар смотрел тьмой космоса в своих глазах, — пошел вон!!!

Шао впервые в жизни дрогнул, дрогнул глядя в глаза любимого, которые ему не принадлежали. Его тело, словно через вату, не желая подчиняться, все же отступило и вышло за порог туалетной комнаты. Дверь закрылась, а Сато вновь склонился над унитазом, выплёвывая сгустки желчи, чего-то еще, морщась от боли в груди.

Когда приступ рвоты закончился, он обессиленно прижался к стене и прикрыв глаза пытался восстановить дыхание. Приступ вроде как сошел на нет, но тело было слабо, его слегка потряхивало и в груди болело. О том, что случилось он не знал, но чувствовал, что вины людей здесь нет. Это нечто другое. Нечто, что он чувствует, но никак не может понять и описать.

Медленно встав, прижав руку к животу, ощущая неприятные спазмы, пошел в сторону выхода. Вышел из уборной, прошел как пьяный в сторону балкона и выйдя медленно втянул носом воздух. Полегчало. Подойдя к парапету, уперев в него руки, опустил голову. Так и замер, просто дыша чистым воздухом. Ни о чем не думая. Никого не вспоминая, не ощущая.

Сколько он так простоял, с опущенной головой, не знал. Ощущал, что время стремительно неслось. И он в этот поток не попадает. Словно его заморозило, словно он остался здесь, а время ушло, исчезло и его больше нет. Это чувство было старым. Такое уже случалось, только он не помнил, когда и где. Стеною закрыто, не дает увидеть и ощутить…

Сато вошел в комнату и увидел встрепенувшегося Шао, что лежал спиной на кушетке, его любимой части мебели в этой комнате. Принц, его супругу, его любимый…он обидел его. Медленно переведя дух, решительно попер буром на него, глядя в глаза, заставляя молчать.

Тенанук встал с кушетки и позволил себя увести в спальню. Там, его вжали в стену, впились грубым поцелуем в губы, как только он и умеет. Его руки жадно трогали везде, заставляя избавляться от одежды, вынуждая забыть обо всем на свете. Треск ткани…под пальцами что-то разошлось. В ответ довольный рык, легкий укус в шею и шепот:

— Шао, — и все, страсть заполонила все сознание.

Подхватив его под зад, приподнимая над полом, принц рыкнул куда-то в районе его плеча, сделал несколько шагов и опустил свою ношу на кровать. Пара мгновений и его штаны сдернуты, содрано белье, вжать в кровать, заставить застонать от страсти, от бушующего пламени. Шао схватил его за волосы и отогнул голову назад, легонько покусывая в шею, как бы говоря — я старший, подчинись!

И Сато подчинялся. Он сдавал бастион за бастионом, прижимал его к себе крепче, слушал его и свое тяжелое дыхание. Еще не касались чувствительных мест, еще не ласкали друг друга, но уже были крайне возбуждены. Шао вдобавок покусывал его, ставил засосы на шее, заглядывал в глаза и терзал его губы. Его подбадривало тяжелое дыхание Сато и его руки, что притягивали к себе сильнее, его бедра, что вжимались в его тело.

Отстранившись, принц осмотрел свою пару, своего любимого, с этими глазами, что тянули словно магнит, с этими губами, что хотелось поглотить и этим веером ощущений «моё», что затмевало все вокруг. Оскалившись, он в одно плавное движение соскользнул на пол и развернувшись в сторону тумбы, что стояла у изголовья кровати, открыл ящик, достал пузырек с маслом. Повернувшись, шагнул ближе и в одно движение повернул Сато на живот, стягивая его вниз.

Встав коленями на пол, Сато затаил дыхание, так как сейчас будет подготовка. По спине прошлась горячая ладонь, раскрытая с широко расставленными пальцами. Это было приятно и Сато заулыбался. И тут же по голому заду прилетела тяжелая оплеуха. Рыкнув и дернувшись, получил на свою шею руку, уверенно удержавшую его. За ударом ласковые круговые движения по анусу. Легкие, интригующие, заставляющие жаждать большего. И вновь жалящий удар ладонью с громким звуком. Дернувшись, замер от ласки. И вновь удар, ласка, удар и легкое погружение пальцев внутрь, заставившее затаить дыхание, а затем шумно выдохнуть.

Шлепки чередовались с ласками, иногда уверенные пальцы массировали ему яички, иногда двигались по стволу члена, но больше всего оглаживали колечко мышц, проникая внутрь. Зад окрасился в малиновый, каждый удар был больнее предыдущего, а ласка внутри задевала бугорок простаты, от чего Сато непроизвольно выгибал спину постанывая.

Несколько жалящих шлепков ладонью и быстрыми толчками до упора войдя в дернувшегося Сато, перехватив его за шею, принц рыкнул, размеренно водя бедрами, вгоняя в него себя, ощущая, какой он горячий там, где так приятно быть. Сато выгибался под рукой, которая вжимала его в кровать. Нарастающая скорость и амплитуда, заставили зарычать на такого рода несправедливость, ведь хотелось того самого темпа, как любил…

— Шао, — простонал он, ощущая, как давит его рука на шею.

— Нет, не трогай себя, — принц тут же отпустил его шею, перехватил руки под локти и стал долбить, заставив супруга в голос застонать, хватать ртом воздух. — Вот так, еще немного, давай, хороший мой, давай, сейчас ведь кончишь…

Сато хватал ртом воздух, порыкивая, запрокидывал голову, когда толчки становились сильнее, затем протяжно стонал, когда слегка замедлялись. Его всего охватила похоть, очень сильно хотелось еще больше силы от Шао, еще больше его власти, дабы выбить из головы этот день.

— Шао…сильнее… — простонал он, когда ощутил, как спадает скорость и мощь толчков.

Ему не ответили, только улыбнулись, плавно снижая темп. Дернув на себя, супруг завалил его на пол, на спину. Подхватив его ноги, сведя вместе, положил на бок. Толкнулся в горячую дырочку, застонав от ощущения, обволакивающего член, уперся руками по бокам лежавшего Сато, рыкнул:

— Сейчас, сделаю, как просишь!

Сато лишь охнул и дальше были только вскрики, когда толчки прошивали его, казалось насквозь. Шао с силой вбивал тело под собой в пол. В какой-то момент заставил его лечь на живот, лег сверху и продолжил с силой входить, вжимать. Он и садился сверху, и зависал на руках, и ложился всем телом, нещадно работая бедрами, заставляя под собой биться в сладких судорогах нескольких экстазов. Сделав еще парочку особо сильных толчков, принц кончил глубоко внутри, покусывая в шею распластавшегося Сато, облизывая кожу и ощущая капельки его пота на языке. Еще двигая бедрами, ощущая, как под ним замер любимый, лежавший на толстом ворсистом ковре, принц замедлял движения, завершал гонку.

Медленно выскользнув из тела тяжело дышавшего Сато, Шао лег рядом и погладил его по плечу, привлекая внимание. Голова, что была повернута в другую сторону, медленно приподнялась и повернулась к нему. Принц потянулся за поцелуем, захватывая его губы, сейчас чуть припухшие. Ему ответили на поцелуй.

Вздохнув, когда сердце перестало биться как сумасшедшее, медленно сев, Шао осмотрел начинающего дремать Сато. Покачав головой, толкнул его в бедро.

— Идем, надо помыться.

Сато открыл глаза и плавно перевернулся на бок, заставляя супруга восхищенно рассматривать его. Медленно сев, хмыкнув, он стал вставать. Принц последовал его примеру и поднялся на ноги быстрее, проворнее. Расслабленной походкой добрались до душевой, там смыли с себя следы недавних упражнений. После душа вытерлись полотенцами и Шао собственноручно принялся сушить длинные волосы Тенаара.

— Обрезать бы их. — Рассматривая длинные локоны, Сато хмурился.

— Зачем?

— Хочешь мне патлы до земли?

— Сато, они такие красивые, густые, — он прижал к лицу влажную прядь, которую сушил полотенцем. — Очень мягкие.

— Фетишист. — Беззлобно усмехнулся в ответ владелец внушительной огненно-медной гривы.

— Угу. — Шао протянул руки и резко прижал к себе супруга. — Все твое тело — мой фетиш.

— Все?

— Да. — Задрав голову вверх, так как сидел на кушетке, а Сато стоял, и заглянул ему в глаза. — Люблю тебя.

Сато смотрел в лицо супругу и мягко улыбнувшись, прошептал:

— Я тоже люблю тебя, Шао.

Принц заулыбался и прижал к себе, приложил голову к его животу, вдохнул аромат тела и мягкой пены для душа, что незримо обволакивала его всего. Ненавязчивый аромат, который не перебивает собственный запах, родной, любимый. Подняв голову посмотрел в это лицо.

Сато не изменился. Он остался таким же, каким и был. Вся эта мишура, которой он обрастает, она сбрасывается, стоит им остаться наедине, когда даже личные стражи уходят, перед принцем предстает все тот же любимый человек. Со своими недостатками, ревностью, любовью, теплом и огоньком. Он единственный, кто способен дать Шао отпор и тот не сможет заставить его делать то, что ему хочется. Змей обольститель, искуситель и в то же самое время преданный напарник, партнер и любовник. Яркий, страстный, щедрый и единственный, кто способен заставить принца нервничать и желать быть лучше, чем он есть на самом деле.

— О чем задумался?

— О нас. — Шао медленно встал и прижался лбом к его лбу. — Что сделает с нами власть империи, когда она сядет прочно на наши плечи.

— Боишься измениться?

— Да. Боюсь не заметить, что меняюсь и тем самым превращаюсь в механизм для империи. Не хочу потерять тебя за ширмами власти, интриг, политики. Не хочу знать, что будущее изменит нас само, как бы мы не трепыхались.

— Какие, однако высокопарные мысли. — Сато приложил раскрытые ладони к его груди и тихо шепнул, — я не позволю тебе забыть, кто мы друг для друга и что важнее политики. Обещаю, Шао, я не дам тебе забыть это.

— Хорошо, я буду надеяться на тебя. Очень буду надеяться на тебя, мой хороший, — Шао обнял его прижимая к себе.

Кто бы меня так же удержал и не давал забывать, что я все еще человек…

Сато закрыл глаза. Обнял его в ответ. Иногда хотелось вот так оставаться в тепле и уюте, который дарил ему мужчина, что прочно засел в сердце, в мыслях и нагло эксплуатирует все его намерения и желания.

— Хочу тебя, — шепнул Сато, положив руки на его зад, поднял голову.

— Мы же…

— Не хочешь?

— Хочу. — Блеснули глаза принца. — Ты уверен? Я ведь не сдерживался.

— Хочу.

— Идем…

Принц поглаживал спину вдоль позвоночника и думал, думал о том, что произошло на церемонии. Сато как сам не свой после нее. И причина почему он не смог, она не ясна. Сейчас он спит. А еще несколько часов назад ему было плохо. Он не любит, когда Шао видит его слабость, но впервые выгнал его. Принц и сам не любит, когда болеет, чтобы Сато находился рядом и видел его слабость. Хоть это чертовски приятно получать от него заботу, но в тот же момент сильно напрягает, так как Шао привык быть сильным и прятать за свою спину свою самую любимую правую руку.

Проведя пальцем по лопатке, спустился к пояснице, которая завтра будет болеть. Их второй заход был долгим, томным, нежным. Шао хотел слушать его, его дыхание и стоны, его мольбы и эти тихие рыки, когда он почти и его тут же прерывают. Шао хотел его, желал и жаждал. Сколько они уже вместе, а страсть так и не погасла, как пророчит статистика.

Сато…Са́тори Ши-имо Хи́нго. Ныне Тенаар. В прошлом обычный парень, которого он увидел и пропал. Шао помнит тот день, когда заметил его в той кафе-пекарне. Этот четкий силуэт, выверенные грациозные движения, легкая походка и неимоверно притягательное лицо. Образ, его движения, его голос…когда он впервые услышал его тяжелое дыхание, увидел, как он улетает от первого своего раза, как его тело словно воск поддается на все ласки — Шао влюбился в него сильнее чем мог себе представить.

И сейчас, лежа рядом с ним, касаясь его кожи, ощущая ее тепло, до сих пор порой думает, что ему крупно повезло забрать этого человека себе. А ведь он от него сбегал. Уходил, потому что ему надоело…

Глава 14

Шао пришел как обычно в квартал, где располагалась пекарня, куда было так сладко в последнее время приходить ближе к ночи. Мальчик-огонек, мальчик…облизнув губы, Шао замер перед дверью с надписью «закрыто на ремонт». Нахмурившись, так как не слышал о том, что Сато решил сделать ремонт, приблизился к двери и заглянул в нее, сквозь стекло. Пусто и тихо. Хмыкнув, он быстро прошел вдоль дома, зашел со стороны черного входа. Было заперто. Позвонил. Тишина. Позвонил еще раз и еще раз. Никого.

Посмотрев на окна второго этажа, плечами пожал и уже по известному ему маршруту между домами и деревом, быстро преодолел расстояние, взобрался на карниз и глянул внутрь. В груди сердце пропустило один удар. Комната была пуста. Нет, мебель стояла, но…все личные вещи, безделушки, какие-то фотографии — ничего нет.

Выхватив свой кинжал, Шао быстрым и точным движением выбил оконный засов, открыл окно и влез внутрь. Зрение у него хорошее и ночью в кромешной тьме он видит очертания предметов, здесь же был обычный городской полумрак. Кровать не застелена, один матрас. Подушек нет. Шкаф пуст. Задышав часто-часто, он вышел из спальни и прошел в соседнюю, где некогда жил отец Сато. Комната была также пуста. Кинулся на кухню — холодильник пуст и выключен, оборудование отсутствует: кофеварка, тостер, чайник, даже разделочная доска и ножи.

Запаниковав, он кубарем спустился вниз по лестнице и распахнул первую из дверей — склад был пуст. Пекарня вылизана, оборудование все тут, но тишина…

Вылетев на улицу, Шао нервно схватился за сигареты. Выкурил штуки три, думая. Телефона у Сато нет, так что звонить или сигнал его отследить не получится. Но он парень приметный, к тому же тут его хорошо знают. Вырос он в этой пекарне. Завтра с утра, надо расспросить, может его кто видел. Предлог найти для расспроса есть — занимал в долг, сумма довольно большая, а прибыл вернуть и не застал хозяина дома.

Утро пришло, только вот…

Шао был готов выть. Его рыжик сбежал. Он резко продал пекарню, попросил до дня отъезда нового владельца подождать с началом ремонта. Покупатель согласился и после продажи еще четыре дня пекарня работала. Еще три из них Шао держал его в своих объятиях. И ведь ни словом не обмолвился, ни жестом не насторожил.

Чего только волк себе не передумал, чего только не проиграл в эпизодах развития ситуации, а ни на миллиметр не приблизился к разгадке. Сато исчез, сбежал или был вынужден это сделать?

Несколько месяцев Шао безумствовал, разобрал несколько банд соперников. Ускользнула его мышка, огонек его сладкий. Он рыл носом землю, озадачил всех поиском темной лошадки. К Шао в тот период никто близко не подходил, все опасались за свои конечности. И тут пришла информация…

Шао сорвался с места, плевав на все. Его огонек был замечен в компании миловидной…сучка не смей его трогать! Уже как полгода прошло с момента его исчезновения. За это время Шао прослыл психом с недотрахом. И он сорвался на поиск своей желанной добычи.

Уехал Сато аж на другой край страны! Добираться до него надо было почти трое суток, и это учитывая скоростной экспресс! Но Шао добрался. О том, где именно сейчас его рыжее чудовище, он узнал из пришедшего сообщения. За Сато проследили, дабы убедиться, что это именно он — сделали фото и видео. После этого его провели от и до, скинули все им посещаемые места и где он сейчас живет, кем работает. Шао читал и тихонько зверел. У Сато есть любовница! Миловидная такая, маленькая, стабильная работа, родители и хорошее образование, много подруг и друзей. Сато, если судить по фото и видео, идеально вписался в их круг.

Шао, все три дня, так как получил файлы буквально через час пути, скрипел зубами и сам себя накручивал. Его любимый изменяет ему, сбежал от него, нашел укромный уголок. Ну ничего, погоди, дай только добраться!

И вот поезд прибывает в город, а тут на вокзале его встречает человек, что помогал. Чей-то родич или друг, да какая разница? Он узнал волка, подошел, представился и сказал, что организует ему скорейший проезд к любому объекту, где будет Сато. На вопрос: почему — получил ответ: ты извини, но из-за тебя нам войны тут не надо.

Как оказалось, за те полгода, что он искал свое рыжее счастье, городок в котором находилось его тело, горел в агонии разборок. Здесь люди понятливые — Шао давно доказал, что убить его нереально. Даже снайпера нанимали в свое время, но не сложилось. Поэтому провожатый просто повел гостя города в сторону, где сейчас находится его машина и повез к первой точке.

Шао увидел его и замер. Остриг свои волосы по плечи, сделав этакий огненный ежик с небольшим хохолком. Он опустил бородку и усы. В материалах этого не было, наверняка не так давно…он улыбался так знакомо, так чисто и не для Шао.

Увидев, с кем он сидит в открытом кафе, чью руку целует и кого раздевает глазами, волк заскрипел зубами.

— Следим дальше? — спросил водитель.

— Да. — Рыкнул Шао, понимая, что если выйдет сейчас, то хана ему, рыжему безумию, а девку укатает в пол и не поднимется.

Они весь день следили за ним. Первое место в кафе. За ним пошла прогулка по парку, где девица весело щебетала с очень красивым молодым мужчиной. Он в ответ легонько смеялся, завораживая голосом прохожих, которые независимо от пола глазели именно на него. Сато так действовал на всех, когда из уст его разливался смех, лаская слух и даря странную теплоту. Он был весь сияющий, весь родной, даже если ты его впервые увидел или услышал. Сато был таким, к нему тянулись люди, о нем не забывали на праздники, его холили и лелеяли. И Шао…тот, который влюбился с первого взгляда, даже толком не рассмотрев его лицо, не видя его потрясающих глаз. Шао полюбил его, завоевал и теперь никому не отдаст!

После парка девица уехала куда-то, перед этим ответив на звонок. Сато проводил ее до остановки и поцеловал. Этот поцелуй вонзил острые когти в сердце волка, верного, однолюба, преданного только своей паре. Он не мыслил своей жизни без него, без его тепла, его лучистого смеха, его бархатного голоса, без него, без…

Оставшись один, Сато пошел в сторону жилых домов, а водитель сказал, что он тут недалеко живет. Они прокатились к дому. Водитель сообщил, что живет он один, хоть и на съемной квартире. Дом построен на совесть и стены толстые, соседи перфоратор не слышат, если стену долбить для полки. Соседи у него, к слову, уехали в отпуск. А когда Сато на их глазах прошел к дому, вошел в его двери и скрылся за ними, водитель передал ключи.

— Сделали слепок, пока он отвлекся. — И улыбнувшись спросил, — ты его хоть не убьешь?

— Выебу, — рыкнул Шао, взял ключи и поблагодарив, вышел под накрапывающий дождик.

Водитель только головой покачал. Если раньше думали, что этот парень чем-то насолил вожаку волчьей стаи, то после того, как этот самый вожак с ревностью зубами скрипел, понятно стало все. Они любовники, а паренек сбежал. Ухмыльнувшись, водитель завел двигатель и укатил по дорогам в сторону одному ему ведомую.

Шао подошел к двери, посмотрел на тип замка и из связки, где было всего три ключа, выбрал правильный с первой попытки. Открыл парадный вход, прошел по холлу. О том, что этаж у квартиры пятый, ему сообщили, так что он вошел в лифт и нажал на кнопку. Двери закрылись, скрывая оскал, перекосивший лицо Шао. Перед глазами стоял поцелуй, неверность пары, его побег и дикие мысли — а если его обидят?

Дернув головой, посмотрел на циферблат и перевел взгляд на двери лифта, который плавно разошлись в стороны. Оскалившись подобно зверю, вышел из кабины подвесной коробки, прошел к нужной двери, посмотрел на ключи. По форме замки подходили к каждому. Посмотрев на стык двери и замков, увидел едва различимые запоры только на нижнем. Выбрав один из ключей, плавно вставил его, повернул туда-сюда. Не подходит. Взял второй и провернул в одну сторону легко открывая замок.

Без какой-либо задержки он толкнул дверь вперед, шагнул следом и увидел встревоженную рожицу рыжика. Тот пришел в коридор, так как услышал щелчок замка. И замер, увидев оскалившегося Шао.

— Что ты здесь… — его схватили за руку и швырнули в стену, при этом успев захлопнуть дверь, провернуть замок и подскочить к хозяину данной жилплощади, пусть и съемной.

Схватив его за горло, чуть сдавив, Шао пылая праведным гневом, впился в его глаза своими горящими глазами. Руку, что ударила его в бок кулаком, Шао проигнорировал и вжавшись всем телом со свей силы своей массы, впился в его губы, сминая их, словно хотел съесть. Обе руки, что стали отталкивать и бить мощное тело, словно монолит вдавливающее его в стену, оказались наверху, в бульдожьей хватке. Попытавшись укусить его, добился только одного — рука, одна из двух, была освобождена, но тут же в челюсть впились пальцы, больно раздвигая ее, лишая права кусать.

За грубым поцелуем последовал нежный, но тут же губы больно сжали зубами. Пытаясь освободиться, дергая телом и руками, Сато понимал — против его силы у него не хватит тех, коими он сам располагал. Значит надо просто хитростью. Ничего лучше не придумав, так как все мало-мальски достойные приемы были блокированы просто чудовищным напором, Сато тупо обмяк в сильных руках невменяемого дурня, повисая и имитируя обморок. Буквально одну минуту надо было провисеть безвольной куклой, чтобы до обезумевшего дурня дошло, что что-то не так.

Шао отстранился, увидел бессознательную тушку и было испугался, но тут же сощурился. Сато не настолько слаб, чтобы в обмороки падать. Раскусив уловку, лишь хитро улыбнулся и подняв на руки такой любимый вес, ведь несколько раз он делал такое, под дикие вопли Сато конечно, но делал, обернулся на коридор. Быстро стрельнув глазами по нему, определил где должна быть спальня и понес его к кровати. Определил, на удивление, правильно.

Уложив ношу, отступил, прошел из комнаты в кухню, якобы что-то там искав, сам замер у косяка, ожидая стремительного бегства. И Сато не подвел. Медленно выполз к краю двери, выглянул осматривая коридор и дал стрекача. До двери он не добежал. Его перехватили, руки заломили и согнули в неудобную для ходьбы позу.

— Куда собрался? — ласково проговорил Шао.

— Пусти, придурок! — рыкнул Сато.

— Да? А зачем?

— Пусти! — взвыл в ответ плененный.

Шао лишь головой покачал и пошел с захваченным в сторону комнаты. Прошел, закрыл дверь, не выпуская из рук свою добычу, подошел к тумбе, что стояла у изголовья кровати. Открыл ящичек и усмехнулся.

— Что, смазка все же нужна, да сладкий?

— Ты что задумал? — резко сбледнув, Сато повернул голову и увидел, как из тумбы достали презервативы.

— Что, бабенке ребятенка заделать не хотелось?

— Не твое дело!

— Мое, малыш, мое. — Шао оскалился.

Резко завалив его на кровать, с первого раза содрав с него домашние штаны на резинке, услышал о себе любимом много нового и интересного. И плевать ему было на крики, он смотрел на любимую задницу, которая сейчас была так любезно предоставлена. Погладив его по ней, проник пальцами к дырочке. Ягодицы рефлекторно сжались, но толку никакого. Сато взвыл на такое самоуправство. Его шлепнули по заднице достаточно сильно, оставляя красный след ладони.

Руки Шао ему связал штанами. Сато дергался и елозил, пытался удрать, перевернуться на бок, дабы зарядить ему в наглую рожу с ноги, но ничего не помогало, не получалось. Скользкие пальцы все равно были введены, плавно и довольно грубо разрабатывали его, растягивали.

— Сука! Убью, тварь! — рычал Сато, когда на него навалились всем телом.

— Ты мой, — рыкнул над ухом злым голосом Шао. — Мой. Никому не отдам!

— Да пошел ты нахер! Сука, слезь с меня!!!

— Мой, — шепотом на ушко, плавно и в один толчок вошел до половины, — мой, — толкнулся сильнее, вызывая вскрик, стон на выдохе. — Мой, слышишь? Ты мой.

— Нет! — рыкнул Сато, сжимаясь с силой изнутри, — нет, тварь! Слезь с меня!

— Мой, только мой, — шепотом на ухо раздавался ответ.

Шао не двигался, ждал. Первое безумие сошло, он понимал, что взял его силой, но отступать не собирался, как и травмировать его еще больше. Сейчас Сато порычит, смирится с тем, что Шао уже в нем и расслабится. Как бы он сейчас не был зол, но Шао отлично знал его тело и где-как ему приятно. Сейчас, только боль сойдет, и Сато сам сдастся, захочет.

Так и случилось. Несколько мягких толчков, рука под живот и слегка дразня по плоти, и Сато сдался. Ему развязали руки, раздели до конца, не выходя из его тела. Шао умудрился даже с себя стянуть куртку и футболку, оставаясь в штанах. Под ним подрагивая лежал Сато. Его спина, шея, короткие волосы…Шао лег сверху и плавно двигал бедрами, заставляя потеряться.

Когда они закончили, на Сато не осталось живого места от отметок. Он лежал на кровати и таращился в потолок. Этот монстр трахал его несколько часов, заставлял кричать и почти сорвать голос. Сейчас этот гуманоид лежал рядом. Поглаживал его живот и прижимался к боку.

— Почему ты сбежал? — спросил Шао, только сейчас способный трезво мыслить и говорить, не шипя от злости.

— Я от тебя устал. — Сато было лениво орать на него.

Что ни говори, а вот секс с ним всегда взрыв. И даже то, что его позиция снизу, дело не меняет. Шао умел такие вещи делать, о которых Сато никогда не слышал и при этом они все в едином комплексе срывали у него самого тормоза.

— Устал? — голова приподнялась и глаза, эти глубокие глаза, как если бы ты смотрел в манящую бездну, уставились так, как если бы его только что пырнули ножом в сердце.

— Да. — Сато устало прикрыл глаза. — Натрахался? Теперь вали.

Шао медленно сел, а мужчина рядом с ним медленно повернулся на бок. Волк осмотрел его обнаженное тело и резко дернул на себя за плечо.

— Еще не натрахался! — рыкнул Шао и швырнул его животом на середину кровати, вжал в нее телом, резко скользнув внутрь, вызывая болезненный стон. — Я никуда не пойду, только вместе с тобой. Ты еще не понял? Ты — мой! МОЙ!!!

Дико вбиваясь в тело, Шао рычал на любую попытку удрать, кусал в холку, хватал за руки по сгибу локтя и оттягивал его на себя, ставя на колени. Шао озверел. Его выбросили на помойку! Все его чувства втоптали в грязь!..

В ду́ше он с остервенением отмывал самого себя и несколько раз ударил в стену кулаком. Сато потерял сознание. И это Шао виноват. Уперев лоб в стену, бил по ней ладонями. Зарычав на свою глупость, замер стоя под струями воды. Сато не он, он слабее. Хоть и теряет в бою контроль, но это состояние аффекта. Здесь другая песня. Здесь он слабый, он всего лишь житель своего мира, а Шао…

Простояв под водой еще несколько минут, выключил кран и повернулся к выходу из душевой. Сато стоял у раковины и мыл руки. Переступив порог душевой, подойдя к нему, аккуратно обнял его за талию и положил голову на плечо.

— Прости меня Сато, — нежно поцеловал его в шею.

— Сука ты. — Отвернув голову, Сато уперся руками в раковину. — За что ты так со мной? Что я тебе сделал? Нашел бы себе другую дырку и радовался.

— Не хочу никого кроме тебя, — волк поднял голову и посмотрел в зеркало. — Сато, я люблю тебя, мне никто не нужен.

— Оригинальный способ в любви признаться. — Хмыкнул Сато скривившись. — Сначала насилуем, потом говорим, что из-за любви.

— Я знаю, что поступил ужасно. — Шао провел пальцем по его щеке. — Ты такой красивый, так манишь, так завлекаешь, не могу удержаться, не хочу выпускать из рук.

Сато дернулся и поморщился, так как внутри отдалось болью.

— Думаешь, говоря все это, ты очки себе заработаешь? Шао, я тебя ненавижу, понимаешь? Ненавижу! — рыкнул Сато и наплевав на боль, резко скинул его руки с себя, с левой врезал ему в скулу. — Я не твоя шлюха! Захотел — поимел, не захотел — в углу поваляется! — он ударил его еще раз.

Шао не защищался. Его били, а он просто сносил удары, даже не закрывался. Кулаки, пинки или еще что — все стерпит. Он его сам обидел, пусть и считает, что за неверность, но обидел больше, чем хотел.

— Урод, — прорычал ему в разбитое лицо разъяренный Сато, — убирайся! Пошел вон!!!

Схватив его за шею, Сато дернул наглеца с пола, послал в сторону выхода из ванной. Пихал, бил и рычал. Шао не сопротивлялся, до входной двери, а там развернулся и просто обнял его. Вжал в себя и молча ждал, когда приступ агрессии сойдет на нет. Через некоторое время удары перестали сыпаться, он замолчал и просто дышал тяжело, выдохшись.

— Мой хороший, все хорошо, все будет хорошо, — проговорил Шао, поглаживая его по голове. — Прости, прости меня, прости.

Сато дернулся, но его не пустили. Просто не дали уйти. Шао оказался пиявкой. Он заставил его капитулировать. И Сато впервые сдался…нет, с ним во второй раз. Его волк, дикий и ревнивый, он быстро отконвоировал свою пару в спальню, завалил на кровать и доставил удовольствие без проникновения. Сато выбился из сил, стонать уже не мог из-за сорванного голоса, а тело слушалось плохо. И он отдался в сладкую негу сновидений.

Утром проснулся в крепких объятиях. Проснулся и осмотрел спавшего. Синяк назревал, но это ничего. Лицо. У Шао похудело, даже осунулось лицо. У него проглядывали ребра, живот впал, волосы какие-то неухоженные, посеклись кончики. Под глазом, где синяка не предвиделось, заметил темный круг, которого ранее не было. И это не синяк, что был поставлен кем-то еще, это от недосыпа.

Что случилось с этим холеным зверем за те полгода, что они не виделись? И вчера…он набросился на него как голодный. И сорвался на слова, что надоел. Не может же быть, что все из-за ухода Сато? Ведь нет же?

Шао проснулся один в кровати. Проснулся и испугался. Он подскочил и метнулся из спальни, услышал какое-то движение в ванной, влетел в нее и с ходу схапал в руки свое огненное чудо. Сато вздрогнул, когда его сгребли в охапку со спины.

— Сдурел? — рыкнул Сато.

— Ты не ушел, — пробормотал Шао, обнимая его руками за талию и плечи. — Не ушел. Ты здесь.

— Куда я пойду? Я здесь живу, вообще-то! — рыкнул Сато.

— Не ушел…я так испугался, что ты опять сбежал. — Шао повернул его к себе лицом. — Прошу тебя, не убегай.

У Сато в горле пересохло. Мольба из уст этого тирана ненасытного, она сжала в тиски его сердце и плача давила на все чувства, какие он испытывал к этой горе мускул. Шао его молил остаться с ним, молил не уходить, и Сато, как заколдованный, лишь кивнул головой. Его словно прошила насквозь очаровательная счастливая улыбка волка. Он искренне улыбался, из него перла радость и его губы нашли губы Сато, вовлекли в танец, заставляя вступить в него. И Сато ответил на поцелуй.

Шао прожил три дня в квартире рядом со своим счастьем. И тут раздался телефонный звонок. Сато ответил, а Шао услышал женский голос и имя, которое знал. Когда его огненное счастье закончило разговор, на него смотрели самые несчастные глаза. Сато повернулся и замер. Ревность и боль, отпечатались на вдруг посмурневшем лице, в потухших глазах больше не сияла радость, не плясали те озорные огоньки. Перед Сато стояло то, что от Шао осталось — готовая развалиться оболочка. Стержень, который так манил и так пугал…он пропал. Исчез.

В дверь позвонили. Сато пошел молча открывать дверь. Шао остался в гостиной. Ни слова не сказал. И это стало решающим фактором…

За дверью была девушка, с которой он познакомился пару месяцев назад. Милая, добрая, веселая. Она было шагнула к нему, но Сато вдруг понял — не то. Мило, тепло и уютно…но не то. Шао…да, это то самое.

— Извини, но, — Сато стоял в свободной футболке, в домашних штанах, босыми ногами и до девушки дошла мысль — вся шея в засосах, — у нас не получится ничего. Я ведь говорил, что есть кое-кто, из-за кого струсил и сбежал.

— Приехала, да? — девушка посмотрела на него грустно, глаза слегка заслезились, но слезы еще не оформились.

— Да. Извини. — Сато опустил глаза. — Извини. — И закрыл дверь.

Закрыл ее и прислонился к ней спиной. Закрыв глаза, он съехал вниз, на пол и покачал головой. Шао перевернул его мир. Изменил его. Заставил принять себя, подчиниться. Стать его. Шао забрал себе Са́тори, и он только сейчас понял, что продался за его ласки еще тогда, в первый их раз.

Положив руки на колени, откинув голову и усмехнувшись, медленно проговорил:

— Случился со мной Шао…и как ему удалось?

Закрыв глаза, глубоко вдохнул. Его мир перевернут вверх тормашками. Этот бандит пришел в его жизнь и убираться восвояси не собирается. У него все так хорошо получается, что люди вокруг просто липнут, как мухи, ощущая стержень вожака.

— Сато? — рядом на колени опустился тот, кто занимал все мысли сидевшего на полу человека.

Его глаза открылись.

— В кого ты такой, а? Всю жизнь мне перевернул! Что тебе стоило девку какую, или парня подцепить и забыть меня? Что тебе стоило отпустить меня?

— Сато, — Шао обхватил его лицо ладонями, — мне никто не нужен. Я знаю, как действую на женщин, как на меня порой парни пялятся. Знаю. Но зачем они мне все, когда ты часть моей души и сердца? Что мне пустые оболочки, когда ты сияешь и греешь меня? Зачем тратить себя на кого-то кроме тебя?

— Ты дурак. — Сато усмехнулся. — Со мной семьи у тебя не будет. Детей не будет. В нормальном обществе просто так не скажешь, кто твоя половинка. Зачем ты усложняешь себе жизнь?

— Потому что люблю тебя. — Шао погладил пальцем его губы. — Люблю тебя, все твои стороны, все твои «да» и «нет».

— Дурной ты.

— Какой есть. — Шао приблизился и мягко поцеловал его в губы. — Я твой, как и ты мой, Сато. Не знаю, как ты, но мне противно смотреть на кого-то еще и думать, что этот кто-то будет на твоем месте рядом со мной, подо мной, предо мной.

— Я мужчина, Шао. Мне надоело быть снизу, я устал от постоянного траха и потери сознаний из-за твоего ненасытного желания. Устал от тебя, ты понимаешь? Я не выдерживаю, из-за тебя мне больно, я не могу нормально ходить. Все болит, везде давит. Откуда ты такой стероидный вылез, понятия не имею, но Шао, я просто не могу. У меня ощущение, что ты заебешь меня до смерти.

— Ты поэтому сбежал? — Шао отпустил его лицо и взял в свои руки его ладони.

— И поэтому тоже. — Сато кивнул головой. — Ты хоть понимаешь, что ты первый парень? Для меня естественны девушки, отношения с ними, где я веду. С тобой я должен подчиняться и безропотно ноги раздвигать. Шао, так не пойдет.

— Почему ты не сказал?

— А ты бы меня услышал? Вот честно, ты стал бы слушать свою сучку, коей меня считаешь? А?

— Сато, — сидевший перед ним мужчина нахмурился, его глаза злобно полыхнули, — я никогда не считал тебя ниже себя. Ты мой, да, я так считаю и тебе докажу это. Но ты не «сучка», ты моя половинка. Я уважаю тебя как человека, как своего партнера, как того, кого люблю. Не надо прививать мне того, чем я никогда не страдал.

— Но ты и не стал бы слушать! — всплеснул руками Сато выдергивая их из его хватки. — Что ты сделал, когда сюда приехал? Напомнить? Это твое уважение?

— Я видел, как ты гулял с ней, — Шао кивнул на дверь, — видел, как целовал ее. — Он опустил глаза.

— Ты следил за мной? — изумился Сато. — А, ну да, иначе бы не нашел.

— Сато, — подняв глаза, Шао встал на колени и слегка навис над ним, — я тебе не изменял. Ни разу. Я искал тебя, вдруг исчезнувшего, вдруг ставшего тенью. Испугался, что ты был вынужден тайно скрыться, что тебе кто-то угрожает. Чего я только не передумал за эти месяцы. — Он смотрел точно в его глаза уткнувшись лбом в лоб. — Я не жил эти месяцы, Сато. Меня несколько раз пытались просто убить, ведь ты исчез, а они все стали врагами. Тебя нет и все для меня враги, все виновны. Тебя нет и вот тут, — он взял его руку и приложил к груди, — тут тьма, Сато. Там дыра, пустота, нет ничего. Ты рядом и здесь пожар, нестерпимая страсть. Я хочу тебя все время, как ты рядом. Хочу слышать, как ты стонешь, хочу чувствовать тот момент, как ты кончаешь, видеть, как улыбаешься, как ругаешь меня, как балуешь, как просто сидишь рядом и читаешь. — Шао прижался к нему, обнимая и отрывая от двери, перетягивая на себя, садясь на колени. — Я не хочу тебя терять, не вижу смысла жить без тебя. Зачем мне мир, зачем власть, если ты где-то там, где-то далеко? Сато, прошу тебя, не уходи больше.

В тот день Сато не ответил Шао. Он просто позволил себя обнимать. И Шао, сейчас, лежа рядом с ним, поглаживая его по пояснице, желал знать — что случилось на церемонии. Не просто так ему стало плохо. И не просто так он отверг ритуал благословления. Это все связано…только с чем?

Анаман и Эльмеша сидели в вотчине второй, просматривали запись. Они просматривали ее уже несколько часов. От начала шествия Тенаара по лестнице, откуда идет традиционное включение трансляции. Когда за его спиной идет вся семья, когда они готовы войти в залу приветствия.

Как и в прошлый раз, он шел размеренным шагом, был собран и глаза его блестели. Затем он вышел в залу и дошел до помоста. Перед ним задержался дольше положенного. Его глаза потухли, шел он по помосту каким-то неуверенным шагом, остановился слишком близко к краю. Запись начала мерцать, пошла рябью, хотя никакой неисправности в системе не выявили.

— Не хочу здесь находиться…все ложь… — прошелестел не его голос, но им произнесенный.

В этот же момент его глаза стали чернеть, волосы посерели, руки ослабли, и чаша рухнула, трансляция прекратилась.

— Этот момент был виден? — спросила Анаман у Эльмеши.

— Нет. Как только пошла рябь, трансляция автоматически прекратилась. Мы сообщили, что Тенаар ритуал исполнил, но что-то непредвиденное случилось с ретранслятором и связь была оборвана.

— Технически это можно опровергнуть, разбирая запись?

— Нет. — Леди Эльмеша покачала головой. — Все помехи идентичны поломке ретранслятора, так что как не копать по записям, ничего не получится.

Анаман смотрела на Тенаара и не могла понять — почему? Почему он не смог осветить праздник? Почему отверг даже эту часть ритуала, хотя Стража там не было?

— Императрица, — Эльмеша посмотрела на женщину, — что ответил вам отец?

— Ничего. Он… — Анаман вздохнула, — когда я пришла, он спал.

— Как? — изумилась женщина, округляя глаза.

— Его ведь не погладили по головке за отсутствие Тенаара на неделе празднества, и его отторжение благословления отдалось Стражу десятикратно. Поэтому он не мог встретить меня и объяснить причину отторжения. Хотя, могу и так сказать — Тенаар не может разделить праздник и явиться только на его концовку. Или присутствие полностью, или вообще никак.

Эльмеша вздохнула. Поведение Тенаара было ничто, по сравнению с его вдруг ставшими черными глазами и посеревшими волосами. Вот это куда более серьезный повод для беспокойства. Как знают все, кто несет печать, изменения окраса тела зависит от внутреннего состояния. Если проявляется черный цвет, то это самое опасное из всех проявлений. Тенаар становится бомбой замедленного действия, с пороховой бочкой и факелом рядом.

— Господин, — раздался голос Вальрена.

— Да? — Сато сидел и терпеливо ждал, когда ему заплетут колоски над ушами, дабы его грива не мешала и не лезла в глаза.

— Вашей аудиенции просит принцесса Роза.

— Да? С чего бы это?

— Она сообщает, что это вопрос проведении последнего репортажа, перед неделей торговых соглашений.

— И когда просит?

— Как можно скорее, так как трансляция на праздник была прервана… — Вальрен посмотрел на своего господина ожидая приказа.

— Ладно, сообщи ей, что буду ждать в малых официальных покоях через пару часов.

Вальрен только кивнул головой отправляя ответ на запрос от вотчины леди Эльмеши, под подписью ее старшей дочери Розы. Сато же сидел в ожидании окончания утреннего марафета. О том, что произошло на празднике и о причинах отключения трансляции, с ним никто не говорил, даже не заикались. Что было странным, так это поведение Шао в этом вопросе — он был солидарен с большинством, кто предпочитал вопросов не задавать. В принципе, Шао мог задать ему любой вопрос, и он бы ответил на него честно, что не знает причины почему не смог. Но он предпочел просто не бередить, так как видел, что Сато сам ничего не знает. У них так бывало, волна понимания друг друга, она показывала на уровне интуиции, когда стоит спрашивать, а когда это пустая трата веремени и слов. Вот и не стал принц напрягаться. Если Сато узнает, он сам все расскажет. Также было и со стороны Сато по отношению к Шао — если было что-то, чего он не знал, но потом удавалось получить сведения, он в первую очередь хвастался или вводил в курс дела Сато.

Саит осмотрела труды рук своих и подруг своих, оставшись довольна тем, как выглядит ее господин. Одет как обычный министр, без какого-либо нагромождения драгоценностей и прочих традиционных вещей, имея из украшений только браслет, что носит не снимая. Такой же, только с небольшими отличиями в цвете драгоценных камней, на своей руке носит и Наследный Принц. Больше никаких украшений, даже в ушах нет серег, нет специальных клипс и не закреплены украшения на ушной раковине, как делали многие принцы.

Тенаар, если бы не дорогая и шикарная ткань, из которых его костюмы сшиты, то ничем от министра и не отличался бы. Из всего многообразия, что могла ему предложить Милука, Тенаар выбрал две линейки стиля — повседневные костюмы, с пиджаками и без, и те длинные и свободные рубахи с узкими брюками, которые заменяют собой традиционные одеяния, когда нужно идти в гости к кому-нибудь из Правящих жен императора.

Сейчас на нем были строгие классические брюки со стрелочками, жилетка вплотную облегающая торс и белоснежная сорочка, чьи рукава почти впритык прилегали к коже. На поясе кожаный ремень, с матовой пряжкой, черного цвета, в тон брюк. На ногах кожаные удобные туфли на шнуровке, низком каблуке, слегка закругленные по форме пальцев. Сорочка расстегнута на одну пуговицу, оставляя шею открытой. От пиджака, что фактически считался фраком из-за длинны, отказался, так как не собирался покидать вотчину для перехода в обучающий класс. Кстати, Тенаар перевел на свою территорию учителя Морино и оборудовал одну из просторных зал под обучающий кабинет. Морино отнесся к такому терпимо, даже в каком-то роде благосклонно.

Тенаар осмотрел труды своих служанок и согласно кивнул головой. Традиционные тряпки он таскать будет только на больших мероприятиях или, когда ему надлежит высовывать нос в большую официальную залу, набитую тушками гостей. В остальное время его гардероб вот такой — строгие костюмы или облегченный вариант длинной рубахи, так как Милука ни в какую не могла допустить, чтобы он выглядел серой мышью в гостях у Правящих Жен.

Когда время подошло, Сато вышел в малую официальную залу. Принцесса Роза уже находилась там и вежливо поприветствовала его. С ней был ее помощник, который постоянно присутствовал на всех их встречах. Сегодня он передал материалы, раскланялся и удалился, прикрывая дверь, ведущую в большую официальную залу.

— Что именно вы хотите? — спросил Сато, понимая, что этот репортаж будет отчетным, очень важным.

Роза, после приглашения присесть и давно уже принявшая его правила игры, отбросив все ненужные завуалированные хвалебные оды его «уму» и «гостеприимству», моментально перешла на нужную тему.

— Господин Тенаар, согласно отчетам, что мы скрупулезно составили, — Роза разложила перед ним на небольшой столик энерголисты, где красовались разного рода диаграммы и столбики цифр, — я могу смело сказать: империя была довольна тем, как вас представили ее жителям. Все отснятые материалы, после обработки и выдачи порциями на экраны, в информационные слои, были своевременны и показывали вас не как медиа-представителя, а как нечто загадочное, но здесь и сейчас.

— Это значит, что вы потрудились на славу? — спросил Сато, видя, как она довольна.

— Мы потрудились на славу. Без вас, — она развела руки в стороны, — увы, ничего подобного мы бы не смогли сделать.

— Хорошо, раз удалось. Вы ведь не просто пришли мне похвастаться?

— Конечно нет. — Роза вздохнула. — Из-за прерванной передачи в день празднества, империя была введена в заблуждение, что была поломка ретранслирующего элемента и дальше дворцового комплекса, к сожалению, не прошла концовка вашего выхода на помост.

— Выкрутились, — покачал головой Сато.

— Или так, или пришлось бы оправдываться почему мы не смогли получить вашего благословления о прошлом и прошения милости о будущем. — Роза опустила глаза, — господин Тенаар, когда подобное происходит, это значит, что правящий дом не способен сохранить ваше расположение к себе и влечет за собой смену ведущего дома.

— Смену? — Сато нахмурился. — Что значит смену?

— Согласно трактату о поведении правящего дома по отношению к Тенаару, если второй недоволен, то собирается совет Духовников, кто ведет каждый Храм учения Будашангри. Они, не покидая стен Храма, объединяются и решают, кто из родовитых домов, способен удовлетворить Тенаара. И дом Маин, в этом случае, он будет раздроблен и разослан по всей империи, император и его ближняя семья, включая наследника, будет заключен под стражу, под сокрытие защитой Храма.

— Погоди-ка! — вскинул руку Сато. — Почему ты знаешь это, а я нет?

— Потому что Правящие жены не враги самим себе. — Роза, посмотрела в его глаза, — даже императрица опасается, что если вы узнаете о подобном, то род Маин может прекратить свое существование, просто потому, что вы сделаете нечто, что было на этот праздник.

Сато оторопело уставился на нее, потом разразился бранью на своем языке. Вскочил с места и заходил туда-сюда, понося последними словами любителей интриг и паутин. Резко остановившись и развернувшись, он посмотрел на принцессу, осмотрел ее и сказал:

— Из-за ваших перестраховок, вы сами себя в могилу загоните. Насколько я могу понять, ваши духовники еще ни сном ни духом, так?

— Да господин, — кивнула Роза.

— Что надо, чтобы и дальше в блаженном неведении оставались?

Роза захлопала глазами, просто не веря…он ведь мог потребовать вот тут и сейчас что угодно, даже послать ее разгребать самостоятельно то дерьмо, которое было из-за технической ошибки стола императрицы в момент записи изменений в документе.

— Не смотрите на меня, как на неведому зверушку. — Сато сложил руки на груди, перекрещивая и искривляя губы в саркастической улыбке, — вы ведь дочь свое матери, или так, простаиваете в сторонке?

Роза встрепенулась.

— Надо выпустить один репортаж, где вы будете недоуменно рассказывать, что прервалась связь, когда к вам пришло нечто, что только вы и ощутили. Из-за этого подскочило напряжение, не выдержал ретранслятор и из-за этого империя не увидела вашего свечения.

— Идеальная отмазка. — Сато усмехнулся. — Проработай достоверную версию того, что прийти мне могло, да так, чтобы не попахивало как раз отмазкой. Да и сам вопрос, давай без прямолинейности, словно я сам вспомнил его и описал пример, как если бы что-то рядом…да, — Сато заулыбался, — сделай так, чтобы во время репортажа, рядом со мной у кого-то что-то полетело и заискрило. Я привяжу этот момент к тому, что на дне праздника весны полетел аж целый ретранслятор. Мол и раньше такое было, но из репортажей это вырезали, так как я довольно стесняюсь подобного умения. И, — он усмехнулся в ее загоревшиеся глаза, — донеси до всех — проверять мою способность идея не из лучших. И мне спокойно, и вы жопы свои прикроете.

Роза лишь рассыпалась в благодарностях и сообщила, что предварительный список вопросов составит в кратчайшие сроки, а сценарий напишет вместе с леди Эльмешей, дабы даже для съемочной группы этот момент стал неожиданным. На том и распрощались.

Утром, когда началась подготовка к прибытию гостей на торговую неделю соглашений, Сато проснулся в самом хорошем расположении духа. Вчера Шао был на высоте, такой ласковый, такой страстный…все тело до сих пор в сладкой истоме и сыто. Да, его любимый постарался вчера, так как был в игривом настроении, был готов играться долго и томно, а после еще и массировал ему спину.

Приняв ванну, помурчав от массажа, проделанного знающими руками Саит, одевшись, вышел к столу с завтраком. До недели праздника он дал команду позлить одну стерву. Сегодня должны быть итоги, ведь одну даму позлили и отказали ей в близости. Шалить и ногами топать на празднике весны не принято, но по донесениям Саит, некая принцесса уже на грани.

Усмехнувшись, усевшись на свое любимое место, посмотрел на гостиную.

— Саит, Айсы позови. Хочу что-нибудь легкое, и книгу мою куда дели?

Саит выполнила поручения, не сходя с места. Айсы вышла в сопровождении пары слуг, что несли инструмент, а Вальма принесла книгу. Музыкант, удобно устроившись на пуфе, плавно тронула струны, погружая помещение в нежнейшие переливы мелодии.

Сато сидел на своей любимой кушетке, с удобством расположившись на ней. Как обычно читал и слушал легкую музыку, которую ему играл его личный музыкант-ханти. Девушка играла нежную мелодию на инструменте очень похожем на «кото», но более усовершенствованном и звучащем еще чище, протяжнее или мягче, стоит только перебрать пальцами.

В покои вошла Изра, которая уходила по заданию Тенаара, после первой отыгранной мелодии. Она прошла к самой кушетке, опустилась на одно колено, как и все слуги и охрана, что передают ему вести. Замерла.

— Слушаю. — Коротко разрешил он ей говорить.

— Господин, принцесса Софи была груба с Саянни. Вызвала ее на разговор, после явного отказа, так как Саянни не может покидать вотчину, была явно недовольна.

— Значит девочка решила, что раз она принцесса, то все и вся просто обязаны к ней в ноги падать, и плевать кому служат, ведь ее невинность берегут ради выгодного брака, так?

— Не могу знать ее мотивов, господин. — Изра, склонила голову, будто виновата в этом.

— Продолжай. Это ведь не все, так? — Сато даже книгу закрыл и внимательно уставился на служанку, которой было что сказать.

— Да, господин, это не все. — Изра подняла глаза и хищно оскалилась. — Ей было мало просто ссоры, она настаивала на своем. Саянни отказала твердо, так как вы и приказали. Это не понравилось принцессе, после чего она ударила Саянни несколько раз и назвала шлюхой, которая будет выброшена вами на улицу, а она, принцесса и выше какой-то там «сучки из нищего мирка, который стоило сделать планетой рабов, ибо на большее она не тянет».

— Так и сказала? — Сато удивленно хмыкнул.

— Да, господин. Было еще несколько нецензурных слов, которые не имеют красивого рисунка звучания, и я не осмелюсь их произнести в вашем присутствии.

Сато задумался, после чего осмотрел комнату. Кивнул Вальме, и та молча вышла из покоев, направившись к женщине, о которой тут шла речь. Изра встала с колена, отошла за кушетку занимая свое место подле господина. Он же вновь окунулся в изучение книги, которую читал до прихода Изры. На несколько минут в покоях Тенаара воцарилась прежняя безмятежность — он читал, слуги делали свои дела, музыкант играл, даря наслаждение слуху всем присутствующим.

В дверь слегка постучали, оглашая о прибытии посетителя. Руанд открыл ее, пропуская вызванную служанку. Женщина дошла до кушетки и, как и все слуги, опустилась на колено, невзирая на свой статус при рождении. Замерла на мгновение, после чего подняла глаза на уровень его подбородка, при этом спину выпрямив и расправив плечи, как того желал ее господин.

Ровно минуту господин не обращал на нее внимание, дочитывал абзац, после чего оторвал взгляд от книги и присвистнул:

— Тебя что, кулаком били? Голову поверни. — Изумленно осмотрел ее щеку и шею, — еще и поцарапала! Изра, это несколько раз ударила? Да она била ее поди раз сорок, истеричка.

— Господин, — подала голос Саянни, — как и было приказано, я отказала принцессе, пояснив, что вы что-то заподозрили, после чего получилось это, — она указала на метки на лице. — Охрана, как вы приказали, не вмешивалась.

— Изумительно, — покачал головой Тенаар. — И что сейчас делает наша дражайшая девственница, в чьих умственных способностях я резко засомневался, да и в психическом здоровье тоже?

— На данный момент принцесса с удобством расположилась в вотчине Бьяри. — Отрапортовала Саит, которой эту информацию передали теневики перед началом отчета о проделанной работе.

— Вот значит, как, — улыбнулся Тенаар обнажая зубы, словно зверь предостерегающий противника — загрызу. — Вальма, будь добра, узнай, кому такая «здоровая» невеста обещана.

Женщина, что стояла на своем месте, плавно сдвинулась в бок и отошла, намереваясь выйти из гостиной личных покоев, слегка затормозила пожеланием господина:

— И, будь так добра, узнай, как скоро данный брак должен будет состояться.

Вальма только кивнула и вышла из гостиной. Тенаар же заулыбался так, словно сделает вселенскую гадость. Реальную, вселенскую и гадость, да такую, что помнить ее будут долго и с содроганием. Слуги затаились. Он же осмотрел Саянни и покачал головой.

— Позовите доктора, пусть осмотрит ее лицо. Не хотелось бы, чтоб следы остались, испортив кожу. — Одна из слуг комнаты вышла, дабы исполнить приказ господина. — Саянни, я доволен. — Он осмотрел женщину, — очень доволен. За свои раны ты получишь хорошее вознаграждение. Я не забуду про него.

— Господин, вы щедры, но, — она посмотрела в его глаза, — игры, что вы ведете нашими руками, и итоги этих игр — награда куда большая, нежели материальные блага. Вы позволили отомстить той, чьи притязания доставили мне много боли.

— Ну что же, — Сато кивнул головой, — раз так, я за тебя рад. Сейчас мы подлечим твое личико, а там посмотрим, кому же еще покрутить хвост, чтобы пощады попросили.

— Я в вашем распоряжении, — склонившись, женщина ликовала — она ударила принцессу Софи лучше, чем банальное рукоприкладство. У ее господина есть оружие против этой твари и ее мамашки, думающей, что все вертится исключительно вокруг ее персоны.

— Ступай, на сегодня и до выздоровления ты освобождена от службы. Пи-Емми и Ли-Ан подменят тебя до выздоровления.

Саянни повторно поклонилась и ушла. Сато заулыбался. Оружие у него есть, осталось только узнать подробности. Раз за девственностью девицы трясутся, а Саянни посвятила в такие пикантные подробности, как мужички у попки…это будет крайне забавно с небес на землю грешную уронить столь зарвавшуюся молодку. А то же что получается, всем по мордасам, а она самая рыжая что ли? Да и Саит говорит, что игра тонкая будет самым болезненным уроком, так чего противиться? Немного подождать и все, будет у него жало в жопу Мальмии, чтобы пасть не разевала и не пыталась выше головы прыгнуть, раз назвали его высшей властью над гаремом и самим императором. Вот и извольте исполнять свои же слова. А то все бьют его и бьют, пора бы уже и на ответку нарваться.

Ближе к вечеру, когда все данные были на руках, причем Сато вообще не интересовался, кто и почему дал такую информацию слугам, пригласил в малую гостевую залу императрицу. Анаман прибыла, будучи в полнейшем неведении по какой причине он пригласил ее. На то, что это простое чаепитие в манере вежливости, она не верила. Он мог позвать только если случилось что-то крайне неприятное, как в тот раз, который она вспоминает с содроганием. Мысленно взмолившись, Анаман присела на диван после приглашения Тенаара. Незримо, сняв напряжение с императрицы своим разрешением, Сато сам опустился в кресло, отсылая слуг как можно дальше.

— У меня к вам большой вопрос. — Тенаар откинулся на спинку кресла и принял чашку с горячим напитком из рук служанки. — Видите ли, я задался вопросом о том, как империя скрепляет самые выгодные ей браки, тем самым налаживая связи. Прочел несколько заметок по этому поводу и ничего не понял. Хотелось бы конкретики.

— Вы имеете в виду брак ради скрепления договоров?

— Да. — Улыбнулся Сато, кивнув. — Я немного не так выразился, но вы меня правильно поняли.

— И что бы вы хотели узнать?

— Небольшую малость. — Тенаар поставил чашку на столик, сделав глоток, — за какие заслуги, скажем, инопланетный дворянин может стать супругом, либо дворянка супругой, одному из членов семьи императора?

— Ни за какие. — Анаман покачала головой. — Брак ради скрепления политической и экономической стороны заключается только с действующими правителями, чьи позиции на мировой арене не мимолетны, а монолитны. Такие браки редки, ведь став членом семьи через брак, получаешь обширные плюсы и вес на мировой политической и экономической арене.

— То есть, любой принц/принцесса просто так не сможет стать избранным членом императорской семьи через брак, так?

— Да. Если данный представитель ничего из себя не представляет, за ним не стоит сильная семья или опутанные обязательствами союзники и партнеры, то дорога к браку с дитя императора даже не обозначится.

— А дети императора от наложниц?

— Независимо от того, кто мать, дети императора в выборе договорного брака не имеют разницы, кроме единоутробных братьев и сестер Наследного Принца, так как являются его ближней семьей.

— Значит, принцесса Альма не будет выдана замуж по этой схеме, а, например, Софи да?

— Да, это так. Принцесса Софи обещана на брак.

— Да? Не знал. — Покачал головой Тенаар. — А с кем?

— Это сын очень влиятельного торгового князя, который ждет совершеннолетия своего сына, так как обычаи империи не позволяют ранние браки. Сам же князь очень набожен, даже излишне, так что его желание во времени ожидания император удовлетворяет и принцесса Софи пока только обговорена, но не помолвлена.

— Хм…а почему бы не выдать ее замуж за того, кто имеет подходящий возраст? Или у того правителя единственный сын?

Анаман понимающе улыбнулась, отпила глоточек из своей чашки и проговорила:

— Брак был обговорен самой леди Мальмией с князем. Еще пять лет назад. И да, сын у него единственный. Законный, рожденный в браке с супругой. Юноша растет подающим большие надежды, в его воспитании участвуют большое число наставников, сам отец и мать. Еще три года и молодой человек будет иметь право на вступление в брак.

— Достаточно долго, если учесть, что Софи уже взрослая, и ей как бы, ну пора уже иметь горячую постель, не так ли?

Анаман хмыкнула, показывая свое мнение на его вопрос, за которым скрывалась обильная и наполненная жизнь принцессы, пусть и без мужчины. Анаман об этом знает, также знает, что некая дама по имени Саянни, частенько греет эту постель. По этому поводу не говорят, так как все идет тихо и мирно, не часто, а так, чтобы крышу у принцессы не срывало.

— Вам ведь не нравится этот будущий брак, так? — слегка повернув голову на бок и всмотревшись в лицо женщины перед собой, отмечая реакцию, едва уловимую мимику.

— Не брак, господин Тенаар, — Анаман вздохнула, начиная понимать, куда именно клонит он и почему в пример поставил именно эту принцессу. — Меня не устраивает невеста.

— Да? Почему?

— Господин Тенаар, думаю для вас это ни секрет, тем более что одна из ваших служанок ранее была вхожа в личные покои Софи. К сожалению, принцесса развратна и слишком много о себе мнит, не являясь центром. Просто нужен брак, просто так было удобно в тот момент, а меня не было рядом.

Тенаар осмотрел ее и кивнул головой, после чего взял свою чашку, сделал глоток и миролюбиво проговорил:

— А кто был бы идеальной кандидатурой? На ваш взгляд…

Анаман покачала головой.

— Это уже решено, обговорено и заверено.

— И я, как самый неординарный Тенаар империи, спрашиваю вас императрица, кто из дочерей императора будет подходящей кандидатурой для данного еще не доросшего жениха? — Сато посмотрел в ее глаза уверенно и твердо.

Анаман замерла. Он вмешивается. Вмешивается в дела империи, почему? Что случилось? Почему он использовал свое право силы и власти и задает такие вопросы игнорируя давние договоренности?

— Господин Тенаар, могу ли я узнать об истинности вашего желания знать ответ на ваш вопрос с моей точки зрения?

— Есть кое-что, что я бы хотел знать и вопрос уже задан. Вам осталось только ответить на него. — Упрямо повторил свое желание Сато.

Анаман подчинилась.

— Фая, дочь бывшей любимой наложницы императора.

— И почему не изменить невесту? Они ведь еще не встречались, так?

— Все уже задокументировано и изменить данные может лишь император, либо…

— Либо я, так?

— Да.

— Император в эти дела не вмешивается, так как дела вотчин женщин, а я этим не интересовался до недавнего времени. Понятно.

— Господин, что-то произошло?

— Нет, — Сато улыбнулся, — просто заинтересовался и все. А дети правящих жен уже обещаны?

— Не все, — Анаман нисколько не поверила его словам, ибо видела этот взгляд уже пару раз и ничего хорошего в итоге не было. — Есть те, кто сам выбрал, и если данный выбор не претит политике и является более выгоден, то император дает согласие.

— Как Согу, да?

— Да, как принц Согу. Его женитьба на леди Роксане тому пример, как и еще несколько примеров уже свершенных и нет, браков.

— Занятно. — Тенаар призадумался. — Получается, что счастье все же находят ищущие, если оно выгодно правящим. Занятно.

— Такова реальность и правящие должны выбирать — либо счастье своих детей, либо их защита.

— И как правило выбирают второе в большей степени, нежели первое.

— Да. Таковы законы, если желаешь иметь крепкий тыл.

— Я вас понял. — Он отпил еще несколько глотков, после чего задал вопрос, — неужели за столько лет принцессу Софи не сватали другие женихи, более выгодные с точки зрения защиты там, или еще чего-нибудь такого?

— Так как она уже заочно обещана, то… леди Мальмия отказывала всем.

— А есть ли претенденты сейчас?

— Конечно есть. — Заулыбалась Анаман, поняв его задумку. — И всегда были. На каждую из принцесс стоит очередь.

— И, — Сато слегка наклонился, — вы можете мне показать предварительные данные на женихов?

— Конечно, — заулыбалась императрица, осознав — ей дали выход из ситуации. — Я подготовлю материалы.

Тенаар понимающе улыбнулся. Вид довольной императрицы сообщил — она его правильно поняла. Не стала задавать вопросы о причинах один раз получив отказ, быстро сориентировавшись в ситуации и повернув ее в свою сторону удобным концом, крепко ухватилась за него и уже не выпустит. Если она не могла отменить обговоренный будущий брак, даже если были более выгодные партии, то при наличии слова от Тенаара, ее планы могли быть осуществимы с большей выгодой. Тем более насолить Мальмии сами Боги повелели. После всех выкрутасов и ошибок, Тенаар жалеть ее не собирался, как и ее идиотку дочку. К тому же, как ему сообщила Саит, будущий свекор мог так опозорить через дуру Софи весь род Маин, что сторона нравственных пердунов, которые вхожи в некоторые немаловажные союзы, могут за так просто под предлогом «безнравственную замуж отдали», просто выйти из союза с императором. А подосрать этой сукой будущее для Шао, Сато ни за какие коврижки не даст.

Анаман покинула вотчину Тенаара готовая ударить одну из своих соперниц, да так, чтобы она сама была далеко от наносимого удара. И он ей в этом поможет, сам, со своей подачи и желания. Она даже злорадно заулыбалась, понимая — Тенаару никто не посмеет и слова сказать. Даже император не посмеет настаивать на ином, ведь если хочет мира в доме, то придется либо уступить, что вероятнее всего, либо привести такие доводы в пользу старого решения, чтобы у него не осталось сомнений в его правильности. А Анаман постарается подобрать ему материалы такого качества, дабы у императора доводов не нашлось, а те что есть, не имели бы никакого веса.

Войдя к себе, уединилась в своем кабинете и подняла всю имеющуюся у себя информацию, дабы дать исчерпывающие данные, опротестовать которые будет невозможно. Ударить соперницу! Анаман ликовала, просматривая все имеющиеся у нее файлы, после чего выстроила цепочки связей и заулыбалась акулой. Она подготовит Тенаара к аудиенции с императором так тщательно, что даже вопросов не будет.

Тенаар же, выйдя из гостиной кивнул своим слугам, направившись на прогулку в сад.

Император сидел в глубокой задумчивости. Только что он вернулся из залы Тишины. Его пригласил Тенаар. Разговор был приватный, неприятный. Сначала этот мальчишка вел игру по законам гарема, соблюдал этикет, даже провел хорошую линейку причин и следствия. И надо было так случиться, возьми, да и спроси напрямую, как мужик мужика — зачем ты лезешь в политику, в которой нихрена не смыслишь? Ну и ответил он ему, императору… теперь император сидит и думает. Хорошенько думает над ответом.

Софи была обещана как будущая супруга молодому наследнику князя одного из влиятельных торговых кланов, за которым выстроены цепочки торговых отношений с вековыми традициями и прочими крепкими узами. Подсуетилась в свое время Мальмия, пока Анаман была на объезде центральных городов Легио, как принявшая власть императрицы. Вернувшись ничего не смогла сделать — все было подписано и заверено.

Тенаар популярно пояснил, кого молодому мальчику подкинут, и кто будет править бал, а еще намекнул, что дама по имени Софи, вполне фривольна и развязна, а он, как Духовный Отец права не имеет выпускать такое чадо из лона семьи. Они оба понимали, что половина слов только для веса сказана, но оба приняли правила игры.

Софи зарвалась. Полезла на его территорию, тронула его служанку и посмела высказаться в ключе — я главнее, чем воля Тенаара, который провел инструктаж, где пояснялось об отношениях его слуг и членов семьи императора. И плевать, что сам император прекрасно понял, что служанка не просто так крутила шашни с его дочерью…умнее быть надо, вот что крутилось в голове правителя. Сколько лет Софи учится в гареме правилам поведения, а прокололась на самом простом! Идиотка!

Норанто в сердцах сплюнул, взял в руки досье на будущего жениха и усмехнулся. Молодой мужчина, состоявшийся, уже владеет своим куском во вселенной и неплохой куш имеет с торгового оборота местного производства мануфактуры. Очень серьезный, акула бизнеса, да и его родословная позволяет взять в жены дочь императора. То, что у него титул лорда не имеет никакого значения — он из главной ветви королевского рода целой сети планет-колоний. Пусть и не прямой наследник, но его родной брат. А союз Авехарт очень вкусен. Да и женку будет держать в ежовых рукавицах. Это просил, особенно просил Тенаар — посвятить жениха насчет эпических монарших планов Софи.

Неприятно. Да, конечно, если Софи станет женой того княжича, то он станет полностью под властью женской руки, плюс Мальмия своего не упустит, но…Норанто вздохнул. Князь Вальшу моралист каких поискать. И, наклонности Софи для него будут дикостью — либо отличным предлогом показать императору на законных основаниях зубы, а император будет обязан проглотить его выпад. Если Тенаар для него отдаленный субъект, то она-то будет на глазах! А позориться император совершенно не хотел.

Покачав головой, выведя запрос на просьбу молодого лорда, написал свое согласие на сватовство, при котором жених должен будет прибыть на Легио в ближайшее время, если еще желает стать частью семьи императора, дабы лично с императором провести разговор приватного характера, как и просил Тенаар, дабы, когда он, Духовный Отец, пожелает невеста будет мгновенно передана в руки жениха. Выслав запрос, откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и выдохнул. Тенаар задумал удар, и скорее всего это ответ на тот удар, что был ему выдан под дых с его миром. И мстить таким образом леди Мальмии, по правилам гарема, просто не за что, если только она не успела еще что вытворить, а дамы, ясное дело, императора в известность не поставили.

— Что же ты еще найдешь по закромам моего дома? Пауки, мундиры, непотребное поведение…что будет следующим? — он прикрыл глаза, в тоже самое время благодарно про себя шепча — спасибо, что выискал этот готовый выстрелить снаряд. Софи…шлюха, а не принцесса. А еще леди Бьяри, лично обучала! И чему она учила эту анальную лесбиянку?

Сато вышел в сад довольным до нельзя. Ему сообщили, что лорд ответил с огромной радостью и прибудет через пару недель, дабы переговорить с императором. Софи, равно как и ее мать будет вводить в курс дела сам Сато. Собственноручно вколотит им гвоздь в гроб, общий, так как одного гнезда сучки, смакуя каждое слово. И тем самым красиво покажет, что его злить и ставить ниже плинтуса — себе дороже. А раз дороже, то платите бляди — одна политическая, другая физическая.

Не сказать, что императору понравилось вмешательство в политику, в политику его гарема, его личную и расшатывающую крепость единого механизма, где все детали давно встали на свои места и изредка смазываются, когда начинают скрипеть. Но что может сделать император, если Тенаар пришел к нему с доказательствами, он даже показал ему записи, дабы отстоять свое право на решение данного вопроса? Сато потребовал заменить жениха, провести сговор на сватовство в ближайшие сроки, приведя банальный довод — недотрах. И выражений не выбирая, Тенаар просветил собеседника, какого он мнения на поведение принцессы, которая ведет себя не подобающим образом.

Император был вынужден опустить взгляд и скрипя зубами слушать за дочь свою. Ему поставили вопрос ребром — либо он меняет невест местами, либо будет буча, так как данная принцесса посмела поставить себя выше чем собственная мать, даже выше дочери императрицы. Она нарушила правило вотчины Тенаара — нельзя применять силу к слугам Тенаара. К тому же не выполнила главное требование князя Вальшу — невинное и девственное тело. А какая невинность у дамочки, что булочки свои с радостью под одного из молчаливых фаворитов подставляет? Да еще и с одной из служанок вотчины Тенаара непотребством занимается, не редко приглашая этого молчаливого фаворита. О какой невинности вообще речь идти может? Вот и не посмел император послать его на все буквы со всем отрицательным смыслом, так как по праву Духовного Отца Сато прав и такое чадо выпускать в оплот фанатизма морали и чистоты невест просто смерти подобно. Вот и проглотил император требование, покорно принял его и уже работает над расторжением договора.

Сато остановился рядом со скамейкой позади которой была живая изгородь дикого винограда, что цвел круглый год. Присев на нее, после того как Саит в очередной раз провела ритуал касания поверхности руками, расслабленно осмотрелся. Завтра будет церемония приветствия торговых союзов и ассоциаций. Уже готов дворец, уже кухня воет от натуги, а сиппе жалит всех и всюду. Миром правит бал, истерия и предвкушение.

Не сказать, что Сато хочет всей этой кутерьмы, но его уже посвятили в некоторые моменты. Как официально открывший свои покои, он теперь будет принимать участие в посиделках. Но в отличие от обычных визитов знати и политиков, на торговой неделе будут только обеды или ужины. Все гости будут приглашены императрицей, после чего передан список Тенаару и после выбрано время. Это будут самые нужные люди, самые желанные и достойные лицезреть трапезу с Тенааром.

Утро наступило, подготовка была проведена и вся семья, что правила бал, вошла в тронный зал, где было принято принимать дары прибывших. Они расселись, пополневшими рядами. К ним присоединилась политическая супруга наследника. Вторая в виду ее недавнего преждевременного родового момента была освобождена от экзекуции взглядов.

Зала блистала, стояли воины, стояли тени, и все ждали. Глашатай начал зачитывать со списка именитых гостей, тех кого было принято оглашать первыми. В залу входили по одному. Император, его семья и Тенаар — самые могущественные фигуры империи, созданной на останках былого мира, который был вынужден искать новый дом. Фигуры, что вгоняли в трепет менее сильных, а сильных заставляли признавать их власть. Из всех, только Тенаар был той фигурой, перед кем хотелось и растечься лужицей и пощупать его, настоящий ли?

Круговорот приветствия был ярок, значим и показывался на всю империю. Начало недели торговых соглашений ознаменовал новый цикл для заключения сделок, обновления договоров или подтверждения старых договоренностей.

Тенаар сидел и молча наблюдал за ними, не вел и бровью на прибытие Аске, хоть те и страшились этого. Он был молчалив, как и вся семья, сидел по левую руку от императора, императрица по правую. Чуть перед ним и ближе к центру сидел наследник империи, как бы говоря — за спиной моей сила, предо мной моя семья.

Череда гостей была пестрой, шустрой и быстро заполняла залу, огромных размеров, потрясающей отделки и напичканую всеми возможными сенсорами и детекторами, дабы даже муха не смела тревожить высокопоставленных господ. Глашатай размеренно и четко произносил имена и титулы, двигая очередь. В какой-то момент он произнес:

— Принц Валид Владимир Пирс, сын правителя Тарпенди Валид Рейсти Пирс.

В залу вошел рослый мужчина с волевым лицом, от него повеяло уверенностью и мощью личной, физической. Он был симпатичен, никакой смазливости или «лицо, сошедшее с обложки». Просто приятные черты, густые темные волосы, глаза человека, познавшего всю глубину силы правления и удержания ее в руках. Одет в простой костюм, больше походивший на военный мундир. На плече отличительный знак власть державшего, на груди несколько символов заключенных в круглые формы. Подойдя к линии разрешенного расстояния, не переступая черту и не вставая на нее, Пирс поклонился, как принято гостю на приветствии. Когда же он выпрямлял спину, то ощущал, как его прожигает взгляд того, кто перед ним. Прожигает и давит на внутренний стержень, который он непроизвольно ощерил, как пасть дикого зверя, не приемлющего на себе оковы. Взгляд отступил, давление исчезло, а он сам прошел в ту сторону, где ему было приготовлено место.

Когда прибывшие закончились, в зале оставался пустым только простор своеобразного коридора к трону от двери. Семья, начиная с первых ступеней, плавно сошла на пол, встав склоняя голову в ожидании. Когда даже наследник прошел на свое место, ближе всех к ступеням, император встал, встала императрица и встал Тенаар. Они сошли со ступеней, пошли вперед. Тенаар шел позади правящей пары, на одном уровне с наследником, говоря тем самым, что во власти он будет, когда империю возглавит именно этот человек. Этим он подтверждал — я в дела политики не вмешиваюсь, бесполезно меня просить и прыгать через голову Анаман и Норанто.

Когда они вышли все, гости были проведены в большую залу, где состоялся торжественный обед без присутствия правящего дома.

День приветствия прошел без эксцессов, без запинок и был окончен, как и намечалось. Император и императрица начнут свою небольшую гонку, в которой они будут выделять тех или иных представителей, будут приглашать их к себе в гости, на прогулки, слушать от самых лучших деятелей хвалебные оды. В дни недели торговых соглашений, в эти судьбоносные часы, самым удачливым удастся лично поговорить с правящей монаршей элитой. В остальные же дни, представителям торговых союзов приходится продираться через заслонки бюрократии, через тиски правил и норм поведения, простого ребуса репутации. Только не неделе торговых соглашений можно обойти леди Сесилию, владыку торговли, и поговорить напрямую с императрицей или императором.

Сейчас же есть еще и возможность показаться на глаза самому Тенаару, всего лишь год как введенному в игру. Новый элемент, удачно вписавшийся в политическую игру правящего дома, который стойко терпит как неудачи, так и взлеты побед. Тенаар…самая неоднозначная фигура, которая на открытии показала, что довольна политикой рода Маин, что стоит у вершины власти империи. И шепотки из-за странной оборванной передачи сигнала, странного репортажа, который пояснил странности обрыва связи, они незримо разбились о его принятие политики и старшинства в ней императора и его семьи.

Этот такой странный элемент, что несет на себе титул «Тенаар», сам по себе остается загадкой. Его вотчина испещрена защитными системами, разве что не обвешали ими каждого гостя, входящего на данную территорию. Его слуги проинструктированы и ни слова лишнего не произносят, даже вскользь, даже глазом не моргая. Тенаар стал самой большой загадкой, самым мощным магнитом для любопытствующих, которые сейчас будут делать все, дабы рассмотреть его получше.

Сам же Тенаар, казалось, ничего вокруг себя не замечает, благосклонно относится ко всем гостям и гуляет по большому сад-парку, дышит свежим воздухом, красуется и дразнит всех страждущих. Вот сейчас он вышел в него, углубился до своей любимой беседки и с комфортом усевшись на кушетку, откинувшись на парапет беседки, лениво осматривает пространство вокруг себя. В поле его зрения попала одна пара, которая крайне заинтересовала. Альма с молодым мужчиной, что так заинтересовал его на церемонии приветствия, медленно прогуливается. Мужчина на ее фоне был могучим, а она маленькая и миниатюрная. Издали это было особо заметно. О чем они говорили, слышно не было, но судя по всему, дамой были крайне заинтересованы, вели себя вежливо, прилично и учтиво.

— Вальрен, кто этот человек? — спросил Тенаар, осматривая чуть приближающуюся пару.

Проследив за взглядом Тенаара, что сидел на кушетке в своей любимой беседке сад-парка, определил нужную фигуру, на мгновение задумавшись, ответил:

— Это сын ныне действующего правителя Тарпенди, планеты работорговли.

— Почему его отца не было на представлении? Он болен?

— Нет господин. Валид Рейсти Пирс отошел от дел и является сейчас номинальным правителем, в реальности же его сын Валид Владимир занимается всеми делами. У правителя хватило мужества отступить от власти, а не цепляться за нее в приступе маразма. — Вальрен покачал головой, — так как сын у него толковый и волевой, то беспокоиться за будущее планеты ему не приходится.

— Этот верзила, что так и вьется вокруг Альмы, какой он?

— Для сравнения, — Вальрен тихо добавил, — фактически как Наследный Принц, разве что менее вспыльчив, но более любвеобилен.

— И это подобие стального корсета с волей и умением соблазнять, так и вьется вокруг моего человека. Они давно знакомы?

— Давно. Принцесса Альма твердо и постоянно ему отказывает. Единственная из женщин дворца, что смотрит на него как на клопа.

— И их еще не посватали? — повел бровью Сато.

— До этого года Валид Владимир Пирс не думал о браке. И его отец не делал попыток сватать. У них на этот счет похожие убеждения — если не нашел ту, которая заставляет гореть, то и смысла в браке нет.

— А Альма, что она?

— Господин, — подошла Саит на шаг, — принцесса Альма принимает его ухаживания, но тут же кусает и уходит. Принц Валид не знает меры, иногда забывается, что перед ним не барышня на все согласная, а самая завидная невеста империи. Но, зная принцессу, могу сказать, что он нравится ей. И она его обкусывает, подготавливает.

— И на ней стоит печать… — Сато призадумался. — Саит, пригласи-ка ко мне Альму, хватит этому бугаю сладкого на сегодня.

В сторону прогуливающейся парочки Саит пошла стремительным шагом. Она быстро преодолела расстояние, подошла и четко передала приглашение даме. Владимир заметно расстроился, было предложил проводить, но личная служанка Тенаара резко отказала, мол не приглашали, изволь подчиниться. Памятуя о том, что случилось с Аске, Валид отступил, хотя намеревался сегодня погулять с этой жгучей женщиной подольше.

Альма, в сопровождении Саит прибыла в беседку сияя довольной улыбкой. Вошла, поприветствовала его и присела на указанное место.

— День сегодня прекрасный, — произнес Сато, рассматривая цветущий сад.

— Да, он великолепен. Пряный воздух, цветы распустились полностью. — Альма осмотрела сад и в поле зрения попал медленно шедший мужчина в отдалении.

— Альма, я спрошу прямо, — Сато посмотрел на сидевшую перед ним молодую женщину, а она перевела на него взгляд, заинтересованно замерла, — хочешь выйти замуж за Валид Владимира Пирса или нет?

Изумленно на него уставившись, Альма не смела даже моргнуть. Несколько минут женщина смотрела на него и не могла осознать заданного вопроса. Когда смысл до нее дошел, то она выдохнула и покачала головой опуская глаза.

— На мне печать…

— Я спросил: хочешь за него замуж или нет?

— Хочу. — Альма перевела взгляд в сторону форсирующего по периметру мужчины. — Очень хочу.

— Я устрою.

Ошеломленно переведя взгляд на него, она сглотнула, боясь, что ослышалась.

— Но…

— Устрою, Альма, — Сато улыбнулся. — Если хочешь быть женой этого наглеца, будешь. — Он слегка наклонился вперед и впился в ее глаза, — обуздать его огонь тебе по силам, заставить смотреть только на тебя, тоже. А мне, если тебя интересует моя выгода, как раз крайне выгодно чтобы именно ты стала его женой. У него есть сила, есть монолит, а ты, — он улыбнулся, откинувшись на парапет беседки, — ты часть моей стаи. И, как бы тебе не было дико слышать, добавлю к меркантильной стороне, я желаю видеть кроме политики и выгоды еще и личное счастье членов моей стаи. Понимаешь?

Альма завороженно смотрела не него. Она понимала…он может многое и сейчас открывал ее личную дорогу, сметал преграды и ставил на финишную прямую, длиной всего в один шаг. Он мог отринуть правила и наступить на глотку Стражу. И тот ничего не сможет ему противопоставить, так как сам в немилости и, если хоть дернется не так, как будет того хотеть Тенаар, никогда не помирится с ним.

— Сегодня, вечером, императрица приведет ко мне некоторых значимых фигур, он будет среди них, ты будешь среди моей свиты. — Сато осмотрел ее польщенную таким приглашением. — Не выдавай меня, раньше времени.

— Не волнуйтесь, господин Тенаар, я не изменю своего поведения. — Альма улыбнулась искренне. — Благодарю вас.

— Пока рано, но принимаю, ибо приятно. — Сато улыбнулся. — Будь уверена, не пройдет и месяца, как с Тарпенди примчится корабль со свахой, дабы такую невесту в кабалу брака захватить.

Альма еще посидела рядом с ним, они мило поболтали ни-о-чем, и она ушла. Мгновенно заметив приближение интересного жениха для не менее интересной невесты, Тенаар усмехнулся. Альма дочь императора с печатью и брак с Пирсом просто невозможен. Нет, конечно можно принцу отринуть власть, плюнуть на свой мир и все, его, как сына правителя Тарпенди и при желании Альмы, сделают ее супругом. Но, дело в том, что Владимир бросать мир не собирается. Он правит, пусть еще носит титул наследника, но он уже правит. Отец еще не объявил официально об отставке в пользу сына, но это только дело времени. Рейсти не держится за корону власти, он сейчас просто дает сыну немного времени, дабы тот влился в поток и не просел под чудовищной массой давления ответственности не просто за свою семью, но и за весь его родной мир. И так как он не собирается отступаться от управления своим домом, то и брак между ними невозможен. Только не с женщиной, что несет на себе печать семьи императора. Так Тенаару пояснил его секретарь и дополнила пояснениями Саит. И Сато знал — его реверанс Владимиру, это будущее, которое он укрепит для Шао, дабы ему было удобно и комфортно в том дерьме, что так ласково называют «власть».

Посидев, подумав, как провернуть это дело и поставить не просто ультиматум, но и заставить принять такого рода брак как благословление, Сато встал и пошел прогуляться. Он шел по саду и невольно бросил взгляд на свечение. Сильное, ясное, синее. Рядом с свечением было много цветов серого, черного, бесцветного и даже странного красноватого. Слуги встали за спиной и, как учили мундиры, делали вид не заинтересованности, а сами уже срисовали всех, кто заинтересовал господина и едва заметно подали сигнал теням, дабы те вызнали что и кто перед ними. Сато же заинтересованно прищурившись, даже слегка склонив голову на бок, рассматривал делегацию.

— Это часть делегации Аске, — довольно тихо проговорил Вальрен сделав шаг ближе в его сторону. — Мужчина в сером их военный представитель. — Начал он перечислять информацию, что была передана мундирами. — Мужчина в балахоне их представитель духовенства. За ним трое поджарых мужчин — охрана, хоть и замаскированы они под служек духовников. Женщина рядом, в белом, сенатор Ракиша Вилуш. Достаточно сильная личность, имеет большую поддержку в совете. Дама в сером, в этот год официальный представитель торгового союза Аске — Инна Саринская.

Сато осмотрел женщину в сером одеянии и хмыкнув, тихонечко спросил:

— Если сейчас к ним подойду, то это своеобразный реверанс, так?

— Да, господин. — Согласно кивнула Саит, вместе с секретарем. — Более того, торговый союз Аске еще хлебает ту чашу, что сами себе сделали.

— И если я сейчас подойду, то чашу ополовинит не глядя, а императрица еще сливки снимает с их ошибки и рушить ее игру я не хочу. Ладно, надо будет это обдумать.

Он плавно забрал правее и обошел группу представителей, даже не взглянув на них. Его же осмотрели тщательно в попытке заметить эмоции, предугадать его настроение. Но, ничего так и не смогли — не читается он, не видно.

Вечер, когда представители были приглашены на прогулку с императрицей и закончилось все не в ее вотчине, а в официальной зале владений Тенаара, подошел к концу. Сато стрельнул глазами по пирату и тот подошел к Делле, плавно передал ей записку. В этот самый момент Тенаар выходил из большой залы, переступая «порог» малой. Императрица была проинформирована своей служанкой и тут же спровадила всех, кто был из гостей, с провожатыми и по форме, не нарушая традиции. Сама осталась в зале, после чего из малой вышла Изра, она приоткрыла дверь, и императрица прошла от места, где сидела, к месту…

Анаман, за столько времени открытия вотчины, впервые переступила порог его кабинета. Он сидел на своем месте, перед ним был небольшой стол, такой же, как и у нее. Перед столом было очень удобное кресло. Туда она и присела после его приглашения.

— Как вам вечер? — спросил Сато, прекрасно зная, что она не понимает его приглашения.

— Благодарю, все было выше всех похвал. — Анаман улыбнулась. — У вас отменный вкус, и гости были просто убиты наповал.

— Да, старались, — он кивнул головой. — Скажите, вы ведь совершенно не знаете для чего я вас пригласил?

— К сожалению, — она слегка пожала плечами, — моих навыков не хватает читать вас, как я читаю других.

— Стараюсь, — Сато усмехнулся, — иначе вам совершенно неинтересно будет за мной наблюдать со всех тех щелей, откуда сейчас мою тушку рассматривают, словно под микроскопом.

— Вы мне льстите, — она лукаво улыбнулась, — во всех щелях не только я, но и все остальные, любопытничают.

— Знаю. — Он кивнул. — Знаю и понимаю, насколько вам всем надо быть в курсе, иначе инфаркт, истерика, седина и морщинки.

— Вы крайне точно описали то, что мы стараемся избежать.

— Хм, — кивнув, он достал папку и сказал, положив ее перед собой и подтолкнув к императрице. — Я хочу, чтобы эта женщина стала второй женой моего супруга. Если у нее есть обязательства, то вначале она их завершит. Если она в браке, то разведется. Если ее обещали или помолвили — разорвать уговор и второй стороне принести извинения. Меня не волнует то, к какому она дому принадлежит. Я ее выбрал.

Анаман крайне заинтересованно взяла в руки папку и раскрыв ее замерла в неверии. В папке было только фото женщины. Больше ничего. Но и этого было достаточно, дабы императрица удивленно перевела взгляд на вполне серьезного мужчину, который смотрел на нее деловым взглядом и никак не показывал, что это шутка или розыгрыш.

— Господин Тенаар, — императрица сглотнула, — но она же…

— Сливки вы снимите, меня это не волнует. Если вам нужно время для завершения дойки, даю его вам. Но не больше двух лет. Потом она будет не нужна, а я с вами не найду общего языка. Ее согласие, равно как и беседу по сватовству, оставляю на вас. И до дня объявления ее невестой, хотелось бы молчания с ее стороны, с вашей стороны и полного неведения шпионской сети. Вы умная женщина, придумайте как это сделать.

— Вы не будете разочарованы, — императрица закрыла папку и положила ее на стол.

— Я знаю, поэтому и доверяю этот разговор вам. — Он улыбнулся. — А теперь есть еще один вопрос, который я хочу обговорить с вами. Серьезный и деликатный.

— Я вся во внимании.

— Леди Альма и принц Валид Владимир. — Сато без улыбки или намека на шутку, договорил, — я хочу их поженить.

Вот тут императрица обмерла. Он разрушал устои, ломал их, бил нещадно по законам…и ему ничего за это не будет.

— Но…она несет печать…

— Я знаю. — Сато улыбнулся. — И также знаю, что Владимир начал поиск невесты, к вам обратился его отец. Но, кто из девушек, что не несет печать, так же заставляет гореть его глаза? Кто из женщин семьи императора способен его обломать, заставить себя уважать? Императрица, давайте смотреть правде в глаза, — он вздохнул, — нет среди незамужних и не опечатанных дочерей императора той, кто ему подойдет и бесстрашно будет противостоять напору мужика. Не справятся они, нет у них и десятой доли того огненного характера, как у Альмы.

— Я понимаю это, господин Тенаар, — Анаман покачала головой. — Но закон непреложен.

— Я плевал на него. Альма и Владимир станут частью того фундамента, что я готовлю для Наследного Принца. Вы ведь понимаете, что я не мальчик и после всего что произошло, прекрасно понимаю, тылы для Тенанука должны быть тверже алмаза. И я работаю над этим. А вы меня учите, как работать еще лучше и тоньше. И сделаю вам реверанс, — он словно выпрямил спину еще лучше, чем было до этого, — я забуду все, что вы сделали, или сделали ваши подопечные мне, за один этот союз. С чистого листа начну. Всем забуду, даже тем, кто шагает мимо вас и вашего желания. Забуду ваши ошибки, нежелание моего нахождения здесь, отрицание меня как пару наследнику, обиды и прочие мелкие и больше огрехи. Только, уже готовые удары нанесу, дабы в моей слабости наивно не уверовали и будет на этом. Конец войне, что идет то в ваши то в наши ворота. Мне нужен союз Альмы и Владимира, вам нужно спокойствие и единство в гареме.

Анаман смотрела на него и понимала — сделка на которую он идет, она не просто так. Да, Тарпенди важная планета, но не в ней дело. Союз, в который входит эта планета, мощное управление и твердая рука Владимира…Тенаар выбрал костяк для Тенанука, добавил в его будущее твердую почву, на которой будут взращены ростки, которые дадут нужные всходы и урожай. Анаман и сама понимала, что Альма идеальный кандидат, но ничего не могла сделать с законом. А вот он мог. Тенаар мог это и делает это.

— Господин Тенаар, — она смотрела на него во все глаза, — вы ведь понимаете, что, давая такой «реверанс» мне, вы полностью признаете устои гарема?

— Меня гарем не волнует. — Сато улыбнулся. — Мое — не лезьте ко мне и в дела мои, я не полезу к вам, — имеет свое место быть. Но, следуя реверансу, — он усмехнулся, — я поставлю вас в известность за что именно и чем именно я ударю, соответственно и кого именно буду бить. Вы правите гаремом, я правлю в своей семье. Если даю вам лазейку, то понимаю для чего и почему. Но я не прогнусь под вас, я буду рядом, тихо и аккуратно учиться, дабы в будущем, не иметь проблем, с которыми столкнулись вы, когда стали императрицей. И еще одно — больше не принимайте дар от женщин, что войдут в мою семью. Любая из женщин, что взойдет на брачный диск с Тенануком, может войти только под мое крыло. Второй Анами нам не надо.

Анаман лишь кивнула. Если он начнет с чистого листа, то им всем станет проще. Окончательное примирение, вот что он предлагает. И Анаман этого не упустит. Ни за что!

— Я принимаю ваше желание. Вы абсолютно правы — вторая дама с той же ошибкой, что и названная вами, это слишком. Даже для привыкшего к интригам гарема.

Тенаар лишь кивнул.

— До дня, когда император призовет вас дабы обговорить данный вопрос, вы никому ничего не скажете. Ни Альме, ни своим приближенным, ни императору. Никому.

— Вы можете быть спокойны, — Анаман посмотрела на него и улыбнулась, — шанс примириться гарему с вами — я не упущу.

— Идеально. — Сато улыбнулся. — А теперь, прошу меня простить, но уже поздно. Да и вам надо подготовиться к разговору с интересной особой и донести до нее, что такое брак с наследником и кто такой я, рядом с ним. Она ведь политик, так и разговаривайте с ней, как с политиком. Думаю, этот язык она поймет быстрее. — Сато встал и улыбнулся лукаво, — либо поступайте как вам угодно, но дама должна дать согласие.

Анаман приняла его пожелание-совет, не обидевшись и не посчитав, что он ее поучает. Замириться с ним гарему? Да она костьми ляжет перед ним и будет выполнять все, что только необходимо, тем более что унижаться и терять свое достоинство совершенно не нужно. Что такого криминального или унизительного в ее согласии на брак девушки с печатью и практически правителя очень политически важной планетой, входящей в верховое управление мощного союза не только торговой площадки, но и военного круга? Да за такой союз ему ноги целовать не перецеловать!

Как ожидалось, когда только летели на торговую неделю, не случилось. Инна была приглашена на беседу. Императрица не игнорировала торговый союз Аске, она была довольно великодушна и уже трижды был дан реверанс в их сторону. Маленький и незначительный, но им и этого можно было не получить, ведь Тенаар отдал в руки императора и императрицы судьбу наказания, так как просто не захотел марать кровью руки.

Сейчас Инна шла по коридорам в сопровождении слуг вотчины и гадала: почему идет без сопровождения своих компаньонов. Даже без Ракиши. Уж сенатор-то должен быть с ней на этой встрече. Неужели опять во что-то вляпались? Прошлый промах был катастрофой. Аске просто не вылезет из трясины, куда угодили по милости болтливой дуры.

Выдохнув перед дверьми вотчины, попросив минуту на собраться с мыслями, женщина самой себе говорила, что она должна держать спину прямо и смотреть в лицо императрицы уверенно. Самовнушение подействовало, женщина вошла в гостевую залу будучи готовой к встрече с вершиной монаршей пирамиды после императора.

Анаман была как всегда ошеломительно центральной. Вся ее уверенность и сила были практически осязаемы. Даже ее темное платье в тонах сиреневого и черного подчеркивало монолитность фигуры. Центральной фигуры на галактической арене империи.

— Приветствую вас, императрица Анаман Вельжена Сейсар, — поприветствовала госпожа представитель и сделала реверанс, плавно, как учили.

— Добро пожаловать, леди Инна. — Анаман улыбнулась и пригласила ее присесть отходя к кушеткам.

Слегка обескураженно уставившись ей в спину, Инна попыталась понять причем здесь «леди»? Согласно ее статусу, она приравнивается к бесполому посланнику, который представляет здесь интересы торгового союза. И согласно регламенту, императрица должна была назвать ее «представитель Инна». Присев на кушетку, со спинкой, что точно также было странным, ведь всем представителям предлагались места кушеток без спинок, прототип лавки, только с мягким ложе, озадаченно прокручивала правила этикета при дворе во время торговой недели. Анаман улыбалась мягко, рукой отдала приказ и две служанки тут же приблизились и разлили чай. У Инны вообще дар речи пропал. Анаман ПРИНИМАЕТ ее у СЕБЯ как ГОСТЬЮ!

— Вижу вы немного обескуражены. — Императрица передала ей чашку с чаем, сама, как и положено гостеприимной хозяйке.

— Немного, это еще мягко сказано. — Согласилась Инна.

— Да, понимаю. — Анаман сделала глоточек и осмотрела ее с ног до головы. — Скажите, вы давно в политике?

— Девять лет. — Инна не смогла придумать причину, по которой ее вызвали к императрице и, тем более, не сумела подобрать причину такого ее радушия по отношению к представителю торгового союза Аске, что умудрился так опозориться в прошлом году.

— И, как представитель, вы на какой срок поставлены?

— Шесть лет. — Женщина замерла. «Только бы никто не напортачил!» — взмолилась она.

— Шесть. — Покатав на языке данное слово, Анаман покачала головой. — Нет, это не приемлемо.

— Простите? — Инна оторопело захлопала ресницами.

— Он столько ждать не будет. Просто не согласится.

— Кто? Зачем? — женщина в изумлении и непонимании смотрела на нее, на императрицу, что сейчас что-то обдумывала.

Анаман еще раз осмотрела сидевшую перед собой крайне умную женщину, политика со стажем, выжившую в терках претендентов на становление представителя ВСЕГО союза Аске и прекрасно понимала выбор Тенаара. Ремана, провинившаяся Анами, будущая Паолина…все они дети по сравнении с этой особой. Дети на поприще политических игр, интриг и воин за место. И всем женам наследника будет ой как не просто именно с ней, но гарем только выиграет, имея при себе такого умельца.

— Леди Инна, задам вам личный вопрос. — Императрица дождалась согласного кивка. — Вы помолвлены? Обещаны? Обручены?

— Нет. — Покачала головой та в ответ, абсолютно не понимая причины такого вопроса и заходя в тупик от предположений всего происходящего.

— Это хорошо. Очень и очень хорошо. — Анаман улыбнулась ласково. — Леди Инна, не буду выводить вас на суть разговора долгими и красивыми реверансами. Ко мне обратились с просьбой переговорить с вами, дабы заключить договорной брак.

— Брак? Зачем? — от такой невообразимой новости Инна позабыла все правила приличия и раскрыв рот замерла.

— Как зачем? Вы идеальный политик торговой стези, к тому же вы женщина и способны зачать и родить наследника. Любой уважающий себя лорд или король был бы польщен иметь в супругах такую женщину как вы. — Императрица просияла.

— И кто? Кто просил?

— Вы не поверите, но прошу вас постараться. — Анаман театрально вздохнула. — Тенаар.

— ЧТО?! — Инна подскочила и выронила чашку, что упала на пол и со звоном разбилась. — Простите. — Она присела и начала собирать осколки.

— Посуда в доме бьется к счастью. Перестаньте, сейчас все уберут. — Анаман улыбнулась ее реакции, покрасневшим щекам, блеску в глазах.

Инна отошла от кушетки и служанки быстро убрали осколки и вытерли пятно от чая.

— Леди Инна, присядьте, продолжим разговор.

Женщина присела на свое место и выдохнув, отважилась спросить:

— Это ведь шутка, так?

— Нет.

— Но…Тенаар супруг наследника.

— Да. И именно поэтому его главная задача, как супруга Наследного Принца, предоставить ему пять жен, которые будут тем недостающим звеном в получении наследников.

— Не понимаю…вы имеете ввиду, что господин Тенаар выбрал меня в политические жены для Наследного Принца?

— В жены, но не политические. — Анаман налила чай в новую принесенную чашку и передала ее Инне. — Политические супруги выбраны императором и это его право. Тенаар выбирает женщин, которые становятся женами, главная задача которых — родить наследников. И как минимум троих. Но, — Анаман посмотрела на женщину и мягко улыбнулась, — политических вотчин шесть, а выбранных императором только три. Кто еще займет остальные три?

— Значит, меня выбрали как будущую мать для наследников, а стану ли я правящей женой или нет, зависит только от меня?

— Да. — Императрица поставила чашку и одарила собеседницу ледяным взглядом. — И только от решения Тенаара будет зависеть, будете ли вы в числе шести правящих жен или нет. Наследный Принц отдал в руки Тенаара власть в своей ближней семье. Даже я, даже его матушка леди Тиная, ничего не можем сделать или защитить кого-либо из жен-детей принца Тенанука. Только Тенаар решает, кто и как будет занимать ниши. У вас и остальных женщин, как и у политических, практически равные права, но имейте в виду: разозлить Тенаара секундное дело.

— А если я не согласна быть женой принца? — задала интересующий ее вопрос, ибо привыкла иметь пути отхода.

— Это уже не имеет никакого значения. Тенаар лично спросил меня про вас, ибо видел вас и выбрал. Сейчас у вас есть хороший шанс набрать несколько очков в свою пользу в его глазах, дав согласие на помолвку и назначение даты свадьбы. Если вы откажетесь, что несомненно имеете в своем праве…не мне говорить вам, леди Инна, ЧТО произошло между Тенааром и прошлым представителем торгового союза Аске. Это ведь отличный шанс вытащить кое-кого из болота, практически одним единственным словом.

Инна призадумалась. В принципе у нее выбора нет. Она прекрасно поняла то, что ей не озвучили: отказав в просьбе Тенаара, она затянет удавку на горле Аске, а о помолвке все равно провозгласят. И Инна прекрасно поняла, что ее тогда выставят как инкубатор, без прав и привилегий. И тогда сам Тенаар очень крупно ей отомстит. Уж про его крутой нрав и тяжелый характер она наслышана. Вся империя переполнена слухами и домыслами в его адрес. И убедиться в правоте слухов на собственной шкуре очень не хочется.

Это было с одной стороны, если она откажется. С другой же стороны было самое сладкое и невероятное: Инна станет супругой Наследного Принца и будет иметь шансы, причем неплохие шансы, благодаря которым в один прекрасный день она взойдет на трон вотчины и будет НАД империей, равно как и остальные жены, но может быть и НАД ними, заняв место императрицы.

Анаман не мешала думать этой оторве. Про нее она прочитала много интересного, пока готовилась ко встрече. И Тенаара честно предупредила насчет нее. В ответ получила веселый вопрос: если в гареме будет тишь да гладь, не станет ли скучно? После этого ответа Анаман поняла, что именно задумал Тенаар. Он собирается дать дамам отличный пендель и заставить их думать и мозгами шевелить, но не допустит настоящей травли и тотальной войны.

Прошло довольно много времени, в течение которых Инна обдумывала все «за» и «против». Ее не торопили, мирно попивали вторую чашку чая и ждали, когда решение созреет. Императрица ждала решения в пользу согласия. Не могла эта женщина, политик до мозга костей, взять и отказаться от столь лакомого куска. И буквально через минуту после этой мысли в голове императрицы, Инна отмерла и произнесла:

— Я обязана быть на посту до окончания года.

— Не беспокойтесь. — Анаман кивнула головой. — Тенаар спросил про вас, но он не приказал сделать все немедля. У вас есть время завершить и передать все свои дела. Согласно закону торгового союза Аске вы завершаете свою карьеру, обещаете не иметь связей, что повлекут за собой вашу беременность и не допустите помолвок либо экстренных фиктивных браков. К тому же, рядом с вами отныне будут находиться стражи-тени, ваш статус будет иметь приставку «обещана» и по законам империи никто не будет иметь право вас трогать ни физически, ни морально.

Инна только кивнула, что понимает причину такого тотального контроля. Ее выбрал Тенаар, она ему обещана. Все.

— Итак, — Анаман осмотрела ошеломленную, хоть и пытающуюся это скрыть, женщину и продолжила, — согласно вашему статусу, и благоразумию, вам надлежит постараться избегать встречи с Тенааром и Наследным Принцем в течение всей торговой недели. По ее окончании, в день вашего отлета с планеты, вам будет передано официальное письмо и браслет-поисковик. Согласно правилам, по истечение срока вашей службы в статусе «представителя», за вами прилетит корабль дабы доставить на Легио. Затем вашим обучением займется лично Тенаар. Наследный Принц увидит вас в день представления как его будущей невесты и у него, равно как и у вас, будет право отказаться от помолвки и свадьбы. Это просил вам передать Тенаар.

Инна только кивнула головой. Все правильно. Тенаар будет ее обучать и смотреть, какая она, правильно ли он выбрал. И если да, то принц примет решение положительного характера, а вот если у Тенаара закрадутся подозрения…это будет реальный и несмываемый позор.

После встречи с Инной, Анаман написала короткое письмо итогов встречи и передала его Тенаару. Она была довольна проведенным временем. Эта акула прекрасно почуяла кровь и свою собственную выгоду. Анаман видела в ней хищницу, а это значит, что женам Тенанука скучать не придется.

Тенаар вошел в залу, где с удобством расположились принцесса Альма и леди Паолина. За прошедшие дни, да после уроков этой лисы, выбранная первой стала более уверена в себе и незримо выпрямила спину, даже когда на нее не смотрят, а уж когда смотрят! Тенаар прошел на свое место, позади Паолины и принялся слушать лекцию. Альма, как лучшая ученица Эльмеши, даже виду не подала, что Тенаар прибыл. А он ходит достаточно тихо, так что увлеченная сутью проводимого урока Паолина и не заметила, что они теперь не вдвоем.

Сато сидел и слушал о том, что именно можно или нельзя жене. Какие последствия будут у нее, если ослушается или попытается прыгнуть выше головы той, кого Тенаар назвал второй после себя. Под конец лекции Альма рассказала нелицеприятную историю про Анами, с молчаливого позволения Тенаара, который лишь головой кивнул.

Паолина была в шоке, даже спросила причину такого жестокого наказания.

— Анами полезла через меня. — Мягко проговорил Сато, от чего Паолина аж подпрыгнула вздрагивая.

Женщина резко развернулась, присела в реверансе и опустила глаза, но не голову. Сато отметил про себя, что Альма получает пятерку за обучение.

— Анами является второй политической женой, но решила, что раз она красива, раз она дочь правителя целой планеты, то ей не составит труда сделать так, чтобы наследник империи тупо ползал у нее в ногах, как ее собственный отец ползает в ногах ее матери. И использовала препарат, запрещенный, пытаясь своего добиться.

— Препарат? — Паолина замерла и ошарашенно переводила взгляд с Тенаара на принцессу и назад. — Навредила?

— Да, навредила. Наследнику империи, моим нервам, самой себе. Себе в большей степени. Тебе принцесса Альма объяснила, что такое очередность и как она влияет на жизнь каждой женщины, что встанет на брачный диск с Наследным Принцем?

— Да. — Паолина кивнула.

— И эту очередность, что в гареме вбивают всем и каждому вот уже несколько тысяч лет, она попыталась продавить под себя, до становления императрицей из состава жен еще не коронованного наследника. А это, согласись, пощечина уже императрице Анаман, вызов всем устоям гарема. Причем, Анами ведь поклонилась, на дне приветствия новой женщины в семье, императрице, принимая власть гарема и закон гарема.

— Понятно. — Паолина опустила глаза, даже не пытаясь представить какой после всего этого был скандал.

— Принцесса Альма, ваш вердикт? — он просмотрел на сестру принца, отмечая каким довольством сияет ее лицо.

— Для представления принцу леди Паолина готова. Мы провели обучение того, как и что она должна будет говорить, учитывая ваши пожелания. Также леди Паолина поставлена в известность о традициях приветствия невесты во дворце и правилах поведения в течение всего срока.

— Хорошо. Даю еще три дня для закрепления результатов и проведем сватовство.

Альма поклонилась, заулыбавшись так ярко, словно получила на руки в безвозмездное пользование весь мир. Тенаар осмотрел ее, улыбнулся, произнес:

— «Лиса», — после чего кивнул Паолине и приняв ее реверанс боковым зрением, уже направляясь прочь, покинул залу.

Альма выпрямилась и посмотрела вслед ушедшему мужчине.

— Леди Паолина, запомните навсегда эту улыбку.

— Госпожа? — Паолина не отваживалась называть ее по имени, и Альма пока разрешала ей это.

— Тенаар был доволен, был спокоен. — Альма посмотрела на Паолину. — Он выбрал тебя, но не потому что ему хочется угодить принцу подарив постельную грелку. Отнюдь. Будь его воля и он бы задавил даже Реману. — Паолина поежилась. — Тебя выбрали только потому, что он задумал очень сложную, долгую, на несколько лет игру в кошки-мышки как с гаремом, так и с властью. Все жены принца Тенанука, это будущее империи. И он, — Альма развернулась всем телом в сторону Паолины, — ОН будет руководить вашим хором голосов. А Тенанук доверяет своему супругу жизнь свою, не то что империю. Запомни — жизненно необходимо быть на хорошем счету в глазах Тенаара, но еще важнее, — она приложила руку к груди, стоявшей перед ней женщины, — вот тут быть преданной ему. Если ты засомневаешься, предашь его или просто возомнишь себя выше него…он тебя убьет без суда и следствия. — Альма подошла ближе и приблизившись максимально, шепнула в самое ухо, — он видит, когда верные ему люди меняют свое мнение о нем и переходят на другую сторону. Поверь, — она отстранилась, покачала головой, — он прикажет убить тебя выведя в сад и на глазах у всех. И никто, даже мой брат и твой будущий муж, даже словом не обмолвится, дабы остановить его. Даже если ты будешь беременной. Понятно?

Паолина заторможено кивнула. О том, что с Тенааром жить нужно не просто дружно, а быть его тотальной рабыней, Паолина поняла с первой секунды. О том, что он владелец семейного спокойствия и единственная защита между женами, рассказала принцесса Альма. Она много чего рассказывала. И каждый раз предупреждала, что Тенаар опасен не в том, что он считает себя выше всех. Нет, это не так. Тенаар опасен в своей ревности к супругу. И Паолина должна понять раз и навсегда — она инкубатор и марионетка: инкубатор для наследников будущего императора; марионетка для Тенаара — третьего не дано.

Стоя перед принцессой, которая сама фактически марионетка, только с пометкой «особенная», Паолина понимала, что женой, настоящей и любящей, ей никогда не быть. Да, она познает материнскую любовь, и не один раз. Спрашивать ее по этому поводу не будут, уже все решено. И нет, она не станет любимой женой. О том, насколько сильно и страстно Тенанук любит Тенаара, легенды ходят. Паолина уже успела узнать, что и как было после того, когда принца вернули. Наслушалась от принцесс-сестер, от служанок, которые несли коридорные вести и от самой принцессы Альмы. Та вообще секрета не делала, но предупредила — знать знают все, но вслух, и тем более при посторонних, об этом не говорят. Вообще.

Пока тотальный мозговой штурм поедал этот самый мозг, Тенаар вошел в свои покои и усевшись на кушетку, сообщил своему секретарю:

— Свяжись с Дарреллом, мне нужно срочно переговорить с Тенануком.

Вальрен лишь кивнул и буквально через пару минут был прислан ответ и предполагаемые места встречи с вопросом что из всего этого подойдет.

— Вам будет удобно принять Наследного Принца в вашей вотчине? Или вы желаете прогуляться до малого сада? — Вальрен внимательно смотрел на задумчивую мину своего господина.

— Нет, пусть сюда идет. Я ему новость принесу, не хочу, чтобы видел кто-то его реакцию.

Секретарь только кивнул и отошел в сторону. Саит ревниво проводила его взглядом.

— Перестань ревновать. — Усмехнулся Сато и повел рукой.

Женщина осеклась и быстро подошла со спины господина, принялась мягко разминать плечи.

— Простите, господин.

— Я прекрасно понимаю, что ты ощущаешь, но этот жук нам нужен. Статус, да и органайзер он отличный. Что слышно?

— Многое. — Саит понизила голос. — Про ваш вопрос ни слуха. Никто ничего не знает, даже не догадывается, а о вечерних посиделках даже не подозревает.

— Хорошо. — Сато заулыбался. — Идеально.

— Господин, — Саит покосилась на близко стоявшего секретаря и тот поймав ее взгляд, хмыкнув отошел на несколько шагов.

— Что такое?

— Вы реально хотите принять ее в семью? — женщина понизила голос еще ниже. — Это ведь политическая акула. Она не такая, как Ремана или Анами. Эта хитрее и опаснее.

— Нет, мне она не опасна. — Сато улыбнулся. — К тому же, абсолютная тишина и покой в семье могут обернуться неприятностями в будущем. Они должны уметь защищаться. И Ремана в первую очередь.

— Господин, когда придет время, эта будет пытаться занять место императрицы. Вы уверены, что готовы дать ей такой шанс?

— Да. Если она сумеет стать лучше Реманы, справедливее, добрее, сострадательнее и тверже, то да, я отдам ей трон императрицы.

— Значит…

— Да. Пока я вижу Реману на этом месте. И, ее главной опорой, если не испортит власть и общение с гаремом, в помощницах будет Паолина.

— А эта?

— Раздражитель. У Паолины будет чуть больше полугода для того, чтобы занять свою нишу, сколотить крепкую команду с первой политической и огрызаться на нападки новеньких. Я вижу этих двоих одним костяком, но излишняя внешняя субтильность Реманы портит все. Ей нужно иметь репутацию. И эта ей в этом поможет.

Саит только кивнула на произнесенные слова и принялась более тщательно массировать его плечи. Примерно минут двадцать прошло и двери раскрылись. Принц вошел слегка обеспокоенно провел взглядом по периметру и выцепив Тенаара сидящего на своей любимой кушетке, без промедления пошел на сближение. Подойдя, присел рядом и спросил:

— Ты так официально вызвал, что-то случилось?

— Ага. — Сато кивнул головой и все служанки, в том числе и секретарь, покинули покои.

— И это настолько важно, что ты всех отослал? — Тенанук придирчиво всмотрелся в его лицо, дабы заранее узнать все, защитить от тревоги или…

— Шао, ты будешь злиться. — Предупредил Сато.

— Да? Почему?

— Я сделал выбор.

— Выбор? Чего выбор? — нахмурился принц.

— Для тебя. Как повелел император.

Шао моргнул, после чего оторопело уставился на него и медленно спросил:

— Поправь, если я не прав, но ты выбрал мне жену, так?

— Ага. — Кивнул Сато.

— Понятно. — Шао отвернул лицо и уставился на ближайший столик.

— Шао, — Тенаар взял его за подбородок и развернул лицо к себе, больно сжал пальцы. — Думаешь я рад до безумия? Понимаешь, что я делаю? Своими руками сам себе делаю соперниц. Каждая из них будет до поры до времени лежать под тобой. Думаешь я рад такому?

— Сато…

— Что Сато? — рыкнул Тенаар и убрал руку, отвернулся. — Самому паршиво.

— Извини. — Шао подсел поближе и обнял его за плечи, положил голову на плечо. — Просто ты будешь рядом с ними, а я даже не буду знать, как и что происходит.

— Ревность твоя вообще ни в какие ворота не лезет.

— Да, понимаю, но ничего поделать не могу. Ты мой повелитель, господин в моей семье, моя опора и мой любимый, а они будут стремиться быть рядом с тобой, добиваться твоего расположения. — Шао захватил губами мочку его уха, — ты просто ошеломительно прекрасен, разве они откажутся от соблазнения такого, как ты?

— Совсем сдурел на старость лет. — Покачал Сато головой, высвобождая ухо из его горячих губ.

— Ага. — Выдохнул Шао и руками полез вниз.

— Прекрати. — Рыкнул Тенаар и шлепнул его по рукам. — У нас много дел.

— Сато. — Заглянув ему в глаза просящим щенком, принц заулыбался и полез целоваться.

Тенаар сдался. Его отвели в комнату, где минут тридцать заставляли сдавать позиции под градом поцелуев, порыкивать на яростные толчки и млеть от ласк.

Неделя торговых соглашений завершилась. Все разъехались. Сато обдумал момент разговора с императором и пригласил его в залу Тишины. Император прибыл и несказанно удивился отсутствию трио. Они были, ярдом, но за дверью. Пройдя к установленным кушеткам, он присел после приветствия и приготовился слушать. Перед ним сидел мужчина. Обычный мужчина, без каких-либо украшений, в обычном костюме, как министр, только ткань, что была использована для его одеяния, могла выдать в нем кого-то более значимого чем простого мужа политики.

— Император, не сверлите меня взглядом, я не получу дырок, проверено. — Усмехнулся Тенаар.

— Я лишь хочу понять по какому вопросу вы пригласили меня на такую встречу, — он повел рукой указывая на залу, где шпионаж не возможен.

— Ну, — Сато улыбнулся, — у меня есть небольшое предложение, как нам с вами найти точку согласия. Во всем. Или хотя бы мирных переговоров.

— Да? А мы разве в ссоре?

— Ну, — Сато склонил голову на бок, — преждевременные роды Реманы, пауки, мой мир…дальше перечислять ваши ошибки?

— Нет. Я понял вас, Тенаар. — Император впился в его глаза своими и спросил. — В чем суть вашего предложения?

— Хочу устроить одну свадьбу.

— Да? И для кого?

— Для принцессы Альмы.

— Вот как? — удивленно вскинул брови император. — Вы присмотрели ей достойного жениха, на которого она согласится? — спросил он, прекрасно зная норов своей дочери, которая отфутболила ни одного жениха за последнее время.

— Она сама его выбрала, только есть один нюанс, — Сато усмехнулся, — фамилия его рода «Валид».

Император удивленно уставился на него, затем молча осмотрел.

— Что за игру вы затеяли, Тенаар?

— Никакой игры. — Сато вздохнул. — Не поверите, счастья ей желаю. И это моя благодарность ей за то, что она на моей стороне.

— На ней печать…

— А я Тенаар. — Сато улыбнулся. — И Страж не посмеет мне ничего сказать против. А ей, дабы защитить, на всякий случай, выделю теней. Моих. Верных. Злобных. Умных. И преданных мне, игнорирующих любое воздействие, выполняющих мой приказ защищать одну очень ценную женщину.

Император думал. Его не торопили. Желание Тенаара, мир, что довольно силен, дочь, что умна и вот уже несколько лет кусает не отстающего от нее мужчину — все смешалось в один очень выгодный коктейль. О том, что Владимиру нравится Альма, не знает разве что младенец, да и тот с молоком матери впитывает. И что Альма ему симпатизирует, но в силу выучки не подпускает близко, так же знают. Но из-за печати и нежелания Владимира бросать свой дом, брак свершить нельзя было. До сего момента. Тенаар заинтересовался. Захотел и…император видел больше, чем ему сказали. Альма действительно приняла сторону Тенаара, сделала выбор. Она сильная женщина, а Валид сильный мужик, но на нее смотрит преданным взглядом большого пса.

— И какую роль вы отводите для меня? Постоять в сторонке и не мешать? — спросил император.

— Нет, как раз наоборот. — Сато усмехнулся, — это я в сторонке постою и посмотрю, как вы и императрица провернете сватовство и затем устроите грандиозную свадьбу. И как только это произойдет, я забуду огрехи, в которых есть ваша вина. Ну, скажем так: большой дом, не во всех углах можно мышку изловить проворной кошкой, где-то надо ставить мышеловки. Мышеловками вы займетесь, а я посмотрю и молча на ус намотаю.

— Тенаар, — император осмотрел его, — какую игру ты ведешь?

— О! Прямо в лоб! Похвально. — Сато скрестил руки и осмотрел его, затем спросил, — что ты сделаешь, император, дабы уберечь свой дом и будущее своей семьи?

— Все сделаю, — не задумавшись ответил Норанто.

— Так вот и я делаю все, чтобы Тенанук крепко стоял на ногах. Чтобы ему не подосрали его родичи. Чтобы он был уверен за тылы. И делаю это уже сейчас. До того, как придет его время правления. Ты ведь, император, видишь, не дурак я и мальчиком перестал быть давно. И прекрасно понимаю, в каком дерьме всем нам возиться, и как это дерьмо от белого пиджачка отскребать. Вот и готовлю ведерки и щетки, дабы вовремя чистку производить. И не лезу в вашу игру политиков, чай не мазохист.

Перед императором сидел игрок. Достойный, юркий и вошедший в свою силу, осознавший то, что был обязан осознать, получивший в свои руки рычаги и правильно ими двигает.

Из залы Тишины Норанто вышел задумчивым и ушедшим в себя. Не осталось от пугливого паренька и следа. Укрепился он, осмотрелся, укусил в ответ на тычки, а теперь прорастает корнями. По нему видно, что о власти он знает, понимает, но в то же самое время не лезет в логово давно уже обустроенное, по краешку обозначился и все. Он не лезет в дела императора и императрицы. Он собирает основу для Тенанука со стороны гарема. Силу, которая будет держать империю, вести ее вперед, сохранять былое и преумножать грядущее. И за перемирие, которое просто необходимо, он просит только одно — брак Альмы и Владимира.

Император был согласен. Если Тенаар вмешается в его дела, пожалуется Стражу на опростоволосившуюся службу охраны…нет, дураком Норанто не был, он высмотрел огромную выгоду от предложения. Тут же распорядился призвать в залу Равновесия императрицу.

Глава 15

Миремм Лера-Орани вошла в общую залу корпуса с наложницами. В вотчине императрицы был один комплекс, расположенный в главном здании, который внутри имел три уровня, шикарное убранство по мере подъема по значимости персоны. Первый этаж являл собой гостевую залу, малые залы для рукоделия, столовую и имел выход в банный комплекс, который использовался только наложницами императора и их детьми. По законам империи и Легио, дети живут с матерью-наложницей до десяти лет, потом их переводят в отдельные покои за пределами гарема-наложниц. В дальнейшем дети ходят в гости к матери, но она более не воспитывает их, только смотрит на то, как они растут. В зависимости от расположения императрицы, от интереса императора, наложница может жить в отдельных покоях, пользоваться определенными правами и даже, если это фаворитка, присутствовать на праздниках в тронном зале Правящей матери. В дальнейшем, когда ее дети вырастают, в зависимости от их числа и роли, которую они играют, она может даже отправиться вместе с дитем туда, где будет он или она жить, вступив в договорной брак. Или остаться в дворцовом комплексе, при условии, что выживет в интригах и не упадет в глазах императрицы. Если повезло, то может даже получить комнату в самом ведущем здании-куполе, где живет императрица и ее дети. У остальных участь незавидна — забытье, ссылка на попечении дворца, изгнание или казнь, либо смерть иного другого образа.

Миремм Лера-Орани, старшая смотрящая за порядком служанка в гареме-наложниц, будучи одной из тех, кто был отдан в дар Легио за открытие ее планеты для империи, прошла по просторному залу, сейчас пустому, ибо был обед, и все женщины ушли на него, ведя за собой новую жительницу. Чаяна, что была выбрана сиппе из нового потока будущих наложниц, шла следом за миремм и с любопытством рассматривала убранство данного места, которое станет ее новым домом. Как сообщил сиппе, теперь она наложница императора, будет жить сначала в общих покоях, где живут все женщины, не отмеченные императором. Если повезет, то она переедет на этаж выше, где живут женщины, побывавшие у императора, и понравились ему, либо он призывал их еще два раза. А если уж совершенно повезет, и она станет одной из любимых женщин для услады, то переедет на третий уровень и станет вхожа в вотчину императрицы, когда там собираются большие собрания, где присутствуют все жены, их дети и большинство слуг для объявлений или на праздники. Также этим наложницам разрешено выходить в сад вотчины императрицы, разрешено общение с теми, кто ходит по этому саду, правда в присутствии нескольких служанок и охраны.

Сейчас же ее вели в общую комнату, где жили женщины либо ни разу не взошедшие на ложе императора, либо были один раз и более не призываемые. Миремм шла быстро, как приучил ее сиппе, дабы успеть все и везде. Сейчас она привела новенькую, а как ее встретят, неизвестно. Здесь, как и в гареме правящих жен, конкуренция была жесткой, даже жестокой. И менее цивилизованной, если уж на-то-пошло. Если в политическом гареме женщины имели силу, власть и их дрязги шли в большей степени не за интерес императора, то здесь у женщин ничего не было, кроме этого самого интереса, и соперниц устраняли быстро и порой крайне жестоко. К тому же этому способствовало отсутствие правила, что среди жен императора было доведено до канона поведения и впитано кожей: не убивать соперницу, а гадить ей всюду и всеми способами, дабы очернить пред императором, урезать во власти, заслонить своей лучшей кандидатурой. В личном же гареме наложниц повелителя иные законы. Здесь женщины и дрались между собой, применяя физические методы, и делали подлянки, и подсыпали яд, и принимали сторону одной из жен самого императора, через посредников, убирая своими руками соперницу правящей жены, которая чувствовала в ней угрозу.

Все это было только потому, что сами жены императора постоянно следили за потоком женщин, идущих на ложе их супруга, убирали слишком взлетевших или отметившихся, но еще не переехавших на третий этаж и не имеющих в теле своем наследника. Убирают руками наложниц, оставаясь в тени. И даже сама императрица подобные баловства пропускает сквозь пальцы, защищая только беременных наложниц и назначенных исет-наложниц, которые становятся постоянной усладой императора. Ведь у исет есть право стать супругой императора, если занимающая данное место женщина как-то себя скомпрометировала и поставила в ситуацию перед разводом. Если император, не дай-то Боги и Вселенная космоса, решит развестись со своей супругой, что поставила себя в такую пагубную ситуацию, не сумев выкрутиться, то на смену ей будет рассмотрена та соперница из гарема-наложниц, которая сумела сделать все, дабы именно ее император вывел в свет, в гарем правящих жен. Из-за этого идет борьба, а каждая супруга императора внимательно следит за новыми игрушками императора. У императрицы конечно же в этом вопросе больше шансов контроля, так как она в ответе за дам, которые населяют помещения личного гарема, но и точно также больше шансов пролететь.

Сейчас, когда шаткое положение леди Бьяри и леди Мальмии стало настолько заметно, что даже наложницы наполняются слухами, в их гареме назревают трения более усиленными темпами. Этого еще не знают, но вчера была убита вторая наложница, после первой и старшей, которая родила двух детей императору. Убийцу нашли, но кто ею руководил до сих пор не могут выяснить. Император еще не поставлен в известность, ведь будет буря. Наложница, согласно отчету патологоанатома, была беременна на третьем месяце. Убийство будущей матери наследника считается самым тяжелейшим преступлением в империи. И сейчас будет бушевать буря, ведь будущий ребенок стал прошлым, а император не прощает подобного.

Убийство произошло…как попытались убить леди Реману. Да и леди Анами родила раньше срока из-за этого. Кто-то методично пытается навредить семье императора. Если двух первых дам не удалось устранить — одну спас сам Тенаар, а вторая среагировала на препарат фактически сразу, то вот наложница умерла от кровотечения и ее нашли уже холодной ранним утром. Кто подсыпал ей препарат, кто настолько смелый, до сих пор не знают. Но императрица рвет и мечет. Вся охрана встала на ноги, ищут и переворачивают всех, кто был приближен, всех кто хоть как-то мог быть причастен.

Лера-Орани прошла ко входу в спальню, где были расставлены кровати наложниц и разделены шторами. Чаяна прошла следом за ней и осмотрелась с любопытством. Комната была большой, красивой, хоть и являлась подобием общежития. Женщина осмотрелась более тщательно и прислушалась. Тихо, словно во дворце никого и не было, только он одна. Чаяна присела на свою кровать и выдохнула. Посмотрев на свою руку, легонько погладила пальцем ноготь и усмехнулась. Империя, пресловутые защитные системы, а ошибку на ошибке делают. Ее куратор четко дал понять — нет во дворце такой защитной структуры или маяка, которые смогут установить причину его смерти. Все будет естественно. И Чаяна сделает то, что просит ОНА.

Привратник императора прошел к нему, по приказу, по вызову, хоть пару минут назад его отослали. Войдя в помещение, где располагался кабинет его владыки, старик увидел сгорбленного сиппе. О том, что данный слуга вошел в кабинет он знал, также знал, что вокруг императора семь стражей и секретарь. Осмотрев фигуру слуги, отвесил поклон императору замерев в ожидании.

— Мне сейчас сказали, что одна из моих наложниц умерла вчера ночью. — Император постучал пальцем по столу. — А еще поставили в известность от чего. Старик, наверное, нам надо менять нашу пресловутую систему определения и начальника охраны, как и всех, кто ведет старшинство.

— Мне заняться этим, господин? — старик поднял голову, не разгибая спины, поблескивающим взглядом впиваясь в хмурого правителя.

— Да. — Норанто вздохнул. — Все, хватит. Хватит пропускать удары, хватит терпеть недовольство Тенаара, хватит шалить нашим дражайшим мышкам. Лично займись этим вопросом. И главное, — Норанто оскалился, — найди мне того, кто умудрился эту опасную гадость применить там, где все должно быть под надежной защитой. Ступай.

Старик довольно улыбнулся, склоняя голову и растаяв в дымке инвиза. Сиппе, подрагивая, был готов здесь и сейчас услышать, что он некомпетентный и из-за него все произошло. А его люди, такие как миремм Лера-Орани, не может обеспечить порядок в личном гареме.

— Сиппе, передай императрице, что у нас будет смена ведущих начальников, пересмотр всех стражей. И замена. Большая и серьезная. Ступай.

Сиппе лишь смог склониться еще ниже и мышкой юркнуть прочь с глаз. Он фактически вылетел из его кабинета и шмыгнул к транспортеру, нажал на первую попавшуюся опцию, которая перенесла его в один из дальних уголков дворца. Сиппе, подрагивая и бледными губами, едва заметно пролепетал молитву, дабы сохранили его бренную голову и тело, дабы уберегли от несчастья.

Услышав шаги и голоса, понимая, что не выглядит сейчас презентабельно, он юркнул в сторону одной из дверей. Влетев внутрь, затаился. Голоса и шаги приблизились, сиппе затаился еще сильнее, фактически не дыша прислушался. Голоса приблизились, и дверная ручка повернулась. У сиппе все ухнуло вниз. Ему предстать перед кем-то разбитой размазней — смерти подобно!

Не зная зачем делает это, бедный дьявол гарема, юркнул за одну из штор и замер, стараясь не дышать. Комната была не большая, чуть больше двадцати квадратов и использовалась она только для небольшого досуга, без поверхностей удобных для сна. Так, небольшая комнатка, где можно посидеть и поболтать. Ни больше, ни меньше.

Внутрь кто-то вошел и у сиппе изумленно вытянулось лицо. Он ощутил, как сквозь него прошел экранирующий щит, который сделал капсулу непроницаемости для звуков. Ошарашенно замерев, Тайгури медленно дотронулся до своего браслета и активировал личный щит-хамелеон, став для системы неопределяемым, а если на него в упор смотреть, то и невидимым для глаза, для аппаратуры, для…

— Итак, у нас удалось их достать. — Послышался голос, который сиппе узнает из тысячи.

— Да, господин. Сейчас, согласно протоколам, будет пересмотрена система, которую ставил начальник службы безопасности, будет наведен шорох, и вы сможете ввести ее без препятствий. Как бы я не пытался, а его слишком развитое чутье ощущает, что где-то что-то проскользнуло.

— Значит император сам себе выроет могилу, а мы очень сильно постараемся эту могилу расширить аж на весь гарем. — Рассмеялся, весело и радостно голос, от которого сиппе задрожал.

— Первые проверки начнутся уже сейчас, так что нашему доктору лучше замереть.

— Конечно, — голос усмехнулся, а сиппе смотрел на изображение, что сейчас передавалось на его браслет, благодаря маленькому шарику слежения, который автоматически вылетел для регистрации окружающего пространства и делал запись с той секунды, как он активировал свой щит-хамелеон, — доктора надо будет максимально обезопасить. Займешься этим. И смотри, чтобы они не нашли у него духи.

— Не найдут. Как только он добавлял их в сироп, я забирал к себе. Они и сейчас со мной.

— Это хорошо. Доктор у нас очень толковый, следов не оставляет, и на него не подумают. Идеальный такой доктор, идеальных два неудавшихся покушения, дабы раззадорить Тенаара, и одно удачно проведенное убийство. Как только начнется смена нашего доблестного корпуса охраны, я введу твоих друзей, а ты уже приведешь ее. Все, как и планировали.

— Как вам будет угодно, господин.

— Хорошо. Теперь ступай. Тут скоро братцы подвалят, сплетни им подавай.

— Господин, — голос невидимой тени, которая не скинула с себя сокрытие, исчез, после чего купол-щит был деактивирован.

Сидевший мужчина в кресле, прикрыл глаза. Он сидел спиной к двери, ждал. Примерно через десять минут в двери влетел Эльмир, за ним следом Согу.

— Братишка! У меня такие новости! Ты не поверишь!!! — с ходу затараторил принц Эльмир.

— Да? И что же это? — спросил сидевший в кресле мужчина, улыбаясь пришедшим.

— Брат, ты его не слушай, — покачал головой Согу, — ему в голову что ударит, так не вытащить.

Сиппе стоял ни жив, ни мертв до конца их болтовни, а это примерно минут сорок, после чего, когда в комнате никого кроме него не осталось, обессиленно осел на колени. На его руке были…он подскочил с места, бросившись наружу, быстро долетел до транспортера и активировал экстренную кнопку переноса туда, где сейчас…

Привратник утянул белого лицом сиппе под колпак сокрытия, увел в одну из пустых зал, потребовал объяснений.

— Я…я… — сиппе дрожал и его нервы были непонятны старику, который дернул его за плечо, больно сжав пальцы, — вам надо это увидеть. Я боюсь того, что произошло и с кем.

— Показывай! — рявкнул старик.

Сиппе, болванчиком закивав, протянул руку с браслетом, активировал запись и на несколько минут стоявший перед ним человек замер не веря глазея на идущую перед его глазами запись. Он потребовал перемотать, а потом еще и еще раз. Когда глаза и неверие сошлись в одном — экран показывает того, кого он знает, а уши слышат именно то, что произносится губами — Привратник отпустил руку сиппе.

— Передай мне файл, с корнем.

Тайгури без слов перекинул файл на браслет старика, уничтожая даже упоминание съемки на своем браслете. Когда все было передано, подчищено, старик осмотрел демона гарема, покачал головой.

— Значит твоему прибору не удалось различить тень, только неясный силуэт, а голос искривлен. Так?

— Да, — сиппе кивнул головой, начиная приходить в себя. — Я не знаю, почему не остался на месте, а спрятался, но… — он усмехнулся криво, — невольно сделал болезненное открытие.

— Ты невольно спас род Маин, Тайгури, — старик положил ладонь ему на шею, заведя пальцы за голову, наклонил его к себе и шепотом договорил, — император тебе этого не забудет никогда. Как и я. А теперь соберись. Ты, — он ткнул пальцем второй руки в грудь мужчине, — ничего не знаешь, общаться будешь, как и всегда. Будешь вести себя как обычно. Если ты выдашь себя вдруг изменившимся поведением, Тайгури, ты подставишь под удар императора, императрицу, Наследного Принца и самого Тенаара. Ты понимаешь? Понимаешь, что играть надо тонко и что сейчас мы его не будем хватать за жабры, а проследим за ним, узнаем какого доктора они так охраняют и кого «ее» они собираются во дворец ввести.

— Я понимаю, Привратник, — закивал головой сиппе, — сделаю все так, что никто и никогда не усомнится в моей игре.

— Это хорошо. Этот вопрос я беру на себя, лично. Что император приказал тебе передать императрице? — старик отпустил его голову и отступил на шаг назад.

— Что систему охраны пересмотрят, начальника охраны и старших групп отошлют, заменят другими. В большей степени он желал, чтобы я передал, что он не гневается на нее, так как охрана сплоховала и вины императрицы тут нет.

— Тогда так и поступим. Ты ничего не знаешь и трясет тебя из-за того, что ты у императора побывал, принеся ему плохую весть, получил ответ и все.

— Благодарю, привратник.

— Хорошо. Теперь иди и делай свою работу, надевай любимую маску двуличия и прояви самую большую любезность этой самовлюбленной продажной шкуре.

Сиппе откланялся, оставляя Привратника императора, оскалившегося и озлобившегося, выходящего на тропу охоты. Если уж система хамелеон со съемкой на все… Старик стартовал с места, дабы опередить систему. Он пронесся по коридорам, по залам и активировав свой костюм со встроенной системой быстрого кратковременного полета, дабы успеть, направился в одно единственное место, откуда может начаться катастрофа.

К этажам охраны одного большого здания, который располагался в рабочей части дворцового комплекса, старик добрался за рекордные сроки. Он пронесся остатки разделявшего его и его цель расстояния, в прыжке перехватил руку оператора и проявился, снимая реакцию защитного механизма, который был обязан обездвижить напавшего под сокрытием. Оператор от неожиданности и резкой боли, вскрикнул и тут же замер под взглядом змеиных глаз, которые сейчас словно пригвоздили к месту и заставили замолчать.

— Не трогай это. — Медленно произнес Привратник, переведя дух. — Убери запись, сними знак тревоги, деактивируй протокол безопасности.

Оператор только кивнул головой и второй рукой плавно ввел команду отбоя. В операторскую вошло два рослых воина, которые увидев незваного гостя, что протоколы безопасности проигнорировал и вместо лифта использовал его шахту, лишь покачали головой. Привратник ждал, пока оператор не сотрет момент активации сигнала идущего от браслета сиппе в режиме «хамелеон», который он отключил только после того, как вышел из комнаты, где передал ему все данные и поговорил успокоившись.

Когда все, что могло выдать сиппе, было убрано, старик проникновенно произнес, что данного сигнала не было, оператор с пониманием кивнул головой и два рослых детины тоже, ибо на них посмотрел убийца. Как только он добился от них понимания держать язык за зубами, вышел из операторской и активировав сокрытие, понесся к начальнику безопасности.

Предатель был прав в одном — начальник безопасности дворцового комплекса никогда не предаст. Он фильб. Он из стаи Маро. Войдя в его кабинет, предварительно послав запрос на вход, Привратник уже был готов к новой и увлекательной игре — поймай мышку.

Анаман ликовала! Император пригласил ее для разговора и сообщил, что Тенаар пожелал свадьбу между Альмой и Владимиром Пирсом. Сделав удивление на лице, даже напомнив ему про печать, была заверена, что желание Тенаара Страж исполнит не глядя. Тут же она развела бурную деятельность. Пригласила на утренний чай леди Тинаю и принцессу Альму.

К назначенному времени гостьи прибыли в приподнятом настроении, ведь утреннее чаепитие всегда ознаменует легкую и приятную беседу, хорошую новость и просто заряд бодрости на весь день. Дамы прошли в гостиную, расселись по сидячим местам, приняли по чашке чая. Анаман была радушна, поговорила о малых интересующих их темах. После краткого экскурса в маловажные вопросы приступила к разговору, ради которого она их и пригласила.

— Буквально вчера, император пригласил меня на разговор. — Императрица поставила чашку на столик, что стоял перед ней и между сидевшими гостьями. — Серьезный разговор.

Она замолчала, давая им задать вопрос. И вопрос прозвучал.

— Вы пригласили нас, так как разговор проведенный с вами касается нас? — Тиная также поставила чашку на стол.

— Да. — Анаман кивнула головой. — Напрямую касается вас.

— Вы хотите поручить это дело, о котором говорил император, нам?

— Это не дело, но…это хлопоты. — Императрица улыбнулась. — Думаю, они будут приятными.

— Приятные хлопоты? — Тиная нахмурилась. — У нас будет важный гость? Или нужно устроить важный прием?

— И гость, и прием — будут. — Анаман осмотрела заинтригованных женщин. — Император обговорил со мной один вопрос, касающийся вас, принцесса Альма. — Ее глаза осмотрели молодую женщину, которая удивилась, но не произнесла ни слова. — Император решил устроить брак между вами и наследником Тарпенди.

Обе гостьи изумленно уставились на владычицу данной территории. Тиная хлопала глазами и пыталась осознать, что именно это означает. Альма же сидела с ошеломленным видом, но быстро вернула на место собранность и спокойствие. Все же она не верила, что император пойдет на такой шаг, не верила, что силы, которую несет в себе титул «Тенаар» будет иметь такую мощь, не верила, но слышала сейчас подтверждение заверения его желания устроить этот брак.

— Извините императрица, но, разве Валид Владимир Пирс отказался от наследства трона?

— Нет.

— Но…моя дочь под печатью защиты, она не может выйти за него замуж и войти в его дом. Это закон.

— Я знаю, звучит дико, — Анаман улыбнулась, покачала головой, — но, есть кое-что, что вы должны знать.

— Что же это? — Тиная смотрела на женщину перед собой и не могла понять, что может заставить систему прогнуться и дать добро на свадьбу.

— Данный брак угоден Тенаару, — Анаман покачала головой, — настолько угоден, что он готов зарыть топор войны и забыть все наши ошибки и все наши попытки его укусить. Ради одного брака, он готов примириться с нами и перестать действовать вразрез правил и устоев, которые складывались веками. Леди Тиная, Тенаару под силу пойти против закона защиты опечатанных, при этом сохраняя безопасность того, кто будет в отдалении.

— Тенаар просил? — глухо спросила женщина, которая просто не могла поверить в то что слышит.

— Да. — Императрица кивнула головой. — Он поддерживает этот брак, и император склонен дать согласие, а мы с вами, — Анаман глянула на женщин перед собой, — не будем препятствовать. Леди Тиная, у нас есть реальный шанс замирить гарем с Тенааром.

— А разве мы не в мире с ним? Все его шаги, всё признание власти гарема и императора на приветствии торговой недели, это разве не признание его мира с нами? — Тиная удивленно смотрела на нее.

— Нет. Как бы со стороны это ни выглядело, все сделано не для того чтобы мы видели его капитуляцию и признание наших устоев, а для укрепления будущего под ногами Наследного Принца. И, если Тенаару не будет в этом конструкторе угоден нынешний гарем, он его заменит. Не моргнув и глазом. Как бы красивы не были его поступки для внешней политической оболочки, внутри он до сих пор не принял нас. Одно только то, что в вашей вотчине он бывает не более положенного часа от момента прибытия, должны вас крайне хорошо убеждать в этом.

Тиная потупила взор. Императрица права. Гарем до сих пор покусывает его, а он отвечает им. И как действенно отвечает! Одно только то, что он до сих пор холоден с ближней семьей Тенанука, хоть Альму и привечает, говорит о многом. В его вотчину вхожи малым числом единокровные братья, несколько принцесс, но и только. Ни Согу, ни Клави не удостоены чести присутствовать на территории его официальных приемов, хоть они и не ссорились с ним.

— Итак, подготовка к сватовству будет начата через две недели. Надеюсь у будущей невесты нет возражений по поводу выбранного жениха?

— Нет, Правящая мать, я не имею возражений. — Альма посмотрела в лицо Анаман. — Этот шаг очень выгоден как для нынешнего, так и для будущего фундамента правления дома Маин. У меня нет какого-либо достойного предлога отказываться от данного брака. И насколько он важен и выгоден прекрасно понимаю. Если император и вы готовы поддержать этот брак, удовлетворить желание Тенаара, что же, я согласна пойти на такой серьезный шаг.

— Тогда, могу только поздравить. — Анаман улыбнулась. — Подготовку к церемонии сватовства я беру на себя. Дату церемонии брака обговорят представители на сватовстве. Конечно же само таинство будет проходить здесь, на Легио, во дворце. После этого, принцесса Альма отбудет к супругу. В какие сроки проводить отлет и все прочие мелочи, договариваться будут представители рода, — Анаман улыбнулась, — в данном случае это Тенаар и, скорее всего, Валид Владимир. Но, советую вам подготовиться, завершить ваши непосредственные дела или передать приемникам.

— Благодарю, Правящая мать, я буду готова к сроку. — Альма склонила голову слегка улыбнувшись.

Анаман только кивнула головой. Они еще посидели и поговорили, немного обсудили дела вотчины матери наследника и вот они расстались. Альма и ее мать шли по подземному красивому коридору в сторону своей вотчины. Шли молча, до самого входа. Прошли по лестнице, по коридору и вошли в большую залу, откуда направились в малую. Оттуда выпроводили всех слуг и расселись по удобным кушеткам.

— Ты знала? — спросила Тиная, когда им принесли напитки и легкие закуски, после чего оставив в полном одиночестве.

— Нет. — Альма покачала головой.

— Но ты дала согласие. — Мать покачала головой. — Не попросила времени на обдумывание.

— Матушка, здесь даже не о чем думать. — Альма осмотрела мать. — Если есть нечто, что способно его заставить войти в наш мир полностью и не отрицать его законы, то я не тот человек, кто будет этот шанс упускать.

— Но это твоя жизнь, дочь.

— Матушка, — Альма посмотрела на нее и усмехнулась, — вы верите в то, о чем говорите? Я дочь императора, и знаю, как именно будет мне подбираться муж. Это не будет брак по любви, это будет выгодный, политический и укрепляющий союз. Мои чувства в этом деле будут самыми последними, что вообще будет рассматриваться. И то только потому, что я имею печать. Всем другим моим кровным сестрам даже этого не положено.

Тиная лишь покачала головой, прекрасно понимая, что Альма права. Настолько ее умная дочь права, что становится дурно. Ее красавица будет не просто замуж выдана, она будет жить далеко и совсем одна!

— Почему он вмешался? Что ему этот брак даст? — вслух спросила Тиная, не осознавая, что говорит, а не просто обдумывает.

— Не знаю. — Альма пожала плечами.

— Наказывает меня. — Женщина откинулась на спинку и прижав к губам руку, покачала головой. — За то, что искренне не желаю видеть рядом с сыном мужчину.

— Не думаю, что это так. — Альма осмотрела мать, после чего мягко предположила, — может он хочет таким образом укрепить положение брата?

— Укрепить? — Тиная нахмурилась.

— Ну да, — Альма улыбнулась. — Наследник Тарпенди, весьма умен и хваток, и такие люди рядом с нашим наследником будут желательны. Мир же его, это голова весьма сильного торгово-военного союза Хальсошта, что традициями своими уходит в века, а военное сплочение сродни государству — всегда держатся единым кулаком.

— Может ты и права.

День, вечер и утро прошли однообразно и скучно. Чаяна была осмотрена врачом, направлена на уроки поведения при императоре, после чего ее подготовили к первой встрече с господином. Женщина вынесла всю эту странную процедуру подготовки и одевания с достоинством королевы.

Как только все приготовления были завершены, ее повели в залу встречи. Чаяна смотрела строго перед собой и не слушала тихие переговоры наложниц. В этом серпентарии именно она не задержится дольше положенного. Ее путь только в один конец и этот конец на ложе императора. Вся суть ее здесь нахождения — великая цель, что она возложила в основу своего существования.

Слуги расторопно вели новую женщину по коридорам, переводили с уровня на уровень и в конечном счете привели к небольшой гостиной. Внутри уже был тот, ради которого она проделала весь этот путь. Император. Великая власть в руках этого человека, что добровольно заточён на одной планете, без права ее покидать, ибо если умрет он — умрет империя. Мужчина, которому сегодня привели ядовитую усладу, даже не догадываясь об этом. Внешность этой женщины подходила под запросы императора, когда он хотел отвлечься от тяжелых дум.

Чаяна сделала все необходимые реверансы, поулыбалась, ресницами похлопала и поняла — похоть разгорелась. Это было ожидаемо, так как эта женщина имела в арсенале не только красивую внешность, но и врожденный магнетизм на противоположный пол. У мужчин мало шансов против ее способности привлекать в сексуальном плане. Жаль конечно, что Наследный принц в своем гареме наложниц не содержит. Очень жаль. Его бы убрали еще быстрее…но там правит бал Тенаар. И даже она не посмеет коснуться тела полностью опечатанного ключом вселенной. А вот подгадить с этим потцем, это да…

Чаяна была приглашена на вечер, как услада. Сразу же после дня представления, что неминуемо решило ее судьбу. Ни леди Мальмия, ни тем более леди Бьяри не потерпят такого резкого подъема. А Чаяне большего и не нужно. Всего одна ночь и все, абсолютно все будет решено. Он будет приговорен, а они ничего не найдут и будут думать, что все естественно, что все просто к тому и шло.

Император был жарок в постели, доказывая всему миру, что огня в нем столько, сколько пороха в пороховницах не найти. Чаяна отлично распалила его и в самый пик, когда он ничего не ощущал кроме главного ощущения оргазма, крайне осторожно поцарапала его слегка отросшим когтем и впрыснула самый страшный препарат какой только существует на свете. Это вещество за первые пять минут в организме еще виден, а после этого становится частью тела и оседает в одном или нескольких органах и начинает их пожирать, заставляя тело словно заживо гнить, активизируя раковые клетки.

Лежа под тяжело дышавшим мужчиной, она искренне улыбалась. Её миссия вступила в заключительную фазу. Вскоре, а это всего-то пять-шесть месяцев, император сляжет от тяжелейшего недуга — отказ органов. Вот тогда-то можно будет начинать отыгрывать аккорд за аккордом…

Чаяна вышла из покоев императора четко зная — жить ей осталось всего ничего. И это абсолютно не важно. Она дошла до конца своей цели, теперь ничего не важно…

Утром, когда только заблестел рассвет, одна из служанок гарема наложниц случайно нашла у подножия лестницы мертвую новенькую. Как потом сказал патологоанатом — упала сама. Была и больше нет…

Барга вошел в небольшую комнату, куда бывало наведывался в прошлые года. Здесь, в более или менее хорошо обставленных покоях жила его любовница, если ее так можно назвать. При живом-то муже, но живущая во дворце. Странная смесь политики и выгоды, когда даже собственную жену готовы подложить под кого угодно, ради выгоды, выполняя традиционный политический скачок благодаря такому удобному инструменту, как «аммапу». Молодые же, либо сильно вольнолюбивые принцы во дворце, такие подарки в виде умелых и активных, принимают с энтузиазмом. Вот и Барга в свое время попал на такую приманку. Не сказать, что он наивен, прекрасно понимает цель «аммапу» и использовал все предлагаемое по назначению.

Женщина, что перед ним предстала, была красива, коварна и очень опытна. Она нравилась воину, нравилась его либидо, но сейчас перед ним предстал не эталон его вкуса, а всего лишь плутовка, которая хочет что-то от него, дабы ее муж поднялся на одну из ступенек, на которой он уже одной ногой стоит. Не более и не менее. И Барга даже знал причину, по которой его пригласили столь нагло — он перестал уделять ей внимание. Как только появился Руанд, женщины словно умерли, а некоторые еще трепыхаются, пытаясь реанимировать свое положение.

— Господин, — она притворно опустила глаза делая реверанс, играя скромность.

— Ияра, — Барга кивнул и назвал по имени, так как любовниц «леди» не престало называть.

В империи вообще двояко толкуется этот термин и слетает с особы моментально в определенных условиях. Например, все незамужние, кто не имеет причастности к роду королей или императора, будут носить титул «имэ» и идти впереди имени и фамилии, рода. Если это принцесса и она свободна, не помолвлена и не обещана на брачный сговор, то ее именуют «принцесса», «графиня» и прочие звания, которые несет в себе ее имя, если в ней есть хоть капля крови правителей — королей, императора, графов или баронов, но не ниже. Все женщины замужние или помолвленные, либо давшие согласие на предварительный брачный сговор — «леди». И из этого числа моментально перестают быть «леди» те, кто становится официальными любовницами правящих членов семьи того мира, где они живут. Официально их еще называют «леди», но могут и просто по имени. Любовники же зовут по имени и, если данная дама не согласна с этим — разрывай отношения.

Именно поэтому Барга не выказал ей почтение в приветствии и лишь кивнул в знак принятия ее реверанса.

— Господин, вы так давно не радовали меня своим присутствием, — она пригласила его присесть на кушетку, откуда обычно шла дорожка к кровати, где женщина искусно проводила игрища.

— Да? — приподнял он свою бровь и усмехнулся, присаживаясь.

— Господин, я вас чем-то разочаровала? Не сделала что-то, что вы бы хотели? — женщина смотрела своими большими глазами, слегка облизнув нижнюю губу кончиком языка.

Раньше такой жест вызывал правильный отклик, раззадоривал…сейчас же смотрелся глупо и смешно. Неужели она не видит, что реакция не идет? Глаза не блестят, интереса на лице нет.

— Нет, все было хорошо. — Спокойно проговорил Барга.

— Было? — она оторопела. — Я вас не понимаю, господин, если хорошо, то почему «было»? Почему не «будет»?

— Ияра, ты ведь умна. — Барга осмотрел ее и улыбнулся мягко, но не нежно. — И все сама должна понимать. Если не пришел, значит есть кто другой, интереснее.

— Я вас более не привлекаю? — изумленно пролепетала она.

— Ияра, — Барга взял ее за руку и поднес к своим губа, медленно поцеловал, уставившись на нее своими глазами змея. — Вы умны, на пару с вашим мужем, леди Ияра. Отныне не посылайте за мной или я решу, что вы зарвались. Наш тандем подошел к логическому концу, леди Ияра, дальнейшие ваши шаги в мою сторону будут расценены, как неподчинение моей воле и соответственно наказаны. — Он отпустил ее руку и встал.

Женщина осторожно поднялась на ноги и опустив голову присела в реверансе.

— Вы были очень хороши, не спорю. И вы сделали все так, как я того хотел. — Барга осмотрел замершую женщину. — Вам себя не в чем упрекнуть, спасибо за ваше время, что вы подарили мне.

Он вышел, оставив недоумевать красивую, с хорошей фигурой и большим опытом женщину в комнате, где провел не один год жарких встреч. Леди Ияра моргнула. Ее променяли на молодушку? На кого? Заранее, прежде чем пригласить его на разговор, она прощупала почву и никого рядом с ним не увидела. Вообще. Почему он отказал ей? Разорвал отношения, почему?

Ни в одной из вотчин, где у нее были подруги-политические змеи, принц Барга не появлялся так же часто, как и в вотчине Тенаара. Но там только слуги, там не приветствуется обычная практика постельных переговоров. Это было выучено еще с первых дней открытия дверей. Кто тогда? Под крылышком Тенаара есть кто-то, с кем и встречается принц?

Ияра сжала губы. Надо узнать. Как?

Женщина начала свой поиск соперницы. Начала сначала неплохо, тихо, но потом прокололась на самом, казалось бы, простом — слуги вотчины Тенаара. Эти проныры доложили своим начальникам и те быстро узнали, кто такая эта женщина, откуда она и чего ей надо.

— И что ей хочется в моей вотчине? — спросил Тенаар сидя в своем кабинете и рассматривая записи прошлого урока по законам торговых встреч, которые ему знать нужно в деталях.

— Ияра, бывшая любовница принца Барга. — Проговорила Саит.

— О! Так у нас тут ревнивая дамочка.

— Жена министра, который метит на пост военного атташе на планету Симбуизу. Там политический трамплин и переговоры с кем-то значимым будут крайне полезны для его карьеры.

— Так еще и адюльтер у нас назрел! — он оторвал глаза от записей и усмехнулся.

— Никак нет, господин.

— Это еще почему?

— Данный тип отношений является законным и называется аммапу, что означает «постельная политика».

— Как? — ошалело уставившись на служанку, Сато даже слегка наклонился вперед. — И как все это выглядит? Муж просто так терпит рога? Олени в империи?

— Не за просто так. Аммапу-практика сложилась давно. Официальные фаворитки из числа жен министров или соседних королей обычное дело. Причем зачастую именно мужья и являются теми, кто активирует данную практику в семье. Официальная фаворитка принца или правителя большой шаг для карьеры. Так же и риск, но если ты человек дела и на место, на которое метишь, способен не только смотреть, но и проводить все нужные манипуляции, то при расставании-расторжении аммапу, как правило занимаемая должность не упраздняется.

— А у нас имеет место быть расторжение аммапу, а дамочка уязвлена данным моментом. Так?

— Да.

— И она решила, что надо бы знать своего соперника в лицо?

— Да.

Тенаар замер в раздумьях. Минут шесть думал, прокручивал в голове все «за» и «против». Саит его не торопила. Она прекрасно понимала, что с таким термином, да и его широким распространением, вот так в открытую, он еще не встречался. «Постельную политику» он использовал со своими слугами, с Руандом, в частности, больше чем с остальными, но тихонечко, как партизан в засаде, едва дыша, дабы не спугнуть.

— Знаешь, я в смятении. — Он посмотрел на служанку. — Посоветуешь, чего?

Саит понимающе кивнула. Последствия его вмешательства могут быть неконтролируемыми вообще, а он этого не хочет. Именно этот первый урок, что пришел ответом на его действия, в виде назревающего бунта в вопросе с Аске, заставил его быть куда осмотрительнее в своих общественных высказываниях и шагах.

— Господин, думаю лучше всего, — она стояла перед столом, расслабленная, знающая свое дело, — сообщить об этом принцу Барга. Его любовница сглупила, он же с ней разорвал отношения, но дама не поняла своего положения. Лезет куда не просят. Лично Вам здесь вмешиваться не по статусу. Это будет сразу известно многим, равно как и привлечет внимание к вашим делам в вотчине. И именно к принцу. Он, в отличие от Руанда, вообще не защищен от гарема и взгляда императора.

Тенаар кивнул головой, отстранился от стола прижимаясь спиной к спинке кресла и кивнул повторно, что означал немой приказ передать все принцу. Саит поняла намек и удалилась. Быстро вышла в большую официальную залу, где сейчас была толпа народа, которая отиралась здесь с разрешенного времени приема гостей. Осмотрев периметр, стрельнула глазами по ближайшему слуге, и он приблизился.

— Передай это пирату. — Передала в его подставленную руку свернутое в трубочку послание в прозрачной маленькой тубе, которую просто спрятать между двух пальцев.

Слуга откланялся и пошел на поиски их старшего среди ухо-передатчик слуги. Пират нашелся быстро, получил послание и отправился на поиск принца. Буквально через шесть минут принц Барга взял в руку тубу и развернув присмотрелся к ровным строчкам. Прочел, передал записку пирату и тот повел его в кабинет властителя вотчины.

Барга был в легком недоумении, когда получил приказ явиться срочно. Переступая порог кабинета, совершенно не представлял, что именно нужно Тенаару, он даже слегка занервничал. Его приняли, предложили присесть.

— Знаешь, мне тут рассказали любопытную вещь. — Тенаар в своей сельской манере начал разговор, абсолютно не соблюдая правила ленивого трепа гарема с заходом издали и растяжением времени на резину. — Есть такая вещь, как аммапу. И эти подробности, с тем, что мужья сами жен под принцев подкладывают, лично для меня дикость.

— Этот обычай существовал во все времена, когда бы не была власть у людей. — Пожал плечами Барга, неприятно осознавая, что будет сейчас не очень приятное известие. — Не только жены идут как договор на аммапу, но и мужья, братья и сестры, дочери и сыновья. Если есть выгода, то подобная практика применяется и не имеет осуждения в обществе. Все на законных основаниях.

— А ну да, ну да. — Покачал головой Тенаар. — А скажи-ка мне, такому необразованному, кто еще в своем обучении застрял, — он провел рукой над листами, за которыми сидел, — разрыв аммапу обязателен в присутствии свидетелей?

— Если это разрыв со скандалом, то да. — Кивнул Барга.

— А если нет, то лично и только вдвоем?

— Как правило, да. Чаще всего после этого идет малая подтверждающая часть, в узком кругу, где принц, реже принцесса, называет любовницу/любовника «леди» или «сэр».

— Интересно. — Тенаар покачал головой. — Мне такого не понять. Я бы Шао яйца вырвал, попробуй он меня на такое толкнуть. Даже если бы от этого зависела вся вселенная.

— В каком-то роде вы сами совершаете аммапу с выбором пяти супруг, — осторожно проговорил Барга.

— И это мне непонятно в корне. — Тенаар вздохнул. — Ладно, не в этом суть, а то мы так до ночи болтать будем, гаремные песнопения с граммом информации толкать. В общем, у меня вопрос более интересный. — Он переплел пальцы рук и уложил их поверх листов. — Если идет разрыв, любовница уходит тихо и сопя себе под нос или имеет право на знание, на кого ее поменяли?

— Тихо и сопя. Как правило, с хорошим дорогим подарком ей лично, как и проверкой ее «весет».

— Проверкой чего? — удивленно спросил Тенаар.

— «Весет», это тот человек, кто начинает сговор на аммапу. Это может быть кто угодно. Даже отец, брат или сестра. Но, — Барга смотрел прямо, уверенно, — «весет» обязан быть связан либо кровью с идущей или идущим на аммапу как «услуга в постели», либо быть супругом или супругой. Посторонние люди не могут принимать участие в такого рода делах. За это полагается смертная казнь. Как и принудить идти на аммапу, даже если вы кровные родственники. Только по согласию идущего на аммапу, иначе последует суровое наказание.

— А проверка чего именно?

— Если все крутилось на основе повышения по должности, то на профпригодность. Если это бизнес, то на проверку его актуальности и тенденции роста. Если достоин, то даже при разрыве через скандал, «весет» остается на своем месте. Если нет, то теряет куда как больше, чем имел до начала сговора. Равно как и вообще собственную жизнь.

— Тогда мне не понятно, почему некая уже леди Ияра интересуется, почему некий принц Барга шляется по вотчине Тенаара куда как чаще, чем по вотчине своей матери. И почему среди остальных вотчин нет никого, кто стал заменой ее прекрасному лику.

— Интересуется? — нахмурился Барга.

— Да. — Тенаар улыбнулся. — Знаешь, я конечно в чужие дела не лезу, но ты ведь трахаешь моего Привратника. А мне бы не хотелось видеть у него на лице печальку из-за того, что твои бывшие штучки разнюхивают тут поблизости то, что их совершенно не касается. Уж будь добр разберись со своей бывшей. Мне такая возня под задницей не нужна.

Барга лишь кивнул и его отпустили. Он вышел, прошел несколько коридоров, встретился с некой дамой. Когда он выходил из покоев, женщина рыдала. Еще через пару часов ее вывезли, вместе с вещами, домой, откуда она переехала, когда аммапу было совершено. Барга был неумолим и потребовал от Анаман, на чьей территории жила барышня, ее немедленного выселения. Императрица не стала спрашивать причин такого жесткого требования, но на ус намотала — был у Тенаара, вышел из его кабинета не очень радостным, а накануне эта дама выспрашивала о его возможной пассии. Нарвалась, была наказана. Кто новая пассия принца неизвестно даже ей, императрице, что видит и слышит всё и везде, кроме вотчины Тенаара.

Через несколько часов на стол императора лег документ, в котором был приказ императрицы о выселении бывшей аммапу-партнерши принца Барга, при его недовольстве данной особой после его мирного разрыва с ней. Норанто удивленно хекнул, осмотрел строки, написанные красивым почерком на энергетическом листе, лежавшем перед ним, и призадумался. Его сын, взрослый, уверенный в себе и абсолютно свободный в плане супружеского долга, имеющий склонность к постоянству, вдруг ни с того ни с сего берет и разрывает отношения с любовницей, причем эта женщина радовала его своим телом и обществом более шести лет. Странно.

— Старик, — позвал император.

Дверь бесшумно раскрылась, в кабинет вошел вызываемый. Прошел до стола и уважительно поклонился, внимательно замер на месте.

— У меня тут мелочь, без секретаря и прочей тянущейся очереди.

— Слушаю, господин.

— Мне стало интересно, чем же таким не устроила леди Ияра Пфальдренс моего сына, принца Барга, да так, что он аж потребовал ее выселения, хотя разрывал отношения тихо и наедине.

— Время?

— Да не к спеху. — Махнул рукой император, отпуская слугу, который только поклонился в ответ и вышел.

Привратник вышел в коридор и прошел к рабочему терминалу, который вывел перед ним карту нахождения его людей. Мягко ткнув пальцем по парочке гончих, вывел на экране приказ и запустил его на их коммуникаторы. Точки сдвинулись с места буквально через минуту. Будь что важнее, он сам бы прыгнул к сиппе, затем к каждой из ведущих служанок вотчин, разве что только к Саит не сунулся. Уж больно близко она все время к Тенаару, а злить его шпионажем себе дороже выйдет. Уж лучше так, по старинке, да обычными не радикальными методами.

Это празднование прошло как-то буднично. Вернее, эта свадьба прошла как-то незаметно на фоне двух других. Тенаар взял в свои руки подготовку, оформил что требовалось, подготовил невесту. Также провел сватовство или скорее всего смотрины. Представил молодую женщину пред ясны очи правящей семьи, она ответила на вопрос принца и завертелось. О том, что Тенаар готовит невесту, женская половина дворцового комплекса знала. Имеется в виду гарем и его высшее руководство. То вот мужская половина была немного удивлена. Тенаар же поставил мысленно плюсик гарему, за то, что его просьбу о молчании выбора первой супруги с подачи ревнивого венценосного засранца выполнили в полной мере.

Когда император узнал, что первая супруга из пяти была выбрана, он покачивал головой, что мол удивил. Вообще, о том, что ему надлежит сделать выбор, правитель уже подумывал напомнить. Если Тенануку говорить бесполезно, он в прошлую беседу послал его с этим вопросом непосредственно к самому виновнику возникшего вопроса, следует идти другим путем. И начал бы действовать, но потом, после одних событий закрутились другие события, завертелись страсти и было не до этого. И тут, когда уже подумывал озаботить императрицу, так как ему лично в это дело не с руки вмешиваться, все же он император, его приятно порадовало приглашение и объявление.

Девушка, которую он выбрал, была очень красива. Намного красивее леди Анами. Намного. Она была ошеломительно-приятной, воспитанной, кроткой и учтивой. А Тенаар на ее фоне — спокоен, вежлив, даже улыбается. Что-то в этой женщине было не так, но вот что именно император не понял, даже рассматривая ее более тщательно.

И вот подготовка промчалась, прошла и сама свадьба, на которой Тенаар был даже весел. За свадьбой два обязательных дня для новобрачных. И они миновали в тишине и покое. За ними был устроен день смотрин в вотчине императрицы. Леди Паолина прибыла невесткой, поражая своей обаятельной улыбкой, хорошими манерами и полнейшей преданностью Тенаару. Когда подошло время она передела свое украшение главе той семьи, в которую вошла, склонив низко голову. Он в ответ лишь кивнул, принимая ее в семью.

И все это прошло фактически незаметно перед подготовкой главного действа месяца. Все ждали другое событие, а именно сватовство принцессы Альмы. О том, что было обговорено устное возможное составление брака узнали очень быстро, но вот когда и как он будет свершен, предстоящий сговор сватовства решит «от» и «до».

Принцесса Альма ходила довольной, светилась и улыбалась больше, чем гадила соперницам-сестрам. В отличие от нее, кое-кто из семейства плевался ядом и желчью. Леди Тея, как узнала, что мать и император рассматривают это замужество, ошеломленно замерла на несколько минут. Потом у нее случилась истерика. Она даже несколько дорогих ваз разбила, так была не рада. А все потому, что сама желала его себе в супруги.

Пока ожидали сваху, Тенаар откровенно забавлялся. Каким образом? А вот таким:

В нескольких метрах от основной дорожки стояла большая беседка. Она утопала в цветах, вокруг нее были фигурной стрижки деревья, росли шикарные кусты с редкими цветами. Рядом с беседкой стояла орава слуг, которая внутрь не входила, стоя полукругом и ожидая, когда господа насладятся чистейшим воздухом. Внутри же было не так много людей, этих самых господ. Если пересчитать по головам, то тут было десять господ и всего одна представительница обслуги. По господам: Тенаар, принцесса Альма, леди Ремана, леди Паолина, леди Роксана, принцесса Нерис, леди Алья, леди Ринна и принцесса Тея со своей неизменной спутницей леди Моной. Обслугой был музыкант-ханти, который сидел перед ними и играл нежную мелодию. Господа сидели полукругом, и центральная фигура была расположена так, что всех гостей видела и могла, повернув немного голову, вести беседу с каждым, не напрягаясь и не наклоняясь вперед.

Перед ними стоял столик с угощениями, вокруг была теплая погода, почти безветренная, почти идеальная. Дамы, окружив единственного мужчину, как в малиннике, цвели и пахли. Щебетали, тихонечко шептались.

— Принцесса Альма, — леди Алья повернула голову в сторону сидевшей девушки, — прошу вас, развейте мои сомнения!

— Охотно развею, если это в моих силах, — улыбнулась Альма поворачивая голову.

— Тут прошел очень волнующий слух, что я осмелюсь задать вам личный вопрос.

— Задавайте. — Кивнула Альма, разрешая.

— Это правда, что вас хотят сосватать? Такие слухи ходят, что не знаешь, чему верить.

— Да, это правда.

— Боги! — всплеснула руками леди Алья. — Вы будете потрясающей невестой!

— Благодарю, — Альма улыбнулась довольной улыбкой.

— Простите мою назойливость, — Алья слегка подалась вперед, отыгрывая первую сплетницу на деревне. — Но, кто жених? О том, что вас будут сватать, весть облетела все кулуары, но имени жениха так и не назвали.

— О, это вы всё узнаете, когда прибудет кортеж свахи. — Альма раскинула веер и слегка помахала им перед лицом, стрельнув глазами по Тенаару, который мягко улыбнулся, слегка кивнул головой. — Но, могу вас заверить, данное имя потрясет всю империю!

— Да? — леди Алья расширенными глазами смотрела на нее, словно голодный пес на косточку. — Принцесса Альма, будьте уверены, о том, что вы станете невестой, судачат на каждом углу. Лично ко мне несколько раз подходили и спрашивали, так, — она повела рукой маневрируя ладонью вверх, имитируя легкость и не назойливость, — аккуратными вопросами, вскользь, не знаю ли я кому же достанется великолепная и самая прекрасная из незамужних дочерей императора. Но, — Алья понуро опустила голову и закончила, — мне нечем их порадовать или не порадовать, так как я и сама готова хоть у кого спросить: кто будущий супруг принцессы Альмы?

Альма рассмеялась и сложив веер, слегка повела его в сторону болтушки:

— Леди Алья, будьте уверены, эта легкая тайна, она нужна лишь для того, чтобы эффект от объявления о имени жениха подготовило наш дражайший бомонд заранее. Но вы, — она улыбнулась, раскрывая веер, — я уверена, узнаете все гораздо раньше.

Леди Алья заулыбалась, так как слова, прозвучавшие сейчас, явно говорили о ее высоком положении. Дальше леди Алья начала вытягивать подробности встречи, подробности его качеств и всячески крутить принцессу на то, чтобы она выглядела самой счастливой на свете женщиной, имеющей секрет и могущей его сохранять, когда напротив нее сидят голодные до сплетен дамы бомонда. Все это время Тенаар следил лишь за одной дамой посиделок. Он видел, как скрипит она зубами, но сидящая рядом дама, тихонечко одергивает ее, или отвлекает на чай, веером прикрывает лицо и тихо шепчет слова успокоения. Тенаар откровенно издевался. Леди Алья — знает кто будущий муж принцессы. Это и ей проверка. И то, что она начала эту болтовню, перенаправляя на себя гнев Теи и на принцессу Альму, снимая градус с него, с Тенаара, должно быть вознаграждено.

Когда выдохлась Алья и Альма показала в двух словах, что достаточно из нее вытянули информации, леди Ринна завела шарманку о музыке, акцентируя внимание на музыканта-ханти. В беседе тут же приняли участие Нерис и Роксана, за ними мягко выдавая замечания вступила Ремана и в итоге все дамы были вовлечены в разговор. Тенаар сокрушенно поднял руки и сообщил, что в музыке не сильно разбирается, ему лишь нравятся мелодии, которые играет Айсы.

Стоило ему о таком сообщить, как дамы оживились и леди Ринна заявила, что здесь нужный пробел надо заполнить. И, если, Тенаар согласен, то они могли бы устроить день музыки. Тенаар заинтересовался и благосклонно кивнул головой.

— Леди Ринна, вы как знаток музыкального направления, возьмите на себя эту часть. Думаю, — он посмотрел на своих собеседниц, — леди Ремана и леди Паолина примут участие в подготовке и поиску подходящего места. — Глянул на Реману.

— С радостью, господин Тенаар. — Ремана заулыбалась, склонив слегка голову. — Подготовка будет проведена в кратчайшие сроки.

— О, не стоит торопиться. — Тенаар поднял руку, — у вас времени столько, сколько будет требоваться для подготовки со всей тщательностью. Думаю, сиппе не откажет вам в просьбе и проявит все свое умение, дабы задумка удалась на славу.

— Благодарю, господин Тенаар, — леди Ремана раскрыла веер и немного лениво стала поигрывать им перед лицом, не поднимая слишком высоко. — Вечер музыки будет достоин вашего внимания.

— Вот и ладненько. — Тенаар заулыбался.

Дальше пошли беседы ни о чем, а под конец посиделок, как и хотел главный мужчина, леди Алья завела шарманку на то, какой видит свою свадьбу принцесса Альма. Алья, как голодная, впилась в платье, украшения, меню, и ей на помощь пришла леди Ринна, поддакнула принцесса Нерис и по паре слов вставили все дамы, даже ядовито процедила принцесса Тея пару вопросов, кипя от злости.

Когда посиделки были закончены, все разошлись по углам, Тенаар вел свое семейство в сторону своей вотчины. Леди Ремана приблизилась и тихонечко спросил:

— Господин, от меня не укрылось то, как реагировала принцесса Тея на разговор о свадьбе принцессы Альмы.

— М? — Тенаар посмотрел на нее и улыбнулся, — у нас будет небольшой разговор, когда дойдем. Не стоит кормить соглядатаев вкусной пищей. Им и голых костей хватит.

Ремана приняла к сведению его желание и продолжила молча идти в сторону спуска в вотчину. Когда они миновали коридор, миновали большую залу, расположились с удобством в малой. Компания потеряла несколько человек, оставив только свиту Тенаара. Причем принцесса Альма пошла вместе с сестрой в сторону, где на улице резвились дети, оставленные на попечение нянек.

Тенаар улыбнулся леди Ремане и сказал:

— Леди Алья исполняла мой приказ. И она прекрасно справилась. — Он усмехнулся. — Вы знали, леди Роксана, что принцесса Тея вынашивает грандиозные планы по своему браку?

— Нет. — Роксана покачала головой.

— А жаль. — Тенаар вздохнул, — так бы поаплодировали за вопросы, что задавала леди Алья принцессе Альме. Ее жених, — он расплылся в дьявольской улыбке, — как раз предмет ее планов. Причем она даже не понимает, что сам жених на такую как она и не взглянет.

— Господин, — Ремана нахмурилась, — если принцесса Тея хотела стать супругой этому человеку, то почему ее не сосватали раньше?

— А все просто. — Тенаар осмотрел всех дам, — не за стены сказано, — все головы кивнули, — жених до этого года о свадьбе и не думал. Да и женишок-то такой, что обкусать и заставить уважать себя, такая как Тея…пф…просто не сумеет. Ее быстро запрут в трех комнатах и пискнуть не посмеет. А вот Альму так не получится приструнить. Альму обижать нельзя, и она ему это продемонстрирует.

— Господин, может статься так, что женихом является некий суровый господин, что ухаживает за принцессой Альмой последние годы на неделях торговых соглашений? — спросила Роксана.

— В точку. — Кивнул Тенаар.

— Но…на ней же печать. — Оторопело захлопала глазами женщина.

— А я Тенаар. И брак этот угоден сердцу принцессы, — он усмехнулся, — и гарему с императором он крайне угоден, так как я буду от щедрот душевных, крайне любезен с ними, оставлю в прошлом их ошибки, но не дам допускать их впредь.

Женщины переглянулись, так как напротив него сидело только три из всей свиты дамы.

— Если это так, — леди Ремана заулыбалась, — то что вы хотите от нас, дабы мы правильно разыграли партию?

— От вас, леди Ремана, я жду праздник музыки. И чтобы вся анфилада дворцового комплекса говорила о том, что вы устраиваете самый изысканный, самый потрясающий и самый шикарный вечер музыки, дабы порадовать мои уши. И что лично вас не волнует ничего, кроме именно вот этого грядущего вечера. Требуйте от сиппе, императрицы, всех, кто будет встречаться на пути только одного — выполнения подготовки к вечеру. Я разрешаю устроить его в Зале Влияния.

Глаза у Реманы распахнулись. Она несколько секунд ошарашенно смотрела на него, потом в сердцах склонила голову.

— Господин, это будет такой вечер, какого никто и никогда не забудет.

— Прекрасно. Леди Паолина, вы во всем будете помогать леди Ремане, — он посмотрел на красотку, которая только расцвела после смены гардероба и наличия украшений. — И ни в какие склоки вы две влезать не будете. Вас не должны видеть сплетничающими где-либо. Все ваши разговоры обязаны возвращаться к теме того дела, которое я на вас возложил, словно от этого жизнь ваша зависит. В вопрос гнилой принцессы вы не вмешиваетесь. Никаким боком. Ею займется леди Алья со своей непосредственностью и любовью к сплетням. Леди Ринну эксплуатируйте круглосуточно, чтобы даже у нее в голове были одни только планы по празднику. Чтобы ей было некогда сплетни собирать.

— Сделаем, господин, — кивнула головой леди Паолина, пока еще не вникшая в то, что им отводили на праздник сердце вотчины.

Она эту залу еще не видела, поэтому не понимает всей ответственности. Леди Ремана же прониклась всей ответственностью и уже сейчас думала, как все там устроить и сколько гостей, а главное кого именно, позвать на данное празднество и как-кого-куда рассаживать.

— Господин, — подала голос первая политическая супруга Наследного Принца, — Зала Влияния большая и пустая…

— Составишь мне список самых важных гостей, включая императора и его семью. — Тенаар кивнул и Саит приблизилась. — Со списком она тебе поможет, как и мой секретарь. После этого осмотрите залу и решите, где и как рассадить гостей, а где разместить исполнителей.

— Благодарю, господин Тенаар.

— Прекрасно.

Двери раскрылись, те что ведут в жилую зону. Оттуда вышло три женщины, служанки, что отряжены для заботы о первенце. Тенаар, как увидел их и то, что они несли на руках руками одной из трех, плавно встал и заулыбавшись пошел навстречу, заговаривая:

— Волчонок прибыл!

Женщины замерли, так как Тенаара рядом уже не было, он забирал из рук служанок сверток и на манер неуклюжего медведя, устраивая у себя на руках любовался личиком и идущим от него светом, который видел все время с момента рождения. Провел пальцем по розовой щечке, усмехнулся на сонное «пф» от малыша. Медленно вернулся к своему креслу, уселся и расположил малыша на коленях, придерживая его руками.

— Вот когда подрастешь, будешь шалить и нервы всем проверять. — Заулыбался, словно мать родная, вздохнул. — Лишь бы не испортили тебя кулуары, не сделали гнусным интриганом. Ремана, не делай из сына закулисную тварь, не прощу за это. — Он поднял на нее вдруг почерневшие глаза. — Дети Тенанука не будут копией гарема. Никогда.

— Можете не сомневаться, — женщина смотрела в этот бездонный омут тьмы космоса и понимала, сейчас ее поглощают, но не рвут на части, как при первой встрече. — Наследники принца Тенанука не станут такими же, но будут способны выжить в этих грязных водах интриг и сплетен.

Тенаар опустил глаза и покачал головой.

— Не вижу в нем Наследного Принца. Его правую руку — да. Но не императора. Ремана, не будет он императором. Если станет, империя рухнет.

— Как пожелаете. — Ремана знала, что от него зависит то, кто станет наследником после Наследного Принца. Ее конечно же кольнуло такое известие, но она с достоинством вынесла данный вердикт. — Никто не посмеет оспаривать ваше решение.

— Ремана, я не решаю, я вижу. — Он вздохнул. — И в нем императора нет. То место, где сияет золотая жилка, оно пусто. У Тенанука оно есть, у императора Норанто оно есть, а у него нет.

Он передал ребенка служанке и вскоре отпустил дам, пожелав остаться в одиночестве. Несколько минут сидел на кресле и думал. Когда мысли выстроились в ряд, встал и прошел в кабинет. Сегодня обучение было коротким, но емким и большая часть материала лежала в закладках на столе и консолях. В кабинете расположился и посмотрел на проявившегося секретаря.

— Вальрен, позови-ка ко мне одну леди, которой надлежит узнать свою участь. Думаю, что после родов она оклемалась, пришла в себя и прониклась своим положением. И назначь леди Алье встречу через два часа. Надо нашу доблестную сплетницу вознаградить. — Пока Сато говорил, его секретарь писал послания всем, кто был ответственен за названных лиц. — Да и хотелось бы отчета о бешенстве некой несостоявшейся невесты.

Через полчаса в двери постучались. Разрешив войти, Сато оторвал глаза от чтива только через пять минут. Перед ним в сопровождении двух красных мундиров, стояла женщина, которая от него ничего хорошего лично для себя не ждала. Анами, былая сука, сейчас выглядела как побитая собака перед строгим хозяином. Тенаар осмотрел ее и кивнул головой выпроваживая слуг, охрану и даже Вальрена. Если подобному приказу Анами и удивилась, то виду не подала. Сидевший перед ней мужчина вводил ее в состояние подкожного страха, так что даже один он был способен ее тут, без суда и следствия, просто размазать по полу, и никто ему ничего не скажет.

— Итак, Анами, — Тенаар осмотрел ее и покачал головой, — спесь с тебя сбили, повоспитывали. Понравилось обучение? — он усмехнулся, — честного ответа жду.

— Нет.

— Прекрасно. Если бы понравилось, я бы счел тебя мазохистской. — Он откинулся на спинку кресла и осмотрел ее с ног до головы. — Как действует та дрянь, что ты подсыпала моему мужу?

Анами вздрогнула. Он требовал отчета, требовал опять все это вспоминать.

— Ответ, Анами, я его жду. И терпение у меня, в твою сторону, оно исчерпано с первой капли, как ты посмела залить дрянь в рот моего мужа.

Сглотнув, Анами облизнула пересохшие губы.

— Заставляет желать того, кто перед ним, после первой близости вызывает похоть только к тому, с кем провел ночь. Катализатор должен закрепиться через семь приемов настоя, после чего достаточно одной-двух капель раз в два-три месяца. Измены или любые другие любовники более не будут появляться в постели привязываемого.

— А побочные?

— Если иммунитет слабый, то через десять лет эрекция начнет сбоить, затем в течение пяти лет откажет совсем. Семя станет стерильным. Если силен, то до двадцати лет, потом постепенное усыхание либидо и потеря эрекции, как если была естественна из-за возраста.

— И эту дрянь ты не побоялась подсыпать Наследному Принцу, который по определению не имеет права не иметь в своей постели меньше чем шесть законных жен? Чем ты думала, дурная? Была бы мужиком, сказал бы что членом. Но ты баба…где были твои мозги? Он под печатью! — прошипел Тенаар. — На него не действуют более чем половина известных препаратов! Ему даже органы из его же клеток не пересадить! Ты понимаешь, что побочные на него действуют как яд?

— Я не знала про это.

— А должна была. — Тенаар покачал головой. — Знаешь, была бы моя воля, удавил бы тебя своими руками. Вот тут и сейчас. И никто более не мучился бы. — Он вздохнул.

Анами ждала своей участи. То, что ее изничтожит этот человек, его воины ей все уши прожужжали. И то, что он будет безнаказанно после этого жить, она поняла сама. Мужчина перед ней занимает высокое положение, а ее поступок итак приговаривает ее к смертной казни.

— Значит так, — Тенаар встал и подошел, осмотрел ее и вкрадчиво начал вбивать гвозди в ее будущий гроб, — у тебя есть только один шанс жить рядом со своим сыном. Воспитывать его и видеть, как он растет и создает свою семью. И этот шанс будет только один. Если ты хоть на тысячную долю процента посмеешь подумать, что ты хоть что-то значишь в этих стенах, я тебя так накажу, что смерть станет твоей наградой.

Анами под его змеиным взглядом задрожала. Все ее существо скрутилось в калачик и заскулило, так он ее пугал сейчас. О том, что сына у нее могут забрать, ей популярно пояснили еще в протекающую беременность. Но то, что, родив и кормя его грудью, Анами прониклась заботой и лаской, она будет не готова расстаться с ним, еще будучи в положении никак не ожидала. Ребенок был ее отрадой в этом своими руками сотворенном ужасе.

— Запомни, леди Анами, над тобой всегда буду я. Во власти этих стен, во власти империи, везде. Я над тобой. Я твой повелитель и только мне ты служишь. Посмеешь голову поднять, попытаешься тайком что-то делать, за спиной моей козни стоить — я тебя сожру и труп твой по ветру пущу. Все бордели соберешь, всех обслужишь в казармах, и я тебе гарантирую, ты будешь кровью умываться, но не сдохнешь пока я этого не пожелаю. У тебя на руках сын. Но это сын Наследного Принца. Его наследник, его продолжение рода. От тебя зависит каким он вырастет. Если ты посмеешь сделать из него оружие, которого ты сейчас лишена, — его глаза стали черными, от чего женщина побелела, губы посинели, — запомни, ты лишь тень под троном Тенанука. Для всех ты будешь его второй политической женой. Женщиной, что будет рожать ему детей. Но в его покои, тем более в его постель — никогда больше не ступишь. Через пять месяцев тебе сделают искусственное оплодотворение. До этого момента ты просто обязана показать мне, что достойна нести титул «леди» и быть подле меня, как мое оружие. Если не справишься, — он усмехнулся и молча прошел за стол. — И еще одно, — осмотрел женщину, готовую рухнуть на пол, — леди Ремана первая политическая жена Наследного Принца, моя правая рука, которая будет тобой командовать. Если ты не будешь ее слушать, я буду очень недоволен. Леди Паолина первая супруга Наследного Принца, выбранная мною. Моя любимица. Если тронешь ее хоть каким образом, я тебя изничтожу. Все, свободна.

Анами вышла из его кабинета на деревянных ногах. Ее повели в сторону жилого сектора, где проживали члены ближней семьи Наследного Принца и слуги. Стражи, уже получившие распоряжение, шагали по знакомому только им пути. Анами шла между ними и первые несколько минут не понимала, вообще не понимала, что вокруг иная обстановка. Очнулась она только тогда, когда за спиной закрылись двери. Перед ней предстала шикарная спальня с гостиной. В гостиной были служанки, что нянчились с ее сыном.

Тенаар же в этот момент призвал к себе на разговор жен наследника. Леди Ремана и леди Паолина прибыли довольно быстро. Пришли, заняли места, на которые им указали и приготовились слушать.

— Итак, — Тенаар усмехнулся, — я принял решение относительно Анами.

Женщины навострили уши. Тенаар усмехнулся и откинувшись на спинку кресла, почесал бровь.

— Я понимаю, что дама у нас специфичная, склочная и дурная, но, — он заулыбался, — за последние месяцы ее очень хорошо воспитывали мною проинструктированные люди. Настолько хорошо ее воспитали, что спесь была сбита, а страх выработал рефлекс: молчание-золото. К тому же, я сейчас действую в интересах Тенанука, поэтому участь леди Анами такова, что она обязана подчиняться вам двоим беспрекословно.

Женщины изумленно уставились на него. Назвав Анами «леди», он тем самым снимал с нее метку отверженной и свергнутой с поста политической супруги, равно как и возвращал ее в жизнь гарема, вотчины и на законное место. Как именно она будет занимать в реальности свое место не важно, официально она вторая политическая супруга Наследного Принца и это неоспоримый факт.

— Согласно этому, прошу вас не забывать, что она не служанка и за кофе ее посылать не надо. Леди Ремана, наш гадкий утенок обязан стать белым лебедем, но не забывать уроков гадкого утенка. Покажите ей, что вы ведете, что ваша воля — продолжение моей воли. Никаких издевательств или тычков пальцем в ее ошибку. Вас она не оскорбляла. Она нанесла удар мне. Я ее хорошо проучил. На этом все. Данная леди в вашем распоряжении, но не топите ее. В будущем она политический деятель правящего дома, опора для вас. Уже сейчас вы просто обязаны показать, что без вас будущего у нее нет, а на фоне грядущих дам, державшись вас, она выигрывает. Семикратно.

— Как вам будет угодно, господин. — Ремана склонила голову.

— И следите за теми, кто попытается ее задеть. — Тенаар усмехнулся, — у нас ведь как — дуракам закон не писан. Наказывать и припоминать ошибки ваши и леди Анами имею право только я. Вы, на фоне всех, будете ее защищать, так как мы тут все стали семейством. Не на людях — четко дайте ей понять, что вы выше, но палку не перегибать.

Леди Паолина только кивнула головой, прекрасно понимая, что Тенаар хочет сплотить их еще больше, дабы в будущем они держались крепким костяком. Даже с провинившейся женщиной он был согласен мириться. Но всем остальным не даст права тыкать пальцем.

Вышедшие из кабинета леди переглянулись и покачали удивленно головами.

— Я думала, что господин уничтожит ее, как только малыш родится. — Ремана шла в сторону коридора в жилой сектор.

— Вы, как никто другая, должны знать — господин Тенаар тактик. Этот ход заставит весь гарем очень аккуратно отнестись к его шагу. — Паолина заулыбалась, проходя сквозь дверной проем и попадая в коридор ведущий к лестнице, которая вела к их этажу. — Ревнивый Тенаар простил того, кто нанес вред его супругу. Леди Ремана, тут ведь есть над чем голову поломать, не так ли?

— Да, вы правы. — Ремана вздохнула. — Есть обширные угодья для дум. И самое главное среди всех них будет это: что именно задумал Тенаар прощая леди Анами?

— Это будет самой большой загадкой для окружения. — Паолина прошла к лестнице и стала медленно подниматься по ее ступеням. — Особенно начнется все движение, когда леди Анами появится на прогулке вместе с нами.

Ремана посмотрела на хитрую женщину и кивнула головой.

— Да, так и поступим.

— Госпожа, — приблизилась ее верная служанка, — леди Анами поселена в покои на этаже политических жен.

— Уже?

— Да. Как только господин Тенаар переговорил с ней, ее перевели на этаж. Сейчас она в своих покоях.

— Отлично. — Ремана усмехнулась. — Пора бы нам нанести визит вежливости. Идемте, леди Паолина, начнем претворять в жизнь начало дороги слухов и домыслов.

Паолина лишь улыбнулась. Они быстро преодолели остаток лестницы и направились в сторону этажа, где располагались покои политических супруг Наследного Принца. Буквально один коридор, еще одна лестница и вот он светлый холл с большим балконом-террасой, который вмещал в себя три комнаты, где располагались покои политических супруг.

К двери, где стоял страж-Линг, незнакомый дамам, женщины подошли, не спеша и болтая о погоде. Обе дамы плавно свернули в сторону балкона. Они прошли на него, расположились. Через пару минут к ним, семеня шагами, прибыли слуги, накрывая на столик, подавая чай. Когда все было закончено, Ремана кивнула головой служанке и та пошла в сторону стоявшего воина.

— Сообщи леди Анами, что леди Ремана и леди Паолина желают ее видеть. На террасе. — Служанка развернулась и пошла назад, совершенно не заботясь о том, кто будет передавать весть — воин или еще кто.

Буквально минут пять и из комнаты вышла Анами. Она, нервно закусив губу, осмотрела проглядывающую террасу между прозрачными шторами, с которыми игрался легкий ветерок. На террасе сидело две женщины, которые мирно беседовали. Сглотнув, Анами пошла прямиком в лапы гиен. Ничего хорошего она не могла от них ожидать.

Пройдя к террасе, лишь на мгновение прикрыв глаза, женщина собралась с духом и шагнула на солнечный свет. Приблизившись, сделала реверанс, приветствуя женщин.

— О! Леди Анами, прошу, проходите. — Ремана была радушна.

Прибывшая женщина прошла, присела на свободное место, даже чашку с чаем приняла. Ей было неуютно, ощущала себя как на гильотине. А дамы, что призвали ее к себе на посиделки, изображали радушие.

— Леди Анами, понимаю, что мы сейчас кажемся лицемерками, — леди Ремана покачала головой, — но это не так. Господин Тенаар сообщил нам, что ваша опала была отменена, так как ваше наказание подошло к концу. А так как более запрета нет, то мы имеем право общаться с вами, как с политической супругой Наследного Принца. — Женщина осмотрела нервничавшую даму перед собой. — Понимаете, разлад в семье Наследного Принца, он на руку неким личностям. И это ни есть хорошо, согласитесь. Ваша попытка укусить господина, потерпела тотальное фиаско. Не в плане укуса. Он прошел хорошо и достал куда требовалось. Но вам от этого стало не так чтобы очень хорошо. Вас отвергли в гареме, вас наказал Тенаар прилюдно, вас отправили в заключение. — Ремана покачала головой. — И кто-то, кто подталкивал вас все время к неверным шагам, он был очень и очень рад такому положению дел. А ваше присутствие на закрытии года, на празднике в вотчине, оно показало, что некоторым личностям такой поворот событий очень не понравился.

Анами слушала ее и начинала понимать кое-что: ее использовали и она, как самая последняя дура, повелась!

— Леди Анами, — перевела внимание на себя леди Паолина, — господин не желает войн и раздора в семье Наследного Принца. И мы, часть его ближней семьи, не имеем права давать повода радости недругам. Кто именно из гарема или мужской половины дворцового комплекса пытался учинить разлад, не знаю, но более такого шанса давать не намерена. Пусть я стала супругой после всего, что было, но итоги я видела. Думаю, вам будет крайне любопытно, насколько вы на руку сыграли тем, кто желает руководить господином, Наследным Принцем и возвыситься на вашем горбу?

— У вас есть сведения, что кто-то желает вреда Наследному Принцу? — спросила Анами.

— Нет, я это чувствую, когда просматриваю отчет всего, что происходило с первого шага Тенаара по дворцу.

— Леди Паолина права. — Ремана покачала головой. — Вас хорошо подставили, толкая к дурости. Вы окунулись в нее с головой и потеряли самое главное, что иметь необходимо — чувство самосохранения. Ваша ревность, как женщины, мне понятна, но вас ведь готовили к правлению, а не к замужеству. Неужели вы не раскусили плетущуюся вокруг вас сеть? Леди Анами, впредь будьте крайне осмотрительны. Господин вас помиловал, но он же может и жизни лишить. Не думаю, что еще один шанс, именно вам, он захочет давать.

— Леди Ремана, — Анами болезненно улыбнулась, — урок, что мне преподали, он весьма запоминающийся.

— Это хорошо. — Ремана серьезно посмотрела на нее, показывая, что забывать этот урок нельзя, никогда. — И также хорошо то, что вы не растеряли свой разум, становясь озлобленной дурой. Думайте, леди Анами, как вам показать господину Тенаару, что вы достойны того шанса, который он вам дал. Ни я, ни леди Паолина, не пойдем против его воли и будем с вами учтивы и по рангу, что вы имеете, будем обращаться с вами. Но запомните — я, первая политическая супруга, и выполняю все пожелания господина Тенаара, поэтому приказы, что отдаю, равносильны его приказам. Но обещаю вам, если вы будете следовать правилам супруги Наследного Принца, и не будете забывать на каком именно вы месте, то мы с вами сможем даже подружиться. И стать достойной командой, какую хочет видеть господин Тенаар. Ведь от нашей сплоченности будет зависеть будущее империи.

— Я прекрасно понимаю свое место. — Леди Анами опустила глаза, — его мне показали. Во всей красе.

— Отлично. — Ремана усмехнулась и осмотрев даму, сказала, — прошу вас переодеться в одежды, что соответствуют легкой прогулке в саду. Надо дать много пищи для слухов и сплетен, дабы каждый интересующийся получил свой кусок лакомства в виде новости, что вы в нашей компании, мирно и весело, провели прогулку. Начнем претворять в жизнь цель господина Тенаара.

Пока дамы готовились к прогулке, в кабинет Тенаара вошла леди Алья. Ее пригласили к столу и когда она заняла сидячее положение, заулыбавшись, начали разговор:

— Вы меня порадовали, леди Алья. — Тенаар осмотрел зардевшуюся от похвалы женщину. — Все сделали, как я и хотел.

— В моих силах было лишь направить беседу в нужное русло. — Попыталась преуменьшить свою значимость польщенная женщина.

— Умело и крайне красиво. Теперь вы должны понимать, что вас будут месить с грязью. — Сато постучал пальцем по столу, — но что может сделать слово принцессы против слова Тенаара?

— Оно слишком тихо, чтобы хоть как-то обозначиться на вашем фоне.

— Да, в этом вы правы, леди Алья. Но, в узком кругу, эта дама начнет строить вам козни, ведь вы вызвали весь огонь на себя. Принцессу Альму не достать. Она всегда с легкостью отбивает ее подачи. Супруги Наследного Принца и леди Ринна будут так заняты подготовкой, что им вообще не будет дела до того, что творится вокруг. Остались только вы. Ведь над принцессой Нерис бесполезно потешаться — в кулуарах она незаметна, снизить ее влияние еще ниже? Не интересно. А вот вы, моя дорогая, вы будете идеальной мишенью. Но так мы и задумывали, не правда ли?

— Господин Тенаар, слухи о том, что принцесса Альма довольна выбором будущего супруга, уже идут по кулуарам, а мое участие, оно угодно вам и я не смею противиться.

— Что по твоим руководителям?

— Интересовались, знаю ли я, кто нареченный принцессы. — Алья вздохнула, — страсть как хотят первыми узнать.

— Ну а ты, естественно, глазки в пол и мямля «прошу простить, но мне не доложились», шаркая ножкой?

— И во всем своем облике стыд и раскаяние, — сокрушенно добавила Алья.

— Хорошо. — Сато заулыбался. — Значит так, слухи распространить настолько широко, чтобы вся эта кодла, что зовется бомонд, не просто шепталась, а самым наглым образом судачила о предстоящей свадьбе принцессы Альмы. И чтобы наша доблестная принцесса Тея слышала на каждом своем шагу, как счастлива Альма, как ее сестрице повезло получить жениха, от которого она не воротит нос. Леди Алья, я желаю, чтобы данная принцесса носа показать из своей комнаты не желала, так как все ее окружение будет искренне радоваться радости ее ненавистной сестрицы. Доведите ее до необдуманных поступков. — Тенаар наклонился вперед. — До белого каления, и чтобы никто не смог ее остановить.

— Все сделаю, господин Тенаар, — Алья хищно заулыбалась. — В бомонде мое слово ныне ценно, а так как вы благоволите мне, то оно имеет неоспоримый вес. Сделать то, что вы желаете, будет легче, чем встретить вас на прогулке в саду.

— Тогда ступай, и не останавливай слухи, даже если тебя лично призовет императрица. До дня свадьбы, если Тея не среагирует раньше, слухи должны виться вокруг нее с остервенением голодного пса, терзающего шмат кровавого мяса.

Алья склонила голову, предвкушая, как бомонд будет смаковать подробности того, какой видит свою свадьбу принцесса Альма и уж тем более не обойдет стороной ту часть дворца, где заседает принцесса Тея.

День, когда прибыл корабль свахи с Тарпенди, ознаменовал нешуточные пересуды в массах. О том, что корабль принадлежит роду Валид, в частности самому Рейсти Пирс, знали многие, кто знаком с геральдикой кораблестроения. И именно это знание наделало много шума. До этого дня бомонд развлекался, смакуя мелкие подробности, которые вытягивала из Альмы приставучая леди Алья. При этом на саму леди сыпалось столько негатива со стороны вдруг недовольной ее поведением принцессы Теи, что даже будущая невеста стала замечать странности.

Альма заметила, проанализировала и прибыла к Тенаару. Они поговорили, после чего принцесса вышла крайне задумчивой и очень встревоженной. Вышла и приблизила к себе леди Алью, которой дала зеленый свет на некие тонкости, дабы одна дура сделала еще больше ошибок. И та делала. С завидной регулярностью. Вплоть до прилета кораблей, она с говном пыталась сожрать невесту, ее вдруг обозначившуюся подругу в лице первой сплетницы, которую к себе приблизил Тенаар.

Прибывший корабль не приземлился, нет, он оставил свое тело на разрешенной орбите и через несколько минут из его недр вылетел праздничный катер, на чьем борту была сваха. Буквально за несколько минут кораблик преодолел разделяющее его и землю расстояние, после чего плавно зашел на посадку. Буквально четверть часа и были заглушены двигатели, раскрылись люки, на свет дня в его легкую ветреную погоду, вышла церемониальная процессия. Все были наряжены, веселы и в тоже самое время очень деловиты.

Их встречал отряд воинов, во главе с молодым начальником службы безопасности, который стал таковым не так давно. Все воины являли собой мощь и выучку, синхронно делали парные и общие движения. Праздничную процессию провели по зоне посадочного корпуса и рассадили в небольшие «лодки» с моторами, после чего направили прямиком во дворец, проезжая через сад-парк, после чего выворачивая на дорогу, что ведет прямиком в сторону вотчины леди Тинаи.

Сваха, как и ее помощники, секретари и юристы, были в волнении. Шутка ли! Принцессу с печатью будут сватать за их будущего правителя! Да тут столько всего пришлось перелопатить! Столько всего пришлось поискать! Один брачный договор чего будет стоить не только Тарпенди, но и Легио…аж страшно говорить про толщину сего творения уравновешивания условий и можно/нельзя. Такой величины брак просто так не заключить. Здесь столько нюансов, столько камней подводных, что голова у юристов дома Пирс болела с первого мгновения и по сей момент.

У дверей, к которым они подъехали, неся праздник, их ожидали наряженные слуги, которые смиренно повели их в сторону…

Сваха вошла, и замерла. Беседка, самая большая из имеющихся в сад-ханти, которая могла вместить в себя до семидесяти человек, сейчас изобиловала самыми высшими чинами империи. Император, императрица, что сидели вместе, словно единый монолитный бриллиант на короне. Рядом с ними была леди Тиная. Слева от правящей пары и матери невесты сидели все остальные жены императора. По другую сторону от них восседал сам Тенаар, супруги Наследного Принца и сам принц. Перед ними было подготовлено место для свах и ее помощников.

Пройдя по полу беседки, сваха раскланялась сначала перед Тенааром, как того требовали все правила приличия, если это не был политический прием, где правилами обязаны все присутствующие сначала хозяина вечера приветствовать, а потом по чинам и иерархической лестнице. За ним пришел черед правящей пары, наследника, матери невесты, саму невесту и после этого остальных женщин. После поклонов и улыбок, было дано приглашение присесть.

Сговор на невесту был долгим, сложным и в конечном итоге не выдержал Тенаар и просто просил:

— В чем вообще трудности? Принцесса Альма женщина, принц Владимир мужчина. Поженить их, а вы свои политические терки перетрете в процессе подготовки к свадьбе. Неужели так надо дотошно составлять план их совместной жизни?

— Господин Тенаар, — вздохнула сваха, — принцесса Альма несет на себе печать защиты. Любое неправомерное действие к ее персоне, даже со стороны ее супруга, может оказаться катастрофой для Тарпенди в целом.

— Не вижу причины вмешиваться в разборки между мужем и женой. Днем они цапаются, ночью мирятся. А все ваши пунктики, они, извините, но яйца вашему принцу завязывают, а нашей принцессе нельзя будет даже чихнуть рядом с ним, дабы чего такого и эдакого не произошло.

— Господин Тенаар, — сваха сглотнула, — согласно кодексу, между принцем и принцессой, несущей власть печати защиты брак возможен только по двум пунктам: 1. Принц отказывается от наследия и переезжает на Легио. 2. Между Легио и Тарпенди составляется такой брачный договор, согласно которому будет прописан весь возможный ситуационный коктейль, при котором могут возникнуть осложнения.

— И такая огромная возможность лазеек для любителей чинить неприятности. — Тенаар покачал головой. — Этот брак угоден мне, но не как договорная амбарная книга, где каждый чих будет расписываться поминутно. Принцесса Альма выходит замуж, если ваш принц согласен ее взять в законные супруги. Не брачный договорной лист берет, госпожа сваха, а женщину. А вы ведь прекрасно знаете, что женщина такое существо, которое ярмо себе на шею одевает только то, которое ее будет устраивать и не натирать бархатную кожу доставляя неудобство. — Он ткнул пальцем в Альму, — а по ее лицу я уже вижу, что ваше ярмо договоренности ее, мягко сказать, не прельщает. И отсюда она поедет в дом мужа, а не в мавзолей с тысячей охранных систем на квадратный метр.

— Но как же…

— Очень просто. Храм не будет вмешиваться в жизнь принцессы Альмы, вы заключаете свои договора как при обычном браке, без учета печати, но не забываете о ее наличии. Мы тут женить двух людей собираемся, а не обмениваться торговыми квотами.

— Господин Тенаар прав, — подал голос император, — согласно его заинтересованности, в данном браке, я могу опустить более половины договорных пунктов, имея разрешение Духовного Отца на это.

— Оно у вас есть. — Тенаар посмотрел на императора и кивнул головой, — хотелось бы поговорить о сроках помолвки и подготовки к торжеству, чем о ваших пунктах «можно/нельзя». Их вы и без нас обсудите в своих залах совещаний.

Дальнейшая беседа перешла именно к этой теме и окунула всех в водоворот будущей свадебной церемонии. Они обговаривали все вопросы, какие могли всплыть в момент помолвки, в самом празднике. За все время данного диалога только наследник ни слова не проронил, иногда ласково проводя по спине супруга, который явно наслаждался эффектом своего коронного «сносно».

К вечеру, когда основные моменты были обговорены, а предполагаемый выкуп за невесту был обрисован в общих чертах, беседка опустела. В вотчинах горели огоньки любопытства, разговаривали друг с другом сплетники, выводили из себя одну единственную даму.

В вотчине леди Тинаи было тихо. Она слегла в постель. Хоть и радостные были вести, но ее здоровье в последнее время было довольно плохим. Да и дрязги переживаний не добавляли спокойствия. Доктор Кива осмотрел женщину и посоветовал покой. О том, что у нее изнашивается сердце, он давно говорил, но кто в гареме будет оставаться спокойным, когда вокруг такие страсти, порой бурлят? Вот и приболела она.

Ее дочери остались рядом, дабы развлечь от скуки. Внуки и невестки приходили. Даже Тенаар прибыл навестить. И сыновья приходили.

Страж переступил порог вотчины Тенаара и встал в малой официальной зале. Он прибыл официально, сделав запрос через секретариат Тенаара. Через этого любопытного и любознательного человека по имени Вальрен. Очень интересный образец, который как нельзя лучше показывает какой в действительности его господин.

Страж вздохнул. Надо прекращать этот пустой разлад. Никому лучше не станет. На празднике весны с него спросили. И он ответить не смог, почему не вернул его расположение, почему Тенаар до сих пор так далек от него. Не смог ответить на эти вопросы сущего, высшего и знающего. Еще не отошел от мирского эгоизма, коим пропитался и так и не смог контролировать, принять как часть себя и не проявлять, показывая всем окружающим.

Дверь раскрылась и Тенаар, тот о ком думал Страж, вышел из своих личных покоев. В окружении выбранных им людей, будучи под их защитой, ибо даже эти три с виду хрупкие женщины, сейчас представляли опасность для окружающих, кто решит нанести вред их господину. Тенаар…глаза ледяные, не простил, не пойдет первым на встречу. Слишком он горд, слишком…

— Долго играть в гляделки будем? — резко спросил Сато. — Или это новая фича?

Страж вздохнул, мягко улыбнулся.

— Тенаар Сатори, — он вздохнул, — я бы хотел завершить наше разногласие миром.

— Да? — Сато усмехнулся. — Только сейчас решился? Или как по шапке отхватил от своего выше стоящего руководства, так и мозги работать начали?

— В ваших словах есть доля правды, несомненно. — Страж кивнул головой. — Я бы хотел завершить нашу ссору. И, — он смотрел в его лицо, в лицо ожидающего что ему скажут, не проявляя того подобострастия, что пытались показать все его окружающие люди, кому было хоть что-то нужно от него, — прошу простить, что поступал так, как считал необходимым. Я действительно видел только один выход из ситуации и не учитывал ваших желаний. За это прошу простить и более не гневаться.

— Допустим спущу я тебе это с рук, приму все твои слова, — Сато осмотрел его с ног до головы, — но кто мне даст гарантии, что больше ты так не поступишь?

— Давая вам слово, — Страж говорил абсолютно спокойно, как если бы просто вел приятную беседу, — я беру на себя обязательства и не имею права нарушать их.

— Значит, если ты пообещаешь, то нарушить обещание не посмеешь никогда?

— Да, вы правы.

Сато призадумался, затем усмехнулся и как ребенок, что получил немного власти в руки над взрослым, который будет выполнять его желания, проворковал:

— И если я потребую от тебя не вмешиваться в дела тебя не касающиеся, то ты носа не сунешь, даже если я собственноручно уничтожу не одну планету?

Страж изумленно уставился на него. У него произошел разрыв шаблона. Перед ним была ехидная сволочь. Взгляд, улыбка, поза и витающая вокруг него аура.

— Но…все что мешает Тенаару, убирается с корнем. — Страж сглотнул.

— А я не хочу жить и оглядываться каждый раз на розданные мною оплеухи и каждый раз рвать жопу, доказывая тебе, что лезть нельзя. Как в случае с Файдалом, когда вины его не было, а ты полез куда не просили. Или про другие мелкие проступки, что касаются меня и гарема. Меня напрягает над головой клинок, который ты держишь. Я не хочу, чтобы ты вмешивался в мои дела, чтобы ты лез без спросу туда, где я живу. — Сато осмотрел его и добавил, — закон о том, что мне мешает и как это надлежит убрать, ты будешь применять только по моей непосредственной просьбе. Или считай, что ты навечно мой личный враг. Это же касается и всех клинков для тех, кто несет печать рода императора. В частности, клинок Тенанука. Он его использует как оружие, которое не раз и не два ему спасло жизнь. И если ты дернешься выяснять, когда и кого он убил этим клинком — я тебя не то что не прощу, я потребую тебя заменить. Кто будет это требование выполнять, мне плевать, но как именно это сделать, я прочел от и до.

Страж вздрогнул, так как глаза что были яркими и живыми, почернели, став ледяными. В их отражении он видел сущее, видел след предыдущих Хранителей ключа от мира и понимал, что сила его приказа сильнее, чем он мог представить. Его приказ-просьба…они угодны ему, а значит Страж не то существо, чтобы воспротивиться. И именно поэтому он склонил голову и произнес:

— Я принимаю ваше желание и отныне без вашей просьбы не приведу в исполнение главный закон Храма.

— Отлично, — Сато усмехнулся, — а ведь будь ты чуточку сговорчивее с самого начала, до этого не дошло бы.

Страж изумленно посмотрел на него и был готов поклясться — перед ним совершенно другой человек. Абсолютно другой.

— Прошу простить, что доставил столько хлопот.

— Да чего уж. — Сато вздохнул. — Я ведь тоже перегнул палку. И тоже прошу простить.

Вот тут Страж оторопело замер с выражением полного охреневания на лице. Тенаар просил прощения? Он не ослышался?

— Я не видел в вашем поведении хоть что-то, за что надлежит прощать.

— Ой, да не звезди. — Сато усмехнулся и лукаво посмотрел на него. — Если бы не было ничего такого, то не было бы и ссоры. И ты был бы пушистым плюшевым мишкой, который встретил бы меня на посадочной с раскрытыми объятиями и ни слова против не сказал. Так что давай без этих дворцовых реверансов. Попросили, простили и отныне забыли.

— Как вам будет угодно, Тенаар Сатори. — Улыбнулся Страж.

В ответ только легкая улыбка, но Страж по-прежнему был далек от него. Только поверхностная симпатия, как к фигуре, что имеет вес и признала, что его игра частично нехороша, а у союзника лучше. Страж ощутил себя еще одной фигурой, что в толпе окружает Тенаара. Не больше, ни меньше, а просто фигура на доске его личной игры. И пытаться пробиться к нему, будет означать, что слово свое он не держит.

Урок, который получил Страж, он запомнил его и отныне будет лаской и терпением его завоевывать. Иначе никак — кусает, шипит и уходит с гордо поднятой головой.

Когда Страж откланялся, Сато выдохнул.

— Не напал. — Сказал он самому себе, чем заставил вздрогнуть всех его слышавших.

— Господин? — нахмурилась Сим.

— Ничего, просто мысли в слух. — Сато покачал головой. — Ладно, передайте императрице, что у нас мир-жвачка. И пусть теперь не страшатся того, когда Наследный Принц махает кинжалом. Миновала буря, хватит нелепых и ненужных смертей.

Император сидел и смотрел на пришедшую новость — он не знал, как на нее реагировать. Главный закон империи, главный закон Храма…Тенаар обернул их вокруг своего пальца и загнул так, как хотел и в ту сторону, в какую хотел. Снять Дамоклов меч с шеи империи и с шеи каждого имеющего кинжал отданную из-за нанесенной печати, смог только он. Причем он был первым, кто этот закон фактически отменил, оставив за собой последнее слово. И Страж принял его просьбу или скорее приказ? Безропотно, без каких-либо оговорок. Просто ему сказали, что надо сделать для примирения и он сделал.

Норанто замер над запиской и тут до него дошел весь сакральный смысл: Страж не имеет право вмешаться даже в те дела, что уже были свершены при использовании клинка. Мгновенно в голове всплыл его друг и ближайший соратник, что сейчас располагается на Симбуизу. Осознав всю степень краски данного момента, император мысленно произнес:

— Ну у тебя и голова, сукин сын! — после чего рассмеялся.

Смеялся император до слез, не мог остановиться. Этот сопляк переиграл даже незыблемый закон, который ни один из его предшественников не подмял под себя. А этот смог. Вот просто так, взял и смог. И Страж головы не поднял против, подчинился, прекрасно осознавая, что за каждый физический момент использования кинжалов будет бит тем, что стоит над ним. Но он пошел на это.

Норанто покачал головой. Да, если бы это был кто другой, то скорее всего ничего не получилось бы. Надо признать, Тенаар поставил на уши не только гарем и семью императора, но и империю, Храм и заставил склониться перед собой несгибаемого старика Стража.

— А ты опасен, Тенаар Сатори ши-имо Хинго. — Норанто улыбнулся коварно, — очень опасен.

Симбуизу.

— Отец, вы вызывали меня? — миловидная женщина, молодая и миниатюрная, даже маленькая для своего рода и возраста стояла перед столом, за которым сидел уверенный в себе немолодой мужчина.

— Да, Леона, звал. — Он повел рукой, и она заняла место в кресле перед ним. — Дочь моя, ты уже выросла и стала взрослой. — Он ласково улыбнулся. — И согласно нашим традициям ты имеешь право на выбор первого мужа.

Леона заулыбалась и была готова назвать имя, но ее остановил жест рукой, который плавно вывел вверх отец.

— Не спеши, послушай, что я тебе скажу.

— Отец, — женщина нахмурилась, — вы ведь знаете, мое право выбрать мужа является для нашего рода главенствующим.

— Знаю и поддерживаю, но есть один небольшой момент, который ты должна знать до того, как назовешь имя того, кого хочешь сделать отцом своих детей.

— Момент? Какой момент?

— Я не буду ходить вокруг да около, как принято в высшем свете, в политике и просто на Симбуизу. — Лорд улыбнулся и твердо произнес, — твоей руки просил сам император для Наследного Принца.

Леона изумленно уставилась на отца, обвела взглядом весь его кабинет, после чего опять посмотрела на него.

— Это шутка?

— Нет.

— Отец, нас сослали из-за глупости моего брата, наследника дома! И вы говорите, что император САМ просит моей руки для своего Наследника? Это очень и очень похоже на злую и совсем не смешную шутку.

— Это ни шутка. — Лорд вздохнул. — Данный уговор был дан императору до твоего рождения.

— Уговор? Я была «угово́рена» при рождении?

— До рождения. Когда мы оба были молоды и ни у меня, ни у императора еще детей не было, мы сражались плечом к плечу в одной из мелких воин, что тогда сотрясали империю. И мы дали клятву, что наши дети поженятся. Более того, император сообщил, что если у меня родится дочь, то она станет невестой его Наследника. И не будь глупости со стороны твоего брата, ты была бы первой политической женой. Но, — Карвельт вздохнул, покачал головой, — согласно закону, ты была бы представлена принцу только через несколько лет.

— Закону? Отец, — женщина вздернула подбородок, — я была готова предоставить пред твои очи и на суд семьи первого мужа!

— Я бы тебе отказал. — Понимая ее негодование ответил отец.

— И напоролся бы на непонимание мое, на требование матушки…

— А вот матушка твоя была бы тише воды и ниже травы в этом вопросе. — Отец наклонился вперед и сложив руки на стол, переплетя пальцы, усмехнувшись, очень тихо, крайне осторожно добавил, — ты, как и мать твоя, вздорная и своенравная барышня. И, я молю всех Богов вселенной дать тебе разума, наделать можешь таких глупостей, равно как и она.

— Глупостей? — дочь удивленно захлопала глазами. — Каких глупостей?

— А ты спроси у нее, что за черный ящик стоит среди ее покоев, к которому никому прикасаться нельзя. Спроси, и скажи, что я дал разрешение ответ дать, и разъяснить тебе, тихо и без свидетельства кого-бы-то ни было, почему сей дар передан в ее покои самим(!) императором и в связи с чем стоит на самом видном месте. Сейчас ступай и спроси. Давай, потом придешь ко мне, и я завершу наш с тобой разговор.

Леона поднялась, отвесила вежливый поклон и удалилась, оставив отца задумчиво смотреть на дверь. Женщина, которой уже исполнилось двадцать шесть лет, состоявшаяся и знающая себе цену, любимая из дочерей, из четверых сестер, была сейчас крайне заинтригована. Коробка, что стояла в комнате матери привлекала всех и никто не имел право даже касаться ее. Слуги и те не трогали ее, не стирали пыль и всячески старались отойти от нее подальше. В большей степени слуги этой планеты отводили взгляд от коробки и вставали так, дабы она не оказывалась в прямой зоне видимости, но и не была точно за спиной. И эти странности всегда будоражили дочерей лорда Карвельт.

Женщина прошла по «воздушным» коридорам и практически невидимым лестницам, дошла до двери ведущей в покои матери и постучавшись, выдохнув вошла.

— Дочь моя, — просияла мать, — рада видеть тебя! — она отложила рукоделие и повела руками.

Слуги, коих тут было шесть человек, быстро ретировались подальше, оставляя мать и дочь в относительном одиночестве. Леона прошла до софы, где так любила сидеть ее матушка и приняв ее руки, поцеловала их, чуть сильнее сжимая пальцы, словно была готова на очень серьезный разговор. Тайный знак между женщинами дома, который выучили все дочери, невестки и сестры рода Карвельт. Мать поняла ее жест правильно и повела рукой отсылая слуг прочь из гостиной.

— Дочь моя, — как только закрылась дверь за последней из слуг, леди Карвельт внимательно посмотрела на Софи, — ты хотела поговорить со мной?

— Да, хотела.

— Что-то пошло не так? Отец отверг кандидатуру твоего первого супруга? Или потребовал ему явиться доказать свои силу и смелость?

— Да отказал. — Леона вздохнула и повернув голову нашла взглядом коробку, из металла, черного цвета. — И просил, прежде чем продолжить разговор, — она перевела взгляд на мать, — спросить у тебя, матушка, какую именно ошибку ты совершила, что данный короб был передан тебе самим императором и не убирается, не вскрывается, не переставляется с того места, как был установлен. И просил разъяснить твои мотивы, дабы я что-то поняла.

Глядя как лицо матери побелело, Леона чуть было не взяла слова назад. Леди Арвель, жена лорда Карвельт, наследница рода, выбравшая в мужья умного и цепкого мужчину, сейчас замерла, сглатывая ком в горле. Она перевела взгляд на столик, где черным пятном ее позора в восемь углов, шесть граней и двенадцать ребер находилась смерть в кубе. Моргнув, не сводя взгляда с короба, леди Арвель заговорила:

— Когда мой старший ребенок был убит за свою ошибку, я считала, что вправе требовать смерти того, из-за кого все это произошло. Мой супруг, Сио, твой отец считал иначе. В день подготовки к началу отлета с Легио, он дал мне ясно понять, что ответит на мои вопросы по прилету на Симбуизу. — Женщина судорожно вдохнула. — Я не поверила, что его ответ будет хоть как-то сопоставим с моим горем. Мне было до судорог больно, я хотела мести. Кровавой, яркой и болезненной для того, по чьей вине все произошло. — Она перевела взгляд на дочь и болезненно улыбнулась. — В день, когда нас поставил в известность об отлете лорд Карвельт, я была вне себя от горя и дала безумный приказ. — Нервно закусив губу, перевела взгляд на короб, закрыла глаза и встала с места, медленно пошла вперед, к ящику, — дочь моя, я приказала убить игрушку Наследного Принца. В тот момент я не знала, что эта ссылка есть ни что иное, как спасение всего рода Карвельт. — Женщина подошла к столику и положила руку на черную грань короба. — Я приказала отобрать у Наследника, выбранного книгой Судеб Будашангри. Понимаешь? Своими руками практически вырыла могилу всем нам. То, что не сумел сделать своей выходкой мой старший сын, чуть не сделала я. — Она выдохнула. — Уже здесь, за несколько дней до самого торжества свадебной церемонии принца Согу, лорд Сио Карвельт рассказал мне, причину нашей ссылки, которая оказалась спасением всего рода и ровно на пять лет закрывала нас от империи и давала шанс за истечением времени снять кровавый позор наследника рода со всей семьи. — Она дотронулась до пазов, запечатанных на ее отпечаток и легко вжала два из них, открывая послание императора. — Этот подарок прямая угроза правителя всему роду Карвельт, в назидание за содеянное.

Леона сглотнула и нервно дернулась, увидев замороженную голову человека, что пропал без вести.

— Этот молодой юноша решил, что будет способен лишить наследника его будущего супруга, но я сама помешала, рассказав лорду о готовящемся нападении. Он успел. Успел защитник. Теперь у нас есть Тенаар.

Леона вышла из покоев матери в смешанных чувствах и пришла к отцу полная задумчивости, даже глубоко анализируя все происходящее с ними с момента отлета с Легио, и еще раньше, со дня смерти брата. Войдя в кабинет, дочь присела на край кресла и посмотрела на отца.

— Выжу, леди Арвель тебе все пояснила. — Сио вздохнул. — Тепрь ты понимаешь, что твой отказ императору и его сыну будет второй пощечиной нашего рода. Очень неприятной и даже раздражительной.

— Отец, — Леона сглотнула, — а принц знает?

— Нет. — Сио покачал головой. — И это знание должно оставаться здесь, не выходя за двери покоев твоей матери. Это ее позор, не выноси его на свет дня. Так повелел император и я склонен его поддержать всеми силами.

— Значит, — женщина опустила глаза, — я права не имею выбирать мужа сама.

— Да. Ты, теперь третья политическая невеста, которая станет женой. Войдешь в ближнюю семью наследника имперского престола и встанешь подле Тенаара, как его верная рука. Какой именно ты будешь рукой, только тебе по силам определить.

— Но, — она сглотнула, — я же ничего про двор гарема не знаю. Ни законов, ни нравов.

— Об этом не беспокойся. Все невесты, кто не рос со знанием о своем статусе и скорой свадьбе, обучаются непосредственно во дворце. Перед церемонией помолвки ты прибудешь за пару недель, после нее примерно еще с месяц будешь в статусе невесты и все это время тебя будут обучать традициям двора на Легио, правилам и законам. Также познакомишься с правящими женами, с супругами будущего мужа и самим Тенааром.

— Да, — она усмехнулась, — вот и вляпалась же я.

— Дочь, ты теперь будешь одной из тех, кто встанет рядом по власти с императрицей.

— Радом в ее тени, отец. — Леона посмотрела на отца. — Но не рядом с ней. И когда Анаман будет смещена со своего места, его займут те, кто уже сейчас подлизался к Тенаару и задурил голову своими действиями.

— Зря ты так думаешь. — Сио усмехнулся. — Тенаар не та птица, которой голову задурит встречный ветер. Будь предельно осторожна с ним. Невзирая на пол, он законный супруг наследника и был таковым, пусть и без удостоверяющих печатей, до прилета на Легио. Они были вместе практически один оборот десяти. Это многого стоит. И принц, по прилету домой, рвался назад и не потому что так любил планету, где прожил свою юность, отнюдь. — Лорд покачал головой. — Принц хотел вернуться в большей степени потому что его пара, на тот момент еще не ставшая Тенааром, на Легио просто погибла бы. И принц не сменил пристрастия на все дозволенные услады, не проводил ночи с безотказными слугами, рабами и Шита. Он с первого мгновения забрал свою пару и не выпускал из своих лап, ревниво оберегая, зорко следя и лишь один раз не справился. За этот промах его пара расплатилась здоровьем, вся империя чуть не поплатилась жизнями многочисленного рода и не начала вторую кровопролитную войну. Как думаешь, за какого человека принц так маниакально хватается и боится выпустить из своих когтей? За марионетку? За ведомого? Нет, дочь, — Карвельт покачал головой, — Тенаар очень умен, хитер и опасен. Он не боится говорить супругу слово поперек, не страшится кусать всех и вся, не идет на поводу у тех, кто приласкал его общением и доверительно склонил перед ним головы. Дочь, будь предельно осторожна в выборе стороны подле Тенаара. Он ударит больно, даже смертельно. И ему ничего за это не будет, а вот всем попавшим под раздачу…

— Тогда, почему же император не отказался от уговора на меня? Ведь как только станет известно, что я дочь рода, из-за которого будущий Тенаар серьезно пострадал, что на это ответит он сам и принц?

— Не имею ни малейшего понятия. Император прислал решение о приезде невесты дабы представить наследнику. Он не объяснял, как будет и что будет.

— А если это наказание? Если меня велят просто казнить?

— Леона, — Сио вздохнул, давая понять, что думал о подобном, — будь это так, призвали бы меня и твою матушку.

— Но, если это приказ Тенаара? Или принц велел, дабы свою гордыню потешить и уязвленное самолюбие?

— Дочь, будешь так думать и сделаешь ошибку. Ошибок империя не прощает. Запомни это.

Еще немного поговорив с отцом Леона покинула его и прошла к себе. Села на кушетку и задумалась. Ее призывают в империю, в ее сердце и говорят, что она будет одной из власть имущих, но насколько они правы, те кто говорит? Когда принц узнает о том, из какого рода и семьи происходит Леона, то не станет ли так, что потребует ее немедленной смерти или ссылки, что практически равносильно?

Глава 16

Перелет был быстрым. Сев в корабль, пристегнувшись, Леона закрыла глаза и открыла их в другой части вселенной. Для ее переброски был использован «Путь», что само по себе имеет колоссальное значение. Важность ее нахождения на территории Легио настолько велика, что после прибытия послания лорду не миновало и недели, как ее было велено собрать и отправить.

И вот перед ней распростерла свои непомерные объятия Акатарса, газовый гигант, на орбите которого парит Легио. Невероятный мир. За десять лет этот гигант проходит путь вокруг звезды, а на его орбите обитаемая планета проделывает десять оборотов за это время. Именно поэтому годы считают не только оборотами вокруг гиганта, но и оборотами того вокруг звезды. Самое интересное в этом мире то, что день на Легио наступает не тогда, когда звезда находится над головой, а тогда, когда одна часть планеты обращена «лицом» к газовому гиганту. Мягкий, легкий и слегка зеленовато-желтый оттенок света, иногда синеватый и крайне редко коричневый, дает планете такой необходимый источник тепла. Газовый гигант излучает легкое тепло, которое прогревает поверхность планеты равномерно, настолько равномерно, что на полюсах нет скованных льдами вод и часть суши не обледенелая. Звезда, в чьём гравитационном поле обитает Акатарса, расположена достаточно далеко, чтобы на небосводе быть только самой большой звездой. И при этом сам гигант имеет куда как более большую скорость хода вокруг нее, нежели идентичные ей планеты, равноудаленные от своих звезд, того же размера и гравитационного притяжения.

Легио не питается за счет света далекой звезды, но ее прекрасно подпитывает энергией и теплом Акатарса, что в переводе на всеобщий означает «Мягкое светило». А благодаря системам терраформирования сам Легио сейчас обитаем и крайне приветлив, по сравнению с его столетием назад, когда кислотные дожди шли вблизи побережий и не доставали разве что центры материков. Даже кипящее море заметно сократилось и успокоилось. Говорят, раньше, когда был первый Тенаар, города были под куполами, их было крайне мало, но защищали эти участки жилого пространства с яростью. С тех времен остались только установки терраформы, которая корректирует изменения достаточно плавно, после нескольких столетий агрессивного вмешательства.

Сейчас на Легио можно ходить без противогазов и защитных костюмов. Только вблизи ядовитых частей океанов еще опасно. Леона знала про это из источников летописей прошлого и много слушала рассказов старших. И сейчас, глядя на планету, окутанную тонкой мембраной голубого свечения, на фоне газового гиганта, понимала — ей здесь теперь жить. И не как дочери своих родителей, а как будущей жене наследника престола, как женщине, что обязана родить и выстоять под градом нападок соперниц.

Ее проводили на станцию, оттуда на яхту люксового класса, что встречает всех именитых гостей и после довольно непродолжительного полета посадка на посадочном диске под знаменами империи и дворца. Софи выдохнула, когда моторы замерли, а дверь открылась. Выдохнув и вдохнув, женщина сделала маленький шаг в сторону больших перемен.

Перед ней распростер свои объятия огромный комплекс посадочной зоны, который был как техническим, так и уютным. Невероятно, но здесь росли деревья, кустарники и цвели цветы. Планета ветров, была самой цветущей во всей империи. Самые огромные сады, расположенные в так называемых «живых уголках», призваны не только радовать глаз, но и генерировать огромные слои кубометров такого нужного человеку газа — кислород. Легио своей жизнью обязан в большей степени этим гибридным растениям, специально созданным для обогащения кислородом большие корабли-станции, но в свое время улучшенным, дабы естественные фильтры растений увеличили свою мощь в два-три раза.

В больничный корпус леди Паолина прибыла сама, дабы подтвердить — да или нет. Ее встретил любезный молодой доктор, попросил пройти за ширму и раздеться. После этого ее пригласили пройти в смотровую, предварительно накинув на плечи специальную рубаху.

Когда осмотр был закончен, взята кровь на анализ, молодой доктор улыбнулся и сообщил все, что так хотела знать дама, прибывшая на прием. Леди услышала, оделась и вышла из кабинета, затем и из больничного корпуса. Вместе со своими служанками направилась прямиком к вотчине Тенаара. Шла и думала, какими словами говорить известие. Все же, хоть он и говорит всем и вся, что она любимица, но это ставит ее саму в невыгодное положение перед той же леди Реманой.

Войдя в вотчину, преодолев расстояние, прошла в малую официальную залу, встала в ожидании оповестив слуг, что ей необходимо поговорить с господином. Ей уже сообщили, что он в кабинете. Слуга передал ее просьбу и через пару минут женщину пригласили в его вторую любимую часть во всей вотчине, кроме балкона в личных покоях.

Паолина вошла, слегка склонила голову, прошла к столу.

— Господин, сегодня я была на приеме у врача, — она смотрела ему в лицо и боялась реакции, но продолжила ровным голосом, — и мне сообщили, что я выполнила первую часть своего долга супруги Наследного Принца.

Тенаар с минуту смотрел на нее, потом заулыбался.

— Отлично. — Он расцвел. — Значит все, долг на «плюс один» выполняется. Хорошо. — Встал и подошел, посмотрел в ее лицо, — очень хорошо. Сегодня вечером, как только соберутся все дамы нашего серпентария, ты прилюдно объявишь об этом. Будь готова ко времени ужина. И перекуси, не мори его голодом.

— Как вам будет угодно.

Паолина откланялась. А Сато заулыбался. Еще одной бабенции он может запретить входить в спальню Тенанука. Ремане еще нельзя, Анами навсегда нельзя, а Паолине, хоть и сам выбрал ее, отныне поберечься надо бы, поэтому нельзя. Расцветая озорной улыбкой, он прикрыл глаза, понимая, что на некоторое время будет полновластным хозяином своего Шао. И никаких его уходов к обязательным ночам.

После того как стало известно о беременности леди Паолины, миновало несколько дней. К этому времени весть прилетела с Симбуизу, равно как и молодая особа. Она прошла с трапа корабля, была встречена кордоном охраны и проведена к небольшому катеру сухопутного вида, который слегка приподнимался над землей и парил, не замечая неровностей поверхности до тридцати сантиметров глубины.

Леона прошла во временные покои, в которые ее разместили, дабы она ожидала часа встречи с венценосной семьей. Эти покои располагались на гостевой половине дворца. Вообще, дворец в понимании Леоны, выглядеть должен не так. Еще живя на Легио, в своем доме, она постоянно поражалась тому, как именно выглядит дворец императора. Будучи уроженкой другой планеты, с другими законами и дожив на ней до семнадцати лет, Леона видела только монолитные дворцы, как если бы их строили на одной «подушке» в виде фундамента с подземельями и башнями. Дворцы на ее родной планете были величественные, по семь-восемь этажей в высоту с потолками до шести метров. Толстые стены, наружные в два, а то и три кольца, образующие малые города как защитные преграды. И это не были замки, нет, это были дворцы, чья общая площадь первого этажа составляла до тысячи метров. Замки были мощнее, серьезнее и их окна, что являлось главным отличием, были в три раза меньше, чем у дворцов.

На Легио же древние строения, абсолютно все, не выше двух-трех этажей, но уходили вниз на пять-шесть. Этакие кротовьи норы. Из всего многообразия разновидностей городов, что подстраивались под местность, только в столице был отстроен дворец. Причем его монолитность была спаяна подземными ходами, нижними этажами, а наверху это были анфилады зданий, отдельные сектора и обязательно между ними густые, красочные сады, в которых большая часть деревьев имела измененную структуру на клеточном уровне, делая их естественными фильтрами воздуха. Без этого нет ни одного города. Вообще.

Дворец императора представлял из себя над землей разрозненные здания, кучкующиеся по главным векторам власти — вотчинам, рабочей зоне министерства и жилой корпус взрослых мужчин семьи императора. Гарем, как его принято здесь называть, поделен на две части — политический гарем и гарем личный. Политический гарем, это все те здания вотчин, что занимаются управлением империей вместе с императором, отвечая за конкретные направления — медицина, образование, торговля, вера, население, СМИ. Во главе вотчин располагаются владения императрицы, что верховодит в политическом гареме. Конечно, многие скажут, что в империи правят женщины, и будут не далеки от истины, но абсолютно все итоги проводимых процессов в управлении императрица, собрав предварительно со всех вотчин все данные, несет на суд императору и если он одобрит, то дело идет дальше. Без его разрешения ни одна женщина ничего не сделает, хоть все время чем-то занята.

Леона, когда летела видела всю анфиладу зданий. Пока она жила на Легио, конечно же изучала историю и устройство империи, равно как и дворца. Сама зона зданий располагается кругом вокруг самого главного…сада. Не здания, не площади, а именно сада. Это место является центром мира. Так говорят на Легио и в Храмах, что несут слово Будашангри, великого Храма судеб. Леона не верит в Богов, не верит в высшее наказание, ад и рай, но она точно знает, что есть душа, то есть энергетическая составляющая физической оболочки, а также есть крайне могущественная сущность, которая поспособствовала линейному течению временной линии, которая в свое время ломала пространство как ей того хотелось. И это не древние байки, коим нет подтверждения, а только легенды и предания. Доказательства есть и их может увидеть каждый желающий — род имо, являясь до некоторых пор ведущим родом империи, являлись самыми долгоживущими существами в этой галактике. Последний представитель канул в небытие принеся с собой хаос, многолетнюю войну, разруху и разлад. Леона лично этого не видела, так как еще не родилась на свет, но была вполне способна просмотреть настоящие хроники, которые вели документалисты, присутствующие на этих событиях.

Тема Храма отдельная, долгая и большая. Леона знает только то, что сам Храм не имеет костыля поклонения божеству. У него его нет. Многие религии, которыми руководствовались ушлые и просвещённые личности, в конечном итоге стали обычным оружием, его сейчас называют ментальным. Храмы судеб Будашангри иные в том смысле, что это настоящие зеркала предначертанного, так как любой человек может прийти в Храм и просить прочитать его судьбу и служители, коих в храмах всегда не больше двух сотен, не взирая на размеры самого Храма и города, в котором он расположен, никогда не откажут, никогда не сообщат неверные данные. Причем служители Храма являются подчас чудотворцами — они владеют определенными техниками передачи энергетики, изменения ее потока, чем собственно и изменяют состояние тяжелобольных. Нет, из могил не поднимают, но больного раком могут излечить. И это дает им сила, что владеет всеми Храмами Судеб. И это является доказательством того, что есть реально существующая сущность, благодаря которой, ни много ни мало, а целое измерение вселенной стабилизировалось.

Ну, довольно лирики и вселенских сил. Леона мотнула головой. Дворец империи…это город. И называется он Кавехтар, что означает «начало начал». Знакомство с ним происходит, по крайней мере для гостей планеты, да и города, с зоны прилета. Но перед этим летательный аппарат, любого разрешенного типа в атмосфере Легио, пролетит лиги густого леса, что имеет ту же самую структуру клеток, благодаря которым фильтрация воздуха происходит в два-три раза быстрее и лучше. Большая зона густого леса, испещрена небольшими подземными базами, на которых стоят системы защиты и обороны. За линией леса идет полоса песчаника, которая подразумевает сокрытие в себе военных установок, которые экранируются специальным веществом, что наполняет кольцо песчаного ограничения дворца от лесного массива. Если пытаться «просмотреть» песчаник всеми доступными системами — радиоволна, инфракрасный луч, ультрафиолет и прочие — то это кольцо будет круглым темным пятном без малейшего изменения цвета, формы и глубины. Даже если просветить сам Легио насквозь, то ничего не будет видно.

За линией песчаника расположены поля, озера с чистой водой, и в самом центре расположен дворец-город. Размеры этого места, от зоны посадки и до крайней стороны защитной стены не меньше четырнадцати километров! Гости Кавехтара, как правило, прибывают на летательных аппаратах, которых за ними послали из дворца. Крайне редко они прибывают на своем транспорте. Зона посадки обширна, так как размеры прибывающих судов разнятся. В центре зоны посадочные диски, по краям зоны расположены ангары, для транспорта и ремонтные доки, где хоть целый корабль из запчастей можно собрать. Еще ни разу такого не было, чтобы при поломке ждали одну незначительную или самую главную деталь больше, чем требуется времени мастеру дойти до склада и выписать ее, а затем доставить к ремонтируемому борту.

Когда гости выходят на посадочный диск, их уже встречает военный кортеж. Это обязательная мера предосторожности и от того, какой именно военный расчет встречает зависит положение гостя при дворе дворца. Зона посадки является ведомством военных и за линией мастерских и ангаров располагается внушительная линия военных КПП, казарм и зданий, рассчитанных на поддержание порядка, а также для быстрого реагирования — вдруг ЧП на стороне министерских зданий? Откуда брать защитников? А они вот, рядом совсем, живут и блюдут за сохранностью господ. Здесь же живут те воины, что как правило прибывают вместе с господами.

Дальше, если гость простой министр и во дворце у него обычное дело, то перед ним распахивает свои недра первая зона анфилад зданий — министерская обитель. Справа расположены здания всех возможных совещаний, где министры, даже с других планет, могут заседать и спорить до посинения. За этим сектором располагаются жилые корпуса для министров планеты, в частности проживающих здесь временно, пока не решатся все вопросы. По левую сторону от зоны посадки расположены жилые корпуса для гостей планеты. В центре сектора, между жилыми корпусами, располагается главное министерское здание — здесь располагаются все кабинеты всех ведомств. Отсюда идет приказной путь всем законам, указам, реформам и прочим делам. Здесь, как правило, располагается и военная часть, главная по планете, откуда воины способны контролировать всю планету.

Казалось бы, недальновидно помещать тех, кто прибывает из других миров и тех, кто охраняет саму планету в одном здании. Но, даже Леона, даже она знает — нет в мире большего сумасброда-камикадзе, чем идиота, пытающегося что-то сделать в направлении нанесения вреда или шпионажа. Все представители военного верха в этом здании — фильб. Из разных семей, из разных домов, но все они на крови преданы императорской семье. Лучшая во вселенной раса, что предано служит только одному хозяину до самой его кончины и после нее по его приказу. К тому же, даже зная, что в здании министерства находится военное ведомство, проникнуть на его территорию, не являясь частью этой структуры, не будучи удостоенными чести пройти — вас просто не пустит дальше лифта.

Вокруг этого громадного здания всего в шесть этажей, располагается первый из доступных садов для гостей дворца. Это малый сад, где гости могут насладиться умиротворяющими картинами, посидеть на скамейках или в беседках, поговорить без свидетелей. Все здесь создано для интриг и тайн, которые между прочим прекрасно прослушиваются и фиксируются, после чего передаются в вотчины, которые интересуются кем-либо. Этакая система сарафанного радио, когда все сплетни знают все, но никто и ничего вслух друг другу не говорит. Этакая открытая игра в шпионов, и здесь таланты манипулировать людьми, интриговать и прочую пакость ближнему делать, становятся пропускным билетом — ведь если ты выжил в интригах министерской обители, то ты сумеешь выжить в интригах самого дворца и его вотчин.

За сектором министерства располагается самый большой сад-парк. Он огромен, ширина его примерно полтора километра, а вот длина составляет все семь. Этот сад-парк шикарен, роскошен и доступен для всех гостей, также это место, где министры могут увидеть женщина правящего гарема, дочерей императора, сыновей императора что не задействованы в делах империи. Здесь императрица может встретиться с любым министром, если на-то-будет ее воля и согласие. Неформальные приемы посетителей в этом саду, как ступенька к власти и победе. Считается, да оно так и есть, что встреча в этом сад-парке с кем-то из правящих жен, это преддверие переезда в вотчину той дамы, с кем была встреча, либо крайне выгодное предложение, ну или на худой конец очень важное задание.

Так как Леона сейчас не просто гость, то ее дорога идет сразу в сад-парк, а оттуда налево в сторону зоны вотчины императрицы. Сад-парк расположен во внутренней части дворца, так называемой домашней части. Здесь семь разделенных между собой зданиями наверху и соединенные подземными ходами сектора вотчин и жилая зона императора. Слева на право идет счет вотчин: Правящая мать, которая занимает эту должность великая женщина — Анаман Вельжена Сейсар; второй вотчиной идет та, которую занимает шестая политическая супруга, леди Эльмеша Индас Клиам-фраст Мираминдаситис — женщина редкого таланта, коим обладает властитель информации, ибо ее вотчина — это рай для СМИ; третья вотчина занята третьей политической супругой, леди Мальмия Сансыват, дочь великого галактического деятеля своего времени, Усайфа СансыватVII, имела хорошую хватку в управлении духовного направления, отлично разбиралась в религиях, их течении и разбирала конфликты; четвертая вотчина занималась четвертой политической супругой, леди Бьяри Иулэ Ф´файхаз — высокородная леди по рождению, занимающаяся образованием, регулировкой поставки на рынок профессий необходимого числа тех или иных профессионалов; в пятой вотчине обосновалась самая тихая леди Жаннет Тиная Жаймас, вышедшая из наложниц в супруги — ее головная боль промышленность и передача данных леди Бьяри по требующимся специалистам, а леди Сесилии по спискам торговли; шестую вотчину занимает вторая политическая супруга императора леди Сесилия Анна-София Руладская — редкостный торгаш, умело управляющий торговой стезей, помогающая императору даже по тем вопросам, которые ее не касаются, а именно торговля между мирами.

Леди Леона знала, что каждая из супруг императора, это руководящий министр работоспособности Легио. Да, к ним приходят люди, связанные с внешней политикой, но сами женщины не управляют империей, они управляют самим Легио. Для управления империи есть министерство, что занимает министерские кабинеты, что спорят и требуют друг от друга работы, что живет одной лишь внешней политикой, торговлей, войной и защитой. Женщины же, когда нужно, делают свои легкие интриги, сводят или разводят тех, на кого указал император. Они прикармливают нужных и травят опростоволосившихся. При всем влиянии, при всей власти, императрица за пределами Легио шагу ступить без одобрения императора не может. Ей не подчиняется армия, у нее нет флота, у нее нет личных средств и за каждый свой шаг она отчитывается перед супругом, который при всей внешней игровой политике, умудряется просматривать ее отчеты и даже править их.

Все министры, что живут на территории дворцовых анфилад зданий, они все нужны императору и именно поэтому императрица приближает их к себе, дает конфетки, подсыпает соли или строго одергивает заигравшихся. Все гости планеты, они ведь тоже с позволения императора здесь. Только деятели культуры, жители Легио, кто принимает участие в его жизни, только они приглашаются императрицей без разрешения императора. И их не так мало, как может показаться. Бомонд, золотые фантики златоглавых представителей аристократии, любители прозябать по пирам и балам, они все стремятся попасть на глаза императрице, владычицам вотчин и их используют главы родов для временного повышения баллов репутации. Эти игры император не трогает, оставляя для жен пространство точить свои коготочки, кусать зубками и тренироваться, дабы уже нужные ему люди обрабатывались без ошибок и накладок.

Зала, Тронная и величественная, единственная в своем роде, что привечает одинаково, как мужчин, так и женщин, встретила гостей в своей молчаливой изысканной красе. Все пространство было подавляюще величественным и сидевшие на своих местах, возвышаясь над основной частью пола, семья императора, Тенаар и он сам, завершали величие данного места. Пока в зале никого из гостей не было, только господа и их слуги, что частично ушли в инвиз, а остальные расположились за возвышением, сидевший на своем равном императору троне, мужчина с огненно-медным отливом волос, тяжело вздохнул.

— Император, я так понимаю, еще одна с вашей подачи невеста? — и посмотрел на него в упор.

— Да. — Не став ни отпираться, ни оправдываться, Норанто улыбнулся ему. — Данная леди была сговорена между мною и моим другом еще до ее рождения. Я выполняю свою часть уговора.

— А если бы дочерей у него не родилось?

— Не важно. — Император усмехнулся, — вы же супруг моему наследнику.

— А… — кивнул головой Тенаар.

— Император, — тихо процедил сквозь сжатые зубы Тенанук.

— Ничего страшного, супруг мой, — Тенаар повернул в его сторону свое лицо, — вы ведь обещали мне одну красивую подлянку для всех женушек, не так ли?

Тенанук на мгновение замер, а потом озорно заулыбался. Император насторожился, но тут глашатай огласил о прибытии гостьи и двери раскрылись. В залу вошла внушительная процессия. В середине процессии, как под конвоем, шла молодая женщина. Миловидная, молодая и миниатюрная, даже маленькая для своего рода, который славился крупными дамами, смотрела строго вперед, ожидая, что ее вскоре начнут разделывать как рыбу.

— Леди Леона Франциска Карвельт, младшая дочь правителя Симбуизу лорда Сио Эдмонда Карвельт. — Огласил стоявший рядом с возвышением для трона императора глашатай и замер в ожидании окончания церемонии приветствия.

Услышав фамилию дамы, императрица вздрогнула. Тенанук нахмурился и посмотрел на императора нечитаемым выражением на лице. Тенаар же был спокоен, ему было все равно на фамилию, тем более он не запомнил, почему именно этот род должен заставить у него иголки по всему телу выскочить.

— Леди Леона, вы так выросли, похорошели. — Улыбнулся император, напрочь игнорируя сына и ожидая только одну бурю — от Тенаара.

— Император, — леди присела в реверансе, склонила голову, — слышать столь лесные слова от вас, это великая честь.

— Как поживает ваш батюшка, лорд Карвельт?

— Здравствует, просил передать вам, что все запросы были исполнены в полной мере.

— Это хорошие новости. — Император улыбнулся и кивнул головой, мол только этого и желал узнать.

Ему тут же преподнесли в дар подарок, который принял его Привратник. Затем пара незначительных вопросов-ответов и императрица встала со своего места. За ней поднялся Тенаар. За ними встали и все остальные дамы, начиная с леди Тинаи и заканчивая ее невестками. Императрица представилась, представила свекровь и представила Тенаара.

Леона глубоко склонилась перед ним, прекрасно зная, насколько он ревнив и, если делать ошибки, они могут дорого стать. То, что леди Анами позволила себе лишнее, правда, что именно не знали, но слухи ходили, и ее забыли на несколько месяцев, Леона знала и ее лично не прельщало испытать на себе итог подобного рода ошибки. Хоть она и была сейчас здесь, видать наказание исчерпало себя, факта это не отменяет: если ты провинишься перед Тенааром, то никто не спасет.

Он же смотрел на нее и ждал реакции. Все же, она третья политическая, а значит даже леди Анами выше нее по положению, как супруга Наследного Принца, тем более еще и родившая наследника. Так что у нее свободы и воли не так уж и много.

Когда приветствие было пройдено, Тенаар посмотрел на императрицу и та лишь кивнула головой, мол не полезет. Он кивнул ей и тут же к леди Леоне подошла леди Ремана и тихонечко сообщила, что идти нужно в вотчину Тенаара, где ее будут обучать до свадьбы. Причем обучением будут заниматься супруги Наследного Принца. Если Леона и удивилась, то постаралась взять себя в руки, пряча реакцию за вежливой понимающей улыбкой.

Из вотчины императрицы они шли по красивому саду, а не использовали подземный ход, ведущий к той части сад-ханти, где располагался коридор в вотчину Тенаара. Когда сад был пройден, пройден коридор и большая официальная зала, женщины пошли в сторону двери, что ведет в жилую зону. Тенаар же свернул в сторону кабинета. Вошел и прикрыв дверь, оставил всех за ней.

Как бы он не держал себя в руках, а больно было все равно. Еще одна женщина. И опять страх, что она понравится ему, что сумеет согреть его постель так, как Сато не умеет. Прижавшись спиной к двери, закрыв глаза, слегка сдавил двумя пальцами переносицу, выдохнул застонав. Больно делить Шао с кем-либо. Больно видеть их, тех кто носит в себе его детей. Больно знать, что ты просто мужик, который не имеет возможности дать ему именно это. И от этого больнее всего. Тенаар не женщина, нет у него ни шанса перед ними. Если хоть одна из них сумеет перетянуть на себя его внимание…даже те годы, что они прожили вместе, даже они не встанут преградой. Бывает же так, что крепкая пара, вдруг рушится просто потому что один из ранее любивших свою половинку, вдруг понимает, что любит другого человека и уходит. И никакие годы жизни вместе, никакие узы или обязательства не могут порой удержать от разрыва. Сато такого не хотел, ревновал и переживал свою собственную боль здесь и сейчас.

Открыв глаза, покачав головой, прошел к столу и усевшись в кресло, откинул голову. Ему страшно. Очень. Если Шао уйдет от него, то что ему этот мир? Зачем ему тогда он сдался? Конечно же он не бросится с крыши, и не полезет в петлю…но зачем ему все что окружает его, если некому это все преподнести и показать, даровать и сохранять?

Закрыв глаза, он попытался абстрагироваться от того, что его давит и душит вместе с ревностью. До его слуха донеслось далекое открывание двери, как мимолетный и не интересный звук. На пороге замер Тенанук, проигнорированный хозяином кабинета. Он осмотрел его и едва слышно шепнул:

— Сим, принеси синий пузырек с тумбы у кровати.

Тень не проявилась, даже не обозначила себя, что она тут. Минуты две и в руку лег запрашиваемый предмет. Лишь мысленно хмыкнув, что бегает данный мундир быстро, принц вошел в кабинет и закрыл дверь. Прошел к столу, присел на его край и наклонившись вперед, потрогал пальцами губы сидевшего перед ним Тенаара.

— Сато, посмотри на меня.

Глаза открылись, блеснув сине-зеленым омутом, в котором принц утонул с первого взгляда, еще в те далекие дни на Алкалии, когда впервые его увидел.

— Привет, — улыбнулся Сато.

— Тебе ведь плохо, да? — принц провел пальцем по его щеке. — Больно, вижу ж что это так. Не вздумай отрицать.

— Больно. — Едва обозначив улыбку, Сато отвел глаза. — Я все понимаю, но ничего не могу поделать.

— Сато, — Тенанук протянул руку, ласково коснувшись пальцами его подбородка и повернул на себя, заглянул в глаза, — до свадьбы я сообщу всему семейству, что разрешаю всем своим супругам аммапу-фаворитов. Первый ребенок будет естественным путем зачат, как того требует традиция, но и только. Больше я не буду терзать тебя. Я, если честно, люблю, когда ты ревнуешь, но не люблю, когда тебе больно. Не люблю, когда у тебя этот взгляд, Сато.

— Не забывай, я еще четыре женщины тебе должен найти.

— Я потерплю, и ты мой ревнивец, — принц наклонился, — не бойся, мне никто не нужен.

— Думаешь я этого боюсь? — сощурился Сато защищаясь.

— Думаю да. — Шао заглянул в его глаза, — я и сам боюсь. Тебя столько человек окружает, столько прихвостней. Как вижу, что они голодными шакалами ходят рядом, так все нутро скручивается, хочется черепушки разбить, вдавить их глазенки по самые мозги.

— Шао, — рассмеялся Сато, — вот где бы тебе не стоило искать мнимых любовников, так это среди бомонда!

— А я ревную, ничего не могу поделать. — Шао припал к его губам, шепча через поцелуй, — ты такой вкусный, такой сладкий, такой дурманящий…

Сато включился в поцелуй, ощущая, как его поднимают с кресла. Принц вжал в себя его тело, развернулся и посадил на стол. Целуя губы, покусывая и посасывая, Шао медленно расстегивал его жилет, за ним сорочку, затем вытащил ее края из-за пояса брюк. Его тоже раздевали, причем быстрее и сноровистее. Ему вообще удавалось разоблачать принца шустро, тогда как раздеваемый наслаждался стягиванием с супруга закрывающей его тело ткани. Медленно, наслаждаясь, оглаживая его плечи, живот, бедра.

Шао оголил его грудь и массировал одной рукой, другой поддерживал голову, продолжая вовлекать в поцелуй теребившего ремень супруга. Принц заулыбался на его быстрое возбуждение, на горящие огнем глаза и мог поклясться, что, съесть его сейчас, не являлось бы преступлением ни под каким углом. Такой он аппетитный, такой желанный, такой красивый. Сато был красив, притягателен и сексуален. А сейчас он бил рекорды по всем параметрам.

Впившись в его шею зубами, вызвав смешок, завалил его на стол спиной, опустившись с шеи чуть ниже и прикусив коричневый сосок. Сато выдохнул, запустил пальцы в волосы. Играя кончиком языка, вдруг засасывал сосок мощно и даже болезненно, затем отпускал его и губами вминал, дразня. Затем перемещался на другой сосок и проделывал с ним тоже самое. Лежавший перед ним Сато теребил его за волосы, когда было больно он сжимал пальцы и принц ослаблял напор, ласкал комочки плоти, посасывая едва заметно. Вдоволь наигравшись, он устремился ниже, целуя каждый сантиметр кожи, обведя впадинку пупка, присосался к коже живота. Руками в этот момент расстегнул ремень и молнию брюк, раскрывая себе больше пространства. Его губы и язык стали исследовать открытую для них полоску кожи, затем вниз потянул резинку белья, целуя лобок.

Сато дышал жадно, принимая ласки. Его Шао пришел успокоить разгулявшиеся нервы, что шалили последнее время не так, как при первой женщине, но все же шалили, доставляя беспокойство. Ласка, что спустилась к лобку, вернулась на живот, затем дошла до груди и вновь терзая соски, что встали торчком, а за ними шея и губы. Шао словно выпить его жаждал, как умирающий в пустыне, захватил его губы, всасывал, покусывал, а руками стягивал брюки, оглаживая бока своими горячими ладонями.

Отстранившись, осмотрев возбужденного любимого, принц быстро стянул с него штаны, обувь и замер, созерцая где-то раздобытые обычные белые носки. Увидев этот атрибут для ног, Шао приподнял ногу, согнул ее в колене, обхватил стопу пальцами и мурлыкнул:

— И где же это ты нашел такую диковинку, как обычные носки из простой трикотажной ткани?

— Привезли с Алкалии…недавно… — выдохнул Сато, глядя горящими глазами на такого соблазнительного принца, который рыкнул и куснул его за стопу у большого пальца, игриво глядя в глаза.

— А где моя парочка?

— Лежит в спальне, — Сато сглотнул, так был чертовски притягателен его любимый, — хотел тебе вечером отдать…

— Хорошо, отдашь. — Улыбнулся Шао погладив его по колену одной рукой, а другой провел по тыльной стороне бедра и лишь коснулся кончиками пальцев возбужденной плоти.

Сато выдохнул, глядя на его руку, которая едва касалась его, дразнила, но не брала в свой горячий плен. От каждого касания по телу проходила предвкушающая волна, когда вот-вот и…нет, он не сделал и от этого хочется рычать! И Сато рыкнул, ощущая опять эту дразнящую ласку. Приподнявшись на локтях, он протянул руку и захватив его шею заведя пальцы за нее, потянул на себя, вовлек в игру губами и языком. Страстно, яростно и показывая, что ему надоело томно, хочется уже действий!

Принц усмехнулся и толкнул его на спину, разрывая агрессивный поцелуй, усмехнулся на возмущение любимого. Шао оскалился и задрал обе его ноги вверх, заставляя их прижать к груди. Сато замер, так как сейчас начнется или ласка, или подготовка. Началось первое. Принц обхватил его возбужденный член рукой, чуть сжал пальцы, услышал шумный выдох, заулыбался.

— Держи ноги, я сейчас буду крайне занят.

Сато обхватил себя под колени и замер, так как его плоть массировали, сжимая и разжимая пальцы. Затем был добавлен шаловливый язык, который игрался с ним довольно долго, после чего жадный рот всосал головку, заставив тонко застонать, выдыхая, подрагивая. Шао же начал волновые движения головой, играя языком внутри, массируя его ствол, руками же откупорил бутылек и распечатав презерватив, раскатав по пальцам, капнул масло, после чего приставил к подрагивающему анусу руку. Погладил его, ртом с силой сжимая плоть и поглаживая яички. Сато выгнулся на такой террор и отпустил ноги, схватившись руками за край стола.

Шао усмехнулся, продолжая его дразнить. Выпуская изо рта головку, посасывая ее и покусывая, пальцами массировал дырочку, заставляя пропустить, подготовить. Сато выгибал спину, готовый уже к фейерверку, но его обломали. Пережав член у основания, принц размеренно массировал его внутри на три пальца.

— Шао…паразит…вставь… — простонал Сато, выгнувшись от массажа простаты, — Шао, не могу терпеть…не хочу от рук…

— Хорошо, мой хороший, — навис над ним распаленный просьбой принц, повернул его, тяжело дышавшего к себе и впился в его губы, — сейчас, только потерпи, все будет.

Сато закивал головой, тяжело вдыхая и выдыхая горячий воздух. Все тело пылало, хотелось уже кое-чего существенного нежели ласки руками и языком. Его ноги подхватили, слегка сложили на живот и по коже, нежной и сейчас раздразненной потерся горячий орган. Сато затаил дыхание, когда он надавил. Приподняв голову, рассмотрел, как сосредоточенно Шао входит в него, задерживает дыхание, а на выдохе постанывает. От этого зрелища застонав, Сато ощутил, как его наполняют.

Войдя до упора, со стоном выдохнув, Шао сразу взял резвый темп, не давая опомниться лежавшему перед ним Сато. Его толчки были мощными, сотрясали его тело, заставляли охать и постанывать на каждое сотрясающее его движение супруга. Отпустив его ноги, шепнув чтобы сцепил их за спиной, принц наклонился, впиваясь в его губы и резко поменял угол наклона для Сато.

Только что лежа на столе, он оказался поддерживаем под попу мощными руками, на весу пронзенный его горячим членом…Застонав, принялся целовать эту гору стальных мышц, отвлекая от толчков, что отдавались во всем теле, до затылка.

— Маленький мой, — шепотом в губы, принц вжимал его в себя, работая бедрами, — люблю тебя, как же я тебя люблю!

Сато постанывал ему в губы, не в силах говорить. Поза стоя была не новой, но заставляла его вжиматься в любимого, отдаваться в его сильные руки и доверять себя. Несколько диких толчков, особо ярких и острых, и вот принц опускает свою ношу на стол, поворачивает к себе спиной. Его руки подхватывают под живот, он легко входит, заставляя Сато упереть руки в стол, выгнуть спину. Не скинутая сорочка и жилет свисают, закрывая его по бокам, а сзади к телу плотно прижимается распаленный принц, который покусывает его в шею, яростно работая бедрами. Шлепки его яиц звонко оглашают пространство, которое щедро поливается стонами и даже рыком.

Шао запустил пальцы одной руки в шикарную огненную гриву и отогнул его голову, целуя в шею. Сато хватал ртом воздух, постанывая на толчки, закрыв глаза. Вторая рука плавно прошлась по груди, цепляя пальцами соски, спускаясь к животу и в конечном итоге обхватывая его плоть. Начав ее массировать, он зашептал громким шепотом на покрасневшее ушко:

— Давай родной, кончай, ты ведь хочешь. — И с силой начав скользить по его члену, слегка сжимая его, принц слушал стоны, слушал как Сато улетает.

Особо громко застонав, оскалившись, Сато вцепился в край стола и выгнулся дугой, выплескивая из себя семя. Шао перехватил его под живот и резко догнался, тараня почти осевшего на его руки любимого. Несколько особо ярких толчков и принц слетает в страну эйфории. Зарычав утробно, на самое ухо еще потерянного Сато, Шао завалил его на стол, еще двигая бедрами, заставляя его постанывать на толчки. Когда слепая эйфория сошла, Шао навалился на Сато и повернув его голову, чуть приподняв ее, впился в губы. В ответ расслабленные движения, но и только.

— Устал?

— Да…вымотал ты меня. — Сато усмехнулся, — у тебя еще стоит.

— А куда он денется, когда в таком сладком местечке припарковался.

— Пошляк. — Улыбнулось ему в ответ рыжее чудо.

— Ага. — Шао шепнул на ушко, — еще хочу.

— Зверь.

В ответ последовали точки, ласка руками и еще на час диких игр. В итоге Сато кончил и вырубился, прямо на столе, где его все это время яростно убеждали, что никто кроме него не нужен.

Империя Оламу.

Планета-столица Яхвер.

Империя Оламу отличалась от империи Легио только тем, что на их территории Храмов Судеб было намного меньше, но значимости от этого у них не убывало. В империи Оламу насчитывалось четырнадцать сотен созвездий, две сотни живых миров, как естественных, так и искусственно оживленных. И конечно же в империи Оламу нет такого уникального неприветливого мира, как планета Легио на орбите газового гиганта, чье имя звучит Акатарса, являя собой «мягкое светило». Много планет обитает на орбитах газовых гигантов, но нет ни одного мира, который бы был населен и имел атмосферу, кислородную подушку, флору и фауну, пусть и такую агрессивную, при том, что газовый гигант настолько далек от звезды, вокруг которой пролегает его орбита, что на небосводе она выглядит как самая большая звезда, но всего в два раза больше самой ближайшей. И что самое удивительное, так это сияние этого гиганта, который не только освещает свой спутник, но и согревает его.

Акатарса уникальная планета гигант, к тому же его газ в большей степени способствует развитию жизни на Легио, попадая с волнами энергии, что излучает это «ненастоящее солнце», является настолько уникальным, что даже в империи Оламу признают это не кривя душой. Акатарса в прошлом была обычной газовой планетой-гигантом, на орбите которой находятся спутники планетарного типа. Причем все они каменные, нет ни одного газового, или «мягкого». Но, когда к этой красавице прибыла семья тогда еще простого космического скитальца, она была не столь приветлива — Акатарса искривляла пространство вокруг себя и открывала червоточины, через которые в эту точку галактики попадали не только обычные пираты и воинственные расы, но и самые настоящие страшилки в виде спрута космоса Кемма, теней Дальгаши, мрачных рыцарей «иного» мира и прочая реально существующая энергетическая пакость, которая имела только одну сторону существования в этой параллели измерения: уничтожение энергии этого измерения, так как оно вступает в конфликт с энергией того измерения откуда они пришли.

И только находясь на орбите самой Акатарсы, караван исследователей-искателей, сумел сохранить самого себя и свою целостность, так как вихревые потоки пространства просто корежили корабли. История гласит, что приземлиться на Легио им пришлось, так как надо было исследовать новый мир просто потому, что дальше лететь не было никакой возможности. Довольно молодая планета была исследована и признана годной к терраформированию. Были установлены установки, были развернуты города-купола, прорыты в почву специальные «нижние» уровни жилых и рабочих зон, дабы скрыться от радиации.

Согласно общим историческим записям, так как даже империя Оламу берет начало от них, от тех первых исследователей, которых затянуло завихрениями искривления пространства, идущими от Акатарсы. Примерно шесть веков люди жили на этой планете, изучали явления вокруг созвездия, воевали с прибывающими физическими и энергетическими захватчиками. За это время к власти пришла целая семья — воинственная, сильная и способная ощущать куда как больше, чем обычные люди. Эти представители первой семьи императора, тогда провозглашенного только на планете, начала «делать» лучших воинов. С того времени, как на трон взошел первый император, было положено начало расы фильб. И за пару столетий их не только вывели, но и сделали основные законы внутри их общества, главные ценности и отсеяли гены, которые ухудшают породу. Как итог, к моменту, когда родился первый Тенаар, исключительный энергик, раса фильб была самой сильной расой, которая в большинстве своем вела кровопролитные войны, защищая границы маленькой империи на планете Легио.

С момента становления Тенаара Тенааром началась новая эра в этой части вселенной. Акатарса получила свою исключительную уникальность — он является точкой, откуда в одно мгновение может быть совершено открытие врат во все доступные измерения и галактику просто сметет с лица космоса. Теперь у нее физические свойства сродни настоящей звезды — она сияет, она дарует тепло, она посылает импульсы энергии. И с каждым годом ее сияние и выбрасываемая энергия всё больше и больше, а вот планеты, что находятся на орбитах вокруг нее, они всё дальше и дальше. Даже Легио и тот отдаляется от планеты-солнца. В первые годы жизни искателей эта планета была ровно на два своих диаметра ближе к Акатарсе, чем она располагается сейчас. Для космоса, это практически мгновенное движение, ведь миновало меньше десяти тысяч лет, а расстояние просто колоссально, причем для самой планеты это не имеет никаких последствий — при движении и росте тепла и света Акатарсы, Легио находится на равном расстоянии концентрации этих двух аспектов. То есть, с каждым градусом планета отдаляется ровно на столько, чтобы температура и яркость света оставались неизменными. Равно как и сила гравитации гиганта, радиационный фон, все виды излучений спектра света и другие мало изученные процессы.

С каждым годом Акатарса все больше и больше становится звездой. Это невероятно, но такова сила той сущности, которая даровала мелким букашкам, за которых просила столь чистая душа, безопасный и ласковый мир рядом с точкой пространства, что в любую секунду способно уничтожить целую галактику. И все это описано в скрижалях Храмов Судеб, где любому желающему дадут прочесть реальную, ни на грамм не измененную, истинную хронологию событий тех лет.

В Оламу таких Храмов мало, все они рассредоточены ближе к границам Легио, империи имеется в виду. Вообще, Храмы не есть вера, это есть подтверждение того, что существует один вполне реальный аспект их бытия — сущность силой равная Богу, в понимании хрустальных людских оболочек, которая сейчас дремлет и будить ее смерти подобно. Вера же, она есть и имеет разные свои формы оформления, поклонения, ритуалов и прочего настоящего и нет образования религиозного кнута послушания масс людей. И как подтверждение силы Храмом Судеб, их просто невозможно использовать в виде оружия послушания — все служители игнорируют любые попытки втянуть их в жизнь общества, тогда как представители храмов различных верований охотно и активно принимают участие в жизни миров, дабы урвать и свой кусочек власти.

В центре империи Оламу располагается главная планета-столица — Яхвер. Император, коим стал крайне активный политик, в империи не наследуемая линия правления, занимает большое здание красивого дворца. Он политик, он опытный воин и у него нет того же, что есть у Норанто, императора Легио — гарем для Оламу недопустим. Багзард Вехтуш женат на одной женщине, у него два сына и три дочери. Все они политики и все они помогали отцу взойти на престол. В их империи император становится таковым на определенный срок — пятнадцать лет. И это довольно небольшой временной отрезок, так как медицина творит чудеса и долголетие считается не в 80–90 лет, а в 130–140. Поэтому пятнадцать лет правления относительно небольшой срок службы и даст понять — может или нет управлять такой махиной.

Дети императора, в частности сыновья и одна дочь заключили брачные союзы согласно выгоде. Незамужними оставались только две дочери — старшая дочь Селена и младшая Аёнги. Аёнги была еще совсем крошкой, родилась только пять лет назад, а вот Селена являлась крайне умным политиком, чтобы сделать так, как никто не смог — выбирать самостоятельно своего спутника жизни. И она добилась этого, главным образом потому, что стала незаменима в госаппарате отцовского управления. Селена стала министром по внешней политике с империей Легио, но никогда не покидала пределов родной звездной системы, во избежание, так сказать.

Вот и сейчас венценосная особа сидит во дворце и натужно рождает мысль — как усмирить военный конфликт, который никому не нужен. Она хмурит свой лоб, покусывает щеку, перебегает глазами с одного предмета мебели на другой. И никак не может понять — откуда приходят удары и с чего так негодует Хия? Если правитель этой планеты не усмирит свой странный гнев на Карас, не долог тот день, когда империя Легио просто возьмет и ответит всем, что у нее есть. А есть у нее крайне много. Взять хотя бы тех же фильб — из ста восьмидесяти семей, в которых не меньше 5 тыс особей, на стороне Легио стоят сто шестьдесят четыре семьи, причем самые многочисленные. Остальные, которые имеют этот самый минимум в 5 тыс, расположены примерно так — треть за Оламу и императорский трон, вне зависимости кто этот трон занимает, треть рассеяна по границам, а остальные никому не подчиняются и живут в своих логовах, как настоящие звери, в которых медленно деградируют.

Селена поморщилась. Империя Легио противник грозный, умелый, а их влияние на свои территории куда как серьезнее, ведь более половины их владений веруют в Храмы, в их силу, в Стража, что стоит на стороне чего-то там и теперь еще явление народу — Тенаар объявился! Усмехнувшись, женщина встала. То, что такой финт ушами не мог не всколыхнуть империю, да и не только ее, она была уверена на сто процентов. В известной части космоса много развитых миров, которые так или иначе соприкасаются с империей, с ее Храмами и имеют таковые на своей территории. Да что говорить, сама империя Оламу не гнушается к служителям обращаться, если медицина бессильна. Но Тенаар…

Этот человек, который просто не может быть никем другим, он просто самозванец. Селена была убеждена в этом. Ну кто поверит, что какой-то там мужик, вдруг самостоятельно станет излучать свет без помощи толковых пиротехников, умельцев дел всевозможных фокусов и банального заказа двора императора Норанто? Лично она, Селена, дочь своего отца, прекрасно знала — посади толпу на крючок и за ведущей овцой пойдет все стадо. Управлять миром куда как проще, если еще и вбить им в головы дополнительные законы, которые будут цеплять за такие простые вещи, как совесть, стыд и сострадание. Управлять массой, посредством духовного наставничества нужной нагрузки лояльного религиозного направления по отношению к власти — 95 % успеха управления огромной территорией. А оставшиеся проценты добираются законами, лозунгами, патриотизмом.

Селена все эти инструменты знает и разбуди ее ночью — перечислит без запинки! И поэтому она убеждена, что никакого Тенаара не существует. Что это хорошо спланированная уловка, дабы поднять авторитет императорского дома, она была готова поклясться, если бы не одно «но», которое вводит ее в сомнение: в день, когда Тенаар приветствовал жителей империи на празднике весны, когда его тело объяло самое сильное свечение, в этот же момент, одновременно все Храмы зазвенели. Звон Храмов, на территории империи Оламу был таким же, и по силе, и по времени. Подделать это невозможно, так как вибрация происходила от самого камня, который просто не восприимчив к большинству физических и энергетических процессов — люди не смогли бы заставить завибрировать сами стены Храма. Проверено. Неоднократно.

И только это не дает ей рассмеяться в лицо тому, кто говорит о великом сокровище всей галактики, в лице этого мужчины, что зовется Тенаар. И Селена сомневается, но в тот же момент признает — крайне своевременно Легио приобрел такой увесистый камень в виде нового действующего лица. И вот как ей теперь разгребать всю ту свору, что начинает точить уверенный путь Оламу? Да все внешние партнеры как сбесились, стоило только проявиться кое-кому влиятельному со стороны Храмов. Никогда эта сторона их бытия не вмешивалась в политику. Никогда. А сейчас, посредством нового лица, юнца на арене политической, да и жизненной между двух империй, многие стремятся урвать кусок побогаче. И Оламу это не так на руку, как кажется с первого момента. Ведь если этот Тенаар пожелает…слишком хорошо они помнят войну с Банусийской фамилией, которая привела к тому, что пал один император, а на его место прибыл тот идиот, из-за которого Легио трясло и корежило. Отголоски долетели даже до Оламу, и осели в многострадальной Хия, которая сейчас теребит былые раны и никак не желает успокоиться.

Селена встала с кресла, на котором так удобно думала обо всем и прошлась по кабинету — большая светлая комната, дань мегаполису с большими окнами, создавая ощущение воздушности и простора. Мебель здесь была кабинетная — голый функционал, никаких висюлек и резных бирюлек. Все шкафы сокрыты панелями, лампы напольные — модерн в голом виде. Пол натерт до блеска, но материал такой, что его внешний вид прямо противоположен абсолютному отсутствию скольжения, которое должно быть.

Здесь, в этой обители рабочего пространства, ей думалось куда как лучше, чем в министерском кресле залы совещаний. Сейчас Оламу практически на пороге войны с империей Легио. И градус накала страстей только повышается, разгораясь день ото дня. Конечно Селена не думала, что ее дом слаб. Отнюдь. Оламу способен постоять за себя, но есть маленькое «но» — Храм Судеб. Во всем этом их противостоянии появился элемент, который способен смешать все карты одним своим вмешательством. И до тех пор, пока этот элемент не покажет свою позицию, до этих самых пор Оламу просто обязан не вступать в открытую военную конфронтацию. Потому что, если этот самый «Тенаар» настоящий, если он все же несет на себе все пять печатей Храма, если он займет сторону «вмешательства в политику», то Оламу крупно не повезет — приверженцы Храмов есть и в госаппарате империи, и чиновники не последние люди среди большинства ученых мужей и дам.

Селена выдохнула и посмотрела в окно. Тенаар. Элемент неожиданный и зарубивший по меньшей мере два глобальных проекта, с десяток, похоронивший просто на стадии размышлений. Многим сорвал столько планов, столько всяких каверз и козней, что и не счесть. Тенаар…если он настоящий…если он реально тот, за кого его выдают…

В двери постучались, но женщина даже не заметила этого. Она глубоко задумалась о тех мерах, которые придется предпринять, дабы не наступить на грабли, ручка которых пронзена бесчисленным числом разного размера гвоздями. Наступить на них одно дело, а вот получить не только самой ручкой, но и этими гвоздями, далеко не все из которых новые, есть и с ржавчиной, далеко не самое приятное.

— Дочь моя, насколько же ты задумалась, что не обращаешь внимание на собственного отца? — раздалось со спины.

Селена вздрогнула и с шумом вдохнув воздух, развернулась с тревогой оглядывая помещение. Увидев стоявшего перед собой мужчину, выдохнула расслабляясь.

— О чем думы твои, дочь моя?

— Обо всем, — улыбнулась женщина, — здравствуйте император, — она сделала легкий поклон.

— Дочь моя, — мужчина в годах, с легкой сединой в волосах, вздохнул и покосился на отступившего в сторону сопровождающего его человека, — Матиас, ступай, у меня есть разговор с этой прекрасной женщиной политиком.

— Как пожелаете, император. — Склонившись глубже дочери правителя, мужчина ретировался плотно прикрывая дверь за собой, даже не помышляя подслушивать.

— О чем таком важном, император, вы хотите поговорить, что даже этого верного, тенью ходящего за вами человека, вы отослали? — с любопытством посмотрела на отца Селена.

— Ну, — император прошел к мягкой зоне, где она принимала редких гостей лично, присел и с удовольствием выдохнул, — мне захотелось немного побыть в тишине, а у тебя самое тихое рабочее место. Присядь, есть разговор, тут ты права.

Селена улыбнулась, так как другого и не ожидала, прошла к креслу, присела на удобное кресло. Отец смерил ее внимательным взглядом, после чего достал из-за пазухи любимый портсигар и молча спросил разрешения раскурить одну. Селена кивнула согласием, ведь у них так заведено в обществе — если женщина разрешает, курильщик-мужчина имеет право курить в ее присутствии, причем запретить она может точно также, как и разрешить. Император заулыбался, так как даже он не имеет право игнорировать запрет абсолютно любой женщины — это покажет его как невоспитанного мужлана. А ему портить свой имидж такими мелочами просто не имеет смысла, к тому же, данный закон был принят более двух веков назад и является не просто законом, а примерным поведением в обществе некурящих, да и курящих тоже — дама даже сама раскуривающая сигареты имеет полное и тотальное право запретить это делать мужчине, причем она курить в этот момент будет, если так пожелает, а вот сильному полу придется слюни утирать. Таков закон.

Селена не курила, даже не игралась с «воздушным» табаком, она была приверженцем — ничего в легкие не впускать кроме кислорода.

— Итак, — раскурив сигарету, пустив пару колец дыма, император посмотрел на дочь, — что ты думаешь по ситуации с Хия-Карас?

— Ничего однозначного. — Селена покачала головой, — правитель Хия не успокаивается, сколько бы мы не пытались воздействовать на него, а ничего не выходит. Он развивает конфликт, за былые промахи правителя Карас, плюс ко всему припоминает о несостоявшейся свадьбе своего сына с его дочерью. Ну и так, по мелочи.

— Значит нам придется утихомирить его самим? Вмешиваясь?

— Император, если мы не просто посоветуем правителю Хия замять инцидент, где уже принимает широкое участие принц Ромм-Саид, вы его прекрасно знаете, — Селена многозначительно повела бровями, — но еще и попытаемся воздействовать иными мерами, то боюсь нас не поймут те, кто поддерживает этот мир в совете. А вы прекрасно знаете — Хия имеет большое число голосов в совете, имеет сторонников и это от их партии баллотировался на должность кресла императора ваш политический соперник. Как итог, будет иметь место быть слухам, что вы убирали таким образом приверженцев своего оппонента. Это нам навредит.

— Но и разогревать конфликт с Легио нам не выгодно. — Закивал головой император. — Норанто на расправу скор, но очень долго раскачивается.

— Император, вы правы, его трудно раскачать на войну, но после этого уже не остановить. Если Легио поднимется именно в войне, то он не успокоится до тех пор, пока не разрежет Оламу до самого сердца.

— Это меня и останавливает от принятия важного решения. — Покачал головой император. — Что ты думаешь по этой ситуации и как она может развиваться?

Селена посмотрела на него и кратко изложила свои мысли, в которых было много сомнений. И главными сомнениями было то, что Тенаар фигура новая, неизвестная и если он сдвинется в сторону проникновения своего слова во власть, то даже здесь, в их империи отголоски будут болезненными и раны будут кровоточить. Отец слушал дочь, иногда задавал наводящие вопросы, после чего откланялся.

Его дочь была умной, но даже она не могла сильно разгуляться — положение было двойственным. Первое, что они решили — выяснить причину по которой правитель Хия так настойчиво лезет в петлю. Ведь если этот мир сойдется в реальной войне с Легио, то император просто не будет иметь права остаться в стороне. Как и сказала Селена — первая мысль у сторонников Хия тут же измарает самого императора в клевете. И то, что недопустимое поведение правителя Хия приведет империю к войне с другой империей, которая не просто лаять, но и больно кусать умеет, политических противников Багзарда Вехтуша просто волновать не будет. Это крайне удобный случай объявить его и трусом, и мстительной тварью, неблагодарным и просто прогнувшимся под «мнимой силой» противника. Положение, в которое их загоняет Векториан Дорсу, король Хия, с обеих сторон пахнет кровью и политическим ударом — и так хреново и так не то чтобы очень приятно. Нельзя оставить его без защиты, заклюют соперники, и нельзя доводить до войны — слишком непредсказуем новый элемент: Тенаар.

Империя Легио

Планета-столица Легио, на орбите газового гиганта Акатарса

Анаман в компании Тенаара отправилась в одно очень спокойное место. Что это такое, она заранее ему сообщила. И он был подготовлен. Кроме него и стражей-теней больше никого рядом быть не должно. Анаман не взяла с собой свою служанку, Тенаар не взял свое пресловутое трио. Только охрана.

Рано утром они сели в летательный аппарат, мирно беседуя и полетели в это самое особое место. Летели не долго, примерно минут сорок на приличной скорости. Полет не был запланирован, не был подготовлен заранее, так что проследить за ними не смогут, если будет таково желание. Улетели и пробыли неизвестно где несколько часов, после чего вернулись. Тенаар поблагодарил за прогулку и ушел к себе.

До конца дня он был задумчив. Ничего не хотелось, никто не радовал. Даже музыку попросил прервать и вышел на балкон. Сел на кушетку, которую заменили на более удобную чем бывший шезлонг и уставился на небо. Незаметно для себя уснул. Уснул крепко.

К ночи ближе пришел принц. Сел на край и осмотрел его, такого безмятежного, такого умиротворенного. Смотрел долго, потом вздохнул, встал. С легкостью поднял его на руки и понес внутрь покоев. Ему было не сложно нести спящего, особенно если этот спящий любимый человек. Сато всю дорогу спал, не проснулся даже когда его раздевали.

Принц лег рядом, укрыл их обоих и погрузился в сон. А ночью Тенаару приснился кошмар, из разряда тех, что заставляют его бежать и защищаться. Шао поймал его без травм для себя и для него, скрутил и повалил назад, на кровать. Укутал одеялом, зная, что на утро будет лихорадка. И она пришла, только не такая сильная. К обеду сошла на нет.

Вечером, когда Сато был весел и бодр, Тенанук пришел и разлегшись на кушетке, уложив голову ему на колени спросил:

— Куда ты вчера ездил?

— Не поверишь, навещали леди Урсун.

— Да? — удивился принц. — А чего так?

— Ну, императрица сказала, что пришло время и я был обязан познакомиться с ней, — Сато пожал плечами. — Там какой-то момент был, что-то с охраной и щитами связано.

— Понятно. Незапланированный полет по желанию императрицы, без предварительной подготовки, не отследить, не догнать.

— И часто она так делает?

— Нет. — Шао посмотрел на смотревшего на себя Сато. — Любой, кто получил печать, через некоторое время прилетает в гости к леди Урсун, но визит бывает в строго определенный день, и не больше шести часов. Все же, она владелец духовной печати, но не совсем здорова и может нанести вред.

— Понятно. — Сато запустил в его волосы пальцы, мягко помассировал ими голову. — Ты ведь раньше говорил, что она в лечебнице! — сощурившись, он осмотрел довольную моську.

— Ну да, я ведь на тот момент не знал настоящей правды. — Шао пожал плечами. — Ее никто не знает из тех, чье тело не несет печати. Мне про это не так давно сообщил император, прочитав целую лекцию по силе и мощи самих печатей, их смысл и вообще, для чего надо быть осмотрительным и аккуратным. — Шао прикрыл глаза от удовольствия, так как пальцы нежно перебирали пряди волос. — Как приятно, — мурлыкнул Шао.

— А-то! — усмехнулся Тенаар и положил ему на грудь руку, погладил ее. — Странная она.

— Леди Урсун?

— Да.

— Не совсем здорова. Чего уж странного.

— Знаешь, я был у нее в гостях, и мне все казалось, что вокруг меня какая-то дымка. Нет, даже пленка. Тонкая такая, глаза затмевающая. И разобраться в ее назначении я просто не могу. Странное такое ощущение.

— Леди Урсун веет силой своей печати. Ее дом окружен барьерами. Она после того, как повредилась рассудком, больше не выходила из заключения. Живет при слугах, при охране, ни в чем не нуждается, но за мишурой всего великолепия и комфорта — она под стражей. Если ее выпустить, то тут такое начнется.

— И ее печать влияет на умы?

— Да.

— И не боитесь, что она выберется?

— Сато, система экранов создана так, что, если хоть один щит отключится, на его место встанет другой. Все датчики и детекторы работают в постоянном боевом режиме, ведь она веет на них каждую секунду, как в настоящем бою. Ремонт и прочие технические проверки проводятся сегментарно, без отключения системы. Причем систем там более десятка. Каждая автономна, у каждой степень защиты такая, что я даже представить не могу.

— Ясно. Значит надеетесь на системы.

— Не только на них. Рядом с ней находится когорта слуг, что имеет печати защиты. Ни на одного с печатью, она не в силах повлиять. До того, как эти люди были поставлены ей прислуживать, она не то что не видела их, они еще и рождены не были. Все молодые, все работают под защитой. Да и леди Урсун, она все же леди, а не боевая единица. У нее много чего есть для досуга, так что скучать не приходится.

Сато лишь кивнул головой. Если уж они уверены, что дама не выберется из комфортной клетки, то пусть так и будет. Они с императрицей пробыли там два часа, поболтали с вполне вменяемой дамой пожилого возраста, примерно, как у леди Тинаи, и отбыли. Ничего с ними не случилось, а тени не проявляли беспокойства. Как императрица сказала, раса фильб подвержена подобному подчинению только если не признала над собой власти того, кому служит. А так как стражи с ними отправившиеся, они все преданы господам с печатью, то раньше них проблемы начнутся как раз у хозяина. А так как хозяева не проявляют беспокойства, то и все остальные спят спокойно.

День, когда началась методичная атака на спокойствие Тенаара, стал днем темным и неспокойным. В это день императрица призвала его на разговор, дабы объявить о кое-какой мелочи…

Тенаар вылетел из ее вотчины шипя и плюясь ядом! До своих покоев он долетел как фурия, злая и гневная. Императрица же сидела у себя и понимала, что, ей-то выбора не дали совершенно…и все же, этого выбора нет и у Тенаара. Это была большая традиция, которая объединит все большие Храмы планеты, усилит вес Тенаара на Легио, покажет его народу. И о том, чего будет стоить гарему уговорить его пойти на этот шаг, лучше не думать. Анаман Вельжена Сейсар уже сейчас была готова съесть горсть успокоительных, а ведь только сказала ему…

Сато ходил по спальне и нервно обдумывал, осмысливал сказанное. Ему сообщили, что год становления Тенаара миновал, что его вотчина открылась и начала работу, что он показал свою официальную позицию и теперь пришло время большого облета планеты! Все бы ничего, но во время облета пояса городов он не будет иметь права вернуться в столицу, а также его неугомонный супруг не будет иметь права приехать к нему. Да даже банально поговорить с ним нельзя! Традиция запрещает общение с семьей.

Когда Сато спросил о сроках, то просто обалдел…три года! Понятное дело он послал императрицу откровенно и на три буквы с приставкой «на», после чего покинул вотчину. Вот теперь он ходит по спальне и нервно думает, как Шао об этом сообщать? А ведь этот детина такого не поймет. Совершенно не поймет…ну, он и не понял.

После того, как Сато поведал ему о предстоящей экзекуции и о том, что Тенаар будет недоступен для него большой промежуток времени, а так как Сато помирился с гаремом и теперь соблюдает традиции, он не может отказаться от данного действа. У Шао пена изо рта пошла, когда он осознал, что ему фактически режут супружескую жизнь и поднял бучу.

В ситуацию пришлось вмешаться даже императору, который всеми силами, правдами и не правдами, втемяшивал в голову дурного сына, что не забирают у него супруга, а всего лишь проведут традиционный облет и он вернется. Принцу было плевать, он требовал отказаться от этой дурной затеи. Требовал, угрожал что разнесет в пух и прах империю, плевался ядом и желчью. Если Сато еще хоть как-то понимал для чего все это надо, то вот Шао нет, совершенно не понимал и не собирался.

Уговоры растянулись аж на два месяца, вплотную приближаясь к Дню Рождения Сато. Скандал, нервы, попито крови было столько, что на их фоне нервы сиппе по поводу проведения торжества, это так, легкая закуска. Как ни странно, ситуацию спасли секретари наследника и Тенаара. Они сошлись как-то вместе, посидели, посмотрели главные трактаты про облет планеты именно Тенааром и составили четкий план.

Вальрен предоставил первым свои наработки, признавшись, что работал вместе с Дарреллом, после чего замер в ожидании решения. Сато внимательно прочел документ, выбранные сноски в законе, привязанном к чину «Тенаар» и после этого молча вышел из кабинета, поманив за собой секретаря. Они вышли из малой залы, проходя на территорию жилого комплекса, где расположилась библиотека. Войдя в нее, Сато взял талмуд и нашел описание причины облета, главные ключевые Храмы и заулыбался.

— Вальрен, я выдам тебе список тех Храмов, которые нельзя пропустить, а ты составишь убийственно плотный график так, чтобы вся эта кутерьма не ушла за три месяца. На большее Тенанук не согласится, а я больше не выдержу. Понял?

— Да, господин.

— Давай сюда листочек, щас начирикаю.

Секретарь, который был готов выслушать даже обвинение в предательстве, передал небольшой энерголист и перо, дабы его господин выдал список обязательных мест посещения. Писал Тенаар долго, тщательно, сверяясь со списком, лежавшим перед ним в раскрытой абсолютно пустой книге. Вальрен, равно как и любой другой человек во все империи и за ее пределами, видел лишь пустые потертые страницы старой книги. Тенаар же видит всю информацию, что книга способна передать.

Когда Тенаар закончил, передал лист в его руки, секретарь понял, что в принципе можно и короче трех месяцев. Он попросил откланяться на встречу с Дарреллом, дабы подготовить другой черновой вариант пути. Его отпустили.

Они сидели на полу, подпирая стену спиной. Оба взъерошенные, оба довольные тем, что выяснили отношения. У обоих были помятые лица, разбиты в кровь руки. И оба мирно наблюдали за тем, как разгромленную спальню приводит в порядок орава слуг.

— Ты ненормальный! — покачал головой Шао.

— Угу. — Кивнул головой Тенаар. — Ты вообще в курсе, что мать твоя, горстями пьет таблетки, а она не девочка уже, годков у нее много прожито.

— Сато, — с укоризной покосился принц.

— А чего Сато? — он прикрыл глаза, — подумаешь, два с небольшим месяца пути. Не три же года!

— Да мне и этого хватит. — Упрямо проговорил принц.

— Ты все это время будешь так занят, что ползком до кровати и то при помощи Файдала. — Сато усмехнулся, — император пообещал тебе жаркое обучение устроить, несколько перелетов по делам разным и прочие пакости, чтобы ты наконец-то взялся за ум и перестал филонить, зевать на совещаниях и прочие детские выходки производить.

— Ты с ними заодно? — с обидой в голосе спросил Шао.

— Нет. — Сато повернул к нему голову, осмотрел назревающий синяк, ткнул пальцем ему в лоб. — Я с тобой, но я Тенаар.

В ответ смешок. Сато убрал руку, осмотрел убранные осколки стекла, быстро бегающих слуг, которые выносили для чистки такой мягкий и приятный ворсистый ковер. Уговорить принца никому не удалось. Даррелл сияет фингалом, Файдалу сломали пару ребер, Вальрену отвесили пинок под зад, а Руанда пришлось самому останавливать, так как вреда Шао он причинить не позволит никогда. В итоге они поссорились, поорали друг на друга и подрались. Вот теперь сидят и смотрят, как спальню приводят в порядок.

— Ты пойми, — Сато скрестил ноги и уложил поверх них руки, — если я не сделаю это, то активируется протокол защиты несущего печать Тенаара. — Он опустил голову, — я итак обрезал крылья всему маршруту, выбрав только самые старинные, первые Храмы на планете, игнорируя мегаполисы с их Храмами, так как там не по одному стоит, а по десятку. Да и достали меня просьбой обдумать, подстроить маршрут, да даже тайком встречи были готовы нам организовывать лишь бы я дал согласие.

— Дурные они.

— Нет, Шао, не дурные. — Сато грустно усмехнулся, — это вторая главная часть становления меня Тенааром — подтверждение себя в Храмах, активизация протокола безопасности, становление щита на планету. Как только я завершу круг почета, — он посмотрел на супруга, — Легио обзаведется на три века нерушимым невидимым для систем обнаружения щитом. Никакие нападения из космоса, падения метеоритов или астероидов не смогут пробиться сквозь него. Понимаешь?

Шао лишь кивнул головой.

— И что, так делали все Тенаары?

— Ага. — Сато заулыбался, — первый как раз прошелся по планете возводя Храмы, второй продолжил его путь и захватил новые построенные, растягивая свой ход на год, а третий уже шел два с половиной года. Мне отвели три, но я обрубил маршрут оставив только те Храмы, что были воздвигнуты по указке первого. Это сократило путь почти с сто раз. Ну или близко к этому, не хочу в математику по процентам лезть и считать. — Сато усмехнулся, — да и скучать ты не будешь, жен у тебя прибавилось.

— Сато! — с угрозой поговорил принц.

— А чего? — на него уставились игривые глаза Тенаара, — подумаешь, меня нет, тебя ублажат по первому классу и по первому требова… — его заткнули, впившись в губы и завалив на пол.

Сато рассмеялся. Обхватил его крепко сжимая объятия и позволил утянуть себя в поцелуй, который перешел в страстный, требовательный, заставляющий сдавать бастионы, которые итак махали белыми флагами, не сдаваясь, а приглашая.

Юность, пора такая — что не по ней, начинает кривляться. А если эта юность подпитана воспитанием принцессы, которой все и всегда было можно…м-м-м, такое кривляние начаться может! Оно крутит и вертит самого обладателя юных лет, корежит его и всех вокруг.

Такому «кривлянию» была подвержена юная принцесса Тея. Как и все молодые леди, она «влюбилась» в самого-самого мужчину, о котором мечтала и уже в своих фантазиях шестерых детей ему нарожала. Наполеоновские планы у нее были уже два с лишним года. Принц Владимир, высокий, волевой, красивый и очень галантный — он был ее идеалом. Но была одна помеха. Альма. Эта сука так и кружит вокруг него, так и вертит своим задом, хотя знает, что между ними ничего кроме голой постели быть не может. Но и этого будет слишком много!

Тея тихо ненавидела Альму за то, что каждый год на торговой неделе принц Владимир захватывается этой циничной сукой и не отпускается ни на шаг. Каждый раз Тея нервно грызет ногти, но отцепить его от этой потаскушки не удается. Хоть леди Мона и говорит, что шансов у нее никаких и император скорее ее, прекрасную Тею, выдаст замуж за этого ошеломительного мужчину, сама же принцесса была полна сомнений. Уж слишком часто Альма вертит задницей рядом.

И все бы ничего, подождала бы Тея еще годик и попросила мать, но тут ее недавно полученная тень сообщила ужасную новость — Альму хотят сосватать за Владимира! Не поверив, Тея решила пойти к матери и изъявить желание. Она вошла в ее кабинет, произнесла пламенную речь, как она влюблена, как ей хочется и что она, мать имеется в виду, обязана исполнить. Анаман, ее добрая и любящая матушка, она не поняла порыва. Сначала сказала, что Валид Владимир ей откровенно не пара. Что он жесток и своенравен, что жить также как здесь она не только не сможет, но он ей и не даст даже рта раскрыть. Что она попросту за розовыми очками не видит ничего.

Когда же Тея начала сыпать аргументами и мол мать ничего про принца не знает, Анаман покачала головой и сказала:

— Я не стану удовлетворять твой каприз, который загубит твою жизнь. Принц Валид Владимир Пирс если и женится на принцессе из рода Маин, то только на такой волевой женщине как Альма. И если бы была не замужем принцесса Чамель или принцесса Канна, то выбор был бы между этими тремя. У тебя же, как мне не больно признавать это, сил не хватит такого мужчину обуздать и заставить себя уважать. На любую твою слабость в виде слез и капризов, он будет реагировать как на вызов, при этом никакого уважения и уж тем более равноправия между вами не будет. Забудь про эту дурную свадьбу с петлей на свою шею. Я не дам согласия.

Для Теи слова матери были хуже ножа в сердце. Она сказала главное — Альму рассматривают. Значит тень не солгала. И заверение императрицы, что «выйдет замуж за кого захочет» оно тоже ложь…

Черная пелена наползла на ее сознание. Лишь на остатках разума она приказала убивать не в личных покоях, а по несчастному случаю. Оскалившись на скорейшую смерть соперницы, заулыбалась в итоге, так как после ее смерти невесты лучше Теи не будет. Пройдясь по комнате, выдохнув расслабленно, прошла к кушетке и плавно опустившись на нее, взяла с разноса, что стоял на красивом резном столике, крупную виноградину и положила ее себе в рот.

В двери протиснулась служанка. Она подошла и присев, проговорила:

— Госпожа, вас приглашает Тенаар в свои малые официальные покои.

— Да? — удивилась Тея.

— Просили прибыть как можно быстрее.

Тея повела плечами и кивнула на шкаф, мол подождут. Служанка ухмыльнулась, подошла к шкафу и вытащила несколько нарядов. Капризно повыбирав, определилась, переоделась с помощью служанки. Девушка переплела прическу своей госпоже, тронула лицо косметикой, лишь слегка и отошла на пару шагов. Тея осмотрела себя в зеркало, оставшись довольна собой, она высоко подняла голову и пошла в сторону выхода из спальни. За ней последовали ее спутницы в виде служанок.

Принцесса прошла через вотчину матери, сад-ханти и вошла в коридор, что ведет чуть вниз, дабы попасть в самый шикарный большой зал из всех вотчин. И его величие не в украшениях или местоположении, а в принадлежности к титулу. И Тея, принцесса и дочь матери своей, удостоилась чести быть приглашённой в данную залу, дабы поднять свой статус над всеми мизерными принцесками!

Она прошла по большому залу, остановилась перед дверью, ведущую в малую залу. Слуга, что стоял перед принцессой, молча открыл одну из створок и отступил, пропуская. Тея, нацепив сияющую улыбку, вошла в малую залу. Внутри все было для удобства приятного времяпрепровождения в приятной компании. Тенаар сидел на своем любимом месте, когда звал к себе кого-либо на приватную беседу.

Тея возликовала и царской походкой подошла к мужчине на принятое расстояние, сделала реверанс. Тенаар сидел в кресле, нога на ногу, правая рука локтем на подлокотник, пальцами прикрывая рот, упираясь подбородком в основание ладони. Темно серый брючный костюм, дорогие запонки, волосы за спину свободной легкой волной. Голова, как и всегда, не покрыта знаками правления, лишь по три колоска над висками сковывают пышную гриву, дабы в глаза не лезла. На ногах удобные кожаные туфли, черного цвета, на шнуровке и темные носки. Из украшений только тот странный браслет, чья ценность как ювелирного изделия оставляет огромное сомнение. У него даже кольца нет. Не то что серьги или подвески какой. Уши чистые, на шее шейный платок, что заменил собой галстук.

Впервые Тея осмотрела его женским взглядом. Если бы она не знала, что он «женщина» Наследного Принца, в жизни бы никогда не подумала. Весь его вид говорил об аристократичности в движениях, позе, одежде. Даже «нога на ногу» и та не выглядит вульгарно. Тенанук не просто так ревнует его к каждому столбу. Здесь есть за что ревновать и волноваться. Конечно же наследник империи не урод, но Тенаар…Тея не могла подобрать слов, дабы описать какой именно красотой он так заражает все вокруг, преображает и заставляет тянуться к нему со всей силы. Как мужчина, для тех, кто имеет вкусы не на брутальных горилла-мачо, он очень и очень недурен. И вроде черты лица простые, ну что такого в носе-губах-подбородке? Но их форма, да еще и вместе с этими колдовскими глазами…если он захочет, то под него лягут все окружающие его люди. Тея была уверена, после того как глянула на него как на мужчину, что захоти он и любой из принцев посчитает за честь разделить с ним ложе. Не задумываясь о своей роли в постели.

— Принцесса Тея, прошу, присаживайтесь. В ногах правды нет, — ласково произнес Тенаар чаруя еще больше, обволакивая своим бархатным тембром, который казалось проник во все уголки женской сущности.

Как заколдованная, девушка прошла к стоявшему перед Тенааром креслу и присела на край, как подобает леди. Она была очень горда, ведь ее пригласили на разговор в самую закрытую часть вотчин, часть гарема, куда не вхожи без приглашения и шпионам обрезали все их крылья.

Тенаар осмотрел даму перед собой сидевшую, пристально и довольно холодно. Она же, казалось, вообще не замечала ни этого взгляда, ни того что он не убрал руку от лица. Ее сейчас волновало то, как аукнется ей такой реверанс Тенаара, как мать будет ее хвалить, что сумела подружиться аж да приватных бесед и чашки чая…

Тея вдруг слегка нахмурила свои брови. Чаю ей не наливают. Столика между ними нет. Тенаар буравит ее взглядом. Причем молча. От этого взгляда вдруг становится холодно, неуютно и хочется сбежать. Девушка, словно прозрев, поежилась. Что-то было тут не так. Почему он молчит? Ведь пригласил-то он ее сам. Зачем, если ничего не говорит?

Несколько минут принцесса осознавала, что приглашение не имеет приятного контекста, но не могла найти причины такой резкой смены его к ней отношения. Ранее он всегда вел себя любезно, пусть и со своим поганым языком, так как родился рабом, что с него взять. Но за последнее время он поднаторел в общении и такого отношения…

— Принцесса Тея, скажите, как давно вы ненавидите принцессу Альму?

Девушка вздрогнула, глаза распахнула. Ошеломленно уставившись на него, поморгала немного и нахмурилась.

— Кто вам такое сказал? Господин Тенаар, если вы склонны верить в гнусные лживые сплетни, то мне искренне жаль. Духовный Отец, верящий в подобное…

— Увы, принцесса Тея, — Тенаар вздохнул, — знаете, я был бы самым счастливым человеком на свете, будь все это только гнусные лживые россказни завистников. И прежде чем вы в праведном гневе подниметесь на ноги, защищаясь и обвиняя меня в голословных предубеждениях на ваш счет, я бы хотел показать вам одно кино. — Он лишь постучал пальцем по щеке и рядом с ним проявилась тень-женщина в красном мундире.

За спиной Теи проявилось еще две тени. Они подошли, установили специальный проектор, как напольную лампу без торшера. Его основание венчал специальный плоский, практически палочка, волновой преобразователь, который показывал над собой картинку записи. Страж-тень вставил накопитель информации и активировал его. Тея обмерла. Перед ней была сформирована ее комната и ее приказ тени, что проявилась частично, в тот самый момент, когда принцесса отдавала приказ убить соперницу.

Девушка не веря смотрела на картинку, видела себя четко и не могла пошевелиться. Напротив, нее сидел все в том же положении ее палач. Убийства в семье карались очень жестоко. Если принцы, иногда играя с Шита, могли довести до смерти данную единицу имущества дворцовых просторов, то приказ убить члена семьи был равносилен к приказавшему.

Когда картинка поплыла и исчезла, Тея ощутила, как ее возвращают назад в кресло, надавливая рукой на плечи, так как она непроизвольно начала вставать, явно намереваясь сбежать. Тенаар лишь вздохнул и покачал головой.

— Знаете, я вот все могу понять, но, чтобы желать смерти сопернице, тем более что член, из-за которого даже драки-то не было, так вскружил голову. — Он убрал руку от лица, грустно осмотрел девушку. — Вы вообще в курсе, что Владимир оббивает порог спальни принцессы Альмы вот уже четвертый год? Он ее преследует и ухаживает, хотя прекрасно понимает, что брака между ними не будет. А на вас не просто не смотрит, он даже не видит. Такая капризная, самовлюбленная сучка как ты, Тея, ему в хер не уперлась. Ты его даже не возбудишь, — Тенаар хищно оскалился подавшись вперед, — понимаешь? Трахать он тебя не захочет, потому что слюной на Альмины титьки исходит и уже сейчас кипятком ссыт, лишь бы быстрее свадьба прошла! Ты, дурная клуша, понимаешь, что ты сделать пыталась? Плевать на договоренности и политику, хер на них! — прошипел он, глядя в ее глаза, — ты жизни человека лишить собиралась за то, что мужику на тебя срать с высокой колокольни! Ты сестру свою, по крови, за эфемерный член убить хотела! Но я тебя разочарую, — он заулыбался, откинувшись на спинку кресла, — Альма под защитой. Равной моей. Моими стражами охраняется, круглосуточно. И еду ее, и одежду ее, и даже воздух вокруг нее мои стражи стерегут. Твоя тень, — оскалившись, довольной улыбкой убийцы, — поверь, налажает.

Тея сидела ни жива, ни мертва. У нее от осознания, что попалась, от адреналина, что забил все вены, даже губы превратились в две белые полоски. Перед ней сидела ее смерть. И она видела вокруг него нечто черное, как колпак, марь черных мушек…

— Уведите ее, — Тенаар поморщился, — и проследите, чтобы чего не удумала. Мне тут только суицидницы не хватало.

Тею грубо заставили встать, подхватив под руки, быстро поволокли в сторону входа во внутреннюю жилую зону вотчины Тенаара. Он же замер и прикрыв глаза, на несколько минут попытался успокоиться. Искать тень во дворце, которую даже мастер Гая без особого распоряжения не может найти, смысла нет. Давать атаковать Альму — ищите дурака. Ее приманкой делать, даже если она со всей готовностью будет настаивать на этом, Сато не решится. Обычно приманку кусают, а девушке еще помолвка да свадьба предстоит. Приятные хлопоты и потом супружеская война за свое место подле волевого мужика. Нельзя Альму так подставлять. Тень пусть император ищет. Все, его дело маленькое.

— Господин, — проявилась Сим, — определили в закрытые покои, выставили стражей, сделали укол успокоительного. Началась истерика.

— А-то ж! — усмехнулся Сато. — Тут у любого истерика будет. Такое кино красивое, куда деваться, макияж потек!

— Господин, — Сим облизнула губы, — простите, но что вы собираетесь делать с ней?

— Передам императору. Пусть разбирается.

— Господин, — воин замялся, опуская глаза.

— Что такое, Сим?

— Понимаете, если вы передадите данную преступницу императору, то ее казнят.

— Раньше надо было думать.

— Господин, — материализовался Вальрен и Сим благодарно покосилась на него, — если вы передадите все материалы, то под удар попадет в первую очередь мастер Гая, за ней принцесса, и императрица.

— Почему Анаман? — встревоженно уставился на него Сато.

— Потому что вырастила такую неблагодарную дочь, которая опустилась до уровня портовой нищебродки, что готова за медяк кого угодно разорвать. По законам империи, в семье императора можно как угодно крутить интриги, подставлять, травить друг друга морально, но никогда нельзя опускаться до убийства. Отдавший приказ, даже если его план не был осуществлен, будет казнен. Прилюдно. — Вальрен покачал головой. — А это автоматом снимает с должности императрицу.

Сато оторопело уставился на секретаря, перевел взгляд на вошедшую Саит, которая встала чуть в сторонке.

— Если вы желаете, чтобы принцессу Тею наказывал император, то вы должны быть готовы к смене императрицы. Так как вы официально отступили от правления, то выбирать будут из Правящих жен.

— Как избежать этой дерьмовой ситуации?

— Господин, позвольте мне проработать данный вопрос с Саит и Сим, дабы мы были готовы передать новость императрице и императору в такой форме, в какой у них не будет ни единого шанса наказывая дурную кровь, сместив тем самым главу гарема.

— Конечно, — Сато кивнул головой, — делай все, что требуется.

— Я могу приступать?

— Да. Идите. Работайте.

Два озвученных помощника быстро прошли за Вальреном в его кабинет, который был расположен в жилом секторе вотчины, но не далее первого перекрестка. Сато же покачал головой. А ведь не подумал, что передай ее в руки императора тут такое начаться может. Ведь по началу хотел пригласить все семейство или хотя бы мать с отцом и дочку нерадивую, да как следует пройтись по ее головенке. Благо не стал, как пятой опорной точкой чуял, что так нельзя делать.

Материалов, чтобы утопить Тею у него предостаточно. Тени следили за ней, используя специальный прибор, который прекрасно влез сквозь барьер. И именно этот момент будет гильотиной для Гаи, а ведь дама ему самому нужна. Покачав головой на все мысли, что роились в ней, медленно встал с кресла и пошел к себе в кабинет. Нужно было пройтись по темам заданным учителем Морино. Да надо бы его озаботить своим просвещением законов относительно преступлений в семье императора и что за что полагается, как наказывается и наказывается ли вообще.

Ближе к вечеру в дверь кабинета постучались. Сато оторвался от чтива, разрешил войти. Трио, что ушло на проработку вопроса, вошло внутрь и Вальрен подошел к столу, положил папку.

— Господин, согласно отчету мастера Гаи, о причине установки такого защитного пояса в покоях принцессы, умалчивать нельзя. Она рассказала, кто просил и почему. Причину, по которой согласилась. О том, что тень у принцессы есть, она не знает.

— Думаешь, что ее объяснения снимут с нее груз? Император все равно разорвет на мелкие кусочки и будет у нас тысяча мастеров-миниатюр — почка, нога, рука и глаз.

— Господин, у мастера есть доказательства, что действовала она с установкой на законных основаниях. И просьбу удовлетворяла одного из принцев. Насколько мы изучили ее отчет, такие системы, но менее параноидальные, стоят у принца Согу, принца Клави, принца Барга и даже у принца Ромма-Саида. Из принцесс были установлены в покои принцессы Розы, принцессы Альмы и принцессы Веры.

— Ясно. Если здесь прокатит, то это хорошо. Терять мастера с его крутой завязкой не хорошо. Только теряется эта удавка, — Сато покачал головой.

— Господин, — к столу приблизилась Саит, — если вам удастся этими доводами, — она кивнула на папку, — вывести из-под удара мастера, она будет по гроб жизни обязана вам. Если вы защитите ее от гнева императора, то мастер Гая будет предана вам независимо от того, есть ли в ваших руках удавка по ее горло или нет.

— Твои бы слова, да нужный отклик. Ладно, что дальше?

— Согласно закону, император обязан прилюдно казнить принцессу Тею, после слушанья суда. Это снимает с должности императрицу, вносит огромный резонанс в правление гарема. Всего этого можно избежать, если вы возьмете суд на себя, как Духовный Отец.

— А это как? — Сато подался вперед.

— Согласно традиции, если суд вершит Тенаар, то смертная казнь, как правило, заменяется изгнанием. Пожизненным. Но изгнанием не просто в просторы галактики, а для принцессы в замужество и переезд к супругу, пожизненный контроль и слежка стражей-теней.

— Суд Духовного Отца… — закусив губу, Сато призадумался. — И как он проводится?

— В Залу Влияния вызывается вся семья, Верхний Страж Духа, император и наследник. Последняя тройка приглашенных расставляется за ширмами, и при необходимости блокируется воинами. Решение, которое примет Тенаар, оно должно быть засвидетельствовано Стражем и сокрыто от кары Храма.

Посидев в молчании, Сато кивнул согласием.

— Хорошо, так и поступим. К утру ее хватятся, надеюсь убийца не доберется до нашей красавицы. Ни до одной из них?

— Господин, принцесса Альма в постоянном барьере, как вы приказали, — Сим хищно оскалилась, — тень уже попыталась, но ничего не вышло. В покои принцессы Теи пару раз возвращалась, но уходила, так как ощущала слежку. Сейчас мы ведем тень, но ухватить ее трудно. Все же щиты «шпиона» автономны и отражают все обнаруживающие потоки.

— Ладно, значит к утру милую доченьку придет искать любящая мать. — Сато покачал головой. — Жаль, что у такой женщины такая дочь.

Оставив папку, лишние из кабинета ушли, оставив его хозяина на попечение молчаливых стен. Несколько часов он сидел в тишине и работал над заданием учителя, дабы лучше разбираться в поставленном им вопросе.

Дверь тихонечко открылась. Внутрь проскользнула знакомая фигура.

— Сато, ты, когда отлипнешь от учебников? — спросил улыбающийся Шао, пытаясь сделать строгую мину на лице.

— М? — устало и как-то не радостно подняв на него глаза, Тенаар закрыл книгу, которую читал.

— Что такое? — Шао подошел, присел на край стола. — Ты не заболел?

— Нет, — Сато прикрыл глаза, млея от ласки, что прошлась по его лбу и погладила щеку теплой ладонью любимого.

— Что случилось? — принц осмотрел его лицо, нахмурился. — Я слишком хорошо знаю тебя, чтобы не понять, что ты чем-то сильно озабочен. Расскажешь?

— Расскажу. — Сато откинулся на спинку кресла и осмотрел его. — Только пообещай, что ничего не станешь предпринимать.

Глаза у Шао полыхнули, показывая, что спокойствие его покинуло и он уже сейчас лихорадочно перебирает все свои силы и возможности.

— Поклянись на своем кинжале. — Впившись в его глаза, Сато был предельно серьезен.

Впервые принц видел его таким. Впервые он требовал от него подобного, хоть возможностей было тьма-тьмущая. Медленно вытащив из ножен клинок, не став спорить и приводить доводы, почему клятва не нужна, принц, просто глядя в глаза своему любимому, произнес:

— Я, Наследный Принц империи Легио, сын ныне здравствующего и правящего императора Нуоко Маин Норанто, Элонду Маин Тенанук, клянусь, что ни словом, ни делом, даже через третьи лица не стану двигаться в направлении вести, что мне поведает мой супруг, Тенаар Сатори Ши-имо Хинго. — И поцеловал клинок. Быстро убрав его, схватив Сато за плечо, нависнув над ним, выдохнул, — рассказывай!

— Благодарю тебя, Шао, — Сато провел ладонью по его щеке и плавно встал, заставляя принца выпрямить спину. — Твоя сестра, принцесса Тея, из-за ревности приказала убить Альму.

— Что? — глаза у Шао расширились от крайнего изумления. — Сато…

— Если бы это была не правда, посмел бы я так шутить? — спросил Тенаар и покачал головой. — И это не самое страшное. Прочти. — Он взял ту самую папку и передал в его руки. — Я уже как несколько месяцев слежу за ней, за тем, что она делает и благодаря кому остается не пойманной.

Принц быстро взял папку и раскрыв ее стал читать. По мере того, как он читал, его лицо бледнело, глаза лихорадочно блестели, а кадык нервно дергался. Он сидел на краю стола, перед ним стоял его супруг, а земля, казалось, уходит из-под ног. Когда чтиво подошло к концу, Тенанук невидящими глазами закрыл папку прижимая ее концы друг к другу, обессиленно опустив руки на колени.

Он просто не мог поверить в подобное. Интриги, да они пропитали дворец. Сплетни, да они жизнь дворца. Даже подставить или привести к краху, да, это сама сущность бомонда и гарема дворца. Но не убийство. Убивать соперника игр интриг и стратегических ходов не просто не принято, это моветон, это нонсенс, это вообще ни в какие ворота…

— Сато, — хрипло проговорил принц, — ты понимаешь, что это такое?

— Да. — Он взял папку, — и также понимаю, что эта дура так подставила мать свою, как ни одна гиена не сумела.

— Что ты будешь делать? — Шао посмотрел ему в глаза, отлично понимая причину его требования клятвы.

— Накажу, как Духовный Отец. Это разом снимает смертную казнь, дурную голову передает под надзор мужа, пожизненная ссылка и Храм не вмешивается, общественность ничего не знает.

— Сато, — почти шепча, Тенанук притянул его к себе и впился в губы.

Его обхватили за шею, ответили с жаром, после чего ласково прошлись пальцами перебирая пряди волос. Сато прижал к себе любимого, прикрыл глаза. Как бы ранее Шао не отбрыкивался от них от всех, но не сумел не считать семьей. Странной, но семьей. Пусть особой любви между ними нет, вокруг стоит соперничество, политика и интриги, но такого радикального удара никто не ожидает. Совершенно. И это было больно, осознавать, что кто-то из семьи решился на такое просто потому, что на тебя внимание не обращает какой-то мужик, а вот на нее обратил.

— Сато, спасибо тебе, что ты есть у меня. — Шао прижал его к себе. — Боги, как же я благодарен за это.

Ответ не требовался, просто чуть крепче прижать к себе, чтобы страшные тиски разочарования ослабили свой хват, чтобы стало немного легче дышать и осознавать, что в семье скатились до такого.

Утро наступило громкими раскатами и молниями, поливая все на своем пути проливным дождем. После бурной ночи, когда казалось сам воздух раскалился, будущая правящая чета мирно спала. Умиротворенно и сладко. Затем сон стал отступать и первым проснулся на удивление Тенаар. Он приподнял голову и осмотрел сладко посапывающего супруга, его ночную щетину и, заулыбавшись, медленно выбрался из его объятий. Аккуратно слез на пол, накинул легкие штаны и свободную майку, пошел в сторону уборной. Быстро сделав все дела, выскользнул из спальни.

Перед дверью стояла Саит.

— Фух, — выдохнул вздрогнувший Сато, — напугала.

— Господин, — женщина слегка склонила голову, — императрица дожидается вас в малой официальной зале.

— Да? С чего бы?

— Ей сообщили, что принцесса прибыла к вам на разговор, но в покои свои не вернулась, как и не выходила в сад. Уже как час дожидается.

— Понятно. — Сато вздохнул. — Ладно, давай сюда тащи костюм. Не хочу будить Тенанука. Пусть еще поспит.

Саит шмыгнула мышкой за вещами, а Изра и вальма принялись приводить в порядок господина. Принесли воды, дабы умылся, расчесали волосы, начали плести неизменные колоски. Когда Саит принесла темно-чиний костюм, Сато был готов для переодевания. Быстро скинув с себя легкие одежды для утра, облачился в строгий костюм, отказался от завтрака, пошел в сторону залы.

Руанд плавно раскрыл дверь и пошел вперед, лишь глянув в сторону где расположилась нервничавшая императрица. Тенаар вышел, само спокойствие. Осмотрел ее не приближаясь, свернул в кабинет. Саит подошла к императрице и пригласила ее следовать туда. Анаман была взвинчена, так как чувствовала что-то нехорошее, быстро семеня шагами преодолев расстояние оказалась в логове мужчины, что плавно опускался в кресло. Когда она расположилась, он спросил:

— Что вас привело в столь ранний час?

— Господин Тенаар, я не знаю, что вы задумали, но прошу скажите, где моя дочь?

Сато тяжело вздохнул. Покачал головой и достал из ящика стола папку.

— Знаете, если бы этот вопрос был, — Сато положил папку перед собой, погладил ее пальцем правой руки, — легкой детской выходкой, я бы даже не чихнул рядом. Но, то что здесь содержится, — покачал головой, — я бы не хотел, чтобы дело вышло за стены моей вотчины. Крайне не хотел бы. Прочтите и скажите, что я не прав. Все, что тут написано, имеет доказательства. Неоспоримые. Больше чем на пару месяцев работы слежки.

Он наклонился вперед, прижимая папку раскрытой ладонью, передвигая ее по столу с тихим шелестом, какой издает пластик по стеклу. Анаман, заинтригованная и отчего-то очень взволнованная, взяла папку, раскрыла ее и принялась читать. По мере прочтения, как и Наследный Принц, она побелела, затем посерела и в конце чтива по ее лицу катились неконтролируемые слезы.

— Это не может быть моя дочь… — выдохнула она, дрожавшей рукой зажав рот.

— Я бы хотел сказать, что дочь одной из ваших соперниц, но это не так.

— Как такое возможно? — женщина перевела на мужчину растерянный, затравленный и болезненный взгляд.

Ей только что нанесли самую ужасную рану, какую только могли. Ее родная дочь опустилась до банального приказа «убить». Растеряв достоинство, которому она, мать, учила ее с самого рождения. Растеряв человечность и понимание своего места в семье…да даже понимание того, что человек, которого она приговорила — ее сестра по крови.

Анаман плакала. Не стесняясь Тенаара. Она просто не могла поверить в то, что сейчас произошло. Ее родная дочь опустилась до такого, унизила всех, но в первую очередь себя и мать.

— Госпожа Анаман, — Сато в который раз налил ей стакан воды и в данный момент сидел рядом на корточках, одной рукой держась за край стола, а другой за подлокотник кресла, — у на есть выход, но я должен знать за кого в данной ситуации выдать замуж вашу дочь.

— Что? — оторопело уставилась на него женщина.

— Суд, который состоится, его проводить буду я. — Сато взял ее за руку и крепко сжал пальцы, — я вам обещаю, жизни она не лишится, тем самым не поставит под удар весь род Маин, ведь рыба гниет с головы. А наша рыба венчана вами и императором. Скажите, за кого отдать замуж вашу дочь, дабы ее ссылка была обыграна дальностью нового дома.

— Вы сделаете нам такое одолжение? — она смотрела на него как на неведомую зверушку, что присела рядом.

— Анаман, вы так заигрались в свои игры интриг и настолько запутались в хитросплетениях ходов, что банального не видите. Тея сестра Тенанука, а он, — Сато смотрел в ее не верящие глаза, уверенно и в тоже самое время ласково, — когда узнал, рад не был. Ему больно, а я не хочу видеть его боль. Какой бы вы ни были страной компанией, вы семья моего любимого человека. И для его спокойствия я пойду на что угодно. Он шел ради меня против вас всех, даже против матери своей. И эту его жертву, которая раздирала его душу, когда мать смотрела глазами полными слез, я принимал, прекрасно понимая, что отдам ему столько же. Поэтому просто скажите, кто будет супругом вашей непутевой дочери и на суде я вынесу приговор ее персоне в виде изгнания под венец и отъезд на планету к мужу. Навсегда. В этом вопросе извините, но вы больше никогда не увидите ее воочию, но дальнюю связь я вам не стану запрещать. Прошу вас, соберитесь, вы ведь императрица. Вволю наплакаться времени хватит, покопаться в своих ошибках или просчетах в ее воспитании, вы успеете после, сейчас мне надо знать за кого и как скоро он сюда прибудет.

Сидя рядом с ним, тем кто не поленился присесть рядом с ней, не используя удобного стула, Анаман впервые спросила себя: знаю ли я тебя, Сатори? Перед ней был не обычный скользкий и верткий собеседник, который рубит по пальцам всякий раз, когда она заготавливает поэтическую речь. Перед ней сидел простой человек, от которого веяло участием и теплом, который здесь и сейчас отринул всю иерархию к чертовой матери, за так просто назвал ее по имени и готов спасать ее шкуру. Он предлагает не просто помощь, он предлагает взвалить этот вопрос на его плечи…безвозмездно.

Поверить, что такой игрок, за так просто возьмет и сделает все сам? Анаман не могла в это поверить.

— Господин Тенаар, я, да и весь род Маин, мы будем в неоплатном долгу перед вами.

Сато лишь вздохнул.

— Вы ведь не поверите, что я делаю это из-за Тенанука, Альмы и даже ради вас?

Анаман изумленно уставилась на него. Поверить, что он делает это только потому, что…

— Простите, но вы правильно сказали, я слишком запуталась в плетении интриг и ходов. В честные слова очень трудно поверить.

— Придется. — Сато опустил глаза, усмехнулся. — Понимаете, есть вещи, которые кричат чтобы за них брали плату, а есть такие, как эта ситуация, они требуют бескорыстия. Я не жадный, — он посмотрел на нее, улыбнулся, — с меня не убудет выдать еще одну принцессу замуж. И пусть это будет в виде наказания, что же, значит судьба у нее такая. К тому же, у нас ведь есть еще одна принцесса, которую вскоре предстоит выдать замуж, а перед этим хорошенько прожарить вместе с матерью и сообщить за какие дела жених снят и заменен. Нынче год у нас будет свадебный. Откроем его с вашей дочери.

Анаман лишь кивнула. Она судорожно выдохнула. Сато отпустил ее руку и плавно встав, прошел к своему месту, уселся в кресло, расслабился, ожидая, когда созреет госпожа и начнет соображать. Несколько минут в полнейшей тишине, при молчаливом согласии хозяина кабинета, его гостья обдумывала данный вопрос.

— Мне нужно будет просмотреть данные по двум родам. — Отмерев, взяв деловой тон, Анаман покачала головой. — На вскидку не упомнить всех вельмож, что по праву могут претендовать на руку моей дочери.

— Хорошо. Информацию из папки я согласен придержать до тех пор, пока вы не передадите мне данные по жениху и причины его лучшей кандидатуры. У вас есть немного времени.

— Я управлюсь к обеду. — Анаман судорожно перевела дух. — Господин Тенаар, могу ли увидеть ее?

— Да, конечно. Только не придушите ее в сердцах. — Сато усмехнулся, — у меня есть подозрения и их я сообщу вам, когда будем готовить суд в Зале Влияния.

Анаман поежилась. Тенаар же плавно повел рукой, давая понять, что она свободна. Императрица вышла из кабинета придя в себя. О том, что она плакала свидетельствовали лишь покрасневшие глаза, но и только. Рядом материализовалась ее верная служанка и тут же подошла Вальма.

— Извините, госпожа императрица, — женщина покосилась на Деллу, — но господин был предельно серьезен на счет ограничения посетителей.

— Делла, останься тут. — Императрица кивнула Вальме и та, слегка склонив голову, развернулась и повела мать на встречу с дочерью.

Делла, если и удивилась, то намотав на ус признаки слез своей госпожи, благоразумно осталась дожидаться ее в зале. Анаман же шла по коридору и начинала закипать. Первый стресс сошел на нет. Все мысли, что путались от состояния шока…пришли в порядок. Мать уступила место императрице, женщине, которая прекрасно понимала, какую подножку и удар в спину получила от родной дочери. И сейчас кипело говно, которое только нарастало по экспоненте.

Когда они прибыли на нижние подземные этажи, где располагались комнаты слуг, Анаман была сталью, такой какую ее впервые видел Сато, когда она отчитывала его называя грязью. Двери комнаты открылись. Женщина вошла. Она осмотрела спартанскую обстановку комнатушки-клетушки, быстро найдя взглядом сидевшую на кровати дочь.

Когда Тея увидела мать, так и подорвалась с места, радостно заулыбавшись и резко остановилась, видя вскинутую руку в останавливающем жесте. На нее смотрела не мать, императрица.

— Ну ты и тварь. — Прошипела Анаман. — Так опозорить свой род, своего отца, меня на ножи кинуть! — произнесла ледяным голосом женщина, гневно сверля ее взглядом.

— Матушка, я…

— Молчи. — Рыкнула сквозь зубы Анаман. — Ты понимаешь, что натворила? Ты преступила закон!

— Он меня оболгал! — закричала Тея, сейчас выглядящая не так как всегда — прическа слезла на бок, платье помятое, неряшливое и вся она какая-то растрепанная. — Он ненавидит меня и делает все, чтобы унизить и растоптать! А-а-а!

Тея отшатнулась от матери, что припечатала свою ладонь к ее щеке с громким шлепком, оставляя яркий красный след от удара.

— Заткнись! Тенаар твою шкуру никогда за соперницу не считал! Ему до тебя нет никакого дела! — коброй прошипела Анаман. — Еще раз осквернишь его имя, я тебе лично вырву язык! Неблагодарная дрянь!

Тея замерла сглатывая, роняя слезы, прижимая к щеке ладонь.

— Как ты посмела посягать на жизнь другого человека? Ты на сестру руку поднять вздумала! Думаешь тебя теперь спасет та тень, что служит тебе? Да, дорогуша, я знаю про нее, — самодовольно усмехнулась Анаман на ее расширенные глаза, — ты не только дрянь, преступница, так ты еще и заговорщица!

— Нет…это не так…

— Да? — сощурившись кошкой, императрица шагнула вперед и схватив ее за руку, дернула на себя, перехватив ее лицо другой рукой, — тебе не положено иметь тень! Я так сказала! Но она у тебя есть, да такая, что система охраны ее не способна определить, так как это шпион! Ты понимаешь, дура, что ты предательница? Тебя судить не только по закону «храни жизнь ближнего своего, не посягая на ее священный путь», но также, как и за измену! Ты, — больно впиваясь в щеки и скулы пальцами и ногтями, женщина перед молодой принцессой совершенно не походила на ее мать, трясясь от ярости и праведного гнева, — ты поставила под удар весь род Маин! Всех подставила! Всех на костер свела! Меня! Братьев своих, мною рожденных! Императора! ВЕСЬ РОД УНИЧТОЖИЛА!!!

Замершая в ее руках дочь, судорожно сглотнула. Добившись чего хотела, Анаман оттолкнула ее от себя, обтерла руки о платье.

— Ты не достойна нести титул принцессы и именоваться Маин. Моли Богов и проси справедливого суда Храма. Другой суд для тебя — казнь смертная на позорном холме.

Больше не став смотреть на то, что ранее было любимой дочерью, императрица спешно покинула комнату, внутрь которой нырнули стражи, что сейчас будут воспитывать дурную голову, которая предастся истерике. Анаман полетела по коридорам-лестницам стремительно, задыхаясь от душивших ее чувств. Ее душил весь спектр негатива, что она испытывала — от разочарования до страха. Да, было страшно. Очень. А еще обидно. Еще было огромное разочарование. Были слезы, что сейчас жгли глаза не смея пролиться, так как воля давила их, не позволяя расслабиться. Нельзя. Только не сейчас.

Вернувшись к себе, она заперлась в кабинете, прогнав служанку, не став ни завтракать, ни обедать. Женщина перелопатила тонну данных, пересмотрела тысячи имен и фамилий, составила список и под конец обеда смотрела на единственную выдержавшую строгий отбор кандидатуру.

Найдя кандидата, взяла лист послания, написала на нем нужные символы, скрутила лист и затолкала его в тубус. Закрыв глаза, собравшись с силами, женщина призвала сиппе. Десять минут и коридорный дьявол вошел в кабинет рассыпаясь в любезностях. Императрица передала ему послание и сказала:

— Передай лично в руки Тенаару. И мой тебе приказ — не останавливайся ни перед кем, даже если это будет император. Ни с кем не говори, никого не подпускай к себе.

Сиппе лишь склонил голову, принимая ее приказ. Десять минут, и он стоит пред дверьми личных покоев Тенаара. Двери раскрылись и его пропустили. Как и было приказано, Тайгури передал тубус с посланием в руки Тенаара, после чего откланялся.

Вечером, когда миновал ужин, Тенаар пригласил с залу Тишины императора. Норанто был каким-то встревоженным, каким-то не таким, хоть и пытался скрыть свое состояние. Сато присел на кушетку, отослал слуг подальше и молча передал папку в руки правителя империи. Заинтересованный Норанто взял ее и раскрыв принялся читать.

Когда император закончил чтиво, на нем лица не было. Шах и мат. Вот как он ощущал ситуацию. Шах и мат его роду, его семье, его и их жизни, правлению, всему.

— Господин Тенаар, — кашлянув, прочищая горло, Норанто даже ослабил ворот сорочки.

— Император, прежде чем вы начнете приносить всякого рода извинения и прочие слова, что сейчас не имеют смысла, я вам поведаю тот край ситуации, который был разобран в моей вотчине. — Сато осмотрел замершего мужчину. — Вы готовы слушать?

— Да. Я предельно внимателен, господин Тенаар.

— Первое. Императрица в курсе. Посвятил ее утром. Тенанук в курсе со вчерашнего вечера, но он поклялся на клинке своем, что не полезет. — На эти слова, было напрягшийся император видимо расслабился. — Второе. Суд проводить буду я, по своему чину в Зале Влияния. Итогом суда будет ссылка принцессы, но не в пустоту, а под венец и переезд к супругу. Навсегда. Ну и третье. Согласно суду, в Зале Влияния, общественность ничего не узнает, а Храм не будет претендовать на исполнение наказания, как не будет требовать от вас выполнения своего долга. Такой расклад я вижу на шестнадцать дней. За это время у жениха будет достаточно пространства для маневров, дабы собрать выкуп за невесту, прибыть на Легио.

Норанто закрыл глаза, покачал головой.

— У рода Маин не хватит тайников расплатиться с вами за такой широкий жест.

— У рода Маин есть один примечательный член, который я использую по его назначению и вполне доволен. Давайте не будем говорить, насколько вы благодарны и как-что надлежит вознаграждать. — Сато усмехнулся, — вы, как и императрица, не верите, что делаю это без какой-либо корысти. Конечно, смещение императрицы неприятно, но не смертельно, но это лишь досадная неприятность. Император, я люблю Тенанука, а он, на ваше удивление, все же любит свою семью. Поэтому мой поступок обоснован и защищать то, что дорого моему любимому, я буду ничего не требуя взамен.

Норанто кивнул головой, что понимает его.

— Я позвал императрицу, она скоро должна подойти. — Сато посмотрел на Саит, и та быстрым шагом пошла к дверям, так как здесь система оповещений не работала.

— Знаешь, Тенаар, будущему императору повезло, что ты на его стороне. — Норанто усмехнулся.

— Смотря в чем, — пожал плечами Сато.

Двери раскрылись и вошла приглашенная императрица. Дошла до них, присела после приветствия.

— Император, насчет поведения принцессы Теи. — Сато покусал губу, осмотрел родителей дурочки, потер рукой нос, — у меня сомнения, что она сделала все полностью отдавая себе отчет.

— В мозгах у нее серпантин да кружева, нечему там думать и отчет отдавать. — Рыкнул император, покосившись на императрицу.

— Я не говорю о ее разуме, император, — Сато почесал затылок, — знаете, я все сильнее и сильнее ощущаю, что кто-то влияет на нее. Но не так, как если был рядом и шептал на ухо, а издали. Словно ее оплели, контролируют, но не полностью. Как если бы за ниточки дергали и курировали.

— Хотите сказать, что это ментальный контроль?

— Да, это может быть он. — Сато пожал плечами. — Я с таким не сталкивался, поэтому точно сказать не могу. Но рядом с ней все время ощущал этот странный черный сгусток, не родной. Вот к примеру дочери леди, Мальмии…стервы жуткие, а уйти прочь от них не тянет. Но с Теей, я всегда хочу оказаться как можно дальше. Ее словно что-то оплетает, даже описать не могу. Просто не понимаю с чем имею дело. И он, — кивнув на папку, — такой же. С ним даже Тенанук долго рядом находиться не может.

— О нем можете не волноваться. — Император опустил глаза. — Вчера ночью взяли на горячем. — Губы императора дрогнули. — А вот о тени мы ничего не знаем. И если бы вы не показали это, — он повертел в руках папку, — то и не знали бы что и где искать.

— Значит он сделал шаг?

— Да. — Император вздохнул. — Пришлось заменять все верховые посты службы безопасности, вводить временных людей. Слишком уж ему мешал начальник СБ, так как не подкупить, ни убить не смог.

— Понятно отчего вы так были расстроены, когда вошли. — Сато осмотрел их и спросил. — Что с ним будет?

— Казнь за измену. — Император усмехнулся. — Сына казнить буду. Дожили.

— Этот момент не срывает ковер рода? — спросил Сато обеспокоившись.

— Нет. — Норанто покачал головой. — Измена вещь не редкая, как игра интриг. Он не приказывал убивать братьев, по крайней мере я пока не обладаю информацией это опровергающей.

— Понятно.

— Значит вы думаете, что Тею оплели ментальной сетью и подбивали к нехорошим поступкам, но полностью не блокировали и она отдавала себе отчет, что творит? — спросила императрица.

— Да. Иначе у меня никак не получается связать воедино такую ярую нелюбовь ко мне, хоть вы ей разжевали все плюсы нашему, пусть не дружба, но хотя бы непринужденному общению. Слишком все как-то расплывчато. Про него сказать ничего не могу. Возможно там тотальный контроль, а может он настолько ненавидит всех вокруг себя, что этот клубок так похож на ментальный сгусток.

— Когда будет суд?

— Четыре дня на подготовку. — Сато покачал головой, — леди Ремана и леди Паолина готовят праздничный вечер и сейчас надо убрать все украшения. Вечер откладывается на пару недель, пока страсти не поутихнут.

— Хорошо, — Император глубоко вздохнул, — за это время мы многое узнаем от него.

Тенаар стоял в своей зале Влияния. Не сидел, как было принято, нет. Он, мгновение назад, спустился по ступеням и встал перед принцессой Теей. В зале вокруг них было полно людей. Вся семья императора Норанто, вся ближняя семья молодого наследника Тенанука, все они были здесь и молча ждали итога. Зрители стояли полукругом к ступеням Власти, у основания ступеней было трио Тенаара, сам он стоял на два метра вперед, пред дочерью действующей императрицы.

Все, кто был тут, все кто слышал обвинение в отношении дочери императрицы, молча ждали, что произойдет. Никто не знал, что именно сделает их Духовный Отец. Он же молча смотрел в лицо молодой особе, что сейчас была бледна, еще не до конца осознала, что именно произошло. И его взгляд, он пробирал до костей. Ломал волю…

— Мне не ведом мотив, что заставил вас желать вредить семье своей, дому своему, самой себе. — Тенаар, воистину страшно слышать его голос, говорил спокойно, мягко, полностью отдавая отчет своим словам и смыслу в них вложенному, заставлял слушать и слышать. — Но, — он вздохнул, глядя прямо в ее лицо и изучая его, — мне не так важен смысл вашего мотива, ведь благодаря ему Вы сами теперь пострадаете.

Тея вздрогнула. Уж что-что, а карать он умел и всегда это были зрелищные, поучающие гарем казни. За принцессой вздрогнула ее мать, что была не менее бледной, чем дочь ее. Братья, что стояли за спинами женщин, не менее заметно ежились, вздрагивали и просто бесстрастно наблюдали за цирком пред очередной казнью. Тенаар же, словно сверля взглядом, смотрел точно в лицо молодой женщине, был собран как никогда, чего-то ждал, возможно думал о чем-то.

— Слова что будут вами произнесены, лишь сотрясут понапрасну воздух. Все было сказано, все имели право голоса и использовали его в полной мере. — Тенаар плавно отодвинул полу своего плаща, обозначая висевший на поясе клинок. — Пришел черед принимать ответ за деяния свои, за поступки свои, помыслы свои и ошибки свои.

Тенаар вытащил из ножен клинок, заставляя всю залу одновременно судорожно вдохнуть. Мать смотрела с ужасом на то, что должно было произойти. Ее дочь, здесь и сейчас просто убьют. Тенаар наказывал редко, но всегда крайне жестоко, практически никогда не даровал прощения. Императрица закрыла глаза, стоя в этой зале только благодаря тому, что ее незримо поддерживала ее личная «тень». Император и Наследный Принц, что стояли за ширмой, лишь с замиранием сердца наблюдали и не вмешивались, принимая решение Тенаара.

— В этой зале, зале Влияния, — Тенаар преобразился. Его голос стал глубоким и глухим, за ним следовало три отголоска, словно эхо. Его глаза потемнели, волосы поблекли, стали серыми. На глазах у всех присутствующих, Тенаар словно впитал в себя основу силы своего Влияния и стал чем-то иным. — Единственный раз, один раз в твоей жизни, дитя матери своей и ей хвалу вознести обязана за это, — он положил клинок на ладони и протянул вперед, — дарую тебе шанс ВЫБОРА. Либо ты ДОЧЬ империи и матери своей, либо ты завершишь начатое ХОЗЯИНОМ своим. — За спиной Тенаара, впервые прилюдно, проявились Сим и Налин. — Ни единый воин, ни единый живой или мертвый РАЗУМНЫЙ, никогда НЕ будет мстить тебе за то, чью сторону ты примешь.

Тея ошарашенно посмотрела на него, на клинок, опять на него, затем опять на клинок. Кинжал, что является собственностью Тенаара, сосуд для активации самых больших врат «Пути», сейчас лежал на его ладонях и переливался искрами, источал тепло. Женщина ощутила, как липкие путы страха собираются в ее сердце, скребут ее душу, точат разум. Перед ней стоял тот, кого она всю свою юность, с первой встречи, тихо ненавидела. Все вермя его становления вершиной власти отливались в череду противостояния между ним и гаремом, между ним и тем, кто мечтал сместить его. И, незримо и невообразимо, но он выдержал все, что только ему присылалось как Миром, так и доброжелателями.

— Я, Тенаар Са́тори Ши-и́мо Хи́нго, Духовный Отец учения Храма судеб Будашангри, старший среди несущих его печати, ДАРУЮ тебе ПРАВО ВЫБОРА: опомнись, стань вновь частью своей семьи, империи, прими наказание из рук Тенаара, либо здесь и сейчас, этим клинком, ты завершишь мой путь.

Тея обомлела. Здесь и сейчас, он предлагал убить себя?!

— От выбора твоего зависит ВСЕ. — Тенаар краем уха услышал возню, ведь супруг попытался к нему прийти на помощь.

Тенаар смотрел на дочь матери своей и борьбу ее эмоциональной ауры. Сейчас, только здесь и только сейчас, одна из детей женщины, которую он глубоко уважает, которую он принял в свою стаю, в свое сердце, должна сделать главный выбор, от которого реально зависело все. Да, Сато принял Анаман в свою стаю, хоть ей об этом еще не говорил. И право выбора дал ее дочери только потому, что женщина ее породившая достойна того, чтобы лицезреть этот выбор, на который никто не влияет, а который ей ничего не будет.

Императора удержал его Привратник, всего лишь положив руку на плечо и блокируя позывы печатей — защищать Тенаара любой ценой. Линги же навалились на его наследника, которого пришлось скрутить и обнести пологом тишины. Его лучшего воина блокировало по меньшей мере шестнадцать собратьев, что ходят под рукой Тенаара. Он же, казалось, совершенно не ощущает борьбы за ширмой и спокойно смотрел на принцессу и ждал, что же победит в ней — край безумия или кровь рода.

Тея смотрела на клинок и судорожно сглатывала. Ее губы приоткрыты, глаза широко распахнуты, зрачки сузились, затем максимально расширились. Женщина боялась пошевелиться. В ее голове вихрем проносились все обидные и нет моменты жизни в этом дворце, подле матери, рядом с играми и интригами. Она видела перед глазами, сколько раз Тенаар страдал от действий ее ведущего, что делал свои ходы, дабы укусить побольнее. И тут же перед глазами всплывали моменты, когда только от Тенаара шло тепло и нечто странное, что заставляло его ощущать, как часть своей собственной сущности.

Шквал эмоций, вакуум осознания своих поступков и белый шум в ушах: Тея впала в ступор, не могла пошевелиться. Взять этот клинок и использовать его так, как ей разрешили?

ДА!! ДА!! ДА-А-А-А!!!

Нет…СТОЙ!!! Нельзя. НЕ опускайся до убийства! Ты ведь сполна порадовалась, потешила самолюбие. Зачем же ты так стремишься уничтожить то, что ВСЯ империя оберегает словно сокровище? За что ты так ненавидишь его? Он никогда не стремился навредить тебе. Даже сейчас…даже сейчас принцесса, он даровал тебе шанс выйти из положения, где смерть истинное наказание за предательство. Что ты хочешь? Уничтожать Тенаара? За что?

Тея судорожно выдохнула. Оторвала зачарованный взгляд от клинка и перевела на его лицо. Очень красивый мужчина. Очень. Власть, сила и милосердие. Все, что она видела ранее, это только оболочку, что так тщательно оплетали вокруг него, с каждым разом все более и более неприятную.

Что есть Тенаар?

Кто он на самом деле?

Почему стоит здесь и сейчас, такой умиротворенный и уверенный?

Почему никто не бежит и не закрывает его своим телом? Где Наследный Принц, что трясется над ним, как над стеклянным?

Тея смотрела в его лицо, в его глаза и пыталась собрать все мысли в кучу. Вокруг них, замерших друг напротив друга, стоит полукруг семьи, что прибыл на суд. Сейчас идет суд над принцессой, одной из семьи, дочери Правящей Матери, императрицы. И никто не произносит ни звука. Даже Анаман, великая, властная, умная и горячо любящая дочь свою, что ударила ее обидной пощечиной, когда узнала правду, даже она сохраняла гробовое молчание.

Вокруг принцессы Теи стояла тишина, мертвая, давящая. Ей дали право решить все самой. И сейчас, глядя в его лицо и эти темные глаза, она четко понимала — он не шутит. Этот кинжал не будет обращен в ее сторону. Никто из присутствующих не остановит ее руку. Даже Страж, что сейчас присутствует в этой зале, что стоит за ширмой противоположной той, где стоит такое же гробовое молчание, где стоит ее отец и супруг Тенаара…даже они ждут ее решения и не будут вмешиваться в его итоги.

Тея была вольна взять клинок Тенаара и применить его против него и никто, никогда и ни за какие блага-идеалы-обиды-месть не посмеет ее тронуть. Зала, что являлась Величием империи, эта зала транслировала ей ПРАВО ВЫБОРА и заставляла осознать, что она вольна сделать так, как истинно желает. Как истинно желает ИМЕННО она.

Судорожно выдохнув, сглотнув, женщина опустила глаза на клинок. Здесь и сейчас был тот самый момент, когда ОНА, ТА САМАЯ, могла ликовать. Одна из ее стрел достигнет цели, прервет бренное существование ненавистного чело…

Тея моргнула.

Кто будет ликовать? Почему? Чье это такое черное желание смерти? Кто так стремится, кто так жаждет смерти Тенаара? Чьи это желания и мечты? Разве ее, Теи? Разве принцесса настолько люто ненавидит его? За что? Чем именно он заслужил такую ненависть? Что такого лично ей он сделал?

Женщина подняла глаза на лицо стоявшего перед собой мужчины и оторопело ВПЕРВЫЕ увидела его. Человек, мужчина, любимый ее брата по отцу, их будущего императора супруг, глава духовной стези Храма, владелец пяти печатей «Врат Пути». Он сейчас стоял перед ней и никакой ненависти к ее персоне не испытывал. Он был таким же, как и всегда. Он был самим собой. Такой непосредственный, капризен в еде и своеволен, хитер и ласков, защищает и защищается яростно, любит, любим. За что его ненавидеть? За происхождение? Но он не выбирал где именно родиться. За путь становления Тенааром? Но, если бы не случай и не любовь Тенанука, то и Тенаара у них не было бы.

За что нужно ненавидеть его? И надо ли ненавидеть?

Тея опустила глаза, видя перед собой клинок. Этот острый предмет из стали, что сплело существо Всего Сущего, к которому обратился Первый Тенаар, сейчас переливался мелкими бликами и радужными всполохами. Применить этот клинок против Тенаара? Осмелится ли она?

Тея отступила на шаг назад, опустив голову и глаза в пол.

— Я дочь матери своей, принимаю власть над собой гарема, империи и Тенаара. — Едва слышно, шепча и практически не шевеля губами проговорила принцесса.

Выдох всеобщего облегчения разнесся по зале. Тенаар моргнул, его волосы вновь заиграли огнем, глаза посветлели. Он внимательно всмотрелся в ауру эмоций и мягко произнес:

— Посмотри на меня. — Женщина подчинилась.

Тенаар смотрел и видел, как чернота и завихрения чужеродного начала растворяются в небытие, а на поверхность проступает блеклый голубоватый оттенок, что едва-едва показывает истинные чувства принцессы. Не те, что ей навеяли. Нет. Ее настоящие, которые она истинно испытывает, имея знания, будучи воспитанной своей матерью и прошедшая часть своей жизни, видя примеры ситуаций, самовоспитавшись на них и теперь ощутив себя целой, неделимой.

Тенаар кивнул, соглашаясь с выбором, плавно убрал клинок в ножны. Еще раз кивнув, он развернулся и прошел на свое место. Пройдя мимо своих верных церберов, которые тут же растворились в воздухе, взошел по ступеням и опустился в кресло. Осмотрев присутствующих и отмечая общий градус облегчения, что разорвал звенящую мертвую тишину, еще раз кивнул.

— Твой выбор свершен. — Проговорил Тенаар, восседая на своем месте и тут же в зале стало темнее.

Все присутствующие изумленно уставились на засиявший пол, по которому галактика, вдруг ожив, сделала полный оборот вокруг центра.

ВЫБОР ЗАСВИДЕТЕЛЬСТВОВАН…

Разнеслось по зале, но не словами — чувствами, касанием душ, знанием разума и сознания, уверенностью подсознания. Это был ответ Залы Влияния. И люди этот ответ ощутили всеми составными своего тела — физической, эмоциональной и астральной.

— Выбор был принят и был засвидетельствован Хаогахти, тем, кто принимал в чертогах своих первого Тенаара, — произнес из-за ширмы Страж. — Выбор и его Право от сего момента являются истиной и прошлое колебание закрыто и не подлежит обсуждениям.

— Благодарю, Страж. — Кивнул Тенаар.

В зале едва были слышны облегченные выдохи. Империя сегодня стояла на пороге краха. Если бы Тенаар применил иной метод наказания…Страж уничтожил бы их всех. Но это было бы после того, как они навсегда лишились бы Тенаара. И что самое страшное, это то, что принцесса Тея не была ба им тронута даже пальцем.

— Итак, — голос владыки этого зала обрел твердость и мощь, — согласно традициям, был исполнен обет и более Храм не имеет права вести итоги наказания. Так?

— Да, Тенаар Сатори, — Страж по-прежнему стоял за ширмой, — Храм более не влияет на итог вашего решения и не имеет власти приводить в исполнение древнейший наказ Хаогахти: хранить покой тела и души несущего пять осколков силы, очищая вокруг него пространство, закрывая душам ход на Круг Перерождения на равные года мгновениям темных мыслей по отношению к защищаемому.

Тенаар в ответ согласно кивнул, затем осмотрел всех присутствующих и произнес:

— Согласно деяниям, что были закрыты для обсуждения, но имели неоспоримое место быть, принцесса Тея будет строго наказана по законам империи и под моим протекторатом.

Тея лишь закусила губу, прекрасно осознавая, только сейчас до ее сознания сей факт дошел, что она натворила и как это все аукнулось им всем.

— Первое. Лишаю права считаться дочерью гарема. Законы, что защищают своих детей, теперь закрыты для Вас, леди. — Поведя рукой, незримо приказав стражам приблизиться. — Запрещаю находиться на Легио. Дабы сей запрет обрел свою векторную направляющую, объявляю: Принцесса Тея официальная невеста барона Длангри. Свадьба состоится через двенадцать дней. После нее Вы будете отправлены к супругу и навсегда будете лишены права находиться на территории этой планеты. Даже на орбите на одной из станций права находиться у Вас нет. — Тенаар смотрел на наказанную принцессу и видел, что ее эмоциональная аура лишь на мгновение посерела, но потом побелела. — До моего особого указания, Вы будете находиться на планете в доме вашего супруга. Рядом с Вами всегда будет три стража Линг. Отныне эти три тени будут вашей тенью, которая будет следить за каждым вашим шагом. Я крайне надеюсь на то, что Вы более никогда не оступитесь. Второго шанса я Вам не дам. Увести.

Тею окружили воины и вывели из залы. Тенаар осмотрел семью супруга, прикрыл глаза и проговорил:

— Императрица, подойдите. — Анаман, едва оправившаяся от эмоционального коллапса, что дочь будет жить, что ее не обманули, медленно подошла и встала туда, где ранее стояла Тея. — Я недоволен гаремом, его излишней свободой. — Он открыл глаза. — Даю Вам право резко ограничить вольности, снять с должностей прихлебателей и любые попытки воспротивиться вашим решениям считать прямым предательством как гарема, так и самой империи. Всех, кто будет вести себя неподобающе, выслать из дворца. Кто замешан в делах с кровью… — Тенаар сжал пальцами подлокотники, — не заставляйте меня вершить суд над каждым оступившимся и уж тем более сознательно пошедшим на подобное. В моем доме мыши плясать не будут. Хватит кошкам жир нагуливать, пора бы его растрясти.

Анаман согласно кивнула.

— Суд окончен. — Огласил Привратник Тенаара, после короткого сигнала пальцами его господина.

Люди медленно развернулись к дверям и направились наружу, предварительно каждый прощался с главой вотчины. Все это время, вплоть до последнего человека, Тенаар просидел с закрытыми глазами. Так того требует закон Залы Влияния. А когда все ушли, он встал с трона и удивленно уставился на идущего к нему взбешенного супруга.

— Ты совсем рехнулся?! — взревел он подскочив.

— Шао, — Тенаар шагнул к нему и положил голову на его плечо, обнимая за талию. — А что мне было делать? Накажи я ее иначе, я бы потерял очень многих.

— С какого перепугу ты дал ей шанс себя убить?! — схватив его за плечи, тряхнув, принц рыкнул, — с ума сошел?

— Да. — Сато улыбнулся. — Будь уверен, именно сегодня я был на грани сумасшествия.

— Больной придурок! — зло проговорил Шао, прижав его к себе.

— Твой придурок. Только твой. — Мурлыкнул Сато, прижавшись еще теснее.

После всего случившегося, пережитого и не произошедшего, Шао уволок свою добычу в покои и заставил познать всю глубину его отчаяния в тот момент, когда он понял, что Сато не шутит и никто не посмеет тронуть Тею за его убийство. В ту секунду Шао испытал отчаяние такой глубины, что как только они оказались наедине, он выплеснул все в движениях своего тела, заставив любимого кричать и умолять.

Уже после того, как Шао насытился, успокоился и приласкался к любимому теплому боку, его сморил сон. Без сновидений, мирно и расслабляюще. Тенаар же не спал совершенно. Он лежал и думал обо всем случившемся. Кто-то очень сильный, кто способен влиять на человека находясь очень далеко, использовал свои силы на одной из дочерей правителя еще когда она была совсем ребенком. Кто обладал такими силами, что его выделить смогли только сейчас? Да и то, только его догадки о существовании кого-то кто влиял на нее, только его странные силы видеть ауру эмоций, только они дают ему неуверенные данные по всему произошедшему. А ведь ей прислуживающая тень так и не нашлась.

Гая перевернула весь дворец, натыкала по нему определители шпионов, перебрала километры коридоров, но ничего не нашла. Куда подевалась тень, что прислуживала принцессе? Кто эта тень? Как ее найти?

В отличие от принцессы Альмы, чья свадьба будет греметь на два мира, принцессу Тею выдали замуж тихо и без лишнего и ненужного шика. Все время, что жених летел к невесте, шили ей достойное платье, готовили вотчину императрицы, но по всему дворцу не полетела весть, не понесся сиппе загнанной лошадью, не прыснули в разные стороны слуги и Шита, исполняя его приказы, не взвыли кухни, не были взяты стражи для украшательства. Словно рядовую леди спроваживали, а не любимую дочь императрицы.

Когда жених прибыл, до дня брака оставалось всего двое суток. За это время барон успел переговорить и с императором, и с Тенааром, императрицей и большей частью правящих жен. В день свадьбы он был весел и горд, что ему позволили взять в жены родовитую особу, а еще больше был рад, что к нему благоволит императрица. Тея же не смела показать, что барон ей хоть как-то не нравится. Уж слишком она провинилась.

Отлет Теи не стал грандиозным представлением, какой будет у принцессы Альмы. Нет, Тея улетела тихо, мирно и без фанфар.

Глава 17

Сиппе, демон гарема, вездесущий и самый знающий, человек кто следит за течением приказов императрицы, передает ее отчеты императору и дрессирует прислугу и старших слуг именуемый миремм. Самый лучший актер этикета, аристократ полноводных рек интриг и сплетен, магистр лести и подобострастия, но вместе с тем никто и никогда не скажет, что он не искренен к тому, пред кем раскланялся. Тайгури-сиппе — виртуоз, мэтр и великий учитель. Вокруг него своя свита из старших слуг, что учатся у него, что равняются на него. Все тайны, что знает сиппе, они остаются в нем, как могила, ежели поделившийся секретом, не желает этот секрет разнести быстрее ветра.

Сейчас сиппе, как и ранее, любезнейшая тварь рядом с истинным предателем рода. Принц Шан, как и приказал Привратник, ни на мгновение не засомневался в любезном слуге. С ним общались, как и ранее — учтиво, льстиво, обожая заглядывали в глаза и ловили каждое слово. Тайгури был великолепен, был неподражаем и Привратник, который все время следил за ними, тихо аплодировал. Даже когда принца Шана взяли, присутствующий сиппе расширил глаза как истинно изумленный и не верящий в происходящее преданный слуга, даже шагнул на защиту. Его, не применяя силы, остановили и погрозили пальчиком, мол зарвался, не лезь и слуга с самыми искренними глазами неверия и недоумения, а также невозможности помочь господину, которому служит, опустил голову, пряча глаза, проявляя налет стыда и своей никчемности.

За подобную игру, мысленно и с гордостью, Привратник императора выписал самую высшую награду за «талантливую игру». После этого император призвал слугу, выдал устную благодарность, не став разоблачать пред всеми, ведь не ровен час его убить могут те, кто остался от тактических шагов пошедшего на измену и предательство принца Шана. Подставлять такую хорошую единицу служащих на благо рода Маин, император не собирался.

Выходя от императора, сиппе торопился по делам, затем прибыл к Тенаару и последовательно «донес» на императора. Тенаар, который был в курсе всего, так как каким-то шестым чувством ощутил неладное и с пристрастием допросил бедного слугу в тот же самый день, как вскрылось предательство Шана, лишь покачал головой и похвалил за хорошо проделанную работу. Похвала от Тенаара была самой большой наградой для бедного слуги, что мучается угрызениями совести каждое утро, как открывает глаза. Можно сказать, бальзам на душу.

И вот вновь забеги, радости и горести маленького человечка на безграничных просторах гаремных помещений, игр и виртуозного исполнения своей роли.

Мастер Гая не избежала выговора, была морально бита императором, но все это не смертельно. От нее потребовали усовершенствовать систему по максимуму, дабы даже самые засранцы из засранцев не смогли проникнуть. Император был в гневе, так как по его дворцу шляются все, кому не лень, убивают его наложниц, портят жизнь его детям, морочат головы дурным бабам. Гая всем требованиям вняла и развела такую деятельность на центральных узлах, да на вспомогательных развилках, что стала точной копией сиппе. Они даже несколько раз встречались в коридорах и люто языками скрещивались, как заправские фехтовальщики сыпали остротами, обвинениями в «ничего не делаете вовремя» и откровенным недовольством друг другом. Но дело шло, роилось, росло и множилось. Как сиппе, так и мастер Гая делали свое дело на совесть.

У сиппе был траур личного характера. Свадьба. Господа решили доконать бедного слугу, третья свадьба за короткий промежуток времени! Ну куда это годится? До появления Тенаара свадебные пиршества были редкими, размеренными, никаких нон-стоп подготовок, никаких беганий с торчавшим языком от натуги! Но сейчас…он скоро протянет ноги. Бедные его седины!

Виновник же всего этого бедлама, сейчас мирно сидел на балконе и рассматривал нового слугу, который у него уже давно значится в списке, но они еще не познакомились толком. Виталь. Молодой, совсем мальчишка, стоит перед господином и не знает, что ему делать. А господин смотрит на него и думает о чем-то своем. Глаза блуждают по стройному телу, одетому в легкий костюм слуги, прищуривая глаза. Наконец он отмер и заговорил:

— Скажи мне, Виталь, ты хорошо бегаешь?

— Средне. — Отозвался парнишка.

— Хм… надо научиться быстрее. — Тенаар усмехнулся. — Понимаешь, у меня в вотчине вот всяких слуг полно, вот всем везде заткнул дырку, а место главного посыльного, того самого, который будет мои приглашения передавать, да страсть как всех страждущих склонять на свою сторону в двойное услужение, увы нет.

— Господин, вы хотите, чтобы я служил еще кому-то? — выцепил самую главную мысль парнишка.

— Да, малыш, хочу. — Тенаар усмехнулся. — Понимаешь ли, эти покои, что именуются личными, они как страсть любимая, но за темным и мутным стеклом. У каждой дамы, что ведет, зудит в пятой опорной точке, понимаешь?

— Дамы всегда хотят быть в курсе всех событий. — С пониманием кивнул головой парнишка.

— Вот именно. — Вздохнув, Тенаар театрально сокрушенно покачал головой, — а здесь ни единая их мушка не пролезла. Представляешь какой слюной полы натирают в главных залах вотчин? И вот тут ты. Мальчик-колокольчик, вдруг появляешься, вдруг всем и вся показываешься, определяешься как вхожий в мои личные покои человечек, что бегает больше, чем сидит в четырех стенах под потолком над полом. Кровушка новая, кровушка горячая. Как у тебя с моральной стороной воспитания?

— Простите?

Тенаар осмотрел парня и усмехнулся, затем посмотрел серьезно.

— С волками жить, по волчьи выть, так ведь? Хоть мне самому такие игры не особо нравятся, но они просто необходимы, ведь дамы тут не понимают простого языка, даже если сказать в лоб ничего не тая. Умудрятся подтекст вычленить и додумать. Сейчас они утихли. Но это ни надолго. И вот чтобы хоть как-то занять любителей лезть куда не просят, ты малыш, своим телом и «продажностью» станешь идеальной заменой всему полку тех, кого они купить не смогут. И они будут знать, что я контролирую поток весточек, но это ведь так увлекательно крутить доступную единичку, авось, да и расскажет больше, чем было приказано.

— Господин, вы желаете сделать из меня вестника сплетен и ваших тайн, которые вы сами будете выдавать в массы, но согласно традициям гарема — знают, что с вашего разрешения, но играют по правилам?

— Да Виталь, ты прав. Ты очень и очень прав.

— Вы спросили про моральную сторону моего воспитания…вы имеете ввиду, смогу ли я лечь в постель с тем, кто мне не нравится?

— Ни «не нравится», а, например, с мужиком, который не собирается тебе задницу поставлять.

На несколько минут парень задумался. После того, как обдумал многие мысли, изрек:

— Вы хотите, чтобы я стал постельным сплетником?

— В каком-то смысле да. — Тенаар вздохнул. — Понимаешь, Виталь, у меня чин такой, что просто сделать из тебя эту самую сплетницу нельзя. Да и дерьмово это звучит. Ощущаю себя сутенером, честное слово. Нет, лично я не собираюсь приказывать тебе спать со всеми, кто позовет. Ты будешь моим посыльным, тем, кто из слуг больше всех будет находиться за пределами моих личных покоев, но кто в них будет вхож. А раз так, то тебя будут пытаться подкупить, соблазнить или просто взять на понт. Виталь, я хочу, чтобы ты, при попытках подкупить — продавался. При соблазнении любым соблазнителем — повыеживался чутка, и в итоге лег в постель. При этом, если тебе не понравится, как тебя обслужили — посылай нахер соблазнителей, не заботясь о их чувствах. Ведь не ты завлекаешь, а это тебя они завлекают и подсаживают на сладкое, чтобы запел соловушкой. А если соловушку не заинтересовать — что толку с ними тогда спать? Будут брать на понт — понтуй и трясись от страха. И все твои маневры я должен знать. Все, что заработаешь на своей «продажности» — твое. Мне главное, чтобы ты играл роль абсолютно продажного, ушлого, озабоченного и трусливого бегуна, который еще до кучи капризен, который с виду продаст маму родную, юлит и подхалимничает. Понимаешь, чего именно я хочу?

— Да, господин, понимаю.

— Для обучения вертлявости передам тебя сиппе. Этот умеет так углы обходить, что тебе и не снилось. Твоей физической формой и выносливостью займется Малья. — Рядом с Тенааром проявился молодой мужчина, воин Линг, в красном мундире и со спокойным лицом. — Вся твоя подготовка будет вплоть до моего отлета.

— Отлета? — удивленно спросил парень.

— Да. Традиционный отлет по Храмам. — В ответ на это глаза паренька блеснули фанатизмом. — И во время моего облета, ты обязан обзавестись репутацией продажного и самовлюбленного гончего, который способен предать любого, кто окажется меньше интересен. Малья, отведи нашу боевую единичку на встречу с его учителем. Он уже заждался.

Воин только поклонился и посмотрел на парня. Тот склонил голову, польщенный таким доверием. Через пару минут они вышли из личных покоев, пересекли большую официальную и спустились в коридор с квартирками-комнатами. Прошли первый поворот, свернули в один из боковых ответвлений и вошли после короткого стука в одно из помещений. В гостевой комнате находился сиппе.

Быстро спровадив воина, Тайгури осмотрел парня, покачал головой.

— То, что хочет видеть господин Тенаар обязано выглядеть как красивая упаковка, вышколенная и со взглядом продажной шлюхи. Виталь, — сиппе вздохнул, — у тебя врагов будет гораздо больше, чем ты думаешь. Одних недовольных твоим поведением любовников, кто выуживает сведения через постель, в ряд по пальцам не перечесть.

— Господин сиппе, я вырос в доме, где и без знаний изживали, — парень усмехнулся, — напомнить, что меня родной отец убить попытался в этих стенах?

— Нет, парень, не надо напоминаний. Забудь про козни в доме своем, тут будет игра тонкая, красивая. — Тайгури указал на стол, рядом с которыми были стулья. — Присядем, поговорим.

Когда расселись, сиппе осмотрел его лицо, манеру держаться, хмыкнул.

— Итак, с этого дня у тебя не будет ни минуты продыху. Господин посвятил меня, что ты должен уметь. Первое, это этикет. Учителя тебе выделю из личных запасов. Очень толковый и очень строгий. Дальше будут мои уроки, всего по два-два с половиной часа, время начала будет поступать тебе на браслет. Так как я не могу бросать дворец и заниматься тобой, то четкого графика не составляю. Иногда обучения не будет и только из-за тотальной занятости, но не думай, что легче от этого станет. Так как ты обязан быть ушлой, продажной шлюшкой с трусливым нутром, капризный и сам себе на уме, тебе очень сильно потребуются уроки выживания. Физическими займется воин, что тебя привел сюда. Постельными займутся два мастера — мужчина и женщина. Будь уверен, после них ты реально станешь капризен в выборе партнера и много крови попьешь, а также стольким их самомнение в грязь окунешь простым словом, каким твой господин вводит в состояние комы кого угодно.

— Одним словом?

— Да, Виталь, всего одно слово и лично я готов заказывать себе похоронку. Как ты думаешь, что будет, если на вопрос «тебе понравилось?» ответить: сносно. — Сиппе усмехнулся на его изумленное выражение.

— Не думаю, что останусь жив, если партнером будет мужчина.

— Вот то-то и оно. А ты будешь так отвечать, после уроков мастера. Поверь, тебе станут пресными уловки, ты будешь различать фальшь и имитацию. Кроме этого обучения у тебя будет подготовка, которая выработает в тебе игру труса, продажного типажа и заставит крутиться в ореоле страстей.

— Господин сиппе, я ведь не первый, кого вы так обучали?

— Нет. И далеко не последний. — Тайгури усмехнулся, покачал головой. — Меня кличут демоном гарема не потому, что я ору на всех, кто не работает, а потому что из-под моей руки выходят такие вот слуги, которых имеет каждая вотчина. У каждой Правящей жены есть такого рода слуга, который всем и про все рассказывает, но с повеления своей госпожи. Только их игры обязаны быть честнее и не так открыты сами слуги. Ты же явный и стопроцентный слуга-марионетка, просто потому, что личные покои, где у других господ фактически стен нет, у господина Тенаара запечатаны не просто стенами, а амбарными замками, к которым не предусмотрены ключи.

Сиппе еще долго объяснял хитросплетения дворцовых игр, почему они возникли и для чего служат. Виталь впитывал все как губка, ибо от этого зависела его жизнь. Когда время обучения прошло в дверь постучал Малья и новоиспеченный слуга-марионетка вышел в коридор укладывая в голове тонну информации. Его повели в небольшой спортзал, где воин проверил физические данные, отметил что и как ему тренировать, ну и прогнал его по малому кругу тренажеров. Затем был легкий экскурс в традиции и этикет, преподанный учителем, а за ним его отправили в руки двух мастеров, которые выжали из него все соки, заставляя выгибать спину и умалять дать разрядку.

Когда с парнем закончили, поздно вечером, на стол господина легла «пухлая» папка отчета, состоящая из одного электронного листа. Сато осмотрел ее, хмыкнул на показатели выносливости и «игр». Покачав головой, призадумался над другим отчетом, который выдал сиппе. Виталь будет под постоянным бомбардиром. Причем под очень плотным и надо исключить одну деталь. В отчете стоял процент смертности таких слуг. Прожженной сволочью он не был, людей терять из-за глупых игр тоже. Ему было положено завести марионетку, которую будут тянуть за ниточки все страждущие, но и только. Подставлять человека еще больше, рисковать его жизнью он не собирался. Да и досконально следовать традициям двора не собирается. Это им плевать, выживет ли их обученный или нет, еще обучат. А вот Сато Тенаар, по рангу ему не положено людей разменивать на игры бомонда, да и сам он не законченная сволочь.

Откинувшись на спинку кресла, призадумался. Постучал пальцами по столу и поднявшись, направился в библиотеку. Где искать ответ на свой вопрос он знал — талмуд истории, писанный языком Храма. В нем, когда требуется получить информацию, открываются те самые страницы, где есть тот самый ответ. Казалось, что книгу написали на все времена и на все вопросы, что касаются жизни гарема, жизни Тенаара, жизни в верхах власти и их законах.

Взяв книгу в руки, ощущая ее тяжесть, Сато улыбнулся, усаживаясь на кушетку. Раскрывая страницы, он искал ответ и нашел его буквально на третий переворот где-то в конце трети книги. Улыбнувшись, закрыл книгу, обдумал все и положив ее на кушетку направился к одному примечательному человечку. Правда пришлось нацепить штучку сокрытия, но это так, мелочи.

Его путь был в ту сторону дворцовых зданий, где никто и никогда не подумает искать этого мастера. Почти полчаса он потратил времени, пока маневрировал между поздними министрами и прочим людом, пока не вышел в тот самый коридор, куда казалось никто годами не заглядывает. Стражи приблизились раньше господина и постучали, как требовала традиция прихода.

Минута и дверь открылась. В холл вышел знакомый человек, осмотрел прибывшего.

— Господин Тенаар, это честь лицезреть вас во здравии и входящим в силу. — Мужчина учтиво склонил голову. — Что привело вас в мою обитель?

— Есть один вопрос. — Сато смотрел на него другими глазами.

Если в первую встречу этот человек для него был никем, то сейчас это было продолжение чего-то огромного, как материальная часть нематериального. За ним тянулся след энергии в пространство. Она была как искрящийся туман, изменяясь насыщенностью, словно в такт биения сердца.

— Да, господин, сейчас вы видите мою сущность, мою принадлежность тому, кому я служу, дабы приносить в физический мир ключ Вселенной. — Мягко улыбнувшись, печатарь повел рукой, — прошу, господин, проходите.

Сато пошел вперед и только когда переступил порог и сделал несколько шагов, осознал, что идет первым. Если ранее печатарь входил к себе оставляя двери открытыми, как бы приглашая входить по своему желанию, то сейчас он пропустил впереди себя гостя. Войдя следом за ним, повел рукой, приглашая к столику и удобным кушеткам. Его приглашение приняли, прошли, присели.

— Что привело вас господин Тенаар, в мою обитель?

Сато вздохнул и осмотрел мужчину, затем сказал:

— Я хочу получить чернила печати для слуг.

— Хм, я думал вы озаботитесь этим чуть позже, после Храмовой цепи облета.

— Есть какие-либо запреты на этот счет?

— Нет, что вы, — покачал головой печатарь, — просто раньше этого традиционного полета ни один Тенаар не озаботился нанесением печатей на своих слуг. До момента полета они всегда были рядом со своими слугами, контролировали посягательства или сами толкали на безумные поступки.

— Я не склонен терять людей просто потому, что кто-то чего-то от них не добился, или добился, а ответ не устроил. Мои люди мною защищаемы, так что я хочу эти чернила и как ими пользоваться, будьте добры, обучите.

— Непременно. — Печатарь заулыбался. — Как именно вы хотите опечатать слуг?

— Защита и сохранение разума.

— Прошу терпения, руны защиты и разума готовить долго и трепетно, но вы обязаны присутствовать.

— Я не тороплюсь.

— Господин, сей труд займет два дня. — Предупредил печатарь.

— Начинай, ни с кого ничего не убудет за время моего отсутствия.

— Как вам будет угодно…

Сато вышел из логова печатаря, сонно клюя носом. У него в руках был на вид простой стеклянный пузырек, который и атомной бомбой не расплющить. Особый сплав на уровне энергетического потока, который защищает колбу, приятно греет руку владельца и опаляет вшивого вора. Когда чернила были готовы, печатарь показал, как выполнять технику нанесения печати и как свивать воедино разрозненные завитки. Размер печати не влияет на ее свойства, хоть нано-пером выполняй, хоть на все тело наноси.

Пройдя по коридорам, мимо встревоженных воинов Лингов, которые обшарили весь дворец, мимо всех до своих покоев, не снимая сокрытие. Там, увидев нервно расхаживающего принца, улыбнулся ласково, понимая, что заставил его поволноваться, подошел со спины, снимая инвиз и обнимая его обхватывая руками. Вздрогнув, чуть не ударив, Тенанук резко развернулся в кольце рук.

— Ты где был?! — взвыл принц.

— Дома. — Улыбнулся Сато.

На лице Шао отразилось неподдельное изумление.

— Это невозможно…до Алкалии…

— Я не говорю, что был на родине. — Сато прижал с силой к себе любимого за талию, — я был дома, никуда не уходил. Мне понадобилась печать, и пришлось ждать ее изготовления.

— Дома… — глядя в глаза пропавшего на двое суток Тенаара, Шао осознавал, что именно сказал его любимый. — Дурной! Мы тут всех на ноги поставили! Тень приблудную не нашли, чего думать и куда бежать никто не знает! — схватив его за плечи, с силой тряхнул. — Ты хоть понимаешь, что весь дворец взвыл?!

— Прости, — Сато повинился, опустив голову, — просто нужна была печать, и я не подумал…

— Не подумал он, — дернулся Тенанук и отступил. — Сато, здесь войну вскоре начнут, а ты не подумал!

— Да, не подумал. — Поднял глаза Сато. — Как и некоторые, пальцем тыкать не буду, кто сделал меня тем, кто я есть сейчас.

— Что? — задохнувшись в возмущении, Шао впился в него глазами, выпустив воздух, — а тебе было бы хорошо Шита стать, да? Собачонкой моей для всех выглядеть и по выходным становиться добычей для насильников?

— Если ты хотел меня задеть посильнее, поздравляю, ты своего добился. — С болью посмотрел на него любимый и пошел к кровати, нервно скидывая пиджак.

Тенанук закрыл глаза, понимая, что поступил подло. Да, злился на него, но не до такой же степени. За двое суток он чего только не передумал, как только не переволновался, и увидев его такого веселого и его всего лишь «прости»… захотелось ударить его также больно, чтобы прочувствовал, как было его супругу. Да и с языка слетело раньше, чем сообразил, как это прошлое ударит. Стоило ему защищаться, как и любой, на кого нападают, Шао ударил так, что не подняться.

В молчании Тенаар скинул одежду и ушел в ванную, которую ему подготовили. Было больно и обидно. Конечно он напортачил, но не заслужил такого из уст любимого. Словно это Сато виноват в том, что случилось. Сидя в огромной ванне, он глубоко задумался, невольно вспоминая неприятные моменты, даже пропустил позывы служанок встать, дабы обтереть его. Рядом кто-то вошел в воду, распространяя легкие волны, соразмерные водоему, дабы волнами называться. По сути просто рябь на воде.

— Сато, — Тенанук подсел и притянул его к себе, — прости. Я просто был зол и не знал, как донести до тебя, что твой поступок вогнал нас всех в состояние близкое к панике. У меня и в мыслях не было ворошить эти раны. Прости меня, — Шао прижал его к себе, сидя с боку, поцеловал в мокрую макушку.

— Сволочь ты, — прошептал Сато.

— Угу. Прости, не со зал, вырвалось, когда ты стал защищаться. — Шао приподнял его голову, — я ж сам виноват в тех ситуациях…не справился.

— Больно такое от тебя слышать, Шао. Очень больно.

— Прости, — принц заглянул в его глаза, — прости, — его губы опалили губы супруга, которые извинялись вместе с голосом.

Сато пересадили себе на колени, вжали в себя, обхватывая за спину, словно закрывали от своих же болезненных слов. Принц опустил одну руку, вжал в себя его бедра, сжимая ягодицы. Сидящий на нем верхом супруг дышал жадно, обнимал за шею, запрокидывал его голову и целовал в ответ. Вокруг становилось жарко и не от парившей воды в ванной, а от градуса поднимающейся страсти.

В спальне, когда ласки в воде перешли в разряд «хочу-не-могу!», принц со всей ему присущей выдержкой и терпением изводил непослушного и пугающего его супруга. В ответ на его ласки, томные движения, ограничения разрядки супруг стонал в голос, что-то шептал, метался под ним теряясь в ощущениях. Он даже поцарапал спину принцу, отдавшись в ощущения, выгибаясь, управляемый даримыми ощущениями.

Тенанук отыгрался на нем за разлуку, о которой он не знал, из-за которой он испугался, что Сато кто-то похитил и обижает. Или его неугомонный рыжик просто навострил куда-то лыжи и сбежал. В свой День Рождения!!!

Это уму не постижимо, о чем только не подумали во дворце, когда обнаружили, что Тенаар вышел из библиотеки и исчез. Не вернулся ночевать, весь день отсутствовал и на вторую ночь его не было. К тому моменту дворец уже стоял на ушах. А когда третья ночь была проведена где-то, Тенанук так распсиховался, что разослал Лингов перевернуть все закоулки «казематов». И выясняется, в итоге всех нервов, что Сато просто забрел к печатарю и все. Он не подумал, он не послал предупредить.

Праздник, который готовился…псу под хвост. Вечер, который хотел устроить Тенанук…лучше не вспоминать. Вместо веселья, веселые забеги, крики и нервы. Хорошо они отметили его День Рождения, креативненько.

Утром во дворце царила идиллия. По всем вотчинам разнесли весть — Тенаар не пропадал, а зашел к печатарю, дабы тот сделал ему чернила. Так как процесс долгий и требует присутствия владельца печати, которой положены реверансы «раздать дальше», то отвлечься на банальный посыл слуг у него возможности не было. Император, когда узнал о том, где был Тенаар, психанул и послал за печатарем. Тот прибыл и дал вразумительный ответ — в момент ответа на его вопрос было два пути: либо Тенаар откладывает создание печати на несколько месяцев, так как такие вещи делаются строго по своим месяцам, либо здесь и сейчас начать процесс, так как право первой запрашиваемой печати снимает ограничения. Тенаар выбрал первое, так как печать ему нужна сейчас.

По остальным вотчинам разнесли весть так: всплыл какой-то очень древний ритуал, который надо провести накануне его отлета по поясу Храмов, а для этого нужна печать. Ну а так как он не знал сроков изготовления чернил для будущей печати, то и не успел предупредить о своем отсутствии. Все, вопрос закрыли. Истинную причину его финта ушами не стал пояснять Тенанук, велев слугам выдать именно эту версию, когда продрал глаза и поднялся с постели.

Сато еще спал. Как сурок. Пришлось будить его и торопить с принятием ванны, одеванием и прочим. Сам же принц уже был одет и распорядился подать завтрак. Виновник нервов вышел как раз тогда, когда стол уже накрыли. Улыбаясь, расслабленной походкой подошел, заглянул за плечо сидевшего за столом супруга и округлившимися глазами срисовал блюда такой знакомой кухни.

— Эм, кто-то сдох, но достал все это? — изумленно спросил Сато жадно принюхиваясь к ароматам забытых за последнее время кулинарных изысков.

— Нет. Привезли по случаю праздника. — Покачал головой Тенанук, глядя на то, как его любимый, сделав стойку, протянул руку к сочным жаренным ребрышкам в кисло сладком соусе.

— Да? И что за праздник?

— У кого-то, не далее, как вчера, вообще-то, был День Рождения, и кто-то, пальцем тыкать не буду, благополучно спустил всю подготовку в унитаз.

— День Рождения? — нахмурился Сато, потом вздохнул тяжко, присел на стул, поморщился от отдачи в пятой точке. — Шао, ты же знаешь, я не люблю праздновать свои уходящие года. Да и в принципе, какая разница, когда оно?

— А вот это, мой хороший, ты не мне объясняй, а тем людям, что готовились, что подбирали тебе подарки, что ночи не спали, занимаясь украшательством дворца. И пусть тебе будет стыдно, так как ты мог заранее сообщить, что не хочешь никакого пира, а чисто по-семейному послушать слова поздравлений и все на этом. Нет же, ты не озаботился подобного рода объяснением, вот пусть теперь твоя совесть, которая я надеюсь все еще есть, покрутит тебя, когда в глаза им смотреть будешь. — Шао усмехнулся на кислую мину любимого. — Реверанс я тебе сделал, чтобы не городил с три короба. И не бил их: я забыл, из головы вылетело.

— И какой? — с надеждой посмотрел на него Сато, ожидая спасение из его рук.

— У тебя, вдруг вот срочно, по делам Тенааровским, образовался ритуал там архиважный, в аккурат перед главным событием твоего отлета. И к этому ритуалу, что не делается прилюдно и описывается только в твоем талмуде, что завещан Тенаарам, без особой печати, которая готовится по особым дням и право первого запроса ее отменяет. Ну ты понял, куда врать или приукрашивать надо? — усмехнулся Шао глядя на повеселевшего супруга.

— Угу. Благодарю. — Он очаровательно улыбнулся.

— Ты невозможный. — Усмехнулся принц. — Ешь, если бы не взбрело тебе сие в голову, то поел бы еще вчера и приготовленное только что, а не сегодня и вчерашнее.

— Да и так не плохо. — Заулыбался Сато, отправляя в рот порцию овоща, что назывался «картофель».

— Угу.

Дальше была пытка для Шао, так как складывание в его тарелку «лишних» ингредиентов никуда не делось. Тенаар, даже в любимых блюдах, скорее по привычке, перекладывал кусочки в тарелку любимому и с невинной моськой смотрел на его задумчивую рожицу, которая явно пыталась совместить горочку съестного и свой желудок так, чтобы не лопнуть. После этого они вышли из-за стола и сыто расположились на кушетке.

В двери поскреблись, Руанд открыл и переговорил с пришедшим. Кивнул головой и взглядом подозвал Вальму. Та подошла, шепнула Саит известия и личная служанка кивнула головой. Сато посмотрел на нее, и женщина приблизилась.

— Что такое?

— Господин, просили передать, что празднование вашего Дня Рождения перенесено на сегодня. Если вашему ритуалу не помешает праздник, — Саит смотрела строго в пол в присутствии принца, — то вашего присутствия ждут в большой зале Торжеств.

— Ясненько. Не отстанут ведь. — Скуксился Сато. Покосившись на ухмыляющегося супруга, что оккупировал его колени своей головой, провел пальцем ему по щеке. — Я должен одевать тряпье традиции?

— Как вам будет угодно.

— Нет, не хочу. — Покачал головой Сато. — Даже если там полно придворных шакалов и гиен гарема, не хочу таскать нудные побрякушки, сверкая сорокой. Во сколько сие представление?

— После полудня и до самого вечера.

— Ладно, так и быть, посетим праздник, раз все так готовились, так старались.

Шао откровенно рассмеялся.

— Сато, одолжение из твоих уст звучит как приговор нерадивым начальникам, которые готовы из кожи вон вылезти, лишь бы проверки не было!

— А ты чего хотел? Мне итак, заочно, стыдно, а тут еще им в глаза смотреть. Думаешь я горю желанием?

— Нет не горишь, но это твое наказание. Так что, любимый, дерзай, терпи и моли их молча о прощении.

— Ну ты и сволочь. — Прошипел Сато.

— Любимая твоя сволочь, заметь! — подняв руку вверх, Шао удостоился тычка под ребра. Не больно и не обидно, а даже забавно наблюдать за реакцией Сато, который крайне редко ощущает себя не в своей тарелке из-за своего же поведения.

Праздник отвели на славу. Хоть и с задержкой в один день, но он был грандиозным. Еще и потому что министр Савко прибыл на планету в сопровождении орды музыкантов-ханти, которые сыграли малый концерт, который исполнялся крайне редко, по самым великим праздникам и впервые за несколько сотен лет пред Тенааром. Когда такой шикарный струнный сборный ансамбль зазвучал, случилась магия.

Сидевший на своем месте Тенаар, замерев, расплывшись в нежнейшей улыбке, одарил всех своим светом. Не жалящим, как на празднестве весны, нет, это был теплый и мягкий свет, который окутал его фигуру, подарил настоящее тепло в сердца. Наслаждаясь музыкой, он хотел, чтобы ею наслаждались все присутствующие. И они получили моральный оргазм, когда тело Тенаара начало сиять, поблескивать и разливать тепло в окружающее его пространство.

За выступлением музыкантов-ханти пошли другие выступления, но нигде он более не излучал свет печати. Но и его улыбка, его аплодисменты — высокая похвала.

Когда праздник подошел к концу, Тенаар был слегка уставшим, но гордым от того, что выполнил долг извинения перед всеми. Конечно еще оставались крошки вины, что насолил, но все же бо́льшая часть была ликвидирована его примерным поведением на протяжении всего праздника.

Последним подарком была книга, которую подарил Шао. Уже лежа в кровати, передал красиво упакованный прямоугольник. Раскрыв книгу, Сато заулыбался. Его любимый автор, новое издание.

— Сато, он приезжает.

— Кто? — уставившись на супруга, Тенаар замер в ожидании пояснения.

— Микель Тахо.

— Правда? — не веря, глядя на принца, Сато сглотнул. — Серьезно?

— Да. — Шао запустил в его гриву руку, сжал локоны и потянул на себя, — подарок Согу.

— М? Разве он не подарил?

— Реверанс, чтобы быть поближе к будущей единице власти. Прости его за меркантильность, м?

— Прощу. — Кивнул Сато пододвигаясь к губам, что обещали сладкую ласку.

Тенаар весь день гулял в компании писателя, чьи книги читал «в запой». Он расспрашивал его обо всем на свете. Особенно расспрашивал как на Алкалии, что изменилось, смеялся на шутки. Соглядатаи пытались слушать, но не у всех были знания языка или переводчики.

Прогулка завершилась посиделками в беседке. Туда прибыли: свита Тенаара, его супруг, принц Согу и принцесса Нерис, как любитель общения с писателями и вообще творческими личностями. До самой ночи они весело болтали, обедали и делились впечатлениями в этой «всеми просматриваемой» беседке. Во время разговоров принцесса Альма поразила знанием языка Алкалии и была удостоена похвалы со стороны Тенаара.

Бедный Микель Тахо, простой писатель с простой планеты Алкалии, что не так давно вошла в круг империи, видевший Тенаара на церемонии вхождения при подписании, и то по телевизору, здесь и сейчас сидел рядом с ним, с живым воплощением власти не просто на планете, а на множестве миров! Он думал, когда его только везли и преподавали правила этикета, что это чванливый и заносчивый ублюдок, который на завтрак ест маленьких людей, а тех, кто повыше, закусывает на полднике. Все эти реверансы, все тонкости — его обучали полгода! И тут встреча, тотальный шок.

Тенаар встретил его на посадочной полосе, в окружении десятка воинов, что смотрели такими глазами, от которых хотелось забиться в дальний угол и не отсвечивать. Но лицо Тенаара искрилось радостью. И он, робко(!), протянул руку в приветствии, признался, что талант писателя — его кумир — после чего пригласил проследовать в дворцовый малый катер, который был похож на лодку, со странным двигателем позади. За этим последовала неспешная езда по дворцу-городу Кавехтар. О нем Микель знал из видео, которое ему показывали, дабы он знал — куда можно, а куда нельзя.

За неспешной ездой была вотчина Тенаара, который аж до самих покоев проводил гостя. Потом легкий завтрак и небольшая беседа, которая вылилась в долгую прогулку, осевшую в беседке. Тенаар был интересным собеседником, который разговаривал так, как говорили бы на Алкалии люди, которым есть о чем поговорить. Конечно есть некий налет, который отличает его от простого парня с соседского двора, но он так естественно лег на его внешний облик, манеру речи и незримо располагал к себе. Этакая культурная домашняя беседа, с крепкими словечками в тему, без пафоса, без наигранности и без перегиба. Словно он маневрировал по диалогу, угадывал что из сказанного надо разбавить, облегчить, а где добавить вес или усушить.

За все время общения, вплоть до расставания у двери, ведущей в сторону отведенных Микелю спален, Тенаар ни разу не показал, что он владыка, а ты грязь пред ним. Ни единой реплики или снисходительного отношения, интонации. Даже приказы отдавал своим слугам кивками головы, а слуги делали все молча, как официанты в ресторане.

Микель, присев на кровать, изумленно таращился в одну точку. Его пугали, что если слово не так скажет…да его же сожрут! Да его же на кол посадят! Да он же будет бит всей галактикой! На деле же Тенаар был просто человеком, выходцем из самых низов, прекрасно осознающим как свою власть, так и ее влияние на человека. Он не показал засранца венценосного, каким мог быть. Даже рядом с ним сидевший принц, и тот общался «на — ты» с маленьким человечком с небольшой планеты Алкалии. А тот, кто поспособствовал его прибытию сюда, кто поднялся на орбиту и провел четкий инструктаж, каких вопросов нельзя задавать под страхом смерти, он был ручным и пушистым милым зайкой в его присутствии.

Казалось все вертелось вокруг Тенаара, да так, что бедному мозгу нужен был покой. Как уснул, сколько проспал — Микель откровенно не знал. Его не будили, не торопили, казалось вообще забыли. Но это было не так. Просто на Алкалии сутки чуть короче и сейчас на Легио лишь занимается заря, предзнаменуя рассвет. Вот никто гостя и не трогает, не тормошит и торопиться не просит.

Когда пришло время вставать, завтракать и вообще выползать на встречу с Тенааром, ради которого писателя сюда вытащили, его к себе на чай пригласила дама, которую вчера представляли, как «леди Ремана Аульбринти, первая политическая супруга Наследного Принца». Женщина миловидная, умная и воспитанная, культурная. Она встретила его на балкон-террасе, куда писателя проводили. Рассевшись по кушеткам, Микель, предварительно поздоровавшись, рассмотрел еще двух женщин. Это также были жены наследника. Вот ведь вещь странная у этих аристократов — женившись на мужике, принц женился еще и на трех бабах. Вот где делать нечего и с ума сходят.

Леди Ремана кивком головы приказала закрепить на ухо писателю специальный прибор, который будет переводить речь Легио на язык Алкалии. Когда все было готово, был разлит чай, женщины с любопытством осмотрели сидевшего и явно начинающего нервничать мужчину.

— Мистер Тахо, мы не съедим вас, не нужно нервничать. — Улыбнулась леди, потрясающе красивая, ухоженная и словно бриллиант между двумя дамами, менее яркими лицом и украшениями.

— Да, леди Паолина права, яства мы предпочитаем исключительно разрешенного характера по законам Легио. А в них, поверьте, людей культуры не подают ни под каким соусом, разве что только в сплетнях. — Улыбнулась леди Ремана.

— Премного благодарен, леди, что в вашем меню мою персону не будут готовить. — Отшутился Микель.

— Ну что вы! — усмехнулась леди Анами, — как только вы вернетесь на родину, вас будут раздирать на части. Шутка ли, сам Тенаар любит то, что выходит из-под вашего пера.

— Леди Анами права, — Паолина улыбнулась, — на вас свалилась репутация «внимание обратил Тенаар», а значит, что отныне вас будут тиражировать за пределами Алкалии. Все ваши работы разнесут по империи, да даже за ее пределы. Ведь тех, кто почитает Храм и учение Будашангри, почитает и Тенаара.

Микелю говорили что-то такое, но за полгода обучения этикету в закрытом центре и отрыва от работы над книгой, думать о глобальном как-то не получалось.

— И в этом есть небольшая загвоздка. — Ремана осмотрела мужчину. — Понимаете, власть и слава…они кружат голову, они заставляют ощущать себя всемогущим и безнаказанным. Получается так, что принц Согу хотел сделать приятное Тенаару, нашел необычный подарок к его Дню Рождения, но в итоге может статься так, что огорчит в итоге.

— Почему? Я не угоден?

— Не в этом суть вопроса, — леди Паолина покачала головой. — И по определению вы не можете быть неугодны. Понимаете, что отныне вы тот, чьи книги читает и любит сам Тенаар? Для Алкалии может все эти реверансы вокруг его персоны и считаются дикостью, но уверяю вас, вся остальная империя так не считает. Ваши книги разлетятся таким тиражом, какого вы никогда не смогли бы осилить за всю свою жизнь, складывая их воедино. И это будет за первый месяц, как вы вернетесь на родину. Мне подсчитать, сколько вы получите прибыли? Не ваше издательство, нет, всю прибыль получите вы, так как вами интересуется сам Тенаар. Посредников не будет. За вашу спину встанет армия юристов, которая будет отрабатывать каждый мир, что пришлет запрос на тираж в своих владениях. Всю силу влияния интереса Тенаара вы еще просто не понимаете.

— Это настолько тяжко? — ужаснулся писатель.

— Нет, это не ужасно, — покачала головой леди Ремана. — Ужасно будет другое. — Она незримо передала течение беседы в руки леди Анами.

— Вас, человека с далекой и ранее неизвестной для империи планеты, для ее открытого течения дел, здесь и сейчас поставили в эталон. Ваши труды, они нравятся Тенаару. Их сделают эталоном в том стиле и жанре, в котором вы пишете. Понимаете? За эталон будут брать ваш стиль, вас начнут копировать, вам начнут подражать, ваши книги растиражируют по галактике, вас будут приглашать везде и всюду, так как вы отныне самый желанный гость любого уважающего себя мэтра. И это есть главное испытание — не возгордиться. Если ваш стиль пострадает, и господин Тенаар это заметит, он огорчится. Не потому что такой капризный или что еще. Нет. Ему вообще нет никакого дела до того, какую бурю породил его интерес. Ему нравится то, как вы пишите, а не то, кто вы есть или кем станете. Обычное желание, когда что-то нравится. И выворачиваться наизнанку, пытаясь угодить всем и вся, писать на «отвалите», или откровенно пренебрегать своим стилем… — Анами вздохнула, — понимаете, одно его «сносно» и вы никогда не подниметесь.

— И при всем при этом, — леди Ремана была крайне серьезна, — не стоит пытаться ему угодить. Он этого не любит. Ваш дар, дар к написанию книг, вот что его зацепило. Не потеряйте его, но и не пытайтесь угождать желаниям Тенаара, не пытайтесь писать, как многие — раз это понравилось, напишу так себе, все равно слопают, ибо имя мое гремит.

— Мы не пытаемся вас запугать, — подхватила слово Паолина, — просто предупреждаем, о том, что Тенаар неосознанно сделал вас величиной, которую будут стремиться оседлать многие, так как один из вкусов его монолитной фигуры ушел в массы. Но он же легко может отправить вас в утиль, лишь недовольно сморщив нос. Причем сделает это ненамеренно, как любой человек, которому: ну не понравилась книга, ну что тут такого? Только для вас это будет означать полный крах.

— И будет это только в том случае, если вы растеряете в грядущем лоске свою жилку, свой стиль и глубину проделанной работы. — Леди Анами осмотрела нервничающего мужчину, — мы прочли вашу книгу, которую вы написали, ту самую что из последних ваших работ, и имеем представление, о чем вы ведете беседу с читателем. И понимаем за что именно так любит ваши работы сам Тенаар. И будем крайне опечалены, если за мишурой славы вы потеряете именно то, что несут с собой ваши работы. — Она улыбнулась, — если вам будут мешать все эти страждущие, то вы, как любимец Тенаара, можете просто спровадить их с глаз долой, выставить огрызающийся кордон охраны из юристов и стражей, или вообще перебраться на любую другую планету, где вашу личную жизнь и время для творчества будут уважать. Поверьте, стоит вам пожелать подобного, и вы получите это. Не звезд с неба, конечно, но стеснены в передвижениях по галактике не будете.

Дамы высказались, Микель ошеломленно смотрел на них. Женщины, что сидели перед ним, они либо прирожденные актрисы венценосной премий киноакадемии, либо реально искренны. Они заботятся о том, чтобы Тенаару было комфортно, чтобы он не печалился…или тут идет более тонкая игра, чем он может себе представить, или эти женщины действительно взаправду желают обеспечить этого мужчину всем ему необходимым, дабы ему было комфортно жить.

Как только речи предупреждения были оглашены, женщины с хищным блеском глаз принялись потрошить писателя по его темам и проблемам, которые в книгах он описывает. В самый разгар допроса-опроса на террасу вышел Тенаар. Без особых стеснений занял пустующее место, стащил чью-то чашку с чаем и внимательно вслушался в занимательную беседу. За ним прибыли на террасу три дамы — принцессы Нерис и Альма, а также леди Роксана. Вчерашняя дискуссия набрала обороты и до обеда они тасовали пинг-понгом вопросы-ответы и свои выводы.

Писатель прожил во дворце всего неделю, а казалось несколько месяцев. Улетал с не сходящим изумлением, ошеломлением и прострацией на всем своем существе. Материалов для новой книги у него было на несколько лет вперед! Тахо понял одно — его вымученные работы, которые были в последнее время, они были таковыми просто потому, что ему не хватало новых ощущений. И не тех, что будут, попутешествовав по планете, нет, а вот такие, как эта поездка, когда ты смотришь на каждый закоулок и понимаешь — охренеть!

И, как и сказали дамы из семьи Тенаара, судьба круто повернулась передом пред маленьким писателем. Уже на корабле, что полетел домой, ему преподнесли объемный талмуд его прав и обязанностей, где прав было на удивление гораздо больше обязанностей. Летел обратно он не через ту штуковину, что именуется «Путь», а обычным полетом и только потому, что ему требовалось время, дабы прочесть полученный талмуд «прав и обязанностей». Ему также сообщили, что его права на тиражирование книг были перекуплены на его имя, к нему приписан личный редактор, который не будет править по своему усмотрению книги, если они выходят за рамки его творчества. Если же формат стиля был подправлен редактором, то новый будет подбивать книги близко к нему, но постепенно выводить из обихода «лишний стиль».

Имя писателя Микеля Тахо прогремело на всю империю буквально через пару дней, как он вернулся домой. Все, как и говорили жены наследника, все так и случилось.

По отлету гостя, Тенаар стал доступен для беседы с императором, который не пожелал прерывать его радость, переводя на гнусные мысли. Весь гарем радовался тому, что их гремучая смесь в лице Тенаара ходит, порхая и мурлыча со всеми, сама любезность и разве что мед на уши не раскладывает, такой он приторно сладкий. При этом принц Согу ходит королем, так как это он подготовил человека, он привез его сюда, он сделал незабываемый подарок. И Тенаар оценил подарок. Принц был приглашен на один из вечеров, когда писатель присутствовал при сборище страждущих до внимания Тенаара, глазеющих на новую игрушку.

Но, все хорошее когда-либо заканчивается, а приторно сладкое надоедает. Дни веселья закончились, уступив суровым будням, независимо от дня недели. Тенаар прибыл по просьбе императора в залу Тишины, поговорил с ним, согласился с просьбой. Даже со временем согласился, местом и присутствием кого-либо еще.

Зала Влияния раскрыла свои двери. Внутри, в ее просторном нутре, расположились все члены ближней семьи императора. Они все сидели полукругом на принесенных сюда простых стульях. Стулья стояли на полу, не касаясь ступеней, на верху которых располагался трон Тенаара. По его левую руку первым в ряду сидел Тенанук. По правую руку император. Дальше все расселись согласно регламенту: со стороны принца его супруги от первой и до последней, за спиной единоутробные братья и сестры, за ними расселась часть младших детей правящих жен; со стороны императора была императрица, Правящие жены, за ними их старшие дети, а за теми младшие. Из слуг присутствовал только сиппе, два привратника и больше никого. Тени не в счет.

На пороге Залы Влияния остановился начальник службы безопасности, тот самый, которого убирали ради расставленной ловушки, дабы некая личность круто попалась. Мужчина остановился не потому что так положено, отнюдь нет. Он замер, ощущая мощь данного места. Зала Влияния, помимо своего подавляющего простора, давила своей незримой тяжеловесностью на плечи, как удавка сдавливала горло. В его голове промелькнула мысль: если невиновный так себя ощущает, то каково сейчас тому, кто предал?

Собравшись с духом, чеканя каждый шаг по-военному, начальник прибыл к точке, откуда ему позволено лицезреть правящую семью. Сделав требуемое военное приветствие, распрямив по его окончании спину и расправив плечи, произнес:

— Уважаемые правители, прошу разрешения ввести обвиняемого.

Согласно кивать на его слова начали с задних рядов, как и положено, волной вперед, заканчивая императором, наследником и Тенааром. Резкий очередной традиционный жест от военного и разворот на девяносто градусов, несколько шагов назад. Двери залы раскрылись, привлекая внимание сидевших господ. Внутрь вошел конвой, как и начальник, сбиваясь с шага. Это было допустимо, так как зала влияла на каждого, кто впервые входил в нее. А за последние сотни лет до становления Тенаара сюда даже слуги пыль протирать не приходили.

В центре конвоя вели молодого мужчину. Человека, который опустился до предательства, до измены. Женщина, что породила его, судорожно выдохнула. Еще вчера злорадно посмеивалась о первой замуж выданной принцессе в ссылку, так вот вам, на утро что творится! Сесилия уже поплакала, так как накануне ей сообщили радостную весть. Сейчас же все нутро скручивалось в тугой жгут от страха за сына. Сына, который опозорил ее, как мать, императора, как отца и всех своих учителей, как наставников. Перед лицом Тенаара опозорил! И к вечеру, когда пройдет этот позор, здесь и сейчас, дамы услужливо напомнят ей, что вырастила предателя. Уж они-то не упустят такого шанса укусить.

Семья, кроме посвященных, сидела и не понимала, почему всеми любимый принц Шан идет под конвоем, под оковами и на нем одет неприметный темно-серый костюм, без отличительной черты его собственного стиля. Шел и самодовольно улыбался, саркастически кривя губы. К зоне линии разделения на семью и не семью он подошел, глядя на императора и сидевшего выше него Тенаара.

Стражи подвели его к невидимой черте и остановились строго на ней, как если бы человек этот по крови своей часть семьи, по делам своим нет. Женщины, да и мужчины, тихонечко зашептались, что же такого он натворил, что попал в такую немилость. Даже Ильмар, младший сын леди Сесилии, младший брат Шана, даже он не сумел заслужить такую немилость со своей паталогической жаждой к воровству. Этот парень воровал все и везде, никакие меры не брали, ничто не могло его остановить. Картежник, шулер, балагур и вор — он был сослан в особое место, где ему с толком, с чувством, с расстановкой красиво преподадут урок хороших манер, раз пресечь не получается, так хоть направить в нужное русло. Но даже он, будучи головной болью леди Сесилии, даже он не опозорил себя таким образом.

— Уважаемый император, прошу разрешения зачитать обвинение. — Проговорил начальник охраны.

Норанто тяжело вздохнул и кивнул головой.

— Согласно законам империи, закону правящей династии древнего рода Маин, принц Элонду Маин Шан обвиняется в измене, предательстве и подстрекательстве, вводе на территорию дворцового комплекса, в частности на территорию вотчины императрицы, незарегистрированной тени под сокрытием оборудования класса «шпион», приведении в исполнение план устранения правящей четы и уничижении всего рода в глазах господина Тенаара Сатори Ши-имо Хинго.

По мере оглашения обвинения, все, кто не был посвящен, в неверии, удивлении, шоке, изумлении и прочих чувствах смотрели на самого живущего бомондом и сплетнями принца, знатока многих мелких и крупных тайн, мэтра маневрирования в течениях настроений и просто потрясающе шикарного аристократа. Равнодушных в зале не осталось, разве что посвященные в его темные делишки смотрели с разочарованием и сожалением. Шан же напротив, смотрел с вызовом, саркастически улыбался, и выглядел так, будто его все это не касается. Стоял ровно, держал спину прямо, голову гордо, словно гордился своим поступком.

— Обвинения выдвинуты, — проговорил начальник охраны, — что вы можете в свою защиту сказать? — он посмотрел на молодого, достаточно красивого и ухоженного мужчину.

Шан расплылся улыбкой чешира и перевел взгляд на сидевшую выше всех фигуру.

— Какой же ты слабый, — заулыбался во весь рот, напомнив оскалившегося зверя, — она идет, а ты сидишь и лясы точишь. Слабая душонка, тиарой прикрыта. Думаешь, что схоронишься за их спинами? Не спасут тебя их тщедушные оболочки, ты ж ведь чуешь ее, кровью своей чуешь, сны видишь. И ничего не предпринимаешь. — Шан рассмеялся, запрокинув голову, потом резко подался вперед и его перехватили, а он, повисая на руках охраны, прохрипел: — Я достану тебя, родич! Достану!!!

Шан засмеялся и начал биться в приступе припадка. Тенаар кивнул головой, и его Привратник подошел к пускающему пену изо рта принцу, схватил за шею сзади. Плавно заставил склонить голову, опуская его на колени, подчиняя щитами энергию, что драла его тело, что не давала дышать. Несколько минут и хрипы сошли на нет, он сипло задышал, сидя на коленях, склоненный лицом в самый пол, почти уложенный на него. Руанд блокировал доступ к его голове, отсек все лишнее, тем самым продлив его жизнь до вынесенного приговора.

На данное представление смотрела вся семья и замерев ждала окончания. Пошевелиться некоторые боялись, не то что говорить. Все смотрели на работавшего материей экранирования энергией щитов молодого Привратника, который закрывал дверь к мозгу и сознанию принца силам извне. Когда он закончил, принц Шан мелко подрагивал, но не делал попытки орать или биться головой. Он успокоился. Привратник отпустил его, отступил.

— Господин, его ментальная воля сломлена. — Руанд склонил голову, — я такое влияние не сниму.

— Он выполнял приказы, не отдавая себе отчет? — спросил император.

— Нет. — Руанд покачал головой. — Подобное влияние не руководило его поступками, только посадило идею. Исполнение целиком и полностью его. Он мог отказаться от идеи, но она ему очень понравилась, и он пошел туда, где сейчас находится.

— Значит обвинения не беспочвенны?

— Нет. — Руанд покачал головой. — Он не был марионеткой, нитей нет, только закладка идеи с правом отступить.

— Уведите. — Приказал император.

Стражи подняли на ноги принца и тот мазнул взглядом по семье, которая была шокирована его поступком, которой он напоследок ядовито улыбнулся и был утянут прочь. В зале наступила тишина. Двери за вышедшими конвоирами прикрылись, отсекая от звуков. Все семейство сидело молча, пережевывая слова принца Шана. Он не стал оправдываться, он не стал просить пощады, словно на его стороне правда.

Тенаар неприятно осознавал, что слова, которые произнес последними этот мужчина, они ему не принадлежали. Слова звучали сразу везде, сразу во всех мирах, где видна его оболочка, где живет его душа и его сознание. Слова оцарапали сердце, показав неприятную сторону скребущего беспокойства. Сато задумался настолько, что пропустил несколько слов, что были обращены к нему.

— Господин Тенаар? — позвал его император и тот вздрогнул, поднял глаза.

— А? Извините, отвлекся. — Он заморгал, словно впервые их увидел.

— Понимаю, неприятно, — кивнул головой император. — Согласно закону, предатели и изменники караются имперским судом, независимо от пола обвиняемого и принадлежности к роду или дому. При обвинении род отрекается от обвиняемого и снимает с себя полномочия по защите и покровительстве над ним или ней. С этого момента принц Элонду Маин Шан лишается титула, отсекается от рода Маин и дарованного второго имени сыновьям императора. Отныне это просто предатель Шан, без роду и племени, отвержен семьей и не достоин снисхождения во время проведения допроса, суда и исполнения наказания.

Тенаар только кивнул головой. Если с него снимается метка рода, то Храм не имеет права вмешиваться. Это значит, что и ему не надо надрываться и влезать, как было с принцессой Теей.

— Приношу извинения, от всей семьи рода Маин, что вам пришлось лицезреть падение одного из нас, его отречение и недостойное поведение. — Император встал с места и глубоко склонил голову.

Сразу же за ним встал его наследник, его остальные сыновья. Женщины остались сидеть на местах, так как за кровь рода несет ответ мужская половина семьи, они же приносят извинения и приводят в исполнение наказания.

— Я принимаю ваше извинение, и ваше право вершить суд.

— Благодарю, — император выпрямился, — прошу позволить роду приступить к выполнению своего непосредственного долга.

— Разрешаю.

Император кивнул, развернулся на месте и пошел к выходу из залы. За ним его наследник, сыновья и за ними молча поднялась императрица. Она согласно этикету, склонила голову, лишь обозначая кивок, после чего повернулась и пошла к выходу. Дальше последовали Правящие жены и их дочери. Когда зала опустела, Сато встал с места и пошел к выходу. Ему не нравилась ситуация. Он знает про сны, хотя его комната не доступна…кто сказал? Откуда?

Леди Сесилия с честью вынесла злые шепотки остальных дам. Одна императрица вела себя достойно. Сама была в подобной ситуации. Но вот остальные…

Леди Мальмия со свойственной ей манерой, красиво и громко шепталась за спиной, идущей к выходу из вотчины Тенаара леди Сесилии. В ее шепоте было много обидного, особенно то, что все ее сыновья, а ведь у нее только они и есть, все они в той или иной мере хорошо насолили роду. Младший Ильмар — вор паталогический, сослан, чтобы не позорил семью. Старший Ромма-Саид — умудрился не распознать Тенаара и был бит Тенануком, из-за чего пропадает на дальних рубежах, разгребая конфликты. И вот теперь средний, любимец бомонда — преступник, предатель, изменник!

Шедшая спереди леди Сесилия не могла ни слова против вставить. У нее ноги отнимались, руки опускались, а в груди было холодно-холодно! Любимый сын, да что там! Один из всех самый ласковый и ближе всех к матери, оказался…за что такое наказание?

Анаман шла и слушала, что дама, явно развеселившаяся подножке от родного сына одной из соперниц, уж слишком проявляет свою радость. И было так приятно, что именно она сейчас делает такой нехороший шаг, как «потоптаться по костям», ведь все самое интересное будет впереди. Анаман Сесилию трогать не будет. И обвинять в том, что сын ее подбил дурную девчонку к подобному не станет. Тея, принцесса от рождения, много кем обучена, тысячи раз наставлена на путь правящей и справедливой принцессы…наплевала на все и всем в душу плюнула. Ведь не принц Шан потребовал от нее приказа убить Альму, это сделала Тея сама, никто не заставлял. Леди Сесилия в той же ситуации, что и императрица. Только…если с принцем Шаном их защищает закон, с Теей их всех защитил Тенаар. Так что они в одинаковом положении, разве что Тея жить будет, а Шан нет.

Леди Мальмия же не понимает, что детки у них такие, что как бы ты не был за них уверен, а последить бы за ними в три глаза, да всей когортой своих шпионов. Не ровен час, на ровном месте споткнуться заставят. Усмехнувшись, Анаман предвкушала, как одна слишком радостная дама сама слезы лить будет. Лично у нее уже все готово, и даже один очень нужный молодой мужчина извещен, да даже согласен обождать и никому ничего не сообщать, так как удачу можно спугнуть.

Они вышли в сад-ханти и неспешно пошли в сторону развилки, что ведет в стороны вотчин. Леди Мальмия поравнялась с леди Бьяри и мягко начала беседу, которую слышала даже шедшая впереди императрица.

— Какой неожиданный поворот, — она театрально вздохнула, держа руки в замке перед собой, мяв веер, — кто бы мог подумать, а ведь такой видный жених.

— Да, согласна с вами, леди Мальмия, это был потрясающий молодой человек…но увы, пасть может и святой. — Поддержала беседу леди Бьяри сокрушенно качая головой.

— Надежда матери, гордость отца. А ведь гарем был восхищен его талантами, особенно его прозорливостью, а оказалось, он просто водил всех за нос. Какой позор. Так низко пасть. Не могу придумать ни одной причины, по которой стоит ступать на дорогу предателя и изменника.

— Леди Мальмия, вы правы — найти вразумительного ответа нам с вами, да и всему гарему, будет крайне трудно без помощи дознавателей. Ведь, отныне у нас нет одного из принцев. Мы даже не будем в праве справить панихиду по его ушедшей душе, покинувшей бренную оболочку.

— Даже оплакивать официально нельзя. Леди Бьяри, это такая утрата. Столько надежд, столько планов и, — она понизила голос до громкого шепота, — лично я присматривала варианты, дабы молодой человек мог выбрать себе либо аммапу-леди, либо, если сердце будет желать, супругу! Вы представляете, какие надежды на него возлагались?

— Вы тоже подыскивали аммапу-леди? — деланно удивилась леди Бьяри.

— Да. И не первый год. Как скончалась супруга, увы не имею права озвучить имя того, кому на брачном диске свою жизнь и судьбу вручала, так и начала поиск. Конечно же после того, как время траура миновало. Но…столько надежд, столько планов и совместных мероприятий… — сокрушенно качала головой. — А ведь вы прекрасно знаете, что подобный поиск для владычицы вотчины, значит куда как больше, ведь тот, для кого данная любезность производится, он очень и очень важен как для самой владычицы, так и для вотчины.

— Вы правы, в моей вотчине, данный…уж и не знаю, как подобрать правильно слово, дабы описать молодого человека, что разрушил все, что было вокруг него и, — леди Бьяри покачала головой, — мне так жаль, так грустно. Вы только представьте, такое дарование и такой позор! Нет-нет, леди Мальмия, давайте завершим этот разговор, он заставляет моей сердце разрываться от боли.

— Конечно-конечно, я понимаю вас, у самой в груди словно вырвали сердце, дышать с каждой минутой все труднее.

Шедшая впереди леди Сесилия в бессилии сжимала пальцами веер, который трещал, ломаемый у основания. Она не могла ответить и только мысленно желала задохнуться обеим сукам, что такой театр развели, что хочется развернуться и глаза повыцарапывать. Шедшие позади всех леди Тиная и леди Эльмеша лишь молча покачивали головами. Первая, потому что никогда в распри не лезла и старалась тенью пройти вдоль всего правления гарема — выучка выжившей наложницы спасала ее всегда. Вторая же в силу своей осторожности и постоянно разыгрываемой репутации «канарейки с пустыми мозгами», которая в вотчине СМИ ничего сама не делает, а трудятся талантливые люди, которых не позволяет сместить приказ императрицы. Леди Эльмеша, только в узком кругу показывает, что крайне опасна, властна и изворотлива, а также очень аккуратна. Для мужчин же, кто не вхож в узкий круг, она канарейка, блестящая и ничего сама без приказа императрицы не способна сделать. При всех похвалах ее учениц, при всех знаниях в малом кругу гарема, для всего остального бомонда леди Эльмеша стрекоза и фантик, любящей шелест и звон монет. И то, что эту репутацию она сама себе сделала, что она всячески ее подпитывает, всячески крутит всем мозги и яйца, они даже не догадываются. Из мужской части семьи только два молодых человека знают ее истинное лицо — Ильмар, сын Сесилии и Согу, сын Тинаи. Остальные в блаженном неведении и до сих пор считают, что мама СМИ марионетка императрицы.

И вот эти две женщины, идут за начавшей болтать о пустяках парочкой правящих особ, покачивая головами и думая о своем. К развилке они прибыли полным составом и остановились, дабы дамы могли отдать дань уважения императрице и разойтись. Все присели в реверансах, слегка склонили головы.

— Леди Сесилия, давно хотела посмотреть одни распустившиеся цветы. Не составите мне компанию? — спросила императрица.

— Если вам будет угодна моя компания в момент созерцания красоты соцветий, то я с радостью приму ваше приглашение. — Слегка склонила голову женщина, пряча глаза, в которых плескалась боль, и жажда убить двух сук, что стояли рядом.

— Что же, тогда нам в ту сторону, — императрица слегка кивнула головой на прощание дамам и пошла по дорожке, ведущей по краю сада-ханти.

Леди Сесилия пошла следом за ней. Как только дамы отдалились на десяток шагов, леди Тиная сославшись на слабость, ведь у нее шалило ее сердце и долгие прогулки после потрясения, что было в Зале Влияния, направилась в свою вотчину. Леди Эльмеша распрощалась со сплетницами и быстро направилась к себе, ведь надо было состряпать выпуск скандального известия, дабы все, кто питал надежды по покровительству бывшего принца Шана, быстро развернули лодки и дали стрекача, иначе попадут. У нее много работы. Непочатый край.

— И вот сошлись две дамы, что так красиво сели в лужу из-за своих любимых деток. — Леди Мальмия усмехнулась, глядя в спину удаляющимся прогулочным шагом женщин.

— Да, вы как всегда правы. Гордость и единственная дочь императрицы — сослана замуж. А самый активный и просто красавчик, мэтр течения сплетен и свой среди акул аристократии — будет казнен за измену и подстрекательство. Идеальный тандем. Одну спас Тенаар, дабы род Маин не прервался из-за дурной крови, а вторую закон, что изгоняет из рода и даже могилы у него не будет.

— Всем по делам их, да по заслугам. — Леди Мальмия вздернула подбородок, — лучше следить надо было за детьми своими. Не ровен час, и принц Эльмир чего учинит такого, что одним порицанием, как принц Ильмар не отделается.

— Если младший сын императрицы оступится, это будет ее конец. — Леди Бьяри посмотрела на свою напарницу и ведомую ее волей коровушку леди Мальмию, — дурная дочь еще слишком молода и подобные ошибки из-за ревности, они почти допустимы, но, если сын…император будет обязан сместить ее с занимаемой должности.

— Не забывайте, у нашей плодовитой императрицы еще два сына — принц Клаус и принц Ливи.

— С ними нет той же силы, что и с принцем Эльмиром. Он слишком дружен с единоутробными братьями Наследного Принца. Вы ведь понимаете, насколько чревато будет любая его неосторожность или ошибка.

— Да, я вас прекрасно понимаю.

Они усмехнулись и пошли прогулочным шагом в сторону вотчины леди Мальмии, дабы навестить ее внука, поболтать с ее дочерями. В этот же момент императрица и леди Сесилия прогуливались вдоль растущих высоких кустов с цветами, что распускались под конец весны — началу лета.

— Леди Сесилия, — императрица шла и любовалась яркими соцветиями, — расслабьте руки, ваш веер не переживет надругательства.

— Простите, — женщина опустила глаза и разжала слишком сильно сжатые пальцы.

— Я вас понимаю. Не нужно играть роль, сейчас нет никого, кто был бы рад вашему падению, — она повела рукой, — присядем.

Перед ними была одна из дальних беседок, которая скрывалась за живой изгородью, оплеталась растущими лианами с сочными зелеными листьями. Леди Сесилия прошла за ней следом, а служанки остались у входа, дабы предупредить своих господ о приближении кого-либо. Анаман плавно присела на кушетку, подождала, когда ее гость проделает тоже самое и осмотрела лицо убитой горем матери, которая вынуждена держать марку владычицы, которой по статусу плакать запрещено. Она обязана быть монолитом, быть примером.

— Знаете, леди Сесилия, у вас было время поплакать без свидетелей, мои же слезы стали достоянием Тенаара.

Сесилия подняла глаза в удивлении, что с ней делятся такими подробностями.

— Это так унизительно, быть слабой. — Анаман вздохнула. — Но, моя ситуация чуть краше вашей. Я, хоть и потеряла дочь и свои надежды, что возложила на нее, но дышать и видеть день и ночное небо она будет. У вас…не пожелаю никому.

— Да, мое положение не завидное. Один сын вор, другой был неосторожен и тронул опечатанное тело, а третий…казнят за измену. Я пойму, если вы сейчас хотите в мягкой форме сообщить мне, что занимаемая мною должность будет пересмотрена и найдена достойная леди на это место.

— Хм, — Анаман осмотрела ее и этот взгляд ей понравился — ее ударили в самое сердце, но она не пала, держится и готова побороться. — Если вы принимали участие в делах вашего сына, которые ведут и вас к пути предательства, то несомненно, вас заменят, так как суд будет рассматривать и вашу казнь. В ином случае у меня нет нареканий или претензий по вашей работе, леди Сесилия.

Женщина только кивнула головой. Если дитя предает, проверяют все его окружение, и в первую очередь братьев и сестер при наличии, а также мать, особенно если она занимает высокую должность.

— Я бы хотела услышать от вас одно, — императрица улыбнулась, продолжила, — только то, что вы ни под каким предлогом не будете бить в ответ на несдержанную пустую болтовню, призванную задеть вас побольнее.

Глаза леди Сесилии полыхнули.

— Не нужно растрачивать силы, леди Сесилия, и не потому что ваш сын виноват, а потому, — Анаман понизила голос до заговорщического шепота, — данные дамы сами имеют в своих садах червивые яблоки.

Леди Сесилия замерла, после чего покосилась на выход из беседки.

— Вы посвятите меня в детали, или просите подождать?

— Лишь частично и в большей степени обождать. Удар будет ошеломляющий и до ожидаемого громкого пира в честь свадебной церемонии принцессы Альмы. — Анаман улыбнулась, — кто громче всех смеялся над вами сегодня, тот будет плакать уже завтра, да так, что слезы утянут и того, кто в смехе поддерживал и мнимую грусть показывал. Уверяю вас, если горе затронувшее вашу отчину не предотвратить, просто нет наших рук там, где мысли мужчин, то вот удар, нанесенный тем, кто над вами потешался, он опозорит, и куда как ярче, чем меня или вас опозорили любимые дети.

Сесилия заулыбалась.

— Госпожа Правящая мать, если удар будет равносилен и даст мне в руки ответ на слова в мою сторону брошенные, дабы ответить не мене болезненно, то я уверяю вас, ни единой мыслью не пошевелю, дабы ударить их за смех сегодняшний и тот что будет, до момента их позора.

— Вы не пожалеете о ожидании, которое будет не долгим. Вам понравится то, как они сами оступятся и как их пошатнет.

— Скажи, о чем говорил Шан? — спросил Тенанук стоя рядом с задумчивым Сато.

— Я и сам до конца не понимаю. — Он посмотрел на супруга.

— Он сказал, что ты видишь сны. Это правда?

— Не знаю. Я ведь не помню то, что мне снилось. Всегда так было. — Он прошелся вдоль гостиной, развернулся и пошел назад. — Но его слова о том, что кто-то идет, они заставляют задуматься.

— Да, я тоже не могу выкинуть их из головы. — Шао сидел на кушетке, а его супруг уже десятый круг нарезает по гостиной и не осознает этого. — Думаешь внушение было глубоким?

— Думаю, что в Зале Влияния оно усилилось и тот, кто заложил ему в голову мысль, он смог пробиться.

— Тебя назвали родичем.

— Если бы я знал, Шао, уж точно родню нашел бы свою. — Он повернулся боком, отмерил несколько шагов, — я же приемный ребенок был. Кто и где мои родители, не имею ни малейшего понятия. К тому же, по документам приюта я подброшенный. Нашли на ступеньках, как в дешевом драматическом кино. Записка с тем, как меня зовут и бирка из роддома, адреса которого на Алкалии не нашли. Да и мое имя…слишком оно необычное.

— Да? — удивился Шао. — А ты мне не рассказывал, как тебе имя дали.

— Ну, полного имени для работы в пекарне отца и не требовалось, а он звал меня сокращенно, так как даже «Са́тори» для парня на Алкалии в нашем районе, тем более в нем, да при моей перекрывающей крышу ярости, согласись, весьма странное. Удивлялись, конечно, в отделе чип-идентификации, да при получении водительских прав.

— Значит ты подкидыш. А как назывался роддом, что на бирке был?

— Майкяй, Полларс 12/5, Монуна. — Пожал плечами Сато, — запомнил, так как частенько в детстве с той биркой играл, а потом выкинул, как отца не стало. Незачем оно мне было.

— Монуна? — Встрепенулся Шао. — Ты уверен, что именно Монуна?

— Да. А что не так? — остановившись, осмотрел ошеломленного супруга. — Шао, что такое?

— Сато, Монуна — это планета. И она вторая обитаемая планета звездной системы, в которой располагается Яхвер, планета-столица империи Оламу. А Майкяй, это город-столица планеты. Сато, ты родился в Оламу.

— Хе, — оторопело замер и призадумался. — И чего это значит?

— Да ничего. — Встал Шао и подошел, взял его лицо в свои ладони, посмотрел в глаза, — если ты родился там, но тебя увезли так далеко, значит было что-то очень опасное и тебя либо спасали, либо отобрали у родных. А может еще что случилось, да банально путешествовали, погибли или украли, подкинули или оставили дабы скрыть. Все что угодно, вариантов тьма тьмущая.

— Значит надо выяснить, что и как было, — Сато прошептал, — я бы хотел знать, кто мои родители. Конечно отец навсегда им останется, но правду хотел бы знать.

— Сато, поиски в Оламу пока невозможны, если ты не выдашь официальное прошение через Храм.

— И веры им не будет, все политические реверансы, так?

— Да. — Кивнул головой Шао. — Но будь уверен, я про это не забуду и как представится удобный момент, разузнаю, что к чему.

— Хорошо. — Сато кивнул головой, — если у меня выдастся возможность, тоже запущу корни, а потом тебе расскажу.

— Ловлю на слове… — прижался к его губам, которыми не может насытиться, сколько бы не целовал.

Каждый поцелуй отдает особой сладостью, магнитом тянет, заставляет все тело бурлить и жаждать еще и еще. Это было своеобразным наркотиком, который мог дать только этот человек. Зря Сато боится, сколько было до него женщин, сколько раз он был с теми, кто сейчас обязан приходить на его ложе — все не то. Им он не насытится никогда. Даже дряблым стариком будет, а все губы в плен своих захватывать да терзать не перестанет.

День был теплый и приятный. Сато вышел в сад, вальяжно расселся на кушетку в беседке, разослал всем своим свитским, чтобы не приближались, так как у него интересный разговор. Сегодня он ударит сразу двоих. Императрица передала ему папочку, которую ей презентовал император. Он завершил переговоры, сразу с двумя сторонами. Невесту для сына набожного дядьки представили, сокрушаясь, что леди Софи неосмотрительно съездила на курорт, к соляным пещерам и не выполнила требование по сохранению неприкасаемости тела своего, не сообщив массажисткам, что трогать ее надо только через традиционную ткань. Император был столь убедителен, так крыл по мозгам зашоренному старичку, что тот уверовал и согласился на более молоденькую кандидатуру, которую император обещал содержать в специальном коконе благочестия. С женихом, что плевал на нравственную сторону невесты, император провел вразумительную беседу, что невеста довольно вольная, довольно жаждущая власти и следить за ее персоной надо так, чтобы головы поднять не смела в сторону политики. Жених проникся, тем более, что, если у него будет получаться это делать, он будет на хорошем счету у императора. А тот, кто женится на статусе, он сделает все, дабы этот статус работал на него.

И именно итоги переговоров были в папке с приказом от имени императора, подписанные императрицей и переданы Тенаару, даруя право донести до одной леди, по какой причине все это произошло. И Сато наслаждался погодой, ждал приглашенных на «открытую» всем ветрам беседу. Это будет его последний на сей момент удар по дамам гарема. Все, кто умудрился его ранить, в самое сердце, сегодня получат такой удар, что очень серьезно задумаются что лучше — тешить свое самолюбие и с ним кусаться, или лучше заткнуться и мирно сосуществовать?

Примерно двадцать минут он наслаждался полным одиночеством и тишиной, созерцал красоту цветущего сада ранними цветами, что будут сменены другими сортами и еще дважды сменятся пестрые краски, поражая каждым летним месяцем своим великолепием. Краем глаза, среди цветущих и пряно пахнущих кустов шедших дам, в сопровождении слуг, Сато внутренне позлорадствовал и вернул на свое лицо невозмутимость и расслабленность. Ему надо быть абсолютно спокойным, дабы показать превосходство — спасибо Саит, научила его.

Саит вообще очень умная интриганка. Если бы не ее советы, он давно бы уже кулаками махал, руша все вокруг себя. Как бы ни игрался раньше, еще на Алкалии, его интриги были детским лепетом по сравнению с тем, что происходит здесь. Если бы не Саит, ошибок было бы куда больше. Это все она, все ее советы и стратегия. От унижения перед Анами, когда та ударила в самое сердце, от удара по сукам, что дом его продажной платформой сделать хотели, от разборок с бывшей бабой Барга, да много от чего она его оберегла. Умная женщина, очень осторожна и хитра. Его выбор этой лисицы в свои первые скрипки, с самым ласковым тоном струн, он самый верный и самый ценный. Сеть, что распустила эта дама, она уже охватывает весь дворец. Не только по вотчинам, где все и всех продают, нет. Она обошла весь дворец, переплела нити до министерства и приносит в зубах информацию, теперь разделенную на две части — ему лично и Вальрену на заметку. Этот тоже, типчик особый. Подмечает малейшие крупинки информации и плетет свою сеть. У него уже есть своя шайка доносчиков, не без помощи Саит, но своих, кто в зубках ему передают интересные сведения. И это только начало. Дабы Шао мог уверенно стоять на ногах, Сато обязан этот фундамент выстроить так прочно и так качественно, чтобы даже в самые черные времена ничего не рухнуло и все работало. Собрав команду, подобрав верных соратников, подстраховав императора, будущего императора империи, Тенаар имеет полное право больше не вмешиваться в интриги и политику, куда сейчас официально ни ногой. Но кто запретит ему быть в курсе всех событий и руку на пульсе держать, дабы спину Шао прикрывать?

Леди Мальмия и принцесса Софи подошли, их проводила в беседку Изра, которая показывала всем интересующимся — Тенаар весьма недоволен пришедшими. Владычица вотчины духовной стези отметила про себя данный момент, но не показала никаким образом, что ее это задело. Вообще, у Тенаара три служанки и каждая из них означала три направления: Саит провожала гостей к господину только тех, кого он желал видеть, кем был доволен, чье имя желал поднять над всеми; Вальма проводила к нему тех, кого он не знал, видел впервые, на кого ему было так себе не особо плевать и не так чтобы очень интересно общаться, практически безразлично; Изра же была вестником неприятностей, сулила беды на головы проводимых ею гостей. Вот и сейчас, когда они прибыли к беседке, из троицы к ним подошла несущая неприятности и показывающая недовольство господина, что расположился на кушетке внутри беседки.

И так как прибывшие гости, это владычица вотчины, а рядом с ней ее дочь, что вскоре должна быть выдана замуж, по сговору, то ударить в грязь лицом, показывая, что встреча ее персоны «несущей неприятности» хоть как-то задела, считалось бы личным проигрышем на доске политического круга фигур. Даже если он на нее орать будет, леди Мальмия воспитанная дочь своего отца, владычица вотчины, супруга императора и просто очень умная и мудрая женщина. Если же этот сопляк опустится до оскорблений, то грош ему цена, как Духовному Отцу по учению Храма Будашангри.

Войдя в беседку, поприветствовав сидевшего на кушетке и кивнувшего им мужчину, приняли приглашение присесть. Им налили напитки, предложили сладости и фрукты. Тенаар, в отличие от показателя встречи, вел себя на удивление вежливо, галантно, и поддерживал обязательную беседу, которая с каждым разом все лучше и лучше получалась. Сказывался опыт постоянных посиделок с такими опытными мэтрами «поболтать — убивая время» как владычицы вотчин, и он все лучше и лучше овладевал прелюдией к основному действу беседы. Конечно же делал он это сейчас не для того, чтобы заслужить похвалу, а откровенно тянул время. Еще не все соглядатаи и «большое ухо» прибыли. В частности, не было еще мышек от леди Сесилии, хотя от остальных приблизились, отчаянно рассматривая ближайшие кусты, прогуливаясь рядышком, ненавязчиво используя «ухо-аппарат», дабы ловить словечки, что будут ключевыми.

Саит смотрела на оживление по мышкам и когда заметила приближающихся нужных личностей, тихонько тронула свой браслет, который послал сигнал Вальрену, что стоял рядом со своим господином, оставаясь под невидимостью. Вальрен посмотрел на приближение ушей от леди Сесилии, подождал, когда приблизятся на расстояние, откуда их приборы смогут хорошо послушать, дал еще несколько шагов и легонько дотронулся до спины господина, подавая знак, что все в сборе.

Сато заканчивал начатый треп, выводя беседу в нужное русло. Леди Мальмия ответила на пару вопросов, после чего замерла, ожидая продолжения. И ее не разочаровали…хотя это как посмотреть, и кто именно не разочаровал.

— Леди Мальмия, вижу вы так рады падению одного из сыновей своей соперницы, что за вас хочется порадоваться вдвойне, — перешел к основной части и самой сути приглашения сюда именно ее и именно эту дочь. — Правда, не могу.

— Господин Тенаар, вы ведь прекрасно осведомлены, что между Правящими женами мира никогда не будет. — Леди Мальмия вздохнула. — Каждая подножка и падение соперницы, радость для всех, кто занимает тот же пост. Не только я могу радоваться подобному, но и все леди, Правящие жены, делают это. Вне зависимости от воспитания и статуса. — Мальмия опустила глаза, — хоть и повод не радостный, но оступки соперников радуют в любом виде. Даже в таком.

— Понимаю. — Тенаар покачал головой. — Радоваться на падения соперницы в гареме принято, только, — он вздернул брови, — разве имея в своих пенатах фактически ту же ошибку, вы имеете на это право?

— Простите? — удивленно уставилась на Тенаара женщина.

— Конечно, вам ведь еще не известно. Да-да, простите мою память, столько всего навалилось. — Сато издеваясь покачал головой. — Конечно, имея такого талантливого политика сына, причем единственного, и трех красавиц дочерей, вы в праве сомневаться, не понимать, но факты, леди Мальмия, они неумолимы. — Он осмотрел женщину, которая, не понимая его наезда, реального такого, сидела и пыталась осознать, где и кто из ее детей так провинился?

— Извините, господин Тенаар, но не могли бы вы просветить меня, ибо я не понимаю, о чем речь. — Призналась дама.

— О, конечно, дорогая леди Мальмия, конечно. — Улыбнулся Тенаар.

Он взял с кушетки, рядом с собой лежавшую папку и передал ее в руки заинтересованной дамы. Леди взяла папку, раскрыла ее и стала читать. Дойдя до середины первого абзаца, она перевела взгляд на дочь, затем на Тенаара. Осмотрев его довольную рожу, была готова глаза ему выцарапать, но все же сдержала первый порыв. Опустив свой негодующий взгляд прочла второй абзац и резко захлопнув папку, устремила свой взор в его лицо.

— Это шутка?

— Шутка? — Тенаар покачал головой, — нет, госпожа, владыка морали и устоев духовного сана, это была бы шутка, если б не была реальностью. Понимаете, как Духовный Отец, коему ваша вотчина подчиняется в большем смысле слова, чем другие, направленные на физическое управление планетой, я не имею права столь, — он смерил взглядом полным неприязни принцессу Софи, — невоспитанную леди выпустить из лона семьи, в дом, где мораль и воспитание превыше всего. Извините леди Мальмия, но брак вашей дочери и указанного достопочтенного выходца из уважаемого в империи рода, он просто невозможен. И все из-за распущенности этой красотки, которая так красиво поставила вас в тоже самое положение, в каком оказалась леди Сесилия.

— Они не одинаковы, господин Тенаар. — Возразила леди Мальмия. — Поведение незамужней девушки, которая сохранила свою невинность и поведение взрослого мужчины, чьи действия могли привести к смерти — разные вещи.

— Для вас, бесспорно, но как для матери, что сейчас защищает дочь и свою задницу. — Тенаар посмотрел на нее усмехнувшись, — но давайте-ка я вам объясню то, что вы и сами прекрасно знаете. Родитель, коего сына вы прочили в мужья своему прелестному чаду, настолько привержен к чистоте и невинности тела невесты, что даже банальное касание служанок на массаже ее плеч без специального покрывала считает кощунством, богохульством и требует немедленного покаяния во всех грехах тяжких. И в этот оплот фанатизма вероисповедания, с багажом из лесбийской связи своей ненаглядной дочурки, вы собираетесь пристроить? Вы издеваетесь? Как только дражайший свёкор узнает, что данная дама допускала до своего тела женщин, что смели ей сиськи мять, между ног руками лезть, да и анальную стимуляцию фалоимитаторами…да какую имитацию, — фыркнул Тенаар, — трахалась она в задницу с мужиками, подвывая от радости. И этот багаж вы собрались куда отправить? Выставить род правящей династии распущенными и опустившимися, безнравственными свиньями на всю империю?! Вы в своем уме? Да первый же звоночек и этот старый пердун такую вонь поднимет, в веках отмываться не отмыться. И на фоне предательства принца Шана, на фоне его кураторства дурой Теей, поведение вашей дочери не ниже по удару, только позором на всю империю. И я, как Духовный Отец, не имею права шлюху выдать в логово фанатиков веры. Как потом ее там развратят те, кто делает это тайком, не факт важно. Она должна быть чиста, с белейшим прошлым, чтобы ни одна тварь не смогла ткнуть пальцем в сторону рода Маин. Теперь вам все понятно? И это мое решение, как старшего наставника нравственности, коли вы сами пропускаете мимо глаз промахи подобного рода.

Леди Мальмия смотрела на Тенаара испытывая самые негативные мысли, но не смела раскрыть рта. Она и сама понимала, что происходит и как аукнется.

— Вы меня подставили. — Рыкнула Софи, заставляя мать изумленно уставиться на нее.

— Я? — изумился Тенаар, не меньше правящей дамы, которая хотела вбить слова дочурки ей в глотку. — Девочка, ты берега не попутала в таком тоне со мной разговаривать, а? — снисходительно осмотрел ее и добавил, — будь ты дурой Теей или веселушкой какой, без мозгов, я бы даже внимания на тон не обратил, но ты же не такая, ты же у нас холеная и воспитанная, — он сощурился, — думаешь я прощу тебе этот выпад? Ну нет, красотка, я потребую от императрицы строго тебя наказать. И потребую наказание как за неуважение чина «Тенаар», за оскорбление рода Маин и за распущенное поведение, хотя тебе лично, леди Бьяри, которую ты шикарно подставила, преподавала частные уроки дабы такой вот ситуации не было. Но увы, возгордилась наша принцесса имеющая девственную вагину и крайне хорошо разработанную задницу. Не вздумай хоть слово сказать, утоплю в болоте, найду такое рядом с дворцовыми казематами и утоплю со всей радостью.

Софи сглотнула, ощущая кожей, как вокруг Тенаара видимо воздух сгустился, фактически разряды потрескивают. Леди Мальмия рядом осторожно сглотнула. Попасть также, как и Сесилия, Анаман и леди Бьяри…она никогда не думала, что так упадет, будучи столкнутой своей же дочерью. Из всего гарема только леди Эльмеша избежала подобной участи, да леди Тиная в виду отсутствия у нее хоть какого-либо стержня правящей жены. На бесхребетную Тинаю внимания не обращали, а Эльмеша слишком умна и детей своих воспитала так, что никакие их ошибки хвостов, за которые можно ухватиться, не оставляли.

— В общем так, жених у нас приезжает к концу недели, как раз до назначенного торжества свадьбы леди Альмы. Проведем помолвку. Вы, леди Мальмия, будете самой радушной госпожой на всем белом свете. Если я узнаю, что вы хоть как-то хоть кого-то укусили из-за вашего ухудшившегося настроения, то очень сильно пожалеете. До такой степени, что императрица, с разрешения императора, будет рассматривать кандидатуру замены главы вотчины духовного сана. Под моей задницей такой подарочек, как несдержанность и не умение держать себя в руках, находиться не будет. А ты, шлюшка, — он усмехнулся, глядя в лицо покрасневшей от злости и стыда принцессе, — можешь перетрахать всех кобелей этого дворца во все свои щелки, жениху совершенно плевать какая ты — он женится на статусе «принцесса, дочь Правящей жены императора Нуоко Маин Норанто». И кто тебя до него выеб, совершенно не волнует. Вот так-то. Свободны, — он отвернулся и осмотрел простор сада-ханти, в котором было так хорошо, что аж петь охота.

Леди Мальмия, с красными от стыда щеками шла прочь от этой ужасной беседки. За ней семенила принцесса Софи, кусая губы. А все соглядатаи смаковали момент — Тенаар поговорил с дамами, и они теперь летят чуть ли не плача, авось опять что-то интересное! А вдруг опять какие разборки? Ну интересно же!

Тенаар же сладко потянулся руками вверх, зевнул как довольный кот и посмотрел на секретаря.

— Вальрен, сообщи императрице, что нам надобно переговорить на глазах у всей шпионской братии, покормить ее хорошим представлением.

Мужчина только кивнул головой. Сато же вновь вернулся к созерцанию красот сада-ханти, прокручивая в голове, что еще надо было сделать перед отлетом. Наказания розданы, назад хода нет иначе тут такую бучу поднимет воодушевленная императрица. Вот же ж, тоже рада падению соперниц. Хоть и неприятно лицезреть способ подножек от своих же детей, но так приятно, что у соперницы неприятности. Сато такого не понимал, и бил сейчас не по тому что так удобно, а потому что леди Мальмия была замешана в становлении Алкалии как планеты торговли. Он не забыл ту подножку себе лично и этот удар был ей ответом. И она это поняла, если нет, то поймет. Но на данный момент она проглотила все, так как доводов у него гораздо больше. Ответь она ему, и он капнул бы еще глубже, ведь грязного белья у каждой дамы в ее шкафах имеется приличное количество. Не сама, так детки, не детки, так любовники и так далее, вплоть до самых застарелых ляпов и косяков. Леди Бьяри бить напрямую не надо. Ее Софи так ударила, как у Сато не получилось бы и оружия не нашлось подходящего калибра. Ведь леди Бьяри ударило сдвоенным ударом из ее гордыни и тщеславия. Опять получилось, что мать образования не сумела воспитать порученную на ее руки молодую особу. Этого императрица уж точно не упустит. А Сато даже вмешиваться не надо, дабы ударить за попытку сделать из его родины проданную и перепроданную лишившуюся своей истории, традиций и устоев планетой. Как сотни миров, порабощенных через торговые площадки. Нет, Сато такого не допустит. И дамы теперь будут пожинать плоды своих трудов.

Императрица слегка кашлянула, привлекая внимание, вырывая из дум сидевшего и смотревшего в никуда мужчину. Он отмер, перевел взгляд и увидел гостью, мягко улыбнулся.

— Проходите, — пригласил он ее.

Женщина прошла, присела.

— Господин Тенаар, тут такие слухи оплели кулуары гарема, буквально за несколько минут, что был проделан мною до вашего места отдыха, прям невероятно. — Анаман смотрела на него, его улыбку и видела — доволен, расслаблен и смотрит почти смеясь.

— Да, императрица, слухи нынче ветра быстрее. — Он наклонился вперед и взял в руку сочный спелый персик. — Вы знаете, что персик спелый выбрать очень просто?

— Да? И как? — заинтересовалась императрица, которая ранее никогда о выборе спелых персиков не задумывалась — на ее стол попадали исключительно спелые плоды, выбранные слугами.

— Подносите к лицу, вдыхаете и, если от фрукта пряно пахнет ароматом персика, да так, что текут слюнки — внутри он сладкий, сочный, фактически не нужно сжимать плод на мягкость. — Он вдохнул запах удерживаемого рукой фрукта. — Знаете, ветер, он такой, несет все ароматы куда хочет и когда хочет.

Анаман взял в руку фрукт, принюхалась и улыбнулась.

— Да, вы правы, пахнет вкусно.

— Ну, неспелые или гнилые фрукты пахнут иначе. И в саду императора, увы, есть плоды, что с виду красивые, а пахнут гнилью. Сорт у них «Софи», называется. — Усмехнулся Тенаар, глядя как расслабилось выражение лица императрицы, а потом стало приобретать хищные черты.

— Господин Тенаар, — Анаман смотрела ему точно в глаза, — что вы хотите, чтобы я сделала?

— Ну, первое и главное, у нас едет жених. Моралью он не ударенный, так что как бы наш порченный персик не отрывался, кому бы тычинку не подставил, ему ведь все равно, он едет за статусом супруга дочери императора.

— Вы правы, данный молодой человек прекрасно осведомлен о пристрастиях столь обманчивого бархатистого персика. — Кивнула согласно Анаман.

— Второе, и это должно быть довольно увесистым, ибо данный персик посмел возомнить себя равной ветвям на которых произрастает, паразитируя. Хотелось бы отметить, громко на весь сад, что порицание идет за: неуважение чина «Тенаар», за оскорбление рода Маин и за распущенное поведение.

Императрица перестала улыбаться, подобралась.

— Персик посмел раскрывать рот в вашем присутствии? При своем видимом непотребстве?

— Ну, немного было неожиданно узнать, что свадьба переносится с заменой ведомого парнишки на неизвестную фигуру, выбранную кем-то, кроме матушки любимой, вот и не сдержала разочарования.

— Господин Тенаар, несдержанность наказуема, тем более, когда обвинения доказаны.

— Это ваше право, госпожа императрица, заниматься прополкой. И, — Сато ласково улыбнулся, — настолько тщательно, что, если ветка, которая породила данный гнилой фрукт, будет скрипеть и искрить, я дарую вам секатор, которым вы, с разрешения властителя данного сада, будете иметь полное право отсечь по самое основание, и повязать ленту выбора лучшей ветви, на новую, что будет знать свое место и скрипов издавать не станет.

— Вы можете быть спокойны, прополкой я займусь со всей тщательностью. — Анаман смотрела на него уверенно и воодушевленно.

Впервые он говорил с ней так, как принято в кулуарах — завуалированно, расписывая тему постороннюю, вплетая ее как шифр. Не факт, что он будет и дальше применять этот стиль, просто сейчас забавляется. Но как приятно осознавать, что и бывший грубый и неотесанный мужлан вполне способен оправдать надежды обучающих его людей.

— Очень на вас надеюсь. У нас ведь аж целых две свадьбы, — он усмехнулся, — не все же над нами посмеиваться окружению, пора и нам это окружение высмеять, не находите?

— Вы правы, господин Тенаар, полностью согласна.

— Тогда, — он вдохнул полной грудью пряный воздух начала лета, — насладитесь столь приятной погодой и в бой, моя отважная императрица, на борьбу с вредителями.

Анаман заулыбалась, ведь лестно, когда он раздает комплименты, когда он так радушно расположен к тебе, а не кусает и не шипит.

Если в тот разговор с императрицей леди Сесилия хоть немного воспарила духом, то после того, как ей пересказали слово в слово всю основную часть разговора между Тенааром и ее соперницей, пустилась в радостный пляс. Кусающая ее была в не менее шатком положении. Если сын Сесилии мог навредить физически, то вот шлюшковатая дочурка опозорила бы весь род не на одно столетие! Это ж надо, такую доченьку вырастить! И это заявление, что берегущая свою невинность принцесса, оказывается ласку мужчины познала в другой дырочке…да это такой позор!

Леди Сесилия выдохнула разом всю свою обиду и гнев на двух заносчивых благородных кровей коров. Если у леди Бьяри дети не вылезают из тени матери, то вот у леди Мальмии ее несравненная Софи, она всегда была зазнайкой, как и ее сестры. Но те, они хотя бы ведут себя скромнее. И вот, дева, что была обучаема самой, лично самой леди Бьяри, так оступилась.

Заходив по комнате, улыбаясь и посмеиваясь, Сесилия хоть немного притупляла боль от грядущей потери сына, падением соперниц. Причем сразу обеих. Мать образования, законов воспитания и законов гарема — она была обязана сделать из принцессы Софи набожную и чистейшую девицу, которая от слова «пенис» покрывалась бы краской стыда! Но нет, нет что вы! Она от этого слова в предвкушении попку сжимала, так как прекрасно знала, что он способен ей дать.

А Тенаар умница. Сесилия усмехнулась. Такие подробности разузнал. И где только откопал? Хотя…с ним Саит, а эта чертовка выросла при гареме, была на хорошем счету не только у вотчины императрицы, но и на нее поглядывали и из других вотчин, подумывая сделать частью своей свиты. И тут такую умелую и хорошо плетущую сети подхватил Тенаар в свое единоличное пользование. Да безнаказанное, да на все просторы разрешенное. Конечно он откопал столь пикантные подробности, а может и сам нашел того, кто хорошо поработал над вкусами их «девственницы».

Плюхнувшись в любимое кресло, блаженно выдохнув, она прошептала:

— Вы правы, императрица, удар получился что надо.

Леди Мальмия оказалась в еще более щекотливой ситуации, леди Бьяри стоит одной ногой между смещением и упразднением власти, а дочурку ее быстро выдадут замуж, как обычную девчонку от наложницы. Позорище! Никакого праздника. Церемония брака, и в путь. И это для дочери политической супруги императора! Да, Тенаар…Сесилия выпрямила спину.

— Ах паразит! Ах какой умный ход! — она заулыбалась. — А ведь не думала, что так ответишь им за свою родину. Ну умен, ну изворотлив. — Рассмеявшись, женщина прикрыла глаза и покачала головой.

Тенаар…игрок, достойный, даже опасный и теперь гарему надлежит думать, прежде чем делать. Хорошо думать, по несколько раз рассматривать варианты и только потом шагать по минному полю, что так красиво раскинул пред ними Тенаар. А ведь интересный противник. Очень и очень интересный. С одной стороны, он хранит род от уничтожения, а с другой стороны порет их распаренными в соли розгами, чтобы запомнили урок. Очень непростой и интересный противник. Очень.

Свадьбы! Свадьбы! Свадьбы!

Сиппе выл волком, так ему осточертели эти празднества!!! Одно только радует, что Тенаар не сердится, весел и никого не кусает. Как куснул леди Мальмию, да огребла шлюшка Софи, и в довесок перепало леди Бьяри, все и успокоилось. Кулуары присмирели, шепчутся о предстоящем празднике, мусолят мелкие темы, но никто не посягает на спокойствие самого опасного представителя дворца. Тенаара оставили в покое. В кои-то веки осеклись по-настоящему.

Подготовка шла полным ходом, вотчины смаковали подробности грядущего, а управляющие ими дамы занимались кто-чем. Как итог, занимались все своими делами, друг другу не мешали. Леди Тиная слегла со своим сердцем, но доктор Кива обещал поднять ее на ноги. Все же, не молоденькая она девочка, да и гарем не располагает атмосферой покоя и уюта.

Буквально вчера стало плохо императору, попрыгали вокруг него доктора. На снимке были показаны камни в желчном. Дробить побоялись, решили медикаментозно — есть у них препарат, что растворяет любые виды камня в органах.

Сиппе бегал по дворцу между вотчинами, императором, императрицей и Тенааром. Казалось он вертится как белка в колесе, еще успевает учить марионетку Виталя, который схватывал все на лету и быстро учился. У Тайгури же ни минуты продыху не было. То тут, то там что-то да случалось, кто-то да делал что-то, после чего только сиппе и только ему под силу.

Бег…бег…бег…

Прыг…прыг…прыг…

Голова кругом, но надо торопиться, надо успеть, надо не проворонить ни там, ни тут…

Все миремм дворца плачут ночью в подушку — кто из-за нервов, кто из-за перетружденного тела, кто из-за истеричного разноса сиппе.

И воют поставщики, воет кухня, воют даже воины, которых подпрягли помогать сиппе, которых тот содрал с постов, где их можно было содрать. И только мастер Гая была максимально расслаблена — она успела все, проставила систему, активировала ее и тень-предатель, сунувшись, быстро ретировался. Все. Не будет больше лазеек для неучтенных умников. Хватит разгильдяйства. Хватит пропускать удары.

— Слушай ты! — прорычал хрипловатый бас, от которого воины вжали плечи, те самые что развешивали украшения по коридорам, под руководством неугомонного и вечно недовольного сиппе, как только услышали окрик.

В сторону голоса повернул надменную рожицу демон гарема и смерил его взглядом, после чего перевел взор назад, дабы курировать развеску, которая, по его мнению, была ну вон из рук как плохо сделана.

— Слушай, стручок хромоногий! Какого ты собрал всех постовых? Совсем берега попутал?

На орущего начальника сиппе повернулся всем негодованием, смерил его взглядом и процедил сквозь зубы:

— Все, кто помогает, имеют разрешение императора сойти со своего поста, и если ты еще хоть раз посмеешь отвлечь нас от графика развески, — сиппе орал благим матом, — я натяну тебя на самый верхний купол и разорву твои гланды, чтобы проветрился и мозгами обзавелся!!! НАХЕР СВАЛИЛ ОТСЮДА!!! Имбицила кусок доморощенный!

Пришедший воин, с праведным гневом, мгновенно растерял всю свою храбрость ощущая себя как перед капитаном Хорти. Один в один прет из этого тощего хромоногого «евнуха» такой энергией, что ощущаешь себя кроликом перед удавом.

Пока в себя приходил воин, сиппе разразился бранью на воинов, которые балансировали на лестницах.

— Сиппе! Сиппе! — тонкий голос раздался по всему коридору, — демон, ты где?! — голос приблизился и из-за поворота вылетело нечто. — Угораздило же тебя в такую глушь влезть!

— О, звезды и небеса, подарите сей даме покой под двумя метрами почвы! — взмолился сиппе горестно вздыхая, поворачиваясь к несущейся в свою сторону женщине, под всеми приборами и проводами с трудом угадывающуюся, — что тебе, о горе моих очей и яд для моих ушей?

— Так, болезный, — подлетела женщина, что именуется мастером, скинула с себя намотанную кольцами проволоку и сунула в руки обалдевшему воину, который прибыл сиппе упрекнуть в эксплуатации воинов, — держи и не урони. — Затем резко развернулась к смотрящему в ее сторону Тайгури. — Вот тут, — ткнула пальцем вверх, — сегодня ночью была отладка, а вы, болезные, все-все портите.

— А прикрыть свою отладку, рученьки отсохнут? — сощурился сиппе, — ты вообще понимаешь, что у меня не абы что тут идет и не за так просто сроки выставлены? Ты что сейчас хочешь? Содрать это все? — он махнул рукой в сторону двухсотметрового коридора, в конце которого они сейчас доделывали развеску гирлянд под потолком на специальных креплениях.

— Дядя, не ори. Проветривать кишечник будешь, когда температура повысится, а я не твоя грелка, так что обороты снижай, — рыкнула Гая.

— Рот прополощи, невоспитанная грубиянка! — прорычал сиппе.

— Я воспитана механизмами, гаремный кузнечик, — заулыбалась Гая, — и прежде чем верещать как в жопу ужаленное чудо, хоть иногда слушай и слово дай сказать. И не надо на меня быком, распаленным смотреть, я не твоя тряпка красная! Вон те три колонны, надо осмотреть, вы со своими висюльками настройку сбили. И если ты мне сейчас скажешь про сроки свои, я тебя так натяну, что хромать будешь на обе ноги, фальцетом у императора на ковре в извинениях биться! — прорычала Гая.

Сиппе прорычал нечто нечленораздельное, нервно послал парней с лестницами, дабы проверили, а Гая потащила воина-капитана, что стоял ветошью и не отсвечивал. И пока они лазали туда, проверяли все за и против, а так как настройка была тонкой, то магнитные ботинки не применить, в коридоре стоял ор, идущий из препирающихся мастера и сиппе. В коридоре была шумиха, словесная пыль до потолка и все воины вжимали плечи, когда тот или иной говорун начинали сыпать матами, благо только они и слышали данный лексикон.

Как только отладка была завершена, система включилась, одновременный щелчок закрываемых задвижек ознаменовал, что вся система встала так как надо, Гая блаженно выдохнула и осмотрелась по сторонам. Больше лазеек нет. Даже в подвалах и глухих переулках. Нету лазеек. Нету неучтенных закоулков.

— Сиппе, подманила его к себе пальчиком.

Тот разразился потоком брани, приглушенно, не разборчиво и был похож на жужжащий улей. Гая спокойно подождала, когда мозг включится и уши навострятся. Сиппе, довольно быстро осознав, что его не дразнят, поливая нелицеприятными эпитетами, замолчал и посмотрел на нее, мол чего надо?

— В общем так, — она понизила голос до фактического шепота и активировала щит помех. — Всем миремм сообщи — тайников больше не будет по местам кладок.

Сиппе возмущенно на нее посмотрел.

— У нас на эти закладки давняя игра — обмани бедного Шита, подари надежду!

— Я сказала, что по местам закладок. — Гая посмотрела на него как на дурака. — Закладки переносятся и будут централизованы, еще более учтены и про них, про все, будет знать теперь специальный отдел. Ранее все лежало на отделе коридорных служб, теперь только на отделе. Все закладки, по всему дворцовому комплексу. Места кладок строго пронумерованы, строго проверяемы и любая закладка вне этих мест — наказуема. Надеюсь ты понимаешь, что повторения пауков в покои Тенаара как-то не хочется.

Сиппе кивнул головой. Все правильно, такого подарочка они еще раз не переживут.

— Все дальнейшие инструкции получишь от начальника охраны, дабы свои игры дальше плести. Все, можете заниматься своими делами, больше не мешаю.

Гая развернулась и пошла прочь. Сиппе покачал головой, осмотрел коридор и разразился трелью команд.

Валид Владимир прибыл на планету, где его будущая супруга доживала свои последние деньки незамужней, свободной и недоступной. Когда отец призвал сына на серьезный разговор о его будущем, как женатого мужчину, то он уже знал, что невесту ему нашли хорошую, родовитую и из числа доступных. О принцессе Альме он и не подумал. Она под печатью защиты, будет выдана замуж за того, кто будет жить на территории Легио. Он же правитель будущий и бросать свой мир на произвол судьбы не желает. Даже ради женщины, из-за которой потерял покой. В тот день Рейсти позвал его и усадив за стол, передал письмо-запрос.

Владимир несколько раз перечитывал послание, не веря смотрел на отца, затем вновь читал и сверял печать императора. В тот момент отец спросил, хочет ли его сын взять себе в супруги эту строптивую горную козочку, на что сын хрипло каркнул «да!» и тут же был готов в пляс отправиться, так как ответ рода Валид был послан положительным. И закрутилось, завертелось, закружилось. Бедные юристы, они бились головами о столпы правил и законов, традиций и с педантичностью беременной черепахи ткали полотно брачного договора. В те дни у принца сдавали нервы.

Когда все было готово, сваху выбрали, отправили корабль на сговор о помолвке, пунктах договора, дате свадьбы…внезапно все столь кропотливо выверенные труды юристов были слиты простым замечанием Тенаара — мы женим мужчину на женщине, а не планету на планете. Все, что было с потом и кровью вписано в договор, все это просто улетело в трубу, оставив внешние договора, как того требует традиция, когда два сильных рода объединяются. Брачный договор более не прописывал каждый шаг супругов, не был пародией на семейную жизнь по сценарию. Он стал обычным брачным контрактом, по которому принц и принцесса становились полноправными супругами и было прописано за что брак может быть расторгнут, а за что полагается крайне неприятное наказание. Все.

И вот сейчас, это уже после заочной помолвки через визор, сидя у себя дома, Владимир совершает посадку на территории Легио, дабы соединить себя по традиции Храма Будашангри с женщиной, которую он жаждет так, что скручивается все нутро. Если бы дело было только в похоти, все быстро бы остыло. Владимир себя знал. Бывали у него такие недоступные дамы — похотел, побегал, не дали и в итоге позабыл. Нет, с Альмой такого не получалось. Он видел в ней мать своих детей, свою женщину. И неимоверно страдал, ведь она не была бы его, даже если бы небеса разверзлись, сложись в империи иная ситуация. Но…есть Тенаар. И теперь брак с несущей печать защиты Храма стал не невозможен без отказа от наследования власти из рук отца, а вполне реален. Осталось потерпеть всего-то несколько дней и все.

Пирс вышел из корабля, к встречающим его стражам, начальником службы безопасности и самому императору. Пройдя трап, представ пред будущим тестем, Валид Владимир коротко отвесил поклон, как принято в верхних эшелонах власти.

— Рад приветствовать тебя, принц Пирс.

— Вы оказали мне честь, император. — Владимир мягко улыбнулся. — Встретить вас с раннего утра, ознаменовать день великим среди многих унылых и однообразных.

— Льстишь, молодой человек. — Усмехнулся Норанто, повел рукой, — что же, это хорошо. Лесть без навязчивости, она очень хороша. Прошу, пройдем.

Владимир принял приглашение, и они прошли к аппарату-лодке, которая была достаточно большая, походила на гондолу и слегка парила над поверхностью покрытия площади. Рассевшись, лениво перебрасывались словами, медленно покатили в сторону сад-парка, откуда плавно покатили к небольшому зданию в расположении вотчины императрицы. Там издревле селили женихов для принцесс.

Император поболтал с молодым и талантливым фактически правителем целой планеты, закинул удочку на парочку выгодных сделок, которые они будут обговаривать чуть позже, когда созреет и сформируется идея, после чего отбыл по другим делам.

Владимир, после того как его устроили в больших покоях, быстро начал соображать, куда и как вылезти, дабы суженую увидеть. В тоже самое время невеста нервно расхаживала по малой официальной зале вотчины Тенаара, заламывала руки и нервно облизывала губы.

— Если вы будете еще больше их облизывать, ваш жених заревнует, признав в них расцелованные и неверные губки. — С ходу пошутил хозяин вотчины.

Альма нервно дернулась, провела пальцами по губам. Нахмурилась.

— Да я серьезно, — вздохнул Сато, подходя ближе, — думаете губы припухнуть могут только от поцелуев? Помню в детстве, о чем-то задумался, ну на тот момент архиважное было, — он усмехнулся, — и посасывал нижнюю губу. Долго посасывал. Так опухла, увеличившись на треть от ее размеров. Папа тогда смеялся, говоря, что я нацеловался с девчонкой какой-то и от него пытаюсь ее скрыть. Все невесту по дому звал, имя выдумал, жутко меня этим дразнил, а я злился, психовал. — Мягко улыбнулся и осмотрел замершую принцессу, — так что не терзайте губы свои, давайте прогуляемся.

Альма согласно закивала головой. Сато подставил руку, и принцесса машинально ухватила его под локоть, после чего замерла. Тенаар же не позволил руку убрать и двинулся с места. Ничего не оставалось кроме как починиться, и девушка подчинившись спокойно пошла рядом с ним.

В сад-ханти они вышли спустя несколько минут неспешного хода по помещениям, коридору и свернули влево, дабы пройти вдоль дорожек, ведущих в сторону небольшого водоема. Шли медленно, прогулочным шагом. Сато увлек девушку беседой, и она позволила себе отвлечься. По мере их движения, двигались и соглядатаи, а также где-то впереди шагал жених, который обдумывал варианты его появления в том же месте, где и его невеста. Просто так ведь в вотчину не завернуть — прослывешь невоспитанным.

Так они и шли навстречу друг другу, пока Тенаар не заметил краем глаза примечательного качка в темном одеянии, в компании охраны. Ухмыльнувшись, он повел свою увлеченно болтающую о проделках племянников, сыновей Тенанука, более ни на что не обращающую внимание невесту в сторону небольшой беседки. Оттуда их будет очень хорошо видно. И, пройдя внутрь, посадил красавицу так, чтобы уж точно заметил.

Времени на фокусировку взгляда и стойку пса, взявшего след, потребовалось не много, всего-то минуты три. Владимир не поверил своему счастью, ведь время ожидания растягивается в три раза, чем время наслаждения, которое сокращается в три раза, хоть затрачивается и в том и другом случае одинаковое количество минут. Медленно свернув, Пирс прошел так, чтобы выйти именно на траекторию близкую к беседке, не напрямую, что вы! Нет. Он словно просто мимо проходил, увидел сидевших леди и Тенаара, а не поздороваться это было бы грубо, вот и приблизился.

Все его маневры Сато видел и про себя качал головой. Вот ведь выучка дворовая, имеется в виду этикет, что с людьми делает! Нет бы просто взять и подойти, так он почти целый круг описал, все тонкости внешнего приличия соблюдя, растягивая время своего ожидания раза в три. Сато быстро напрямик буром попер и трава не чешись.

Валид Владимир Пирс приблизился к беседке, идя со своим воином, который был по статусу положен, остановился соблюдая правила и подождал, когда служанка старшего из господ соблаговолит его заметить, сдвинуться с места и сообщить своему господину о прибытии. И ведь все всех видят, просто невозможно не заметить человека за три метра от беседки, и все делают вид, что между ними непроницаемая стена. Этикет, маму его так и папой сверху!

С места сдвинулась Саит, что мгновенно расставила приоритет значимости гостя. Была бы Изра или Вальма, Владимир ощутил бы, что Тенаар им недоволен, или не считает достойным. Но Саит…репутация этой женщины и то, что самых важных и интересных гостей для Тенаара приглашает именно она, она уже далеко за дворцовыми стенами. Саит, не красотка, но грациозная хищная женщина, хладнокровная и ее выучка получше благородной леди будет. Если леди бывает ведут себя как дети малые, бунтуют, то эта женщина словно копия императрицы — властный волевой взгляд, прямая спина, знает цену себе и своим умениям. Не даром она служит у самого Тенаара. Про Изру и Вальму можно сказать практически тоже самое, но ведущей в этом трио несомненно остается именно Саит.

Женщина вышла из беседки и прошла по дорожке, приблизившись на максимально допустимое расстояние, слегка склонила голову, но не опуская ее, а как бы кивая, после чего произнесла:

— Вам разрешено приветствие, прошу, — и она развернулась плавно и мягко ступая вперед.

Как зачарованный Владимир пошел за женщиной, понимая, что, если когда-либо Тенаар захочет выдать ее замуж, очередь будет не вмещаема в стенах дворцового города. Усмехнувшись про себя, принц вошел в беседку и глубоко поклонился Тенаару, вежливо склонил голову учтиво глянув в сторону принцессы.

— Как долетели? — спросил Тенаар указав на место, куда принц согласно присел.

— Благодарю, очень комфортный был путь.

— Говорят, что, используя «Путь», бывает не особо приятные последствия. — Тенаар пожал плечами, — мне только и остается верить им на слово, самому ведь никогда его не испытать.

— В каком-то смысле есть такое. — Кивнул головой Владимир. — Установки направления движения разной конструкции. Запуск «Пути» довольно дорогой, из-за особенностей топлива, которое используется для работы портала после активации печати. Чем чище и дороже топливо, тем лучше работает кольцо телепортации, мягче она сама и в итоге практически не ощущается побочных эффектов. Но, так как систем на чистом тверсе крайне мало, используется стандартная атомная батарея. И от этого само кольцо телепортации изготавливается из менее дорого сплава металлов, оборудование бывает сбоит и направляет путешественников, если повезло, за пару парсеков в сторону. Ну а если нет, то статистика некрологов пишется постоянно.

— М-да, все как всегда и как везде. — Тенаар вздохнул. — А это топливо, тверсе, что это?

— Тверс, особый камень, который добывают из черных планет.

— Из чего?

— Планеты класса «тьма» и «темная», которые по каким-либо причинам были вытолкнуты из своей звездной системы и парят в пустоте космоса без сопровождения светила. Этот материал выбирается из ядра планеты. Как правило, месторождения крайне редки, так как планеты имеющие его уже умерли. У них абсолютно холодное ядро, а тверс образовался из-за последнего отработанного топлива ядра. Но, один камушек в мою ладонь, способен открыть портал для флота в три больших легиона и сопровождение до пары десятков линкоров.

— Хорошая каменюка. — Уважительно покачал головой Тенаар.

Дальше пошла беседа ни о чем. Тенаар слушал рассказы, поощрял общение молодых и горячих людей, после чего предложил «размять ноги», плавно встав и направившись в сторону пруда. Молодые люди быстро расположились так, что принц оказался самым крайним от принцессы, нагло эксплуатируя ее внимание. Хоть и понимал, что ему бы Тенаара как можно лучше заинтересовать своей персоной, но душа не этого желает, она рвется к женщине, что плавно движется рядом.

Прогуливаясь, болтая на общие темы, компания привлекла все нужные взгляды, показала, что надо и в итоге Тенаар подвел их к вотчине леди Тинаи. Мягко остановившись, развернулся и улыбнувшись проговорил:

— Я столько времени эксплуатирую ваше внимание, леди Альма, совершенно забыл, что обед миновал. Прошу простить мою забывчивость.

Альма мгновенно просекла, что ее наглым образом спроваживают, хоть и огорчилась, но не подала виду, как истинная ученица леди Эльмеши.

— Ну что вы, господин Тенаар, ваше общество согревает озябшую душу, чего еще желать? — она склонила голову, — мне крайне приятно, что эксплуатировать мое время вы можете без какого-либо стеснения. Если вам будет угодно, то вы вольны делать это когда пожелаете и сколько пожелаете. Я готова развеять вашу скуку дворцовых покоев в любое время.

— Ну что вы, — Тенаар сокрушенно покачал головой, — я не смею более вас задерживать. К тому же, думаю принц Валид составит мне компанию? Я ж так и не пообщался с ним более тесно, все куда-то бежали на общих встречах, торопились, да исполняли традиции. Было не до этого. — Тенаар посмотрел на принца и тот согласно склонил голову.

— Если вам будет угодно, охотно составлю компанию.

— Леди Альма, — Тенаар повернул голову в сторону девушки, — приятного вам обеда, пусть он и поздний, но думается мне, что он будет еще более вкусен после прогулки на свежем воздухе.

— Благодарю господин Тенаар, — сделав реверанс, Альма простилась с принцем молча, как и предписывает традиция.

Валид склонил голову, после чего не удержался и проводил точеную фигурку жадным взглядом, скользящим по ее спине. Тенаар лишь тихонечко усмехнулся.

«Дай волю, сожрет и не подавится», подумалось ему, вслух же произнес:

— Думаю вы согласитесь на обед в моей вотчине?

— Буду рад составить вам компанию, — вежливо поклонился принц, после чего его увели от желанной двери, где только что спряталась занявшая все мысли дама сердца.

Всю дорогу Тенаар делал вид, что не замечает грустных тихих вздохов Владимира, любопытных глаз соглядатаев и вдруг вышедших на прогулку жителей бомонда. Он вел словно в поводу крупного детину, который как щенок тосковал по любимой игрушке. Весь такой уморительный, но трогать лишний раз чревато.

В вотчине, пока Тенаар шел, уже распорядились накрыть в малой обеденной зале, где владыка крайне редко оставлял на званый ужин самых именитых гостей, добавляя им так необходимые баллы репутации. Сейчас эти баллы были целиком и полностью отданы принцу Валиду. Сейчас, а это в день очередного открытого приема в большой официальной зале, было полно народа. Леди Алья и леди Ринна, которая в данную минуту была свободна, щебетали, купаясь во всеобщем внимании и даже зависти.

Тенаар и ведомый в поводу принц Валид, как ледокол прошли мимо первых гостей, что встретились на пути ко входу в залу. Войдя внутрь, глава вотчины целенаправленно шел в сторону той самой двери, которую всегда скрывают красные портьеры, непрозрачные и тяжелые. Тенаар шел, ни на кого не обращая внимание, не кивая, не раздавая лишние звездочки, показывая, что гость им ведомый очень и очень ему важен. Сбоку, всего на шаг от него отставая, как и положено, шагал взявший себя в руки наследник Тарпенди, практически правитель.

Если владыка вотчины имел право игнорировать гостей, то они со всем подобострастием сгибали спины, всячески показывая свое положение по отношению к его величию, которое с каждым разом раздувалось все больше и больше, просто потому что всем хочется урвать кусочек от чего-то большего и волшебного, пусть и мыльного пузыря самими же раздуваемого. За три метра до того, как Тенаар подошел к портьерам, их широким жестом распахнули в разные стороны подоспевшие проводники, среди которых был знаменитый пират. Склонив головы, замерев, оставляя двери на попечение Привратника, который уже брался за ручку, ибо его главная цель быть первым в дверях, когда господин приблизится на полтора метра к его спине.

Легкий поворот дверной ручки, щелчок и Привратник распахивает настежь дверь, входит внутрь, отступает в сторону. За ним следом вальяжно вплывает в помещение Тенаар, за ним его гость и трио. Двери закрываются, но стоявшие проводники не торопятся закрывать портьеры. Нет, они напротив ждут, когда прибудет прислуга с передвижным столиком, который будет уставлен горячим, что подадут на стол. Не прошло и пары минут, как по большой официальной покатилось три столика. Перед ними все расступались, не смели помешать. Шутка ли, Тенаару обед везут!!!

Проводники замерли, ожидая, когда слуги со столиками пройдут в распахнувшуюся дверь, пробудут там необходимое время, после чего таким же строем покинут малую обеденную залу. Как только двери закрываются, проводники достают из-за пояса специальные зажимы и подбирают портьеры на манер одной большой волны с водопадом, оставляя «открытыми», дабы все видели — Тенаар принимает гостя обедая вместе с ним. Этот знак…он колоссален для личности, что была приглашена. И сейчас по империи понеслась вскачь весть: Тенаар пригласил на обед принца Валид Владимира Пирс! Не просто по дворцовым кулуарам и закоулкам, министрам и прочему люду, а именно по империи. Ведь все уже в курсе, что Валид прибыл для свадебной церемонии по традиции Храма. И знают кто невеста.

Внутри же, за накрытым столом, всего на две персоны, расположились как раз две персоны. Тенаар на своем месте и его гость, напротив него. Если Тенаар рассматривал приготовленные блюда теряя слюнки, то его гость с откровенным недоумением. Он таких ингредиентов и не видел никогда.

— О, я понимаю ваше недоумение, — заговорил Тенаар. — У меня такое же было выражение лица, когда я впервые увидел приготовленные блюда здесь, на Легио. Вот точно такое же недоумение и тотальное недоверие.

— Эти блюда, чьей они кухни?

— Моей родины. — Улыбнулся Тенаар. — Не так давно прибыл корабль с грузом, который привез очень большой выбор продуктов, к которым я привык с рождения.

— Необычные блюда. — Покачал головой Владимир. — У нас готовят иначе.

— Угу, тысяча и одна рюшка. — Кивнул головой Тенаар. — Но вот попробуете и оцените — нравится или нет. Кстати, — Тенаар ткнул в его сторону вилкой, — не нужно говорить о не понравившемся блюде, что оно вкусное, только чтобы мне угодить. Я ведь могу принять это за чистую монету и кормить вас только этим блюдом. Поверьте, из просто «не нравится», оно быстро станет «ненавижу!»

— Я учту, господин Тенаар. — Улыбнулся Владимир.

Дальше они стали трапезничать, принц отмечал то или иное блюдо, что было на столе, на что-то качал головой и сообщал, что да довольно вкусно, а что-то лично ему не очень. Беседа между этими замечаниями была непринужденная и легкая, ни к чему конкретно не принадлежащая. Под конец трапезы были поданы сладости, которые запивались легким вином — для Владимира, и соком дад — для Тенаара. Он так и не научился пить алкогольные напитки, хоть доктор Кива и уверяет его, что алкоголь ему более не опасен. Все же, столько лет жить, вычеркнув из списка принимаемых напитков всю алкогольную продукцию, что сейчас начинать как-то не хочется. Да и в чудесное исцеление не верится. Может и рецидив быть, а глотать пилюльки, испытывать промывание желудка, после этого трупчиком под капельницами валяться…

По окончании трапезы Тенаар предложил перебраться в соседнее помещение и Владимир принял предложение плавно встав, ощущая, что покушал довольно-таки плотно. Соседняя комната была комнатой отдыха. В ней располагалась каминная малая зала, с удобными кушетками, диванами и креслами. Практически во всю стену, с одной стороны, установлен большой камин, со специальными полками, статуями и реально топившимся камином с весело потрескивающим огнем, напротив него были портьеры во всю стену, скрывающие витражи ведущие в сад вотчины. Отсюда можно было выйти в сам сад, а можно было сидеть и любоваться им, или закрыв портьеры просто посидеть у камина и потягивать что-то из алкоголя или любого другого напитка, который располагает к расслаблению.

За Тенааром в залу вошли Вальма и Изра, быстро проверили закрыты ли двери витража, не раскрывая портьер, после чего расставили на небольшом столике напитки, наполнили бокал для господина и удалились полностью. В гостиной остался только он и гость. Если Пирс и был удивлен, то крайне хорошо контролировал себя. Принял приглашение присесть и с наслаждением осознал, что удобно, приятно, легко и ничего не волнует.

— Знаете, здесь второе место, где я не ощущаю давления своего титула. — Не осознавая, что произнес вслух о своей слабости, о своем внутреннем ощущении той ответственности, коей обладает, Владимир чуть язык не прикусил.

— Да? А первое где? — спросил Тенаар, который потягивал какой-то безалкогольный напиток, который помогал пищеварению и был приятен на вкус.

— В каминном зале дома. В малом, со стороны южного крыла. Там очень удобная и компактная зала, идеальной формы камин и можно оставаться сколько хочешь времени, никто не потревожит. Хорошо думается, выходишь оттуда, как после парной.

— Хм, — Сато задумался. — У меня такое место в библиотеке и на зеленой кушетке.

— Кушетке? — вздернул брови Владимир.

— Да. Не поверите, вот куда бы ее не поставили, хоть под дождь и ветер, мне ничего мешать не будет. Конечно рядом с грохочущей пушкой я психану из-за вибрации, — Сато усмехнулся, — после первого выстрела ведь оглохну, то вот вибрация, она ведь доконает.

Принц рассмеялся.

— Нет, ну я серьезно! — покосился он на собеседника и махнул рукой.

— Знаете, вы так запросто поделились со мной своим секретом, что мне хочется поведать вам что-то более важное.

— И я тут же буду солидарен, поделюсь с вами чем-то еще, а вы в ответ…не находите, что беседа станет находкой для шпиона? — засмеялся Сато.

— И все же, вы так легко выдали мне секрет, — Владимир покачал головой, — понимаю, звучит наивно, но почему именно мне и почему именно меня вы пригласили на обед? Насколько я знаю, ни один жених, что был за последнее время, вами приглашен не был.

— Ну, — Тенаар смотрел на огонь и пожав плечами, договорил, — не видел я в них тех, кого захочу видеть, когда ем. Знаете, кусок ведь в горло не полезет от их слюней, что на пол капать будут.

— Вы собирались морить их голодом? — удивленно уставился на него принц.

— Нет. Я буду прилюдно употреблять пищу, — Сато покосился на собеседника, — как думаете, через сколько минут «после» в империи узнают, какой рукой я ложку держу, сколько мне понадобилось ею помахать чтобы съесть блюдо и сколько чего я оставил на тарелке?

— Минуты через три. — Предположил принц.

— Не угадали. — Подняв палец вверх, Сато усмехнулся, — они бы вышли под фанфары разлетевшегося видео, как я обедаю.

— Были прецеденты?

— Были попытки, — усмехнулся Сато, — но видите ли, мои стражи не за красивые глазки мои стражи.

— Жаль мне тех идиотов. — Покачал головой.

— Ну а мне не очень. Столько проделать трудоемкой работы команде, которая выгрызла зубами приглашение на прием в мою вотчину, и опростоволоситься с кандидатом. Вот где и кого жаль.

— Да. В этом я согласен с вами. Чтобы попасть в группу в вашу официальную залу, да в день, когда вы выходите в свет…и дурака на представителя. Нет, я такого не пойму. Удавил бы, честное слово.

— Наверное, их и давили, не знаю. — Сато прикрыл глаза, — да, поели, теперь бы поспать.

— Господин Тенаар…

— Если вы сообщите мне, что готовы сбежать, дабы моя персона пятые небесные сновидения посмотрела, то я буду крайне разочарован. — Сато посмотрел на него. — Вы ведь уже все поняли, так что давайте поговорим без всей этой прелюдии.

— Да, я понимаю, что не просто так вы пригласили меня. — Владимир был не мальчиком и поведение откровенного ребенка, который увидел в нем интересную игрушку, за чистую монету не принял. — Если вам угодно, то я весь во внимании.

— Итак, по десятибалльной шкале, как вам прелюдия к беседе? — Сато положил ногу на ногу, снимая с лица расслабленную рожицу всем довольного увальня.

— Не знай я вас хоть чуть-чуть, не общайся ранее, — Владимир покачал головой, — принял бы за чистую монету и всячески поддерживал бы эту беседу именно в этом ключе. Девять из десяти.

— Пережал с расслабленностью? — спросил Сато.

— Нет. Здесь все хорошо. Быстрое согласие выдать свой секрет, он способен пройти один раз, но не более. Дальше собеседник вас раскусит и будет крайне осторожен.

— Понятно. — Сато кивнул головой. — Благодарю за оценку, мне еще предстоит хорошо потрудиться в подобного рода беседах.

— Если вам будет угодно, я в вашем распоряжении.

— О, обязательно воспользуюсь. Итак, теперь о реальной цели приглашения. — Сато осмотрел его внимательно и самому себе кивнул, после чего открытым текстом заявил, — ваш брак с леди Альмой меня устраивает по всем критериям. Не просто потому, что она сама согласна на него, а вы как мужчина, уже пронюхали, что нравитесь и только запрет стоит между вами, но и по другим причинам.

— И я благодарен вам за то, что вы соблаговолили осчастливить своим покровительством невозможный брак, сделав его возможным.

— Ну, пока за него еще рано благодарить, — Сато усмехнулся, — сначала кобылку нашу обуздай, потом говори — благословенен брак или нет. Дама с норовом и в обиду себя не даст.

— Другая мне не нужна. — Владимир весь загорелся, когда в памяти всплыли все ее укусы, которые она щедро сыпала на его голову.

— Да другая не перекусит твои удила альфа-самца! — Сато вздохнул. — Ладно, оставим личное. Сам брак устраивает меня по нескольким причинам. Не буду ходить вокруг да около, плести сети, дабы что-то там такое проснулось в вашей голове, да родилось на стол планирования. Вы и ваша планета нужны мне, дабы составить крепкую основу фундамента будущего правления Наследного Принца. Да, конечно, сейчас империя заключит договора и прочие выгодные сделки, укрепляя отношения, так как за наследника правителя вышла замуж не просто дочь императора и Правящей жены, но и носитель печати, что само по себе вещь крайне увесистая. Но я смотрю дальше, куда мне придется шагать, когда император отступит от власти, или не дай-то Боги, пусть его жизнь будет долгой, — Сато в сердцах прижал руку к груди, прикрыв глаза говоря это, — отойдет в мир иной. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Да, понимаю. — Владимир кивнул головой. — И могу заверить, что Тарпенди будет стоять на вашей стороне, на стороне молодого императора, когда его время придет править. И альянс, коим руководит Тарпенди, он будет хорошо подготовлен для беспрекословного вступления под эгиду монаршей руки нового императора.

— Это будет очень хорошо, принц Валид. — Тенаар улыбнулся. — Я не хотел бы видеть, как отход от власти императора Норанто повлечет за собой раздор и междоусобицу. То, что сейчас в империи идут распри, пусть и контролируемые, но идут, уже настораживает. Все эти конфликты, напряжение между Хия и Карас, не утихающие споры на периферии… знаете, просто так терять массу людского племени из-за плеши старичья или слишком жадных торговцев, не считаю правильным. Да, защищать границы, это правильно и необходимо, но драться внутри, выходки подгузников.

Владимир хмыкнул, понимая его сторону, а также видя, что и он понимает о фактической недееспособности его желания. Споры и конфликты, мелкие потасовки — все это испокон веков двигало жителей галактики к расширению, освоению, модернизации и прогрессу. И в тоже самое время Тенаар прав — не надо срать у себя дома, ибо тебе же потом руки марать, разгребая все наваленное от щедрот душевных.

— Итак, это моя вторая цель. Третья же, — Тенаар усмехнулся, — банальная — мне не хватает информации о политической картине, складывающейся в империи.

Владимир изумленно уставился на него.

— Господин Тенаар, этот момент меня удивляет. — Принц покачал головой. — Даже больше, он меня изумляет как дитя.

— Понимаю, — Сато кивнул головой, — думаете, раз я тут, в самом эпицентре империи, то обязан знать все и вся, так?

— Да, это очевидно и правильно.

— Ну, если я хочу получить предвзятую картину, то могу обратиться к любому политику семьи, — Сато посмотрел на принца, — а если хочу всю подноготную, то к кому идти? Мне ведь официально лезть в дела императора и его супруг не по чину, да и мною показано на всю империю, что я не вмешиваюсь в политику. И вот тут встает вопрос, как унять любопытство?

Принц открыл было рот и тут же его прикрыл. Затем посмотрел на Тенаара более внимательно, тщательно и другими глазами. На лице проступило понимание, затем он усмехнулся и взяв в руку стакан, приподнял его, произнес:

— За ваш мозг, господин Тенаар, дабы он всегда так работал, как работает сейчас и никакие предвзятые налеты на информации и событиях никогда не затуманили и не замылили ваш глаз.

— Тост в руку, — слегка повел головой в бок Сато, приблизил свой стакан с коктейлем, стукнув о стакан принца, разливая по пространству чистый звон стеклянного гонга.

Владимир усмехнулся и поставив стакан на столик, сложил ногу на ногу, уперся левым локтем в подлокотник и наклонился в сторону сидевшего мужчины.

— Итак, что вы хотите знать о империи, чего вам по известным причинам не рассказывают главы гарема и министерства?

— Начнем с того, — Сато скопировал его позу, только уперся правой рукой в подлокотник, зеркаля собеседника, — в чем истинная причина конфликта, что гремел на Ильме, а потом все так плавно перекинулось на Карас/Хия. И меня не интересует мелкая фишка — повелся на сиськи. Кому выгодно и почему, как только в одном месте все утрясли, перебросили действо в другое, более непримиримое.

Владимир хищно сощурился и на добрых три часа окунулся в разговор о том, что и как идет в империи, куда-кто смотрит и что в итоге поимеет. Тенаар слушал, спрашивал и мотал на ус. Когда вводная часть была окончена, имена названы, собеседники остались крайне довольны проведенным временем.

— Знаете, думаю мы с вами можем подружиться. — Сато осмотрел будущего мужа прекрасной женщины, — и чисто по дружбе, вы могли бы иногда отвечать на мои любопытствующие вопросы. Ведь я такая душка, так далек от политики, от войн и интриг, сижу себе в своих покоях и в ус не дую, что назревает глобальный замес.

— О, всенепременно отвечу на вопрос друга. — Владимир слегка склонил голову, — тем более, такой опытный «восседатель покоев», с легкостью найдет, о чем спросить.

— И не просто спросить, но еще и детальную справку попросить, со всеми именами и интересами.

— Буду рад оказать вам незначительную услугу, когда вам будет угодно.

— Благодарю, но думаю на сегодня достаточно. Ваш балл репутации уже скребется в райские кущи, так что пора бы пожалеть господ по ту сторону дверей. — Сато встал с кресла, неэлегантно потянулся, разминая косточки, издавая хруст и слегка зевнув. — Я ж не изверг, вдруг там уже граница миокарда, так доктор Кива не поспеет за всеми страждущими в реанимацию.

Владимир плавно встал, ощущая не меньшую тягу к потягушкам, но не смея настолько распоясано себя вести. Хоть и благосклонен к нему Тенаар, но правила приличия никто не отменял. Как только он оказался на ногах, двери раскрылись, являя взору Саит, которая как почуяла…нет, ее предупредили тени, что незримо оберегали господина. Женщина склонила голову и встала так, что господин прошел мимо нее, выходя в двери. Женщина не сдвинулась с места, и принц быстро понял, что ему отвели место в ближнем личном пространстве, что нужно было заполнить.

Владимир зашагал за властителем данной территории, понимая, что согласился не просто стать информатором Тенаара, а вошел в ближний политический круг будущего империи. Сейчас он лишь будущий муж наследной принцессы печати, а завтра ее законный супруг, а на послезавтра советник Тенаара в некоторых вопросах внешнего течения движений, и к концу недели крепкий тыл рода Маин, с которым они породнились. Если удастся, то у Владимира три младших брата, которые могут войти в семью императора, женившись на дочерях от наложниц. Уж не до дочерей от политических жен, которых не так много. А вот со стороны наложниц незамужних красавиц хватает. И род Валид крепко войдет в семью императора, порождая еще более могущественный союз, который укрепит власть императорской семьи, а там глядишь и переплетутся они настолько плотно, что сольются воедино, не ровен час представитель крови Валид взойдет на трон. Не в этой жизни, и не при Владимире, так как императоры живут до пары сотен лет, а он не долгожитель, но у внуков будут все шансы.

Они вышли из обеденной малой залы, для приватных бесед, приковав намертво к себе внимание. Тенаар прошел в сторону кушеток, где было его место и провел принца. К этому моменту в залу вошло несколько приглашенных личностей, кого Тенаар хотел видеть рядом с собой и в компании наследника Тарпенди, будущего супруга леди Альмы. В частности, он желал видеть некоторых принцев, которые умудрились приблизиться к нему за время открытия вотчины: оба единоутробного брата Наследного Принца, принц Эльмир и принц Барга под руку с принцессой Альмой, в компании леди Альи, которая в последнее время очень увлеченно обихаживала принца Клауса — ее новое задание. Он тоже был в числе шедших прогулочным шагом господ.

Так как с принцессой Теей она справилась на отлично, плюс сумела избежать смерти, быстро ощутив ее приближение, то теперь ее задачей было ввести в круг Тенаара еще одного брата Тенанука, принца Класуса, одного из трех сыновей императрицы. Был еще один, Ливи, но он не особо рвется в сторону бомонда, так что его слишком-то и не терзают. Пока. Сато видел в нем ту единицу, которую упускать не стоит, чревато не иметь его рядом.

Когда названные дамы и господа прибыли на отведенные диванчики под приятное времяпрепровождение, была развита непринужденная беседа. Все разговаривали со всеми, перетасовывали темы, после чего незримо сошлись на предстоящем торжестве и на этом были окончены посиделки в компании Тенаара. Он поблагодарил всех присутствующих, кто перед ним сидел в узком кругу, плавно встал, пожелав им приятного вечера, фактически открыто говоря задержаться более чем на час, после чего пошел в сторону малой официальной залы.

Его намек поняли все. Его огромный вклад в представление — семья императора дружна с Тенааром, — было спланировано ушлым секретарем, который заранее вызнал о шепотках, которые бродят по кулуарам. Вот и показали они интересующимся то, что они жаждали увидеть. И буквально через несколько минут, по одному, на положенные пятнадцать минут, каждый гость, кроме жениха, невесты и блестяшки-развлекашки, были вызваны на приватный разговор. Подходил к ним пират, просил пройти за собой кого-либо из компании, и после этого приводил его назад. Они возвращались, улыбались загадочно, включались в беседу.

Сато вернулся в свои покои вымотанным до предела. Сегодня он на ногах и в разговорах был весь день, как голову от подушки оторвал. Вошел, разделся и плюхнулся на кровать. Казалось только плюхнулся и вот рядом продавливается матрас, в щеку целуют, на ухо шепчут:

— Давай под одеяло, ты лежишь поперек кровати.

— Угу, — пробормотал Сато, сонно перебираясь под одеяло, изменяя местоположение тела.

Его прижали к себе, обволакивая собой, заставляя блаженно выдохнуть, пригревшись и расслабившись, позволяя проникать. Тепло идущее от Шао, оно такое…горячее…очень горячее…

Открыв глаза, Сато ошарашенно смотрел на пожар. Сильный, страшный, его кто-то хватает за руки, трясет и в уши льется:

— Не забудь, кем ты родился! Контролируй это!

Хватая ртом отсутствующий воздух, не в силах закричать, он стоит посреди бурана, который с силой развивает огненные всполохи поглощающие большой дом. Языки пламени гудят, игнорируя непогоду, игнорируя снег и ветер. Перед взглядом мальчика выбитое окно, исполосованные стены дальнобойными орудиями.

Его больше нет…

Он исчез…

Вселенная плачет…агонизирует предел печати…

Нет… не уходи… нет…

— НЕТ!!! — кричал Сато вырываясь из крепких рук, извиваясь червем, завывая и даже плача.

— Сато очнись! — уже кричал принц, пощечины и тряска не могли разбудить его, ранее доходящий голос не добирался до раскаленного кошмаром сознания. — САТО!!!

— Нет…нет… — извивался он, запрокидывая голову, начиная конвульсивно биться судорожно хватая воздух. — Нет! Нет! Нет! — хрипя, задыхаясь, Тенаар видел свой вечный кошмар, свой вечный страх.

— Сато! — вдавливая его со всей силы в кровать, принц понял, что сейчас приступ кошмара далеко не рядовой. — Файдал!!!

В двери метнулась тень, за ней прискакал разбуженный Руанд. Вдвоем они вцепились в выгибающееся тело, вдавили его в кровать. Принц же шлепал его по щекам, звал, требовал проснуться. Тело же Тенаара выгибалось дугой, игнорируя вес двух не легких мужчин, которые буквально навалились всем телом на него.

— Врача! — крикнул Руанд, заметив краем глаза служанок.

Саит кинулась назад, толкая Изру и Вальму, дабы позвать на помощь.

— А-а-а-а-а!!! — взвыв на самой высокой ноте, что способны выдать его голосовые связки, Сато выплеснул из себя извечный холод и дерущее его душу пекло.

Пошедшая волна врезала в три тела так, что расшвыряла их в разные стороны как бейсбольные мячики. Файдала подбросило вверх на пару метров, лишая сознания, роняя на пол возле кровати и заставляя скрючиться в позе эмбриона, поскуливая от волны удара. Руанда смело в сторону, переворачивая несколько раз, вбивая в стену, вышибая весь дух, сводя тело в мелкую судорогу. Тенанука метнуло в стену, сворачивая столик, ломая ребра и лишая сознания ударом головы о перевёрнутую и сломанную часть стола. По полу поскакали две стальные статуэтки, в дребезги разбились все фарфоровые вазы во всей комнате, покрытие стен, пола и потолка в сферическом радиусе полосонуло росчерками огненных всполохов и проморозило между ними до сыпучего кристаллизованного состояния.

Звук бьющегося стекла пробудил Тенаара. С громким вдохом он резко сел на взъерошенном ложе, хватая ртом воздух, ошалело таращась в одну точку. Несколько секунд он сидел и не понимал где он, кто он и как тут оказался. Его память была чистейшей, из навыков тела осталось только внутренняя работа организма и умение дышать. Ничего перед ним не было знакомо. Все стерло. Все погасло. Скрип двери, что была закрыта выбросом заставила молниеносно перевести взгляд к источнику. Его глаза впились в глаза замерших куклешками женщин, которые словно заледенели, превращаясь в безмолвные живые статуи.

Тихий скулеж, едва различимый, мгновенно привлек внимание смертельно опасного существа, голой энергии печати, что сейчас, в отсутствие памяти ничего и никого не знает, как голая сила, которой некому управлять, в мгновение ока перетекшего к краю кровати. Глаза впились в свернутого в компактный комок человека…смутно знакомого…эдакого…как песик…

Моргнув, Сато оторопело уставился на воина, который лежа на полу в неестественной для него позе, как побитая собака. Удивленно уставившись на него, выпрямившись на постели, сидя на коленях, он поднял взгляд дальше. У стены заходясь в мелких судорогах полусидя расположился Руанд. Взгляд скользнул к дверям, где словно в трансе на него смотрели Изра и Вальма, истуканами стоя замерши на месте, как встретились с ним взглядом. На глаза попались росчерки опалившие стены, между ними иней и тихий скрип, какой бывает в хорошие трескучие морозы. Он осмотрел стену, скользя взглядом вверх, изумляясь все больше и больше. Потолок, пол, стены, даже за спиной…

— Шао! — моментально соскочив с кровати, Сато метнулся к лежавшему без сознания принцу, бледнея от вида его крови. — Шао, очнись! — зажав рану на голове, плюхаясь рядом, начиная паниковать, он громко закричал, — кто ни будь, помогите!

На его крик кинулись разбуженные слуги, касаясь замерших служанок, активируя их падение на пол без признаков сознания, с остекленевшими глазами. Со стороны сумбура, который образовался из-за упавших на пол женщин послышалась команда, даже рев доктора Кива, который приказывал лежавших на полу поднять и оттащить. Не до них сейчас, ведь входя в покои Тенаара он слышал его крик призыва о помощи.

Влетев в спальню, доктор полоснул взглядом по сферически исполосованному пространству, словно дольки мандарина, слегка закрученные в одну сторону, заметил сидевшего на полу Тенаара. В три прыжка оказавшись рядом, доктор мгновенно отобрал пострадавшего. На него уставились расширенные от страха глаза, паникующее выражение лица и белая кожа, под глазами пролегли черные тени, черты лица заострились, словно он был истощен болезнью.

Кива моментально принялся накладывать состав склейки, дабы остановить кровотечение. За ним в спальню влетели его помощники, которые быстро оттащили Тенаара в сторону, облепляя принца разными датчиками, фиксируя перелом ребер, сдвиг шейных позвонков, незначительное защемление спинного мозга между ними. После всего осмотра была обнаружена гематома, на фоне прошедшего удара и травмы.

К пострадавшим капитану и Привратнику прибыли на помощь остальные воины, которые быстро вынесли их из спальни, передавая прибывающей бригаде скорой помощи, поднятой по тревоге красного кода. Сато стоял чуть в стороне и смотрел на израненного Шао, не мог поверить в то, что этого несокрушимого бугая кто-то смог перебить на раз. Его мелко потряхивало от страха за жизнь любимого. Он ведь не помнил, что именно его силы так врезали принцу, что он до сих пор без сознания.

Доктор Кива закончил склеивать рассеченные края раны, его помощники уже одели ему корсет на шею, приложили к переломанным ребрам защитные пластины, снимающие болевой шок с тела. Через пару минут пострадавшего уложили на носилки, подняли и активировали воздушные подушки, которые не будут трясти носилки даже если их спустить с горы по ухабам и по кочкам. Помощники быстро повели носилки из спальни. Доктор Кива встал с колен, на которых простоял, работая над остановкой крови, осмотрел бледного и болезненного вида Тенаара.

— Господин, что здесь произошло? — спросил он.

— А? — как в тумане выхватив из всей фразы лишь «шло», Сато повернул на него голову.

На глазах доктора из носа хлынул поток крови, от правого уха моментально шея окрасилась в красное и глаза остекленели. Тенаар рухнул как подкошенный, заходясь в судорогах. С такой скоростью Кива никогда не начинал свой путь, взвыв, призывая своих помощников. Перехватывая бившегося головой об пол Тенаара, старый доктор пытался припомнить, какой именно состав ему вколоть так, чтобы судороги сошли на нет и не вошло все это в конфликт с печатью.

Реанимация стала домом родным для Саит. Единственная из приближенных слуг Тенаара, кто не пострадал. Уже неделю они не приходят в сознание. Свадьбу отложили, сообщая жениху, что Тенаар нагулялся и простыл. Отговорка слабая, но принц Валид, увидев, как бледна Альма, мгновенно просек, что все не чисто и предложил императору свалить на него вину, мол пообещал Тенаару достать кое-какие фрукты, но их нельзя везти через «Путь», и посетовал что к свадьбе не успеть. Тенаар пожал плечами и предложил отложить свадьбу, император согласился, а Владимир реально отправил запрос на доставку именно этих фруктов. Предлог для империи состряпали, но не имели ни малейшего представления, когда больничный корпус порадует известием пришедших в себя будущих властителей.

Спустя сутки, как это случилось, были найдены Сим и Налин, которых скрючило по углам спальни, а так как они были в инвизе, то искала их мастер Гая, когда вместе с командой дознавателей обследовали спальню и выясняли степень поломки покрытия. Когда мастер сняла с женщин их сокрытие, то ужаснулась. Их обожгло, частично обморозило, переломало несколько костей и состояние было критическим.

О том, что это не было нападением сообщил Страж, который прибыл во дворец спустя десять минут, как Тенаар рухнул с пошедшей носом и ухом кровью. Он сообщил, что весь бедлам, это выброс неконтролируемой энергии, которую Тенаар аккумулировал с детских лет. На вопрос доктора, как такое возможно, пояснил, что человек перед ними наследник крови рода имо, не прямая линия, но силами от этого не менее внушительными располагает. Из-за чего была аккумуляция сил, Страж сказать не мог, но предположил, что не из-за радостных воспоминаний.

С Тенаара, принца, Руанда и Файдала Страж собственноручно снимал давящие оковы сил. Служанок лечил. А когда принесли Сим и Налин, он сказал — если переживут снятие оков, выкарабкаются, если нет, похороните. С ними он провозился крайне долго и то только потому, что для Тенаара это самые верные и самые преданные представители расы охранников и стражей.

Император, как и его супруги, очень сильно призадумались, когда узнали, что Тенаар выходец из побочной ветви рода имо. Настолько сильно, что перепалки и дрязги, сотрясающие гарем, на данный момент стали не актуальны. По приказу императрицы информацию о Тенааре и случившемся в его покоях не распространяли под страхом смерти. Все слухи были направлены на фрукты, что пообещал принц Валид и насколько он был убедителен, что Тенаар просил даже свадьбу отложить, дабы их отведать именно на ней. Конечно предлог так себе, но в тот момент, да при силе сарафанного радио, да при подъеме Валида в глазах бомонда — поверить во что-либо иное крайне трудно. Особенно когда иных версий просто нет.

На девятый день, как ни странно, очнулись Сим и Налин. Причем одновременно, резко и тут же были обрадованы — хотите ходить своими ногами, не пытайтесь встать, пока аппарат не завершит ваше восстановление. Затем, ближе к ночи пришел в себя Тенанук. Правда сначала у него был бред, его лихорадило и пришлось вводить в искусственный сон. К утру очнулся Руанд, который медленно осмотрелся, просмотрел монитор своих повреждений и не стал двигаться, давая аппаратуре поработать.

Файдал проснулся в этот же день, только ночью. Его уже восстановили, так что он плавно встал, постоял на ногах, определил, что слишком ослаб, поэтому вернувшись назад на кровать, лег и вызвал к себе Таро-Ван. Тот прибыл спустя пару секунд, так как услышал его кряхтение, которое капитан издавал, вставая. Тут же выдал расклад, что и как сейчас в округе, и что принц в сознании, а вот Тенаар нет.

Изра и Вальма…хоть их и лечил Страж, но в сознание они не пришли. Были как зомби. Одни рефлексы, слышат все и даже по команде идут, причем различают по интонации кому и что надлежит сделать. Но сознания в этих двух оболочках не присутствует.

И вот на четырнадцатый день, к обеду, медленно и постанывая сквозь сон, стал просыпаться Тенаар. Ему было плохо, тошнило, кружилась голова, болело все тело, мысли путались. Он все куда-то бежал и от кого-то спасался. Звал отца, мать. Его пришлось привязать к кровати. Двое суток он бредил, пытался вырваться, а Страж снимал с него излишки скапливающегося потока печати. Ослабляя удавку. Убирая лишний накал. Когда Руанд смог встать сам, настолько, что уверенно делал шаги, то он пошел к господину.

Вошел в палату, в самый разгар битвы между медициной и бешено дергавшегося, кричавшего Тенааром. Его уже и Страж не мог успокоить. Руанд же, как Привратник, как первый и последний воин, что стоит на страже его спокойствия, медленно обхватил голову руками, фиксируя, склонился, начал шептать на ухо наговор успокаивающих слов. Тембр и тональность голоса были как раз успокоительным, а смысл пока не важен. Постепенно Тенаар расслабился, задышал спокойнее, начал медленно просыпаться, постанывая облизывать губы, медленно открывать глаза, смаргивая слезы со сна…

Сато проснулся к обеду. Один в палате, под аппаратами жизнеобеспечения, кислородной маской, с капельницами, стимулятором сердечного ритма, дабы не филонило сердечко. Причем его ритм был какой-то рваный и тело от груди начиная, словно ухало куда-то вниз, а то взлетало вверх. При этом оно было тяжелейшим, пальца не поднять.

Рядом с ним обозначился Страж, присел на стул и просто протянул руку, взял его за онемевшие пальцы.

— Сатори, контролируй это, иначе не выкарабкаетесь.

Сато застонал вопрос, но из горла не вырвался нормальный звук, только сиплый стон.

— Ты ведь учился контролировать, так? Сам учился. Это и нужно сделать сейчас.

На лице лежавшего больного едва заметно проступила саркастическая улыбка. Он прикрыл глаза, потекли слезы.

— Давай, ты должен. От тебя же зависят судьбы, жизни. Справишься, зная тебя, сомневаться не приходится.

— Может я могу помочь найти путь? — подошел Руанд.

— Может и сможешь.

Страж отпустил руку и сердцебиение на мониторе запрыгало, как до его касания, сводя автоматику с ума. Руанд приблизился, вложил свою ладонь в ладонь господина, другой ладонью накрыл его глаза.

— Идите на мой голос, господин. — Позвал Руанд.

Сато показалось, что он стоит в саду осколков. В саду, где вокруг гигантские кристаллы и все они битые, изрезанные, какие-то покореженные. И неясная тень, смутно знакомая…

Вынырнув, словно из омута, Тенаар выдохнул горячий воздух, растворяя маску, что закрывала его лицо. На пол упала трубка, что подавала кислород. Последний раз крякнул аппарат искусственного жизнеобеспечения, чтобы тут же замолчать навечно, не подлежа восстановлению. Простыни и больничная рубаха осыпались прахом. На теле заискрилась татуировка, переливаясь радужно. Тело слегка бликануло частицами гуляющей по крови печати и все исчезло.

Руанд убрал руку с его глаз, внимательно всмотрелся в умиротворенное лицо и повернулся к Стражу.

— Он спит. — Улыбнулся тот. — Просто спит.

— Его можно отсюда перенести в другую комнату? — спросил Руанд, осмотрев по сфере опаленную палату.

— Да.

Руанд кивнул головой, быстро отошел к двери, куда ломился доктор Кива, который увидел на своем личном приборе сбой работы аппаратов и надумал себе самое страшное. Дверь была заблокирована, но никто ее не держал, тем более не касался. Руанд открыл легко, скидывая печать, не применяя силы, быстро выскользнул за нее, попросил в палату не входить, рубаху для господина и спросил куда можно его перенести. Кива закивал головой, рубаху передали моментально, а маячившая тут же Саит, нервно облизнула пересохшие губы.

— Руанд…

— Все нормально, — он посмотрел на женщину, — господин справился. Док, палату на ремонт, оборудование не восстановить.

— Р-ремонт?

— Все как в спальне.

Глаза у доктора расширились.

— Но…

— Я же его Привратник, — Руанд лишь едва улыбнулся, — в первый раз не понял с чем имею дело, теперь мне это не страшно, не подействует, отразит. А Страж…ты уверен, что такой выброс энергии ему хоть как-то опасен?

Доктор только кивнул головой. Стражу такое не опасно, иначе бы что он был за страж такой. Руанд вернулся в палату, затем через несколько минут двери раскрылись, и он вынес спавшего Тенаара. При этом болезненной лицо и черные круги под глазами исчезли. На лице проступила щетина.

Окончательно в себя Тенаар пришел спустя двадцать дней. Были сделаны все тесты, после чего доктор Кива успокоился полностью и отпустил его к себе. Сато вышел из палаты и замер. Из его трио была только Саит.

— Где Изра и Вальма?

— Господин, они больны.

— Да? А чего так? Простудились?

— Да, господин. — Саит опустила глаза.

— Врешь ведь. — Вздохнул Сато. — Так, давай, выкладывай чего там случилось еще, пока я бока на кровати отлеживал.

— Ничего существенного. Как вы уже знаете, свадьбу отложили, корабль с «отговоркой» прибыл. Гарем замер в ожидании, никто и ничего не предпринимает. Даже жених для принцессы Софи прилетел, ждут, когда вы завершите особый ритуал, которым все прикрыли.

— А, — Сато медленно шел по коридору больничного крыла. — Тот, которым прикрывали мое отсутствие с печатью.

— Да, он самый. Сейчас та отговорка сработала и закрыла все сроки вашего отсутствия при дворе, равно как и нашего.

— Сато! — окликнули сзади. — А ну стоять!

Остановившись, узнав голос своего любимого Шао, он развернулся и заулыбался, скользя взглядом по его лицу. Принц шел по коридору, весь такой строгий, при костюме, с маячившим позади него Файдал-Лингом.

— Здравствуй Шао, — расплылся в улыбке Тенаар.

— Еще бы чуть-чуть и не успел. — Принц подошел, обнял его, поцеловал в губы, легким поцелуем. — Туда нельзя, там народу много. Идем, — он положил руку ему на плечо и повел назад, откуда только что шел сам. — Нам предписано спуститься вниз, под всеми зданиями есть специальная система коридоров.

— Как крыски, не придавит? — с сомнением спросил Сато, не особо жалуя подземные коридоры.

— Обижаешь, — Шао скривился. — Если бы они были не надежные, кто бы тебя туда пустил.

— Угу.

Они быстро спустились по боковой лестнице, прошли коридор для персонала и вошли в лифт. За ним последовал еще один небольшой коридор, третья дверь налево и лестница, а оттуда в нечто размерами с метро. Сато, когда увидел это, завороженно замер. Перед ними была самая настоящая дорога.

— Шао, а это как?

— Ну, раньше же Легио имел атмосферу крайне вредную. Все города строились внутрь коры планеты, не ниже километра, но внушительно. Так дороги остались с тех времен. Это потом, когда атмосфера стала менее агрессивной, города поднялись чуть выше, а потом и на саму поверхность под купола. Кавехтар раньше был городом. Многомиллионным городом, который имел в сердце своем дворец. Кстати, раньше, когда еще Тенаара не было, дворцовый комплекс состоял только из одного здания, где сейчас мы с тобой обитаем. Ну а как Тенаар появился, на удивление терраформа планеты полетела скачками. Вскоре дворец расползся вширь по поверхности, нарастили вотчины, простые жители извелись, разъехались или были переселены. — Шао подошел к чему-то очень похожему на машину, только полностью прозрачную, а система двигателя и магнитная подушка были сокрыты очень внушающим кожухом, колеса отсутствовали, двери уходили вверх, плотно прижимаясь к бокам, как если бы наползали на них чулком.

— Значит под дворцом располагаются древние дороги и городские руины? — Сато вошел в аппарат, присел на мягкое кресло.

За ними расположились их слуги и стражи. Мгновение и наступила кромешная тьма, затем она рассеялась, проявилась внешняя часть окружающего пространства. Было такое чувство, что они просто сидят на сиденьях, их ничто не закрывает, давая обзор на 360°.

— Весьма вовремя. — Кивнул уважительно Шао.

— Мы перекрыли движение, — кивнул головой Файдал.

— Я что-то не знаю?

— Сато, — Шао посмотрел на него, — Кавехтар на поверхности сонное царство. И не потому что так заведено, а потому что указ о «нелетной зоне» подразумевает сбивание любого незарегистрированного для посадки корабля. Без вариантов. Даже если на нем будет лететь крайне важный посланник о мире во вселенной, без разрешения посадки его все равно собьют. Еще на подлете к дворцу. Но министерство у нас насчитывает несколько тысяч человек, которые трудятся не только на благо самого Легио, но и работают по внешним вопросам. И у каждого министра на поверхности имеется своя команда. И вот уже этой ораве нужно перемещаться из одного рабочего сектора в другое. Раньше использовали одно время связь, но слишком умные вздумали играть в игры со взломом, подключением слежки за видео-сессией. В итоге один из императоров настолько разозлился, что одним махом оживил подземное движение, закрыл все удаленные совещания с голограммами, ввел жесткие рамки регламента и ву-а-ля! Ранее забытые, как ты говоришь руины, вновь ожили. Все министерские здания на поверхности, это лишь итоговые, так сказать экзаменационные части.

Сато осмотрел проносящиеся мимо них аппараты, в которых были люди, одетые в серые костюмы, почти ничем не отличающиеся от клерков.

— Значит под землей Кавехтар все еще город?

— Не просто город, Сато, — Шао кивнул головой и один из воинов сдвинул с места аппарат, — это министерская обитель. Здесь все хранилища, склады баз данных, кабинеты команд, что сидят под министрами, которые наверху в залах совещаний выдают готовые проекты, рвут три жилы доказывая их состоятельность и в итоге передают в ведущую данный вопрос вотчину, а далее на суд императрицы и в конечной инстанции императору.

— И коррупция со взятками цветет и пахнет.

— Если такое будет замечено, — Шао покачал головой, — Сато за это казнят. Никаких сроков в тюрьме, изгнании или снятии с должности. Взятка, означает смерть.

— Жестко.

— А иначе у нас было бы болото. Не поверишь, я, когда изучал устройство Кавехтара, тоже не поверил в то, что шапка в виде дворцового комплекса, это лишь десятая часть от подземного нутра. Корни Кавехтара распространились очень широко и глубоко. И при этом система защиты стоит такая, что подкоп делать замучаешься. Если хочешь уничтожить министерство, то бить надо с орбиты, и теми снарядами, что имеют пробивающую способность в толщу почвы. Иначе никак. Воронки по поверхности и почесаться не заставят систему эвакуации.

— Ого!

Аппарат свернул в одно из боковых ответвлений центральной артерии и Сато увидел то, о чем говорил принц. Перед ними была дорога вдоль стены подземной скалы, а рядом пространство со зданиями, между которыми проносились по дорогам такие же аппараты, только двух типов — затемненные и полностью прозрачные. Рядом со зданиями было полно ходящих людей, висели в воздухе баннеры направления. По дороге, по которой они ехали, тоже проносились аппараты. Освещение было установлено по потолку рукотворной пещеры.

— Слушай, а сколько вообще министров, да всех чиновников в Кафехтаре? — спросил Сато.

— Где-то миллион четыреста тысяч с копейками. Точно не помню. — Шао развалился на сиденье, положив руку на плечо супругу и лениво поглаживая его пальцами по нему. — Точно не скажешь, так как в Кафехтар постоянно прибывают и убывают чиновники с докладами, за ЦУ и по инспекциям или с них.

— Городок. — Сато покачал головой. — Да, а я ведь хотел себе экскурсию по министерству как-то сделать, дабы дамам немного соли присыпать.

Шао рассмеялся.

— Сато, прогулка экскурсией затянется больше чем на пару недель. То, что ты сейчас видишь, это лишь один из отделов Кавехтара. А их тут с десяток. И это только на первом уровне. А есть еще второй и третий. Второй в основном архивы, а вот третий занимаем Фильб. Они здесь живут, обустроив свое логово, размножаются, растут и поднимаются на поверхность только пройдя военную подготовку. Туда тебя, да даже императора, не пустят доблестные СБ-шники. Просто потому, что это сродни в клетку с тигром запустить ягненка.

Сато хмыкнул, после чего замер, созерцая мимо проносящиеся строения, над которыми они проносились по серпантину дороги. Минут через десять показалась развилка и свернув, аппарат ускорился по прямой, как стрела, дороге-тоннелю. В его конце была круглая площадка, где ничего кроме шарообразного купола и не было. Притормозив у стены, пассажиры вышли.

Осмотревшись, Тенаар заметил, что их аппарат красовался затемненными боками, которые при первой встрече показывали свою кристальную прозрачность. Файдал что-то сделал в системе управления и их транспорт через минуту закрыл створки, заурчал и плавно развернувшись стремительно полетел назад.

— Идем. — Шао приложил руку к его спине, чуть подталкивая.

Сато повернулся в сторону сплошной стены и изумленно уставился на то, как Линг прошел сквозь нее.

— Голограмма. Если не подходить, то и не поймешь. — Шао усмехнулся. — Но, если стоять вот так же близко, можно ощутить поток воздуха.

— А для чего голограмма?

— Система не дает аппаратам проходить сквозь себя, и въехать в коридор не получится. Это как лошади, что видит перед собой преграду, просто не доказать, что там ее нет. Только пешком. Но если нет разрешения, тебя просто тупо заморозит, и охрана красиво станет спрашивать, а чего это такому красивому тут понадобилось.

— Весело.

— Угу. Дураков хватает, любопытствующих тоже.

— Шао, а тень-шпион сюда спуститься может?

— Нет. — Шао покачал головой. — В отличие от дворцового комплекса на поверхности, здесь система на кодировку ДНК-данных, инвиз режим и датчики движения, экранирования, давления и прочего сладкого приема попыток проникновения. Знаешь, с такой богатой историей захватов и попыток саботажей, Кавехтар может побороться за первое место с любым дворцом во вселенной, а министерство вообще на первом месте стоит безоговорочно. Так что, какие были попытки проникновения, их все исключили.

— А если человеком будут ментально управлять?

— О, на этом вопросе система собаку съела. Любое ментальное управление имеет отпечаток на матрице сознания, мозговой активности и дополнительных установках-командах. Сато, в корень Кавехтара шпионскими методами не попасть. Остался только один способ — бить с орбиты пробивающими ударами, которые как гвозди пробьют до этих рукотворных пещер и взорвутся. Даже если тоннель пробить и попытаться десантировать хоть живое, хоть не живое подразделение, толку никакого. Система защиты огрызнется, чихнуть не успеешь.

— Весомый аргумент.

— А-то, — самодовольно усмехнулся Шао. — К тому же, попыток проникновения в недра Кавехтара за последние лет пятьсот не было зарегистрировано.

— Ну раз вы так уверены в этой системе, что под жопой у императора роится, мне нечем крыть.

Они уже шли по коридору, плавно забирающему вправо. Файдал-Линг прошел вперед, что-то активировал на своем браслете, а Руанд замер, выставив руку вбок, останавливая господина.

— Что такое? — Сато осмотрел настороженного слугу.

— Деактивировано. — Файдал повернулся и шагнул в сторону, показывая длинный ряд каких-то странных стеклянных трубочек, которые рядком торчали из ровного покрытия дороги, затем переходили по всему периметру, как рассыпанные шарики по полу.

— А это что?

— Парализующие составы. — Отозвался Шао. — Специальная гадость, для тех, кто полезет сюда со стороны садов.

— Садов?

— Сато, а ты думаешь к корню Кавехтара попасть можно только из министерства и больницы? Входов туда более ста штук. Официальные только на территории министерства, все остальное раньше было естественными дорогами. Но, как только надобность отпала в необходимости куполов, атмосферу стабилизировали специальными деревьями, которых генные инженеры сделали естественными фильтрами, то и лишние дороги закрывались. А потом Кавехтар стал городом министров, столицей чиновников, домом императора и его семьи. Ну и попытки умников проникнуть внутрь. Не стану говорить, что удачных диверсий не было. Было, и очень много. — Шао шел мимо стеклянных трубочек, которые были пусты, опасно наклонены в разные стороны. — Только из-за проигрышей и удачных атак-диверсий, сейчас у злоумышленников ни шанса нет.

Они прошли вдоль трубок, обошли их особо большое скопление, после чего свернули и уперлись в широкую винтовую лестницу. Файдал пошел первым, за ним еще двое стражей, потом господа, Саит с Руандом и еще один страж.

— Это поле с трубками, — Шао обернулся и посмотрел на дорогу, всю утыканную названными предметами, — можно назвать идеальным маркером.

— Почему?

— Первое, это наполнение трубок. Сейчас они пусты, потому что Файдал деактивировал кодом команду на заполнение. Так вот, трубки имеют в себе нервнопаралитический газ. И это самый большой отвод для глаз. Трубки хрупкие, реагируют на движение, изменение потока воздуха. При активном состоянии поле постоянно обдувается системой подачи воздуха, и любой предмет больше чем муха, попадая в поток, активирует разрушение трубок. Газ идет, но ведь наши доблестные взломщики, кто сюда сунулся, уже знают про это, так что они в костюмах. При выделении газа, как правило, через пару минут никакого движения быть не должно. Вообще. Но ведь умные-то взломщики в костюмах, а ветер-то никуда не делся. А раз так, то на подошву, при учете, что умники на ногах стоят, начинается подача легкого разъедающего состава. Ничего такого опасного. Но и об этом умники знают. Под первым слоем костюма есть второй, защищенный. И все бы ничего, только сам состав газа уже на костюме, это такая крайне липучая смесь. И про нее знают. Костюм, когда поле закончилось, снимают. Позаботились. И про всю систему видео тоже позаботились. Забыли только про то, что датчики движения дублированы, вернее не знали про это. Датчики потока ветра и неопределяемый боевой экран на выходе, который обязан зафиксировать неизменные направления струй подаваемого движения воздуха, уже сработал. Ветер отключается только тогда, когда прибывший к боевому экрану человек, с той стороны, то есть со стороны Кавехтарового корня, введет зарегистрированный код у начальника службы безопасности, причем у того самого, который для простых даунов-взломщиков-шпионов-дураков не доступен. И если код не применили, то боевая рамка активизируется, сигнал подается на монитор узла охраны, и как только умники подойдут к рамке, не выходя из зоны коридора, они просто будут крайне ни эстетично запаяны в отвердевающую газообразную структуру и уже прибывшие воины к месту прорыва примут в свои рученьки статуэтки.

— И внесут их внутрь, для разбирательства? — Сато прошел за супругом сквозь двери, которые за последним шедшим плавно закрылись, щелкнув замками.

— Увы и ах, но нет. — Шао подошел к лифту, приложил ладонь на электронное табло, где его биометрию списали, даже взяли кровь на анализ, заставив поморщиться. — Статуэтки здесь же опутают специальными силовыми обручами, после чего транспортируют по системе транспортера на поверхность в блок дознавателя. И там, уже под бдительным оком, да при полной изоляции от всего центра каких-либо энергетических узлов Кавехтара, снимут газовую кукла-образную структуру. Что-то вроде каменного мешка используется. Я его еще не видел, так что точнее не скажу. Как только пройдет период детонации, если это придурки камикадзе, и, если это не они, будет проведен тщательнейший допрос.

Двери перед ними открылись, и кабинка лифта осветилась. Вполне себе приятная такая, обитая дорогими панелями, даже есть специальные сиденья, для господ. Люди вошли, двери закрылись и лифт пополз вверх.

— Так что, та тень, о которой ты говоришь, вниз не сунулась. Она за пределами Кавехтара, даже за пределами верхних садов. Ушел, гад. — Шао покачал головой. — Мастер Гая почти заловила его, но у того путь отхода был. Чего он успел заложить по дворцовым зданиям не знаю, но пару закладок уже нашли. Неприятные. Одна в себе кладку прыгунов содержала. Почти созрела и таймер там был, сдетанировала бы.

— Вот паразит, пакостный какой. — Усмехнулся Сато. — Не сгим, так понадкусываю.

— Точно говоришь.

— Скажи, а почему раньше не оборудовали дворец оборудованием по поиску шпионов?

— Оборудовали, только те системы на своих не реагируют.

— Понятно. Шпиончик имел шкурку родную, системою опознаваемую, а значит не замечаемую.

— Да. У нас ведь полно таких людей, кто незаметно дела идут делать по приказу императора, начальника службы безопасности, и тревожить умы остальных лишний раз, согласись, валерианы на всех не хватит.

— Да, в этом ты прав.

Лифт остановился, двери раскрылись, показывая просторную залу не жилого помещения, а скорее для досуга. Они вышли, двери закрылись. На глазах заинтересовавшегося Сато, как этот лифт, явно обозначенный, скроет и чем именно. На его глазах процесс сокрытия был произведен до неприличия просто. Чуть забирая вперед, поехала округлая стена, становясь третьей в волне, создаваемой двумя другими округлыми частями стены, завершая рисунок, нанесенный мозаикой. Как только щелкнули пазы, волнистая стена с мозаикой приобрела свое безмятежное состояние. Комната, к слову, была одной из пяти помещений в садовом домике сад-парка, где устраивались небольшие концерты. В этой комнате был фонтан, по периметру стен стояли вазоны с растениями-деревцами, стояли белые металлические скамейки, выполненные в виде облегченных форм — как в обычном парке, только металлические части фигурной ковкой сделаны, а площадка для сидения была затянута белым приятным на ощупь материалом, мягким, дабы попы не отсиживали гости дорогие.

Из комнаты вели на выход в другую комнату застекленные двери, специальными стеклами с нанесенным на них рисунком и едва-едва видимым цветом на них. В здании садового домика никого не было, время раннее, гулять рано, да и нужные люди еще не получили нужного пинка под зад.

Шао повел супруга на выход, и они очутились в той части сад-парка, где Сато еще не был. Это была та зона, которая располагается в центре, куда из-за расстояния он и не доходил, все бродя по краю.

— Слушай, а я ведь здесь не был.

— Это центр сад-парка, так что не удивительно. Он почти три километра по ширине и семь с небольшим в длину.

— Такой огромный?

— А тебе не рассказывали о нем на обучении? — удивился Шао, медленно идя рядом с задумчиво осматривающим просторы Сато.

— Меня учат этикету, нос не совать в политику, важности политических жен и если я буду знать все, то либо чокнусь, либо буду крайне неудобным Тенааром за всю историю существования этого чина.

— Сато, ты многое упускаешь, не изучая историю возникновения садов, важность фильтрующих деревьев и некогда даже войну из-за них произошедшую.

— Войну?

— Да. Деревья, что населяют все парки Кавехтара, мощные фильтры воздуха. Они главные поставщики этого ценного газа в недра корня, и настолько неприхотливы, что даже при разреженной атмосфере, была бы вода не излишне агрессивная, да температура вокруг не выше семидесяти градусов, способны разрастись и начать терраформу окружающего пространства.

— Понятно. Легио главный поставщик саженцев.

— Именно. В свое время, когда данный вид генного изменения растений, отбор сортов и стабилизация нового вида была пройдена, а купола убрали, случилась война, так как не всем было интересно платить. Куда проще отобрать. В тот военный год, что Легио держало оборону, Кавехтара на поверхности не осталось. Это еще до появления второго Тенаара было. Хотя…нет, часть Кавехтара наверху оставалась. Это твоя вотчина с Залом Влияния. Ее обходили стороной, даже не разграбили.

— Весело тут у вас было.

— А ты думал, что после первого Тенаара тут все пушистыми милыми зайками стали? Войны сошли на нет с приходом второго Тенаара, причем за пределами Легио они гремели жарко, а вот на нем самом нет. После его кончины Легио напрямую не атаковали. В те годы как раз Кавехтар усовершенствовал свою охранную систему защиты корня, довел его до абсолюта, и вывел частично этот абсолют на верхнюю часть, обнося дворцовый анфилады отстроенных заново зданий системой кольцевой защиты. Потом был третий Тенаар и войны в звездной системе, куда входит Акатарса, прекратились. Если и воюют, то за ее пределами. Здесь все шпионы, да соглядатаи. Этакий оплот интриг и этикет антуража.

Сато усмехнулся, с любопытством рассматривая простор. Они дошли до небольшой стоянки катеров-лодок, которые выглядели плоскими гондолами и двигались легко скользя по воздуху не касаясь дорожек. Усевшись в такую, принц и Тенаар расслабленно прокатились по саду, плавно пересекая незнакомые садовые места, постепенно прибывая в знакомую часть сад-парка.

Гондола проехала вплоть до сад-ханти, минуя линию зданий охранного назначения. Здесь были части воинов, которые разделяли общий сад-парк, доступный министрам, и зону недоступную никому, кто не получил на то разрешения императрицы, императора, а также самого Тенаара. Вылезши из гондолы, Сато под руку с Шао направился в свою вотчину, где сегодня, согласно очереди, шел обычный прием, который позволял добившимся разрешения покружить в толпе таких же счастливчиков, поработать и получить дополнительные очки.

Навстречу Тенаару и его супругу шла мило щебечущая парочка, состоящая из принцессы Альмы и принца Владимира, в компании своих интересов и покусывая друг друга. Как только Альма заметила шедшую пару, так про жениха позабыла. Она напрямую направилась в их сторону, быстро поравнялась с ними, радостно поприветствовала и потянула в сторону вотчины матери.

Как оказалось, там идет очень важный прием, на котором как раз присутствие Тенаара будет как раз кстати. Шао хотел откосить, но его руку цепко подхватила сестрица и отконвоировала к зданиям вотчины.

В своих покоях Сато оказался глубокой ночью. Праздник, на котором были все члены ближней семьи Шао, подразумевал вечерний салют. Очень красивый и долгий. Там были все единоутробные сестры и братья, их жены и мужья, женихи, а также невестки и приглашенные император, императрица и владычицы других вотчин со своими детьми. В итоге праздник принял оборот чисто семейного с малым числом избранных господ политиков и деятелей культуры. Министр Савко вошел в число приглашенных, порадовал присутствующих музыкантом-ханти. В компании леди Реманы были также леди Алья и леди Ринна. Одна потому что ее во всю эксплуатировал Тенаар, а вторая потому что была до сих пор жестко задействована в подготовке для музыкального вечера.

Шао оторвался на любимом теле, мирно посапывая, вымотавшись и обнимая рукой. Сато же спать не мог. Бывало так, устал до одури, а уснуть не можешь, все о чем-то думаешь, все что-то планируешь и счет барашков не помогает заставить мозги отдохнуть.

Таращась в потолок, который к слову очень быстро отремонтировали, причем сменили всю систему, вплоть до голых стен. Восстановили чешую, датчики, а мастер Гая сделала дополнительные узлы чего-то там такого, что еще лучше будет передавать что-то там эдакое.

Застонав, почти зарычав, Сато выбрался из постели и накинув на себя майку, спальные штаны, поплелся в уборную. После нее, зевая и не зная, чем себя занять, выбрался в гостиную. Осмотрел пространство и сказал:

— Сим, давай ты мне на вопрос ответишь, без того щадящего режима, который порядком достал.

Он прошел к кушетке, сел скрестив ноги по-турецки, уставился на тень и почесал щетину.

— Господин, — женщина проявилась, присаживаясь на одно колено.

— Понимаю, что я тут учудил, да так, что Стражу пришлось вмешиваться, но из-за чего все? Сколько не спрашиваю, мне в ответ пожимают плечами или говорят, что все уже позади и не стоит ворошить. А меня это не устраивает. Знать хочу, что случилось. Аж спать не могу.

Сим прекрасно понимала его желание, да и приказ молчать, отданный принцем ее не касается — она служит только одному господину. Навечно.

— У вас был кошмар. — Сим покачала головой. — Из вас хлестала сила, сразу двух частот — на плюс и минус. Руанд никогда такого не встречал, поэтому его щиты не сумели справиться. Удар, который последовал после выброса, раскидал всех, кто был в радиусе поражения. На с Налин переломало, да так, что пришлось восстанавливать в специальном геле, две недели. Принца задело, но не сильно, травма была из-за попавшего в пределах полета стола. А вот капитану досталось. Руанд оклемался быстрее, все же он Привратник. Дальше все вышли из состояния бессознательности, а вы все не приходили в себя. Опять Страж постарался, затем Руанд повел вас из лабиринта, в котором вы пребывали, спровоцировав малый выброс, заставив его контролировать.

— Вальма и Изра тоже, да?

— Нет. Их не задел выброс, — Сим покачала головой. — Вы их остановили взглядом. Они повредились умом и сейчас как зомби — скажешь сделать, делают не думая, не видя и не понимая.

Сато сглотнул.

— Господин, Страж сказал, что отменить этот приказ «застыть», можете только вы.

— Где они? — Спросил Сато, совершенно не зная, как снять такое внушение.

— У себя в комнатах.

— Приведи их.

Женщина склонила голову, встала отступая назад и исчезая. Буквально пара минут и два мундира вывело то, что было пустой оболочкой. Женщин подвели, которые смотрели как блаженные. И Сато понял, что не знает, как снимать такое. Такой глубокий гипноз. Подумав, погадав, даже пару раз отдав приказ дамам, решительно пошел в сторону библиотеки. Там был талмуд мудрости, у него явно есть ответ на подобный вопрос.

Ответ был и Сато изумленно уставился на его простоту решения. Вернувшись в свои покои, приложил руки ладонями к лицам женщин, причем одновременно, и просто сказал:

— Илером, — женщины вдохнули, опали на пол бессознательными телами.

Тут же стражи проверили их и констатировали обморок. Вызвали доктора, сразу сказав, что не для Тенаара, а то еще сердце прихватит, чего доброго. Сато, когда женщин забрали на обследование, вернулся в спальню и не раздеваясь забрался под бок тепленького и сладко спавшего принца.

Утро было тихим и его будили как обычно. Сато открыл глаза и заулыбался.

— А чего ты одет? — спросил Шао, лежавший под одеялом и рукой делая весьма интересные движения.

— Скажи, ты думал я не узнаю, что произошло, и кто всем пилюль всыпал таких, что потребовались капсулы восстановления?

— Сато, — принц навалился всем телом сверху, — ты ведь начнешь думать, что опасен и все такое. Не хотелось тебе настроение портить.

— А я значит не опасен? После такого?

— И что? Сколько раз ты мне ребра ломал, напомнить? — Шао заглянул в глаза. — Страж сказал, что эта энергия копилась у тебя с детства, не находила выхода, а ты ее пускал по лабиринту. Но на этот раз стенка лабиринта не выдержала и это еще хорошо, что выброс был в моем присутствии. Печати нейтрализовали более девяноста процентов мощи выброса. Будь это где в другом месте, знаешь, я бы не удивился дыре в стратосфере.

— Это так опасно? — глаза у Сато стали огромные.

— Уже нет. — Шао усмехнулся. — Ты вылил все, что копилось, а я подавил. Ну поцарапало немного, так, — Шао быстро сдернул с него штаны, — это заводит еще больше, — он впился в его губы, гася возражения.

Немного возни, нащупать флакончик, капнуть куда надо, и все это проделать, гася звуки губами, блокируя его неугомонные руки, затем развести ноги и толкнуться внутрь. Он выгибает спину, порыкивает на силу, руки заблокированы хваткой, губы губами и нарастает тяжелое дыхание. С губ на шею, покусывая и посасывая, перебираясь на ухо, слушая хриплые стоны, с силой работая бедрами, подхватив его ногу, подтягивая ее повыше. И шепот своего имени на его губах, да…еще…назови меня по имени, всего три буквы и сносит крышу. Пометить его, присвоить до конца, хватать за бедра, отпустив руки, позволять карябать себя слегка отросшими ногтями. И ощущать покалывание кожи от щетины. Она тоже заводит. Чуть приподняться на руках, вжимая его тело своим, толкаясь в нем, доставляя разрастающееся удовольствие, которое отражается на лице, в его набирающих силу стонах. Он выгибает спину, когда задевается то самое место, когда массаж становится все яростнее и тут такое сладкое для него плавное отступление и с силой вжать, дабы опять нежно отступить. Все, он на волне, шепчет, просит, сгибает ноги в коленях, мечется головой, расплескав как огонь свои волосы, окрашивая все в этот дивный сочный цвет. Закидывает руки над головой, пальцами с силой сжимает простыни, оскаливается, внутри сжимаясь, он почти все, почти там, куда ведешь его…

Сато выгнулся, замерев ощущая, как внутри скользит горячая плоть, как куда надо попадает массирующее действие и с хриплым стоном выдохнул, ощущая, как все тело свело в оргазме, прошивая его насквозь, сводя с ума, но не лишая его. Его подхватили под бедра, с силой наращивая скорость, но все уже не важно…он вата, делайте что хотите. И Шао таранил его догоняясь, кончая глубоко внутри, постанывая, даже порыкивая, оскалившись, сжимая пальцы, оставляя синяки. По его вискам стекает пот, он весь вспотел, нависая над распластанным и расслабленным телом, опираясь на одну руку, все еще толкаясь бедрами, скользя внутри, смотрит жадно.

Перед принцем его любимый, ради которого он был готов отказаться от своего имени, рода и семьи. И сам же засунул его в центр всего того, от чего был готов отказаться. И этот человек, тот кого он так сильно любит, Шао это знает, видит и чувствует, он отдает ему столько же, сколько взял. О том, что он поговорил с Владимиром, о том, что он приблизил братьев наследника империи, о том, что не полез на пьедестал императрицы, и о том, что готовится к будущему, что называет это место своим домом…обо всем этом Шао знает и благодарен ему. Сато сказал, что Кавехтар его дом. Все. Он понял кто он теперь, окопался, он укрепил свои позиции, ударил в ответ на все удары, показал им всем, что с ним считаться надо. Теперь это место можно называть домом и Сато называет его домом.

Заулыбавшись, все еще двигаясь в нем, получая колоссальное наслаждение глядя на плывущего в неге супруга, наклонившись ласково припал к его губам.

— Люблю тебя, Сато. — Шепотом в ушко, засыпающему супругу, замирая на нем.

— Угу… — пробормотал он в ответ, словно мурлыкнул.

Глава 18

День, когда был произведен тот самый вечер музыки, ознаменовал празднество начала бракосочетания принцесса Альмы и принца Владимира. Леди Ремана получила много приятных отзывов за проделанную работу, прочно закрепила в свиту Тенаара леди Ринну, подняла ее статус музыкального знатока и открыла дорогу в другую нишу бомонда — в мир культуры. Леди Ринна была благодарна за такой пинок под зад и стала официальным представителем от вотчины Тенаара в мире музыкального течения. Именно она помогала добавить музыкальное сопровождение праздника после церемонии Таинства Брака.

Церемония Таинства прошла, как и планировали: оба венчающихся встали голыми стопами на брачный диск, ощущая его теплоту, хоть и с виду он должен быть прохладным. За церемонией последовал первый официальный пир. На нем фактически все семейство было в радостном настроении, хоть кое-кто был обязан такое показывать во избежание кары. Леди Мальмия и ее, по окончании недели пира, отбывающая с супругом дочь Софи. За те двадцать дней, что Тенаар болел, принцессу Софи не только помолвили, но и обвенчали договорным браком, который не подразумевает церемонию официального пира. Да, на брачный диск она встала, но гулянку никто не закатил. Эту торжественную часть будет устраивать семья жениха, когда молодые прибудут на его родину, принимая ее тем самым в семью.

Пир же в честь молодых супругов, как показатель — девушку выдают замуж из очень респектабельной семьи, завидную невесту, с огромным приданым не из материальных ценностей, а со своим наработанным клубком связей. К тому же, присутствие на свадьбе Тенаара, от начала и до момента отбытия молодых, могло означать только одно — он сделал так, что печатью защищенная молодая женщина вышла замуж и будет жить не на Легио.

За ушедшими молодыми была громкая увеселительная программа, красочные выступления артистов, певцов, умельцев танцев и были приглашены музыканты с вечера музыки, устроенного для Тенаара. Как итог, все веселье переросло в обычные гонки за принцами, которые в своем «клубе холостяков», при довольно приличном опьянении, опять устроили веселый саботаж и истаяли на просторах ближайших залов и кабинетов, где-то схоронившись и устроив дискотеку.

Все последующие дни, когда молодые были недосягаемы, откровенная пьянка и разного рода увеселения не прекращались ни на минуту. Все гости передвигались по вотчине леди Тинаи, саду ее вотчины и зданиям «подковы», перемежая одни развлечения с другими. В некоторых принимал участие и наследник с супругом, которые отдыхали от обучения, от министерских совещаний и просто от интриг и работы под названием «будущая правящая пара».

Все первые сутки палили пушки, дабы уже муж постарался на славу, и женка его потяжелела. Под пальбу, под яркие расцветки фантастических картин фейерверков, спать было просто невозможно. Даже в спальне у Тенаара, где по сути довольно далеко, слышны были хлопки вибрации — отдача от установок, которые каждый час запускали самые огромные пестрые пятна по небу над всем комплексом дворцовых зданий.

И вот миновали вторые сутки, наступило время, когда невеста пройдет церемонию прощания со своей юностью, переходя под руку семьи мужа. К этому торжественному моменту подготовились в тронной зале императрицы. Наведя торжественный блеск и лоск, вогнав бедного сиппе в проблески седины и откровенного ужаса, так как последние композиции пряных цветов доводили до ума за какой-то час до начала прибытия первых гостей!

Зала наполнялась женщинами семьи императора, включая и любимых наложниц, и их дочерей. Из слуг были только личные служанки, которые отошли за колонны и не отсвечивали. Прибыл Тенаар, в облачении светло-серого строгого костюма, при обязательном классическом плаще, который играл роль пиджака. С ним неизменные служанки, оттеняющие его «серость» яркими красками, потрясающими драгоценными украшениями и несущие с собой аристократическую выучку.

Императрица, которая ранее не особо понимала, для чего служанок так наряжать, вдруг осознала, что это не служанки, а его почерк — женщины подчеркивали его значимость и важность. Не дорогие шелка и украшения традиционных нарядов на нем, не диадема власти на его голове, нет, эти три женщины определяли его вес, они его фон. А на дорогом фоне он выглядел как естественный и даже загадочный дорогой камушек, ради которого любой вор посчитает за честь покуситься на спокойствие и попробовать украсть. Все то, что императрица и любая дама в вотчинах подчеркивает, наряжая саму себя, он легко подчеркнул с помощью того же приема, но свое тело оставил как недоступную часть…воистину потрясающий замысел, который приобрел свой вес, шикарный росчерк и стиль.

Тенаар приблизился, кивнул на приветствие императрицы, занял свое место, а его аристократичные служанки встали чуть позади него, занимая свои законные места. Императрица присела на свое место, не склоняя головы, лишь чуть прикрыв глаза, разрешая рассаживаться. Ее примеру последовали политические жены императора за первой севшей леди Тинаей, матерью Наследного Принца и невесты, что сегодня выходит из лона семьи. Расселись высшие чины, заняли свои места их дочери, за ними заняли места дочери наложниц и после них опустились они сами, кто был приглашен, кто был в фаворитках.

— Господин Тенаар, — Анаман повернула голову и улыбнулась, — вы воистину сотворили волшебство.

— Да? Когда? — изумился он, явно не понимая ее похвалы.

— Вам удалось за год обезглавить и реанимировать гарем, показать где его место и как надлежит с вами обращаться, с каким уважением надо относиться к вам и как вы можете покарать за выходки, а как наградить за верную службу. — Она осмотрела сидевших перед ней полукругом женщин, — и уверяю вас, такие уроки, они будут самым наглядным примером дабы не забывались и не затирались временем.

— Хм, — Сато осмотрел всех дам, кого наказал за удары по себе лично, вернул взгляд к императрице, — если гарем усвоил урок, то и я более бить его не намерен. Но, вам ли не знать, как быстро забываются уроки, и временами надо освежать память.

— На этот счет не волнуйтесь, — Анаман понизила голос, так, чтобы ее слышал только он, — вы мою власть настолько укоренили, насколько мне и не снилось. А им всем показали — или под моим началом и по законам гарема, или под вашим кнутом, без пряников, без пощады. — Женщина расплылась в лучезарной улыбке. — Мы все усвоили урок, господин Тенаар, и все осознали, где наше место и как высоко над нами ваше.

— Похвально. — Сато кивнул и в этот момент раскрылись двери, показывающие прибывшую молодую женщину.

Леди Альма, в белоснежном платье, с глубоким декольте, завышенной талией платья под саму грудь, что ниспадало легкой волной до пола, стояла и легко улыбалась. На ее голове обязательная диадема замужней женщины, вплетенные в специальную сеточку локоны волос, легкой волной уходящих за спину. Руки скрывали длинные рукава, за спиной по полу стелился шлейф платья, шаги мягкие, едва слышимы. За ней шли две девушки, что верой и правдой служили госпоже. В простых платьях, согласно традиции темного цвета, дабы выделять белоснежное платье еще больше.

Альма подошла, поклонилась, была приглашена к императрице, на специальную кушетку, что поставили здесь для нее. Принцесса прошла по ступеням и присела на отведенное для нее место, лицом к императрице, матери и Тенаару, спиной к сидевшим по правую руку владычицам вотчин. Она видела их, могла также смотреть представление, которое неминуемо началось, как только место было занято.

По мере протекания вечера, леди Альма поболтала с императрицей, получила подарки от каждой вотчины, и испила чашу церемониального вина, легкого, не пьянящего голову больше, чем легкий осадок. Тенаар смотрел на нее и улыбался. Он ударил всех, всем раздал ответку за удары по своему телу. А вот ей, как первой из всей семьи, что встала на их с Шао сторону, даже когда он считался нищебродом и игрушкой с которой должны были поиграться и в скором времени выкинуть, подарил самый большой подарок. Судя по тому, как горят ее глаза, Владимир тот самый дядька, кто слегка обломает огненную и жгучую натуру непокорной дамы, после чего превратится в ласкового мишку, прижимая к своей могучей и широкой груди.

— Леди Альма, — обратился Тенаар к молодой женщине, — знаете, я долго думал, чтобы вам подарить, но все предлагаемые варианты, которые перебрали мои люди, они терялись. Не соответствовали. И тут я вспомнил одну вещь, которая подходит как влитая ее владельцу.

Он кивнул головой и стоявший у двери Руанд, который остался стоять там, где вошел в данную залу, раскрыл двери, отступая вбок. За дверьми было два воина в красных мундирах, между ними стоял приодетый старик. Аккуратно остриженная борода, довольно дорогой костюм, хорошо стриженные волосы, довольно уверенный шаг. Троица приблизилась к ступеням, на которых стояли трон и кушетки, восседали венценосные дамы и один единственный господин.

— Добро пожаловать, мастер. — Улыбнулся Тенаар. — Как ваше здоровье? Как добрались?

— Благодарю, господин Тенаар Сатори, — низко склонил голову мужчина. — Все, хвала небесам, в полном порядке, а дорога была комфортной, никаких неудобств.

— Мастер, не так давно вы сделали очень дорогой моему сердцу браслет, парный. — Сато машинально потер руку, где не снимаемое украшение бередило много умов. — Сегодня у нас большой праздник, мы выдаем дочь нашего дома под защиту семьи ее мужа, и как правило, каждый желает одарить чем-то таким, что будет всегда напоминать и о доме, и о семье. Я бы хотел сделать подарок вашими руками, мастер.

У старика глаза изумленно расширились, он из-за образовавшейся ситуации низко склонил голову, тронутый столько высокой честью и оказанным доверием.

— Это леди Альма, — Тенаар указал рукой в сторону сидевшей и практически не дышавшей молодой женщины, — прошу вас, создайте ей украшение, достойное ее красоте и моему желанию оставить на память нечто незабываемое и то, что она смогла бы носить, когда угодно или просто посмотрев на это, сразу бы вспомнила дом родной и на душе стало светлее.

Мастер посмотрел на женщину во всем белом, красивую и сейчас взволнованную. В голове мгновенно созрел рисунок, переплелись нити. Мужчина только кивнул головой и потянул сумку за лямку. Ему принесли удобную кушетку, спросили, нужен ли стол, но старик покачал головой, уже заправляя инструмент материалом. Его преобразователь был дороже, чем при ваянии браслетов, но не это определяет искусство ваяния драгоценностей, а умение мастера.

Несколько минут он работал над неким украшением, легко выпаивая тончайшие линии, сплетая их, раскрывая их, создавая и покрывая тончайшей сетью дополнительных ниточек с волос толщиной. На глазах присутствующих подарок Тенаара обретал форму, становился узнаваем. Когда он закончил, взял из сумки запакованную бархатную подушечку, распаковал ее и уложил вещицу на мягкую поверхность. Медленно встав, был подведен к ступеням и по кивку головы ему разрешили приблизиться к невесте.

Альма во все глаза смотрела на брошку в виде легчайшего перышка, которое выглядело как живое, но было выполнено из сплава драгоценных камней, металлов. Тончайшие волосинки, блеск и… Альма ни секунды не раздумывая взяла подарок и осмотрела его со всех сторон, раскрыла булавку, приколола его по краю лифа. Брошка села как влитая, став дополнительным украшением, словно оно и было задумано с самого начала.

— Леди Альма, вам нравится? — спросил Тенаар, так как надо было хоть что-то произнести, разорвать эту вдруг гнетущую тишину, что порождала не только восхищение, но и зависть.

— Господин Тенаар, она прекрасна. — Прошептала Альма, не в силах высказать, какое значение имеет этот подарок для нее лично, не говоря уже о том, какое это событие для остальных, особенно для ее матери.

— Мастер, благодарю, вы порадовали нас еще раз. — Тенаар склонил голову в знак уважения его мастерства.

— Господин Тенаар, вы оказали честь старику, порадовать вас так, как умею. — Скромно отозвался мастер, во второй раз потрясенно глядя на склоненную голову в адрес своей персоны.

Его вывели из залы, но не из дворца. Мастер отныне его не покинет. Мастер отныне становится одним из ювелиров, который будет делать те вещи, которым никогда не встать на конвейер, так как каждый инструмент преобразователя смешивает несмешиваемые в природе материалы по своей собственной системе, создавая необычные вещицы. У старика теперь будет другая жизнь, ему будет доступен самый большой спектр драгоценных камней самого лучшего качества. И отныне его заказчики — это владычицы вотчин, их дети, и те политические деятели, кто получит право допуска к старому мастеру.

К концу вечера Альма передала императрице украшение в виде одинокой лозы с закрытым бутоном черной розы, как символ выхода из лона семьи. Анаман приняла дар, благословила ее и отпустила. Через некоторое время гости разошлись. Дабы продолжить обходить устроенные точки идущего веселья, уходя в него с головой.

На каждую такую точку проводимых мероприятий прибывала молодая супружеская пара, принимала участие и была вовлечена во многие события праздничной недели. А под ее конец прибыл на орбиту свадебный кортеж состоящий из двадцати военных кораблей с Тарпенди, окружавших в защитном построении небольшое судно, которое приняло на своем борту молодоженов, гостей, кто был приглашен на свадебный прием устраиваемый семьей супруга, стражей и со всеми полагаемыми почестями отбыл в путь. На Тарпенди они прибудут через несколько дней, дабы продолжить гуляния по их традициям, на их праздничную неделю.

На Легио же с их отбытием начались трудовые будни. Выдохнув, после увеселения, все занятые в политических играх ринулись грызть просторы со всей тщательностью, а императрица вплотную занялась подготовкой для начала традиционного хода Тенаара по кольцу Храмов, дабы соблюсти обязательную часть становления его особой власти в империи.

Подготовка к пути была тщательной, щепетильной и нервной. Тенанук не мог насладиться последними минутами, обласкав супруга со всех сторон. Он был настолько поглощен тем, что его любимый вскоре отправится так не далеко, но так надолго, что плевал на все свои обязанности, буквально захватив в свои руки все время Тенаара, его тело и все внимание.

Прошло два месяца.

Сато уныло посмотрел в иллюминатор. Дофига городов, два месяца без Шао — не лучшим образом сказалось на его характере. Он стал частенько капризничать, порыкивать на свое окружение, дергаться по пустякам. Последний город, где он должен побывать официально и войти в самый огромный храм, что сам напоминает город, произнести речь из пафоса и пафоса, должен был встретить их уже сегодня и после чего они летят домой. Больше никаких кругосветных путешествий не будет. Никогда без Шао он не согласится так надолго, да и вообще, улетать из дворца. Хватит, хватило уже.

От слова ДОМ, Сато внутренне сжимался от предвкушения. Шао наверняка также изголодался… Закусив губу, задушив саркастические ревнивые мысли, мол у него есть несколько жен для снятия напряжения, посмотрел на горизонт. Яркие краски, стальные дома и много-много парков. Этот город центр идеологии равноправия религий. Здесь запрещено порицать религиозные культы, запрещено заставлять вступать, запрещено пытаться навязать свою точку зрения и высмеивать то, во что верит собеседник.

Удивительно, но город Бесконечной Веры единственное место, где никогда и ни единого раза не было военных действий. Сколько бы не нападали на планету иные расы, армады или тупо пираты, никогда в этот город не приходили с войной. Как гласят легенды и трактаты прошлого, город Бесконечной Веры защищает всех, кто верует и дает пристанище всем и каждому. Кстати, парадокс, но, если на территорию города придет тот, кого ищут по всей галактике дабы привести приговор смертной казни в исполнение, никто не посмеет его отсюда силой вывести. Но, если этот человек нарушит закон города, то его просто выдадут тем, кто ищет.

Сато отвернулся от структуры распределения городских кварталов, над которыми они пролетали и осмотрел традиционный зубодробильный наряд Тенаара. Одеть сие в одиночку невозможно. Начиная от прически-вырви-волос и до верхней накидки было не только тяжелым, но и обладало множеством застежек, креплений и одевалось в странной последовательности с обязательным фиксатором перепутанных нитей. А вес у этого наряда с украшениями и обувью превышает десять килограмм. Все из-за того, что все украшено драгоценными камнями, отшито золотой и серебряной нитью, а также сама ткань плотная и тяжелая.

Кивнув головой разрешил своим слугам начать облачение в традиционный наряд. Его трио быстро подошло и ловко принялось облачать господина в неизвестный для него наряд. До путешествия он таких одежд и не видел, да и вряд ли согласился бы надеть. Стоя истуканом и поднимая руки по требованию услуг, Сато покорно ожидал, когда закончится сие действие.

Минут сорок три его служанки наводили внешний лоск, вплетали в волосы украшения, поправляли несуществующее складки и стремились сделать все как можно быстрее, ибо их господин не отличался терпением, и они не были теми камикадзе, которые стремились бы вывести его из себя. Он же, напротив, был готов взорваться в любую секунду, просто потому что считал сей наряд достойным женщины, а никак не мужчины, который был вынужден терпеть сие издевательство над собой. Пусть никто и не глумился над ним, но ощущения были сродни тем, которые испытывает человек переносящий на своей шкуре подобные деяния от доброжелателей.

В итоге всех манипуляций и прыгании вокруг своей персоны, он увидел в зеркале свое отражение и тихо выругался. Ему совершенно не нравилось то, как выглядит данный наряд, какую длину имеет кафтан, или как эта вещь называется, который создает из него образ женщины. Он живет в здании где одни женщины, мужчин в тех вотчинах фактически нет, вокруг него крутятся только женщины, по крайней мере кто был удостоен права находиться на его территории. И даже наличие личного привратника мужского пола, а также нескольких слуг внутренних покоев, кто имел тело мужчины, никак не влияло на общую картину. Гарем он и в Африке гарем. И глядя сейчас на себя, отмечал во всех деталях своего одеяния руку именно женскую, а не мужскую. Все украшения, мелкие детали, да и сама расцветка наводили на мысль об утонченности и принадлежности к женскому полу. Сато решил, что отныне подобный наряд он носить не будет, как бы не упрашивали его и не трясли перед носом сводом законов и традиций. Если когда-либо еще его попросят совершить подобный рейд по планете, то он сделает все возможное чтобы одежды, что он обязан одевать, больше не выглядел так как выглядит сейчас. Все эти висюльки и камушки будут заменены либо вообще удалены с данного плаща, если его так можно назвать.

Зацепился он за внешний вид и стиль традиционного платья Тенаара, и никак не мог перестать думать об этом. За каждую деталь одежды цеплялся взглядом, психовал и едва сдерживал свою нервозность. Был бы тут Шао, он бы быстро его успокоил. Стоило бы ему только улыбнуться и сказать ласковое слово, просто встать ядом и положить свою голову на плечо и весь нервоз исчез бы, снизил градус.

Сейчас же, после стольких дней разлуки, хоть и делами заняты оба, Сато ощущал себя крайне несчастным, хотел увидеть своего Шао и быть им затискан. Впервые за их совместную жизнь, они расстаются по собственной воле так надолго. Умом он конечно понимал, что это важная часть его становления Тенааром, что Шао занят не меньше и во дворце будет не более нескольких дней между разъездами, но кто скажет сердцу, что надо подождать? Кто заставит не думать ночами о теплом боке, о ласках и просто умиротворенном дыхании, что работает как самое лучшее успокоительное и снотворное? Сато выводило из себя именно это и именно из-за этого он психовал, капризничал и делался раздражительным с каждым днем все больше.

Даже его секретарь, Вальрен, умнейший человек, способный почуять жаренное тогда, когда оно еще не пыхнуло, даже он сейчас делал осечку за осечкой, тупо не имея возможности «прочитать» своего господина, как делал это всегда.

— Господин, мы прилетели. — Сообщила одна из теней, которая оказалась ближе всех и присев на одно колено как обычно, склонив голову, поставила своего господина в известность о времени пути.

— Спасибо Сим. — Тенаар повернул голову к своему слуге и осмотрел.

Выдохнув, сделав несколько шагов под весом данного одеяния и драгоценностей, вторично поклявшись самому себе изменить во что бы то ни стало этот идиотический наряд, остановился перед дверью каюты. И как только женщины в средневековье носили на себе корсетные платья из бархата, который сам по себе тяжелый материал? В голове не укладывается.

В дверь постучались. Привратник, который находился при нем, плавно отворил дверь и осмотрел того, кто к ним прибыл. О чем-то тихо переговорил с посланником и, кивнув, прикрыл дверь, затем развернулся и подошел к первой из слуг, что стояла ближе всех. Тихо передав послание, он остался стоять на месте. Изра подошла к своему господину и склонив голову произнесла:

— Капитан корабля просит передать, что посадка будет завершена через 5 минут, после чего катер доставит вас в город господин.

— Хорошо. Скажи, что я готов.

Служанка лишь склонила голову в знак того что поняла и отступила к Привратнику, передала ему его слова хоть он прекрасно их слышал, после чего вернулась на свое исконное место. Привратник же вновь вернулся к двери, приоткрыл ее и передал слова своего господина. После чего двери были закрыты и спустя заявленное время процессия выдвинулась в сторону посадочного уровня.

Минуя палубы, пройдя коридорами, они оказались в просторном помещении, где на самом видном месте, на круглой площадке, располагался самый заметный во всей Вселенной катер — личный транспорт Тенаара. Сато внимательно осматривал его хищные очертания и думал для чего он все это делает. Его любимый находится за несколько тысяч километров и, к сожалению, не сможет быть с ним рядом в такой ответственный момент. Не поддержит, не скажет теплых слов, даже просто не улыбнется приободряя. По дурацкой традиции, до момента окончания облета, даже визуальной связи по коммуникаторам нельзя общаться с семьей.

Сейчас же Сато думал о том, что ему очень тоскливо, думал о том, что совершенный путь длиной в два месяца является самой важной частью в становлении его правления, как Тенаара: императрица просветила его еще в те далекие две недели споров и манипулировании всех и вся, дабы он дал свое согласие на полет. И он дал его, прекрасно понимая, насколько данное путешествие серьезное мероприятие в отличие от всех тех приемов и баллов, которые он устраивает еженедельно в своей вотчине. Здесь затрагивалась не политическая Арена, а духовная стезя всей Вселенной, которая чтит и почитает храм Будашангри. Игнорировать это он не имел никакого права. И пусть ему было абсолютно неудобно, порой скучно и хотелось под теплый бок своего любимого, он не мог взять все и бросить. И не мог сделать это не потому что его не поймут все остальные, а четко осознавая последствия данного поступка в мировом масштабе, чьи итоги будут катастрофическими и соизмеримы с бурей, и не только для империи, но и для самого Храма, который не переживет подобного удара в сердце от своей главной единицы.

Пусть Сато еще не доверяет Стражу, но ударить так подло он не бы хотел. Открыто, да, он будет бить этого старика, что осмелился навязывать ему свою волю. И будет бить любого и каждого, кто посмеет так с ним поступать, но никогда не решится поставить всю Вселенную под удар. Как бы не кричал и не шипел, он все же являлся взрослым человеком, прекрасно понимал последствия своего поступка. Это не просто волна негодования жителей Легио на его слова представителю Аске, что удосужился его задеть, это будет катастрофа галактического размера и, пожар такой силы, что словами не затушить.

Поэтому Сато терпеливо дожидался срока, когда ему скажут, что мы возвращаемся домой и более никуда лететь не нужно. Для этого он, держа гордо и прямо свою спину, шагал в сторону посадочной площадки на которой сиял и переливался бликами хромированный катер. Следом за ним шагало его трио, перед ним шел его Привратник. Вокруг них находились теневые стражи, которых не видела и не фиксировала система защиты, ибо их оснастили самой современной системой сокрытия. На борт катера они поднялись, не спеша и словно готовились на прогулку.

И вот моторы тихо загудели, после чего катер пришел в движение, люк плавно закрылся и перед носом планомерно начал развертываться коридор, дабы он вылетел из недр флагмана флота Тенаара. Пилот катера очень мягко поднял его в воздух и с постоянным ускорением устремился по раскрываемому коридору. Минута и корабль остался позади, а спереди раскинула свои необъятные просторы поистине грандиозная стройка мира, законченная во всех своих вариациях и готова принять любой вид жителей. Сато не смотрел в окно, просто потому что не видел ничего интересного во всех этих домах, пусть и жемчужинах архитектурного строения, так наскучивших ему за время пути и не вызывающих теплых чувств. И пусть этот город Грандиозен, его дома вызывают как тихий шок и трепет, так и зависть, да и желание здесь жить, Тенаар желал лишь одного — вернуться поскорее домой…

Сидя в своей каюте и понимая, что забег закончен, мог выдохнуть свободно. Все, больше никаких путешествий по планете и расставаний с любимым. Несколько дней, ибо они там должны лететь как черепахи, и он встретится с ним. Уже изнемогая от нетерпения, Сато просматривал карту пути, где они будут проходить и над какими городами будут пролетать. Сидел, вздыхал и думал, что еще легко отделался. Ведь видя его раздражение, слуги постарались донести до ведущего храмовника мысль — надо сокращать визиты до нельзя, иначе Тенаар может психануть и тогда весь путь накроется медным тазом. Вняли, поняли и сделали все возможное. И вот он путь домой.

В дверь постучали и вошли. Сато повернул голову и удивленно уставился на капитана корабля.

— День добрый, господин Тенаар.

— Добрый. Что-то случилось? — Сато всмотрелся в хмурое лицо и приготовился к худшему.

— Это вопрос вне моей компетенции, да и такого не делали никогда. — Капитан кашлянул.

— Что не делали?

Капитан кашлянул еще раз и посмотрел на Тенаара в упор:

— Корабль с Наследным Принцем будет пересекать наш путь через шесть часов. — На глазах капитана лицо Тенаара засияло от счастливой улыбки. — Но ваш корабль останавливаться будет только на стандартный час и передачу сигнала во дворец о маршруте.

— Но я смогу увидеться с принцем? — заулыбался Сато, ощущая прилив сил.

— В этом-то и состоит небольшая сложность.

— Сложность? — Сато нахмурился. — В чем именно?

— Кортеж Наследного Принца придет в город через час после нашего отбытия.

На глазах капитана Тенаар сник.

— Уж лучше бы ты мне об этом не говорил вообще. — Отвернув голову посмотрел в иллюминатор.

— Господин, — капитан поклонился, — этого никогда не делали, но если вы желаете, то мы могли бы снарядить шлюпку, которая прибудет в город чуть позже нас и максимально близко ко времени прибытия кортежа Наследного Принца…

— Желаю! — Сато даже встал для пущей убедительности, причем быстро встал, словно подскочил.

— Я отдам распоряжение. — Капитан поклонился, пряча улыбку.

— Буду ждать.

Мужчина отдал честь и вышел. Сато заулыбался. Он увидит его уже сегодня! От осознания, что день встречи наступит уже через несколько часов, сердце застучало, руки вспотели, глаза забегали по комнате, а на лицо наползла счастливая улыбка.

Тенанук вышел из корабля с намерением приобрести что-то такое и эдакое для своего супруга. Мелкие сувенирчики, всякие стекляшки, безделушки и прочие «подарки» были совершенно не тем, что хотелось преподнести. Город, в котором они остановятся на несколько часов, славится тем, что является самым большим zoo-базаром на всю планету. Про него и его диковинки ему поведал Даррелл. Он так же рассказал и про удивительную породу собак, которая довольно редкая и крайне дорогая. Именно такую собаку он и хотел получить.

Двигаясь по базарной площади, осматривая все встречающиеся лавки, но не заходя в них, Тенанук продвигался к нужному месту, а следом за ним шел его секретарь, вокруг были невидимки и только Файдал-Линг шагал без сокрытия, пристально поглядывая по сторонам ведя только глазами. Его господин передвигался легкой поступью, смотрел на торговую площадь, что располагалась фактически сразу за линией порта. Перед ним простиралась холмистая местность, которая была испещрена домами из глины и соломы, специального кирпича и сплошь покрытая торговыми рядами и палатками, лотками и лоточники бегали между ними зазывая или продавая свой разнообразный товар. Город жил своей особой жизнью, дышал торгуя, заражал буйством и разнообразием диковинных вещиц и являлся официальным местом, где можно было достать «что угодно», что было разрешено законом.

Принц шел по пестрым улочкам, вертел головой и улыбался на попытки малышни что-то ему втюхать. Сопровождение шло коробочкой и из-за их невидимости создавалось впечатление зоны отчуждения. Словно вокруг него была пустое пространство, куда никто не мог попасть. И охранник иногда одним взглядом примораживал слишком прытких к мостовой. Этого оказывалось достаточно. Таким темпом, не спеша и не притормаживая, кортеж с принцем прошел до торговых рядов с хищными зверями.

Тенанук посмотрел на Даррелла и тот сверился с навигатором, после чего задал направление. Несколько минут ходьбы мимо красочных палаток, говорящих и торгующихся людей, клеток с дикими зверями, аквариумов с земноводными и насекомыми, и они оказались перед небольшим закутком, в котором находился бронированный этажный контейнер, вкопанный в землю по самую крышу, оставляя место под спуск. У контейнера стилизованный под магазин вход, вывеска со знаком продаваемого и на стульчике сидит немолодой мужчина в халате и тюрбане, покуривает трубку и думает о своем, совершенно не смотря по сторонам.

Даррелл чуть прибавил шаг и подошел первым к старику, сказал несколько слов. Старик слушал его внимательно, затем перевел взгляд на остановившегося господина в довольно неприметном одеянии, но и не из простых, судя по осанке. Слушал продолжившуюся речь, после чего кивнул медленно и плавно встал.

— Кому покупаете? — спросил он хриплым старческим голосом.

— Это подарок. — Даррелл посмотрел на господина, который кивнул, разрешая ему вести речь от своего имени.

— Значит щенок нужен. — Старик вздохнул. — Вы знаете, как к такому зверю войти в доверие?

— Я знаю про дуаши. — Произнес Файдал-Линг.

— И что это хищник, тоже знаешь, молодой воин фильб?

— Знаю и имел честь воспитывать пару для своей сестры по роду. — Кивнул Файдал, чьи глаза сияли как звезды, когда зверь получает вожделенную добычу, которую он преследовал, выслеживал и наконец-то перекусил хребет, но она еще живая и трепещет у него на зубах.

— Хорошо, воин, значит поможешь с привязкой к хозяину.

— Помогу. — Кивнул Файдал.

— Ну что же, вам троим разрешаю, остальные молодцы пусть тут подождут. Слишком много хищников, дуаши волноваться начнут. — И пошел в сторону входа, плавно открывая дверь нажатием руки.

Даррелл смело шагнул за стариком, принц за ним, Файдал последним. Остальная охрана рассредоточилась по периметру и замерла в ожидании. Тенанук шел за своим секретарем совершенно не боясь быть атакованным — в месте, переполненном дуаши начинать битву чистое самоубийство для владельца. Дуаши пропитываются запахом продавца, и если вырвутся на волю, то первым делом будут преследовать именно его. И только после этого начнут охоту на других слабых в пищевой цепочке индивидуумов. Именно поэтому в магазинах-контейнерах никогда и никто не делал ни засад, ни приносил туда оружие, и вообще вел себя крайне культурно и осмотрительно.

Спустившись по узкой лестнице, которая через каждый метр-полтора имеет перекрытия, дабы при освобождении зверя иметь шансы его задержать внутри контейнера. За спуском был тамбур, который запирался на щиток с замком военного образца. Вообще, все кто торгует дуаши или схожими хищными животными имеют учет у военных и системы защиты. Поэтому такой вход не вызвал удивление, наоборот давал веса конторе.

Тенанук вошел в тамбур, прошел через двери и оказался в царстве хищников. По шкуре прошелся озноб, в голове щелкал таймер, а глаза разбегались по контейнерам, где интерактивное окно показывало какое существо в герметичном контейнере сейчас спит. На картинках показывалось как звери мечутся по клетке, тянутся или зевают. Зверь грациозен, опасен и очень умен. Масть у зверя вороная, редко серая и рыжая, в основном идет цвет темного шоколада. Принадлежность зверя к породе кошек выдает плоская морда, строение челюсти, длина хвоста, когти на передних лапах, уши, голос и поведение. Форма грудной клетки более сплюснута, так как зверь любит искать своих жертв между камнями и в корягах. С виду зверь достаточно приятный на вид, но крайне неприятный противник. Это машина для убийства, которая не испытывает ни угрызений совести, ни быстрой усталости, ни погасшего азарта преследования. Если этот зверь взял след, то никогда не отстанет, только если не сможет идти, либо умрет. Это идеальный убийца, которых обучают и уничтожают противников, а на войне такой зверь способен извести гарнизон солдат, прежде чем поймут в чем дело и кого искать.

Принц впервые видел дуаши практически вживую и понимал — Сато будет в восторге. Животных он любит, а опасных в особенности. И то, что он выберет ему такую зверушку, дикую и хищную, как домашнего зверька, совершенно не волновало. И его спутники относились к этому точно также — совершенно спокойно рассматривали контейнера. Герметичность упаковки со зверем была проверена военными, опечатана, сами звери находились в состоянии анабиоза и малые запасы кислорода, которые генерировались из специальных капсул внутри контейнера могли продержать животное в живом виде более трех лет.

— Итак, — мужчина прошел к рядам с контейнерами меньшего размера, которые стояли ближе к выходу, — сколько зверей вам надо?

— А какой предел для одного хозяина? — спросил Даррелл.

— А нету его. — Развел руки в стороны мужчина и улыбнулся довольной улыбкой. — Они стаей живут, один вожак и два-три помощника, а все остальные подчиненные.

— Тогда три зверя. — Кивнул Тенанук.

— Ну, выбирайте. — Продавец указал пальцем на контейнеры с тройками. — Эти с одних семей. Им еще по два месяца, только от титьки оторвались и есть сами едва начали, но хват зубов крайне силен. Вырастут большими и сильными. Порода. Все проверены, маркировку ставили имперские зверовые, так что можете не опасаться, выбирайте любых, кто приглянется.

Тенанук подошел к рядам одинаковых ящиков с табло, где красовались щенки. Хорошенькие, лохматые, зубастенькие, с когтями и как взрослые разевающие пасти в рыке. Глаза разбежались. Разнообразие тонуло в выборе, как и выбор в разнообразии. Растерявшись, принц замер напротив одного, где было два черных и один шоколадный щенок. Два самца и самочка, все три мордахи только смотрели спокойно в камеру, когда их снимали и больше ничего не делали.

— Эти трое с виду такие послушные и спокойные, а стоит только отвернуться и бед таких наделают! — покачал головой продавец.

— Значит их и беру. — Тенанук посмотрел на монитор и кивнул еще раз, — да, их берем.

— Хорошо. — Старик приложил руку к маркеру и надавил на знак, после чего контейнер со щенками окрасился в темный цвет, окно интерактивное скрылось. — Согласно закону, — посмотрел на покупателей, — я должен вам зачитать правила, так же проверить вас в базе разрешения на покупку…

— Эту базу можете не открывать. — Файдал-Линг подошел и протянул руку с браслетом, где красовалась маркировка, глянув на которую старик округлил глаза.

— Но разве ж во дворец можно? У меня нет разрешения…

— Это подарок. — Тенанук кивнул Дарреллу, а сам подошел к контейнеру.

— Извините, но, чтобы пронести такого хищного питомца во дворец…

— На этот счет не волнуйтесь. Разрешение у вас будет. — Кивнул принц и взял в руки упаковку подарка.

Тенанук не оговорился, именно этому продавцу запрещено продавать во дворец хищных животных и при покупке не будут списаны средства клиента, если такого разрешения на приобретение зверя у него нет. А у него его нет, так что волнение старика понятно. Двойная мера предосторожности — продавец и покупатель обязаны иметь разрешение на продажу/покупку опасных хищников, которые регистрируются в бестиарии города, куда их привезут, и тем более в бестиарии муниципального здания за которым их закрепят. Если у одного из двух сторон нет данного разрешения приобретение зверя невозможно. Даже контрабандой. Ведь в каждом городе стоит система ДНК-распознавания опасных существ и мало никому не покажется, если будет нарушение закона. И как думают умники не получается — нет лазеек от сканера на определение хищной живности. Много народа пыталось их найти, но только пополнили ряды тюрем. За городом хоть тысячами держи, а в городе изволь приобрести лицензию.

Даррелл кивнул и протянул продавцу для приема чек-плату. Продавец слегка настороженно покосился на принца, который передал игрушку пристально на него глядящего воина, взял предлагаемый чек и медленно ввел его в транслятор, замерев в ожидании. Буквально минута и на табло вышла информация, от которой мужчина в изумлении раскрыл рот. Он перевел взгляд на Даррелла, затем крайне медленно на Тенанука и его верного воина, который удерживал контейнер как драгоценность, сияя глазами и лоснясь лицом.

— Падать ниц не нужно. — Невозмутимо привел в чувство продавца секретарь наследника. — И кричать на каждом углу, что именно у вас покупали сие чудо, тоже. — Он посмотрел в глаза мужчины.

Тот зачарованно кивнул головой. Даррелл забрал чек-плату и простившись с продавцом последовал за своим господином. Когда именитые гости вышли, продавец так и присел на ближайший контейнер.

— Так это…подарок значит…ЕМУ? — и посмотрел на выход из магазина.

Тенанук улыбался всю дорогу назад. Купить такого красавца, да еще и в стае…он все детство мечтал о чем-то таком. Правда настолько опасного зверя ему бы не разрешили взять просто потому, что данный зверь слепо предан только хозяину, остальные для него враги. Но хотелось до одури, как и любому мальчишке на Легио. А теперь он сам сделает подарок равный ценности собственному желанию из детства. Как этот порыв будет оценен тем, кому данный подарок был подготовлен, неизвестно, но принц был собою доволен.

Подойдя к кораблю, Тенанук думал о своем и ничего не замечал. Он прошел по трапу, вошел в коридор, кивнул Файдалу, дабы тот отнес контейнер в сторону грузового отсека, так как по технике безопасности держать зверинец, не привязанный к хозяину и без специального обучения рядом с людьми, даже в контейнере и спящим, крайне ни желательно. Зверюга такая хитромордая, что даже спящим запоминает запах жертвы. Очень опасная зверушка, очень хороший преследователь, очень и очень хороший охранник и преданнейшее существо для своего хозяина. Линг, удерживая контейнер как сокровище, едва дыша, прошел в указанном направлении. Принц покачал головой и пошел в сторону каюты.

Тенанук по коридору, обдумывая как именно отреагирует Сато, машинально открыл дверь и замер от изумления. На его кровати, сложив ноги по-турецки сам собственной персоной сидел тот, о ком были его мысли и самозабвенно читал какую-то книжонку. Сидел, читал и не смотрел на дверь каюты, где замер в неверии его супруг.

— Сато?

Глаза мгновенно оторвались от чтения и впились жадными горящими угольками.

— Ты как здесь?

— Ногами. Иди сюда, — хрипло позвал он.

Принц моментально сократил дистанцию, вцепился во вставшего на колени Тенаара, впился в его губы, жёстко, властно, страстно. Даже застонал от осознания, что это ему не померещилось. Руки в отличие от головы и губ жили своей жизнью — планомерно сдирали одежду, дабы добраться до желанного тела. В ответ его раздевали такие же своевольные руки. Буквально пара минут и они обнажены. Казалось мгновение, и узкая кровать — на фоне ложе во дворцовых покоях — приняла два тела, слившиеся в порыве страсти. Тихие стоны, тяжелое дыхание, выпить в поцелуе до капли, чтобы в ответ получить крепкие объятия, полную отдачу.

Тихий шепот на ухо, вопрос — согласие, выдох, дабы вновь напрягать живот и жаждать. Легкие поглаживания, извинения и стон удовольствия. И нет никого и ничего, только они и только сейчас, только для двоих…

Сато спал удовлетворенным и счастливым. Его крепко обнимали, прижимали к себе после бури, которая поглотила обоих. Принц же почти проснулся, только было лениво. Очень и очень лениво. Да и теплый бок не располагал к бодрствованию. Так прошел остаток дня и наступил вечер, корабль уже несколько часов как поднялся в воздух и направился в сторону заставы капитана Хорти. Тенанук окончательно проснулся, потревожил Тенаара.

— Уже встаешь? — мурлыкнул тот.

— Ага. Надо что-то перехватить, а то я что-то голоден. — Принц обул сапоги, после чего подошел и присев на корточки улыбнувшись произнес, — вставай соня, и приходи в кают-компанию. Я как раз раздобуду съестного.

— Хорошо. — Сато приподнялся на локтях и улыбнувшись поцеловал его. — Обязательно приду. Только, — он хитрюще прищурился, — если ты пояснишь что из всей этой кучи мое одеяние, я тебе буду премного благодарен. — Они оба повернулись в сторону клубка из тряпок некогда бывшее приличными брюками, рубашками и куртками.

Шао рассмеялся и встав подошел к шкафу, открыл дверку и вытащил нейтральные по цветовой гамме брюки, рубаху и куртку. Сато осмотрел выбор и кивнул головой поддерживая минимализм и простоту. Принц еще раз присосался к его губам и после этого покинул каюту. Сато заулыбался и лег назад на подушку, после чего пару минут тупо смотрел перед собой и ни о чем не думал.

Очнувшись от вакуума блаженства, быстро сел, поморщился, отругал заочно тирана и осторожно встав оделся в одежду ему выданную, накинул куртку и обул свои удобные кожаные туфли на хорошем протекторе. Корабль заметно качнуло. Сато нахмурился и замер, так как вибрация начала усиливаться. Буквально через мгновение свет стал красным, все заходило ходуном, а дверь каюты раскрылась и влетели три тени-стража. Ничего не понимая, он только хотел спросить, что случилось, как его подбросило и потянуло в сторону стены. Буквально вписавшись между ним и стеной одна из теней вцепилась в тело господина. Дальше была катавасия, свист, скрежет, гул и грохот, рев сирены, крики и откуда-то гарь и копоть. А потом страшный удар и темнота.

В себя он приходил медленно. Крайне медленно и неохотно. Как только сознание возвращалось на пару мгновений, так приходила боль, головокружение, странные запахи и звуки. После этого сознание исчезало. Сколько так продолжалось он не знал, но вскоре проснулся окончательно.

— Господин, как вы себя чувствуете? — раздалось рядом.

Сато словно продрал глаза через тонны пыли и копоти, после чего в практически кромешной тьме определил, что голос был хриплый, больной.

— Ты кто? — сипло спросил он.

— Сим.

— А…Налин где?

— Ранена. Серьезно.

— Что это было? — Сато попытался медленно сесть и его кто-то поддержал, давая время привыкнуть к фейерверку в глазах.

— Корабль упал. — Раздалось со спины, явно кто-то из стражей-теней.

— Как упал? — Сато облизнул сухие губы.

— Был взрыв. Мы упали. — Короткими словами, словно ее заставляли, Сим выплевывала факты.

— Взрыв? — Сато еще ничего не понимал. — Какой еще взрыв?

— Я не знаю. — Сим подсела ближе. — Мы потеряли двух стражей. Один выпал на высоте, точно мертв. Второй выпал уже перед ударом. О нем не знаю наверняка. Если не попал к хищникам, то выживет.

— Где Шао?

— Не здесь. — Тихо отозвалась Сим.

— Где?

— Корабль развалился на несколько частей от взрыва. — Донеслось со спины. — Кто выжил мы не знаем, но капитан жив точно.

— Если Файдал выжил, то он костьми лег, но господина уберег. — Уверенно заявил кто-то еще, чьи тихие шаги не потревожили охрану, значит он с ними.

— Значит надо решать, что делать. — Сато вдохнул. — Кто знает где мы и куда чапать на встречу с мордой корабля? И как у нас дела? Кто может идти, кто нет? Да и про местность бы узнать…мало ли какие зверушки встретятся.

— Налин идти не сможет. Остальные ранены, но не сильно. Оружие у нас есть, боевое. Рассвет примерно через два часа, сейчас идти опасно.

— Хорошо. Поставили защиту у дыры?

— Да, господин.

— Тогда всем отдыхать, Налин понесем по очереди, — Сато расслабленно вздохнул, полностью прилегая к поверхности. — Все, всем отдых.

Перед самым рассветом, когда сумрак начал рассеиваться, Сато медленно подошел к границе защитного поля и руин корпуса. За этой линией был лес. Сразу. Вокруг зверинец, который, не боясь и не таясь рассматривал заинтересовавший их странный предмет. И хищных там было больше.

— Господин, — Сим подошла и угрюмо сказала, — корабль был взорван. Это не техногенная авария.

— Почем знаешь? — не повернувшись спросил Сато.

— Я чую химию, которая привела к этому. Если бы была авария в элементе питания, то корабль просто упал бы, не разваливаясь в воздухе.

— Значит теракт. Весело, однако. — Сато посмотрел на женщину и хищно улыбнулся. — А тут я. Забавно, не правда ли?

Сим ничего не сказала, но ее глаза полыхнули праведным гневом.

— Твое мнение — идем или остаемся? — он посмотрел за борт и покачал головой, — мне не внушают доверие эти наглые морды.

— Лучше идти. Если аварию учинили специально, то и проверить на кончину, либо добить попытаются.

— И попадут на меня, а так как я сейчас не в презентабельном тряпье, да и украшений с гулькин хер в виду отсутствия моих дамочек, то ничем таким не отличаюсь, разве что старикашка осерчает, но разве меня это будет волновать после? — он посмотрел на полумрак корпуса корабля. — Ладно, смотрим что у нас есть и идем. И кстати, куда?

— На маяк капитана. — Подошел Таро-Ван.

— О, а тебя и не признал, богатым будешь. — Сато искренне улыбнулся, ведь солдат был серьезно помят, голова разбита, но он был жив, шел, не качаясь и стоял прямо. — Идти сможешь?

— Такие раны для нас царапины.

— И что же не царапины, если Налин до сих пор в себя не пришла?

— Она приняла все удары вашего тела на себя. — Сим преданно посмотрела в глаза господина. — И умереть посчитает за честь.

— Ну вот этого не надо. Сооружаем носилки, и в путь. И не спорь! — рыкнул он, видя, что Сим хочет возразить.

Женщина только кивнула и минут эдак на двадцать воцарилась кипучая деятельность. Налин уложили на мягкую подстилку, которую привязали к жесткому каркасу, проложили поручни и двое мужчин взялись за них поднимая с пола. Сато осмотрел маленький караван и кивнул Сим, дабы начать движение. Женщина кивнула, сняла экран и первой выскользнула. Пара шелестящих выстрелов, два подранка и куча воя с возмущением от удирающего зверья.

Сато пошел следом за вторым воином из своей охраны, после него еще один человек, пара с носилками и замыкал Таро-Ван.

Чарви крайне осторожно перетянул кровоточащую рану на руке и наклеил антисептический пластырь из личной аптечки. Осмотрел труды рук своих. Осмотрел и горько улыбнулся. Перед ним лежал его капитан. Едва дышал. Он взял на себя большую часть огня, который фактически слизнул с него 30 % кожи на руках, ногах, спине и лице. Ему досталось от рухнувших балок перекрытий, он упал с высоты в двадцать метров удерживая в зоне своего личного пространства своего господина. Их разбросало из-за взрыва, и никто из мундиров не остался не задетым — ожоги, переломы, внутренние травмы, порывы связок, растяжения, мелкие царапины от взрывной шрапнели. Капитану досталось больше всех, так как он был в эпицентре и положил голову за сохранность наследника империи. Личные щиты, коими они все были оснащены, на данный момент не работали ни у кого, так как выдали всю свою мощь спасая владельцев от огня, от ударной волны, от падения.

Рядом с ним лежал тот, кого он, капитан их рода, защищал. Принц Тенанук лежал на земле без сознания. У него были меньшие повреждения, но не являлись менее опасными. Наоборот, отсутствие внешних травм и разрывов кожного покрова может быть крайне опасным положением внутренних травм. А у отряда защиты нет действующих медицинских приборов дабы банально просветить брюшную полость и позвоночник. Да и голову стоило бы проверить, может же и кровоизлияние быть. А здесь не наблюдается стационарная больничная точка, дабы все повреждения минимизировать и помощь вызвать.

— Чарви, мы готовы. — Подошел один из охраны-теней, что всегда в мирное время выполняет безмолвную роль статиста.

— Я тоже закончил, только он совсем плох. — Названный воин посмотрел на бессознательного капитана. — Думаю, этот бой может стать последним, если поблизости нет деревушки или хутора.

— Я засек движение. — Раздалось со стороны выхода. — Это маяк Сим. Движение к нам, но небольшое отклонение в сторону запада.

— Ясно, — Чарви расплылся в улыбке. — Господин Тенаар жив, и они идут на мой маяк.

— Который у тебя еще работает?

— Личный. — Чарви покачал головой, — и он не мой, а капитана.

— Понятно. — Воин кивнул головой, после этого посмотрел на лежавших без сознания мужчин, вздохнул и вышел.

— Так, что у нас с боезапасом? — Чарви встал и посмотрел на того, кто собрал все боевые единицы, почистил от земли и прочего мусора, проверил их состояние и индикаторы зарядов.

— Два из шести утиль. — Покачал головой еще один воин, что в мирное время выполнял роль охранника-статиста, сейчас занимался именно тем, чем привык с раннего возраста и выучки, а именно оружием. — Из кассет шесть под завязку, два утиль, еще один как крайний метод — взорваться может при стрельбе.

— Понятно. Гранат не осталось?

— Нет. — Воин покачал головой, — мы их сразу выкинули.

— Ясно. Значит взрыв еще и нейро был. Паршиво-то как, — Чарви упер руку в бок, другой потер переносицу. — Только пукалки и ничего существенного. Местность как?

— Район гиужи, ничего опасного.

— Это если нет шатунов или не забрела кошка какая. А болота? — Чарви посмотрел на говорящего мужчину. — Если есть поблизости хоть одно, у нас просто не хватит боезапаса.

— На этот счет не волнуйся, тряхнем стариной. — Чарви усмехнулся на голос их ядра.

На границе импровизированного лагеря показалась из тени женщина, далеко за тридцать и с суровым выражением лица.

— Выжила, чертяка! — заулыбались мужчины впервые за несколько часов.

— И не только! — женщина подошла и положила на обломок корпуса корабля портативную аптечку. — Успела слямзить до того, как мне по черепу вдарило. Уж не знаю какими зубами я это держала, — она повернула угол аптечки и показала следы меток челюсти, — но этот метод действенен.

Парни рассмеялись, когда увидели метки, ведь она реально кусала край аптечки, когда стремилась ее сохранить, а окружающий их мир в этот момент стремился выдрать драгоценность из рук. Чарви быстро раскрыл аптечку, облегченно выдохнул. Полный комплект фельдшера современности! Потрогав приборы, крайне осторожно проверил их все. Кроме регулятора и стимулятора иммунитета, остальные приборы и медицинские пистолеты были относительно целы и работали. Выдохнув, с обожанием посмотрев на ядро семьи, подошел к господину и проверил его голову, брюшную полость. Мощность данного прибора не велика, но на определение явных травм он был способен.

— Ну что? — все глаза внимательно смотрели на него, его спину.

— Нормально. Есть небольшие повреждения, но они не опасны и потерпят некоторое время. Позвоночник цел, голова вообще чистая.

— А капитан?

Чарви обследовал и его. Покачал удрученно головой.

— Сотрясение мелочь по сравнению со всем набором.

— Он фильб, а мы живучие твари. — Женщина посмотрела на Чарви.

— Тиремми, для фильб его набор травм очень серьезен. Человек бы такого не пережил. Одни ожоги стали бы его смертным приговором.

— Сколько он протянет?

— Если без помощи, то дня четыре. И это если ему сейчас поставить укрепляющие.

— Ставь. Раз господину явная опасность от травм не грозит, капитана надо сохранить как можно дольше.

— Тиремми, — подал голос воин-оружейник, — с момента падения миновало примерно шесть часов, но я не наблюдаю в воздухе ажиотажа.

Женщина понимающе кивнула.

— Ясно, значит выдвигаемся. — Она посмотрела на капитана. — Сколько способных нести?

— Достаточно. — Вошли еще два рослых воина, что следили за периметром. — Еще двое снаружи.

— Значит со мной семеро. — Тиремми кивнула. — Берите все и выдвигаемся. Если нас еще не ищут и частоты не простреливают, то это может означать только одно — нас предали и маяк корабля до сих пор в движении по маршруту.

— Тиремми, — Чарви покачал головой, — час назад мы должны были сменить его в сторону заставы, это было решением господина и начальнику Хорти об этом известно. А ты сама знаешь, что опоздание корабля-кортежа невозможно. И он протрубит во все инстанции, что не смог связаться с нашим кораблем.

— Надеюсь он уже трубит, ведь час не такая большая разница во времени. — Тиремми глянула на самодельные носилки.

— И нам надо как можно быстрее соединиться с господином Тенааром, дабы увеличить шанс на защиту обоих господ. — Воин-оружейник принял в руки боевую амуницию от ядра семьи, осмотрел ее беглым взглядом и удовлетворенно хмыкнув, передал назад. — Если тот, кто организовал этот взрыв осведомлен о составе охраны наследника, он непременно постарается добить выживших. А мне бы не хотелось помирая, знать, что я не сделал все, что только можно для сохранности жизни моего господина.

Тиремми кивнула. Мужчины соорудили носилки, положили принца и капитана, медленно двинулись по дуге в сторону запада, давая знак, что принц жив. Место, откуда отряд выдвинулся, являлся небольшим островком посередине леса. Сюда, примерно в пятидесяти метрах севернее, упали принц и капитан. Остальные выпали по дороге и собирались частями, искав своих и найдя, оттащив их под дерево, где сделали навес из обломков, дабы дождь дальше не мочил израненные тела. О том, что будут выжившие, в такой аварии, при наличии фильб, сомневаться не приходилось. Живучие как тараканы, фактически все особи состоят на военной службе и носят при себе средства личной защиты, энергетические щиты и прочие примочки, а носители красных мундиров имеют это все в двойном объеме и мощности, они способны в самых невероятных ситуациях сохранять жизнь своего господина в большей степени чем свою. Так что скрывать следы своего живого существования смысла не было, надо было только сократить количество следов, дабы не дать точного представления врагу о своей численности.

Дальше был путь как на войне — путать следы, затирать их особым шагом, ставить метки и следить за периметром даже затылком. Двигались в сторону маячка Сим, который несколько раз гас, давая сигнал о корректировке пути, несколько раз спрашивали о здоровье принца, о преследовании. Сами давали ответ точно такой же — господин в полном порядке и фактически не пострадал, их преследуют, но пока им удается водить их за нос, Налин очень тяжело ранена, и аптечек у них, кроме личных, никаких больше нет.

Сутки они шли, шли и шли. В итоге у принца поднялась температура, которая к ночи перешла в лихорадку. Он начал бредить, звал Тенаара, говорил о своем подарке, говорил на другом языке и что-то просил. Файдал в сознание приходил один раз и едва ворочая языком спрашивал про господина и его успокоили, что воин справился и он жив. После этого капитан только медленно кивнул головой, что понял отчет и вновь потерял сознание и больше не приходил в него.

Они вышли на место, откуда должен был быть виден кратер. Кратера не было.

— Не взорвалось. — Покачал головой воин в костюме хамелеон, с полным сокрытием.

— Вижу. — Сидя на корточках, осматривая чистый лес, искал следы гари и обломков.

— Тев, у нас есть зацепка. — Раздалось по связи от другой группы.

— Что нашли? — оживился сидевший на корточках.

— Обломки, как сыпаться начал, так след и идет. Впереди вижу остатки от пожара.

— Рассыпался?

— Да. Мы сейчас ближе подойдем, посмотрим. У вас что?

— Ничего. Где воронка под километр должна быть, девственный лес. Ты уверен, что бомба была класса «нейролитик» из третьего поколения с зарядом в два круга? Не нагрели ли нас?

— Лично проверял. Это была именно она. А долбануть была обязана до стратосферы.

— Не долбанула. — Тев покачал головой. — Место, откуда была детонация, словно сюда сотни лет нога человека не ступала. Все зеленое, цветет и пахнет.

— Нашли и деактивировали?

— Не смогли бы. — Тев, сплюнул. — Не знаю, что могло случиться, но, если корабль просто рассыпался, в живых слишком много фильб. Активируйте хамелеон на полную, всех в расход. Никто выжить не должен.

— Ясно. Кидаю координаты, идем вперед.

Тев кивнул головой и встав с корточек, развернулся и пошел к замаскированному кораблю, который завис недалеко от их точки высадки. Его помощник следовал за ним. Взошли, люк закрыли и медленно, дабы не раздразнить систему атмосферной защиты, полетели по координатам.

Тев прошел к точке рубки связи, кивнул оператору, тот быстро выставил шифр и уступил место, дабы их капитан воспользовался данным оборудованием. Он уселся в кресло, набрал специальный код связи и принялся ждать. Ответили спустя пять минут.

— Да? Какие новости?

— Не особо приятные. Место, где обязана быть воронка, где обязаны уже истерично метаться службы нейтрализации космической радиации и выставляться щиты, от дальнейшей утечки кислородной подушки с окрестностей, блестит девственной зеленью.

— Ты с местом не ошибся?

— А у вас во дворце паника есть? Император поседел?

— Нет, — задумчиво протянул собеседник.

— Вот то-то и оно. Поисковая группа ушла вперед, на семьдесят километров вперед нашли обломки, как если бы корабль рассыпался на части, когда летел. Что-то взорвалось, но сила взрыва смехотворная.

— «Нейролитик» так не бьет. — Собеседник задумался. — Могли фильб почуять его и как-то нейтрализовать?

— У них щиты, даже если всю семью взять в комок, при учете их службы и выучке, не хватит, чтобы ограничить взрыв. Я знаю только одного человека, кто способен на такое, но обрадуйте меня, он ведь при императоре и его вы не так давно видели.

— Да, Привратник рядом с императором. Видел его полчаса назад.

— А кто еще способен? Тенаар далеко, его Привратник рядом с ним, больше некому. Значит бомба была швах.

— Понятно. Кое-кто, очень сильно, очень быстро пожалеет, что посмел так меня обмануть. Что делаешь сейчас?

— Пока дракончиков еще нет, веду поиск, приказал убрать выживших. Если бомба была такой, что заставила этот корабль сыпать запчасти, фильб ранены, возможно кто-то умер или при смерти.

— Хорошо. Как найдете наследника, в голову всю обойму. Нельзя чтобы он выжил. Если уж гарем умудрился поднять лапки перед Тенааром, все равно мира им не дам. Госпожа будет недовольна, я тем более.

— Не волнуйтесь, мы почти напали на след. От курса они отклонились очень серьезно, а обманка еще летит себе потихонечку, как и запланировано.

— Жду хороших известий.

Собеседник отключился, а Тев вздохнул, машинально проверил за поясом флакончик из-под духов с очень действенным препаратом по лишению наследников еще в утробе. Усмехнулся. Как только выбранный Будашангри лишится жизни, из наследников останется только два мальчишки, что успели родиться, повезло им быть спасенными и третий в утробе матери. Ну до леди Паолины добраться труда не составит. Как только наследник будет убит, Страж уж точно взревет белугой, императора сместят, Тенаару придется выбирать из двух сопляков, так как третьего не станет…ну, скинула мамка, ну бывает. Род Маин перестанет быть ведущим в империи, а для сопляков нужен будет регент. Тенаар по своей дурости от политики отступил, поэтому регентомне станет. А уж на это место господин подойдет идеально — силен, честен, открыт, хороший послужной список. Ну а в итоге…дети ведь часто болеют. Да и Тенаар, он ведь не вечен.

Усмехнувшись, Тев сощурился. Его отход из дворца был своевременный, ведь эта сука Гая всерьез взялась за закоулки, жизни не давала. Ну да ничего, господин решит эту проблему, тем более у него весь дворец под колпаком, не то что у дурного принца Шана. Вот тот дятел недалекий, выбрал в инструменты молокососку, которая тупа как пробка. Другое дело истинный хозяин Тева, вот где умелец. Простой как пробка, с виду сама невинность, мухи не обидит, галантливейший из господ, а за спину лучше не смотреть, поседеть можно ненароком. Да и император его деятельность принимает хорошо, да и императрица довольна. Молод, красив, обаятелен, завидный жених.

Хорти осмотрел карту местности. Кортеж принца не просто опоздал, он чудовищно опоздал. На три часа. И этого хватило, дабы послать запрос во дворец, к начальнику охраны, который вел молчаливый объект по пути следования. Связался и задал вопрос, когда на связь выходили в последний раз и про изменения графика полета сообщали. Начальник в изумлении лично вышел на связь и спросил, когда Хорти получил данные изменения. В ответ ему было сказано, что шесть часов назад сам наследник передал изменения следования, но уже задержался на три часа.

И вот, уже как десять минут идет тотальный интерактивный мозговой штурм онлайн-сессии. Хорти стоит у себя и рядом с ним еще три советника-офицера, по ту сторону сессии начальник охраны, весь высший штат офицеров и сам Привратник императора. Все шерстят карты, разослали поисковые отряды, трезвонят уже малые отчеты о пеленге сигнала кортежа.

Хорти смотрит сейчас именно на этот отчет. Он в упор не видит девять кораблей, которые сопровождают один единственный и крайне важный корабль империи. Наоборот по координатам виден обычный прогулочный катерок, на автопилоте и маякует сразу десять сигналов.

— Господа, нас натянули. — Озвучил Хорти и смачно выругался, оглашая мысли всех собравшихся в двух координатных точках залов совещаний. — Смачно, со звуком и кровью. Когда выход на связь должен быть по графику?

— Через три часа. Контрольная точка через двадцать минут после этого. — Отозвался побелевший начальник охраны.

— Значит нас натягивают примерно от того момента, как наследник вышел на связь. И делал он это по личной линии связи, сообщая что уже сменил курс и скоро будет у меня в гостях. Это было через три часа после того как они взлетели. По времени подлета это примерно еще два часа. — Хорти покачал головой. — После этого опоздание в три часа. Диапазон не просто большой, он катастрофический! Мать вашу, а!!!

— Ищите его, — тихо проговорил Привратник и посмотрел на всех удушающим ледяным взглядом. — Если Тенаар узнает, что его супруг пропал, он со всех нас сдерет шкуру заживо и будет делать это своими собственными руками. А я сейчас к императору и лучше бы вам уже иметь круг данных.

Вздрогнул даже Хорти, который по сути был вестником несчастья. Привратник вышел из центра управления, куда его в срочном порядке вызвали. Вышел и на мгновение замер на месте. Тихо выругавшись, кивнул головой одному из теней и тот сорвался с места, дабы передать информацию императрице, которая должна была сейчас встречать корабль Тенаара. Сам же направился в сторону кабинета императора, страшась нести такие вести.

Во дворец прилетел корабль, на котором совершал облет Тенаар. Его встречали на посадочном диске, как и полагается: только императрица, мать Наследного Принца, женщина что выбрала его имя в книге судеб и команда операторов с видеокамерой. Шлюз корабля раскрылся, трап вышел и на свет вышли только служанки Тенаара, пара стражей, что несла его традиционный наряд, секретарь и все. Встречающая корабль императрица нахмурилась, когда капитан корабля вышел и пошел прямиком к ней.

Женщина стояла как всегда статная, ладная и величественная. Смотрела не понимая, но держа себя в руках. За ее спиной стояли леди Эльмеша и леди Тиная. Все смотрели заинтересованно и удивленно. Капитан подошел, сделал соответствующий поклон.

— Капитан Юрам, что происходит?

— Мы действовали согласно приказу господина Тенаар Стори Ши-Имо Хинго. — Поклонился капитан.

— Какому приказу? — императрица внутренне вся взъелась, совершенно не показывая ничего на лице.

— Узнав, что Наследный Принц будет совершать остановку в том же городе, где и наш корабль, просил шлюпку дабы продолжить путь вместе с ним. Официально господин Тенаар не покидал пределов корабля, реально же сделал это за пару часов до подлета к городу. С ним были его личные охранники и пара приближенных теней. Личных слуг он оставил на корабле, дабы создать видимость своего присутствия.

— Значит, — императрица дернула головой, — его здесь нет.

— Нет, госпожа.

— Хорошо. Вы свободны. — Анаман кивнула ему и подождав пока мужчина отдаст честь и отступит, тихонечко зашипела, дабы никто не слышал. — Леди Эльмеша, эфир ведь не прямой? — и покосилась на женщину и работающих операторов.

— Нет.

— Идеально. Возвращаемся.

Женщины посмотрели на проходящих мимо служанок, несущих украшения Тенаара и только головами покачали. Пройдя через зону посадок, через зону садов и зданий, поднявшись на этаж деловых кабинетов, Анаман планомерно ругалась, но молча. Каждый шаг у нее символизировал о глупости владельца скудного умишка и прочие не лестные отзывы об обладателе наивысшего ранга власти на Легио. Войдя в кабинет, она посмотрела на шедшую следом Эльмешу.

— О задержке сообщите, что Тенаар посетил еще какой-нибудь маленький городок, но названия не упоминать, так как он сам этого не хотел.

— Хорошо. — Женщина кивнула.

— И эту съемку стереть. Даже чтобы следа от нее не осталось. Понятно?

— Как прикажете, Правящая Мать. — Эльмеша поклонилась.

— Его итак было трудно уговорить на данный полет, так что никакого возмущения, хоть оно и праведное. — Посмотрела на Тинаю, и та согласно кивнула головой.

Тиная, равно как и императрица, была вынуждена уговаривать его дать согласие на драконовский график, который потом был безбожно порезан секретарями Тенаара и наследника. Он категорически не желал летать по городам больше того срока, какой затратил на этот путь первый из его предшественников, а по традиции это делается на данный момент ровно три года. Анаман сделала облет в один год, так как она не Тенаар и побывала только в больших городах. Крови, пока велись уговоры, они попили друг у друга столько, что Анаман была вынуждена окрашивать седые прядки, а Тиная литрами пила успокоительное. Было такое ощущение, что он вообще готов порвать всех и вся, лишь бы его не трогали и от принца не отрывали. И когда утрясли длину списка по времени и точкам облета, вылилось еще одно тотальное вымаливание — Тенанук ни в какую не соглашался. Ему даже два с небольшим месяца слишком долго казалось. Принц был против, рычал и шипел, психовал и в итоге Тенаару, который дал согласие на путь, пришлось уговаривать супруга. Уговорил, полетел.

И сейчас, после той тотальной фактически войны, когда Анаман даже подставиться не побоялась, он делает финт ушами, иначе не назвать, и удирает из-под самого носа, казалось бы, зачем? А это его очередная блажь! Императрица выругалась тихонечко, пока шла к кушетке и присаживалась уже с непробиваемым выражением спокойствия на лице — выдающаяся актриса и феноменальный контроль эмоций!

Правящие жены прошли к кушеткам и присели. Эльмеша просмотрела данные поступившие на ее наладонник и удовлетворенно выдохнула.

— Правящая Мать, записи были стерты, копий не осталось. — Она показала форму отчета переправив его на браслет Анаман. — Операторы понимают всю серьезность, люди проверенные, скажут то, что вы велели.

— Хорошо. — Императрица кивнула. — Итак, — посмотрев на обеих дам, пожав плечами произнесла фразу, из-за которой обе дамы изумленно уставились на нее, — мы будем в глубоком дерьме, если сообщим Тенаару о его непозволительном поведении. Да, дамы, именно в таком грубом и вязком мы будем все, если попытаемся донести до нашего светила всю суть его поведения.

— Впервые слышу, чтобы вы применяли бранные слова, — Эльмеша хлопала глазами как совенок.

— И я… — Тиная вообще от изумления забыла, что рот закрывать надо.

— Но только такими словами можно донести до всех всю глубину опасности. Тенаар проиграл бой и согласился поехать в путь, один, как того требовала традиция. И не мне вам, леди Тиная, говорить, чего стоило его согласие. Сколько его уговаривали, сколько с ним ссорились, сколько умасливали и вынесли укусов. И не только сам Тенаар, но и Наследный Принц жестко стоял против его отъезда. И сейчас, если мы сообщим ему, что, пролетев через все обязательные точки пути традиционной дороги власти, но не долетев до дворца на своем корабле, а пересев на корабль наследника, он поступил неправильно и неразумно, то мы рискуем попасть в его вечную немилость. Мы итак хорошо повоевали, все получили свои удары в ответ на свои выпады в его сторону. Гарем официально в мире и согласии с господином Тенааром, а он в мире с гаремом.

— Но, — Эльмеша усмехнулась, — остальным рот не закрыть. Так или иначе, не сегодня так завтра, но кто-нибудь, да и проговорит суть этого инцидента, пусть, другими словами, но произнесет. И как тогда быть?

— А за них я отвечать не буду, — императрица усмехнулась. — В этом вопросе каждый сам за себя. Так сказал сам Тенаар, и вы это должны помнить. Он намеков не давал, а говорил прямо. Я буду воспринимать его слова буквально. И вам тоже самое советую.

— Хорошо. Я приму этот совет к сведению. — Кивнула Эльмеша.

— Итак, раз мы решили первый, — она покачала головой, — и самый болезненный вопрос, то перейдем ко второму: встреча Тенаара.

— Вы думаете будет уместно проводить ее повторно? — Тиная хмуро сдвинула брови. — Если учесть сегодняшний инцидент, то данный поступок Тенаара станет известен чуть меньшему числу людей, чем население Легио. И это будет в первые пару часов, а дальше и вся империя обо всем узнает.

— А мы скрывать ничего не будем. — Анаман посмотрела на женщин и мягко им улыбнулась. — Просто слегка отредактируем причину задержки. По пути его следования было несколько городов, в которые кортеж Тенаара заходить не должен, но кто мешает ему пройтись по их улочкам без фанфар и оглашения о себе? Вот и будет у него задержка, а кортеж был отправлен, дабы Тенаар имел удовольствие побыть среди народа, не глядя на их подобострастные преклонения и прочие проявления почтения. Ведь было же у Наследного Принца желание показать Тенаару несколько городов, и никто не смог его остановить.

Эльмеша только кивнула головой. Она уже обдумывала как подать данную информацию, как показать ракурсы панорамы и вообще, что говорить. Анаман посмотрела на нее удовлетворенно, так как эта женщина уже сейчас начала работать своим умным мозгом. И она ее не торопила. Не так важна сейчас спрашивающая ее Тиная, как этот рабочий процесс в голове владычицы СМИ всей империи.

Они сидели и разговаривали, обдумывали некоторые моменты как поступить и ни о чем не беспокоились. Ведь что может случиться, если Тенаар под защитой кортежа наследника? Сидели и болтали ровно до той минуты, как к императрице ни прибыл вестник от привратника императора. Он подошел, снимая тень и преклонив колено довольно тихо проговорил о ситуации, которую она просто была обязана знать, дабы дать распоряжение Эльмеше и ее своре, которую надо удержать в узде и раздать дозированную информацию в свое время. Слушая его отчет, женщина побледнела, посерела и ее мелко стало бить дрожью. Вестник замер, ожидая ответа.

Императрица обескровленными губами выпроводила Тинаю, после чего кратко передала суть вести владычице вотчины СМИ. Эльмеша обмерла, взмолилась Богам, после чего решительно встала и посмотрела на сидевшую белую как полотно женщину.

— Я к себе, сделаю что должна и буду ждать ваших распоряжений.

— Х-хорошо… — она только заторможено кивнула в ответ головой.

— ЧТО?! — взвыл-взревел император, когда услышал отчет старика.

Он был в своем кабинете, делал мирно дела, переписывался с министрами, проверял некоторые данные и тут такое. У него словно дух выбили, постарев и осунувшись за минуту, император уставился невидящим взглядом в пространство. Этот удар империя не переживет. Наследник выбранный Книгой Судеб, человек которого готовили стать главнейшим среди равных, просто так пропал. И мало этого, так тут всплывает же и его супруг, который сегодня возвращается, да он уже должен был прилететь. Тенаар им этого не простит. Никогда не простит.

— Как так вышло?

— Я знаю только то, что рассказал. Сейчас идет тотальный поиск по временной дуге координат их полета и схода с курса. Если бы не начальник Хорти, то мы об этом узнали б только через несколько часов.

— Ищите его. — Едва шепча произнес отец, который сейчас не наследника потерять мог, а сына. — Ищи его! — рыкнул он окрепшим голосом.

В двери постучались. Император нервно дернул головой, и привратник отдал приказ не впускать, но на его браслет тут же пришло сообщение о срочности и это императрица, которая настойчиво добивалась того, чтобы ее впустили.

— Повелитель, императрица требует принять. Сообщает, что у нее дурные вести.

— Дурные? Что может быть более дурным, чем та, которую ты принес мне? — Норанто горько усмехнулся. — Впусти, она уже знает, так что…

Привратник открыл дверь. Анаман не вошла, она влетела и остановилась только у стола императора. Впервые он видел ее такой взволнованной. Глаза горели, щеки пылали, словно она бежала. Словно то, что она знает, ее мучает сильнее всего на свете и все его дурные известия ничто по сравнению с ее знаниями.

— Что ты хотела, жена моя? — Норанто устало посмотрел на нее, — если это не серьезнее…

— Император, Тенаар не вернулся со своим кортежем! — выпалила она вместо приветствия и прочих почтительных реверансов.

— Что? Как? — казалось Норанто стал стеклянным и шелохнись — разобьется. — Где же он?

— На последней контрольной точке перед столицей он за два часа до нее сошел со своего корабля и присоединился к кортежу Наследного Принца. — Договаривала она тихо, почти шепча.

— Куда он пересел? — осипшим голосом поинтересовался император, ощущая, как его мозг раскаленной иглой пронзают все слова, произнесенные этой красивой и властной женщиной, отдаются эхом, бьют о внутренние стенки черепной коробки, звеня и забивая весь обзор.

— К наследнику. Он пересел к нему. Они вместе. — Анаман уже плакала, ее трясло.

Император словно попал в вакуум дурного моря. Его сын, его наследник это одна сторона медали и да, за его, не дай то Боги, смерть, Страж покарает, да и сам себе император не простит такого…но за причинение вреда Тенаару…! В голове шумело, сердце пропускало удары, ладони вспотели и исчезло боковое зрение сокращая все до тоннеля с черными мушками. Потерять Тенаара… Перед ним упирая кулаки в стол стояла императрица, которая сейчас выглядела куда как лучше, чем сам император. Глаза, они были полны решимости, полны огня и праведного гнева наряду со страхом и затаенной надеждой, что этот сидящий перед ней мужчина выполнит свой главный долг — защитит их всех.

— Найди его, старик. — Переведя тяжелый взгляд на привратника, император, почувствовал прилив тотальной злости. — Меня не волнует, как, найди Тенаара! Ты слышишь? САМ!!! Иди и найди! Пошел!

Привратник блеснул глазами хищника, поклонился глубоко и вышел стремительно. Анаман выпрямила спину, видя силу своего повелителя, своего мужа и соратника, императора. Да, Тенанук нужен, но Тенаар важнее. Намного важнее.

— Анаман, мне нужен полный контроль ситуации и никаких слухов. Понятно?

— Да, император. — Женщина сверкнула глазами. — Леди Эльмеша уже железными тисками взяла контроль над вестями, они мониторят сеть на заметки странностей или каких-либо боевых действий. Во дворце о том, что Тенаар не вернулся знают только то, что он инкогнито отправился совершенно в другую сторону, дабы найти подарок Наследнику и у нас есть его точное местоположение, его охрана превышает численность в десять голов, постоянно на связи — каждые полчаса.

— Хорошо. Так и говорите всем. Кто знает — должны молчать. Даже Тиная, она ведь была с вами?

— Ее уже известили. — Императрица кивнула головой. — И капитан с командой сейчас находятся в руках мундиров, которые провели допрос. Отчет об этом они передадут вам самостоятельно.

— Держи руку на пульсе, Анаман. У нас завелись такие крысы, каких мы никогда не видели и так халатно впустили в свой дом. — Он посмотрел на нее и оскалился. — Ищи среди своих, а я поищу среди своих. Этот плевок в лицо империя кровью смоет, кровью своего кровного врага! Ступай. Работай.

Анаман выпрямив спину, сделала полагающийся почтительный поклон и вышла из кабинета супруга полная решимости. В тот же момент Привратник издал шипяще-свистящий звук, чеканя шаг по длинному коридору и ему мгновенно ответило таким же пересвистом с десяти углов.

— Идем на охоту. — Произнес он таким тоном, что если бы его сейчас слышал хоть кто-нибудь из посторонних, то поседел и обмочился со страху.

Привратник дошел до телепортационной кабины, набрал особый код-разрешение и перенесся в сторону оружейной. Он без какого-либо запроса вывел в видимый диапазон капсулу мастерской Гаи и подождав ее прибытия шагнул в святая святых.

— Ой, какие люди и охрана сдохла! — Гая вырулила из-за угла и осеклась, теряя улыбку. — Что?

— Систему преследования, по горло яда и все надо уже минуту назад.

— Сколько? — Гая уже шла к двери, которую вскрывала всего дважды за всю свою карьеру мастера охранных систем и оборудования вооружений.

— Одиннадцать.

— Пеленги? Эвакуаторы?

— Полный набор, мастер. На уничтожение.

Гая лишь на мгновение замерла вздрагивая, после чего шагнула внутрь самого опасного склада на ее памяти. Склада личного обмундирования Привратников. Сбор необходимого прошел буквально за десяток минут, ведь комплекты всегда готовы и собраны, надо только добрать туда отличительные черты для миссии. Сейчас привратник шел на охоту со своими самыми верными и быстрыми псами. И что такого могло случиться, что император отправляет именно его, лучше не знать — целее будешь.

Несколько минут и в мастерскую зашли тени, не снимая инвиз, чем навели в ум мастера суеверного трепетного страха. Именно такого, и именно трепетного, ведь Гая ощутила его не только физически, но и ее интуиция, ее душа — она вся целиком пропиталась этим страхом. Привратник вышел не просто на охоту: невыполнение приказа императора недопустимо, равно как и погрешности. За любую из них спросят не просто так, а ценой жизни. И этот старик с виду, он размозжит голову любому, даже отпрыскам самого императора, но его приказ исполнит, ради которого потребовался полный боевой комплект ассасина-мясника.

Когда Привратник вышел, Гая вытерла холодный пот и осознала, что сидит на полу. Страшно было, очень страшно. Она женщина умная и прекрасно поняла, что произошло нечто такое, из-за чего всей империи не поздоровится. Император послал своего личного хранителя, оторвал от своего тела и тот пошел. Пошел и прихватил цепных псов, что никогда не снимают инвиз, и даже она уже забыла, как выглядят эти люди и кто они такие, кто из них женщина, кто мужчина.

Посмотрев в сторону селектора, усмехнувшись, покачала головой. Эти известия настолько серьезные, что как обычно передавать их интересующимся людям чревато для здоровья в виду его скорейшего окончания. Чувство самосохранения вопило даже думать забыть про донос. И она согласилась с ним, сидя на полу и тупо глядя на закрытую дверь. Ничего с ними не случится, сами пусть все узнают — она пас в этом вопросе.

Тев осмотрел трупы и покачал головой. Обожженные, искорёженные, но никого и близко из охраны принца. Рядом с ним были его верные люди, которые уже вернулись с зачистки выживших в кораблях сопровождения. Истребили всех воинов, которые рухнули на вдруг умерших посудинах.

— Туда идет след. — Показал рукой воин. — Здесь мы приберем, чтобы сразу в глаза не бросались обломки. Путь конечно идет, но на несколько минут затормозит, ведь вдруг тут следы борьбы затирали.

— Хорошо, действуйте. — Тев кивнул головой и вернулся на корабль.

Его команда разделилась, второй корабль остался, а он направился по следу обломков.

— Тев! — крикнул подлетевший мужчина, — ты не поверишь, я такое нашел!

— Что? — он посмотрел на примчавшегося мужчину, который вылетал на поисковом челноке.

— Тенааров Привратник. — И активировал запись дымки голограммы над наручнем.

Тев блеснул глазами, рассматривая фигуру сидевшего человека, на камнях, с закрытыми глазами, между рук которого бушевала сфера в которой роилось синее острое пламя, свиваясь в тонкие жгуты. Мужчина замер, потом тихонечко выругался.

— Так, планы немного меняются. — Оскалился он, быстро сообразив, что надо сделать. — Ищем их, но аккуратно. Здесь сам Тенаар.

— Уверен? Может он послал его?

— Ты соображаешь, что говоришь? — Тев посмотрел на мужчину, как на полоумного. — Привратник никогда от тела господина не отлучается дальше десятка метров. Тенаар здесь и «нейролитик» сработал, только это тварь такая, что щитовая система глушит и свивает в спираль мощь такого размера, как фантик от конфеты. Привратника не трогать, если он долбанет, псу под хвост план.

— И какой он у нас теперь? — спросил его помощник, слушавший отчет прибывшего на корабль поисковика.

— Да простой. Тенаар у нас что, боевик? Нет, гражданская крыса, что привыкла на харчах жить. Ему по роже двинь, соплями захлебнется. Если, когда и дрался, так под принца ложась, завлекая, чтобы пожарче его отжарил. А так… — сплюнул, искренне считая того, кто пост Тенаара занимает, кисейной барышней с членом промеж ног.

В ответ на его реплику усмехнулись, ведь про отношения принца и вечные засосы на шее Тенаара легенды и байки ходили.

— Итак, берем их в захват. Обоих. Всех остальных под нож. Любая крыса фильб способна таких дел наворотить, даже если едва ползет. С ними не церемониться, на поражение. А вот этих голубков на борт и летим потихонечку подальше, а там господин решит, как поступить. Может даже сама госпожа даст особое распоряжение. Все, выдвигаемся.

Хорти просматривал периметр уже отслеженных данных и заметил странность. Несколько раз прокрутив ролик видеоотчета, заулыбался шакалом.

— Ярвис, сюда отправить пеших. Явно тут заметали следы. Видишь опаленные макушки?

— Да, капитан, вижу. — Мужчина посмотрел на местность и произнес, тыча пальцем по карте, — рытвины очень напоминают падение обломков.

— Да, теперь вижу. Паршивая картина. — Хорти передал свой кусок данных с пометками в оперативный штаб поисков.

Уже как час они искали, как час назад Привратник ушел к императору. И ровно час, как они все замирают от любого шороха, ведь вестей от правителя нет. Нервным было еще и то, что привратник запросил напрямую передачу самых свежих данных и координат. Больше от него никаких известий нет. Нервирует.

Буквально за несколько минут следы рытвин и опаленных деревьев, кустов и пожухлую траву составивших след, а там и первые обломки, которые просто так не уничтожить. Но следа выживших нет. Тела…их тоже нет. Даже следов пира хищников и тех нет. Словно погибших прибрали или эвакуировали. Над зоной катастрофы, а то что это именно она уже не сомневались, не летало никаких кораблей. Зондировалась местность со спутника, который вывели на правильную орбиту. Но ничего так и не обнаружили.

Поиск системой обломков показал их дорожку, показал хвостовую часть, часть с каютами, а вот нос корабля здесь не наблюдался. Как и выживших, как и тех, кто попытался замести следы. Но видать их спугнуло шевеление военных, которые запускали дроны и прочие летательные аппараты. Либо эти твари имели камуфляж, который экранировал тепло и не позволял тепловизорам и инфракрасным камерам себя засечь.

Хорти сжимал кулаки, когда видел обломки корабля. То, что наследник жив говорит тишина Храма, а вот в каком он состоянии, это совершенно неизвестно. И кто выжил из его охраны? Файдала он знал лично, видел его в действии, прекрасно осведомлен о его феноменальном умении разъединения своего тела с энергией ядра семьи и его моментальное воссоединение, тем самым правильное управление приливом сил. Это расовая особенность фильб, которые становятся воинами ядра семьи. Ядро, как правило глава семьи и энергетически они спаяны в один комок. Энергетически они способны усиливать друг друга в равной степени и получать сверх того от силы своего ядра. Когда происходит слияние воина с ядром, то есть его принятие в семью, воин испытывает такой прилив сил, какой сравним с энергией транквилизатора на тощего прыщавого юнца. Это сравнимо со взрывом сверхновой на фоне солнечных волн обычной желтой звезды стандартного размера принятой по счетчику Эйнса Влемма.

Именно поэтому о жизни принца волноваться стоило в последний момент. Файдал голову положит на плаху, лишь бы защитить своего господина. Рядом с ним всегда есть три воина, которые всегда находятся в режиме боя и готовы отражать любую напасть. И если они все начнут отвергать и принимать слияние, создавая мерцание силовых потоков, получая прилив сил, то никакая высота им не страшна и физически принца защитят. Но тут другая проблема: что останется от них самих? Ведь все силы будут направлены на защиту Наследного Принца, а их собственные оболочки получат такое перенапряжение, что это будет чудо, если выживут. И вот тут-то самый опасный момент и наступает. Если охрана погибнет или будет без сознания, кто будет защищать наследника в дикой местности, да еще и при наличии преследования?

Хорти выдохнул горько, так как понятия не имел о том, кто именно их преследует, ни сколько преследователей вообще. Примерное направление они знают, но расстояние… обломки раскиданы не просто в паре километров, а на территории в десятках, а голову корабля еще даже не нашли. Все говорит о том, что корабль был исправен и шел полным ходом, но случилось что-то из ряда вон выходящее и после этого он стал распадаться на куски, причем передние тягловые турбины под носом корабля не выключились. И…обломки охранных кораблей были найдены. Все упали одновременно. Словно их вырубили ЭМИ. И что самое паршивое, все кто выжил были расстреляны в упор. Тела обезображены так, что не узнать кто из них где служил на кораблях.

Это было покушение. Хорошо спланированное, хорошо проведенное, но еще не дошедшее до логического конца. Никто не заявляет про акцию, никто ничего не говорит. Все ждут известий, даже Хорти ждет и страшится. Покушение на Наследного Принца…не ново. Всегда были такие моменты. Но принц выбран по Книге Судеб, а это налагает дополнительные моменты ответственности. И они их прозевали.

— Начальник Хорти, — раздалось по экстренной связи.

— Да?

— Мы нашли след-знак. Его сделал красный мундир.

— Что там? — Хорти прилип взглядом к монитору, где показывалось лицо взволнованного воина. — Что?

— Я не знаю, как такое возможно, капитан, но тут знак Сим.

— Чей знак? — Хорти подумал, что ослышался.

— Сим, что служит непосредственно господину Тенаару.

— Я знаю кому служит эта женщина! — рыкнул Хорти. — Ты уверен, что это точно ее знак?

— Как то, что говорю именно с вами, начальник Хорти. — Отрапортовал воин. — Смотрите сами. — И перевел камеру на особый знак военных, что служили семье императора напрямую.

Хорти не веря читал завитки сигнала и понимал, что ему дурно. Кровь, кишки, запах паленого мяса, животный страх в глазах врага-соратника, стоны и плачь виновных и нет — все это было привычным, все это не имело никакого значения для воина и не смогло поколебать его уверенность в своих силах, не могло заставить бояться. Но сейчас, читая знак и его послание, он понимал — страх есть, и он реальнее чем сам факт его существования. Перед ним был символ, гласящий, что с «Тенааром все в порядке!» С Тенааром в этом самом месте, рядом с обломком части спального уровня, где была каюта принца, специальной системой нанесения насечек на разные плоскости, было оставлено послание. Самое ошеломляющее послание. Сам Тенаар находится сейчас там, в этом диком лесу, под прицелом преследователей.

Застонав, Хорти передал в центр данные, полученные только что. Буквально мгновение и онлайн-сессия взорвалась приказами, отправили с орбиты один из поисковых разведывательных кораблей. Наплевав на сохранение операции в тайне от большинства жителей Легио, да и за его пределами. Плевать, лишь бы успеть, лишь бы он не пострадал. Лишь бы…

В последний раз, когда его выгуливали, как боевого зверя, местоположение не изменялось. Это был дворец, это была засада, выжидание, тонкий расчет удара. Но сейчас это было поле, это был простор и верные единицы личной стаи, жаждущие крови. Они уже порезали одну часть теней, что пытались скрыть следы, имитируя следы борьбы. Нагнали их, прирезали всех. Не став никого щадить. Здесь только пешки, никого с информацией.

Несясь вперед, не обращая внимание на в страхе удирающих хищников, отряд под предводительством Привратника, прокладывал себе путь по маякам преследователей. Их путь налагался на знак маяка принца. Знак Файдала отсутствовал напрочь. Куда он делся и жив ли еще пройдоха, до нахождения наследника и, возможно, Тенаара, не представляется возможным узнать.

Привратник втянул носом воздух, предчувствуя битву. Где-то не далеко его жертва. Те, кого они благополучно прирезали, пропели всю информацию о второй группе. И что их начальник, который получает от кого-то указы, он тоже там, столь любезно сообщили. А больше они и не нужны.

Выскочив в кромешной темноте в развилку устья реки, быстро пронесшись в сторону маяка принца, вылетели к самому носу преследователей. С ходу открывая огонь, отвлекая от хода. Привратник шустро обошел по кругу, заходя в тыл, вылавливая самую хитрую тварь и полосуя ее по спине. Вбивая его в пол, ломая руку, осмотрел огрызающихся. Хмыкнув, стукнул по виску дернувшегося камикадзе, быстро опутал его специальными обездвиживающими путами и скользнув тенью в сторону ближайшего противника, со спины, атаковал, пока двое из его группы вели отвлекающую пальбу, как если бы делали это структуры войск. Знай, что по их душу пришел отряд Привратника, они бы сверкая пятками стремились удрать. Какое тут сопротивление, если эти монстры в темноте видят лучше, чем днем? Движение у них смазанные, как у хорошего мультяшного героя, а реакция такая — пуля проскальзывает по касательной обжигая кожу. Ни не убиваемые, но дабы умертвить придется очень сильно постараться.

Сато осмотрел периметр и ни зги не увидел. И как эти бестии тут ориентируются в такой кромешной тьме? Они прошли довольно далеко. Сим сообщила, что смогла запеленговать движение маяка Файдала, они каким-то там хитроумным способом переговорили и вести хорошие — принц серьезно не пострадал. Идут в сторону встречи, точно также забирая западнее, примерно завтра по полудню будут на расстоянии всего десятка километров, возможно меньше.

Сейчас они все отдыхают, кроме Таро-Ван, который засел наблюдать. Нашли небольшую горную гряду и пещерку, куда внесли носилки с бессознательной Налин, уселись плотно и сейчас набираются сил для завтрашнего дня и дороги. По пути им встретились несколько стай хищников, но подранки быстро остудили пыл. Также воины прекрасно знали и о питательных кореньях, о фруктах и даже нашли хлебный корень. Его запекли в ямке, прикрывая листвой, гася запах.

Сато поел вместе со всеми, выбирать не приходилось, но его подташнивало. Давали о себе знать какие-то фрукты. Либо просто нервы шалят. Живот побаливал, но это, наверное, от удара, все же и ему перепало. Хоть Налин и защитила его, но кое-что все же проскользнуло. Обезболивающее ему поставили, но дейтвие сходит на нет, мышцы живота ноют, внутри как-то неприятно. Его спасительница, лежа рядом, иногда постанывала, давая понять, что еще жива и борется. В такие моменты Сато лишь легко улыбается, ведь она сильная и сможет выкарабкаться.

Таро-Ван крайне осторожно подошел ко входу в пещеру и проговорил:

— Нас преследуют.

— Преследуют? — Сато нахмурился. — Уверен, что это не спасательная группа?

— Уверен.

— Ну что же, круто! — Усмехнулся Сато. — Поздравляю, мы знамениты. Прославимся на копьях.

— Господин, только прикажите…

— Сложишь голову в другой жизни. — Тенаар вздохнул. — Мне сейчас не до твоей бравады. Сколько еще мы можем уходить от них?

— Часа два. Но это днем. — Таро-Ван посмотрел в темноту, в которой он прекрасно видел. — У них тепловизоры, ночное оборудование. И до нашего обнаружения у них примерно час ходьбы.

— А рассвет?

— Через три.

— Предлагаешь войну на баррикадах в одно рыло? И чего добьешься?

— Отведу их…

— С тепловизорами ты один ничего путевого не сделаешь, кроме как покажешь нашу диспозицию, ослабишь нас и ничего путевого не выйдет.

— Тенаар…

— Знаю, что я не военный и все вы тут лучше меня раз в несколько. Только сам подумай, мозгами пораскинь, как здесь обороняться можно, и как нам будет крайне легко без твоей поддержки.

— У них бомбы. — Таро-Ван вздохнул, — а у меня маяк господина.

— Что у тебя? — курлыкнул Сато.

— Стандартная модель нашего поведения, разработанная капитаном. Я беру маяк, ухожу с ним, потом включаю. А маяк капитана включается только если я буду рядом с вами. С вашим маяком, который стоит…

— Каким маяком? Мой маяк…

— Ставили вам во дворце, и он улетел с вашими служанками, как гарант того, что вы все еще на корабле. Этот маяк, — он хмыкнул на красный свет кулона, блеснувший под его командой на браслете и введший Тенаара в ступор, — ставили вам уже на корабле. Поэтому я и говорю, что, если буду рядом с вами, маяк капитана будет включен.

— Не понимаю, зачем такие сложности? Всем умным сразу станет понятно, что маяк принца и маяк его капитана не просто так разделен. И это уловка. На 100 % там, где Файдал, там и Тенанук. Детский сад какой-то!

— Это сделано не для запутывания следа и разделения врага. — Таро-Ван в темноте покачал головой, — это сделано для нас, дабы мы могли передавать сообщения посредством сигналов маяков. К тому же, если систему маяков правящей семьи взломали, сами посудите, мы имеем дело с очень организованными структурами. К тому же, частота капитана переведена на другой диапазон, как и было проведено на учениях.

— И в наших рядах крыса такого уровня, что смогла пройти систему защиты мастера Гаи. — Закончила за Таро-Ван Сим, которая всматривалась в темноту и слушала разговор.

— Да, кто-то получит на орехи, когда я вернусь. Принцу ничего не достанется, даже слово вставить не сможет. Хваленая структура безопасности! Мать вашу ж! — Сато перешел на свой язык и смачно выругался, бессильно сжимая кулаки.

— Господин, разрешите…

— Если нас схватят, всем каюк. Что толку бегать по лесу и пытаться водить их за нос? Вы сами сказали, что с двух сторон труба — горы с ущельями и ломанными долинами да болота. Назад не вариант вообще, вперед ни зги не видно. У этих тепловизхоры и как не бегай, а ты у них на мушке будешь каждое мгновение и не спрячешься. Так зачем трепыхаться и ослаблять нашу группу?

Таро-Ван лишь беззвучно сжал зубы. Он военный, он привык действовать, а Тенаар прав — гражданский и ничего не смыслит во всем происходящем. Но его приказ сильнее любого другого, отданного кем-либо еще. И это упрямство приведет к могиле, будь он не ладен!

Сим, как и Таро-Ван была встревожена, ведь они защищали не абы кого. И противник шел под камуфляжем, явно на маяк принца. И как им потом отчитываться перед старшими из-за подвергания такой персоны, как ее господин, смертельной опасности? Кто их слушать станет?

Сато же думал о том, кто найдет их раньше — служба спасения или противник? И как они все будут крайне удивлены, что он тут прозябает в окружении дикой природы! Вот, тоже головная боль — императрица всю плешь проест из-за этого. Да и император подключится и будут его склонять на разный манер — то элитно огибая острые углы и завуалированно покажут всю степень его крайней глупости, то брутально и всеми цветными словосочетаниями что имеют смысл и нет. Вздохнув, Сато самому себе сообщил: если жив останешься, хэрой! Может и отругают.

Таро-Ван присмотрелся к движению. Странное какое-то. Шелест, легкие блики.

— Господин, преследователь вступил в схватку. — Сообщил он сидевшему и выжидающему время Тенаару.

— С кем?

— Далеко, не вижу. Но точно не зверь. С двух сторон идут вспышки стрельбы.

— Хм, неужто доблестная гвардия спасения прибыла? — саркастически хмыкнул Сато.

— Возможно. Я пойду проверю.

— Осторожнее только. — Сато заставил себя утопить захватившую его сердце радость, не давая ей разрастись в неконтролируемую бурю.

Их еще не спасли, у них еще нет новостей от Шао, они еще в полном дерьме. Мало ли какие силы схлестнулись с их преследователями? А если это еще одна группа, что добычу упускать не желает? Что тогда делать? Сато, конечно, верит в талант воинов о которых все жители Легио с трепетом рассказывают, закатывая глаза от умиления, но вот он-то ничего из перечисленных достоинств еще не видел собственными глазами, чтобы уповать на их непогрешимость и силу. Вот и осторожничает, банальные ошибки испуганной барышни делает, боится отпустить от себя, ибо совершенно не хочет остаться в неизвестности и в окружении, для него по крайне мере, раненных и едва живых людей. Рисковать чьими-то жизнями он совершенно не умеет и не понимает, как это идти на смерть ради его личного выживания. Ну не военный он, не понимает банальных вещей.

Таро-Ван вернулся, плавно присел и сообщил:

— Отряд странный. Я такого еще никогда не видел. Но принадлежит к воинам фильб. Одеты так, словно на войне.

— Да, и чего же нам ожидать от них? — Сато устало потер переносицу.

— Эвакуации. — Тихо прошелестел голос рядом.

Мгновение и три воина охраны активировали оружие, наводя его на говорящую тень, а Сим уже была подле Тенаара и активировала щит крайне большой мощности, на какой была способна ее подзарядившаяся система.

— Сопляки, — прошипела вторая тень, — желай мы уделать вас перед вашим господином, вы бы уже жрали камни.

— Кто? — Таро-Ван держал в руке одну из гранат.

— Ус-с-спокойте нервы, кар-р-рапузы. — Раздался смутно знакомый голос.

В темноте явно вздрогнули все, кто защищал Тенаара.

— Ты?

— Император выпус-с-стил поохотиться. — Прошипел в ответ невидимый в темноте человек. — Я и поохотилс-с-ся.

— Старик, обосраться же так можно! — рыкнула Сим.

— Да фиолетово. — Произнес старческий более узнаваемый голос. — Пальчики с курков уберите, иначе я вас всех порежу. Не умрете, но и бегать как раньше не сможете.

Послышались звуки деактивации выстрелов, после чего был выставлен защитный купол-щит. Крайне осторожно разгорелся шарик света, который не травмировал привыкшие к кромешной тьме глаза. Привратник осмотрел итоги путешествия и покачал головой. Если на воинов ему было плевать, то вот бледность на лице Тенаара, испарина на лбу, ссадины и вид крови на одежде внушали опасение.

— Господин Тенаар, сейчас прибудет корабль, и мы вас эвакуируем.

— Тенанука нашли? — Сато смотрел на него пристально, хоть и был достаточно рад видеть спасательную группу.

— Моя забота Вы. — Старик встал.

— Кто ищет Тенанука? — Сато проследил за ним взглядом.

— Военные. — Старик тронул браслет вызывая спасательный борт.

— Кто конкретно ищет принца? — Сато медленно встал, ощущая враз все свои больные места и впиваясь в глаза старика.

Он, в отличие от наивных барышень, был всегда готов к драке, всегда выбирал пути отступления и если разделялся с Шао, то знал кто в его группе. Знал поименно и на что они способны. Сейчас ситуация иная. И слова старика говорили в буквальном смысле следующее: плевал я на принца, мне приказали вытаскивать тебя. А так как этот старик Привратник императора, сильнейший воин подле него, и возраст здесь роли совершенно не играет, то закономерный вопрос созрел сам по себе: кто ищет наследника империи и почему за ним не послали эту машину для убийства? А все банально и просто — его послали спасть ТЕНААРА. Не наследника, не Шао, они прибыли исключительно за ним, за Сато. Что случится с принцем никого не волнует.

— Моя забота вы, — повторил старик, — за наследником отправлена группа…

— Вы просто не знаете где он, так? — Сато сжал кулаки.

— Господин…

— Отвечай! — процедил сквозь зубы мужчина, сверля глазами личного цепного пса императора.

— Мы шли на пеленг принца. Но нашли вас, и моя миссия сейчас состоит в том, чтобы эвакуировать вас отсюда в безопасное место. — Уверенно ответил привратник.

— Значит Шао по боку? Значит его пусть и дальше ищут, ничего не знающие люди? Или вообще забьют? — Прошипел Сато.

— Наследника найдут…

— Да вы время упустите! Взрыв на корабле был ближе к рубке управления и Шао был там в этот момент!

— Ваша эвакуация в приоритете у моей группы. — Старик нажал на браслет, давая маяк-сигнал, чтобы корабль прибыл.

— В приоритете? Чей это приказ?

— Императора. Наследника найдут те, кто был послан за ним.

— Куда послан?! — заорал Сато, — его маяк здесь! Его забрал Таро-Ван! Сигнал Файдала переведен на другой диапазон чистоты! КУДА ОНИ ОТПРАВИЛИСЬ ИСКАТЬ МОЕГО МУЖА?!

— Вас велено забрать и удостовериться в вашей безопасности, данные о пеленге будут переданы…

— Не будут! — зарычал Сато, брызжа слюной, впадая в истерику, — ты, — он ткнул пальцем в грудь старику, — пойдешь и найдешь его по координатам!

— Моя задача…

— ПРИКАЗЫВАЮ!!! — вцепившись в его костюм у самого горла, с силой дернув его на себя, и он не устоял(!), Сато впился глазами, что стали черными, бездонными, — подчинись! Приказываю найти моего мужа! Используй ВСЕ свои силы, но найди его! НЕМЕДЛЕННО!!!

Привратник словно мышь перед удавом, замер, нервно дернул пальцами, словно собирался защищаться и тут же почувствовал острие ножа у основания черепа.

— Только дернись как чувствуешь, — угрожающий шепот от женщины, что верой и правдой служит Тенаару.

Старик расслабил руки и опустил глаза, отводя их в сторону. Ощущение непреодолимого барьера приказа императора было сметено приказом Тенаара. Это было впервые, это было больно, это считалось равным потери любимого ребенка и его неосознанная реакция устранить опаснейшее существо была интуитивной. Это значило, что есть некто, кто способен заставить преданного воина фильб нарушить данное слово господину и вполне закономерно навредить ему этим. Но, перед стариком на данный момент не враг, перед ним сам Тенаар. Злой, рассерженный, растревоженный и раненный, но волнующийся не за себя, а за того, кого сам император проигнорировал, поставив в приоритете более важную фигуру.

— Иди и найди его! Мне плевать, как и на чем ты будешь добираться до маркера сигнала, но я лично сверну тебе шею, если мой муж из-за задержек пострадает. Ты понял?

— Да, господин. — Старик отвел глаза опуская их до самой земли.

— Иди и найди. — Отпустив его боевой костюм, Сато отступил на шаг. — Сейчас же!

Старик вздрогнул, глянул на Таро-Ван, который тут же понял его взгляд, мгновенно кивнув головой. Они вышли, а над местом их небольшой стоянки завис корабль из которого вышел поисковый челнок на два пассажира и пилота. Мгновение и он подобрал воинов, стремительно полетев на сигнал маяка Файдала. Сато смотрел на огни корабля и стремительно слабел. О том, что его вносили в недра корабля на руках, он уже не знал, отключился.

Таро-Ван правил пилота по координатам, после чего они бесшумно подлетели к точке ближайшей от пеленга и замерли — шла пальба. Внизу, у самой чащи, буквально перед зоной начала болот, шел бой. Привратник приказал определить цели и открывать огонь на поражение. Определили, выпустили снаряды, поддерживая попавших в ловушку воинов, сметая неприятеля вместе с их кораблем, запрашивая поддержку с воздуха идущим по их следу боевого судна на чьем борту был Тенаар.

Бой был коротким, но емким и эффективным — разбили два маленьких корабля, которые были под сокрытием, третий маркировали пеленгатором, на который выстроилась целая очередь из злых военных, которым был дан приказ с землей сравнять неприятеля. Когда корабль, с Тенааром на борту, прибыл к точке встречи группы защиты принца и Привратника, те уже переговорили и направились в сторону от битвы. Как оказалось, принца и капитана оставили в небольшом укромном месте, под зорким глазом ядра семьи, а сами с маяком пошли дальше, ловить на живца.

Несколько минут, пара креплений и двое импровизированных носилок были перенесены на борт корабля. Мгновенно штатный военный доктор захлопотал над принцем, передав капитана его охраны своему помощнику. Обоих обследовали, обоих переложили в капсулы восстановления и за одного из них взмолились, ибо гнев одного очень великого правителя сметет такие хрупкие фигурки, как врачи корабля-преследователя.

Остальным была также оказана медицинская помощь и некоторых, — Сим, например, — нужно было пинками загонять в лазарет, а потом накачать снотворным, так как у нее травмы были не менее серьезные, чем у принца, только она сама по себе более крепкая, так как другой расы, вот и в сознании. Тенаара обследовали и уже переложили из капсулы восстановления, вколов ему лошадиную дозу снотворного, поддерживающих и восстанавливающих. Иначе он все порывался нестись куда-то и что-то делать.

Привратник только сейчас встрепенулся и осмотрел периметр, затем интуитивно потянулся в сторону поиска собрата. Зашипев, рыкнул, стремительно пошел к пилоту и сообщил ему о новых координатах. Пилот изумленно выгнул бровь, но спорить не стал. Корабль вильнул, передавая другим кораблям сопровождения куда и зачем они отклонились от курса, после чего вся колонна свернула за ними.

Приземление было только челноком и только с одним Привратником. Старик мгновенно вылез из корабля, после чего стремительно побежал в сторону сидящего на каменной подушке молодого воина. Он сидел полубоком, его трясло и были слышны клацанья зубов, легкие стоны на пульсирующую энергию, которую он никак не мог усмирить. У него просто не хватало опыта в такого рода делах.

Старик ринулся к нему и плавно со спины вклинился в структуру энергии, которая плескалась через край. Применяя все свои нано-технологические процессы в организме, изменяя потоки энергии и их силу, сводя на нет, Привратник императора даже вспотел. Перед ним сидящий парень не растерялся, а с утроенным энтузиазмом стал дробить на составляющие волны, гасить их частоту и сворачивать высвобождение силы взрыва.

Да, Руанд был на корабле, и нет, его не было с Тенааром после взрыва. Он был в эпицентре, гасил взрыв бомбы, которая взорвавшись могла оставить после себя воронку диаметром в километр, выжечь стратосферу до открытого космоса и гарантированно уничтожить не только наследника, но и Тенаара.

Мистика, скажете вы — запечатать взрыв такой мощности. Но ничего удивительного, когда технологии позволяют применять щиты для сокрытия, глушат любые звуки и даже невооруженным взглядом на человека за щитом невозможно точно сказать, что именно он там делает. Привратник, это особый сплав технологий, нано-структур и клеток, обученная живая машина и кроме того, что убить его не реально простыми методами, так он способен рассекать волны энергии и перенаправлять, влияя на них своими личными щитами. Способен и удерживать момент взрыва в коконе щитов, которые генерирует по сотне штук за секунду.

Когда взрыв был разобран на малые волны, погашена практически вся его сила, старик принял решение не насиловать больше организмы и плавно накрыл рукой глаза парня, рывком уходя назад, прикрываясь щитом. Их ударило волной остаточной силы, но и этого вполне хватило, чтобы пересечь несколько десятков метров и рухнуть на неприветливые камни. Привратник правителя империи усилил щит, закрывая обоих от шрапнели и пламени.

Старик прибыл к императору и склонив голову отчитался:

— Всех нашли, никто не был потерян из ближней охраны. Ранены серьезно, но выживут.

— Это хорошо. — Император выдохнул, уже зная, что доктор Кива колдует над телами пострадавших. — Как Тенаар?

— Сейчас спит. Его подлечили в капсуле, пока мы добирались до дворца. — Старик впился взглядом в своего господина, — я нашел ту тень, которая служила принцессе Тее.

— Да? И где же?

— Нападающие. Он был зачинщиком. — Старик оскалился. — Его уже допросили. Всю атаку он производил лично. Достал бомбу, установил ее и ждал, когда будет взрыв. Увидел, что тот минимален и прибыл осмотреть причины такого откровенно плохого итога работы столь опасного оружия. Преследовал Наследного Принца, но обознался, так как код его браслета был у Таро-Ван, а тот находился рядом с Тенааром.

— Значит ты нашел крыску. — Заулыбался император. — Что еще он тебе поведал?

— Тот флакон духов, что вовсе не духи. — Старик поставил на стол предмет. — Этот препарат вызывает спазм сродни выкидышу, открывает кровотечение независимо от срока беременности. На не беременных не действует.

— Это та самая дрянь, что была подмешана супругам наследника и нескольким моим наложницам?

— Да.

— Кто ему помогал?

— Мы уже взяли эту вшивую вошь, — Привратник, не контролируя себя облизнул губы, — пытался удрать, немного поиграли, так он все-все сам выдал, лишь бы его не тыкали тени.

— Жив?

— Да. — Старик хищно впился взглядом в лицо императора. — Я помню о том, что Тенаар требовал расправы над теми, кто посмел тронуть супругу Наследного Принца. Даже тень жива. Помяли его немного, чтобы не дергался, проверили на закладки суицида и ввели ему коктейль, который заблокирует эту мысль, как выход из сложившейся ситуации.

— Хорошо. — Император улыбнулся. — Это очень и очень хорошо. Старик, ты меня порадовал. Очень порадовал. Ступай, пусть эти две твари ждут дня, когда сам Тенаар решит их судьбу.

Привратник ушел, а император выдохнул. Хоть в чем-то он не будет бит за промахи. В боку начинало покалывать, от нервов, наверное. Последние пару недель у него колет правый бок. Ненавязчиво, но иногда довольно ощутимо. К доктору еще не обращался, так как вроде просто из-за нервного напряжения. Раньше бывало такое, но реже.

Сато проснулся уже у себя. Проснулся толчком, резко вскакивая и озираясь в поиске принца.

— Шао? — подрагивая мелкой дрожью, быстро срываясь с места, стремительно преодолевая расстояние до двери и распахивая ее настежь, тревожно осмотрел периметр.

Слуги, стражи и больше никого. Его тут же заметили, тут же Саит подошла.

— Господин, — поклонилась ему.

— Где мой муж? — рыкнув, Сато осекся — голова начала болеть, в висках застучало.

— На данный момент он находится в капсуле восстановления, господин. — Отозвался секретарь, который, как и трио, был отослан во дворец первыми.

— Как он? — Сато закусил губу.

— Все хорошо. — Секретарь убеждая улыбнулся. — Доктор Кива сообщил, что внутренних повреждений было крайне мало, небольшое сотрясение и легкая лихорадка из-за всего случившегося. Сейчас фактически все травмы устранены, но из-за упадка сил придется пройти небольшой курс лечения в капсуле.

— Хочу его видеть. — Сато шагнул вперед и ощутил слабость, которая незаметно подкралась к телу, когда схлынул адреналин.

— Господин, вам сейчас нужно немного отдохнуть. — Саит подставила плечо. — Вы еще слабы.

— А я-то с чего? — удивленно на нее уставившись, принимая помощь, Сато осмотрел лицо взволнованной женщины.

— Ну как же? — Изра поддержала его, с другой стороны. — Вас ведь отправляли в капсулу восстановления на корабле, у вас тоже травмы были. В частности, ушибы почек, мягких тканей брюшной полости и печени. Как вы выдержали столько времени без помощи, и даже не поняли, что серьезно травмированы даже ваши стражи сказать не могут.

— Да, потрепало тушку мою знатно. — Сато вздохнул. — Налин как?

— Все в пределах нормы. — Сим проявилась, сияя как начищенный самовар. — Доктора говорят, что все будет нормально, когда курс лечения и реабилитации пройдут. Каких-либо увечий нет, не то что у капитана.

— А с ним что? — Сато кивнул в сторону кушетки и его транспортировали заботливые руки, усадили на нее, даже встали со спины и дали опереться для большего удобства.

— Капитан принял на себя все ударные волны и огненные тоже. И удар о землю пришелся на него. К тому моменту его щиты были просажены на семьдесят процентов, и он берег господина из последних сил. Ожоги, переломы, сотрясение, внутренние повреждения. Его спасло только то, что они рухнули в воду, а не на землю. Вот и простыли оба. — Сим опустила глаза.

— Понятно. Обгорел сильно?

— Руки, ноги, лицо.

— Что док говорит? Сможет его восстановить?

— Прогнозы хорошие, только сил он угробил. — Сим покачала головой.

— Ладно…а где Руанд? — только сейчас Сато понял, что у двери стоит другой человек. — Он ведь был с нами, но после аварии я его не видел. Где он?

— Сейчас в реанимации. — Проговорил Вальрен.

— Ранен сильно?

— Нет, он цел и невредим. — Покачал головой секретарь.

— Тогда что? — не понимая смотрел на Вальрена его господин.

— Он Привратник и только поэтому вы еще живы.

— Не понял. — Сато осмотрел его более внимательно. — Растолкуй, я сейчас в угадайку играть не расположен.

— Господин, — Саит плавно положила руки ему на плечи и стала аккуратно массировать. — Привратник, это ходячий живой андроид, киборг, робот, маг и колдун в одном лице. У него систем защиты столько в теле напихано, сколько этот дворец не имеет. И аналогов у этой системы защиты нет. Ее получает только тот, кто становится Привратником и проходит обучающие теории и практики в центре обучения. Он, как волшебник, способен управлять направленными разрушающими потоками и словно нож рассекать их.

— Повелитель энергии?

— Нет. — Саит слегка надавила на напряженные мышцы шеи и помяла их. — Он только защищается, но подобными вещами нападать не умеет. Защитный механизм от слишком сильных. Его умения заключаются в том, чтобы ставить щиты и ими, как нож сквозь топленое масло, продираться или разделять поток, гася ударные и энергетические волны. Именно это Руанд и делал с той бомбой, что была на борту корабля Наследного Принца. — Саит ногтями прошлась по хорошо размятой мышце и после этого принялась слегка вдавливать их в нее, массируя нервные точки. — А привратник императора подоспел как раз вовремя, дабы завершить процесс, ведь Руанд не настолько опытен в подобного рода делах. Вот сейчас он и лежит в реанимационном блоке, где его восстанавливают.

— И как долго будут это делать?

— Согласно его степени истощения не меньше двух месяцев.

— Ясно. — Сато мурлыкнул от удовольствия расслабляющего массажа и планомерно заснул, отдаваясь в руки своих слуг.

Император стоял в небольшом зале, где собрались все его сыновья и офицеры защиты дворца, планеты. Император поведал им суть вопроса, кивнул головой на включение отчета и замер, созерцая на реакцию. За его спиной шел проектор, шел отчет военных, показывалось как нашли Тенаара и принца. Когда видеоотчет был завершен, а приглушенный свет вернулся в нормальную яркую степень, в зале стояла гробовая тишина. Несколько минут стояла. После чего слово взял император:

— Итак, господа мои-защитнички, просрали все и вся. Не правда ли, главнокомандующий Велезьев? Прямо на нашей лужайке перед парадным входом порезвился неизвестный, а мы даже ни сном, ни духом, а господин глава разведки Строшко? Менчер, маркировка маяков наследника и Тенаара ваше ведь ведомство шифровало. Но, — он театрально раскрыл руки, ладонями вверх, — все сигналы были слышны на десятки километров в округе по простым приемникам. Как это понимать, господа?

Все три названные фамилии могли осиротеть ровно на голову владельца тела, которому дарованы при рождении. Мужчины покрылись липким потом, нервничали и ничего произнести толкового не могли.

— Нет, я конечно могу понять, что там напутали с пеленгом, но ответьте мне на один простой вопрос: как вы умудрились прозевать целых три корабля-истребителя у поверхности Легио? Как?!

В ответ было лишь молчание — никакие оправдания не помогут. Факт некомпетентности на лицо. И сами военные могли только руками разводить. И разводили.

— Отец, — Эльмир нахмурился, — а как там Тенаар оказался?

— Как-как, — махнул рукой император, — захотел увидеть, соскучился, вот и пересел с корабля на корабль. Ничего удивительно в нашем эксцентричном Тенааре и его поведении я не вижу. А вот то, что только благодаря наличию его Привратника на борту наследника империи мы этого наследника имеем целиком и со всеми конечностями, а не зажаренным фаршем, это факт. Благодарите тех Богов в которых веруете, ибо если бы его там не было, то уже сейчас нас вех по самые гланды натягивал Верхний Страж Духа. Мстительно и с особым наслаждением.

— Привратник Тенаара? — Клави был серьезен и собран. — Причем здесь этот молодой человек?

— Да при том, что он Привратник. — Норанто покачал головой. — Ты забыл какой силой обладает старик, стоящий на страже моего тела? И то что он молод не меняет сего факта — Привратник способен задавить своими щитами взрыв практически любой мощности, если окажется непосредственно вблизи взрывного устройства. И при этом умудрится еще и не сдохнуть. Так что ноги ему целовать будем, ибо если бы он не успел и не долбанул корабль микроскопической силой лучом от взрыва, дабы выпасть из него с этой бомбой, то и Тенаара у нас уже не было бы, равно как и нас самих.

Дальше пошел разбор полетов, тумаков и пряников. Министерство защиты планеты и в частности защита наследника была разодрана императорскими укором и недовольством, бита его словами и взглядом, задавлена на корню в любом виде сопротивления и наглядно для всех переформирована, а всех, кто провинился без особых угрызений совести поснимали с должностей и начали военное разбирательство. Сыновья притихшими мышами и с округляющимися совиными глазами присутствовали на экзекуции всего министерства защиты, слушали рев отца и мотали на ус — даже будучи на 100 % уверенными в полном успехе, ты можешь пролететь только потому, что эксцентричный Тенаар решит, что ему стало скучно и ринется именно в эпицентр.

Пока суть да дело, пока император рычал и рвал на части всех и каждого, сносил морально и физически головы, его жены формировали предстоящую церемонию встречи Тенаара. Империя не должна знать, что Тенаар был ранен, не должна знать, что он вообще был там. Про принца смолчать не удастся, так как наличие на нижней орбите планеты боевого корабля, да еще и выпускающего свои не слабые боевые снаряды…такая реакция, да еще и без какого-либо прикрытия от любопытствующих, значит гораздо больше, чем всякие официальные вермишели для страждущих. А ведь население Легио может закономерно посчитать, что семья императора не способна защитить Тенаара и поднять такую бучу, которая поглотит не только Легио, но значительную часть империи, ввергая ее в тотальный хаос возмущения. Ведь когда он только выказал свое «фи!» представителю торгового союза Аске, что было? А сейчас его персоне физически угрожала опасность!

Все эти разборки прошли мимо наследника, что еще находился в капсуле восстановления, мимо самого Тенаара, что мирно спал в своей постели, мимо всех живущих в вотчинах и остановился информацией в одной из дальних комнат. В ней сидел мужчина, не молодой, в боевом костюме, глупо улыбающийся и бормочущий себе под нос. Он сидел, сгорбившись на полу, на одном колене, опустив голову, словно находился перед своим господином.

— Да…сделал как велели…помешал этот сопляк и его шавки. Нет, не знают. Госпожа, меня не подозревают. Они слепы…да…понял, сделаю.

Он сидел, опустив голову, на нем не было ни одного переговорного устройства, он был словно сумасшедший, но не являлся таковым, хоть и был безумен его взгляд в этот момент. Он перебирал пальцами, подрагивал, в нервном тике дергал головой и плечами, иногда хихикал. Если бы его видели сейчас те, о ком он докладывал, подумали б, что он сумасшедший.

Эпилог

Мать, как обычно прервала рассказ на самом интригующем месте. Марат проглотил возмущение. Он очень хорошо услышал в ее тоне предупреждение, которое выльется в неделю или больше ожидания, стоит ему только озвучить насколько он недоволен. Попив с ней чаю, сын вышел из покоев и прошел по длинным коридорам, спустился на первый этаж и вышел в сад вотчин, ранее несущий имя «Сад-ханти», сад ведущий в вотчину Тенаара. Вышел в вечерние сумерки. Встал остановившись, вдохнул пряный воздух и осмотрел утопающий в наступающей ночи сад. Перед ним раскинулся самый шикарный и самый закрытый для непосвященных и неприглашенных людей оазис спокойствия.

Марат улыбнулся своим мыслям. Краем глаза заметил движение и улыбнувшись уже кое-чему другому, стремительно свернул в ту самую сторону и прошел к зоне с беседками. Дошел до самой первой и вошел в нее.

— Вечер добрый, Наследный Принц. — На него повернулась голова, сверкнули глаза от бликов разгорающихся фонарей.

— Добрый, вы как всегда сидите здесь. — Принц шагнул к скамейке и усевшись на нее заглянул в лицо собеседнику. — Почему именно эта беседка?

— С ней связано много воспоминаний. — Собеседник улыбнулся и положил книгу на парапет.

— Вы в такой тьме что-то видите? — удивился принц, показывая глазами на книгу.

— Вижу.

— Зрение себе испортите.

— О, это также невозможно, как заставить вашу матушку что-то говорить, когда она этого крайне не желает.

Принц прыснул со смеху. Собеседник тоже улыбнулся.

— Ну а серьезно? Как вы можете читать в такой темноте? И, — он покачал головой, — каждый раз, когда мы встречаемся вы читаете. И нет никакой разницы, сколько времени на этот момент.

— Я читаю сердцем, Наследный Принц.

— Марат.

— М?

— Мое имя Марат.

— Я знаю. Но, еще слишком рано звать вас по имени, — он наклонил голову и его распущенные длинные волосы темной массой скользнули по плечу легкой волной, — вы можете привязаться ко мне, а я бы не хотел этого.

— Вы так уверены, что я привяжусь? — нахмурился принц.

— К сожалению, — он грустно улыбнулся, — это неизбежно.

— Почему вы так уверены? — Марат возмущенно уставился на него. — Я не мальчишка, чтобы привязываться к тем, кто меня по имени назовет!

Собеседник усмехнулся, отвернул лицо, покачал головой, прикрыл глаза.

— Дело не в вас, а в том, кто такой я.

— А кто вы? Сколько вижу вас здесь, сколько мы ведем беседы, но вы упорно не называете мне своего имени. Хоть я и спрашиваю вас о нем при каждой нашей встрече. И никто не называет, а стоит только заикнуться о вас, так все смотрят на меня изумленно и крутят мысленно пальцем у виска. — Марат откинулся на парапет беседки. — Не схожу ли я с ума и не вижу ли вас я один?

— С ума вы точно не сходите, Наследный Принц. А не видят меня все остальные только потому, что этого хочу именно я.

— Так кто вы такой?

— Всему свое время. — Собеседник мягко улыбнулся, и Марат напрягся всем своим нутром, ощущая, что его спроваживают. — Вы сами дадите мне имя, когда оно настанет.

Марат медленно сглотнул и сам не понял, как оказался за линией беседки, за линией незримого отчуждения. Он осмотрел полумрак пространства сада вокруг, разбавленный светом фонарей и повернув вновь голову к беседке никого не увидел. И никто от беседки не шел в сторону. Даже намека на то, что внутри сидел этот загадочный человек, не то что не было…сама беседка выглядела запущенной. Нахмурившись, быстро вернулся к ней и удивленно осмотрел заросшую мхом, слегка покореженную старую беседку, с потрескавшейся краской на окрашенных частях.

Вошел в нее, поскрипывая досками, трогая перила и столбы, чувствуя пальцами старые трещинки, обошел ее всю по кругу замечая пару прогнивших досок в полу и, покачав головой, пробормотал себе под нос:

— Привидится же такое.

Наследный Принц империи Легио Эври Маин Марат вышел из старой, давно никем не посещаемой беседки, которую с самого его детства никто из слуг никогда не трогал и насколько Марат сейчас мог вспомнить, никогда не ремонтировал. Эта беседка давно бередила его воображение и со временем, пока он взрослел, привидение, что жило в ней, являлось ему вот таким ярким образом потрясающей красоты мужчиной, с загадочной улыбкой и меланхоличным отрешенным диалогом. Ни, кто был этот мужчина ранее, ни, кто знал бы хоть крупицу про него или была бы запись — Марат не смог ничего найти как в архивах, так и при расспросах людей, что его окружали. Именно из-за этого привидения он и решил терроризировать мать, ведь самая большая загадка всегда хранилась в гареме, а мужчины знали лишь скупые факты, частично обрезанные, дабы тайна оставалась тайной. Возможно, когда историю ему расскажут до конца, он узнает и про это привидение? А может это так и останется загадкой?

* * *

Тенаар подошел к кругу сидевших дам и осмотрел их всех. Императрица встала со своего места и поклонилась.

— Господин Тенаар, рады видеть вас. — Склонив голову, женщина натянуто улыбнулась, сохраняя свой статус, запирая свое горе.

— Довольно. — Тенаар шагнул к ней и поднял ее лицо за подбородок вынуждая посмотреть себе в глаза. — Довольно.

— Господин Тенаар…

— Да, я Тенаар. — Сато вздохнул и осмотрел замерших и смотрящих на него женщин, также вставших со своих мест и поприветствовавших его. — А вы все здесь…вдовы.

Конец второй книги

Content

Марион
Потерявшие сокровище
Книга вторая

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог