Анастасия Шерр, Джорджиана Золомон

Мышь для нефтяника

Часть 1

ГЛАВА 1

— Фомина, чтоб тебя, переделать! — Шеф грозно зыркнул в мою сторону и с грохотом бросил папку с новой статьёй на стол. Я вздрогнула, сжалась. Ненавижу, когда повышают голос. Напоминает далёкое и не очень счастливое детство.

— Что не так, Виктор Макарович? — обречённо вздохнула, взирая на сбесившегося старика.

— Я подчеркнул! — босс открыл папку, ткнул в неё пальцем.

Красного цвета было больше, чем чёрного. Ну вот… Я снова облажалась. Почему у меня всё и всегда идёт через одно место? Как будто проклял кто. Причём с рождения.

Другие сотрудники сдавали статьи с первого, ну или, на худой конец, второго раза, а я, в лучшем случае, с четвёртого или пятого. Старый Макарыч держал меня только «по доброте душевной» и ещё потому, что когда-то был знаком с моим дедом.

— Ясно…

— И чтобы к завтрашнему утру всё было готово!

Я покивала в ответ, представляя, как проведу очередной вечер за горсткой бумаг и стареньким компьютером. Обычный распорядок дня…

— Елизавета, — позвал Макарыч.

— Да?

— Постарайся не облажаться, я устал тратить на тебя время, деточка. Нужно стараться больше.

Нужно стараться больше. С этим девизом я шла по жизни. Сначала я старалась в школе, где меня никто не замечал, затем в университете, где я прослыла серой мышью, а теперь ещё и на работе, куда меня взяли просто по милости…

Я честно старалась: всегда приходила вовремя, приносила в офис вкусную выпечку, поддерживала коллег и приходила на помощь, когда им это требовалось, но… у шефа были свои любимчики, у мужской половины сотрудников нашей газеты свои, а я оставалась в тени.

Вздохнув, забрала папку со стола Макарыча, извинилась и удалилась прочь. Покинув кабинет шефа, прямиком направилась за свой стол — в самом углу огромного помещения. Я обитала в самой тёмной части рядом с большим фикусом, который кроме меня никто не поливал. У меня был самый древний, исцарапанный стол, самый старый компьютер, включать который приходилось минут двадцать, не меньше. В общем и целом, все самое старое, дряхлое, хлипкое.

Тенью прошла по офису, села за свой стол и с сожалением отметила на часах начало шестого. Это означало, что переделывать большую часть текста придется дома. Провести его, как обычно — за старым ноутбуком в окружении пыльных книг и в полном одиночестве, которое скрашивала разве что моя рыбка.

Оставшиеся сорок минут убила ничегонеделанием. Рука не поднималась открыть испещрённую исправлениями папку, снова погрузиться в статью, которая казалась мне очень даже хорошей. Понаблюдала за коллегами: Марина — наша первая красавица, как обычно, заигрывала с программистом Валерием, который нравился мне с первого дня работы в газете и который ни разу не взглянул в мою сторону.

Впрочем, винить его я не могла, ну кто бы на меня вообще засмотрелся? Худая, угловатая, с рыжим, отнюдь не привлекательным цветом волос и обычными карими глазами. Одним словом — ничем не примечательная. Я бы на его месте тоже предпочла красивую, фигуристую Марину. Улыбчивую, красивую и всегда стильно одетую…

Эх, мне бы выглядеть хоть на четверть так же хорошо, как Синицына и тогда наверняка я смогла бы обзавестись хотя бы другом, а, может быть, даже и женихом. Но мне не светило… Сколько не пыталась, а всё было зря. Мне суждено помереть старой девой, как и предсказывала злобная тётка по маминой линии.

За тяжёлыми размышлениями прошёл остаток вечера и вскоре стрелка часов достигла шести. Я неспешно собрала вещи, упаковала свою разгромную статью в большую сумку серого цвета, схватила пальто со стула.

По пути из офиса попрощалась со всеми и получила ответ лишь от престарелой уборщицы Марины Александровны и добряка-охранника, которого я часто угощала пирожками.

Тень, самая настоящая тень. Никто меня не замечал: родители, отказавшиеся ещё в детстве, учителя, игнорировавшие любимые мои старания проявить себя в их предмете, первый мальчик в которого я влюбилась, второй мальчик в которого я влюбилась, шеф, коллеги и даже соседи по той дыре, которую вряд ли можно было назвать домом. По крайней мере, в здравом уме. Покосившееся обветшалое двухэтажное строение советских времён, которое скорее годилось под снос, нежели под проживание… однако, куда было деваться, если моя квартира находилась именно там?

Я замедлила шаг, мысленно оказавшись дома, стараясь оттянуть этот момент подольше. Ни тебе красивых обоев, ни зелёных цветов, которые там просто не выживали, ни уютной мебели, на которую просто не хватило бы денег… ничего, к чему хотелось бы возвращаться за исключением моей золотой рыбки, которую я когда-то купила, наивно полагая, что она хоть немного скрасит моё унылое и убогое жильё.

Я плотнее запахнула пальто, уткнулась в серый шарф, пытаясь спастись от прохладного ветра, и с сожалением подняла глаза к вечернему небу, когда на меня опустились первые капли дождя.

Ну вот. «Прекрасное завершение прекрасного дня». Я помотала головой, мысленно простонала от сожаления, что прогулку придётся отложить и бросила взгляд на почти пустую остановку, которую приходится видеть каждый день. Мимо проехала красная иномарка, громко посигналила и скрылась за поворотом. Да… О машине я даже мечтать не осмеливалась. Для меня удовольствие — поездка в полупустом автобусе, а если ещё и ноги не оттопчут, вообще, считай, день удался.

Дома меня встретил пьяный ор соседей, затхлый запах сырости и, как всегда, молчаливая рыбка. В комнате было прохладно, оттого, что в старое окно с потрескавшимися рамами дул ветер, а погода была не весенняя.

— Дом, милый дом, — усмехнулась, чтобы не зарыдать и, надев тёплый свитер, в котором, похоже, и спать буду, села за статью.

* * *

— Доброе утро, милыыый! — завопила девка с огромными сиськами, размахивая руками, отчего это самое вымя колыхнулось и вода из джакузи полилась на пол.

— Ага, и тебе доброе… Лика.

Прищурившись, Игорь пытался вспомнить, где подцепил эту сисястую и когда успел стать для неё «милым». Хотя, в принципе, неважно. Подобное происходит каждый понедельник и удивляться тут нечему.

— Ника, — обиженно надула силиконовые губищи.

А Игорю хоть Ефросинья, лишь бы не трогала его с утра пораньше.

— Окей, Ника, — открыл холодную воду, брызнул себе в лицо. Это же надо было так нажраться вчера, башка вот-вот взорвётся к хренам собачьим. — Давай так, я сейчас в душ, а когда закончу, чтобы тебя тут не увидел. Договорились?

Девица обиженно надула полные (скорее всего, силиконовые) губы — картина, которую он наблюдал множество раз.

— Ты… Ты же вчера говорил, что мы выходные вместе проведём и ещё, что…

— Мне насрать, Ника, что я там вчера на тебе говорил. Вчера я пил абсент и запивал его текилой. А сегодня я снова при здравом уме и почти доброй памяти. Деньги на тумбочке у кровати. До встречи, — которой, разумеется, больше не случится никогда.

Прошёл мимо неё, игнорируя жалобный взгляд огромных, но пустых глаз. Нет в них ничего, кроме жажды бабла, да новых шмоток.

Когда вышел из душа, девки уже не оказалось в ванной, как и денег на тумбочке. Понятливая.

Проверил мобильник. Несколько пропущенных звонков от отца, один от Вадима и ещё парочка от бывшей. Вернее, от одной из бывших. Неважно, в общем-то.

Сегодня у него важный день и никто не должен отвлекать. Сегодня он заключит сделку столетия и докажет старому хрену, что занимает свою должность по праву. Что он не просто нефтяник-акционер, который сидит на заднице ровно и ничего не делает для компании. На этот раз старик не сможет не заметить его старания.

Нет, Игорю не было суждено родиться с золотой ложкой во рту. Его детство прошло в вонючей общаге, где они с матерью еле-еле сводили концы с концами. Отец отказался от него ещё до появления сына на свет, а мать не стала настаивать, растила парня одна. Тянула лямку, как могла, пока не спилась.

Игорь не винил её. Знал, как было тяжело. Знал, что не мать была плохой, а судьба её жестокой. А когда родительница умерла, пришёл папаша. С порога заявил десятилетнему Игорю, что он его отец и теперь парень будет жить с ним, чтобы в будущем унаследовать его нефтяную компанию. Позже выяснится, что старый ублюдок пострадал в аварии и больше не мог иметь детей, оттого и вспомнил о брошенном сыне.

Игорь давно смирился с таким положением вещей. Знал, что отцу плевать на него. Старик только и видел в нём подкидыша, но так как других наследников не имелось, терпел.

В свои тридцать три Игорь уже занимал руководящую должность в компании отца, до которой карабкался с самых низов. Он знал цену деньгам и власти и относился к ним с уважением и маниакальной страстью, ни на минуту не забывая ту провонявшую самогоном общагу, из которой когда-то вылез.

И вот, этот день наступил. Он готовился к сделке полгода, день и ночь корпел над каждым нюансом, чтобы в самый неподходящий момент всё не пошло прахом. Однако, чуть позже поймёт, что все мелочи предугадать невозможно.

А мелочи ли? Ведь из них состоит вся жизнь и ничто не происходит просто так.

ГЛАВА 2

Утро следующего дня ознаменовалось дробью дождя в окно и отключённым электричеством. В нашем доме такое было не в новинку, перепады энергии, скачки напряжения и дряхлая проводка.

Я повздыхала, несколько раз ударилась о деревянные косяки и углы мебели, но всё-таки выиграла этот по-настоящему незримый бой — сделала себе чашку кофе, благо, газ ещё не отключили. Прикончила ароматный напиток на пару со вчерашним бутербродом и только после этого вспомнила, что ещё вчера Макарыч просил нас прийти пораньше. Хотел провести какую-то вдохновляющую беседу, поделиться опытом столичных коллег, к которым он не так давно ездил и всё такое.

В общем, мне грозил громкий выговор, потому что опаздывала на добрых полчаса.

— Чёрт, чёрт, чёрт, ну почему я такая бестолковая? — бросила недоеденный бутерброд на тарелку.

Пулей выбежала из крохотной кухоньки и помчалась к шкафу — стаскивать первую попавшуюся одежду с вешалок. Напялила на себя юбку и кофту, схватила с рабочего стола папку с исправленной статьёй и поспешила к выходу.

На улице меня встретил ужасный ливень. Проклиная весь мир, перепрыгивая все лужи, я понеслась в сторону ближайшей остановки. Несколько раз поскользнулась, чуть не упала, но путь продолжила.

Какой-то сумасшедший пролетел на спортивной, красной машине, окатив меня грязной водой из лужи, что стало ещё одним поводом задуматься о тотальном невезении, которое преследует меня всю жизнь.

Ругаясь на нерадивого водителя, достала из сумки салфетку и, пытаясь на ходу оттереть грязь с юбки, побежала к остановке.

Нужно было всё-таки глянуть по сторонам…

Несущийся на меня, огромный джип увидела только тогда, когда он яростно засигналил, оглушая и сбивая с толку. Бежать, разумеется, уже было поздно и я не придумала ничего лучше, кроме как присесть и закрыть голову руками.

— Мамочки, мамочки… Как страшно, мамочки.

Послышался противный визг колёс и моё бормотание, словно со стороны. Громкий удар, крик прохожих, а я прислушиваюсь к своему телу. Странно, боль не ощущается. Может, я того уже… Отошла, так сказать?

Но почему я? Почему так рано? Я ведь пожить толком не успела! Вчера только стояла у витрины обувного, глядя на чудесные весенние сапожки, и боролась с жабой, что остервенело душила меня за какие-то восемьсот рублей. Я ещё подумала, что если дождусь зарплаты и куплю их через две недели, то не придётся занимать у соседки на еду.

Эх… Почему же я их не купила?

* * *

— Твою ж… Вот же… Гелик, мой красавец… Как же так-то, а? — ходил кругами, гладил покореженное железо и не мог поверить, что это всё, что осталось от его «Гелендвагена».

Да он же за эту тачку убьёт ту курицу, что под колёса прыгнула! Почему? Почему он не переехал эту овцу?! Она не стоила этого красавца!

Повернулся, отыскал глазами несчастную, что до сих пор сидела посреди дороги, закрывая голову руками и раскачиваясь со стороны в сторону.

Больная она, что ли? Или всё-таки зацепил перед тем, как на обочину свернуть?

— Эй, потерпевшая? Ты в курсе хоть сколько стоит моя машина?! — заорал, приближаясь к ней, еле сдерживаясь, чтобы не обложить пожилую женщину матом.

Правда, когда она поднялась и повернулась ко мне лицом, понял, что это девушка. Страшненькая, замызганная, как будто её всё же переехал кто. Причём несколько раз.

* * *

Я вздрогнула, когда прямо над ухом рявкнули. Подняла глаза на оравшего и потеряла дар речи. Только что меня едва не переехала огромная машина, а теперь ее владелец готов был сделать со мной, чего похуже. По крайней мере я сделала такой вывод из его воплей и угрозы во взгляде тёмных, почти чёрных глаз.

Взглянула на мужчину снизу вверх, про себя отмечая, что если такой ударит, то от меня даже мокрого места не останется.

— Простите?

— Простите?! Ты хоть понимаешь, что натворила?! Ты знаешь, вообще, сколько стоит эта машина, куриные твои мозги?!

— Но… вы же сами виноваты, — пропищала еле слышно, угнетаемая его яростью. — Сами не справились с управлением…

— Что ты несёшь, ненормальная?! Ты же под колёса моей тачки выскочила! Чтобы не раздавить твою тощую задницу, я резко свернул и вот, блядь! — взбешённо махнул в сторону машины, от которой шел дым.

Джип в хлам…

— Мамочки, что же теперь будет… — это что, тот самый гелик о котором все трещали на каждом углу? Баснословно дорогой автомобиль от немецкого производителя?

Мне же в жизнь за такой не расплатиться…

Проклятье, ну почему же мне всё время везёт, как утопленнице? Ещё и на работу опоздала. Представляю лицо Макарыча, покрасневшее от злости и как он будет орать. Я едва не оказалась куском отбивной на обочине дороги, но кого это волнует. Ведь я всего лишь мышь серая.

— Ты оглохла, мышь? — вот, пожалуйста. — Паспорт сюда свой давай! Некогда мне сейчас вызывать ментов и возиться с тобой, ты мне тут крайне важную встречу сорвала! Чтоб тебя, дура заполошенная! — незнакомец выругался и принялся вызывать такси, а я не посмела ему возразить.

Под уничтожающим взглядом хама достала из потёртой сумки документ и протянула ему. Мужчина тут же выдернул паспорт, зыркнул на меня с каким-то пренебрежением во взгляде, а я только и смогла, что покраснеть.

Хотела приключений и новых знакомств с мужчинами? Получите, распишитесь, как говорится…

* * *

Сегодня явно не мой день. Мало того, что не успевал вызвать страховщиков, опаздывая на встречу, так ещё и такси все, как назло, заняты. С пятой попытки удалось вызвать машину, но и она задержалась на двадцать минут.

На встречу заявился весь взлохмаченный, на что будущий партнёр презрительно скривился.

— Знаешь, Игорь, я дождался тебя только для того, чтобы сказать, что тебе рано ещё заключать такие сделки. Так дела не делаются, понимаешь? Мал ты ещё, неопытен. Вот твой отец — серьёзный бизнесмен, ответственный и пунктуальный. Ты же, прости, конечно, не в него пошёл. Для начала научись не опаздывать на важные встречи. Поверь, ночные кутежи и девок можно перенести на другой день, они никуда не денутся, а сделка может сорваться. Возможно, лет так через пять я пересмотрю своё решение, а пока… Выпей кофе, ты устал, похоже, — старик поднял своё грузное тело и, заложив руки за спину, важно зашагал к выходу.

— Егор Викторович!

— Всё, Игорёк. Разговор закончен.

Твою ж мать!

Отчитал меня, как пацана. Как школьника, что принёс из школы двойку. Так постоянно делает отец, за что ненавижу его ещё больше, чем должен.

Как так вышло? Я же готовился к этому дню несколько месяцев! Я даже перекинул все остальные дела на своего зама, чтобы не отвлекаться, и что теперь? Из-за какой-то овцы драной потерял столько сил и времени, а в итоге остался ни с чем. Ну, попадись мне только, мышь серая!

ГЛАВА 3

Макарыч отчитывал меня, разве что только не материл. Я только кивала в ответ, поджав губы. День не задался с самого начала и грозился перерасти в настоящую катастрофу со всеми вытекающими.

— Это вот твоя благодарность?! За то, что держу тебя здесь, бестолковую? — вопил на меня, брызгая слюнями.

— Простите, Виктор Макарович, — прошептала я, стараясь слиться с ближайшей стеной или того лучше — сквозь землю провалиться. Только бы этот ад закончился, а сотрудники перестали издевательски посмеиваться.

Никогда не понимала, как людям может доставлять удовольствие унижение другого.

— Я зарплату плачу, все твои нелепые статейки чищу, убиваю на них времени больше, чем на весь отдел, а ты мне платишь наглыми прогулами, да опозданиями?

— Это в первый и в последний раз…

— Это точно, Фомина. Еще одна такая выходка — вон вылетишь, глазом моргнуть не успеешь. А пока… в качестве дисциплинарного наказания лишаешься в этом месяце премии. Посиди на голом окладе, а я посмотрю на твои старания!

Да, железобетонная мотивация. Я ужаснулась после брошенных Макарычем слов, но не рискнула что-либо возразить, чтобы не лишиться ещё и зарплаты. Голый оклад… как же я протяну в этом месяце?

Вышла из кабинета шефа едва сдерживая слезы и поплелась к своему месту. Споткнулась о горшок с фикусом, чуть об него же не убилась и, наконец-то, плюхнулась на свое место.

Что, скажите на милость, урезать? Оплату счетов или еду со скидками, которую я брала в самом дешёвом магазине? Вопрос был крайне сложным…

На секунду задумалась о том, чтобы вернуться во фриланс, поискать себе заказов на курсовые или рефераты, но быстро откинула эту мысль. Когда бы успела? С тем-то количеством переделываний, что приходилось на одну статью?

Вот если бы я только приняла предложение работать в городской библиотеке… Меня звали туда почти в самом начале работы в газете. Зарплата там была побольше, нагрузки поменьше, и вокруг были бы замечательные книги, но я отказалась. Самонадеянно отказалась в надежде на то, что в новом «молодом» коллективе смогу обзавестись друзьями. А еще я наивно полагала, что смогу понравиться нашему программисту Валерию. Но, как говорится, не задалось.

Итогом была маленькая зарплата, постоянно орущий босс и полный игнор со стороны коллектива. Добираться до дома далеко, перспективы роста я давно похоронила. Погрязла в этой трясине и тонула, тонула…

А произошедшее сегодня вообще стало краем. Теперь я осталась еще и без паспорта. Ни тебе денег, ни важного документа, только огромные проблемы с тем страшным мужиком.

То есть, страшным-то он как раз не был, наоборот, сказочно красивый мужчина, будто бы только-только сошедший с обложки глянцевого журнала, на который всегда было жалко тратиться, но вот пугающий… наверное, это слово больше подходило для его описания. Если он ездил на такой дорогой машине, значит, был каким-то важным человеком и мог сделать со мной, что угодно. Чем бы я смогла ему ответить?

Но самое страшное — расплатиться за такой автомобиль я не смогу до конца своих дней. Даже если перестану есть вовсе. Даже если буду отдавать ему свой заработок под чистую. Что же тогда мне оставалось делать? Может быть, бежать? Бежать из города, куда глаза глядят? Но ведь найдет же! И за меньшее закапывают, а тут вся машина в хлам…

Можно, конечно, взять кредит, но та сумма, которую дадут, учитывая мои доходы, вряд ли покроет хотя бы третью часть убытков.

* * *

А в кабинете Игоря ждал отец. Скрипнул зубами, хлопнул дверью.

— Мог бы предупредить, что придёшь с проверкой. У меня дел по горло.

— Каких дел, сынок? — усмехнулся старый хрен, отпивая кофе из белоснежной чашки. — Неужели ты называешь делами неудачные попытки наладить контакт с моими старыми друзьями? И как прошла встреча? Успешно? — его издевательский тон доводил до бешенства и Игорь, раздражённо пнув стул, уселся на него.

— Откуда ты знаешь?

Отец хмыкнул, сокрушённо покачал головой.

— Я говорил с Егором пятнадцать минут назад. Он поведал мне о твоём бесславии. Знаешь, я всегда знал, что ты, как и твоя мамаша, обычный неудачник и звёзд с неба хватать не будешь. Я даже смирился с этим. Но, скажи, пожалуйста, нахрена ты позоришь моё имя, а? Тебе что, заняться нечем? Может тебя из чистенького кабинетика отправить на производство пахать? Грузчиком, к примеру, а? Как тебе вариант? Может тогда ты за ум возьмёшься и начнёшь заниматься делом, а не продвигать свои жалкие амбиции?! — поднявшись с кресла, старик орал прямо в лицо сыну, отчего тот еле сдерживался, чтобы не ударить родителя.

— Не смей трогать мать! — прошипел сквозь зубы, сжимая кулаки. — Ты ей в подмётки не годишься!

— Конечно, это же не я был шлюхой и пропойцей!

— Не смей! — Игорь вскочил со стула.

— А то что, щенок? — казалось отец специально его провоцирует, чтобы Игорь оступился, сделал неверный шаг и тогда его можно будет вышвырнуть на улицу с голым задом без всяких зазрений совести.

Старый ублюдок был из тех, что любят испытывать людей. До посинения, до психоза. Многие его заместители именно оттого и ушли, оставив кормящую руку, выносить владельца которой не было сил.

Вот только Игорь знаком со старым хрычём не первый день, хорошо его изучил.

— Ты ещё что-то хотел, отец? — процедил сквозь зубы, сканируя Покровского неприязненным взглядом. — Если ценные указания на сегодня закончились, я поработаю тогда.

Старик тут же изменился в лице, довольно ухмыльнулся. Так и есть, это была очередная проверка.

— Работай, сынок. Я пришёл пожелать тебе хорошего дня.

Сволочь.

* * *

К началу второй половины рабочего дня Макарыч со скрипом пропустил четырежды переделанную статью и я, наконец, немного освободилась. По-быстрому съела пончик, запила его чашкой кофе и принялась размышлять о наболевшем — потерянном паспорте.

Точнее, потерян он не был, да вот только как добывать его обратно?

Адреса или телефона грозного типа у меня не было, а даже и будь — что дальше? Какой толк? Что я могла требовать от незнакомца, которому в буквальном смысле слова раздолбала дорогущий автомобиль?

Мне едва хватало денег на жилье, еле сводила концы с концами, даже кредит не могла взять, чтобы хоть что-то изменить в своей серой и безликой жизни, потому что «зарплата не позволяла». Как же тогда было расплачиваться за внедорожник?

Ломать голову пришлось до самого вечера. Остаток дня прошел более или менее сносно, меня никто не трогал и в конце получилось по-тихому улизнуть, как обычно, никем не замеченной.

По дороге до дома снова попала под дождь, проезжавшая мимо машина обрызгала меня с ног до головы, а я вспомнила, что забыла положить деньги в кошелек и, в конечном итоге, не смогла зайти в магазин и купить продукты из своего скромного списка.

Всё чаще появлялись мысли о проклятии… Не может же быть, чтобы так глобально не везло без видимых на то причин.

Довершением кошмара стала неожиданная и малоприятная встреча.

— Что Вы здесь делаете?! — испуганно застыла возле двери в свою квартиру.

На меня нагло взирал тот самый тип, машину которого я угробила.

— Предположения есть? — зло рыкнул мужчина.

Я отрицательно покачала головой, сглотнула, а он взглянул на меня, как на полоумную.

Было страшно. Соседи у меня бестолковые, только пьют, курят, да дебоширят. По ночам. А вот в такое время суток до них не докричаться. Да и не факт, что они помогли бы, выйди на мою защиту с кольями и вилами. Мужчина явно не из простых, такой и бандитов подослать может, уж я по НТВ насмотрелась про таких королей жизни.

— Вы… Что вы собираетесь со мной делать? — промямлила, пятясь назад, уговаривая себя не давать деру. Уж слишком позорно это выглядело бы со стороны.

Хотя, конечно, хотелось. Ещё как хотелось.

Вообще, мужчина не вписывался в здешнюю обстановку. Одет был дорого, пах вкусно и по сторонам смотрел с присущим баловням судьбы пренебрежением. На широком запястье блеснули часы жёлтого цвета. Золотые? Не удивлюсь.

Я разглядывала его с неким интересом и это, наверное, и спасало меня от постыдного бегства. Что, ему можно, а мне нельзя? Правда, я смотрела с интересом, он же пялился с брезгливым выражением лица. Словно дерьмо перед собой увидел и не знает, то ли обойти его, то ли перепрыгнуть, чтобы не испачкать дорогие, начищенные до блеска туфли.

— Значит так… Как там тебя… А, Фомина, — скрестил руки на груди, облокотился о грязную, испещрённую матерными надписями стену, но тут же выровнялся, отряхивая своё чёрное пальто. — Ты мне торчишь кучу денег, дамочка. Как будем решать этот вопрос?

Я чуть не рассмеялась ему в лицо. Серьёзно? Решать? Да что со мной решить можно? Я скоро от голода ноги протяну, какие деньги с меня он собирается содрать? Нет… Всё-таки быть мне убитой бандитами. Ну или сам прихлопнет сейчас.

— Я… Кхм… Нет у меня денег. Но если вы немножко подождёте, я выплачу… Частями.

Самой стало смешно от подобного предложения. Это сколько же я буду платить, этими самыми частями? Двести лет, триста?

* * *

Серая мышь.

Несчастная, серая, замызганная мышь.

Глядя на неё, подать хочется. Какие деньги? У неё даже на нормальные шмотки их нет. Сравнительно не старая девка, а ходит в бабушкиных обносках. Длинная, бесформенная юбка, кофта какая-то стрёмная до ужаса… О том, что на ней вместо обуви вообще стоит промолчать.

Игорь вздохнул, покачал головой. Частями она выплачивать собирается. Если бы речь не шла о его Гелике, посмелся бы. Зря он, конечно, не вызвал полицию и страховщиков. Теперь тачку на свалку и покупать новую.

Разумеется, он может себе позволить, не нищий. Но и спускать на тормозах этой клуше в планах не было. Во-первых, все свои деньги он заработал адским трудом и дарить их кому-то, по меньшей мере, глупо. Во-вторых, Игорь всегда считал, что за свои поступки надо отвечать. И не важно, что ты сделал что-то, не подумав. Важны последствия.

Но глядя на ЭТО, честно говоря, не понимал, что с неё можно поиметь. Он же не чёрный риелтор, чтобы квартиру у неё отжимать, в конце концов. А больше у этой мыши ничего, кажется, и нет. Да и не покроет её халабуда Гелик.

Задумался, пока мышь пялилась на него широко открытыми глазами.

Может… Идея пришла внезапно, как и всё стоящее. Точно! Он возьмёт её убираться дома. А что, от него уже сбежала четвёртая домработница за последний месяц. А этой деваться некуда, будет убираться.

— Нет денег, будешь отрабатывать.

Мышь от удивления открыла рот, потом захлопнула и промычала что-то невнятное. Какая же она… Стрёмная.

ГЛАВА 4

— Не надо тут в состояние шока впадать. Угробила дорогую тачку, вперёд отрабатывать.

— Чтоооо? Да что вы себе позволяете?! Да вы… — мышь повысила на меня голос и тут же осеклась, похоже, испугавшись саму себя. — Я не стану с вами спать!

Игорь сначала подумал, что ему послышалось, а затем чуть не взорвался от дикого хохота. Сдержался. Разве можно упускать такой шанс поднять себе настроение?

Умора же, честное слово.

— А что такое? Иль я тебе не мил, принцесса?

Девчонка открыла рот, потом захлопнула его и сглотнула.

— Я не могу, понимаете? Я не такая… У меня… — и заревела, чего Покровский никак не ожидал.

Да уж, пошутил, называется. Теперь ждать, пока она сопли подберёт. Откуда бабы, вообще, эту муть берут? Любовных романов, что ли, начиталась?

— Ладно, не ной. Не собираюсь я с тобой спать, — хоть бы в зеркало для начала заглянула. — Мне домработница нужна. Убрать, постирать, погладить. Ключи тебе дам, придёшь уберёшься и можешь быть свободна. Сейчас адрес напишу, — достал из кармана ручку.

Девчонка шмыгнула носом, захлопала длинными рыжими ресницами.

— И вы можете гарантировать мне безопасность? — прищурилась, а Игорь покачал головой.

— Ты серьёзно? Я, по-твоему, могу на тебя позариться?

Она отшатнулась, как от пощёчины, но на то и был расчёт. Уж больно много возомнила о себе.

— И сколько мне нужно будет так работать?

— Пока не отработаешь, — его начинал злить этот разговор, а мышь невероятно раздражала. Надо бы назначить для уборки время, когда его самого дома не будет.

— Я могу подумать? — вообще убила своим вопросом.

— По-твоему, это предложение? — чтобы завтра с шести до восьми вылизала всю квартиру и если я хоть пылинку найду, ты мне Гелик своими руками собирать будешь! — швырнул ей ключи и ушёл поскорее, не в силах смотреть на это чучело. — И учти, у меня твой паспорт! В полицию тоже ходить не советую, тебе это дороже выйдет! — прикрикнул уже с лестницы, отчего-то даже не сомневаясь — эта несчастная в жизни не станет с ним тягаться.

* * *

Вечер следующего дня задался. Мало того, что на протяжении всего дня старый хрен ни разу не позвонил, чтобы вылить на сына кучу дерьма, так ещё и вечером чисто случайно встретил старую знакомую. Ну как старую… В самый раз, если брать во внимание только тело. По характеру, конечно, та ещё сука, но Игорю же не жениться на ней.

Разок-другой можно и оттянуться. Альбина сама замужем и на серьёзные отношения никак не претендует, что Покровский ценит в женщинах больше всего.

После недолгих уговоров девушка сдалась и, позвонив мужу, навешала ему лапши. Что-то про подружку и платье. В общем, он особо не вникал.

По приезде домой открыл даме дверь, подал руку, отчего-то находясь в добром расположении духа. Альбина что-то томно нашёптывала ему на ухо, пока открывал дверь и начала раздеваться прямо у порога. В принципе, Игорь не был против, сам не в восторге от долгих ухаживаний да лобызаний. Секс должен быть горячим, сумасшедшим и обязательно в разнообразных позах. И до посинения. Чтобы девушка потом ногами ходить не могла.

Как только добрались до спальни, стянул с себя рубашку и штаны, отбросил их в сторону, а Альбина поманила его пальчиком, удобно расположившись на широкой кровати. Стянула трусики и призывно раздвинула ножки, отчего мужчина рыкнул и ринулся в бой.

Правда, до кровати так и не дошёл. Пока надевал презерватив, что-то вдруг изменилось. Альбина вскочила с постели и принялась торопливо напяливать на себя одежду.

— Ты куда? — ошалело уставился на подругу, на что та покрутила пальцем у виска.

— Ты совсем уже рехнулся, извращенец хренов!

Не успел он и рта открыть, чтобы вопросить, какая вожжа ей под хвост попала, как звонкая пощёчина обожгла щеку.

— В следующий раз хотя бы предупреждай, что ты групповуху затеял! Да ещё и с таким страшилищем! — передёрнула плечами и пошла прочь, громко стуча каблуками по паркету.

Игорь проследил взглядом за уходящей Альбиной и тут же боковым зрением зацепил какое-то движение у шкафа.

— Я это… Извините, я кофту нечаянно промочила… Хотела полотенце вот найти… — Мышь что-то бормотала, но Покровский не слушал, всё своё внимание заострив на худосочном тельце, жмущимся у шкафа.

На девчонке была только длинная юбка и лифчик, который она пыталась прикрыть руками.

— Охренеть.

— Извините, я же говорю…

— А я говорю, охренеть просто!

Мышь вздохнула, опустила голову, как будто соглашаясь с ним.

— И не говорите… Охренеть…

Ну пиздец. Дожили. Мало Игорю было раздолбанной тачки, так мышь теперь взялась за его личную жизнь. Её тоже решила поломать.

— Ты вкрай охренела?! — взревел на неё, пытаясь отыскать куда-то запропастившиеся штаны, больно ударился о ножку кровати и выдал целую тираду матюков. Наконец, напялил штаны и бросил бешеный взгляд на мышь. — Ну что молчишь?! Какого хера?!

— Я… Извините, я же не знала… — чучело что-то мямлило, а Игорю захотелось переехать её катком.

— Чего влезла ко мне? — заорал на несчастную, отчего она зажалась в угол.

— Полотенце… шкаф… кофточка… — либо сейчас заревёт, либо контузило.

— Какая на хрен кофточка, безмозглая? Ты почему в моей комнате шаришься? Прихватить чего решила?

— Только полотенце, — почти неслышно выдала мышь. Кажется, напуганная до смерти его представлением. Ещё бы. Сначала голая Альбина в весьма интригующей позе. Затем я натягивающий на достоинство презик, а напоследок знатная истерика от них обоих. И тем не менее, он не собирался извиняться. — Пошла вон, чтобы духу твоего в моей спальне не было! Увижу ещё раз — прихлопну, глазом не моргну! Или того хуже, расставлю мышеловки!

Мышь унеслась со сверхзвуковой скоростью.

Блядь, да что же это такое? Сначала разхреначила его красавца, спалила так, что хоть на помойку, сорвала встречу, за которой носился несколько месяцев, тем самым, дав повод отцу ткнуть сына-неудачника носом в грязь, а теперь отнимала последнее — хороший секс. Такими темпами, мышь обещала свести Игоря в могилу.

Чтоб её. Зря пустил в дом, вот знал, что принесёт за собой беду. Чучело суетливое. Заморыш несчастный. Ещё и стриптиз решила устроить, покрасовалась в бабушкином бюстгальтере! Страшно было подумать, что там у неё внизу. Это же психологическая травма на всю жизнь.

Брезгливо передёрнул плечами, тряхнул головой. Собрал остатки разбросанной одежды и присел на кровать. Делать было нечего, оставалась ещё одна радость. Последняя. Еда. Заказал через приложение вкусностей из любимого ресторана и приготовился ждать, опасаясь, как бы ненормальная и этого не умудрилась меня лишить.

* * *

Я залетела на кухню, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной.

Что это только что было?

— Жуть… — выдохнула в пустоту огромной столовой. Прикрыла глаза и постучалась головой о дверь.

И надо же мне было припереться сюда самой. Но разве не это он имел в виду, когда всучил мне в руку ключи и адрес?!

Как я умудрилась снова попасть в просак? Как же такое могло произойти? Почему всегда со мной? Почему всегда не в то время и не в подходящем месте? Может быть я проклята? Но за что? Я не была плохим человеком, никогда ничего дурного окружавшим не делала… тогда почему?

За последнюю неделю я умудрилась лишиться премии и паспорта, разбить дорогую машину, грохнуться в лужу, получить три нагоняя от босса, две угрозы увольнения, наняться на вторую, уже бесплатную работу и застать новоиспечённого начальника абсолютно голым. При этом, обломав ему секс.

От воспоминаний кровь прилила к щекам. Надо же было такое увидеть… Наверное, покраснела, как рак. В жизни я видела не очень много голых мужчин. Всего одного, если быть точнее. Толик, мой первый и последний ухажёр, парень, жених, любовник, называйте, как хотите. С ним же случился первый раз, ещё во времена института. С ним же, точнее, с его уходом, моей личной жизни настал конец.

Щуплый и худой, немного нервный и забитый, Толик отвечал всем моим потребностям, я согласна была на своё отражение в мужском костюме. Однако, даже он сбежал, мотивировав это тем, что мы не пара и я многого от него требую. И вообще, к браку он не готов, а борщ мой так себе.

В общем, расстаться мы расстались, пути-дорожки разошлись, а вот «обзавестись» другим парнем у меня по сей день не получалось. И сколько по программисту Валерию не вздыхай, а дела это не меняло.

Вот только я почему-то была уверена, что новый знакомый давал Валерию фору. Он оказался… большим. Во всех смыслах слова. Широкоплечий, жилистый, с красивыми руками, накачанным торсом и длинными ногами. К слову, там он тоже был… большой. И всё это я успела рассмотреть за какие-то несколько секунд отчаянного стыда, в течение которых мечтала сразу о двух вещах — прикоснуться к злому богачу и провалиться сквозь землю. Можно даже в обратном порядке.

И к моему великому сожалению, такие вот красавцы никогда не смотрели на страшилок, вроде меня. Обратное случалось только в книжках, да сказках. Когда со всех сторон положительный принц на Гелендвагене вдруг решал заглянуть дальше оболочки. Когда решал наплевать на некрасивую угловатость, нездоровую худобу, чересчур бледную кожу, тусклого оттенка глаза и прямые волосы, висевшие патлами, сколько их не накручивай.

А вот на девушек, вроде той, что убежала из хозяйской спальни с воплями — это всегда пожалуйста. Только такие и в цене. Кажется, Покровский назвал её Альбиной. Красивое имя для красивой девушки, у которой имелись аппетитные формы, густые волосы шоколадного оттенка и лицо с идеальными чертами. Модель, одним словом.

И на самом деле, я даже не осуждала таких, как он, смотрящих только на красивую оболочку, дорогую одежду и отличный макияж. С такими девушками не стыдно было появляться на людях. Они всегда были уверенными в себе, хорошо держались и могли позволить себе вот такие вот истерики.

Просто… было немного обидно. Я тоже хотела бы быть красоткой. Баловнем судьбы, который ничего не сделал, просто родился красивым, получив тем самым, не всё, разумеется, но очень много на блюдечке с голубой каёмочкой.

Мне тоже хотелось ловить на себе восхищённые взгляды мужчин, чувствовать, как они оборачиваются, чтобы ещё хоть немного полюбоваться мной. Хотелось получать знаки внимания и цветы просто так.

Однако стоило признать очевидное — всё, что мне светило, так это презрительные взгляды и недовольное фырканье. А Покровский, так и вовсе не гнушался обличать свои мысли в слова. И цветы мне не дарили даже по праздникам.

Вздохнула, покачала головой. Снова размечталась… Идиотка. Поковыляла к раковине с горой немытой посуды и принялась за её мытьё. Нельзя, чтобы он вышвырнул меня… Лучше уж так отрабатывать, чем то, что мне может устроить этот… Я даже не знала, как его зовут. Кошмар.

ГЛАВА 5

Три недели спустя

Мысленно я в последний раз послала газетёнку, в которой угробила два с половиной года своей жизни и знатно хлопнула дверью напоследок. Не помню, когда злилась так сильно в последний раз.

Макарыч всё-таки попросил меня написать заявление по собственному желанию. Последний месяц выдался довольно тяжёлым — после тяжёлого рабочего дня, наполненного стрессом и постоянными приперательствами с начальством, я больше часа тратила на дорогу к психу, два часа занималась у него уборкой и попадала к себе лишь к десяти вечера. Голодная, уставшая и обессиленная. А в полночь просыпалась от дикого ора соседей и остаток ночи досыпала вполглаза, за редким исключением, когда просто отрубалась, не чувствуя конечностей от усталости. Этот мир ненавидел меня, а я начинала ненавидеть его, хоть до недавних пор и была уверена, что неспособна на это чувство.

Понятно, что всё это отразилось и на моей работе. Основной и единственной, за которую мне платили хоть какие-то деньги. Думаю, нормальный человек со стабильным заработком назвал бы мою зарплату жалкими копейками, уверена, нищенкам подают больше, но всё же лучше, чем ничего. В связи с тем, что статьи удавались теперь ещё реже, чем раньше, Макарыч взял за традицию отчитывать меня дважды в день, можно было часы сверять. В конечном итоге, не уволь он меня, я бы, наверное, сделала это сама.

Конечно, за груду железа нужно было расплачиваться и я не собиралась увиливать, так как нарваться на месть напыщенного олигарха не горела желанием, но жить-то мне на что-то было нужно?

Сегодня я всё собиралась высказать Игорю. Взглянув на наручные часы, поняла, что ещё только полдень, но делать было нечего. Решила, что чем раньше начну, тем быстрее закончу. А ещё, у этого козла была такая роскошная квартира, что находиться в ней было намного приятнее. Закончу пораньше, чуток посплю на удобном диване в гостиной без пьяных воплей соседей.

С такими мыслями отправилась по уже известному маршруту и вскоре оказалась на месте. Открыла дверь своим ключом, аккуратно разулась и сразу же последовала на кухню. Игорь был из того типа мужчин, что считали — уборка, готовка и прочие домашние дела явно женское дело. Пару раз этот псих прямо так и выдал мне. Мол, а для чего ещё баба нужна? Пещерный человек, хоть и разодет в модные тряпки.

Не нашлась, что ответить, да и разговаривать с ним старалась, как можно меньше. Я либо несла чушь, либо говорила то, что тут же выводило его из себя, поэтому зареклась это делать. Вообще, из кожи вон лезла, чтобы не встречаться с ним. Слушать оскорбления в свой адрес надоело и я боялась сорваться, как срываются серийные убийцы. Правда, сегодня собиралась нарушить данное себе слово. В конце концов, рабство уже давно отменили и каждый человек имеет право получать плату за свой труд.

Я быстро убралась на кухне, пропылесосила квартиру хама, закинула в стиральную машину уйму шмотья и закончила наводить порядок в течение двух часов. Покровский возвращался в семь вечера. Обычно. А значит, что ждать его нужно было ещё часа два. Желанный сон, о котором я мечтала в обед не шёл, поэтому ничего другого на ум не пришло — я отправилась на кухню, чтобы что-нибудь приготовить. В основном — для себя. И нет, мне не было стыдно. Дома абсолютно пустой холодильник, даже мыль побрезговала в нём вешаться. Свои расчётные я потратила на оплату коммуналки и отдала долг соседке, что уже несколько дней поджидала меня в подъезде. И как обычно, денег не осталось.

Холодильник у гада всегда буквально ломился от количества разнообразных деликатесов. Игорь редко питался дома, а если такое и случалось, то холодильник даже не открывал, заказывал еду из ресторанов. Очень часто я выбрасывала уже протухшую мраморную говядину или испортившиеся креветки. Каждый раз наблюдала за этой беспощадной порчей продуктов и хотелось плакать. Почему одним всё, а другим ничего? Это несправедливо.

Готовить что-то определённое в планах не было, но как-то само собой вышло, что руки потянулись к муке (видимо, остатки от предыдущих рабынь Покровского) и я решила приготовить блинчики с клубничной начинкой. Правда, количество теста не рассчитала, его оказалось больше, чем нужно, а потому продолжила свой кулинарный марафон. Итогом стали блины, кулебяка и немного сырников.

Когда закончила творить, взглянула на часы и поняла, что Покровский задерживался. Циферблат показывал начало девятого, а его всё не было. Странно, но номера телефона ползучего гада у меня не было, поэтому оставалось только одно — ждать. Наверняка подцепил какую-нибудь красотку и вовсю с ней развлекался. От этой мысли было жутко неприятно, наверное, ещё не отошла от шока, когда они с подружкой предстали передо мной в чём мать родила.

* * *

Домой ввалился уже за полночь и буквально ощущая, как отказывают ноги от усталости, направился к дивану, ввалиться на который шансов у Игоря не оказалось, ибо там разлеглась Мышь. Замечательно. Её только не хватало тут. Мало того, что весь день впахивал как проклятый, так под конец дня ещё и раздражитель нашёлся. Сколько он её не видел? Дней пять-семь? И ведь хорошо как было.

О причинах того, что Мышь нахально задрыхла в его квартире не задумывался. Что бы там ни было — это не его проблема.

Уже хотел было растолкать наглую девку и вытолкать её взашей, как вдруг почувствовал знакомый запах. До боли знакомый, до посасывания под ложечкой… Забыв и думать о Мыши, направился на кухню, откуда исходил охренительный аромат. А может у него галлюцинации от измождения? Вот и чудится всякое.

Но нет. Румяная кулебяка на столе, прикрытая белоснежным полотенцем была явью. Не может быть…

Схватил нож, отрезал себе огромный кусок и как умирающий от голода, оттяпал большую часть. Закрыл глаза, медленно пережёвывая и глотая. Снова укусил.

— С ума сойти, — пробормотал с набитым ртом и опять взялся за нож.

Такую кулебяку по праздникам пекла мама, когда ещё не спилась окончательно. Сколько бы лет не прошло, сколько бы шикарных блюд не перепробовал, он не забудет этот вкус. Вкус нищих, но беззаботных и по-детски счастливых лет его жизни.

— Приятного аппетита, — послышалось за спиной, но Игорь даже не обернулся на её голос, запихивая в рот последний кусочек кулебяки.

— Извините, у вас там мука пропадала, вот я и…

Игорь всё же обратил на неё своё внимание, дожёвывая последний кусочек.

— Ты всё ещё здесь?

— Я поговорить с вами хотела, потому и осталась.

— И задрыхла в моём доме поэтому?

— А что вам, жалко? — наивная простота, честное слово.

— Скажем так, ты отработала попытку удушения моего дивана. Ты повар по образованию?

— Нет… журналист. — Покровский сощурился, хмыкнул. Обвёл девушку взглядом и покачал головой. Страшилище, хоть в огород ставь ворон распугивать, но как вкусно готовит. Правду говорят, что даже самые некрасивые вознаграждены талантом.

Мысль пришла в голову как-то сама собой. Какая разница, как выглядит Мышь, не спать же ему с ней. А вот повар ему не помешает, а то скоро язву заработает быстрыми перекусами.

— А переквалифицироваться не хочешь? — взглянул на сырники.

Сколько лет он не ел их? В последний раз ещё перед школой на завтрак трескал.

— В каком смысле?

— В прямом, — выдохнул Игорь. Тяжело с ней было, с первых минут тяжело. — Работу хочешь? Ты мне готовь каждый день, — кивнул в сторону включённой духовки. — Кофе там, лакомства всякие, вот как вчера, а я тебе — денежку. Но не за уборку! Уборка по-прежнему в счёт моей тачки!

Мышь открыла рот, кажется, собиралась выдать что-то злобное, уж больно сильно сощурилась, но затем глубоко вздохнула и… кивнула.

Так-то.

— Только я не знаю, как ты будешь справляться. Утром у меня должна быть свежая выпечка, как и вечером ужин. Успеешь со своей работой? — не то, чтобы он сильно переживал по этому поводу, да и проблемы её не особо волновали Игоря, но всё же не горел желанием однажды обнаружить в своей еде клок мышиных волос.

— Не беспокойтесь по этому поводу. Я теперь в редакции не работаю…

— Вот и отлично! — широко улыбнулся и схватил поджаристый сырник.

ГЛАВА 6

Утро следующего дня встретил с головной болью. Выспаться толком Игорь не успел, однако, радовала наступившая суббота. Наконец-то, можно было позволить себе немного отдохнуть. В последнее время он пашет, как вол. Сутками. На износ. Но старый ублюдок принципиально этого не замечает и то и дело устраивает свои долбанные проверки.

Иногда кажется, что старик просто решил его угробить. Ну не может же он не видеть, что всё на плечах Игоря. Не может, сволочь, не замечать, как поднялись доходы за последние месяцы. А новые кадры? Да у них команда лучших из лучших. Таких акул бизнеса не сыскать во всей стране. Кроме того, Игорь помог компании выйти в Европу, чего не смог добиться даже отец, довольствуясь ближним зарубежом. Теперь же они конкурируют с крупными дельцами, а не с бизнесменами мелкого помола, как было раньше. И чья заслуга во всём этом? Его, Игоря. Но кроме нервного тика и постоянной головной боли, никаких вознаграждений. Старик по-прежнему тычет его носом в дерьмо, как помойного кота.

Первый выходной за долгое время. Ну разве не прелесть?

План на сегодняшний день был прост — завалиться до вечера на диван и ничего не делать, а затем отправиться в тренажёрку и зависнуть там допоздна. Однако друг планы Покровского в расчёт не взял и навязал свидание вслепую.

Стоило ему только встать с кровати и сходить в душ, как Алексей — лучший друг и по совместительству уже практически женатый гражданин позвонил и предложил познакомить его с «роскошной девушкой, которая обязательна ему подойдёт». Настоятельно предложил. Почти принудительно. Мол, сколько ещё ему, такому мужику видному, серьёзному бизнесмену, да без постоянной бабы. Не солидно.

В принципе, Покровский знал это и сам. Да только где же найти её, постоянную? Чтобы и в люди с ней выйти, отцу нос утереть, и в постели, чтобы устраивала, и как человек была нормальная, а не алчная, продажная сука, каких сейчас пруд пруди. У них одно только на уме. Бабло. Много бабла. И чем у тебя его больше, тем у них выше запросы. А на хрена оно Игорю нужно? Знать, что если вдруг, в один прекрасный момент папаша его бортанёт и он останется не у дел, та, которую будет считать своим тылом, крутанёт хвостом и свалит, отвесив ему пинка. Покровский младший, к своему огромному сожалению, был кое-чем схож с папашей. В этот список входила и гордость. Если её растоптать, что останется?

Конечно, Игорь сопротивлялся сколько мог, попытался пожаловаться на и без того сложную жизнь, однако, Алексей присел на уши и не пожелал отставать, пока не получил скомканное «ладно, только отвали». Время от времени у верного друга прошибала мысль женить Покровского, на что тот реагировал всегда с сарказмом, но чаще всего соглашался пойти на свидание, чтобы повеселиться за счёт очередной лахудры. Да и секс на первом свидании ещё никто не отменял. В общем, извлекал пользу даже из заскоков друга.

Променяв спорт на женщину, Покровский махнул на всё рукой и отправился на кухню. Настроение тут же улучшилось от воспоминаний вчерашней кулебяки с мясом. А из кухни уже доносился умопомрачительный запах чего-то сверхвкусного. Сомнений не было — это пирог.

У духового шкафа вертелась Мышь в синем фартуке. Где только его взяла. Смешная.

Но тут же обратил внимание на зажатость движений, сутулость, какие-то резкие, дёрганные движения. Словно она на галерах, а над ней стоит надсмотрщик с кнутом. Запуганная, забитая. Игорь даже не знал, что такие существуют в наше время. Излишняя её худоба превращала девчонку во что-то среднее между скелетом и умирающей от голода доходягой. Одежда вся мешковатая, застиранная, растянутая, как будто в «секонд-хенде» её покупает. Хотя, вполне возможно, что так и есть. Игорь сам когда-то носил шмотки оттуда. И считал, что это в порядке вещей, донашивать за другими.

А ещё, синяки под глазами. Такое ощущение, что она спит по два часа в сутки. И если в его случае это объясняется работой, то с ней чего? Сейчас Мышь не казалась страшной. Просто замученная. Заморыш.

— Доброе утро, — она заметила его и, похоже, уже давно. Смотрела с каким-то странным любопытством.

— Доброе, — буркнул и прошёл к столу. — Есть что-нибудь поесть?

— Конечно, — кивнула и тут же прибежала с тарелкой, на которой — о, дааа! — лежал большой кусок румяного пирога с вишней.

Откуда она знает, о его любимых блюдах?! И главное, как ей удаётся, так вкусно их готовить?

Тут же отправил кусочек в рот и закрыл глаза от удовольствия. Это же, мать его, восхитительно! Просто охренеть, как вкусно!

— А кофе где? — наигранно грозно зыркнул на неё, но девчонка не поняла шутку и быстро засуетилась, пытаясь совладать с огромной кофемашиной.

— Вот, пожалуйста, — поставила перед ним чашку с ароматным напитком и встала, сунув руки в муке в карманы фартука.

— Что-то ещё? — поднял на неё взгляд, не прекращая жевать.

— Да… Я хотела бы… — шумно выдохнула, словно боялась задать свой вопрос.

— Ну?

— Хотела бы спросить, сколько вы будете мне платить? Мы вчера не обсудили этот вопрос… Дело в том, что у меня счета не все оплаченные и…

— Ладно, понял. Платить буду двести баксов в день, устроит? — отчего-то не хотелось выслушивать о её проблемах. Наверное, не желал снова окунаться в нищету, из которой с трудом вылез. Да и чего уж… Отец помог. Так бы он сейчас на каком-нибудь заводе впахивал. Мышь радостно закивала. — И умоляю, смени этот кошмарный наряд на что-нибудь другое. Ко мне часто приходят гости, я не могу показывать им… это, — махнул в сторону притихшей Мыши. Та снова кивнула и Покровский удовлетворённо хмыкнул, переключая внимание на издавшую писк духовку. — А что это там ещё у тебя?

* * *

Анна оказалась красивой девушкой, Лёха не обманул. Игорь даже застыл на несколько секунд, когда впервые увидел её. Модельная внешность, красивые, длинные, тёмные волосы, но самой прекрасной в этой картине была её натуральность. Ничего приклеенного, надутого, разукрашенного. По крайней мере, в глаза не бросалось.

Новая знакомая имела высшее образование в области финансов, была начитанной и эрудированной. Вечер с ней пролетел незаметно, общение вышло лёгким и непринуждённым. Впервые Покровскому не приходилось изображать из себя того, кем на самом деле не является.

Анна рассказала, что унаследовала фирму родителей и теперь полностью посвящает себя работе. На отношения и поиск новых влюблённых времени просто нет и она вынуждена соглашаться на такие вот свидания вслепую. Игорь посмеялся, покивал и признался, что сам такой же. Общего у них вообще оказалось много, чего раньше не случалось.

Продолжить общение решили у Покровского дома. Кто знает, как сложится дальнейшее общение и найдётся ли у них время на это, но секс для здоровья и хорошего настроения ещё никто не отменял. Оба это понимали и очередной плюс в копилку Ани — она не была ханжой.

И, кто бы, сомневался, что квартира не будет пустой. Мышь всё ещё болталась на кухне. Готовила, кажется, для целой армии.

Игорь понял это сразу, как только они с Анной переступили порог. Во-первых, поношенная обувь Недоразумения до сих пор была в холле. Во-вторых, из кухни лился мягкий, тёплый свет и доносился приятный аромат.

Анна бросила на ухажёра вопросительный взгляд.

— Не волнуйся, это прислуга. Надоело питаться едой из ресторана и прибираться самому, вот и решил облегчить себе жизнь.

Девушка понимающе кивнула и согласилась.

— По чашке кофе? — предложил Покровский.

— Не откажусь, — неотразимо улыбнулась новая знакомая.

Устроились в гостиной, и Мышь, отдать ей должное, недолго пребывала в шоке, увидев Анну. По-быстрому накрыла стол, а у Игоря рот наполнился слюной. Жаркое, мясной рулет, пироги и салаты. Когда она это всё успела? Неужели целый день у плиты корячилась? Надо же… Работоспособная.

— Милочка, я просила кофе пять минут назад, — удивлённо перевёл взгляд на Анну, голос которой странным образом приобрёл совершенно иную интонацию.

С ним она разговаривала нежно и мягко, на Мышь же вызверилась, как бешеная сука.

Это разочаровывало. Не любит Игорь хамство. Одно дело, если грубо разговаривает мужик и совсем другое, когда такое себе позволяет женщина, в природе которой это не заложено. Некрасиво и вульгарно.

— Да, сейчас, — девчонка опустила взгляд и засеменила на кухню.

Анна снова что-то залепетала и Покровский почти забыл о неприятном инциденте. Но вскоре Мышь вернулась с подносом, на котором стояли две чашки с кофе. У девчонки отчего-то мелко дрожали руки и кофе немного расплескался на блюдца.

— Это что такое, я не поняла? — Анна зло уставилась на девчонку. — Ты что, криворукая совсем? Игорь, ты где её взял, такую? — состроила брезгливую гримасу, смерила злым взглядом несчастную. — Мало того что страхолюдина, так ещё и руки из задницы растут!

Покровский удивлённо уставился на девушку, но та, похоже, уже забыла о его существовании, продолжая оскорблять девчонку. Последняя нервно кусала губы, изредка поглядывая то на стерву, то на него. Внутри шевельнулось что-то гадкое, словно отчитывали сейчас его. Сразу же вспомнил отца и его извечные упрёки в адрес Игоря и матери.

— Аня, — напомнил о себе и девушка тут же заулыбалась.

— Извини, меня что-то понесло. Терпеть не могу нищебродов. Как грязь под ногтями.

Покровского словно током прошибло.

Нищеброды. Он часто это слышал в детском садике, потом в школе. По нему проезжался каждый, кто мог и хотел. Все изменилось только с деньгами отца. Лишь после того как Игорь нарядился в дорогущие шмотки, на него стали смотреть иначе. Как на человека. А до того он был просто… Нищебродом.

Люди… Они готовы втоптать в дерьмо каждого, кто слабее их по каким-либо параметрам. Но в то же время, как искусно они умеют лизать зад тому, кто сильнее их, могущественнее.

— Пошла на хрен отсюда, — сказал тихо, глядя в глаза сучке.

— Что? — та усмехнулась, словно не веря в то, что он сейчас выгоняет её из-за прислуги.

— Оглохла? Я сказал, поставила чашку, и свалила отсюда, пока не выкинул сам! — заорал на неё, резко встав с кресла. — Воооон!

Девка взвизгнула и, вскочив, понеслась к выходу, а Игорь выдохнул, ослабил галстук и сел обратно.

Мышь всё так же стояла рядом, прижимая к груди поднос. Только теперь ещё и ревела. Отлично. Этого ему не хватало для полного счастья.

— Не расстраивайся, — зачем-то сказал ей. — Оно того не стоит.

— Я привыкла, — ответила, всхлипывая.

— Тихо в лесу, только не спит барсук… — пела глупую детскую песенку, дабы не окоченеть от холода. — Мать же их, барсуков этих, хоть бы дикарь какой встретился! Холодно-то как, мамочки! — растирала задубевшие пальцы, шмыгала носом и, кажется, заболела уже.

Замечательно. Встретила Новый год с оливье, мандаринами и мужчиной. Последнего не мешало бы воткнуть головой в сугроб и так оставить до Рождества, чтобы мозги проветрились. Хотя, конечно, не факт, что поможет… Слишком уж всё запущено.

Даша слонялась по лесу уже несколько часов и потихоньку начинала впадать в панику. Время близилось к вечеру, а мороз всё крепчал.

Как можно заблудиться в наше время, спросите вы? Очень просто. Нужно просто оставить машину на обочине, забыть в ней телефон и пойти по сугробам вглубь леса. Полчаса и вуаля! Ты в полной заднице.

А начиналось всё так замечательно. С утра готовилась к бурной новогодней ночи, которую в кои-то веки решила отметить с мужчиной, а именно — с Алексеем, среднестатистическим програмистом, средненьким таким мужичком.

Ничего в нём примечательного, но и Даша не восемнадцатилетняя красавица. Как-никак, тридцать два уже. Возраст, когда и мама велит, и УК РФ позволяет, да выбора особо уже нет. Слишком юных парней Даша не любила, а те, что постарше — женаты. Попадались, конечно, ухажёры и холостые, в юности даже любовь была большая, да всё как-то не срасталось.

Вот и решила Дарья — хватит. Пора о семье задуматься. В конце концов, да, Алёша не семи пядей во лбу, но мужчина уже «нагулявшийся», серьёзный. Не бабник, вроде, и не пьющий. Чем не кандидат в мужья?

Только вот у судьбы, безжалостно следующей по пятам были совершенно другие планы насчёт будущего девушки.

* * *

Савелий был неприятно удивлен, заметив человеческие следы на свежевыпавшем снегу. За три года он ни разу не встречал людей в этой части леса, потому, собственно, и поселился здесь. Подальше от коттеджей и лыжных курортов. Нет цивилизации — нет проблем.

Возникло желание спустить с цепи Лорда и отдать команду «фас», дабы непрошенный гость больше не шлялся, где его не ждали.

Приглядевшись, выругался. След-то бабский… На бабу спускать волкодава как-то не комильфо.

Но какого, спрашивается, хрена, она тут забыла? Да еще и в Новый год.

Чисто из любопытства пошел по следам, даже не подозревая, чем закончится сегодняшний вечер.

Она барахталась в сугробе, провалившись в него по пояс. Да, это тебе, фифа городская, не Красная площадь. Тут на каблучках не побегаешь.

А девка ничего такая оказалась. Без надувных сисек и губищ, простенькая, но со вкусом.

Хотя, это, наверное, сказывается второй месяц без секса. Раньше он на такую и не глянул бы. В былое время Гром любил девок-барби. Выглядят искусственно, зато никаких ухаживаний. На новые сиськи денег дал и делай с ней, чего душа пожелает.

Но, как говорится, на безрыбье и кулак блондинка. Осмотрел девицу, прищурившись и остался доволен. На ночку сойдёт. Считай, подарок от деда Мороза.

Белокурые её волосы растрепались, выбились из некогда аккуратной причёски, а губы посинели от холода.

Надо бы её вытащить из сугроба, а то вместо горячего траха придётся выхаживать эту тарань несчастную.

— В-вы к-кто? — его раздумья прервала сама «потеряшка».

Надо же… Она ещё и говорящая?

— Дед Мороз. Ты кто такая? — грозно рыкнул на девицу, а та глаза вытаращила.

— Я… Даша…

— И что ты здесь делаешь, Даша? Ты в курсе, что сейчас находишься на частной территории?

Девка пискнула, когда Савелий схватил её за шиворот и рывком вытащил из сугроба.

— Я в курсе, что я в лесу, а чья это территория — мне не интересно. Помогите лучше дорогу найти.

Даже не поблагодарила. Вот коза наглая.

— Вон там дорога, — ткнул пальцем в чащу, а девица растерянно захлопала ресницами. — Правда, ты все равно заплутаешь. Да и не дойдешь уже — заметет снегом так, что и труп не найдут. Весной разве только.

Осмотрел её с головы до ног и покачал головой. Додумалась, в платье, прозрачных колготках и коротеньком полушубке с сапожками на каблуке по лесу бродить.

— Ой, так, а что же делать?

— Не знаю. Транспорта у меня нет, пешком в такую погоду я тебя не поведу. Выбирай, либо ко мне в дом, либо на съедение волкам, — равнодушно пожал плечами, хорошо зная, какой вариант предпочтёт девица.

* * *

— Волки?! Тут ещё и волки водятся?! — Даша открыла рот и так замерла в ожидании.

А вдруг мужчина признается, что пошутил?

Но нет… Похоже, он вполне серьезно.

— Завелась тут ты, а волки здесь живут. Это их дом. И чужих они не любят. Впрочем, от праздничного ужина не откажутся.

Сарказм мужика пропустила мимо ушей и испуганно заоглядывалась по сторонам.

— Я тогда с вами пойду…

Нет, Даша не из тех легкомысленных дам, что бегут к незнакомым мужчинам в дом, стоит поманить пальцем, но тут выбор невелик. Либо стать новогодним блюдом для зверей, либо пойти за ним…

— Ну пошли, — хмыкнул себе в бороду мужик и, развернувшись, зашагал в обратную сторону. — По моим следам иди, а то опять провалишься.

Даша молча топала за ним, исподтишка поглядывая на великана. Бородатый, широкоплечий, со спины он напоминал громилу из фильма ужасов, после просмотра которого девушка не могла спать неделю.

Лицо у этого, правда, не такое страшное, но и симпатягой его не назовёшь. Грубый какой-то, неотёсанный. Хотя, та самая борода ухоженная, да и короткая стрижка вполне нормальная. Аккуратный такой дикарь. Но стрёмный, чего скрывать…

— А вы тут живёте или отдохнуть приехали? И как вас зовут? — перешла в «атаку», пытаясь наладить с ним хоть какой-нибудь контакт.

— Савелий, — бросил через плечо.

Похоже, на первый вопрос ей отвечать никто не торопится. Но хоть что-то… Уже хорошо. Вряд ли маньяк стал бы представляться. Хотя, откуда ей знать? Раньше с оными встречаться не приходилось.

— Очень приятно, Савелий. А вы один здесь или…

— Слушай, — он остановился и резко повернулся к Даше. — Я не люблю болтливых девок. Шире шаг и поменьше текста.

Да уж… Новый год предстоит замечательный. Если, конечно, ей не посчастливится всё же добраться до жениха.

Вот сейчас она попросит позвонить, отогреется, а там и Алёша поспеет.

* * *

Наблюдал, как девица раздевается с каким-то затаенным обожанием. Конечно! Месяц без бабы! Так и одичать недолго.

А она ничего вполне оказалась. Даже не ожидал, что такая… Потрёпанная, правда, слегка, так это ничего. Сейчас в порядок себя приведёт и почти принцесса. Плевать, что лягушка.

Савелий сбросил куртку и принялся за сапоги, пока девица снимала свои. Подняла на него настороженный взгляд, заморгала, словно призрака увидела и, нервно сглотнув, снова перевела взгляд на его татуировку, что виднелась из-под майки.

Огромный тигр на плече с грозно раскрытой, окровавленной пастью.

Мужчина проследил за её взглядом и пожал плечами. Тигр, как тигр, чего его бояться — не живой же.

— А это у вас…

— Что? — недовольно буркнул и отставил сапоги в сторону.

— Тюремная татуировка?

Савелий хмыкнул, кашлянул, а после захохотал от души.

Это что же получается? Девица его за зека одичалого приняла? Ой, дурища…

— А что, боишься? — ухмыльнулся на все свои тридцать два идеально ровных зуба, о чём тут же пожалел.

Девица разглядела его «голливудскую» улыбку и поняла, что недавно был у стоматолога. Расслабленно выдохнула. Додумалась таки своими куриными мозгами, что у сидельца вряд ли рот будет так профессионально «отремонтирован».

Жаль… Мог бы немного развлечься.

— Я ещё ни разу не попадался, — подмигнул ей и не без удовольствия отметил, что та снова струхнула.

А что, Новогодний вечер обещает быть весёлым. Впрочем, как и ночь. Почему-то Громов был уверен, что с этим проблем не будет. Долго ли пьяную бабу окучивать? Да он профессионал в этом деле. Не одна сотня сисястых кукол в своё время через его постель прошла.

— Не смешная шутка. Я, между прочим, занималась айкидо, так что не советую вам… Пугать меня.

Копать-колотить! Это что же она сейчас угрожает ему? Эта шмакодявка? Айкидо?

Не выдержал, снова засмеялся.

— А ты очень смешно пошутила. Я прям оборжался. В общем так, — Савелий посерьёзнел. — Вот там ванная. За дверью на полке найдёшь чистые полотенца и халат. Вон там кухня. Приведешь себя в порядок, приходи. Поможешь мне на стол накрыть.

* * *

Даша поперхнулась.

Ничего себе заявочки!

Это он что, предлагает ей встречать с ним Новый год?! Да что там предлагает, прямым текстом говорит! Словно они старые друзья или любовники какие.

Вот последнего Даше хотелось бы меньше всего. Он же страшный, бородач этот. Ещё сожрёт её, дикарь…

Она даже одежду не стала бы снимать, да сильно промокла и замёрзла. Пока Алёша приедет — концы отдаст от холода. А в доме у этого Савелия тепло, даже жарко. Вон сразу щёки запылали.

— Простите, но я бы хотела для начала позвонить. Можно телефон? — неловко улыбнулась, стараясь быть вежливой.

— Чего? — он как будто не ожидал такой просьбы. Странный мужик. — А-а-а-а… Телефон? — протянул задумчиво, а Даше захотелось допрыгнуть до головы этого великана и влепить ему подзатыльник, чтобы быстрее соображал. — Так нет у меня телефона. Вот так, — кивнул, похоже, уже сам себе и пошёл туда, где, по его словам, должна быть кухня.

— Как нет? А что же мне делать? Мне срочно нужно добраться до базы отдыха «Алтайская»! Может вы мне хотя бы покажете, где это? Ну или расскажете… — с каждым словом её речь становилась тише, а безнадёга в глазах всё больше.

Савелий остановился, медленно повернулся к Даше и с лёгкой усмешкой покачал головой.

— Ты извини, конечно, но с «Алтайской» вряд ли у тебя сегодня что получится.

— Почему? — спросила, не уверенная, что действительно хочет услышать ответ.

— Потому что база отдыха, о которой ты говоришь находится в десяти километрах отсюда. Даже не в этом лесу. Можешь, разумеется, попробовать приручить парочку волков и уехать на упряжке, но я бы не советовал, — мужик еле сдерживался, чтобы не заржать и, надо заметить, очень бездарно пытался сыграть сочувствие.

Даша застонала, схватившись за голову.

Ну вот и отметила Новый год с будущим мужем.

Часть 2

ГЛАВА 2

Савелий исподтишка поглядывал на гостью и прикидывал себе, какая эта девица в постели. Страстная или тихоня? Он предпочитал второй вариант. Никогда не любил, когда баба сама на шею вешается. Любил недотрог. Такие, правда, ему редко попадались, но те, что были — хорошо играли.

Гром из тех мужчин, что любят своё превосходство во всём и везде. Будь-то хоть ринг, хоть постель.

А ещё, ему безумно нравится трахать длинноволосых. Намотать на свой кулак её локоны и вдалбливаться сзади так, чтобы визжала.

Снова глянул на девицу. Если распустить ей волосы… Да, оно.

С каждой минутой он всё больше убеждался, что «новогодний подарочек» как раз под него сделан. Девица, что надо.

Решил перейти в наступление, придвинулся ближе.

— Ты не расстраивайся. Через пару дней поедешь домой. За мной друзья приедут и тебя до города подкинем, — врал нагло, бессовестно, но совесть его крепко спит ещё с юных лет.

Да и девке незачем знать, что в гараже у него стоит новенький «БМВ», в кармане телефон на беззвучном режиме, а база «Алтайская» в пятнадцати минутах ходьбы.

Вот развлечётся он от души, тогда и отпустит гулёну. К мужу будущему.

* * *

— Через пару дней? Вот же ж… Долго как! — Даша глубоко вдохнула, а выдохнуть не смогла.

Это же что получается? Ей с этим дикарём тут сидеть целых два дня! Друзей его ждать! Неужели нельзя ничего предпринять?

А ещё, он её пугает. Смотрит так странно, словно оценивает. Стрёмный мужик, всё-таки.

— Я не могу ждать, простите… Спасибо вам за всё, но я лучше пойду.

Резко встала с мягкого дивана и бросилась к двери, где оставила верхнюю одежду. Зря она вообще сюда пришла. Нужно было идти дальше, искать дорогу. В конце концов, не на Луне, рано или поздно куда-нибудь да вышла бы.

Ей бы только машину свою отыскать, а там и телефон и печка… Кто-нибудь придёт на помощь.

Наивная.

— Слушай, мне как-то похрену, но ты подумай хорошо. Я же не выгоняю. А там звери дикие. Холод собачий. Да если бы я тебя из сугроба не вытащил, так и замёрзла бы там, — мужчина стоял поодаль, оперевшись плечом о дверной косяк, наблюдал, как Даша остервенело натягивает почти насквозь промокший полушубок.

Надо же быть такой дурой! Волки ведь! Она о волках забыла!

— Да что ж такое-то! Вот же блин!

Савелий тяжко вздохнул, словно ему было в тягость что-то объяснять этой несмышленой.

— Я не вижу никакой проблемы… Э-э-э…

— Даша, — подсказала ему, про себя обидевшись на то, что не запомнил её имя.

— Даша. Мы можем встретить новый год по-человечески, в тёплом доме, за праздничным столом. Поспишь, отдохнёшь. А потом мои друзья подвезут тебя до города. Раз твой жених не удосужился тебя забрать, стоит ли так к нему спешить?

Вот на счёт Алёши он был прав на все сто процентов. Нет, чтобы самому приехать за ней, он скинул смс-сообщением адрес и заявил, что устал в последний рабочий день, так что ей лучше приехать самой.

Сволочь такая.

Вот этот дикарь точно свою девушку (если бы она у него была), не послал бы одну через лес.

По крайней мере, Даше так показалось. От него веяло силой, уверенностью и мужеством. А может она просто сама себе всё это придумала.

* * *

— А колбаса у вас есть?

Девушка стояла в фартуке у разделочной доски и что-то нарезала.

Честно говоря, Савелий никогда не был сторонником готовки и как-то не парился особо по этому поводу. Всю жизнь питался полуфабрикатами или заказывал готовую кулинарию. Но вот накануне Нового года посчастливилось принять в гостях сестру, которая ужаснулась его пустым холодильником и заставила ехать в супермаркет.

Зная сестру Грома, проще согласиться и не спорить, что он, собственно и сделал. И теперь полки бывшего пристанища мышей-самоубийц ломились от деликатесов, а девица, она же Новогодний подарок Савелия — глазела на всё это с выпученными глазами.

Впрочем, Даша быстро пришла в себя и, закатав рукава своего элегантного платья, принялась кашеварить. Вот подфартило-то. И готовить умеет, и симпатичная. Ну чем не подарок?

Симпатичной, кстати, девица стала для него сразу же, как только зашла на кухню. Вот нравятся ему такие. Тихие, домашние, чтобы место своё знали, но и мужика могли завлечь не только котлетами.

А эта ничего. И котлеты с такой будут и секс хороший. Вон фигурка какая у неё — не сухая, но и в жировых складках не тонет. Как раз, что нужно — и подержаться и потрогать, и на руки поднять.

К слову, Савелий в последнее время довольствовался «сухпайком» и начал понимать, что не в силиконе счастье.

Такую вот, сочную, тоже можно потискать.

В штанах стало тесно, когда она уронила нож и наклонилась за ним, выпятив задницу. Круглую, аппетитную задницу. Хорошую такую задницу. Вот бы задрать сейчас подол её платья, спустить колготки вместе с трусиками и войти на полную длину. До самых яиц засадить.

Гром аж глаза закатил, как представил сию картину. В паху камень, а руки тянутся к девице.

— Ой, вы чего?! — подскочила, как ошпаренная, а Савелий только осознал, что, пристроившись сзади, смял её ягодицу.

Жаль, что платье мешает.

Хотя…

Развернул снова спиной к себе и, надавив на затылок, уложил Дарью на стол. Она испуганно трепыхнулась, за что наградил её увесистым шлепком по той самой желанной попе и рывком поднял платье.

— Не надо, — прошептала неуверенно и совсем неубедительно.

Бабы… Когда они говорят «нет» — это значит «да», но надо поухаживать. Что ж, Грому не западло. Поухаживает сейчас.

Отодвинул трусики девушки в сторону и пальцами прошёлся по нежным складочкам, что тут же увлажнились.

Она застонала, но тут же трепыхнулась и повела попой, пытаясь избавиться от настойчивого «ухажёра». Не очень активно, опять же. Так, для приличия капризничает.

Савелий помассировал клитор, размазывая влагу по горячему бугорку, и вошёл двумя пальцами в промежность.

— Расставь ножки пошире, — хрипло прошептал ей на ухо и Даша замотала головой.

— Не могу. Я не могу. У меня жених… Пожалуйста, я не могу, — чуть не плакала, пытаясь переубедить его, но сама того не хотела.

Ой, дура капризная.

— Почему нет? Ты же хочешь, — ввёл в неё пальцы так глубоко, что взвизгнула и подалась ему навстречу. — Ну вот. А ты говоришь, не могу. Расставь ноги, ну же! — добавил угрожающих ноток и Даша задрожала от возбуждения.

Да девица любит построже. Отлично.

Расстегнул ширинку, провёл головкой по скользкой, влажной промежности и…

— Савелий!

— А? Что? — моргнул пару раз прежде, чем понял, что это всё ему привиделось.

— Спрашиваю, колбаса вареная у вас есть? Что же за новый год без оливье?

Колбаса…

Показал бы он тебе…

Навоображал, как нимфетка, блин. От досады даже сплюнуть захотелось.

— Давай помогу тебе, что ли, а то до завтра будешь копошиться.

Уж лучше рядом с ней стоять, овощи нарезать, чем сзади слюнями исходить. Никогда не уважал насилие над бабами, но сейчас чувствовал, что может не сдержаться и записаться в ряды злодеев.

* * *

Когда с приготовлениями было покончено, оба удовлетворенно заулыбались и, оценив плоды своего труда на небольшом столе у потрескивающего горящими дровами камина, упали на кресла.

— Я сто лет уже так не готовилась к Новому году, — засмеялась Даша.

Она заметно расслабилась и осмелела за время готовки. Что ни говорите, а коллективный труд сближает. Особенно, если он такой приятный.

Общались немного, но весело как-то. Даже кусочками варёной моркови покидались друг в друга.

Савелий оказался вполне адекватным мужчиной, хоть и с замашками дикаря. В любом случае, Даша больше не боялась его.

— А я сто лет не отмечал Новый год, — усмехнулся Гром, оценивающе разглядывая девушку.

Вот смущал её этот его взгляд. Такой… Внимательный, раздевающий. Конечно, понятно, что одинокий мужчина в лесу на любую так пялиться будет. Скорее всего, он тут не два дня живёт, вон как дом хорошо обустроен и утеплён. Камин даже настоящий… Но всё равно женское самолюбие потешил.

— Расскажите о себе? Что посчитаете нужным, разумеется… — спросила неожиданно даже для самой себя.

Правда, тут же пожалела. А вдруг сейчас пошлёт её, чтобы не лезла не в своё дело? Внутренний голос пропел, что пошлёт и будет прав.

Но Савелий равнодушно пожал плечами и начал рассказывать, а Даша, открыв рот, ушла в его историю, напрочь забыв о неприятностях и о том, что где-то там, за снежными завалами её ждёт жених.

Оказалось, отшельником Савелий Громов живёт уже около двух лет. Иногда, разумеется, выбирается в город, как он сказал, «на охоту», то бишь за продуктами и вещами. Но в основном обитает в лесу.

Будучи буйным и молодым, активно участвовал в боях без правил и даже вышел на легальный ринг, правда, уже в двадцати годам понял, что это занятие ему не по душе. Хотелось чего-то большего, чем просто бить морды всем подряд. Какого-то смысла в жизни хотелось.

И Савелий его нашёл. Подался на обучение в школу милиции, а затем — в специальный отряд быстрого реагирования, где и почувствовал себя на своём месте.

Громов спасал жизни десять лет. Десять лет ада, круги которого он прошёл на земле. Кровь, убийства, изнасилования… Даже преступления против детей. Всё это он видел своими глазами, а как известно, ничего не проходит бесследно. Однажды Савелий не выдержал.

Во время захвата притона, где без зазрений совести торговали детьми, Громов убил «мамку», что развивала детскую проституцию и даже гордилась своим «ремеслом», о чём не постеснялась заявить при задержании.

А когда из темного, сырого подвала вывели трёх избитых, исколотых иглами девочек, Савелий не выдержал.

Просто сдали нервы.

Сослуживцы смогли оттащить его от женщины, когда всё уже было кончено.

По понятным причинам Савелий больше не мог оставаться на службе, о чём не особо и жалел. Просто прикупил себе пару СТО и занялся бизнесом. Легальным, спокойным, приносящим доход.

Однако, через несколько лет почувствовал, что устал. Да, бизнес процветал, доходы росли. Но городская суета умаяла Громова и к тридцати восьми годам он решил уединиться.

Оставил управляющих на точках и построил дом в глуши, где нет людей. Спокойно, замечательно.

Даша слушала его, полностью погрузившись в рассказ и забыв как дышать. И, как ни странно, её отнюдь не испугал тот факт, что рядом сидит мужчина, лишавший людей жизней… Да, неприятно, страшно, но ведь его работа тоже нужна. Кто избавляет улицы от подонков? Именно такие люди.

Удивляло другое.

Его откровенность.

Абсолютное доверие даже.

Вот Дарья бы не рассказала о себе такое никому и ни за что. Тем более, малознакомому человеку.

Искренность этого с виду грозного мужчины подкупала и даже располагала.

Савелий больше не казался стрёмным и страшным, а мысли о маньяке, что возникли у неё при знакомстве с этим мужчиной — казались нелепыми.

— Ну, теперь твоя очередь. Рассказывай, — устроился поудобнее и, по-видимому, приготовился слушать, а Даша стушевалась.

* * *

Даша рассказывала о себе какие-то мелочи, не особо интересные, как у всех. Да, её жизнь обычная, даже скучная, но после истории Савелия девушка радовалась этому.

Лучше уж быть серой мышкой и спать спокойно, чем жить полной приключений жизнью и видеть по ночам кошмары.

Болтала о том, о сём, надеясь, что этим сможет замылить глаза Громову и он отстанет со своим рвением к откровенности.

Но Савелия такой расклад не устроил и он начал задавать наводящие вопросы, ответы на которые интересовали его больше всего.

Через час уже знал, что Даша выпускница престижного экономического вуза, работает финансистом в небольшой, но стабильной фирме, любит рыбу и собирается замуж за некоего Алёшу, уважения к которому Савелий не испытывал ни на йотту.

В этот вечер, как оказалось, Дарья спешила к нему. Они якобы должны были отметить Новый год на базе отдыха, но недомужик не спромогся забрать свою девушку и она попёрлась сама. Машина сломалась и Даша попёрлась через лес, желая сократить путь.

Что ж, отдать ей должное, она почти добралась, да. Только признаваться в этом Громов не торопился. В конце концов, ему с ней очень даже занимательно, а женишка-лоха надо проучить.

Так и хочется спросить, как в том мультфильме: «Ты где камушек взял, Алёшенька?».

Не без удовольствия отметил про себя, что Дарье тоже нравится его компания. Вот бывают же люди, с которыми легко и хочется откровенничать. Наверное, это симпатия.

Гром, конечно, не превратился вдруг неожиданно в такого же правильного гражданина, как его гостья. Вовсе нет. Он всё ещё время от времени представлял, как будет засаживать тихоне по самое нехочу. Но теперь больше задумывался о том, как бы провернуть всё покрасивее. Новый год всё-таки.

ГЛАВА 3

А время неумолимо мчалось, тикая золотистыми стрелочками настенных часов. Новый год приближался, а с ним надежды на лучшее, что-то новое, какие-то хорошие перемены. В Новогоднюю ночь все мечтают о чуде и чаще всего оно случается. У каждого своё, но чудо…

Немного грустно улыбаясь, Даша слушала очередную забавную историю в исполнении Савелия и не без интереса разглядывала его.

И почему он показался ей страшным? Вполне нормальный мужчина. Не голливудский смазливый мачо, конечно, но красив по-другому. По-мужски, что ли.

Большой, плечистый, сильный. Ей такие никогда не нравились, но этот чем-то привлекает внимание… Наверное, умением заговорить, развеселить.

Громов оказался совершенно другим, чем показалось Даше изначально.

Даже начала прикидывать, что было бы, если бы он был её мужчиной. Не бесхребетный Алёша, который сейчас казался размытым пятном, не более, а вот этот Дикарь, мужественный и сильный.

Поняла, что со спиртным пора завязывать, когда закончилась вторая бутылка вина, а Савелий стал почти идеалом.

— Ну что, проводим старый год? — Громов достал третью бутылочку, а Даша вздохнула.

— Мне нельзя пить так много… Я становлюсь развязной.

Гром спрятал улыбку и наполнил бокалы.

— В Новый год можно. Просто расслабься.

И снова начал рассказывать какую-то до умопомрачения весёлую историю, заставляя Дашу хохотать от души.

А потом были куранты, поздравления и… Поцелуй. Горячий, страстный и сумасшедший. Она не помнила ни одного такого поцелуя за всю свою жизнь. Никто так не сжимал её в своих объятиях, что дыхание перехватило и в трусиках стало влажно.

Вот, наверное, и наступила та самая стадия развязности. Но уже было всё равно.

Опомнилась, когда между своих складочек ощутила его пальцы и подалась навстречу, чувствуя, как они проникают вовнутрь и, настойчиво лаская, растягивают, дразнят.

Застонала и, развратно, без капли стыда или сожаления раздвинула ноги шире, что Савелий воспринял, как сигнал к действию и навалился на неё всем своим немалым весом.

Плавно вошёл и толкнулся резко, сильно, яростно. Даша вскрикнула, сжав его бока коленками, но это не помогло. Следующий толчок был глубже, а за ним ещё один и ещё…

Мужчина вбивался в неё без всяких сантиментов и поцелуйчиков. Совершенно не так, как до этого те пару парней, что у неё были. Этот, словно сумасшедший, одержимый сексом.

Как голодный зверь он расплющивал девушку на твёрдом диване, тихо порыкивая в такт резким движениям.

Смотрели друг другу в глаза, не прекращая совокупляться, как позже назовёт их близость Даша. Звук шлёпающих друг о друга тел возбуждал ещё сильнее, а вязкая влага обильно стекала по её бедрам.

— Хочу тебя раком! — рыкнул на неё и, отстранившись, перевернул на живот, как куклу, даже пикнуть не успела.

Приподнял Дашину попку и одним точным движением вонзился до отказа.

Крик Дарьи заглушила подушка, в которую её беспардонно воткнули лицом, а новые яростные движения огромного члена внутри заставили задрожать в предоргазменной судороге.

— Кончай! Давай же! Кончай, сказал! — болезненный шлепок по попе и Даша сорвалась в пропасть, пока он продолжал вколачиваться, зверски трахая её и проговаривая грязные словечки.

— Ох… Мамочки, — обессиленно застонала, а Савелий вогнав в неё горячий, мокрый от соков страсти и похоти член, замер, хрипло застонав.

— Это ещё не всё, вставай, — повелел властным тоном, а Даша ужаснулась.

Неужели этот монстр ещё раз её так же… Да она же позорно погибнет с пенисом внутри.

А в принципе… Почему бы и нет? Это во всяком случае лучше, нежели умереть от скуки под Алёшей.

Утро первого января ещё никогда не было таким… Чудесным. Странно, но обычно правильная Даша вовсе не ужаснулась своему поступку и не жалела. В конце концов, ей было хорошо и, судя по тому, что Савелий не давал ей спать до утра, продолжение следует.

Опустила подрагивающие ноги на пол и, натянув на себя мужскую футболку, почапала на поиски водички. Внимание привлёк какой-то странный звук и Даша остановилась, прислушиваясь.

Нет, этого же не может быть…

Но второй звонок мобильного подтвердил страшную догадку.

Бросилась на звук и, перерыв ворох одежды, валяющейся на полу, выудила из кармана Громовских штанов новёхонький айфон. Вот тебе и дикарь…

— Ах, ты ж подонок, — злобно прищурилась и уже было хотела разбудить похотливого гада чем-нибудь тяжёленьким, но вдруг подумала, что надо бы сходить в пристройку, которую видела у дома на кануне.

Уж больно та пристройка похожа на гараж.

И снова не ошиблась. Там нашла и иномарку, и запасные канистры с бензином.

Что ж, осталось найти только ключи.

Быстро напялила на себя одежду и прошлась по карманам Громова. Как и ожидалось, имелись и ключики, и даже денежки. А Дикарь не так прост, как кажется. Разумеется, грабить его Дарья не стала, а вот мысль угнать машину и бросить где-нибудь в городе, казалась ей достойной местью. Он ведь сказал, что транспорта нет? Сказал. А кто его тянул за язык?

Пыхтя от злости и бормоча проклятия на голову обманщика, пробралась в гараж и уже шагнула к машине, как позади послышалось рычание.

Неееет…

Да нет же.

Не может этого быть.

Могло.

Даша медленно повернулась и, выпучив от страха глаза, застыла на месте.

Совсем рядом, буквально в шаге от неё выдыхала горячий пар здоровенная, злобная псина, одна лапа которой была с Дашину голову.

— Мама… — пропищала и, не смея пошевелиться, улыбнулась псине, словно этим могла ее смягчить. — Хорошая собачка, хорошая. Не ешь меня, пожалуйста. Я тебя не обижу…

Но у пса, похоже, были совершенно иные представления о том, кто тут кого может обидеть. Удача была не на Дашиной стороне. Это мягко говоря. А вообще, хреново дело.

Если эта собачища набросится на неё, то хозяин только сапожки найдёт.

Сволочь, а не хозяин!

Мог бы и предупредить, что у него пёс есть.

— Кавказский волкодав — одна из самых грозных пород. Он скорее вскроет вору глотку, чем выпустит его из вверенной территории, — послышался голос Савелия и девушка облегчённо выдохнула.

— Фу-у-х! Наконец-то! Я тут чуть не померла от страха!

Громов как-то нехорошо улыбнулся и, скрестив руки на груди, облокотился о стену.

Рано расслабилась.

Похоже, пса никто не собирался отзывать.

— Слушай, ты не мог бы его убрать? — Даша поняла, что её попытка угнать машину раскрыта и, честно говоря, стало как-то страшно.

Всё же она мало что знает об этом мужчине. Знает, что женщину он порешил… И это совершенно не успокаивало.

Савелий хмыкнул, осмотрел её придирчивым взглядом и рявкнул на пса:

— Сидеть!

Волкодав тут же повиновался. Да и как откажешь такому? Даша сама было чуть на задницу не села от его властного тона.

— А может… Прогонишь его?

Громов хищно ухмыльнулся и качнул головой.

— Пусть пока побудет здесь. На всякий случай. А ты, давай, снимай колготки и ложись животом на капот.

Девушка аж опешила от такой наглости. Он что, совсем, что ли, сумасшедший?

— Чего? А ты не много себе позволяешь? — Дарья подбоченилась и, приняв соответствующую, воинственную позу, зло зашипела на обманщика. — Немедленно отвези меня в город, иначе я за себя не ручаюсь!

Было бы сказано.

Дикарь лишь тихо засмеялся и, обойдя застывшего, как статуя, пса, приблизился к девушке.

Она, конечно, среагировала почти вовремя и попыталась защититься. Почти получилось.

Лёжа животом на капоте, прижатая щекой к холодной глянцевой поверхности, замерла. Глупо было надеяться, что сможет выстоять против такого борова.

— Айкидо, я помню, — заухмылялся подлец и, задрав подол платья, дёрнул колготки вниз. — В следующий раз чтобы чулки надела. Так тебя трахать будет удобнее.

Послышался звук расстегиваемой молнии и влажные пальцы прошлись по промежности девушки. Ахнула, когда грубым толчком он проник в неё и начал свои резкие движения. Выпад за выпадом вытрахивал из Дарьи все мысли и попытки сопротивления, и в итоге она сдалась, не в силах противостоять этому Дикарю.

— Знаешь, я передумал тебя отпускать в город. Ты со мной останешься, — его слова она разобрала лишь частично, а потом девушку накрыла волна оргазма.

Сколько длилась эта болезненно-сладкая пытка она не знала. Начала приходить в себя, когда Савелий излился в неё и, отодрав от капота, закинул себе на плечо, словно невесомую тростинку.

— Пошли-ка в дом, подарочек. Праздник продолжается, — похлопал большой ладонью по её попе и свистнул псу. — Охранять!

ГЛАВА 4

— Где ты была, Даша? Скажи мне, где можно было шляться целую неделю? Ты не явилась ко мне на Новый год, с тобой не было связи до сегодняшнего дня. Объясни, что происходит? И почему ты всё время молчишь? — допытывался Алексей, пытаясь заглянуть ей в глаза.

А что она могла сказать? Что, как дура последняя, влюбилась в почти незнакомого мужика, с которым и провела все Новогодние праздники в его постели? Или, быть может, что она теперь не хочет замуж за Алёшу, потому что… Влюбилась в незнакомого мужика. В дикаря, который вытрахивал из неё душу целую неделю, а потом просто вышвырнул, как ненужную тряпку.

Даше не удалось сбежать ни в первый день нового года, ни во второй, ни даже на третий. Все её попытки заканчивались в постели Дикаря, где она кричала от наслаждения и собственной слабости, проклиная негодяя, а утром снова оказывалась в его объятиях, проклиная уже себя за то, что забрела в эту проклятую глушь, откуда теперь не может выбраться.

Мужчина же, словно оголодалый хищник, наслаждался её телом жадно и жарко. Так, словно не мог насытиться ею. Он и правда не мог. Сам так говорил: «Мне тебя мало!»

Сумасшедший, дерзкий и жадный до секса. За это короткое время он и Дашу, некогда правильную девушку, присадил на этот наркотик. Теперь она не представляла себя в постели ни с кем, кроме Дикаря. Тем более с «пресным» Алёшей, которого и бросить жалко, и даром не нужен.

А ещё было стыдно…

Очень стыдно и неудобно признаться, что оказалась не такой уж и хорошей девочкой.

На член повелась…

Как шлюха.

Но зато какой член! Большой, ровный, мощный и такой… Идеальный.

Так! Стоп! Нужно прийти в себя и всё объяснить Лёше. В конце концов, он ей пока не муж и, судя по настрою, никогда им уже и не станет.

— Я… Между нами всё кончено, — объяснила, называется. — Извини, Алёш, голова болит сильно, ты не мог бы…

— Как это кончено? Что это значит? Объясни немедленно! — топнул ногой, как капризный ребёнок, поправил очочки в круглой оправе и упёр руки в бока.

Да уж, мачо тот ещё. И куда она раньше смотрела? На что, самое главное?

— У меня другой появился.

Разумеется, Даша не стала уточнять, что этот самый «другой» всего лишь попользовал её от души, а потом поцеловал руку на прощанье и отправил восвояси. Спасибо, хоть такси вызвал, а не просто выкинул из дома на мороз.

— А я… Как же я, Даш? — и в глаза заглядывает так растерянно, как собачонка, которую за порог выгоняют.

Но у Даши ничего даже не дрогнуло внутри. Словно и не собиралась замуж за этого человека.

— Не знаю, — пожала плечами и стиснула зубы, чтобы не заорать: «А я как теперь?!».

Но ему не понять. Алёше, по большому счету, наплевать конкретно на неё. Он просто один остаться боится. Иначе, не оставил бы её одну в Новогоднюю ночь, не заставил самой искать гребаную базу. И она не попала бы в лапы к коварному Дикарю.

— Ты не можешь так со мной поступить! Слышишь, Дарья?! Не можешь! — из последних сил вытолкала Алексея в подъезд и попыталась захлопнуть дверь, но он вцепился пальцами в ручку, так, что не отодрать. Вот же репейник! — Верни мне деньги за подарки! — а вот это было неожиданно и так… Жалко.

Даже засмеялась. Вот Савелий бы никогда… Так, хватит! Хватит думать об этом Дикаре и примерять на него каждую ситуацию. Разумеется, он не стал бы так унижаться. Он бы и сам ушёл, даже выгонять не пришлось бы. Он так и сделал. Выгнал её сам. Попользовался и вышвырнул, как ненужную вещь.

— Хорошо, Алёша, — вздохнула, устав бороться с ним. — Я верну тебе деньги и за подарки, и за походы в ресторан. Теперь всё? Отпусти ручку. Я хочу отдохнуть, а ты мне мешаешь, — говорила, как с ребенком, снисходительно, с насмешкой.

Удивлялась тому, как могла раньше встречаться с этим подобием мужчины. Ещё и замуж за него собиралась! Да ему самому замуж надо.

— Прости! Прости, Дашенька! Я сгоряча это сказал, не подумав!

Только было уже поздно. Чтобы он не сказал дальше, чтобы не сделал, Даша понимала, что ни за что не станет связывать свою жизнь с жалкой пародией, однажды познав оригинал…

— Прощай, Алёша.

* * *

Дни тянулись медленно и однообразно. Скучная работа финансиста, донельзя пресный коллектив, который интересуют лишь сплетни — кто с кем спит, да кто кому рога наставил.

Даша всегда была далека от разного рода пересудов и дрязг, считала себя выше этого, а потому, как полагается в таких случаях, была «белой вороной». И если раньше её это обижало, то сейчас вполне удовлетворяло. Не хотелось ни с кем общаться, видеться и вообще, её устраивала её тихая каморка, гордо именуемая кабинетом. Её устраивала тишина, которую раньше девушка ненавидела. Её устраивало одиночество.

Да, она превращалась в отшельницу. От этой мысли становилось не по себе.

Вот сегодня же в клуб пойдет, расслабится, как в былые времена и вся хандра выйдет.

— Юлька, привет. Как дела? — набрала давно забытый номер. — Да, я знаю, что давно не звонила… Извини. Сама понимаешь, работа, рутина… Встретиться? Так я за этим и звоню. А давай стариной тряхнём? В клуб сходим, выпьем, а? Согласна? Отлично! Давай тогда в девять пересечёмся?

Юля Звонарёва была как раз из тех людей, которые «за любой кипишь, окромя голодовки». Знакомы девушки были ещё со времен института. Учились в одной группе и иногда пересекались на общажных гулянках, как заведено у студентов. Потом вместе практиковались, иногда гуляли по тем же клубам и кафешкам. Близкими подругами так и не стали, но хорошими знакомыми — однозначно.

В любом случае, Юля и клуб — то, что надо, чтобы хорошо провести время. Уж кто кто, а эта девушка умеет веселиться.

А вечером девчонки в коротких, соблазнительных платьях и на высоких каблучках ворвались в клуб.

— Ну, рассказывай, как живёшь, что нового? — Юля подняла бокал с синеватым коктейлем.

— Да как-то… Как обычно. Ничего нового, — Даша пожала плечами, отпивая со своего бокала.

— Да ладно? Мы сколько не виделись то, год? И что, за это время ничего не изменилось?

Изменилось. Ещё как изменилось. Ещё в восемнадцать лет Даша распланировала всю свою жизнь до мелочей. Сначала учеба, потом карьера. Затем замужество, дети. И всё шло по плану… Долгие годы шло. И теперь она оглядывается назад, на эти прожитые годы и понимает, что все планы насмарку. У нее ничего не получилось. Ничего из того, что так явственно нарисовала в подсознании не сбылось. Она погрязла в серых буднях. Просто утопла в них.

Но даже если бы ей удалось построить свое будущее, как того хотела в восемнадцать, это не принесло бы удовлетворения. Потому что она не понимала теперь зачем это все. В чем смысл?

— Ну… Работаю там же. На повышение, как мечталось ранее, так и не пошла. Еще замуж собиралась, да. Правда, до свадьбы так и не дошло. Скучно как-то стало. Всё пресное, понимаешь? У тебя бывало так, что ты ложишься спать, закрываешь глаза и вдруг понимаешь, что твоя жизнь пустая? Не такая, как тебе хотелось бы. То есть, ты не бедствуешь, всего вроде хватает, но ощущение такое, словно…

— Словно ты в вакуум попала, — кивнула Юлька. — Как будто ты не ты вовсе, а лишь малюсенькая молекула, частичка большой серой массы. Это, наверное, у всех бывает. Я вот, к примеру, когда ощутила это впервые полгода назад, вышла замуж. И знаешь, полегчало. Смена обстановки, привычек и так далее.

Даша ахнула.

— Да ну? Ты замуж вышла?! А мне ничего не сказала.

— Так мы не устраивали празднеств. Просто расписались и я к нему переехала. Отличный повод свалить от родителей, как считаешь? — Звонарёва усмехнулась. — И сначала действительно было круто. Медовый месяц в Питере, белые ночи, секс в гостиничном номере. Романтика, одним словом. А потом всё снова потускнело. Быт заедает и убивает нежные чувства, ты знала? — Юлька достала пачку «Парламента». — Будешь?

— И что? Развелась? — Даша взяла тоненькую сигарету и, прикурив, закашлялась с непривычки.

— Нет, а зачем? Он меня обеспечивает, жильё опять же… Всё-таки в двушке попросторнее, чем в однушке с родителями и старшей сестрой с ребенком. И потом, мы отлично живем вместе, как друзья. Нам удобно друг с другом, понимаешь? А чтобы не скучать и не маяться от серости будней, я себе мальчика нашла. Мммм, — она расплылась в мечтательной улыбке и зажмурилась, как сытая кошка. — Знала бы ты, что творит этот негодяй в постели… Он одним языком может меня до исступления довести!

А Даша тут же вспомнила о другом негодяе. Её негодяе… Вернее, о том, кого хотела бы сделать своим. Да не создан он для этого. Серьезные отношения явно не его конек. Хотя, быть может, это она не та, с которой он хотел бы тех самых серьезных отношений.

Но сейчас, глядя на Юльку, Даша понимала, что та ещё несчастнее… Выйти замуж ради жилья, чтобы сбежать от своей семейки, затем завести любовника, потому что нет любви и страсть перегорела за пару месяцев… Это, наверное, ещё хуже, чем одиночество.

— Да, что-то мы совсем захандрили… А давай лучше напьемся и потанцуем? Надеюсь, твой муж не прибежит сюда за женой-гуленой? — перевела в шутку, а Юлька захохотала.

— Да я тебя умоляю! Мой благоверный, как и я, сейчас точно не скучает! Он тоже, знаешь ли, любит девчонок молоденьких! Тот ещё проказник!

Даша захлопала ресницами на такое откровение подруги, но предпочла более не шарить по чужим шкафам, своих скелетов предостаточно.

Девушки, как и собирались, отметили встречу более крепкими напитками и вскоре пустились в пляс. Даша отчего-то решила, что, пожалуй, хватит страдать по Дикарю и его члену, а хорошая доза виски сделала свое дело и девушка почувствовала себя всё ещё юной и прекрасной. А что? Чем она хуже тех сухоребрых девиц, что дрыгаются на танцполе, как в припадке? Да она сама не промах! Глянула на себя в зеркало, поймала улыбку молоденького бармена и поняла — сексуальней её здесь никого нет.

— Ну что, зажжем? — подмигнула Юльке и, не дожидаясь её ответа, сняла каблуки. — Ох, как сейчас потанцуем!

Барная стойка отчего-то показалась для этого самым лучшим местом и Даша, конечно, не без помощи того самого бармена, так качественно поднявшего ее самооценку, вскарабкалась прямо на нее. На стойку. И да, это было поистине волшебно, когда все мужчины, сидевшие на высоких стульях и не спеша потявающие свои напитки, воззрились на пьяненькую нимфу, что в такт музыке призывно завиляла бедрами. Раскачиваясь плавно и неимоверно сексуально, она притягивала к себе всё больше восторженных взглядов и даже не заметила, как вокруг собралась толпа голодных и не совсем трезвых самцов. Ну как самцов… Из того, что было.

Один из самых смелых неожиданно выкинул руку, схватил девушку за платье и потянул на себя. Даша с визгом упала в его объятия и оторопело уставилась на лысого, чуть косоватого мужика.

— Хорошо танцуешь, лапа! Чешется между ножек? Давай-ка, для меня покружись, а потом я тебя так хорошо выебу, что другого и не захочешь! — сначала в нос ударил стойкий запах перегара, явно не однодневного, а после дошел смысл сказанных им слов.

Даша пьяно икнула и растерянно улыбнулась.

— Ээээмм… Знаете, мне домой уже пора…

— Да не стесняйся, лапа. Сегодня со мной затусишь, хвостиком покрутишь, а я отблагодарю хорошо, а?

Вот совсем нехорошо… Так и случаются изнасилования в темных подворотнях. Наверное, именно с этого они и начинаются.

— Лапа со мной тусит! — где-то позади послышался громкий, резкий голос, который, казалось, заглушал даже долбящую по барабанным перепонкам музыку.

И этот голос Даша очень хорошо знает…

Нет, не может быть. Это ей спьяну чудится. Дикарь не может быть здесь. Он в лесу. А она в клубе. До сих пор в руках пьяного, мерзкого маньяка. И надо выбираться. Срочно!

— А ты кто такой, бля? — косоглазый обратился к кому-то, кого Даша приняла за галлюцинацию.

Неужели?..

— Не отпустишь мою бабу, я тебе черепушку вскрою, — прорычал всё тот же голос, только уже гораздо ближе, а Даша медленно повернулась.

ГЛАВА 5

— Ну что, Сав? Возьмём девочек и в сауну? Отметим, так сказать, сделку. «На коня» сейчас махнём и поедем, — Арман махнул официанту и тот снова наполнил бокалы коньяком.

— Да, я тоже рад по поводу взаимовыгодной сделки, но, знаешь, в сауну не хочу. У меня дома отличная баня, там и попарюсь, — Савелий поднял свой бокал и подошёл к панорамному окну.

Внизу на танцполе отплясывала молодёжь, а у бара столпились пьяненькие девчонки. Выбирай любую. Вот только внимание Грома привлекла лишь одна, что так похожа на его «Новогоднее приключение». Славный подарочек был. Он до сих пор вспоминает её хорошенькое, сочное тельце в своих руках. Как она извивалась, как стонала под ним, обхватывая ножками и остервенело насаживаясь на его член.

Горячая девушка эта Даша. Как только мысли о сексе появляются, так сразу он о ней вспоминает. Хотел было даже взять ее адресок, но потом вспомнил, что девушка вроде как жениха имеет. Да и ни к чему Савелию такой напряг. Он давно уже из того возраста вышел, когда в голове всякая муть бродит, вроде серьезных отношений. Не пацан уже давно, чтобы в любовь играть и не семьянин он по натуре. Свадьба, романтические путешествия и прочая лабуда — не его образ жизни. Грому достаточно пару раз в недельку отъебать какую-нибудь шлюшку, а кроме дырки его ничего в женщинах не интересует.

— Ну, как знаешь… Всё же девочку возьми с собой. Они у меня профессионалки, — Арман ущипнул девицу, что сидела рядом с ним за задницу, отчего та игриво завизжала.

Гром поморщился. Не любит он лишние звуки. Вот Даша та кричала, да. Но ему нравилось. А когда пищат, как мыши — раздражает.

Спустился вниз, заинтересовавшись девушкой, что так напомнила ему сладкие новогодние праздники и уверенной походкой направился к бару. Похоже, уже понятно, кто сегодня придёт в гости в лесной домик.

Не дошел пару метров, остановился. Даже глазам своим сначала не поверил. Это же и есть Дарья. Та самая, которую он ещё несколько дней назад драл в своей кровати.

— Ну привет, подарочек.

Усмехнулся. А женишок-то наш, тот ещё лошара. Мало того, что невесту в лес отпустил, где её несколько дней трахал от души первый попавшийся мужик, так ещё и по клубам отпускает. Гром ни за что не отпустил бы свою бабу на гулянку. В подвале бы запер, но не отпустил.

Даже захотелось познакомиться с этим кретином. Объяснить ему, что нельзя быть таким мягкотелым похуистом. Лучше уж бросить бабу, наставляющую тебе рога, чем с гордостью их носить.

Обвёл взглядом всю компанию у бара и понял, что Даша здесь только с подругой. Причём накидались обе уже знатно.

Как только шагнул в их направлении, Дарья отчего-то вскочила, сняла туфли и, что-то шепнув бармену, вскарабкалась на барную стойку. У Савелия глаза чуть на лоб не полезли, когда она распустила свои длинные волосы (которые он с таким удовольствием наматывал себе на руку, пока вбивался в неё сзади), и начала выплясывать прямо на стойке, задирая и без того до неприличия короткое платье.

Мужики, узрев сие, повалили с разных сторон, как акулы, учуяв свежую кровь. Блядь, да её прям здесь сейчас поимеют! Дура!

Выругался и пошёл к бару, чтобы содрать эту пьяную идиотку со стойки и вытащить из задницы, в которую она сейчас попала. Но какой-то мужик успел первым и, дернув Дарью на себя, схватил ее своими ручищами за талию.

Гром сам не понял, отчего так взбесился. Словно тронули его вещь. Как будто его любимую «Бэху» угнали. Захотелось убивать до красных точек перед глазами. Рванул к ним и, мягко говоря, охерел, когда музыка стала потише, а до его ушей донеслись слова мужика.

— Да не стесняйся, лапа. Сегодня со мной затусишь, хвостиком покрутишь, а я отблагодарю хорошо, а?

Даша затрепыхалась, силясь вырваться, но уродливый Казанова держал её крепко и даже не замечал этих попыток. Ну что, допрыгалась по барным стойкам? Тупица.

— Лапа со мной тусит! — рявкнул на мужика, а тот косыми зенками уставился на Савелия.

Даша замерла.

— А ты кто такой, бля? — косой, похоже, не только бухой, но и под кайфом, что Грому только на руку.

— Не отпустишь мою бабу, я тебе черепушку вскрою.

Даша повернула голову и, открыв рот, захлопала осовелыми глазками.

— Ты?

— Как видишь. Женишку-то твоему похуй, где ты бродишь и кто тебя по рукам таскает, — и внимание своё на косого перевёл. — Третий раз повторять не буду!

Мужик оттолкнул Дашку так, что она улетела куда-то в толпу и шагнул к Громову, что и стало его ошибкой. Савелий одним точным движением руки ударил противника по горлу ребром ладони и тот, захрипев, свалился на пол.

Гром без единого слова переступил придурка и, схватив Дашу за руку, потащил за собой. Зачем ему эти приключения — сам толком не знал. Но оставлять её здесь чисто по-человечески не хотел.

— Отпусти, мне больно! — очухалась уже у машины и начала вырываться. — Кто тебе дал право меня трогать?!

Глупая, наивная бабёнка.

— Закрой рот и не зли меня, — открыл дверцу и надавив Даше на затылок, затолкал в салон. — И не дергайся, блядь! — хлопнул дверью под возмущённые вопли девушки и заблокировал, чтобы не успела выскочить, пока он сядет.

— Куда ты меня везёшь?! — орала, как оглашенная, отчего Савелию захотелось закинуть её в багажник.

— Закрой рот и радуйся, что не оставил тебя тому мачо косорылому. Он бы хорошо тебя отодрал, — а самого аж перекосило от этой картины, так услужливо преподнесенной богатым воображением.

Дарья аж покраснела от такого заявления и запыхтела, что самовар.

— А я тебя просила меня спасать?! Я, быть может, сама хотела, чтобы он меня отодрал! — зашипела змеёй, что непременно позабавило бы Савелия, если бы не был так зол.

Зол на неё, что по клубам шляется, да мужиков цепляет. Зол на себя, что злится на неё и не отдаёт себе отчёт почему.

Скучно. Ему просто стало скучно. Вот и вся причина. Захотелось в героя поиграть, видимо. Мужское начало ожило… В штанах. Впрочем, если вспомнить новогодние ночи с этой девицей, то можно понять себя.

Заглянул в глубокое декольте Дарьи, прошёлся взглядом по длинным обнаженным ногам и подумал, что, быть может, стоит ещё разок проучить её тупорылого женишка.

— Сейчас ко мне поедем. Возлюбленный пусть подождёт, — ухмыльнулся, предвкушая горячую ночку, а Дашины глаза, казалось, вот-вот на лоб полезут.

— Чего? Куда? С какой это стати? Ну-ка, немедленно мне останови!

Гром лишь тихо засмеялся, вдавливая педаль газа в пол и увозя уже вовсю истерящую девушку вдаль.

* * *

Даша замахнулась на нахала, когда тот открыл дверь машины и потянул девушку на себя. Громов рыкнул, грубо рванув её за руку, и, припечатав к автомобилю, схватил за подбородок.

— Ещё раз замахнёшься…

— И что ты сделаешь?! — зашипела сквозь зубы, буквально дыша злостью и обидой.

Какое он имеет право так с ней обращаться? Сначала обманом заманил в свой дом, потом прогнал, а теперь вот снова привез в лес и ведёт себя так, словно она ему что-то задолжала. Больше всего Дашу оскорбляло его поведение. Ещё ни один мужчина не обращался с ней так по-хамски. Так, словно он имеет на неё все права. Так, как будто он её супруг, а она его неверная жена.

— Я что-нибудь обязательно придумаю, — как-то нехорошо улыбнулся и пахом вжался Даше в живот. — Угадай, какое наказание будет первым?

— Не смей… — договорить девушке Савелий не дал, впившись в её губы своими и запустив руки Даше под платье.

Замычала, лягаясь и кусая его до крови, но Грома, казалось, это только ещё больше завело. Подхватил её одной рукой под задницу, оторвал от земли и понёс в направлении дома, не позволяя отстраниться, продолжая истязать её рот, словно насилуя.

Никто и никогда не целовал её так, как это делает он. Жесткая его щетина царапает кожу, раздражая её, но Даша уже плохо соображает. Скорее всего, это от нехватки воздуха… Мысли о том, что ей снова начинает нравится этот дикий мужчина — она старательно отгоняла.

Но если посмотреть с другой стороны, то почему бы и нет? Что такого в том, что она позволит себе забыться в его сильных руках всего лишь до утра? А утром… Утром она уйдёт. Сама. Пока он будет спать. Чтобы не смог в очередной раз унизить её, показать, что она всего навсего легкомысленная дура, готовая запрыгнуть в постель первого встречного мужика.

Когда Савелий стаскивает с неё платье, кожа начинает гореть от его жёстких, жадных прикосновений. Его тело настолько горячее, что кажется, обжигает, а воздух больше не поступает в легкие и кружится голова.

Его пальцы сжимают бисеринки сосков, перекатывая их между пальцами, а влажные губы терзают шею, оставляя на нежной, белой коже красные отметины, которые завтра ей придется прятать за высоким воротником. Но то будет завтра. А сегодня Даше это необходимо.

— Как же я тебя сейчас оттрахаю! Как отдеру тебя, похотливая ты сука! — рычит в лицо, срывая с неё трусики, а Даша вскрикивает от боли, когда кружева впиваются в кожу.

— Так и будешь болтать? Или это единственное, чем ты можешь развлечь девушку? — откуда в ней эти колкости и язвительность?

Ведь Дарья никогда не была такой. Такой дерзкой, развязной. Похотливой сукой. Вот уж поистине — с кем поведёшься…

— Вызов принят, — его ухмылка коварная, даже пугающая, но отступать некуда, да и она уже не захочет.

Упала на мягкую медвежью шкуру у камина, а сверху её придавил своим телом Дикарь, сошедший с ума, казалось, ещё сильнее, чем обычно.

Ткнулся горячим членом в её промежность и без промедления вошёл, резко и глубоко. Так, что закричала от легкой, сладостной боли. Такой необходимой сейчас, такой нужной боли.

Раздался шлепок тела о тело, ещё один и ещё. И ещё очередь частых, почти болезненных толчков. Гром вбивался в неё, вдалбливался, как психопат, потерявший остатки разума. Даша же лишь вскрикивала и безвольно раскидывала руки, пытаясь ухватиться за шкуру, с которой он её уже стащил и теперь вторгался во влажное лоно, держа девушку на весу.

— Кто ещё тебя трахает? — Громов взял её за подбородок, сдавливая пальцами и заставляя смотреть в его глаза. — Отвечай мне! Кто ещё?! — сильный толчок и он замирает внутри, на что Даша отвечает стоном разочарования. — Отвечай, иначе я тебя сейчас отправлю домой!

— Нет…

— Говори!

— Никто! Нет никого! Пожалуйста! — Даша впивается в его кожу ногтями, требуя продолжения, но мужчина не торопится.

— Врёшь, сучка. Ты же любишь трахаться! Говори мне, кто кроме жениха?

— У меня больше нет жениха! — бьёт кулачком его по плечу, злясь и негодуя, готовая заплакать от неудовлетворения. — И никого нет!

Савелий прищуривается, словно сканируя, пытаясь распознать ложь.

— Пожалуйста, трахни меня. Трахни. Я так хочу. С ума сейчас сойду, если не сделаешь этого, — она шепчет, как в бреду, подаваясь вперёд и вскрикивает, когда Гром снова вторгается в неё до предела.

— Кричи для меня! Да, вот так! Кричи, дрянь похотливая! — грубые его движения заставляют выть от болезненного кайфа, всё тело сжимается от судорог подступающего оргазма, а горло саднит от крика.

А когда она взрывается, падая в пропасть и хватаясь за его плечи, полосуя их ногтями, оставляя красные борозды, он хрипло стонет и, отстранившись, покидает горячее лоно, изливаясь девушке на живот.

ГЛАВА 6

— Здорово потрахались. Утром повторим, — снисходительно так похлопал её по бедру и, перевернувшись на бок, почти сразу захрапел.

Сволочь. Как она могла снова клюнуть на этого хама?! Отдаться ему, дать повод так себя вести с ней?

Даша тихонько поднялась и забегала на носочках, собирая свою одежду. Оделась, вызвала такси и, крадучись, пошла к выходу. У двери в последний раз оглянулась на спящего прямо у камина мужчину и вздохнула. А ведь у них могло бы всё получиться… Если бы он не был таким равнодушным мудаком.

— Ну и хрен с тобой, — вздёрнув подбородок, открыла дверь и ахнула, отшатываясь назад.

Прямо на пороге сидела та самая псина, что чуть не сожрала её в прошлый раз. Тихое рычание и угрожающий оскал не предвещали благоприятного исхода и Даша попятилась, захлопнув дверь прямо перед носом пса.

— Только бы не залаял, только бы…

И тут же на улице раздался грозный лай.

— Да чтоб тебя!

— Не спится, красотка? — вздрогнула, когда за спиной раздался голос Савелия и поёжилась, то ли холода, то ли от его пристального взгляда.

— Убери, пожалуйста, собаку. За мной скоро такси подъедет, — проговорила ледяным тоном, не одарив его даже единственным взглядом.

Савелий хмыкнул и, более ничего не сказав, куда-то отправился, оставив Дарью стоять у двери.

И что это было? Он может за ключами пошёл? Так дверь же открыта. Или…

Немного подождав, девушка отправилась на поиски хозяина дома и нашла его мирно спящим на кровати, мягкость которой Даша успела познать ещё в прошлый раз. От усталости подкашивались ноги и безумно хотелось спать. Просто лечь рядом с этим гадким Дикарём и уснуть. Разумеется, желание своё поборола и подошла к кровати.

— Ну-ка, вставай! Там за мной уже такси приехало! Савелий! — толкнула его не очень ласково. — Подъём!

В темноте было плохо видно и Даша не успела среагировать, когда мужчина открыл глаза и резким движением повалил её на кровать, перекинув через себя, а затем, накрыл своим телом.

— Что ты беспокойная-то такая, а? Хочешь потрахаться, так и скажи, чего разводить эту канитель? — и, приподняв её одной рукой, стал стаскивать трусы другой.

Даша застонала, мысленно умоляя высшие силы послать этому психу импотенцию.

— Да что ж ты за человек такой? Мне на работу завтра! Отпусти! — а в следующее мгновение взвизгнула, когда почувствовала в себе его пальцы.

— Не так быстро, дорогуша. Я ещё не закончил с тобой, — поиграл с её клитором большим пальцем и ухмыльнулся, когда девушка выгнулась, раздвигая ноги шире. — Ну вот. Совсем другое дело.

Быстро стянул с себя «боксёры» и пальцы заменил член в полной боеготовности, отчего у Даши закружилась голова.

* * *

Вторгся в неё грубо, резко, но не причиняя боли, за что наградой Савелию был тихий вскрик. Закрыл глаза и, хрипло застонав, толкнулся глубже.

Он уже и не помнит, когда в последний раз так наслаждался сексом. С годами люди перестают чему-либо удивляться, чем-либо восхищаться. Люди теряют интерес к вкусной еде, если она ежедневно оказывается на столе. Брендовые шмотки не приносят должного удовольствия и воспринимаются, как должное. То же самое и с сексом.

Первый свой оргазм Савелий давно забыл. Это было так давно, что уже и не вспомнить… А потом были девушки, женщины. Разных возрастов, разных типажей. Даже цвет кожи иногда отличался. Всё приелось, стало просто потребностью, которую надо иногда удовлетворять.

Но Дарье, этой простой с виду девушке, удалось воскресить в нём то самое восхищение женским телом, когда готов кончить лишь бросив на неё один взгляд. Только с ней, почему-то, он возбуждался до предела. Так, словно снова в юность вернулся, когда член хоть в замочную скважину пихай.

Не то, чтобы с другими у него не было возбуждения или отсутствовала эрекция. Чем чем, а импотенцией никогда не страдал. Но с ними ощущения совсем не те. Просто кончил, снял напряжение, расслабился, а через пять минут и забыл об этом акте.

А с Дашей он ещё несколько суток будет вспоминать и смаковать каждый момент, каждый её стон и своё погружение в это горячее, податливое тело.

Девушка вонзила в его предплечья ноготки и содрогнулась, громко вскрикнув.

О, да! Этот момент он любит больше всего. Когда она кончает. Когда так крепко прижимается к нему и сжимает его член своими мышцами. Грому нравится её оргазм больше, чем свой. И смотреть на неё, когда она широко распахивает глаза и замирает, судорожно выдыхая, расслабляясь под ним, а затем взрывается от экстаза и бьётся в сладкой агонии.

— Теперь только я буду тебя трахать, — и последним толчком довести себя до финала.

Успеть выйти из неё в последний момент и спустить на белую, нежную кожу. Испачкать её своей спермой и с диким, даже каким-то больным удовольствием наблюдать, как вязкие капли стекают по её бедру вниз.

— Пожалуйста… — шепчет еле слышно пересохшими губами.

— Что? — склонился над ней, лаская языком горошинку коричневого соска, слизывая её запах, как больной маньяк.

— Отпусти… Мне домой надо.

Усмехнулся и, завалившись на бок рядом с распластанной девушкой, притянул её к себе.

— Нихрена.

* * *

Пару раз за ночь пыталась сбежать, но удавалось только вывернуться из его объятий и снова попадала в плен крепких ручищ, которые стискивали так крепко, что не продохнуть, чего уж там о побеге говорить. В конце концов сдалась и уснула. Если не удается уйти, нужно хотя бы выспаться. Но и этого девушке не дали.

Как только наступил рассвет, Савелий проснулся и, что-то прошептав ей на ушко, начал активно претендовать на желанное тело, но Даше это пришлось не по душе.

— Дай поспать! — толкнула его локтем, но мужчина, лишь коротко хохотнув, прижался пахом к её попе.

— Так ты спи, я ж не против, — и рукой в трусы к ней полез. — Ох, заводишь ты меня, Дашка. Давно так не развлекался.

Даша почти уже было сдала позиции, но после последней фразы Громова, словно кипятком обожглась.

«Давно так не развлекался»!

— Я тебе не кукла резиновая, которую можно топтать до посинения! Сказала, не хочу! Пусти! — брыкнулась и, наконец, вырвавшись из удушливых объятий, резко села на кровати. — И вообще, мне в город пора! Спасибо за развлечение!

Мужчина не стал её задерживать. Закинув руки за голову, с интересом наблюдал, как Даша одевается и пытается привести себя в подобающий вид, что после такой сумасшедшей ночки казалось едва возможным.

Девушка же втихаря поглядывала на Савелия, в глубине души надеясь на что-то… Что, быть может, он предложит ей остаться или хотя бы отвезёт в город. Назначит свидание, в конце концов. Хоть они и пропустили уже все эти романтические штучки да ухаживания, перешли сразу, так сказать, к «десерту», но где-то в душе девичьей надежда ещё теплилась.

Но увы… Ни после того, как она оделась, ни даже после того, как вызвала такси (нарочно, не в мобильном приложении, а позвонив оператору), Савелий не шелохнулся.

— Собаку уберёшь или мне тоннель под землёй прорыть? — спросила грубо и холодно, так, словно и не выкрикивала его имя ночью, умоляя не останавливаться.

— Да, конечно, — вылез и потянулся за штанами, бесстыдно сверкая голой задницей.

Хотя стыдиться ему нечего абсолютно. Совершенный, с какого ракурса не посмотри. Даша нервно сглотнула и почувствовала, как начали гореть щёки, когда взгляд упал на исполосованную её ногтями спину.

Накинув куртку, Савелий пошёл к двери.

— Я посажу Лорда на цепь. Через пару минут можешь выходить.

И всё. Вот так вот просто… Ни тебе «спасибо за ночь», ни тебе «когда снова увидимся?»

— Сволочь, — прошипела ему вслед и проглотила слёзы обиды.

Ни за что она не заплачет! Было бы из-за кого!

Вот только в сердце острой иглой впилась злая обида. Что тут скажешь, никому не хочется быть использованным.

Как и было сказано, вышла на улицу через несколько минут и потопала к забору, умоляя таксиста приехать быстрее. Она, конечно, объяснила оператору дорогу, но ведь это же лес, заблудиться тут легко, ей ли не знать.

— Не замерзнешь? — Савелий, облокотившись о забор, с ехидной улыбкой наблюдал как девушка растирает вмиг продрогшие руки и приплясывает на свежевыпавшем снегу. — Могу штаны ватные дать.

— Себе оставь свои штаны, — зло огрызнулась и отвернулась, поглядывая на дорогу.

— Ну, нет, так нет. Хозяин — барин. Пока тогда. Счастливо добраться, — дотянулся рукой до Дарьи и, шлёпнув её по заднице, пошёл к дому.

Девушка ошалело смотрела на его удаляющуюся спину и не могла поверить, что связалась с такой скотиной. Это же надо? Неужели одну её оставит здесь? Даже на номер такси не посмотрит? Не скажет ничего? «Пока» и всё?!

Через мгновение хлопнула дверь его дома, а Даша нервно засмеялась.

— Вот козлина!

Такси вскоре приехало и в край окоченевшая девушка забралась в теплый салон. Назвала водителю адрес и, откинувшись на заднем сидении, задремала.

ГЛАВА 7

Гром не понимал эту дуру. В его постели, казалось, перебывали девки всех мастей и возрастов и он всегда считал, что разбирается в женщинах и даже знает, чего ждать от их тараканов. Но Дарья — темный лес, в том плане, что её поведение ему не понятно, хоть убейте.

Всё ведь нормально было. Даже лучше, чем просто нормально. Ведь так сладко кончала под ним, что даже не верилось, что бабы так ещё могут. А утром, словно ведьма в неё вселилась. Фурия бешеная!

А он всего лишь приласкать хотел. Что в этом плохого? И чего взьелась так, оглашенная?

Впрочем, гадать не пришлось. Решила уйти вот так — скатертью дорога. Не велика потеря. Только внутри что-то неприятно скребло. Видимо, задела стерва самолюбие мужское. А оно у Грома ого-го, все рекорды бьёт.

— Ну ничего, Дашенька. Мы тебя перевоспитаем, — повертел в руке паспорт девушки и ухмыльнулся. — Как шёлковая будешь.

А что? Он не воровал её паспорт. Просто поднял утерянное, делов то.

Ухмыльнулся и, открыв холодильник, вытащил оттуда прошлогодний салат, который готовила, кстати, Дарья. Однако, есть его не пришлось — протух. Больше продуктов в холодильнике не оказалось. Что ж, отличный повод сгонять в город. Заодно заглянет в гости к строптивой любовнице. Вечерком.

Правда, на одном из СТО случился форс мажор и Савелию пришлось задержаться там до поздна. Отчего-то нервничал и всё время поглядывал на часы. Уснёт ведь Дашка до его прихода. Как пить дать уснёт. Они, эти офисные мышата по детскому времени живут.

А уже после двенадцати приехал к дому по месту прописки Даши и, припарковавшись, пошёл к подъезду. Осталось надеяться, что она живёт здесь, а не где-нибудь на съёмной хате, а здесь её родители, которые тут же примут его за жениха. Неловко получится… Не скажет же он им, мол, пару раз драл вашу доченьку, вот за третьим пришёл.

Но нет, пронесло. Дверь открыла Даша, вся всколоченная, сонная и, кажется, злая. Уставилась на Савелия, как на инопланетное существо и часто заморгала, видать, силясь переварить информацию.

— Ты что здесь делаешь? — прищурилась и, скрестив руки на груди, встала в воинственную позу.

Гром даже от смеха прыснул.

— В гости пришёл, не видишь, что ли? Жрать хочу, как волчара. Чего там у тебя есть? — и не спрашивая на то позволения, прошёл в квартиру, затолкав девушку вовнутрь. — Давай, иди. Жопу ещё простудишь, — разумеется, Гром не мог не заметить тех пижамных коротких шортиков, в которых она выперлась в холодный подъезд.

Да и вообще, дверь открыла, даже не спросив кто. Опять же, полуголая. Наводит на мысли… Ждала кого-то? Женишка своего? Так вроде расстались они, говорила.

* * *

— Эй, ты что себе позволяешь?! — завопила возмущённо, но Савелий уже снял ботинки и прошлёпал на кухню.

— Что хочу, то и позволяю, — беспардонно открыл холодильник и начал вытаскивать контейнеры с едой.

Даша не всегда находит время и силы на готовку, хоть и любит её, а потому раз в несколько дней посвящает себя этому делу, забивая холодильник до отказа.

И вот прямо сейчас к ней врывается мужик (пусть и тот, с которым провела новогоднюю и прошлую ночи), и вытаскивает еду с таким лицом, словно он здесь живёт!

И ей как бы не жалко… Но какого хрена?!

— Что ты делаешь?

— Как что? Говорю же, голоден я. Так, а где у тебя микроволновка? А, вот, — открывает контейнер с мясом, нюхает его и, удовлетворённо кивнув, ставит в микроволновую печь.

Даша же молча наблюдает за этим действом, окончательно потеряв дар речи. Ну и нахал!

— А хлеб где? — вздёрнув брови, смотрит на неё, как на идиотку.

— Там, — девушка растерянно тычет пальцем в хлебницу и ждет чем закончится этот спектакль.

Достаёт хлеб, нарезает его, вытаскивает из микроволновки мясо и раскладывает его по тарелкам.

— Долго там стоять будешь? — всё тот же безмятежный взгляд, словно муж пришёл домой и зовёт супругу за стол.

Молча прошла к столу и села напротив, во все глаза пялясь на сумасшедшего, что хозяйничал на её кухне, как на своей.

— Не знаю, как тебе сказать… Но ты немного заблудился. Домик в лесу, он как бы в лесу. А сейчас ты находишься в моей квартире, — старательно скрывая улыбку, взяла в руку вилку.

— Твой сарказм вообще не к месту, Даша. Я просто очень голоден. За весь день не нашёл свободной минуты, чтобы перекусить. Или ты, быть может, позабыла, как осталась одна в лесу, застряла в сугробе и если бы не я, то стала бы ужином для волков? — невозмутимо отправил в рот кусочек мяса, а девушка почувствовала себя последней гадиной.

Да, действительно, нехорошо получилось. Он, конечно, нахальная морда, но и она ведь тоже могла бы погостеприимнее быть. В конце концов, он ей тогда жизнь спас.

— Извини. Не хотела показаться грубой. Но ты мог бы не врываться так… Хоть бы предупредил, что ли. Стоп! А откуда у тебя мой адрес? — Даше ведь только дошло, что не говорила она ему свой адрес, более того, даже телефон не давала!

Савелий прожевал, запил водой и улыбнулся на все тридцать два белоснежных зуба.

— У меня твой паспорт.

От шока Дарья даже рот открыла.

— Ааа… А как он у тебя оказался?

— Ты вчера обронила, я поднял, — пожал плечами, ловко разрезая кусок сочной говядины. — Даш, в следующий раз пожарь свинину. Я говядину не очень.

— А почему ты не отдал мне его утром? — повысила голос, игнорируя его заявки по поводу мяса.

— Забыл. Ты поела? Ну иди тогда, постель приготовь. Надеюсь, у тебя двуспальная кровать? Фуууух, устал, — похлопал себя по животу и потянулся за зубочисткой. — И чай мне завари.

У Даши даже глаз задергался от такой наглости. Нет, с трудом, конечно, но можно ещё принять то, что он врывается посреди ночи и начинает набивать брюхо её едой. Но в постель?! Не то, чтобы Даша стеснялась или брезговала. И нет, она не ханжа. Но сам тон, с каким это было произнесено и абсолютная уверенность нахала в том, что она выполнит его указание… Бред. Он же шутит так, да? Или издевается. Ну не может же человек быть таким… Таким!

— Я рада, что ты наелся, честно. Даже чай тебе на дорожку сделаю. Только сразу после этого ты отдашь мне паспорт и свалишь из моего дома. Всё понятно? — мило улыбнулась, насколько это возможно в подобной ситуации и потянулась за чайником.

Громов хмыкнул, хитро усмехнулся.

— Ох, Дашка… Выпороть бы тебя, да я устал сегодня. Так и быть, оставь чай и пойдём в постельку, — поднялся, смачно шлёпнул девушку по заднице и, что-то напевая себе под нос, отправился на поиски желанной спальни.

— Не смей! — Даша бросилась за ним, пытаясь схватить незваного гостя за руку, но тот на ее попытки даже внимания не обратил.

Правда, даже если бы ей удалось его настигнуть, толку от этого мало. Савелий на голову выше её, а нахальству этого болвана позавидует кто угодно.

— Вот она, комната маленькой принцессы, — расплылся в издевательской ухмылке, заценив бардак, что царил в Дашиной спальне.

Разбросанное бельё (утром искала нужный комплект), коробки из-под обуви, платье, костюм. Часть вещей громоздилась кучкой на кресле, а некоторые валялись прямо на полу.

Ну не успела она прибраться! А всё потому, что опаздывала на работу. А опаздывала, кстати говоря, из-за того, что накануне вечером один дикий любитель секса затащил её в лес.

Как бы себя не оправдывала, всё равно покраснела. Откуда же ей было знать, что посреди ночи в квартиру (да ещё и в спальню!) ворвётся этот придурок.

У Даши вообще гостей не бывает. Иногда по вечерам забегает соседка Ритка выпить винишка да посплетничать. И в этот раз Дарья думала, что пришла именно она, потому и распахнула дверь, не спросив кого принесло.

Замечательно.

— Так, проваливай давай. Я не намерена оставлять тебя в своей квартире на ночь. И не нужно меня упрекать тем, что ты спас мою жизнь. Ещё неизвестно, что лучше — замёрзнуть в сугробе или спать с тобой.

Последнюю фразу ляпнула, не подумав. Наверное, всё же не следовало так грубо… Но как иначе с этим обалдуем?! Он же не понимает слова «нет»!

Глаза Савелия недобро блеснули и нахальная улыбка, наконец, исчезла.

— Что ж, твою позицию я понял. Отчаливаю, — наигранно поклонился и, взяв её за руку, прижался губами к тыльной стороне ладони.

А после быстренько пошёл к входной двери. Вот так вот просто! Никаких споров, пререкательств, приказов царских? Просто уходит? И в чём же подвох?

А через секунду Дашу осенило. Бросилась за Громовым и чуть не налетела на него в прихожей, где мужчина уже надевал куртку.

— Паспорт верни! — упёрла руки в бока, приняв воинственную позу, чем немало позабавила Савелия.

— Какой паспорт? — наигранно-невинное выражение лица и хитрая ухмылочка.

Да чтоб тебя! Неужели он станет шантажировать её паспортом?!

— Савелий!

— Да, красавица, — облокотился о дверь и уставился на неё с издевательской миной.

— Ну ты и сволочь, Громов, — прорычала, сквозь зубы, мечтая увидеть, как что-нибудь тяжёлое опускается на его больную голову.

— Об этом мы оба знаем. Дельные предложения будут или я пошёл?

Пошёл бы ты нахрен, гад!

— Ладно! — устало выдохнула и отошла в сторону. — Можешь остаться у меня до утра.

— Вот сразу бы так, а то ломаешься, как девочка, — хам сбросил куртку и, всучив её Даше в руки, гордо прошагал в направлении спальни.

Девушка мстительно прищурилась и с едва заметной улыбкой пошла за ним. Сам напросился!

ГЛАВА 8

— Мы так не договаривались, — Савелий скрестил на своей мощной груди не менее крепкие руки и облокотился о стену. — По-твоему, я псина, спать на коврике? — в его голосе проскочила обида или ей показалось?

— Дело не во мне, Савелий, а в тебе. Вот скажи прямо, чего ты хочешь? Что тебе нужно от меня? С какой целью ты влезаешь в мой дом, в мой распорядок дня, в мою жизнь, в конце концов? Зачем?

— Эээ… Странные вопросы, если честно. Ничего я от тебя не хочу и не требую, как ты успела заметить. Просто хорошо проводим время вместе, разве нет? Скажешь, плохо тебе со мной?

Даша невесело усмехнулась, покачала головой.

— Скажу, что не хочу больше проводить с тобой время. Мне одного говнюка по горло хватило. Будь добр, оставь меня в покое. Кстати говоря, ты до сих пор не вернул мне мой паспорт. Завтра я проверю свой почтовый ящик и если не обнаружу его там, пойду в полицию и напишу заявление.

Освободилась из его рук и ушла. В этот раз Савелий не стал догонять девушку, лишь долго смотрел ей в след, пока женский силуэт не скрылся за углом здания.

Достал мобильник и набрал номер по памяти.

— Тим, привет. Нужна инфа об одной девушке, данные сейчас скину сообщением. Что именно? Да всё. Каждый год, каждый месяц и день её жизни. Всё до мельчайших подробностей.

* * *

Вроде правильно поступила. Дикаря отправила восвояси, осталась со своими тараканами наедине. Всё, как и должно было быть… Только отчего же так тошно? Почему кошки скребут на душе своими острыми безжалостными коготками? Даша понимала, что влюбилась, но принимать этот факт не хотела. Женщина в её возрасте уже должна думать головой, а не причинным местом. И чем раньше «отболит», тем ей же лучше. Это как больной зуб… Главное решиться и выдрать его с корнем.

Всю ночь просидела с бокалом красного вина, мысленно перематывая свою жизнь назад. И ничего хорошего там не увидела. Словно она живёт не своей жизнью, а чужой. Написанной кем-то не по её сценарию. А ведь так оно и есть… Родители с раннего детства распланировали всё за неё. В какую школу пойдет, в какой ВУЗ, чем будет питаться и что одевать. Даже нижнее бельё до восемнадцати лет покупала ей мама.

Да, Даше несомненно стало легче, когда уехала от них. Так у неё хотя бы появилась свобода выбора. Но те зерна, заложенные в неё с раннего детства проросли и опутали её своими корнями, контролируя каждое движение. Даже сейчас, спустя столько лет, она всё еще живет умом родителей, а не своим.

А утром, когда вторая бутылка вина опустела, послышалась трель мобильного. Звонила мама.

— Ага, помяни папочку с мамочкой, они тут как тут, — проворчала недовольно и вздохнула, уставившись на экран мобильного.

Лучше бы уж Савелий позвонил. Его она хотела слышать больше, чем родителей.

— Доброе утро, мама, — произнесла бесцветным тоном, как обычно при общении с ними.

— Доброе утро. Ничего не хочешь мне сказать? — и как всегда приветствие началось с наездов.

Почему-то даже не удивилась.

— Нет, ничего. А что я должна сказать?

— Вчера был четверг! Ты забыла?

В былое время Дарья хлопнула бы себя по лбу и начала извиняться, сейчас же просто усмехнулась. Четверг — родительский день их семьи. Каждую неделю в этот день Даша обязана звонить родителям и докладывать о своих делах. Да, именно докладывать. Как начальству или, к примеру, учителю в школе благородных девиц.

— Ах, да, точно… Сраный родительский день. Помню-помню, агась, — на последнем предложении начал заплетаться язык и Даша пьяно хихикнула.

Мама замолчала, чтобы через несколько секунд разразиться визгом, от которого Даша чуть не оглохла.

— Ты что, пьяная?! Чем ты там занимаешься?! Я сегодня же куплю билеты и мы с отцом…

— И вы с отцом пойдёте нахрен, — закончила твёрдым, уверенным и даже злым тоном. — Хватит лезть в мою жизнь. Я не позвонила, потому что не захотела, мама. Каждый раз, когда разговариваю с вами, слушаю ваши нотации и нравоучения, мне хочется помыть уши кислотой. Раз не звонила, значит, у меня были дела поважнее. Значит, мама, я позвоню в другой раз. Не когда будет удобно папе или тебе, а когда у меня будет время. И да, я пьяная. Потому что встретила в лесу Дикаря, несколько раз занималась с ним грязным, жарким сексом, а потом влюбилась. А он такой же, как тот из-за кого я вены вскрывала. Помнишь, мамочка? Когда вы с отцом обвинили меня в распущенности и сказали, что вам стыдно за меня? Кстати, я вчера уволилась с работы, потому что моим новым шефом стал Александр. Да-да, тот самый. Вот поэтому я пьяная! И буду пить, пока не затошнит, а как затошнит, проблююсь и снова выпью! И так, пока не решу, что достаточно. Сама пока не решу, мама! Хорошего дня, папе привет! — нажала на клавишу отбоя и с довольной улыбкой отшвырнула телефон.

Возможно чуть позже она пожалеет о своих словах, но сейчас чувствовала себя чудесно. Сколько лет она мечтала высказать им всё, что накопилось, наболело и давило тяжким грузом на сердце.

ГЛАВА 12

Проснувшись, первым делом полез проверять электронную почту. И не ошибся. Там его уже ждало письмецо от Тимки. Только этот засранец со своими гавриками могут нарыть за одну ночь всю нужную инфу.

Насмешила приписка в теме сообщения: «Я люблю пять звёздочек» и пьяный смайлик с бутылкой.

— С меня причитается, жучара хитрожопый, — ухмыльнулся, открыл письмо.

Через минуту улыбка Савелия исчезла, а брови поползли вверх.

— Твою дивизию, блядь…

Вот откуда ему было знать, что с проблемной связался? Вены она, блядь, вскрывала, с ума сойти просто. Да ещё и из-за чего! Любовь неразделённая… Охереть.

Теперь уже Грому не казалась забавной мыслишка влюбить её в себя, а потом послать. Кому же захочется стать объектом вожделения больной на голову дамочки, которая чуть что бежит вены вспарывать.

Да и кто знает, во что вырос её психоз за эти годы. Может Дарья уже давно в маньячку превратилась и рубит по ночам мужиков топориком. Не то, чтобы Савелий боялся, но появилось какое-то неприятие. Словно девушку, которая так нравилась увидел в совершенно ином свете.

Конечно, поговорить с ней стоит. Раз и навсегда объяснить, что у них ничего не выйдет и лучше закончить общение пока не стало поздно.

Теперь-то стало ясно, отчего она такая затравленная была. Тот её новый начальник тире бывший, судя по всему, и есть «несчастная любовь». Вот уж свезло мужику…

Хотя, конечно, Дашку тоже было жаль. Кто ж знает, что у них, этих суицидников, в голове. Может они мыслят как-то иначе и лезвие им кажется единственно верным выходом. Надо бы поговорить с ней как-то… Помягче, что ли. Объяснить, что лезть в петлю из-за мужика — совершенно глупо.

* * *

Даша открыла не сразу. Сначала Грому пришлось разбудить всех её соседей и даже выслушать от какой-то злобной бабки, что она думает о легкомысленной Дарье и её хахале, что с утра пораньше поставил на ноги весь дом.

А когда дверь открылась и его взору предстала девушка, он её даже не сразу узнал. Растрепанная, заспанная и еле стоящая на ногах, она была похожа на привидение. Несчастная и замученная.

У Савелия что-то дрогнуло внутри. Нет, это была не жалость, как ни странно. Это была злость. Это что же она творит? Неужели совсем жизнь не радует? И всё из-за какого мудака, что не оценил её по достоинству? Ну бред же, блядь!

— Ты мне паспорт принёс? — встала на пороге, облокотившись плечом о дверной косяк. — Давай, — протянула руку, но Савелий лишь покачал головой.

— От тебя перегаром несёт, как от старого пропойцы.

Она прыснула от смеха, хотя Гром ничего забавного здесь не увидел.

— Ещё один диктатор, блин, выискался. Гони паспорт и проваливай на хрен, — несмотря на улыбку, в её голосе сквозила злоба, нехилая причём такая.

Словно он в чем-то виноват. Как будто он её довёл до такого состояния. Но, как бы там ни было, а оставлять её одну в таком коматозе никак нельзя.

По первах, когда только начал работать в органах, Савелий сам через день впадал в депрессию и очень хорошо знает, каково оно, чувствовать себя дерьмом, не способным изменить этот грешный мир. Но, хвала небесам, против хандры и отчаяния есть замечательное лекарство.

— Слушай, Дашка… А давай напьёмся вместе?

Словно она на галерах, а над ней стоит надсмотрщик с кнутом. Запуганная, забитая. Игорь даже не знал, что такие существуют в наше время. Излишняя её худоба превращала девчонку во что-то среднее между скелетом и умирающей от голода доходягой. Одежда вся мешковатая, застиранная, растянутая, как будто в «секонд-хенде» её покупает. Хотя, вполне возможно, что так и есть. Игорь сам когда-то носил шмотки оттуда. И считал, что это в порядке вещей, донашивать за другими.

А ещё, синяки под глазами. Такое ощущение, что она спит по два часа в сутки. И если в его случае это объясняется работой, то с ней чего? Сейчас Мышь не казалась страшной. Просто замученная. Заморыш.

— Доброе утро, — она заметила его и, похоже, уже давно. Смотрела с каким-то странным любопытством.

— Доброе, — буркнул и прошёл к столу. — Есть что-нибудь поесть?

— Конечно, — кивнула и тут же прибежала с тарелкой, на которой — о, дааа! — лежал большой кусок румяного пирога с вишней.

Откуда она знает, о его любимых блюдах?! И главное, как ей удаётся, так вкусно их готовить?

Тут же отправил кусочек в рот и закрыл глаза от удовольствия. Это же, мать его, восхитительно! Просто охренеть, как вкусно!

— А кофе где? — наигранно грозно зыркнул на неё, но девчонка не поняла шутку и быстро засуетилась, пытаясь совладать с огромной кофемашиной.

— Вот, пожалуйста, — поставила перед ним чашку с ароматным напитком и встала, сунув руки в муке в карманы фартука.

— Что-то ещё? — поднял на неё взгляд, не прекращая жевать.

— Да… Я хотела бы… — шумно выдохнула, словно боялась задать свой вопрос.

— Ну?

— Хотела бы спросить, сколько вы будете мне платить? Мы вчера не обсудили этот вопрос… Дело в том, что у меня счета не все оплаченные и…

— Ладно, понял. Платить буду двести баксов в день, устроит? — отчего-то не хотелось выслушивать о её проблемах. Наверное, не желал снова окунаться в нищету, из которой с трудом вылез. Да и чего уж… Отец помог. Так бы он сейчас на каком-нибудь заводе впахивал. Мышь радостно закивала. — И умоляю, смени этот кошмарный наряд на что-нибудь другое. Ко мне часто приходят гости, я не могу показывать им… это, — махнул в сторону притихшей Мыши. Та снова кивнула и Покровский удовлетворённо хмыкнул, переключая внимание на издавшую писк духовку. — А что это там ещё у тебя?

* * *

Анна оказалась красивой девушкой, Лёха не обманул. Игорь даже застыл на несколько секунд, когда впервые увидел её. Модельная внешность, красивые, длинные, тёмные волосы, но самой прекрасной в этой картине была её натуральность. Ничего приклеенного, надутого, разукрашенного. По крайней мере, в глаза не бросалось.

Новая знакомая имела высшее образование в области финансов, была начитанной и эрудированной. Вечер с ней пролетел незаметно, общение вышло лёгким и непринуждённым. Впервые Покровскому не приходилось изображать из себя того, кем на самом деле не является.

Анна рассказала, что унаследовала фирму родителей и теперь полностью посвящает себя работе. На отношения и поиск новых влюблённых времени просто нет и она вынуждена соглашаться на такие вот свидания вслепую. Игорь посмеялся, покивал и признался, что сам такой же. Общего у них вообще оказалось много, чего раньше не случалось.

Конец

Content

Анастасия Шерр, Джорджиана Золомон
Мышь для нефтяника

Часть 1

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

Часть 2

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 12