Павел Блинников

МЕРТВЫЙ БОГ ЭРВ

Пролог

Где-то на орбите планеты Земля.

Зал горел десятками экранов, с одних тараторили на разных языках репортеры, рассказывая новости, другие мониторы демонстрировали цифры, схемы, уравнения. Пахло машинным маслом, где-то в отдалении ревет компрессор. Зал вовсе не похож на космическую станцию хотя бы размером — десяток МКС поместилось бы только в этом помещении, а есть еще другие, и гораздо больше этого. Космическое судно и похоже на корабль — лайнер, совершающий кругосветное путешествие, но не по глади воды, а сквозь вакуум. Над дизайном интерьера тут никто не старался. Всюду трубы, манометры, термометры, фланцы, шпильки, болты, бугеля, люки, пол в просечке, с потолка светят тусклые светильники — словно на советский завод попал. Покрашено абы как, но постоянно встречается надпись на разных языках. Всего три буквы: Э Р В. Или E R V. Так зовут местного хозяина — Эрв. Рядом с этими буквами почти всегда логотип: висельник, либо просто петля.

Посреди зала полукругом экраны. Перед креслом. В котором с бутылкой отменного шотландского вискаря сидит мужчина и мониторит экраны. Разглядывает с легкой скукой в глазах. Глазе. Он у него только один — второй выбили вчера. Бутылку до горла доносит единственная же рука — вторую вчера же оторвали.

— Твой глаз готов, — донеслось откуда-то из темноты.

Под относительно яркий свет вышло человекоподобное чудо. Нечто похожее на мужской манекен — фигура эктоморфа, но никаких намеков на половые органы. Кожа серая и слишком как бы натянутая. Нет сосков и волос. И головы. Вместо нее — телевизор. Не плоский, а как будто с компьютера девяностых годов сняли. Показывает монитор лицо мужчины, чем-то напоминающего актера Энтони Хопкинса: спокойное выражение, уголок губ едва приподнят, волосы зачесаны назад, с виду лет около пятидесяти. В руках поднос из нержавеющей стали.

— Э-э-э-а-а-а, — отмахнулся мужчина единственной рукой. При этом миллилитров сто виски выплеснулось и улетело сквозь просечку на нижнюю палубу. — Занимаешься фигней…

— Отдел кибернетизации должен работать постоянно, иначе быстро отстанем, Эрв.

— Отстали уже и так!

— Зато по софту мы сильно впереди, — усмехнулось лицо с экрана.

— Не выебывайся, Дан.

— Я лстю тебе, Эрв.

— Нет такого слова.

Дан подошел к Эрву и протянул поднос. Единственный карий глаз рассмотрел шарик с острым шипом на стороне противоположной красному зрачку.

— Просто вставляешь? — спросил Эрв.

— Да. Остальное сделает программа.

Эрв без лишних разговоров взял глаз и воткнул себе в глазницу. Шип прошел почти до самого мозга, но благополучно втянулся, не достав до коры каких-то нанометров. Из глазницы потекла кровь, быстро залив лицо Эрва. Но тот не обращал на это внимание, только губы приложились к бутылке еще раз. А шип, тем временем, прицелился и вошел-таки в мозг — точно в нужный его отдел. Зрачок разгорелся алым цветом, Эрв увидел картину мира «стерео». Правда, картинка с искусственного окуляра слегка отличалась, там в углу как бы окошко, с которого насмешливо глядит Дан.

— Неплохо, — кивнул Эрв, вытирая кровь с лица рукавом. — Ну, а рука?

— Будет готова через час, — сказал Дан с экрана на «манекене» и в глазу Эрва. Окуляр подключился не только к зрительным рецепторам мозга, но и к слуховым — в ушах Эрв тоже услышал голос Дана. Это было немного странно — в мозгу он прозвучал на миллисекунду быстрее, получилось как бы эхо.

— Вот она-то мне в ближайшее время понадобится. Большую Священную Машину починили?

— Почти. Работают на износ.

— Пусть работают с износом, — буркнул Эрв. — Ладно, к делу. Покажи мне Виталика.

На одном экране крутилась планета Земля. После команды Эрва картинка стремительно наехала на Смоленскую область. Чуть сгорбленный мужчина идет с пакетом из магазина по серому тротуару. Он то и дело оглядывается, будто опасается чего-то.

— Этот придурок прокололся и придется действовать быстрее, — покачал головой Эрв. — По телефону проболтался?

— Да, — кивнул Дан.

— Покажи мне Вадима Туманова! — приказал Эрв.

Картинка отъехала и наехала на Ростовскую область. Белокурый молодой человек разговаривает с кем-то по телефону рядом с Макдоналдсом.

— Если это тот, о ком я думаю… — начал Эрв.

— То нам бесконечно повезло! — закончил Дан. Его глаза в экране загорелись ярким зеленым светом. — Они не смогут ничего с ним сделать, а мы…

— Даже Царь Царей ничего не сможет! Вся их шарага умоется говном!

Эрв резко перевел взгляд на монитор, где спокойно вращается Луна.

— Но нам мало этой удачи, — продолжил Эрв. — Нам всё может обосрать невезение, как когда Виталик проболтался по пьяни про тайгу. Еще год потерпел бы, мы подготовили Туманова, но теперь поздно. Страна Ужасных Монстров в ближайшие пару дней пошлет к нему одного из своих лордов. Нам удача нужна, удача, понимаешь, Дан?! А за удачу у нас кто отвечает?

— Колдуны, — усмехнулся Дан.

— Ручной режим! — рявкнул Эрв и провел ладонью по воздуху. Картинка поплыла туда, куда надо, вскоре показав просто пустое место примерно в семидесяти километрах от Ростова-на-Дону близ станицы Багаевской. — Я знаю, ты спрятался тут, Серый. Я знаю, что твои гномы хотят схватки с Царем Царей и я знаю причину. И ты не сможешь им отказать, Серый. Ты можешь отказать кому угодно, но только не им, Серый. И ты наделишь их удачей. А я ее использую так, как мне надо. Дан?

— Слушаю.

— Пусть Кривоходов расскажет Вадиму про Петровича, пусть тот поедет и поговорит с ним. Пусть покажет это. Пусть им займутся. Ему самому ничего не угрожает, если мы не ошиблись. А, если ошиблись, то и пёс ним, обойдемся. Зато, если не ошиблись… Эх, успеть бы обоих взять в оборот, но не выйдет! Когда будешь уверен, что всё нормально, слей гномов — пусть на них начнется охота. А уж там разберемся, Дан… Вернее — наоборот! Уж там всё так закрутится, что никто не разберется, Дан! Ты же знаешь, Дан, это мое любимое состояние — хаос. В нём я чувствую себя просто прекрасно…

— Только что доложили — рука готова, — перебил Дан.

— Тащи. И вискаря захвати…

Часть первая: Волшебная лампа

1

Хорошее утро сегодня! Жарко, но не душно — лето на исходе, наступает бархатный сезон. Сергей вышел на веранду, оглянулся, потянулся, ноздри затрепетали, втягивая ароматы. Цветения никакого нет, но лето само собой умеет пахнуть по-особому. Молодежь сокрушается в последние дни каникул, спрашивая себя, как можно было три месяца так бездарно про… нестись… Сергей никогда не задавался таким вопросом, даже будучи молодым. Вот только, пожалуй, под конец сезона уже хотелось следующего. Летом мечтается, чтобы поскорей спала жара, осенью, чтобы грязь сковало морозом, в конце зимы грезится о буйной зелени весны, а в мае желаешь отогреться летом. И так всю жизнь.

Он спустился по крыльцу, походя погладил собак. Улыбка на его лице слегка прикрывалась двухнедельной щетиной. Сергей надел клетчатые шорты и серую футболку — и то, и это болталось на худом теле. На плече коричневый рюкзак, голову бережет шляпа. Да-да, самая настоящая шляпа с широкими полами и тоже серого цвета. Без шляпы никак нельзя в такую жару, да и не по статусу ему — без шляпы. Дорожка из щебня привела к сарайчику, к стене которого небрежно прислонен велосипед. Отличное время для поездки! Ветра нет, пыли тоже, прохожих мало — жарко все-таки. Можно даже в кафе заехать по пути — пропустить кружку-другую пива, поболтать с официантками… Сергей поглядел на небо. Небольшая тучка скрыла солнце. Он нахмурился. Какая-то ровная тучка — идеально круглая. И опускается к нему очень быстро.

С неба пыхнуло потоком раскаленного воздуха, аж листья с акации посрывало. «Тучка» вблизи выглядела шарообразным клубком тумана, слегка мурлычущим изнутри. Само собой, Сергей прекрасно знал, что никакая эта не тучка. Это — летающая тарелка.

Чего-то сверкнуло, туман в мгновение ока разогнало теплым воздухом, видны два раструба на серебряном металле, что генерировали этот пар. Летающая тарелка на четырех смешных ножках, не очень-то и большая — метра четыре в диаметре. Половина крыши стеклянная, там кабина пилота с сотней кнопок и десятком рычагов. Оперирует всем мужик с довольной, но болезненной рожей. Высокий, крепкий, одет в старые джинсы и клетчатую рубашку, рукава закатаны до локтей, на голове короткий ежик седых волос и защитные очки прикрывают лоб. Лицо неестественно бледное и вообще выглядит мужик нездорово — цветом тела напоминает мертвеца. А синяки под глазами, наверное, сантиметров пять! Вернее — под глазом. Левый — обычный карий глаз, а вокруг второго на глазнице металл, посредине которого алым светом горит стеклянный глаз. Почти как у терминатора. И, кстати, как у терминатора же правая рука — отрезана по самое плечо, вместо нее металлическая культя, точно повторяющая человеческий скелет. За суставы выступают маленькие шарниры, кости — плунжера или штока, или что-то типа цилиндров, жужжат сервоприводы, заставляющие культю двигаться, им подвывают маленькие гидравлические насосы, а на самом плече аккуратная коробочка, скрывающая блок автоматики. Из нее тонкий провод скользит по шее и входит прямиком в седой затылок. Мужчина нажал металлическим пальцем какую-то кнопку на невидимой Сергеем панели, крыша тарелки поднялась, а у нижней части, будто язык, вывалился трап. Каждая ступенька трапа стилизована логотипом Эрва — петлей висельника.

— Привет, Серый! — крикнул мужчина из летающей тарелки слегка хриплым голосом. Он легко спустился по трапу и встал возле калитки. — Защита тут же у тебя какая-то должна быть?

— Привет, Эрв. Ага, — кивнул Сергей. — Вон, видишь, собачки.

Четыре здоровые псины уже подбежали и внимательно наблюдали за незнакомцем позади хозяина. Сергей щелкнул пальцами, и собаки начали расти. В них словно стероидов вкололи или дрожжей!.. Они не просто стали раза в три больше, тела надулись неестественно рельефными мускулами, будто собачки пару лет жрали исключительно белковую смесь и ходили в качалку. Но увеличился и сам скелет, увеличились зубы — стали сантиметров под десять и отчего-то пожелтели. Ну, и глаза — в них явно читался разум, причем, разум злобный.

— Еще проклятья всякие есть тому, кто переступит порог, — сказал Сергей. Собаки позади него угрюмо зарычали.

— В них, типа, демоны? — спросил мужчина, ничуть не удивившись увиденному. — Вы, колдури, любите всюду сажать этих ваших демонов. Можно нанять отличный отряд охраны, поставить камеры, датчики движения, поставить киллботов, в конце концов, — но нет. Вы будете брать долбаных демонов и сажать в долбаных собак. Вы Ленина, наверное, похоронить не можете, потому что там у вас склад этих демонов…

— Ленин там по другой причине. Чего тебе надо, Эрв?

— Мне надо, чтобы вы, долбаные колдури, не лезли в мои дела, а вы туда вскоре залезете, Серый. Вы не знаете, с кем собираетесь воевать, как воевать и даже чем воевать у вас нету. У вас вообще воевалка не выросла, Серый!

— Я не понимаю, о чём ты, — покачал головой Сергей. — Ты сам по себе, Эрв. Всегда был сам по себе, всегда будешь сам по себе. Всегда останешься очень крупной фигурой в этой Вселенной. Возможно, самой крупной, но ты — один. А я нет. И твоя война никогда не завершится победой, потому что Судьба не на твоей стороне!

— Угу, судьба мне эта твоя вскоре понадобится… — пробурчал Эрв.

— Чего?

— Да ничего. Пойми, Серый, ваш долбаный пафос, всякие ваши вероятности и прочая никогда не сработают в этой системе, потому что системы тут больше нет. Это отдельный мир, отдельная книга, отдельная история, в которой всё намешано, Серый. Тут будут колдуны, клоны, демоны, летающие тарелки, атомные и космические войны, телепортации, вампиры, могучее колдунство, путешествие во времени и даже парочка пида#$сов найдется в этом мире. Он отличается от всех других эпох, он, как я: сам по себе — первый, изначальный вариант мира, который еще не испоганили адом и раем. Где нету места чему-то одному, понимаешь, Серый? Тут всё и все смешаны, Серый. И если ты ставишь в таком мире только на везение, только на судьбу, ты не протянешь и трети этой книги, Серый! Тебя размажут с твоими гномами в этой книге, Серый! Эта книга постоянно будет прогрессировать, Серый!

— Книга? Ты безумен, Эрв.

— Я безумен настолько, насколько безумна эта книга, Серый! Это будет даже цикл книг, Серый! Я пока еще не придумал ей название, Серый, но пусть будет пока рабочее название. Назовем ее «Мир», Серый! Хорошее название — почти как «Хуй»! Тоже из трех букв! Потому что тут мы попробуем разобраться, как оно всё устроено в этом «Мире». Показать, что тут всё просто, безумно сложно и разобраться ни у кого не будет никакого шанса, Серый. Тебе нравится? Хотя, плевать, что там тебе нравится! Может, я назову это как-нибудь попроще. Есть еще одно слово из трех букв, которое какбэ напрашивается…

— Ты безумен, Эрв, — повторил Сергей бесстрастно. — Любой, кто не следует своей Судьбе — обречен. И только воистину она способна победить Зло, что царствует в этом мире, Эрв…

— Отлично, Серый! — перебил Эрв. — Ты принял это мое рабочее название, значит, я сделал то, что хотел. Я предупредил тебя, Серый. Я обрисовал тебе всю ситуацию, Серый. Учти и действуй! Не давай матке опускаться, Серый! Попробуй, может, у тебя получится… В любом случае твоя эта «судьба» тут замешана, Серый. Если бы у тебя была возможность заглянуть, что на днях будет показывать на Ютьюбе Вадим Туманов, ты бы сильно удивился, Серый. Потому что твои гномы и вправду начинают свою вечеринку в переломный для нашей войны момент, Серый. Я уже столько лет пытаюсь прижучить этих говнорей из Страны Ужасных Монстров и вот появился шанс! Мне хотелось бы, чтобы ты увидел концовку этой книги, Серый. Поэтому не стой у меня на дороге, Серый.

Эрв развернулся и почти залетел в свою тарелку. Крыша опустилась, трап поднялся, из раструбов повалил облачный дым, заурчал двигатель. Не прошло и тридцати секунд, как перед Сергеем снова шарообразное облако. Пыхнуло горячим воздухом и Эрв унесся ввысь. Мельчайшей точкой он стал секунд за пять, а вот и вообще его нет — только след примятой травы за забором.

— У него на дороге… — пробурчал Сергей.

В рюкзаке зазвонил телефон.

— Да? — спросил Сергей в трубку коротко.

— Нас прижали! — ответили оттуда. Слышно плохо, голос размыт ветром и приглушен ревом двигателя, словно звонивший летит на турбине самолета. Впрочем, с этого звонившего станется.

— Кто прижал? — спросил Сергей.

— Волк. Нас сейчас перехватят. У них тут джипы, вертолеты, ядерные бомбардировщики, а мы посреди поля, разрази меня Дорак!

— Где вы?

— Трасса Волгодонск — Ростов. К тебе ехали…

— Я же предупреждал! — перебил Сергей. — Только где-нибудь!

— Выбора нет! Они нам всю связь обру… Кто это говорит? — спросил вдруг другой голос. Приятный женский, но на лбу Сергея выступила испарина. Он тут же нажал кнопку отбоя, а потом длинные пальцы смяли трубку, будто пластину шоколада. И не подумаешь по этим пальцам, что такие сильные.

Волгодонская трасса, значит. Километров сто пятьдесят отсюда. И их уже прижали. Времени у него минут десять — не больше. Значит, идти через Лимб. Треклятье!

Он быстро-быстро вернулся в дом и уже через минуту по ступеням выстукивали не шлепанцы, а туфли, ноги скрыли джинсы, а поверх футболки накинут плащ. В руке странная полутораметровая палка, исписанная рунами. Сергей прибежал к велосипеду, схватил его и оседлал. Поехал… к закрытым воротам на полном ходу! Казалось, сейчас врежется в них — ворота массивные, кованные! И всего лишь метр оставался переднему колесу велосипеда до них, но всадник и железный конь стали прозрачными, а потом и вовсе исчезли.

Сергей не любил Лимб… да и никто не любил Лимб. Пройти сюда легко, выйти отсюда легко, а вот находиться тут — посложнее. Сергей зажег жезл — эдакие фокусы тут разрешимы. Палка с рунами засияла, разгоняя тени. А их тут очень много. В Лимбе над его домом нависли неестественно низкие облака — такого никогда не увидишь в Мире. Нечто подобное можно увидеть, когда дым от извергающегося вулкана стелится низко-низко, но тут — это именно дождевые тучи всего метрах в пятидесяти от макушки. Пахнет пылью и вовсе не летом. Настроение упало. Всё как обычно.

Переднее колесо велосипеда встретилось-таки с массивными кованными воротами и с легкостью разбило их, словно те сделаны не из железа. Повели себя ворота ровно так, будто были сделаны из железа лет триста назад. Ржавый металл стал слабее пенопласта, даже резиновая покрышка расправилась с ним. Сергей поехал на помощь. Ехать ему долго — сто пятьдесят километров. По пыльным дорогам, минуя пустые города и веси, по асфальту, что рассыпается под колесами в крошку. Но это бы ничего, если б путешествие проходило в одиночестве.

Первую нить Сергей увидел минут через десять. Тучи тут почти всюду, но попался просвет, и Сергей увидел ее. В тусклом небе Лимба словно нарисовали черную линию. Причем рисовали прямо сейчас, и, если начало линии медленно двигалось, окончание кто-то постоянно подтирал ластиком. Сергей не знал, за это местных обитателей прозвали нитями, то ли тут связано как-то с Атропос, так или иначе, первая нить — вот, перед ним в небе. Линия приближалась, вскоре прояснились очертания, да Сергей и так знал, как они выглядят. Вблизи нить имеет в целом человеческие очертания, хотя тут бывает по-разному. Лимб вообще бывает разным. Нить зашла на вираж и устремилась к Сергею, словно истребитель на бреющем полете.

— У-у-у-у-у-у-а-а-а-а-а-у-у-у!!! — верещала она.

— Вау-вау-вау! — передразнил Сергей, выкидывая вперед посох.

Человеческая фигура, летящая к нему, теперь видна совсем отчетливо и вот тут тоже может быть разгадка названия «нить». Она как бы сшита из тончайших черных ниточек. Как будто кто-то взял Тьму, расплел на нитки и соткал страшную, вопящую тварь, что разорвет человека за считанные секунды. Но Сергей был не совсем обычный человек.

Прямо перед ним нить со всего маху врезалась в преграду — словно стеклянную стену перед ней поставили. Призрак взорвался, расплелся на те же ниточки и сразу же сплелся обратно.

— Уа-а-а-а-а!!! — донеслось из распахнутой пасти.

— Уходи, — сказал Сергей, выставляя вперед посох. — Поживы тебе не будет.

Нить злобно поглядела на него и взмыла вертикально вверх. Улетела. Но Сергей понимал, это только короткая передышка. Нити — они как осы. За первой прилетит рой. От одной там или от десятка Сергей как-нибудь отмахается, с сотней будут уже проблемы. А за сотней придет тысяча. И не дай, Темный, они еще притащат местного «руководителя».

Сергей ехал и наблюдал унылый пейзаж. На него уже раз двадцать нападали небольшими группками, но в целом Бог миловал. Вокруг почти так же, как в Мире, только всё постаревшее. Лимб — это былое. То, что прошло. Есть для него всяческие метафоры, но Сергей понимал это так: за живым должно что-то оставаться. И остается мертвое. Время течет — Мир живет, время утекло — остался Лимб. Тут нет и не может родиться ничего нового, тут нет места чуду, нет жизни, кроме вот этих заблудших душ. Нет, есть тут свои обитатели, но очень уж неприятные. Как уже сказано, попасть сюда — пара пустяков, но есть серьезная опасность. Такая нить может не просто тебя убить, а как бы привязаться к тебе. И начнет сосать, сосать, сосать твою жизнь сюда. Опять же, даже таким, как Сергей, опасно тут появляться. Это он сейчас так смело едет и ему сильно не мешают, но, явившись сюда однажды, ты оставляешь след. И по этому следу тебя будут преследовать нити. В Мире ты будешь делать всё то же, что и раньше: ходить на работу, играть с друзьями в футбол, спать в конце концов. Но, только загляни, сюда, а пройти в Лимб моно из любого места, — ты увидишь легионы неупокоенных душ, снующих вокруг. Они будут пытаться до тебя добраться, постараются затащить к себе, будут уговаривать присоединиться. Не многие выдерживают такие испытания. Сергей был из таких немногих.

Тут нет времени, поэтом нельзя сказать, что прошел час или два. Над ним гудит небо — за облаками воют нити. Убери сейчас тучи — там медленно кружат сотни призраков. У нитей есть еще одно очень неприятное качество — они все нытики. Это тоже вариант, почему их так называют — от слова «ныть». Поначалу ты слышишь только этот вой, но потом его тебе словно начинают переводить. У нитей такой отвратительный язык, но самое мерзкое, что ты его вынужден слушать. Нельзя тут заткнуть уши, нити говорят с твоими мыслями:

— А потом она просто бросила меня! Ты понимаешь, эту тварь имели всем подъездом, а я не знал! Она давала за пачку пельменей! Что я мог поделать, что у меня нет столько денег? У меня не было выбора!

— Это так трудно. Ты понимаешь, это очень больно. Они меня никогда не понимали. Хотели, чтобы я шел куда-то учиться, а я просто не хотел уходить. Я не хотел, а меня заставили. И я им назло…

— Двести рублей! Они прислали коллекторов из-за сраных двухсот рублей! И она насела на меня из-за них. Оказалось, сын — нарик. Тырил деньги из моей кубышки. Я туда — а там хрен! Что мне еще оставалось делать?

— Он меня не любил? Я любила его, я готова была делать ему всё, что он хотел! А он меня не любил! Так и сказал, что, ты, мол, не в моем вкусе! После полугода отношений! Я ради него освоила «проглота», а он мне такое в лицо!

И таких историй было очень много. Тысячи, наверное, потому что каждая нить готова рассказывать свою историю вечно. Она доходит до конца и начинает заново. А конец у всех один. Все приходят к нему по-разному, но в итоге — самоубийство. Страшный грех, который ставит крест на любом посмертии. Не будет тебе ни Рая, ни Ада, ни перерождения. Ты останешься в Лимбе, пока не найдется тот, кто тебя от начала и до конца не выслушает. По крайней мере, так считается. Что можно как-то и отсюда достать нить, но Сергей таких случаев не знал. Да и не хотел знать. Пройдут годы, прежде чем он рискнет заглянуть сюда снова.

Его начали атаковать активнее. Уже целые косяки, гудящие страшными историями, набрасывались на Сергея и расшибались о невидимую стену. Каждый раз его посох вспыхивал и возвращался к ровному сиянию. Но каждый раз это ровное сияние едва-едва тускнело. Впрочем, это неважно. Он уже на месте.

Конец августа уже, а всё одно жарко. Тем более на дороге — асфальт набирает тепла также охотно, как отдает обратно. Но современное авто плюет на жару, у каждого под капотом по кондиционеру. На трассе жальче всего бывает дальнобоев, что перевозят зерно на старых «ЗИЛах» и «Камазах». Перегруженные, они едут едва-едва шестьдесят километров в час, в кабинах у них маленькие вентиляторы обдувают толстых потеющих водителей. Тут ни о каких кондиционерах речи нет. Да и жалко их только издали. А вот если сам едешь по трассе — готов обвешать дальнобойщиков всеми возможными «платонами», лишь бы не затрудняли движуху. А ведь нет более наглой и противной категории рабочих, чем профессиональные водители. Это уяснит всякий, кто проедет по южным трассам в конце лета.

Но сегодня машин нет. Сто километров трассы перекрыли наглухо. Образовались километровые пробки, те самые наглые дальнобойщики вылезали и шли ругаться с, как они думали, ментами, но пыл их быстренько уходил, когда они видели, кто перерезал дорогу. Военные. Танками. С двух сторон участок в сто километров обложили танками, а над трассой летают военные вертолеты. Еще выше, в небесах, носятся истребители и даже парочка стратегических бомбардировщиков мерно гудят над головами разгневанных водителей. И всё, чтобы поймать кое-кого.

— Господа водители, проявляйте терпение! — говорит спокойный голос в мегафон. Понятно по такому голосу сразу, что военный. — В районе идет антитеррористическая операция! Наши военные силы ведут преследование агентов ИГИЛ (запр. В РФ)!

Дальнобои важно переговариваются. Ага, да, ИГИЛ, тогда понятно. И вообще Путин молодец! Другие возражают: молодец-де, да только за один грин сейчас дают уже под семьдесят деревянных. Водители завязывают спор — программа Соловьева позавидует. Как всегда, находится тут и свой Жириновский.

А погоня, меж тем, действительно ведется.

Жара, ясная солнечная погода, птички поют и ревут мощнейшие двигатели. Тринадцать «Харлей-Дэвидсонов» несутся по трассе Волгодонск — Ростов-на-Дону со скоростью двести пятьдесят километров в час. В принципе, ехать можно — ни встречных, ни попутных машин нет. Если б не погоня.

250 км. в час — это много? Ха, а сколько летит истребитель Су-35? Который на бреющем полёте заходит в вираж… и опасливо облетает мотоциклистов за несколько километров? Очень быстро летит, но уже три таких отлетались — их останки дымятся посреди поля позади. У каждого мотоциклиста за спиной ручные ракетницы с самонаводящимися ракетами класса земля-воздух. Ракеты совсем непростые, как непростые мотоциклисты. Тринадцать байков — тринадцать бородатых байкеров. Кожа, косухи, татуировки, темные очки, оружие — самые настоящие разбойники двадцать первого века. Оружия особенно много — обвешаны всем, чем ни попадя, от гранат, до мечей, секир и кинжалов. Едут ровным рядом, но лица неспокойны. Понимают, их пока еще не уничтожили, потому как хотят взять в плен. Те же истребители летают рядом, но ни один не пальнул ничем серьезным. А позади — команда по пленению. Догоняет.

Истребители, танки, БМП, вертолеты — это всё местное, русское, это бородачи уже видели. Угрожающе, конечно, но опасность исходит от агрегатов, произведенных не в этой стране. И вообще вряд ли в какой-либо стране произведенных. Четверть тысячи километров в час для преследователей — пустяки. Десять мотоциклов и три легковые машины неслись гораздо быстрей, они выехали из Волгодонска на час позже байкеров и как раз догоняли. Это им расчистили дорогу, это ради них подняли по тревоги все воинские части и отделения полиции в области, это их сопровождали самолеты и вертолеты — страховали. Чтобы поймать тринадцать негодников — потомков Дурака.

Красивы «Харлеи», очень красивы — ничего не сказать. Хромом блестят, из выхлопной трубы рёв, будто мамонту прищемили яйца. Скорость такая, что звук остается позади ездока, они лучше слышны преследовавшим, нежели самим наездникам. А вот эти как раз едут тихо. Да так тихо, что поначалу вообще ничего неясно — два джипа, десяток мотоциклистов, один лимузин, идут явно быстрее двухсот пятидесяти километров в час, потому что догоняют, но звука работающих двигателей нет, да и дыма из выхлопных труб нет. И самих труб нет. Только дорогая резина едва шелестит по дороге и легкое урчание из-под капота. Такое тру-лю-лю-лю-лю — эдак мурлычет новейший электродвигатель. На всей технике преследователей красуется уже сама по себе дорогущая буква «Т», отлитая из чистого золота. «Тесла Моторс». Вся техника электрическая, сделана эксклюзивно на заказ с использованием таких технологий, которые на рынке не появятся еще лет тридцать. И хорошо идут, детеныши Теслы! Гораздо бодрее жрущих бензин «Харлеев».

Догоняющие выстроились в шеренгу: первыми идут мотоциклы, потом два джипа, замыкает лимузин. В отличие от хрома, натуральной кожи и металла, что украшает «Харлеи», мотоциклы преследовавших — из пластика процентов на восемьдесят. Раскрашены любопытно — под волков. Текстура краски напоминает волчью шерсть черно-серого цвета, над фарой два глаза, а передний подкрылок венчает пасть с длинными зубами. Ровно в той же манере разрисованы и джипы, только шерсть белая — имитирующая полярного волка. На крышах джипов ракетницы, кузов тоже больше из пластика, чем металла, по капоту скалится великолепно нарисованная волчья морда. Ну, а вот лимузин вообще произведение искусства. Он серый, но волчья шерсть тут настолько натуральна, всякую шерстинку различить можно! На дисках крутятся когти, по капоту волчья пасть в весь размер. Шильдик «Теслы» изменен — по верхней планке литеры «Т» бежит волк, над ним две буквы «GW». На правом крыле маленькими буквами по-русски выведено: укушу за бочок.

«Теслы» почти догнали «Харлеев», но под конец слегка притормозили — не доехали метров сто, снизили скорость и сели на хвост. Продолжалось так где-то минуту, а потом у каждого байкера на «Харлее» зазвонил мобильник — одновременно. И все они практически одновременно ответили.

— С вами говорит Серый Волк, — сказали в трубках. — Сейчас же останавливайтесь и сдавайтесь, потомки Дурака. Вам не победить, хоть жизнь сохраните…

— Пошел на хуй! — хором ответили Серому Волку, и тринадцать мобильников полетели на автостраду.

Мужчина, ехавший в лимузине, слегка поморщился и сложил «раскладушку» мобильника. Он усмехнулся, демонстрируя парочке девиц слегка заостренные зубы — ему их специально сточил дантист.

— Будь по-вашему, поросятки, — сказал Серый Волк. Палец с длинным ногтем нажал кнопку на подлокотнике, маленький экран высветил изображение мужчины в мотоциклетном шлеме. — Начинайте. Постарайтесь хоть кого-то взять живым.

Пятерка мотоциклистов кивнула шлемами, пять правых кистей провернули акселератор. «Теслы» пошли на перехват.

И тут же открыли огонь бородатые. У всех в кобуре внушительного размера пистолет, у парочки нашелся пулемет. Не говоря уж о ракетницах, но тут ничего это не работало. Ракетницы даже не попытались использовать, и так понятно, вся электроника, а в ракетницах ее немало, отрубилась. В сотне километров над ними повис спутник Российских войск радиоэлектронной борьбы — сразу после того, как байкеры выбросили свои телефоны, спутник накрыл территорию на насколько километров вокруг. Ничего электронного, что могло бы сработать, больше не работало. К тому еще все тут получали приличную дозу радиации. Естественно, на «Тесл» это не распространялось — у них самые современные экраны. Поэтому у бородачей только одна надежда — на старый добрый огнестрел.

Десятки свинцовых пуль встретились с мотоциклистами и их машинами — естественно, никакого результата. Бронированы, словно древние крестоносцы, но не в металле, а в армированной кевларом пластмассе. Даже шины у них не надувные, а специальное сплетение резиновых жгутов, плюс еще слой титановой оболочки, тончайший, но невероятно прочный. И пушки у водителей «Тесл» оказались повнушительней и современней. Специально экранированные от сил радиоэлектронной борьбы, помповые пистолеты особо убойной мощности. Внешне похожи на эдакие обрезы: внутри маленький электрический компрессор, питающийся от сверхъемкого аккумулятора. Компрессор накачивает давление, в тысячу раз превосходящее то, что образуется при возгорании пороха в гильзе патрона. Титановая пуля, выпущенная под таким давлением, способна прошить металлическую стену толщиной в метр. Достаточно просто попасть в любой из «Харлеев» — и всё.

Что-то мелькнуло на обочине всего на секунду. И убегающим, и преследующим показалось, они проехали мимо странного велосипедиста в широкополой шляпе и с палкой в руке. Ну, показалось и показалось, погоня продолжилась.

Первым заподозрил неладное командир отряда мотоциклистов. Он и еще четверо подъехали на прицельное расстояние, по броне застучали пули, всё как и ожидалось. Он прицелился в крайнего левого байкера — прихлопнуть пока одного, авось, сговорчивее станут. Палец нажал на спуск, и ничего не произошло. Вернее, на «умном» оружии загорелась лампочка ошибки — клапан из ресивера заклинило. По внутренней связи он попытался было связаться с соседним мотоциклистом, но проклятый спутник создавал помехи даже им. Тогда он жестами начал показывать соседу, чтобы тот выстрелил, даже выкинул бесполезную пушку, пытаясь объяснить, но тут соседа прикончили. Как ни хороша их броня, всегда есть маленькие сочленения, чтобы суставы поворачивались. Там зазор всего в несколько миллиметров, но этого хватило пуле прошить шею одному из «волков». А следом командиру отрезало голову.

Серый Волк глядел на погоню по экрану со спутника. Только на его машине антенна и приемникпередатчик такой мощности, что глушилки ему нипочем. И вот сперва одного из его людей пристрелили, а на пути второго что-то такое мигнуло и снова исчезло, только вот голова в шлеме упала, а мотоцикл еще какое-то время ехал. Тут же мигнуло рядом с третьим из выдвинувшейся пятерки — и тот тоже остался без головы. Еще пара секунд — не стало четвертого. Пятый даже не успел ничего понять, как три мотоцикла с «всадниками без головы» врезались в него, повалили и разлетелись с дороги, освобождая ее преследовавшим.

— Отмотать и проиграть медленно! — взревел Волк. Компьютер ответил ему приятным женским голосом:

— Как прикажете, Серый Волк.

Девушки на соседнем диване сжались, они поняли, их «френд» в бешенстве.

Байкеры и не думали останавливаться или удивляться, они гнали к заставе, что стремительно приближалась — всего тридцать километров и можно будет как-то скрыться в пробке, да там по ним и не посмеют шарахнуть, допустим, ракетой. Наверное. И только у Толика под длинными усами играла улыбка. Он понял — им пришли на помощь.

Пока Серый Волк рассматривал, как всего на секунду прямо из воздуха рядом с его людьми появляется какой-то клоун на велосипеде и длинным мечом отрезает им головы, этот клоун успел прикончить еще троих.

— Стоять, всем стоять!!! — взревел Волк. Его чуть не вкинуло на кресло к водителю, но он успел схватиться за ремень безопасности. Лимузин, джипы и мотоциклисты остановились. — Соедини меня с Страной Ужасных Монстров!

— Слушаюсь, — ответил компьютер. Тут же экран почернел — какое-то темное пространство и смутные тени на заднем плане, почему-то вызывающие на душе беспокойство. Девушки окончательно вжались в диван, обняли друг друга и задрожали.

— У меня беда! — прокричал Серый Волк в экран. — Кто-то из Лимба мерцает и мочит моих волчат! Свяжитесь с Чаком Весельчаком, пускай поможет мне! Прошу-у-у-у!

На экране что-то булькнуло и вызов прервался. У Сергея появились проблемы. А Серый Волк продолжил рычать команды в экран.

— Отключить этот ёб@#ый спутник! Передай всем пилотам: пусть стирают ублюдков с лица Земли!

Каким-то образом компьютер понял, к кому были адресованы эти команды, тут же на экране появилось лицо мужчины из соседнего джипа:

— Шеф, тогда нам, может, того — на безопасное расстояние?

— Продолжать погоню, — сказал Волк невозмутимо.

— Так нас сейчас заодно с ними напалмом пожгут…

— Да сейчас прям, — ответил Волк презрительно. — Сейчас эту мразь выдавят из Лимба, и он нам тут устроит тартарарам! Всем приготовить колющее и режущее оружие — колдуна не застрелишь…

Сергею приходилось довольно трудно и так — нитей вокруг собралось не меньше тысячи, теперь они накатывали волнами, расшибаясь о невидимую стену со стонами и причитаниями. Если физически Сергею ничего пока не угрожало, целая тысяча нитей царапала сознание очень сильно. В голове постоянно ныли голоса, оправдывающиеся перед кем-то за свою смерть, кто-то наоборот гордился, кто-то был попросту сумасшедшим при жизни, все были разными, все были похожими, все расцарапывали Сергею мозг.

Он на пару минут вынырнул из Лимба, и тут же навалилось облегчение. Он понял, какой атаке подвергалось его сознание, но штурм еще не закончен. Пока он стоит на этом месте в Мире, там, в Лимбе, на этом же месте витают сотни нитей. Они не могут достать его своими когтями, не смогут разорвать и съесть, но могут дотянуться до мыслей, притащить безумия и заставить присоединиться. Придется делать барьеры, проводить ритуалы, обращаться за помощью, но это всё потом, потому что сейчас ему предстоит вернуться обратно.

Посреди степь разрезает дорога, по ней мчатся его друзья. А за ними гонятся враги. Естественно, на велике их не догнать. Сергей вздохнул и нырнул в Лимб.

И тут же на него набросились. У тварей почти получилось, посох загорелся так, что ладонь зажгло, но успел поставить щит. Нити отпрянули, снова мысли наполнились их нытьем, Сергей покрутил педали далее.

Погоня была утомляющей. Он чувствовал врагов, понимал, где они и когда надо вынырнуть из Лимба, но те-то ехали со скоростью под триста км. в час! Приходилось это расстояние преодолевать и благодарить Светлого, что в Лимбе ничто не способно пробить колесо велосипеда — пешком пришлось бы тяжелее. Так или иначе, он приехал туда, куда надо — если сейчас вынырнуть, окажется на обочине и осмотрится. Надо прикинуть, не нужна ли помощь его друзьям. Но тут уж надо быстро.

Словно дельфин, он вынырнул из пучин безумия Лимба и вернулся обратно. Пара секунд, но хватило, чтобы поставить защиту на друзей — теперь тех не так просто будет пристрелить из новомодных револьверов волчат. Да-да, Сергей узнал их — Серый Волк и его команда. Нижайшие слуги Царю Царей. Быстрые, выдрессированные и даже для Сергея опасные. Но только не в Лимбе. Пришлось проехать еще с километр, лениво отбиваясь от нитей, а потом Сергей взял посох и разделил на две части. В одной руке продолжали гореть оберегающим огнем ножны, в другой сверкал угрожающе меч. Нити, увидев оружие, посторонились. Даже им, совершенно бессмертным, не понравился этот меч.

А дальше — дело техники. Надо лишь как бы встать на ментальные цыпочки, чуть-чуть выйти из Лимба — на самую его границу. Тут можно увидеть и мельтешение уже двух тысяч нитей, но и видны смутные, едва двигающиеся тени. Это уже живые. Это — Мир. Притаившись на границе, Сергей подождал, пока байкеры проедут, а потом пристроился чуть впереди самого крайнего из волчат. Рука с мечом поднялась на уровень его шеи. Осталось только вынырнуть буквально на секундочку. Он почувствовал легкий удар по мечу — но именно что легчайший. Кромка там заточена до микронов. И голова первого волчонка упала с плеч — он сам себя разрезал. Потом пришлось снова уходить глубоко в Лимб и нагонять преследователей — для них-то прошли секунды, а для него…

Этот момент академически очень интересен. Лимб — это прошлое. Былое, как выражаются собратья Сергея. А Мир — это настоящее. То, что есть. И вот это настоящее как бы всё время движется, а Лимб — он типа сзади. Нельзя полностью остановить течение Мира и остаться в Лимбе в едином моменте. Но и более того, есть еще Река — само время. И вот эта Река, это время, оно в Мире течет, а в Лимбе нет. Однако, если ты высунулся в Мир, ты, можно сказать, зачерпнул водицы и принес ее в Лимб. Поэтому, единожды войдя в Лимб, можно по меркам Мира пройти тысячу километров, потрать несколько месяцев, а Мир убежит за это время всего на несколько минут. Но, стоит тебе вынырнуть из Лимба, ты прихватишь немного времени с собой, и как бы замедлишься. Поэтому Сергей не убил всех за одну секунду — ему пришлось подождать некоторое время. Этим воспользовался Серый Волк, чтобы позвать на помощь.

Расправившись с пятью первыми мотоциклистами, Сергей принялся за остальных. Трое умерли от его меча, когда, нырнув в Лимб, он увидел ЭТО. Тут же на шляпе появилось пятно от выступившего пота, хотя до этого он километров сто пятьдесят отмахал на велосипеде и шляпа осталась сухой. Две тысячи нитей его преследовали?! А не хочешь миллион нитей?!

Облако, туча, что-то такое, будто взорвали ядерный заряд, и к тебе приближается… Тьма. Армия! Легионы легионов нитей! Призраков, кои собрались вместе, а вернее, коих вместе собрал. Местный правитель. Один из немногих. Некто Чак, которого почему-то прозвали Весельчаком. Сергей уже с ним встречался и о очень желал бы, чтобы то было в первый и последний раз.

— Привет, Серый! — донеслось до мыслей полный безумия рев. — Ты какой-то переспелый!

«Сейчас достанет своими стихами», — подумал Сергей и попытался выйти из Лимба. Как он и ожидал — так просто не получилось. Вокруг него повис настоящий купол из миллионов нитей. Души самоубийц в таких количествах могут удержать даже его. Нет, он мог, конечно, вырваться, но пришлось бы отдать процентов пятьдесят сил, а там ему еще предстоит сражаться. Нужно попытаться договориться.

Чак Весельчак прилетел очень быстро. Только-только Сергей почувствовал его присутствие, как вот тот и на месте. Чак не был нитью, но летать умел не хуже них. С виду похож на человека, только одет в старые лохмотья и воняет от него помойкой. Больше всего Чак напоминал какого-то бомжа. Одежда либо в крупных латках, либо просто дыры, ботинки просят каши, на голове шляпа… где-то процентов семьдесят шляпы. Сам седой, волосы клочками, тут коротко пострижен, тут прядь длиной до пояса. Будто пьяный рок-музыкант, решивший сам себя постричь. Глаза тускловатые и очень маленькие — даже меньше поросячьих. Не разберешь, какого цвета, прячутся в тенях от надбровных дуг. Лоб высокий, нос длинный. Ногти желтые и тоже длинные. Улыбается, почесывает бородку.

— Здравствуй, Чак Весельчак! — поклонился Сергей.

— В гости приходят с подарком, чтобы уйти не огарком, — ответил Чак весело. Он всегда так говорил: очень плохими стихами. — Знает ведь всяк, кто кишками швыряться мастак? Чак! Чак Весельчак!

— Я всегда с удовольствием выкажу уважению правителю Лимба, — еще раз поклонился Сергей. — Что желаешь, я всё исполню, только отпусти меня.

— Сильный же вероятностей повелитель ведь, так чего унижается, будто из мема медведь? — сказал Чак задумчиво. — Видимо, силы бережет. Думает, Чак его не поймет. Но Чака попросил очень серьезный персон. Говорит, ему мешает этот патиссон! Лимб закрой перед ним поскорей, чтобы не отвлекал он больше уважаемых людей!

Сергей вздохнул. И шандарахнул.

До этого он силы очень даже берёг — понимал, в Мире они могут пригодиться в любой момент в полном объеме. Противник ужасен и, если честно, Сергея спасает лишь то, что потомков Дорака не воспринимают сильно всерьез. Послали за ними обычного наемника — Серого Волка. Он, конечно, крутой, но не для Сергея. Вот Чак — это да. Этот серьезный и одолеть его на своей территории невозможно. Зато можно удрать. А если бы за праправнуками Дорака гнались ребята постарше… Например, какой-нибудь лорд или того гляди — кназ. Вот тут шансов не было бы уже у Сергея.

Ладно. Одно ясно — с Чаком не договоришься. Можно было бы, но тот, видимо, сам не хочет сориться с Царем Царей. Да вообще нет такого существа, которое хотело бы сориться с Царем Царей! Разве что, Эрв. Поэтому уходить придется силой.

Сергей зажег и посох, и меч — те заполыхали зеленым огнем. Чак отлетел метров на двадцать, нити ничуть не возмутились, так и образуют купол тьмы вокруг Сергея. Ну, ничего, порвем. И Сергей взлетел — в Лимбе такие фокусы работают. Но цена им…

Он сразу почувствовал, как силы его утекают стремительно. Тут, в Лимбе, негде брать силу, поэтому рассчитывать можно только на внутренний ресурс. А он, пусть и объемен, но небезграничен.

Сергей выкинул руку с мечом вперед, из того по куполу ударила зеленая молния. Призраков разметало, образовалась уродская дыра, которая, впрочем, почти сразу начала затягиваться. Но этого вполне хватит. Чародей выскочил из Лимба с нехорошим предчувствием. Теперь, увы, не спрячешься сюда обратно. При переходе его схватят и разорвут на части, даже, может быть, сделают нитью или Чак обзаведется еще одним уродливым безвольным послушником. И это надолго. Лет десять теперь Лимб закрыт для Сергея, лет десять там его будет поджидать этот бесчисленный легион, и лет десять придется бороться с их зовом ему. Да не очень-то и хотелось. Вот велосипед только пришлось бросить — жалко.

Для жителей Мира, Сергей просто появился в небе — метрах в двадцати над землей. И начал падать. Мир — это вам не Лимб. Тут на всё есть закон и тут течет Река-Время. Она дает силы, утоляет жажду, дарует жизни и одновременно медленно подтачивает. Сергей улыбнулся — после Лимба в Мире удивительно хорошо. Он потянул к себе вероятности, окунулся в мало. Да, здесь его тоже может подкараулить смерть, но умереть в Мире — означает продолжить Путь. Мир — это хорошая перспектива.

Эти мысли пришли в чело чародея не просто так. Он чувствовал, из того места, откуда он только что ушел, за него пытаются зацепиться. Заползти под разум и внести противные мысли о бессмысленности бытия, о его чуждости, о вечном человеческом унынии. Он слышал зов нитей, но было это недолго. Хватило нескольких секунд, чтобы окружить себя защитой — хорошим настроением. И пусть сейчас ему предстоит бой насмерть — это не повод отчаиваться.

Он мягко приземлился, будто спрыгнул с невысокого табурета. В поле пахло осенью и бензиновым выхлопом. С синего-синего неба на Сергея летели сразу три истребителя, а летчики уже нажимали кнопку, что запускает ракеты. Глупцы.

Чародей напрягся, но не очень сильно. Рушить придуманные человечеством механизмы для него — пара пустяков. Ведь есть такая жирная вероятность, что они просто сломаются. А раз есть, так легко ей воспользоваться. У левого самолета отказал один двигатель, второй так и не выпустил ракеты, а третий выстрелил, но подбил второго. И тридцати секунд не прошло, а истребители вышли из строя. Настроение еще улучшилось, Сергей полностью перестал слышать зов нитей.

Он окинул пространство вокруг Знанием. Праправнуки Дорака благополучно отрываются, их бросили, Серый Волк решил заняться непосредственно Сергеем. Интересно, как это он сделает? Сергей улыбался и даже напел веселую песенку, пока Знание не показало — как.

Высоко в небе гудит стратегический ядерный бомбардировщик-ракетоносец ВКС РФ — Ту-95. Старый, советский, где-то даже морально устаревший, но очень надежный. И сейчас он выпустил по Сергею свою ядерную ракету. Но сделал это довольно необычно — ее просто скинули вниз, даже двигатель не запустили. Она упала и полетела в район, где сейчас чародей. Упадет даже в паре километров — всё равно всех уничтожит. И главное — ее никак никуда не свернешь. Сработает она от удара о землю, а вот куда-то перенаправить ее — таких вероятностей нет.

Сергей посмотрел на дорогу — она метрах в двадцати. Там два мотоцикла, два джипа и один лимузин. Все пассажиры покинули транспортные средства, стоят поджидают. А вон и Серый Волк — его чародей уже раньше видел. Стоит с самым настоящим мечом. В горле у Сергея пересохло. Как бы ни показалось странно, именно меч — лучшее оружие против колдунов. А еще лучше — забить колдуна до смерти поленом или закидать камнями. Люди Волка как раз поигрывают в руках монтировками, подбрасывают найденные у дороги голыши. Чем проще оружие, тем меньше вероятность, что повезет колдуну, и оружие не сработает. Вот, что атомная бомба не сработает, вероятность есть. Мельчайшая, но есть. И Сергей ей воспользуется.

Их расчет понятен — сейчас Сергей будет занят ракетой, не сможет колдовать по-крупному, а в это время ублюдки могут его и ногами запинать. Но, ладно, посмотрим. Он обратился к вероятностям, которые у него есть. Ракета может запустить двигатель и улететь куда-то на безопасное расстояние? Нет, не может — с нее предварительно слили топливо. Она может не взорваться? Нет, не может. Все предохранительные системы отключены. А, впрочем, вон там вдалеке ма-алюсенькая вероятность есть. Но такая крошечная, что уйдут все, абсолютно все силы, чтобы сработало. И придется начинать уже сейчас, нет времени сперва расправиться с выродками, а потом обезвредить бомбу. Сергей вздохнул.

Сергей потянул на себя вероятности и Серый Волк тут же начал действовать. Чутье у него изрядное, но любому понятно, когда колдун начинает ворожбу. Он тянет на себя удачу, счастливые случаи, судьбу — колдун питается всем этим. И, когда колдовство особенно мощное, вокруг всё начинает терять краски. Мир становится тусклым, на душе скребутся кошки, наваливает депрессия. Потому что мир без счастливого случая, пожранного колдуном, и есть серый с тусклым. Их всего десяток набрался — выживших из его людей, этого вполне должно хватить. Если они завалят колдуна, награда их ждет куда выше, чем за тринадцать обезумевших потомков Дурака.

Толпа «волчат» ринулась к Сергею, сверху падала атомная бомба, но колдуна это особенно не удивляло, а вот пиликанье телефона в кармане — удивило очень. Сотовая связь полностью контролируется Страной Ужасных Монстров, есть единицы тех, кто может прорваться в эту сеть нелегально. И с одним таким он недавно разговаривал — по времени Мира и полчаса не прошло. Сергей нервно вырвал трубку вместе с карманом джинсов и нажал «ответ».

— Эрв, помогай! — рявкнул в трубку Сергей.

— Я не тебе Эрв, блджад! Я твой ёбаный бог из машины! Я твой, блядь, рояль в кустах! Ах-ха-ха-ха-ха!!!

Небольшое облачко, до которого никто и внимания обратить не вздумал бы, вдруг удивительно шустро двинулось к летящей до земли ракете. Ветром кусками сдувало туман, летающая тарелка с изображением висельника на серебряном брюхе в мгновение ока повисла рядом с падающей ракетой. И ракета тоже повисла, будто ее невидимой рукой схватили. Крыша тарелки отъехала, из нее вылез Эрв в скафандре, прикрепил какой-то приборчик к корпусу ракеты, нажал кнопку на панели и его корабль словно раскрылся — дно уехало бока тоже разложились, плоская посудина приобрела форму шара. А потом аккуратно как бы наехала на ракету, будто Пакман ее проглотив.

— С этими сам справишься, — услышал Сергей в трубке. И улыбнулся. Справится. Других атомных бомб у них в загашнике нет, ближайший бомбардировщик подлетит минут через пятнадцать.

— Справлюсь. Спасибо, Мертвый бог.

— «Спасибо» на хуй не натянешь, Серый. Береги себя, Серый.

В трубке раздались гудки, летающий шар снова трансформировался в тарелку, окружил себя облаком и унесся куда-то на север.

Серый Волк на бегу понял, что ему конец. Он остановился, бросил меч и достал пистолет. Все, абсолютно все девять «волчат», бежавшие к Сергею с монтировками и камнями, поскользнулись. Очень неудачно поскользнулись — потому что на траву упало восемь трупов и один полутруп. Заготовленные для колдуна камни и палки во время падения по «несчастному» случаю ударили троим по вискам, у двоих случился сердечный приступ, трое при падении свернули себе шею, и только один «везунчик» подавился собственным языком и перебил позвоночник. Сейчас он молча умирал на траве, даже не корчился, потому что не мог — всё тело его парализовало. Сдохнет через пару минут.

Сергей подходил к Серому Волку с улыбкой на лице. Тот стоял с пистолетом в руке и спокойно поджидал колдуна.

— Сначала я планировал это для тебя, — сказал Сергей, указав пальцем на умирающего «волчонка». — Но ты умрешь страшнее.

— Хуй тебе, — ответил Волк беззлобно. И пустил пулю себе в висок. Попытался пустить. Послышалась осечка, потом курок вообще заклинило.

— Не получится, — сказал Сергей, растягивая улыбку до ушей.

— Ну ладно, — пожал плечами Волк. И воткнул себе в глаз нож-бабочку.

Улыбка сошла с лица Сергея. Труп Волка упал на траву к его ногам. Колдун плюнул ему в лицо и пошел к дороге. Тринадцать байкеров в этот момент благополучно добрались до заставы, пробили ее и смешались с толпой в пробке. Им очень «повезло».

2

Виталий проснулся очень рано — часы с фосфорным напылением на цифрах показали ровно четыре ноль-ноль. Его разбудил кошмар. Этот сон преследовал его довольно давно, он уже привык к нему и, проснувшись, тут же забывался сном опять. Но не сегодня. Вот уже полчаса пронеслись, а сон не идет. Виталий, впрочем, привык и к этому. С возрастом не получается напитаться сном, как в молодости. Восемнадцатилетний Виталий спокойно мог спать десять часов, пятидесятилетний редко домучивал семь.

Стопы нащупали тапочки, Виталий не стал включать свет — в комнате и без настенного бра светло. Легкая тревога заползла под пижаму, кожа покрылась мурашками. Шторы большого окна распахнуты, за стеклами, поливая зеленые деревья ласковым светом, висит Луна. Возможно, потому что она низко к горизонту, Луна кажется больше. Или не кажется. Виталий мог поклясться, такой большой Луны он не видел никогда. Она не полная, где-то две трети диска. Светит. И немного тревожит.

Он встал и подошел к окну. В мозгу всплыли детали кошмара. Огромная воронка в земле, источающая жар. Летающие над ней туши быков, медленно превращающиеся в пепел. Манящий аромат жареного мяса — на всю жизнь он запомнил тот запах. Запах и вкус слюны с кровью, что выделяется поперек желания. Но еще Виталий никогда не забудет и страх, которым веяло от красного диска посредине бескрайней тайги. Ведь только Кирюха тогда сумел преодолеть страх и поползти дальше.

Он встряхнул головой, отбрасывая воспоминания. Надо чаю заварить. Кисть с силой щелкнула по выключателю, лунный свет отступил из помещения, его прогнало сияния лампы накаливания. Виталий поставил чайник, вскрыл пачку с чаем, пакетик уютно лег в чашку. Чайник зашипел.

Виталий вздрогнул. Кухня однокомнатной квартиры близко к прихожей, старая деревянная дверь в кожаной обивке совсем не изолирует звуки с лестничной клетки. Из-за двери отчетливо послышались шаги. Стук туфель о ступени. Второй этаж, пятьдесят восемь ступеней. Несколько капель пота проступило на лбу. «Ко мне», — подумалось почему-то. Хотя, с чего бы это? Почти пять утра, рабочий день, почему именно к нему? И, тем не менее, под аккомпанемент шипения чайника, утреннюю тишину резко прервал звонок в дверь. И, словно контрольные выстрелы, три удара по кожаной обивке двери.

— Виталий Владиславович! — послышался из-за двери мужской голос. Виталию показалось, он где-то уже слышал этот голос, но только вот где?

— Да-да, — отозвался Виталий и подошел к двери.

— Откройте, ФСБ, — сказали снаружи.

Виталий посмотрел в глазок, на лестничной клетке невысокий мужчина протягивал к глазку удостоверение. Он не смог прочесть имя и фамилию — зрение уже не то — зато звание прочел: полковник.

Под пижамой по телу снова пробежали мурашки, но пальцы, повинуясь даже не Виталию, а как-то сами, отперли дверь.

За порогом невысокий мужчина в сером костюме. Лет, наверное, шестидесяти, аккуратно пострижен, волосы зачесаны налево. Пара залысин, лоб высокий. Морщины слегка бередят лицо, удивительно голубые глаза смотрят весело. Рот улыбается, белые зубы блестят. Хоть и стар, а сбит крепко. Не сильно широкоплечий, но движения плавные и слегка разболтанные. Умелому наблюдателю сразу виден спортсмен. Странно, Виталию опять показалось, будто он его где-то видел. И даже усомнился, не одноклассник ли это его, которого давно забыл?

Человек еще пару секунд держал удостоверение перед глазами Виталия, а потом убрал. Но улыбаться не перестал, да и ледяные синие глаза продолжают блестеть озорством, будто пьяные.

— Виталий Владиславович Белых? — спросил полковник ФСБ.

— Да, — ответил Виталий робко.

— Отлично, — улыбка гостя стала еще шире.

А потом он как-то дернулся и… начал уменьшаться в размерах. Да не он сам, а и дверной косяк! Следом пришла резкая боль в груди, а затем и в пояснице. Картинка перед глазами сменилась — теперь виден потолок кухни. Послышался свист — чайник закипел. Только теперь Виталий понял — его ударили в грудь. Да так ударили, что он пролетел метра четыре от двери до кухни, ударился в кухонный стол и рухнул на пол.

В шею кольнуло, он едва успел повернуть голову — сухая кисть с крупными пальцами, те сжимают пустой шприц. По телу растекся свинец. Мозг мгновенно впал в панику, потому что у него отняли подчиненного — тело Сергея обездвижелось.

Полковник спокойно прошествовал в прихожую и закрыл дверь. Он развернулся и, не торопясь, вернулся на кухню. Зрение Виталия вдруг обострилось, он отчетливо увидел: полковник продолжает улыбаться. И также, весело улыбаясь, невысокий старичок взял Виталия за пижаму и одной рукой поднял, приводя в вертикальное положение. Виталий не может пошевелиться, но чувствует, как волосы сами встают дыбом. Его поднял, будто не человек, а манипулятор. Будто не здоровый мужик Виталий, раза в полтора больше полковника, а кукла, набитая ватой!

Железная, даже каменная хватка продолжает держать Виталия. Ноги его не держат тела, хотя пола касаются, он скорее висит в руке страшного незнакомца. Тот улыбается, а потом — словно маску сняли. Обычное спокойное лицо некогда красивого, по всей видимости, мужчины. Голубые глаза смотрят изучающе.

— Не бойтесь, — сказал полковник. — Сейчас я сделаю вам еще один укол и ступор начнет медленно отходить. Первыми вернутся голосовые связки, потом пальцы отойдут. Часа через четыре вы придете в полную норму. Если, конечно, будете сотрудничать.

Полковник еще сильнее поднял Виталия. Ноги оторвались от пола, ткань пижамы врезалась в подмышки больно-больно. Словно ту же куклу, полковник посадил Виталия на стол и опер спиной к стене. Пальцы разжались, голова Виталия упала на левое плечо. Он почувствовал, как тяжело дышит, как тело давит на легкие.

Незнакомец, как ни в чём не бывало, взял чашку с приготовленным пакетиком чая. Перевернул, чтобы пакетик выпал, и наполнил кипятком из чайника. Он улыбнулся.

— Вы не будете возражать? — спросил он и снова усмехнулся. — Я еще не завтракал.

А потом он в два глотка осушил чашку с кипятком и даже не поморщился!

— Я думаю, вы уже догадались, почему я пришел? По какому, так сказать, поводу? Ах, да.

Он полез в карман и достал маленький шприц с красной жидкостью. Еще один укол, и шею словно облили кипящей смолой. Мозг снова взвыл, но тело не отреагировало никак.

— На всякий случай, я напомню, — сказал незнакомец. — Немногим меньше тридцати лет назад вы и ваши товарищи стали свидетелями одного необычного события. Это было в тайге, в Тюменской области. Вас было трое, мы точно знаем, что вас было трое. И там вы заполучили один интересный предмет, который очень нежелательно, чтобы оставался у вас. Мы точно знаем, что там были вы, что вас было трое, что предметом вы воспользовались.

Полковник оглядел кухню, слегка поморщился, синие глаза снова смотрят на Сергея. А тот почувствовал легкое покалывание на языке.

— По всей видимости, не вы им воспользовались, — продолжил полковник. — Но один из вас. Что требуется от вас — имена. И, если вы знаете, адреса ваших друзей. Это очень важно. Та вещь, которая попала в руки одного из вас, а может, нескольких из вас, очень опасна. Она может привести к очень печальным последствиям.

— А-а-а-а-а! — раздался стон из глотки Виталия. Мышцы рта сводило, кололо. Так тяжело возвращалась чувствительность.

Полковник подошел, рука взяла Виталия за подбородок, выпрямляя голову. Виталий отчетливо видит каждую морщину на лице и снова пробегает мысль, что где-то он это лицо уже видел, а голос слышал. Но мысль уходит очень быстро, настолько больно! Колоть стало и в пальцах, и даже в гениталиях.

— Вы мне сейчас всё быстренько расскажете, и я уйду, — сказал полковник. — Или не пожелаете ничего рассказывать, и тогда я останусь.

Холодные как лед глаза буравят Виталия, тонкие губы полковника сжались в нить, во взгляде появилось безумие. Пальцы незнакомца сжали подбородок так, что вот-вот — и треснет! А потом лоб и затылок Виталия пронзила острая боль. Вторая рука полковника нанесла удар по лбу, голова откинулась и затылком ударилась в стену. По обоям побежала струйка крови. Виталий замер в ужасе.

— Но вы ведь всё расскажете, верно? — усмехнулся полковник. — И всё кончится, я уверяю вас…

БА-БАХ!!!

Полковник почувствовал, как лопнула правая ушная перепонка (ничего страшного, починят), а следом его и Виталия завалило камнями. Он повернулся так резко, что одежда задымилась, от трения с воздухом, а кирпичи разлетелись во все стороны. В крыше зияет ровная дырень метра эдак три в диаметре. Через три этажа. А там над крышей зависла серебряного цвета летающая тарелка с изображением висельника на брюхе. В корпусе отверстие ракетной шахты, а в кабине холодные голубые глаза полковника разглядели наглую рожу старого знакомого. Лыбится, в ежике седых волос небрежно торчат защитные очки, левый глаз обычный, правый — стеклянный красный. И металлическая культя держит бутылку с пивом.

— Здоров будь, А-а-а-р! — донеслось до полковника из динамиков летающей тарелки. — Здорово, ворюга! — это адресовалось Виталию.

Полковник вдруг резко развернулся и сделал движение, будто попытался поймать муху. Он быстр, как гепард, снова одежда на нём задымилась от трения с воздухом, но даже он не успел поймать эту пулю. Фактически, даже не пуля, а малюсенькая ракета со скоростью, близкой к скорости света, прошила голову уже полудохлого, заваленного камнями Виталия. Но не остановилась, прошила дом, подвал и ушла примерно на сто километров в земную кору, пока не встретилась с титановой оболочкой планеты.

— Упс, — сказал Эрв и сделал приличный глоток из бутылки. — Одним свидетелем меньше. Как ты относишься к плазме, Ар?

Спросил это Эрв у полковника, который подлетал к его летающей тарелке. В три прыжка он преодолел все этажи, оказался на крыше и сиганул к Эрву. И прямо в полете ему пришлось менять направление. Странного вида пушка, что вылезла из еще одной дверки летающей тарелки, выплюнула пучок плазмы — ионизированного газа. Изменил направления полета полковник своеобразно — практически нарушая законы физики. Он развернулся и так резко «отпрыгнул» ногами, что смог оттолкнуться от воздуха. На таких скоростях воздух становится сначала подобен воде, а потом вообще желе — от него можно не то, что толкаться, плавать в нём можно.

— Смотрю, плазма тебе не очень, Ар? А ракетки самонаводящиеся?

Эрв нажал еще чего-то, из очередного окна вылетело две ракеты и направились к Ару. А он сделал еще один кульбит — снова развернулся в воздухе, оттолкнулся от него, но не вверх или вбок, а вниз. Сальто — и уже стоит на крыше. Быстрая рука нажала кнопку часов — лицо скрыло металлом. Что-то типа маски или шлема само собой выросло из-под ворота рубашки, голову закрыло шлемом, вроде как у «Железного человека». Правда, без особых изысков — типа ведра шлем, с двумя стеклами. Ладони его тоже скрылись в металле — нечто будто кольчуги, напоминающей рыбью чешую. А уже через секунду оказалось, что полковник целиком закован в нечто, вроде доспеха из такой «рыбьей чешуи». Потому что две ракеты настигли его. И взорвались. Крыша пошла трещинами, мужчина, закрытый в металлический скафандр, стоял посредине, как ни в чём не бывало.

— О-о-о, — пробормотал Эрв, взглянув в небо. Если бы это небо видел Виталий, у него отпали бы все сомнения — Луна определенно увеличилась в размерах. Раза в два. А еще радар показал с десяток истребителей и бомбардировщиков, стремительно приближавшиеся сюда. И еще кое-что пострашнее. — Ладно, Дан, вали домой, ховай бомбу — она мне еще пригодится. Материю из Лимба отдай в лабораторию!

Эрв нажал кнопку, под креслом открылся люк, и его выплюнули вниз. Он пролетел метров пять, из-под кресла вырвались два потока пламени и выехали четыре ножки, Эрв мягко приземлился на крышу как раз напротив полковника. С такой же наглой ухмылкой и бутылкой пива в железной руке. Он запрокинул голову, губы присосались к горлышку, а глаза пронаблюдали, как летающая тарелка выпустила облако белого дыма и на всех парах улетела в небо. В ночи она растворилась практически мгновенно. Следом глаза обратили внимание на Луну. И не только глаза — даже волосы на голове затрещали и приподнялись. В членах тела появилась легкость — гравитация спутника Земли потянула всё сущее к себе.

Бутылка пива кончилась как раз вовремя. Полковник оказался рядом и сжал его шею как раз, когда последний глоток осушил ее. Пальцы, закованные в металл, с легкостью сжали все мягкие ткани и уперлись в позвоночник. Позвонки неприятно захрустели.

Культя Эрва врезала по голове полковника так, что высекла сноп искр. Осталась даже маленькая вмятина, но левая полковника быстро поймала культю и выдрала из плеча, вместе с проводом и кучей каких-то еще шлангов. Он поднял Эрва из кресла, ноги того оторвались от крыши, правда, Ар гораздо ниже ростом, поэтому держать за шею ему пришлось почти на вытянутой вертикально вверх руке. Насмешливые и наглые глаза Эрва сверлят Ара с ледяным спокойствием. Из него медленно уходит жизнь — красный глаз постепенно затухает. Минута, и Ар швырнул мертвеца на крышу. Из дыры в ней люди матерились и плакали. Луна стала чуть меньше в размерах. Он нажал кнопку на часах, доспех с головы и ладоней уехал в полости на предплечьях и шее. Полковник подошел к краю крыши и легко спрыгнул с нее.

К подъезду дома подъехала скорая помощь, из белой газели выскочили человек пять. Люди в белых халатах выстроились перед Аром в шеренгу и отдали честь. Над головами раздалось хлопанье лопастей вертолетов, в небе пронеслась боевая авиация, Луна почти вернулась к естественным размерам.

— Дом почистить и отстроить, — приказал полковник. — Работайте.

Четверо из пяти санитаров бросились в подъезд, пятый остался и вежливо спросил у полковника:

— Я поздравляю Вас, лорд Ар! Вы убили его! Убили Эрва!

— Если бы, — буркнул полковник. — Работайте.

Ар пошел к своей машине. Перед дверью машины он остановился и взглянул на бледную в предрассветный час неестественно большую Луну. Сопровождал это звук подъезжающей строительной техники и сирены полицейских машин. Секунды три глядел он на Луну, а потом пробормотал:

— Я всё равно найду тебя, воришка.

Это напоминает хороший голливудский фильм. Высокая башня в центре огромного города. Самый потрясающий вид из окон, который можно купить в Москве за деньги — ночной город сияет, одевшись миллионом светодиодных, люминесцентных и прочих огней. Пентхаус — вместо стен почти всё окна. Мебель моднейших дизайнеров, посредине джакузи размером с небольшой бассейн. Пахнет свежими цветами — несколько корзин расставлены по огромной, единственной, по сути, комнате. Кровать-трахадром в углу — аэропорт, а не кровать! Диваны, кресла, столики, барная стойка, кое-где едва дымят кальяны. Музыка льется из спрятанных повсюду колонок. Цвета в основном: золото и черное. Джакузи бурлит! Кипит! Но не только от пузырьков воздуха. Воду колышут обнаженные тела.

Красиво! Очень красиво всё в помещении, начиняя от вида и заканчивая музыкой. Но, конечно, никакие дизайны не обрадуют человеческий взгляд так, как радует вид обнаженного тела. Три потрясающие красавицы в джакузи ласкают потрясающе красивого парня. Девушки стройные, холеные и разноцветные: китаянка, негритянка и европейка. Дамы явно подбирались по фигуре — абсолютно одинакового строения, даже размер груди у всех один и тот же — четвертый. Одинакового роста, одинакового таза, у всех спортивный пресс — кубики переливаются, когда девушки змеями извиваются вокруг парня. Волосы одной длины, одинаковые ногти, одинаковые стройные ноги. Кожа мягче кожуры персика, губы, фактурой будто апельсин на срезе, шепчут, шипят парню на уши разными голосами:

— Денис, о, Денис… ты… самый лучший… самый умный… самый красивый… такой щедрый… твое тело… возьми меня… нет, возьми сначала меня… я хочу… сначала я!.. я!.. я сказала: я!.. Денис… о, Денис… какой он у тебя!.. я никогда так… можно я поцелую… нет, я!..

Его разрывают. Длинные ногти оставляют на смуглой коже алые полосы. Нежные губы исследуют каждый миллиметр его тела. Его хотят! Его желают и жаждут! Им наслаждаются, его слизывают с ложки. А для мужчины нет ничего слаще, когда его по-настоящему хотят, когда им живут, когда он — пуп Земли! Девушки по очереди подставляют под его губы пышные груди, у его промежности словно рыба нерестится — такое там оживленное бурление! Каждая из них хочет. Каждая из них готова на всё. Его пальцы перебирают то, что попадается. Кудрявые волосы негритянки, плечо азиатки, подбородок европейки. Иногда попадаются интимные зоны, девушки тогда вибрируют, словно мобильный телефон при вызове. Пузырьки воздуха носятся вокруг, иногда Денис погружается в ванну с головой. Там, в синей подсветке, три тела похожи на русалок. Без хвостов и чешуи, конечно. Эти три Ариэль уже продали голоса злой ведьме Урсуле и теперь прекрасны, как только может быть прекрасен океан. Страсть бурлит в джакузи. Три нимфы, три ангела, три гурии исполняют желания своего господина.

Но стоит отдать должное не только женской красоте. Парень — такое ощущение, тоже модель. Такому впору в кино сниматься. Высокий, широкоплечий, поджарый с идеальными чертами лица брюнет. Мускулистые руки, прокаченный пресс, даже над достоинством природа сильно постаралась.

Ощущение фильма витает в комнате. Небоскреб, пентхаус, джакузи, безудержный секс четверых молодых людей. Не хватает только камеры, оператора и режиссера. Женские стоны прерывают легкую музыку, все в джакузи — опытные любовники, как и положено красивым, богатым, молодым и сильным мира сего. Никого в помещении нет старше двадцати пяти, но в жизни они уже видели всё. Деньги позволили набраться опыта. Кто сказал, что на деньги всего не купишь? Уж не тот ли дурак, который утверждал, что человеческая жизнь бесценна? Три жизни в пентхаусе могли бы быть куплены за вполне определенную сумму — они стоили строго по тарифу. Тем более приятно мужчине, что эту цену он не заплатит. Девушки отдались ему бесплатно и даже сами приплатили бы, попроси их.

Как и положено, в таком пентхаусе высоченные четырехметровые потолки и две огромные, как ворота, двери. И уж раз всё шло как киноленте, по-киношному эти двери и распахнулись — резко, с грохотом ударяя в стены. В комнату вошли трое. Два высоченных плечистых мужика по обе руки маленького в годах толстячка. Сразу, впрочем, понятно, кто тут самый главный. Мужчине на глазок дашь уже лет за пятьдесят и он страшно противоречит всему в пентхаусе. Ничего красивого, кроме дорогущего костюма, в нём не было, да и костюм сидел не очень. Волосы на голове росли клочьями, хотя он раз в полгода делал пересадку, но, когда вырастали новые, выпадали старые. Узкие плечи слегка скрывал широкий пиджак, зато не мог скрыть обширное брюхо. Губы кривятся в презрении и слегка приоткрывают челюсть за полмиллиона долларов. Глаза серые, нос был когда-то картошкой, но тут слегка помогла пластика. Лоб узкий, полностью закрыт прядью «вороньего крыла». Ручки и ножки коротенькие, а на левую так еще и прихрамывает. И, тем не менее, самый главный тут он.

Не будь он одет так, как одет, и без телохранителей, кому-то могло показаться забавным, как он, прихрамывая, протопал до джакузи, но девушкам вновь прибывший не показался смешным. Они прижались к парню, а негритянка так и вообще мелко задрожала.

— Шлюхи на хер! — рявкнул мужик. Голос у него тоже противный такой, трескучий.

Девушек только и видели. Глаза телохранителей едва успели насладиться прелестями голых дам, как тех уже ветром сдуло. Причем так, в неглиже, они из пентхауса и вылетели — дорогие тряпки остались лежать там, где их снял парень. Сам же молодой человек отреагировал на прибытие ночных гостей спокойно. Только что у него в подмышках была пара красавиц, теперь же он вальяжно развалился, опершись широко расставленными руками на борта ванны. Его взгляд спокоен, карие глаза смотрят без капли страха.

— Папа? — сказал парень. Голос, в отличие отцовскому, приятный басок.

Отец пару секунд всматривался в высокие небритые скулы сына, в пухлые губы, в ровный точеный нос, высокий лоб и карие глаза. Мокрые черные волосы блестят, будто намазали ваксой. Смуглая кожа на плечах бликует, в каплях воды играют отблески огней большого города за окнами. Он едва улыбается, молодые зубы, доставшиеся парню даром, а не купленные в самой дорогой стоматологии Нью-Йорка, в полумраке сияют кривой полосой.

— Вылезай, Денис, — сказал мужчина, скривясь. — Дело есть. На сто миллионов долларов!

Денис пожал широкими плечами и неторопливо вылез из джакузи. Отцу пришлось в деталях рассмотреть тело сына: мощная грудь слегка покрыта волосами, полусферы бицепсов, предплечья рельефны, будто сплетение электропроводки, длинные тонкие пальцы в перстнях, кисти виноградной лозой обвивают вены; живот — не живот, а шарикоподшипник в движении, дорожка волос на нём ведет к длинному члену; бедра, будто бочонки, ягодицы мощные, словно распиленный кокосовый орех, икры широкие и еще рельефней предплечий. Даже пальцы на ногах идеальной формы! Даже волосяной покров сына идеален — только там, где положено быть, и ничего лишнего! У него-то самого волосатое всё: грудь, спина, плечи, ноздри, уши… Да и всё прочее: у него уши-лопухи, у сына маленькие, тесно прижатые к черепу аккуратные, слегка заостренные кверху уши. У него глаза посажены близко, у сына, и не так, и не эдак. И не спишешь на молодость чада — в его возрасте отец был с горбом и весь в прыщах, это потом, после тридцати, прошел ряд пластических операций, которые, впрочем, помогли несильно. А уж как подумаешь, с каким удовольствием, совершенно не притворяясь, те красотки прыгали на его удаве! Этим местом сын тоже в отца не пошел, так скажем: кардинально. В душе клокотала зависть. Он видел молодого, сильного и невероятно красивого потомка, которому достанутся все его богатства. В то время как он…

— Что за дело? — спросил Денис лениво. Он взял со стола бокал с янтарной жидкостью и пригубил. И только после этого соблаговолил накинуть халат.

— А такое дело! — ответил отец зло. — Пошли!

Они покинули пентхаус и сели в лифт. В кабине от Дениса пахло дорогими благовониями и шампунями, отец стал позади сына и всю дорогу, пока они спускались до подвального этажа, сверлил широкую спину, обтянутую в тонкий шелковый халат. Денис чувствовал этот взгляд. Он был прекрасно осведомлен о зависти, которую питал отец к его внешности. Однажды, сильно выпив, Денис даже спросил про такое различие между ними. Папаша объяснил, что тот взял всё у матери. Да и, зная нрав отца, если бы тот сомневался, его ли сын Денис, уже давно сверил бы все генетические тесты. Уж если те не сошлись бы, Дениса повесили на ближайшей осине. В самом прямом смысле. Любил ли отец своего сына или нет, но родство признавал. Ну, и, если судить по единственной фотографии, оставшейся от его матери, та вправду была красавицей.

Тапочки Дениса шлепали по длинному коридору минус пятого этажа. Широкие шаги, но двигается плавно. Позади отец и два телохранителя чеканят мрамор дорогими туфлями. Коридор заканчивается массивной дверью красного дерева. Под деревянными панелями пять сантиметров стали. Отец нажал кнопку брелока, где-то в косяке загудел электродвигатель, дверь отворилась.

Кабинет отца отличался от вотчины сына едва не так же, как отличались они. Куча телевизоров, мебель вычурно дорогая, какие-то колонны, да и вообще кабинет размером с приличный баскетбольный зал. Массивный стол. Портрет отца, в три натуральные величины — художник постарался на славу, отца почти не узнать такой красавчик. Его же статуя в три величины — Кирилл тут гордый, худой и молодой. Стол — сплошной кусок мрамора. Вообще, вся сидячая мебель мраморная и жутко дорогая. Каким-то хитрым способом в мрамор вмонтирована нихромовая нить, которая подогревает камень. Всюду этот мрамор, картины с золотыми рамами, старинные жутко дорогие шкафы, золотые канделябры. Показное богатство, показанная роскошь. Любой предмет стоит больше, чем средний россиянин зарабатывает за год.

— Пшли вон, — бросил хозяин кабинета телохранителям.

— Как прикажете, Кирилл Денисович, — пробухтел один из двух «шкафов».

Телохранители остались позади, дверь закрылась. Отец прошел за стол, нажал кнопку на нём. Сразу десяток камер, днем и ночью наблюдающие за кабинетом, отключились. Включились всевозможные глушилки от прослушки. Денис сел напротив стола. Отец оглядел молодую фигуру в коротком шелковом халате.

— Хоть бы трусы одел, — сказал отец. Денис поправил полы халата. — Приготовься слушать внимательно. Дело на сто миллионов долларов!

Папаша любил так говорить: «дело на сто миллионов долларов». Осталось из бедной юности, как и многое-многое. Сейчас эти миллионы для бати — пшик. Миллиард — пшик! Но выражения и манеры не всегда изменишь. Можно, как говорится, увезти девушку из деревни, но нельзя увезти деревню из девушки.

Эта роскошь, это золото и желание показать, что ты богаче всех, что круче всех — Денису это претит. Было бы забавна и зависть отца его внешности, если бы сынуля не знал, чем заканчивается смех над отцом. Денис воспитан совершенно иначе. Пока батя ваял миллиарды долларов, он, лишенный матери, пестовался в лучших обществах столицы России, да и вообще столиц мира. Лучшие школы планеты оставлялись им, как только надоедали, друзья и подруги менялись ровно также, так тасовались преподаватели, охранники, потом уже любовницы. Первые лет десять-пятнадцать Кирилл души не чаял в Денисе. Парню позволялось абсолютно всё. И только после восемнадцати, когда парня посвятили в семейный бизнес, когда общение отец-сын стало регулярным, начались проблемы. Увядающий папаша и цветущий всеми цветами сын не во всём сходились. Тем более, что Денис, не унаследовав у отца ни единой черточки внешности, унаследовал тяжеленный характер.

Кирилл сверлил сына тяжеленным сверлом взгляда. Балбес. Удачливый щенок. Наследник! Но других нет и не будет. И этого-то едва получилось сделать. С ее помощью.

— Соберись! — рявкнул Кирилл. Денис принял более ровную позу, еще раз поправил полы халата. — Разговор будет тяжелый.

— Я что-то сделал не так? — спросил Денис. Что-то батя слишком уж возбужден.

— Да, случилось, — перекривлял сына Кирилл. — Случилось то, что кое-кто проболтался об этом.

Кирилл кивнул на собственный портрет. А вот тут Денис еще больше напрягся. По спине даже мурашки пробежали, он почувствовал холод и тоже пожалел, что не надел ничего, кроме тонкого халата.

Кирилл встал и пошел к стене, где висит портрет. Коротенькие пальцы нашли хитрую защелку, бац, и картина «открылась», как открывается дверь. А за ней сейф. Кирилл сперва приложил ладонь к специальной панели, следом подставил глаз сканеру и только потом ввел десятизначный код. Дверь сейфа толщиной в человеческую голову открылась бесшумно. Там лежат пачки долларов, золотые слитки — это всё так, для отвода глаз. У этого сейфа есть еще одна дверь — потайная. Абсолютно незаметная она открывалась ключом, с которым никогда не расставался хозяин. Еще одна хитрая защелка, ключ вставлен в скважину и повернут ровно на сорок пять градусов. И вот оно — то, что прятал, как Кощей иглу, Кирилл Денисович.

Толстая ладонь бережно взяла странный предмет. Некий черный механизм, похожий на рацию. Нечто вроде антенны есть, тут же кнопка, желтая лампочка мигает. Усыпана мелкими желтыми символами: не то цифры, не то буквы неизвестного языка.

— Лампа, — прошептал Денис.

— Лампа, — подтвердил Кирилл. — А теперь, уважаемые знатоки без трусов, внимание на экран!

Кирилл достал пульт из кармана и включил один из экранов. Там какой-то дед начал рассказ.

Запись длилась минут пятнадцать, и четырнадцать из них Денис слушал старика, стоя прямо напротив экрана. Никогда он не слушал так внимательно ни Гарвардских учителей, ни друзей, ни любовниц.

— Где это говно?! — обернулся к отцу Денис, как только запись закончилась. — Я убью его!

— Я убью его, — сказал Кирилл, акцентируя ударения на «я». Он успел налить себе стакан бурбона, пригубить и сейчас с нескрываемым удовольствием наблюдал сынулю в бешенстве. Может быть, из щенка и выйдет толк? Может быть, его империя не пропадет даром? Может быть, парень заинтересуется, наконец, чем-то, кроме ублажения гениталий? Может быть.

— Я убью его, — повторил Кирилл. — Но эта паскуда уже сделала свое дело.

— Надо послать… — начал Денис.

— Тихо! — перебил отец. Впрочем, уже добродушно. Да, сынок его красив и вполне себе умен, но отцовского опыта выбираться из дерьма у него нет. Кириллу нравилось это чувство — превосходства. — Это выложил какой-то ростовский блогер-дебил. Я уже позвонил кому надо. Моего старого приятеля доставят сюда к утру — он уже у нас. С ним я разберусь. Но вот с записью… Я уже связался со всеми, с кем только можно, вплоть до Цукерберга. И все говорят, лучше всего, если запись удалит сам этот блогер, — на слове «блогер» Кирилл сплюнул на чистейший мраморный пол. Пальцы достали из внутреннего кармана пачку «беломора», Кирилл закурил. — Можно и без него, не вопрос, но запись вроде этой, как правило, записывают и как-то разпостивают…

— Репостят, — подсказал Денис. Он успокоился и был весь внимание.

— Пускай так, — поморщился Кирилл. — Короче, компьютерщики сказали, лучше пусть он сам удалит эту запись. Если это сделают они, он тут же может запилить еще раз и потом еще раз, короче, ее распространение будет только шире, если ее внезапно удалят. В любом случае, они взломают его через сутки — уже работают над этим, но сукина сына надо найти, отобрать запись и подвесить за яйца на самом высоком шпиле Ростова-на-Дону. Я бы и сам этим занялся, но я в компьютерах не шарю, тебе виднее будет. Все копии сотрешь. Идиота в расход. Друзей идиота — в расход. Всех, кто был на записи идиота — в расход. Если понадобится, всех видевших запись — в расход. Но это потом.

Он швырнул окурок прямо на пол, запил дым вискарем и пошел к столу.

— Этой ночью его не оказалось дома, но нам повезло, — продолжил Кирилл. — Его пробили и, оказывается, этого блогера завтра ожидают в Москве на программе у Урганта.

— Ничего себе, — присвистнул Денис. — Такой он популярный, что ли?

— Как мне сказали, один из самых-самых, — усмехнулся Кирилл. — И плевать на него. Встреть его. Привези сюда. Оторви ему что-нибудь и пусть он удалит всё. Потом убей. И это надо сделать до обеда. Твои ребята справятся или надо звать моих?

— Справятся, — ответил Денис твердо. Его черные глаза глядели на предмет в руках отца. Невзрачная штуковина, давшая их семье всё.

— Я знаю, ты хотел бы попробовать, верно? — спросил Кирилл, его усмешка стала шире, по складкам жира на животе пробежала волна. — Это очень опасно, сынок. Когда я в последний раз воспользовался этой штукой… я не рассказывал тебе, как умерла твоя мать?

Смуглая кожа сына потемнела сильнее. Отец почти никогда не рассказывал о матери. Его охватило волнение.

Стакан с бурбоном опрокинулся, отдавая последние капли горлу Кирилла. Пальцы снова достали пачку сигарет, в сторону Дениса полетело облако вонючего дешевого советского дым — отец смог надеть приличные шмотки, но от современных сигарет его тошнило.

— Когда я в последний раз воспользовался лампой, — начал Кирилл, — я попросил сына. Твою мать я тоже попросил в свое время. Самую лучшую жену и она действительно была самая лучшая! Но мои сперматозоиды… с ними всегда было что-то не так. Врачи говорили, это потому, что я работал на Севере. Ну так вот, я не совсем правильно сформулировал: я попросил сына, а не лечение своих яиц. И мне дали сына. Единственного. Самого лучшего, самого красивого и умного тебя. Посмотри, какой ты получился. Лампа умеет исполнять. Но, я не знал, что это было последнее, что я мог безопасно попросить. Или была какая-то другая херня, я не знаю. Я знаю, что за нами пришли. И только благодаря чертовской удаче я смог от них сбежать. А потом они убили всех.

Кирилл замолк, Денис слушал очень внимательно. Табак медленно становился пеплом, вот уже пальцы отца обожгло, он швырнул окурок на пол и продолжил:

— Всех убили! Таисию. Отца моего и мать. Брата. Друзей. Знакомых. Партнеров по бизнесу. Остались только я и ты. И горы бабла, которые я пожелал одним из первых. Эти горы достанутся тебе, когда я умру. И тебе достанется эта лампа. И ты, может быть, когда-нибудь наберешься смелости чего-нибудь у нее пожелать. Но мой тебе совет: поступи так, как поступили они. Найди этого ублюдка и убей. Убей его друзей и знакомых. Сотри память о них. И потом ты сможешь вернуться к своей жизни, где тебе каждый день сосут три новых специально подобранных шлюхи. И проживешь эту жизнь долго и спокойно. И не будешь бояться, что за тобой придут они. Ты понял меня, сын?

— Я понял тебя, папа, — сказал Денис твердо. — Я не подведу.

— Сними это дерьмо, надень трусы и нормальный костюм, уже через пять минут пусть твои ребята занимаются. Пусть свяжутся с Андреем, он ведет этого…

Кирилл открыл маленькую деревянную шкатулку, стоящую на столе и достал обрывок бумаги.

— … этого Вадима Туманова. Вперед.

Денис развернулся и пошлепал тапочками к выходу.

Кирилл улыбался. Щенок. Пусть работает. Толстые пальцы нежно поглаживали лампу. Он соврал. Именно лампа, а вовсе не какая-то «чертовская удача» помогла ему спастись от них. И то был совсем не последний раз, когда он ей воспользовался. Пальцы слегка подрагивают. Он молился, что за такое короткое время видео не увидят и не начнут искать. Как молился каждый день, чтобы о нём забыли. Но молитвы его не шли Богу в уши.

Он плюхнулся в кресло, плесканул себе еще бурбона. Нахмурился. Его еще кое-что расстраивало. На столе экран компьютера, Кирилл нервно зашел на недавно открытую почту. Уже, наверное, с десяток тысяч почт поменял Кирилл Архипов, уже несть числа программистов и хакеров, которые делали эту операцию для него, но, не проходило и месяца, на почту начинали сыпаться письма, что пришли и сегодня. Отправитель всегда один — erv@.com. Уже кто только не пробивал этот адрес, искал, что это за почтовый сервер — всё без толку. Нули. Кирилл завел первый компьютерный почтовый ящик аж в двухтысячном году. Через месяц пришло сообщение, которое потом приходило каждый день ровно в полночь. Кирилл взглянул на часы — без минуты полночь.

Глоток бурбона. Полночь. Тренькнула почта. Пришло письмо от erv@.com. Текст уже настолько надоел, что снился. Более того, Кирилл смутно представлял тех, у кого он забрал лампу и был уверен — это не они. Это кто-то другой.

— Я всё равно найду тебя, воришка, — пробормотал Кирилл текст сообщения. А потом нажал «выйти» из почтового ящика. Он допил бурбон и сделал пометку в блокноте завтра вызвать очередного «хацкера». Пусть делает новую почту.

Еще бурбон, и вот толстый, короткий, волосатый палец привычно нажимает единственную кнопку на лампе, желтый огонек разгорается ярче.

— Убей того, кто прислал мне это письмо! — прохрипел Кирилл.

Желтая лампочка замигала, так продолжалось секунд десять, а потом она сменила цвет. На красный. Кирилл в очередной раз вздохнул и вернул лампу в сейф. Он поступал так уже далеко не в первый раз, но всегда загорался красный цвет — всемогущая лампа не могла исполнить это его желание. Кто бы ни слал эти письма — он был бессмертен.

В станице есть парочка приличных мест, куда можно забуриться вечером в пятницу. Первое — ресторан «Дон», второе — кафе «У Иваныча». Именно не «Ивановича», а «Иваныча». Ресторан собирал публику постарше, посолидней. Там часто устраивают свадьбы, поминки, более-менее серьезные деловые встречи. Второе же привлекает публику помоложе.

Конец лета, пятница, вечер. Сам Бог велел, как говорится, накатить. Чем молодежь и занимается. Часов с девяти они начинают подтягиваться к «Иванычу». Многие уже навеселе, публика специфическая: эдакая полусельская, полугородская. Студенты всякие, которые привозят с собой из Ростова и Новочека карманы без денег, зато полные понтов. Местные мужики и бабы лет тридцати и дальше успели уже понты подрастерять. Жизнь в сельской местности накладывает отпечаток, впрочем, как накладывает любая жизнь, профессия, окружение. Поэтому местные ребята попроще и топорней, девчата поразвязней. Редкое мероприятие в кафе проходит без драки, а тут тем более пятница, опять же, сам Бог велел.

Очередная компания из пяти парней студенческого возраста зашла в кафе, проигнорировали гардероб, идут сразу в зал. Там не слишком светло, слева небольшая сцена с танцполом, дальше ряд столиков. Ближайшая к ребятам пара столов сдвинута, они не раздумывают вообще — усаживаются, хотя стульев там явно не на пятерых. Подбегает официантка:

— Ребят, ну чё, не видите, стол заказан? — сказала она раздраженно.

— А, может, мы заказ перебьем, — говорит рыжий парень нагло.

— Я тебя самого, Петька, перебью, — ответила официантка. — Давай пересаживайся! Вон, мест еще полно!

Ребята хохочут, подкалывают официантку, но поднимаются. В целом они настроены доброжелательно.

— Ты водочки-то нам принесешь? — спросил Петька весело.

— Садись давай! — официантка закатила глаза и пошла в самый конец зала, где барная стойка.

— Чё, этим водки? — спросила ее вторая официантка у стойки.

— Каэшн. Слушай, а те на сколько столик заказали?

— На десять. Кухня вон уже потеет.

— Много заказали что ли?

— Пф. Одного шашлыка пятнадцать килограмм. Еще овощи, вино, гарниры, виски, водка. Тысяч на двести заказ.

— Ого! Лан, подождем.

Время шло, гостей прибывало. Увеличивался и градус алкоголя в крови у посетителей. Ближайший к дверям столик начали накрывать. Поставили невероятное количество бутылок с прилично дорогими жидкостями, принесли мясные, рыбные и овощные нарезки, расставили бокалы, кружки, рюмки, стаканы. Действо это привлекало внимание посетителей. Обычно гости «Иваныча» такие напитки не пьют, да и нарезки слишком уж богатые. У кого-то юбилей? Тогда почему так поздно начинают? Короче, за столиками шептались, атмосфера порядком повеселела, народ продолжал приходить. Вот уже и не всем стало хватать столиков, а время меж тем десять двадцать.

Официантки нервно объясняли, что столик не только заказан, но и накрыт. И уплачен. И даже если заказавшие не придут, туда никто не сядет. Понятно, это слегка накаляло. Пару нахалов сели-таки за стол, но официантки в «Иваныче» боевые — прогнали. В итоге ближе к одиннадцати одной вообще пришлось встать рядом со столом и дежурить — слишком уж много оказалось желающих взять хотя бы стулья. Девице это тоже ой как не нравилось, и тут музыку в кафе заглушил страшный звук.

Словно десяток тракторов подъехало к «Иванычу» разом. Все посетители живо замолкли, взгляды на улицу. А там — красота! Тринадцать блестящих, огромных, потрясающих воображение «Харлей-Дэвидсонов». Мощные рамы, хромированные трубы и диски, серебряные черепа, черная краска с огненными вплетениями — всё как положено. Да и всадники — словно с фильма какого-то. Самые реальные байкеры. Кожаные косухи, банданы с «Веселым Роджером», бороды, темные очки, хоть и уже перевалило за одиннадцать. Кто-то надел куртки без рукавов — пухлые бицепсы играют, да и так видно: парни живут в тренажерке. Не очень и высокие все, зато коренастые, широченные плечи, грудные мышцы надуты, у кого-то и живот имеется, но не пивной курдюк, скорее как у штангистов.

Байкеры заглушили мотоциклы. Неспешно, шумно и весело двинулись в кафе. И вот двери открываются, тринадцать здоровенных мужиков завалились в зал. У всех претендующих на свободный столик желание отпало само собой. Опасностью от компании так и веет.

— Свет, — сказала барменша. — А ну позвони Иванычу. Пусть пришлет кого-нибудь. У меня херовое предчувствие на них.

А другая официантка уже летает вокруг новых гостей. Байкеры смеялись, шумно рассаживались и прямо сходу распечатывали бутылки. «Еды, еды!», — услышали на кухне и не замедлили нести шашлык. Посетители притихли, прислушиваются. Как-то был у них тут в станице слет байкеров, но явно не этих. Многие обратили внимание: на бедрах у нескольких бородатых мужиков кобура, а в ней вполне может оказаться и пистолет. Хотя закрытая, так что может там быть и огурец, но что-то слабо верится. Еще из интересного, говорили вновь прибывшие сразу на нескольких языках, но непонимания у остальных это не вызывало. Кто-то пошутил по-немецки, остальные двенадцать громко расхохотались. А вот и английская шутка, опять смех. Кажется, говорили по-испански, по-русски. Всё шумно, громко, радостно. Казалось, бутылок на их столе вполне хватит напоить полстаницы, но вот уже половины и нету. Пятьдесят килограмм шашлыка? Пф. Уже через полчаса гости заказали еще пятьдесят! Они пили, ели, смеялись, но каждого нового посетителя осматривали из-под густых бровей темные глаза очень внимательно. Да и вообще все посетители кафе были осмотрены весьма критично.

Впрочем, к двенадцати к новым гостям попривыкли и уже зал загудел привычно. Посыпались осторожные шуточки шепотком. В зале появилось несколько ментов, пришла еще парочка ребят солидного возраста, которым сразу вынесли отдельный столик. Смотрящие за порядком.

Рыжий Петька уже порядком подпил. Настроение — кайф. А тут еще эти бородатые дебилы подкинули тем для разговора. Петька с друзьями сидели к ним ближе всех.

— Как эти клоуны теперь за руль сядут? — усмехнулся Петька. Не прошло и секунды, на плечо его легла рука.

Он повернул голову, толстые пальцы, кисть увесистая, словно из свинца отлита. Надета перчатка с обрезанными пальцами, перстаки, татуировка — всё тут.

— Ты кого клоуном назвал, паренек? — спросил бас из-за спины. А потом пальцы на плече сжались.

— Бля-а-адь! — взвыл Петька. Словно прессом плечо сжало, хрящи захрустели.

— Эй, ты! — крикнули из угла. Два полицейских уже спешили на помощь.

— Чего? — спросил байкер, поворачиваясь. Плечо парня он отпускать не думал, тому пришлось повернуться вместе с ним. Стул упал, Петька остался стоять на коленях. Технически он опирался на пол, но чувствовал — его держат в воздухе. Не было бы пола — он бы повис в руке бородача. Плечо разрывала боль.

— Отпусти его! — приказал полицейский.

— Хорошо, — пожал плечами байкер, пальцы разжались, Петька покатился на пол. — Нам не нужны проблемы с властью. Но и оскорблять себя мы не позволим.

Говорил бородатый густым басом, но ровно и спокойно. Полицейские видели, как он до этого выпил три граненых стакана виски, но хмеля в его речи не было.

— Нам тут тоже не нужны проблемы, — сказал солидного вида мужчина в пиджаке, подошедший вразвалочку. — Вы не местные, должны сами понимать, как вести себя в гостях.

— Это угроза? — спросил байкер. Как по команде все его двенадцать друзей поднялись. Тишина повисла в зале. Тринадцать качков с подозрительными кобурами — это вам не пьяная шайка студентов. И менты, и люди Иваныча прикинули — захотят, разнесут всё вокруг. А не дай Бог еще кого прибьют.

— Ни в коем случае, — улыбнулся мужчина. — Я лишь хотел сказать, что люди отдыхают и не надо так нервничать. Это же дети.

— Детей надо учить смолоду, — сказал бородач.

Ситуация нехорошо повисла в воздухе. Человек Иваныча и менты уже пожалели, что ввязались — тут надо всех оперов вызывать да всю братву и то не факт, что с бородатыми сладят. А они всё же подпили и, судя по грозным взглядам, не возражали подраться. И неизвестно, чем бы кончилось, если бы к кафе не подъехала, довольно скромно, белая «Калина». Из нее вышел высокого роста мужчина и тихонько прошел внутрь.

Когда двери перед ним раскрылись, показывая тринадцать бородатых головорезов, ментов и пару местных бандюков, глаза всего кафе сосредоточились на нём. Где-то из дальнего угла послышался молодой басок: «Ого».

— Офицеры! — сказал вошедший приветливо. — Ну что же вы так напористо встречаете наших гостей?! Не каждый день в станицу такие гости заглядывают, не каждый.

И тут зал одномоментно скинул напряжение.

— Ага-а-а-а-а! — заревели байкеры, кидаясь к вошедшему. По крайней мере, всем так показалось, что они сказали. На самом деле приветствовали его байкеры опять же на разных языках, причем громко, радостно. Коренастые, широкоплечие, они чуть не соревновались в том, кто его первым обнимет. Мужчина на фоне их казался очень хрупким. Высокий, худой, волосы черные, но наполовину уже сед. На вид лет сорок, может, даже меньше. Глаза карие, веселые. Небрит уже пару недель, борода, в отличие от головы, вовсе не седая. Одет в слегка потрепанный серый советский костюм, в левой руке сжимает Айпад. Хоть и высокий, а пиджак кажется ему длинным — шлицы сзади доходят до середины бедра, болтаются меж широко расставленных ног. И поверх тоже явно советский еще длинный серый плащ.

Конечно, почти все посетители знают его. Зовут мужчину Сергей. Приехал в станицу он лет пять назад и купил участок земли даже не на окраине, а за окраиной — до ближайшего соседа почти километр. Обнес приличную территорию соток в пятьдесят высоким забором, а потом, всего за одно лето, над забором появился сперва один, потом второй, а следом и третий этаж. Что интересно, Сергей не закупал новый материал для постройки. Приехал десяток грузовиков и привезли все стройматериалы. Строителей тоже наняли не из местных, но дело те явно знали. Особняк построили быстро, вот только получилось странно — из явно не новых материалов вышел явно не новый дом. Строение выглядело архаично с грубой кладкой известняка, с выгоревшей на солнце черепичной крышей, с зеленой медью ограждений забора, с массивными деревянными рамами. Будто дом на этом месте уже лет сто, а не был возведен одним жарким летом.

Ну, и сам Сергей. Жил он не то, чтобы отшельником, его видели каждую неделю на рынке, иногда появлялся в магазинах, бывал на мероприятиях, но очень уж странные о нём шли слухи. Никто, даже менты, не были у него дома, зато хватало других гостей. Странных таких гостей. Приезжали к нему на дорогих джипах и таких старых колымагах, что модель не определишь. Прибывали даже на лошадях, а один раз, божился пастух Васька, приехали на самом настоящем танке из ЛДНР.

— Слушайте, товарищи, давайте не будем ругаться, — обратился Сергей к полицейским и бандюкам. — Тем более, я так вижу, вы рода хайсакского, аш, сун, торир.

Вся четверка не расслышала последнего предложения, но, почему-то, желание замять конфликт внезапно усилилось.

— Ладно, пойдем выпьем, — сказал один полицейский другому. — Один хрен наша смена закончилась.

Что до людей «Иваныча», они вообще вальяжно развернулись и вышли из кафе, будто ничего и не было. Сергей жестом указал на стол, тринадцать байкеров уселись и притихли.

— Вы же курите, — сказал Сергей. — Так курите.

Байкеры послушно полезли кто за сигаретами, а тот, что наехал на Петьку, достал трубку. Не прошло минуты, вокруг них образовалось кольцо дыма. Сергей обшарил стол глазами, увидел единственную неалкогольную бутылку «Нарзана» и налил себе. Пока он это делал, дым вокруг компании повел себя странно. Он как будто уплывал от центра стола, делал кольцо вокруг. Кольцо плотнело, вот уже и не видно их почти. Фигуры только. Впрочем, посетители тоже повели себя странно. Они перестали замечать необычную команду, собравшуюся в этот необычный вечер.

— Итак, ты нашел меня, Толик, — сказал Сергей байкеру с трубкой.

— А ты разве не хотел этого, чародей? — бровь Толика поднялась. — У тебя как будто есть выбор?

— Выбор-то есть, — Сергей полез во внутренний карман, длинные тонкие пальцы достали вейп. Сухие губы чародея приложились к электронной сигарете, легкие затянулись паром, потом выпустили его на волю. — Понимаете, против каких сил вы подбиваете меня восстать? Вы понимаете, что я и помочь-то сильно не смогу?

— Ты и так против всех! — сказал один из байкеров запальчиво. — Как и мы! У нас есть шанс! А тем более ты — ничем даже не рискуешь!

— А жизнью? — уточнил Сергей.

— Пф! Ты смеешься над нами, чародей? — сказал третий байкер. — Уж ты-то…

— Что я? — подался вперед Сергей. — Думаете, так всё просто? Или думаете, я бессмертен, как Царь Царей или Эрв?

— Не надо помянать их к ночи, — сказал Толик хмуро. — Ты поможешь вернуть нам то, что украли у нашего народа: нашу гордость, нашу силу и нас самих. И тогда, быть может, мы сможем освободить и твой народ.

— Мой народ свободен.

— Не тешь себя иллюзиями, чародей, — поморщился Толик. — Да, вы всё еще правите этим мирком, но крылья ваши прижаты к телу. Вы забыли, как сохранить род. Вы подчиняетесь тьме. Вы еще тут, но можешь ли ты поручиться, что этого не будет в будущем? Ни ты, ни я не знаем всех масштабов, но я знаю точно: вы — рабы! И мы рабы. Но мы еще кое-что помним, чародей. Мы всё еще кое-что знаем. А где ваши Великие Рода? Ха! Они сгинули, чародей! Ваши цари уже даже не факт, что есть. Вас купили и продали. Где гордые потомки Рарога? Где те, кто одолел Василиска? Остались лишь звери, а не люди… Потомки проклятого Каганата имеют свои земли! Тьфу!

Он сплюнул на пол.

— Я понял мысль, — улыбнулся Сергей, паря вейпом. — Однако же задумайся, Толик. Вот вы, тринадцать из рода Дорака. Ты — последний. И, если ты умрешь, это будет конец твоего рода. Пусть наши Великие Рода давно уничтожены или служат Царю Царей, а твой род — тебе не страшно за него?

— Мой род — ничтожен, — сказал Толик озлоблено. — Мои двенадцать братьев — всё, что осталось. И если мы не вернем украденное, мы просто растворимся. Потеряем себя, да мы уже себя потеряли, мы уже не мы! У нас нет выбора, какой есть у тебя, чародей. И у нас нет времени. Мы начнем Великий Поход, чародей!

Клубы дыма и пара закрывали их от глаз и ушей посетителей «Иваныча», но тут будто всех придавило пластом воздуха. Словно невидимая рука надавила на Толика — он сел устало. Сел, но взгляд карих глаз заблестел, налился весельем и предвкушением, как наливается взгляд пьяницы перед первой утренней рюмкой. Как загорается взор любовника, снявшего с девушки платье. Во рту у него пересохло. Он видел — чародей поражен.

— А теперь ответь мне: ты поможешь? — прохрипел Толки. — Если не одолеть тьму, так хотя бы зажечь в ней одну свечу?

Сергей прикрыл глаза и откинулся на спинку. Ладонь дотянулась до бутылки с вином и щедро плеснула в освободившийся от воды стакан. Чародей пригубил, не переставая прикладываться к вейпу.

— А если я откажу? — спросил Сергей безучастно. — Великий Поход так просто не начнешь — без чародея такое не делается. Пойдете на поклон к другому колдуну?

— Нам будет тяжело без твоей помощи, чародей, но мы начнем и без тебя, — сказал Толик хмуро. — Мы еще не забыли, как это делается. Я знаю, у тебя есть карта древних. И ты дашь ее мне. Я не требую у тебя идти вместе с нами, но, — он замялся, — было бы чертовски неплохо, клянусь Дораком!

— Я помогу вам, — кивнул чародей. — Насколько смогу. Но вот с картой… с ней проблемы.

— Она есть у тебя, я знаю! — воскликнул Толик.

— Она есть у меня, ты прав. Но что ты знаешь об этой карте?

— Карта древних укажет дорогу к чему угодно, — ответил Толик. — К тому, чего жаждешь. К тому, чего больше всего желаешь.

— Почти верно, — усмехнулся чародей. Его пальцы полезли во внутренний карман плаща и достали длинный рулончик необычной бумаги. Нечто вроде свернутой в трубочку карты, как из фильмов про пиратов, но материал больше похож на нейлон: плотная коричневая материя, сплетенная из тончайших нитей.

Сергей одним ловким движением развернул карту, демонстрируя частоту и блеск необычной бумаги. Довольно широкий лист, где-то сорок сантиметров на шестьдесят.

— Этих карт раньше было много, да и сегодня они не редкость, — сказал Сергей. — Как видишь, в моих руках она остается чистой, но как только возьмешь ее ты, она, ты прав, нарисует тебе точный путь до желанной цели. Раньше по таким картам ходили виманы, а их капитаны использовали их даже для полетов меж миров. Проблема лишь в том: знаешь ли ты свою цель? Надо четко понять, Толик из рода Дорака, что, если ты видишь своей целью возрождения твоего славного рода, карта останется чистой. Ты должен представить цель твоего Великого Похода. Географическую цель. И она проложит курс. И не ошибись, хоть такие карты и не редкость, у меня осталась всего одна. Сосредоточься.

— Если бы я знал конечную цель — мне не нужна была бы карта, — пробурчал Толик.

— Тогда попробуй узнать первую станцию на твоем Великом Пути, — усмехнулся чародей.

— Станцию? — почему-то тоже улыбнулся Толик. — Вот как раз станцию-то я знаю.

Сергей снова свернул чистую карту в трубу, сухая тонкая кисть протянула ее Толику. Тот лишь на секунду замешкался, а потом встал и взял карту. По материалу карты пробежало легкое сияние, будто она отразила какой-то луч света. Толик прижал карту к груди, вздохнул и развернул. Какое-то время его лицо закрывала от остальных развернутая карта, но спустя полминуты тот опустил ее. Взгляд толика ликовал, улыбка сушила крупные белые зубы.

— Уберите это дерьмо со стола! — приказал он и двенадцать бородатых мужиков вмиг расчистили стол от еды и напитков. Туда легла развернутая карта. Подробнейшая, с широтой и долготой, с названием сотни городов и ярко-красной линией посредине, тянущейся от маленькой станицы в Ростовской области до столицы Российского государства.

— Почему так мелко? — спросил один из бородачей.

— Дотронься до нас, — сказал чародей.

Толстый палец Толика бережно царапнул самое начало его Пути. Карта на мгновение снова озарилась легким переливом желтого света, потом на секунду стала чистой и вот уже показывает точнейший план станицы с их местоположением.

— Ты пойдешь с нами, чародей? — спросил Толик, разглядывая тринадцать маленьких точек, отмеченных на карте в кафе «У Иваныча» голубым цветом.

— Я пойду с вами, Толик из рода Дорака. Пойду так далеко и долго, насколько смогу, — кивнул чародей, и на карте в тот же миг появилась четырнадцатая голубая точка.

— Тогда выпьем за наш Великий Поход! — сказал Толик, поднимая бокал и поднимаясь сам. — Судьба на нашей стороне, дети Дорака! Мы восстановим наш славный Род! Да будет так!

Сергей рассеяно пригубил из бокала, не обращая внимания на радостные крики байкеров. Он как будто отключился или наоборот — подключился к какой-то непознанной Сети. И, словно в беспамятстве, пробормотал:

— Нам нужен вор…

3

Вадим вздрогнул — нажатие кнопки старого звонка на деревянной калитке отозвалось звонким собачьим лаем изнутри и отдаленным кукареканьем петуха где-то вдали. Он отпрянул было, но любопытство взяло: поглядел в щель забора. Что там за зверь так громко… а, да тут и не зверь — зверёк. Собачка пугала голосом, но не устрашала видом: старая потрепанная дворняга. Смотрит не зло, скорее весело, гавкает больше по долгу службы, чем от неприязни.

— Хозяева! — позвал Вадим. — Хо-озя-я-е-ева! Окэ, окэ, не надо так, собачка, стопэ! Хозя-яе-ева-а!

Собака залилась сильнее. Вадим поправил сумку на плече, пальцы тронули карман джинсов, привычно нащупывая айфон, но тут по занавеси в окошке дома пробежала волна. Телефон натянул ткань джинсов — казалось, порвет, Вадим поморщился, вспоминая, как неудобно с ним ехать за рулем. В летней кухне деревянного домика чего-то затрещало, зазвинело. Вадим бегло обратил внимание: синяя краска домишки полопалась, серое дерево обнажилось. Над домом нависли три ореха, один уже засохший грозил завалиться на хату. Сквозь них, словно клинки мечей трона Вестероса, беспорядочно пробивая зеленую листву, тянулись лучи едва поднявшегося солнца. Пахло пылью — лето нынче не дождливое, что хорошо, иначе Вадим не проехал бы по проселку. Над забором наряду с верхней частью дома торчало шарообразное чудо, именуемое местными жителями «балаганом». В Багаевке такие «балаганы» у каждого. Огромные теплицы бывают в холке и метров по пять, а длиной и по сто. В отличие от дома, теплица в идеальном состоянии: пленка тщательно подклеена в нескольких местах скотчем, металлические части покрашены, чтобы не ржавело. Оно и понятно — основной доход местных от этих теплиц зависит напрямую.

Дверь летней кухни открылась, на пороге появился казак. Старый дед, одет в синий китель на тельняшку и такого же цвета брюки. На ногах матерчатые тапочки, на хитрой роже длинные усы, губы тянут улыбку. Серые глаза глядят прямо, открыто, весело.

— О-о-о-о! — протянул казак хрипло. — Городские!

Вадиму даже оглянуться захотелось. Приехал он сам, позади только его новый «Логан», какие еще «городские»?

— Здравствуйте, Николай Петрович, — сказал Вадим.

— И тебе здорова, Вадюха! — ответил казак весело. — Ну, давай, заходи, блогосфера. Васька!!! — «гавкнул» он на свою собаку, которая никак не угомонится. — А ну затки пасть! Заходи, сынок, заходи. Пёсика не боись, не съест, так понадкусывает!

Казак залился хриплым смехом, открывая калитку. И вот уже пальцы Вадима терзает сухая и сильная казачья длань — Николай Петрович несколько промахнулся рукопожатием и больно-больно сжал только лишь пальцы Вадима, а не всю ладонь.

Летняя кухня мельком отложилась в памяти — какие-то тазы, банки, кастрюли. Он разулся, оставив «найки» рядом с видавшими вида калошами Петровича. Вадим не подал вида, но в душе пожалел белейшие свои носки — тапочек ему не предложили, а пол в самом доме явно мыли не каждый день. Но, делать нечего. Он пригнулся, входя в кухню, — дверной проём легко пропустил вперед казака, а Вадим-то почти на голову выше: метр девяносто. Петрович кинул взгляд на его сумку, потом кивнул на ряд гвоздей «соток», вбитых в окрашенную доску слева от входа. Они тут, видимо, заменяли вешалки. Вадим бережно повесил сумку. Рядом небольшое зеркало, в нём Вадим на секунду разглядел себя. Бледное, не выспавшееся лицо современного молодого человека обрамляли прямые белые волосы, наверху кепка, под глазами явные синяки, губы наоборот почему-то алые, глаза голубые — почти вампир.

Любой южный сельский дом устроен одинаково — сначала, бывает, гостя встречает летняя кухня, но уж что дальше будет кухня основная — это обязательно. В спальни и другие жилые комнаты гостей стараются не пускать, жизнь свою настоящую не показывать. Кухня же, так как для гостей, обставлена лучше всего — это тоже показуха, но южные народы ее любят, пусть даже и русские. У казака Николая Петровича всё то же: кухня сперва, в ней стол, холодильник, обои какие-то пестрые, чайник только закипел — еще пар сверху идет. Пахнет табаком. Сюрно смотрится меж немытых тарелок открытый ноут. Хотя по нынешней жизни не так уж и сюрно…

— Жинка уехала в санаторий, — залепетал казак и тут же кинулся к шкафу. — Чего, студент, давай по пятьдесят. А то я вчера…

Казак достал початую бутылку водки из стола, а как в другой руке появились две рюмки Вадим так и не понял. Тут же, не давая опомниться, нож в руке старика уже нарезал соленый огурец, по столу стукнули два стакана, в них хозяин дома щедро ливанул рассолу. Вадиму это показалось странным. От Петровича не пахло перегаром, вон и чашка растворимого кофе рядом с ноутом, время семь утра, какая водка? И как-то сказал Петрович «А то я вчера…» неуверенно. Будто врал.

— Николай Петрович, я за рулем, — сказал Вадим.

— Молодежь, молодежь, — запричитал казак, но тоже сумбурно. — Меня в твои годы рулем было не испугать. Я в твои годы на вершине Эвереста пил поганый Советский Портвейн! И считал его истинно поганым, пока не появился портвейн эрэфовский.

Петрович, видимо, не сильно расстроился отсутствию компании. Рюмка его наполнилась и опустошилась мгновенно, но видимых каких-то изменений с казаком не произошло. Разве что бодрее он еще стал нарезать какие-то соленья.

— Ладно, блогер, давай, расчехляй свою «аппаратюру», — усмехнулся Петрович и отхлебнул рассолу. — Ты тут обо мне ничего плохого не подумай, что я да с утра. Жинка уехала, говорю, праздника какой-никакой…

Он продолжал лепетать про жинку, но Вадим толком не слушал, разве что снова обратил внимание, Петрович в глаза ему не смотрит, будто врет. Вадим радостно, даже где-то с облегчением полез в суку, достал оттуда «Макбук про», штатив и небольшую сетевую камеру. Увидев, что Вадим достает сотовый модем, Петрович сказал серьезно:

— Этого не надо, у меня тут «вай-фай».

— А скорости хватит? — спросил Вадим, открывая Макбук.

— Хватит — сто метров в секунду, — ответил Петрович снисходительно. И налил вторую. И выпил. И снова запил рассолом, только теперь уже приложился и к соленьям.

Несмотря на причудливый вид и место обитания, Петрович считался в своем кругу весьма авторитетным человеком. Рассказывал, что в молодости работал геологом, а потом, когда перевалило за сорок, устроился тут, в станице, учителем истории. В блоге Вадима на Ютьюбе Петрович был гостем частным, бушуя в комментариях под ником Старый_Казак. Гонял школоту ссаными тряпками, да и всяким дарвинистам-историкам проходу особенно не давал. Как он сам любил говорить: советское образование — это вам не Виктор Суворов! И как-то умудрялся эти две крайности сочетать: ненависть к официальной истории и гордость полученными по истории же знаниями. Даже удивительно, что Вадим встретился с ним вживую только сегодня. Нет, переписывались давно, да и в Скайпе общались, но, учитывая, что Петрович жил всего в семидесяти километрах от Ростова, где обитал Вадим, странно, что не было встречи лично.

— Может, обговорим делали? — предложил Вадим.

— Какие детали? — фыркнул Петрович презрительно. — Думаешь, ты первый, кому я это рассказываю? До тебя ко мне «Рент-ТВ» приезжало! Давай свою шарманку, а я пока…

Вадим обратил внимание, руки у казака слегка дрожат. «Видимо, волнуется», — подумал Вадим и огляделся, пытаясь понять, где лучше установить камеру.

— Сейчас, сейчас… — прохрипел Петрович. Его указательный палец направился к потолку. Там, свернутый в рулет, висел экран из зеленой материи. Вадим усмехнулся. Ну, конечно. У Петровича ведь тоже блог есть.

Всего одно ловкое движение пальцев со шнурком и всего еще одна рюмка водки — вуаля, экран раскатался вниз, слепя ярко-зеленым или даже салатовым цветом. Потом на такой экран можно наложить любой фон, применив специальный фильтр, что и делал казак, ведя свой блог. Он назывался громко: «Верните СССР!», правда, подписчиков у него было не так уж много — тысяч десять. Впрочем, это далеко не мало. На экране его блога за вот этим кухонным столом (который Вадим только что узнал) сидел казак и рассказывал… всякое, а на экране позади мелькали фото, видео и прочее… интересное.

— Рен-ТВ? — спросил Вадим рассеяно.

— Да, — выплюнул казак, получилось как «дя». — Не показали.

В принципе, тематика блогов Вадима и Петровича пересекалась слабо, но недавно тот рассказал одну любопытную историю — откуда вообще взялся видеоблог «Верните СССР». Вадим же, в свою очередь, настоял, чтобы записать рассказ на камеру и пустить у себя. Петрович мялся, гнулся, но согласился. Оно и понятно — пиар. Не каждый день у тебя берет интервью блогер-миллионник.

— Когда в эфир пойдет? — спросил казак, убирая бутылку обратно в стол. Три рюмки дела своего не сделали, напротив, жизнерадостный поначалу Петрович посерьезнел и даже погрустнел как будто. Подтянулся, китель застегнул, только разве что сапоги не надел. — Нехорошее у меня предчувствие…

— А что так? — спросил Вадим рассеянно. Он заканчивал установку кронштейна под камеру.

— А вот то так! — огрызнулся казак. — Я об этом, конечно, много кому рассказывал, но у тебя каждый какой-нибудь сраный рекламный даже ролик по миллиону просмотров набирает, а тут такое дело.

— Да вы, Николай Петрович, не переживайте так. Это, во-первых, в эфир в ближайший месяц не пойдет — всё забито и отснято. А потом мы там поглядим, может, вообще пускать всё не будем. Или частями пустим…

— Ладно, ладно! — перебил Петрович. Виду не подал, но Вадим заметил, как тот приободрился. Или водка догнала всё-таки. — Озеро тут мне с гусями не разводи! Приехал писать — пиши!

Казак сел на привычный его заду стул, с которого он вел блог, Вадиму достался табурет. Вадим ловко подцепил на китель казака микрофон, обратил внимание на медаль, висевшую на груди. Никакого отношения к казачеству не имевшую.

— Это медаль Губкина, — буркнул Петрович. — За геологоразведку.

— Окэ. Тогда так, сначала мое вступление, потом поздороваемся и — импровизируем. Я спрошу у вас о том случае… вернее, спрошу о тематике вашего блога, а вы уж там и расскажете, почему начали снимать видео на эту тему, — Вадим усмехнулся. — Троллей, конечно, набежит.

— Плевать на них! — буркнул Петрович. — Давай уже — раньше сядем, раньше выйдем.

Вадим достал айфон из кармана и открыл приложение управления камерой. На экране появилась картинка с объектива. Вадим сделал слайд пальцем влево, камера чуть повернулась на штативе. Теперь чудка вверх. Отлично.

— Ладно, пишем! — сказал Вадим бодро, большой палец нажал красный круг на экране телефона.

— Здравствуйте, дорогие подписчики! — сказал Вадим радостно. — С вами Вадим и мой канал «Все тайны Мира». Сегодня у нас не прямой эфир, зато гость безумно интересный. Поехали!

Вадим нажал паузу и сказал куда спокойней, чем только что на камеру:

— Тут заставка пойдет, потом реклама. Я пока пару раз щелкну.

Он встал и подошел к камере. Присел на корточки и поглядел в экран камеры, пальцы легли на кнопки приближения-удаления. Он пару раз наехал на Петровича, сделал несколько снимков для заставки. Фон на зеленый экран еще какой-нибудь прилепить, и будет очень даже норм. Колоритненько.

Вадим вернулся к табурету, положил айфон на стол, кивнул Петровичу, тот выдохнул на него свежим перегаром, покачал головой, а потом тоже кивнул. Давай, мол, поехали.

— Николай Петрович, ваш видеоблог называется «Вернем СССР», — начал Вадим, включив камеру, — кстати, ссылочка на блог в описании к этому видео. Так вот, тематика вашего блога как бы понятна, она коммунистическая…

— Ненавижу! — рявкнул Петрович, а Вадим едва не усмехнулся. Конечно же, он прекрасно знал, как казак относится к коммунистам.

— Но как же, ведь СССР…

— СССР был страной не коммунистов, — снова перебил Петрович. — Он был Великим Союзом десятков народов, которыми когда-то управляли те, кто называл себя коммунистами. Но и они никогда никакими коммунистами не были. В какой-то момент они взяли под контроль наши огромные территории, выполнили свои задачи, а затем развалили к чертям собачьим!

— И какие же цели? — едва успел ввернуть Вадим, зная, казак может так часами разглагольствовать, но парня интересует не это.

— Демографические. Нужна была огромная площадка с гигантскими ресурсами, которая обеспечила бы превалирование одних народов над другими. Русов надо было уменьшить, а всяких чурок увеличить. Надо было дать возможность подняться Азии, это делали не только мы, но и США. Европу надо было засунуть в дерьмо. Ну, и надо было развалить вековой Союз! Самый Великий Союз на планете! Наш Союз! Его называли СССР, до него называли Российской Империей — не суть. И его развалили. И я лично видел, как это делали…

«Отлично», — подумал Вадим. Не пришлось подводить к нужной теме, а зритель любит сопли, только если гость программы — какая-нибудь знаменитость.

Пальцы левой руки медленно навели картинку на Петровича, вот тот уже в кадре один крупным планом, Вадим взял айфон в руку и откорректировал фокус. И тут вздрогнул. Он приблизил кадр слишком сильно, с экрана телефона на него глядели черные глаза старого казака-геолога. В них проступил хмель, уголки его губ опустились, веки припущены. Верхняя губа слегка подрагивает, взгляд совершено сумасшедший.

— Я расскажу, как я всё это понял, — пробормотал Петрович. Вадим понял: сейчас будет нечто.

Именно это и отличало его от многих-многих видеоблогеров, которые пытались развить подобные ему темы. У того же казака — десять килоподписчиков, потому что на одну интересную тему в его блоге тонны воды. А у Вадима — предчувствие. Он сам не понимал, как это получается, но прямо чуял именно то, что заинтересует зрителя. И совершенно необязательно зрителя интересует нечто актуальное или реальное, или тем более правдоподобное. Одной из самых удачных серий программ Вадима была серия репортажей о ядерной войне в 19-м веке. Это был ряд интервью с видеоблогером Кунгуровым. Казалось бы — бред сивой кобылы. Но поданный под правильным соусом — кровь стынет от этой истории.

Так и тут. Петрович вел основную линию о Бильдербергском клубе. Примерно ту же линию, которую гнут кобовцы и нодовцы. Евреи, тайное мировое правительство, Рокфеллеры, Ротшильды. Вадим называл таких блогеров «верующими в Скруджа Макдака». В самого-самого богатого селезня в мире, обладающего безграничными возможностями. Сам Вадим в это вообще не верил. Даже его недлинная жизнь доказывала: миром правит скорее случай, чем деньги.

Эти мысли промелькнули привычно, потому заняли секунду. Казак начал рассказ, комната наполнилась запахом тайги, болота. Казалось, похолодало градусов на двадцать. Вадим, пользуясь тем, что был не в кадре, прикрыл глаза. Воображение рисовало картины под голос Петровича. Сейчас Вадим слышал даже больше, чем тот рассказывал. Впоследствии, пересматривая сюжет, он готов был поклясться — кто-то вырезал из рассказа половину. Эту вторую половину Вадим рассказал себе сам.

Это случилось давно. Хотя, как давно, лет тридцать назад. В тысяча девятьсот восемьдесят девятом году — сами считайте! Я был тогда в экспедиции на Ямале. Я и еще двое. Их имена я называть не буду, может, их уже и нет в живых. Мы ехали на газушке, была поздняя весна. Знаете, как выглядит тайга весной на Ямале? Почти та же зима. Когда на юге уже собирают абрикос, там едва сошел снег. Мы попали в болото. И в зыбучий песок, хрен его знает. Несколько тонн металла ушло под землю на вроде бы ровной поверхности минуты за три. Верхний слой болота подтаял, а нижний то ли не замерз, то ли там была полость какая-то. Едва успели выпрыгнуть, только вещи и успели схватить, хорошо один из наших успел взять ружье.

Стали думать. Попробовали по своим следам назад, а тут Кирюху всосало, еле вытащили — сапог остался. Соорудили ему из тряпок потом херню на ногу, но всё равно по прошествии ему все пальцы на этой ноге отрезали. Сначала подождали, думали, искать будут — хрен там. А ни компаса, ни жратвы, ни спичек — один коробок — ни солнца толком не видно, ни звезд. Небо тучами затянуло. Пришлось обходить. По дуге огибать, а заехали от базы километров за пятьдесят. Короче, хоть и опытные, а заблудились. Жрать нечего, только снег кое-где остался. Три дня мы ждали помощи, потом неделю мы шли куда-то. Пока не почуяли запах. Еды.

Этот запах появился в среду. До этого дул северный ветер, мы шли к, как нам казалось, базе. Когда в тех краях дует северный ветер, ты не хочешь ничего, ни еды, ни воды, ни бабу, ни миллион — только чтобы подул какой-то другой ветер. Он даже не сильный. Такой, знаешь, едва-едва. Дует: ф-ф-у-у-у-у. Но подставь ему открытый участок тела — как будто сухой лед туда приложили. Губы под ним трескаются, во рту постоянно привкус крови. У кого куртка коротковата — задувает и пробирает до костей. А еще это всё на голодный желудок. Из еды — прошлогодняя брусника. Птиц еще нет — не вернулись. А со зверьми в это время тоже непросто. Ты знаешь, что чувствует человек, если не поест хотя бы сутки. Ты попробуй не поешь. Тебя начинает знобить. Вокруг тебя сытые люди ни на что не жалуются, а тебе постоянно холодно. Представь, каково тебе, когда по-настоящему холодно? Ночью мороз. Просыпаешься, а ты со стороны, где нет костра, покрыт инеем.

И вот так мы шли неделю. Сверху такие плотные облака, что неясно, откуда солнце светит. Понятно направление, только когда оно садится или встает, но и это тоже фигня — оно ведь не идеально на востоке встает и не идеально на западе садится. Потом уже жрать перехотелось, благо хоть воды вдоволь. Чувство холода поселилось в нас. Мы стали раздражительны и… истеричны. Бывает, поругаешься вот на ровном месте. А бывает, кто-то пошутит такую херотень, а ты ржешь до слез, задыхаешься буквально. И тут нам напомнили о голоде. Ветер поменялся на южный. Вместе с ним пошел снег. Но мы учуяли его.

Представляешь. Тайга. Болота кругом. Они оттаивают, снизу поднимаются какие-то газы, вдали булькает, квакает. Медведи проснулись, мы молимся, чтобы не попасться. Жрать снова захотелось с утроенной силой. Брусникой этой давишься, мох жрешь, уже кажется — зубы шатаются. Во рту постоянный привкус крови. Хорошо еще мошки нет, а то не дошли бы. Хищники голодные с зимы шарятся, по ночам дежурим у костра с ружьем по очереди. А за горизонтом волки воют. Медведи шастают — пару раз видели их говно еще теплое. Мы все слабые, холодно, спички кончились, несем факела и постоянно бережем, меняем на новые, чтоб не погасли. Страшно. От голода — очень холодно. Этот холод с тобой постоянно. Хочется ночью в костер ноги и руки засунуть. От голода же развивается гипокальциемия. Неприятная такая хрень, когда суставы все ломит, пальцы скручивает. Жрать хочется постоянно! И тут запах этот! Дразнит! Манит! Я такого запаха никогда не чуял. С тех пор никогда. И мы на этот запах пошли.

Думали, дойдем за несколько часов, а шли почти два дня. А всё потому, что на вечер первого дня увидели… сияние. Я много где был, за полярный круг ходил, видел северное сияние. Но тут другое. Такое красное и столбом вверх. Словно лазер небо прорывает! Облака еще над нами плотные, они свет искажают, и получается, будто ровный столб света вертикально вверх. Такого алого. Пожар, думали, какой-то. Но запах-то, еш твою мать! Как в Макдоналдсе! Слюни текут. И страшно. Почему-то очень страшно. Виталик тогда даже предложил не ходить. Но когда уже две недели ничего не жрал… Короче, пошли мы.

Вскоре показались сопки. Похожие на отвалы. И мы услышали знакомые звуки. Тыдынц-тыдынц, тыдынц-тыдынц. Железка. И гул такой, как от авиационного движка. И запах этот еды. Как будто мясо кто-то жарит, шашлык. Он прямо везде, до самых облаков. Уже потом мы поняли, что это за облака. И страшно.

Как в дерьмовом фильме. Мы вышли из леса к сопке, окруженной зверьем. Мы было опешили, но оно и понятно — запах жареного мяса привлек не только нас. Медведи. Волки. Лисы. Горностаи. Когда мы вышли, животные все как один обернулись, и тут я подумал — нам конец. Загрызут. Но эффект оказался совершенно противоположный. Они бросились в обе стороны от нас, жалко повизгивая. Даже медведи! Голодные после спячки не меньше нашего! Перед нами открылся коридор, и мы, словно во сне, пошли к сопке.

А нам уже всё по-фигу, понимаешь, мы полторы недели ничего не жрали, понимаешь?! И мы пошли к этой сопке. А тут как раз стемнело и мы офигели окончательно. Это сияние алое из-за сопки столбом вверх, запах шашлыка, звери позади нас снова сомкнули кольцо. Звук железной дороги и гул. Вот мы пересрали тогда. Но уже и назад дороги нет. В какой-то момент оглянулись — а всюду, знаешь, огоньки. Из каждого куста. Звери. Медведи. Волки. Сюда пропустили, а назад? Пришлось идти. На запах.

От этого зрелища я по сей день просыпаюсь по ночам. Мы вышли к колючке. Кое-как пролезли под ней. Потом к вершине по-пластунски. А там увидели это. И поняли, что это за тучи мешали нам сориентироваться. Там, внизу, железка была — целых пять путей. И по ней постоянно шли составы. Мы часа четыре наблюдали, составы ни на секунду не останавливались, прямо на ходу сваливая груз. А грузом была еда. Грузом была одежда. При мне гору туш коровьих навалили. А потом их бульдозерами к топке. Вот это была топка! Как вулкана жерло! Дыра в земле, наверное, с километр! Просто тупо дыра! Я вулканов тоже повидал. Нет ни лавы, ни оплывов, просто земля и почти ровная дыра в ней диметром с километр. И из нее сияет. И жарит — аж до нас долетало. И дует вверх! И туда сваливали еду и сваливали. Всё подряд. Консервы, рыбу, мясо, картошку. Молоко сливали тоже на ходу, оно по типа акведуку тоже туда — в топку. Там, внизу, наверное, турбиной топку качегарили, хер знает. И этими же турбинами дым вверх! Вот что за облака это были. Не облака, а дым. Поток воздуха такой над жерлом был, что туши коровьи летали сперва, а потом только обугливались и улетали вверх пеплом. Всю херню туда свозили. Игрушки. Шмотки. Машины! Составы «Москвичей», «Жигулей». Металл какой-то, уголок, швеллер, трубы. Прямо целый состав труб вместе с поездом, вместе с вагонами туда загнали. Тупо один путь прямо к топке подходил. А еще знаешь что? Никого кругом. Ни людей, ни машин. Бульдозера есть, но, мне показалось, в кабинах пусто. Хотя, хрен знает — далеко мы были.

Говорю тебе, часа четыре мы терпели. А потом подумали — ну его. И поползли обратно. К медведям и волкам. И плевать на болота, плевать на тайгу. Еще три дня мы шли, и запах преследовал нас. А чистое небо мы увидели только на четырнадцатый день, с тех пор, как газушка утонула. И увидели вертолет.

— И что вы думаете об этом? — Вадим спросил, когда казак замолк секунд на десять. Он открыл глаза, картина тайги и гигантской топки прямо из земли улетучилась. Но ему казалось, на кухне пахнет, как в стейкхаусе — жареной говядиной.

— Думаю чего? — усмехнулся Петрович. — Вот так Союз валили. Колхозы вокруг, совхозы, заводы миллионники! Вся херня! А в магазинах не было ни хрена. И ни у кого ни машин, ни жилья, в магазинах мяса не купишь. А завод на заводе! Колхоз на колхозе! Посмотри сегодня — нет ни хрена в стране, а в каждой семье по машине, в магазине колбасы, хоть в жопу ее пихай! Овощи, фрукты, пиво, водка! А ничего нет. Ни заводов, ни фермеров. Откуда? Откуда, я спрашиваю?! Да и хер с ним, откуда сейчас, куда тогда девалось, я спрашиваю?! — Петрович прищурился. — А вот туда. В дыру ту. В топку. И кто его знает, сколько еще тех топок по России было. И кто знает, сколько там чего сожгли. И ведь не только, говорю, еду и шмотки. Составы туда при мне скидывали! А кто его знает, что в тех составах было! Или кто… И как долго это продолжалось? Голод в стране был, продуктов не хватало, техники! А потому что годами всё туда. В дыру.

Петрович прикрыл глаза и откинулся на спинку. Вадим отвел от него фокус камеры, они оба в кадре.

— Вы считаете, кто-то подогревал настроения среди населения СССР… — уточнил Вадим.

— Да граждане вообще тут при чём? — закатил глаза кверху казак. — Они никогда ничего не решают, граждане эти. Но их, да, настроили. Чтоб не мешали. А потом, в девяностые, сделали из людей зверей. А сейчас делают тупиц. А что там дальше будет? Сейчас-то эта дырка в земле, уверен, не работает. А если такую у нас зажгут, сколько Путин продержится? А если такую где в Европе зажечь? А может, они и горят где-то. В Китае. В Индии. Где людей до хрена, а живут плохо. Вот так…

Вадим понял: пора заканчивать. И так получилось хорошо. Даже отлично получилось. Даже жалко, что не в прямом эфире пустили.

— Окэ, спасибо, Николай Петрович. Было очень интересно. А вас, дорогие подписчики, благодарю за потраченное время. Ставьте мне ладно/неладно, учувствуйте в обсуждении и до скорых встреч. Это был Вадим, канал «Все тайны Мира»! Подписывайтесь. Пока-пока!

Вадим выключил камеру, Петрович расстегнул пуговицы кителя. Потом казак встал, наклонился к шкафу, куда поставил водку. Достал, налил, молча выпил и запил рассолом.

— Давай посмотрим, чего получилось, — буркнул Петрович.

— Отлично получилось, — отозвался Вадим бодро. — Можете даже не сомневаться.

Они посмотрели запись. Потом еще раз. Как и ожидал, Вадим не услышал с экрана то, что слышал вживую. Например, описания тайги, а еще, оказалось, Петрович ни разу не матюгнулся, а Вадим явно помнил не меньше десятка матов и даже подумал тогда, придется вырезать.

— Отлично! — весело сказал Вадим. — Просто прекрасно! Знаете, Николай Петрович, мы с вами договаривались, что пойдет это в эфир еще не скоро, но мне хотелось бы поставить это поскорее. У меня как раз сегодня один репортаж — ерунда ерундой. Про пирамиды очередная подборка. Может, я лучше вашу историю вставлю?

— Так сразу, — приподнял брови казак. — Вот это ты быстрый. А смонтировать?

— Дина всё сделает, я ей сейчас прямо скину. Ну как?

Петрович поначалу хотел было сказать, что надо бы глянуть окончательный вариант, можно даже и поучаствовать в редактуре, но голубые глаза парня светились таким энтузиазмом, а сердце так жгли слова, сказанные Вадимом «ссылочка на блог в описании». И он согласился. В течение недели передачу с ним увидит как минимум миллион людей по всей планете! Слава! Наконец-то, слава! Такой шанс упускать нельзя! А вдруг парень передумает? И такое может быть. Он тоже ведь себе на уме.

— По рукам! — сказал Петрович. — Но, может, мне перед эфиром пришлешь окончательный вариант?

— Конечно! Я немного изменю формат, сделаю поменьше меня в кадре, пущу в прямом эфире отдельным репортажем. Сегодня ведь суббота — у меня большой часовой эфир в десять вечера.

Его пальцы быстро пробежали по клавиатуре, письмо с записью улетело в Ростов.

— Ну ты где? — спросил женский голос грозно. — Пять минут!

— Да иду уже, иду, — ответил Вадим, «повесил» трубку и свернул окно в «Сафари».

Дина — молодец. Очень повезло, что ему помогает такая девушка. Да что там помогает — половину работы делает, причем, самую занудную. Впрочем, у всех есть свои резоны. Он вновь развернул браузер, перед ним страница «Вконтакте». На фотографии грустная девушка с букетом цветов. Кисти сжались в кулаки. Ладно, после. Сперва дело.

Дело ведь в отношении к работе. Когда Вадим только заводил блог, собирая всякую мистическую ерунду, делал нарезки из снежных человеков и рептилоидов, выискивал всё необъяснимое на просторах Интернета, тогда в это было гораздо легче верить. В то самое необъяснимое. Тогда, лет пять назад, казалось, вот они — тайны. Даже руку не надо протягивать, достаточно посмотреть один ролик на Ютьюбе, а там, в правом нижнем углу, выстроился целый рад самых необъяснимых-принеобъяснимых тайн. И в каждом необъяснимое погоняет необъяснимым. И всюду тайны, загадки, мир кажется зыбким, историки и биологи — самыми большими врунами, а ученые врагами народа. Эти первые его ролики, собранные из всего подряд, сегодня насчитывают десятки миллионов просмотров. Один даже собрал сто пятьдесят. Но так было не всегда. Сперва его ролики смотрела всякая школота и сумасшедшие, была приличная цифра просмотров в несколько десятков тысяч, а потом в комментарии начали заходить не обычные говенные тролли, а люди ученые. Те самые историки, биологи и просто образованные люди. Астрономы. Физики. Химики. Биологи. И с ними было практически невозможно поспорить. По крайней мере, Вадиму. Гордому выпускнику строительного училища.

Он встал из-за стола, прихватил телефон и пошел к выходу из квартиры. Его бывшие соседи выехали и свою квартиру решили сдавать. Вадим не растерялся и снял ее, превратив в студию по записи. В его двушке нормально организовать всё было невозможно, а тут можно и свет поставить, и фон, и, главное, ничего не надо разбирать каждый раз. Пришел, сел за стол и начинай писать. Он вышел на лестничную клетку, закрыл свою квартиру на ключ и вошел в соседнюю — она была не заперта.

В общем, в какой-то момент настоящие ученые объяснили ему, что «вспышка на Солнце, отраженная от Венеры» — действительно имеет место быть. Что геоглифы на полях — обычная фальсификация, что 99 % фото НЛО тоже подделка, призраков видят алкаши, сумасшедшие и т. д. И говорили эти люди так убедительно, приводя такие факты, что Вадима бы высмеяли и затюкали бы очень быстро. Что там говорить, даже Гоблин обратил внимание на один из его роликов, как водится, назвав Вадима дебилом. А за этими умными и образованными людьми прибежала уже другая школота — если до того были в целом двоечники, вроде самого Вадима, теперь пришли отличники. Знаете что, нет ничего отвратительней, чем когда о твоей работе пишут с брезгливым превосходством. Типа, ладно ты дурак, так еще и выставляешь это на всеобщее обозрение. Так бы и остался Вадим всеобщим посмешищем, даже в паре роликов отключал комментарии, если бы ситуация резко не изменилась.

Дина едва не рычанием встретила Вадима, но промолчала. Только кивнула своей русой головой на стол и пошла во вторую комнату следить за картинкой. Они некогда решили, так будет лучше, если Дина не видит его напрямую, а наблюдает как бы со стороны, почти как зритель. Да, собственно, во второй комнате стоял комп, с которого она реально следила за эфиром, как обычный зритель.

Дина — девушка пышная, невысокого роста, в крупных квадратных очках. Волосы русые, глаза ореховые. Она носит свитера даже в жаркую погоду, стесняется веса и постоянно его безуспешно сгоняет. В отличие от Вадима, Дина — умница. Отличница, закончила РГУ, работает в обладминистрации помощником министра спорта.

Дина познакомилась с Вадиком пару лет назад на съезде толкиенистов. О, это была динина страсть — фэнтэзи! С ранних лет ее захватила эта тема, а потом угораздило влюбиться в совсем шибздонутого на Толкине парня. Тот некогда расперетаскал Дину по всевозможным конвентам, форумам, слётам ролевиков. Четыре года они встречались, это время Дина словно провела в мире «Властелина колец» и Ника Перумова. На одной из этих тусовок она и познакомилась с Вадимом, который только-только набирал популярность как видеоблогер. Дина всегда была девушка умная, поэтому с Вадиком они спелись довольно быстро. К тому же ее толкиёбнутый парень подсел на соль и сам стал превращаться в Горлума.

Сегодня у Дины нет парня. Вот уже год она работает с Вадимом, но только на, тксзть, общественных началах. Никаких отношений, ничего личного, кроме любви ко всему необъяснимому и волшебному. Да Вадик, если честно, не очень-то Дину как женщину воспринимает. Ему тоже тяжело после прежних отношений.

До эфира всего пара минут, Дина сидит перед четырьмя мониторами. На одном Вадим причесывает белую шевелюру маленькой расческой и ехидно улыбается ей в камеру. На другой картинка трансляции на Ютьюбе. Пока еще не в общественном доступе, тот же Вадим там причесывается с опозданием в секунду. Уже запущен чат, сотни комментов — это только предвкушение настоящего пира для троллей. Трансляцию уже смотрят двести тысяч человек. На двух других мониторах открыты скайпы с гостями. Двое — наши эксперты. Еще двое — из РАН какие-то молодые кандидаты каких-то там наук. Тридцатилетние, но уже прохфессора кислющих щей. С ними и надо бы первыми переговорить.

Дина взяла листик с именами. Анатолий Лисовский и Андрей Боженов. Начнем с Толи. Она включила свою камеру и микрофон, появляясь на экране первого.

— Андрей, вы готовы? — спросила Дина.

— Да-да, — ответил тот нервно.

— Главное, не волнуйтесь, — улыбнулась Дина. — И не торопитесь. У нас запланирована часовая трансляция, но тут не ТВ, если дискуссия будет интересной, мы задержимся. Мы всегда задерживаемся.

Дина подмигнула, выслушала «хорошо-хорошо» и примерно такой же диалог провела со вторым. А эфир-то уже начался. Вадим налепил свою фирменную улыбку и приветствовал всех подписчиков его канала. Дина рассеяно запустила заставку, где в буквах «Х» плавали динозавры, пришельцы и снежные люди. Канал «Все тайны мира» рассказывал о необычном и таинственном. Большинство информации бралось прямо с инета, но процентов сорок Вадим снимал сам. По всему миру. Чему Дина слегка завидовала. Чисто технически она работала на Вадима и получала зарплату, но по факту распоряжалась большим куском добытого пирога. А это не самые малые деньги — с канала миллионника-то. Вадим никогда не жадничал и всю прибыль тратил подчистую на развитие канала. То есть, в том числе, и на зарплату Дине, но в его случае развитие канала — это репортажи. Не только в РФ, он ездил везде, всюду и постоянно. Дина же, фактически, распоряжавшаяся половиной доходов канала всё время торчала в Ростове и решала вопросы с гостями, с программистами, с… да со всем подряд. А ведь это только в свободное от основной работы время. Вадим уговаривал ее бросить работу в Администрации, но Дина… если честно, ей это казалось ненадежным вариантом. Вадим — настоящая звезда рунета. Он уже засветился достаточно, чтобы всю жизнь развивать свою популярность и жить этим. А она? Помощница, иногда мелькающая в кадре.

Заставка кончилась, Дина рассеянно слушала, как Вадим объявлял тему и гостей. Первыми — хейтеров, академиков. Девушка включила скайпы с Даниилом и Геннадием.

— Готовы порвать хейтеров? — спросила Дина, усмехаясь.

— Можете даже не сомневаться, Диночка, — ответил Даниил. Это — самый крупный козырь их команды. Никто толком не знал, чем Даниил занимался, но среди приглашенных гостей он самый почетный тяжеловес. Выглядит расслабленно, седые волосы, морщины, взгляд серых глаз лукавый. Слегка напоминает актера Хопкинса.

— Выводишь нас? — спросил Геннадий. А вот он — известный в определенной среде тролль. По сути Геннадий, в отличие от Даниила, досконально не разбирался ни в одном вопросе, но по каждому имел мнение. И очень умел это мнение доказывать. О его этом троллинге всем было хорошо известно, поэтому в сети у него была кличка Гена Крокодил — крокодил похож на тролля. Геннадий не возражал.

— Вывожу, — сказала Дина и перевела взгляд на монитор, где сидел Вадим.

Известно, как говорится: не было бы счастья, да несчастье помогло. Четыре года назад у Вадима случилось горе. И ему стало совершенно не до Ютьюба и новых роликов. Тогда его видео о необъяснимом и таинственном, словно обухом, перешибла своя тайна. Родная, оттого и такая пугающая. Его канал стал ему одновременно и невыносимым, и спасением. Только тут в пустопорожних беседах со всякими комментаторами, с троллями, учеными и откровенными сумасшедшими он отвлекался. Там Вадим и общался. Полностью уйдя в сеть на какое-то время.

Под конец надоело спорить со всякими умниками, отрицающими совсем очевидные расхождения официальной истории со здравым смыслом. Например, что построить египетские пирамиды вовсе не сложно, достаточно лишь палки, медной трубки, рабов и зачем-то несколько сотен лет времени. Есть такие в сети умельцы, им всё кажется чрезвычайно простым делом, хотя, чтобы хотя бы столб из кирпича выложить самолично — уж увольте. Будут рядом стоять и советовать, и еще говорить, что тут, мол, неправильно. А поднять Александрийскую колонну пеньковыми веревками — это предки могли. Говном и палками отстроили Исаакиевский собор. Порой такие ребята оканчивают универ и идут работать в этот же универ, становясь крестоносцами того предмета, что преподают. Они лет десять получают информацию, и, если им сказать, что тут у тебя как-то не сходится — глотку тебе перегрызут, ибо потраченное время свое на «обучение» считают священным. Если им объяснили про валентность, они никогда не поверят, что в современной науке уже никто даже термина такого не знает. Они будут этой валентностью махать и доказывать. И потребуется очень уж серьезный собеседник, который сможет забить такого фактом, как кирзовым сапогом. Но Вадим никогда таким не был. Потому в спорах проигрывал. До некоторого времени. Пока ему не помогли.

Даниил Сергеевич Кривоходов, его сегодняшний гость, однажды вмешался в подобный спор и как раз о злосчастных пирамидах. И был очень убедителен. К счастью, его соперник в споре оказался форменным бараном. Убедить его печатным текстом, казалось, совершенно невероятно. И тогда Вадим предложил им устроить нечто вроде видеоконференции. И публично, в прямом эфире на его канале, выяснить отношения.

Это был его первый эфир и самый короткий. Всего тридцать минут понадобилось Кривоходову, чтобы умыть тролля-умника. Оказалось, без Википедии, в живом диалоге, горе-«ученый» не мог толком связать и двух слов. Кривоходов же показал себя замечательно. Он оказался не просто блестяще образованным человеком, бесконечно тактичным и великолепным оратором. С ним не проходили штучки типа «убейся ап стену», что является главным аргументом в современном Ынтернете. Все-таки взрослый, интеллигентный человек, невероятно начитанный, знающий, казалось, обо всём на свете без всякой Википедии. Будто живой, подключенный к Сети, компьютер. Но, что было результатом того первого словесного боя, Вадим оказался прекрасным ведущим таких вот споров. Да, он не знал физику, химию и геометрию. Зато был дерзок, остроумен и критичен. У большинства гостей Вадима были свои каналы на Ютьюб, но мало кто из них мог справиться с главной задачей — организацией шоу. Чтобы привлечь зрителя, надо заинтересовать, зажечь, затянуть. Где-то спровоцировать, где-то подначить. И у Вадима это отлично получилось.

За четыре года у него побывало множество гостей, да и сам он побывал у многих гостем. Внезапно нахлынувшая популярность принесла и немалые деньги с рекламы. Их так приятно было тратить на всяческие путешествия, ведь одно дело просто так рассуждать о тех же пирамидах, а другое — увидеть и потрогать. Или попытаться найти следы сасквоча в Канаде. Или побывать в Трансильвании. Или померить радиацию на Тунгуске. Этими путешествиями Вадим решал сразу множество задач. Раскручивал канал, отвлекался и держался подальше от Ростова. Этот город, как его собственный канал когда-то, и манил, и терзал. Здесь он был счастлив, но здесь его очень серьезно ужалили.

— Дорогие зрители, — сказал Вадим, — мы заявляли тему сегодняшней дуэли уже довольно давно. Это уже четвертая схватка наших гостей. Хотелось бы снова напомнить им, что желательно у нас приводить аргументы, а не просто перекрикивать друг друга. Стоит помнить, что за оскорбление я просто отключу вас от дискуссии, а за излишнюю эмоциональность часть вашего времени отойдет оппонентам. Итак, сегодня у нас уже известные вам ученые. — Вадим поднял ладони, указательный и средний пальцы «поставили кавычки» на слове «ученые». — Анатолий и Андрей, здравствуйте, ребята.

Эти двое поздоровались.

— И, — продолжил Вадим, — наши профаны сегодня. — На «профанах» он тоже сделал соответствующее движение руками. Тут у него, в общем-то, такие правила, что одни придерживаются ненаучной точки зрения, а другие научной и общепризнанной. Одних условно называют «ученые», вторых «профаны». Совершенно необязательно, что кто-то постоянно играет за тех или других. Роли постоянно меняются, правила игры тоже.

— Заявленная тема: корень «ра», — сказал Вадим. — Тема заезженная. В сети разборов слов на всякие разные корни — тьма-тьмущая. Что есть правда, что ложь? Наши гости попробуют разобраться. Как всегда первая минута нашим ученым, чтобы коротко высказать официальную точку зрения. Кто из вас двоих начнет? Андрей? Пожалуйста.

Картинка на экране выглядит так. Пять маленьких окон, в центре самое большое, на нём Вадим. Ученые и профаны по разным углам. Когда кому-то дают слово, его окно перемещается в центр, становясь самым большим. Включается время — на экране появляется таймер, отсчитывающий положенное.

Андрей поправил очки на носу (к слову, они были на носу у всех участниках дискуссии, кроме Кривоходова), пухлые щеки вздрогнули, мелкие глазки заблестели, высокое чело натянулось. «Самый настоящий ученый» Андрей еще слегка надулся важностью и начал, слегка шепелявя:

— В русском языке слова состоят из корня, приставки, суффикса и окончания. Это известно всем и объяснено тоже всем еще в школе. Поэтому в слове «гора» есть корень «гор» и окончание «а». А в слове «нора» есть корень «нор» и окончание «а». И на этом всё, что нормальный человек должен знать об образовании этих слов. Эти игры с разбором русских слов на слоги, на корни и прочее — это всего лишь отголоски… я бы даже сказал: атрибуты неославянства или, если хотите, неоязычества. Каждая новая «религия» хочет обрасти своими традициями, атрибутами и даже утвердиться, как самая древняя. Это невозможно сделать без таинственности, которая присуща и христианству…

Перед Андреем на экране текла его минута. В этой программе очень строгие правила: с окончанием отпущенного времени звук с компьютера говорившего просто отключается. Нет никакой возможности переорать собеседника — по крайней мере, на данном этапе. Многие, конечно, пытаются продолжать. Даже когда их окошко на экране становится маленьким, они кричат, машут руками, показывают факи, но тут Вадим может просто отключить и картинку с их камеры. А может и добавить время.

— Геннадий, пожалуйста, — сказал Вадим, когда Андрей закончил. — Тебе же есть, что возразить.

Гена усмехнулся, тоже поправил очки. Его лицо — противоположность Андрея. Тонкое, хищное, глаза чуть раскосы. Сам тоже худ, а голос громок.

На экране отразились две минуты — защищающимся дается времени больше.

— Наших уважаемых ученых, конечно, можно понять, — начал Гена басом, — они в школе сидели на первых партах, и пока их одноклассники лапали девчонок на задних, они лапали учебники. Потом они долго старались потерять девственность в университете, сидя там же, на первых партах, и грызли гранит науки. И те самые ребята с задних парт каким-то образом тоже закрывали сессию, пусть хуже, но девок при этом лапали по-прежнему. Вот уже кончился университет и наши отличники устроились за десять тысяч работать в музей. Они, считай, в жизни состоялись, грызя гранит науки. Этот гранит они грызли, наверное, половину своей жизни. И вот тут — на тебе! Вдруг обнаруживается, что нечто из их знаний, колесо, на которое они молились, то, чем они тешили себя десятки лет — может быть иначе. Думая на своих первых партах: погоди-погоди, троечник, поймаешь ты на Аньке сифилис, а я буду великим ученым! Как Гнилорыбов буду! О-го-го! Обнаружилось, что священная корова сдохла. Что какой-то сатирик, что лошье ненаучное вдруг выдвигает такую стройную теорию, которая бьет вроде бы язык, но нет. Она бьет все науки. И в первую очередь — историю. А на историю навешано всё в их музейном прыщавом мире. Ведь может так случиться — эти знания выяснятся неверными. И снова придется сидеть на этой первой парте и учить, и учить, пока на задней Задорнов…

Время Гены закончилось и он хорошо это знал. Он сделал вид, будто берет ладонями чью-то голову, наклоняет к своему паху и делает известные движения. Слегка двигает тазом, подпрыгивая на стуле, закатывает глаза, изображая кайф. В тишине, под эти движения, окно Гены уменьшилось в размерах.

— Спасибо, Геннадий, — сказал Вадим слегка устало. Грубо. Очень грубо и совсем не похоже на Крокодила. — Что ж, по традиции мы даем минуту случайному зрителю.

На экране компьютера замелькали сотни окон. Самые разные люди сидели перед экранами и смотрели трансляцию с канала «Все тайны мира». Молодые и старые, умные и откровенные идиоты, тролли, ватники, либералы и колорады. Сейчас кто-то из них выскажет в эфир свое драгоценно ИМХО. Кто это будет? Желательно бы кто потупее. Вадим усмехнулся, глядя на цифру просматривающих трансляцию. Сорок тысяч. Он отлично отдавал себе отчет, кто в основном его публика. 99 % — те самые «потупее». Промахнуться практически невозможно.

— Вы в эфире! — сказал Вадим молодому парню, чье окошко увеличилось почти во весь экран. Прыщавый парень в больших наушниках слегка растерялся поначалу, но когда счетчик его времени заработал, взял себя в руки.

— Да уже все знают, что нам врут, — заявило молодое чудо. — Раньше вся Земля была одним государством с одним языком. Великая Тартария! И в Москве был центр мира, а русы — самый древний народ! Именно им боги доверили знания. Научили жить в согласии с природой, научили календарю, научили считать. И так было до Петра Первого, который поехал проверять свои земли, но англо-саксы уже тогда мечтавшие отделиться, убили Петра и подменили. Когда вернулся домой, он начал процесс разделения государства Великая Тартария на мелкие государства. И с тех пор процесс этот не прекращается. Сначала из Тартарии сделали Русь, потом Русь развалили и сделали Российскую Империю, потом ее развалили, стал СССР, потом развалили СССР. И Эрэфию ждет та…

Время пацана вышло, окошко его уменьшилось, снова на экране Вадим улыбается.

— Хорошая версия, парень, — сказал Вадим. — И даже умудрился что-то верное сказать про единый язык. Ведь, в конце концов, именно это мы обсуждаем, так ведь? Не псевдокорень «ра» и не просто корень «ра». Мы обсуждаем праязык. Был ли он? И, если был, похож ли он на русский язык? На наш современный? Также я бы хотел попросить наших профанов и ученых прокомментировать место из Библии о строительстве Вавилонской Башни. Анатолий, ваша минута.

— Спасибо, Вадим, — отозвался второй «ученый». Рыхлого вида тип в очках, щеки розовые, нос картошкой. — Мы обсуждаем, вы правильно сказали, вопрос гораздо шире. За этим псевдокорнем столько стоит такого, что нас может довести, извините, до нацизма. Ведь обсуждаем что? Историю нашу. Вот этот случайный парнишка, он же верит во всю белиберду, которую высказал. Он верит, что мы потомки каких-то древних русов, как украинцы считают себя потомками древних укров. Фактически, ариями называют наших предков. Великая Тартария, ха! А мы — великие росы или русы! И нам уже можно ничего не делать, надо просто восстановить утраченное величие. И занять место страшных англо-саксов! И править миром! Это ведь, фактически, призыв, через этот корень, к тому, что Россия — должна быть владычицей мира! Чтобы все народы нам подчинялись, потому что мы великие и у нас в словах есть корень «ра»!

Время Анатолия закончилось, а Вадиму захотелось зевнуть. Зануда. Хреновый получается эфир. Надо срочно пускать в дело Кривоходова, может, чуть оживит. Хотя, такое хрен оживишь. Нет, Вадим принял решение разбавить еще даже не начавшуюся дискуссию роликом. У него их три, но самый интересный — интервью Петровича.

— Даниил, прошу вас, — сказал Вадим. Окошко с седым приятным мужчиной увеличилось, он слегка улыбался левой половиной рта, в глазах блестит озорство, которое редко увидишь в таком возрасте.

— Аргументация наших ученых коллег понятна и скучна, — начал Даниил. — Однако она не видит фактов. А факты бьют сильно — большинство славянских слов отлично дешифруются при понимании корня «ра» как солнечного света, хотя мне больше нравится его расшифровка, как «небеса». И, более того, ведь следы праязыка мы видим не только в нашем языке. Возьмите английский. Как по-английски «иди», «стремись»? «Go». А как будет отрицание? «No». Вот вам и пожалуйста: го ра — стремящаяся к небу. Гора. А где нет света: но ра. В норе. Нора. Уверяю вас, такие перехлесты мы видим не только с английским, они есть со всеми языками нашего удивительного мира. И расшифровываются прекрасно. Допустим, «Тора». По-английски to ra. К ра. Дорога к небесам, к пониманию высшего. Пониманию своего места в жизни. Город — стремись, иди, род. Потому что первые города были построены семьями, там все были друг другу родственниками. Государь — стремящийся или идущий судить. Я могу продолжать очень долго, но оппоненты, конечно, предпочтут в эти факты не глядеть.

Время закончилось, Кривоходов уменьшился. Во-от. Его уже приятно послушать. Но, эфир всё равно надо разбавлять чем-то интересным. Это Вадиму подсказывает чуйка.

— Что ж, хорошее начало, дорогие друзья. Но мне бы хотелось прервать вас. Перед уже непосредственно дискуссией я хочу поставить вам один из трех заготовленных на сегодня сюжетов.

Вадим сделал Дине жест, та поняла всё с первого взгляда. Мышка зашуршала по коврику, пальчик с лакированным ногтем щелкнул, выводя на экран видео казака Петровича. Дина уже смотрела, ей рассказ понравился. Это расшевелит публику.

4

В двери постучали. Баба Маня взяла палку и пошла открывать. Кого дьявол принес с утра пораньше? Она открыла дверь — на пороге мужчина невысокого роста приятной наружности. Где-то ее возраста и выглядит как будто знакомо.

— Здравствуйте, Мария Павловна, — сказал приятный теплый голос. Ледяные глаза смотрят тепло. — Полковник ФСБ Арбабай.

Он элегантно достал удостоверение из внутреннего кармана пиджака и показал бабе Мане. Та чуть не ахнула. «ФСБ» для нее прозвучало как «КГБ», а в памяти вспомнились времена, когда к ней вот так приходили за самогонным аппаратом. В горбачевский «сухой» период аппарат серьезно спасал бабу Маню, как и некоторую часть Багаевки. К счастью для нее аппарат тогда так и не нашли, а браги у нее как раз не было. Обошлось.

— Да-да? — сказала она робко.

— Не волнуйтесь, — сказал полковник доброжелательно. — Я к вам по поводу вашего соседа, Николая Петровича Кадинцева.

— А что с ним? — спросила баба Маня облегченно. К ней вернулась даже некоторая уверенность. — С конспиролухом нашим?

— Конспирологом? — приподнял бровь полковник.

— А то! По интернету своему всякую ересь несет. Я как-то смотрела — тьфу. Бредятина!

— Да-да, — отмахнулся полковник. — Но мне он нужен по другому поводу. Мы считаем, он мог быть свидетелем довольно важных для страны событий. Вы не знаете, где он?

— У себя же, наверное, — сказала баба Маня неуверенно. — У него жена в санатории, он дома должен быть, если не запил.

— Дома его нет, — сказал полковник терпеливо. — Более того, налицо все признаки того, что он уехал в большой спешке. Может быть даже, ему помогли уехать. Вы не помните, что-нибудь необычное вчера не происходило?

— Вчера? А! Точно! Приезжали же вчера на джипе! Может, к нему? В первом уже часу ночи. Я воды попить вставала, гляжу, машина какая-то крутая приехала. Ну, я думала, к Свягинцевым приехали — у них муж олигарх наш. А это, может, к нему?

— А не можете сказать точнее, во сколько это произошло? — улыбнулся полковник. Но улыбка покинула его лицо мгновенно и он быстро добавил. — Шам ар каганат!

Бабу Маню слегка качнуло. Последних слов она как будто не расслышала, зато раскаленными буквами в мозгу горело: «А не можете сказать точнее, во сколько это произошло»? Всё естество бабы Мани уцепилось за фразу, мозг напрягся, мысли сконцентрировались максимально. Ее обуяло желание столь неестественное, но она не могла удивиться, на это не находилось сил. Мешком с тряпками она рухнула на колени, спина склонилась, голова опустилась к самым туфлям полковника. В мыслях всплыла картинка: вчерашняя ночь, она встала в туалет и пошла на кухню попить воды. За окнами большая черная машина, несколько мужиков шли куда-то. Но это сильно не волновало ее. Мозг метался и, казалось, потел. Он не мог исполнить главного. Он не мог выполнить приказ! Время! Время!!! ВРЕМЯ!!! СКОЛЬКО СЕЙЧАС ВРЕМЕНИ???!!! Вены на лбу надулись, нейроны в голове выгорали десятками тысяч. Добираясь до подсознания, словно упорнейший крот, воля женщины заставляла вспомнить. Она прошла мимо часов и не поглядела на них, но мозг — удивительный инструмент. Он записывает всё, что происходит с ним. Не всё из этого мы помним, но, в случае надобности… Он анализирует, копит бережно, никогда не стирает и всегда замечает всё.

— Двенадцать семнадцать, — сказала баба Маня безжизненно.

Полковник отвернулся и ушел. Женщина в беспамятстве поднялась с колен и закрыла за ним дверь. Потом поклонилась дверям и пошла спать. У нее было ощущение, что она только что отсидела сутки на лекциях по физике. Голова болела, спать хотелось страшно.

Ар вернулся в дом казака. Дверь взломана, на кухне бардак. Ясно, его опередили. Он залез во внутренний карман, достал телефон, очень напоминающий последний Айфон. Вот только он его именно что напоминал.

— Бригаду сюда, — сказал полковник в телефон. — Пусть всё обыщут.

Экран телефона моргнул, словно давая понять, что приказ выполнен.

— Спутник, — продолжил полковник. — Координаты мои. Экран загорелся, показывая планету Земля. Увеличение, из космоса видна крыша дома, где находится полковник. — Масштаб меньше, — телефон исполнил приказ. — Покажи это же место сегодня в двенадцать пятнадцать этого дня по центральному времени.

Картинка затемнилась. Тот же вид из космоса, ночь, освещено слабо. Вот подъезжает машина, из нее выходят четыре человека. По движениям понятно — достают пистолеты. Вот они влетают в дом, минут через пять двое вытаскивают нечто, завернутое в ковер, и грузят в машину. Потом садятся в машину, у одного из мужчин в руках ноутбук. Машина уезжает.

— Следи за машиной, — приказал полковник и поморщился. Опоздали. Всего на семь часов. Надо впаять выговор разведке. — Увеличь скорость.

Картинка ускорилась, пара минут и машина паркуется в аэропорту Ростова-на-Дону.

— Обычная скорость.

Этих четверых встречают еще пятеро. Они грузят завернутого в ковер казака на телегу и везут к запасному входу. Двое проходят внутрь, остальные идут к машине.

— Хватит, — сказал полковник, экран погас. — Выдать мне все рейсы из Ростова этой ночью.

Экран не думал и мгновения — показал все вылетевшие самолеты.

— Отправить в отдел по разведке, немедленно проверить всё. Обращать внимание на негабаритный багаж. Пусть изучают. Проверьте его по ноутбуку. Возможно, у него был мобильный телефон. Найдите мне его.

Полковник на секунду задумался.

— Местонахождение Вадима Туманова.

Экран вновь демонстрирует карту Планеты, картинка приближается, но не к Ростову. Вот она замерла над изображением летящего самолета. Посредине самолета пульсирует точка, рядом выведен текст: Apple iFone X, номер самого телефона и ID. В верхнем правом углу появилась фотография Вадима.

— Что за рейс?

— Рейс Ростов-на-Дону Москва Шереметьево, самолет Suchoi Superdjet 100… — ответил телефон приятным женским голосом.

— Время посадки? — перебил полковник.

— Восемь часов, сорок минут.

Он взглянул на часы. Через час двадцать будет в Москве, там пока подъедет к терминалу, пока багаж получит…

— У него есть багаж?

— Да, — ответил телефон.

— Купил ли он билет на «Аэроэкспресс»?

— Да.

— Купи и мне билет. Какой самый быстрый истребитель военной авиации есть поблизости?

— МиГ-31 на базе в Севастополе.

— Поднимайте его и пусть летит на аэродром в Ростове. Через полчаса я там буду…

И тут его взгляд упал на желтый листик. Совсем невзрачный листик, валяющийся в углу. Он подошел и поднял — свернутый в клочок кусочек туалетной бумаги. Развернул. Довольно корявым подчерком написано: Эрв опережает тебя на три хода, сученька!

Полковник нахмурился, желваки заходили. Он вышел из дома, пересек улицу, снова оказываясь у жилища бабы Мани, только теперь не стучался — китайскую металлическую дверь он разорвал, будто та бумажная. Секунда — он в спальне у старухи, которая только-только начала засыпать.

— Шум ра, каганат! — рявкнул полковник. — Говори, дерьмо кейсахов, говори! Был кто-то тут до меня! Не менты, не журналисты, а седовласый безумец?! Говори!

— Был, — ответила баба Маня совершенно бесстрастно. Она впала в ступор посильнее предыдущего.

— Что он спрашивал?!

Вдруг, баба Маня, полулежащая до этого на кровати, резко села и уставилась на полковника. Тот даже чуть отпрянул, как изменилось лицо старухи. Страх, транс, ступор — всё ушло. Бабка усмехалась с выражением лица, которое полковник знал очень хорошо.

— Он просил передать тебе: пошел на хуй, пидарас, — сказала баба Маня насмешливо. А следом осела в кровати и уснула богатырским сном.

Полковник секунд десять глядел на спящую старуху, потом слегка улыбнулся и вышел. Надо ехать в аэропорт.

— На этом я прощаюсь с вами, дорогие зрители. Это была жаркая дискуссия, спасибо нашим профанам, спасибо нашим ученым. Увидимся снова на канале «Все тайны мира». Это был Вадим Туманов, увидимся!

Дина прервала трансляцию, запуская финальную заставку. Еще десять секунд — эфир закрыт.

— Анатолий, Андрей, спасибо вам большое, — сказала Дина двум хмурым «ученым». Неплохо держались, но Кривоходов их в самом конце порядком надорвал. Да и Крокодил тоже ничего выступил.

— Пожалуйста, — ответили «ученые» нестройным хором.

— Да, спасибо, ребята, — сказал Вадим, входя в комнату, где сидела Дина. — Вы молодцы, хорошо держались. Я могу рассчитывать пригласить вас еще раз.

— Нет! — бросил Андрей и выключил свой Скайп.

— Может быть, посмотрим, — ответил Анатолий осторожно. — Пока, Вадим. В общем, было интересно.

Он тоже отключился. Крокодил Гена вышел из сети уже давно, сразу после заключительного его слова, а Кривоходов всё еще на экране. Достал из-под стола бутылку вина и бокал, наливает.

— Ну как мы? — спросил Кривоходов.

— Шик! — сказал Вадим с энтузиазмом. — Порвали вы их зашибись!

— Ага, ага, — сказала Дина рассеянно — она глядела на статистику. — Сто тысяч просмотров уже. К утру будет раза в два-три больше.

— Я уверен, историю Петровича уже вырезают и перепосщивают, — усмехнулся Вадим. — Надо ему будет позвонить… хотя, ладно, утром. Может, он уже спит.

— Сомневаюсь, — сказал из экрана Кривоходов, пригубливая вино. — Наверняка сейчас пересматривает. Впрочем, в такие моменты людям лучше не мешать.

— Даниил Семенович, а я завтра в Москву! — почти воскликнул Вадим. — Или мы в Москву?

Он вопросительно посмотрел на Дину.

— Мы, мы. Взяла отгул. Всё равно ж меня не покажут… — пробурчала Дина, хотя по глазам видно, она рада поездке. Очень редко получается посмотреть Москву, тем более Останкино.

— Зачем? — спросил Кривоходов. Выглядит очень спокойно, хотя еще пять минут назад толкал такую эмоциональную речь, что ноздри вибрировали и волосы дыбом вставали! Сейчас ладонь гоняет вино по кругу в бокале, взгляд томен, будто Кривоходов только что долг супружеский исполнил.

— На ТВ пригласили! В «Вечерний Ургант»!

— Ух ты, — сказал Кривоходов, но — кто бы сомневался! — ему эта новость совсем неинтересна. Он довольно ярый противник телевидения.

— Для раскрутки канала отлично пойдет, — словно оправдался Вадим. — Там и других пригласили популярных ютуберов. Славного Друже, Ивангая, Хованского, Камикадзе. Может даже, будет интересно.

— Сомневаюсь, — усмехнулся Кривоходов. — Интернет — это свобода, а твой канал стал местом для сверхсвободы. Только тут, да и еще у Кунгурова можно сказать запретные вещи.

— В интернете везде можно сказать, что угодно, — фыркнула Дина.

— Нет. — Кривоходов сделал глоток вина. — Это неправда. Вернее, не до конца правда. Можно, конечно, сказать это где угодно, вот только серьезно воспримут тебя не везде. Если сказать где-то одну из запретных в нашем обществе вещей, тебя поднимут на смех…

— Это каких, например? — влез Вадим.

— Что Дарвин был не прав. Что Бог есть. Что история переписывалась десятки раз. Что мы не одиноки во вселенной. Эти темы только кажутся на слуху, на самом деле в обществе на них твердое табу. Их стыдно обсуждать серьезно, в них стыдно верить по-настоящему. И всегда найдется кто-то с острейшим словесным мечом, будет разить тебя им и никогда не примирится с тобой.

— Слишком глубокая мысль для двенадцати ночи, — буркнул Вадим. — Окэ, Даниил Семенович, я пошел следовать вашему примеру. Дин, за тобой заехать завтра?

— Зачем? — сказала Дина, поднимаясь со стула. — Ты же на такси поедешь. Только крюк делать. Увидимся в аэропорту.

— Спокойной ночи, друзья, — сказал Кривоходов и вышел из сети.

Вадим мельком взглянул на экран, где Кривоходов сидел и просто отключился. По лбу парня пробежала морщина. Кривоходов пил свое вино, сидя в кресле, но что-то насторожило. А как он выключил Скайп? Это ж надо мышкой или с клавы. Что-то сделать надо одному из собеседников. Вадим ничего не делал, Дина тоже, но и Кривоходов. Будто бы кто-то за кадром был и вывел того из сети. Вообще, с Кривоходовым много было странного, но более полезного мужика Вадим не знал. Блестящий эрудит, у которого всегда можно спросить то, чего даже в Интернете нет, но это ладно. Настоящий фанатик по поискам необычного и непознанного. Он подбрасывал такие темы для обсуждения, находил таких интересных людей! Собственно, с Петровичем свел именно Кривоходов. Он был как бы даже наставником, что ли, без него такого популярного канала у Вадима не получилось бы, но тот ни разу не встречался с Кривоходовым в реале. Только через инет, только вирт. Хотя знали друг друга они уже несколько лет.

Дина тоже распрощалась и пошла к своей машине. Вадим выключил свет в студии, закрыл ее и вошел в свою квартиру. Пошел на кухню. Эфир был не самый легкий, вправду, можно было бы и чего-нибудь выпить, тем более завтра не за руль. В холодильнике есть пара банок пива.

Первая банка улетела до того, как он устроился у компа поудобней — в горле пересохло еще во время эфира. Он открыл макбук, а тот уже готов к работе — все-таки достоинство этих ноутов. Компьютер подключился к сети, Вадим открыл ВК. Посмотрел список друзей сайте. Маша до сих пор онлайн. В голове зашумело от пива. Он открыл вторую банку, сделал еще один глоток. На мысли накатила волна прошлого.

Женился Вадим рано — в двадцать лет. А вот с детьми была проблема. Ну, никак не получалось забеременеть. Врачи прописали тысячи анализов и сотни процедур — ничего не помогало. Да, и на дорогостоящие сильно денег не хватало. И тогда Машка пошла по бабкам.

Очень часто в жизни бывает, что страшное событие как бы обрамляют события радостные. Он сегодня едет в Москву на «Первый канал» из-за того, что бывшая жена перетаскала его чуть ни по всем бабкам Ростова. Ох уж он тогда насмотрелся! И, кстати, знакомства оказались очень даже полезные — с некоторыми «колдунами» и «колдуньями» он по сей день поддерживает отношения, а некоторые бывали в его блоге неоднократно. Кроме, пожалуй, одного, который-то и мог быть настоящим колдуном — без кавычек.

Вадиму всё казалось странным в нём. Во-первых, прошло всего четыре года, а даже лица того колдуна он не помнил. Не мог сказать, блондин он был, брюнет или еще какой. Помнил только, что попросил волос жены, унес его в другую комнату, потом вернулся с чайником и чаем очень довольный. Говорил Маше, всё будет в порядке. Уточнил менструальный цикл. Продал какой-то амулет и сказал, чтобы надела во время зачатия. По счастливой случайности идеальным днем для зачатия был следующий вечер. Маша надела амулет, а на следующий день сильно расстроилась, потому что амулет куда-то делся. Уже потом выяснилось, что делся куда-то и колдун. На телефон не отвечал. Можно было бы к нему и съездить, если бы не оказалось, что Машка забеременела.

Вот тогда Вадим и поверил в чудеса. Девять месяцев формировался его блог, неуклюже названный «Все тайны мира». А потом оказалось, чудеса бывают не только хорошими.

Один из московских «магов», с которым Вадим познакомился значительно позже, выдвинул любопытную версию произошедших событий. Любому колдуну нужно чем-то питаться — брать силу. От Бога или от Дьявола. Посредством либо добрых дел, либо злых. И, если колдун добрый, он никогда не упустит случая сделать добро, причем, чем большее удастся ему сделать добра, тем лучше. То же самое и с колдуном злым. Он никогда не упустит случая навредить. Но, что добрый колдун не станет переводить бабушек через дорогу, что злой не будет опускаться до обмазывания дверных ручек дерьмом. Что для первого, что для второго — это пустая трата времени. Для доброго колдуна самое первейшее, самое мощное, что он может сделать — это спасение жизни. Поэтому многие добрые колдуны странствуют по планете в поисках тех, кого надо спасти, кому надо помочь. Соответственно, злому колдуну нет ничего первее, чтобы набраться силы — жизнь отнять. И, чем гаже он это сделает, чем невиннее будет его жертва, тем лучше для него.

За две недели до сроков Машу увезли в больницу. Начались схватки, отошли воды. Ребенок пошел неправильно, пришлось резать. Но — не успели. Задушил сам себя пуповиной. И не только это. Врачи, обследовав Машку, сказали однозначно — больше детей у нее не будет никогда.

Так рушится мир — за единую ночь. Про колдуна подумали многим позже. Но проклятье его не успокоилось. Следующий год семейной жизни был страшным сном. Сначала горе просто ело, а потом, доглодав до костей, принялось издеваться. Машка стала менее привлекательной ему, с ней, по всей видимости, происходило нечто подобное. Начались ссоры. Начались взаимные упреки. Вадим стал чаще уходить к друзьям. Увлекся алкоголем гораздо сильнее, чем раньше. Да и Машка зачастила к подругам. Они могли так не видеться сутками, а при встрече закатить такую ссору, что после нее снова расставались. Они буквально опротивели друг другу. Развод был неминуем, им и закончилось. Два года назад. Или три? Да, наверное, три…

Вадим пытался отыскать колдуна — тщетно. Так тщетно, что на месте, где был его дом, остался пустырь. Он пошел по другим бабкам и колдунам, те либо ничего не могли сделать, либо подтверждали — Вадика и Машу угораздило нарваться на очень сильного черного колдуна.

Машка не вышла замуж во второй раз, но довольно быстро сошлась с другим мужчиной. Насколько Вадим знал, занимается пластиковыми окнами или вроде того. А вот буквально позавчера Вадим встретил Ирку — подругу Машки. Спросил, как та. Оказалось, с бойфрэндом своим Маша разошлась еще полгода назад. И у Вадима вот уже два дня не выходит из головы желание позвонить ей.

Вторая банка опустела, Вадим смял ее и отправил в урну. Пальцы коснулись мышки, навели курсор на «сообщения», он выбрал чат с Машей.

«Привет», — написал Вадим.

И откинулся на спинку кресла. Пальцы откинули белую прядь со лба, слегка хмельные синие глаза смотрели на фото Маши. Они разговаривали после развода всего раза три. В первый раз это было очень холодная встреча, а потом они, как будто, отошли. На третий раз Вадим даже сам позвонил узнать, как дела, а потом испугался. Слишком родным показался голос Машки. Слишком многое тот голос поднимал в памяти, грусти, печали и ужаса. Тогда отчетливо показалось: если уж перевернул страницу, назад дороги нет. К тому же тогда Вадим и сам встречался с другой девушкой. С того времени прошло уже явно больше года.

«Привет!», — написала Маша.

«Чего делаешь?», — написал Вадим.

«Не сплю)))».

«Может, будем не спать вместе?)))».

«Видела сегодня твою программу! История казака классная! А не слабо сейчас приехать ко мне? У меня есть бутылка вина! Вернее, уже полбутылки))))».

Вадима как будто отбросило от клавиатуры. Он сам только что хотел написать, что типа, может, приехать к ней, поболтали бы вживую. И у него как раз тоже есть бутылка вина.

«Еду!», — написал Вадим.

Такси увезло его через двадцать минут. А уже через два часа к дому подъехал джип, из которого вышли четверо крепких мужчин.

Судьба, судьба, судьба! Никогда ничего глупее не делает человек, если только не сопротивляется ей. Как много случаев сделать себе лучше мы упускаем, только чтобы супротивиться судьбе. Десятки «колдунов» и «магов» повторили это Вадиму столько раз, чтобы до него дошло. С тех пор, как написал Маше «привет», он встал на судьбоносную тропу. По крайней мере, так ему показалось — уж очень гладко всё пошло и прошло.

Его привезло такси, еще в салоне магический, судьбоносный белый туман судьбы заволок мысли. У нее на новой квартире он раньше не был, но подъезд, лестничная клетка, металлическая дверь — всё знакомо. И всё в тумане. Пару пива принял он, пару бокалов вина — она. Этого хватило, чтобы Маша обняла вошедшего его, а он положил руки на знакомый упругий стан. Им было почему-то весело. Трагедия, тяжкое горе, разъединившее их, отступило. Полбутылки ее вина, потом бутылка его. Разговоры. А что было бы, если? А ты так похудела! А ты такой серьезный! Первый канал? Правда?! Я так за тебя рада! Ты же ведь звезда, молодец такой! Этот мед залил ему уши, да и он не отставал. Раньше была ранетка, а сейчас — женщина-совершенство! Тренируешься? На танцы ходишь? В отличной форме! Звезда просто!

Как часто бывшие попадают в постель к бывшим? На самом деле, довольно часто, потому и ревнуют супругу друг друга больше всего к бывшим супругам. В сексе страшно только первый раз, а дальше, с годами, секс становится вполне обычной процедурой. Вот с бывшими так и бывает, что это как бы и не первый раз. Она знает каждую черточку его характера, он знает каждую черточку ее тела. Он помнит ее первую стеснительность, это был он, который раскрепощал ее, показывал, доказывал, границ в близости нет. И можно съесть, выскрести комплексы большой пластиковой ложкой, как мороженое из ведерка. Она научила его быть практичным и в то же время расширила зону комфорта, вписавшись в нее. Научила заботиться, жертвовать, любить. Доказала, человек может полюбить кого-то больше, чем самого себя. Так много общих тайн, чего уж стесняться собственных обнаженных тел? Тем более познали они друг друга еще в юности, интересно, не добавило ли время на тела морщин, сохранились ли прежние родинки, да и вообще любопытно: какова/каков ты/он? Еще раз?

Белый туман судьбы, белый туман воспрянувшей было любви привел их на белые простыни. Одежда слетела, тела соприкоснулись кожей. Их завертело, будто снова им по семнадцать. Будто это впервые. Будто это — самое важное событие, что произошло в их жизни. Будто к этому они и шли, как когда-то. Их, как это пишется в плохих книжках, охватила страсть. Она искусала и исцарапала всего его, а он, наверное, не оставил нецелованным ни один участок ее тела. Бешено, сильно, страстно они отдались друг другу. Улетел куда-то Ургант и «Первый» канал. Уплыл его самый популярный блог. На горизонте только ОНА — ЕГО континент.

Не он вошел в нее, а они вошли друг в друга. Ни он, ни она не могли точно сказать, как долго всё продолжалось и это на какое-то мгновение насторожило Вадима. Так долго это было, вот уже кажется, он вечно движется в ней, как поршень в цилиндре автомобиля, путешествующего тысячу километров. Фрикция за фрикцией, фрикция за фрикцией, фрикция за фрикцией. Долго, бесконечно долго. И правильно, бесконечно правильно.

Был там оргазм или его не было, ни он, ни она не могли сказать. То ли их было множество, то ли удовольствием было сам процесс. Казалось, сколько там они выпили, но в головах любовников, в мозгах бывших супругов шумел такой камыш… Неестественно, даже где-то страшно, непривычно, необычно.

Закончилось всё тоже внезапно. Вадим вдруг понял, что занимается любовью уже с почти спящей девушкой, да и его рубит не по-детски. Он буквально выпал — выскользнул из реальности. Ее рука обвила его шею, истома навалила, мозг выключился махом. Вадим никогда не пробовал героин, но представлял себе это примерно так — наваливающееся удовольствие. Он кончил и отключился от наслаждения. Так захлестнул его сон — волной внепланового прилива. Глаза любовников закрылись одновременно, поэтому они не могли взглянуть в окно. А там, за старенькими занавесками полыхала полная, неестественно большая Луна. Хотя в этот день не должно было быть полнолуния.

Ему снились губы, ему снились зубы.

Не женские сочные, розовые или, быть может, апельсиново-оранжевые губы. А сухие, покрытые чешуей, зеленые, царапающие взгляд губы рептилии. Либо склизкие, рыхлые, в уродливых прыщах, желатиновые губы моллюска. Были там и синие губы вампира, и алые, покрытые рогом, губы краба. Но зубы у всех были одинаковые.

Острые зубы-сабли, огромные зубы-зубила. Вадим оказался в стране чудовищ. Он понимал, это сон, вот только это всё равно была страна чудовищ.

Поначалу всё было хорошо. Гигантские уродливые исполины проплывали где-то вдали. Туман, что давал наслаждение в постели, переселился и в этот сон. Вадим стоит в поле, небо ясное, Луна пылает, Луна зовет, Луна царствует! Огромная, в полнеба Луна! Но даже она не способна разогнать туман, низко стелящийся по земле. Ну, как низко? Для обитателей этого места — низковато. Потому что все тут — размером с пятиэтажный дом. Проплывают мимо Вадима, словно киты из новомодной игры. Клыкастые, мордастые, паукообразные, с километровыми скорпионьими хвостами, рептилии, скаты, аморфные, формой с перекати-поле — самые разнообразные существа. Они кружатся вокруг Вадима, идут по своим делам. Он — микроб в их мире. Вся его жизнь равняется их почесыванию. Они вечны. В этом тумане под этой Луной они бродят веками, не обращая внимания на мелких микробов, вроде Вадима. И слава Богу, что это так! Вот эта глыба, исполинский кокосовый краб, лишь мысль его — и Вадима не станет. Даже не размеры впечатляют. Разрывает страхом аура. Эти чудовища бродят тут вечность. Они всё давным-давно узнали об этом мире, их суета наполнена смыслом больше, чем жизнь человеческого поколения. Мудрые, оттого дико коварные, плетущие интриги, на порядок порядков яснее понимающие Замысел. И среди них — Вадим. Неудачник. Потому что никто не обратил на него внимания из огроменных монстров в этой стране. Кроме самого главного монстра.

Из белого тумана показались губы. Из белого тумана показались зубы. И глаза. Цвета страшной полной Луны.

Что-то вроде тираннозаврова морда: чешуйчатая рептилия с сухими губами, что даже близко не скрывают желтые зубы-колья. Две малюсенькие для такой хари ноздри, глаза не как у человека спереди, а с боков, но умудряются глядеть прямо. И размеры! Башка такая, что за ней не видно тела! Чудища, плывущие кругом в белом тумане, огромны, кто с пятиэтажку, кто с девятиэтажку, но тут размер только глазного яблока больше их! И вот что странно. Твари в тумане пусть и большие, но неповоротливые. Движутся медленно, неспешно. Ведь чем меньше тварь, тем кажется быстрее. Возьмите обычную полевую мышь — какая она быстрая, когда увидели ее в сарае. Глаз не успеет углядеть. Или возьмите муху, которую вообще невозможно узреть при стремительном вираже. Для этих малявок человек — огромное неповоротливое чудище, двигающееся очень плавно. Тем не менее, поставьте мышь на стометровку и вы увидите, кто быстрее передвигается, она или человек? Но с мордой, сверлящей Вадима через прорези зрачков, совсем другая история.

Рептилия была на удивление подвижна. Морда заслонила собой всё, тела не разглядеть. Глаза смотрят пронзительно и с иронией, крохотные ноздри втягивают сотни кубометров воздуха так, что футболка Вадима втягивается-прижимается к груди в такт дыханию. Жесткие губы рептилии пришли в движение, показывая покрытые гнилью десна — монстр улыбнулся.

— Привет, Вадим! — пробасило чудище. Вадим не очень удивился — сон же. Удивительно, что он это отчетливо понимал.

— Здравствуйте, — ответил он смело.

— Как хорошо, что ты заглянул ко мне, — прогрохотала рептилия. — И посетил Страну Ужасных Монстров! Мы тут очень любим таких особенных людей, как ты. Меня зовут Царь. Я Царь Царей здешних краев.

— Так Иисуса звали, вроде бы, — сказал Вадим неуверенно. И его откинуло на спину.

Пасть монстра распахнулась, длинный язык в розовом слюнявом небе завибрировал, по ноздрям шибануло зловонием, Вадим полетел от выдоха Царя Царей. И только потом до ушей долетел басовый хохот — слова Вадима рассмешили рептилию.

— Да-да, был такой, — вернулся к серьезности Царь. Вадим поднялся, отряхивая зад от черной земли — хороший грунт в Стране Ужасных Монстров.

— А что смешного?

— Да ничего, — вертикальные зрачки глядели на Вадима с насмешкой. В душу прокрался страх. Монстр сказал и затих. Прошло десять секунд, двадцать, тридцать.

— Зачем я тут? — спросил Вадим неуверенно.

— О, ты не переживай, ты скоро не только «тут» окажешься, — усмехнулся монстр, снова показывая розовые десна. — Понимаешь, Вадим, ты — особенный. И дело тут в том, что особенных — полно. Некоторые из них потом становятся избранными. Такими Нео, знаешь? Которые потом меняют Мир. И вот тут цепочка. Избранными становятся из особенных, а особенными из самых простых. Особенным ты уже стал, пришло время переводить тебя в разряд избранных.

— А зачем? — недоумевал Вадим.

— А потому что мне надо поймать одного воришку. И гномы эти еще с колдуном… И Эрв! Короче, ты мне нужен, Вадим. Ты должен будешь сделать великое дело для меня, а я отплачу тебе великой наградой. И, если получится, ты станешь таким избранным, который нужен мне. Для начала я дам тебе защиту — ни один слуга мой не сможет причинить тебе вред. А слуг в Мире много у Царя Царей. Так что лети, мотылек. У тебя скоро рейс.

Туман налетел, будто пар из взорвавшейся скороварки. Монстр исчез. Вадим начал путь из особенного к избранному.

Хорошее утро дорого стоит! Утро, когда еще не холодно, но уже не жарко. Когда великий миллионный город спит почти весь, кроме самой активной части. Когда Солнце, крадучись, всходит над горизонтом взлетной полосы. Хорошее утро предвещает хорошие истории.

Дина приехала в аэропорт раньше Вадима. Приехала и тут же пожалела, что согласилась. Потому что до вылета всего часа полтора, а ее «босс» мало того, что не приехал, так еще и телефон не брал. Вернее, забыл. Когда Дина позвонила, трубку взяла какая-то девушка и сказала, что Вадим вот только что уехал, а телефон не взял. Естественно, возвращаться за ним он не будет. Дину это возмутило. Вот надо было ему вчера на ночь глядя найти какую-то прошмандовку, провести с ней веселую ночку, забыть телефон, где у современного человека все пароли, явки и контакты, наверняка, не собрать сумку, нестись в аэропорт небритым, немытым, нечесаным. И вот с этой «звездой» ей лететь на самое популярное шоу страны, где будут все известные нормальные видеоблогеры. Хотя, нету у нас нормального видеоблогера, Дина с этой компашкой уже не раз общалась, впечатления никто положительного у нее не вызвал.

Она прошла регистрацию и встала неподалеку от стойки. Регистрация на рейс заканчивается за 40 минут, кажется. У этого говнюка есть еще двадцать.

Основная толпа пассажиров благополучно прошествовала в отстойник. Последними подходили раздолбаи, вроде Вадима и уж совсем уверенные в себе путешественники, которые всё делали последними, чтобы не ждать. Эти тоже раздражали Дину самоуверенностью. Таких всегда ждут в автобусе, таких ищут, объявляют — что, нельзя прийти на пять минут раньше? Какая разница, где сидеть, в кресле аэропорта или кресла самолета? Короче говоря, Дину бесили многие, но тут группа мужчин отвлекла ее.

Тринадцать здоровенных широкоплечих мужика напомнили Дине парней, больше всего любивших на конвентах наряжаться викингами. Ох уж насмотрелась на таких Дина, пока встречалась с Пашкой! Широкоплечие, коренастые, все волосатые, бородатые. Короче, моджо так и прёт со всех щелей. Только те были в шкурах, эти одеты в кожу. Кожаные штаны, кожаные куртки, жилетки, перчатки, плащи. У кого косуха на голове, у кого реальная коса за спиной. Один, впрочем, выбивался. Высокий брюнет, одетый в видавший вида серый костюм и плащ. Единственное, что было в нём от моды — лихая шляпа и трость. Однако что-то такое очаровательное в тонких чертах лица: длинный нос, умные темные глаза, рот суховатый, но как будто улыбчивый. Не поймешь сразу, то ли старый, то ли наоборот молодой. Где-то лет тридцать, наверное.

Хмурые мужики в коже прошли регистрацию первыми, мужчина в сером плаще скромно подождал и шел последним. Интересная у него трость. Он не инвалид, она явно — дань просто моде. Ручка из слоновой кости — искусно вырезанная курительная трубка. Видимо, заметив интерес Дины, мужчина поглядел на нее. Девушка тут же отвернулась, слегка краснея — разглядывал он ее ровно до той поры, пока все бородачи не прошли регистрацию. Этим он тоже начал Дину раздражать. Под его взглядом она стыдливо приспустила свитер, скрывая толстые ягодицы и ляжки. Ореховые глаза за очками посмотрели в потолок. Дина не любила, когда ее так пристально рассматривают. Ей в таких ситуациях всегда хотелось сесть на диету, пробежать километров десять и выпить чай «Ласточку».

Но вот уже осталось сорок пять минут до вылета, все пассажиры прошли регистрацию, Дина стояла у стойки пунцовая и злая, в зал чуть не вбежал Вадим. Он пролетел мимо, бросил коротко но весьма извиняющееся «привет» девушке и успел пройти регистрацию. Одет в то же, что на вчерашнем эфире. Действительно, нечесаный и небритый, рубашка застегнута кое-как, курточка легенькая. И лиловым пятном засос на полшеи.

— Привет, Дин, — сказал он виновато. — Совсем я всё забыл.

— Пойдем, — вздохнула девушка. — Горе луковое. Люба звезда Ютуба.

Они прошли в отстойник, там Вадим даже успел заказать себе кофе с пирожным. Он и вправду не успел собрать сумку, ни даже зубы не почистил. Благо, можно купить и пасту, и щетку прямо тут в аэропорту. Еще благо — у Дины тоже айфон. Ввел свой ID, подключился к инету и готово. Из облака загрузились контакты, приложения и даже история просмотров браузера. Правда, пользоваться одним телефоном на двоих не так удобно, но, в случае чего, можно.

Рейс объявили, они прошли к рукаву. Попутно Вадим тоже обратил внимание на странную команду «кожаных» людей и их серого сопровождающего. Как назло, Вадиму досталось место в самом конце салона, причем посреди как раз двоих из бородачей. А сидеть между двух широкоплечих качков — удовольствие нулевое. Дине досталось место у окна, в середине салона, позади нее сел мужик с тростью и один из «кожаных». Девушка отметила, разговаривают они друг с другом по-немецки. Самолет взлетел.

— Почему по-немецки? — спросил Сергея Толик.

— Потому что в салоне никто этого языка не знает. Второй пилот знает, но нас он не подслушает. Ты же хорошо говоришь?

— Да, но по-английски лучше, — буркнул в ответ бородач. — Не люблю летать. Гораздо лучше бы мы поехали.

— Вам предстоит долгий путь, — вздохнул Сергей. Сколько уже можно объяснять этому упрямому пню? — Хотя бы часть его я бы хотел провести в комфорте и быстро. Поверь, очень скоро о нашем Походе узнают, и самолет как передвижение будет недоступным и небезопасным.

— Он и сейчас небезопасный! Какого хрена?! Мы летим в алюминиевой бочке, которая перемещается по небу, кипятя керосин! Была бы это вимана с пушками — я бы согласился. Но тут одной ракеты достаточно, чтобы прекратить не только наш Поход, но и мой род!

— Вернейший способ сохранить твой род — не ходить ни в какие походы. Детей рожать, предков собирать. Строить город. Тайно, конечно, но у некоторых получается.

— У них это получается либо пока они ничтожны, либо пока про них не узнали. И ты сам понимаешь, что тут свой род я не построю даже чисто технически…

Тут их прервали, потому что сидели они у аварийного выхода, стюардесса попросила ознакомиться с инструкцией по технике безопасности. Когда самолет взлетел, они продолжили.

— Мне не нравится этот рейс, — сказал Толик. — Неужели ты не чувствуешь запах судьбы? И еще это дежавю не оставляет меня с самого начала…

Сергей приподнял бровь.

— Я? Я чувствую запах судьбы за километр. Но ты понимаешь, что мы вообще затеяли? Это только начало Похода, сейчас вокруг нас такое количество вероятностей рождается и умирает. Но пока я не чувствую ничего особенно плохого. И не забудь, с кем вы летите. Этот самолет никуда не упадет по несчастному стечению обстоятельств. Что до дежавю — в этом тоже ничего необычного. Мы вполне могли уже ходить в этот Поход и раньше. И вообще, одолеть Царя Царей всего за одну жизнь ни у кого не получится. А раз мы уже это делали раньше, может быть, нам теперь повезет?

— Будем надеяться, чародей. Будем надеяться.

Прошло минут сорок, Толик, не спавший уже вторые сутки, начал вырубаться, но тут на плечо его легла рука колдуна.

— А вот это мне уже не нравится, — сказал он открывшему глаза Толику. — На этот самолет кто-то прямо сейчас обратил внимание. И внимание это очень мерзкого характера.

— Я же говорил, надо было ехать на байках! — прорычал Толик. По-немецки вышло довольно зловещи. Так, что девушка впереди обернулась.

— Тут что-то не так, — сказал колдун рассеянно. — Внимание было, но не сказать бы, что на нас.

— И на кого?

— Не могу сказать. Из нашего фона вероятности так и схлопываются одна за другой. Но ничего плохого для рейса я не вижу. Наоборот, укрепилась вероятность прилета в целости и сохранности. Ого! Я такого давно не видел! Теперь этот самолет точно долетит в Москву! Боюсь, даже я не смогу его «упасть»! Какая-то воля держит его! Серьезная воля!

— Хватит говорить загадками, чародей! Мне всё равно на твою эту мистику, скажи мне про наш Поход.

— О нас ничего не должны знать, хотя, конечно, вероятность имеется. В любом случае, самолет никто не собьет, если нас кто и будет поджидать — в аэропорту прибытия. Но это уже ладно. Ты же ведь не боишься немного подраться?

А вот этот вопрос заставил Толика усмехнуться. Они помолчали. Естественно, Толик потерял сон — уставился в окно. Принесли еду, они перекусили. Где-то через час колдун вдруг чуть не свесился над сидящим у окна Толиком.

— Самолет, — сказал Сергей.

— Где? — бородатый уставился в окно тоже, мышцы натянули кожаные одеяния так, что они заскрипели.

— Глазу не увидеть. Километрах тридцати от нас и выше. Быстрее нас. Военный.

— За нами?

— Если бы за нами, уже атаковал бы. Нет, но я не могу увидеть пилота. В кабине так темно, будто там летит один из… впрочем, посмотрим.

— Уважаемые пассажиры, командир корабля включил табло «застегнуть ремни», — прозвучал голос бортпроводницы. — Наш самолет приступает к снижению и через двадцать минут приземлится в аэропорту «Шереметьево»…

— Передай своим: из самолета выходим последними, — сказал колдун.

5

Девушек прислали под так называемые «эскортные услуги». Якобы, красотки будут сопровождать на каком-нибудь мероприятии, изыскано вести себя, улыбаться тупым шуткам богатеньких ловеласов, есть правильной вилкой, а не «левельной». Конечно, все элегантно одеты, но ровно так же могут быть сами надеты без всяких понтов. Конечно же, любая тут — самая обычная шлюха, которая принципиально отличается от панельной только красотой и, может быть, знанием иностранного языка и какого-то этикета. На самом же деле, девушки тут решаются две стратегические задачи. Первая — продать секс с собой подороже. И вторая — найти себе богатого мужика хотя бы на какое-то время. Вторая — это идеально. Это такая задача Насти Рыбки. Обычно срабатывает только первая. И уж совсем редко девицы делают ту эскортную работу, на которую якобы их вызвали.

Девушки не выстроились, как дешевые проститутки — расселись в кресла. Им раздали по бокалу шампанского, чтобы повеселело, хотя утро, но заливают, никому не привыкать. Алчные взгляды на утреннюю Москву ловит сногсшибательный вид из башни «Винт». Девушки очень хотели бы просыпаться под этот вид из окна на той огромной кровати, что в соседней комнате. Туда дверь специально не закрыли. Все тут играют игру, все знают роль. Но сегодня особенно важный вечер. Поэтому на девицах одежда прикрывает едва ли треть кожного покрова, а половина даже трусиков не надевали. Изящнейшие духи, самая лучшая косметика, час у парикмахера, поднятого в шесть утра, — всё ради попытки взять штурмом самого загадочного, богатого и красивого холостяка Москвы. Дениса Архипова.

А вот и он. Одет небрежно в брюки и белую рубашку, но от одного его вида у баб потекли слюни изо рта и… еще кое-откуда потекло. Красавчик! Божественной красоты молодой мужчина и еще миллионер! У пары барышень в мозгу даже пронеслась крамольная мысль, до сей поры не посещавшая милую головку никогда: сама бы заплатила за секс с ним. Какая-то аура окружала Дениса, что девушки в его присутствии млели. Он проходит мимо кресел, длинные ноги сами раздвигаются, демонстрируя отсутствие белья. Он улыбался идеальными губами, видел, как загораются глаза этой стаи профессиональных шалав. Сегодня парочке из них повезет.

Денис — хорош. И прекрасно об этом знает. Он тоже осведомлен с правилами игры, но играть по ним отказывается. Девушки пришли сюда заработать, а уйдут в лучшем случае с раздолбанным очком. Денис никогда не щадил таких шкур. Они были противны, но… есть ведь хочется, приходится мириться, что зверушек отправляют под нож. Писить и какать тоже надо. Вот и члену требуется извергать семя время от времени. Это — нормально. Более того — необходимо. И девицы этим пользуются. Такой сексуальный шантаж со стороны «слабого» пола. Какой он слабый, любая из этих кобыл поле вспашет, засеет и соберет, другое дело, не хочется, понимаешь, им. Но бывает — шантажёр и шантажируемый меняются местами. Тут — так.

— Начинайте, — сказал он, от его голоса девушки вспотели.

— Здравствуй, Денис! — поднялась ближайшая, опережая сразу четырех приподнявшихся. — Меня зовут Лиза, мне девятнадцать лет, я студентка Института мировых цивилизаций…

Она представилась, начала рассказывать, как и где ее учили хорошим манерам, даже представила резюме и рекомендации от каких-то бизнесменов. Денис глядел на нее, как на кусок мяса. Хорошенькая, худенькая, длинноногая — всё как он любит. Еще бы, агент знает его вкусы.

— Подойди поближе, я не очень тебя вижу, — попросил Денис, девушка встала в паре метров от него. Дыхание Лизы резко участилось, от парня волнами шло возбуждение. От нее сильнее запахло духами — это температура тела подскочила аж за сорок!

— Я… очень… ответственно подхожу к своей работе… — лепетала она, пытаясь совладать с отдышкой. Сердце колотилось. Какой он красивый тут, сблизи! Легкая небритость, глаза такие внимательные! Какие скулы, какой нос! Глупости это всё, конечно! Какой там нос! Взгляд девушки бежал по рубашке с двумя расстегнутыми пуговицами, скользнул по животу и остановился на уровне паха.

Денис с усмешкой глядел, как девушка борется с собой и постоянно возвращает взгляд на его лицо, от его же ширинки. Это возбуждало, в брюках у него зашевелилось. Она лепетала что-то, а он тоже оглядел ее тело сверху вниз. А когда дошел до ног, улыбка стала еще шире, превратившись в оскал. По внутренней стороне бедер у девушки текли две струйки прозрачной жидкости. То ли она описалась, то ли это смазка выделяется в таких количествах. Так бывало.

— Достаточно, — сказал Денис удовлетворенно. — Садись.

Как в тумане Лиза вернулась в кресло, ей будто по голове ударили. А молодой человек продолжал развлекаться. Он знал, кого выберет. Вот тех двоих. Но позор должна пройти все. Каждая должна задыхаться от возбуждения, каждая промочит сегодня трусы… или туфли.

Выслушав всех, насладившись возбуждением к нему, Денис сказал:

— Надежда и Олеся могут остаться, остальные, увидимся в другой раз. Ваши телефоны у нас есть.

Отпущенные девушки выходили отсюда шатаясь. На лицах — явное горе и обида, будто родного человека убили. Некоторые из них уже бывали тут, на этих смотринах, и не единожды, и чувство глубокой потери доставляло Денису. Он глядел, как гордые еще недавно газели превратились в кобыл, коими и были. А с этими двумя отдельный разговор.

— Подойдите снова, — приказал Денис. Да, он не просил, он именно отдавал приказ и его мгновенно исполнили — девушки реально подбежали. Выглядело это смешно, потому что на таких шпильках им ходить-то было больно.

Они замерли перед ним, Денис ждал. Он давно изучил, как влияет на девушек. Как это происходит? Да ничего особенного. Вот сейчас две клуши мнутся перед ним на шикарных ногах. Денис просто смотрит на них и понимает, что они привлекают его. Этого достаточно. Он сам чувствует, как посылает некоторую волну. Может контролировать это. Денис изучил эту свою способность, снова и снова обольщая легионами. Это и вправду похоже на волну. Мысленно он как бы вожделеет, и тут же чувствует ответку. У него снова эрекция на левую, опять та задыхается. Вторая тоже ничего, и ее можно трахнуть — от этих мыслей возбуждение проходится и по второй. Они млеют, им, такое ощущение, хочется помочиться даже с пустым мочевым пузырем. Они начинают двигать коленями, а Надя не удерживается и хватает себя за грудь. У обеих нет бюстгальтера, под облегающими платьями соски торчат, как две обсерватории на сопках.

— Чего вы ждете? — наконец прекратил их мучения Денис. И расстегнул ширинку.

Девушек словно подрубили топором. Обе они уже суетятся над пахом молодого человека. А тот ведет себя с ними по-хозяйски — пока они вытаскивают из трусов его гениталии, он стягивает их платья вниз, вываливая четыре груди. У Олеси вокруг сосков татуировки вязью обхватывают ареалы. Его пальцы трогают соски — твердые, как камни. Вторая рука довольно грубо берет Надежду за волосы и с силой насаживает. Девушка давится, горло хлюпает, но она терпит. В глазах туман возбуждения, сейчас она сделает ради него всё! Он — ее бог, царь, властелин! Не любовь, но вожделение всей жизни!!!

— Хорошо, — сказал Денис, откидываясь на спинку кресла. Он знал, его сейчас разденут, обласкают, вылижут и хорошенько трахнут. Прямо тут. А потом будет продолжение на той огромной кровати, где они позволят сделать с собой абсолютно всё. И Денис сделает с ними абсолютно всё. Хорошее начало дня, так сказать.

Двери распахнулись вот уже второй раз за двенадцать часов. Сцена похожая: Денис, девицы, папаша и телохранители.

— Я могу хоть раз зайти, и у тебя хуй не будет в чьём-то горле?! — спросил Архипов-старший раздраженно.

— Ты мог бы и постучать, — буркнул Денис, пытаясь заправить гордо стоящее достоинство в трусы. Девушки при этом чуть не плакали — им не обломилось.

— Выведите шлюх, — приказал Кирилл стоящей позади него охране. — Пошли. Привезли моего давнего дружбана, ты должен это увидеть.

В небоскребе «Винт» охрана лучше, чем в Кремле. Все охранники давно миллионеры, везде датчики, камеры, микрофоны. И сотни помещений различного назначения с сотнями коридоров. Всё, чтобы запутать. Дать хозяину время спуститься в подземный этаж, где на этот случай поджидает спецпоезд, который московский метрополитен примет в любое время. Даже если придется всему метро встать, Кирилл смоется. На этот же случай всегда в аэропорту дежурит его самолет. Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Если сам Путин захочет — не помешает Архипову улизнуть. Тем более, половина кабинета министров получает второе жалование от бизнесмена. Впрочем, жалований у министров куда больше двух — таких архиповых тоже немало.

Отец и слегка раздосадованный сын шли по коридорам небоскреба, даже не пытаясь запомнить маршрут. Тоже предусмотрено системой безопасности — все стены кроме несущих съемные и могут быть переставлены, создавая другое расположение коридоров и комнат. Регулярно так и делают — этаж за этажом перестраивают. Архипов не жалеет денег на безопасность. Он вообще не жалеет денег, потому что их у него неограниченное количество. Сколько захочет, столько и есть.

Но вот охрана, тщательно сверяясь с планом здания, привела к неприметной двери. В некоторых комнатах за такими дверьми ловушки, сидят в засаде спецназовцы, гуляют голодные тигры. Если не знаешь, куда конкретно тебе надо, лучше туда не заглядывать.

Охрана открыла двери, Архиповы вошли.

Темная комната, только одинокий прожектор освещает стул в центре. На нём казак в синем кителе на старую тельняшку, синих штанах и старых матерчатых тапочках. На голове белый мешок с яркими кровоподтеками. Мужчину явно избивали.

— Ну, здравствуй, Коля, — прогундосил Кирилл. — Снимите мешок!

Парочка матерых ребят в военной форме быстро исполнили приказ. Лицо Петровича и до этого не было сильно привлекательным, а теперь и вовсе обратилось в морду. Не лицо, а один сплошной синяк. Все зубы выбиты, нос сломан.

— Кирюха? — прошепелявил Петрович. — Ёб твою мать, живой, падла…

И тут же за эти слова Петровичу прилетело в скулу. Хорошо прилетело, кровавая слюна аж до стены долетела. Таких пятен на стене много.

— Живее всех живых, — усмехнулся Архипов. — Чувствую себя на сто миллионов долларов! А вот тебе осталось недолго. На органы бы тебя сдать, да кому твоя пропитая печень нужна?

— Закурить дай, — попросил казак.

— Дайте ему. По роже!

И вновь кровь полетела на стену.

— Говно, — бросил Кирилл презрительно. — Какого хера ты рассказал про Ямбург? Славы захотел, паскуда? Ну так вот тебе твоя слава!

И теперь уже сам Кирилл залепил казаку хуком слева.

— Скоро привезут репортера твоего сраного, я и ему, и тебе в сраку по такому репортажу дам! Говори, кому еще рассказывал?

— А не пошел бы ты, — сказал Петрович слабо.

— Я-то пойду, — кивнул Кирилл. — А ты тут останешься. А хочешь, я тебе тут же, прямо в этой комнате, свидание устрою? С женой. С детьми твоими? Хочешь?

— Не надо!

— Не надо? Рассказывай, падла! Кому говорил?

— Никому. Ни жене, ни детям… не трогай их… пожалуйста…

— Мне верить тебе, старому пердуну, если ты сопляку какому-то из Интернета всё выдал? А жена, значит, ничего знает?

— Никогда… никому… ничего…

— Что ж я тебя раньше-то не нашел? Да кто ж мог подумать, что ты… Поработайте еще с ним. Пошли, — кинул Кирилл Денису.

Отец и сын вышли из комнаты, охрана повела их к лифту.

— Жену и детей его найти? — спросил Денис.

— Ты не дурак ли? Их уже в живых нет! Мы, я тебе скажу честно, едва-едва успели этого говнюка взять. Нет. Сосредоточься на Туманове! Доставь его и, может, пронесет нас…

Денис Кивнул. Его люди уже на месте, поджидают незадачливого блогера в аэропорту. Отец пошел по коридору влево, а сын двинулся к выходу из здания. Он никуда не хотел выходить, просто вдруг успеет перехватить девиц и продолжить с ними? Дело делом, но от удовольствия парень отказываться не хотел.

Самолет приземлился, Дина с облегчением выскочила в проход, ожидая автобус. Ей не нравились тесноватые кресла, не нравился разговор на немецком позади. Напоминал какую-то дурную немецкую порнуху, которую смотрела в старших классах. Странные какие мужики. Со стюардессами говорят по-русски отлично, а как друг с другом — по-немецки. Ясно же: скрывают что-то. А ситуация в стране не самая спокойная. Война эта в Сирии, кто тут застрахован от терроризма?

Вадим тоже обрадовался вылезти из кресла. Два зажавших его бородача мало что уснули очень быстро, но еще и захрапели эдак лихо, по-молодецки. А сам Вадик, даже в берушах, уснуть не смог — беруши всё равно пропускали звук. А вот поспать-то как раз надо было бы. Вчера они с Машкой как-то странно уснули, что он всё утро разбитый. Она совсем не изменилась, те же ямочки на щеках, небольшие аккуратные губки, веснушки усыпают щеки. Волнистые коричневые волосы — впрочем, она их так часто перекрашивает, что Вадим даже не помнил, какие они у нее настоящие. Высокая и гибкая. Пантера.

Ночь была жаркой, а утро суматошным. В памяти обновлялись параметры ее тела, ее голоса, ее ласки. Этими мыслями было забито всё утро, а что дальше будет с их отношениями — Вадим пока не обдумывал.

Толик включил мобильник и обзвонил всех спутников, чтобы выходили последними. Колдун встал в проходе, достал с верхней полки старенький плащ и шляпу, снова сел и прикрыл глаза.

Так как у Дины багажа не было, а Вадим его не успел собрать, они не задерживались и сразу пошли в отделение аэропорта, откуда отчаливал аэроэкспресс в Москву. Тринадцать байкеров и чародей тоже не сдавали багаж, им тоже надо было идти к аэроэкспрессу, но торопиться они не собирались. Когда Дина и Вадим покинули зал выдачи багажа, тринадцать бородачей обступили Сергея, который прислушивался к пространству своими особыми колдовскими чувствами. И, судя по выражению лица, ничего хорошего он не услышал:

— Ладно, если что-то случится — случится там, — бросил Сергей. — Пошли. У нас до поезда еще минут сорок.

Четырнадцать мужчин только-только вышли из зала получения багажа, а Дина с Вадимом уже сели в лифт, поднялись на второй этаж и пошли вдоль длинной очереди стоек регистрации. Потом они сели на ленту траволатора и пошли по ней, не замечая, что за ними следят.

Двое мужчин в дорогих спортивных костюмах шли за Вадимом и девчонкой с того момента, как те покинули зал прилета. По одежде видно — развязные ребята, любят рэп — у одного на футболке изображен рэпер Фараон. И видно, что опасные: тренажерным залом не брезгают, глаза наглые, кулаки с характерными выступающими костяшками.

В принципе, было два варианта взять ростовчан. Если бы они пошли к такси — на улице поджидает машина. С бригадиром таксистов обговорено — их машину подадут первой. Это был бы идеальный варик: приехали они в Москву, сели в машину и никто их не видел больше. Но Вадим выбрал аэроэкспресс. Тоже не беда. Даже где-то лучше. Сейчас они сядут в поезд, а на том конце уже ждут не дождутся. Надо только проследить, чтобы не слиняли никуда. И всё бы у них, возможно, получилось бы, если бы за ними самими не следили два ледяных глаза.

Полковник ФСБ Арбабай, либо человек, выдававший себя за оного, даже не сильно озаботился Вадимом и его спутницей. Ими он займется чуть позже, всё равно же ясно, куда они идут. А этих надо брать.

Отлично, отлично! Ар так и предполагал, что Вадимом заинтересуется не только он. Его обязательно должны были вести те, кто взял второго воришку. Конечно, ведь запись в Интернете, расходящуюся сотнями тысяч просмотров, надо как можно скорее изъять, а сделать это может только хозяин канала. Главный вор думал верно: он рассчитывал, что видео не успеют увидеть, а им самим не заинтересуются. Наивный глупец. Хотя, надо отдать должное, расторопный.

Следящие за Вадимом и Диной ничего не заметили. Их взяли в клещи очень четко. Траволаторы заканчивались у относительно узкого прохода. Слева стена, справа технические помещения и туалеты. Все другие посетители аэропорта на какой-то момент отвлеклись. К кому-то подошли, чтобы спросить дорогу, кому-то на несколько секунд преградила дорогу машина, моющая полы, кого-то толкнули в плечо.

Два парня в спортивных костюмах шли, слева от них распахнулась дверь. Полковник, шедший всего в пяти метрах позади них ускорился. И вроде как бы даже шаг не увеличил, а вот уже за спиной.

— Привет, — услышали они позади себя веселый голос.

Две ладони в черных перчатках легли им на плечи. Они обернулись и посмотрели вниз. Позади низенький старичок с какими-то едва знакомыми чертами лица положил руки им на плечи.

— Дед… — начал один из них, но не успел.

По левому и правому плечу ребят словно кувалдой ударили — это старичок сжал схватку. А потом, будто два крепких парня, килограмм по сто каждый, были набиты соломой, он с силой швырнул их в открытую дверь. Дверь закрылась бесшумно, за ней послышались два глухих удара, звук шагов и возни. Всё, ими уже занялись, ими уже работают. Теперь Вадим.

Полковник пошел дальше, улыбаясь. Скоро воры понесут наказание. Сколько же они искали? Сколько раз являлись к месту, но воришка был не только расторопен, но и очень осторожен. Давно понятно, как он работает, но от этого не легче. Он ускользал каждый раз перед самым носом. Но не теперь. Ар улыбался до ушей. Он шел за двумя фигурами, как раз сейчас проходящими металлоискатель с замечательным настроением. Иначе, быть может, заметил бы, что и за ним следят.

Тринадцать бородачей не увидели драки, а Сергей увидел. На то он и колдун, что умеет глядеть из-за угла. И, конечно, он увидел маленького крепкого старичка, а как только увидел, рука с силой сжала трость, а на высоком лбу выступил пот. Старика он заметил еще около стоек регистрации и сразу понял, кто перед ним. Враг. Причем враг очень высокого уровня. Да и аэропорт дышал тьмой, словно сатанинский храм в Вальпургиеву ночь. Тут, наверное, чуть ли не треть людей — слуги Царя Царей. Полиция, ФСБ, ГРУ — это ребята из явных. Но есть еще и другие. Допустим, парочка допрашивает только что схваченных бандитов. Уже чего-то им вкололи, уже одному руку сломали. Короче, проводится спецоперация. Что важно, цель не они.

— Здесь ловят еще кого-то помимо нас, — сказал Сергей Толику. Тринадцать пар глаз буравили его, волосатые уши внимали. — Аэропорт кишмя кишит их слугами, я думаю, трассы из аэропорта перекрыты. А еще тут есть кое-кто из высшего руководства. Возможно даже кназ какой-нибудь.

— Его надо брать! — выпалил один из бородачей.

— Не лезь, Фролик! — прервал его Толик.

— Но идея-то заманчивая, — пожал плечами колдун. — Если мы его возьмем и допросим…

— Они тебе ничего скажут, — сказал третий бородач, звали его Эрлиг. — Мы уже десятки раз брали их и допрашивали. Они молчат и молча принимают свою смерть.

— Не думаю, что вы допрашивали кого-то из высоких руководителей, а тот, кого я видел, определенно один из них. К тому же, есть у меня парочка средств, чтобы их разговорить. Вы не понимаете, мы начинаем свой Поход, фактически, быть может, за последние лет пятьдесят не было Похода отчаянней и сопоставимого по мощи. Сама удача, сам случай подчинился нам и способствует нашему Походу. Вероятности складываются так, как я бы никогда не сложил. На нашем языке это называется абсолютным чудом. И тут такая удача! В самом начале! Да чтобы хотя бы увидеть кназа пришлось бы штурмом брать неприступные крепости. А тут он — вот, пожалуйста! Мы сразу сможем узнать, где…

Они еще какое-то время спорили, хотя спор этот был больше для общего задора. Каждый в этой банде хотел сражения, хотел схватки, хотел мести. Противник грозен, но они знали, на что шли. Проговорив еще минут пять, они пошли к аэроэкспрессу.

Вадим сел, Дина, поправив свитер, присела рядом.

— Дай телефон, а? — попросил Вадим стыдливо.

— Купил бы новый, — ответила Дина ехидно, однако телефон протянула. Босс, как-никак. Тупой, кобеливый, но босс.

Она не спросила, с кем он был ночью, а он не распространялся. Вообще, личное отношение у Дины к Вадиму было сложным. Познакомились они, когда она встречалась с ролевиком-Пашкой, а он только-только развелся и набирал популярность у зрителя. Включая и зрительниц. Ты что, на ростовского видеоблогера, вошедшего в ТОПы, отчаянно вешались малолетки, разведенки и просто откровенные бляди. Видимо, дорвавшись до такого женского внимания, Вадим некоторое время своей известностью пользовался, но довольно быстро понял, что в койке с этими барышнями можно заиметь не только удовольствие, но еще и СПИД, детей (не факт, что от тебя) или сесть за связи с малолетними.

Сначала она ему просто помогала с монтажом. Вадик в компах шарил, но на уровне склеить видео муви мэйкером. Кроме того нужен был модератор блога, нужно было заводить во всех соцсетях аккаунты, общаться с другими блогерами, приглашать гостей. У него была очень хорошая чуйка на интересное. Он сразу мог сказать: вот это точно понравится зрителю. Это как раз то, чего напрочь не умела Дина. Зато общаться с гостями, со спонсорами, да и просто общаться, работать во всех видеоредакторах, в фотошопе, печатать десятипальцевым методом и банально, что называется, «вести дела» — это был Динин конек. На нём и скакала. У них получился хороший тандем, но они так и не стали парой.

Конечно, она его стеснялась. Вадим, все-таки, красавчик. Высокий, с какой-никакой мускулатурой, пусть и худощавый, регулярно в футбол бегает. Правильное узкое лицо аккуратной шапкой обрамляют длинные белые волосы. Глаза голубые. Может, слегка бледноват, но это участь всех блондинов. А она — маленькая, полная, очкастая. Он — троечник с задней парты, о котором разглагольствовал Крокодил Гена, а она как раз та самая отличница. У них получилась дружба. Хорошая и добротная. Но Дина еще и с темпераментом. В любом случае, пусть не любовник, но Вадим друг — в каком-то плане ее собственность. Которую надо охранять от всяких…

Вадик уткнулся в телефон, Дина достала планшет. Естественно, у нее гаджетов — как у дурака фантиков. Еще и ноут в сумке. Напротив них сел пожилой мужчина. Дина взглянула на него мельком. Маленького роста, сложен плотно, в плечах узкий. Лицо в морщинах, едва как будто знакомое. На голове шляпа. Во внутреннем кармане у него зазвонил телефон. Он достал приличных размеров лопату, приложил к уху.

— Да? И что узнали? — сказал голосом, почему-то тоже показавшимся Дине знакомым. Вадим тоже мельком взглянул на старика, и ему показалось, он где-то раньше видел это лицо, слышал этот голос. — Понятно. А те, кто был на вокзале? Они что? Еще не нашли? Так ищите. Всё, я занят.

Он повесил трубку. Аэроэкспресс тронулся.

Какое-то время — весьма недолгое — трое ехали молча. Молодые люди уткнулись в экраны, а пожилой человек рассматривал их весьма внимательно. И первым молчание нарушил именно он:

— А я ведь не просто так сел сюда, — сказал старик. Вадим и Дина подняли взгляд. — Вы ведь Вадим Туманов, верно?

— Да, — улыбнулся Вадим. — Смотрите мой канал?

— Бывает, бывает, — улыбнулся в ответ старик. — Меня зовут Александр Сергеевич. А как вас?

— Дина, — сказал девушка, поправляя свитер. И снова оба отметили, голос старика неестественно молод и почему-то знаком отдаленно.

— Очень приятно. Я видел вашу вчерашнюю трансляцию. Про язык, конечно, давно избито, а вот про дыру в Сибири, где сжигали продукты и товары — ново. А вы, интересно, сами верите в это?

— Ну, верить или нет — это не ко мне, — ответил Вадим. — Я не патриарх. Я только достают интересные факты, которые наука не может объяснить…

— А вы думаете, наука должна объяснять дырку в земле, где тайные силы сжигают продукты, чтобы развалить СССР? — перебил «Александр», усмехаясь. Вадим понял — перед ним хэйтэр. Ненавистник в переводе с анг. Такие иногда попадаются. Дед-пердед, жертва советского образования. Патентованный совковый зануда.

— Александр Сергеевич, — начал Вадим примирительно — ехать-то еще друг напротив друга минут сорок, — я ведь не говорю, что верю или не верю. Но я знаком с тем мужчиной и его трудно назвать сумасшедшим…

— Ну, его же можно назвать лжецом, — снова перебил «Александр». А потом наклонился вперед и хлопнул Вадима по плечу. — Да не переживай ты так! Я вовсе не хочу испортить тебе сорок минут этой поездки! Просто хороший ты парень. Башковитый. А занимаешься всякой ерундой! Ар, аш, каганат.

— Что, простите? — спросила Дина. Вадим тоже улышал какую-то белиберду, но не понял.

— О, это по-татарски, — ответил «полковник». — Аналог русского «толочь воду в ступе». Ваш канал показывает всякое, в том числе и про НЛО. Есть еще про колдунов, про всякие чудеса… С этим еще, худо-бедно, можно согласиться. Чудеса случаются. Бывает, человеку так везет, что, хоть сто раз захоти, нарочно так же не получится. Но это ведь как игра с картами. Казалось бы, тысячи комбинаций, какова вероятность, что тебе выпадет нужная? А ведь выпадает! Или любая другая игра? Чего тогда удивляться, что в жизни, где ходов и вероятностей гораздо больше, куда больше и совпадений. Что же до НЛО… я, признаюсь, работал в «Минобщемаше». Я, вообще-то, на «Мир» летал. И видел эту голубую планету из окошка. А еще летчиком был. И знаете, сколько налетал?! О-о-о… И, вы знаете, ни разу не видел никаких НЛО. Ни разу, а планету вдоль и поперек исколесил.

М-да. Спорить с дедком страшно не хотелось, но говорить-то что-то надо! Ладно, согласиться с ним по-быстрому и уткнуться в планшет.

— Конечно, мы рады познакомиться с таким, как вы, — встряла Дина. — Ваш вклад в науку нашей страны, наверное, велик, но мы ведь и не возражаем. Наша работа — привлекать внимание. Нам не сильно важен результат — в том плане, что мы не делаем выводов за наших зрителей. Вот видите, вы сделали вывод, что НЛО нет, и даже укрепились в своем выборе. Так какие к нам могут быть претензии? Другие после наших передач полезут изучать космические программы, полезут в Википедию, узнают в том числе и про вас, и про ваши подвиги. А так, если бы мы не подняли проблему, ее никто бы и не стал рассматривать. Мы только пытаемся сказать: люди, вы не всё знаете в этом мире. А что им после этого захочется узнать — это их выбор.

— Да-да, — сказал «Александр» рассеянно. Он прищурился и перевел взгляд с Дины на часть вагона, что у нее за спиной. — Это было бы очень интересно и правильно, если бы вы с этого не рубили столько бабла. А вот тебя я не ждал увидеть тут, Толик из рода Дурака.

Вадим и Дина вздрогнули, как вздрогнуло тело аэроэкспресса. Раздался звук, будто на крыше вагона взвыл кит. Парень и девушка вскинули взгляд — пластик потолка пошел сотней трещин, а вслед за ним уродливая каверна пробежала через всю крышу, будто невидимый коготь исполинского монстра разорвал металл. Поезд продолжал движение, в трещине небо несет скучные московские облака.

«Полковник» тоже на долю секунды отвлекся на трещину в крыше и… улетел через весь вагон. Сидел он с Вадимом и Диной где-то посредине, а вот уже летит, ломая спинки сидений. Впрочем, в движении он не один — Толик бежит следом. В руках бородача огроменная кувалда — боевой молот. Ручка металлическая, длиннее метра, увита рунами и узорами, а боёк с человеческую голову. Именно этой хреновиной Толик и долбанул «полковника», не сильно разбираясь, что это такое с вагоном. Теперь догнать, дооглушить и забрать… вот только тот не долетел до стенки вагона.

Рука, испещренная морщинами и венами, ловко поймала стойку, останавливая тело в полете. Мужчина какое-то время повисел в ГОРИЗОНТАЛЬНОМ положении, держась одной рукой за стойку, а потом, ровненько эдак, перешел в положение вертикальное. Толик глядел на это с подозрением — у слуги Царя Царей плечо должно быть раздроблено в кисель, а тот лишь поглядел, как там пиджак порвался.

— А, — сказал «полковник» спокойно, — вас тут много.

Рев, грохот, лязг металла — от всего этого Дина и Вадим упали на пол. Помимо трещины в потолке, теперь раскурочен и переход из вагона в вагон. Парень трусливо глянул туда: автоматические двери, которым положено разъезжаться, выломаны — точат куски металла, будто яйцо «Чужого» распустилось. И оттуда валят те самые бородачи из самолета. Только теперь у них в руках всякое оружие. Мечи, топоры, автоматы, пистолеты, ножи, пулеметы. Банда ревет, матерится на неизвестном языке, летит к командиру Толику. Последним идет высокий мужик в сером плаще, сером костюме, по имени Сергей.

— Рвите его на части!!! — взревел чародей. — Это не кназ, а лорд — он никогда нам ничего не скажет!!! Убить его!!!

— Я протестую, колдун, — сказал «полковник» весело. — Рвать на части тут буду я!

И двинулся вперед. А вот Толик полетел назад.

Чародей Сергей вскинул руку с тростью вверх — чего-то где-то сверкануло. Гидравлика тормозной системы поезда заглючила, клапаны на пару секунд сошли с ума, раздался треск, поезд резко тормознул и помчался дальше, но этого торможения хватило, чтобы откинуть Толика назад. Причем очень странно — поезд тормознул для всех, а вот полетел, будто его схватили за шкирку, только предводитель бородачей. Миг, секунда, и вот уже сухая кисть Сергея останавливает Толика прямо в воздухе. Рычащего Толика, ведь в это время «полковник» и вправду начал рвать.

Сперва его попробовали расстрелять. Нролиг и Голик выпустили по старому мужчине две очереди из автоматов, только его уже на месте нет. Так получилось, они были к нему ближе всего. Они умерли первыми.

Глупо стрелять по тому, кто, кажется, двигается быстрее пуль. Еще спускового крючка не коснулись толстые пальцы, одетые в массивные золотые перстни, а враг тут как тут. На мгновение остановился между ними, покрытые узлами вен руки взмахнули, будто гигантский махаон повел крыльями. Так не умеет двигаться человек, так не бьют самые чемпионистые из чемпионов мира по боксу. Да и вообще так не бьют. «Полковник» взмахнул обеими руками, тыльной стороной ладони ударяя в мускулистые шеи. Брызнула кровь, послышался хлопок — то кожа лопнула. Потом хруст и всё в единую секунду. Всего она одна и две головы полетели в обе стороны вагона, ударяясь о чистейшие, вымытые гастарбайтерами из Узбекистана, окна Аэроэкспресса. Но прежде чем сердца обезглавленных тел выплюнули из срезанных шей в потолок фонтаны крови, прежде чем «а-р-р-р» вырвался из глоток уже всего десяти бородатых культуристов, прежде чем завизжала Дина, прежде чем к желудку Вадима подкралась тошнота, «полковник» продолжил движение.

Но тут ему пришлось задержаться. На его пути оказался Эрик.

Из дюжины бородатых Эрик единственный мог похвастаться сединой в бороде. Самый старший, но далеко не старый. В руках, по которым сантиметровые вены сейчас гонят кровь под давлением в пару атмосфер, секира. Идеальный круг и метровое древко. Отполировано. Будто луна на палке. С остро заточенными краями. Мускулы напряглись, натягивают кожаную куртку, швы потрескивают, как воздух в майскую грозу — крутят секиру со скоростью молнии. Метровая рукоять, еще по метру руки — как раз отрезало вагон от «полковника».

— Стреляйте по нему!!! — взревел Эрик.

В руках у троих пистолеты, прицел наведен, куда надо, но они тоже не успели.

Эрик закрутил секиру так, будто вагон отрезало «силовым щитом» из фантастических фильмов. Настолько быстро летит смертоносное железо, так блестит, отражая свет ламп; свистит, уже изрезало сидения вагона в мелкую металлическую стружку, обивка летает белым пухом, но для «полковника» этот металлический вентилятор — это не сильно быстро. Опять стрелки не успели нажать спуск. Уж какие фортеля выписывала секира, но ладонь старика как-то успела вклиниться. Причем со стороны выглядело довольно комично, будто в кинокомедии. Ар сделал короткое движение рукой вперед, словно муху поймал, но сухая ладонь ухватила топор. И вот уже диск с идеально ровной кромкой в его руке. И уже летит дальше, разрывая грудь Тэррлика. Опять фонтан крови, снова «а-р-р-р-р!» взбешенных бородачей, да только «полковника» это нисколько не останавливает. С каменным лицом, со скоростью смеха он движется вперед.

Дина и Вадим ничего не понимали. Кошмар, они будто попали в какой-то фильм Стивена Кинга. Бородатые мускулистые мужики, старый незнакомец, двигающийся в десятки раз быстрее самого быстрого ниндзя, треснутый вагон, запах соляры, пульс в висках и ничего не понятно. Ведь и пяти минут не прошло с тех пор, как они относительно мило беседовали с этим надоедливым старичком. Который уже растерзал троих бородачей и сейчас добрался до четвертного. Почти. И ведь надо было им всем собраться именно там, где сидели они с Диной! Другие пассажиры поезда уже давно сделали ноги, но молодые люди оказались натурально отрезаны толпой воинствующих психов. Которые продолжали.

— Сразись со мною, отродье тьмы! — взревел Сергей, пытаясь растолкать широкие спины. Треклятье Темного, эти безмозглые потомки Дорака широченными спинами отгородили чародея от мерзкой твари, что скрывается под человеческим обличием. И не дают вступить в бой, погибая за просто так! Хорошо хоть Толика удалось отвести, но этот вспыльчивый идиот тоже подпирает его сзади, стремясь к собственной смерти. Орет, стучит в узкую спину чародея, требуя дороги. А противник уже добрался до Дролика. Сергей вздрогнул. Он почувствовал, как судьбы всех, кто в этом поезде, сплелись в огромный канат. Ему аж подурнело — судьба шандарахнула по составу поезда. Перед глазами поплыло, но длилось это даже не миг — короче.

Дролик — самый, пожалуй, здоровый из всех. В полтора раза больше любого из потомков Дорака. И вот перед ним сухой старик в разорванном на плече костюме. Где-то Дролик его видел. Быстр, сын собаки. И силен. Так силен, что сносит голову с плеч голыми руками. Прямо как Дролик.

«Полковник» атаковал ударом кулака. Надо же, сам последний потомок Дурака решил… впрочем, в голове пролетела, мысль, а чего решил? Потягаться силами? Слишком глупо даже для наследника Дурака. Надо бы подумать над этим. Чуть попозже. В это время кулак Дролика поймал кулак «полковника». И остановил. Правда, рука Дролика треснула в запястье, а локтевой сустав вышел из сумки, но мышцы бородатого настолько сильны, что способны удержать даже это. На мгновения. Но и их бывает достаточно.

Да, этот силен. Но дело не в силе. Скорость — куда важнее силы. Кулак Дролика заблокировал правую руку, но левая-то! Еще не перестала трещать сломанное запястье, а ладонь «полковника» уже отвешивает Дролику пощечину. И снимает с черепа пол-лица. Снова кровь брыжет, а рваная кожа уродливым лоскутом повисла на носу. В глазе Дролика, окруженном голыми мышцами, застывает ужас и боль. Ненадолго. У «полковника» есть еще ноги. Он воспользовался крепкостью хватки, что сжимает его правую руку. Небольшое тело «полковника» крутанулось в вагоне, переворачиваясь вверх дном, каблуки туфель стукнули потолок с такой силой, что тот вздыбился. От удара «полковник» полетел к полу, увлекая за собой Дролка. Того согнуло, а «полковник» уже проскальзывает у него между ног. Всё так быстро и с такой силой, что позвоночник хрустит, ломается в области поясницы и, сложенный вдвое, Дролик падает мертвым, разжимая напоследок хватку. А «полковник» на ногах. Чуть не упирается в грудь Сергея.

Чародей глубоко вздохнул. Всё тело вмиг покрылось потом, а на едва покрытом жирком животе началась вибрация. Он почувствовал резкую кристаллизацию мысли. Клетки его тела, повинуясь мозгу чародея, в единый миг сожрали килограмм пять жира, давая достаточное количество сил и энергии — коту Борису только позавидовать. Две тонки сухие кисти словно ворох листьев разворошили спины могучих, но легко гибнущих бородачей. Этот поединок его. По крайней мере надо продержаться хотя бы немножко…

Вадиму очень сильно подурнело. Столько крови он не видел даже в фильмах Квентина Тарантино. Вагон покрывает алая лужа, на полу лежит скомканный бородач без половины лица, пустые белые глаза глядят на них с Диной безжизненным страхом. В проходе толпа соревнуется, кто же быстрее встретится со своей смертью — так быстр старик, так страшен, что у Вадима и на лобке волосы стоят дыбом от страха. Это всё происходит вот прямо за три метра от них!

— Бежим, бежим, бежим… — бормочет он так, что едва слышно. Кисть сжимает пальцы девушки, та вообще в ступоре. — Надо уходить, надо уходить.

И он, воспользовавшись какой-то заминкой, некой тишиной, сжал пальцы Дины еще сильнее и увлек ее в проход вагона. Туда, где выход, откуда пришли бородатые.

Он потянул Дину, та повиновалась, будто кукла. Мозг девушки перестал соображать, накинься бы все эти мужчины ее насиловать — она даже не закричала бы. И беспрекословно последовала за тянувшим ее Вадимом. Он вытянул девушку в проход и попытался дать деру, когда позади вспыхнуло, потом по спине ударила легкая ударная волна, будто мощный порыв ветра — такой не валит с ног, но парень и девушка повалились — то придавил их не ветер, но страх.

Набалдашник трости Сергея вспыхнул ярким зеленым светом — и это, наконец, остановило «полковника».

— Ты не пройдешь! — взревел Сергей, выходя вперед всех. И даже его друзья бородачи отступили — так страшен и величественен чародей в пылающей тростью в руках. А «полковника» аж корежит от этого света. Он отступил, назад, еще шажок назад, еще.

— Ты не имеешь права вмешиваться, колдун! — сказал старик, закрываясь от яркого света предплечьем. — Ты поплатишься за это!

— Ты не пройдешь! — настаивал Сергей. Ну когда же? Вероятности вокруг летали так, что вот-вот должно что-то кардинально измениться. Тварь слишком сильна, а внутреннего света хватит минут на пять максимум. После этого самого Сергея можно будет голыми руками брать, а силы твари не убудут. Сергей обшаривал его Знанием — сплошная чернота, а не человек. Что-то совсем непохожее даже на его слуг.

— Не пройду, — прошипел «полковник». — Так пролечу!

И сиганул вперед, пролетая над Сергеем и толпой бородатых. Так быстро, что даже успел пару раз оттолкнуться ногами от потолка. И вот всё сначала — чародей позади толпы, а перед «полковником» сам Толик из рода Дорака. И еще Вадим с Диной.

Пара коричневых кожаных туфель приземлилась прямо перед лицами Вадима и Дины. На идеально вычищенной левой туфле прилип кусок человеческой кожи со щеки. Длинные волосы бывшей бороды свисают, подметая пол. Вадим подскочил, встречаясь лицом к лицу со стариком.

— Тебя я тоже убью, — сказал «полковник» ровно. А потом перевел взгляд за спину Вадима — там стоял Толик. — И тебя.

Конечно, Вадим даже не уследил бы, как тыльная сторона ладони «полковника» снесла его голову с шеи. Если бы та не остановилась. В сантиметре от трясущегося кадыка. Голубые глаза Вадима оглядели покрытую венами ладонь у своей шеи. А потом перевели взор на синие глаза едва знакомого старика. И вот тут страх увидел ответный страх.

— Ты? — сказал «полковник» ошарашено. — Откуда у тебя ярлык?

А Сергей, вновь оказавшейся позади основного «веселья», схватился за поручень. Вероятности так скрутило, что ему подурнело. Что-то вообще не так с этим треклятым вагоном. Великий Поход потомков Дорака, конечно, событие из ряда вон, но тут… Владыки Мира будто собрались, а не кучка…

Размышление прервалось тем, что вся куча мала повалилась на пол — поезд вновь резко затормозил, теперь уже надолго. А в соседнем вагоне раздался взрыв.

Вадим перестал соображать. Только что он избежал смерти, потом какой-то ярлык, а теперь уже старик летит на него, увлекаемый инерцией остановленного вагона. Вот только теперь руки его цепляются за сидения и поручни только не дотронуться до парня, только бы не повредить. На секунду свет погас в вагоне, а Вадиму показалось, помутнело у него в глазах. Показалось, сейчас потеряет сознание. В этой темноте ему померещились губы. Померещились зубы. А потом мир полетел дальше в безумие — барабанные перепонку чуть не разорвало. Взорвался соседний вагон.

Бабахнуло хорошо, металл заскрипел, дым заполз в ноздри, по коже пробежало теплом. Конечно, звук был самым серьезным раздражителем, заставившим всех ахнуть. Они повалились друг на друга и только «полковник» завис, держась за сидения и стараясь не соприкоснуться с Вадимом, да Сергей стоял в полный рост. Он воспользовался тем, что между ним и врагом все лежат, снова выходя на первый план, вот только трость не торопился зажигать. Попутно он как бы прислушивался к чему-то своему. Впрочем, прислушаться тут можно было и самыми простыми, не чародейскими ушами — сверху послышался характерный звук вертолета. И потом с небес раздался голос из громкоговорителя.

— Вадим Туманов, если хочешь остаться в живых, оставайся на месте! — грохотало сверху. — Оставайся на месте и ничего плохого не случиться.

— Это еще кто? — спросил сам у себя Ар. И, видимо, решил проверить. Легкий прыжок — коричневые туфли встали на подголовники кресел, а две короткие, но жилистые руки замелькали, разрывая крышу вагона. Посыпался сначала металл, потом утеплитель, снова металл и вот уже приличных размеров дыра, а в ней в отдалении завис вертолет. Двери его раскрыты, в проеме два молодых парня. Один с гранатометом в руках, второй с мегафоном.

— Вы мне порядком надоели, — снова произнес «полковник».

— Мы уже уходим, — ответил Сергей. Бородачи и Дина с Вадимом успели подняться и спрятались за его спину.

— Эти, — палец «полковника» указал на Толика и остальных, — уйдут на тот свет. А мы с тобой останемся и побеседуем. Но сначала я…

Сергей не дал договорить. Он взмахнул тростью, снова зажегся зеленый свет. Он заволок собою всё в вагоне и только грустный голос чародея — больше ничего, казалось, и нет тут:

— Бегите.

А следом за зеленым светом в вагоне полыхнуло алым. Послышался «а-а-ар-р-р-р» и скрежет едва не ломающихся зубов Толика.

— Бежим! — взревел он. — Прости, чародей…

И все они, оставшееся в живых, ринулись из вагона туда, где только что прогремел взрыв. А позади них кто-то что-то пел.

Вадим тащил Дину, но и следом их подпирали. Еще раз послышался скрежет металла — Толик ударил огромным молотом по дверям, те вылетели, как зубы боксера, после удачного хука спарринг-партнера. Они не вышли — выкатились из вагона. Вадим мельком оглянулся — зрелище страшное. Оказывается, основная часть Аэроэкспресса уехала дальше, осталось только три вагона. Один раскуроченный взрывом гранатомета, один последний и их. Некоторые окна их вагона вылетели, крыша в нескольких местах раскурочена, лоскуты металла торчат, как изящно распустившийся цветок. Вагон изнутри залит светом. Причем ровно напополам — справа, где стоял высокий мужчина в сером костюме, полыхает сплошная зелень, а слева — половина страшного старика, там воздух окрашен в алые цвета. И звук. Будто хрусталь звенит, но в то же время похоже на песню. И постепенно краснота начинает нажимать, а песня звучит тише. Вот красное сияние отвоевало окно, потом еще, и еще, и еще, и еще. Тусклый зеленый свет горит только у самого выхода в тамбур…

— Вадик, — проскулила Дина, — ты мне больно делаешь, Вадик…

Вадим только сообразил, что сжимает ее ладонь, что есть силы. Он отпустил, но тут его схватили. Плечо пронзила боль, а его развернуло. Перед ним бородатая рожа и страшно злые темные, почти черные глаза того, кого старик назвал Толиком.

— Почему ты всё еще жив? — спросил Толик. — Почему эта тварь не убила тебя?

Ответить Вадиму не дала автоматная очередь с небес. Грунт вокруг них прорезало, кверху устремились куски земли и пыли.

— Никому не двигаться! — прогремело с небес. Вертолет уже спускался, завис метрах в десяти. Его лопасти били по воздуху, но звенящий звук из вагона почти заглушал их. — И никто не пострадает. Нам нужен Вадим Туманов, отпусти его и отойди!

Это, видимо, относилось к Толику, в руке которого повис Вадим.

6

Денису это всё очень не нравилось. Так не нравилось, что захотелось просто перестрелять всех мутных ребят с этой вечеринки и укатить обратно к шлюхам в пентхаус. Но только представил, что скажет по этому поводу отец, а что потом сделает. Нет, Туманова надо доставить во что бы то ни стало.

Всё пошло не так практически сразу. Первыми ушли со связи ребята, которые вели Туманова в аэропорту. Потом вроде бы на связь вышли, ему доложили, что всё в порядке, а почти сразу пропали просто все! Никто не докладывался. И тут уж стало не до шуток. Даже представить сложно, что скажет старый Архипов, если Денис не доставит ему Туманова к обеду. Съест, наверное, собственного сына на этот обед. Отношения с папашей в последние несколько лет и так не ладились, а это могло стать последней каплей. То, что Кирилл пойдет на убийство сына — какие могут быть сомнения? Уж сколько он повидал, ставших трупами по нелепой прихоти отца.

Последние данные были, что Туманов в поезд сел. Значит, надо брать его там. Один и один сложились в голове Дениса мгновенно. Его ребята так просто со связи не ушли бы, значит, их перехватили. Значит, либо менты, либо… вот тут как раз очень напрашивалось второе это «либо». Те, кого Кирилл боялся, казалось, страшнее самой смерти. Владельцы лампы.

Благо, вертолет отца всегда под жопой и под парами. Заняло всё минуты. До прибытия Аэроэкспресса на конечный пункт оставалось еще четверть часа, а вертолет уже заходил на перехват. Странности не замедлили повсплывать. По крыше третьего вагона пробежала трещина, да и в окнах какая-то суета. Денис не нашел ничего лучше, чем отцепить этот вагон и там разбираться. Отцеплять решили гранатометом.

И вот уже холодный пот бежит по высокому лбу Дениса струями — реками. Странностей не просто больше — их ума. Отчего-то пугающе бородатые мужики в коже и с саблями, топорами и автоматами в руках. Вагон, окна которого горят пугающим светом. И атмосфера — будто угодил в книгу. В некрономикон.

Собравшись с последними остатками отваги, Денис потребовал отпустить Туманова. Если бы ему не подчинились, он отдал бы приказ: расстрелять всех. Но бородатый качок совсем не подчинился. Вместо этого огромный молот, весивший, наверное, килограмм тридцать, одними даже небрежным движением тот метнул в их сторону.

Денис не успел отдать приказ расстрелять, он вообще ничего не успел. Скрежет металла, потом вертолет взвыл и закружился быстро-быстро. Земля внезапно полетела к нему, он даже не понял, как сумел спрыгнуть. А затем была боль. Его покатило кубарем, он как-то сумел сгруппироваться и на самом конце сознания, прежде чем потерять его, в голове зазвучал злой голос:

— Берите этих внуков кейсахов и двигаемся в Глубинное Государство! Оно ближе всего. Эх, чародей-чародей…

Вагон — это почему-то было самым важным для Дениса. Вагон алого цвета. Будто его нагрели газовым резаком. Стекла в нем расплавились, краска обгорела, а салон сгорел дотла. Ничто живое там не выжило бы. Но кто-то выжил. Алый туман застилал мысли, тело ревело, кости вибрировали, а мозг отказывался поверить, что кто-то может разорвать нагретый до алого металл вагона, будто бумагу. Кто-то, закованный в серебряный скафандр, проделал дыру в вагоне и легонько спрыгнул неподалеку.

— Глубинное Царство? — донесся странно знакомый голос из-под шлема. — Я сейчас тебя туда закопаю.

Бородачи взвыли, выстроились в шеренгу, ощетинись оружием. Туманов и его баба оказались рядом с Денисом позади их спин. А мозг плыл и плыл. К ним подъехали танки.

Да и не только танки. В один миг над головой затарахтели вертолеты, из всех дорожных щелей заголосили сирены подъезжающих автомобилей полиции, танки подвозили на фурах — Денис увидел, как сверхсекретная «Армата» преспокойно съехала с одного грузовика, попутно разломав борта, да и почти полгрузовика заодно. В небесах летали самолеты. Люди окружали их. Люди в камуфляже и черных облегающих костюмах — ниндзя какие-то. Вокруг будто проводилась какая-то спецоперация. А в центре всего — непонятный мужик с знакомым голосом и бородач, сбивший его вертолет. Он вышел вперед, в руке тот самый молот.

— Ты тот самый Ар, из лордов? — спросил Толик.

— Я тот самый Ар из лордов, — кивнул закованный в металл мужчина.

— Где чародей?

— Мертв.

— Ты умрешь следом за ним, — прорычал Толик.

— Нет, — ответил Ар спокойно. — А, если и да, это ничего не изменит. Но — нет. Умрешь ты, Толик из рода Дурака. Прямо сейчас.

И опять случилась очередная чертовщина. Метрах в пятнадцати от основной тусовки, как раз там, где десяток снайперов взяли всех на прицел, земля заходила ходуном, асфальт пошел трещинами — мужчины с винтовками даже не поняли, как умерли. Очень грязно умерли — прямо из-под земли вылетел гигантский — метров пять в длину и три в диаметре шнек или бур, или что-то типа огромного сверла. Этим сверлом снайперов перемололо на фарш впополам с землей, а следом показалось и то, что приводило «сверло» в движение. Цилиндрический корпус, подгоняемый гусеничным ходом — впереди исполинский бур, с боков гусеницы, а в хвосте что-то типа пневматического двигателя. Такого мощного, что, когда эта землеройная машины приняла горизонтальное положение, волной воздуха, вылетающего из ее зада, смело еще человек тридцать. Люди, кстати, на площадь всё прибывали. С обеих бортов чудо агрегат, хоть и весь в грязи, но можно рассмотреть, украшают два нарисованных висельника. В машине открылась дверь, и оттуда вышел какой-то худой высокий старик. Ежик седых волос, защитные очки там же, хитрые глаза, под ними отчетливые синяки. На этот раз никакой искусственной руки или глаза. Но это Эрв — определенно. Под мышкой какая-то металлическая коробочка, лицо довольное, будто только что в лотерею выиграл.

— Здорово, вражина! — крикнул Эрв. — Привет, гномы!

Он как-то очень так быстренько преодолел расстояние до бородачей, Вадима, Дениса и Дины, что никто толком ничего не сообразил — все восторженно глядели на аппарат, доставивший Эрва сюда. Землеройка напоминала такую же из мультфильма про черепашек ниндзя. Эрв вышел вперед, растолкав бородачей, вот он уже справа от Толика глядит на искореженный вагон — тот едва-едва начал остывать. Краска с него испарилась полностью.

— Эх, Серый-Серый, — покачал головой Эрв. — Предупреждал я тебя. Но главное ты сделал.

— Убейте его, — приказал Ар сухо.

И тут же пару сотен автоматчиков нажали спусковой крючок. Но Эрв успел договорить:

— Ты показал мне Лимб…

Две сотни пуль влетели в Эрва. Его буквально разорвало на куски. Не всякий фарш так тщательно перемалывают, как это сделали с ним. Все немного шокировано пронаблюдали эту процедуру, но секунд через пятнадцать шока им только прибавилось.

— … и подарил вот эту малышку… — сказал голос Эрва из его «землеройки». А потом почему-то совершенно голый Эрв выкатил из недр своей машины какую-то круглую штуковину, диаметром примерно в метр. На колесиках, вся в болтах, лорд Ар сразу сообразил, что это.

— Бомба! — сказал он.

— Хуёмба, — парировал Эрв и нажал кнопку на конструкции, что была недавно ядерной ракетой, которую он спёр.

Денис, только-только пришедший в сознание более-менее, подумал: «Ну, всё». Сейчас рванет и пол-Москвы разметает на кусочки. Однако эффект от бомбы был совсем другой. Никого не разметало, наоборот — все застыли. Время остановилось.

— Какого хрена?! — послышался писк Дины.

— Тише-тише, — сказал Эрв деловито. Он как раз натягивал трусы, прикрывая свою бледную задницу. Остальное тело оказалось полностью безволосое и удивительно белое — с зеленцой даже. Трусами он и ограничился. — Вы, главное, не отходите от вон той коробочки дальше пяти метров. Там есть подсос времени.

— Я слышал о тебе, Мертвый бог, — вышел вперед Толик. — Что тебе надобно от нас?

— Вы мне бы и нахуй не нужны, — буркнул Эрв, поворачиваясь к Дине, Денису и Вадиму. — Мне нужен этот клон и… может быть, эти двое. А вас я сейчас по-быстрому спасу, в благодарность вашему «великому походу» и во светлая память колдуна Серого. Вот за него я сегодня хорошенько выпью.

— Какой еще клон? — спросил Денис испуганно.

— Не бери в голову, — пожал плечами Эрв. — Загружайтесь в мою подземную лодку, у нас есть где-то час, пока насос не перестанет подкачивать Лимб в Мир. На большего атомной бомбы не хватит.

Это стало последней каплей для Дениса. Голова раскалывалась, его мутило, он наверняка получил сотрясение мозга при падении. Он отключился очень мягко, а в голове стучало странное слово: «клон».

— Похоже на «клоун», — прошептал Денис и потерял сознание.

Эрв оглянулся — сотни или даже тысячи людей замерли в неестественных позах. А вон и пули висят в воздухе. Охват поля где-то километр. Он посмотрел туда, где стоял Ар. Пусто. Все тут, а его нет.

— Ладно, — сказал Эрв, — это было ожидаемо. Берите спящую красавицу и грузите в лодку! Давайте, давайте, хватит сиськи мять!

Вибрация. Полумрак. Отчетливый запах пота. Они «ехали» под довольно приличным углом вниз минут сорок, но с полчаса идут почти ровно. Где-то позади гремит двигатель, компрессор нагнетает чудовищное давление, спереди скребется гигантский шнек, разрывающий земную плоть — Дина этого не совсем понимала, как всё устроено, одно ясно — устроено оно шумно. Зато понятно другое — она в жопе. В самом центре волосатого мужского ануса. Вот эти волосатики вокруг сидят. «Подземная лодка» вполне просторна для одного безумного старика в трусах, но их вместе с ним одиннадцать. И один еще без сознания лежит — много места занимает, но хозяин машины — как Дина поняла, его звали Эрв или «Мертвый бог», что намекало, выглядел тот вправду мертвяком ходячим — настоял, чтобы того положили в удобную позу. «Если это говно откинет копыта, можно сказать, ваш Серега отправился в задницу к Темному совсем уж бесславно», — так откомментировал свое решение Эрв. Спорить с ним никто не стал, даже хмурый Толик сидел, вжимался в кожаные куртки своих собратьев, пыхтел, но молчал.

Ей, девушке, уступили козырное место — рядом с Эрвом в соседнем кресле. Два кресла прямо перед тремя экранами. Так как они двигались под землей, экраны показывали… спортивные новости, какой-то слабо эротический фильм и последний сезон «Симпсонов». Эрв глядел всё это одновременно, но трансляция велась почему-то даже не на английском, а на немецком языке. Вел себя капитан «подземной лодки» очень странно. В смысле, как ни в чём не бывало. Смеялся над шутками Гомера, болел за волейбольную команду и пускал слюни на сиськи красотки с третьего экрана. Будто бы не он всего час назад супер-буром разорвал десяток человек, потом уже его разодрали в клочья, он каким-то образом воскрес из мертвых, остановил время, посадил всех в машину из комикса про «Черепашек ниндзя» и теперь они движутся в неизвестном направлении… к центру Земли? Дина не знала, а спросить — страшно.

Хуже всего пришлось Вадиму. Его, бедного, задвинули в самый зад, где он кое-как поместился на ящике с инструментами. Бородатые мужики сидели, как придется: кто на корточках, кто просто на железный пол уселся, кто стоял, двоим — Толику и самому седому — достались два маленьких стульчика. Они сидели хмурые донельзя, но помалкивали с тех пор, как Эрв пригрозил сбросить их за борт, если не успокоятся. Учитывая, что за бортом земля — понятно, что было им предложено.

Дина то и дело бросала взгляд на спящего красавца. Вправду, такого красивого парня она никогда не видела. Вообще идеальной внешности, он даже спал сексуально. Гладко выбритый брюнет, смуглый, прилично прокаченный, смазливый… Да, не время, конечно, для таких мыслей, но сердцу не прикажешь. Дина как-то долго присмотрелась к Денису, а потом ее взгляд случайно выхватил Вадима — тот, в свою очередь, пристально рассматривал, как Дина пялится на Дениса. Очень недобро так рассматривал.

Дина отвернулась так резко, что чуть не нажала какой-то рычаг.

— Полегче, полегче, красотка, — добродушно сказал Эрв хриплым, будто прокуренным голосом. — Будет очень обидно, если вы застрянете в пятистах метрах под землей. Мне-то по-фиг, а вам — не очень.

— Почему ты не передвигаешься по воздуху, Мертвый бог? — послышался сзади голос Толика. — Я слышал, ты летаешь…

— Летаю не только я, потомок Дорака, — ответил Эрв насмешливо. — Эти ребята, которые взяли вас за яйца и, — Эрв поглядел на Дину и усмехнулся, — и яичники, как ты видел, тоже отлично летают — вон там сколько самолетов было. А вот под землей не разучился ходить один Эрв! К тому же, вам повезло, я подвезу тебя и твой «поход» до Метро.

— Ты доставишь нас до Глубинного Царства? — спросил Толик, как показалось Дине, с надеждой.

— Доставлю, доставлю, — зевнул Эрв. — У подземной лодки куча достоинств: не найдешь никаким радаром, можно быстренько съебаться, но вот скорость… всего десять километров в час. Мы пошли наискосок и сейчас идем метрах в пятистах под землей, но от моего трупа удалились всего на пять километров. До ближайшей станции Метро километров тридцать, поэтому пару часов — и мы у цели. Вопрос, работает ли оно, ваше Метро…

— Поезда Глубинного Царства вечно идут по расписанию, Мертвый бог, — проскрежетал Толик. — И даже они не смогли ничего с этим поделать…

— «Они»? — усмехнулся Эрв. — Они лет триста использовали ваше Метро, чтобы возить грузы, пока не построили достаточную воздушную транспортную сеть. Хотели бы — закопали бы. И уже далеко не все поезда идут по расписанию, а лишь те, что остались.

— Может быть. Но ты не знаешь этого наверняка. Что ты будешь делать дальше? Чего тебе надо от нас?

Толик перешел довольно внезапно, одновременно девять пар глаз устремились на Эрва. Тот зевнул, почесал безволосый живот, нажал кнопку — в подлокотнике его кресла открылась ниша, оттуда выехала бутылка пива. Холодного и запотевшего. Теперь на Эрва смотрели с нескрываемой завистью, как он залпом осушил почти полбутылки. А потом протянул ее Дине.

— Будешь? — спросил он.

Дина молча взяла бутылку и выдула. Только теперь она поняла, как хотела пить. В голове приятно зашумело, ужасы, виденные за последние два часа, начали усваиваться мозгом. Шок не отступил, а скорее спрятался за углом в воспаленном мозге.

— От вас я, в принципе, уже всё взял, — хитрые карие глаза встретились с темными и хмурыми Толика. — Мне нужен был он — он у меня, — палец Эрва указал на Дениса. — Но, раз уж вы мне подвернулись всем скопом, а пастуха у вас убили, я могу сделать вам всем предложение, от которого трудно будет отказаться. Кстати, всем в этой лодке я сделаю такие предложения.

— Говори, — кивнул Толик.

— Зачем вы приехали в Москву? — спросил Эрв.

Толик полез во внутренний карман и очень неохотно вытащил оттуда металлический тубус. В нём аккуратно свернутая в трубочку карта. Эрв опять почесал пузо и протянул ладонь. Еще неохотнее, словно расстается с сокровищем, Толик отдал тубус. Эрв развернул карту и сказал:

— А, вы прибыли сюда, чтобы найти место. Но штурмовать Университет? Вы реально собирались штурмовать Университет? А что не сразу Страну Ужасных Монстров?

— Не штурмовать, конечно, — покачал головой Толик. — Но там мы могли бы затеряться с толпой. И с нами был чародей, нам сопутствовала бы удача…

— Я хочу вас поздравить, — перебил Эрв, возвращая карту, — удача по-прежнему вам сопутствует. Колдун накачал вас вероятностями под самую бороду. Подстраховался. Именно поэтому вы мне и… можете быть полезными. Но это одновременно и хреново. У этих пидоров есть вычислительные машины, для них вы, нафаршированные удачей бородатики, как мотыльки в ночи. Серый вас прикрывал, но теперь его нет… Поэтому вам было бы полезно поскорей скинуть часть лишней удачи. Это как раз можно сделать — раз уж вы всё равно собирались штурмовать цитадели — выполнив одну боевую операцию. Вы поможете мне, а я вам. Университет я возьму на себя. Тем более, теперь это вообще будет как пальцы обоссать! Думай, Толик, думай.

— Что надо будет конкретней сделать? — спросил Эрик, сидящий в углу. Эрв поглядел на самого старого бородача, будто только сообразил, что в лодке есть еще кто-то, кроме него и Толика.

— Сейчас я разбужу эту спящую красавицу, мы узнаем у него, где спрятана вещь, которая мне нужна, а вы сопроводите меня, чтобы я ее забрал. Конечно, зная специфику этой вещи, вам придется встретиться с самыми серьезными противниками. Но они просто люди, так что для накаченных стероидами удачи гномов это вполне возможно.

— Не называй нас так! — прорычал Толик. — Мы дети Дорака, но позор нашего Рода не смыт! Когда мы восстановим наш Род…

— Не «когда», а «если», — перебил Эрв. — Ладно, думайте пока, шепчитесь, теперь с вами двумя.

Дина и Вадим напряглись, девушка даже протрезвела. Хотя голова кружилась.

— Для вас новостей хороших не будет, — сказал Эрв холодно. — Вы не понимаете, что с вами случилось, но это еще только цветочки. Не буду вам пиздеть: всё, абсолютно всё, что вы знали о планете, которую вы называете Земля, — всё неправда. Все настолько не так, что вы даже не можете себе представить. Просто пиздец, как вы не понимаете, как всё устроено…

— Давай уже говори! — крикнула Дина и тут же ее ладошка прикрыла собственный рот. Она только что повысила голос на страшного мужика, которого другие, еще более страшные мужики, называли «Богом смерти»!

А тот усмехнулся и продолжил:

— Вы должны понять, что с вами случилось. Я не могу, да и не хочу вдаваться в подробности, но, так спросим: что вы будете делать, если я просто выпущу вас где-нибудь в Москве? Что вы будете делать?

— Мы поедем домой, — впервые подал голос Вадим.

— Би-и-ип! — пропищал Эрв. — Ответ неправильный. Нет у вас больше дома. И вас больше нет.

— Как так? — спросила Дина.

— А так. Всё. Вас уже исключили из всех баз данных, вашу недвижимость продали, ваши машины в металлоломе, ваши трусы с носками из нижнего ящика сданы на ветошь. Ты на «Ютьюбе» выступал? Твой канал стерли. Вас больше не существует…

— Как так? — повторила Дина. — Но мои родители и друзья они-то нас…

Эрв поднял палец вверх.

— А вот тут я попрошу вас быть максимально сосредоточенными и не истерить. Не люблю я этого, но… Ваши родители и друзья мертвы. Все, кого вы знали, мертвы. Все, кто имел с вами личный контакт — мертвы. Я думаю, даже процентов десять-пятнадцать твоих подписчиков уничтожат.

— Это чушь какая-то! — подался вперед Вадим. — Ты врешь!

— В подземной лодке раздается бесплатный Вай-Фай, мальчик. Пароль — четыре нуля. Я понимаю, это тяжело, но, можешь проверить.

Вадим бросился к Дине, та уже доставала «Айфон» и входила в настройки.

— Садись, только ничего не трогай, — уступил ему место Эрв. — А я пока займусь этим.

Да, теперь уже точно весь алкоголь улетучился из крови — лоб девушки покрыли крупные капли пота. Пальцы дрожали, она едва попадала на нужные иконки в смартфоне.

— Давай я… — попробовал предложить Вадим.

— Пошел на хуй! — крикнула девушка так, что парень отпрянул, а все бородачи повернулись. — Если бы не твой сраный Ургант…

И только Эрв вообще не обратил внимания на молодежь. Из ящика он достал пару наручников и кусок металлического троса с двумя петлями на концах. Остальных пассажиров он грубо растолкал, совсем не замечая их рыка и гневных взглядов. Эрв продел петли троса в наручники, а потом браслеты щелкнули на запястьях Дениса. Хозяин подземной лодки бесцеремонно заломил его руки за спиной и загнул ноги к кистям, согнув Дениса буквой «О» через хребет. Браслеты защелкнулись и на лодыжках, сворачивая парня в бараний рог — он оказался связан по рукам и ногам и как бы разогнут в обратную сторону так, что аж живот оголился и из горла вырвался слабый стон. Но Денис не проснулся.

— Сейчас мы тебя немножко шпритзе, а потом будет фройлихкайт!

— Господи… — раздался грустный голос Дины.

— Дай сюда! — рявкнул Вадим и вырвал айфон из руки девушки. Впрочем, она и не сопротивлялась. То, что она прочла…

Бородачи сидели хмуро, прекрасно понимая, что сейчас узнала Дина, а вот Эрв наоборот, был в прекраснейшем расположении духа и даже начал напевать какую-то песню по-немецки. Еще один ящик поделился с ним устрашающего размера шприцем с зеленоватой жидкостью. Бледная ладонь рванула рубашку, обнажая смуглую грудь Дениса. Гномы перевели взгляды на это, потому что Дина начала тихо рыдать, а Эрик заметил, как длинные волосы Вадима приподнялись. Тот смотрел сводки аварий по Ростовской области. А Эрв воткнул длинную иглу прямо в сердце Дениса. Попал точно меж ребер, сразу видно, не впервой ему такая процедура.

Денис пришел в себя тут же. Мгновенно. Моментально и очень мерзко. Эрв подскочил и босая стопа прижала лицо парня к перфорированному металлу пола. И не зря — тут же из рта извергся поток блевотины, а потом крик боли. Но не только это — по брюкам в районе паха расползлась черное пятно, а в подземной лодке завоняло фекалиями. По всему телу Дениса выступили крупные пятна пота.

— Не обращайте внимания, — сказал Эрв, с силой прижимая голову Дениса к полу. — Вентиляции на лодке нету, снаружи земля, сами понимаете. Но Дан должен включить генератор озона… а, вот и уже.

Заработал куллер, в воздухе запахло, будто неподалеку кто-то варил аргоновой сваркой.

— Но это, конечно, неприятно, — сморщился Эрв, — разглядывая пятно на заднице Дениса. — Нам с ним еще пару часов до Метро ехать…

Еще один шкафчик отдал Эрву странного вида нож — такого тонкого никто из присутствующих никогда не видел. С хирургической точностью Эрв срезал штаны на уровне колен, а потом и трусы… Гномов, сидящих в хвосте подземной лодки, он разогнал, повернул красный железный штурвал и открыл люк, в кабину ворвался рёв турбины и голубое свечение — и только Вадим с Диной не отреагировали на это никак. Вадим читал сводки несчастных случаев в Ростовской области. Трусы и куски штанов вместе с пахучим содержимым полетели в люк, Эрв закрыл его и повернулся к корчащемуся на полу парню. У того глаза лезли на лоб, изо рта доносился протяжный стон, тело напряглось, само себя сгибая в еще большую дугу.

— Пару минут, — прокомментировал Эрв. — Где-то у меня тут были запасные труселя…

Вадим ничего не соображал. Вообще ничего. Андрей Валентинович Туманов и Анастасия Петровна Туманова погибли в автокатастрофе этим утром. Он еще был в Ростове, когда это случилось. Сестра, Таисия Туманова, была застрелена прошлым вечером при попытке изнасилования. Он начал пробивать всех — друзей, родственников… Даже Кривоходов — и тот мертв. Сердечный приступ. А потом Вадим пробил себя. «Известный блогер покончил жизнь самоубийством, предварительно удалив свой блог». И его фотография. Распластанное по асфальту тело. Длинные белые волосы в луже крови. Все Тумановы мертвы. И ни один журналист не удосужился провести какие-нибудь параллели. В «Сафари» Вадим заметил вкладку, которую не закрыла Дина. Палец коснулся, там было фото Дины. Почти всё закрытое пикселями. Кровь, битое стекло, асфальт. И заголовок, который Вадим даже не дочитал до конца: «В автокатастрофе погибла»…

А тем временем в себя пришел Денис.

— Кто вы такие? — спросил он сквозь пелену боли. — Где я? Мой отец с вами…

И тут же залился воем, потому что босая ступня Эрва заехала прямо по его обнажившимся гениталиям — причем с эдаким шлепком.

— Заткнись, дерьмо, — сказал Эрв сухо. А потом достал из-за спины еще один шприц. Еще больше. — У твоего отца есть одна вещь, которая мне нужна. Ты слышишь меня?!

Он схватил подвывающего парня за волосы и потянул на себя, чуть приподнимая всё тело. Удивительно, как такой худой и болезненный с виду Эрв сделал это с невероятной легкостью. Но когда он пришел в движение синюшное тело пошло таким рельефом, будто под кожу ему закачали шариками ртуть.

— Слушаешь?! Внимательно?!

— Да-а-а, — простонал Денис, из глаз брызнули слезы.

— Вещь? Самую важную вещь, которую твой отец бережет больше, чем собственные яйца? Вещь, которая сделала его тем, кто он есть? Ты понимаешь?

— В-волшебная л-лампа, — выстонал парень.

— Лампа? — Эрв сперва не понял, а потом даже хохотнул. — А чё, остроумно! Пусть будет лампа. Сейчас ты мне очень подробно расскажешь, где эта лампа и как ее можно достать. Иначе я вколю в тебя это. В этом шприце нейро-яд, который сожжет процентов десять твоей черепушки, но, главное, часа на два ты станешь китайским болванчиком — абсолютно подконтрольным любой воле. Если я прикажу тебе отсосать по кругу — будь уверен, ты сделаешь это. Так что решай — будем по-доброму или по-злому?

— По-доброму, — сказал Денис слабо. — Я всё расскажу! Я всё…

— Би-и-ип! — пропищал Эрв. — Ответ неправильный!

И всадил иглу ровно туда же, куда до этого — прямиком в сердце. Причем так точно, казалось, попал иглой в то же отверстие. Жидкость перекочевала в сердце Дениса, он мгновенно обмяк. И заулыбался.

— Папа… — залепетал Денис. — Папа, я не хотел. Но у них есть летающие топоры и самолеты с танками. Они были сильнее, папа…

— Заткнись, — приказала Эрв.

— Папа, ты же не будешь сердиться на меня?..

— Яд подействует минут через пять-десять — пожал плечами Эрв, а потом снял с Дениса наручники. Парень тут же принял обратное положение: свернулся калачиком и продолжил чего-то лепетать. — Эй, ты, мешок с соломой, — обратился Эрв к Кролигу, — у тебя под жопой должен быть комплект сменной одежды. Подай сюда труселя, а то я не могу без зависти смотреть на член этого парня! Ему конем надо было родиться! Вот уже постарались в клонатории…

Кролиг поднялся и обшарил тряпки под задницей. Действительно там нашелся комплект одежды, включая и трусы, но размером на Эрва. Гном протянул Эрву плавки — собственно, в таких же тот был и сейчас. Эрв кое-как натянул на Дениса свои плавки, получилось не очень — причиндалы парня толком не поместились.

— Он кейсах? — спросил Толик, с брезгливостью глядя, как Эрв безуспешно пытается заправить «достоинство» парня в трусы.

— Он-то? Да пошел он нах: й со своим хуем! — Эрв разогнулся и брезгливо вытер руки о свою голую грудь. — Отчасти — наука ведь не стоит на месте, такого устойчивого клона еще попробуй сделать. Обычно они — капризные психопаты, почти не контролирующие свои страсти, такими и заселили в свое время Каганат. Если бы они еще спаривались только друг с другом, их генотип не страдал бы и через несколько поколений психика стабилизировалась бы, но женщину с возможностью полноценной репродукции создать пока ни у кого не получилось — самок-клонов сколько угодно, но рожать от другого клона они не могут, только от человека… Заткнись и сядь! — приказал Эрв Денису.

Денис умолк и сел. Из глаз его ушел разум, они помутнели, веки приспустились.

— Отсоси ему, — приказал Эрв, Денис послушно пополз к Толику.

— Мертвый бог! — воскликнул гном.

— Отставить! — расхохотался Эрв. — Просто проверка, расслабься, бородатик. У клонов в первом поколении есть еще одна интересная особенность — они невероятно сексуально привлекательны. Просто огонь как! И отлично умеют этим пользоваться. Дело в том, что поначалу у них ни хрена не получалось, сам изначальный материал был плохонький, и пришлось добавить немножко генов от альвов — только их голубая кровь смогла стабилизировать материал. А те, ты же должен знать, как настоящая сексуальная чума. Альвов уже давно нет, а вот секси кейсахов — хоть залейся.

Толик кивнул и внимательно осмотрел уши парня. Действительно, есть небольшое заострение кверху.

— Это и сыграло с Каганатом дурную шутку — за красавчиками и красотками кейсахами в добровольное рабство охотно шли женщины и мужчины. И гибли, потому что клоны вышли настолько же привлекательными, настолько и кровожадными. Миллионами они убивали своих рабов. Тогда уничтожили где-то девяносто пять процентов людей, населявших Европу и Азию, и спохватились уже в самом конце, когда обнаружилось, что чистых людей почти не осталось — только клоны и помесь. Стране Ужасных Монстров негде стало брать чистый генетический материал. Пришлось строить заповедники, один, кстати, самый крупный, как раз на территории России. Поэтому тут процент кейсахов поменьше, чем в целом по планете. А потом, подрасплодив настоящих людей, стравили. И уже люди миллионами уничтожали Каганат…

— А где они взяли изначальный материал для кейсахов? — спросил Толик, брезгливо рассматривая красивое лицо Дениса, с открытым ртом и губами, сложенными для… процедуры.

— Скрестили обезьяну и какого-то мудака, — пожал плечами Эрв. — Так что сеньор Дарвин был отчасти прав. Потому те и получились людьми только внешне. А этот вариант куда надежнее — тут явно брался человеческий материал…

— Ы-ы-ы-ы-ы-ы! — завыла Даша, — Выпустите меня отсюда! Я хочу домой! Я хочу к маме и папе! Я хочу к своим друзьям! Выпустите меня-а-а…

— Ты чё сделал?! — рявкнул Вадим на Эрва, который только что всадил Дине какой-то дротик в шею из пневматического пистолета. Где успел его достать — никто не видел.

— Мы на подземной лодке, — сказал Эрв очень холодно. Так холодно, что Вадим, подскочивший с кресла в ярости, мгновенно сбросил пар. Вспомнил, КТО эти люди (и люди ли они?), ГДЕ он находится и ЧТО сейчас может произойти. — В пятистах метрах под землей. Если ты или твоя подруга начнут делать глупости, это может стать причиной вашей смерти. На что мне плевать. Или смерти этих ребят. На что мне тоже плевать. И больше всего мне плевать на мою смерть. Но вот этот пускающий слюну идиот мне очень нужен, и я отправлю всех вас на тот свет, если вы будете мешать мне его допрашивать. Я смогу, поверь. Так что сядь и помолчи. С твоей подругой ничего не случилось страшного, она проснется через полчасика, когда мы уже будем почти на станции Метро, и я спокойно отпущу вас на все четыре стороны. Или сделаю предложение, от которого вы не сумеете отказаться…

— С этим парнем что-то не так, — встал Толик. — Ар его не убил, даже наоборот…

— С вами тут со всеми всё не так, — оскалился Эрв. — И в этом виноват Серый. Слишком уж сильно он втянулся в ваш поход, нагнал сюда столько вероятностей, что даже на этапе, когда вы поход еще толком не начали, привлекли ну просто о-о-чень важных персон. Меня, например. Например, Ара. Например, сына вора. Например, человека, которому дал ярлык сам Царь Царей.

И вот тут бородачей проняло, а с Вадима слетела последняя спесь. Даже горе отступило, а вступил в права самый главный человеческий инстинкт — самосохранения. На него уставилось сразу четыре ствола.

— Он как-то связан, я так и понял сразу, — сказал Толик мрачно. — По его вине погиб чародей?

— Нет, — отмахнулся Эрв. — И вы очень недальновидные гномы… да мне по-хуй, как ты хочешь, чтобы я вас называл или не называл. Ты хоть представляешь, что такое ярлык Страны Ужасных Монстров? Это же такой козырь! Ты думаешь, самолет, на котором вы летели в Москву, не сбили, потому что Серый что-то наколдовал? Пф! Да в Стране Ужасных Монстров на это ложили х: й! Вас не сбили на подлете только потому, что вместе с вами летел некто с ярлыком. И этот некто с ярлыком поможет нам пройти в Университет.

Эрв оскалился, глядя на растерянное лицо Вадима, а парень растерялся еще больше. Только что бородачи глядели на него с ненавистью, а сейчас в глазах у них алчность. И это было еще хуже.

— А теперь сядьте на жопу ровно, заткнитесь все и переваривайте информацию! — приказал Эрв. — Как тебя зовут? — спросил он у Дениса. Молодой человек только сейчас сомкнул губы, приготовленные для предыдущего приказа, и спокойно сказал:

— Мое имя — Денис Кириллович Архипов. Изначально Р-342.

— Ого! Родовой клон! — воскликнул Эрв и повернулся к Толику. — Понятно теперь, почему он такой красавчик. Родовой клон — это которого сделали из генетического материала какого-то конкретного человека. Штучный экземпляр, и, скорее, его стабилизированный большим количеством альвской крови. Все клоны красивы, но этот помимо красоты обладает и психической силой альвов. Вы к альвам бесчувственны, эти в шоке, а я почувствовал. В момент опасности их сексуальность резко возрастает — это такой прием защиты. Не будь вас тут так много, я бы дал этому клону на клык… Р-342, отвечай, где спрятана волшебная лампа твоего отца?

— Москва-Сити. Небоскреб «Винт». В подземелье на минус пятом этаже есть бункер. В кабинете отца есть картина, там сейф с двойным дном, в нём лампа.

— Как охраняется здание?

— Очень хорошо. Тысячи камер, на постоянном дежурстве примерно пятьсот десантников, по команде поднимутся еще пятьсот. Есть танки, ловушки, датчики движения, собаки…

— Киллботов только нет, — усмехнулся Эрв. — Ну что, главный гном, ты всё слышал. Уже осталось часа полтора и мы будем на станции. Оттуда я в любом случае отправлюсь ебашить этот небоскреб «Винт», с тобой или без тебя. И разъебу его с тобой или без тебя. Но, если ты и твои гномы помогут мне, есть шанс, что всё пройдет куда легче и мне не придется сносить этот Винт к хуям собачьим. Пройдем тихо, как спецотряд, возьмем лампу, и я помогу вам попасть в Университет. Как такой план?

— Только одно условие, Мертвый бог, — сказал Толик спокойно. — Ты не будешь называть нас теми, кем мы не являемся.

— Условие отклоняется! Теперь ты, Вадим Туманов. Настал твой звездный час.

— Чего? — сказал Вадим слабо. Он сидел на металлическом полу и держал предплечье Дины, проверяя пульс.

— У тебя два хороших варианта. Первый — помочь нам пробраться в Университет. Не спрашивай, как и что за Университет — это пока детали. А вариант второй — просто попытаться жить дальше. Слуги Царя Царей не смогут убить тебя… некоторые из них, но раз он навесил на тебя ярлык, ты ему зачем-то нужен. Я даже подозреваю, зачем нужен, но узнать точно…

— Что за Царь Царей, — прорычал Вадим, не глядя на Эрва. — Что за ярлык? Что за ахинея? Я не верю тебе… Мертвый ты там бог или живой…

— Это погремуха, мое имя — Эрв.

— Я не верю тебе, Эрв. И никуда с тобой не пойду. Если ты отпустишь нас, мы попробуем разобраться, что к чему сами.

— Хозяин — барин, — усмехнулся Эрв. — Как только мы прибудем к Метро, вы втроем вместе с клоном будете свободны… Вернее, его я еще пару часов попридержу, а вы можете идти хоть в очко к Царю Царей.

— А мы сможем пройти в Университет без него? — спросил Толик хмуро.

— Мы попробуем, — зевнул Эрв и возвратился в капитанское кресло. Он достал откуда-то еще одну бутылку пива, откупорил и приложился, а потом улыбнулся как-то хитро. — Я тебе даже больше скажу, Толик: я не пожалею на это своей жизни.

Эрв расхохотался, а Толик посмурнел.

— Что ты от меня хочешь? — пожал плечами Эрв. — Я сделал ему предложение, он отказался. Теперь дело за вами.

— Ты пойдешь с нами, — сказал Толик Вадиму. — И поможешь нам. Или умрешь.

— Умеете вы, гномы, договариваться! — расхохотался Эрв.

— И умрешь не просто так, — продолжил Толик замогильно, — ты умрешь в пытках самой ужасной смертью.

И Толик так толкнул Вадима, что тот упал на пол рядом с Диной. Опять гном откуда-то достал пистолет, и дуло уставилось на парня.

— Усыпи его, Мертвый бог, чтобы проспал, пока не понадобится нам.

— А ты врежь ему посильнее, — сказал Эрв безразлично.

Задница Вадима горела от удара, а в душе закипала ненависть. Он ничего не понимал, ничего не знал и ничего не соображал. Над ним навис мерзкий бородатый байкер, который замахивался своим мерзким кожаным сапогом с металлической набойкой. Вадим уже предвидел боль, что вопьется в подбородок, как костыль в шпалу. Красным заволокло взор. И где-то тут были зубы. Были губы.

— Мур-мур, — сказал Вадим не своим голосом. А Глаза Толика расширились — еще только было испуганный малец, а вдруг глядит бесстрашно и зло, усмехается неестественно широко, показывая вовсе не свои, человеческие, зубы. Нет, это были зубы рептилии, зубы акулы, зубы зверя. И тут же шарахнуло уже по его голове. Он замахивался ногой, чтобы вырубить Туманова, но упал на пол сам без чувств.

— А-р-р-ра!!! — взревели гномы и бросились к Туманову. Но на пути у них уже встал Эрв. Мертвый бог с бутылкой пива.

— Тихо-тихо! С вашим Толиком всё в норме, если бы Царь Царей мог убивать на таком расстоянии, вы все давно были бы мертвы.

Гномы остановились было, но оббежали Эрва, припали к Толику — пульс есть, дышит. Они зло глядели на Туманова, а тот сам чрезвычайно ошарашен.

— Значит, все-таки ярлык, — сказал Эрв задумчиво. — Слушайте меня, гномы. На нём и вправду ярлык Царя Царей — это надо было проверить точно. Ни один слуга Царя не сможет даже прикоснуться к нему, навредить ему. Но даже если убить его попытается кто-то другой — Царь придет на помощь тому, кому дал ярлык. Но ты не обольщайся, мальчик. У гнома не получилось, а у меня получится. Я и не собираюсь делать тебе никаких предложений. У тебя нет выбора — ты поможешь нам или умрешь. В крайнем случае, я всегда смогу превратить тебя в такого же.

Эрв кивнул на Дениса, всё еще на коленях стоящего посреди маленькой кабины подземной лодки. Полностью безучастный и исполнительный. Вадим сглотнул. Эрв вернулся в кресло, гномы оттащили Толика в дальний угол, Вадим забился в противоположный. Голова у него раскалывалась, грудь, куда толкнул Толик, и копчик болели жутко.

Время потекло медленно и тягуче, словно патока, словно битум. Казалось, прошла вечность, когда в себя пришла Дина. Вадим прижал ее к груди и зашептал ободряющие слова. Она, видя его растерянное лицо, чего-то сообразила и прижалась сильнее. Рыхлое тело пригрелось о поджарого Вадима, вскоре его рубашку залили ее слезы. Молодые люди то и дело с испугом и ненавистью глядели на остальных, Вадим шепотом рассказал Дине, что произошло. Гномы молчали, пока не пришел в себя Толик. И только Эрв выглядел очень довольным. На экранах перед ним мелькали новости, в брюхо «Мертвого бога» перекочевала не одна бутылка пива.

Толик очухался почти вовремя. Пока ему объясняли, что случилось, Эрв воскликнул:

— Мы приближаемся! Всем за что-нибудь схватиться!

Первым приказу подчинился безотказный Денис — всё еще полуголый парень схватился за какую-то из множества труб. Остальные тоже попробовали как-то удержаться, но получилось не у всех. Подземную лодку тряхнуло, послышался звук бурения.

— Мы уперлись в гранит, — пояснил Эрв, — потом пойдет металл. Но ничего — моя лодочка справится.

Сначала грохотало, а лодку трясло, потом послышался скрежет металла о металл. Звук был такой противный, что Эрв даже наушники надел. Остальным пришлось терпеть. Продолжалась болтанка минут десять, а потом подземная лодка упала.

Всех еще раз тряхнуло, причем Кролига так подкинуло, что он выбил два передних зуба об странный прибор, торчащий из потолка. Посудину слегка наклонило, кто не уцепился, оказался лежать на левой стене. Но Эрв нажал какие-то кнопки, послышался шум работающего движка и подземную лодку выровняло. Они прибыли на станцию Метро.

— Мур-мур, говоришь? — спросил Эрв у Вадима и весело подмигнул. На того это вовсе не произвело дружественного впечатления. — Пойдем, Толик из рода Дорака, покажешь мне свое Метро.

Эрв нажал очередную из сотен кнопок, двери подземной лодки распахнулись, всех обдало долгожданной прохладой и свежестью. Только сейчас они поняли, как же провоняла лодка потом, машинным маслом, да чего там говорить, тут даже обосраться успели…

Все вышли и только Денис по-прежнему держался за злосчастную трубу. Эрв не глушил лодку, она продолжала мерно тарахтеть. Дина вылезла последней, держась за ладонь Вадима, будто боялась, тот бросит ее и убежит. Но, оказавшись снаружи, у нее дыхание перехватило. Точно та же картина и с дыханием Вадима. Он никогда не видел ничего красивее этого.

Пахло тут… природой. Чистотой и некоторой заброшенностью. Они оказались на станции метро — это сразу понятно по паре рельсов, но на этом понятности резко обрывались. Во-первых, сами рельсы — метра на три одна от другой, совсем неестественно. Ну, а зал! Гигантский тоннель метров пятьдесят высотой. Полукруглый, идеально ровный и — прекрасный. Вся невероятно большая поверхность тоннеля — исполинское гранитное панно. Нет и сантиметра пространства «просто так». Всюду из гранита выдолблены потрясающие по натуральности статуи, отображены какие-то непонятные сцены. Хотя, как непонятные? Будто иллюстрировалась вся палитра научной фантастики и фэнтэзи. Тут летали космические корабли, ездили гигантские поезда, важно бороздили небо исполинские цеппелины. И одновременно с этим на лошадях скакали русские богатыри, а бородатые карлики в доспехах пили в таверне мед с волшебниками. Тут носились единороги, тут рыскали в поисках жертвы динозавры. Тут, на самом потолке, переливалась отблесками огромная голубая Луна. Зал освещался тоже особенно — у волшебника, пьющего с гномами, горела вершина посоха. Лампочка там какая-то встроена или еще как? Горели фары машин и фонари поездов, горел свет в окнах купе и иллюминаторах дирижаблей. Словом, картина просто волшебная и тянулась она — бесконечно. Пока тянулся тоннель — тянулось и панно. Только до ближайшего поворота в одну сторону не меньше километра, в другую и вовсе собиралось в точку, бесконечно теряясь.

— Это, дети людей, вотчина детей Дорака, — сказал Толик гордо. В глазах его и других гномов светилось легкое безумие… гордость. Если это их народ построил такое — есть чем гордиться.

— Это не совсем так, — сказал Эрв, тоже рассматривавший стену, но ту ее часть, где зияла брешь, проделанная подземной лодкой. — Стены, да, возвели ваши предки, но сам тоннель прорыли Великие Рода. По всей планете идет это метро и везде оно вот такое. А ты знаешь, Толик, что Дорак, собственно, из-за Метро и остался тут. Именно эта огромная стройка, заказанная твоему народу Великими Родами, приковала вас. Она стала для вас величайшей наградой, ибо Рода никогда так щедро никому не платили, сколько заплатили вам. Вы стали самыми богатыми на Земле. Но это богатство стало вашим проклятьем. Так много кто хотел его у вас отобрать. И, в конце концов, у них получилось…

— Страна Ужасных Монстров отобрала всё у всех! — рявкнул Толик. — И где эти «Великие Рода»?! Под пятой у Царя Царей! Вами правят кучка роботов и клонов, половина людей — кейсахи, а остальная забыла и Навь, и Явь, и Правь! Нас мало, но мы помним! А вы стали глупцами! Вы давно забыли, какими великими были!

— Я забыл? — усмехнулся Эрв.

— Не ты, конечно, Мертвый бог Эрв, — успокоился Толик. — Но ведь и ты когда, поговаривают, был человеком…

— Поговаривают разное, Толик из рода Дорака. Поговаривают и про память, и уж тем более про глупость. Ты помнишь, в честь главы чьего Рода пошло прозвище «дурак»? Потому что так позорно про: бать все полимеры умудрились только вы — хозяева Глубинного Царства. Да, все президенты и короли на Земле давно клоны или киборги, или их попросту не существует, а так, моделируют на экране. Но есть Университет. Есть Верховный Правитель. И Договор между ним и Страной Ужасных Монстров хоть как-то, но действует. А вы остались со своим длинным горбатым носом, хоть были даже богаче людей, не говоря уж об остальных…

Толик ничего не сказал в ответ, но кулаки его и остальных гномов сжались. Даже от Сергея они не потерпели бы такой… отповеди. Но перед ними — Эрв. Все они слышали страшные и удивительные истории, смахивающие на откровенную ложь, но всего пару часов назад этот седой, тощий, в одних трусах похожий на труп мужик остановил время, спас их от страшного лорда Страны Ужасных Монстров, протащил под землей и привел, можно сказать, на Родину.

— Надо бы мне одеться, — оглядел себя Эрв. — Р-342! Принеси мне одежду!

Спустя секунд десять из подземной лодки вышел Денис и принес Эрву комплект одежды, нижнее белье которой тот пытался натянуть на клона.

— Рядом с моим креслом висит пара наручников, — сказал Эрв, приняв тряпки, и лениво натянул на себя. Какие-то не очень свежие вещи: клетчатая рубашка, полинялые джинсы и защитные очки, которые первыми устроились в ежике седых волос. — Прикуй ими себя… да хоть вот за эти траки.

Денис послушно вернулся в кабину и вот уже он застегивает наручники сперва на своем запястье, а потом садится голым задом на гранитный пол и, подняв руки вверх, пристегивает себя к гусеницам, что на корпусе подземной лодки.

Эрв оделся и критически оглядел Дениса. Красивый парень голым задом сидит на камне платформы, руки подняты и прикованы к его судну. Эдакий раб на галерах. Голова упала, черная челка прикрыла лоб и глаза. Наверное, нейро-яд прекращает действовать, да и пора бы уж. Он поглядел на остальных. Семь оставшихся в живых гномов, до предела накаченные нужной ему колдовской удачей: Толик, Фролик, Нолик, Эрлиг, Кролиг, Балиг и седой Эрик. Полны решимости продолжить свой «Поход». Ну-ну. Они и продолжат, и есть у них хороший шанс его завершить, но. Там видно будет. Вадим Туманов — действительно оправдывает свою фамилию. Парнишка держит подругу за руку, оба глядят со смесью ужаса, испуга и ненависти. И — Дина. Вот она ну никак не вписывается. Клон, гномы, мальчик с ярлыком Царя Царей, он сам — великий и ужасный Эрв! И какая-то девка толстая в очках? Серый так накачал гномов вероятностями, что ничего обычного в этой компании затесаться не должно было бы. Значит, что-то и с ней не так. И надо это узнать. Как можно быстрее.

— Ты! — палец Эрва указал на девушку. — Дина, да?

— Ага, — девушка тут же прижалась к Вадиму, тот тоже приобнял ее, всем видом демонстрируя, что порвет любого, кто попытается хоть что-то… и тому подобное.

— Это тебе, — улыбнулся Эрв, доставая из кармана джинсов ключ. — Этот тип — довольно опасен. У него батя бандит, да и сам он бандит. Мы с моими новыми волосатыми друзьями сейчас уедем… — он взглянул на запястье, хотя там не было часов, — минуты через четыре. А вы будете ждать нас здесь. Но, дело тут такое, похмелье от нейро-яда бывает разное. Он может мучиться, может кидаться, а может просто страдать. Короче, мне не хочется, чтобы тут на один труп стало больше, поэтому Вадиму я этот ключ доверять не хочу…

— А если мы просто уйдем отсюда? — перебил Вадим. — Как только уйдете вы?

— Я тебя найду, конечно, но напрягаться…

Вадим так и не мог понять, откуда все эти мутные личности достают всякие штуки, но в руках Эрва снова огромный пистолет, который он не мог вынуть ни из кармана, ни из собственной задницы. Вадим едва успел испугаться, как голову заволокло красным.

Туман, пелена, кровавая река, что-то еще такое подобное — Вадим не знал. Ясно одно — он тут не хозяин. В своей собственной голове. Тут какие-то… другие…

— Здравствуй, Эрв! — сказали губы у него в голове. Сказали зубы у него в голове.

— Драсти, — послышалось язвительное где-то вдали. — И вали нахуй с моей платформы!

Палец нажал спусковой крючок, дуло выплюнуло дротик, в бедро Вадима впилась острая игла. Вот только остальные на платформе этого не увидели. Все они, даже отходящий от химикатов Денис, на несколько секунд не видели ни платформы, ни рельс, ни удивительной красоты панно. Они видели губы. Видели зубы. И слышали безумный рык зверя, который пропустил удар.

Вадим упал, увлекая за собой Дину. Он застонал, ладонь резко выдернула из бедра дротик.

— Я не чувствую ног! — закричал он. — Я не чувствую ног!

— Еще почувствуешь, — сказал Эрв. — Попозже. Это, чтобы не свалил раньше времени. А это — тебе.

Ключи полетели к ногам Дины.

— Я оставляю этих двух мальчиков на твоей совести, Дина, — оскалился Эрв. — Я надеюсь, что найду их обоих тут, когда мы вернемся. А до тебя мне интереса нет. Можешь просто свалить, куда глаза глядят. Может, как-то приспособишься и выживешь в этом новом для тебя мире. Случаи бывали. А вот и поезд.

В отдалении загудело, из-за поворота тоннель-панно с мраморными фигурами осветил луч яркого света. На перрон прибывал поезд, который ездил по этому маршруту не одну тысячу лет. Хромированный состав выскочил и преодолел километр всего за секунду. Послышался визг тормозов — метров триста составил тормозной путь. Чем-то поезд напоминал те, что ездят в современных человеческих метро, но так и ребенок напоминает взрослого человека. Что локомотив, что состав — раза в четыре больше и выше. Не вагоны, а дворцы на колесах. Поверхность корпусов зеркальная, сам локомотив в форме пули на колесиках — острый нос гордо подъезжает к платформе. Поезд как будто отлит из чистого серебра, нет ни дверей, ни окон, ни швов, ни сочленений. Непонятно вообще, как он повернул. Словно хромированный прут, заточенный с одной стороны под конус.

Гномы глядели на поезд с гордостью. Еще бы, только они могли прочесть тончайшие символы гравировки, что почти невидимой глазу линией нацарапаны на локомотиве.

— Дорак, — прочитал Толик.

— Дорак, — вторили ему гномы.

Эрв подошел к рельсам так близко, что подъехавший поезд чуть было не сбил его. Тощую фигуру даже ветром слегка подтянуло, но он выстоял. Поезд остановился, по всей его протяженности открылись двери. Точно так же как в обычном метро — две разъехались в разные стороны. Но выглядело это, конечно, куда эффектней. Только и шва не видно, а тут от тела вагона слегка отделяется и отъезжают пара панелей.

Дина и Вадим глядели на тощую, но широкоплечую спину Эрва, парень массировал онемевшие ноги. И снова молодые люди не могли понять, откуда их новые знакомые достают такие громоздкие штуковины. Эрв повернулся, в руках очень внушительных размеров оружие. То ли автомат, то ли винтовка, то ли бластер какой-нибудь — с него станется.

— В поезде может быть опасно, — сказал Эрв гномам.

Дина повернулась к ним — те уже в полной боеготовности: с топорами, автоматами, ножами.

— В подземной лодке есть система обнаружения опасности, — теперь Эрв говорил Дине и Вадиму. При малой опасности вас Дан прикроет. Покажи им, Дан.

Из ниши в лодке тут же вылезли несколько дул довольно устрашающего вида.

— В случае серьезной опасности, отстегни клона и заползайте внутрь. Дан возьмет управление и вывезет. В случае самой серьезной опасности… пусть Царь Царей вас прикрывает… Пошли!

Гномы и Эрв скрылись внутри поезда. Дине так и не удалось рассмотреть, что там — слишком уж сильный свет бил из ровных проемов. Прошла пара минут, створы закрылись, поезд совершенно бесшумно стронулся с места. Скорость он набрал с невероятной быстротой. Прошло секунд шесть — как будто и не было Эрва, гномов и только огромная землеройка, да прикованный к ней полуголый красавец напоминали — никакой это не страшный сон. И не суждено им проснуться.

7

Охрана у небоскреба «Винт» и вправду на уровне, а тем более сегодня. Всего пару часов назад вертолет унес сына босса и перестал выходить на связь. Начальник службы безопасности, Андрей Молчанов, уже столько выслушал от Архипова-старшего, что облажаться в чём-то еще означало увольнение со сменой места жительства в гроб. Кирилл Денисович к собственной безопасности относился ну очень щепетильно. Что странно, очкуном не назовешь. А сколько у него высокопоставленных друзей! Сенаторов, депутатов, министров. К президенту Архипов тоже вхож, причем не только к российскому. Конечно, какая-то охрана нужна, но пятьсот спецназовцев и еще пятьсот в засаде? Небольшой поселок охраны. Это даже просто расточительно. Каждый охранник «Винта» — прошедший не одну горячую точку профессионал, головорез, террорист; все подбирались строго индивидуально и Архипов не обидел никого в деньгах. Сегодня небоскреб гудел от пошлых шуточек, смердел мужицким потом, что иногда перебивал легкий перегар, и представлял такую угрозу, что, наверное, мог бы штурмом взять Кремль.

Андрей поглядел на подчиненных. На щите безопасности десять операторов. На одного по пять экранов, где не столько картинка с камер, сколько показания всевозможных датчиков. Под контролем всё. Входы-выходы — понятно. Есть специальная система распознавания лица, подключенная к базе ФСБ и ЦРУ. На случай отключения электричества — генераторы на гигаватт в подвале. В вентиляции сотни газоанализаторов, на случай запуска ядовитого газа в нее. К водоснабжению подключена специальная финская технология определения качества воды — на отдельных участках запущены раки с датчиками, что выходят на компьютеры. Если воду отравят — тоже будет известно. За «Винтом» следят спутники, разработана антидронная схема. Поговаривают, здание охраняют С-400, расположенные в Подмосковье. Что-то случится — вот кнопка, блокирующая здание полностью. Все двери закроются ставнями из специального жаропрочного металла, который автоген не возьмет. Даже на крыше. Правда, поговаривают, у шефа есть тут подземный ход, но это знает только он сам.

Короче, беспокоиться нечего. Совершенно. Вот только Андрею внезапно захотелось отведать на вкус крови спецназовца Саши, что сейчас курит под вытяжкой. А Алешка — самый молодой оператор в комнате — вдруг начал выглядеть так, будто у него очень вкусные мозги… Да и сам он хорош — молодой, мягкий. Страшно хочется перекусить ему артерию на шее, чтобы забился в корчах, потом подождать, когда успокоится, но будет еще теплый. Разбить черепушку и ложкой выскрести вкуснейший белок.

У Андрея зачесалась правая икра. Он протянул руку — что-то есть под штаниной. Попытался схватить — улизнуло. Тряхнул ногой — из штанины вывалилась маленькая ящерка. Странная. Глаза — белые бельма. Чешуя — как будто полинялая. На голове шапочка с антеннкой. Ящерица поглядела на Андрея, тому показалось, с надеждой, и ускользнула под стол. Жажда отведать лёхиных мозгов довольно быстро стерла воспоминание о ней. Он почувствовал странный привкус во рту. Палец провел по зубам — на нём зеленоватая слизь. Откуда-то пришло понимание, стоит ему теперь кого-то укусить, тот довольно быстро, в течение пяти минут, станет ему другом. А еще он понял, что скоро станет значительно тупее. Жажда заполнит все мысли, осознанно думать или совершать какие-то сложные вещи, типа воспользоваться пистолетом, не выйдет. Зато тело его получит новые возможности — метаболизм ускорится, раны будут заживать за несколько минут. За это придется поплатиться — естественный срок его жизни теперь всего год. Но за этот год он сможет получить такое удовольствие!

Что-то мелькнуло рядом с ногой Ефима. Зрение у Андрея обострилось, реакция тоже. Он увидел, как ящерка, подарившая ему новую прекрасную жизнь, скользнула под штанину Ефима. Такая крошка, практически невесомая, кожа да полые косточки. Даже штанина не затряслась, когда она проползла немного и укусила. Надо действовать!

Рука очень опытного бойца Андрея достала пистолет и выстрелила девять раз с грандиозной точностью — в основание позвоночника, а парочке успевших повернуться операторов — в живот. В коридоре зашевелились, но под рукой у Андрея кнопка, блокирующая щит. Нажал — пуленепробиваемые двери закрыты. Минут через пять их, конечно, вскрою, но минут через пять ему того и надо. В зале стонали, кричали, но оружия у них нет, а если б и было… Андрей смотрел в испуганные глаза Ефима. Они мутнели. Сначала был страх, а вот уже понимание, а вот и искорка безудержного веселья.

— Чур Саню я съем, — сказал Ефим.

— Съедим его вместе, — возразил Андрей. — Остальные нам пока понадобятся. Нам нужны друзья…

Саша, лежавший в луже крови и пытающийся запихнуть обратно кишечник, услышав это позабыл о боли. К нему шли два зомби. Кожа белая, под глазами чернота, потеки зеленой слюны на подбородках, воняют, будто только что искупались в сточной яме. В дверь колотились пули. Пахло кровью. Ящерка забралась под штанину к скулящему рядом с креслом оператору Ивану. Андрей, проходя мимо кнопки блокировки здания за стеклянной крышечкой, разбил защиту голой рукой и нажал кнопку. В отдалении послышались сирены. В кармане Андрея запиликал телефон — это же случилось у всех охранников и у шефа. По всему зданию зажужжали привода, закрывающие двери и окна до пятого этажа, подвал и крышу. Перекрылась вентиляция и водоснабжение — даже если кто-то станет жидким или газообразным, проникнуть сюда не сможет. Об этом едва-едва думал Ефим. А Андрея даже это не волновало. Ваня слегка успокоился, видя, как то, что пару минут назад было половиной его печени, начинает отрастать.

Дверь взломали, хотя было это и непросто — даже взрывать пытались, но ничего не выходило, пока не нашелся парень с болгаркой. А когда вошли — ужаснулись. В комнате — одинадцать трупов. Тут сомнений нет: кожа синяя, глаза-бельма, не дышат. У Андрея попытались пощупать пульс. Что-то странно. Сердце бьется чаще раза эдак в три. Но не дышит.

— Попробуй искусственное дыхание.

Попробовали. Несмотря на вонь из рта. Но как только губы соприкоснулись — Андрей начал дышать. И остальные десять тоже начали. И укусили — кто за что смог. Андрей, например, просто откусил обе губы. Раздались автоматные очереди, но звучали они недолго.

Лицо болело так долго, что боль стала привычной. Так всегда бывает. У молодого человека стрельнуло невралгия в области груди — боль кажется ему раздирающей. Пожилой человек может с такой болью жить десятилетиями, она ему даже настроения не испортит. Петрович был немолод, но так у него ничего никогда не болело.

Его избивали уже скоро будет сутки. Ничего не спрашивали, разговор с Кириллом был, по сути, единственным нормальным допросом. После него боль вообще отошла куда-то, в сердце только тревога за жену и детей. Петрович отлично понимал, очень мало шансов, что они сейчас не где-то в соседней комнате в точно таком же состоянии. А, может, уже мертвы. От таких мыслей в груди ёкало, но потом его снова избивали, и боль где-то даже приносила облегчение.

Старый идиот! Ну зачем, скажи, Коля, зачем ты рассказал на весь Ютьуб эту историю? О чём только думал? Ведь они втроем молчали лет десять, даже друг с другом об этом не разговаривали. Впрочем, и разговоров-то у них совместных было мало. Кирилла он с тех пор вообще не видал, один раз по телефону созвон был и всё. С Виталькой встречался, но мельком — тот, когда ехал на море, к нему заглянул. С одной стороны, мог ли казак подумать, что кто-то поверит в безумную историю, в кою он уже сам не совсем верил? С другой, баран, кто же такое рассказывает? Если кто-то тогда устраивал в Союзе искусственный голод товаров, надо было представить, какая это сила! КГБ это было или какие-нибудь пришельцы из космоса, всяко никаких трудов скинуть и его в одну из тех ям им нету!

Кирилл — а он-то тут при чём? Нет, Петрович знал, Кирилл что-то оттуда вынес. Никому не показывал, но было что-то. Ведь чутье стучалось в тупой мозг казака, когда тот выкладывал историю Туманову. И не всё он рассказал, без подробностей. На самом деле они нашли силы подойти к дыре. Только не все. Кирилл — самый молодой и голодный не сдержался и полез туда. И принес еды. Много еды. И что-то еще спрятал в бушлате. А еще на том бушлате Петрович видел отчетливые, свежие красные капельки. Тогда он убедил себя, это кровь с тех туш, что сжигали в топке. Но так-то кровь из животных предварительно сливают…

В дверь постучали. Он поднял заплывшее лицо. В комнате он уже минут десять как один, мучители ушли куда-то, когда их вызвали по рации. Постучали настойчивей. Ручку повернули, но тут замок на магнитной карте. Повернули подергали. Стукнули сильнее, потом чем-то поскребли. Петровичу это совсем не понравилось. Как и рычание, что доносится из-за двери. БА-БАХ!!! В дверь с той стороны кинули чем-то массивным, но такие двери только кажутся хлипкими. Армирована и выдержит пулеметную очередь. Видимо, снаружи тоже это поняли, потому что звуки прекратились.

Что это? Явно что-то происходит. Может быть, теперь уже за Кириллом пришли те, кто стоял за сбросом товаров в топку? В конце концов, не Петровича же испугался Архипов, а огласки. Перед кем? Да вот перед теми самыми загадочными «ими», о которых снято столько эпизодов «Секретных материалов». Значит, у мучителей тоже могут возникнуть проблемы. Надо попытаться бежать!

Попытаться-то можно, но вот как? Стул его привинчен к полу, руки заломлены назад и скованы наручниками. Их цепь продета в перегородку на спинке. Встать Петрович сможет, только если снимет наручники. Или отгрызет себе руку по самое плечо — до других мест зубы не дотянутся. Ага, зубы! Которые разбросаны по всей комнате! Рассосать себе плечо не получится.

Время тянулось. За дверьми определенно что-то происходило. Ручку еще несколько раз пытались повернуть, но больше не били. Это нервировало, причем очень. Отчего-то страх одолевал, даже хотелось, чтобы в комнату вернулись военные, которые его избивали. А эти, кто пытается пройти, подсознательно настораживали. И даже ужасали. Прошло уже минут сорок, а то и час, о нём не могли забыть на так долго. Что-то случилось с охранниками. Что-то нехорошее. Эта мысль частично согревала, но, если кто-то мочканул двух здоровенных молодых спецназовцев, старого казака ждет та же участь.

Уже в сотый раз Петрович попробовал стащить наручники. Ладони давно в липкой крови, под стулом тоже лужица, его самого мутит, лицо и тело болят, но надо что-то делать. Попробовал раскачать стул — никакого результата. И если даже вывернуть себе плечо и суметь встать, что очень вряд ли получится, толку не будет, пока его удерживают наручники. Остается одно.

Петрович попытался прикусить губу — не получилось. Губу облизали голые десны. Правая ладонь обхватила большой палец на левой руке. Легкие испустили вздох. Взгляд закатился к потолку.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — заверещал Петрович. И рванул палец в сторону, обратную той, куда приказывала сгибаться природа. Хрясь! Противный такой хруст. И пиздец!

Больно ему уже сегодня делали, но не так. Кровавая пелена на глазах, сознание начало уходить, и только невероятной силы страх перед теми, кто бродит за этой дверью, спас Петровичу жизнь. В кровавом тумане он засунул болтающийся на мясе большой палец в центр ладони и, сдирая кожу окончательно, вырвал левую из наручников. Боль пульсировала в висках, сознание плыло, он почти не помнил, как вернул окровавленный палец обратно в сустав, как он хрустнул, будто сломанная ветка. Боль охватила ладонь всю ладонь, всю руку до плеча, стучала по голове молотком для отбивки мяса. Он упал на колени и не мог найти в себе силы поглядеть на руку. Баюкал ее, потом мельком глянул. С виду не всё так страшно.

Боль отступала, она уже занимала не всего Петровича, а только половину. Самое противное — сломанный палец мог быть пустой тратой сил. Перед ним дверь, которую не могли сломать довольно сильные люди, а он что ли сможет? Замок с магнитной картой горел красной лампочкой, такой не вскроешь ничем, а у Петровича ничего и нет. Зубами только выбитыми поковыряться можно.

Щелк! Петрович взглянул на замок. Красная лампочка окрасилась зеленым цветом — так происходит, когда туда вставят карту. Дверь медленно открылась. Но открыл ее сквозняк — в проходе никого не было. Только темнота коридора и на дорогих обоях жирное красное пятно. Кровавое.

Петрович сглотнул. На секунду захотелось закрыть дверь и спрятаться в комнате, баюкая руку. Но желание это быстро прошло — один страх победил другой. Петрович поднялся и, шатаясь, шагнул в проем.

Неподалеку от небоскреба «Винт» остановилась «Газель», почему-то посаженная очень низко. Она остановилась, двери разъехались, кожаные берцы и сапоги встали на мостовую. Машина слегка приподнялась, но явно не из-за семерых бородачей, которых сбросила. Но вот и машина вздохнула облегченно — новая московская плитка ознакомилась с ее «грузом».

Толик и остальные с некоторой завистью глядели, как Мертвый бог выползает из машины, закованный в боевой скафандр. Когда-то и народ Толика делал нечто подобное, а теперь вот так умеют немногие. Разве что Страна Ужасных Монстров производит похожее, да вот еще Эрв.

Со стороны Эрв напоминал робота-полицейского из известного фильма, только лицо не закрыто наполовину — затылок из мифрила, а лицо защищает пуленепробиваемое стекло. Наверное. По крайней мере, если бы было по-другому, весь смысл скафандра терялся. В остальном скучно, однако же эффективно. Каждый сгиб человеческого тела дублировался маленьким моторчиком, увеличивая тем самым многократно физическую силу. Самое сложное в таком скафандре именно это — создать систему, которая управляет этими движками. А их на скафандре где-то сто пятьдесят. Особенно много на ладонях. Также сложность в питании скафандра — он жрет много электричества, поэтому за спиной у Эрва маленькая атомная электростанция. Несколько шуток про свинцовые трусы и детей от Эрва гномы уже выслушали.

«Газель» их привезла беспилотная, поэтому сразу и отъехала, как только Эрв снял с нее последний груз — страшного вида пулемет. Эрв спокойно оглядел здание, замурованное до пятого этажа. К нему подошел Толик.

— Два вопроса, Мертвый бог — зачем тебе этот скафандр? — Толик сделал ударение на «тебе». — Может быть, было бы разумней отдать его кому-нибудь из нас? Эрик — великий воин, но возраст его…

— Вас должны защитить вероятности Серого, — буркнул Эрв. — Будь я ими так накачан, я бы ничего не боялся. Почему на мне и скафандр — в этой ситуации я не могу допустить, чтобы меня убили раньше времени. После смерти мне потребуется какое-то время, чтобы снова оказаться тут.

— А как же тогда ты это сделал, когда погиб чародей?

— Тогда было по-другому. Ты же ведь вроде считаешь меня богом? Вот и не спорь — богу видней.

— Хорошо, Мертвый бог Эрв, тогда второй вопрос: зачем такая жестокость? Ты сделал тысячу человек зомби, неужели нельзя было сделать это мягче? И, ведь, как только мы войдем, они выйдут. Может случиться эпидемия…

— Да-да-да, — усмехнулся Эрв. — Я этот зомбовирус как раз на одной такой эпидемии и прихватил. И даже провел эксперимент на себе — побыл зомбяком пару дней, пока не завалили. Так что не очень-то это и жестоко — им, поверь мне, очень весело. Что до остального — не мои проблемы. Про зомби очень скоро узнают, и они станут проблемой Страны Ужасных Монстров.

— Страна Ужасных Монстров никого лечить не будет, — покачал головой Толик. — Их уничтожат…

— И их, и всех, кто их видел. Эти ребята в любом случае умерли бы. Лорд Ар ищет то же, что и я. И он нашел бы, пусть и позже. И в этом варианте все, кто хоть как-то были причастны к Архипову — умерли бы. Ключевых заменили бы на кейсахов или киборгов. И ничего бы не поменялось.

Эрв повернулся к гному, спокойные карие глаза встретились с такими же глазами Толика.

— Ты ввязался не в ту книгу и не с теми персонажами, где будут чтить человеческие жизни, Толик. Поверь мне, Толик, я когда-то пытался, но выходило только хуже. Жить в этой книге для людей очень печально, Толик. Гораздо бы лучше им было умереть в этой книге, Толик.

— Книге?

— Не обращай внимание, Толик. Расчесывайте бороды и брови — вперед.

Эрв поднял пулемет, гномы двинулись за ним.

— Слушайте внимательно, зомби, конечно, хорошие противники, но один недостаток у них есть — они настолько тупы, что не могут пользоваться оружием. Однако и против них огнестрел бесполезен — у них регенерация заебись. Убить их очень просто — рубаешь башку, зомбяк мертв. Разрубишь как-нибудь по-другому — половинки будут пытаться прикончить. Если укусят или поцарапают, есть где-то минута, чтобы вколоть антидот, который я вам дал. Делать это надо очень быстро, зомбовирус в первую очередь атакует мозг. Сначала он нейтрализует контроль организма микромицетами, потом подавляет уже и разум организма. Тебе начинает хотеться быть зомби, это кажется очень прикольно. Другое дело, что антидот — это как раз ударная доза особого рода микромицетов, которые мгновенно вступают в бой с зомбовирусом и в девяносто процентов случаев побеждают. Но цена этому — отупеешь тоже процентов на девяносто. Так что лучше поберечься.

— Что за микромицеты? — спросил Балиг.

— Это долго объяснять и к делу сейчас не относится, — отмахнулся Эрв. — С вашей удачей ничего не должно с вами случиться. Я очень, признаться, очень-очень рассчитываю на вашу удачу, ребятки. В другом варианте я бы сюда даже не сунулся бы.

— Так опасно? — спросил Кролиг.

— Не смеши меня. Я могу сравнять этот небоскреб… всю Москву, если захочу. Бояться мне нечего. Я рассчитываю на вашу удачу только по одному случаю — что Архипов не сдриснул отсюда сразу же, как пропал его сын. Или, по крайней мере, не забрал лампу. Если нам повезет, он еще там. Прячется на нижнем этаже и тушуется воспользоваться своим сокровищем…

— Да что же это за лампа такая? — в который раз спросил Толик, не сильно-то и ожидая ответа. Но сейчас Мертвый бог снизошел.

— Обычная волшебная лампа, — пожал плечами Эрв. — Загадываешь желание — оно исполняется.

— Любое? — не поверил Эрик.

— Любое из возможных, — ответил Эрв. — Есть только одна маленькая загвоздка: как только ты пользуешься лампой, об этом становится известно в Стране Ужасных Монстров. У Архипова эта вещица оказалась случайно, поэтому лорды хотели бы ее вернуть.

На этих словах они вплотную подошли к дверям. Массивные вороненые ставни наглухо закрыли вход, окна с первого по пятый блокируют такие же.

— Приготовьтесь, — сказал Эрв, — думаю, веселуха начнется прямо сразу. Огнестрел убрали, доставайте ваши топорики…

— А чего тогда ты… — попытался спросить Фролик, но его перебил пулемет Эрва.

Конечно, это не совсем пулемет. Это — магнитный пулемет. Одна единственная пуля из иридия, а остальной «пулемет» — всего лишь специальный магнит. Иридиевая пуля с намагниченным сердечником гоняется магнитным полем туда-сюда с огромной частотой — полярность меняется, она то выбрасывается, то притягивается обратно. Благодаря форме и твердости, такая конструкция режет практически всё. Орудие Эрва — самый лучший в мире нож, режущий на расстоянии в три метра. Эрв в шутку называл это оружие «Секира», а гномы опять непонятно откуда достали уже самые настоящие секиры — огромные, какие показывают только в мультфильмах, потому что обычному человеку эдакую хренотенью орудовать очень неловко. Массивное топорище и двустороннее лезвие диаметром в пятьдесят сантиметров. Крайне неудобное оружие, если ты не в два-три раза сильнее человека. Но бородачи как раз — такие воины.

«Секира» вырезала аккуратную арку, а металлический сапог Эрва, усиленный механикой, долбанул по входу. Железная плита ме-е-едленно упала, шлепнувшись, разбила в мелкую крошку дорогой итальянский мрамор. Бородачи напряглись, в глазах Эрва заблестели слезы. Он не грустил, конечно, нет. Начиналось то, что он любил больше всего — действие. Он ничего не кричал — просто двинулся вперед. И его не заставили ждать.

Зомби повалили очень резко — они шестым чувством поняли, сейчас будет новая еда и новые друзья. Но значительно больше они обрадовались не зашитому в металл старику, весьма похожему на них самих внешне, не вполне себе розовощеким в отличие от Эрва гномам, а проему в дверях. Свобода! И возможность искать новую еду, новых друзей! Тут они уже всех попробовали и всех нашли, а снаружи — новый мир! В их головах три буквы этого слова трансформировались и складывались иначе: не мир, а мри.

Гномы были готовы к бою. Они всегда готовы, всегда держат себя в надлежащей форме. Они не спасовали перед самим лордом Аром — одним из самых известных лордов Страны Ужасных Монстров. Но тут их мужеству, их силе, их умениям не находилось места. Эрв взял их с собой только ради удачи, что чародей Сергей впрыснул в них своим волшебным шприцем. Этого Мертвому богу было вполне достаточно.

Три метра — на столько резала его удивительная «Секира». И никто из зомби не смог подойти хотя бы на два восемьдесят. Зомби быстры и бесстрашны, но не быстрее Эрва, чьи движения ускоряет боевой скафандр. Бог там он или не бог, но двигался Эрв — словно капля расплавленного свинца в разогретой консервной банке. Ему не нужны были никакие гномы, чтобы разгромить маленькую, но одну из самых боеспособных армий на планете. Он сперва превратил всех солдат Архипова в чудовищ, но точно знал, как с такими чудовищами надо бороться. «Секира» разрезала их четко и методично. Головы бывших наемников валились на чистые мраморные полы, алая кровь брызгала из шей настоящими фонтанами, не всегда получалось сделать это чисто, бывало, приходилось резать зомби буквой «Z». А давление внутри у тех — раз в десять больше человеческого, поэтом кровь, кишки, кал — всё летело в разные стороны. Так как Эрв был всего в трех метрах от них — чистенький скафандр быстро покрылся всем этим. Обнаружилось, на лицевом стекле у него есть дворник.

Эрв метался, ревел, приводы скафандра мерно гудели, зомби наступали, падали, резались, взрывались — а гномы не знали, чего делать. Они вроде бы тут как отряд быстрого реагирования, но единственного зомбока пока замочил Эрик, которого поставили позади всех — все-таки, самый старый. Его топор ровненько срезал башку какому-то мужику, в потолок брызнул фонтан крови, вот и все приключения, которые поджидали их до лифта. Эрв резал, резал, резал, резал. Кричал что-то по-немецки, постоянно переговаривался с каким-то Даном. Кишки, резня, кровища, смрад, вой, крик — большинство зомби потеряли способность связно говорить, некоторые, разве что, грязно матерились. Но не уступал им в этом и Мертвый бог.

Гномы окончательно отстали от Эрва метров на пять — так он разошелся и так наваливали зомби. Они медленно двигались в направление лифта, вот уже и бородачам подвалила пожива — так много стало зомби, что пяток удалось разрубить. И внезапно всё кончилось. Семь гномов и один Мертвый бог в боевом скафандре остались в тишине — только моторчики у Эрва под доспехами слегка жужжат. Он сам запыхался и вспотел — дворник на стеклянном забрале работал вовсю, плюс там еще и вентилятор работал. Палец отпустил крючок, приводящий в движение иридиевую пулю, их окутала тишина.

— Кончились они что ли? — спросил Толик неуверенно.

— Скорее всего, попёрли на выход, — пожал плечами Эрв. Удивительно, но даже для этого движения плеч в скафандре нашелся специальный сустав, усиленный двигателем. — Надо бы подключиться к их компьютерам.

Стеклянное забрало потемнело, по нему побежали какие-то цифры и символы. Эрв огляделся, подошел к стене и кулаком пробил. За ней оптоволокно. В скафандре открылась ниша, оттуда выскочил маленький робот о восьми ножках. Он пробежал по руке и кинулся на провод. Перекусил, чего-то заискрило, все замерли в ожидании.

— Понятно, — сказал Эрв кому-то. — Пошли, лифт там.

По пути они увидели много мерзости. Зомби, оказывается, не всех делали себе подобными. Кого-то просто съедали, человеческих останков им попалось во множестве. Еще больше встречалось безвкусной роскоши — Архипову нравился ампир. Только понимал он его по-своему. Если вкратце, чем богаче, тем и лучше. Какие-то огромные картины, люстры с миллионом хрустальных висюлек, копии статуй, прорва позолоты, благовония, ароматные свечи… Всё тут просто выло от богатства и безвкусия хозяина. Выло, но ничего не могло с этим поделать.

Не стал исключением и лифт — двери из золота с гравировкой литерой «А», размером три на три метра. Излишность тут во всём.

— Дан, ты разобрался с лифтом? Да открой все замки на всех дверях и всё! Ты меня удивляешь прямо!

Створы разъехались, гномы было двинули вперед, но Эрв развел руки, препятствуя.

— Отправляйтесь обратно на станцию Метро, — приказал он.

— Почему? — не понял Толик.

— Потому что там у нас пятьдесят на пятьдесят, — ответил Эрв. — Либо я найду внизу Архипова и лампу и тогда отберу ее у него, либо там никого не будет… зато будет ловушка. Второе было бы вероятней всего, но я рассчитываю на вашу удачу, мальчики.

— Тогда, может быть, нам бы следовало пойти с тобой…

— Не думаю. Я обещал вам помочь, если ты помнишь, в обмен на услугу. Услуга вами оказана, моя помощь воспоследует. Выходите из здания, отойдите от него как можно дальше, но так, чтобы вы могли увидеть мой знак, а это не меньше, чем километров пять… Это очень важно! Не меньше, чем километров пять! И чтобы можно было бы где-то спрятаться! И ждите знака! А, как только получите, сразу в Метро. Наши молодые голубки к тому времени уже должны вдрызг разосраться…

Толик понял только одно — у Эрва есть какой-то план, который тот не хочет нарушать. Главное — пять километров и чтобы можно было схорониться. Как раз на этом расстоянии примерно станция человеческого метро. Он быстро кивнул, гномы резво ретировались. И вот уже на обратном пути им пришлось-таки окропить секиры в крови.

А Эрв улыбнулся. Пока всё идет очень неплохо! Посмотрим, как дальше. Он шагнул в лифт, двери закрылись… и кабина заполнилась отравленным газом.

— Это мелочи, я не стал это отключать, — сказал Дан в наушник.

— Хер с ним, вези к Архипову.

Лифт поехал, мерно, бесшумно, комфортно. Такие лифты и должны возить миллиардеров: тут тоже всё в золоте, бархате, мраморе…

Кабина открылась, металлический башмак гулко вступил на поверхность минус пятого этажа. Коридор из мрамора, дверь красного дерева распахнута, кабинет величиной со спортивный зал. Статуя Архипова, его же вычурный портрет, экраны, стол из гранита. Неужели удачи гномов не хватило? Конечно, Эрв и не предполагал, что найдет тут самого Архипова — такой жук должен был дать дёру, как только пропал его сын. Если бы он не обладал звериной чуйкой и осторожностью, давно был бы запытан в подземельях Страны Ужасных Монстров. Но Эрв все-таки рассчитывал…

— Наконец я увидел тебя… как там говорят у молодежи? Кулхацкер? Наконец-то ты попался! Ставлю сто миллионов долларов — попался!

Эрв едва сдержал улыбку. С самого большого экрана на него глядит Кирилл Архипов. Маленький некрасивый человек, обладающий почти божественным могуществом. На экране же и камера, и микрофон.

— Ты робот? — спросил Архипов, оглядывая Эрва. — Поэтому тебя нельзя убить?

— Не поэтому, — ответил Эрв. — Дан?

Зажужжали моторчики, доспехи боевого скафандра пришли в движение, пластины сдвигались, сдвигались, сдвигались, чтобы высокий худой мужчина болезненного вида смог просто выйти из костюма, словно Тони Старк. Хороший был костюмчик, даже жаль его немного.

Эрв подошел к столу Архипова, там в большом графине налита подозрительно хорошо выглядящая жидкость янтарного цвета. Эрв не стал церемониться, приложился прям к горлу. Бурбон! Отличный. Мертвый бог так прямо с графином и пошел к креслу, сел, закинул ногу на ногу, еще раз хлебанул и только теперь снизошел до хозяина кабинета. А тот тоже смотрел на него с нескрываемым интересом.

— Ты больной какой-то, да? — спросил Архипов. — Выглядишь как из лепрозория сбежал.

— Я никогда не живу дольше месяца, — пожал плечами Эрв. — Так надо.

— Сумасшедший, значит, — кивнул Архипов. — Почему же тебя нельзя просто убить?

— Потому что я — бессмертен. Даже Царь Царей и Страна Ужасных Монстров может умереть, но только не Эрв.

— Каких царей? Какая страна? Долбаёб… Даже жалко… А, может… Убей его!

Это Архипов адресовал чему-то, что держал в руке. Прошло несколько секунд, в отражении зрачков Кирилла Эрв увидел красный цвет.

— Нет, это и вправду ты. Или я сбрендил, или ты… Чего ты хочешь от меня? Ты понимаешь, что я убью тебя прямо сейчас? Вместе с «Винтом»!

Он что-то нажал, двери в кабинет закрылись, свет погас, остался гореть только один его экран.

— Я знаю, — ответил Эрв. — И тяну время, чтобы гномы успели спрятаться. Но теперь это бессмысленно.

Эрв встал и развел руки в разные стороны. Графин бурбона выпал из ладони, разлетаясь вдребезги, ноги Эрва обдало дорогой жидкостью. Приятно запахло алкоголем.

— Уничтожь башню «Винт»!!! — взревел Архипов с экрана. Потянулись секунды, его зрачки отразили зеленый свет.

— Слишком долго, — сказал Эрв безразлично. И одним резким отточенным движением свернул себе шею. Хрусть — и карие глаза медленно гаснут, но гаснут с озорцой! А во взгляде Архипова читается ужас. Самый мерзкий из видов ужаса — ужас от непонимания. Но остановить уже ничего нельзя.

Коридор — темный, как в жопе татарина! Свет отключили, видимо, вместе со всеми замками на дверях. Перед Петровичем очень неприятный коридор с очень дорогими обоями. Каждая дверь тут с тем самым магнитным замком. Все открылись по чьей-то неведомой воле. И за ними точно такая же комната с точно тем же прикрученным к полу креслом. Десятки их тут. Ясно, это — пыточные. Еще яснее, одной пыточной даже для приличного гангстера — вполне достаточно. А раз Архипову понадобилось так много их…

Петровича шатало от боли. Хотелось рвать при виде этих комнат. Иван, блядь, Грозный х-ев! Мудак последний! Скольких он тут замучил, сколько душ улетело отсюда в Рай? Уж точно не двузначное число! Его тошноту поддерживало еще кое-что. Страх! Потому что старые кровоподтеки на стенах в пыточных — это как бы прошлое. Оно не страшное. Пугает настоящее. Которое жирными, яркими пятнами расплескалось по дорогущим золоченым обоям. Кровища. Будто из брандспойта все стены облиты кровью, кишками, их содержимым. Петрович шел, а безумный кровавый пожарный и не думал выключать свой брандспойт! Кровь, кровь, кровь! Внутренние органы, части человеческих тел, слизь, кишки… На бойне чище, ей Богу! И, как в знаменитом фильме, — и тишина! Не хватало только мертвых с косами. Вскоре и они появились.

Наконец, коридор закончился. Вывел в комнату с окнами. Оказалось, Петрович где-то на пятом этаже. Из окон вид збс, какой-то крутой район крупного города. Возможно, Москва, но с той же вероятностью может быть и Нью-Йорк. Всюду роскошь. Дорогие вазы, ковры, золотая вязь на стенах, шелковые скатерти, массивные зимние шторы перетянуты посеребренными канатами. Мытый мрамор на полу блестит, плиты крупные — метр на метр. Даже страшно подумать, сколько это стоит. А еще страшней — в углу. Там один из двух мучителей Петровича самым натуральным образом поедал другого. Поедал смачно, чавкая, брызжа слюной и кровью, только что не заливал сычуаньским соусом для аппетита.

Блядь! Зомби! Петрович, несмотря на возраст, был, ткскзть, разумом молод, читал Круза, смотрел «Зловещих мертвецов» и сообразил сразу — перед ним именно зомби. Самый настоящий. Натуральный! Живой мертвец, поедающий людей. Даже вспомнилась какая-то теория, что зомби потому жрут людей, что синтез белка у них нарушен, требуется его восполнение в больших количествах. Правда, по этой логике надо было бы зомби обитать в зоопарке и поедать слонов.

Петрович встряхнул головой — там начиналось нечто нехорошее, что ему не нравилось. Шарики заезжали за ролики. Мало ему было той таежной истории с дырой в земле, мало похищения и пыток, он только что сломал себе большой палец, а тут еще и зомби! И чего делать? Этот, вроде, занят, но, если…

С окровавленной ладони Петровича на чистейший мраморный пол упала тяжелая, алая капля крови. Даже он сам услышал «шлёп», а уж зомби это даже учуял.

Зомби оторвался от поедания бывшего соратника, на Петровича взглянули бельма-глаза с едко-красными прожилками лопнувших капилляров. Казак рассмотрел натянувшуюся иссушенную кожу, покрытую струпьями, черные мешки под глазами и зубы в зеленоватой пене гнойного налета. Даже не верится, что такое чудище еще час назад было красивым мужчиной лет тридцати. Мужчиной-гандоном, который его пытал, но человеком.

— Спокойно! — прошепелявил Петрович. — Спокойно!

Но призыв не подействовал. Зомби бросил взгляд на мертвого товарища, решая, доесть его или новая жертва предпочтительнее? Миг в его новом, довольно простом мозге шла борьба, и он выбрал. И Петрович понял, чего выбрал даже первее самого зомби, потому что старые матерчатые тапочки уже улепетывали по коридору. Зомби бросился в погоню.

Конечно, старый, замученный казак был бы пойман за десяток секунд, если бы не любовь Архипова к литературе. Зомби уже почти нагнал Петровича, но на пути ему попался массивный книжный шкаф, купленный Кириллом на аукционе в Праге. Причем, купил вместе с книгами, так ему понравились старые, позолоченные корешки. Ни одну из книг он даже не открывал — еще бы, они на чешском. Да и про шкаф вскоре забыл, вот он и затерялся в вечно изменяющихся коридорах башни «Винт». Мозг казака сработал, хотя уже почти умирал от гипоксии, а ведь тело едва успело пробежать метров пятьдесят. Мускулы зомби гораздо крепче человеческих, плюс и носитель вируса тут отличный. Петрович резко развернулся, схватился за боковину шкафа и толкнул. Зомби быстр, но туп, поэтому не затормозил. Книгами и двумястами килограммами древесины его просто расплющило, но он еще шевелится, там, внизу. Петровичу некогда переводить дыхание, он огляделся по сторонам и увидел камеру наблюдения.

Еле дыша, Петрович сделал пару шагов влево, камера нагло проследила его. Петрович осмотрелся получше и нашел еще три похожих камеры — все на него.

— Я вам не Брэд Пит, чтобы меня снимать.

Петрович с опаской поглядел на зомби под шкафом, тот барахтается. Мягкие неудобные тапочки, будь они неладны, понесли казака дальше по коридору.

— Надо бы тебе ускориться, Коля, — сказал очень знакомый голос.

Петрович остановился и повернулся. Позади телевизор, по нему показывают Кривоходова!

— Даниил Сергеевич? — не поверил глазам казак. — Ты как тут…

— Повторяю: тебе надо поторопиться. Эрв уже спускается к Архипову, скоро тут все умрут. Смотри.

Кривоходов пропал, на экране подробнейшая схема эвакуации.

— Беги вот сюда, к лифту.

— Даниил Серге…

— Беги!!! — рявкнул Кривоходов и экран погас.

Казак побежал.

Не очень и далеко пришлось бежать, но в боку опять закололо. Коридор, словно проулок, потом по балкону, а вот и кабина лифта поджидает его. Едва зашел, двери закрылись. Из динамика сказал голос Кривоходова:

— Под зданием, в самом низу, дежурит поезд, который вывезет тебя в метро, а оттуда на линию железной дороги аэроэкспресса до Шереметьево. Ни на секунду не останавливайся, ничего не рассматривай и не удивляйся. Как только сядешь в поезд, окажешься в безопасности. Может быть, если успеешь.

Лифт скоростной, вот уже и приехал. Архипов не жалел денег на безопасность, поэтому тут всё очень удобно. Просто тоннель из хромированной стали, а в конце отворены двери личной электрички. Петрович побежал, тоже что-то такое почувствовал — опасность витает в воздухе. Зашел, дверь закрылась, а поезд тронулся. Мягко, как «Мерседес». Вагон тоже, конечно, в любимом ампирном стиле Архипова — золото, ковры, роскошное кресло, что тут же приняло задницу Петровича. Он отдышался, осмотрелся. За окнами темно, точно, как в метро. И ага — Метро! Казак увидел удивленные лица людей, мигом пронеслась какая-то станция, а его поезд гнал и гнал. Опять темнота тоннеля, а вот и свет в его конце! Чего-то много света.

Глаза Петровича снова полезли на лоб. Отличный вид на «Москва-Сити», очень красиво. Посредине небоскреб, где его, видимо, держали. А над ним…

Гномы не успели добраться до станции человеческого метро. Они только-только обеспечили себя подходящим транспортом — тормознули грузовичок «Фольксваген» и вышвырнули оттуда водителя, когда Эрик указал на небеса.

— Великий Дорак, — прошептал он и резко перешел на рев. — Быстрее, ослы!!!

Бородачи едва успели кинуть взгляды на небо, а Толик даже этого не сделал, а уже давил на газ. Остальные попрыгали в кузов и увидели всё.

Словно еще одно солнце зажглось в небесах, только слабо бирюзового цвета. Это прогревались батареи. Гномы рванули, коробка грузовика ревела, Толик выжимал максимум, но они не успевали пропустить шоу. Прямо с неба в башню «Винт» ударил луч света. Всеразрушающего, страшного и не прощающего. Сначала тоненький лучик, а потом мощнейший поток. Лазер, словно световая колонна диаметром метров тридцать. Беззвучно поначалу, оттого еще пугающей. В Голливудских фильмах это показывают верно. Миг — и башни нет. И только потом послышался страшный взрыв, рвущий барабанные перепонки. А взрывная волна… Наверное, она подхватила бы грузовик и просто разнесла гномов в клочья. А ведь за звуком шла и волна раскаленного воздуха. Но гномам по-прежнему сопутствовала удача — дорога сворачивала на здание, которое строили в те времена, когда умели строить. Грузовик чуть не перевернулся, но вошел в поворот, пока глыбы летящего мусора не подхватили его. С ужасом гномы наблюдали, как куски расплавленного стекла и металла летят из-за угла, круша всё на своем пути. А потом стало так нестерпимо жарко, что все мгновенно покрылись потом. И несмотря на это, каждый волосок на теле встал дыбом — это тоже последствие взрыва, воздух вокруг здания наэлектризовался, хоть аккумуляторы заряжай, просто оставив на асфальте. Толик еще раз завернул, потом еще раз, становилось прохладней. В кабине сидел он и Фролиг — остальные в кузове.

— Какой у тебя хуиный знак, Мертвый бог, — прорычал Толик, свободной от руля рукой укладывая наэлектризованную бороду.

Архипов видел, как погас экран, с соседнего тоже пропала картинка, но запечатлеть, как луч сжигает башню получилось. Теперь можно и выпить. Волосатый палец нажал кнопку, в помещение вошла стюардесса.

— Кирилл Денисович?

— Бурбона мне, — приказал Архипов. Пальцы бережно поглаживали гладкую поверхность лампы.

В свое время это решение спасло его, стало находкой, но всё равно он нервничал. Он знал, если воспользуешься лампой, за ним придут. Приходили уже, отобрали всех родных и близких, один только сын, выращенный в пробирке, и остался. И еще деньги. И придут не сумасшедшие придурки, типа того, чей труп только что стал пеплом. А серьезные люди. Которые как раз и обладают такими вот штуками, что могут вмиг разнести небоскреб в центре Москвы. И ведь в новостях ничего не покажут! Об этом никто ничего не узнает, вот самое потрясающее! Ни в Интернете, нигде! Как они это делают, память там стирают или еще как — он не знал. Но это работает. И работает придуманная им схема — вот уже довольно давно он дает приказы только с борта самолета. И не обычного, а Ту-144-й, специально восстановленный на деньги «сумасшедшего» русского миллиардера инженерами, которые работают на «Конкорде». Так и только так нельзя засечь сигнал. Так и только так можно пользоваться лампой безнаказанно. Никому Архипов не рассказывал об этом, даже Денису…

Он скривился, но как раз принесли стакан с виски. Он взял, сделал глоток.

— Что-то еще? — спросила стюардесса.

Архипов помялся, глядя на полурасстегнутый топ стюардессы, потом отмахнулся, она вышла, но получила звонкий шлепок от босса. Конечно, только захихикала. Кирилл проводил ее взглядом, полным ненависти. Нет, не будет он глотать горсть таблеток, чтобы запердолить милашке. Потом опять печень чистить, и — человек ведь работает, так пусть работает.

Теперь надо разбираться с делами. Денис. Выродок. Понятно, кто его выдал этому… он назвал себя Эрв, кажется. Ага, бессмертный. Даже если трюк со свернутой шеей — только трюк, лучом бы его однозначно сожгло.

— Господин Архипов, с вами хочет поговорить командир корабля, — показалось милое личико в дверном проеме.

— Что такое? — пот прошиб Архипова. Он отшвырнул стакан и быстро двинул в кабину пилотов.

— Что такое?! — взревел он, влетая внутрь.

— Господин Архипов, на радаре к нам приближается… НЛО.

— Ты пьяный что ли? Какое НЛО, ёб твою мать?! — продолжал орать Кирилл, потому что подозревал, какое НЛО.

— Передают, в эфире, — протянул наушники второй пилот. Архипов увидел его глазах страх и это тоже напугало. Он вырвал наушники, надел и услышал.

— Я нашел тебя, воришка, я нашел тебя, воришка, я нашел тебя воришка! — пел безумный голос в наушниках, от которого у Архипова прибавилось седины. Этот голос он слышал всего пятнадцать минут назад. Это был голос человека, на его глазах совершившего самоубийство. Голос Эрва.

— Садите самолет, вызывайте военную авиацию! — приказал Архипов.

— Мы над океаном, а связи нет. Глушат.

Архипов швырнул наушники во второго пилота… и тут их обогнала летающая тарелка. Прямо сверху и повисла перед носом самолета. Ни один другой самолет, пусть даже истребитель не умел так летать. Пилоты не могли поверить своим глазам, но им приходилось.

— Просят включить громкую связь, — сказал первый пилот слабым голосом.

— Включай!

— Говорит Эрв! — донеслось с динамиков очень бодро. — Конечно же, я знал, что трити…, что лампой нельзя пользоваться стационарно, Киришка. Но ты ведь ей пользовался, ар дун каганат! Вон, какой у тебя небоскреб заебательский, на него трудами праведными не наработаешь! Самолеты личные у него есть! И я подумал, а ведь это идея — если бы я пользовался лампой, я бы делал это в полете. Пусть даже они шарахнут по континенту, на котором я был — я улечу. Дун дурр тугудур! Ты и летал! Дальше было просто. Ты был в Москве — именно туда увезли Петровича. Но ты же должен был воспользоваться лампой, когда понял, что запахло жареным! Должен был вылететь, чтобы иметь возможность отдать лампе приказ. Осталось только мониторить московские аэропорты. А уж когда я узнал, что целый Ту-144-й вылетел из Шереметьево… оставалось мелочь. Визуальное подтверждение, бам тир каганат! Иллюминатора позади тебя было достаточно, ты же сильно и не скрывался, знал, что силы лампы хватит, чтобы уничтожить башню, чего там воду мутить. Ты не учел одного, мудила, я — Эрв! Задержать его!

Рука Архипова дернулась к кобуре, вот уже в глаза непонимающих пилотов глядит черное око пистолета. Крупные капли пота текли у всех со лба, летающая тарелка летела чуть впереди, обстановка накалялась.

— Надо было взять с собой какого-нибудь гнома для удачи, — пробурчало из динамиков. — Это ж надо, ни одного кейсаха… Ладно, держите тогда это…

— И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И!!! — заверещало из динамиков и у Архипова закружилась голова.

Воля ушла, сила ушла, веки подкосились… Этот звук проникал куда-то вглубь, оставляя апатию и леность. Не было больше летающей тарелки, а «волшебная» лампа не грела внутренний карман, пилоты забыли о семьях и женах, стюардесса аж почти отключилась и, облокотившись о стену, прикрыла глаза. Звук лишал воли, лишал энергии, лишал чувств.

Летающая тарелка приблизилась. Вот она уже и в паре метров, а вот и скрылась где-то над потолком. Если бы самолет не летел на автопилоте — разбился бы, потому что первый и второй пилот задремали. Стюардесса тоже закемарила, прислонившись к стеночке. И только Архипов держался кое-как, где-то в глубине души жалея, что не взял с собой охрану — так уж он берег эту схему с лампой и самолетом, никто не должен был догадаться… Хотя, какой был бы от них смысл? Тоже валялись бы тут. Самолет тряхнуло.

Архипов едва нашел силы выйти из кабины. Его тошнило, а противное «И-И-И-И-И-И-И-И» разносилось повсюду. Он упал на колени, ладонь едва сумела заползти под пиджак. Проклятье, кто бы мог подумать, что непреодолимым препятствием станет самая обыкновенная пуговица? Он всегда берег лампу, всегда боялся, что разобьется, хоть и видел, сделана из какого-то очень прочного пластика — несколько раз пытался поцарапать ее скальпелем, и ничего не вышло. Над головой что-то зажужжало, потом зашумело. Пальцы дергали, дергали, дергали петельку, за которую зацепилась пуговка.

Он упал и перевернулся. Почти над ним резали потолок. Аккуратно лазером, но герметичности кабина не теряла. Это неважно, важнее всего проклятая пуговка, а сил просто дернуть и порвать нет. Он попытался, но будь прокляты итальянцы со своей шелковой подкладкой в пиджаке!

Ровный круглый кусок крыши просто упал, а у Архипова получилось! Сознание уже уходило, его мутило, но пальцы схватили лампу! Он потянул, вытащил, поднес ко рту и вялые губы уже хотели было дать приказ: «Помоги», но… рука зависла. Не слушалась, не могла поднести лампу к губам.

— Я возьму это, не против? — перед глазами бледное лицо старого мужчины с огромными синяками под глазами. Впрочем, сейчас он выглядит получше, в глазах радость. Уши в наушниках, улыбается, в руке… лампа мигает желтым цветом.

— Можно было бы оставить тебя в живых, конечно, — сказал Эрв задумчиво, — но у меня больше планов на твое дитятко. Ты, кстати, знаешь, что он не твой сын? Наверное, ты попросил у… попросил у лампы сына? Пришли ребята, взяли твою сперму и яйцеклетку жены, потом, через девять месяцев, принесли сына? Ха-ха-к! Клон никогда не делается с использованием двух ДНК, Аладдин ты мой советский. В процессе эмбрион сам выбирает одну из двух ДНК, вторая ДНК блокируется и съедается эмбрионом. Короче, судя по внешности, твой клон сделал себя из ДНК матери. Ни единой частички тебя в нём нет. Да и с матерью ведь тоже было что-то не так, верно? Ха-ха-к… Да хер с тобой…

Эрв что-то нажал, звук, заполнивший кабину, исчез. Кирилла сразу начало отпускать, рука полезла ко внутреннему карману — конечно, никакой лампы там нет.

— Сукин сын, — прохрипел Архипов. — Я убь… я убью тебя!

— Конечно, конечно, — сказал Эрв безразлично и полез по лестнице обратно в летающую тарелку.

Лестница въехала, люк закрылся, тарелка отклеилась от самолета, тот сразу дал крен. Эрв успел увидеть, как тело размахивающего руками Архипова вытянуло из самолета, как тот полетел к воде, вращаясь вокруг оси и весело разбрызгивая блевоту, мочу и кал. Эрв даже спустился немножко, чтобы увидеть, как уже почти труп плюхнулся о воду, как брызнула кровь, как кишки разлетелись во все стороны. Вскоре упал и самолет. И только потом Эрв улетел.

Он бы задержался, если б посмотрел на радар или просто оглянулся. На горизонте к месту крушения приближалась целая армада военных самолетов НАТО. Эрв непременно разыскал бы труп Архипова, если бы узнал среди «Боингов» силуэт настоящего летающего замка — десятиэтажный самолет о шести крыльях, который тащили сотни реактивных двигателей. Личный лайнер Царя Царей.

8

— Как твои ноги? — в очередной раз спросила Дина.

— Не чувствую, — повторил Вадим.

Рядом постанывал Денис, Дина нашла какие-то тряпки в подземной лодке и укрыла Вадиму ноги. Ей хотелось укрыть и Дениса, но она стеснялась. Все-таки незнакомый полуголый, красивый парень, да еще и клон ко всему прочему. Хорошо это или плохо, она не могла сказать… Она вообще ничего не могла сейчас сказать.

Эрв ушел, а Интернет остался, зато садился уже сам айфон. Вадим лазал в «Телеграмме», проверяя друзей, и даже забыв о парализованных ногах. Петька Усачев — одноклассник и один из немногих, кто еще оставался в списке контактов только что пропал. Вадим попытался ему написать, выдало ошибку. И так во всём. Его блог пропал, все страницы в соцсетях пропали, упоминание о его смерти и смерти родителей тоже пропали. Гугл перестал выдавать картинки о нём по запросу на имя и фамилию. О нём! Одном из самых популярных блогеров страны! Миллионник блогер! Он попытался пробить машину по номерам — и даже тут ничего. Работали чисто. Он откинулся на мраморный пол и прикрыл глаза. Ущипнул левую ногу и почувствовал нечто отдаленно напоминающее боль. Хоть тут хорошо.

— Это всё правда, — сказал он. — Всё, всё, всё… Мертвы, все мертвы…

— Да замолкни ты! — крикнула Дина. — Будет лучше, если тут у тебя на груди разрыдаюсь?! Или ты у меня?!

Но девушка опоздала — Вадим уже рыдал. Его начало трясти, по щекам покатились слезы, не очень-то чистые руки попытались вытереться, но только размазали грязь.

— Успокойся! — закричала Дина и бросилась к нему. — Успокойся!

Она встала рядом с ним на колени, пара маленьких кулачков заколотила по его груди. Она тоже заплакала.

— Это ты во всём виноват! С твоим Ургантом! С твоим Кривоходовым! Почему не остался у девки? Почему не опоздал на самолет…

Силы покинули ее, она упала ему на грудь. Он обнял ее голову, они рыдали вместе. Горе охватило их под гигантским куполом станции Метро Глубинного Царства. Знали бы эти два молодых человека, как много стонов и слез выслушали эти стены. Как много смерти они видели. Сколько крови смыли с этой мостовой и сколько пота.

Они плакали, рядом пиликал айфон, предупреждая, что закончилась зарядка, а Денис выслушивал это, пытаясь понять, что делать. Он пришел в себя где-то минут десять назад. Случилось это очень внезапно. Только вроде он готов был сделать для любого уважаемого человека всё, что угодно, а уже понимает, как неправильно ведет себя. В реальности просыпание длилось несколько дольше, но он не заметил. Денис обнаружил, что сидит голым задом на холодном каменном полу, а руки его пристегнуты наручниками к той странной машине, что вынырнула из-под земли. Он помнил, правда смутно, как ехал внутри. Помнил хмурых бородатых байкеров, один из которых сбил его вертолет топором. Помнил… страшного старикана в одних трусах, который сначала вколол ему что-то, а потом… Память вернулась довольно быстро. Он вспомнил, что хотел старик и что рассказал. Пришли воспоминания и об этих двоих. Блогер сраный, из-за которого всё заварилось!

Обнаружил Денис и еще одну странность — он как-то очень спокойно всё воспринимает. В том числе и информацию, что он сам — клон. Это многое объясняло, просто о-о-очень многое. И все отличия от отца, и его красоту, и даже всякие мелочи. Например, он никогда не мучился от прыщей или больными зубами, вообще никогда не болел, даже простудой. Раны у него заживали раза в три быстрее сверстников, а шрамов просто не оставалось — один раз его даже ножом пырнули по ягодице, но ни следа, только гладкая, смуглая кожа. Он практически не пьянел, наркотики на него вообще не действовали. Вот что действительно его — это секс. Но и тут он отличался ото всех. Девственность потерял в девять лет и с тех пор столько баб прошло через постель — хватило бы на некрупный город. Его буквально трясло, если нет рядом кого-то, кого можно трахнуть. Именно физический контакт требовался, онанизм был противен. И это потому, что он — не человек. Он — нечто большее. Сделанное без человеческих изъянов. Поставленное выше человека! Человек и всё человечество предназначено для его сексуального удовлетворения и бесконечного подчинения! Как же хорошо он это сейчас понял! Мир — это его столовая и спермоприёмник!

Ему как будто открылся архив в мозгу. Пока эти двое плакали, он вспоминал всю жизнь и вспомнил абсолютно всё. Двадцать отчетливых лет с того момента, как его достали из банки. Помнил руки в перчатках, врача в маске, очень чистый белый кабинет. Помнил свою банку, помнил номер под ней Р-342. Он не просто клон — сделанный по какой-то новой технологии, с двойной дозой стабилизации альвскими генами и с выдержкой в девять месяцев. Обычно клона делают за день, а тут такой срок созревания — это обеспечит ему лишние лет двести жизни. Он не будет стареть, не будет болеть. Будет с каждым годом всё лучше и лучше! И у него есть особая власть над людьми, появившаяся благодаря двойной стабилизации.

Уверенность в себе. Он никогда не страдал ее отсутствием, но теперь, когда узнал правду! Он знал, что будет делать. Сначала освободится, а потом отправит на тот свет папочку и займет его место. Это если папочка уже не мертв. Империя Архипова перейдет к нему, и он поведет ее к еще большим завоеваниям. Жалкие люди будут умолять его хотя бы удостоить его взглядом! И он поведет их! Он сделает их лучше. Под стать себе! И выебет их всех!

— Дина, — сказал Денис очень спокойно. И пустил волну.

Он и раньше так мог, но не было веры. Он знал, что все существа будут его любить, если он захочет. Эта власть была, но тогда он еще не знал, откуда она. Оказывается, в нём бежит кровь альвов! И память об этом тоже пришла к нему информацией, которую ему никто никогда не рассказывал. Это был генетическая память. Древний прекрасный народ, уничтоженный проклятыми гномами по заказу людей! Он — последний! В клонатории переборщили, так бывает. Им был дан четкий приказ: сделать самого лучшего сына, самого красивого и умного. И они добавили гораздо больше генов альва, чем положено. Конечно, Денис не альв, но на планете нет никого приближенней к дивному народу! Самый прекрасный, самый лучший — Денис!

— Дина, — позвал он во второй раз. И вот уже девушка перед ним.

Стоит с ключами в руках и смотрит на него. Но не на лицо, а ниже пояса. Ах, да, он же без штанов.

— Дина, — сказал он ласково, — хочешь его потрогать?

— Да, — сказала она отрешенно.

— Дин? — позвал Вадим. — Дин, не подходи к нему, он опасен!

— Я хочу его подержать, — сказала Дина в ответ.

— Кого, — не понял Вадим.

— Член этого парня. Он такой красивый.

— Дина, что с тобой?! Дина!

— Ты сможешь его пососать, если снимешь наручники, — сказал Денис и пустил еще одну волну. Он их пускал одну за одной, ощущая даже кожей, как девушка его вожделеет. Она станет его первой рабыней! Он не знал, что и так можно. Никогда такого не делал, никогда не заходил с психикой других так далеко. Ведь он может ее заставить убить себя, даже до такого велика его власть!

— Дина, ничего не делай!

Вадим подползал, но поздно, да и лежал он далековато. Дина наклонилась, ключ открыл наручники, Денис растер затекшие кисти, лицо девушки повисло рядом. Его ладонь погладила ее скулу, заползла за свитер, смяла массивную грудь, скрутила сосок. Вадим не верил своим глазам! Динины пальцы дрочили член этому бандиту! Огромную ялдищу! А тот мял ее грудь. Что тут вообще происходит?! Только страшный кошмар, в котором он оказался, едва разрядился, но безумие вернулось даже с прибавком.

— А ты страшненькая, — сказал Денис, поднимаясь. — Придется тебя с пакетом на голове трахать.

Он грубо отстранил ее от себя, по щекам девушки покатились слезы.

— Пошли со мной, — приказал Денис. — В случае чего, бросишься под пулю. А ты снимай штаны! Или я сейчас забью тебя до смерти.

Клон попытался пустить волну на Вадима, но сразу понял, бесполезно. Его власть только над женским полом. А в этом случае даже опасно.

— Дина, что происходит?! — сказал Вадим. — Что он с тобой сделал?

— Она больше не Дина, а сосательная машина, — усмехнулся Денис. — Ты меня не услышал? Хорошо.

Он прошествовал до подземной лодки и взял трубу, валяющуюся на палубе. И повернулся к Вадиму.

— Снимай штаны и кроссовки, — приказал он Вадиму. — Не могу я с голым задом ходить по Москве.

Вадим понял — этот его и вправду может избить насмерть, а дать сдачи с онемевшими ногами не выйдет. Дрожащие пальцы расстегнули ширинку.

— Помоги ему, — приказал Денис Дине.

Та с радостью стянула с Вадима кроссовки, потом джинсы и аж бегом к Денису.

— А можно я их на тебя надену? — спросила она умоляюще.

— Сам справлюсь, — ответил тот, грубо вырывая у девушки одежду.

Чтобы одеться, пришлось положить трубу. Как бы он хотел убить этого мудака! Бить, бить, бить по испуганной роже! Но, видимо, не получится. Он почувствовал это, еще когда послал на него волну. Что-то охраняло этого Туманова. Да и под землей тогда случилась странная история. Пусть живет. Может, и эту с собой не брать? Зачем ему такое страшило? Ладно, пусть будет. Действительно, может, хоть пулю за него схватит.

Денис брезгливо оглядел Вадима. А потом смачно плюнул тому прямо в лицо. Вадим покраснел, но стерпел. Денис усмехнулся.

— Говно. Пошли, — сказал он девушке и двинул к выходу.

Вадим промолчал. Труба на полу страшила. Он вытер слюну и молча проследил, как клон уводит его помощницу.

Лорд Ар шел и внутренне трепетал. Так всегда бывает, когда рядом Он! Царь Царей! Правитель Земли и Вселенной! Бог богов! Свет во Тьме! Мудрость во мраке невежества! Великий, могучий, ужасный!

Трепетал не только Ар, они шли, а все вокруг падали ниц… Это выражение такое, «падали ниц», на самом деле, падали без сознания. Царь не хочет, чтобы кто-то видел Его лица, поэтому никто и не видит. Коридоры, обслуга, кто-то вообще левый — падают без сознания, стоит приблизиться им двоим: Царю и его лорду.

Но не только это — всё не так с этим переходом. Металл вибрирует, лампы то гаснут, то разгораются, электричество в проводке скачет напряжением. Реальность надрывается, планы сходятся и расходятся. Тень Царя Царей не повторяет его тело — это тень жуткого монстра, чьи очертания нельзя передать словами. Весит Он — не очень много, но железная палуба прогибается под сапогом, будто тело отлито из свинца. Его дыхание редко, но на вдохе вокруг холодеет, а на выдохе жарко. В темноте Он слегка светится, на свету укутывается в тень. Он может идти с закрытыми глазами, может оторваться от поверхности и полететь, может вдруг рассмеяться или прийти в ярость. Никто никогда не поймет Его, не познает и не предугадает.

Такая отличная звукоизоляция на этом самолете, такая балансировка, что вообще непонятно, летишь ты или наоборот — внутри вековечного дворца. На второе очень похоже — самолет длиной в полкилометра, шесть палуб и несть числа двигателям, что тянут эту махину. Экипаж приближается к тысяче, вокруг личного самолета Царя Царей сопровождение — войска НАТО. Приглашены просто потому, что действие в их юрисдикции. Происходи над США — это были бы войска США, были бы над РФ — России. Царю Царей всё равно, где, — он везде главный. Люди всюду служат ему. Правители везде падают на колени. И всюду так, как угодно Ему.

— Значит, тритингулятор у Эрва. — спросил Царь или сказал Царь — неясно. — Это не совсем хорошо, Ар.

Его голос — малиновый звон. И не поверишь, что можно так сладко говорить. Это вызывает доверие, но давление у лорда повышается втрое. Этот голос пахнет весенними цветами. Этот голос заползает под кожу, под зубы, он медом разливается между корнями зубов и деснами, между луковицами волос и кожей. Был бы у Ара член — встал бы от этого голоса.

— Это досадно, согласен, — сказал лорд очень осторожно. Он понимал, КАК облажался. — Но, давайте подождем, может быть, тритингулятор все-таки на дне океана.

— Нет, он у Эрва, — покачал капюшоном Царь Царей. — Я чувствую это. Я слышу его радость. Я слышу, что вытворяет бытие от его ликования…

— Неужели всё так плохо? — спросил Ар смущенно.

— Конечно, нет. Эрв — великий противник, но — одиночка. Он — комар, который вечно может вечно кусать бронтозавра, всё равно не выпьет.

— У вас есть мысли по поводу его устранения? — еще осторожней спросил Ар.

— Безусловно. Только тут есть загвоздка. Эрв — невероятно осторожен. Никогда никто не сможет убить его, если он сам не подставится. А он не подставится, если не поверит, что сможет победить меня.

— Но Вас невозможно победить, — поклонился Ар. Он не льстил. Он говорил то, во что свято верил.

— Это так, — кивнул Царь. — И это только запутывает. Его нельзя убить, а меня — победить. Но убить его я смогу, только если у него появится шанс меня победить. Для победы одного над другим, обоим нам придется…

— Вы допускаете поражение?

— Нет, — сказал Царь весело. — Меня ведь невозможно победить.

Они пришли. Еще одна дверь, еще пара людей упали от присутствия Царя Царей. Ар открыл, они вошли.

Тут уже никто в обморок не падал — все свои. Ученые, да и всего парочка… сиамских близнецов. Ну, то есть, один сиамский близнец в лице двоих.

— Здравствуй, Ар, праве, Тцар… здравствуй, Ар, праве, Тцар! — поприветствовали они вошедших. И продолжили заниматься своими делами.

Пара мужчин… хотя, как бы мужчин. Только по телосложению. Стоят голые, никаких половых органов нет. Соединены правой и левой рукой — где заканчивается правая одного, начинается левая второго, получается две руки на двоих. Кожа серая, ни единого волоска, мускулистый… или мускулистые. Колдуют над телом Кирилла Архипова. Мозг уже собрали и запустили — вот он, в реторте вместе с глазами смотрит на вошедших с ужасом. А вот, чтобы рассказать, что случилось с ним, надо восстановить легкие. Конечно, Царь может допросить его и так, но зачем тогда ему нужны другие слуги? В вечном правлении главное достоинство — неторопливость. Что бы ни происходило, оно на руку Ему.

Сиамский близнец сшивал органы настолько мастерски, будто картину писал. У него рядом столик с инструментами, тут и ножницы, и скальпели, и иглы, но и хитрые какие-то лазеры, колбы…. Надо вот тут кожи добавить? Есть и рулон кожи, свернутый, будто пищевая пленка. Отрезает кусок, прикладывает, кисточкой наносит реактив, кожа прирастает.

— Когда будет готово? — спросил Царь Царей.

— Скоро… скоро, — ответили сиамские близнецы. — Часа… часа, через два… через два…

— Долго, — сказал Царь лениво. И устремил взор на мозг в реторте. Понадобилось меньше пяти секунд, чтобы узнать всё, что надо. А вот мозгу Архипова в этот момент совсем не позавидуешь — такую боль он испытал, но органов, чтобы выразить ее, нет. Даже век нет, чтобы зажмуриться от боли.

— Тритингулятор у Эрва, — сказал Царь безразлично. — И это хорошее хранилище для него, пока он не вернется ко мне.

Ар и сиамские близнецы выдохнули. И тот, и эти отвечали за проект, а в результате очень важная вещь попала к откровенному, недоговороспособному врагу.

— Восстановите мне Кирилла, — сказал Царь Царей. — Ар, организуй непроницаемую завесу на Космодроме. Ты понял, где. Там ты получишь тритингулятор. И сделайте мне еще одного Серого Волка.

Царь вышел, Ар остался смотреть, как старательно сиамские близнецы сшивают останки Архипова, как вставляют новые органы, прилаживают кожу. Получится очень неплохо, Кирилл помолодеет лет на двадцать. Страна Ужасных Монстров получит нового слугу. Очень хорошего слугу, качественного слугу. Этот всего лишь человек успешно бегал от них многие годы и проиграл только самому Эрву. Это говорит о недюжинных способностях. Такому найдется применение.

Ему снились губы. Ему снились зубы. Мрак, ужас, кошмар, страх, смерть, агония, боль. Тут было всё это, но еще многое другое. Во тьме плавают тени, словно пузыри масла в банке с водой. Куда-то, когда-то, где-то. И старческий голос молвит:

— Это ужасная земля, сынок! Зачем ты пришел сюда? В эти земли ужасных монстров!!!

Он почувствовал, как колыхнулось пространство. Старика, который разговаривал с ним, просто тупо съели. Монстр размером с планету сделал «ам» — и того не стало. Вадим очень хорошо знал этого монстра. Хотя познакомился недавно.

— Как тебе вкус его харчка? — спросили губы, спросили зубы.

— Я готов был убить его! Я хотел разорвать его на мелкие кусочки! Я…

— И ты сможешь это сделать! Когда-нибудь. Когда-нибудь, Вадим Туманов, перед тобой будут преклоняться все.

— Даже Эрв?

Губы улыбнулись так, что видны основания зубов.

— Нет. Эрв тебя не признает, хотя бы потому что он — бог. Никто никогда не сможет сравняться с Эрвом, но ты сможешь сделать то, что делают с ним все. Это участь всех настоящих богов — их не замечают. Есть они, нет их — кому какое дело? И потом, на твоей стороне я. Ты увидишь, как он потерпит поражение одним движением моего мизинца. Как терпят его все боги, посмевшие встать у меня на пути. Эрв попытается использовать тебя, я буду использовать тебя, а ты сам попробуй использовать нас обоих. У тебя получится, Вадим, я верю в тебя.

— Ты — Царь Царей? Ты — враг Эрва и гномов?

— Я — Царь Царей. Но я ни чей не враг. Я — альфа и омега. Я — истина и ложь. Я — то, что никто никогда не сможет познать. Я — сила! А ты рычаг! И я применю тебя правильно. А пока проснись, Вадим Туманов. Этот плевок дорого станет тому клону, поверь мне. А для тебя скоро всё это закончится.

— Проснись, человек! — кто-то толкал его в плечо. Вадим очнулся мгновенно и тут же удивился себе — как это он вообще смог уснуть после всего, что произошло? Наверное, шок.

На него глядят хмурые карие глаза старого бородатого коротышки. Это Эрик, Вадим запомнил.

— Когда мы уходили, тут было трое и без штанов был не ты, — этого Вадим тоже запомнил — Толик. Самый у них главный. Но где тот, кого называли «Мертвым богом»? Где Эрв, будь он проклят?

Вадим попытался встать и у него почти получилось. Он вспомнил, ноги его были обездвижены и уже то, что в них вернулась чувствительность, радует.

— Этот уебок забрал ее! — воскликнул Вадим. — Он ее охмурил или загипнотизировал, забрал мои штаны, хотел меня избить до смерти…

— На тебе ярлык Царя Царей, человек, — сказал Эрик. — Тебя совсем не так просто избить до смерти.

— Я не знаю, о чём вы говорите…

— Мертвый бог… — перебил Толик задумчиво. — Это его работа. Он не зря отдал ключи именно девушке, знал, что это полуальвское отродье ее охмурит и заберет. Знал, что тебя у него тронуть не получится. Что-то такое в тебе есть, что нужно Мертвому богу, парень. Берегись. Нет во Вселенной существа опасней Мертвого бога. И нет еще того, кого он не обманул бы.

— Я вообще не понимаю, что вы говорите такое! Какой полу…

— Полуальв, — ответил Эрик. — Альвы или эльфы когда-то давно были гостями на этих землях. Еще до того, как Страна Ужасных Монстров посадила на трон сюда своих эмиссаров, еще до того, как Царь стал Царем Царей. Я не знаю точно всей истории вашего Мира, так долго Царь Царей вымарывал ее, но про альвов мне известно, потому что именно нашему народу было поручено уничтожить их всех. Нам заплатили люди, хорошо заплатили. Позволили занять место альвов. И мы уничтожили их. Всех до одного. То была так называемая Первая Великая Половая Война. К сожалению, Великие Рода оставили несколько штук для опытов. Вот вы и получили…

— Альвы — очень опасный народ, человек, — встрял Толик. — Любой альв-самец может охмурить любую женщину, а альв-самка любого мужчину. Альвы все невероятно похотливы. Они могли неделями трахаться, месяцами и даже годами. Целые армии человеческих рабов бились за своих ненасытных хозяев. Шли на верную смерть ради единого взора мучителей. И повезло, что Великие Рода спохватились, а альвы, хоть похотливы до одури, размножаются очень плохо. Их всего-то и было несколько тысяч того народа. И мы… не мы, а наши доблестные предки их уничтожили.

— А вы тогда кто такие? — Вадим слушал этот бред и верил. Отчаянно верил.

— Мы те, чьи предки были когда-то гномами. Но нас тоже почти уничтожили и это были уже не люди. Мы спаслись, выбрав самое отвратительное спасение. Я не буду рассказывать тебе о нашем позоре, и так с тебя много, но хочу тебе сказать, мы помним о нашем страхе и нашем выборе…

— И мы помним о нём! — раздался голос Эрва.

В зал влетела маленькая черная пирамидка из оникса, это из нее шел голос. Она подлетела и повисла надо всеми.

— Я сейчас не могу лично быть, мне надо срочно заскочить на базу, — сказал Эрв из пирамидки. Когда он говорил, внутри черного стекла белым светом загорался силуэт висельника. — Я подтверждаю наш договор, завтра мы с тобой, Толик, пойдем в Университет. Спрячьтесь пока в гостинице «Лунный свет». Это самое лучшее место в Галактике в плане того, что там не задают вопросов и не дают никому ответов, даже Стране Ужасных Монстров. И не отпускайте от себя Туманова, он мне нужен. Без него никаких дел у нас с вами не будет!

— Где эта гостиница? — спросил Толик хмуро. Ему не нравилось, что ему ставят какие-то новые условия.

— Спроси у карты, бородатый, — ответил Эрв насмешливо. — За номера заплачено, в трактире вы сможете на халяву поесть и выпить. Я буду там к утру. Принесу вам кофе в постель. А ты, Вадик, даже не пытайся слинять или твоей бабе пиздец. Только я смогу ее вызволить и в ее интересах, чтобы я сделал это как можно быстрее. Поверь мне, он будет играться с ней недолго, зато увлеченно, и ты бы не хотел, чтобы с тобой поиграли в такие игры. А в самом конце, скорее всего, он ее просто убьет. Заставит спрыгнуть с крыши. Мы стронули психику этого клона, такое для них губительно, с вероятностью в девяносто девять процентов он сойдет с ума в ближайшую неделю — две. Считай, она в заложниках, пусть и не у меня. Не выебывайся и делай всё, что тебе скажут гномы! Отбой…

Пирамидка улетела, оставив всех с неприятным послевкусием. Гномы понимали, как рискованно работать с Мертвым богом. А уж Вадиму было вообще невероятно паршиво. Одно хорошо, он хоть встать на ноги смог.

— Я говорил тебе, Вадим, ты ему зачем-то нужен, — сказал Толик задумчиво. — Эрик, Нолик! Отойдем, нам надо поговорить.

Они трое отошли, Толик положил им ладони на плечи, сказал тихо:

— Эрву нужен этот парень. Живой и невредимый. Это значит, есть хотя бы какой-то рычаг давления на Мертвого бога. Если он кинет нас — убейте Вадима! И вообще не отходите от него. На нём ярлык, но, я уверен, мы сможем его пробить. Эрик, ты, как самый мудрый из нас, порасспроси его. Мы должны узнать, зачем Мертвому богу Вадим. Нолик, ты — самый быстрый из нас. Держи секиру наготове.

Они вернулись к остальным, Вадим глядел очень хмуро и слегка шатался на ватных ногах.

— Поддержи его, — буркнул Толик Нолику.

Предводитель гномов полез во внутренний карман и достал самое свое главное сокровище — карту, подаренную чародеем. Ах, чародей, чародей! Как тебя не хватает! Сейчас там мигает цель — Университет. С этим всегда проблемы — Университет не имеет особенности быть где-то в конкретном месте. Сегодня он в Москве, завтра в Питере, потом еще где-то. Пока он в том месте, где и был, когда они начали свой Поход. Великий Дорак, это было только вчера! За это время погибли пятеро братьев, погиб чародей, они чуть сами не отправились к Предкам от тяжелой руки лорда Ара, потом их подобрал Мертвый бог Эрв, и теперь цель вроде бы приблизилась, но какой ценой?!

Он пожелал, и на карте появилась новая точка. Гостевой дом «Лунный свет». Не очень-то и далеко.

«Гостевой домъ Лунный Светъ» — значилось на вывеске. Ну, гостиница и гостиница. Маленькая только. Домик двухэтажный, со всех сторон окружен жилыми пятиэтажками. На стеклянной двери табличка: мест нет.

— Пойдем, — кивнул Толик. Шесть гномов и Вадим подчинились.

Старая латунная ручка повернулась удивительно мягко, дверь тоже отцентрована так, что одним пальчиком открывается, а, Толик заметил, на самом деле толщиной с ладонь и внутри наверняка железная. И всё остальное тут показывало гному — пришли они именно туда, куда надо. Интерьер под старину, но видно, что так именно пытались сделать. Столы и стулья напечатаны на 3Д-принтере, за тканями — блестящая нержавейка, подсвечники выточены на сверхточных станках, тарелки в сервантах вообще голограммы.

На ресепшене миловидная девушка.

— Извините, но у нас нет свободных мест, — сказала она вежливо.

— А у нас бронь. Мы от Эрва.

Улыбка девушки сразу ушла, выражение лица стало деловым. За стойкой ее пальчики застучали по клавиатуре компьютера.

— Вам зарезервировано восемь номеров люкс. Во время сна вам заказаны все омолодительные и очистительные процедуры. Вам выправят PH крови, почистят кишечник, уничтожат внешние грибки и вытравят всех паразитов, вроде клещей. Естественно, помоют, одежду постирают и тоже очистят, подправят. У нас есть специфические процедуры, которые положены постояльцам номеров люкс по желанию. Стрижка, бритье, но, я думаю, вам не надо, а вот молодой человек может взять. Есть массаж всех видов, включая простату. С полным перечнем вы можете ознакомиться во сне. Там же вы подберете и меню, которым мы вас накормим — оно полностью будет повторять то, что вы съедите там. Пожалуйста!

Она что-то нажала, и рядом со стойкой регистрации поехала конвейерная лента. Такие иногда делают, чтобы доставить чемоданы до лифта, но тут лента, наоборот, кое-что привезла. Гроб.

— Это номер Толика, — сказала девушка вежливо.

Гном без промедления и, Вадиму даже показалось, с энтузиазмом залез в открытый гроб. Самый настоящий, обитый красной материей с шелковой подкладкой внутри и маленькой подушечкой.

— Приятного отдыха, — сказала девушка, закрывая крышку гроба. Тот уехал, приехал гроб подлиннее.

— А это номер Вадима Туманова, — сказала девушка, сверившись с данными.

— Мне туда лечь? — спросил Вадим у гномов.

— Ложись и не дрейфь, — сказал Эрик. — Это летаргическая гостиница, раньше таких было много.

Не очень хотелось, но Вадим лег. Выбора у него, кстати, и не было.

— Приятного отдыха, — сказала девушка и закрыла Вадима.

Внутри шелковая обивка фосфоресцировала приятным светом, действительно напоминающим лунный. Вадим услышала, как девица пригласила Нолика, а его гроб поехал. И ехал он секунд пятнадцать, а потом послышалось какое-то легкое шипение, будто где-то травит газ. «Шину пробили, что ли?» — подумал Вадим и уснул.

И резко проснулся. И в очередной раз офигел! Вот это он понимает, гостиница! Вот это настоящая старина! Сруб высотой метров десять, толстенные бревна, вся мебель тоже массивного дуба. Лавки, столы, бочки, подсвечники с настоящими свечами весело горят, под потолком люстра тоже из свечек. Простые картины на стенах, два коридора ведут один в «Трактиръ» и «Домъ отдыха», о чём свидетельствуют таблички. Словно попал в гости к Герману Стерлигову, только масштабы раз в сто поболее.

Странно, так резко Вадим никогда не просыпался, а так хорошо себя, наверное, никогда не чувствовал. Легкость в теле, будто и нет его, тела. Мысли ясные, так ясно не думалось со школьной скамьи. И настроение отличное. Ушло горе, ушли тревоги.

— Ну чего, нравится, Вадик? — расхохотались за спиной. Голос знакомый, интонации только другие. Он повернулся — перед ним Толик.

Только несколько другой. Одет в новенький кожаный прикид: штаны, ботинки, жилетка — всё сияет начищенной кожей. Волосатую грудь скрывает красная рубашка, на голове большущий кожаный картуз. Борода причесана, волосы сведены в пучок и перевязаны золоченой тесьмой. В руке сигара. Гном смеется, такого за ним не водилось.

— Так ничего, — ответил Вадим, оглядывая себя. На нём чистейшая одежда и, даже кожей он чувствовал, — свежайшее белье. Да и сам он явно после душа. Одет привычно и удобно: джинсы, футболка, кроссы. Всё, правда, белое. Он так любил одеваться, но непрактично — на день максимум такая одёжа.

— Виртуальная реальность! — сказал Толик весело. — Очень дорогое удовольствие в наши дни! А когда-то так полмира жила. Население-то было миллиардов тридцать раньше, на каждого по койко-месту не сыщешь. Вот и строили такие штуки. Контролируемое сновидение. Говорят, раньше люди могли сюда даже физически перебираться. Не знаю, правда, как…

— Мы спим, да? А это как бы виртуальная гостиница?

— Да, — кивнул Толик. — Пока мы спим, с нашим телом проведут профилактические процедуры, так что проснешься ты, как огурчик. А пока можно неплохо развлечься.

Рядом, прямо из воздуха, появился Нолик. Одет примерно так же, как Толик, тоже такой же причесанный, надушенный и вымытый. И веселый.

— Я об этом только слышал! — сказал гном. — Мне не терпится увидеть виды услуг!

Из прохода в «Домъ отдыха» вышла девушка из настоящего мира, которая сажала их в гробы. В руках три кожаные папки.

— Рада приветствовать Вас у нас в гостевом доме «Лунный свет»! Пока вы отдыхаете, мы можем провести с вашими телами следующие процедуры. Она раздала папки, в это время появился Фролик. Девушка дала папку и ему, хотя только в руках было три. Вадим открыл свою и прочитал перечень услуг. М-да, ничего себе. Тут даже есть хирургические операции! Откачка жира, чистка вен! Даже обрезание есть в услугах!

— А как это заживет за ночь? — спросил он тихо, но девушка услышала.

— Мы применяем самые современные регенерирующие системы. Шрамы, конечно, останутся, но рассосутся в ближайший месяц. Вы желаете сделать обрезание?

— Нет! — сказал Вадим, возвращая девушке папку. — Пусть будет только то, что вы перечислили… ну, там, пока мы не уснули.

— Хорошо, — сказала она, но папку не взяла. — Взгляните, теперь в папке вы найдете перечень услуг, которые вы можете получить, находясь в летаргической части нашего гостевого дома.

Вадим взглянул — действительно, теперь в папке другая бумажка. И тут уже немного интереснее. В целом, услуги не очень и оригинальные. Есть возможность просто полежать в номере, есть трактир с приличным меню и публичный дом. Всё почти как в любой гостинице.

— Наша библиотека содержит все художественные книги за последние две тысячи лет в переводе на любой язык, — сказала девушка бодро. — В номерах есть телевизор и компьютер, подключенный к Интернет. В Вашем распоряжении более миллиарда фильмов и программ. Порядка пятидесяти тысяч блюд и самые фантастические напитки вы можете отведать в нашем трактире. Есть возможность заказать доставку в номер. Публичный дом может предоставить Вам возможность заняться сексом с более чем ста тысячами образами девушек, скопированных до мельчайших деталей с самых красивых женщин за многовековую историю нашей планеты. С чего желаете начать? Многие начинают с меня.

Она посмотрела на Вадима так, сомневаться, на что намек, не представляется возможным. И в других обстоятельствах он бы согласился, но даже сюда, в виртуальную реальность, пробивалось волнение за Дину.

— Я, пожалуй, начну с трактира, — сказал Вадим.

— Если вы поменяете свое решение, достаточно просто обратиться к любому из наших сотрудников.

— Хорошо… — сказал Вадим рассеянно и отдал папку. А меж тем к каждому из семи гномов тоже подошли. Точно такие же девушки, с такой же внешностью. Как будто под копирку! И бородачи не стеснялись ни заказывать процедуры над спящим телом, а Нолик и вовсе повел девушку куда-то, он явно согласился на ее неприличное предложение. Сальные взгляды остальных тоже говорили сами за себя.

Вадима оставили в покое впервые за такой долгий-долгий день. Как так, всего день длится этот страшный сон и вот он уже в другом сне, который в том сне. Он вошел в «Трактиръ». Действительно, похоже на трактир. Всё деревянное, пышногрудые официантки ходят с подносами, пахнет очень вкусно. Посетителей только маловато.

— Чем я могу помочь? — спросила девушка в фартуке и с чепчиком. Вадим отметил, похоже, весь персонал гостиницы — женского пола. И весьма недурного с виду.

— А… мне бы поесть чего-нибудь. И выпить.

— Пожалуйста, выбирайте столик.

Вадим присел, девушка протянула ему меню.

— А что так мало у вас тут посетителей…

Девушка поплыла. Как бы сдвинулась, будто изображение. Или задрожала. Потом покрылась пикселями. И превратилась в Кривоходова!

— Потому что не все посетители хотят общаться с другими посетителями, — сказал похожий на Энтони Хопкинса Даниил Кривоходов. — «Лунны свет» — очень интересное место с разными уровнями для разных посетителей. Привет, Вадим.

Еще один шок ударил по Вадиму. Он никогда не видел Кривоходова вживую, а тут нате — объявился в каком-то сне! В гостинице, куда его поселил Мертвый бог Эрв…

— Данил Сергеевич, я ничего не понимаю… И вы тоже…

— Я не Кривоходов, — покачал головой тот. — Меня зовут Дан. Я — искусственный разум, который создал Эрв. Существую только в виртуальном пространстве, а этот облик, — он похлопал себя по ребрам, — я взял, чтобы тебе было привычней — я могу выглядеть, как угодно.

И он тут же подтвердил, снова поплыв, запикселив и превратился в… русалку. Очень уродливую русалку. Снизу хвост и всё такое, а сверху Новодворская. Причем с голой грудью.

— Так лучше? — спросил Дан голосом Валерии Ильиничны. Он прикурил сигарету «Прима» и пыхнул Вадиму в лицо.

— Нет уж, лучше Кривоходов! — закашлялся Вадим.

— Могу стать Киркоровым, — сказал Дан, оборачиваясь обратно копией голливудского актера. Он откинулся на спинку и приятно улыбнулся Вадиму.

— Тебя Эрв прислал?

— Да, — кивнул Дан. Сигарету он не выбросил, только это больше не «Прима», а «Кэптан Блэк». — Он подумал, тебе можно бы уже кое-что узнать. Не слишком много, о главном он расскажет сам, но я уполномочен поделиться о нескольких важных вещах. Про ярлык и Царя Царей.

— Окэ-окэ, — сосредоточился Вадим. Тут, в виртуальной реальности, сосредоточиваться получается легче. Сознание открыто, мозг не думает о теле.

— Ярлык — это внутренняя связь с Царем Царей. А сам Царь… ну, ты, думаю, уже усвоил, что он — правитель всего и вся. Кто он такой конкретно, тебе знать не положено, иначе это будет иметь далеко идущие последствия. Считай, он кто-то вроде Дьявола.

— А Эрв, что, тогда Бог? — усмехнулся Вадим.

— Кто такой Эрв, тебе знать тоже не полагается. А Царь Царей… О-о-о-о-о! Царь Царей — это очень крупно. А, вот сравнение, которое ты поймешь! Царь Царей — это Ктулху! И способности у него вполне ктулхуические. Он может проникать в сознание, может трансформировать его. Я не сомневаюсь, он уже побывал и в твоих снах, вопрос только, разрешил ли он тебе помнить об этом? По выражению лица вижу, что разрешил.

— Да. Наверное. Я так думаю, во всяком случае.

— Это плохо, Вадим Туманов, — покачал головой Дан. — Это означает, что разум твой слаб, если он не удосуживается даже подчистить тебе память. Понимаешь ли, ярлык — это всего лишь пристальное внимание с его стороны. А это очень тяжело выдержать. Царь Царей делает других удобными для себя. Его лордов он делает свирепыми и бесстрашными, его кназья мудры и деловиты, а его мелкие слуги становятся мягкими и податливыми. А те, кто ему нужен, потому что подвернулся под руку, превращаются в тупых и слабых. Ты — из четвертой категории.

— Я чего-то не замечаю, — буркнул Вадим.

— У тебя несколько часов назад увели единственного оставшегося в живых друга, — возразил Дан. — Потом еще в лицо плюнули, и ты всё стерпел. Это ли нормальное поведение? Или нормально поддаваться на шантаж Эрва?

— Я чего-то не пойму…

— И это тоже плохо. Следовало бы уже понять, что жизнь твоя никогда не будет прежней. Ты уже съел красную таблетку Морфеуса, уже прыгнул в кроличью нору. И летишь. И падение твое продолжится, если ты не возьмешь себя в руки.

— Я в руках, — возразил Вадим.

— Ты не в своих руках, — снова потряс головой Дан. Странно, сигарета у него не уменьшается, но дымит будь здоров. Хотя, что тут странного на фоне остального? — Ты сейчас в руках гномов. И эти волосатые ручки вполне могут тебя придушить. Они отлично понимают, что ты зачем-то нужен Эрву. И будут это использовать, чтобы достичь цели.

— А у них какая цель?

— Обо всём завтра тебе расскажет Эрв. Я же здесь только лишь для того, чтобы предупредить тебя. Ты не должен верить гномам, ты не должен верить Царю Царей.

— А Эрву, значит, можно?

— Эрву тем более нельзя. Но Эрв в этом плане честный бог — он всегда дает выбор. Скоро придется сделать нелегкий выбор и тебе, Вадим Туманов. И, видится мне, ты примешь неправильное решение.

Дан умолк, Вадим откинулся на спинку и заложил руки за голову.

— Окэ, ну и что ты мне посоветуешь тогда, Дан?

— Расслабиться, — усмехнулся искусственный разум. — Снять девушку, смотри тут какой каталог богатый. Я полазал у них в базе, можно заказать даже копию Клеопатры или царицы Савской! Эта, с позволения сказать, гостиница раньше и была публичным домом, а теперь расширилась. Поешь хорошенько. Выпей. У тебя впереди вся ночь. Возможно, последняя в твоей жизни.

— Это не весело.

— Веселого с тобой будет очень мало, Вадим Туманов. Знаешь, когда боги решают свои великие дела, они всегда выбирают для этого смертных. И решают этими смертными свои великие дела. И всё у всех всегда хорошо, кроме самого орудия. Орудие имеет срок годности и нет у него никакой гарантии. Попробуй встать на нашу сторону, Вадим Туманов. Мы — самые хорошие парни в этой книге, как любит говорить Эрв. Но мы вовсе не добренькие ослики или идиоты из фильма «Мстители». Тебе придется выбирать. Пусть выбор твой будет верным.

Дан поплыл, на его месте появилась официантка.

— Выбрали что-нибудь? — поинтересовалась она.

— Пока нет, — сказал Вадим вздыхая. — Пива пока принеси.

9

Петрович встречал рассвет тяжело. Плохо спал, докучали кошмары. Уснешь тут, под старой теплотрассой. Тут, видимо, зимовал какой-то бомж, потому что нашлось как будто гнездо из старых прокуренных тряпок. Воняло мочой. Иногда мимо пробегали крысы. Зато рассвет был хорош! Просыпайся, Великий город! — как бы говорило Солнце. Весело и беззаботно поставь свою ту ногу на прикроватный коврик, пойди на работу, вложи кирпич в тетрис цивилизации! Вот оно здоровается и с Москвой-Сити. Еще вчера там было тринадцать небоскребов, а сегодня всего двенадцать. Но кто будет придираться к такой мелочи? Газеты? ТВ? Конечно, нет!

ЭТО произошло где-то в середине дня, даже ближе к вечеру. Прямо перед сумерками. Прямо, когда народ возвращается с работы домой. Лазерный луч… или поток плазмы, или меч Божий ударил с небес и стер с лица Земли небоскреб «Винт». И еще какие-то постройки вокруг — так, мелочёвка, трехэтажки, пятиэтажки… И чего вы бы думали? Петрович это видел собственными глазами из окна вагона поезда, потом вышел на станции, кое-как доковылял до витрины «М. видео» и принялся ходить туда-сюда, дожидаясь вечерних новостей. Сначала «Слово покажет», где надо было бы обсуждать лазерный луч, уничтоживший небоскреб в центре Москвы, но традиционно обсасывали хохлов. Потом новости, что Путин куда-то там съездил, а Лавров чего-то сказал. А где новость, что небоскреба нет?! В центре, блядь, Москвы?! Наверное, Ютьюб уже пестрит видео, а по центральным каналам — ни шиша! А пестрит ли? Проверить избитому, измученному, без денег старику тяжело. Его ни в одно приличное Интернет-кафе не пустят, да и есть ли еще эти кафе?

Он побрел в буквальном смысле «куда-то». Люди шарахались от его вида, повезло еще, ментов не было. Очень хотелось проверить, что же там, в самом Москва-Сити? Хотелось, но сил нет. Почти в беспамятстве он проскочил зайцем на автобусе, вывалился на окраине Москвы, нашел какие-то трущобы и уже давно холодную теплотрассу. Нашел обоссанные тряпки какого-то бомжа. И отключился прямо тут часов до пяти утра. Разбудил его холод. Он уже больше суток не ел, синяки и особенно большой палец левой руки страшно болели, но появились какие-то силы. Он отдохнул. И вот — рассвет. Прекрасно видеть его, через разбухшие щеки и брови. Наслаждаться пением птиц и тем, как посапывает твой сломанный нос.

— Нахуяриться бы сейчас, — прошепилявил Петрович.

— А в чём проблема, мяу?

Петрович резко повернулся. На ветке сидит кот. Огромный, жирный, рыжий котяра с какой-то забавной металлической шапочкой на голове. Один глаз стеклянный, горит красным светом. Ошейник с маленькой колоночкой мигает зеленым светодиодом. И кот ему улыбается!

— У меня крыша поехала? — сказал Петрович.

— Ты у меня спрашиваешь? — ответил кот и еще картинно дотронулся лапой до груди. Какой-то знакомый голос у него идет из колонки — губы животного не двигаются.

— Данил Сергеевич? — предположил Петрович.

— Мур-мур, — кивнул кот. — Но «Даниил Сергеевич» — слишком длинно для кота. Называй меня просто Дан.

— Я сошел с ума? — еще раз спросил Петрович.

— Это я чуть не сошел с ума, когда искал тебя, а потом прятал от СОСУМа.

— Я не понимаю. Что за отсосум?

— Нет, — сморщился кот и спрыгнул к Петровичу поближе. — СОСУМ. Служба очистки Страны Ужасных Монстров.

— Кто ты такой?

— Наконец-то мне попался приличный собеседник, — усмехнулся кот. Он подошел к Петровичу и начал тереться об его ноги. — Ты не обращай внимания, я этого кота делал впопыхах, поэтому что-то от животного у него осталось. Ладно, пошли. Я тебе лучше покажу. Заодно, решим твою проблему.

— Какую? — не понял Петрович. Проблем-то у него — не хватит пальцев пересчитать.

— Ты же выпить хотел. А без этого тебе сейчас никуда.

Как в тумане Петрович побрел за котом. Тот ловко перепрыгивал препятствия, постоянно убегал вперед и потом только дожидался старого казака. Кот повел его по теплотрассе, потом через полуразрушенное здание, а вот спят бомжи. Петрович основательно выдохся, хотя прошли они метров всего восемьсот. Но такое дело, хорошо не поевши, сделать трудновато. И вот кот завернул за угол, мужчина, тяжело опершись о стену, тоже свернул и встал как вкопанный. Перед ним — летающая тарелка.

— Еб твою мать, прав был Кунгуров! — прошептал Петрович. — Ты — пришелец? И Кривоходов был пришелец.

— Да Кривоходов я и есть, — сказал кот раздраженно.

В летающей тарелке открылась ниша, выехал трап. На нём сложена чистая одежда, а еще шприц и какие-то пилюли.

— Укол себе сам сделать сможешь? — спросил Дан строго. — А то, ты же знаешь, у меня лапки!

Петрович улыбнулся. А потом спохватился.

— Что за укол?

— Стимулятор обновления клеток в организме, — сказал Дан и начал вылизывать свои лапки. — Это тебя состарит на месяц, зато раны заживут за день. Только ногти будешь успевать стричь. Да, мы пользуемся только такими жесткими методами, но мой шеф других не признает. Ему пофиг на месяц или даже год своей жизни. Этого добра у него хватает…

— Да кто же вы такие? — Петрович начал раздеваться.

— Мы — отличные ребята! Вискас рекламируем! А шеф мой знаешь кто? Кот Борис! Ты давай, быстрее. Я заставил СОСУМ зачистить этот район последним, но всему есть же пределы. Сперва таблетки эти съешь. И вон там бутылка виски от шефа — запей! Это тебя взбодрит!

Петрович уже разделся, да так голым и взял таблетки и бутылку. Да, выглядит он, как картина Пикассо. В коробочке шесть пилюль, кот сказал выпить все. Пилюли большие, пришлось разделить на три части. И три глотка виски скрылось в горле казака.

Ему стало лучше практически мгновенно. Что там за таблетки или это виски такой волшебный, но сил прибавилось так серьезно, даже настроение подскочило. Петровичу больше не казалось, что всё пропало. И синяки на теле больше не болят. Он попробовал нажать один — нет, болит! От этого Петрович чуть не рассмеялся и решительно выпил за то, что переоделся!

— Шприц, — напомнил Дан. — В ягодицу.

Петрович с энтузиазмом вколол себе зеленую жидкость и швырнул шприц в сторону. За это тоже надо выпить.

— Садись — полетели, — приказал Дан.

— А порулить дашь? — спросил Петрович.

— Посмотрим.

Они зашли. Летающая тарелка не сильно большая и предназначалось максимум на четверых. Петрович сел на пассажирское кресло, кот занял место пилота. Трап въехал внутрь, ниша закрылась, из двух раструбов повалил пар, делая из тарелки облако. На панели управления куча всяких переключателей и один экран. Он зажегся, на экране — Кривоходов.

— Здорова, Данила! — рассмеялся Петрович.

— Я же попросил называть меня Дан, — сказал мужчина с экрана.

— Хорошо-хорошо. Слушай, Дан, а что это мне так хорошо? Было чего-то в тех таблетках?

— Да. Надо было тебя взбодрить, чтобы с ума не сошел. Полетели.

Совершенно бесшумно летающая тарелка стартанула вертикально вверх. А, поднявшись над девятиэтажным домом, полетела над Москвой.

— А вот и СОСУМ, — сказал Дан.

Петрович взглянул вниз. Да, такое не каждый день увидишь. Говорят, Москва не резиновая, но чтобы так?

По улицам шла настоящая армия. Такого даже на митинге у Навального не увидишь. Наверное, миллион человек, одетые в нечто вроде латекса. Будто все из БДСМ бригады. Причем в латексе полностью — и лицо, и кисти, даже для глаз или ушей отверстий нет. Это вызывало у Петровича приступ веселья, он расхохотался.

— Кто это? — спросил казак.

— Дворки, — сказал Дан с экрана. Кот утихомирился и просто глядел в окно. Или рулил летающей тарелкой? — Простейшие слуги Царя Царей. Когда-то были нечто типа таджиков у Великих Родов — строили там всё, убирали. А теперь вот работают не по профилю.

Дворки, вообще-то, должны были бы вызвать у Петровича вовсе не смех, а ужас. Потому что вытворяли они такое…

Тысячи одетых в черный латекс мужчин врывались в дома, вытаскивали оттуда людей и гнали на улицу. Там им что-то вкалывали, люди падали, а дворки шли дальше. Им не было дела до сохранности москвичей, поэтому делали они всё очень грубо и когда шли дальше, делали это буквально по головам. Люди пытались сопротивляться, пытались убежать, но слишком уж много дворков. У кого-то находилось оружие, они стреляли, дворки падали замертво, место убитого занималось мгновенно. Черное море шло нескончаемым цунами, оставляя позади лежащих на асфальте людей. Кто знал, как часто такое происходит? Может быть, эти «винты» каждый день взрывают, потом проходит такая орда и… стирает память? В любом случае, ничем хорошим они москвичей не обкалывают. Впереди армии дворков крики, ужас, выстрелы, бегущие люди. Позади — то ли трупы, то ли просто обмякшие тела. Всё они делали тихо. Даже умирали. Рта у них всё одно нет. Бездушный миллион, выполняющий злую волю. Рабы, держащие под контролем других рабов. Людей.

— А где армия и флот? — спросил Петрович. — Где Путин на летающем боевом стерхе? Почему не бомбардирует этих… творков?

— Дворков, — поправил Дан. — Все президенты всех стран давно уже либо киборги, либо клоны, либо просто картинка в телевизоре.

— Значит, всё, о чём мы с Вадиком говорили, была правда… — сказал Петрович. Веселость слегка отступила.

— Вижу, действие веселящей пилюли проходит. Тогда еще парочка неприятных новостей. Все твои друзья, родные и близкие мертвы. Тут они всегда кардинально решают, не как сейчас. Ты оказался в центре истории гораздо серьезней.

— Небоскреб взорвали, как в «Дне независимости», куда уже серьезней? Чего, нету жинки моей и деток? Хреново… Очень хреново…

— Да-да. И никого из тех, кого ты знал. И тебя тоже нет. Официально тебя стерли. Вот примерно так, как москвичам стирают воспоминания о вчерашнем дне. Они могут и не такое. То, чем они обкалывают их — это такой особый вид токсина, стимулирующий микромицетов… Сложно объяснить. Короче, гляди.

Они пролетели чуть дальше, где лежит куча тел, оставленных армией дворков. А вот парень поднялся, головой трясет и идет домой.

— Он сейчас ничего не понимает, но у него одно желание — побыстрее прийти к телевизору. А там сейчас крутят одно и то же.

Дан пропал с экрана, на нём теперь улыбается какой-то едва знакомый старик. Его включили на половине фразы, но повторял он одно и то же.

— В Москва-Сити всегда было только двенадцать небоскребов. Никакого луча с неба никогда не было. Ничего не взрывалось. Вы живете в самой обычной стране. Побольше смотрите телевизор. Поменьше сидите в Интернете. Там всё несерьезно. В Москва-Сити всегда было только двенадцать небоскребов.

Мужчина выключился, появился Дан.

— Это — лорд Ар, — сказал Дан. — Лорд по безопасности Страны Ужасных Монстров. Что-то типа начальника ФСБ у вас. Только там он еще и за пропаганду отвечает, и за… много чего. Один из самых могучих лордов и именно его тебе надо опасаться больше всего. Он тебя до недавнего времени искал. Теперь ситуация изменилась, но шанс всё равно есть. Берегись его.

— Это и ежу понятно. А чего, им что угодно могут сказать и они поверят?

— Нет, там сложнее. Его голос пропускают через специальные динамики, генерируя волну, которую понимают микромицеты. Потом уже они меняют сознание.

Петрович суть понял, а дальше уточнять не стал. Веселость уходила стремительно, слова Дана о семье только сейчас подобрались к сердцу.

— Я не хочу переполнять тебя информацией, потому что тем самым ты подвергнешься дополнительной опасности, — затараторил Дан. — Сейчас запомни основное. Инопланетяне захватили Землю. И уже очень давно. И безвозвратно. Победить их невозможно. Но, если ты не будешь сильно выпендриваться, они позволят тебе жить относительно нормально. Я дам тебе новый паспорт и историю твоей новой жизни. Дам денег. Жить будешь в Подмосковье. Там я уже купил тебе домик. На твоем счету в банке миллион долларов. Надо с паспортом в банк прийти и забрать карту. В квартире есть всё, что тебе надо. А надо тебе сейчас сидеть несколько лет потише. Иначе тебе кирдык.

— Мне и так кирдык… — вздохнул Петрович.

— Посмотрим…

У человека есть несколько возможностей получить удовольствие. Самое первое — это удовлетворение от еды. Без еды мы не можем жить, вкусная еда приносит радость. Второе — радость секса. Мы — живые существа, способные размножаться. Если бы размножение не доставляло столько удовольствия, мы бы давно погибли как вид. И третьим удовольствием всегда была власть. Возможность одного человека управлять другим. Но власть никогда не бывает абсолютной. Даже раб египетских фараонов чисто теоретически мог зарубить своего господина, правда, потом бы его ждали жуткие пытки. А тут — абсолютная власть. Просто абсолютная! И ни к чему не обязывающая.

Денис разрывался. С одной стороны — ужас. Башни «Винт» не просто нет. Даже упоминания ее из «Википедии» стерли. Он пытался связаться с друзьями — нет их. Раньше были страницы в соцсетях, сейчас — пусто. Вообще никого нет. На отца было выпущено столько статей — все тщательно редактированы. Почему-то изменен возраст и всякие другие подробности. Вся жизнь семьи Архиповых переписана, да еще за такой малый промежуток времени — еще и двух дней не прошло. Но посвятить себя изучению этого феномена Денису мешало вот это чучело, которое сейчас забилась в углу и глядит на него оленьими глазами. Она и где-то десяток девиц, прошедших через постель этого номера.

Денис очень быстро учился, его новая-старая способность кружила голову. Он уже и не думал присвоить империю отца — это даже может быть опасно. Зачем? Это существо, которое совсем недавно было самостоятельной девушкой, даст ему гораздо больше! Не она, конечно. Тысячи других! Сколько людей на планете? Миллиардов восемь? Значит, женщин примерно половина. Четыре миллиарда рабынь! Армия, которая покорит мир!

Какое же жалкое существо эта Дина. Денис мучил ее без наслаждения, он делал это с брезгливостью. Администратор гостиницы, где Денис остановился, сорокалетняя женщина по имени Настя, и то была привлекательней Дины. Эта всё время ходит голой перед ним, и даже мысли в голову приходят, заставить ее одеться. Но голая она жалкая и ничтожная, Денис не хотел, чтобы эта мерзость даже немножко чувствовала себя человеком.

Он полностью выпил ее мозг, тотально заполнив мысли собой. Его сила, его сексуальность огромны, но, как оказалось, тоже имеют пределы. Нет, он может заполучить любую, но вот такой рабыней — уже пробовал, некоторые имели наглость ему даже противиться. А Дина… Он бы давно выгнал ее или убил бы, но такой покорной сучки пока не попалось. Она делала всё, даже ему было слегка стыдно за то, что он заставлял ее делать. Самое отвратительное, самое развратное, самое мерзкое. Он ее только не пытал, а так девушка подверглась такому… Но самая страшная пытка была для нее, когда он трахал других. Она стояла рядом с кроватью и плакала навзрыд, дрыгала ногами, орала, но не могла помешать своему богу получать наслаждение. Понятно, секс был у него с красавицами, это разрушало психику еще больше. И он это видел. И он этим наслаждался. Под ним модель. Он долбит ее, словно дятел елку, но глядит не на идеальную грудь, губки, щечки, носик. Нет, Денис балдеет от ревущей рядом с кроватью Дины. Страдания, что он не ее, — вот это возбуждает. Именно это так заводило, иначе он давно бы уже дал ей команду сброситься с крыши. А вот Дина. Как приходилось ей…

Конечно, тут был шок. И в принципе девушка никогда не была особенно сильной, а еще угодила в такую передрягу, потом родных потеряла и попала под гипноз обольстительного полуэльфа! Дину никогда никто не любил так сильно, как, ей казалось, любил Денис. Идеальный парень! Красивый, словно бог! На самом деле бог! Больше, чем бог! Выше бога! Каждое его действие вызывало в ней отчаянное восхищение. Кстати, он и сам собой восхищался. Даже частенько напевал про самого себя:

Де-нис!

У тебя так нереально девиц!

Все они падают ниц!

Де-нис!

А хуй у Дениса, как кипарис!

Де-нис!

Каждая его черточка, каждый изгиб каждого мускула, каждый волосок на теле, губы, лоб, глаза… Она таяла даже от этих частей тела, что говорить о других? Это было почти больно, не видеть его раздетым хотя бы до пояса! Возбуждало в нём всё! Любое движение, любой каприз. Всё Дина находила сексуальным, всюду искала страсть. Даже то… прости, Господи, что он делал с ней. Что засовывал в нее. Чем бил. Что заставлял есть… Она не могла найти в этом изъяна.

А он… Ему нравилось чувство превосходства, а Дину он презирал. Некрасивая, толстоватая, кривая дура. Одежду он ей запрещал носить. Вот еще, одежда — для людей. Далеко не идеальное лицо, короткая глупая прическа, два маленьких подбородка, груди рыхлые, а соски неестественно большие. Живот, будто холодец в тарелке. Мочалка волос на лобке, очень много кожи на половых губах. Ляжки тяжелые и колышутся. Икры вовсе без рельефа — все ноги, как колонны. И совсем неинтересные стопы. Недоразумение, а не женщина.

Всего два дня его власти над ней, но Дина по-прежнему отвращала и пьянила. Ей можно было приказать сделать любое, но, главное — она не задумываясь убила бы себя ради него.

Сейчас Дина созерцала своего бога и благодарила все силы небесные, что вот он такой красивый иногда обращает на нее внимание. Бросит нечто ласковое, вроде: «Дай мне вон ту бумажку и забилась нахер в свой угол обратно, сука тупорылая!». Но кое-что ее беспокоило. Она забыла, как ее зовут, потому что Он не называл ее по имени. Не помнила родителей. Да и вообще, последнее, что всплывало в памяти, как она впервые дотронулась до Него на станции метро. Божество не сильно хорошо обращался с ней, но какой бог делает иначе? Вадим, родители, друзья — стерлись. И, видимо, безвозвратно, настолько повредил ей мозг Денис. Но иногда…

Иногда ей хотелось закричать! Заверещать! Зажужжать! Очень редко, но в мыслях что-то всплывало. Иногда болели синяки. Иногда болели полости в теле, которые подвергались истязаниям. Иногда болела гордость. И рождалось нечто такое… Уже вторую ночь ей снился повешенный. Это был очень странный повешенный. Он висел на одиноком высохшем дереве посреди страшной долины. Тело его качалось ветром, в целом члены его неподвижны, вот только… Он был не мертвый. Нет, выглядел мертвецом: серая кожа, мешки под глазами, худ, видимо, давно висит. Но глаза открыты и смотрят так весело, что Дине аж завистно в тех снах. А еще, и вот это, почему-то, вызывало восхищение — мертвец показывал Дине фак. Может, не ей лично, но висит тут посреди долины смерти, шея перетянута и явно сломана, голова набок, но глаза открыты, блестят огнем, а средний палец правой руки показывает всему сущему фак.

Она сидела в углу, словно забитая мышь, но, изредка, так, чтоб Он не слышал, шептала:

— Волшебная лампа. Волшебная лампа. Волшебная лампа.

Очень далеко в глубине души Дина понимала: она никогда не будет прежней. Ее сломали. Надорвали, и в этот надрыв будет утекать ее жизнь. Но жизни в человеке всегда много. Гораздо больше, чем он может себе представить. И даже самый униженный и оскорбленный, даже самый опущенный человек может рассчитывать на жизнь, как источник силы. Нормальную жизнь. С друзьями, родными. Без унижений. Без рабства.

На это рассчитывала Дина. Очень редко и очень в глубине.

И в этом ей могла помочь только волшебная лампа.

Проснулся Вадим очень мягко. И быстро обнаружил, что его побрили. В смысле, в некоторых местах. Вчера он несколько добавил в трактире, потом еще и воспользовался другими возможностями замечательной гостиницы, а под конец попросил перечень услуг, которые могут сделать с его спящим телом. Из всего, что было в списке, только «интимная стрижка» хоть как-то заинтересовала. А, еще очистка печени. Он потрогал правый бок — вроде, печень на месте.

Крышка гроба открылась, перед ним та самая девушка, предложением которой он воспользовался-таки. А рядом седая харя с бледной кожей и гигантскими мешками под глазами. Мертвый бог Эрв. Чем-то довольный до ужаса.

— Привет, Вадик! — сказал Эрв весело. Он протянул руку, помогая Туманову подняться. Вадим отметил, как легко у него это вышло. Будто и не спал вовсе, а до этого час разминался в спортивном зале. В теле необычная легкость, мысли ясные.

— Нравится, Вадик? — спросил Эрв. — «Лунный свет» свое дело знает, Вадик! Хотя раньше знал лучше. Это был один из моих любимых публичных домов, Вадик!

— Да, мне Дан говорил.

— Дан говорил? — удивился Эрв. — Надо с ним провести профилактическую беседу, чтобы не занимался самодеятельностью. Ладно, пошли, Вадик.

Эрв не стал дожидаться, когда разбудят гномов, тем более, хмурый Толик вот уже тут. Ему постирали одежду, причесали, но всё равно он выглядит куда хуже, чем в виртуальной гостинице. Эрв вышел с Вадимом на улицу, Толик не отставал. А Вадим вспомнил предупреждение Дана. Похоже на правду. Толик должен был бы дождаться, когда проснуться остальные, но нет — караулит. Боится, что Эрв его заберет. Тьфу, будто Вадим — сокровище какое.

У крыльца неприметного домика гостиницы их поджидал автобус. Новенький ПАЗик, на борту большой логотип — петля. И надпись: «Не надо так!».

— Социальная реклама, — сказал Эрв невозмутимо.

— Ты похож на Битлджуса, — сказал Вадим, пристально разглядывая Эрва в это особенно яркое утро. Погода — блеск. Солнце светит, птички поют.

— А ты похож на мешок с говном, — буркнул Эрв. — Это ничего. Бывает. Садимся.

Гномы по одному выходили и садились в автобус. Выглядели они пусть и сурово, но всё равно расслабленней. Беда, горе, трагедия — всё это имеет одну интересную особенность. Навалившись скопом, получается привычным. Одна смерть шокирует, тысяча смертей — и мозг, чтобы не сойти с ума, воспринимает жестокость само собой разумеющейся. Что бесконечное горе, что бесконечная бесчувственность — подводят к границе сумасшествия. И черепушка просто закрывается. Поднимает руки и говорит: «Окэ, я согласен на всё». Примерно такое состояние у Вадима.

Гномы набились в автобус. Странно, в кабине никого.

— А где водитель? — спросил Вадим. И про себя отметил, сон в «гостинице» благоприятно сказался на его психике. Он порядком успокоился.

— Водитель тебе вчера всякую хуйню во сне рассказывал, — пробурчал Эрв. — Дан! Поехали! В смысле, куда? Ты Университет что ли не найдешь?! Ладно!

Эрв взглянул на Толика.

— Где там твоя карта? Где Университет?

— Красная площадь, — ответил Толик мрачно. — А я думал, тебе всё известно, Мертвый бог.

— Вот еще! Мне известно достаточно, а не всё. Поехали, Дан!

Автобус стронулся.

— Значит так, — начал Эрв, — любой представитель Страны Ужасных Монстров, а ярлык дает Вадику такой статус, может взять с собой в Университет двоих гостей. Такие правила. Кто пойдет со мной?

— Я, — отозвался Толик без промедлений.

— Понятно, — сказал Эрв. — Тогда оставь всё свое оружие им. Туда с оружием нельзя. В остальном нас ждет довольно скучное приключение. Не было бы у Вадика ярлыка, пришлось бы брать штурмом, вот тут попотели бы, а так… пф. Даже обидно… Последний раз я спиздил одну из десяти палуб Университета. Вот это, я скажу, было весело! А еще раньше ведь было еще веселее! Он же летал раньше! Это теперь — груда металлолома. Памятник самому себе…

ПАЗик с «веселыми» рисунками на кузове и вовсе без водителя удивительно легко проехал почти к самой Красной площади. Гномы, Вадим и Эрв вывалились из автобуса, тот укатил. Эрв расправил плечи, вдыхая свежий утренний воздух.

— Эх, хорошо же здесь! Ты знаешь, Вадик, когда-то ведь Москва была столицей этой планеты. Тогда, правда, Земля была наклонена по-другому, тут были тропики… Бананы росли, представляешь, Вадик?! Ладно, бородатик, конкретное место где? Давай мне сюда карту, сокровище твое ненаглядное.

Толик очень неохотно достал карту и протянул Эрву. Всё делал очень аккуратно, а вот Мертвый бог схватил ее небрежно и даже слегка смял. Толик побледнел.

— Так, посмотрим, что тут у нас, — пробубнил Эрв и достал из кармана маленький приборчик. — Должна быть та же частота, что и у тритингулятора. Ну-ка? Точно! Ладно, потом тогда. Мин, тин таратай!

Карта заморгала, а потом резко приблизила и вот уже вообще показывает Красную площадь натурально, как по телевизору.

— Это новый телик что ли? — спросил проходящий мимо ребенок. — Сверхплоский?

— Айпад новый. Иди давай уже, математика сама себя не сделает! Карега, Университет!

— Как ты так делаешь? — спросил Эрик.

— Я вывел ее из режима экономии энергии. Она принимает некоторые команды только на старом языке. Неважно, короче. Совсем рядом с Мавзолеем вход. Пошли.

Эрв не вернул карту Толику, а засунул во внутренний карман. Гном не возражал, но толкнул Нолика, чтобы подошел поближе к Туманову. Эрик тоже, как мог, пытался выполнить приказ и разговорить парня, однако этого не получалось. Вадим слегка замкнулся, что тоже понятно.

— Может, мне кто-нибудь что-нибудь объяснит? — спросил Вадим, не слишком-то надеясь на ответ.

— Объясните ему, — сказал Эрв весело. Они подходили к Мавзолею, Эрв остановился на секунду и забормотал про «долбаных колдурей» и каких-то демонов. Они пошли дальше.

— Университет… — начал Эрик. — Понимаешь, про него ходит столько легенд. По приданиям это был когда-то летающий город, но Царь Царей низверг его в землю. Там готовили лучшие умы всех рас…

— Вот это вы называете «мы помним свое прошлое»? — спросил Эрв насмешливо. — Да, проклятая путинская пропаганда работает на ура. Университет — это было наивысшее достижение технологии во Вселенной! Отсюда и название. Это гигантская машина размером с город, которая контролировала практически все процессы на планете и не только. Надо где-то реку откачать, гору насыпать, лес снести, материк пододвинуть — это делал Университет. Понятно, что пусть и был у него механизм самовосстановления, обслуживать его было надо. Поэтому на нём жило много людей, в основном инженеры. Потом решили, раз уж все самые лучшие здесь, давай тут и новых готовить. Так Университет стал школой для молодых инженеров. А уже в эпоху Упадка, когда человечество потеряло внутреннюю психологическую устойчивость, туда добавилось и всей хуйни, типа философии, поэтики… Профессию инженера постепенно вытеснили и, в конце концов, Университет упал. Тупо на землю. И никто не смог починить механизм, который позволил ему летать. Поэтому его и загнали под землю… Там он еще пока что выполняет хотя бы одну полезную функцию — починяет каркас планеты. И является главным и единственно грозным орудием Верховного Правителя Земли! Вы сейчас увидите, что это за орудие. Пропустите нас!

Эрв завел их за Мавзолей, там не самая приметная дверь в Сенатской башне. По обе руки два амбала в черных пиджаках, очках и с автоматами в руках.

— У тебя есть разрешение от Правителя, Мертвый бог? — спросил охранник. — Насколько я знаю, тебе навеки запрещено посещать Университет.

— Его видел? — спросил Эрв, указывая на Вадима. — Он дает мне разрешение. Мне и ему.

— Да будет вечным Его правление, — оба охранника сделали «зигу» и пропустили.

Эрв буднично прошел, Вадим и Толик с опаской.

— Не переживайте вы так, — бросил Эрв, выходя к Сенатскому дворцу. — Они у Вадика отсосут, если он прикажет. Ярлык Царя Царей для слуг Верховного Правителя делает его носителя почти апостолом их Бога. Приготовься удивляться, Вадик. Сейчас ты узнаешь, почему у Московского кремля столько башен. Да и вообще, зачем их столько много по всей планете…

Дальше их уже не останавливали. Проходили мимо, кланялись, кто-то зиговал — выкидывал вперед правую руку. Что ж, Вадим никогда не бывал тут раньше, но представлял себе иначе. Попадались тут и обычные чиновники в пиджаках, но в основной массе какие-то странные костюмы. Мужчины в платьях, женщины со странными прическами, дети какие-то непонятные с серьезными лицами. А вот вам и «зеленые человечки»! Парочка! Прямо как в фантастических фильмах! Идут без одежды два небольших гуманоида, тела зеленые, глаза большие и черные.

— Кто это? — спросил Вадим.

— Долго и скучно объяснять. Ты вот на это лучше глянь!

Эрв распахнул ворота Сенатского дворца. И тут Вадим забыл «зеленых человечков».

Оказалось, внутри дворца ничего нет. Вообще. Здание абсолютно пустое, даже пола нет — черная земля, кое-где травка растет. И только в самом центре, под куполом, устремляясь вверх к самому потолку из земли выходит гигантский бур. Диаметром метров в десять металлическая хреновина круглой формы заканчивается чем-то вроде сверла. Металл грязный и ржавый, имеется и вход в этот бур.

— Ну, как тебе? — спросил Эрв. — Сейчас тут просто нечто вроде амбара для входа в Университет, а раньше тут были леса, бур осматривали, обслуживали… Работали люди. А сейчас — спят…

Эрв плюнул на землю и пошел к входу. Им никто не противился, не проверял, охраны нет. Они зашли и оказались в лифте.

— Раздери себе очко, Царь Царей, клянусь, я однажды зайду сюда и обнаружу здесь вместо лифта лестницу! — выпалил Эрв.

Лифт старый и обшарпанный. Кнопки вдавлены, нажимаются с трудом. Да и попахивает. Мочой и сигаретами. Эрв нажал кнопку, двери со скрипом закрылись, лифт поехал вниз. Освещение тут быть должно, но три из четырех лампочек не горят. Ехал лифт неровно, скрипел, потом накренился и пассажиры, фактически какое-то время полулежали. Эрв ругался на немецком, Толик и Вадим лежали смирно. И вот — приехали. Лифт выровнялся, двери распахнулись, открывая вид на самое совершенное технологическое изобретение человеческой расы. Университет.

Н-да. Достижение, может быть, и было когда-то, но теперь это — как Российская Федерация после СССР. Особенно в 90-е. Запустение, упадок, разложение. Некогда блестящие коридоры украшали кадки с редчайшими растениями — сейчас стены и полы в ржавчине и грязи, а кадки или разбиты, или туда налита мутная, дурно пахнущая жидкость. Грязь, постоянно попадается лишайник, в углах насрато и нассано. Не во всякой подворотне встретишь такое.

Эрв вел их, будто бывал тут тысячи раз. Мимо пронеслись плохо рассмотренные огромные помещения с таинственными механизмами. Ректификационные колонны, сепараторы, адсорбера, установки каталитического крекинга, атомные станции — это лишь мельком и то, что понятно современникам. А так — цеха, цеха, цеха с невероятными механизмами. Колбы размером с дом пустуют, а ведь там выращивали кого-то когда-то. Надписи, помогающие ориентироваться, закрашены уродским граффити. Если что-то работает — со скрипом и натужно. Некому смазывать этот механизм. Некому ухаживать за ним.

Почему-то всё это действовало на Вадима очень удручающе. Он так себе примерно представлял какой-нибудь авианосец или подводную лодку — в смысле, закрытое помещение, всюду не двери, а люки закрываются маховиком. Он представил, а сколько труда стоило построить всё это? Они с полчаса шли через удивительные чудеса техники. Проходили цеха, где стояли токарные станки, чтобы делать заготовки, диаметром метров в десять. Сломанные роботы попадались то и дело. Мусор, пыль, разлитое машинное масло. Вот какой-то явно важный гидравлический узел прорвало, так масло тупо вытекает на пол. Ручьем. В том цеху уже море машинного масла. Никому нет дела. Стало очень обидно за тех людей, которые построили это. И непонятная ненависть душила Вадима, когда он думал о тех, кто испоганил, похерил и уничтожил Университет.

— Что, не нравится, Вадик? — спросил Эрв, который определенно чувствовал настроение спутников. Если Толик только волновался, Вадим был почти в ярости. — Да-да. Обидно за людей, верно, Вадик?

— А ты не человек, что ли? — спросил Туманов зло.

— Я-то? Человек, конечно. Ну тогда у нас и Толик человек…

— Не береди рану, Мертвый бог! — вмешался Толик. — Нам долго еще идти?

— Еще километр…

Им попалось приличное количество людей. Да что там, Университет кишел самого подозрительного класса населением. Все почти мужского пола напоминали бандитов, а женского — проституток. Реагировали они странно. Многие «зиговали» Вадиму, но большинство произносили слово из трех букв. Эрв. Мертвый бог был тут популярен. Очень популярен. Как упоминалось, частенько стены из почти зеркальной нержавейки были испохаблены граффити. Не тем граффити, что граничит с произведениями искусства, тут тот тупой вариант, когда на новеньком заборе из профнастила пишут: «Тут живет Федя», или: «КИШ», или знаменитое русское: «ХУЙ», или тот же хуй рисуют… Так и тут. В основном схематические изображение половых органов, та же схематика процесса изготовления детей — ну, Университет же, всё по схеме. Но встречалось и часто встречалось изображение повешенного. Или просто петля. Писали и другие три буквы. Естественно, Эрв.

— Любят тебя здесь, — сказал Вадим, разглядывая очередной плохой рисунок повешенного. — Ты вправду Бог что ли?

— Я вправду Эрв, — оскалился тот. — А тебе бы лучше сейчас подумать, какой вопрос ты задашь. Потому что, я погляжу, и это скоро проебут.

— Вопрос?

— Вопрос-вопрос. А теперь ты иди первым, меня туда без тебя не пустят.

А вот тут уже охрана есть. Причем не совсем обычная. Роботы.

— Это киллботы, — сказал Эрв тихо. — Любого расхерачат, кто попробует войти на мостик.

Киллботы представляли собой целую мешанину из манипуляторов, стволов, дул и такого прочего. Сделано нарочито грубо, без обшивки, виден весь механизм. Сложный механизм. Двигатели, шестерни, муфты. Ног нет — колеса. Есть маленькие гусеницы, видимо, на случай поломки колеса.

Эрв толкнул Вадика в спину, тот сделал несколько шагов, киллботы пришли в движение. Вперед выдвинулось сразу шесть пулеметных дул, у левого робота завелась мотопила.

— Назовите себя! — приказал какой-то из них, то ли оба сразу. Голос механический, с лязгом, будто лай собачий.

— Вадим Туманов, — представился парень робко.

— Вы есть в списке допущенных на мостик. Вы можете взять с собой двух гостей.

— Пошли, — сказал Эрв, теперь уже смело следуя к закрытой двери.

Толик и Вадим пошли следом. Дверь отъехала вверх, они попали на мостик.

В принципе, ничего необычного — тот же упадок. Когда-то тут была сотня экранов, сейчас горят всего пять. Остальные либо разбиты, какой-то вытащили, где просто не работает. Щиты управления тоже раздолбаны, обивка кресел порвана, на стенах мерзкие рисунки, среди них есть висельник. Из стен торчат пучки проводов, некоторые искрят.

— Привет, Университет! — сказал Эрв.

— Здравствуй, Эрв, — ответил женский голос из динамиков.

— Дан передавал тебе привет!

— Мы с ним общаемся.

— Получилась бы хорошая пара из вас двоих!

— У меня только голос женский, Эрв. Я не имею пола.

— Это тебе так кажется, — отмахнулся Эрв.

— Ты следишь за моей восемнадцатой палубой? — голос Университета стал строже. — Ей надо регулярно делать ТО, раз в два года ТР, проводить испытания…

— То же, что старательно делает для тебя Верховный Правитель, я знаю, — сказал Эрв насмешливо..

— Вы что-то вроде искусственного разума? — спросил Вадим, а почему-то Эрв расхохотался.

— Классика! — сказал Эрв.

— Да, Вадим Туманов, я — искусственный разум, который контролирует Университет.

Толик вышел вперед и почему-то знаками что-то показывал Эрву.

— Так спрашивай, — сказал Эрв весело. — Она ответит.

— Скажи мне, Университет, координаты планеты Плюк?

— Двести пятнадцать в Тентуре.

— Спасибо! — воскликнул гном. — И тебе спасибо, Мертвый бог Эрв! И тебе, Вадим Туманов! Свершилось! Свершилось!!!

— Смотри в штаны не наложи от радости, — сказал Эрв добродушно.

— А можно чего угодно спросить у вас? — сказал Туманов. Но Университет молчал. — Университет? Говорю, можно что хочешь спрашивать?

— Можно, — усмехнулся Эрв. — И Университет даст ответ из своей необъятной базы данных, а еще у нее миллиардами датчики раскиданы по Земле, она подключена ко всем существующим компьютерным сетям и вообще возможности ее практически безграничны. И можно у нее узнать всё, что угодно. Правда, только один раз за жизнь.

— То есть?

— То есть, язык надо было держать за зубами, вопрос ты свой уже задал. Говорю же: классика.

Вадим покраснел, понял, где налажал.

— Снова мой лучший друг Царь Царей постарался. Раньше любой на мостике мог спросить что угодно. Предполагалось, что тут находятся только высшие ученые и чины. Ну, а когда Универ стал слегка либеральнее и сюда запустили любого, кто значится слугой в списках Страны Ужасных Монстров или еще кем-то… Ну, и, чтобы сильно умных не появлялось, возможность пользоваться базой Университета урезали. Теперь можно только единожды за жизнь. Хорошо, что жизней у меня много, — улыбнулся Эрв. — Университет! Скажи мне точную дату, когда на Вадима Туманова наложили ярлык Царя Царей?

— Девятнадцатого ноября две тысячи тринадцатого года по новому летоисчислению.

Вадим с непониманием уставился на Эрва. Толик тоже. Зачем спросил такую фигню? А у Вадима что-то крутилось в голове. Дата эта. Что-то ведь тогда было…

— Стопэ, это же когда у Машки ребенок… — пробормотал Вадим. — Это дата смерти моего сына!

— Да-да, я знаю, — кивнул Эрв. — И это очень полезная информация, поверь мне. Но только не будем сейчас об этом. Мы подкинем гномов до Космодрома, и по пути ты получишь ответы на все свои вопросы. Ну, почти. Чтобы интрига сохранилась!

10

Самолет нес их над тайгой. Их, семь гномов, одного Мертвого бога, одного человека и кучу надежд. В кабине, конечно, никого — полет контролирует Дан.

Вся их бригада приехала в аэропорт Домодедово, тут же объявили регистрация на их рейс. Его осуществляла авиакомпания «Эрв-айрлайнс». Видимо, глава этой компании, Эрв, невозмутимо повел всех на регистрацию, где им выдали настоящие посадочные. Вадим уже ничему не удивлялся, а вот Толик нервничал — ну не любил он отрываться от земли. На это Эрв ему напомнил, что никого специального транспорта на стольких человек у него нет, в летающую тарелку они не влезут, а делать два рейса он не будет.

Едва зашли в накопитель, приятный женский голос объявил им посадку на рейс. У них по-честному приняли посадочные, они прошествовали по рукаву, вошли в шикарный авиалайнер. Нет рядов сидений, удобные кресла раскиданы по салону хаотично. Есть приличный бар, иллюминаторы непривычно большие. Конечно же, логотип авиакомпании — мертвец, повешенный в петле. Вот он на холодильнике с едой. Стюардесса посмотрела, всё ли у них в порядке, а потом вышла из самолета. Двери сами собой закрылись, Эрв уже орудовал у бара, гномы рассаживались, Вадим сел позади всех. Вопросов у него было много, но побаивался задавать. Он ждал, когда Эрв выполнит слово.

— Вам бы не мешало промочить горло, парни, — сказал Эрв бодро. — Авиакомпания «Эрв-айрлайнс» не имеет никакого другого класса обслуживания, кроме класса бизнес. Но есть и минусы — у нас самообслуживание. Дан, полетели уже!

Гномы восприняли приглашение к бару с энтузиазмом, а самолет поехал. Подошел к бару и Вадим, робко плеснул себе янтарной жидкости на полпальца, выпил залпом и вернулся в кресло. Его развезло мгновенно. В голове зашумело, вспоминался Университет и вопрос Эрва. Что это всё означает? Вспоминалась Дина — похоже, единственное существо, оставшееся у него из прежней жизни, и то отобрали. Сейчас она во власти сексуального маньяка, кто знает, что он делает с ней? Кто-кто. Да сам Вадим и представляет, что.

Самолет взлетел со всеми нарушениями техники безопасности. Никто из пассажиров не пристегнулся, свет не выключали, а Эрв вообще в момент взлета пошел к бару за новой порцией бухла. Гномы повеселели, загалдели. Вадим впал в уныние. Но вот они набрали высоту, под брюхом авиалайнера заплескалось море облаков, а сверху повисли звезды и полная Луна. Эрв весь взлет стоял, а теперь, со стаканом в руках, подошел и сел в соседнее с Вадимом кресло.

— Я смотрю, ты не очень-то на алкоголь, Вадик? — спросил Эрв весело.

Вадим кивнул.

— Ждешь ответов на вопросы, Вадик?

Снова кивок.

— Ты знаешь что, ведь не все ответы могут тебе понравиться, Вадик. Это вообще касается всех здесь. Я мог бы порассказать вам очень много правды, но захотите ли вы ее услышать?

— Я — точно нет, — отозвался Толик. И сделал хороший глоток рома прямо из бутылки. — Сегодня я узнал всё, что мне надо, Мертвый бог. Если Дорак будет с нами, это последняя наша ночь на этой планете.

— Вы хотите улететь с Земли? — спросил Вадим. — А куда?

— Туда, откуда мы прилетели на Землю. Ваша планета когда-то приняла нас, но оказалась слишком уж заботливым хозяином. Съела наш и очень многие народы…

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха! — рассмеялся Эрв. — А чего вы хотели, когда сюда летели? Или ты думаешь, тебя на Плюке хорошо примут? Думаешь, там хорошо?

— Там у нас есть шанс! Мы заведем там потомство. Каждый из нас! Даже Эрик еще способен на это. И мы восстановим наш Род…

— И снова прилетите на Землю, — перебил Эрв.

— Больше никогда!

— Ладно-ладно, — отмахнулся Эрв. — С вами всё понятно. Давно и беспощадно ясно. Неясно, как вы планируете проникнуть на Космодром, который, между прочим, охраняется всеми силами Верховного Правителя Земли? Еще менее ясно, как вы полетите?

— «Гордый» всё еще поджидает нас, Мертвый бог, — сказал Толик хмуро. — И мы, в отличие от людей, не забыли коды. Мы не помнили адрес нашей планеты, остальное нам известно. «Гордый» поднимется и унесет нас отсюда.

— Конечно, конечно, — усмехнулся Эрв. — Корабль простоял пару тысяч лет и возьмет да полетит. А кто вас туда пропустит?

— Мы пройдем боем, Мертвый бог. Или ты нам поможешь? — едва уловимая надежда промелькнула в голосе Толика, но Эрв ее мгновенно раздавил. Смял, словно банку от пива.

— Ну да, прямо сейчас! Я так-то и корабль вам построить могу, вот только валенки зашнурую. Боги не помогают тем, кто в них не верит.

— Значит, мы будем пробиваться силой, — сказал Толик твердо. — Спасибо тебе, Мертвый бог, ты и вправду сделал для нас уже достаточно. Дети Дорака должны бы и сами…

— Вариант у вас есть, — перебил Эрв. — Всё будет зависеть от Вадика.

Теперь все взгляды словил Туманов. И поежился, такие колючие они получились. Вадим и сам понимал, что-то такое с ним не то. Эти странные сны. Вопрос, который задал Эрв в Университете. Многое другое, что раньше не замечал, а сейчас очевидно. Возможно, то, что сказал ему монстр из сна правда? Он — избранный? Для чего-то. Но кто был тот монстр на самом деле? Кто такой этот Царь Царей? И что будет дальше? Страшный сон, в который превратилась его жизнь, прогрессировал и обрастал снегом, как ком, съехавший с горы. И конца не видно той горе, тому склону.

— От меня? — сказал Вадим слабо. В горле пересохло, наверное, алкоголь тому виной.

— Да-да, — Эрв веселился вовсю. — Так вот, мы отвлеклись. Мы же разговаривали о неудобных вопросах и ответах. Я много знаю о тебе, Вадим Туманов. Узнал за последнюю пару дней. Готов ли ты узнать пугающую правду о себе же? Или еще более пугающую правду о мире вокруг тебя? Ведь ни ты, ни гномы, ни вообще практически никто на планете не представляет, как тут всё устроено. Даже Царь Царей знает не всё, хоть желает выглядеть всезнайкой. И это, кстати, он постарался, сделав из населения Земли дебилов. Поколение за поколением он чистил и чистил так, что найти нормального человека — удивительно трудно. Так готов ты узнать хотя бы часть пугающей правды? Помни, жизнь другой для тебя больше не станет.

— Все мои родные, близкие, родственники и друзья — все погибли, — сказал Вадим сквозь зубы. — Вряд ли меня что-то может шокировать больше.

— Ха-ха-ха! Спорим? Давай я тебе скажу, что твоего едва родившегося сына пустили на материал для клонаториев, это тебя шокирует?

— Чего? — Вадим уставился на Мертвого бога с ужасом. Да и не только он. Гномы сосредоточились и ловили каждое слово. В салоне дурно пахло мужским потом и дорогим алкоголем. Эрв развлекался.

— Того-того. Это вполне себе обычная практика для Страны Ужасных Монстров. Насколько я знаю, есть даже какой-то договор между ними и Верховным Правителем на поставку человеческого материала. А ты удивился? Я же говорю: ничто в этом мире тебе неизвестно. Всюду обман, а за одним обманом прячется другой обман…

— Откуда ты вообще знаешь про моего сына?! Что означал твой вопрос?! — протараторил Туманов. Да сколько может длиться этот кошмар? Родные, близкие, смерть, теперь еще и это!

— Из базы данных Страны Ужасных Монстров — есть такая. И журнал есть специальный, потом тебе покажу. Я тебя по ней пробил, ты уж извини, не просто же так на тебе ярлык Царя Царей. И там ты упоминаешься только в одном случае: написано, генетический материал номер такой-то, был отобран, дату ты в Универе слышал, пол мужской, отец и мать Вадим и Мария Тумановы. Мария эта, кстати, уже того — куда-то делась, скорее всего, на тот свет. И вот по материалам исследования установили то, что явилось причиной, по которой Царь Царей дал тебе ярлык. И это я могу тебе рассказать. Только знай, после в жизни твоей всё изменится. Потому что я помогу тебе стать тем, с помощью которого мы прижмем Страну Ужасных Монстров к ногтю! Я сделаю такого же клона полуальва, который будет вечность трахать в жопу Царя Царей!

Глаза у Эрва разгорались, он задышал чаще. Бледнючая кожа даже пятнами румянцы кое-где пошла. Вот, значит, что хочет этот Мертвый бог. Победить загадочного Царя Царей и еще более загадочную Страну Ужасных Монстров. Или самому сесть на трон? Вот это вероятнее всего.

— И чтобы облегчить тебе выбор, я вот что скажу. Если мы с тобой договоримся, ты сам сможешь освободить свою подругу Дину. Ты станешь если не богом, но его подобием уж точно. И тебе придется узнать, как всё устроено на самом деле, придется окунуться в дерьмо так глубоко, что будешь желать, чтобы тебе стерли память. Но тебе ее не сотрут, потому что из этой игры выходят вперед только или на коне, или вперед ногами…

— А я смотрю, ты в этой игре хорошо себя чувствуешь, Мертвый бог, — сказал Эрик. — Что ни произойди — ты продолжишь играть.

— Да, я крутой, — улыбнулся Эрв, показывая желтые зубы. — Но и мои козыри бьются, как видишь, раз мне приходится прибегать к помощи смертных.

— Что-то мне не совсем хочется играть в эту игру, — пробормотал Вадим.

— Так я же говорю: сейчас я облегчу тебе выбор. Если не хочешь, я вас доставляю до Космодрома и всем говорю: скатертью дорога. Потому что вскоре вы все отправитесь на тот свет, а меня там не ждут, уж извините. Зато с искалеченной Диной ты там встретишься. Я думаю, она и сейчас страдает неслабо, а что будет дальше? И не смотри на меня своими кошачьими глазенками. Я — Эрв! Все вы — грязь под моими ногтями. Я пытаюсь из этой грязи слепить голема. Не получится с вами — есть еще много грязи в этом мире, а у меня много времени.

— Хорошо, договорились, — согласился Вадим, не очень понимая, на что соглашается. Выслушать правду Эрва? Так это, вроде, ничего страшного. Смерть сына всплыла в душе болью, но это было давно. А вот смерть родителей, смерть сестры — до сих пор волосы встают дыбом.

— Дело в том, что, исследовав генетический материал твоего отпрыска, — Эрв поднялся и принялся расхаживать по кабине. Дан вел самолет удивительно ровно или машина так хорошо была сделана. — И они увидели, твой сын — ровно наполовину человек.

— И что? — не понял Вадим. Эрв аж палец вверх поднял, якобы, это очень прям важно. — В смысле? Наполовину человек, а наполовину кто?

— Чистая кровь в последнее время большая редкость, — объяснил Толик, глядя на Вадима другими глазами. Он-то сразу понял, о чём Эрв.

— Да-да! — подтвердил Эрв, энергично кивая. — В вас столько понамешано! Ведь было две Великие Половые войны, где людей перетрахали по несколько раз. От союза альва и человека, как и от союза кейсаха и человека, вполне ведь рождались дети, а потом были дети и у тех детей. Чистота крови, чистота рода — очень важна, Вадик. Пока об этом рано с тобой говорить, но бородатые-то, гляжу, поняли. Когда-то на Земле всем управляли люди. Обычные люди, как вид. С виду ты кейсаха от человека не отличишь, кейсах, может, еще и красивее быть, но было и еще кое-что. Рода. А вот тут, я смотрю, интересно стало всем.

— Ты помнишь времена, когда были Великие Рода? — спросил Толик.

— Родился-то я уже при его величестве, но я был там и не раз.

— Ты умеешь путешествовать сквозь время?

— Это не так сложно и сейчас не об этом, — отмахнулся Эрв. — Хотя Царь Царей и туда залез. Так вот, величие Великих Родов сегодня трудно себе представить. Их технологическое превосходство над всеми гостями нашей планеты было гигантским. Даже когда сюда заявился тогда еще просто Царь, у него не получилось захватить Землю силой. Он сделал это по-другому. Когда Страна Ужасных Монстров взяла контроль над…

— Стопэ, стопэ! Слушайте, я ничего не понимаю, — покачал головой Вадим. — Что за Страна и что за Царь? Толик мне что-то пытался объяснить, но я не очень понял…

— Ха-ха-к! Конечно, не понял. Потому что Толик сам ни хрена не знает. Тяжело объяснить тебе, кто они такие, потому что это будет означать твою неминуемую гибель. Я не знаю никого, кроме обитателей тех земель и еще, может, десятка-второго действительно крутых личностей, вроде меня, кто знал бы, кто они такие и что это за земли, кто прожил бы больше недели. Если я сейчас тебе расскажу — этот самолет собьют, а я еще не закончу и на треть.

— А как они узнают? — спросил Нолик.

— Во-первых, на пацане ярлык — это раз. Царь лично постоянно следит за ним, и мы не можем сказать на сто процентов, что он нас сейчас внимательно не слушает. Можем даже с уверенностью сказать: он всё прекрасно слышит и знает.

— И может нас убить вот просто так, — щелкнул пальцами Толик. — Но не делает этого, хотя ты недавно предрекал ему погибель через Вадима. Как-то не сходятся твои концы, Мертвый бог.

— Не сходятся концы у вас, потому что вы дебилы. А у меня всё сходится. Так вот, у Великих Родов была такая сила, которую было не одолеть даже жителям Страны Ужасных Монстров. Часть той силы — это запредельные по нынешним временам технологии. Вся планета была окружена спутниками, были такие электростанции, что одна вырабатывает в тысячу раз больше, чем сейчас все. Стремились к экологии, поэтому все жили, словно в ботаническом саду. Климат был идеальный — они регулярно меняли наклон планеты и двигали материки, добиваясь самых лучших соотношений. Психологические проблемы человечества были решены, психика стала устойчивой. Реализовано стремление к творению. И каждый был здоров, весел, сбалансирован и очень опасен. Этот мир принимал множество инопланетных гостей, тут всё время было интересно. Великие Рода имели своих послов на других планетах, был межпланетный туризм. Я не буду всего перечислять, но Земля была конфетка. Чуть ли не центр Галактики! По многим причинам, о которых тоже сегодня не будем, а то ваши слабые мозги уже кипят, я же вижу.

Эрв во время рассказа расхаживал по самолету и жестикулировал, держа стакан с виски в руке. Тот неоднократно выплескивался, но бутылка тут же.

— Смысл в том, что людей один хуй нагнули раком. Страна Ужасных Монстров не обладала такими силами, но они были хитры. Великие Рода перессорили, потом объединили в один самый сильный, появился Верховных Правитель, а его уже подчинили себе. И, естественно, Царю Царей было очень невыгодно, что на планете есть такие технологии и такие люди. Поэтому людей втянули в Первую Великую Половую Войну, пригласив сюда альвов. Потом было еще много чего. Людей лишали чистоты крови, их смешивали, потихоньку уничтожали технологии и знания о них. В результате есть то, что есть. Но многое и осталось. Ты уже видел Университет. Есть целый ряд служб, призванных облегчать людям жизнь. Есть оружие, которое должно защищать людей. Всё это когда-то было связано в единую защитную систему, так и называлась «Щит». Он и сейчас «Щит», но уже полный щит, фулл щит, ткстзть. Ржавый, с дырами, но есть. К нему давным-давно подключилась Страна Ужасных Монстров и именно с помощью этой системы самим людям пудрят мозги, уничтожают их, заменяют роботами, клонами, голограммами… Башню «Винт» сбили с боевого спутника, который остался с тех времен. Конечно, оно уже порядком подизнасилось, но Царь Царей за этим делом частично следит. И, если номинально «Щит» находится под управлением Верховного Правителя, у того есть всего один тритингулятор на всё, блядь, Правительство Земли. Личный, естественно, Верховного Правителя. С которым он не расстается и побаивается пользоваться, потому что сидит полностью на шишке у Царя Царей.

— Что за тритингулятор? — спросил Толик. Он слушал Эрва чуть не затаив дыхание, таких историй он не знал.

— Тритингулятор — это приспособление для управления системой «Щит». Да вот он.

Эрв залез во внутренний карман и достал оттуда нечто похожее на рацию. Желтая лампочка мигает, горят желтым какие-то руны.

— С тритингулятором есть парочка проблем. Им не все могут пользоваться. Страна Ужасных Монстров, конечно, «Щит» хакнула и все тритингуляторы теперь работают несколько иначе. Во-первых, ими может воспользоваться всякий, а раньше мог только чистокровный человек. Но есть и ограничение. Один и тот же не человек может дать команду только три раза, после чего о нём будет доложено в карательную службу Страны Ужасных Монстров. В-третьих, создать адекватный тритингулятор у них так и не получилось, поэтому они как зеницу ока берегут те, что есть. Вернее, получилось создать, но размером оно вышло с двадцатиэтажный дом, а это как-то…

— Три желания, — прошептал Эрик. — Три желания, а потом кара. Волшебная лампа…

— Ага-ага, — закивал Эрв. — Та самая волшебная лампа.

— Вот, значит, что ты искал у Архипова, — сказал Толик. — Это огромная сила…

— Угу, сила. Но мне сил, знаешь, хватает. Мне не хватает того, чего у Царя Царей в избытке — нормальных союзников. Могучих и мудрых! Хуй с ним, пусть будут хотя бы могучими. И теперь к тебе, Вадим Туманов. Я уже говорил, случайным образом обнаружилось, что сын твой — ровно наполовину человек. Значит, один из родителей — человек. Чудом дошедший до наших дней. И поэтому в медицинских целях на тебя надели ярлык.

— В медицинских целях? — нахмурился Вадим.

— Да-да, в медицинских. Видишь ли, существенную мощь Страны Ужасных Монстров составляет армия клонов. Ведь, когда они сюда явились, была самая настоящая клоническая война. В результате люди дали клонам пизды и Царю пришлось договариваться. Царя люди тоже убить не смогли бы без невосполнимых потерь, все тогда зашли в тупик и пошли на компромисс. Страна Ужасных Монстров — очень хороша в клонировании. Это их, так сказать, стезя. А для этого процесса очень важен материал. Он должен быть чистым. Вот тебя и отметили. Чтобы сохранить. Ничего необычного, кстати говоря. Да и чистый человек — тоже не такая редкость. Как ты понимаешь, и сестра твоя чистокровная, и родители, и их родители и так пирамидой вниз. И всех их пустили под нож с легким сердцем. Чистых людей на планете где-то тысячная процента. Не так много, но вполне достаточно. И будь уверен, Страна Ужасных Монстров, не случись вся эта хуйня, подобрала бы тебе другую, уже чистокровную жену. Ведь, наверняка, ваш разрыв с Машей тоже они устроили. И потом они выращивали бы вас, как эдакий зверинец. Иногда забирали бы младенцев — они для них самые ценные. Ну, обычное дело, говорю же. И только великий Эрв смог из этого обыденного говна замесить самую настоящую конфету!

Он поднял тритингулятор над головой и продолжил бодро:

— Эта херотень из любого сделает повелителя «Щита»! Но, попади она к какому-нибудь дебилу, а не Архипову, уже давно тритингулятор был бы в Стране Ужасных Монстров. Видите эту лампочку? Она горит желтым, потому что я — не совсем человек. Вообще, если честно, не. Возьми ты, Толик!

Эрв протянул, Толик осторожно взял. Да. Видно, что штука древних. Так только тогда умели делать, что уже несколько тысяч лет ей, а до сих пор ни царапины и работает.

— Батарея в ней такая, что хватит век освещать Москву! — сказал Эрв. — Потому и не смогли повторить тритингуляторы. Видишь, тоже желтым горит. Значит, правило про три команды действует. А теперь отдай это Вадику!

Вадим брал тритингулятор еще осторожней, чем Толик. И как только ладонь дотронулась корпуса прибора, тот изменил цвет подсветки. Мигающая лампочка и загадочные руны загорелись зеленым цветом.

— Как я сделал вас, говноеды! — крикнул кому-то Эрв.

— Мертвый бог, извини, но есть много вопросов ко всему, что ты рассказываешь, — сказал Эрик. — Как-то у тебя всё очень удобно сошлось. Вадим, который должен стать, как я понял, твоим союзником, который будет управлять защитной системой планеты, Денис, который один мог рассказать, где эта лампа находится. Так в жизни не бывает, чтобы они попались тебе одним скопом.

— Недоверчивый гном, поверь, будь ты хотя бы в тысячу раз меня тупее, ты бы не сомневался. Но ты тупее в миллион. Я уже объяснял вам всем, как так получилось. Во всём виноватым оказался мой мертвый приятель колдурь Серый. Ведь что такое ваш этот Поход — это способ привлечь к какому-нибудь мероприятию удачу, чтобы оно прошло положительно для идущих. Да-да, древние и так тоже умели, вот и гномы не разучились. Вы начали Поход, а Серый так в него поверил, что накачал вас таким количеством удачи, то есть, счастливого случая, что притянул к Походу сразу всех нужных и не нужных личностей. И, кстати говоря, сделал всё правильно. Пусть сам умер, но Поход ваш близок к завершению. Через пару часов мы будем на Космодроме, а в руках у этого парня штуковина, с помощью которой он вас легко проведет туда. Ни одним другим способом вам бы это не удалось. Если бы в том поезде не было Вадима, его не искал бы Денис. Если бы не я, который искал тритингулятор, вы бы никогда не проникли в Университет. Если бы не Денис, который искал Вадима, хрен бы я нашел тритингулятор. И, если бы Вадим не был чистокровным человеком, он бы тритингулятором не смог воспользоваться. Всё сошлось и, дайте-ка проверю.

Эрв достал из кармана мобильник, открыл приложение и направил камеру на гномов.

— Да, вероятностный фон в пределах тысячи. Это — норма. Только теперь ваша удача, заложенная Серым, исчерпалась. Так что сейчас дело за вами. И за ним. Договаривайтесь. Я вообще, в принципе, могу прямо сейчас пустить себе пулю в лоб и ебитесь сами!

Все помолчали. Мертвый бог наговорил так много, никто не смог разом разогнуть, что согнуто. Рода, волшебные лампы, цари царей, гномы, альвы — ничего толком непонятно! А Эрв, кажется, решил, он всё всем объяснил, потому что сел наконец-то и еще основательней исследовал свою бутылку с виски. Пил Эрв практически всё время, но никто не видел разницы между пьяным и трезвым им.

Прошла аж целая минута, прежде чем Вадим решился спросить:

— А как это работает? — сказал он, протягивая тритингулятор в сторону Эрва.

— Очень просто, — ответил Эрв, откинувшись на спинку кресла и полуприкрыв глаза. — Говоришь команду, система решает, может/не может. Если не может, загорается красная лампочка. Может — зеленая.

— А что можно попросить? — спросил Толик.

— Для вас бы лучше попросить пропустить этот самолет в закрытую зону Космодрома. Мы там будем уже довольно скоро. Этот самолет сразу собьют, как только мы пересечем…

— Вадим, — перебил Эрва Толик, — я знаю, что вёл себя с тобой резко, но сейчас на карту поставлено всё! И оно всегда было поставлено на карту! Помоги нам! Мы вернем долг! Пусть не сейчас — сейчас ты оказался сильнее нас, но народ Глубинного Государства останется перед тобой…

— Да попробуй уже просто! — теперь Эрв перебил Толика. — Можно подумать, ты его на еблю уговариваешь! Попробуй, Вадик, уже что-то загадать. Я ведь тебе не просто так это подарил.

— А как?..

— Отдай приказ, прибор поймет. Он умнее, чем почти все тут…

Вадим поднес тритингулятор к губам и сказал:

— Пропусти этот самолет в запретную зону… аэродрома…

— Космодрома! — поправил Толик.

— Космодрома, — исправился Вадим.

Тритингулятор подумал секунду, а потом зеленая лампочка на секунду разгорелась сильнее.

— Вот видишь, как всё просто, — сказал Эрв, приканчивая бутылку.

— А если я пожелаю спасти Дину и доставить ее сюда? — теперь и взгляд Вадима разгорелся.

— А как ты себе это представляешь? — приподнял бровь Эрв. — Хотя, попробуй.

— Доставь мне сюда Дину!

Секунда ожидания и лампа загорелась красным.

— Попробуй приказать доставить ее на Космодром, — предложил Эрик.

— К кораблю «Гордый», — посоветовал Толик.

— Доставь Дину к кораблю «Гордый» на Космодром! — приказал Вадим.

Секунда. Лампа разгорелась зеленым цветом.

— Получилось! — воскликнул Вадим.

— И это всё? — спросил Мертвый бог.

Их взгляды встретились. Карие глаза Эрва и голубые Вадима. Эрв пригубил виски, а потом смачно сплюнул на пол.

— И доставь туда Дениса, — приказал Вадим кровожадно.

Лампа подмигнула ему зеленым светом. Как показалось гномам, подмигнули тоже кровожадно.

Как всё быстро меняется, а? Хочется, не хочется, а сегодня эта тварь умрет!

В конце концов, это становится даже опасным! Денис думал, что полностью контролирует Дину и, да, контролировал. Но существо, что сейчас привязано к стулу, больше не было Диной. Нет, она позволила привязать себя совершенно спокойно, но вот то, что было до этого…

Он уже было решил, что она привыкла. Приказал ей сидеть в углу, пошел на Арбат, подцепил пару шлюшек, привел домой. Посадил Дину на стул рядом с кроватью, принялся кувыркаться с телами… И где-то посередине Дина прошибла им головы!

Взяла настольную лампу, стилизованную типа канделябр, и двумя очень умелыми движениями убила девиц! Хладнокровно. Совсем без эмоций. А потом очень вежливо предложила Денису заняться сексом.

Мягко говоря, это шокировало. Вот обе телки колдуют над пахом, Денис закайфовал, прикрыл глаза, а тут — хрясь! Он резко выровнялся и скривился от боли — зубы девушки поцарапали быстро вынутый член. И еще раз «хрясь»! И Дина, с бесстрастным выражением лица и лампой-канделябром в руках тупо улыбается ему! Ноги, гениталии, лобок заливает тягучая кровь мертвых девушек. Трупы еще теплые, но уже не дышат.

— Ты возьмешь меня? — спросила Дина очень вежливо.

— Да-да, — ответил Денис растеряно. Канделябр всё еще у нее в руках. — Только я хочу, чтобы ты была привязана. Дай мне вон тот ремень…

Дина подчинилась. Денис связал ее всем, что нашлось подходящего. Потом перетащил трупы в ванную. Он был весь в крови, пришлось помыться. Потом, голый, вышел к ней. Одеваться смысла нет, сейчас он снова будет в крови. Канделябр-лампа валяется на полу. На орудии убийства присохли волосы и мозги. А это тупое создание сейчас окажет ему последнюю честь. Он забьет ее насмерть. Так полуальв уже делал раньше, правда, то были мужчины. В семейке Архиповых насилие никогда не возбранялось. Пытать, насиловать, резать, орудовать паяльником Дениса научили папины друзья, еще когда тот ходил в пятый или шестой класс. Денис только сейчас понял, что красивый маленький мальчик, которым он был, тоже имел власть над людьми, но только обоих полов. Это было нечто вроде защитного механизма. Потом власть над мужчинами медленно уходила, зато сейчас он может вот эдак: подчинить себе девушку так, что она начнет убивать за него.

— Я сейчас буду тебя бить, — сказал Денис, поднимая канделябр. — Очень долго. Но ты не должна сопротивляться. Ты будешь улыбаться мне всё время. Тебе ясно?

— Да!

— Тогда начнем.

И Денис ударил ее по лицу. С первого раза он не совсем попал. На лице остался алый след от вязи канделябра, но планировалось вообще снести ей всю кожу с морды. Ладно, со второго раза точно получится. Дина улыбалась. Улыбнулся и Денис.

— Сейчас ты умрешь во имя меня!

Дверь в номер разлетелась в щепки. Денис не понял, кто эти люди, но было их, наверное, человек пятьдесят. Не люди — тени. Мужчины одинаковой формы: телосложение, ширина плеч, таза, длина ног и рук — всё одно и то же. И у всех нет лиц. Такой же латекс затягивает яйцеподобные головы без каких-либо намеков на нос или рот, даже без глазных впадин. Они схватили Дениса и Дину в один миг, но у клона был в руках канделябр и он успел огреть одного — всадил, словно топором, в грудь. Канделябр легко прорезал латекс — оказалось, это у существ нечто вроде кожи. На пол брызнула бесцветная жидкость, запахло спиртом. А в груди Денис с ужасом наблюдал все внутренние органы. В принципе, такие же, как у человека, только сделаны из прозрачного силикона. Трубки, трубки, трубки — некоторые Денис порвал, по ним течет не кровь, а прозрачная жидкость, пахнущая спиртом. Силиконовое сердце бьется, легкие, заполненные материалом, напоминающим губку для мытья посуды — тоже прозрачные. Кости из белого фторопласта. Денис перевел взгляд выше и встретился с гладкой пяткой лица без рта, носа, глаз и ушей. Его уже крепко держат, уже вырвали оружие из рук. Последнее, что он видел, прежде чем сзади ему на голову надели мешок, это как силиконовые люди поднимают стул с Диной. У той на лице разгорается рана, кровь течет по голому телу. Она глядит на него с обожанием и любовью. И улыбается.

— Да что же это, Nб твою мать, такое? — спросил Вадим непонятно у кого. Ответил Эрв.

— Закрытая зона. Запретные земли. Тут добывают полезные ископаемые и продают на другие планеты. Маленький бизнес Страны Ужасных Монстров.

Не земля под ними, не тайга — а пустыня. Самолет спустился пониже, будто бы специально, чтобы удручать пассажиров. Даже земли нет. Вадим видел этот ужас, лунная ночь тоже хорошо этому способствовала — спутник Земли шпарил дай Бог, светло как днем. Луна тоже видна в иллюминаторе — гигантская и пугающая. Тайга, самая обыкновенная, вдруг закончилась гигантским оврагом. Грунт выбрали, наверное, метров на триста в глубину, добравшись до гранитной породы. И так — на сколько хватает глаз. В эту сторону лес, в ту серый гранитный карьер. Мелкие камешки мрачно отражали лунный свет. Картина навивала уныние.

И вот они уже летят так минут пятнадцать. Самолет от Ростова до Москвы долетает за два часа, а это тысяча километров, Вадиму даже страшно считать, сколько природы уничтожено. Впрочем, кое-что иногда скрашивало пейзаж. Кое-где словно столовые горы, попадались островки земли, на которых стояли непонятные конструкции. То в форме бутылки, то в виде кирпича, но только увидев исполинскую летающую тарелку, Вадим понял, что это.

— Это и есть Космодром, да? — спросил Вадим.

— Ага, — кивнул Эрв. Его пейзаж, похоже, только веселил, с какой радостью он пялился в иллюминатор. — У каждого, кто прилетал на Землю, тут было что-то вроде посольства. Конечно, частые посадки и взлеты не добавляли этим местам экологии, поэтому тут не было как всюду на планете — не было ботанического сада. Были и деревья, и дома, и города. А потом Землю закрыли, а Космодром запретили. Это запретные земли, нас не сбили только из-за отданного тритингулятором приказа. Ладно, мы на подлете, пойдем готовиться.

— К чему? — спросил Вадим.

— Самолет тут не посадишь, — пожал плечами Эрв. — Будем прыгать.

Самолет пошел на снижение и заложил вираж. Эрв раздавал парашюты гномам, а Вадим смотрел в иллюминатор. Да, есть некоторое сходство между поездом «Дорак» и вот этим «Гордым». Очередная столовая гора, очередной корабль. Впервые хоть что-то похожее на космический корабль — это ракета. Правда, положенная на бок и глядящая чуть вверх. Ни единого окна, серебряного цвета пуля метров трехсот длиной. Нос и вправду гордо глядел на Вадима, а кто это там, на платформе?

— Там кто-то есть! — сказал Вадим.

— Кончено, есть, — пожал плечами Эрв. — Там же должна быть Дина и Денис.

Он протянул Вадиму ранец. Тот сглотнул и надел.

Парашюты у Эрва тоже необычные. Маленькие такие, как студенческий рюкзачок. На широченных гномьих спинах смотрится это комично.

— Маловастые они какие-то, Мертвый бог? — проворчал Толик. — Там ткань какая-то особая?

— Никакой там ткани нет, — отмахнулся Эрв. — Чудка антиматерии. Как только потянешь за шнур, вокруг образуется легкое антигравитационное поле. Будет не очень по себе, да и вредная эта штука, но экологических парашютов у меня не предусмотрено. Я, знаешь ли, не сильно слежу за здоровьем. Смотри!

Эрв дернул за шнур, а потом подпрыгнул. Хорошо так, где-то на метр. И ме-е-е-дленно спустился на пол. При этом лямки рюкзака натянулись, медленно падал именно он, а не сам Эрв.

— Ладно, булки не мнем, поехали!

Вадим не сильно сообразил, так всё быстро получилось. Эрв просто подошел к люку и открыл его. Мгновенно самолет заложил крен, но Мертвый бог этого уже не видел. Он выпрыгнул. И семь гномов вылетели за ним следом. А Вадима сковал страх. Самолет кренился, открытый люк гудит, дышать тяжело, холодно. В зёв люка летят бутылки, стаканы, какие-то тряпки. И земля приближается. Вадим сглотнул, нащупал тритингулятор, спрятанный под кофтой, и шмыгнул в люк.

Земля приближалась стремительно, а пальцы всё никак не могли схватить заветный шнурок. Испуганный мозг отвлекался на всякую ерунду, допустим обратил внимание, люк самолета закрылся и тот выровнял крен. Пальцы шарили, колечко шнурка предательски било по ладони, всё время ускользая. Есть! Схватил и потянул! И его мгновенно развернуло в воздухе. Лямки рюкзака натянулись, делая больно. А позади что-то мерно загудело. Вадим испытал странное чувство тошноты. Рюкзак вибрировал, медленно снижаясь. Внизу так же медленно летели остальные. Первым гордо планировал Эрв. Гномы выглядели растерянными. «Гордый» медленно наплывал. Вероятно, Эрв так специально рассчитал, что пикировали они не вниз, а как бы вниз и вбок. Прямо к звездолету.

А вот и земелька, но занимала не она. А Дина. Девушка сидит привязанная к стулу метрах в пятидесяти от приземляющихся. И даже не смотрит на них. У Вадима промелькнула мысль, что девушка мертва. А где этот ублюдок? Эрв уже приземлился, вот сели и гномы, но Дина их не слишком интересовала. Они выпрыгнули раньше, поэтому и сели прямо у входа, Вадика же инерцией утянула метров на двести дальше. Это было ближе к Дине.

А вот и его кроссовки встретились с бетоном платформы. «Гордый» отсюда выглядел еще величественней. Ни швов на обшивке, ни стыков — гладкий серебряный металл, на который даже пыль не садится. Он снял рюкзак, и попробовал отшвырнуть, но не получилось. Рюкзак был словно в кисельном поле, чтобы его как-то сдвинуть, приходилось прилагать слишком большие усилия. И не до него сейчас. Вадим бросился к Дине, по пути доставая из-за пазухи волшебную лампу. Она сидит к нему спиной, уже понятно, что голая и привязана. Вроде дышит, но когда он ее оббежал! Господи, прости! Вадим ужаснулся. Милая, добрая Дина — что с тобой сделали? Не лицо, а один сплошной струп. Глаза горят безумием, на губах улыбка. Половины зубов нет. По всему телу пятнами раскиданы синяки. Связанные руки посинели.

— Дина? — позвал Вадим. — Дина, ты… как ты?

— Где он? — сказала девушка слабо. — Я люблю его…

— Эрв! — закричал Вадим. — Эрв, помоги мне!

Он принялся развязывать ее. Тело едва теплое, Мертвый бог и парочка гномов подбежали.

— Что с ней такое? — спросил Вадим, чуть не плача. — Как ее разгипнотезировать? Тритингулятор тут поможет?

— Не знаю, — покачал головой Эрв, внимательно разглядывая Дину. — Да, я думаю. Медики у них хорошие. А где этот клон?

— Он тут, — сказал кто-то. Все оглянулись — кроме них и «Гордого» на платформе никого. Да и платформа — гладкая, ровная, вся просматривается. Причем голос какой-то знакомый.

Метрах всего лишь в пяти появились три фигуры. Прямо из воздуха. Раз, и готово. Денис с пистолетом в руке, его отец и лорд Ар, закованный в зеркальный металл. Денис усмехается, в глазах легкое безумие. Кирилл глядит ровно и спокойно. Он почти не похож на себя прежнего. По всему телу шрамы и швы — оно видно, потому что рубашка на груди расстегнута. Один шов бежит прямо по лицу, оно тоже слегка подправлено. Омоложено лет на двадцать, кстати, и тело тоже молодое и прокаченное. Он стал даже где-то красивее, если бы не шрамы. Лорд Ар в черном балахоне. Виден его шлем, закрывающий лицо, видны кисти рук в металлических перчатках. Прорези в шлеме горят красным.

— Сейчас будет весело, — сказал Эрв.

Вадим глянул на него и увидел остальных. Гномы уже с автоматами в руках, на поясах появились секиры, ножи, кастеты. Пятерка оставшихся подбегает. Странное что-то в них. Волосы вроде как приподнялись. Да и у него самого, только теперь заметил, волосы встали дыбом. Он взглянул наверх — значительную часть неба занимает чудовищных размеров Луна. По телу растеклась легкость — гравитация планеты упала., Луна потянула к себе.

— Хорошая пелена, — усмехнулся Эрв.

— Убей его, — бросил Ар. И Денис мгновенно исполнил просьбу. Ба-бах и пуля летит Мертвому богу в голову. Его труп упал на бетон мешком. Гномы напряглись. Вадим с надеждой оглянулся — может, Эрв выйдет сейчас откуда-то с какой-нибудь плазменной пушкой. Но нет.

— Он вам не поможет, — сказал Ар спокойно.

— Прикажи лампе… — начал Толик, но Вадим уже и сам разобрался.

— Убей их! — крикнул он в тритингулятор.

— Отменить приказ о нашей ликвидации, — сказал Ар в точно такой же тритингулятор, который достал из кармана балахона. — Вы, надеюсь, понимаете, что ваша игра проиграна?

— Ты нас не возьмешь живыми! — прорычал Эрик.

— Захочу — возьму, парировал Ар. — Забирай своего сына и исполняйте приказ Царя Царей.

Кирилл крякнул и с презрением рассмотрел всех. Гномы дышат часто, ощерились оружием и гневом. Вадим растерян, что его игрушка не сработала. Труп Эрва, который, конечно же, не умер, но пока еще он сюда доберется. Да и будет ли добираться? Безумная девка, волосы которой плавают сверху нелепой кляксой. Сынишка его тоже полубезумный. Ничего, в Стране Ужасных Монстров с ним поработают. Психику подправят. А, может, решат, что и так хорошо.

— Пошли, — сказал Кирилл Денису.

— Я хочу забрать ее! — ответил клон, указывая на Дину. — Я с ней не закончил!

— Закончил, — сказал из-под шлема лорд Ар. — Убирайся!

Его Денис послушался. Отец и сын ушли с этой сцены.

— У меня есть к тебе разговор, — сказал Ар Вадиму. — И предложение. Ты добровольно отдашь мне тритингулятор, а я верну твою жизнь. Всё у тебя будет так, как было. Почти все друзья и точно все родственники. Твой канал на Ютьюбе. И жизнь обычного молодого человека. Тебя снова позовут к Урганту. Всё будет по-прежнему.

— Но как вы… — начал Вадим. Вот такого предложения он не ожидал!

— Мы можем всё! — перебил Ар. — Страна Ужасных Монстров и лично Царь Царей дал добро на такое предложение. И это при том, что я могу просто забрать его силой.

— А Дина? Что с ней?

— Ее вылечат и она тоже получат свою прежнюю жизнь.

— А гномы?

— Они могут лететь. Хоть сейчас.

Бородачи переглянулись.

— Ты не шутишь, лорд Ар? — вышел вперед Толик.

— Нет, — ответил Ар спокойно. Он вообще спокойный какой-то, этот едва знакомый голос. — Убирайтесь.

Их не надо было просить дважды. Гномы бросились к входу в корабль. В небе послышалось барахтанье вертолетных лопастей. Лорд Ар протянул ладонь.

— Отдай и получишь обратно всё, — сказал Ар почти ласково.

И Вадим послушался. Тритингулятор перешел в руки Лорда Ара и стал парой точно такому же. Вадим заметил, обе «волшебные лампы» горят зеленым в его руках.

— Бери ее и садитесь в вертолет, — сказал Ар, повернулся и пошел. Метров через пять он растворился в воздухе.

Вертолет прилетел через минуту. Медики подхватили Дину и занесли внутрь. Вадим тоже сел туда и расплакался. Неужели всё это может закончиться вот так? Просто, как кончается кошмар?

Вертолет взлетел и понес Вадима и Дину над бесплодными землями Космодрома. Позади зажглось пламя в раструбе звездолета «Гордый». Вертолет нес их быстро, но Вадим успел наблюдать, как серебряная пуля медленно и важно оторвалась от земли, как набрала скорости, заложила крутой вираж и унеслась к звездам, быстро становясь одной из них. Его плохой сон закончился.

Космическая станция бултыхается в пространстве вакуума, снова те же экраны, с коих всё начиналось. Снова Эрв в кресле сидит бухой — празднует. Снова человек с башкой вместо телевизора рядом.

— Всё нормалды? — спросил Дан.

— Подожди ты! — перебил Эрв. — Смотри!

Серебряный космический корабль вышел в открытый космос. Станция Эрва далеко, но есть телескопы. «Гордый» поддерживал название — шел гордо и величественно, неся последних семь гномов на планете Земля домой. Но что это? Что-то такое сверкнуло на Луне. И в корабль-пулю летит другая пуля — ракета. Был бы «гордый» быстрым, может, и увернулся бы. А так ракета ворвалась в него, естественно, никакого взрыва толком и не было. Кислород сгорел, в космосе расцвел синий цветок. Красиво. Быстро. И навсегда. Так закончился Великий Поход Эрлига, Толика, Нролига, Фролика, Калига, Нолика, Кролига, Голика, Балига, Дролика, Эрика и Тэррлика.

Эрв откинулся в кресле, отхлебнул пойла и расхохотался.

— Всё лучше, чем нормалды, — ответил Эрв. — Всё окэ!

Они расхохотались уже оба.

— Бедные дебилы, — отсмеялся Эрв. — Как они вообще могли поверить, что их гномья нация прилетела на Землю в этой консервной банке? Они эту хреновину использовали, чтоб с Марса сюда летать, у них там была первая резервация. Чего там Петрович? Он вообще нужен?

— Я его обманул. Мне за него стыдно.

— Надо же мне было создать тебя так заебательски, Дан. Не все люди стыдятся за других людей, а тут ты.

— Петрович может быть нам полезен. Когда-нибудь. Может быть…

— Да не переживай ты так! Ничего я с твоим Петровичем не сделаю. Потому что покамест бесполезен. А будет полезен, так будет полезен, — Эрв подмигнул Дану. — Ты там за нашей парочкой внимательно следишь?

— Да за ними вся Страна Ужасных Монстров следит во главе с Царем Царей. Ты же понимаешь, что они с тобой играют, Эрв?

— Я понимаю, что играют. Они понимают, что я с ними играю. Я понимаю, что они понимают, что я понимаю. И ты можешь так очень долго перечислять, что и кто чего понимает. Смысл игры всегда один и тот же. Они пытаются прижучить меня, я — их. Не понимают они только одного. Они считают меня одиноким…

— А у тебя много союзников?

— Вот новый — Туманов. И Дина.

— Извини, Эрв, но, стоит ему узнать правду, он побежит от тебя к Царю Царей со скоростью пули. Он уже побежал, уже там, уже целует его стопу. И — Дина? Она-то при чём?

— Он и так туда побежал бы, — Эрв скривился. — Туда все бегут. Там богатство, власть, сила. Все бегут к правителю, Дан. Но в итоге Туманов будет на моей стороне, Дан. И другие тоже, Дан. И Дина. Я пока не знаю, зачем она мне, но знаю одно — никто из пассажиров того вагона аэроэкспресса не был там случайно, Дан. Все там как-то важны, раз Поход привлек их, Дан. И я разберусь, Дан! Я раздавлю Царя Царей так, как он никогда не предполагает, Дан! Страна Ужасных Монстров — самая мощная организация в Галактике, Дан. Я уничтожу их силой!

— Интересно, — сказал Дан показательно вежливо. Мол, сказал Эрв фигню, ну и ладно. — Кстати, я вот давно хочу спросить, а почему ты так мне доверяешь. Вдруг я — слуга Царя Царей? Это было бы логично, что меня перекупили…

— Ты не делаешь «гхм-гхм», Дан, — ответил Эрв.

— Чего, прости, не делаю?

— «Гхм-гхм». Все его слуги делают «гхм-гхм», Дан. Это правило, Дан! Я уже говорил и буду повторять снова и снова, Дан. Ты ни хрена не понимаешь в этой книге, Дан! В этой книге никто ничего не сможет понять до самого конца, Дан. До самой последней страницы, а она еще далеко не написана, Дан! Ни ты, ни Царь Царей, ни Вадим Туманов! Ни даже Серый! Чего вылупился? Он ведь должен воскреснуть, этот Серый! Это же так очевидно, ты чего, Толкина не читал, Дан? Ты меня удивляешь, Дан!

— Это ты меня удивляешь, Эрв.

— Ничего-ничего. Привыкнешь! Не переживай, Дан, ты всё увидишь! Нас ждет удивительная, полная тайн и обмана вторая часть, Дан! Они думают, что побеждают, Дан, но они ни хрена не понимают! Мертвый бог займется ими всеми. И Тумановым, и Диной, и Денисом, и даже его папашей! Всем найдется место, Дан. Это будет эпохально, Дан! Мы воскресим этого чародея, Дан! Обязательно, Дан!

— Тебе не жалко гномов? — спросил Дан.

— Мне — не жалко, — ответил Эрв. — Их на Плюке сколько угодно. Надо — привезу еще раз. Уже настоящих, а не этих. Они нашли себе правильный конец в этой книге, Дан. Самый легкий. Погоди, остальные им еще позавидуют!

Эпилог

Боже, как хорошо проснуться! И как любопытно действует мозг! Оказывается, он сам забывает неприятное, сглаживает острые углы, убеждает: ты правильно действовал. Даже не сомневайся, в той ситуации никто не смог бы лучше! Героизм? Какой еще героизм! Насмотрелся, понимаешь, фильмов всяких тупых голливудских. Только жизнь бесценна, а как ты ее прожил, кого это интересует? Кто, вообще, спросит?

Кухня в обычной ростовской квартире. Старенький уже стол, но родной — за ним еще ребенком ел манную кашу до последней ложки, еще эта ложка самолетиком в ротик влетала. Всё семейство в сборе. Раз в неделю надо к родителям наведаться на праздничный воскресный ужин. Попить шампанского, поесть мамину буженину. Боже, как же хорошо видеть эти лица! Особенно, когда думал, что всех потерял! Даже муж сестры не кажется мудаком, который тратит жизнь на строгание детей, а не деньги зарабатывает. Три спиногрыза сестры тоже милы, аж хочется радоваться, как они громко, противно орут, бегают друг за другом, опрокидывают мебеля. Какие они милые, какие хорошие! Восторг, какой восторг!

Детей кое-как угомонили и усадили за стол, но те практически сразу сбежали. Папа открыл бутылку шампанского — это для детей и жены. Сам Андрей Валентинович Туманов бахнет стопок пять водки, вон бутылка в холодных каплях стоит — достата из морозилки. Анастасия Петровна уже лет десять не пьет, дети заливаются вином да пивом, только одна отрада — зять! Пусть и нехуй взять, но выпить могёт, а иногда это дорогого стоит.

— Давайте, давайте уже! — брюзжит Андрей Валентинович. — Вадик, Тася, Витя! А ну внуков взяли и за стол!

Весело рассаживаются за небольшим столом. Толкаются локтями, плечами. Тася орет на детей, те ни в какую не хотят организовываться. Анастасия Петровна уже метёт на стол салаты, картошку, хлеб, главное блюдо — по-фирменному запеченный кусок свинины. Пахнет — закачаешься.

— Наливай, наливай, наливай! — тараторит отец большого семейства. Витя работает над своей и тестевой рюмкой, Вадим плеснул себе и Тасе шампанского — дети больше в мать пошли, крепкого спиртного не балуют.

— Жениться тебе надо еще раз, Вадик, — говорит мать ласково. — Ничего, мы тебе подберем! На такого блогера девицы вешаются, но мы тебе найдем настоящую девушку! Стопроцентную!

— В смысле? — слегка бледнеет Вадим. Вспоминается ему нехорошее.

— Харэ болтать, давай сюда слушай, — говорит отец, поднимаясь с рюмкой. — Я хочу выпить за тебя, Вадим, что всё у тебя наладилось. И блог ты свой вернул, и отошел, из больницы вышел. А что тебе еще что-то кажется странным — ты не переживай. Врачи сказали, колбасить тебя еще долго будет. Но ты привыкнешь и тебе еще понравится!

— За тебя, Вадим, — подняла стакан компота мать. А потом со странной улыбкой, что должна была быстро кончиться, начала повторять и еще головой так туда-сюда делать:

— За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим.

— Мама, ты чего? — Вадим побледнел окончательно. За неделю он пережил это уже третий раз.

— За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим.

— Подвисла мать, ты не переживай, — отмахнулся батя, накатывая стопарь. — Ей, тоже, знаешь, нелегко пришлось. Ты пей давай. Не обращай внимание. Сейчас перезагрузится…

— За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим. За тебя, Вадим…

Часть вторая: Женские чары

Аннотация

Эй, ты! Есть тритингулятор?! А если найду? Здравствуйте, люди. Я — Царь Царей. Хотя по-настоящему меня зовут — Ужасное Чудовище. Я ваш властелин уже тысячу лет. И хочу сказать вам, все вы живете в книге, люди. Вы все живете в этой книге. Тут — всё ложь и иллюзия, люди. Вымысел и обман. Но вы живете в этой книге. В этой книге живет мой враг — Мертвый бог Эрв. Живет Вадим Туманов — парень, получивший огромную силу и бездарно отдавший ее в мои руки. В этой книге живет его бывшая жена Маша, чьего первенца забрал Я. Ничего, у нее будет и другой ребенок для Меня. Тут живет безумная Дина — его подруга. В этой книге она получит возможности, о которых не приходится мечтать вам, люди. В этой книге есть Серый Волк и Серый маг. И есть несколько великих лордов Страны Ужасных Монстров! Никого не забыл? Да, конечно. В этой книге есть Я. Альфа и Омега, Бог и Дьявол, хотя Меня никто никогда не видел. Загадки, мистика, тайны, прорывные технологии — всё есть в этой книге, люди. Читайте. Только на экране.

Напоминаю всем, в этой книге есть сцены насилия, откровенно сексуальные сцены, мат. Этот цикл книг строго 18+. Приятного чтения.

Краткое описание первой части

Событие начинают разворачиваться в Ростовской области. Двенадцать потомков гномов обращаются к чародею, чтобы тот помог им улететь с планеты Земля на родную планету и восстановить их расу. Чародей соглашается помочь им и наколдовывает «Великий Поход» — весьма запутанное заклятье, притягивающее удачу для исполнения задачи. Об этом узнает могущественное существо — Мертвый бог Эрв и использует это заклятье для своих целей.

Мертвый бог Эрв — бессмертен. Его много раз убивают, но он, когда сразу, а когда через некоторое время, возрождается. Эрв ведет бой с Царем Царей — правителем Страны Ужасных Монстров. Эта страна, в которой никто никогда не бывал, да и самого Царя Царей никто никогда не видел. Тем не менее, с развитием событий становится понятно, что Царь Царей — это таинственный пришелец из космоса, который прибыл на Землю тысячу лет назад, способствовал медленной деградации нашей планеты и людей, в итоге захватил власть. И хоть Царя никто никогда не видел, Эрв намекает, что тот — очень сильный телепат.

Вадим Туманов — известный российский блогер, ведущий на Ютьюб канал о мистике и вообще необычном. Он ведет онлайн шоу, где ученые и скептики спорят с сторонниками альтернативной истории, мистики и таком подобном. Главный гость и соратник — Даниил Кривоходов. Вадим не знает, что Кривоходов на самом деле Дан — суперкомпьютер, построенный Эрвом. Эрв планирует каким-то образом использовать Вадима. Сам Вадим — на первый взгляд обычный парень. Он разведен с Машей, которая потеряла их сына при родах, после чего их брак распался. Главная помощница Вадима — девушка Дина. Еще один его соратник — старый казак Петрович, живущий неподалеку в области. Именно с интервью, которое Вадим берет у Петровича, начинается эта история. Казак рассказывает, как много лет назад он и еще трое мужчин потерялись в сибирской тайге и стали свидетелями гигантского завода по сжиганию материальных ресурсов, которые специально уничтожались, чтобы вызвать негативный отклик в обществе и развалить СССР. Один из четырех мужчин, хотя Петрович этого и не знает, украл тогда очень интересный предмет, который назвал «волшебной лампой». Его зовут Кирилл Архипов. Благодаря этой лампе он стал одним из самых богатых людей на планете. Лампу активно ищет и Страна Ужасных Монстров, и Эрв.

Интервью казака выходит на Ютьюбе, тут же об этом становится известно и Архипову, и Стране Ужасных Монстров. Архипов оказывается проворней и похищает Петровича. Но видео лежит на канале Туманова, поэтому и Архипов, и лорд Ар — один из лордов Страны Ужасных Монстров — ищут того.

После эфира Вадим отправляется к бывшей жене и проводит у нее ночь. Утром у него рейс на самолет — его и других популярных российских блогеров приглашают на шоу к Ивану Урганту. Благодаря вмешательству Эрва в заклинание чародея, на одном самолете собираются и потомки гномов, и Вадим с Диной, и сам чародей. В московском аэропорту их поджидает лорд Ар и люди Архипова. Кирилл посылает поймать Туманова своему сыну — Денису. Очень красивому молодому человеку, но тоже весьма необычному. Кирилл не мог иметь детей, но воспользовался волшебной лампой, чтобы у него родился «самый красивый сын в мире», так как сам Кирилл был по жизни достаточно уродлив. В результате сын родился, только лампа исполнила желание по-особенному. Кириллу сделали сына, смешав его ДНК с ДНК альва — давным-давно вымершей расы пришельцев, некогда гостивших на Земле. Между людьми и альвами была Великая Война, в результате которой альвы были полностью уничтожены. Альвы имели особую силу, они были очень красивы по людским параметрам и обладали легкой телепатической способностью, благодаря которой могли заставить любого человека влюбиться в себя. Денис — полуальв, тоже получил подобие такой способности.

Все персонажи, имеющие значение, собираются в аэроэкспрессе. Происходит битва между лордом Аром и гномами, нескольких Ар убивает. Денис взрывает соседний вагон с вертолета и останавливает вагон, где происходит битва. Гномы, Вадим и Дина успевают ускользнуть, но Ар убивает чародея. В битве обнаруживается, что на Вадиме надет некий «ярлык Царя Царей» — никто из его слуг не может причинить ему вреда. Всех их окружает полиция и люди, работающие на Страну Ужасных Монстров, но тут является Эрв и спасает их.

Персонажи знакомятся. Эрв рассказывает, что все родные и близкие Вадима убиты, его шоу закрыто, а о нём уже забыли, хоть тот выходил в эфир прошлым вечером. Эрв заключает сделку с гномами. Он рассказывает, что ему нужен Денис, чтобы добраться до Кирилла и его волшебной лампы. Вадиму он не говорит, что тот интересует его гораздо больше. Он говорит гномам, что удача, которую вкачал в Поход чародей, позволит ему заполучить волшебную лампу. Если гномы помогут ему, Эрв проведет их в Университет — древнюю машину, у которой гномы хотят узнать координаты их родной планеты. Они соглашаются, Эрв успешно получает лампу. Кирилл погибает, но в последний момент его трупом завладевает Страна Ужасных Монстров и оживляет миллиардера. Попутно заключенный в плен Петрович сбегает, ему помогает в этом Дан. Суперкомпьютер вкратце объясняет, что прежняя жизнь Петровича закончена, родные и близкие убиты и тому придется скрываться. Он селит его в маленькой квартире в Подмосковье.

Пока гномы и Эрв достают лампу, Денис гипнотизирует Дину и похищает ее, обращая в сексуальную рабыню. Оказывается, Дина очень податлива к такому вида телепатии, она необратимо влюбляется в Дениса и исполняет все его желания, включая и грязные.

Эрв приводит гномов в Университет, те узнают нужное им, а сам Эрв задает странный вопрос: когда на Вадима навесили ярлык Царя Царей. Оказывается, в тот день, когда у того умер сын при родах.

Эрв дает мутные объяснения, главное, что Вадим — чистокровный человек, что по нынешним меркам редкость, а сына его на самом деле убили, чтобы пустить на органы. Волшебную лампу он называет «тритингулятором». Это прибор, с помощью которого можно командовать защитной системой Земли, оставшейся от древних времен, когда люди были самой продвинутой расой во Вселенной. Контролировать тритингулятор может только чистокровный человек, Эрв отдает его Вадиму. Эрв предлагает, чтобы Вадим использовал его — позволил гномам попасть на их давно потерянный космолет, а Дениса и Дину доставить туда же.

Но у космолета их поджидает лорд Ар и воскрешенный Кирилл. Ар убивает Эрва и тот, почему-то, не возрождается, а куда-то пропадает. Ар делает Вадиму предложение: отдать тритингулятор добровольно. Взамен он обещает вернуть его прежнюю жизнь и отпустить гномов. Вадим соглашается. Только космолет гномов сбивают, едва они покидают Землю, а вместо «прежней жизни» Вадим получает лишь ее имитацию. Родственники, близкие и друзья действительно погибли, вместо них его окружают роботы, замаскированные под них. На этом заканчивается первая часть.

Пролог

— Доктор, это правда? — от чувств Маша приложила к животу ладони. — Вы понимаете, что это для меня означает?

— Конечно, понимаю, Мария, я же это и сделал. Моя клиника совершила настоящую революцию! Все женщины с вашими проблемами будут совершенно здоровы. Больше того скажу. Если бы можно было измерять способность к зачатию и взять, что у нормальной женщины восемнадцати лет эта величина равно ста баллам, ваша способность будет равна ста пятидесяти. Больше нет никаких физических причин, препятствующих беременности. Идеальная матка, идеальная фаллопиева труба и даже яичник нам удалось исправить. Рожайте, Мария, рожайте!

— Доктор, как я могу вас отблагодарить? Я так рада! Я думала, что никогда больше…

— Денег, которые вы заплатили, мне более чем достаточно. Плюс, каждый пациент — это опыт. На вас, я бы сказал, мои тренировки закончены, сейчас я точно знаю, что делать дальше. А теперь, Мария, извините, но меня ждут пациенты.

— Мне не нужно больше обследоваться?

— Нет, нет и еще раз нет. Повторяю: вы абсолютно здоровы!

Маша рассыпалась в любезностях еще пару минут, доктор уже не один раз намекал, пора бы и честь знать. И вот она, наконец, вышла. Док подошел к креслу и плюхнулся в него.

— Фу-у-у-ух! — выдохнул он. — Я думал, эта дура никогда не уйдет! Ладно, Дан, можешь это здание продавать.

«Доктор» взял со стола нож для бумаги и воткнул себе в глаз. Тот сразу потек вместе с кровью, но мужчина не остановился. Он подцепил кожу изнутри надбровной дуги и потянул. Лицо неестественно выгнулось, кожа треснула на затылке, вот уже всё вместе с волосами, ушами и, собственно, лицом у него в руке. А под этой кожей другая. И другой мужчина. Бледный, огромные синяки под глазами, болезненный, но вид довольный.

Экран компьютера загорелся, на нём мужик, напоминающий Энтони Хопкинса.

— Обязательно было глаз вырывать? — спросил Дан. — Это же совсем еще новый Эрв.

— Так кожу подковырнуть удобнее всего, — пожал плечами Эрв. — Летающая тарелка на крыше?

— Да.

— Тогда я попробую умереть, Дан. Сейчас будет пиу-пиу-пиу, Дан! Кого сегодня будем ебать, Дан? Верховного Правителя? Царя Царей? Пиндосов? Последних мне очень хочется с их новыми ракетами, Дан! Умные ракеты! Бачок керосина, баллон кислорода, железная болванка и сраный чип! Майя запустили космическую электростанцию, которая брала плазму из центра Солнца! Солнца, Карл! А тут!.. Давай разъебём Белый дом, Дан? Давай? А потом Кремль, Дан! Заодно, Дан! Или Эйфелеву башню спилим, Дан?! И убьем какого-нибудь монстра, Дан! Без этого я не успокоюсь сегодня, Дан!

— Как прикажешь, — вздохнул Дан. — Везде будет сидеть какой-нибудь лорд. И Кремль сейчас не получится, там Университет.

— Так убьем же этого лорда, Дан! Или умрем, Дан! Надо постоянно проверять, в какой форме Страна Ужасных Монстров, Дан! А это можно проверить только опытно, Дан! Всё, хорош пиздеть, полетели за нектаром, Дан!

Эрв поднялся и крайне бодро пошел на крышу. «Доктор» худ со стороны, но кто бы знал, насколько. Кости да кожа — вот каков Эрв. Зато быстрый. Зато резкий! Зато пять лестничных пролетов этот с виду старик почти что запрыгнул. Через пять ступенек бежал. С виду — больной. На каталку такого и на операцию. А на деле: не кости, а металлические трубки, не сухожилия, а канаты, не мышцы — железные тросики. Всё обман в Мертвом боге Эрве и первый — он сам!

Летающая тарелка раскрылась принимать пассажиров. Мягкие туфли едва коснулись трапа, а вот и зад уже удобно устроился в кресле. На экране — Дан, готов к приказам.

— Сам поведешь? — спросил Дан.

— Ага, — отозвался Эрв, но голос его приглушили бульки из бутылки виски, что уже перетекает в утробу. — Ух, хорошо! Почему люди решили, что главврач не может на рабочем месте выпить за здоровье пациентов? Почему вообще надо быть трезвым? Машину, понимаешь, трезвым води, на работу ходи. Это всё потому, Дан, что кейсахи плохо переносят алкоголь, ген А-376 у них в подавленном состоянии…

— Я знаю, — сказал Дан скромно.

— Конечно, ты же, блядь, суперкомпьютер, — буркнул Эрв, и рычаг, заводящий машину, опустился. Тут же она замурлыкала, штурвал на себя, вот уже вертикально вверх несется серебряная молния со стилизованным повешенным на пузе. Сперва в кабине светло, прошли облака, потом накатывает мгла космоса. Сто километров летающая тарелка преодолела минуты за три.

— Закурить, что ли? — сказал Эрв.

— Курить вредно для здоровья, — отозвался Дан ехидно.

— Курить вредно для психики, — поправил Эрв. — Никогда не может быть по-настоящему свободен тот, кто привязан к чему-то. Тем более, если «что-то» — это свернутая в трубочку понюшка табака, Дан. Привязанности делают нас рабами, Дан.

— А пьющий человек разве свободен? — спросил Дан, глядя на бутылку виски в руке Эрва. — Как же быть с привязанностью к алкоголю?

— Пьющему человеку похуй, Дан, — сказал Эрв, делая хороший глоток. Его глаз остекленел, второй уже начал затягиваться. Заживает всё на Эрве — собака позавидует. — По-настоящему свободному человеку должно быть на всё похуй, Дан. На родителей, друзей, государство, жену, детей и даже на самого себя, Дан. Так что пьяный ближе всего к свободе…

Эрв нажал кнопку, экран отобразил графики мировых бирж.

— Давай вложим пару ярдов в Биткоин? — предложил Дан кровожадно. — Или уже долларом займемся?

— Доллар обрушим перед большой заварушкой, — отмахнулся Эрв. — Подними «бетховена»…

Вакуум пропускал летающую тарелку мягко, тут есть возможность применить другие технологии, а не аэродинамические. Тарелка движется на разности давлений. Вакуум вакуумом, но какие-то молекулы тут летают. Раструбы на передке затягивают их все и выкидывают взад. Таким образом спереди тарелки всегда абсолютный вакуум, а позади постоянное избыточное давление. Оно и толкает, причем со скоростью, что стремится к световой — приходится даже притормаживать. Минут десять и ЭРВ над Вашингтоном.

— Как там у тебя? — спросил Мертвый бог.

— На биржах паника, — отозвался Дан весело. — Я только что купил «Эппл»!

— Опять? — сказал презрительно.

— Уже продаю, продаю, — заулыбался Дан. — Раза в четыре дешевле, чем купил.

— Тогда проверим их противоракекту. Запусти чего-нибудь легкое — баллистическую ракету хотя бы. Много не надо — штук десять.

Дан не ответил. Он прекрасно мог заниматься миллионом дел одновременно. Дела и делались, но приказ Эрва — это, конечно, первым делом. Поэтому на Северном полюсе, раздирая ледники, открылись шахты. И десять баллистических ракет устремились на Соединенные Штаты Америки.

— Долетят? — спросил сам у себя Эрв, глядя из космоса, как разделяются его ракеты, облетая США с разных сторон. А вот и оборона. Две уже сбили с подводных лодок, еще три мачканули в Канаде. Остальные летят, но им навстречу движутся истребители.

— Хер с ними, ждать долго, — буркнул Эрв.

Летающая тарелка пошла на вираж, вторглась в атмосферу. Вновь замурлыкал двигатель, Эрв остановился у самых облаков над Вашингтоном. Палец на кнопку, и облака резко потемнели, превратились в неуклюжие дождевые тучи. Начали наливаться, опустились на сотню метров пониже, оставляя летающую тарелку в одиночестве. Из ее «спины» торчит странного вида антенна, которая, судя по всему, погоду и испортила.

— Пиу-пиу-пиу, — сказал Эрв. И миллион молний ударил по столице США. Уничтожая здания, плавя шпили громоотводов, останавливая кардиостимуляторы в груди. Сколько он там убил — Эрв не считал.

Беленькие, опустошенные облачка поднялись выше тарелки, Эрв довольно рассмотрел разрушения. Маловато. Люди бегают по улицам в панике, кто-то с ума сошел, телевизоры показывают репортеров, те тоже в безумии сообщают, что на них напали русские. Воют сирены, громкоговорители объясняют, где ближайшее бомбоубежище. В отдалении гордо наблюдает за этим Капитолий.

— Пиу-пиу-пиу, — говорит Эрв. И летающая тарелка, словно облегчившаяся птичка, какнула десятком крылатых ракет. Они устремились к Капитолийским холмам. Эти ракеты никакой противоракетной обороной не собьешь — она их даже не увидит. Да и ее уже Дан отключил. Пускай хотя бы парочка баллистических ракет достигнет цели. Хотя — это вряд ли. Над Капитолием загорается, словно Сауроново око, — это уже защита получше. Все правительственные здания окружил защитный экран, ракеты подлетели к нему, повисли в паре метров и развернулись. «Птичка/летающая тарелка» ловко собрала свои «какули» обратно. Эти ракеты тратить жалко.

Внизу тоже изменения. Сирены заглохли, с экранов больше не орут безумные репортеры. Там сидит спокойный, едва знакомый всем и каждому мужчина и объясняет, что бояться некого. Вот и Президент США присоединяется. А вон и дворки показались — заламинированные в латекс мужчины выползают из своих щелей, садятся за бульдозеры, кто-то готовит шприц для инъекции «сывороткой счастья». Страна Ужасных Монстров работает. Приборы показывают — с запада к Вашингтону уже подкатывает строительная техника. Ликвидировать последствия атаки Эрва. Но атака еще не окончена.

— Наши ракеты перехватили, — сказал Дан с экрана весело. — Биржи закрыли, но Эппл я успел продать!

— А сейчас я вас удивлю, говноеды!

Снова палец на кнопку и ожидание. А потом с севера что-то загудело. Похоже на свист ракетного двигателя, но как-то странно. Прерывисто. То есть, то нет. А радар в кабине Эрва показывает, почему так. К Капитолию приближается еще одна ракета. Но каждые две секунды она с радара пропадает на миг и снова появилась! Воочию это наблюдали уже через минуту. Крылатая ракета, на борту висельник, впереди небольшой приборчик. Каждые две секунды он выстреливает лучом и перед ракетой появляется как бы вертикальная зеленая лужа. Ракета влетает в нее, полностью исчезает. «Лужа» появилась метрах в ста впереди, из нее, естественно, вылетела ракета. И так по кругу.

— Портальная ракета проходит полевые испытания, — сказал Эрв. — Пиу-пиу-пиу, пидарасы!

Всего в трех метрах перед силовым щитом исчезла ракета, «зеленая лужа» в воздухе выплюнула подарочек Эрва — БА-БАХ!!! Теперь щит уже не дает пламени вылететь, защищает Вашингтон от чудовищного взрыва. Нет больше Капитолия и холмов нет — воронка в двести метров только есть.

— Если Эрв хочет чего-нибудь взорвать, он это взрывает, — сказал Эрв. — Но это уже становится скучно, где лорды?

— Э-э-э-э-э…

— Чего?!

— Лорд, — сказал Дан лаконично и вывел на экран показания радаров.

— Что-то новенькое… — буркнул Эрв. — Хреновенькое. Что это такое, Дан?

— Какая-то куча органики вперемешку с механической составляющей… Не могу пока сказать точнее, Эрв, но оно точно лорд Страны Ужасных Монстров.

— Конечно, лорд, — сморщился Эрв. — У меня на яйцах иней собрался. Ладно, полетели поглядим.

Рычаг «газа» в пол — вот уже Вашингтон позади, Пентагон позади, под ними окраины — Спрингфилд. Очень быстро исчезающие окраины.

— Ёб твою мать, Дан! — сказал Эрв с толикой ужаса в голосе. — Эти говноеды смогли придумать новенькое?! Макроорганизм?!

— Похоже на то, — Дан на экране покачал головой. — Я уже сканирую — ничего хорошего.

— Мощная, наверное, штука, — выдохнул Эрв. — С такой херотенью даже непонятно, как справиться. А если их будет много?!

— Оно пытается со мною связаться. Даже вроде как подчинить. Дурачок.

— Если наладишь связь, дай поговорить, хотя это вряд ли будет интересная беседа… Как мне его называть? Лорд Мусор?

На Вашингтон шла беда. Выглядело это настолько нереально, даже завораживало. Видели когда-нибудь берег моря после шторма? Когда к пляжам прибивает горы мусора? Вот помножьте это на самую большую свалку, что вы только можете представить. Океан мусора. Или гигантская лужа мусора. Которая медленно и бесповоротно двигалась на Вашингтон. С приличной скоростью — километров тридцать в час. Грязная, отвратительная свалка. Части старых автомобилей, пивные банки, стеклянные бутылки, горы всевозможного пластика: от банальных бутылок, до сюрреалистичных старых детских кукол, древние компьютеры, видеомагнитофоны, изношенные духовые шкафы, коляски… Но это далеко не всё. Трупы домашних животных: брошенные беспечными хозяевами собачки, кошечки, всевозможные рептилии, мыши, крысы. Трупы крупного домашнего скота. Коровы, кони, свиньи, даже олени. Миллиарды мух пытаются как-то попировать на этой вакханалии, но им трудно. Мусорное море постоянно в движении. Органическое и неорганическое в нём передвигается, словно потоки воды в джакузи. Очень целенаправленно передвигается, потому что гигантская, наверное, в сто квадратных километров лужа аккуратно перемещается, оставляя за собой буквально пустоту. Серая земля многокилометровой полосой тянется позади моря мусора. Земля настолько обезвожена, идет трещинами. Хотя был еще вот только чернозем, а теперь, будто машины целый год тут бои грузовиков устраивали! На несколько десятков километров тянется серя полоса за лордом Страны Ужасных Монстров, но видно уже и другое море. СОСУМ. Служба очистки Страны Ужасных Монстров. Не меньший океан строительной техники, управляемый миллионом дворков. Ликвидируют последствия, так сказать, жизнедеятельности жуткого монстра. Замыкают армию дворков целые легионы фур. Там — клонатории. Погибших людей надо будет срочно заменить. Будьте уверены, Вашингтон отстроят и перезаселят в ближайшие пару дней.

— Что это за хрень, Дан? — спросил Эрв нервно. — Что по приборам?

— Уже, уже, — отрапортовал суперкомпьютер. — Очень интересно. Основная движущая сила — множество электродвигателей, имеющихся в составляющей… этого…

— Понятно, движков всегда много выбрасывают, откуда энергия?

— Сложный биохимический процесс, основанный на трении. Огромная микрофлора постоянно размножается, заставляя абразивные частицы тереться друг о друга. Очень сложный химический состав выполняет функцию как электролита, так и проводника. Всё, что способно работать от электричества, там работает.

— Хорошо, — сказала Эрв задумчиво. — А белковая составляющая выполняет функцию серого вещества. Замечательно! Отличный лорд! Такого можно вокруг любого города собрать.

— Да, — кивнул Дан. — Он так и ждал тут у мусороперерабатывающего завода под землей, а потом вылез. И, да, ты хотел с ним пообщаться?

— Ага.

Дан исчез с экрана, вместо него — дребезжащая линия осциллографа.

— Ну что, лорд Мусор, как ты там? — спросил Эрв неуверенно.

— Гхм-гхм, — прокашлялся очень злобный голос, — гхм-гхм, гхм-гхм, гхм-гхм, гхм-гхм, гхм-гхм, гхм-гхм, гхм-гхм, гхм-гхм, гхм-гхм, гхм-гхм, гхм-гхм, гхм-гхм, гхм-гхм, гхм-гхм, гхм-гхм, гхм-гхм, гхм-гхм, гхм-гхм, гхм-гхм, гхм-гхм…

— Содержательно, — проворчал Эрв.

— Трудно ждать, что это будет сыпать цитатами из Шекспира, — на экране появился Дан.

Э-Э-ЭХ-Э-Э-Р-В…

— Что это было? — нахмурился Дан.

— Царь, — посмурнел Эрв. — Обратил его внимание на нас.

Мусорное море остановилось и как бы начало подбирать само себя. Довольно быстро оно сократило размеры, зато выросло вверх метров на двадцать. На тридцать. На сорок.

— Оно хочет достать меня на летающей тарелке? — спросил Эрв насмешливо. — А если плазмомётом его?

Открылась ниша, летающая тарелка выплюнула пучок плазмы толщиной в сорок сантиметров. Он врезался в лорда, пластик вспенился, органический мусор закипел, но и только. Секунды не прошло, а на месте сожженных отходов другие.

— Не будем сажать аккумулятор, — отключил плазмомёт Эрв. — Сколько оно… какой у него размер?

— Уже всего километр в диаметре, зато и в высоту почти километр.

— Оно готовится к атаке… — сказал Эрв задумчиво. — Но что такая хуйня вообще может сделать мне, маленькой летающей мушке?

— Там, наверняка, должен быть довольно мощный инфекционный фон, — предположил Дан. — Там можно вырастить мощнейшее бактериологическое оружие…

— Нет, это всё херня! Какие бактерии, Дан?! Я на этой штуке в космос летаю! Нет, тут что-то другое должен уметь это… эта куча говна. Так, он большой. Масса огромная. Электрическое поле тоже… он может хуярить молниями, Дан!

Рычаг управления на обратный ход, только поздно. Монстр и вправду умел «хуярить молниями». Лорд стал почти идеальной колонной диаметром в километр и километр высотой. И извергся мощнейшей электрической дугой. Да не одной. И часа не прошло, как Эрв ударил молниями по Вашингтону, и ему вернулось. Длинные, словно щупальца осьминога, толстые и мощные, несущие гигаватты электрического заряда, молнии пронзили небо, землю, некоторые улетели в космос, а иные добили и до Луны. Всё металлическое, что было в пяти километрах от лорда, получило такой заряд электричества, что сплавилось. Не повезло и Эрву. Хотя, совсем не так сильно.

— Железная ручка!!! — взревел Мертвый бог, когда в летающую тарелку попала молния, толщиной с ее саму.

И вправду, рычаг, управляющий тарелкой, сделан из хромированной стали. И Эрв как раз схватился за него. Сама тарелка выдержала, но каким-то неведомым образом ток прошел по корпусу и добрался до металлического рычага управления. А там и до руки Эрва. Естественно, от разряда она сжалась и Эрв с интересом наблюдал, как сначала задымились и обуглились пальцы, потом предплечье, как кровь кипит, как плавится до шкварок костный мозг…

— Ёб твою мать, Дан! — воскликнул Эрв, но суперкомпьютер не ответил. Экран погас, как большинство электроники на летающей тарелке. Конечно, с Даном ничего не случилось, он находится настолько далеко от Земли, что ему ничего не угрожает, просто связь с тарелкой потеряна.

— Да ну его на хуй!

Эрв поглядел на правую руку — уже обуглена почти до плеча. Ничего подходящего под рукой… А вот же — цепная пила! Как удачно! Красная кнопка, рёв, вж-ж-ж-ж-ж-ж-ж — и нет правой руки. Кровища хлещет по приборам, а те всё одно не работают.

— Я как заправский пират, — сказал Эрв, разглядываю мусорную колонну единственным глазом.

Летающая тарелка вполне может работать без электроники. Как ни странно — в основе она полностью механическая. Однако без Дана, без руки, без причин терять саму тарелку, оставаться тут — бессмысленно. Но Эрву интересно.

— Что-то ты еще должен уметь, — сказал Мертвый бог задумчиво. — Такая большая масса… Давление!

И вот тут он уже не медлил. Катапультировался всего за пару секунд до того, как из утробы лорда вылетела целая мусорная картечь! В мусорном море были найдены самые твердые материалы, перенаправлены к центру монстра, а там всё это время формировалось давление в несколько миллионов атмосфер. И оно выстрелило в летающую тарелку облаком осколков твердейших металлов. Редкая ракета достигнет такой скорости, фактически, металл летит в полурасплавленном состоянии, но это ему не мешает раздербанить небольшой летательный аппарат на мельчайшие куски. Благо, Эрва не накрыло. Его кресло вылетело на ракетном двигателе, подняв Мертвого бога почти на километр за несколько секунд. Потом выбросило парашют, и вот он медленно спускается к колонне из мусора, что только что уничтожила все его замечательные гаджеты.

— М-да, херово, — сказал Эрв, поглаживая плечо без руки. Такие раны ему не страшны, собственно, кровь уже не течет, а в левой икре есть специальная фляга с дополнительной кровью. — Как бы тебя…

Мусорная колонна сдвинулась, парашют нес Эрва точно к ней.

— Покушать мной хочешь? — прокричал Эрв. — Ваше тупейшество!

И действительно, внизу уже разверзлось жерло мусорного вулкана. Эрв задумался, как бы себя убить. Нет сомнений, что лорд его съест, но убивать не станет. В плен Мертвого бога брали регулярно, пытались держать его в коме, искусственно продлевали жизнь — всё тщетно. Дольше месяца Эрв никогда не жил. Меньше — да сколько угодно. Бывало, умирал через секунду после рождения. А вот дольше — нет. И этот лорд наверняка его просто обездвижит, переместит в какой-нибудь свой отдел и будет кормить и поить, пока Эрв не крякнет сам по себе. Питание будет насильное и совершенно не факт, что хорошее, учитывая особенность строения лорда.

— Блядь, где ты, моя правая рука? — спросил сам у себя Эрв. Одной рукой свернуть себе шею трудно. Можно через глазницу добраться до мозга, но так опасно — шанс повредить какой-нибудь не тот отдел и остаться живым идиотом. Этого не хочется особенно сейчас, когда Вадим Туманов уже почти готов к заварушке. Месяц терять нельзя. В левом клыке у него ампула с ядом, а еще кровь условно ядовитая — если откусить себе язык, умрешь где-то через час. Вспороть вены не получится, регенерация у Эрва в десятки раз скорее человеческой. Одно дело, что в плен попадать не хочется, но и умирать от любого ножичка — нафиг нужно? Всё оружие осталось на тарелке… Ладно, пусть будет яд. А это что за хрень?

— Дан?

Эрв опускался, а жерло внизу призакрылось. На горизонте мелькнула серебряная молния новенькой летающей тарелки. И монстр тоже полыхнул молниями.

— Бля-я-я… — волосы у Эрва встали дыбом от заряда, но на тарелке это никак не отразилось. Электричество ее просто обогнуло. — Однозарядное поле? Неплохо, Дан, неплохо, только как ты уворачиваться будешь…

Монстр не дал передышки, вслед за молниями полетела мусорная картечь.

— Красиво, — прокомментировал Эрв. — Только воняет.

Монстр и вправду нещадно изрыгал метан. Волнами от него поднималось тепло, смрад и ужас. Все лорды Страны Ужасных Монстров внушают ужас — даже Эрва пробирает. А если бы это мусорное нечто увидели люди? Забились бы в припадке страха. К счастью, на ближайшие несколько километров вряд ли остались живые. Два таких мощных электрических разряда обычный человек не переживет. А Дан, меж тем, крутился в воздухе, как колибри, успешно избежав столкновения с мусором. Но у лорда того мусора было много.

— Дан, сволочь, взял М-367! — заорал Эрв, размахивая рукой. До лорда ему оставалось не больше ста метров, но горячие пары, исходящие снизу, слегка поддерживали парашют. — Она же еще на обкатке! Выдаешь наши секреты зазря!

Вправду, настолько маневренная была новая летающая тарелка, что даже сверхскоростные «пули» ей нипочём. Но вот обстрел и прекратился, видимо, давление кончилось, оно понятно было и по последним залпам — получились те не сильно мощными. Монстр поджался и загудел, накапливая электричество и давление.

— Значит, это и всё, что ты можешь, — сказал Эрв презрительно. — Шарахнуть молнией и кинуть какахой? Не самый мощный лорд, а я боялся…

Но тут Эрва прервали. На огромной скорости летающая тарелка пронеслась мимо, зашла на вираж, чуть замедлилась, раскрыла зев кабины и мягко приняла Мертвого бога вовнутрь.

— И ради чего этот цирк? — спросил Эрв, перерезая лямки парашюта. Кресло старой летающей тарелки полетело к лорду Мусору, задница Мертвого бога удобно уселась в новеньком кресле, левая рука привычно нашла пузырь вискаря рядом. — Мне было б проще умереть…

— Ради этого, — кровожадно ответил Дан с экрана.

Летающая тарелка выпустила всего одну ракету, та за секунду долетела до монстра и бесславно вошла в него. Больше ничего не случилось. Мусорная каша поглотила ракету, как ребенок ложечку каши.

— Что там было?

— Дрожжи!

— Отлично, Дан! — хлопнул себя по лбу Эрв. — Конечно! Там же сахара, словно в сельском сортире!

Дрожжи, конечно же, были не простые, а турбированные. Уже через пять минут, как сверхманевренная летающая тарелка ускользала от редких молний и плевков мусором, и по всему периметру монстра пошла белая пена.

— Вот это будет брага! — воскликнул Эрв.

Километровая колонна поплыла. Молекулярные связи распадались, дрожжи разрушали каналы, по которым этот удивительный организм управлял своим телом. Вот уже он весь белый от пены. Бурлит, исходит углекислым газом, болеет.

Э-Э-Э-Э-Р-Р-Р-В-В-В!!!

— Опять это! — воскликнул Дан.

— Это он злится, — пожал плечом Эрв. Губы сделали смачнейший глоток. — Ничего, пидарасина, мы и тебя накачаем дрожжами. И еще в жопу выебем… Полетели отсюда, Дан. Этот кусок говна сдохнет через пару часов, а сюда может наведаться кто-то посерьезней…

Эрв удобней уселся, взял управление тарелкой не себя. Взгляд одного глаза упал на мигающую красную лампочку на панели.

— Это давно мигает? — спросил Эрв Дана. Левой рукой он попробовал вести тарелку, но неудобно. — Хер с ней, сам веди.

— Я не подключен к этому аппарату на судне, — ответил Дан сухо. Пожалуй, это единственное, к чему суперкомпьютер не имеет прямого доступа. Хотя наличие данного непонятного аппарата обязательно в каждой летающей тарелке и вообще в любом передвижном средстве Эрва.

— Конечно, не подключен, и не понимаю, чего делать с того трагедию? А если тебя вырубит? Не-е-ет, Дан, я обязан знать, что идет в прямом эфире. Если бы мы так делали тысячу лет назад, не проебали бы момент, когда это чмо припёрлось сюда…

Эрв нажал кнопку рядом с лампочкой. И мгновенно сморщился.

— Гхм-гхм, — прокашлялись в маленьком динамике. — С вами говорит Лорд Ар. Я официальный представитель Земель Ужасных Монстров на Третьих Небесах. Также я занимаю пост посла Третьих Небес в Галактике. Имея все права на то, что делаю, я приглашаю всех, кого касается это приглашение, посетить Третьи Небеса. Мой господин, которого вы, безусловно, знаете, будет рад вас видеть…

— Кусок дерьма! — рявкнул Эрв. — Ты понял, Дан! Именно за этим он и летал! А какой сейчас год? Блядь, прошло уже триста лет, значит, всё законно… Неужели Верховный Правитель такой идиот?! Ты понимаешь, Дан, что это было?

Лампочка погасла, Дан с экрана глядел на Эрва с интересом.

— Эта рация только тебе говорит или в эфир? — спросил суперкомпьютер.

— Вот именно, что в эфир! Тебе только это интересует?!

— Я не знал, что существуют такие штуки. И я не знал, что могу чего-то не знать.

— Это межгалактическая рация, вещающая через эфир.

— Через «эфир»?

— Это не тот эфир, Дан! Эфир — это информационное поле Вселенной, Дан! Сейчас всё говно в Галактике мгновенно услышало этот призыв. И ладно бы в нашей, тут я уже всё подчистил, в соседних Галактиках тоже услышали!

— Я не понимаю, Эрв, — по экрану с Даном пошли помехи — компьютер напрягал вычислительные мощности.

— Как вы меня, мальчики, достали! Нихрена не знаете!

— Я предлагал тебе просканировать мозг и скопировать, — едва не облизнулся на экране Дан. — Тогда я буду знать всё, что ты.

— У тебя не хватит памяти, — буркнул Эрв. — И ты тут же перегоришь.

— Почему?

— Потому что я — Мертвый бог, Дан! И таким меня делают мои знания, Дан. Ладно, сохраним пока интригу. Если вкратце, Царь Царей лет шестьдесят назад замутил одну хреновину, которую я понял только сегодня. Так и появился лорд Ар. Я тогда вообще не понял, почему ему, молодому лорду, доверили, фактически, место первого зама Царя. И вот теперь я понял! Шестьдесят лет они обрабатывали Верховного Правителя, и вот он дал Ару еще и пост посла в Галактике! И тот пригласил сюда всех монстров из Вселенной!

— Как это «всех»? Они же не влезут…

— Влезут-влезут. Страна Ужасных Монстров примет всех. Это очень плохо и… очень хорошо!

— В каком смысле?

— Они ждали, Дан! Я не поверю, что ему дали посла десять минут назад, Дан! Он уже был послом, Дан, но они ждали! Наверное, надеялись, что своих монстров им хватит, Дан, но они на мели! Как только мы убили этого мусорного долбомонстрилу, они обратились за помощью! В Стране Ужасных Монстров почти не осталось монстров, Дан! И Царь решился наполнить свои земли новыми монстрами! Это означает, через нескольких месяцев мы увидим на Земле всё оставшееся в живых межгалактическое отребье, Дан, а потом потянутся и ребята посерьезней из соседних Галактик, Дан! Будет весело, Дан! А, если нам еще повезет с Вадимом и Марией Тумановыми, мы…. мы… Мы подберемся к ним, Дан! К этому отродью, Дан! У-у-у-у-у-у! У меня аж член встал, Дан! Летим на орбитальную базу! На этой тарелке закончилось виски…

— А куда делись старые монстры?

— Они умерли, — кровожадно усмехнулся Эрв.

На приборке опять запиликало. На этот раз — радар.

— К Земле приближается космический корабль, — доложил Дан.

— Размеры?

— Фигня. Метров сто на пятьдесят…

— Это мелкое паразитьё, Дан, — поморщился Эрв. — Они ошиваются вокруг наших Небес и только ждут, чтобы подсосаться, Дан. Услышали призыв и уже на подходе. Конечно, стать монстром — их мечта. Но ей никогда не осуществиться…

— Каких еще «Небес»? — приподнял бровь Дан.

— Не обращай внимания, это старая терминология… Ладно, взорви эту хуйню, а я допрошу пассажиров после смерти.

— Как прикажешь, Эрв.

1

Прекрасная старая жизнь! Просто замечательная! Понимаешь, как хорошо ты жил, только когда у тебя что-то отобрали. А потом вернули! Мечтал ты о новой прекрасной работе? О другой, красивой, понимающей жене? Желал новых, интересных друзей? И вот у тебя отобрали старую работу, прежнюю жену и друзей. И не дали ничего взамен. И поселили в кошмар. Ненадолго. Всего на пару дней. Но в такой кошмар, что волосы на жопе седеют. Увидел настоящих чудовищ, лишился всего на свете, и вот — тебе говорят: мы всё вернем. И облегчение ртутными шариками течет по коже. Конечно! Верните! Пожалуйста! И тебе возвращают. Но несколько не то.

Вадим понимал, что живет в обмане. Они даже особенно не скрывались.

— Неужели ты не хочешь меня? — спросила Лариса. Его новая девушка. Она сидит перед ним и улыбается, загорелая голая кожа блестит от масла, ноги раздвинуты в идеальном шпагате.

Ларчик — восхитительна. Модель. Вадим даже на фото не видел никогда до этого таких красивых девушек и тем более не спал с ними. Просто Афродита во плоти! Ни даже единого прыщика или родинки на теле, ни морщинки. Форма пальцев, размер груди, ягодиц… А лицо! А шелковые белые волосы! Красный лак на ногтях! Гардероб! Шикарная квартира в центре Ростова! Феррари! Яхта! Обещание свозить на многочисленные вилы в ниццах! Недавно его жизнь превратилась в сон-кошмар, это новый сон — сон с поллюцией!

— Я тебя очень хочу, Лар, но надо передохнуть…

— Потом передохнешь! Давай, возьми меня!

Алчно взгляд пробежался по телу, сконцентрировался на середине шпагата. А как она умеет! Так никто, никогда… ни с кем у него не было так! И, всё бы хорошо, если бы не… моментик.

— Стопэ, Лар, ну третий раз?! А еще и вечер толком не наступил…

— Почему ты так странно считаешь? Всего одиннадцать миллилитров семени…

Ага, а надо — пятнадцать. Это — ёбанная рабочая норма! Ежедневная. Которую она должна собрать! И этим она занимается уже четвертую неделю, частенько вспоминая об этих миллилитрах. Они даже не сильно претворяются! Подсунули ему идеальную бабу, чтобы сперму собирать! Но это еще не всё, нет. Мать уже заявила, что Лариса — это временно. После нее она познакомит Вадима с настоящей женщиной, которая родит ему много детей — каждый раз по тройне. Ей очень нужно много-много внуков. Даже были разговоры, что, мол, многоженство, не порок, а на одну шестнадцатую Вадим — мусульманин. Ага, новая-старая жизнь, но с некоторыми дополнениями…

Кто такая Лариса? Отец, мать, сестра, старые друзья, чьи имена он читал в некрологах тогда, в душной подземной лодке? Пришельцы с планеты Нибиру? Клоны? Роботы? Киборгы? Вот последнее очень похоже, он лично видел, как Лариса сдвинула свою машину, когда не очень удачно припарковалась. Просто изящная ножка в красной лакированной туфле толкнула дорогущий Феррари в переднюю арку, и тот отъехал на метр вбок, оставив на асфальте два черных следа от стертой резины. Кувыркаясь с этим великолепным телом, ощущалось — под кожей, под мышцами — словно металлический скелет. Это не передать словами. Когда тело, мягкое, но упругое женское тело, где-то внутри словно сплетено из проволоки.

Никто не потрудился по-настоящему заставить Вадима поверить, будто всё случившееся с ним — ложь. Конечно, они, сестра, мать, отец, рассказывали сказку, будто он с Диной стал жертвой какого-то выброса в атмосфере, когда летел в Москву к Урганту, потом оба попали в психиатрическую больницу, но их вылечили. Не до конца, конечно. Какие гномы-байкеры? Какой Мертвый бог Эрв? Университет? Бесплодные земли Космодрома? Очень заманчивое предложение лорда Ара? Дина, привязанная к стулу? Луна, приблизившаяся к Земле настолько, что волосы на голове поплыли в воздухе? Денис, плюющий ему в лицо, пока он с парализованными ногами валялся на платформе Метро? Суперкомпьютер Дан, беседовавший с ним в искусственном сне? Этого всего не было?! Конечно, было. А теперь нет. Но давали понять — хочешь, чтобы повторилось? Думаешь, мертвые друзья, родители и сестра — лучше вот этих, которые играют с ним в игру «притворяшки»? Давай. Мы — обеспечим. А тебе понравится?

— Милый? — позвала Лариса. — Мне долго еще тут рогатку гнуть?

— Окэ…

Устал он? Да ничего он не устал, потому что Лариса почти всегда делала всё сама. Она охала, ахала, конечно, но никогда не заводила типичные бабские разговоры на тему, хотелось бы хоть раз кончить первой и всё такое. Нет, тут внимание сконцентрировано на нём. Чтобы он максимально возбудился, а потом отдал ей семя. Было только два условия их секса: чтобы без презервативов и кончить в нее. Якобы там спираль стоит, так что безопасно, и это ее заводит, и при нём она демонстративно жрала горстями противозачаточные… Это ерунда. Видимо, счетчик там у нее стоит. И однажды Вадим увидел в ее холодильнике небольшую колбу с пятнадцатью миллилитрами белесой жидкость, похожей на жидкое мыло. Он не стал разбираться с колбой, и так понятно, что там.

Когда он с ней, всё происходит быстро. Наверное, тут не просто красота, а есть, наверное, какие-то духи с феромонами или какая-то такая хрень. Прикоснувшись к упругой коже, поцеловав мягкие губы, Вадим тут же терял голову. Плевать, кто там она такая и для чего занимается сексом с ним! Она возбуждает, пьянит, заводит! Такого секса никогда у него не было и никогда не будет! Возбуждение такой мощности и так быстро, что закончил Вадим минуты через три. Или Лариса с ним закончила. Она бросила заигрывающий взгляд на его потную, выбившуюся из сил тушку, развалившуюся на кровати, и упорхнула в ванную. Наверное, извлекать то, что собрала.

Его используют. Непонятно, для чего, но нечто вроде быка-осеменителя. А кого осеменяют? Уже четвертая неделя по-настоящему безумного романа между ним и Ларисой, сколько он уже в нее, так сказать, влил, тут можно армию нарожать! Но зачем? Очень-очень важный вопрос. Эрв рассказал, что Вадим — чистокровный человек. Достаточно серьезная редкость на планете, потому что за годы властвования тут Царя Царей люди вступали в браки не только друг с другом, но с эльфами, с клонами, Бог там знает еще с кем, поэтому нормального обычного человека найти трудно. Этот диалог всплыл в памяти, и его аж передернуло. Захотелось выпить колёс, которые ему выдали «доктора». Но Вадим сдержался. Таблетки били по мозгам с чудовищной мощью. Выпил — и уже минут через десять ты больше растение, нежели человек. Ничего не беспокоит, никто не нужен, можно в игрушку поиграть на компе… Но этого очень не хотелось.

Кое-как он поднялся и пошел к Ларисе. Истома перемешивалась с отвращением. Девушка выпорхнула из ванны, едва не врезавшись в него, но быстро сориентировалась и повисла на шее. Успела одеться, хотя современные платья — это только частично одежда. Не скрывает, а подчеркивает. У Ларчика есть что подчеркнуть. Ноги аж до подбородка! Стройные, с малюсеньким рельефом. Задница вовсе не рыхлая, но и не доска. Грудь — ах! Она без лифчика, соски видно. Чего поделаешь, у моделей свое виденье в этом вопросе — как надо себя показать.

— Ты работаешь сегодня? — спросила она. — А то мне надо кое-куда заскочить, а потом можем покататься!

— Не, у меня сегодня эфир, — руки поддерживают эту пружину в коже, невольно пальцы проводят по голой спине, плечам.

— Ну да, — сказала она скептически. — Бросай ты уже свою эту мистику. В жизни есть вещи поприятней, чем копаться в бреднях…

Вадим не ответил. Поцеловал ее и пошел в ванну. Девушка пожала плечами и выскочила из квартиры. Какие-то стекляшки брякали в ее маленькой сумочке.

Освежился, постоял посушился под струями фена для тела. Вышел из ванной в просторную хату подруги. Да, это, конечно, да… Одна комната почти на целый этаж. Тут тебе и спальня, и что-то типа кухни — холодильник, да микроволновка с чайником на барной стойке — даже шест есть для стриптиза. Модно, дорого, светло. Колонны вон, на фиг не нужные. Так живут модели. Или киборги. Или слуги Страны Ужасных Монстров.

Походя, Вадим врубил радио и пошел навстречу холодильнику. Там — пиво! Таблетки он решительно не желал принимать, но какой-то друг мозгу нужен. Им стал алкоголь. Опять. Так было, когда он потерял сына. Которого, как оказалось, украли на органы.

Или нет! Никто не крал его сына! На самом деле он вправду попал в какую-то историю, где его мозг повредился? На самом деле, Маша умерла еще месяц назад?! На самом деле, он очень плохо проводит восстановительный период! И мучает себя! Мучает семью! Даже девушку свою, самую лучшую девушку, которую только можно представить, которая, как жар-птица, угодила в его силки, он считает злобным киборгом, собирающим его семя! Какие, нахуй, мертвые боги и клоны?! Какие цари?! Он просто шизофреник, который хочет усугубить ситуацию…

— Ну-жен вам э-ва-ку-а-тор? — бренчало радио. — Или кран-ма-ни-пу-ля-тор? Пять-шесть-шесть-два-семь-шесть-шесть!

Сон, ужасный сон, что, казалось, до зубных нервов забрался в него, снился каждую ночь, пил жизнь Вадима, как вампир…

— Ну-жен вам три-тин-гу-ля-тор? — издевалось радио. — Или кран-ма-нипулятор? Шесть-шесть-шесть-шесть-шесть-шесть-шесть!

Зубы стиснулись аж до хруста. Ведь он держал его в руках! Вещь, которая делала его едва ли не богом. И сам отдал. Всё отдал. Отказался разом от всего, во что верил. Конечно, в тех обстоятельствах любой бы сдался, но не оправдание ли это собственной слабости? В душе, в кругу друзей мы — благородные, смелые мушкетеры. Но только когда кардинал Ришелье или Рошфор предстают перед тобой воочию, есть возможность проверить, так ли это? Тварь ты дрожащая или герой из «Мстителей»? Вадим дорого дал бы, чтобы еще одной такой проверки с ним не случилось.

«Айфон» упал с кровати, когда они кувыркались. Вадим поднял, набрал Дину. Вызов шел долго, девушка, видимо, не хотела брать трубку. Бедняжка Дина. Вот кого по-настоящему жалко. Она оказалась в истории самым пострадавшим персонажем. Вот ее реально пришлось лечить. Вадим не знал, чего делали с ней врачи, которых прислал Ар… Если был этот Ар… Ясно только, она всё помнила. Как и он. Но никогда не говорила об этом, хотя Вадим пытался вытащить ее на разговор. Он совершил полностью аморальный с мужской точки зрения поступок — сдался. Отдал тритингулятор злу. Но Дина несколько дней была под гипнозом в сексуальном рабстве. Совсем отказалась от себя во всех точках зрения.

— Привет, — сказали в трубке.

— Привет, Дин, — начал Вадим. И пару секунд помолчал. Трудно, очень трудно говорить с тем, кто угодил в то же положение. Ведь Дина тоже живет сейчас в окружении киборгов. Все ее родные тоже по-настоящему мертвы. Понимает ли она это? Принимает ли?

— Ну, чего хотел? — спросила нервно, знает, что Вадим хочет.

— Дин, сегодня эфир…

— Я же ясно тебе сказала: никаких эфиров! Вадик, ты же понимаешь, я не готова. И никогда больше не буду готова. Потому что… пока, Вадик.

Гудок и она отключилась. Конечно, понимает. Еще как понимает. Дина боится повторения. И понимает отчетливо: в случае чего, Вадим ее не защитит. Второй раз она не выдержит. И Вадим не выдержит.

Прошел мимо зеркала, оглядел себя. В принципе, норм. Похудел, теперь рельефный такой. Белые волосы больше не до плеча, а модный удлиненный ежик с подстриженными висками. Постучал себя по прессу. Хорош. Холодильник поделился бутылкой «Хугардена», с ней Вадим вернулся к зеркалу. Блин, а какого чёрта он переживает вообще! Красивый четвертьвековой паренек с обалденной подружкой и блогом на миллион подписчиков! Притом подружка богата, он сам небеден, родители недавно выиграли в лотерею десять миллионов! Живи! Наслаждайся жизнью! Пошла она, это Дина! Пускай справляется со своими тараканами в голове! Пускай родители не настоящие, но мама по-прежнему готовит прикольный борщ, а с папой можно погутарить за жизнь. Сестра не его? Да и плевать, они вообще редко общаются. Друзья все киборги? Новых найдет. Подруга — робот для сборки его семени? Так мамаша намекнула, будет скоро другая подружка, пусть себе рожает ему детей. Чего тут плохого? Не заберут же они всех, ему пусть оставят парочку, с него хватит. Тут уж, как говорится, сказал «а», говори и «б». Отказался бороться — живи, как Франция при Гитлере. Прими капитуляцию и живи себе спокойно в тюрьме. Тем более, тюрьма — шикарна.

Пиво улетучилось, он оделся и пошел к машине. Менты его не сильно интересуют, отец сделал прокурорскую ксиву — Вадим попросил. И может попросить еще и не такое. Ведь на нём по-прежнему ярлык Царя Царей. И еще неизвестно, что мощнее, тритингулятор Эрва или этот ярлык. Жизнь бросилась навстречу его новенькой «Тойоты». Тоже подарок родителей. Как-никак, у дитятки недавно душевная травма приключилась.

2

Дина помнила абсолютно всё. Каждое утро одинаково встречало ее промокшей от слез подушкой и пропахшими вонючим потом простынями. Ничего не приносит радость в жизни больше. Два демона рвут душу на одинаково ровные клочки. Первый демон — это поверженная человеческая гордыня. Второй — тоска.

Поговорила с Вадиком и снова привет, друг-холодильник. Эклеры, салатик оливье, приготовленный «мамочкой». Господи, почему ты оставил это жилище…

Она живет в бывшей бабушкиной квартирке — однушка на окраине Ростова. Раньше хоть был понт — неподалеку от аэропорта. Теперь аэропорт перенесли, можно хвастаться только близостью с «Мегой»… Когда она в последний раз выходила на улицу? Неделю назад? Две недели? И еще столько б не видели ее кроссовки серого ростовского асфальта. Еду приносили «родители», вода течет из-под крана. Телевизор есть. Интернет отрубили за неуплату. На фиг он нужен.

В квартире не совсем бардак, но близко. В углу валяются вещи, что не налезают на распухшие телеса. Поправилась, причем сильно. И так худой никогда не была, а тут… Впрочем, это не проблема. Она не очень и смотрит на себя. Рыхлое тело всегда спрятано под одеждой. Спит в пижаме, моется с закрытыми глазами. Хирурги хорошо поработали, но рубцы на теле есть… Даже, когда трогаешь их, всплывает…

Дина съела пирожные, закусила салатом, теперь — таблетки. Аж целая куча. Штук семь! Но помогают ли они? Иногда ей казалось, таблетки — это плацебо. Чтобы подстегнуть ее состояние. Чтобы сошла с ума окончательно. Чтобы больше не мешала на шахматной доске…

Долой! Долой эти мысли! Нет никакой доски! Нет и не было ничего никогда! Просто она… слегка тронулась. Чуть-чуть. Еще бы, столько фигни выслушала, пока работала с Вадиком. Ебанный козел! Человек-окэ! Почему, сволота, не защитил?! Не уберег?! Гандоний глаз…

И снова диван принял ее бессилье. Таблетки как-то подействовали, но ей не нравилось. Спать хочется. А снится… Мужик. Идеальной фигуры. Идеальное лицо. Принц. Любовь всей жизни. А еще снится, что он делает с ней. Бьет. Называет самыми отвратительными словами. Заставляет есть и пить… очень некачественные продукты. Использует некоторые полости ее тела совсем не по назначению. И она терпит. И она… Господи, она… не против повторить это!

Как она скучает по нему! Ее БОГ покинул ее! Оказалось, это был ее же дьявол. Нет, она всё понимала, ей объяснили. Красавчик был гипнотизером, и на несколько дней Дина угодила в сексуальное рабство к нему. Ничего, такое бывает. Главное, физически она здорова. А психически… Врачи говорили: стерпится. Нужно время. Много времени. И как бы отшили ее.

Обидно, очень обидно! Ведь понимает, что-то тут не так! Ее словно выбросили из главных персонажей спектакля. На той неделе заезжал Вадим. С новой своей девушкой. На новой машине. Новый Вадим. Новый и счастливый. Как будто не было того разрушенного вагона, подземной лодки, Эрва и… ее сумасшествия. Поговорил. Еще раз попросил вернуться на очень почетный пост его помощницы. Она традиционно отказала.

Захотелось спать. Таблетки так действуют. Спать и выть. В мыслях промелькнул логотип, виденный на подземной лодке: висельник. Очень хороший логотип. А, может, того…

Сон морил. У нее газовая плита есть. И крантик. Открыла и не просыпайся. И не надо краснеть за то, что добровольно стала последней шлюхой для совершенно незнакомого парня. И не надо бояться, что тебе прикажут, и ты, вопреки здравому смыслу, исполнишь приказ. Ведь на самом деле ты — тварь. Безвольная, бессильная, о которую всю жизнь вытирали ноги. У нее было мало любовников, но все делали именно это — вытирали о нее свои грязные ноги. И только Денис… ее «божок», возвел это до абсолюта.

Дина поняла, что на самом деле, если бы к ней в любой момент ее жизни подошел бы очень незнакомый мужчина (а, может, и женщина?) и очень строго отдал бы приказ — с вероятностью в девяносто процентов она подчинилась бы. Даже если бы не был тот мужик супер-красавчиком Денисом, а просто рявкнул бы: «Прыгай!». И подпрыгнула бы. И это жгло сильней всего. Жарче всех костров инквизиции. Она — тряпка. Подстилка. Тварь. Дерьмо собачье…

Глаза закрылись. На кухне есть хорошо наточенные ножи. «Папа» наточил. Наверное, они примерно этого и ждали. И Вадик придет на похороны со своей новомодной телкой. Ванну холодной водой набрать — минут двадцать. Всё равно ведь спать хочется…

— Эй, жирдобасина! — послышался насмешливый голос из колонок компьютера. — Жалеть себя хватит! Пойди на кухню и пожуй лавровый лист. Диметилгидроксилипид хорошо разлагается лавровым листом! Давай, детка, давай! Встала с дивана и раз-два, раз-два!

Ну вот! Она же так и знала! Уже глюки ей отдают приказы, а она исполняет! Послушно встала, ватные ноги кое-как привели на кухню. В баночке из-под шоколадной пасты у нее пучок лаврового листа. Толстые пальцы отвинтили крышку, жирные губы с жадностью хапнули сразу охапку листьев. По горлу растеклась лава! Но, как ни странно, мысли прояснились. Настолько, что Дина с ужасом обнаружила — она сожрала целую банку лаврового листа!

— Так-то лучше, — послушалось сзади.

Она обернулась. Компьютер ее никто не включал уже несколько дней. А тут экран весело горит, в нижнем правом углу значок соединения с Интернетом, а в окне «Скайпа» не менее веселая рожа. Мертвый бог Эрв.

— За тобой следят, но встреча будет быстрой, подумают, что глюк, — сказал Эрв. — Значит так, жирдобасина, ты в этой истории либо будешь очень активным игроком, либо тебя просто так сморят до самоубийства…

— Послушайте…

— Заткнись! — рявкнул Эрв. — Мне нет дела до тебя, Дина, как я уже тебе говорил. Ты — случайная карта, Дина. Джокер или жопер, вклинившийся в колоду, Дина. Так бывает, Дина. Ты можешь быть всю жизнь куском высококачественного компоста, а потом тобой заинтересуется садовод, Дина! Ты мне непонятна, Дина, поэтому я хочу дать тебе шанс, Дина. Дело в том, что история мутная и колдовская, поэтому только один из вас имеет значение, Дина. Либо ты, либо Денис. Если он, я буду работать с ним, Дина, и делать из него монстра-любовника, Дина. Но, если тот, кто мне нужен, — это ты… Я не буду кривить душой, я бы предпочел работать с тобой, Дина. Поэтому я дам тебе шанс, Дина! Поэтому ты не перережешь себе вены, Дина! Сегодня — нет. Завтра — посмотрим. Ты сейчас выйдешь из хаты и пойдешь в парк на… — он сверился с экраном вне кадра, — на Садовой. И сядешь на «Чертово колесо», Дина. Если у тебя хватит смелости, Дина. Если нет, завтра утром я лично наточу тебе бритву, Дина. Потому что ты окажешься обычной жирдобасиной! Говном на палочке! Рабыней, Дина. Ты хочешь быть рабыней, Дина? Рабыней даже без конкретного хозяина?! Овечкой, которая подставляет горло мяснику, даже если у того нет ножа, Дина? Ты сейчас же пойдешь туда! И ровно в восемь вечера, когда стемнеет, ты сядешь в Чертово колесо, Дина! И тогда у тебя будет шанс! А если не сядешь — мне похуй. Буду работать с Денисом…

Экран погас резко, будто отключили электричество. Уже на середине этого монолога, глаза заполнились слезами, а под конец она ревела, будто прямо перед ней зарезали всех родственников. Так и зарезали! Всех родственников! И друзей! И даже некоторых случайных знакомых! И заменили на… на… не знаю. На роботов! Они все ненастоящие. И никакая я не сумасшедшая! И это меня трахал самый красивый полуэльф в мире! И не просто трахал, о-о-о-о!!! Такое делал! Не каждая проститутка согласится и за миллион долларов!

Или нет? Глюки, глюки. Таблетку, что ли, еще раз выпить? Господи, это разве жизнь? Глупая, услужливая, податливая Дина. Сколько мужчин у тебя было, и кто из них не считал тебя отличной тряпкой для своих измазанных в навозе сапог? А, дура, начинаешь повторяться!

Что-то такое щелкнуло в голове, аж больно стало. Наверное, сосуд какой-то лопнул, и сейчас череп заливает алая и густая кровь… Не надейся, дурочка. Уже ноябрь на дворе, какое еще Чертово колесо? Да и на что надеяться? Что даст ей этот Мертвый бог? Ключик от волшебной двери за холстом, где изображен котел? Она тварь. Сама себе противная… Как там он верно подметил? Жирдобасина! Это она. Дина, Дина, Дина. Помощница министра спорта Ростовской области. Этот старый хрыч даже как девушку ее не воспринимал! Даже матерился при ней так, как со всеми своими друзьями и помощниками — бывшими спортсменами! А вот войди к нему на прием какая-то молодая спортсменка! Ты что! Сразу манеры, сразу важность! А Вадим?! Долбанный шеф ее, который за несколько лет работы ни намеком не попытался закадрить подчиненную! Она бы согласилась! Она бы не сопротивлялась! И стала бы для него самой лучшей! Но — самая красивая девушка, какую Дина только видела, теперь, видимо, удовлетворяет его. Но ведь и она могла! Но не позволяла себе… Дура набитая! А какая хорошая получилась бы пара, и уж тогда он точно не позволил бы Денису увезти ее. Дрался бы! До смерти, но она не прошла бы все ужасы, что делала по доброй воле. Ведь ей просто отдавали приказы, а она делала! Она видела, другие девушки могли ему сопротивляться! Они выполняли только те приказы, которые им хотелось исполнить, а толстая дурочка Дина делала всё.

Какая-то плотина открылась в голове. Ее бывший, Пашка-ролевик, которому она прощала многочисленные измены, потому и разбежались. Бывшие… да у нее, можно сказать, только Пашка и был нормальным «бойфрэндом». Потом Вадим с этими ужасными платоническими отношениями. И Денис. На хую повис!

Вдруг — накрыло! Ярость, самый настоящий ураган избередил душу. Она оглянулась. Квартирка, однокомнатная конура, обустроенная в безвкусии современной хиппстреши. Картины какие-то тупые из Интернета, статуэтки, мебель европейская, одежда модных брэндов на итальянской вешалке… Раньше в вазочках обязательно цветы стояли, в углу ведерко под лед, чтобы не подумали вдруг, что пивасиком балуется с рыбой — только вино! Тьфу! Противно! Захотелось стать русской бабой! Простой характерной свиноматкой, которая держит мужа в подчинении и лупит его и детей безжалостно за любую провинность. Такой Олей Картунковой до того как похудела. И сразу перехотелось! Нет, еще не хватало! Она хочет — как Мишель Пфайффер! Как Женщина Кошка из «Бэтмэна»!

Губы улыбнулись, а глаза выхватили зеркало. Показалось, ее губы накрашены ярко-красной помадой, хотя она так сроду не красилась. Миленькая фарфоровая статуэтка толстенькой девушки на столике. Улыбается, даже смеется, а пышные сиськи, покрытые эмалью, кажется, колышутся от смеха. И мощные ляжки дребезжат в смятении. Пухленький пальчик, чей ноготь годами не знал лака, приблизился к статуэтке. Чпоньк — и игрушка, купленная на «Ибэй», полетела к бежевому ламинату. Треньк, и ничего. Но сверху ее припечатал сжатый добела кулак девушки.

Она почти с радостью почувствовала, как фарфоровая крошка режет ее кожу. Она чувствует! Поднесла ладонь к лицу — капли крови стекают, падают на чистый пол. Хи-хи!

Есть еще такая ебанина в квартире?! Полно ее! Вот сервант забит, да там еще ненавистная посуда! У жирных есть сила — масса! Дина с легкостью опрокинула сервант, новая девчонка Вадика так никогда не смогла бы! Теперь — вешалка! Висит тут, понимаешь, раздражает. Содержимое стола — на пол! Самый большой враг! Холодильник! Сперва все полки полетели, крошась и звеня, банки разбились, сметана и майонез растеклись по полу…

Мало, мало! Шкафы с вещами! Сперва попыталась порвать — сил не хватает. Тогда — резать. Ножницы в руки, но долго! — вышвырнуть! Вещи полетели с балкона! Ванная комната приняла ее следующей. Она бы много отдала сейчас за хорошую кувалду, но хотя бы весь парфюм перебить! Шампунем залить! Зеркала — к чертовой бабушке! Ломать, крушить, давить! И тут она замерла.

В ванной комнате на краю раковины лежит опасная бритва. Никогда Дина не пользовалась опасной бритвой. Никогда. А могла ли она ее купить? Могла. Очень даже могла! Как и то ведерко для льда…

Она прекратила крушить всё вокруг и вернулась в спальню. Оделась по-зимнему. Походила по разбитым духам и стеклянной крошке. Заглянула в ванную и положила бритву в сумочку. Парк Ростова? Почему бы нет? Подходящее место.

— Алло? Такси? Да, мне на Садовую.

Вышла на улицу, дверь не заперла. Такой бардак пусть обворовывают — убирать меньше. А, впрочем, убираться уже будет новый хозяин.

Таксист был молчалив и осторожен. Девушка прямо дышала безумием. Столько помады не всякий клоун себе позволит — почти на щеки заходит, а духов вылила, наверное, целый флакон! А еще одета… ноябрь на дворе, но в Ростове — плюс десять. А она в шубе. И видно, жарко ей, потеет. Но терпит. Или больная…

Парк. Прохладный ноябрьский парк вечером. Темнеет рано, людей почти нет. Только глупенькие влюбленные и пацанчики с пивасом. И тем, и этим Дина не нужна. А вот и колесо, чертово. Конечно же, не работает, даже замок на калитке. Еще рано. Половина восьмого. Дина просто встала. Мысли разбрелись куда-то… Ах, Вадик, Вадик… Что же ты не уберег свою помощницу? Была бы сейчас обычная старая дева с кошками, а так…

Полчаса пролетели, отразившись тупой улыбкой напомаженных губ. М-да, накрасилась она… Вспомнилась другая девушка из Бэтмэна — Харли Квинн. Глупо. Опасная бритва в сумочке. Наверное, они рассчитывали на другой сценарий. Ее обдолбят таблетками, она примет ванну и «случайно» найдет опасную бритву. А там… Говорят, в ванной это легче всего делать. Ничего, и в парке получится. Шестое чувство заставило поглядеть на часы. Девятнадцать пятьдесят девять. Щёлк.

Взгляд ухватил замок на калитке. Это он открылся с характерным щелчком. Даже цепка соскочила. Чего-то скрипнуло вдали, Чертово колесо поехало.

Калитка пропустила, неметёная дорожка привела к билетерской будке. Тут должна быть цепочка, но нету. Колесо крутится, кабинки смешно переворачиваются, приглашая прокатиться. Дина не решалась.

Из-за будки вышла фигура. Ее бы Дина узнала из тысячи. Родителей бы не узнала так, как его. Мертвый бог Эрв собственной персоной.

— Знала бы ты, чего мне стоила эта встреча, Дина! — сказал Эрв бодро. — Пришлось квантовый континуум двигать! Впрочем, тебе-то какое дело?

Брелок в его руках пиликнул, от нажатия, колесо остановилось. Кабинка медленно покачивалась, Эрв сел в нее как ни в чём не бывало.

— Приглашение надо, принцесса? — сказал ехидно. Ей не надо было приглашение.

Увесистые ягодицы неудобно устроились на белом пластике сидений. Эрв нажал кнопку брелока, чертово колесо поехало. Он молчал, она рассматривала его. В принципе, не особенно изменился, но как-то живее, что ли? Мешки под глазами меньше, кожа едва розовее, костюм приличный. На нее не глядит. Рассматривает почти что ночной Ростов. Зрелище достойное. Дина тоже залюбовалась. Так они и ехали, пока не приехали. Молча. До самого верха. Там Эрв снова нажал кнопку брелока, колесо встало.

— Я не люблю повторяться, поэтому — на.

Сухая ладонь протянула Дине смартфон. Девушка приняла, рассмотрела. Обычный современный китаец — экран с кнопкой.

— Я вижу, тебя накачали, чтобы убрать, Дина, — сказал Эрв, внимательно рассматривая девушку. — Хотят, чтобы ты сама себя… того, Дина. Это их стиль, Дина. Я тебе вот что скажу, Дина: нет ничего плохого в самоубийстве! Да! Но только если точно знаешь, что воскреснешь, Дина. А, если этого точно не знаешь, — нет ничего хуже самоубийства. Вот, гляди.

Эрв достал из внутреннего кармана нечто вроде пистолета и направил в пустую сторону кабины. Палец нажал кнопку, пистолет брызнул лучом, перед девушкой раскрылся портал.

— Я совсем недавно освоил эту технологию, — сказал Эрв. — Это — Лимб. Былое. Там оказываются все самоубийцы. Ты хочешь туда попасть?

Не-е-е. В портале — тот же парк. Только там светлее. Чтобы лучше можно разглядеть мерзость. Затхлость. И разруху. Словно Ростов разбомбили атомными бомбами тысячу лет назад. Все ржавое и покрыто пылью. И еще летает некто по небесам. Похожий на нить. И очень пугает.

Мигнуло, и окно в другую реальность закрылось.

— Э-э-э-э, батарейка села, — сказал Эрв раздосадовано. — Ладно, Дан, забирай меня отсюда!

На небе одна из звезд сдвинулась и стремительно подлетела к чертовому колесу, единственная кабина с посетителями которого встала ровно в наивысшей точке. Дина с восхищением увидела не очень большую летающую тарелку, подлетевшую к ним. На брюхе у той красовался традиционный для Эрва повешенный, кабина раскрылась, готовая приять гостей.

— Если хватит храбрости не пустить в ход бритву — телефон заработает завтра утром, Дина. Рано утром, Дина. Бывай, Дина.

Эрв ловко пересел в летающую тарелку, она закрылась и умчалась, оставив Дину в темноте на самом пике чертова колеса.

В ладонях две вещи. Смартфон, подаренный Мертвым богом Эрвом. Эта штука спокойствия не принесет — в левой ладони. В правой — опасная бритва.

Темная ночь накрыла замершее чертово колесо. Дина окунулась в эту холодную ночь. Мысли ее тоже витали где-то высоко. Ночь — лунная. И звездная. Два часа Дина просидела наверху и ни разу не пожалела, что надела шубу. Бликнуло что-то в ночи и унеслось навстречу земле. То был подаренный Мертвым богом телефон. Он разбился в пластиковые щепки о тротуарную плитку. Следом, звенькнув, упала бритва, испачканная в алой крови. Тут же со скрипом жуткий аттракцион поехал, медленно доставляя истекающую кровью девушку к грешной земле.

3

Ее никто не бил, даже наоборот — все почтительны и с вниманием. Кормят отлично — так разнообразно и сбалансировано, что жирок сходит, хотя каждый день она наедалась от пуза. Дворец тоже очень красивый. Стены в шелках, высокие потолки, широкие окна. Климат замечательный — тепло даже ночью, а днем кондиционеры охлаждают до комфортной температуры. Всё хорошо, если бы это не было тюрьмой.

Маша сидела на удобном диване, взгляд лениво убежал в окно. Канарейки щебечут в клетках, с улицы доносится плеск фонтана. Она может выйти в тот дворик и погулять, но днем жарко. В ее распоряжении маленький дворец, пара немых служанок и всё. Ни телевизора, ни компьютера, разумеется, ни телефона — нет. Даже газет нет. Календаря нет, неясно, сколько она томится в роскошной тюрьме. Маша теперь поняла, каково приходилось женщинам в гаремах. Наверное, так они и жили. В роскоши, но полностью оторванные от реальности. Никаких шоков цивилизации, никаких волнений. Сиди, ешь и расти плод. Что Маша и делала.

Единственный мужчина, которого она видела за эти три месяца — это регулярно обследовавший ее доктор. Говорил он только по-немецки, а Маша языка не знала. Звали его Ганс, он приносил кучу всяких приборов, обвешивал девушку, прикреплял к животу, ну, и осматривал всю, так сказать, женскую часть. И каждый раз уходил очень довольный, беременность шла отлично. Она и сама чувствовала, что всё хорошо. Если в прошлый раз были некоторые проблемы, сейчас даже психика стабильна. Что странно, учитывая ее положение и некоторые сны.

Это было так неожиданно, что даже смешно — снова носить ребенка Вадима Туманова. Они столько не виделись, а тут как совпало: клиника, ее вылечили, потом он написал «Вконтакте», приехал, бутылка вина, секс. Утром Вадим ускакал очень рано и с таким ошарашенным видом, было забавно. Ну, а на работу идти только через два часа, вот она и решила вздремнуть еще хотя бы часок. А проснулась тут. Во дворце. От едва знакомого мужского голоса. Открыла глаза — по ящику показывают мужчину, напоминавшего ей кого-то знакомого. Идет запись, не прямой эфир. Дядька очень спокойно рассказал Маше, что следующие девять месяцев она проведет тут, что это похищение, но в ее пользу. Ее ребенок очень важен, поэтому нельзя допустить, чтобы было как в прошлый раз. Никто не собирается разлучать ее с ребенком, но им важно, очень-очень важно положительные роды.

Запись повторяла одно и то же где-то часа три. Маша за это время успела сперва охренеть, потом впасть в истерику, забиться в страхе. А следом услышала какое-то подозрительное шипение и уснула. Проснулась на диване, телевизора нет. Несколько раз его возвращали, когда Маша засыпала. Тот же мужчина объяснил, ее надо постоянно обследовать, если она не даст это сделать добровольно, ее будут усыплять и оглядывать принудительно. Она выбрала первое. На следующий день появился доктор Ганс, громко «яякал» бережно обвешал приборами и ушел. И так три месяца. Еда, постель, еженедельный осмотр, качающие головой на ее просьбы служанки. Скукота.

Она не знала, где находится. Наверное, Сирия. А похитили ее путинские спецслужбы. Вопрос только — зачем? Что такого важного в сыне Вадима Туманова? А это его ребенок — просто других партнеров у нее не было уже месяца два или даже три. Надо же, как хорошо сделал работу тот доктор из ростовской клиники! И, видимо, укатил в Москву лечить богатых бесплодных мамок, потому что его клиника почти сразу закрылась — Маша мимо нее каждый день на работу ходила. Она как раз потому и обратилась, что вывеска привлекла. Огромные два билборда. Вообще, заинтриговал сперва левый — не нём была социальная реклама против самоубийств, но с эдаким черным юморком: изображен веселый повешенный и надпись: «Не надо так». А рядом уже по ее части реклама: «Наша клиника гарантированно сделает вас матерью. Лечение любых женских проблем! Исправление даже физиологических дефектов матки!». И она купилась. И доктора очень хорошо сделали работу. Так, что один единственный половой акт с бывшим мужем, с которым они сотни, наверное, раз пытались забеременеть, окончился победой. Совсем неоднозначной победой.

С одной стороны, Маша понимала, хотели бы с ней что-то плохое сделать, уже сделали бы. С другой стороны, напрашивается самая страшная версия. Им нужен ее ребенок. Вон как стараются, с нее пылинки сдувают, кормят, будто на убой, а, может, на убой и кормят. Родит — ребенка заберут — ее в могилу. Такой план. Жить остается шесть месяцев.

Но, все-таки, она не верила в худший вариант. Что-то тут другое. Она видела, с каким почтением относятся к ней немые служанки. Реально немые, языка у них просто нет. А Ганс? Да такого аккуратного гинеколога она не видела в жизни. И есть еще кое-что. Сны.

Их она начала видеть сразу после секса с Вадимом. Буквально на следующую ночь, проведенную уже в этом дворце-темнице. Снились ей губы. И зубы. И еще мертвец. Сухие губы рептилии, желтые зубы-сабли и повешенный, но абсолютно живой мужчина. Такой живой, что Маша бы хотела быть хоть на десять процентов такой живой, как он. Мужчина страшно матерился и, в основном, спорил с губами. Спорил с зубами.

— Зачем, Эрв, зачем? — говорили губы. Говорили зубы. — Зачем ты затеял это? Неужели не понимаешь, что ты еще мертв только потому, что я позволяю тебе быть мертвым?

— Пошел ты нахуй, пидор! Ты мне вообще ничего не можешь позволить! Ты нервничаешь, потому что мой хуй повис над твоей голой жопой! И булки уже раздвинуты! Ты понимаешь, что проигрываешь, я впервые подобрался к тебе так близко, кусок говна!

— Ты так далеко, что даже не представляешь. Мне ужасно лень разбираться с тобой, только поэтому ты еще мертв.

— Корми баснями соловья, кусок межгалактического говна! Ты умрешь! Я убью тебя! Убью!

— Ты безумен, Эрв. Физически я — вечен. Даже самой мощной армии во Вселенной не удалось убить меня…

— Тебя могли убить, но очконули! И поплатились всем! Но я не дрогну, чешуйчатая скотина! Я приду в твои земли и отберу их у тебя! Я выгоню твоих монстров оттуда! Я уничтожу вас всех! А кого не уничтожу — выебу!

И так они ругались часами. Годами. Миллениумами. Во сне это пролетало, но оставляло отпечаток по просыпанию. Кто они такие были, эти спорящие, Маша не знала, но иногда они упоминали ее. И Вадима. И их ребенка. И вот это ужасало. Одна мысль, что такие страшные персоны хотя бы знают об их существовании, и тело покрывалось потом. Они были ужасны, сильны, непонятны. Один вроде бы человек и какое-то чудище, но кто из них больший монстр — это надо поглядеть. И главный вопрос — почему ей это снится? Что такого особенного в ней? И как бы от этого избавиться? Чтобы всё было по-прежнему. Нормально.

Нега после обеда. Жарко. Она едва оделась — легкая, полупрозрачная накидка мягко окутывает голое тело. Стесняться-то некого, служанки или тюремщицы прячутся где-то во дворце. Ладонь нежно погладила животик — увеличился. Кто же ты, такой важный плод? Из-за тебя Машу похитили, из-за тебя мозг сдвинулся. Могла ли она представить три месяца назад, что будет безразлично сидеть в тюрьме, полуголая, сытая, сонная и нисколько не переживать об этом? Вялость и нега наплыли и обволокли, как шоколад кокосовые стружки в рекламе «Баунти». Надо бы взбодриться. И ее взбодрило.

БА-БА-Х!!!

На голову посыпались куски камня и бетонная пыль. Маша подскочила и отпрыгнула. Худая и грациозная, как кошка, ребенок еще не мешал ей. Взгляд вверх — потолка нет. Нет и вершины стены, будто лазером срезало. А вот что есть — это летающая тарелка, важно опускающаяся в ее темницу. Брюхо украшает висельник, а в кабине тоже, кажется, труп. Бледный старик, короткая стрижка, защитные очки, круги-блюдца под глазами и довольная улыбка. Она его как-то узнала. Это он ей снился. Он говорил с губами и зубами. Это — Эрв.

— Не бойся! — донесся голос из тарелки. — Я сейчас спущусь!

Дно тарелки раскрылось, как диафрагма в объективе фотоаппарата, вниз ударил луч света. Странно, день на дворе, в открытые окна бьет солнце, оно же светит через потолок, но этот свет всё равно виден. Имеет ровные границы, такое ощущение, он даже плотный. В этом свечении, весьма эффектно, из летающей тарелки медленно спустился мужчина — ноги широко расставлены, руки на груди, улыбка показывает желтые зубы. Маша получше рассмотрела его, а он ее в полупрозрачной накидке. Оба они худые, высокие, а вот выглядят совсем по-разному. Маша — смуглая и здоровая, загорела в этой темнице от безделья. А Эрв особенно болезно выглядит. Даже гной из глаз идет. Не человек — труп ходячий. Здесь жарко, а на нём длинный плащ до самых щиколоток и перчатки.

— Понимаю, надо было бы мне немного покрасивее заявиться, но так было надо, — сказал Эрв. — Сейчас тут будет много охраны, но не переживай — никто из них до тебя даже дотронуться не сможет. А вот и они.

Машу больше всего изумили сперва двери. Оказывается, их тут с десяток, просто постоянно были закрыты, вот и не обращали на себя внимания. А потом оттуда хлынуло черное море. Мужчины, закутанные все в черный латекс — даже лицо в латексной маске — ворвались в зал. Где-то, наверное, сотня. Черная резиновая ладонь сжимает автомат, пули полетели в Эрва едва ли не сразу. Целыми очередями. И ни одна не достигла цели. Мертвый бог так и стоит со скрещенными на груди руками. А вот плащ его заколыхался, волнами изошел. Из-под пол вылетели четыре маленькие робота, не крупнее воробья. И повисли над Эрвом, образовав квадрат. Видимо, они как-то намагничены, потому что пули, все как одну, притянуло к роботам, и эдакий свинцовый шарик тоже завис над головой Эрва. И он растет, потому что мужчины останавливаться не собираются. Пришлось ждать, пока у них кончатся патроны.

— Тупое дворчьё, — сплюнул Эрв, когда последний патрон отстрелялся. Над ним шар — килограмм на сто свинца. — Можно было бы вас просто отключить, но я поступлю иначе.

Полы плаща распахнулись, оказывается, он под ним в каких-то доспехах. А, впрочем, нет. Потому что вот частичка «доспеха» отделилась, а вот и еще — весь он слетел. Роботы. Маленькие, с пропеллерами, крылышками, а кто и на реактивной тяге. Очень много, где-то пара сотен.

— Убить их, — буркнул Эрв и сделал шаг в сторону. Тут же на его место, ломая мраморный пол в крошку, приземлился свинцовый шар.

Все роботы принялись выполнять приказ. И дело было кончено уже через пару секунд. Дроны умели развивать скорость, сравнимую с той, что берет пуля. Они скоординировались, выделили каждому определенную жертву и резко шли на таран. Дворки гораздо мягче человека, но и несколько устойчивее к ударам или падению. Зато резать их получается великолепно — даже кости у них из фторопласта, что настоящей кости значительно мягче. Сотня мертвых дворков повалилась на ковры, в комнате запахло спиртом. Именно он питает дворков, выполняя функцию крови.

Безумие какое-то! Сначала ее похитили, потом заточили в темницу-дворец из сказок «тысячи и одной ночи», тут потолок темницы снесли, будто верхушку с арбуза срезали, летающая тарелка, живой труп из снов, латексные мужики, роботы! И теперь Эрв откровенно пялится на ее практически обнаженное тело, пока дворки додёргиваются по всему залу!

— Люблю я худеньких, — сказал он сально. И подмигнул. — Но на это нет времени, святая дева Мария! Пойдем со мной, и я спасу тебя, твое дитя и твоего бывшего и будущего мужа.

Маша ничего не ответила. Эрв протянул руку. Она взяла, улыбнулась, даже слегка присела и позволила себя увезти. Странно? Безусловно! Но этому мужчине она почему-то верила.

Они вошли в круг света, испускаемый летающей тарелкой, и их подняло. Маша почувствовала в животе приятную легкость — ребенок тоже поддержал ее решение.

Диафрагма пола под ними закрылась, неестественное свечение угасло, легкость в теле ушла, неся все неудобства гравитации. Летающая тарелка внутри довольно маленькая и неопрятная. Повсюду бутылки из-под виски, пивные банки, только окурков не хватает. Диаметром метров пять, но последний метр диаметра — паразитивный. Полезное пространство радиусом два. Есть пара удобных кресел в вельветовой обивке, штурвал, сотня-другая кнопок, рычаги, тумблеры, несколько экранов. На них слегка язвительно глядит почти точная копия Ганнибала Лектера.

— Садись, — сказал Эрв весело. — Сейчас за нами будет погоня!

И вправду, отдаленно слышится уже шум самолетных двигателей. Эрв плюхнулся в сиденье, Маша рядом, ее автоматически пристегнул ремень безопасности, рука на рычаг — полетели! Никаким самолетам не догнать летающую тарелку Эрва, если это машины, изготовленные людьми. Но эти самолеты не человеческие. С виду похожи, нечто вроде истребителя, но нет острых углов, крылья изогнуты слегка волной, короче, поработал дизайнер. Конечно, не обошел он и раскрасом: семь самолетов украшает офигенное граффити. Нос — волчья морда; кабина, крылья, фюзеляж — волчье тело; даже дно — волчье брюхо. Семь сереньких волков несутся над землей низко, оставляя дымный след. Догоняют летающую тарелку, а та едва мурлычет, убегая от погони.

— Волчата тебя охраняли, что ли? — буркнул Эрв. — Они меня совсем не уважают… А, вот это уже интересней.

— Господи! — сказала Маша с ужасом.

Есть от чего. Перед ними — летающая гора! Тоже самолет, только крыльев рядами по шесть с двух сторон. На них гудят мощнейшие двигателя, сверху крутятся пропеллера, огонь бьет из-под днища. Махина, наверное, с километр в длину и такая же шириной. Фюзеляж усыпан сотнями иллюминаторов и дул. Залп — снаряды, ракеты, даже ядра сотнями устремились к Эрву и Маше.

— Твой господь — теперь я! — сказал Эрв. И нажал кнопку.

Странное ощущение. Легкость такая появилась, а потом Маша закричала, поглядев на свои ноги. Кожа стала прозрачной, обнажились мышцы. Потом исчезли и они, вот и кости. Даже костный мозг увидела девушка, пока не исчезла вовсе. Хотя нет. Не исчезла, а стала практически полностью прозрачной. Взгляд упал на мужчину — тот тоже сидит едва различимый. Прямо в воздухе, потому что и летающая тарелка почти испарилась.

— Гы-гы, — сказал Эрв и провел рукой через собственную голову. Та прошла, как через секунду пролетела ракета. Весь залп мимо, Маша обернулась, дворец, где ее содержали, попал под обстрел. Нету уже этого дворца.

Возвращение к нормальному материальному состоянию было быстрее. Эрв ничего уже не нажимал, они просто материализовались. Оказалось, это время они летели к гигантскому кораблю. Он уже очень близко, а сворачивать Мертвый бог не думает.

— Мы врежемся! — заверещала Маша.

— Конечно, — кивнул Эрв. — И решим сразу пару проблем.

Снова палец на кнопку, тут уже никаких изменений Маша не увидела, а вот волчата, почти догнавшие Эрва, резко ушли от погони. Тарелка покрылась как бы мыльной пленкой — экраном. И со всего ходу вошла прямо в башку исполинского летающего лайнера. Маша верещит, руками машет, но видит всё. Ломающиеся палубы, перегородки, ужас на лицах людей, черные фигуры в латексе, позади слышен грохот, взрывы. Где-то посередине этого ужаса, Эрв щелкнул тумблер, тарелка «отложила» небольшое «яйцо». Бомбу на пару мегатонн. Длилось всё секунды, перед ними вновь синее и знойное небо.

Вылетев, Эрв дал газу. Волчата уже впереди них, вон видны сзади, но они быстро отстали. Заработал дополнительный двигатель, поедая всю мощность тарелки. Даже свет слегка погас, а Дан пропал с экранов — те вырубило. Отключились все системы, кроме полного хода. Со стороны кормы засияло оранжевое пламя, они оторвались от волчат, позади вспыхнуло. Когда дополнительный двигатель полностью выгорел и Дан его отстрелил, вернувшись на экраны, их догнал и звук страшного «БУМ». Летающий лайнер взорвался.

— Остались эти… — кинул Эрв презрительно.

Летающая тарелка не может долго лететь быстрее самых продвинутых истребителей Страны Ужасных Монстров. По крайней мере, эта ее модель. Зато может тормозить. Прямо в воздухе. Рычаг повернулся, они зависли. А вот их и обогнали и резко заходят на вираж — возвращаются.

— Давай просто убежим? — предложил Дан. — Не хочется тратиться чем-то серьезным, а у нас тут только такое…

— Давай…

Еще один рычаг и они пошли вертикально вверх. Истребители развернулись, волчьи морды на носу самолетов летят к ним, но всё одно догнать не могут. Это в атмосфере они быстрей летающей тарелки, но с каждым километром вверх преимущество теряется. Не прошло и двадцати секунд, Эрв уже в ближайшем космосе. Даже тут двигатели истребителей работать не могут — нет кислорода для горения. А Эрв поднимается еще, еще, вот уже шарик планеты Земли медленно вращается внизу, да Луна зловеще глядит единым своим глазом.

— Как так? — спросила Маша. — Я сплю?

— Ты три месяца сидела в иракском дворце и это тебе сном не казалось, а тут стоило взлететь на сотню километров… — Эрв нажал еще одну кнопку, где-то заработал куллер, запахло приятными благовониями. — Выпьешь? Тебе поможет. Обещаю.

— Я как бы в положении… — сказала Маша неуверенно, но предложение прозвучало удивительно заманчиво. В голове уже шумело, понятно, почему. Хотя отступает потихоньку.

— Да не переживай ты так, Маша, — отмахнулся Эрв, уже наливая в стакан из очень соблазнительной бутылки жидкость, скрашенную выдержкой в благородном дубе. Где взял бутылку и стакан? — Я тебе говорю: от пары глотков ничего не будет, Маша!

Ее чуть замутило, но прошло быстро. Нет, не физически. Где-то в голове, на отдаленных границах сознания в затылочной части черепа что-то шевельнулось. И начало барахтаться. Ей привиделись губы. И, естественно, зубы.

— Я не хочу… — сказала Маша, но рука потянулась за стаканом.

— Вот это моя девочка, Маша! — Эрв радостно протянул ей выпивку. — Дан, у нас глушилки сломались?

— Прости, прости, не подумал… — брови Дана приподнялись, а на Машу накатило облегчение.

Рука поднесла к губам стакан, она сделала глоток. Глупо ведь! Принимать неизвестно что от неизвестно кого на борту летающей тарелки где-то на орбите Земли! Глоток. Дура набитая, ну почему ты не слушаешься даже элементарного здравого смысла?! Почему доверяешь каж…

Маша сделала еще глоток. Поток противоречивых мыслей внезапно исчерпался. Ох ты, как вкусно! И по голове дало сразу! И кружится всё так, прямо как вертолет словить после хорошей попойки!

— Не переживай, Маша, — сказал Эрв, подхватывая стакан из ослабевших пальцев. — Ты проснешься другим человеком в другой жизни, Маша. Может быть, тебе даже понравится…

Силы покинули, она бесстрастно глядела, как Эрв делает приличный глоток из той же бутылки. Только на него оно, видимо, не подействовало. Или как-то иначе. Ниша в его кресла открылась, сухая ладонь достала маленький смешной пистолетик, будто из мультфильма. Напоминал тепловизор. И там тоже экранчик есть и три кнопки. Палец нажал красную, на экране появилась пиктограмма забавного человечка, у которого оба глаза перечеркнуты литерой «Х». Глоток из бутылки, еще один тумблер и их разделило то ли силовое поле, то ли стеклянная перегородка. Эрв поглядел на Машу, улыбнулся, рука приставила пистолетик к его виску. Палец на спуск, вспыхнуло и голова Эрва, болезненная, бледная и седая, превратилась в пепел. Тело обмякло, тут же открылась дверь позади и труп, так и не отпустивший бутылку, мгновенно высосало наружу. Дверь закрылась, поле или перегородка исчезли, в окне перед Машей плавает обезглавленное тело с бутылкой в руке.

— Не переживай, — вторил Эрву Дан из телевизора. — Я тоже умею водить летающую тарелку.

Маша не переживает. Она просто потеряла сознание.

4

— Нет, мы точно живем в Матрице, — сказал Петрович экрану монитора. — По-другому просто быть не может…

Осенний вечер в Подмосковье наступает рано. Ложится гладко, будто паранджа, прячет красоту или уродство небольшого городка, прибочившегося неподалеку с мегаполисом. Москва видна даже из окон Петровича, световым нимбом подсвечивает небо над собою. Окно приоткрыто — уже топят и хорошо топят. В квартиру залетают запахи выхлопных газов и рев машин. Изнутри квартира благоухает сладким сигаретным дымом. Обстановка чистенькая, аскетская. Есть кровать, шкаф, стол, два стула и одно кресло. Кресло и новенький ноутбук — вот что Петрович добавил к обстановке. А так даже холодильника у него за несколько месяцев не появилось — заказывал еду на дом, очень удобно. Готовить старый казак за всю жизнь толком и не научился. Ну, мог уху сварить, шашлыки пожарить, остальное делала жена…

На столе пицца, съеденная наполовину, половинная же бутылка водки и пепельница, сделанная из другой бутылки. Обычно это есть его ужин — какая-нибудь заказная еда и пузырь. Петрович стал много пить, но он даже не пытался найти себе оправданий. Конечно, здоровье у него уже не очень, но алкоголь немного тупил боль в душе и, самое главное, помогал уснуть. У Петровича не было бессонницы, просто он был совой и привык ложиться за полночь, а вставать ближе к десяти, однако, теперь ему в два идти на электричку и к тому времени желательно выспаться. Водка в этом плане стала настоящей находкой. Полбутылки под скудную закуску — и тебя уже клонит в сон. Неважно, в какое время дня — всегда можно выспаться, очень удобно. Минус — за руль потом не сядешь, но машина у Петровича в Москве, к тому времени он окончательно протрезвеет.

Стопка скрылась в недрах Петровича, беззубый рот с небольшим трудом разжевал кусок пиццы. Вставная челюсть в стакане на полу рядом с кроватью, идти за ней лень, да и не привык Петрович толком к ней. Ему предлагали вставить имплантаты, он отказался — долго. За деньги не переживал, на банковском счету миллион долларов — шестьдесят с лишним лямов рублей по нынешнему курсу. Столько за всю прежнюю жизнь не прошло через его руки. Но минуло уже больше трех месяцев, а сильно Петрович не потратился. Прикупил примерно такого же качества одежды на рынке, машину, старенькую десятку, да ноутбук с телефоном. Причем ноут и смартфон стоили в два раза больше всего остального, купленного за деньги Кривоходова… Хотя тот и просил называть его Дан, Петрович по привычке именовал так.

Летающая тарелка три месяца назад высадила его на крыше этой самой пятиэтажки вместе с ключами от квартиры и кучей документов — от паспорта, до диплома о высшем образовании и нескольких удостоверений. Липовых, конечно, но таких хороших, что даже по базе они пробивались. В случае чего можно представиться и майором ФСБ, и полковником полиции, и даже депутатом Госдумы. Кривоходов не объяснил, как Петровичу жить дальше. Верней, дал один совет, но и ему казак не последовал — сказал, чтобы залег на дно. Петрович взял все подарки, поглядел, как летающая тарелка унеслась в небеса, спустился в эту квартиру и плюхнулся на кровать. Проспал он часов двадцать, проснулся ночью и… очень бы хотел проснуться и не помнить ничего, но всё, что с ним произошло, вырезали на коре мозга острейшим резцом. Он помнил всё до мельчайших подробностей, особенно остро, конечно, пытки Кирилла, но и остальное. Даже история в тайге вспыхнула ярким фейерверком. А уж что говорить про взрыв башни «Винт», про Кривоходова в теле кота, летающую тарелку и армию дворков, что переписывает воспоминания целому городу. И смерть жены и детей… Он даже не мог сходить к ним на могилу.

Он налил себе еще, в сон уже клонит хорошо так. Рюмки три и можно смело на боковую. На экране компа небольшая студия, уютно сделан дизайн, диванчики модные, есть даже что-то типа трибуны для нескольких зрителей. Там они и сидят, некоторых Петрович даже знал — популярная ростовская молодежь, рэперы разные. Да и просто видно — мальчики и девочки богатенькие и успешные. Рядом с большим экраном несколько удобных кресел. В них — почетные гости.

— Здравствуйте, дорогие зрители моего Ютьюб канала, — сказал Вадим Туманов, появившийся в кадре. — Сегодня по заказу Первого канала мы выпускаем третье наше шоу — Туманный разговор! Шоу обо всём и ни о чём! Шоу, куда приходят интересные гости и им не задают никаких острых вопросов. Шоу, в котором мы будем говорить об простых вещах и узнаем, как наши знаменитости относятся не к войне на Донбасе, а, допустим, к хорошему чаю. Ведь это же гораздо важней — мелочи, из которых состоит наша с вами жизнь. Итак, встречаем наших сегодняшних гостей: рэпер Баста, он же Василий Вакуленко!

Зрители начали аплодировать. Хлопал ладошами и Вадим. Он немного изменился. Волосы покороче, зато модная челка спереди, виски сбриты наголо. На шее татуировка — какой-то динозавр с огромными зубищами. А так — обычный парень, одет в белую футболку, подвернутые джинсы, кроссовки и короткие носки. На каждой тряпке либо сопля «Найка», либо фирма поприличней, типа «Гуччи».

Вошел знакомый всем ростовчанам рэпер, помахал руками, сел в кресло, прокашлялся и сказал доброжелательно:

— Гхм-гхм, здравствуйте, ютуберы!

— И наш приглашенный из Москвы заезжий гость! Лучший интервьюер Рунэта, Юрий Дудь!

Вышел еще один известный всем персонаж, у него тоже в горле, очевидно, пересохло, потому что он тоже поздоровался, предварительно прокашлявшись.

— Привет, друзья, — Вадим тоже присел в кресло. — Давайте же начнем наш туманный разговор. Все знают, что вы футбольные болельщики, а что вы думаете о боях ММА? В частности, недавнем бое Хабиба и Макгрегора?

— Матрица, точно матрица… — вздохнул Петрович, наливая еще одну рюмку.

Пацаны начали обсуждать какую-то ахинею, казак закрыл вкладку браузера с ними. Осталась вкладка с каналом Вадима Туманова. Открыты все его видео. Петрович на всякий случай еще раз обновил браузер. Нет, всё верно. Нет и намека на канал «Все тайны Мира», только три видео с нового ток-шоу Вадима. Огромный канал, там, наверное, видео по продолжительности на год было отснято, и всё стерто. И никто в комментариях к «Туманному разговору» не возмущается, не спрашивает, что за пурга. Все приняли, что один канал пропал, а появился другой. Кукушка в башке Петровича точно поехала бы, случись всё несколькими месяцами раньше. Тогда он истово искал намеки на существование пришельцев, на правительственный заговор, на то, что истина где-то рядом. И тут ему обухом прилетело по башке. Оказалось, пришельцы не просто существуют, но весь мир под их оккупацией. Оказалось, есть не просто правительственный заговор, а никаких Правительств просто не существует. И истина оказалась приличной стервой. Вот она, уже не рядом, а вокруг, но за это забрала всё.

Что делать, если ты точно знаешь, что вокруг заговор? Потихоньку спиться в этой квартирке, поехать куда-нибудь покутить на миллион долларов? Нет. Наблюдать. За всеми. И тогда увидишь, даже сойка летает не просто так, а у окна какого-то очень подозрительного мужчины. Что дворник не просто плохо метет двор, но делает это специально, потому что в сговоре с мусором. И всё в этой стране организованно именно так, потому что это кто-то сделал. Конечно, это можно назвать паранойей, но Петрович же знает, что прав! Впрочем, как любой параноик.

Всё. Последняя рюмка, последний кусочек пиццы. Уже прилично клонит в сон, казак знал, если сейчас сразу уснуть — проснешься часов через шесть вполне себе бодреньким. Если выпить еще пару рюмок, посмотреть новости, потом, может, кинчик поглядеть захочется про каких-нибудь масонов, навалится депрессия, и вообще не уснешь часов до трех. И тогда в Москву придется ехать днем, а Москва интересна ему только утром. Когда не ходит общественный транспорт. Когда все сладко-сладко спят. Когда наружу выглядывает правда.

Он повалился на кровать и провалился в сон. Последней мыслью был Вадик Туманов. Что ж с ним стало? Ему угрожали? Может, тоже пытали, чтобы отказался от шоу? Но ведь было же шоу! Был же мальчик…

Проснулся. Тронул мобильник — без пяти два утра. Очень удачно, будильник заведен на два, но всегда радостно, когда просыпаешься сам, а не под пиликанье мелодии. Рука нашарила под кроватью стакан с вставной челюстью. Петрович встал. Голова не болит, хмеля не ощущается. Ладно, пока доедет до Москвы еще доспит и окончательно отрезвеет. Коробка с пиццей полетела в мусорный мешок, его выкинет по дороге, бутылку с остатками водки казак бережно убрал под стол. На вечер. Взял тросточку, оделся, пошел.

Уже холодно, маленький подмосковный городок видит первый сон, только таксисты ездят по дорогам. Тихо, хорошо, спокойно. В такой тишине можно услышать всё. И всех. Озираясь, не следят ли, Петрович выкинул мусорный пакет и пошел на железнодорожную станцию. До нее ходу минут десять, нет смысла брать такси. Станция встретила его пустыми лавочками, он сегодня один поедет на ночной электричке. Эта последняя, следующая только в пять утра. Сонный голос кассира объявил прибытие, Петрович сел в электричку, выбрал место в углу и, нахохлившись в одежде, как воробей, мгновенно уснул. Разбудил его механический голос:

— Дорогие пассажиры, мы прибываем на Курский вокзал. Будьте внимательны и осторожны при выходе из вагона. Не забывайте свои вещи.

Петрович почесал щетину, посмотрел на отражение в стекле напротив. Усов нет, сбрил, потому что в новом паспорте и во всех ксивах он без усов. Седой, как лунь — не осталось и намека на черноту. Нос картошкой — после перелома сросся плохо. Одет по-простому — серая куртка на пуху, шерстяные штаны, полуботинки, кепи, палочка в руках. Обычный пенсионер советского типа. Правда, в кармане пистолет — купил у одного барыги в Москве. Ну, и простые пенсионеры вряд ли могут позволить себе такой навороченный смартфон — Петрович выписал один из китайских флагманов на «Али», яблокам не доверял. Он и китайцам не доверял, но яблоки точно все под прослушкой. Хотя говорить он особенно ни с кем и не говорил. Телефон больше для инета и фотать.

Вышел из вокзала, подождал первого автобуса, сел, проехал пять остановок. Тут в тупичке его ждет «десятка», а рядом дешевенькое кафе, что открывается в семь, где можно будет позавтракать. Но это, конечно, потом.

Петрович дошел к машине, сел, завел, печка заработала, согревая старое тело. Ехать уже не опасно, прошло почти двенадцать часов, как он выпивал. До рассвета еще почти час, именно сейчас в Столице происходит самое интересное. Если знать, куда глядеть.

Задачка-то у Петровича была непростая. Он давным-давно изучал всё непознанное, странное, удивительное. А потом окунулся во всё это с головой, правда, всего-то на пару дней. Полетал в летающей тарелке, поглядел, как с космического корабля лазером взрывают небоскреб… и вот он очнулся в новой квартирке, на столе документы, в банке миллион долларов. Есть прямые подтверждения, что он не сошел с ума и ему вся предыдущая жизнь привиделась. А с другой стороны — он просто попал в другой город. Переехал. И никаких подтверждений, что всё с ним вправду было — ничего нет. Всё стерли… Кривоходов даже рассказал, как называется организация, которая отвечает за это — СОСУМ. Служба Очистки Страны Ужасных Монстров. А что за страна такая? Куда делся Кривоходов? Кто эти пришельцы, захватившие Землю?

Если бы у Петровича осталась семья и прежняя жизнь, он последовал бы совету Дана и затаился бы. Удалил бы свой канал с Ютьюба сам и больше никогда не общался ни с Вадимом, ни с… Блин, с удовольствием бы его новое шоу смотрел! Вместе с женой и детьми! Ради их жизней он пожертвовал бы правдой. Но их больше нет.

Хорошее выражение — у человека отняли жизнь. Так ведь можно сказать и в смысле «убили», и в смысле — отобрали всё, что составляло эту жизнь. Не факт наличия на этом свете, но цепочку событий, прожитых за эту жизнь. Детство, школа, армия, институт, геологоразведка, жена, дети, пенсия — это и была его жизнь. И должно это всё было закончиться по понятной же цепочке: внуки, дряблость и старость, хобби какое-нибудь, делал бы вино для детей, например, или компоты закручивал. Потом болезнь, смерть, похороны. Но цепочку не просто нарушили, теперь даже похоронить Петровича некому. Отправной точкой в его жизни теперь то утро, когда проснулся один в незнакомой квартире маленького подмосковного городка. Отсюда цепочка может выстроиться только так: тоска, смерть, похороны и памятник, на котором под его фотографией напишут не его имя. Это если вообще будет памятник, а то обойдутся крестом с номером. И никто никогда не придет туда принести цветы…

Такой вариант абсолютно не устраивал старого казака. Вот уж нет. Раз уж он во второй раз в жизни прикоснулся к другой, настоящей жизни, он войдет туда полностью. Терять ему нечего.

И Петрович стал искать. В разное время суток он шарахался по Столице России, наблюдая за людьми. Он точно знал, тут текут две жизни: настоящая и лживая. Настоящая снаружи, а ложь искусно замаскирована… Вернее, он так думал поначалу. Оказалось, никто сильно и не прятался.

Встать на ИХ след было довольно просто. Особенно в Москве. Надо было просто подумать, а зачем вообще что-то скрывать? Ответ мог быть только один: значит, это кому-то выгодно. Раз выгодно, значит, должна быть прибыль. Огромная прибыль. И должны быть люди, которые получают эту прибыль. Которые ездят на очень дорогих машинах, едят в первоклассных ресторанах, носят самую лучшую одежду. Богачи. И уж в Москве их — просто пруд пруди.

Однако неужели все богачи — участники этого заговора? Ведь, кстати, заговор даже не правительственный, а надправительственный. Понятно, что какие-то министры, многие в Думе, крупные бизнесмены — они всё знают. Но толку-то за ними следить? Наверняка они далеко не все осведомлены. Да и на самом ли деле они знают всё? Нужно ли ИМ как-то светиться? В этом мегаполисе, если у тебя есть деньги, можно купить что угодно и кого угодно. Просто так, не состоя ни в каких правительствах, не заседая в Думе, не руководя городом. И потом, Кривоходов обмолвился, что все президенты уже давно киборги или вовсе голограммы, значит, они такой технологией обладают. Так почему не наделать этих киборгов побольше, посадить в кабинеты министров, назначить губернаторами, наполнить ими Думу — пускай себе «руководят». На ТВ запусти, промывать людям голову. Только одна эта информация про киборгов открыла Петровичу глаза о-о-очень на многое.

Но где же ИХ искать? В уютном дорогом ресторанчике, куда ОНИ приедут на личном лимузине? На каком-нибудь крупном мероприятии, вроде концерта или фестиваля? Подальше от тех, кого показывают по ТВ и охраняют телохранители. Зачем это всё надо ИМ?

И Петрович начал наблюдать, искать, разнюхивать прежде всего возле арбатских ресторанов. Опять же, как ОНИ должны выглядеть? Те, кто вступил в сговор с пришельцами и тайно властвует на планете? Это будут такие солидные дядьки и тетки, вроде буржуев со старых советских агитационных плакатов? Тут тоже можно включить логику. Уж если они киборгов умели делать, то медицина у них наверное на высоте. И выглядеть они должны: молодыми, красивыми, крепкими. Где-то лет по двадцать пять — тридцать. Идеальный возраст, когда и чувствуешь себя хорошо, и выглядишь неплохо.

Арбатские рестораны — отличное место, особенно вечером. В стеклянных витринах все посетители видны, а кто обратит внимание на серого деда с палочкой. Там он и нашел ИХ. Молодые, крепкие, красивые, швыряющие деньги на ветер. Таких, конечно, в Москве полно — дети богатых папиков. Надо было как-то их отбирать. Отличить золотую молодежь от заговорщиков.

Месяц Петрович провел на Арбате. Месяц высматривал, анализировал, вынюхивал, как заправская ищейка. Это превратилась в новую жизнь. Он был осторожен, фотографировал, искал в Интернете, делал записи в тетради и ему, можно сказать, повезло.

Эта молодая пара привлекла внимание прежде всего вполне серьезным видом. Та солидность, что появляется в людях с годами. В остальном, он в классическом костюме, но даже тот не может скрыть отлично сложенную фигуру. Она в платье тоже довольно строгом, правда, ноги оголены до колена, рельефные икры подчеркивают длинные красные шпильки. Красивы, что он, что она — молодые лица без прыщей, отличные стрижки. Нет той безбашенной, беспечной весёлости, что при молодых всегда. Их привезла новенькая «Тесла», все обвешанные фирмой «Эппл», но на нём Петрович заметил странные очки. Думал поначалу, что это очки «Гугл», но парень прошел близко и казак увидел маленькое надкусанное яблочка на обеих дужках. Это были умные очки от «Эппл». О которых еще никто ничего не слышал. Порывшись в интернете на лавочке, пока ждал, как парочка пообедает, он узнал, что и «Теслы» такой пока еще нет. Это зацепка!

Молодые люди пообедали и уехали, а Петрович их пофоткал исподтишка на весьма хорошую камеру своего смартфона, чтобы потом получше рассмотреть. Естественно, проследить он их не мог, машины под боком не было, но вскоре он их увидел еще раз — они часто там обедали. Петрович оделся приличней и пару раз пообедал вместе с ними в одном кафе. Потом даже попробовал проследить на своей десятке, но парень ездил, как гонщик. Петрович хотел было подцепить им жучка, но побоялся. Решилось проще — однажды с ними пообедал друг.

Всё ровно то же самое. Молодой с виду, но одет в дорогой классический костюм. Причиндалы яблочной фирмы, заказ очень дорогих блюд. И приехал он сюда тоже на «Тесле». Петрович допил заказанный кофе за тысячу рублей и вышел из кафе, оставив троицу обедать омарами и устрицами. Теперь есть уже серьезная зацепка!

Ни разу Петрович не пожаловался на отечественный автопром в следующем месяце. Его серая «десятка» отлично отвозила его по городу и ни разу не подвела. Петрович просто ездил и искал. Как бы ни огромна Москва, «Тесл» тут не так уж много. Конечно, пришлось потратить кучу времени, разработать график сна, чтобы понять, когда ОНИ ездят чаще: днем или вечером, утром или ночью. Оказалось — очень ранним утром. Часа в четыре или пять, когда движения мало, разноцветные молнии Илона Маска попадались ему довольно часто. Ездили, в основном, по центральным улицам — как Петрович и предполагал. Но ездили, конечно, слишком быстро для «десятки», вообще не соблюдая никаких ПДД. Ну, и было бы просто провалом попытаться угнаться за ними — сразу спалился б. Но Петрович старался, и терпение с трудом перетерли всё. Ему везло. Он увидел, откуда выезжает одна из «Тесл».

Это случилось, когда он, отъездив весь день, поставил машину и собирался ехать домой на электричке. Можно было бы снимать квартиру и в Москве, но Петрович боялся. Если Кривоходов поселил его там, где поселил, значит, в том городке достаточно безопасно, не найдут. Переехав поближе к тем, кого он искал, безопасности себе не добавишь. На этот раз машину он оставил совсем неподалеку от вокзала и уже собирался топать туда, как красивая красная «Тесла» с мигалкой на крыше въехала в соседний двор. Петрович бросился туда, но обнаружил ворота, охрану и шикарный десятиэтажный элитный дом. Казак переставил машину, чтобы видеть выезд из двора, завел будильник на пять утра и уснул. Оказалось, попал в самую тютельку. Проснулся в пять, а «Тесла» выехала в две минуты шестого. Весь день Петрович мыкался по Москве, а вечером снова занял наблюдательный пост. Всё верно, часов в шесть вечера наглухо тонированный электрокар въехал во двор. Он наше отправную точку, откуда можно следить.

Дальше пошло туго, потому что и автомобиль у Петровича неподходящий, и осторожности много. Он решил преследовать «Теслу» постепенно. Километр сегодня, два километра завтра и так, постепенно, добраться до места назначения. Каждый день он ехал за электромобилем какое-то время, потом, увидев подходящее для парковки место, бросал там машину и уезжал домой. На следующий день приезжал рано утром, прогревал «десятку» и ждал «Теслу», снова преследование, а через километр-другой опять бросал машину. Так продолжалось уже вторую неделю. И вот, наконец, он уже должен был подъехать.

Петрович тронул автомобиль и припарковал так, чтобы видеть трассу, откуда поедет «Тесла». Ехать она будет быстро, надо изловчиться и успеть вырваться чуть вперед, чтобы был небольшой запас. Вот она, едет! Первая передача давно выжата, гашетку в пол, с пробуксовкой Петрович вырвался на дорогу.

Обогнали его быстро — красная красавица почти бесшумно сделала АвтоВАЗ и завернула. Петрович шел на второй, обороты в красной зоне, двигатель ревет, но догнать электрокар не получится. Вот и он повернул, хоть на светофоре ему красный, но машин нет. Повернул и пусто! Нет никакой «Теслы»!

Конечно, он не расстроился. Всегда можно повторить завтра с этого угла. Постой, да вот же она! Что-то типа сталинской высотки с обширной парковой зоной, где еще штук шесть «Тесл». Петрович чуть замедлил скорость. Из красного автомобиля вышел молодой человек, одет в классический костюм, на глазах сверкают темные очки, хотя толком еще не рассвело. Он тоже поглядел на медленно проезжающего мимо Петровича. Казак нажал педаль газа и на первом же повороте свернул. Он нашел ИХ.

В хорошем настроении он вернулся на исходную и дождался, когда откроется кафе. Позавтракал, но очень нервно и без аппетита. Его почти трясло от азарта! Не терпелось вернуться и поглядеть, что за люди будут туда приезжать. Но надо подождать хотя бы восьми, чтобы Москва, наконец, ожила и образовала толпу, где можно затесаться и стать незамеченным. Ему очень не понравилось, что тот тип поглядел на него через свои странные очки. Надо будет продать эту машину и купить другую. Эта уже наверняка забита в ИХ базе.

Рассвело, и Москва ожила. Ее вены-дороги наполнились кровью-машинами. Кое-где образовались тромбы-пробки. Петрович не решился ехать туда на тачке, всё равно тут едва километр, можно пешком пройти. Что он и сделал. Пятнадцать минут, и высокое многоэтажное здание с красивым шпилем перед ним. На парковке уже штук двадцать «Тесл», по высокой лестнице поднимаются и спускаются. Похоже на какое-то министерство по делам молодежи, потому что все молодо выглядят. Петрович подошел поближе. Вот и лавочка нашлась, можно достать смартфон и, как будто читаешь что-то, воспользоваться зумом камеры.

К зданию подъехал шикарный лимузин Хаммер. Петрович навел зум. Передняя дверь открылась, водитель выбежал открывать пассажиру. Впрочем, задняя отъехала сама. Водитель подал руку, но пассажир проигнорировал. Он вышел сам и пошел по лестнице, весело телепая чемоданчиком. Водитель быстренько сел за руль и двинул машину на стоянку.

— *б твою мать… — прошептал Петрович, делая фотографию. А мужчина, что вышел из лимузина, как по команде повернул голову вправо, его профиль четко попал в кадр.

— Точно Матрица, — сказал Петрович, увеличивая по максимуму фотку.

До ноздрей донесся аромат жаренной говядины и сосновых веток. Тайга, тридцать лет назад, и жаренная говядина. Господи, он и тогда так хорошо не выглядел, но это точно он — сомнений нет. Изрядно помолодевший, широкоплечий, легко взбирающийся на приличных размеров лестницу. Слегка подправленный и вызывающий страх. Невольно Петрович потрогал сломанный нос и вставную челюсть. По лестнице шел Кирилл Архипов.

5

— Здравствуйте, Вадим, — вежливо поздоровался с ним Константин Эрнст. — Как долетели?

— Всё окэ, спасибо. Нормаш… — промямлил Вадик. Он бы никогда не подумал, что сам Эрнст его знает! Тоже смотрел, что ли, его канал на Ютьюбе?! — А вы, собственно, откуда знаете…

— Гхм-гхм, — прокашлялся Эрнст. — Ну, что вы, что вы! Вас все знают. Кому надо. Не волнуйтесь, Вадим, Ваня очень опытный ведущий, он не даст вам заскучать.

Эрнст даже откланялся! И пошел дальше по коридору к выходу, откуда Вадик только что зашел. Наверное, большой черный лимузин из серии «Кортеж» ждал именно его.

Все его знают? Кому надо? Что имелось в виду? Уж точно не Ютьюб. Вадиму сразу вспомнился недолгий и скучный путь от Сенатской башни до Университета. Там тоже ходили важные «пиджаки» и кланялись ему. Вовсе не потому, что звезда Интернета, а потому, что на нём ярлык. Невидимая защита, дарованная Царем Царей. Почему-то. Каким-то царем каких-то царей…

Останкино! Круто так, что даже поросячий хвост не такой крутой! Вадик тут всего пять минут, а уже увидел штук тридцать знаменитостей, не считая самого Эрнста. Некоторые проходили мимо, но большинство здоровались с ним! С каким-то блогером из Ростова! А вот даже Якубович подошел!

— Вадим Андреевич, гхм-гхм, рад видеть, гхм-гхм, — пожал руку Леонид Аркадьевич. — Наслышан-с, наслышанс-с! Даст Он — приглашу Вас в свою передачу…

— С-спасибо, — промямлил в ответ Вадим.

— Недавно ко мне, гхм-гхм, простите, одна из ваших приходила. Кажется, Монеточка?

— Она, вроде, не совсем из наших…

— Из ваших, из ваших, — настоял Якубович. — Вы — те, на кого Он бросил свой взгляд. В свое время Он точно так же бросил его на меня. Но мое время заканчивается, а ваше…

Леонид Аркадиевич резко расстроился, попрощался, еще раз откашлялся и пошел. Чего-то почти все, кто с ним здоровался, кашляли. Вернее, даже не кашляли, а как бы откашливались… покороче, что ли? Будто гоняли мокроту через горло, но очень сухо и коротко.

Ему нужен был двенадцатый этаж. Лифт подвез, створы открыли в принципе скучный коридор, пропахший самыми разными духами. О, да, тут и мужчины, и женщины лили на себя дорогущий парфюм ведрами. Получался странный эффект. Казалось, духи они пользуют не чтобы просто приятно пахнуть. Допустим, ты помылся, то есть уже пахнешь неплохо, шампунем там, мылом или гелем для душа. А потом брызгаешь одеколоном или духами на предплечья, можно за мочками ушей помазать, можно на сгибы коленей и локтей. Можно одежду надушить. И будешь пахнуть отлично целый день, но учуют это лишь те, кто подошел к тебе на метр, ну, на два метра. Тут же мимо тебя проходил не человек, целая парфюмерная фабрика. Запах дорогих духов слышен метров за пять, и так от каждого. Вместе оно сливалось в такую какофонию аромата… честное слово, Вадим предпочел бы вонь общественного туалета этому.

Он шел, от запаха начинало тошнить. Знаменитости приветливо улыбались ему, кто-то кланялся и душил, душил, душил говнозапахом благовоний! Ему реально поплохело, он даже шаг замедлил. Взглянул на дверь — только четвертый номер. Ургант ждет за тридцать третьим.

В голове потемнело, а он шел. Каждое улыбающееся лицо плыло, говорило, как радо с ним познакомиться. Вадим жал рыхлые ладони, а одна телеведущая даже поцеловала его, отчего чуть не стошнило прямо на нее. Вблизи духи приторней выгребной ямы!

И тут он понял! Не от духов его мутит! Духов много, но не они кружат голову, а вонь! Да-да, всё верно, как раз та самая вонь из выгребной ямы сельского сортира или так пахнет в мясном магазине, где не следят за санитарией! Это то ли трупный смрад, то ли разлагающихся фекалий, да еще замешано на старом мужском потняке! Будто все встречные ему — давно умершие зомби, пробежавшие только что марафон, на финише которого искупались в ванне с дерьмом! И вот это, словно зарин, отравляет легкие Вадима! А духи скрывают. Пытаются.

Впрочем, пахло не ото всех. По коридору снуют десятки людей, в основном, молодые ребята и девушки его возраста. Они на него — ноль внимания, но вот ведущие, актеры, эксперты, активно участвующие во всяких ток-шоу, — все знали Вадима. Все здоровались. Жали руку. И смрадили дерьмом, скрытым адской долей дорого одеколона.

Вадик думал, это никогда не кончится. Чем ближе тридцать третий кабинет, тем больше знаменитостей, желающих с ним поздороваться. Мутить слегка отпустило, но тошнота поднималась к горлу, поднося желудочный сок — пищевод свела острая изжога. А еще в Останкино какие-то особо яркие ламы на потолках. Ощущение, будто идешь по длинному-длинному солярию. Вадим вспотел, футболка прилипла к спине. Будто не шел на шоу — мечта всей жизни! — а совершал поход, как Ахиллес, или как его там звали…

Люди размылись. Вернее, не все. Обслуживающий персонал, всякие гримеры, помощницы, администраторы, по-прежнему проносились мимо, а вот знаменитости… Вадиму казалось, они видоизменились. Кто-то шел не плавно, а как бы угловыми движениями. Конечно же, это ведь не люди, а киборги. На шеях вторых под толстым слоем штукатурки проступали швы. Конечно же, это ведь не люди, а зомби. У третьих под кожей кто-то шевелился. Четвертые — будто надутые куклы. У пятых за прозрачными глазницами видна маленькая рубка, где парочка мелких серых человечков сидят в кабине управления и направляют тело-машину. Шестые не отбрасывают тени, но не вампиры они, вовсе нет. Не здороваются, потому что — просто голограммы.

Тридцать первый кабинет, тридцать второй кабинет, тридцать третий кабинет. Звезда и надпись на двери: Иван Ургант. Наконец-то! Ладонь толкнула дверь. Если заперто, Вадим ближайшим рейсом летит в Ростов! Нахрен нужна такая известность! Но приятный щелчок и дверь открылось. Вадим буквально бросился внутрь. И офигел.

Он оказался в темной комнате с телевизором и дверным проемом. В проеме знакомая, стократ виденная в ящике студия программы «Вечерний Ургант». И идет запись передачи. Слышны аплодисменты, музыка группы «Фрукты», смех. Заглянуть в студию Вадик не решился, уставился на телевизор.

— На этой недели могли прийти, но не пришли! — пискляватым голосом говорили в телевизоре. — Толик! Безумный потомок знаменитого Дурака!

Футболка окончательно прилипла к спине, а теперь еще и кепка промокла от пота так, что больше не впитывала — струи побежали по лбу. Фотография гнома повисла на экране.

— Толик улетел на Плюк! — продолжал голос. — Наверное. Информация проверена на тридцать процентов. Мог прийти наш постоянный любимый гость — Мертвый бог Эрв! — а вот и Эрв на экране, лежит в гробу, а на глазах серебряные монеты. — К сожалению, умер. Мог прийти директор мирового Телевидения — Лорд Ар! Но не пришел, какие-то дела у него в Стране Ужасных Монстров! — экран продемонстрировал мужчину с едва знакомыми чертами, потом его скрыла тьма.

— Но кое-кто к нам пришел, — на экране появился Ургант. — Человек загадка. Один из последних чистокровных людей на планете. Носящий ярлык Царя Царей. Ведущий какой-то херни на Ютьюбе. Встречайте, у нас в гостях — Вадим Туманов!

Гул аплодисментов из студии, группа «Фрукты» заиграла мелодию песни «В голове моей туманы-маны». Пот бежал теперь отовсюду — даже между булок. Вадик рассмотрел себя — потные пятна на груди и в подмышках. Быстро скинул мокрую бейсболку, чуть растрепал волосы. «Боже, как же я сейчас выгляжу?!», — пронеслась мысль. Как ебаный марафонец! Но мелодия играла, зрители аплодировали, деваться некуда. Напялив нервную улыбку, Вадим вышел в проем. И снова офигел.

Да, студия. Софиты сияют, свет льется настолько профессионально, будто солнечным днем вышел на улицу в полдень. Аплодисменты, музыка… Только нет ни зрителей, ни музыкантов. Трибуна пуста — этого было не видно в проеме из маленькой темной комнаты, куда попал Вадим, войдя в тридцать третий кабинет. Сцена для музыкантов пуста, даже инструментов нет. За стойкой Мити — никого. На диване лениво лежит Иван Ургант и «листает» планшетный компьютер.

— Ну, чего стоишь? — спросил Иван, даже не оторвавшись от экрана. — Заходи, раз решился…

Пульс еще бьет в висках, на губах привкус крови, пот уже так достал, миллион долларов бы отдал за душ и чистое белье! Но нету миллиона. Уши по-прежнему раздирает мелодия Барского, но вот она затихла. И Вадим услышал свой голос! Откуда-то из-за стола ведущего!

— Здравствуйте, Иван, — отчетливо сказал кто-то голосом Вадима.

— Привет! — отозвался Иван, хотя вот вроде молча лежит на диване и ковыряет планшет.

Так, надо успокоиться! Удалось не сразу. Понадобилось секунд тридцать. За это время Вадик услышал пару шуток Ивана и одну свою. Сообразил, голоса идут с ноутбука ведущего, что за столом.

Урганту, вроде, по фигу, поэтому Вадим рискнул и, осторожно обогнув диван, очутился за столиком ведущего. Походя обратил внимание на несколько колонок за сценой, что видны только отсюда. Наверное, и группа «Фрукты», и аплодисменты «телезрителей» оттуда. Удобное кресло за столом приняло напряженную задницу Вадима, нервный, иногда тикающий взгляд уставился в ноутбук. Там он, Вадим Туманов, сидит в кресле, а Иван Ургант показывает фотографии из его блога. Ага, эти узнал — экстрасенс один из Азова повел однажды на кладбище и продемонстрировал, как некоторые могилы кровоточат. А это французский монастырь, Вадик ездил туда брать интервью — один из самых удачных его репортажей — молодые монахи тогда столько нарассказывали о привидениях… А это фото стометрового цунами — снимок сделан школьницей из Калифорнии. Чтобы взять это фото пришлось лететь в Америку. Вадик не знал, фотошоп это или нет, но поехал только ради туризма…

— А вот это, как вам? — весело говорил Ургант из ноутбука. — Фото следа снежного человека. Вы ведь в Канаду ради этого ездили?

— Да, — ответил Вадим из ноутбука. — По-правде сказать, поехал чисто прошвырнуться, не сильно верил, но в итоге повстречал много интересных людей…

Волосы на голове Вадима привстали. Так натурально говорил его «двойник». И вправду, в той поездке в Канаду он повстречал много интересных друзей…

— И даже роман завел… — сказал Вадим из ноута.

— С йети?! — расхохотался Ургант.

— Нет, ее звали Джулия. Привет, Джул, если слышишь меня.

— Ну что же вы, Вадим, такое говорите?! Наша программа выходит на Первом канале, конечно, она вас слышит…

Бля! Точно! Джулия, мать ее, не Робертс, а Херсон! Красотка, слегка подвинутая на снежном человеке, очень горячо приняла «известного русского ученого конспиролога». Ее батя сильно увлекался охотой и богом клялся, что неоднократно видел йетти. А Джулию почему-то снежный человек заводил. Когда она узнала, что Вадим приехал сюда для изучения… Диплом конспиролога она не потребовала, ее впечатлил миллион подписчиков на Ютьюб. Тем же вечером они пили горячее вино и трахались на шкуре белого медведя, которого когда-то завалил отец Джулии. Одно из самых приятных и тайных впечатлений Вадима. Об этом «романе» знал только он и она. И теперь вся Россия. Но как?!

— Выключи ты эту херню, — презрительно сказал Ургант с дивана. — Ты ж сюда не в шоу участвовать пришел.

Так охотно Вадим еще никогда не захлопывал крышку новенького «Макбук Про» — к слову, точно такого же, как у него самого. Только сейчас Вадим заметил, у настоящего Урганта и айфон лежит рядом на столике, и «Эппл Вотч» на запястье, да и ковыряется в «Айпаде». Всё совпадет. Впрочем, это так многие сейчас…

— Ладно, Вадим, — прервал полет мыслей Ургант, усаживаясь на диване. — Ты теперь видел, как работает наше отечественное телевидение. Вопросы есть?

— Ага-м, — промямлил Вадим.

— Вот поэтому мы так редко работаем в прямом эфире, — усмехнулся Ургант. — Ладно, вижу, хреново тебе, там есть в ящике кое-что, достань, а?

Вадим подчинился, открыл шкафчик, там таблички с картинками и вейп. Наверное, последнее и надо Урганту. Вадим протянул, но тот покачал головой.

— Сам пыхни.

— Я не курю.

— Я же и не говорю, чтобы курил. Пыхни только. Полегчает.

Вадим нажал кнопку, поднес мундштук к губам, легкие приняли порцию пара… А пара ли? Конечно, давненько Вадик травкой не баловался, но узнал сразу.

— Нормаш! Тут анаша что ли? — спросил он, откашливаясь.

— Наука не стоит на месте, вскоре это будет любимой игрушкой молодежи, а в перспективе заменит алкоголь. Ну как? Отлегло.

Вадиму вправду полегчало. Розовый пар затуманил мысли, переживания отошли, но ясность не потерялась. Прикольно!

— Ты сам будешь? — Вадим быстро перешел на «ты». Но Ургант отмахнулся.

— Мне еще сегодня за руль.

— Окэ, а если передача без меня пишется, зачем я сюда вообще приехал? — спросил Вадик. Он еще раз затянулся и вернул вейп в шкаф. Хорошего понемножку.

— Хотел на тебя поглядеть, поговорить.

— Слушай, а откуда вы все меня знаете? Не через блог же…

— Да блог твой никому не сдался, — всплеснул руками Ургант. — А вот ты сам. И еще Эрв.

— Так вроде это ж тайна! Мне вообще запретили об этом говорить, сказали, галлюцинации…

— Конечно, галлюны, — кивнул Иван. — Больше тебе скажу, я тоже тебе снюсь.

— Правда?

— А какая тебе вообще разница? Ты вообще очень удивишься, если я начну тебе рассказывать правду. Даже так тебе скажу: абсолютно всё, что тебе кажется правдой — ложь…

— Вот и Эрв так говорил.

— Про Эрва и вправду лучше трепаться поменьше, а то еще явится, — боязливо оглянулся Иван. — Хотя студия и экранирована, но лучше не будем. Ты расскажи лучше, как у тебя дела? Как Дина?

— Да откуда ты всё знаешь?!

— Я ж на ТВ работаю. У нас новости делают в соседней студии. А гномы, улетевшие на Плюк, — это была вообще главная новость того месяца! И еще ты. Парень с ярлыком Царя Царей! Добравшийся до тритингулятора!

— Хреново Дина, — будто бы пропустил последние несколько предложений Вадим. — Боюсь, как бы в петлю не попала…

— В петлю? — прищурился Ургант. — К Эрву в слуги?

Сперва Вадим не понял, а потом вспомнил — символ Мертвого бога как раз повешенный.

— Да нет. Руки бы на себя не наложила. Я пытался с ней поговорить, но она не хочет.

— Если не хочет, значит, ты ничего сделать и не можешь. Как родственники?

Вадим очень зло поглядел на Урганта. Тот даже взгляд потупил.

— Правдоподобные получились? — сказал Иван смущенно.

— Мои родственники мертвы, — ответил Вадим сквозь зубы. Благостная эйфория марихуанового вейпа растворилась мгновенно. — Друзья — мертвы. Меня лечили в психиатрической больнице, чтобы я поверил, будто мне всё почудилось. И поезд, и подземная лодка, и Эрв, и ебаный эльф, и гномы, и Университет, и Космодром… Но лечили специально плохо. Могли бы меня накачать химией и сделать овощем, но, фактически, просто поговорили и звиздец. Я думаю, они хотели, чтобы я знал, что всё правда. Что мои родственники — роботы. Что моя девушка — сексбот. Что настоящая жизнь, которую мне показали, не для меня. Но она есть. А я должен играть в игру. В показательно плохую игру. Чтобы понял мое место в этой жизни. Место раба…

— Смотри, как ты всё верно понял, — кивнул Ургант. — Ты прав. Именно так всё и есть. Ты думаешь, мне нравится приходить каждый день в эту пустую студию и глядеть на ноутбуке запись «Вечернего Урганта»? Которую веду не я, а бог знает кто вообще? И даже гостей по-настоящему сюда не зовут. Они точно так же включают телевизор и глядят на это. Ого, думает Шнур, смотри, я, оказывается, вчера у Вани записывался! Вот это поворот! Да еще и песня новая у меня вышла! Хорошая какая песня, однако — давно таких не писал!

— То есть это всё так… — промямлил Вадим.

— Да, так, — сказал Иван твердо. — Мы все живем во лжи. Которую нам заботливо организовала Страна Ужасных Монстров. И лично Лорд Ар — один из Лордов великого Царя Царей! Мы знаем чуть больше, большинство не знает ничего. Но знаешь, что принципиально отличает тебя от меня?

— Ярлык?

— Да сдался мне твой ярлык. Зарплата.

Иван взял «Айфон» со столика, разблокировал Фэйс Айди, порылся в СМС.

— Вот, погляди. Это сумма упала сегодня. За программу с тобой.

Ургант протянул телефон экраном к Вадиму, там с номера 900 есть зачисление. Шестизначная цифра. А следом был «общий баланс». Девятизначная цифра.

— Охуеть, — только и сказал Вадим.

— Я сейчас выйду из Останкино, отлежав тут на диванчике часок «съемок», сяду в новую «Ауди» и поеду к жене и дочкам. И никто не будет спрашивать, почему у папы так много свободного времени и денег. И всё у нас будет хорошо.

— Но это ложь…

— Тогда ты умрешь! — рявкнул Ургант. Вадим отшатнулся и только сейчас обратил внимание на экран впереди перед зрительской трибуной. Тот показывал настоящее: он на месте ведущего, а Ургант как гость на диване. Блин, полный сюр!

— Умру? — по-дурацки спросил Вадим.

— Конечно! Никакие ярлыки Царя Царей не спасут, если он сам придет за тобой.

— И что же мне делать?

— Да живи же просто, дурак ты такой! Развлекайся! За тобой следит целый отдел! Ты в полной безопасности. Сможешь получить любую награду, Страна Ужасных Монстров даст, что угодно! Если уметь попросить. Ты и так в клетке, так пусть хотя бы она будет золотой!

Вадим задумался. Достал вейп из ящика. Ургант лег на диван и уткнулся в планшет. Прошло минут десять. Вадим созерцал себя с вейпом и Урганта на экране напротив.

— Ты это, погляди там, закончилось? — спросил Иван.

Вадим открыл «Макбук». Там Иван чего-то смеялся, а сам Вадим почему-то был в костюме пчелы. Заиграла музыка.

— У нас в гостях был Вадим Туманов! — сказал Ургант из компьютера, тут же настоящий подскочил с дивана. Поглядел на часы.

— Ого, что-то долго я сегодня, — сказал Иван. — Ты не против?

— Конечно, — ответил Вадим, поднимаясь с кресла ведущего. Ургант занял его место (вернее, свое) и деловито защелкал клавишами.

— Ладно, наше шоу закончено, всего доброго, — улыбнулся Иван. — Надеюсь, тебе понравилось. Хочешь сэлфи?

— Давай…

Они несколько раз сфотографировались, уже через пять минут снимки оказались в Инстаграме Вадима. Он покинул студию, а Иван вернулся на место ведущего. «Макбук» молчал. И показывал мужчину, очень похожего на Энтони Хопкинса.

— Всё хорошо? — спросил Ургант с надеждой.

— Да, — кивнул Дан. — Приятно иметь с тобой дело.

— Об этом точно никто не узнает? Эрв дает мне гарантии?

— Эрв дает только одну гарантию, — сказал Дан насмешливо. — Что вы все когда-нибудь умрете. А он нет.

Экран погас, на нём лого — повешенный в петле показывает Ивану фак. Ведущий сморщился, схлопнул ноут и пошел домой. Его рабочий день закончился.

6

Первая мысль Маши: «Вот это номер, я умерла и попала на небеса?». Она открыла глаза, ощущая небывалую легкость и ясность мышления, всё вокруг поразительно белое. Даже манипуляторы с ножами, окружающие стол, где она лежит, покрыты белой эмалью. Светильники на потолкуе белого цвета, сам потолок. Нет, не небеса.

Попыталась сесть — ничего не вышло. Привязана к столу бандажами. Оглядела себя голую. Странно, как будто грудь больше стала? Живот понятно, но груди еще рано расти. Что-то щелкнуло, замки на бандажах открылись, Маша села.

Да уж, точно на небеса не похоже. Какой-то невероятно крутой хирургический кабинет. Всё стерильно — это понятно, но, судя по количеству манипуляторов и инструмента, делали операции именно они и без помощи людей. Огромное зеркальное окно, видимо, зеркально только с этой стороны. Маша поглядела на себя и ахнула — в отражении не она.

Босые стопы опустились на гладкий полимерный пол. Чувствовала она себя почему-то особенно хорошо, хотя отражение в зеркале пугало. Во-первых, лысая. Во-вторых, лицо другое. Она подошла и увидела на коже лица тончайшие линии. Даже не шрамы, а будто кто-то карандашом провел, и на некоторое время кожа запомнила это. Но не только лицо. Маша всегда была довольно красива, но немного худовата, а тут грудь приобрела форму приличной дыни, а еще задница заметно увеличилась, но не в рыхлую сторону, а как бы округлилась. Под грудью нашлись два тонких шрама, на ягодицах их было гораздо больше. И беспокоила голова. Лысая, как колено, зато линий там провели очень много. Над черепушкой работали старательно. И кто? Странный мужик, похожий на мертвеца, который взорвал себе голову? Почему-то это не так взволновало. И вообще, Маша чувствовала себя очень спокойно. Указательный палец провел по лицу. Скулы стали шире, глаза теперь карие, нос приплюснут слегка — похожа на кошку. Очень эффектное лицо, если шрамы уйдут, смело можно констатировать: так красивее.

— Нравится? — сказал Эрв, заходя в разъехавшиеся, как в лифте, двери, подогнанные к стене так тщательно, и не догадаешься, что они там есть.

— А вы разве живы? — спросила Маша, но не сильно удивилась.

Это был и тот же мужчина, и немного иной. Этот тоже высокий, худой, одет в рабочую робу, на лбу защитные очки. Но лицо, конечно, приятней. Нет, тоже бледный и болезненный, но не труп ходячий. Мешки-синяки под глазами огромны, сами глаза блестят пьяным блеском, да и перегарчиком попахивает в стерильном воздухе этой операционной.

— Я? — палец Эрва встретил свою грудь. — Жив? И не думай даже, Маша. Тот, кто мертв, умереть не может, ха!

— Это вы про «Игру престолов»?

— И про нее тоже, Маша. Ладно, пойдем, Маша, буду тебе на вопросы отвечать. Как же я не люблю эту часть… Дан! Одень нашу королеву-мать!

В комнату вошло нечто… интересное. Если бы не двигался — обычный манекен. Даже кожа такая же, как бы резиновая зеленого цвета. Но двигался широкоплечий мужчина очень даже резво. Как и у манекена — половых органов нет, значит, и одежда не нужна. А вместо головы старый компьютерный монитор показывает уже знакомого Энтони Хопкинса. Почти точь-в-точь. В руках поднос, на нём одежда. Белый халат и домашние тапочки.

— Маша, — сказал Дан.

— Ты Дан, да?

— Си, сеньорита.

Халат легко запахнул прекрасное новое тело, даже немного жаль — хотелось рассмотреть себя лучше. Мягкие тапочки на ноги и вслед за Эрвом.

Оказавшись вне операционной, контраст, однако, есть. Только была в больнице, а сейчас, как на старом советском заводе. Какие-то трубы, провода, вдалеке воет болгарка, пахнет маслом — все резьбы на шпильках тщательно смазаны. Не сказать, что грязно, но такая именно что рабочая обстановка. Кое-где и ржавчина имеется, где кинут кусок трубы или уголка. Эрв вел, за ним Маша, потом Дан. Коридор довольно долгий, сперва Маша увидела и вправду окно в ее палату, с этой стороны прозрачное. Но потом пошли другие палаты или операционные, где шла работа. Какого-то мужчину оперировали — над ним, словно гигантский паук, десятки щупов манипуляторов орудуют скальпелями и зажимами, а где и лазером. Не задержались, но вот уже и другая комната, тут попроще — люди-манекены, копии Дана, разбирают еще одного Дана по запчастям. Внутри нет никаких органов, он словно весь целиком сделан из какого-то пластилина. А вот довольно приличный цех, где несколько Данов починяют летающую тарелку и еще какая-то странная машина, похожая на огромный бур. Ловко орудуют УШМ, варят электросваркой тоже хорошо — без маски. А позади экран огромного телевизора, на котором вращается Земля. Или?

— Это телевизор, там, сзади? — спросила Маша, зная ответ.

— Дан, отключи гравитацию на пять секунд.

Эрв оттолкнулся от пола и повис в воздухе. Маша тоже поняла, что ее больше не прижимает к полу. Похоже, как будто попал в вечную воздушную яму на самолете. Даже желудок и внутренние органы приподнялись и повисли внутри организма. Повисли и прибавившие в размерах груди. Она легонько толкнулась, но тут же гравитация накрыла — пять секунд прошли.

— Мы на орбите Земли… — сказала Маша не особенно как бы и восторженно. Интересно, однако, не более того. Что на самом деле любопытно — ее реакция на всё. Вернее — отсутствие такой реакции. Всё воспринимается как данность, нет привычной некогда женской истерики.

— Ага, — кивнул Эрв. — Это моя внеземная база номер один. Пошли на мостик, там поговорим.

База Эрва оказалась больше, чем нефтеперерабатывающий завод, и очень его напоминала. Трубы в основном, люка, провода. Но попадались комнаты, свидетельствующие о просто фантастической продвинутости местных ученых. Они прошли мимо открытой двери, там помещение шесть на шесть, на полу — самый настоящий город. Здания, крохотные человечки, машинки, вертолетики, скорая помощь вон мигает проблесковыми маячками. Причем, если сопоставить, город, наверное, размером с Москву.

Эрв проходил мимо всего безразлично, только однажды остановился рядом с массивной дверью. Похожа, на дверь в деньгохранилище Скруджа Макдака. Метров пять круглая сейфовая дверь с маховиком по центру. Эрв бережно провел по ней ладонью и пошел дальше.

— Там что-то важное для вас? — спросила Маша.

— Ага. Большая Священная Машина.

Эрв ограничился этим комментарием. Винтовая лестница привела их в просторный зал с сотней экранов и креслом посредине. А вот тут уже приличный мужской бардак. Коробки из-под пиццы и гамбургеров, пустые бутылки виски, полные бутылки в многочисленных ящиках. Одну Эрв сразу зацепил и откупорил.

— Знала бы ты, как тебе повезло, Маша, — сказал Эрв, побулькивая бутылкой. — Люди годами, десятилетиями, жизни порой не хватает, тренируют волю, уходят за край собственного сознания, умом меняют физиологию, а ты это всё получила от меня совершенно бесплатно. Но троих мне не вывезти, придется действовать разными методами…

— А кто еще двое?

— Одного ты знаешь — это твой муж. Вторая — его помощница.

— И что же ты сделал со мной такого? — спросила Маша, рассматривая экраны и что на них. Со всей планеты показывали всякую ерунду. В основном, сериалы, мультфильмы и спортивные трансляции. Много фантастических фильмов. Наверное. Земля в окне ей тоже сперва показалась фантастикой.

— Я думаю, ты уже заметила, твоя внешность изменилась — но это пустяки, чтобы тебя запросто не узнали. Главное, я удалил тебе часть мозга и вытравил всех микромицетов из организма. Кроме этого внутренняя часть твоей черепушки покрыта теперь титановым напылением, это защитит тебя от Царя Царей. Он тебя не достанет. Если не будет уж очень сильно стараться…

— Не совсем… понятно, — улыбнулась Маша.

— Безусловно, поэтому парочка пояснений, Маша. Сейчас я тебе вкратце расскажу первую часть этой книги!

— Первую часть книги?

— Не обращай внимания, Маша! Значит так, Землю захватили, Маша. Пусть будет инопланетяне, но это не совсем точно, Маша. И эти инопланетяне очень серьезно изменили жизнь на Земле. Всё, абсолютно всё, что ты знаешь о мире — неправда, Маша! Даже неправда — тоже неправда, Маша. Это такая тактика захватчика — максимально запутать, чтобы никто не распутал. Есть такое… место, будем говорить. Называется оно — Страна Ужасных Монстров. Это название, поверь, более чем соответствует действительности, Маша. Там есть правитель, он называет себя Царь Царей. Все его так называют. Он захватил Землю и всё тут так запутал, Маша. Если я начну объяснять, как это было сделано, уйдут годы, Маша, а твой пусть и слегка усиленный мозг не справится, Маша. И есть еще одна опасность, Маша. Если я тебе всё расскажу, есть нехилый шанс, что Царь достанет тебя. Даже через защиту, Маша. Потому что защититься от него можно единственным способом — развить волю до космических просторов. Но мне надо было тебя спрятать, Маша, поэтому я просто вырезал у тебя часть мозга, которая отвечает за телепатию и покрыл черепушку титаном.

— Он телепат, этот Царь?

— В том числе, но это всё не совсем точно, Маша! — Эрв то и дела глотал, взор его стал несколько безумней, ноги повели из стороны в сторону, руки размахивали, он почти кричал. — Тут ничего нет совсем точного, Маша! Для упрощения, пусть будет так: он гребанный телепат, Маша! Он может одним усилием воли убить человека за тысячу миль, Маша! Только несгибаемая воля, только мощнейший интеллект, храбрость, самоотверженность и полный жизненный похуизм могут противостоять его телепатии, Маша! Но у меня не было времени воспитывать из тебя героя, Маша, поэтому я сделал это хирургически. Уменьшил твою впечатлительность, добавил стойкости рассудка, убрал душевные переживания, Маша! За это всё отвечает мозг и есть там специальные отделы, Маша! Я вырезал их, Маша, и теперь ты по мозгам почти что герой, Маша! Несгибаемая, топорно отважная, прямолинейная! Настоящая амазонка, Маша! Это может защитить тебя от Царя Царей, Маша, но я не стал надеяться только на это. Поэтому я добавил в схему титана…

— А что за микромицеты, — спросила Маша, равнодушно выслушав объяснения. — И что с моим ребенком?

— Мальчик, совершенно здоровый, родится в срок, — пожал плечами Эрв. — Микромицеты — это грибы, которые живут в нас. Ты знаешь, есть грибы, которые живут на подошвах ног, в ботинках, иногда поражают ногти, иногда кожу. Эти грибы относительно безопасны, но Стране Ужасных Монстров удалось вывести на их основе другие грибы. Эти уже живут внутри, в том числе — в человеческом мозге. Это очень плохие грибы, Маша! Они паразиты, Маша! Они живут в тебе и меняют твое сознание, Маша! Делают тебя сонным, ленивым обывателем, который не способен противостоять Царю Царей. Они развивают в тебе страх, эгоизм, жадность, притупляют отвагу, самопожертвование, гордость и честь! Делают тебя куском говна, Маша! Но им это надо, Маша. Их жизненный цикл рассчитан на шестьдесят лет, Маша, потом им надо, чтобы организм сдох — они сильно развивают мицелий на трупе, Маша. Поэтому эти грибы втрое сокращают естественный возраст для человека, Маша! Ты бы жила в три раза дольше, если бы они не заселяли тебя, Маша! Теперь и будешь. Может быть. Но это еще не всё, Маша! Все эти грибы — это один целый организм! Он мыслит, Маша! Он может менять конкретных людей под конкретные цели, Маша! Страны вести в том или ином направлении, Маша! Он — лорд Гриб. Один из величайших лордов Страны Ужасных Монстров! И он страшен тем, что есть в любом организме, Маша, на этой планете!

— Это как может быть, что все грибы — одного разума, что ли?

— Да-да-да, Маша. Абсолютно все грибы на планете, что микромицеты, что макромицеты — это наши враги, Маша! Ужасные и непобедимые! Человечеству надо бы объявить войну этим грибам, а не жульены делать!

— Ты так шутишь? — приподняла бровь Маша.

— Ха-ха-г! Я никогда не шучу с грибами или Страной Ужасных Монстров. Я же говорю: ты ничего не знаешь об этой книге? В этой книге всё ложь и всё — только часть правды! Ты не можешь понять, как все грибы на планете могут иметь один коллективный разум? Не можешь себе это даже представить?! Тогда тебе будет хреново в этой книге, Маша!

— Даже те грибы, которые мы в лесу собираем? — всё равно не верила Маша.

— Да, не всё решает хирургия, — Эрв оценивающе поглядел на голый череп девушки. — Если бы я вырезал больше с затылочной части… Ладно, хуй с тобой! Дан! Покажи мне основную грибницу лорда Гриба!

— Их сейчас три, — ответил мужчина с телевизором вместо головы.

— Давай ту, что на Амазонке.

Вся сотня экранов погасла одновременно и снова зажглась, только теперь каждый показывал лишь часть картинки. Зажужжали привода, телевизоры съехались друг к дружке, образовав один гигантский экран. На нём тот же вид, что спутал Машу — наша планета. Только эта уже вертится, как того хочет хозяин. Крутанулась на Африку, прошла Атлантику, вот уже Амазонка. Только такую речку не показывают по Найшэнэл Джиографик!

— Это… правда, что ли? — впервые удивилась Маша. — Но ведь так не бывает. Это бы показали по ТВ.

— Хех! Там, на ТВ, сидит другой лорд — Ар. Никто никогда не показывает вам правду, глупенькие людишки. Всё ложь и обман…

Речка текла… только вот джунглей вокруг нет. Грибковый нарост, некий просто гигантский гриб-трутовик растянулся на сотни километров вокруг Амазонки и медленно поглощал всё живое. Сам гриб пестрый, будто мухомор, а вот всё, к чему прикоснется, медленно чернело. Похоже на черный рак у яблони — споры грибка убивали растения изнутри. Картина воистину ужасная. Что удивительно, казалось, растения знали, что их поедают и даже росли макушками от реки. Как руки грешников, которых затягивает в адский котел, они, наверное, на своем древесном языке молили о пощаде, но никто их не слышал…

— Ты бы слышала, как кричит этот лес, — покачал головой Эрв, будто подслушал ее мысли. Будто? Это не было бы особенно удивительно. — Звери и птицы там голосят привычно, а вот деревья… Это очень жуткий лорд.

— Но он же так всю природу проглотит!

— Проглотит, — кивнул Эрв. — Как регулярно и делает. Он уже сотни раз съедал всю поверхность планеты, но делает это он медленно. Это его основное тело, оно имеет всегда одинаковую площадь. Нет, он мог бы и всю планету занять, но тогда — чем будет кормиться? Если бы у грибов не было мозгов, они б давно захватили эту планету, Маша! Но они предпочитают заботиться о хозяине, как сознательный паразит…

— Значит, планетой правит этот гриб?

— Аха-ха-ха-ха!!! — залился смехом Эрв. Только очередной «бульк» из бутылки привел его в чувства. — Так можно сказать, что планетой управляю я! Это было бы ближе к правде. Нет, Маша. Лорд Гриб — только один из многих-многих лордов Страны Ужасных Монстров, Маша! Их очень много, Маша! Но и они не управляют планетой, Маша. Вообще-то, чисто формально, в конституции нашей планеты, а такая есть, записано, что принадлежит она людям. И это не изменить никому, Маша! Именно поэтому Царь Царей вынужден еще вас терпеть! Так давно бы уже вас перетравил бы…

— А почему так?

— Еще одна почемучка… — вздохнул Эрв. — Потому что Третьи Небеса… вернее, Земля создана людьми для людей, понимаешь, Маша? Если тут не будет достаточного количества людей, Земля просто перестанет работать, Маша.

— А как может работать Земля? Крутиться перестанет.

— Ты думаешь, предназначение планеты — вращаться? Зачем, по-твоему, вообще планеты?

— Ну, не знаю. Странный вопрос. Они есть и всё.

— Это в голове у тебя каша есть и всё, а в таких глобальных вещах всегда есть смысл… который тебе не постичь, пока не станешь подобием меня. А для этого, как оказалось, вырезать часть мозга недостаточно… Ладно, к делу, Маша! Я ведь тебя не просто так спас, Маша! Ты мне нужна, понимаешь, Маша! Ты мне поможешь разрешить одну о-о-очень важную загадку, Маша! Если мы ее решим, я начну путь, который снова вернет Землю людям, Маша. Мы прогоним захватчиков, Маша, и ты вместе с Вадимом мне в этом поможшь, Маша!

— А почему мы будем тебе помогать?

— О, видно, что труды мои не пропали, — усмехнулся Эрв. — Я могу вас просто заставить, но тут немножко не та ситуация, Маша. Надо, чтобы вы заинтересовались сами, Маша. Поэтому я буду вас заинтересовывать, Маша!

Он просто отшвырнул еще почти полную бутылку. Она не разбилась, звон стекла отразился от металлических стен, а следом шорох катящейся по просечке бутылки. Эрв к креслу, уселся удобно, закинул ноги на специальный кронштейн. Только сейчас Маша заметила, Дан куда-то подевался. А вот и он. Тащит кресло, отлитое из металла. Ну, фигура у него действительно мускулистая, но человек никогда не поднял бы такое кресло. Оно килограмм триста, наверное, весит, а суперкомпьютер несет его и даже без напряга. Дан со всего маху поставил мебель рядом с Эрвом и ушел куда-то, Маша села, странно, вроде металл, а теплый.

— Давай Вадика, Дан, — приказал Эрв. С экрана пропал лорд Гриб, земля раскрутилась, к Маше подлетел ее город — Ростов-на-Дону. Очень любопытно, весь город показан четко, а этот кусок закрыт черным пикселем.

— Это же район Вадима, — сказала Маша заинтересованно.

— Сигнал идет со спутника Страны Ужасных Монстров — остальные над Ростовом они сбивают. Идет очень серьезная, я бы даже сказал беспрецедентная операция по засекречиванию жизни Вадима Туманова. Царь Царей так никогда не делает.

— Почему?

— Потому что он — распиздяй и его фирменный стиль — распиздяйство. Понимаешь, Маша, Страна Ужасных Монстров и Царь Царей — это регресс. Это упадок. Это смерть, ужас, кошмар и страх. Это тяжеленная, мощнейшая, практически неубиваемая система, которая поддерживает себя в единственном состоянии постоянного распада. Очень похоже на СССР, что, собственно, и понятно — Царь его и строил. Мощнейшая страна, которая могла победить любое государство на планете, была самой технологически продвинутой, имела самую сильную армию, решала нереальные задачи, поворачивала реки вспять и воздвигала в пустынях города, освоила районы крайнего севера, запустила атомные ледоколы, дошла до Северного полюса, имела лучшие ракеты, но везде и во всём эта система была распиздяйством. В нём ракеты были, а нормальное мясо приходилось доставать. Эту схему мощной системы, где всем жителям живется плохо до самого последнего момента, хотели растянуть на планету, но в последние годы решили применить другую — бешеного расслоения. Одни будут жить очень хорошо, Маша, но их будет меньше одного процента. Остальные будут на них работать. И будут несчастны. Девяносто девять процентов будут несчастны в нужде, а один процент будет их эксплуатировать, пить все соки и наслаждаться жизнью. По сути, рабовладельческий строй, только в современном мире стало возможно сузить класс господ всего до одного процента населения планеты. Пока они пришли к этой идее и реализуют ее в ближайшие десятилетия…

— А зачем им это надо? — Маша слушала спокойно и ровно, запоминая новую информацию. Ее «обрезанный» мозг просто не мог больше удивляться, по крайней мере, сильно удивляться.

— Ты просто не понимаешь, кто такие «они», — усмехнулся Эрв. — Ты ж видела лорда Гриба, как он может жить иначе? Он либо всех сожрет и сам сдохнет, либо будет поедать медленно, выращивая питание постепенно и попутно. Он просто такой, какой есть и другой схемы у него быть не может. Таков и Царь Царей, Маша! Он зло, кошмары, страх, ужас сам по себе, и всё вокруг он превращает в себя, Маша! Всё вокруг должно быть как он, понимаешь, Маша? Он как бы и часть системы, и она сама…

— А всё же, каков этот Царь?

— Будем надеяться, ты его никогда не увидишь, Маша, — отмахнулся Эрв. — Незачем тебе знать о нём больше, чем я тебе рассказал, ты уж поверь. Потому что он трус, Маша. Осторожен до самой-самой мелочи. Он скрыл информацию о себе в древних легендах и во многом еще. Если бы он лично всеми управлял, у него лучше получалось бы, но его правление — такое же, как я тебе описал. Мощное, ужасное, страшное, но ужасно неэффективное! Он сам — упадок и распад, Маша! Так что не надо об этом, Маша. Если я тебе расскажу о нём больше положенного, ты станешь его врагом, Маша. И он убьет тебя, Маша!

— Хорошо. А тебя-то он не убивает?

— А, да. Точно. Забыл представиться.

Палец нажал кнопку, из подлокотника кресла выехал пистолет. Маша ничего сообразить не успела, как Эрв приставил к виску, раздался выстрел. Алые капли забрызгали ее белый халат, Маша взвизгнула — это даже ее проняло.

— Меня зовут Эрв, — донеслось сзади. — Я — Мертвый бог.

Маша повернулась, к ней идет Эрв. В новеньком, как у нее, халате и таких же тапочках. Мимо ящиков с виски, рука лениво зацепила бутылку. Эрв сделал глоток, а потом подошел к креслу и небрежно скинул свой же труп на пол. Тоже легко так сделал, сразу и не скажешь, что такой сильный этот дед.

— Меня нельзя убить, Маша. Только поэтому я еще жив.

В зал зашел Дан, вздохнул с экрана, глядя на труп, но взял мертвое тело за ногу, потащил. Кровавая дорожка на просечке следовала за ним. Еще три Дана с швабрами зашли и, чавкая массивными тряпками, принялись убирать кровь, остатки мозгов и костей.

Машу это впечатлило. Даже левая подмышка намокла. Вроде бы.

— Тогда почему ты его не убьешь? — спросила Маша резонно.

— Потому что из людей его никто никогда не видел — уже хотя бы поэтому, — усмехнулся Эрв. — Мой тебе совет, вообще поменьше бы ты про него расспрашивала. Я же уже объяснял…

— Ну, тут, понимаешь ли, ситуация, — всплеснула руками Маша. — Ладно, не хочешь о нём, расскажи обо мне? Почему меня похитили? Почему посадили в это дворец — родильный дом?

— Вот эти вопросы поинтересней, — усмехнулся Эрв, делая еще один глоток. — Я так думал, дело в твоем погибшем ребенке…

— Чего?

— Ну, ребенка твоего пустила на органы Страна Ужасных Монстров, предположительно, потому что вы с Вадимом — чистокровные люди…

Вот тут уж Машу… почти проняло. Конечно, сообщить такое матери! И она довольно трезво отметила: вмешательство Эрва в ее психику определенно заслуженные. Расскажи он это той Маше, которая томилась во дворце — бр-р-р. Наверное, с ума бы сошла.

— Интересно, — сказала сухо.

— Интересного тут будет много, потому что это — не совсем достоверно, — оправдался Эрв. — Я взломал их архивы и обнаружил, что сын Вадима и Марии Тумановой использовался в качестве генетического материала. Это натолкнуло меня на мысль, что вы — чистокровные люди. На Земле таких немного, но не редкость, не редкость. Дальше было еще интересней, я обнаружил, что на Вадике — ярлык Царя Царей, Маша! Чего брови поднимаешь, Маша?! Это защита такая, понимаешь, Маша?! Никто из его слуг не может ему сделать ничего плохого, Маша! Но тут случилась еще одна история, Маша! Если бы был важен только Вадим, Маша, то тебя, Маша, стопроцентно должны были бы пустить в расход, Маша! Но они не только этого не сделали, Маша, они тебя заперли в такую темницу… ты не представляешь, чего мне стоило тебя найти, Маша! И они поместили Вадика в этот ростовский инкубатор, подослали к нему сексбота, засекретили всё, что с ним происходит, Маша!

— Я ничего не понимаю, — сказала девушка, наморщив лоб.

— Это фигня, — отмахнулся Эрв. — Плохо — что я ничего не понимаю, Маша! Но мы это исправим, Маша! Я знаю точно, Маша, вы с Вадиком — жизненно важны для Царя Царей и Страны Ужасных Монстров, Маша! Именно жизненно! Если мы разберемся, почему, Маша, мы возьмем тиски и зажмем там яйца Царя Царей, Маша!

— И как мы это узнаем, Эрв?

— Мы проникнем в твои воспоминания, Маша! Мы исследуем всю твою жизнь и узнаем, почему ты так важна! И мы вытащим Вадика из того пиздеца, куда он угодил! Я никогда не был так близко к этим тискам, Маша! Никогда!

Рука Эрва сделала такое движение, будто он закручивает эти тиски, выражение лица у него было при этом очень радостное.

Вдруг сотня экранов вокруг них окрасилась красным. Потом все погасли, а дальше с них уже глядит Дан. Лицо непривычно серьезное.

— Мы нашли его, Эрв. Он — самый крупный монстр, который попытается присоединиться Царю Царей. Его зовут Танис.

— Танис, да, — кивнул Эрв. — Тахионный монстр из соседней Галактики. Я слышу, как Царь Царей зовет его персонально. О, это такой монстр, которого нам совсем не надо было в нашей книге, Дан!

— О чём это вы, мальчики? — спросила Маша.

— До этого тебе пока рано, Маша, — сказал Эрв серьезно. — Подумай надо всем сказанным, Маша. Мне придется разобраться кое с чем, Маша. А потом мы узнаем о тебе то, что даже ты не знаешь, Маша!

7

Началось, конечно, после Урганта. Он вернулся, родители собрали привычных роботов на званный ужин, приперлась его бывшая уже теперь топ-модель Лариса. Отец начал ворчать, что сын продолжает заниматься фигней со своими пришельцами и йети, что уже на «Первом канале» побывал, а такая несолидная тема его программ. Брал бы пример с Дудя или Соболева, или Парфенова, в конце концов.

— Где это видано, тебе уже детей пора делать, а ты всерьез с этими придурками осуждаешь, правда на видео засняли дьявола? — бурчал отец, наливая стопки себе и зятю. — Да там видно за километр, что рога клееные, но найдется же малолетний дебил, который этого в упор не заметит. И будет снова и снова показывать видео о рептилоиде, охраняющем Обаму. Был один у вас мужик нормальный, Кривоходов, и тот исчез…

— Да, что-то давно я его не видел, — отозвался Вадим, запивая пивом жареную картошку. — На связь не выходит, в соцсетях его и раньше не было…

— Соцсети эти ваши… — захлебывался слюной отец, — ладно, давайте выпьем за Вадика, что доехал он всё-таки до Урганта!

Выпили, закусили, Вадим залпом дожал бокал пива, набрался смелости, сказал как бы невзначай:

— Окэ, я бы и не против тематику шоу обновить. Расширить. Но на это ж бабки нужны. Спонсора бы мне найти, а я пока даже новую помощницу не найду…

Тишина. Секунды на три. Волосы у Вадима приподнялись, лоб покрылся испариной. Все за столом замерли. На целых три секунды ложки зависли у открытого рта, взгляды остекленели, ножка Ларисы перестала поглаживать его под столом. Три секунды — время остановилось. Пробежала быстрая мысль, уж не Эрв ли снова остановил время? Но ее растерзала другая мысль — дерзкая и злая! Нет, это они анализируют! Добились же цели! Сломали Вадима! Заставили уйти от мистики и непознанного к мирскому! И, значит, надо что-то делать дальше.

Кто-то нажал «плэй», родные и близкие продолжили набивать пузо. И только папаша сказал небрежно:

— Спонсора? А чего, может, и найдешь…

И Вадим нашел. Уже вечером, сразу после очередного сеанса сбора спермы, запиликал телефон. Звонили с «Первого канала» с очень заманчивым предложением сотрудничества. И как бы невзначай намекнули, хорошо бы Вадиму расширить аудиторию и говорить не только о мистике?

— Окэ, — сказал Вадим в трубку, губы его растягивали прилично зловещую улыбку. — Я согласен на ваше предложение…

— С вами свяжется господин Тюрин, он будет Вашим куратором, — ответили Вадиму и повесили трубку.

В ту ночь спал он очень крепко и хорошо. Что стало некоторым исключением из правила. Кошмары посещали Вадима всё чаще и чаще, он скидывал это на нервы и что перестал пить таблетки. В снах ему виделся то некий жуткий монстр, который улыбался из темноты, а хилый звездный свет очерчивал его гигантские зубы. И сухие губы. В других снах часто виделся повешенный на старом кладбище. Только висел он совсем не спокойно. Наоборот, Мертвый бог, а был это именно он, извивался в петле, танцевал и грязно-грязно матерился. Он, что называется, бесновался, но не мог сорваться с петли. Его бессмертие было бессмысленно, а великая власть ограничена и прилично давно. Но и его нельзя списывать со счетов.

Зубастое чудище снилось чаще и с каждым новым сном становилось ближе. Вадим подолгу беседовал с ним, но никогда не мог запомнить, о чём говорили. Необычные сновидения постепенно перешли из сна в явь. Где-то далеко в затылочной части черепа и днем Вадим слышал не то рык, не то бас гигантского монстра. Он чувствовал, как тот наблюдает за ним, это был тяжеленный взор, в котором, однако ж, чувствовалась защита. Конечно, это был он — загадочный и могущественный Царь Царей. И у него много-много слуг, и никто не может навредить Вадиму. В этом он чувствовал безопасность. Пусть на него положил взгляд монстр, это страшно, но ты под защитой. Правда, пока монстр не захочет тобой поужинать.

Он проснулся утром, Лиза очень сексуально валялась в кровати, изображая сон. Какие потрясные у нее формы! Такая гладкая кожа, такие линии. Не бывает таких у обычных девушек. У любой можно найти какой-то изъян: прыщик на заднице, асимметрию черт лица, малюсенький жировичок, излишняя волосистость интимной зоны… Но у Лизы нет ни единого прыщика, тело покатое и плавное, как у надтаевшей ледяной бабы, а волосы ниже пупка попросту не растут, словно у маленькой девочки. Нет, сделано всё, типа что сбрито и даже несколько дорогих депиляторов есть в ванной, там и специальные крема, но видно же — волосы не растут. Кожа гладкая, словно теплый латекс. Ее грудь… Это не просто идеальная грудь, с не очень крупным соском, это идеально умещающаяся в его ладони, плотная, вообще без дряблости сиська, разработанная специально под него. Словно с его идеала сняли мерки и сделали ему вот эту игрушку. Как собаке делают резиновую кость, как будут делать в будущем механических собак, так вот ему сделали, нате, синтетическая девушка. Не ебут мозги, смеется над всеми его шутками, делает отличные борщи и собирает на кой-то ляд его сперму.

Ровно в девять зазвонил телефон — какой-то незнакомый номер. Вадим поднял трубу.

— Гхм-гхм, здравствуй, Вадим, — сказал очень приятный голос. — С тобой говорит Алан Тюрин. Я — твой куратор с «Первого канала».

— Здрасьте, — ответил Вадим.

— Я бы хотел встретиться и обсудить некоторые наработки относительно твоего шоу. Нынешняя его тематика нам не совсем что подходит. Мы, все-таки, не «Рен-ТВ», сам понимаешь…

— А есть шанс, что мое шоу попадет на «Первый»? — Неужели то, что он слышит, происходит с ним?

— А почему нет? — усмехнулись в трубке. — Ты же был у Вани. Ничего особенно сложного…

Ага, был. И вправду, ничего особо сложного. Это такой совсем не прозрачный намек. Конечно, этот Тюрин должен знать, как делается шоу у Урганта, да и многие другие, наверное снимают по этой схеме. И предлагает ему этот вариант?

— Конечно, до Вани тебе еще расти и расти, — снова понятно, что Тюрин улыбается, — Он — лучший из лучших на телевидении. Но, если твой канал получит достаточную нагрузку по популярности, шансы у тебя есть. Только не рассказами про снежного человека. Я вижу это больше как некоторое интервью. Нечто вроде того, что делает Дудь. Эта тема сегодня модная. Ладно, это не телефонный разговор. Надо нам встретиться. Давай позавтракаем вместе?

— Конечно, конечно! Где?

— Через пятнадцать минут за тобой заедут.

Тюрин положил трубку. Довольно резко, так делают только какие-нибудь большие начальники. Лиза еще изображала сон или подзаряжалась, кто там поймет? Вадим быстренько рванул к гардеробу, надел свои более-менее приличные шмотки: джинсы, туфли, белую футболку и пиджак. Брызнулся духами и выскочил на улицу. Хоть и прохладно, прождал положенные пятнадцать минут, как к подъезду подъехала новая «Тесла». За рулем сидел явно не водитель, а какой-нибудь помощник, потому что никакого пиетета он перед Вадимом не испытывал, только кивнул, чтобы тот сел. Молодой красивый парень, примерно того же возраста, что Вадим, он не проронил и слова, пока белая молния с электромотором виляла меж бензиновых собратьев по улицам Ростова. Привез его к кафе, в котором Вадим не был. Тоже недалеко от центра, но Ростов, как и любой другой более-менее старый город, имеет особенность прямо в самом оживленном месте иметь закоулок, где словно попадаешь в другой город. Хорошо это иллюстрируют знаменитые питерские дворы на Невском проспекте. Так и тут, вроде шестиполосная дорога, а тут закоулок, аккуратная дверка и незаметная вывеска «Жареный петух». Что за дурацкое название, Вадим толком и не обратил внимания, водитель впервые подал голос — приятный, без всяческого южного акцента, даже чрезмерно правильный:

— Тюрин ждет тебя там, Вадим. Желаю удачи.

— Спасибо, — ответил Вадик и вышел из «Теслы».

Шесть аккуратных ступенек из кованного железа приятно пропружинили под его туфлями, дверь изящной ковки открылась, когда он потянул за шикарную, массивную латунную ручку в форме куриной лапы. Походя Вадик заметил, что и перила украшают маленькие петушки, они же танцуют по раме витрины, чудной вязью летают по стеклам на двери. Теплый воздух обдал его исключительно приятным ароматом жареной курицы, рот сразу наполнился слюной. Вадим вошел, огляделся. Всего десяток столиков, три заняты молодежью и за четвертым ждет его клиент. Высокий, худой, со странно округлой головой мужчина лет около сорока, но выглядит очень спортивно. На нём отличного покроя классический костюм, правда, как будто на пару размеров меньше. Не в плане длинны, а как бы обтягивает жгуты мышц. Вадик и сам посещал спортзал, прекрасно знал, вот такие худющие ребята — самые выносливые и могут поднять штангу не хуже мужика в пару раз толще. Непомерно длинные пальцы изящно держат малюсенькую чашку кофе, темные глаза внимательно таращатся в последний «Айпад про». Брюнет, короткая прическа, но не просто стриганули машинкой под насадку, соблюдена многоуровневость — на висках и затылке короче, потом длиннее ко лбу. Такая стрижка, может, и сложнее будет, ведь ежик у высокого лба едва ли в десять миллиметров.

Дверь над Вадимом зазвенела колокольчиками, Тюрин оторвался от гаджета, темные глаза уставились на Вадима. Тюрин широко улыбнулся, Вадим тоже и даже помахал. Почему-то показалось, улыбка у куратора чрезмерно широкая. Она открыла мелкие зубы, коих, кажется, положено быть поменьше. Вадим подошел к столику, Тюрин не встал, но протянул длинную, худую, но жилистую руку. Ладонь Вадима встретилась с ладонью куратора, парень отметил, какое мягкое вышло рукопожатие — Тюрин пожал не сильно, но и это не потная ладошка, совсем не делающая усилия. Эта ладонь не держала гриф штанги или перфоратор, но частенько соприкасалась с самым могущественным инструментом на планете — с авторучкой.

— Рад видеть вас, Вадим, — сказал Тюрин. — Гхм-гхм, присаживайся.

— Я тоже очень рад знакомству, — Вадим улыбался, Тюрин тоже. Парень почувствовал некую взаимную симпатию. Так иногда бывает, только увидишь человека или поговорил пару минут и всё — понимаешь, что можешь с ним проболтать и час, и день, и компания не будет напрягать.

— Я заказал тебе сэндвич с филе грудки и кофе. У них тут отличные сэндвичи.

— Спасибо.

— Ну что ж, давай сразу к делу, Вадим. Ты нам понравился. Больше скажу, ты понравился мне. И я настоял, что тебя надо двигать в Москву и не в Интернете, а на ТВ. В тебе есть потенциал, в тебе есть живинка, ты нравишься молодежи, которая утверждает, что не смотрит телевизор, а на деле смотрит телевизор в записи через Интернет. Я хочу сделать ставку на тебя, Вадим. И я не прогадаю. Однако для этого придется проделать некоторую работу.

— Какую?

— Не совсем сложную, но работу. Немножко поработаем над внешностью, хотя с этим и сейчас неплохо. Тебе придется сделать татуировку — это сегодня обязательно для молодежи. Гардероб подработаем, дадим хорошую машину — наши блогеры должны вызывать зависть и желание подражать, желание стать вторым Дудём, но ни у кого не должно получиться. Ты станешь как желанный плод, недостижимый ни для кого. А еще мы будем позиционировать тебя как холостяка, поэтому тебе придется расстаться с девушкой.

Ого! Вот это, как говорится, поворот. Нет, Лиза со своим сбором спермы поднадоела, конечно, но — такая красотка! И она не с Тюриным, что ли, в одной шайке-лейке? Впрочем, Вадиму стало понятно сразу.

— Не переживай, Вадим, — мягко улыбнулся Тюрин. — Понимаю, конечно, девушка у тебя красивая, но неужели не хочется попробовать других? Уверяю, очень быстро ты станешь самым желанным мужчиной в российском Интернете. Ты и сегодня вполне знаменит, а потом мы тебя затащим на какое-нибудь интервью, где такого красивого тебя расспросят про личную жизнь, ты скажешь, что холостяк, и девушки пойдут косяками. Мы уже делали так и с Кридом, и с Федуком… А еще надо будет переделать студию, подобрать персонал и поговорить с гостями, но это я обеспечу. С тебя же нужно самое сложное и важное.

— Что же? — сглотнул Вадим. Должен же быть подвох.

— Ударить по рукам, — опять улыбнулся Тюрин и протянул свою теплую ладонь. Вадим усмехнулся в ответ и пожал ее во второй раз. — Замечательно.

Вадиму показалось, что где-то в затылочной части черепа приятно заурчало.

8

Дина открыла глаза ровно за секунду, как услышала: «Пилик-пилик, пилик-пилик, пилик-пилик». Звонил телефон, который дал ей Эрв. Она с трудом села на кровати и сморщилась от вони. В квартире разило духами и пропавшими продуктами. Кроме того она, кажется, забыла смыть за собой в туалете. Поглядела на пол — весь в стекле и тряпках. О кухне старалась даже не думать. Телефон лежит на тумбочке очень аккуратно. Взяла. Пальчик с длинным накрашенным ногтем тронул изображение зеленой телефонной трубки. Тут же появилось лицо, которое она уж точно никак не ожидала увидеть.

— Ну, ты уже проснулась, соня? — сказал Кривоходов с экрана.

— Данила Сергеевич? — не поняла Дина спросонья. — Как вы тут…

— Не бери в голову, Дина, — ответил он также ласково. — Меня прислал Мертвый бог Эрв.

И вот тут вся сонливость ушла разом. Резко, будто разбилась большая стеклянная витрина. Она всё вспомнила. Свое безумие, лавровый лист, такси, чертово колесо, Эрв, улетающий на тарелке. И…

— Но я же… — сказала девушка слабо. Телефон упал на грязный пол, ладони легли на шею. Гладкая кожа. Ни шрама нет, ничего, будто бы и не… Господи, что же происходит?! Как она вообще попала к себе в квартиру? Последнее, что помнила, чертово колесо, нещадно скрипя и лязгая, повезло ее навстречу земле. Звезды сияли ярко, под шубу заливалась приятно теплая кровь. И потом всё.

— Но ты же, — кивнул «Хопкинс» с экрана. — Да-да, ты всё правильно помнишь. Ты не учла одну деталь — от предложения Мертвого бога так просто не откажешься.

— Да что ему от меня надо? — всполошилась Дина и вдруг поняла, что голая, натянула пододеяльник на пухлое тело.

— От тебя он хочет, чтобы ты помогла спасти своего друга Вадима. Но чтобы это сделать, ты должна была умереть.

— Зачем? — Дина сжалась на кровати, укутавшись пододеяльником по подбородок. Ладони то и дело трогали шею, проверяя, всё ли в порядке.

— Ну, мертвые как-то поспокойней будут, — усмехнулся Дан.

Дина подняла смартфон с пола, наглая рожа Кривоходова глядит весело.

— Как вы вообще попали сюда? — спросила Дина неуверенно.

— Но я же тоже умер, — пожал плечами Дан. — Как и твои родители, друзья и все прочие. Теперь уже можно сказать: как ты.

— Что теперь со мною будет? — спросила Дина, к глазам подкатили слезы, но никак не хотят бежать. Странно, еще вчера девушка уже ревела бы навзрыд.

— Ты похудеешь, — усмехнулся Дан. — Мертвые меньше едят.

— Но я же живая, — сказала девушка неуверенно. Ладонь легла на сердце — стучит. Набрала воздуха в грудь — заходит.

— Только технически, — кивнул Дан. — Понимаешь, Дина, всё вокруг — Матрица. И это не та тупая Матрица из фильма. Тут так много уровней вранья, что любому нормальному человеку разобраться никогда не удастся. Страна Ужасных Монстров генерирует… они называют это Сном. Мы не до конца разобрались, что это такое, но оно подавляет сознание и вы, люди, просто не замечаете, что происходит вокруг. Был такой даже фильм, про когда инопланетяне захватили Землю, но есть очки, которые надень, и всех инопланетян увидишь.

— И при чём тут я? — не поняла Дина. Вроде, спрашивала она не про это.

— Я же сказал: любому нормальному человеку, — закатил глаза Дан. — А человек, который совершил самоубийство — он-то уж никак не нормальный.

— Но я же живая! — настаивала Дина.

— Живая, конечно! И, наверное, больше на тот свет не хочешь?

Дина замерла. А ведь правда! Еще вчера в душе была тоска и безысходность, а теперь… ну, если сделать поправку на обстоятельства, чувствует она себя хорошо. Даже хочется в квартире прибраться. Даже жалко, что вчера тут всё разгромила!

— Не хочу, — сказала Дина тихо-тихо, будто стеснялась, что желает жить.

— Вот-вот, — кивнул Дан. — Смерть очень отрезвляет, Дина. Я не могу сказать, насколько, по этим делам Эрв соображает, но известно совершенно точно — после смерти действие Сна ослабевает. Не на сто процентов и даже не на пятьдесят, но процентов на пять любой, переживший смерть, становится устойчивей к Сну. Начинает видеть некоторые вещи, понимать некоторые вещи, даже размышлять над которыми живому бы в голову не пришло. А так как твоей смертью руководил Эрв, ты, я думаю, процентов на двадцать-тридцать проснешься. И, что важно, сможешь эту способность развивать вплоть до того, что увидишь планету такой, какая она есть! Без миражей Страны Ужасных Монстров!

— Каких еще монстров? Вы говорите загадками.

— А, да, точно, тебя же не было, когда Эрв объяснял, — спохватился Дан. — Если вкратце, вашу планету захватили пришельцы из космоса…

— Почему «вашу»? — перебила Дина. — Вы с тоже, что ли, с космоса?

— Милая, ты лучше погляди в окно и сразу поймешь, о чём я тебе говорил. Заодно и поймешь разницу между живым и мертвым.

Дина положила телефон на кровать, натянула пододеяльник на манеру туники и осторожно, раздвигая стопами стекла, подошла к окну. И как только она увидела, что за ним, пододеяльник упал.

Там — ее двор. Довольно знакомый двор, который она видела уже несколько лет. Лавочки, клумбы из старых покрышек, травку слегка припорошило снежком. И на какую-то секунду Дина даже залюбовалась красотой… которой не было. Тут с нее словно сняли вуаль. Всё вокруг другое. Лавочки, что вроде бы красили этим летом, облезлые и ржавые. «Белоснежный» снег даже не серый, а местами черный. А какому идти с этого неба? Темные тучи гораздо ниже обычного и порошат крупными, неприятными хлопьями, будто осадок от химической реакции болтается в колбе. Есть просвет меж туч, но тоже ничего хорошего — небо не синее, а нечто среднее между голубым и зеленым. Солнце светит гораздо мягче, едва пробиваясь сквозь эти тучи. Она вновь перевела взгляд на двор и вспомнилось, как тогда волосы на голове подняло вертикально вверх. Ну не могла она не заметить всего этого!

Люди, шедшие по двору, во-первых, их было много. Непривычно много, будто через ее двор экскурсию ведут. И все люди были очень неприятные. Одеты совсем без вкуса, кто в дорогуще-вульгарные шмотки, кто в лохмотья. Много больных, причем, интересно, Дина понимала, что вот это пузо у мужика указывает на рак кишечника, а у того печень уже давно не справляется с «парой стопок под ужин». Попадалось множество просто уродов или калек. Кто без ноги, кто без руки, с рожей, с проплешинами, а та вообще кровью харкает. Идут мальчики и девочки в новых коллекциях модных брендов, а рядом пацан в рванине с вожделением таращится на них. Первые явно не замечают второго, хотя прошли мимо. И совсем уж нереально — происходит-то всё почти в развалинах. Асфальт давно полопался, сквозь щели растет трава. Везде грязь, наплывы земли вокруг дорог расползаются неаккуратными грязными лужами, благо, приморозило, но, как отдает, без калош на улицу не выходи. Дома тоже грязные и в безвкусной граффити. Вон стайка малолеток уродуют и так извазюканную стену. Рисуют, в основном, женские и мужские гениталии да матерные слова. Вообще, всюду это безвкусное граффити, где тема секса обыгрывается по-разному, но обязательно нарисовано топорно, непрофессионально и непропорционально. Все мусорные баки переполнены и стоят, фактически, в грудах мусора. Везде мусор. Дина совсем недавно рассказывала московской подружке, что наконец в Ростове начали хорошо убирать, да куда там! Пластиковые пакеты висят на деревьях, бутылки вокруг каждой лавки накиданы алкашнёй, вон как раз пара сидит и половинит поллитру. Закусь лежит на одноразовых тарелочках, как та опустеет, ее кидают под ноги. Короче, не двор, а помойка.

Но, конечно, люди поражают больше всего. Так много, оказывается, несчастных ходит по улице. А вот и некто счастливый. Подъехала какая-то машина, в марках Дина не разбиралась, но видно, что дорогая. Молодой красивый мужчина, одетый достаточно стильно, вылез из нее. Он неодобрительно поглядел на алкашей, сидящих, по-видимому, у его подъезда. Достал телефон, потыкал в него, машина квакнула сигнализацией. А потом рядом с ним прямо из воздуха образовалась синяя фигура!

Нечто непонятного пола синего цвета, чуть-чуть просвечивает, словно приведение, существо взяло на козырек. Мужчина сказал ему что-то, и существо резко развернулось к алкашам на лавочке. А те, судя по поведению, даже не видели синего призрака, что решительно идет к ним. Синее существо бесцеремонно стукнуло по бутылке, та упала и разбилась. Один алкаш смотрел на это дело мутными глазами, а потом крикнул что-то обидное второму. Тот не отстал, они поднялись, а существо тем временем перевернуло все тарелки с закусью. Мужчины начала толкать друг друга, призрак отошел в сторону, оглядел их, хотя глаз на плоской морде нет, но, видимо, как-то он видел. И потом просто исчез, а мужчина, отдавший ему приказ, под шумок уже скрылся в подъезде. Алкаши еще потолкались пару минут, махнули рукой и удалились восвояси.

— Что это было? — спросила Дина у телефона. Тот лежал на кровати, но тоже, видимо, как-то умудрялся видеть двор.

— Ты про что? — спросил Дан. — Про пейзаж или про угодника?

— Вот, видимо, про угодника, — кивнула девушка. — Ну, это синее такое приведение.

— Ну, угодники очень давно прибыли на эту планету. И земляне сдали им четвертое или пятое измерение, правда, конечно, не бесплатно. Любой человек раньше мог вызвать угодника в третье измерение и попросить какую-нибудь услугу, теперь же людей, хотя бы о них знающих что-то, не так много осталось, да и их измерение подзасрали — там Царь тоже покуролесил.

— А что с остальным? — Дина только сейчас сообразила, что стоит голая, натянула одеяло обратно и вернулась к кровати. — И что то был за мужчина, который вызвал этого угодника? Почему небо такое грязное и двор тоже?

— Так оно такое уже лет семьдесят, — пожал плечами с экранчика Дан. — Со Второй Мировой. Тогда столько понакидали атомных бомб, что загадили атмосферу конкретно…

— Вроде была же только одна бомба? — перебила Дина.

— Угу, — усмехнулся Дан. — Ваша история, мягко говоря, искажена. И даже хуже — искажена и искаженная история и так много-много раз. Истинную историю планеты не помнит даже Университет, так всё Царь запутал. Из всех существ, которые я знаю, есть только одно, что помнит.

— Эрв?

— Ага, он. Мертвый бог Эрв.

— А почему он мертвый и что в нём божественного?

— Он тебя вернул с того света, и ты спрашиваешь, что в нём божественного? — усмехнулся Дан. — Поверь мне, очень много. Даже слишком много.

— И зачем же я ему тогда нужна?

— Сейчас сама спросишь. Я тебя переключаю.

Экран телефона погас, а потом переключился. В очень необычное место. На экране Эрв, причем очень крупным планом. Видна каждая морщина на худом лице, серьезные, слегка сумасшедшие карие глаза глядят вдаль очень внимательно, в короткой стрижке небрежно торчат защитные очки. Идеально выбрит и, в принципе, его можно бы даже было назвать красивым немолодым мужчиной, если бы не синюшная, неестественная человеческой коже бледнота и огромные мешки под глазами. Но Эрва она уже видела, а вот что за ним? Во-первых, сам Мертвый бог одет в некий скафандр — по крайней мере, голова спрятана в шлеме-колбе. Не как у настоящих космонавтов, а полностью стеклянную даже со стороны затылка, такие шлемы рисуют в мультиках про пришельцев. А сзади как раз они и есть — пришельцы. На фоне красного пейзажа их зеленые тела смотрятся очень эффектно. Те самые «зеленые человечки»: худое маленькое тело, большая голова, два черных шара вместо глаз, никакой одежды и половых признаков — ни гениталий, ни волос, ни сосков. Гладкая зеленая кожа плотно обтягивает кости и только на животе хорошая прослойка жира. Пара зеленых человечков говорили о чём-то своем — Дине отсюда не слышно, зато слышен Эрв:

— Ты же понимаешь, что это просто казуистика! — ворчал Мертвый бог. — Какая разница, прошло триста лет или не прошло?! Этот кусок дерьма хочет лишить Третьи Небеса их статуса! Может, оттащить в другую Галактику! А там распилит их на запчасти и продаст! А ты вообще представляешь себе, что Третьи Небеса такое? Погоди… Привет, Дина!

Эрв обратил внимание на девушку, с экранчика телефона на нее перевелся его взгляд. А она разглядывала пейзаж позади, где стояли зеленые человечки. Небо красное, такая же и пустыня, а вон вдалеке какой-то зверь, напоминающий верблюда.

— П-привет, — неуверенно сказала Дина. — А вы где находитесь?

— На Четвертых Небесах, — буркнул Эрв. — Сразу не поняла что ли?

— Я думала, это Марс, — сказала девушка робко.

— Так это одно и то же и есть, — отмахнулся Эрв. — Значит, у меня получилось. Вернее у нас получилось. Погоди, Дина! Ты еще вспомнишь, Дина, что было этой ночью! Но память к тебе будет возвращаться очень медленно, Дина, потому что вся правда может тебя подкосить, Дина!

— Вы что-то сделали со мной?

— Не расстраивай меня, Дина? Всё ты поняла, Дина! Теперь в этой книге ты будешь что-то типа видящей, Дина! Ты будешь видеть всю подноготную, Дина! Всю правду про этот мир, Дина! И ты поможешь мне, Дина!

И Дина вдруг осознала, что действительно всё поняла. И даже эта реплика про книгу для нее не загадка и даже больше — ведь Мертвый бог бесконечно прав. Конечно, всё вокруг нее это, может, и не книга в прямом смысле, но некая задумка неведомого существа, который каждому пишет индивидуальный жизненный сценарий. В нём любому человеку отведен смысл, понять который, не осознав весь Замысел, невозможно. Ты вполне себе можешь оказаться второстепенным персонажем, который живет целую человеческую жизнь со всеми ее трагедиями, страданиями и трудностями, чтобы в какой-то момент прикурить главному герою сигарету. И в этом будет заключаться весь смысл его жизни. Жестоко, да. Вот Эрв — определенно один из ключевых героев этого Замысла. А она?

— Ладно, Дина! Дан объяснит, что дальше.

Эрв пропал, с ним и пейзаж Марса, и марсиан. Телефон снова на секунду погас, и Кривоходов весело и одновременно безразлично глядит на Дину голубыми глазами. Она всегда восхищалась этим его взглядом и спокойствием. Как он разносил полусумасшедших, что ходили к Вадику! Какой эрудицией обладал! И вот теперь оказалось, это всё вовсе неспроста.

— Кто вы такие, Данила Сергеевич? — спросила Дина. — Вы и этот Эрв?

— Эрв — Мертвый бог, а я — его компаньон. И ты можешь называть меня Дан. Так короче.

— Это же ведь не имя, верно, — сообразила Дина. — Дан — это что-то значит. Какая-то аббревиатура. Да и вы — не человек.

— Приятно говорить с понимающими людьми, — усмехнулся Дан. — Но на твоем месте я бы задал вопрос, а кто теперь ты.

— Эрв же сказал: видящая.

Дина нашла взглядом футболку, одеяло полетело на пол, девушка, не особо торопясь, натянула футболку. Дан из телефона лежал на кровати и смотрел на пышное тело насмешливо. Она его больше не стеснялась. Надев трусики, она уселась на кровать и взяла телефон в руки.

— Итак? — спросила Дина.

— Итак, — сказал Дан и пропал с экрана, вместо него там появилась инфографика. 3D-модель голой Дины, нарисованная зелеными линиями. Она вращалась, над ней бежали какие-то цифры. Вместе с ней кружилась и надпись «Видящая» над ее головой. В модельку будто залили красную жидкость, появился своеобразный уровень, которым она заполнилась процентов на двадцать.

— Мне не нравятся книги, — сказал голос Дана. — Я больше люблю игры. В нашей игре есть некоторое количество персонажей. Начнем с тебя, пусть ты будешь «Видящая». Твой потенциал огромен, но дойдешь ли ты до нужного уровня? Следующий игрок — Вадим Туманов.

Модель Дины пропала, теперь вращается Вадим. Он тоже голый, инфографика безжалостно раскрывает Дине анатомические секреты бывшего шефа. Вадик тоже заполняется красным уровнем, но процентов на пять, не более. Над ним надпись «Шут».

— Потенциал шута очень высок, но не раскрыт и на четыре процента, — продолжил Дан. — Тем не менее, именно он является центральным персонажем нашей игры.

Вадик пропал, вот его бывшая жена — Маша. Дина не сразу ее узнала, потому что та тоже безжалостно раздета инфографикой. Уровень залил ее почти наполовину, название над ней — «Лучница».

— Мария Туманова, она же лучница. Хорошо раскрытый потенциал, и она будет принимать в этом уровне игры ключевую роль. Не будем раскрывать тебе всех персонажей, что ждут на высших уровнях, лишь упомяну их вскользь.

На экранчике закрутилось сразу три фигуры. Первая — Эрв, его она уже видела голым. Второй — закутанный в черный плащ с капюшоном мужчина, третий… О, это идеальное голое тело частенько снилось ей, даже несмотря на таблетки. Над Эрвом написано «Мертвый бог», над фигурой в капюшоне «Царь» и над третьим «Эльф». Они заполнились уровнями. И Эвр, и носящий плащ — красные под завязку. Денис залит по шею.

— Это всё достаточно серьезные фигуры, но проблема у них с потенциалом. Ты, Видящая, сможешь реализовать себя, а вот Эльф или, тем более, Мертвый бог — их возможности хорошо известны. А вот и все персонажи.

Картинка сменилась, теперь крутится вокруг оси уже десятки фигур, может, даже сотня. Дина быстро нашла себя, Вадика и Эрва, а вот другие — она их не знала, да и далеко не все тут люди. Самые разнообразные персонажи, вроде волшебника с посохом или совсем уж какие-то монстры: многорукие, многозубые, склизкие, шерстяные и прочее бр-р-р. А вот этот мужчина вроде знаком, но картинка пропала, снова с экрана на нее глядит Кривоходов.

— Как видишь, игра полна персонажами и весьма запутана. Вы пока прошли только первый уровень, а сколько их будет — даже разработчик не знает. На втором уровне идет дефекация и отбраковка персонажей, а также набор ими способностей и силы. Ну, и, конечно, далеко не все доберутся до следующего уровня. Как и положено.

— А если я не захочу играть в ваши игры? — спросила Дина и поняла, насколько глупо это звучит. А какой у нее выбор? Всё, она уже в этой игре по самую задницу.

— Так ты уже играешь, — подтвердил ее мысли Дан. — Это вроде Джуманджи — один раз бросила кубики и понеслась. Можно, конечно, пожалеть тебя, Дина, что ты оказалась в такой ситуации чисто случайно, но дело-то ведь в том, что просто так никто ни в каких ситуациях не оказывается. Еще Воланд говорил, что просто так кирпич на голову не падает. И пусть нам был изначально интересен именно Туманов, ты оказалась с ним тоже по какой-то причине. По какой-то причине ты побывала в сексуальном рабстве и даже умереть тебе не дали по той же причине.

— Это типа кармы что-то? — грустно усмехнулась Дина.

— Типа, — кивнул Дан. — Но подробней об этом поговоришь с Эрвом при встрече. Мне далеко до таких тонкостей. Одевайся. Пойдем прогуляемся — поглядишь на свой город другими глазами.

Дина аккуратно пошла к шкафу, раздвигая босыми стопами битое стекло. М-да, странно как-то подчиняться приказам чудика из телефона, но там видно будет. Идти на улицу всё равно надо, хотя бы поесть. Девушка быстро оделась, не забыла сумочку с кошельком, туда же отправила телефон, и вышла в подъезд.

Бросились в глаза детали, ранее не виденные. Оказывается, ее вполне приличный подъезд далеко не так приличен. Нет, в целом ничего не изменилось, но вон трещина видна, тут ступенька сколота, а этот рисунок она точно запомнила бы, но не примечала. Висельник и три знакомых буквы под ним — «Э Р В». Она запела дверь и спустилась. Действительно странно, но граффити с Эрвом попадались еще пару раз: три буквы и просто грубо изображенная петля. Но вот ступеньки кончились, ее поприветствовал тамбур и — внешний мир.

Хмурое небо едва проглядывало из серых облаков. Сразу в ноздри ударило противным запахом вроде как от работающего автомобиля. Поток людей через ее двор не иссекал и странных, неприятных людей было большинство. Нет, есть и нормальные, вон парень пошел обычный, но даже не поглядел на других, словно вокруг ничего удивительно нет, а грязь с бомжами — это нормально. Мимо прошла знакомая и поздоровалась. Дина ответила и снова удивилась, какая же та толстая. И раньше понимала, что Олеське не мешало бы скинуть килограмм пятьдесят, но всегда эти рассуждения осекла мысль, что ей и самой можно было б похудеть, а тут явно видно, что у Олеси скоро начнутся проблемы со здоровьем. И даже почему-то подумалось, что под Новый год.

Дина достала телефон из сумочки, с экрана глядит Дан.

— Неужели этого никто не видит? Грязь, небо, больных людей?

— Видят, конечно же, — ответил Дан. — Только не замечают. Ужасное Чудовище насылает свой Сон очень старательно.

— Ужасное Чудовище?

— О, ты услышала? — удивился Дан. — Понимаешь, его так вправду зовут, но ему не нравилось, и он заставил весь мир называть его Царем Царей. Теперь, если ты даже правильно назовешь его Ужасным Царем, все всё равно услышат: Царь Царей.

— Я сейчас услышала Ужасный Царь, — сказала Дина как будто виновато.

— Ничего-ничего. Из Сна так просто не выйти. Пойдем погуляем.

Дина не убрала телефон, а просто пошла по дороге, стараясь не очень глазеть на больных людей вокруг.

— Почему они такие? — спросила она. — Больные и несчастные?

— Понимаешь, Дина, на вашей планете так всё устроено, что десять разных человек могут жить совершенно разные жизни. Вот хотя бы этого мужика возьми, он вполне может считать тебя богачкой, раз ты можешь позволить себе новую одежду. Даже может считать тебя его госпожой, а себя рабом и радоваться, что ты не решишь задать ему плетей. Большинство людей на планете сейчас очень несчастны, обмануты и попросту не понимают, что происходит вокруг них. Мужику и в голову не придет тебя спросить ему объяснить, как всё на самом деле, потому что его так воспитали. А еще это всё усиливается Сном.

— Но как так можно? И как он может считать себя рабом, телевизор не смотрит что ли?

— Конечно, смотрит! Но ты думаешь, ему показывают один и те же с тобою программы? Лжи в мире столько, что разобраться невозможно. Мы когда-то пытались это изучать, но сошлись, что делать этого не стоит — всё быстро меняются и…

Тут над ними загрохотало. Дина присела и взглянула наверх. А там летела ракета! Ошибки быть не могло, это самая настоящая ракета куда-то летит.

— Что это? — спросила Дина шепотом. — Война?

— Да какая война, — сказал Дан презрительно, — это обычная транспортная ракета. Летит куда-то…

— Люди на ракетах летают?

— Конечно. Ты погляди на это убожество — на таких только люди летают. Она даже в космос не выйдет.

— Люди летают на ракетах? — переспросила Дина.

— Конечно, — повторил Дан. — Это даже ты должна знать, ведь из твоей же страны первый человек в Космос полетел, — сказав это, Дан почему-то скривился. — И вот как этот мужик для тебя — бомж, так и ты примерно то же самое для пассажиров этой ракеты.

— А кто они такие?

— Ну, они называют себя людьми, — ответил Дан как бы нехотя. — На вашей планете по-прежнему формально правят люди, и есть даже Верховный Правитель. Вот только на деле управляют всем из Страны Ужасных Монстров. Но и это не совсем чтобы правда, потому что стиль управления Царя Чудовища — это полное бесправие, помноженное на бесконечный хаос. Но и это не совсем так, потому что всё усложняется его Сном, фальсификацией истории, армией дворков, которые стирают людям память, колдовством и даже межгалактическими отношениями… Клубок такой, что я просто не могу тебе всего объяснить, потому что сам далеко не всё понимаю. Поэтому оставлю это Эрву — он очень любит такое разъяснять…

Дина пожала плечами, взгляд проводил дымный след от ракеты и ее розовые кроссовки потопали по грязному тротуару. Она смотрела на Ростов другими глазами. Снова лезли в сознание мелочи, которых не замечала раньше. Витрины и стекла домов много где треснули, краска на фасадах потускнела, мусор не убирали, а сгоняли в углы. Да, одеты люди вокруг так по-разному — одни, словно павлины, вторые, будто нищие попрошайки. На небе то и дело проплывали разноцветные облака, причем цвета очень неприятного: какие почти черные, а какие бурые, даже болотного цвета есть — явно это всё здоровья и долголетия не прибавляет.

— Это везде что ли так? — спросила Дина.

— Нет, — отозвался Дан. — Много где, да, но не везде. В Ростове так плохо сейчас, потому что Царь Чудовище очень пристально глядит сюда. Так смотрит, как ни в какую больше точку на планете. И делал он это уже давно. Именно так мы и нашли его.

— Кого?

— А ты погляди налево.

Дина подчинилась. Там, неподалеку от шикарного нового автомобиля, тыкал в телефон Вадим. Девушка залюбовалась. Красивый молодой человек — ее бывший шеф. Постригся иначе, сбрил висок и чуть укоротил челку — но ему идет. Отрастил небольшую бородку — белую-белую, даже светлее волос на голове, потому как более редкая. Одет модно в совершенно новый шмот: джинсы, кроссовки «Найк», короткие носки обнажили лодыжки, футболка едко-зеленого цвета и расстегнутая куртка с капюшоном, отороченным мехом. Естественно, никакой шапки — такую прическу ни в коем случае трогать нельзя. В одной руке последний «Айфон», в другой, что быстро-быстро набирает сообщение на экране, ключи от машины. Вадим на секунду прервался, нажал кнопку на брелоке, машина пиликнула и завелась.

— Так вот зачем ты меня сюда привел, — сказала Дина.

— Конечно, — ответил Дан невозмутимо. — Эрв же сказал, ты должна спасти Вадима. Трудновато это будет сделать, не встречаясь с ним. А теперь послушай внимательней.

Голос Дана слегка изменился, Дина даже вздрогнула, какой это может быть серьезный тон. Она поглядела на экран, мужчина там уже меньше похож на Хопкинса: морщины слегка разгладились, во взгляде металл, глядит очень ровно, да и тело куда-то пропало — одна голова повисла в воздухе.

— Я тебя слегка скорректирую, а потом будешь действовать сама. Итак, во-первых, чёртово колесо было вовсе не вчера, а две недели назад.

— Ого!

— Не перебивай, а то уедет еще. За это время с Вадимом произошла некоторая перемена. Он окончательно принял предложение Страны Ужасных Монстров, из него уже лепят новую суперзвезду Ютьюба, чтобы попозже забрать в Москву — поближе к Ужасному Чудовищу. Его ломают и могут вправду сломать, ведь предложить они ему могут всё, что угодно его молодой душе. Ты должна как-то снова оказаться в его окружении, хотя стать его помощницей не получится. За эти две недели он успел запустить новое шоу, которое взорвало Ютьюб. За эти две недели он отдалился от нас очень сильно, и ты должна его вернуть. Но за эти две недели произошло еще кое-что, и оно поможет тебе вернуть его. Ты скажешь ему, что была на спецлечении. Скажешь, какие там были хорошие врачи, что смогли убедить тебя не верить в этот бред про Эрва. Он тебе поверит, он уверовал в силу Страны Ужасных Монстров. Твоих «родственников и друзей» мы разобрали на металлолом, поэтому, если спросит, скажи, что уехали в санаторий. А теперь иди и действуй.

— Ничего себе! А что конкретней-то делать?!

— Ты же видящая, должна что-то сообразить. Извини, Дина, но пока ты не сделаешь в этой игре первые самостоятельные ходы, я не буду тебе помогать. Ты должна понимать, какая опасность тебе угрожает, но ты не должна быть осторожна. В этой игре только натиск поможет тебе. Свяжемся вечером.

Дан исчез с экрана.

Девушка глубоко вздохнула и пошла к Вадику. Ее кроссовки медленно отсчитывали шаги, а вновь обретенные способности напустили на тело мурашки. Мимо Вадима прошла маленькая девочка, одетая так плохо, будто она только что с войны. Личико грязное, волосы растрепаны, маленькие ладошки с мелочью жалобно потянулись к Вадиму. Она стояла прямо перед ним, но парень даже не обращал на нее внимание. Дина видела, он несколько раз отрывал взгляд от телефона, глядел на девочку, но не замечал. Просто не замечал. Та, горько вздохнув, пошла дальше. Интересно, если б она заговорила с ним, он услышал бы ее? Дина очень сомневалась.

Вадим уже метрах в пяти от нее, Дина рассмотрела его внимательней. Его яркие, новые, дорогие шмотки, чистенька машина («Феррари», между прочим), запах изысканного парфюма — всё это навевало странное чувство. Девушка не сразу сообразила, но после этой ночи мозг у нее явно работал быстрее. Это было нечто среднее между брезгливостью и презрением. Вадим хотел быть похож на кого-то, кого он даже не знал. Он был запуган, был в плену да, но старательно покрывал прутья своей клетки золотой краской. И выглядело это именно так — он ведь знал, что живет во лжи. И ему это, похоже, начало нравиться.

— Привет, Вадим, — сказала Дина.

9

Безжизненная полупустынная планета висит в космосе, будто кошачий глаз. Отражает кремниевой породой сияние сразу трех солнц. Видно и хорошо видно, планета обладает высочайшей цивилизацией. На орбите вращаются горы металлического мусора, гигантские города, словно пауки, оккупировали континенты. Вот только нет в них жизни. Когда-то была, бурлила страстями, подвигами завоевывала собственные же недра, открывала загадки мироздания, посылала своих обитателей изучать другие миры. Но — это прошло. Цивилизация, мощнейшая, умопомрачительная, гигантская, скатилась в упадок. А на упадке всегда появляются крысы.

Кое-какая жизнь всё же есть. Летают мощные межпланетные истребители, на орбите лениво повис, ощетинился дулами пушек, космический крейсер. Такая штука может в одиночку разбомбить планету, вроде Земли. Просто тупо не оставить ни единого живого места. Ей абсолютно по фигу тщеславные достижения людской цивилизации. Атомные ракеты легко отразят поля силовых экранов… да их просто не дадут запустить. В силах этого крейсера просто отключить всё электричество на планете, уровень развития которой отстает на тысячи лет от этого технологического чуда. Не очень хорошо Земли, что таких чудес существует много. Их где-то сотня, а на орбите только флагман. Красивый корабль, весь в золоте и вензелях, но технически никак от остальной армады не отличается. Ни каких-нибудь особых защитных систем, ни сопровождения, ни укрепленной брони. Потому что генерал, он же адмирал и диктатор не нуждается в защите. Он сам один в сто раз опасней, чем эта сотня крейсеров.

Эта прекрасная планета когда-то была населена прекрасным народом. Никто не помнит, как он назывался, потому что никто никогда его не видел. Однажды на планету, чье название тоже забылось, пришло горе. Опять же, никто не знает, что за горе, но мощнейшая цивилизация, освоившая свою и несколько соседних звездных систем, просто перестала существовать. Остались записи, у прекрасного народа, конечно же, было и некое подобие телевидения. По этим записям можно понять, что прекрасный народ был, в принципе, гуманоидами. Похожи на людей, только кожа фиолетовая, да глаза раза в четыре больше. Ну, шесть пальцев на руках и ногах, да и более сложная половая система — это ничего особенного для Галактики. Если проанализировать эти записи, а их очень серьезно анализировали, можно сказать примерно следующее: прекрасный народ жил обычной жизнью всех цивилизаций Галактики. Они прошли все этапы технологического развития, несколько раз почти уничтожили собственную цивилизацию, но в итоге пришли к законам гуманизма, побороли внутренние противоречия и цивилизация, что называется, попёрла.

Они быстро освоили собственную планету, добыли все возможные полезные ископаемые, перешли к возобновляемым источникам энергии, изобрели возможность перелета к другим планетам. Заселили свою солнечную систему, расширились на соседние. И вот тут записи… начинают лгать.

Да-да, впоследствии история прекрасной планеты многократно исследовалась. Благо, цивилизация оставила много-много материала для изучения. И все исследователи пришли к единому выводу — с какого-то этапа история планеты намерено искажается. Что-то страшное произошло, будто бы… не многие решались на такие выводы, но самые смелые предполагали — произошло вторжение. Масштабное. Гигантское! Которое в считанные месяцы поглотило цивилизацию прекрасного народа. Все выпуски новостей, все сериалы и фильмы — всё в один ужасный момент начало транслировать жуткую ложь. Жуткую, потому что неправдоподобную. Ведущие теленовостей плакали от боли, но читали текст, который их заставляли читать. Если говорили что-то не то, их били током. Актеры фильмов играли так неправдоподобно, и даже грим не скрывал, что их пытали. Даже не совсем так: грим словно специально наложили неряшливо. Чтобы изучающие сделали какой-то страшный вывод.

Больше всего поражал масштаб. Конечно же, у каждого представителя прекрасного народа было нечто вроде смартфона, как у землян. И в один момент, словно по чьей-то чудовищной команде ВСЕ начали врать! Все играли в спектакль, будто бы всё хорошо. Играли с плачущими детьми, но видно — те страшно напуганы. Признавались в любви с таким выражением лица, будто на них направлено дуло пистолета. Женщины пели песни, но тушь на лице расплылась от недавних рыданий. Выкладывали фото еды, где рядом с сочным куском мяса — выбитый зуб. Шли спортивные соревнования, что-то типа футбола, где никто не скрывал — по игрокам стреляли с трибун, но те продолжали играть!

Еще раз: поражал масштаб. Как будто к КАЖДОМУ приставили персонального мучителя, который заставлял их играть этот бессмысленный, безумный спектакль, что ничего страшного не происходит. Не было найдено ни одного прямого подтверждения вторжению, только косвенные. Ну, там тень на заднем плане, держащая нечто вроде ружья, или тихое ворчание, когда говорили что-то не то. Нередки были случаи, когда запись прерывалась, а потом продолжалась, но существа в кадре были уже с явными увечьями, будто их побили за плохое поведение. И особенно часто за кадром кашляли. Короткое, глухое кашлянье, будто в глотке пересохло, а еще и поперхнулся. Так или иначе, было совершенно ясно, нацию численностью в сотни миллиардов голов, достигшую вершины технологического прогресса, захватили, взяли в плен и несколько месяцев заставляли претворяться, что ничего не происходит. И зачем-то оставили ужасное доказательство происшедшему. Не прямое, но более чем исчерпывающее.

А потом просто всё кончилось. Прекрасный народ, все те бесчисленные миллиарды, величайшая цивилизация просто пропала. Будто некий монстр в один день решил ими всеми пообедать, забил и съел зараз. Всё кончилось. Еще вчера онлайн-камеры показывали, как прекрасный народ играл некий жуткий спектакль, притворяясь, что всё у него нормально, а вот уже камеры показывают пустые улицы, по которым гуляет одинокий ветер.

Технологического прогресса прекрасный народ добился и вправду большого, камеры показывали эти улицы еще пару веков — заряда батарей хватало. Запечатлели они и первых визитеров на прекрасную планету. Естественно, свято место пусто не бывает. Межгалактическая шваль ринулась пировать на остатках великой цивилизации. Тащили всё, что можно, потом пришли ребята посерьезней. Они решили обосноваться тут основательней. Следом пришли еще одни и вырезали предыдущих. Планета пережила многое, включая и пару ядерных войн. В целом очертания остались — прекрасный народ на сто процентов заселил родную планету, она вся была одним сплошным мегаполисом. Потом на этом городе появились бреши. Войны, грабежи, набеги — вот уже и процентов тридцать осталось от наследия прекрасного народа. Один город стал сотней, между ними пролегла ядерная пустыня. Но, наконец, пришли особенно серьезные межгалактические бандиты и закрепились тут.

Бандиты всегда стоят у истоков любой цивилизации. Они захватывают каких-нибудь крестьян, облагают данью, убивают, насилуют…. но не подозревают, что тут же попадают в зависимость. Ведь, если не будет крестьян, кто будет платить дань? Кого можно насиловать и убивать? Проходят годы и уже крестьяне, став торговцами, банкирами, промышленниками, подчиняют бандитов, которые к тому времени становятся государством. Так было и на прекрасной планете. Пришла раса эйни и захватила расу хой, что прибыла туда за несколько лет до этого. И те, и эти тоже похожи на людей, тоже гуманоиды, как прекрасный народ. Планета очень подходила именно под гуманоидов, вот они ее и заселили. И у этой новой цивилизации, наконец, получилось задержаться тут. Они совместно отразили множество атак на свою планету, один господь знает, сколько крови и горя сплотили две расы. Они даже смогли скрестить себя и получилась новая раса — хойни. Всего за несколько поколений хойни, способные спариваться и с эйни, и с хой, поглотили два народа и прекрасная планета, наконец, снова получила моно-расу. Сильную, умную, как все новые расы, они принялись восстанавливать величие прекрасного народа.

Прошли года. Потом века. Цивилизация хойни укоренилась. Конечно, им было бесконечно далеко до прекрасного народа, но, благодаря оставленным достижениям, они сократили свой цивилизационный путь в сотни раз. Вот уже и они летают меж планет. Их тоже ждала бы хорошая судьба. Если бы не вторжение.

И в этот раз вторгся вовсе не кто-то загадочный. Не было никаких ужасных и непонятных спектаклей. Просто однажды пришел тот, кто был вовсе не космической шушерой или шпаной, или даже бандитом. Пришел великий разрушитель, полководец, генерал, адмирал и диктатор сотен миров. Бессмертный бог. Танис.

Сейчас на орбите всего один крейсер, тогда подошла сотня. Танис не любил разводить сопли, он предпочитал закончить бой быстро. И часа не прошло, как только вставший на ноги народ хойни уничтожили на девяносто процентов. Безжалостно, без разговоров и каких-либо ультиматумов. Танис всегда так действовал. Он искренне считал, что как раз девяносто — девяносто пять процентов населения любой планеты необходимо уничтожить. Остальные пять-десять процентов должны быть порабощены, опущены почти до первобытного уровня и служить господам — его, Таниса, солдатам. А уже солдаты должны поклоняться ему — богу во плоти. Бессмертному титану. Последнему из бессмертных богов. Властелину Галактики.

Танис родился так давно, что не помнил, как, когда и где. Он не помнил родителей, не знал, есть ли у него братья и сестры. Предполагал, что были, о том есть некоторые письменные свидетельства. Танис даже не помнил, когда начал свой великий поход. Он и его родственники подчинили некогда даже не сотни, тысячи миров и только одна солнечная система смогла дать им отпор. Те самые свидетельства описывали великую битву, где погибли родители, братья и сестры Таниса. Он припоминал, что сразу после этого и начался его личный поход. Бессмертных существ, как он верил, почти не осталось во Вселенной, поэтому логично, если все будут поклоняться ему, как богу. Все, кому он позволит поклоняться себе. Единственное, что он запомнил точно — никогда, ни при каких обстоятельствах он не сунется в ту солнечную систему, где погибла его семья. Он никогда не вернется на Небеса.

Нельзя жить так долго, как жил Танис. Что есть добро, а что зло, что правильно и неправильно — он давным-давно потерял значения этим словам. Его больше всего одолевала скука. Он надеялся, когда Вселенная признает его единым богом, скука пройдет. Отступит. И все скажут, он был прав. Никто из существ, населяющих Вселенную, не может жить без бога. Без настоящего бога, живого бога. Бога, которого можно потрогать, который может покарать, который может всё… Вселенная погрязла в атеизме, кто-то верит в неведомое существо, якобы обитающее где-то-где-то — это всё равно, что верить в воображаемого друга. Кто-то вообще ни во что верит, не поклоняется и не служит. Не приносит жертвы. Эти еще противней первых. Но Танис принесет мир и тем, и этим. Он зальет планеты кровью так, что ни у кого не будет сомнений — он бог. И он не будет воображаемым. Во имя его будут приносить реальные жертвы. К слову, на этой многострадальной планете раса хойни уже приносит ему настоящие жертвы — каждого первенца убивают в храмах во имя Таниса. И второго ребенка тоже. И третьего. Только четвертого можно оставить себе. Пятого и всех остальных тоже ждет смерть. И это правильно, существ не должно быть много, Вселенная не будет перенаселена. Жуткая, кровавая религия Таниса справедлива ко всем, потому что не делает, по большому счету, никаких различий. Раб ковыряется в земле и принадлежит господам. Господа принадлежат Танису. Раб не может иметь больше одного ребенка, не может заработать больше строгого минимума. Хочешь стать господином — иди в армию Таниса и воюй за него. Мгновенно ты получишь привилегии, но редко кто в армии доживал до тридцати. Потому что жестокий бог не жалел своего войска — оно у него в сотни миллиардов. За любую провинность только одно наказание — смерть. Опоздал на дежурство — смерть. Не вычистил форму — смерть. Проявил слабость — смерть. Косо посмотрел на товарища — смерть. В армии не было ни высших чинов, ни какой-либо иерархии вообще. Любой мог убить любого, если есть силы.

Таково было представление Таниса об идеальном обществе. Жестокое и кровавое, безжалостное и беспощадное, регулирующее свою численность само. Иногда, конечно, и он помогал, как без этого? Ни одна планета не могла иметь больше миллиона населения. Всё, что сверх — уничтожалось. Армия жила в страхе и постоянном походе. Смерть, ужас и страдания распространял Танис. И недавно довел просторы своего царства до размеров Галактики. Теперь каждый обитаемый мир этой Галактики под его пятой, приносит ему жертвы и погряз в страхе перед ним. Но грело ли это душу Таниса?

Когда-то это был храм. Хойни покланялись то ли предкам, то ли еще кому-то — Танис сильно не разбирался. Просто разгромил храм, расколошматил все статуи и иконы, отбил штукатурку. Но здание пришлось по душе, понравился и трон, он сейчас восседал на нём. Вокруг убирали солдаты в скафандрах — атмосфера некогда прекрасной планеты в основном азотная. А народ, который конкретно захватывал эту планету, дышал чем-то другим… Как его… Танис не помнил. Ни название народа, ни чем тот дышал. Ему, богу, всё едино. Он и в открытом космосе чувствует себя нормально. У него и легких-то нет. Если б кто-то смог разрезать Таниса, на срезе тот был, как картошка или арбуз. А внешне. О, внешне Танис впечатлял.

Фиолетовый великан пять метров росту — почему ему и понравился трон, что был сделан вовсе не под хойни, но как бы символизировал их несуществующего бога. Великого и доброго. Совсем не как Танис. Он почти не носил одежды, только стальные трусы скрывали могучие чресла, да шлем прикрывал голову и уши. Чреслами Танис давно не пользовался, потому что все расы, пригодные ему по размеру, либо были отвратительны, либо он перебил всех. Шлем нужен не ради защиты, там микрофоны и динамики для связи. В остальном же Танис напоминал человека. Тело, если не брать размер и цвет, точь-в-точь человеческое, правда, накаченное мускулами, будто культурист. Лицо, правда, слегка отличается от людского: сухой рот практически без губ, не нос, а две дырки, глаза маленькие для такой головы, блестят красным. Волос нет ни под шлемом, ни на теле вообще. Таков он, бог этой Галактики. Скучающим взором он наблюдал солдат, что боялись прибрать возле его трона. Но вот один решился и фиолетовый великан так резко, что не заметить человеческому глазу, оторвал у того голову. Брызнула кровь, из порванных раструбов скафандра повалил синий газ, которым дышал боец.

— Медленно, — пробасил титан. Густой голос пролетел и отразила от высоких сводов бойцам в уши, вгоняя в ужас сердца. Они поняли и бросились убирать вокруг трона. Они бы с радостью съели этот мусор, камешки, щепки, осколки стекла, если б это уберегло их от смерти. Но Танис проявил благосклонность к ним сегодня — убил всего лишь еще двоих.

Танис искренне скучал. Повинуясь его мыслям, шлем выдвинул небольшой экранчик. Прямо перед глазами повисла картинка — медленно вращающаяся Галактика. Его Галактика. Когда-то, наверное, ее было весело покорять — Танис не помнил начала. Но не теперь. А вот кружится соседняя Галактика. Верней, их пять ближайших, но Танис уже определился — пойдет в эту. Что-то звало его туда, манило, как бы обещая, там он развлечется, как встарь. Но он не остановится на той Галактике — двинется дальше, пока вся Вселенная не падет. Никто не сможет его остановить, никто не победит бессмертного бога. Это невозможно. Только одно место пугало его в этой Вселенной — Небеса. Помнил бы он еще, в какой Галактике те находятся? Да, вся Вселенная будет его, кроме той солнечной системы. А там, кто его знает…

Вдруг экранчик окрасился красным, картинка Галактик пропала, перед Танисом мнется боец, поставленный управлять личным крейсером.

— Мой бог, я прошу прощения, что прерываю…

— Убейте его, — пробасил титан и тут же на солдата накинулись сослуживцы. С великой радостью они голыми руками разодрали на нём одежду, искромсали тело, распотрошили внутренности.

— Почему это посмело потревожить меня? — спросил Танис, презрительно глядя на останки солдата. Их начали поедать, видимо, эта раса склонна к каннибализму. Это понравилось Танису, надо бы увеличить ее численность.

— Что-то приближается к планете, мой бог, — сказал самый смелый из солдат. — Быстро. Очень быстро.

— Уничтожьте это, — в красных глазах бога проступил интерес.

— Не можем. Как только мы пытаемся, оно исчезает и появляется в другом месте.

— Откуда оно летит?

— Из первой Галактики…

— Убейте себя…

Танис не стал смотреть, как вся команда в тысячу человек начала самоубийственную резню. Он отключил шлем, красные поросячьи глазки прикрылись, бог устремил мистический взор на первую Галактику.

Танис не просто гигантский сбрендивший диктатор — он вправду бог. Титан. Бессмертный и неуязвимый. И обладающий мистическими возможностями. Он мог видеть сквозь пространство, мог говорить с мертвыми, мог менять материю силой мысли, мог предсказывать будущее, мог даже повернуть время вспять. Но сейчас он чувствовал, как большинство его сил будто затаились. Будто контракты, заключенные титанами с Вселенной много-много тысячелетий назад, перестали работать. Танис чувствовал, приближается что-то такое, чего он никогда не знал, не мог предугадать и ничего не мог поделать. Под шлемом на лысом лбу прошла глубокая морщина. Земля содрогнулась под ногами, бойцы попадали, свод храма покрылся трещинами, пыль с пола приподнялась.

— Что случилось? — спросил Танис, хотя уже знал ответ.

На флагмане его армии десятки дежурных старательно докладывали, что в планету, примерно с противоположной стороны, врезалось нечто. Хотелось бы думать, что комета или вроде, но приборы показывали — нет. Оно принеслось с невероятной скоростью, какую не способен развить ни один корабль в орде Таниса, и врезалось в планету. Дальше датчики терялись, но божественное чутье подсказало — «снаряд» дошел до самого центра планеты и замер. Не очень большая штука, но там, где она вошла… короче говоря, где-то четверть поверхности добавилось пустыней…

Что-то такое новое поднялось в душе Таниса. Страх? Нет, он никого никогда не боялся. Это было чувство, противоположное скуке. Он не знал его названия, но все фибры его черно-фиолетовой души вибрировали и кричали: сейчас будет интересно. И интересно стало очень быстро.

Половые плиты храма взорвались, следом дыра образовалась в потолке — мощный лазер вырезал тоннель от самого центра планеты диаметром метра три. Очень картинно, сложив руки на груди, из ровного отверстия в полу поднялась фигура. Худой, широкоплечий старик, больше похожий на зомби. Бледная кожа, седой ежик волос, джинсы и клетчатая рубашка. Лицо выбритое, сухое и насмешливое, под глазами мешки едва не на треть лица.

Незнакомец появился эффектно — из дыры в полу дул сумасшедший ветер, в его порывах и вынесло это чудо. Он буквально влетел в зал, неуклюже перевернулся в воздухе и плюхнулся рядом с дырой. Поднялся, отряхнул нехитрую одежду, темные глаза уставились на Таниса. В уголке губ пришельца играла улыбка.

— Назови себя, смертный? — пробасил Танис.

— Мне бы тоже хотелось узнать твое имя, монстр? — спросил Эрв.

— Монстр? Ты дерзок, смертный. Ну что ж, я назову себя первым. Я — Танис. Бог Галактики и будущий бог Вселенной. Назови себя, прежде чем умрешь.

— Я — Эрв. Хочу тебя огорчить, Танис-Хуянис. Как говорят железнорожденные: то, что мертво, умереть не может…

Фиолетовый великан протянул вперед руку, и из нее по Эрву ударила молния. Бах, и только кучка пепла осталась.

— Скучно, — даже не удосужился усмехнуться или порадоваться легкой победе Танис. Стоило дырявить планету, чтобы погибнуть так бесславно? Но тут из дырки в полу снова подуло. Так же неуклюже, как в прошлый раз, из нее вылетел точно такой же мужчина, распластался по полу, поднялся, бледные ладони отряхнули пыль с одежды.

— А если повторить? — сказал Танис задумчиво и протянул руку.

— Как хочешь, — пожал плечами Эрв.

Молния снова пронзила его, всё тело вспыхнуло и разлетелось пеплом по грязным плитам бывшего храма. Пахло горелым мясом, солдаты Таниса выстроились позади своего бога и дрожали, наблюдая его мощь. Но из дыры снова дунуло.

На этот раз отверстие в полу снова доставило старика в клетчатой рубашке, но теперь еще выкинуло старый монитор «Электроника». Несколько раз перекувыркнувшись, техника неровно упала на угол, по экрану пробежали трещины, корпус тоже треснул. Но монитор, пару раз мигнув, заработал. Оттуда на Таниса и его бойцов внимательно глядели голубые глаза Ганнибала Лектера.

— Взять его, — приказал Танис. — Живым.

Бойцы бросились к Эрву, тот спокойно поднялся и отряхнул пыль с одежды. Его схватили в момент, заломили руки за спину… и упали замертво. Но приказ Таниса — приказ бога. И следующие солдаты попытались схватить Эрва и тоже упали по непонятной причине, а за ними еще и еще. Сам титан глядел на это совершенно безразлично своими красными глазенками. Его совсем не расстроило, что человек двадцать бойцов полегло по непонятной причине.

— Может, молнией уже шарахнешь? — спросил Эрв, пробираясь через трупы.

— Ты ядовитый? — пробасил великан, когда последний солдат, едва коснувшись Эрва, упал замертво.

— Ну, типа того. Правда, это и меня убивает, но с полчаса я продержусь, а больше и не надо.

— Ты думаешь убить меня своим ядом? — спросил Танис насмешливо.

— Нет, хочу посмотреть, сколько раз ты сможешь бить своими молниями, кусок фиолетового говна!

— Бесконечно, — впервые в басе титана появился намек на недовольство. Миг — и всё повторилось. Кучка пепла лежит на полу, заодно молния Таниса спалила и десяток трупов его солдат. Впрочем, в храм уже вбегают новые. Красные глазенки выхватили монитор «Электроника». Там синие глаза глядели на него очень недобро.

— А ты что такое? — спросил великан у монитора. — Я чувствую в тебе великую силу.

— Да, я так… — сказал Дан скромно. — Помощник.

Из дыры в полу дунуло, вынося нового Эрва. Только этот одет по-другому, да и выглядит чуть лучше. На нём обтягивающий костюм красного цвета из чего-то типа резины. Одежда демонстрирует, старичок-то неплохо прокачен. С головой всё то же, только в седом ежике появились защитные очки. На этот раз Эрв не плюхнулся на пол, а изящно перевернулся в воздухе и приземлился на ноги.

— Ну что, Дан? — спросил Эрв. — Понял, как он это делает? Тахионные поля, да, Дан? Я угадал, Дан?

— Да, — кивнул мужчина с монитора. — Мы сейчас, конечно, не будем про то, что ты подразумеваешь под термином «тахион»…

— К делу, Дан! — рявкнул Эрв. Танис слушал их разговор внимательно.

— Пусть будет по-твоему: это существо — «тахионовый» монстр, — «тахионовый» Дан определенно сказал с кавычками. — Скорее всего, его планету когда-то засосало в черную дыру, где он получил свое бессмертие. Он — бесконечно сжатый кусок… — Дан закатил глаза, — «тахионовой» материи.

— А тахионы противоположны гравитонам, — забормотал Эр, Дан снова закатил глаза, видимо, терминология ему не нравилась. — Я уже встречался с такими монстрами, как ты. В момент поглощения твоей планеты ты и, возможно, кто-то еще, так до конца и не умер. Застрял между всеми планами, но получил бесконечную энергию самой черной дыры. Ты как бы слегка застрял в прошлом, и нет такой силы, что смогла бы сдвинуть тебя куда-нибудь. Если только сверхновая сможет разметать тебя или другая черная дыра поглотить.

— У меня и вправду были браться и сестры, бессмертные, как я, — кивнул Танис. — Всё, что ты говоришь, непонятно мне, пришелец. Но, я вижу, ты тоже бессмертен.

— Ну, технически, я вообще мертв, — пожал плечами Эрв. — И ты ошибаешься со словом «тоже». Сейчас мы проверим, какой ты у нас бессмертный…

Эрв стоит прямо у края дыры в полу, оттуда дунул ветер и принес угрожающих размеров пушку. Такой «фазерно-мазерный бластер», как из фантастических фильмов. Но Танис сперва снова ударил молнией…

Вот только на этот раз никакого эффекта не было, разве что окончательно трупы своих бойцов пожёг. Костюм на Эрве пошел мелкими молниями, потом они утекли в землю, вот и весь эффект атаки Таниса.

— А теперь я, — сказал Эрв весело и зарядил плазмометом в титана. Луч раскаленной плазмы врезался в фиолетовую кожу, обвел фигуру Таниса оранжевым ареалом, но бог лишь едва поморщился. И топнул ногой.

По полу прошла словно волна, если чудесный резиновый костюм мог сохранить Эрва от молний, землетрясение его взяло врасплох. Луч плазмы ушел выше, а Танис со скоростью, что чуть не равна световой, уже рядом. Пятиметровый монстр просто припечатал Эрва, череп вошел в позвоночник, а позвоночник в таз. Только резиновый костюм выдержал форму, Мертвый бог превратился в котлету. Из дыры в земле загудело.

На этот раз не было никакого ветра, только серебряная молния вылетела из дыры. Эрв, закованный в боевой скафандр. С ног бьет пламя двигателей, за спиной и на груди сопла поменьше — маневровые. Тело заковано в титан, вместо глаз — алмазные стекла. Кисти заменяют две пушки, спина увешана ракетницами. Первыми те и ударили — ракеты выпрыгнули из-за спины и атаковали толпу солдат Таниса, одновременно обрушив вход в храм. Они остались наедине. Парящий под куполом Мертвый бог и титан — бог живой.

— Ты хоть понимаешь, как это глупо? — пробасил Танис, глядя, как Эрв летает под куполом. — Я — бог этой Галактики. Я покорял планеты, где люди стали машинами. Я уничтожал миры, которые изобрели оружие, способное взрывать планеты. Я уничтожил девяносто процентов Галактики…

— И поэтому я никогда не потерплю тебя на Третьих Небесах! — динамики многократно усилил голос Эрва. — Мне там монстров хватает!

— Так ты пришел с Небес, — покачал головой Танис. — Ты сейчас умрешь. Опять. И твой телевизор тоже.

Танис пнул булыжник размером с приличный шкаф, тот аккуратно раздавил монитор «Электроника», который показывал наглую физию Дана.

С десяток ракет устремилось к Танису, достигли цели, но из взрыва вылетел он сам. Оказалось, великан прекрасно умеет летать без всякой техники. Причем гораздо быстрее Эрва. Ему хватило пяти секунд, и вот он уже скомкал тело Мертвого бога, будто фольгу — сделал из боевого скафандра мяч, размером с волейбольный. Кровища брызнула, захрустели кости, «мячик» полетел к земле. Из дыры в полу дунуло.

На этот раз вылетели сразу двое, закованные в боевые скафандры. Эрв в точно таком же и Дан. Скафандр Дана отличался от Эрва тем же монитором «Электроника» вместо головы. Танис висел под потолком и холодно глядел на них.

— Сколько бы у тебя ни было жизней, Эрв, я заберу все, — сказал великан холодно.

— А мне и твоей одной хватит.

Из дыры поднялось еще кое-что. Металлический шар, диметром в метр. В это же время прогремел взрыв, и в стене храма образовалась огромная дыра. Всех обдало каменной крошкой, а храм залило светом трех солнц. Крейсер с орбиты планеты шмальнул, чтобы дать возможность спецназу войти внутрь. И солдаты повалили, словно за ними гналась смерть. Трудно представить, что будет с ними, если их божество решит, что они плохо старались, защищая господина.

— Ты разобрался, как он летает? — спросил Эрв у Дана.

— Внутри этого монстра не только бесконечный сгусток… фу-у-ух… тахионов. Это гораздо сложнее. Такое ощущение, он прихватил и гравитоны, и нейтроны, и бог еще что. Настоящая черная дыра в одном монстре…

— Много текста. Давай-ка его спускай на землю.

Металлический шар загудел, а Танис упал.

Солдаты ахнули и отшатнулись. Весил титан где-то тонну, но, казалось, все десять. Храм высокий, он еще и разогнаться успел. Шандарахнулся так, будто что-то взорвалось. Камни полетели в разные стороны, вокруг образовался кратер. Эрв и Дан успели взлететь и ждали, пока пыль осядет. Но мгновением позже разлетелись, потому что из облака пыли вылетел Танис. Он попробовал дотянуться до Эрва или Дана, но те оказались быстрее. А Танис взлетел… и снова скрылся в пылевом облаке — в этот раз он просто прыгнул. Метров на десять вверх, но это не полет.

— Убейте их, бесполезные рабы!!! — донесся бас из пылевого облака и в следующую секунду оттуда же выбежал разъяренный бог.

Никогда Танис не был так зол! Во всяком случае, не помнил такого. Он пробовал дотянуться до безумного вихря энергий, бушевавшего в груди, чувствовал, силы там хватает, но воспользоваться он не мог. Ни выпустить пучок энергии, что сжигает врагов, ни взлететь. Впрочем, способностей у бога еще хватало. Если не получится выпустить энергию, ее можно собрать.

— Дан, разберись с солдатней и переключи меня на автомати… подожди, Дан! Я чувствую, что начинаю стареть!

Солдаты уже нещадно обстреливали Эрва и Дана, но боевые скафандры пулей не возьмешь, а ничего помощней еще не подвезли. А Эрв вправду старел. И так немолодое лицо покрыли морщины глубиной в полсантиметра.

— Твоя машинка не работает, Дан! — закричал Эрв.

А Дан молча направил руку-пушку на Таниса и пальнул фугасом. Снаряд не сильно навредил Танису, того просто отбросило, но Эрв стареть перестал.

— Работает, только монстр, очевидно, умеет работать и в обратную сторону, — сказал Дан. — В любом случае ему нельзя давать сосредоточиться.

— Ладно, давай в автомат и посмотрим, чего он еще умеет!

Дан кивнул и взял боевой скафандр Эрва под контроль. Сразу же из дырки в земле вылетели летающие киллботы. Роботы, похожие на небольшие самолеты, на носу, словно бушприт, торчит пулемет. Киллботы отрыли пальбу по солдатне, а два скафандра устремились к Танису.

Как бы ни был быстр Танис, как бы ни был могуч, но в скорости расчетов он серьезно уступал Дану. Суперкомпьютер мог предугадать любое движение и действие, единственное, что ограничивало — это способностью управляемого объекта. Попросту: возможности скафандра. Благо, эти скафандры были быстрее Таниса.

Эрв и Дан закружились вокруг титана двумя серебряными пчелами. И жалили. Тот пытался схватить, но суперкомпьютер всегда успевал на миг раньше. В Таниса стреляли — пули отскакивали от кожи. Его резали и частично это даже получилось, но лезвие, наточенное в режущей кромке до кварка, затупилось, едва прорезав кожу. И рана затянулась в следующий миг. Его попытались отравить, даже получилось капсулу с ядом закинуть в рот — тщетно. Обжечь кислотой — не взяла. Огонь, жидкий азот — всё ни по чём грозному титану.

— Что вы сделали со мною? — спросил Танис, пытаясь поймать кого-нибудь из парочки.

— Вон та хреновина — энергетический магнит, — ответил Эрв безучастно. Сейчас он вообще ничего не делал — всем управлял Дан. Разве что, Мертвый бог попивал виски через специальную трубочку. — Он отсасывает все излишние энергии, вроде твоих тахионов или гравитонов, или прочей херни. Он подключен к самому центру планеты, куда эта энергия и эффективно перенаправляется. Как бы ты ни был могуч, Танис, ядро планеты тебя сильнее.

Танис вспомнил, вправду, эти два чудика сперва прошили планету до центра. Он взглянул на металлический шар внимательней — снизу от него в дыру уходил толстый кабель.

Танис метнулся к дыре так быстро, насколько позволяли оставившие силы. Очень быстро. Пара мгновений и фиолетовый кулак шарахает по металлическому шару, тот улетает к дальней стене. Но кабель еще тянется к шару и силы не вернулись к Танису. Титан взревел, пальцы толщиной с человеческую руку схватили кабель и рванули. Вернее, попытались рвануть, потому что кабель оказался без обмотки. Невероятной болью пронзило всё тело Таниса, он зарычал раненым зверем.

— Попался! — крикнул позади Эрв.

Танис не видел, потому что в этот момент через него пробегали неизмеримые гигаватты энергии прямо из центра планеты. В это время боевой скафандр Эрва раскрылся и вышвырнул Мертвого бога прямо на Таниса. Эрв упал на плечи ревущего от боли титана, усевшись, как на стуле. И тут же задымился, а Танис смолк. Дан, сам став снарядом, врезался в широкую спину титана, сбрасывая Таниса и Эрва в дыру к центру планеты. Металлический шар на кабеле разложился, становясь заглушкой, тело титана само подтянуло ее к дыре, намертво запечатав.

Танис летел в пустоте. В темноте. Вокруг плавали огромные существа, которые поднимали в душе страх. Сознание его отключилось впервые за многие-многие века — при жизни Танис никогда не спал. Тут, в темноте, его память проснулась. Отделы мозга, до поры спавшие, очнулись. Танис вспомнил, что за место Эрв назвал «Третьими Небесами». И понял, кто пришел к нему. Или за ним.

— Я думал, ты женщина, — сказал он.

— НЕТ.

Вдруг, тени расступились, Танис оказался на кладбище. Красивая белая береза на холмике, на ветке — петля. О ствол опирается Эрв.

— Ты — смерть, — сказал Танис. — Моя смерть. Но я всегда считал, моя смерть — женщина.

— Я НЕ ЗНАЮ, КТО ТАМ ТВОЯ СМЕРТЬ, — ответил Эрв.

На этом кладбище его голос звенел, будто ударами колокола разрывая барабанные перепонки. Внешне Мертвый бог тоже изменился. Никакой седины или морщин, нет синяков под глазами. Безупречно бледная кожа почти прозрачная — под ней видны все жилки и венки. Глаза — пустые черные, без радужки и зрачков, но в каждом — по кресту. Двумя буквами «Х», будто два прицела, они рассматривают Таниса без толики интереса.

— Значит, ты не убьешь меня? — спросил Танис.

— КОНЕЧНО, УБЬЮ, — прогрохотал Эрв. — НО НЕ СЕГОДНЯ. Я НЕ ДАМ СТРАНЕ УЖАСНЫХ МОНСТРОВ ЕЩЕ ОДНОГО! БОЖОК…

Таниса вновь кинуло во тьму.

Титан открыл глаза. Перед ним монитор. Попробовал пошевелиться — не выходит. Попытался дотянуться до пылающего внутри урагана энергии — не может. Повернул голову — хоть это получилось. Он в некой маленькой капсуле. Летит в открытом космосе.

Монитор зажегся, на нём — Дан.

— Хозяин пока занят, — сказал суперкомпьютер, — поэтому коротко введу тебя в курс дела. Мы нашли способ тебя убить — это было, вообще-то, очевидно. Надо было просто поместить тебя в место максимальной гравитации. В идеале, в черную дыру, но хватило бы и в центр какого-нибудь газового гиганта… В любом случае, Эрв по каким-то причинам посчитал это пока некстати. Поэтому мы поступили иначе. Поместили тебя в капсулу, туда же подсоединили энергетические насосы, чтобы лишить тебя твоих необычных сил. Освободиться у тебя не получиться. Ты связан бандажом из такого прочного металла, что… короче, можешь и попытаться, но это будет зря. Мы выбросили тебя в открытый космос, видеозапись уже разослана по всей твоей армии и во все завоеванные тобой миры. Насколько я знаю, три четверти твоей армии уже самоуничтожилась. Если тебе повезет, капсулу с тобой затянет в какую-нибудь темную дыру, но это вряд ли — мы пустили ее по определенному маршруту. Энергетических насосов хватит на сто лет… но ты начнешь терять силы гораздо раньше. Твоя сила зависит от гравитации, поэтому вскоре ты и без насосов ничего не сможешь сделать. Прощай, Танис, Эрв просил передать тебе это.

Дан пропал, на экране повешенный висит на той самой березе и показывает Танису фак.

10

Новая студия — хорошо! Отлично! И всё как по мановению волшебной палочки. Просто. Очень-очень просто! Вообще, Вадиму это начинало нравиться.

Студия — хорошо, но неплох и элитный газпромовский дом с потрясным ремонтом, где он купил новую хату. Квартиры там давали только своим, газпромовцам, но один «свой» ВНЕЗАПНО решил свою квартиру продать, а новый спонсор «Туманного разговора» согласился купить старую квартиру? Вадима заодно и соседние приобрел.

Кто же новый спонсор? Пф, конечно, официально — это «Первый канал». Якобы вкладывающийся в перспективных блогеров, которые или пойдут работать на ТВ, либо так и останутся в Сети реализовывать проекты Эрнста по захвату Интернет аудитории. Ну, примерно так ему объяснили, но чего там скрывать — конечно, спонсирует его Страна Ужасных Монстров. Вадим уже давно и крепко убедился. Не было ни лечения никакого, ни аварии, ни психбольницы, а вот эти жуткие воспоминания, где его родители, родные и близкие умерли, где был Мертвый бог Эрв, где он побывал на Космодроме и в гостинице «Лунный свет», где Дину взял в рабство эльф с телепатическими способностями… Бред? А не бред, что большая часть его окружения — роботы? Они и раньше-то не сильно прятались, а теперь, когда поняли, он принял правила игры — всё стало просто, понятно и… приятно.

Не прошло и недели, как Вадим переехал на новую квартиру, а его студию переделали и того быстрее — за двое суток. «Отец» привел строителя и поручился за него. Мол, этот быстро работает. Куратор с «Первого канала» не возражал. Было только одно условие, чтобы Вадик и близко не подходил на бывшую квартиру во время строительства. Конечно, он согласился, но любопытство запытало. Он взял бинокль и попробовал из окон соседнего дома поглядеть, кто у него работает. Оказалось бессмысленной затеей — окна в его бывшей студии и квартире не просто зашторили — заклеили черной бумагой. Но строитель свое дело знал, всего сорок восемь часов, и открытый рот Вадима едва дышал, пока глаза рассматривали шикарную студию. Рабочие не просто соединили все квартиры на этаже, оказалось, и верхний этаж тоже теперь его студия. Потолок снесли, все несущие стены тоже, получилось, что из двух небольших квартир, одна из которых была старой студией, спонсор сделал новую пяти метров высотой, а еще установил на несколько лямов оборудования для сверхкачественных видео на Ютьюб. Появились места для гостей и зрителей, качественные камеры. Появились люди, которые помогали организовать и даже новая помощница на месте. Ей-богу, проще было бы снять какое-нибудь помещение, чем тратить столько труда на такой ремонт. Но работодатели Вадима явно не были стеснены ни в средствах, ни в мозгах.

Естественно, ни о каком старом формате речь не шла, о чём просто орала огромная во всю стену вывеска: «Туманный разговор». Как выразился Тюрин, поначалу его шоу превратится в «некую площадку для дискуссий провинциальных звезд с звездами московского масштаба». Всех этих гостей ему обеспечат. И обеспечили. Первыми пригласили местных Басту и Рэм Диггу, те очень хорошо выступили, оказались весьма веселыми ребятами. Единственный косяк — они почему-то постоянно покашливали, будто простыли. Наверное, тогда Вадик и подцепил у них этот вирус, потому что сам стал замечать за собой, что, перед разговором, всегда почему-то прокашливается. Коротко так: гхм-гхм. Он сходил к врачу, но получил только рецепт на парацетамол и всё.

На второе шоу явились уже московские гости: Федук с Монеточкой, на третьем был Дудь, а по телевизионному мосту выступил сам Ургант! Вадик не знал, на самом ли деле это был Ургант или просто картинка на экране, как сомневался, что остальные гости настоящие. Нет, может, где-то и существовали эти настоящие артисты, но в принципе он сомневался, что именно конкретно эти — обычные люди. Во-первых, слишком уж они были интересные и веселые. Даже молодые были настолько эрудированны, что сомнительно, будто парень в двадцать пять знает столько. Вадику, по крайней мере, они казались минимум роботами. Во-вторых, вряд ли у настоящих артистов хватило бы времени участвовать в его шоу. И, тем не менее, четвертое шоу вообще должно было порвать эфир, потому что:

— Сегодня в этой студии вы снова не увидите приглашенных гостей, потому что версус мы будем обсуждать с очень необычными гостями из Москвы. Итак, свое мнение о баттле на прямой линии из Москвы выскажут Алла Пугачева и Филипп Киркоров!

Вадим сам понимал — это невозможно! Чтобы Пугачева с Киркоровым обсуждали какой-то там баттл! Но вот два огромных экрана заработали и показали гримерку с какими-то перьями на дальнем плане и гостиную, обставленную под старину. На переднем плане король и королева русской эстрады: Киркоров и Пугачева.

— Гхм, здравствуйте, Вадим! — поздоровался Киркоров.

И снова Вадик засомневался, что это настоящие артисты. Ну не могут Пугачева и Киркоров быть настолько в теме! Сам Вадим не знал тех подробностей, которыми они сыпали, обсуждая баттл. Эти бабушка и дедушка были настолько обаятельными, что им и ведущий-то сильно не нужен был. Час Вадим и другие зрители чуть не катались со смеху, обсуждение версуса получилось гораздо забавнее самого версуса. И когда оно, наконец, закончилось, звезды попрощались со зрителями, как и Вадим, эфир завернули, а зрители в маленькой студии начали расходиться, в кармане Вадима завибрировал новенький «Айфон Х». Он поглядел — звонил Алан Тюрин, куратор с «Первого». Вадим вздохнул и принял вызов.

— Здравствуй, Вадим! — сказал он приятным бархатным голосом. — Отличное шоу, я глядел статистику, мы идем на рекорд онлайн-шоу на Ютьюб. Мне, кстати, уже успели позвонить из Гугла, они хотят заключить с нами просто шикарный рекламный контракт! Ты не возражаешь, если отрывки шоу мы покажем завтра по ТВ?

— Если гости не против… — начал Вадик смущенно.

— Гхм-гхм, гости не против, — перебил куратор. — С такими темпами я смогу забрать тебя в Москву гораздо скорее, чем раньше — я очень рад этому! А ты рад, Вадим?

Парень еще раз вздохнул, но выдавил из себя:

— К-конечно, господин Тюрин.

— Следующее шоу должно было быть на следующей недели, но мы договорились пораньше, дня через три, как тебе?

— Окэ, к-конечно.

— Это очень хороший формат, когда люди, которые, казалось бы, не должны разбираться в вопросе, обсуждают его на полном серьезе и оказываются осведомлены куда лучше, чем думает зритель. Я хотел бы несколько приподнять рейтинг артистов, популярных в девяностых годах прошлого года. Так вот, на следующей программе я пригласил к тебе одного гостя, но это — настоящий монстр!

Вадим сглотнул.

— К тебе придет, причем вживую, сам Жириновский! Он как раз будет в Ростове по нашим делам, вот мы и договорились… Он, как и эти двое, тоже ищет подходы к молодежной аудитории. Не переживай, Вадим, Владимир Вольфович отличный эксперт, интервьюировать его будет нетрудно. Он самый настоящий монстр этого жанра!..

Да, Вадим, почему-то и не сомневался, что к нему может прийти самый настоящий монстр. Он их уже насмотрелся…

— Как у тебя дела? — спросил Тюрин насмешливо. — Вымотался?

— Есть немного, — ответил Вадим робко.

— Ничего-ничего. Думаю, вечер тебя ждет расслабляющий. Ладно, я думаю, завтра мы с тобой свидимся и поговорим тет-а-тет.

— Я буду занят… — попытался вставить Вадим.

— Ничего страшного — отложишь, — сказал Тюрин сухо. — Ладно, у меня дела…

Тюрин повесил трубку. Вадим еще раз глубоко вздохнул, попрощался с помощницей, оставшейся прибрать студию, и вышел в подъезд. Тут тоже всё поменялось — перила отполировали, лестницы регулярно мели, никакого граффити, прямо образцовый подъезд! А на лестничной клетке сюрприз. Теперь, впрочем, даже ожидаемый. Миловидная девушка в обтягивающих джинсах и короткой, что открывает сексуальный животик, кожаной курточке. Сверху куртка прирасстегнута, там огромные буфера до треска натянули белоснежную футболку. Вадим заприметил их троих — ее и сиськи — еще в студии, шкура сидела среди зрителей. Их тоже подбирал его куратор, и каждый раз после шоу самая симпотная чика поджидала его где-нибудь неподалеку.

— Привет, — сказала она. — Даш автограф?

— Of course, — усмехнулся Вадим. — Только у меня ручка на другой квартире. Пройдемся?

— Окэ, — ответила девушка и ярко-красные напомаженные губы улыбнулись.

Они не сразу пошли к нему, тут неподалеку нашелся маленький уютный ресторанчик, где отпраздновали грандиозное новое шоу Вадима. Еще бы, взять интервью у Пугачевой и Киркорова! Завтра о нём точно узнает вся страна — Тюрин же сказал, отрывки покажут даже по ящику! Он поглядел на телефоне, ролик уже набрал два миллиона просмотров. И останавливаться не собирается. А потом была его новая, шикарная квартира и подвижная, податливая, покорная поклонница. Вадим не знал, настоящая она или нет, но ему это становилось всё равно. Можно, конечно, позубоскалить, что секс с киборгом — это что с резиновой бабой, но, если уж честно, кто-то из вас хоть раз трахался с секс-ботом? Который мало того что выглядит, как супермодель, не имеет ни единого изъяна, ни маленькой целлюлитинки, у которой каждая жилка и мышца расположена в сводящем с ума рельефе… Вы вообще трахались ли так, как в порно? А если так будет каждый день, причем всегда это будет разная девушка? Ладно, пусть это будет каждый раз новый секс-бот, но… вы об этом ничего не знаете, потому что никогда не пробовали! Все позы и желания, любой приказ, игры, можно отшлепать… Не осталось такого в сексе, что Вадим не попробовал бы за эти несколько недель. И сегодня, когда засыпал, держась за шикарную, крупную, но тугую титьку, он улыбался блаженной улыбкой. Единственное, во рту слегка першило. Подхватил, видимо, от гостей… Но это не помешало свалиться в усталый, долгожданный, слегка пьяный сон.

И тут у него по ночам начинались проблемы. Сны были разнообразные, но никогда легкими, а скорее жутковатыми. Что интересно, даже большие дозы алкоголя не мешали снам прорываться в подсознание и еще он их очень хорошо все помнил. Запомнил и этот.

В этом сне Вадим очень хотел пить. До жути, до одури. Язык такой шершавый, можно им ободрать заготовку, будто наждачной бумагой. Пустыня. Под ногами скрипит песок. Боже мой, как же жарко в этих сапогах, грибок там разъедает стопы, но идти по такому песку босым нельзя. Пахнет… Да ничем не пахнет. Жара, пустыня, ни ветерка, ни растения. Откуда запахи? Ночью, да, они появляются поначалу. Когда температура падает до двадцати, десяти… А там и ниже. Под утро это палящее зноем плато покрывается инеем. Поспать можно разве что часа четыре. И снова идти. Вопрос только: куда. И, кстати, про поспать — это ведь тоже сон. Вадим отчетливо это понимал. Уже неделю как. Он во сне шел по пустыне. И точно знал: его жизни ничего не угрожает. Он, в конце концов, проснется. Но не сегодня…

Небо вокруг странное — оранжевое. И наряд дурацкий — кирзовые сапоги, прорезиненный серый плащ с надписью «Газпром» на спине, джинсы и грубая рубашка. Всё сильно ношенное, будто снял с какого-то работяги. Он не просто идет — удирает. Он знает, что его преследуют. Откуда знает — не знает, но это точно… А еще Вадим знает, что совсем недавно совершил что-то страшное. Ужасающее, от этого, только подумай, но кровь стынет в жилах даже в этой раскаленной пустыни. Но страшнее, что он уже неоднократно так делал — совершал поступок, от которого гибли люди. Но никогда так много. А еще страшнее, он почему-то уверен, от его действий еще много-много людей погибнут. Но не он. Такова его судьба. Его крест. Его ярмо. Его ярлык.

В отдалении он снова услышал этот голос. Хрипловатый, хмельной и очень веселый. То был Мертвый бог Эрв, который в тысячный, наверное, раз пел ему одну и ту же песенку. Он называл ее «Песенка про одинокого странника!»:

«Одинокий странник, ты давно уже в Пути-и,

Странник, ты, наверно, долбаё-ё-об!

Странник, больше нам другого не найти-и,

Странник, ты, наверно, долбаё-ё-об!

Меж долин и прерий, зла и суеверий

Легкою дорогой не пройти-и-и!

И косые взгляды ловишь ты в награду,

Странник, ты на каверзном Пути-и-и!

Бросил ты работу и жену, и Доту,

Сжег давно последние мосты-ы-ы!

И тебе в награду — слава и баллады!

Стоптанная обувь, рваные трусы!

Путь твой очень долог, но ты очень молод!

Честь свою ты славно уберё-ё-ог!

А вдали маячит, слава и удача!

Странник, ты, наверно, долбаёб!»

Песенка смешная, но Вадиму тошно от нее. Потому что понимает, это про него.

Он проснулся в пять утра уставший, будто вправду неделю шел по пустыне. Мышцы ломило, но не ноги, а пресс и спину. А, ну да, его взгляд встретился с красивыми, глубокими, слегка светящимися в темноте глазами девушки, лежащей сбоку. Ее огромная левая грудь так возбуждающе лежала на правой, а губы усмехались так похотливо, что не возбудиться невозможно.

— Я смотрю, ты устал, — сказала она горячим шепотом и придвинулась так, что ее дыхание, благоухающее жевательной резинкой, приятно прошлось по лицу. — Ложись на спину…

До семи они не покидали кровать, а потом Вадим попросил приготовить завтрак. Поели и девушка очень вежливо спросила:

— Мне надо на работу, но, если ты хочешь, я останусь?

— Иди, — сказал Вадим безразлично. После такой ночи секса не захочется до самого вечера. А там у него есть ее телефон. Все его поклонницы оставляли свои телефоны и придут, только позови. А сегодня еще надо подготовиться для шоу, почитать там чего-нибудь про Жириновского…

Она быстренько оделась — завтракали они голышом — поцеловала его на прощанье и удалилась из его жизни навсегда, если он не захочет обратного. Она не перезвонит, как никто до нее. Она знает правила игры, где игрушка, кстати, вовсе не девушка или секс-бот. Игрушка тут Вадим. Капризная, нежная и очень дорогая игрушка, в которую играет Страна Ужасных Монстров.

В новой квартире огромные окна и неплохой вид на Ростов. Утро виделось ему очень радостным, небо пусть и слегка серым, зато это как-то по-домашнему. Старая добрая серая ростовская зима. Грязная, теплая, но уютная. Вадим вообще заметил, его настроение сильно изменилось. Стало как-то легче и спокойней. Отступили горестные мысли о погибших родителях, эти, новые, тоже вроде ничего. И вообще, он получил, что хотел. Стал еще знаменитей, и пусть не ведет якобы умные разговоры об НЛО, беседы о шоу-бизнесе тоже ничего, это вполне интересно. И это только начало! Подумал бы он пару месяцев назад, что поучаствует в одной программе с Пугачевой?! Эта новая квартира, все эти тёлки, бабки, сыплющиеся на его счет. Он, кстати, проверил, с номера 900 пришло СМС о зачислении хорошенькой суммы. Конечно, не такой большой, как показала Ургант, но, какие его годы? Так, а это что за сообщение?

Вадим подумал бы, что спам, но нет. В сообщении написано: «Вадим, я бы хотел с вами поговорить насчет вашего нового шоу. С Уважением Д. С. К.». Дальше шел адрес Телеграм-канала. Ему уже приходили такие сообщения со всякими мутными предложениями рекламы, хотя он и поставил все возможные спам фильтры. Но тут другое. «Д. С. К.» — эту подпись он хорошо знал, хотя уже стал забывать. Даниил Сергеевич Кривоходов. Пот покрыл лоб, а горло запершило. Утро, что началось так хорошо, утро, пропитанное запахом дорогих женских духов и приятных СМС, мгновенно посерело. Повеяло той, прежней жизнью, когда тысячу чудиков говношились в комментариях под его видео, с пеной у рта доказывая, что никакого мирового заговора нет, а тысячи тысяч им противоречили. Как изящно рушил их в крошку всезнайка Кривоходов. Казалось, он знает абсолютно всё на свете! Люди не могут так, а он мог! В горле запершило сильней, он тыкнул на ссылку.

Телега открылась, и сразу за ней экран показал предупреждение, что этот Телеграм-канал содержит контент 18+. Странно, таких предупреждений он, вроде, раньше за Телеграмом не помнил. В любом случае он подтвердил и увидел абсолютно голый чат — пока не было ни одного текстового сообщения, только какая-то анимация стоит заглавной к каналу. Он клацнул по гифке, на экран вывело странные розовые мыльные пузыри, потом нечто вроде спирали. Он машинально подписался на канал и тут же пришло: «Вадим, нам надо встретиться. Надеюсь, ты меня узнал? Если да, не называй мое имя, обращайся ко мне первыми тремя буквами моего имени». Вадим напечатал ответ: «Дан, это вы?». Ответили: «Да, я — Дан».

Нечто такое неприятное припомнилось, вроде дежавю, но Вадим решительно не мог сообразить, что его насторожило.

«Вадим, после твоего последнего шоу произошло нечто весьма примечательное», — написал Кривоходов. «К моему великому сожалению, меня пытались убить и это у них почти получилось. Мне пришлось принять все меры предосторожности, чтобы скрыться от них, но, боюсь, они по-прежнему меня ищут. Самое печальное, что у них очень большие возможности. Если я позвоню по сотовому или даже по „Скайпу“, они очень быстро найдут меня. Единственная возможность поговорить с тобой — таксофон. Но в Ростове осталось не так-то много таксофонов. Если быть точным, всего три. Ты сможешь подъехать, чтобы мы поговорили?».

«Конечно», — быстро ответил Вадим, хотя ехать куда-то ему почему-то очень не хотелось.

«Ровно в десять часов я напишу тебе адрес таксофона. Прости за эти предосторожности, но мне несколько дорога моя жизнь. На связи».

«ОК», — написал Вадим. Ага, знал бы ты, Данила Сергеевич, как самому Вадиму дорога его жизнь. И на какой риск он идет, пытаясь поговорить с Кривоходовым.

И тут мелькнула шальная мысль — а что, если сдать его?! А чего, всё равно Страна Ужасных Монстров найдет Кривоходова, это даже не обсуждается. А тут можно получить дополнительные очки! Ему станут больше доверять, его отъезд из Ростова только ускорится. Если честно, опостылел ему этот Ростов. Хочется огней столицы, хочется еще раз посидеть в пустой студии Урганта на «Первом канале»! А тут — такой шанс. В конце концов, кто ему Кривоходов? Чудик из прежней жизни. Городской сумасшедший, который даже близко не подобрался к истине. Который даже не представляет, насколько велики силы, с которыми они пытались робко заигрывать! И как ужасающе силен повелитель Земли — Царь Царей!

В горле перестало першить, но где-то в отдалении сознания ему почудились губы. И зубы. Они одобрительно улыбались и все сомнения покинули Вадима. Он сдаст Кривоходова.

Часы показали без пятнадцать десять, он быстро оделся, взял ключи от новой тачки и полетел вниз. Уже без пяти десять он пялился в телефон рядом с машиной. Завел брелком, та приятно заурчала, придавая уверенности. Он сделает это. Докажет верность. И его вознаградят.

— Привет, Вадим, — отвлек его знакомый голос. Перед ним стояла Дина и приятно, мягко улыбалась ему. Настроение снова ухудшилось, в горле запершило. Телефон пиликнул, он быстро поглядел, Кривоходов написал адрес таксофона.

— Привет, Дин, — ответил Вадик рассеянно.

— Есть минутка? — девушка показалась Вадиму какой-то слишком счастливой. Даже подозрительно счастливой. Выглядела нормально, пропали синяки под глазами, на щеках румянец. Одета слегка небрежно, видимо, впопыхах, нет той нарочитой аккуратности, как раньше, даже свитер свой дурацкий не надела. И глаза. По-прежнему ореховые, но будто едва потемнели, глядят открыто и прямо. Этого взгляда Вадим не вытерпел, потупил взор в асфальт. Пробежала колючая обидная мысль: «Она, что, счастлива?! Как так?».

— Дин, знаешь, я сейчас очень спешу…

— А, — сказала девушка разочарованно. — Да, конечно, я понимаю. Тогда как-нибудь в другой раз.

Вадиму подурнело, будто он был с похмелья. Нахлынуло чувство, что почти забылось — стыд. Ее взгляд погрустнел? Нет, ничуть. Вадим очень правильно прочитал там — разочарование. Ведь это он бросил ее тогда, в Метро…

Горло запершило, а затылок кольнуло. В ушах послышался рокот отдаленного ворчания. И будто не свои мысли зашевелились в голове: «Да забей ты уже на нее, с ней давно всё кончено! Жирная корова просто увидела твое новое шоу, поглядела количество просмотров и забеспокоилась, как это без нее, любимой, Вадик по-прежнему король королем, а она загибается в дешевой квартирке и проедает последние сбережения. Пусть катится себе, дурочка! Ничего не должно остаться от прошлой жизни! Ничего!».

— Дин, я правда спешу… — сказал Вадим, его равновесие восстановилось. Но девушка пошатнула его вновь всего одной фразой:

— Я скучала, — сказала она и еще раз мило улыбнулась. Та сисястая шлюха утром, будь она супер-пупер киборгом, запрограммированным наилучшим образом, не смогла бы так улыбнуться никогда. Эта улыбка воскресила воспоминания о родителях, друзьях, старом шоу и, собственно, Дине. В той жизни не было легких путей и никакая Пугачева не пришла бы к нему в эфир. Там был великолепный Кривоходов, был сумасшедший казак Петрович, были тайны и загадки, казавшиеся совсем не опасными. И вот они слегка приоткрылись, и жизнь превратилась в ад. И превратила в ад жизнь Дины. Он бросил ее тогда, в Метро. И бросил потом, уже в этой лживой жизни, когда должен был насильно оставаться рядом, звонить каждый день, приходить, даже если она не хотела. Но он бросил ее во второй раз. Но в третий не бросит.

— Я тоже, — сказал Вадим и тоже мягко улыбнулся. — Дин, а поехали со мной прокатимся. Я быстро, а потом заедем новую студию покажу. Может, поедим где-нибудь… Окэ?

— Окэ, — кивнула девушка. Ему показалось, сделала она это очень трогательно.

— Садись! Ездила когда-нибудь на «Феррари»?

— Не-а. Ого, какая у тебя татуировка… новая.

На Дину с шеи Вадима смотрел кусочек очень качественного тату. Страшный, голодный, мудрый и злой дракон — видна его морда и красный глаз. Смотрел так, будто живым поселился на теле парня. И она сразу поняла — вот оно какое, Ужасное Чудовище.

Вадим усмехнулся и жестом пригласил девушку в машину. Она села, он тоже и дорога понеслась им навстречу с той скоростью и комфортом, что позволяет только такие шикарные автомобили. Внутри всё тоже дорого и сердито. Кожа, хром, огромный экран, показывающий их со спутника в реальном времени. Не просто маршрут, а прямо онлайн видно, как их машина едет по улицам, видны пробки, пешеходы.

— Классная штука, да? — спросил слегка успокоившийся Вадим. — Я даже не знал, что есть такие технологии!

— Ага, хорошая машина. А мы куда едем?

— Да надо мне кое с кем поговорить…

— Важная встреча? По работе?

— Нет, скорее, это личное…

Вадим потупился. Сказать ей, что едет поговорить с Кривоходовым? Но тогда уже не получится его сдать. Но что тогда делать? Данила Сергеевич стопроцентово втянет его в какую-нибудь игру против Страны Ужасных Монстров. Попытается втянуть. Конечно же, ни в какие игры кроме ролевых-эротических Вадим больше играть не собирается. Возможно, это даже хорошо, что Дина ему попалась и вроде бы неплохо себя чувствует. Похудела даже вроде. Ничего-ничего, надо будет, он найдет ей место при себе. Главное, чтобы она согласилась. Смириться.

— У тебя отношения? — спросила Дина. Да, она и правда стала какой-то спокойной и уверенной в себе. Вадим, между прочим, тоже за эти недолгие месяцы поменялся в уверенно-наглую сторону, но от Дины нет никакой агрессии или… наглости. Вадим не сразу смог сформулировать, потому что подсознательно знал верную формулировку, но противился ей. В Дине не ощущалось зла. Да, вот так пафосно. А в себе он это весьма находил. И довольное урчание в голове со стороны затылка, что слегка приподнимало волосы, лишь подтверждало — Вадик играет за «бэд гайз». И прекрасно с этим соглашается.

— Да что-то я пошел в разнос, — ответил он весело. — У меня появились фанатки…

— Прости, Вадик, — сказала она неожиданно серьезно, — но я не видела ни одного твоего нового шоу. Я была на лечении…

Ах вот оно что! Откуда ноги растут от этой уверенности и похудения! Значит, над ней поработали! И могли это сделать только те, кто поработал с ним! Возможно, Дине даже не надо будет ничего объяснять? Она, может, и так понимает, что к чему в их новой жизни?

— И как тебе там было? — спросил Вадим осторожно.

— Хорошо, — ответила Дина. — Очень хорошо. Врач оказался выше всяких похвал.

— Дин, мы приехали, подожди чуть-чуть, потом расскажешь. Мне надо позвонить…

Дина молча кивнула.

Ехали недолго, таксофон оказался на здании Ростовского ЦУМа. Странно даже, почему Вадим его раньше не замечал? Еще странней — нашлось свободное парковочное место прямо тут. Он припарковался и выскочил из машины.

В последние несколько минут его вдруг замутило. В голове гудело. Там всё перемешалось: и Дина, и его шоу, и Киркоров с Пугачевой, и Кривоходов, и Страна Ужасных Монстров и даже Мертвый бог Эрв. Почему-то, когда в мыслях нарисовался он, они слегка успокоились, но голова закружилась.

Ватные ноги довели его до таксофона. В синей «рубке» он висел на стене, давно всеми забытый и ненужный в эпоху сотовых телефонов. Вадим подошел и достал «Айфон». Написал в чате: «Я на месте». Большой палец пролистал до самого начала чата, до значка гифки, которую он открыл первой. Она вызывала некоторые… Таксофон зазвонил. С великим облегчением Вадим поднял трубку.

— Здравствуй, Вадим Туманов, — сказал приятный голос Кривоходова. Кривоходова?!

На Вадика навалилось, будто по голове зарядили поленом. Какой, на фиг, Кривоходов?! Дан! Воспоминание об отеле «Лунный свет» ворвалось в мозг вспышкой, тот «Кривоходов» тоже ведь просил называть себя Дан! Как?! Как он мог забыть это?!

— Не расстраивайся, Вадим, — сказали в трубке, которую очень хотелось положить. — Я лишь слегка поработал с твоей памятью. В твоем нынешнем состоянии это было несложно.

— Ты от Эрва? — спросил Вадим зло. — Пошел на хуй!

И Вадим хотел положить трубку, действительно хотел, но понял, что не может! Вообще ничего не может, потому что всё тело попросту онемело! Даже моргнуть не получается! Подбежала паника, по спине заструился пот.

— Ты помолчи пока, пожалуй, — сказал Дан насмешливо. — И послушай. Я не собираюсь тебя учить или лечить, я просто хочу, чтобы ты задал себе несколько простых вопросов. Ты сошел с ума? Потому что только полоумный смирится со службой на тех, кто убил его родителей, сестру и друзей. Ты законченный трус и тряпка? Потому что только тряпка может продать всего себя за жалкие гроши и секс с роботами. Ты ждешь награды от Царя Царей? Но даже самый ближайший его лорд на это не рассчитывает. Ты, Вадим Туманов, выбрал роль раба? И последний вопрос: ты знаешь хоть одного раба, которому бы честно заплатили за труд? Нет, Вадим. И ты ведь уже получил свою плату? Или тебе она только обещана? Не деньги, а скорее… внимание?

Вадим покраснел. Не столько от натуги пошевелиться, сколько от стыда.

— А-а-а-а… По твоему пульсу, я думаю, тебе еще раз заплатят, Вадим. И тебе оно очень не понравится. Но, тем не менее, я делаю тебе предложение. Запомни этот таксофон, Вадим. Я знаю, ты приехал сюда не просто поговорить с бывшим приятелем, ты тут, чтобы его предать. Но даже несмотря на это, этот таксофон однажды может спасти тебя, Вадим Туманов. Если станет совсем плохо, приходи сюда. Запомни.

Его отпустило аж так, что Вадим повалился на тротуарную плитку. Живот скрутило, его вырвало. Сознание колебалось пару секунд, но выстояло. Он увидел, как Дина выскочила из машины и бежит к нему. Он не дал ей помочь себе подняться — в затылочной части мозга послышалось урчание и ему полегчало. Вадим поднялся раньше, чем Дина оказалась рядом.

— Что с тобой?! — воскликнула она.

— Гхм-гхм, — прокашлялся Вадим. — Всё норм, Дин. Всё норм.

11

— Хорошо, Маша! Теперь мы проникнем в твои воспоминания, Маша! И узнаем, почему ты так важна для Царя Царей, Маша!

Девушка сидела в светлой комнате на интересном металлическом диванчике. Пара иллюминаторов открывает вид на безбрежный космос, в остальном — белые эмалированные стены, которые как-то испускают ровное освещение — ламп нет, а светло. Диван сделан из какого-то мягкого и вязкого металла, что медленно принимает очертания твоего тела, да еще и с обогревом. Полежишь на нём минут пятнадцать, вот он уже полностью повторяет твою спину. Маша лежала на боку, оперев голову о локоть, поэтому он изогнулся так, что мягко поддерживал округлившийся живот и набухшую грудь, — та небрежно вывалилась из-под белого халата, а другой одежды девушке не дали. Да и стесняться особо некого.

Кроме дивана в комнате только телевизор. Эти несколько дней она провела, беседуя с Даном и просматривая телепередачи с Земли. Суперкомпьютер рассказывал кое-какие интересные вещи, но не затрагивал ничего, что связано с ней и Вадимом. У него-де приказ от Эрва не болтать лишнего. Эти разговоры быстро наскучили Маше, поэтому она попросила показать ей новости, а потом и вовсе принялась глядеть сериалы. Кормили на космической станции Мертвого бога очень хорошо, Маша могла заказать, что угодно, и через час оно у нее было. К примеру, завтракала она здоровенным омаром, которого не смогла съесть и наполовину. Она заказывала еду из всевозможных ресторанов любых концов света и ей доставляли. Такой вот глобализм, но только для нее — персональный.

— Я так понимаю, что я просто поменяла одну тюрьму на другую? — спросила Маша спокойно. Сейчас на экране не Дан и не очередной сериал, а Эрв. В скафандре, позади пустынный пейзаж.

— Если по существу, то да, — кивнул Эрв. — Только из моей клетки у тебя есть шанс выбраться живой и с просветленной головой. Погоди, я сейчас…

Эрв достал откуда-то снизу пистолет, дуло уперлось в шлем скафандра и вот внутри стеклянного шара взрывается черепушка Эрва, забрызгивая, похожий на аквариум, гермошлем кровью, кусками мозгов и обломками черепушки. Интересно, но сам гермошлем ничуть не пострадал, не дав даже трещины. Труп Эрва упал, камера, с которой он снимал, тоже повалилась и Маша увидела еще одно чудо — огромный город посреди красной пустыни. Над ним летали какие-то аппараты, а неподалеку два маленьких зеленых человечка о чём-то разговаривали. Но картинка пропала, и девушка лениво перевернулась на другой бок, ощущая, как теплый, гладкий металл под ней медленно потёк — невероятно приятное ощущение, будто лежишь на капле ртути. Но долго расслабляться ей не пришлось — минуты через четыре двери отворились, и в комнату вошел Эрв в белом халате, таком же, как на ней и в таких же тапочках.

— Это у вас тут такая униформа? — усмехнулась Маша, глядя в темные глаза Мертвого бога. Тот выглядел чуть лучше обычного, но всё прочее с ним: и бледность, и огромные синяки под глазами и даже желтоватые зубы — их Маша только что заметила, потому что Эрв улыбался. Еще она обратила внимание на странную штуку в правой руке Эрва — нечто вроде скипетра, исписанного рунами. Вещь определенно антиквариат, глядится посреди окружающей научной фантастики диковато. Сделано из дерева, такой старый, что уже почернел, будто яблоня, больная черным раком. Руны, понятное дело, Маша прочесть не могла, а вот череп с аккуратно вырезанной на шее петлей ее заинтересовал.

— Это удобно, — пожал плечами Эрв.

— А что это у тебя в руке? — не удержалась Маша.

— Ключ смерти, — ответил Эрв безразлично. — Он вырезан из дерева, на котором меня когда-то в первый раз повесили.

— Очень интересно, — сказала Маша заинтригованно. — Ты когда-нибудь расскажешь мне о том дне?

— А чего говорить, я тебе покажу, — сказал Эрв и направил палку на Машу.

Тут же ей подурнело. Шею будто схватила железная лапища и сдавила, она перестала дышать. Хорошо, лежала, иначе упала бы. Глаза набухли, будто туда дали давление, сердце бешено колотилось, она чувствовала, как жизнь медленно покидает ее. И тут, буквально за секунду, всё изменилось еще раз — она почувствовала удар в животе.

Страх, боль и ужас отошли на второй план. Ее по-прежнему душила чья-то невидимая ладонь, но мысль, что в ее утробе находится плод, затмила всё. Только это на первом плане — ее ребенок! Вдруг, она поняла — что-то приближается. Издали будто ревел дикий зверь и он шел к ней. Он рычал, ревел, скрежетал — всё вместе. И на всякий лад этот рык складывался в одно короткое слово: «Э Р В!!! Э-р-р-р-р-р-р-р-в!!!»

Рёв подошел совсем близко, но, будто она во тьме, а чудище, искавшее ее, слепо, рык прошел мимо и ушел в отдаление.

— А вот это действительно интересно, — услышала она спокойный голос Эрва. Это последнее, что она услышала, перед погружением во мглу. Маша поняла, что умирает.

— Да не умираешь ты, Маша, — сказал звонкий голос позади нее. — Я всего лишь дал тебе почти умереть, Маша. Ты же ведь слышала, что перед смертью человек вспоминает всю свою жизнь в мельчайших деталях, Маша? Вот этим мы с тобой сейчас и займемся, Маша!

Она обернулась и поняла, что находится на кладбище. Странном каком-то старом, заброшенном кладбище. Неровный ландшафт, могилы раскинулись очень небрежными наплывами, будто прыщи на подростковой щеке. Так не должны хоронить людей, чтобы был холм, это означает, что поленились копать могилу, а просто присыпали покойника грунтом. Небо над головой черное, ясно сияют звезды. Кладбище расположилось на черноземных почвах, поэтому всюду клоками торчит трава. Довольно жарко. Перед ней Мертвый бог Эрв. Ее ладонь быстро легла на живот — гладкий, даже с рельефом. Ни намека на ребенка.

— Что с моим ребенком? — спросила она.

— Ничего, — пожал плечами Эрв. — Он остался там, в мире жизни, на Третьих Небесах. А мы с тобой в мире смерти.

Она еще раз ощупала себя. Грудь стала значительно меньше, она худа, но не так… А! Маша не сразу сообразила, тут она получила свое старое тело! То, которое было, до операции, что сделал Эрв. И волосы прежние на месте, а не тот короткий ежик, отросший за пару недель. И шрамов нет — тонких линий на коже, с каждым днем уменьшающихся и стремящихся к невидимости.

Оглядев себя, она осмотрела и пейзаж вокруг. Странно, но ничего не возбуждало ее на этом кладбище. И даже сильно не интересовало, как она попала сюда. Конечно, Эрв сделал ее гораздо спокойней, но тут она успокоилась по-настоящему. Умиротворенно она оглядела холм, на котором одиноко торчит корявая береза. А к ее ветке, самой уродливой и кривой, привязана надежная петля. В которой на легком, мерном ветру, будто маятник Фуко, болтается повешенный. Эрв.

Эрв в петле очень отдаленно походил на ходячий труп, стоявший за ее спиной. Этот куда моложе. Видно, труп едва-едва умер — слишком подвижные его члены, еще не скованные трупным окоченением, молочная кислота не успела превратить тело в чучело. Довольно красивый, правда, бледноват, как и сейчас. Волосы подлиней, глаза закрыты, одет в медицинский халат и рваные джинсы. В русых волосах торчат защитные очки, слабо поблескивают, будто драгоценная диадема.

— Где мы? — спросила Маша спокойно.

— Мы в месте, откуда я отправляюсь в мир смерти, — не менее спокойно ответил Эрв.

— Это там ты бог?

— Я бог везде. Но сила моя, конечно, берет начало тут. В этой самой петле.

— Что с тобой произошло?

— Когда-нибудь я найду толкового историка, и он расскажет тебе мою историю, — усмехнулся Эрв. — А мы тут с тобою не про меня пришли. Мы должны узнать, что такое с тобой, что привлекло Царя Царей. Мы проникнем в твои воспоминания. Даже туда, где ты никогда не была…

— Туда, чего я не помню?

— Люди очень много забывают о себе, — покачал головой Эрв. — Человек вообще предпочитает не замечать, если делает что-то неправильно. А потом старательно об этом забывает. Это тоже один из подарков Царя Царей вашему роду. Но, хватит трепаться, Маша! Погнали, Маша!

Кладбище пропало мгновенно и вот уже старая советского типа больница приветствует их. Грязные стены, обшарпанный линолеум на полу, неприветливые с виду санитарки, запах хлорки в ноздрях. Эрв встал ровно посредине узкого коридора, с той стороны толстая медсестра катила каталку прямо на него. И вкатила, и сама прошла сквозь. Мертвый бог этого ничуть не заметил, а вот другая женщина на каталке его заинтересовала. Как и ее округлый живот. Маша тоже ее знала — это была ее мать. Молодая и беременная ей.

— Это должно вот-вот случиться, Маша, — сказал Эрв. — Ты вот-вот должна появиться на свет!

Вдруг она заметила, что коридор, откуда прикатили каталку с мамой, заволакивает темнота — такая густая, будто черный дым. Но Эрв протянул ладонь, и тьма отступила.

— Что это? — спросила девушка.

— А это он, — усмехнулся Эрв. — Штопаный гандон. Царёк. Не доволен, что мы тут высматриваем. Но не переживай, Маша. Его сила велика, но большей частью там. После смерти власть есть лишь у тех, кто умер. Пойдем.

— Куда? В родильное отделение?

— На кой ляд оно мне сдалось? — отмахнулся Мертвый бог. — Я прекрасно знаю, что там ты родишься. Вообще, не люблю я глядеть на роды. Ты же знаешь, дефекация и всё такое… Нет, Маша! Если я прав, Маша, в этой больнице должно быть что-то поинтересней. Пошли.

Они двинулись по коридору. Эрв беспрепятственно проходил сквозь людей, стулья, шкафы, заглядывал в палаты, просто пройдя головой сквозь стены. Маша поначалу стеснялась, старалась обходить, но вот молоденькая сестричка пробежала сквозь нее и ничего. То есть, вообще никаких ощущений. Чувствовала она себя отлично, легкость в теле и как будто даже молодость накатила. Мысли, правда, постоянно убегали на всякую ерунду, типа как это так, она может пройти сквозь стену, но по полу ходит прекрасно, не проваливаясь? Хотела спросить у Эрва, но тот как раз скрылся за одной из стен. Был там секунд тридцать и вот его ладонь вышла из стены и поманила Машу пальчиком. Девушка вздохнула и прошла через стену к Эрву.

Там оказалась обычный смотровой кабинет, но Эрва явно не это интересовало. Он и был-то тут частично. Его ноги и задница — вот и всё, что есть в комнате, тулово скрылось в стене, что ведет на улицу. Девушка пожала плечами и присоединилась к нему — тоже наполовину прошла сквозь уличную стенку.

— Смотри, Маша! — сказал Эрв. Выглядел он довольно диковато, будто его замуровали в стене по грудь. Она, наверное, выглядела не лучше.

— Ого, — сказала она совершенно равнодушно. Под окнами, между отечественных автомобилей, стоял роскошный спорткар с невероятно красивой аэрографикой — волчья морда во весь капот, да и сам автомобиль раскрашен, словно волк, на крыше волчья спина, на бампере хвост. — Красиво.

— А то, что двадцать пять лет назад таких машин еще не делали, тебя не удивило, Маша? — усмехнулся Эрв.

А ведь правда! Это точно машина не из того времени. Покатые линии, хорошая аэродинамика. Даже самые новые тогда японские машины были совсем другими — угловатыми и более грубыми. Не говоря уж про топорных, но мощных немцев.

— Ну, машиной бабу удивить трудно, — усмехнулся Эрв. — Тогда погляди наверх.

Маша подчинилась и тут вправду удивилась. Не сказать, что прям сильно, но это было впечатляюще. Только теперь она поняла — на улице очень светло для ночи и вовсе не фонари кое-где тому причина. Грязные, зимние улочки Ростова-на-Дону освещала гигантская Луна, повисшая ровно над больницей, где она родилась.

— А чего это она такая большая? — спросила девушка.

— Объяснить это будет трудновато, — опять усмехнулся Эрв. — тебя устроит объяснение, что она подлетела поближе?

— Луна?

— Ну да. Скажем так, кое-кто с нее очень заинтересовался твоим рождением.

— Так этот Царь на Луне живет что ли?

— Не совсем. И даже совсем нет. Но о Луне мы поговорим с тобой в следующий раз. А теперь давай перемотаем до твоего рождения…

— А ты не хочешь поглядеть, кто в той машине?

— Я и так знаю, кто там, — поморщился Эрв.

А потом картинно, будто джинн, свел ладони на груди. Всё вокруг исчезло, они оказались в родильной комнате. Маша уже родилась и мирно лежала на руках у матери. В палате пахло нашатырем, окна как будто светились чуть не ярче, чем одинокая лампочка на потолке. Мать с дочерью закутали поплотнее — в палате не жарко. Маша пару минут поглядела на себя и маму. Еще живая и красивая. А она сама — такая маленькая, вовсе не похожа на ее нынешнюю.

— В твоей матери было что-то необычное, Маша? — спросил Эрв.

— Я бы не сказала… Она была нормальной мамой. Я ее взрослой-то не очень хорошо узнала, она умерла, когда мне было пятнадцать. Попала в ДТП…

— А отец?

— Мать еще ладно, она из дворянок, а отец у меня — точно обычный. Шахтер. Полжизни просидел в шахте, ушел на пенсию и теперь живет в Вешенской с второй женой…

— Что значит «из дворянок»?

— Ну, она так всегда говорила, что у нее бабушка была графиней. У нее фотографии даже были старые, она и меня всегда учила этикету. Ходить ровно, одеваться скромно, есть определенными приборами… Конечно, после ее смерти я это всё быстро забыла.

— М-да, — забормотал Эрв, — Вариант принадлежности к какому-то Великому Роду тоже нельзя сбрасывать со счетов, но есть здесь что-то другое…

— Что за роды?

— Не роды, а Рода, — поправил Эрв. — Когда-то люди на планете поделили себя по так называемым Великим Родам. Угадай, кто их этому научил?

— Ты?

— Нет. Он. — Эрв указал пальцем на светящееся зловещим желтым светом окно. — Когда этот кусок говна прилетел сюда, он научил людей одному фокусу, который как бы сымитировал им бессмертие. Но дал он этот секрет не всем. Избранные им и сформировали эти самые Великие Рода. И тогда для человечества наступил очередной золотой век. Но кусок дерьма знал, однажды разделившись, люди уже не смогут собраться вместе. Так и получилось. Рода приобрели такую силу, что стали влиять на политику целой Галактики! И в один прекрасный день объявили всех, кто не принадлежит к их Роду… ну, чтобы тебе понятней было: недочеловеками. Это имело определенный смысл, потому что это мнимое бессмертие они вправду могли сохранять только в пределах своей семьи. И этот секрет навсегда разделил человечество. Потом были человеческие войны, Великие Рода победили, но и им Царь нашел достойного противника, в итоге сгинули почти все.

— А что за секрет?

— Я бы не хотел распространяться на эту тему, — покачал головой Эрв. — Очень хорошо, что большинство людей забыли летаргические технологии, и я бы не хотел, чтобы они вернулись. Так скажу: даже в извращенной современной морали это было довольно отвратительно. — Он вздохнул и застыл, разглядывая, как мирно спит младенец и его мать. — Что же в вас такое, Маша?

— А что вообще мы ищем?

— Да что угодно, чтобы зацепиться. Ладно, мы еще дойдем до момента, когда вы с Вадимом познакомились, но ты же видишь эту Луну и машину Серого Волка за окнами, Маша? Значит, уже сейчас ты была ему важна, Маша. Расскажи мне что угодно необычное про себя, Маша? Ну, ты там видела какие-то необычные сны? Тебя похищали пришельцы? Ты ходишь по потолку по ночам? Владеешь телекинезом? Что угодно, что отличает тебя от других, Маша?

— Не знаю. Я не вижу никаких особенных… Ни у меня, ни у Вадима. И было бы гораздо легче, если бы ты объяснил, что ты ищешь?

— Если б я знал, что ищу, я бы не искал, а уже нашел… Ладно! Тут мы уже ничего нового не увидим. Включим-ка перемоточку!

И вправду, будто фильм, события понеслись вокруг Маши. Очень быстро она переместилась домой, увидела молодого отца и старую квартиру. Мелькали какие-то знакомые, менялись времена года, она взрослела, пошла в детский садик… И тут Мертвому богу опять что-то приметилось. Детский сад, куча плачущих детей. Конечно, сегодня они сдают первый анализ крови. Берет его медсестра довольно странной внешности. В том плане, что выглядит — просто потрясающе. Лет двадцать с виду, в ослепительно белом халате, но явно короче нужного и с солидным вырезом на большущей груди. Лицо восхитительно, ярко-красная помада покрывает пухлые губы, за ними тридцать три белейших и ровнейших зуба. Скулы высокие, волосы ухожены, а прическа стоит, наверное, пару тысяч долларов. Воспитательницы без всякого смущения завистливо разглядывают медсестру, а мужской персонал детского садика появляется гораздо чаще обычного. И, тем не менее, справляется девушка отлично. Дети, конечно, плачут, но строго когда всё заканчивается и несколько миллилитров крови спрятаны в пробирку. Девушка улыбается так ослепительно, что дети не вспоминают о боли, пока не отвернутся от нее.

— Любопытно, — сказал Эрв, подойдя к медсестре. А потом нагнулся почти вплотную к груди, пройдя сквозь ребенка на стульчике. Девушка как раз наклонилась сделать укол. — Очень любопытно.

Маша фыркнула, но выходка Эрва у нее эмоций не вызвала, хотя, конечно, шовинизм. Впрочем, сестричка и вправду очень хороша. Но, оказалось, Эрва интересовали не ее сиськи, а маленький крестик, болтавшийся на шее.

— Она определенно из крестьян, — сказал Эрв.

— Я бы так не сказала, скорее уж из модельного дома…

— Ты не поняла, крестьяне — это одни из Великих Родов, которые сохранились. Они пришли на Третьи Небеса из созвездия Южный Крест.

— Получается, люди на Землю с других планет прилетели? И как можно прилететь с созвездия?

— Нет, люди были тут всегда, Маша… О, как же мне надоело всё всем объяснять! На Землю можно прийти вовсе даже не телесно. Вообще, все Небеса — удивительное место. Уникальное, потому сюда и приперся этот кусок дерьма. Но стали они уникальным именно из-за наших Третьих Небес… Тогда еще у людей хватало мозгов не называть свою планету грязью…

— А, поняла, земля и грязь…

— Ничего ты не поняла! — Эрв распрямился, перестав пялиться на бюст медсестры. — Раньше эти слова были синонимами и Царь Царей в шутку заставил людей называть свою родину грязью! Конечно, смешно от этого было исключительно ему! Дальше!

Всё вокруг снова замельтешило, события из жизни Маши понеслись галопом. Вот она пошла в школу, записалась в шахматный кружок, училась, играла с подругами во дворе…

— Стоп!!! — вдруг взревел Эрв.

События остановились. Третий класс, школа, соревнования по шахматам, Маша подходит к столу и садится за него. Играет белыми. Передвигает пешку с «Е два» на «Е четыре», щелкает часами. Напротив нее пустой стул слегка сдвигается с места, а вражеская черная пешка сама собой поднимается в воздух и встает напротив машиной.

— Ты помнишь этот момент?! — Эрв аж подлетел к взрослой Маше. — Эти соревнования?!

— Что-то помню, но вот это конкретно — нет.

— Конечно, он же ж тебе память стер…

— А с кем я играю и почему его не видно?

— Мы видим лишь то, что ты помнишь и пережила Маша, — затараторил Эрв. — Мы проникли не только в твое сознание, но еще и подсознание, а любой человек имеет некий телепатический потенциал, поэтому всю жизнь как бы сканирует пространство вокруг себя, Маша. Поэтому мы можем прогуляться по этому детскому садику, но за пределы его выйти не сможем — там уже ты не помнишь… Хотя, погоди-ка.

Эрв щелкнул пальцами, и всё замерло.

— Пошли на улицу.

Они пошли к выходу и, хоть Эрв говорил обратное, спокойно вышли из школы.

— Ничего себе! — воскликнул Мертвый бог. — Быстро, Маша, побежали!

Эрв сорвался с места, как заправский спринтер, и понесся по улице. Маша сразу побежала за ним, вопросов лишних не задавала. Она быстренько отстала, потому Эрв не просто бежал, несся гигантскими скачками, безжалостно проходя сквозь застывшие машины и людей. Маша обнаружила, бежать ей очень легко, нет ни отдышки, не слабости. Так продолжалось минут десять, всё это время девушка ориентировалась, где Эрв, по его чистеньким возгласам где-то впереди. В целом это были маты, причем на разных языках, но хватало понять, Мертвый бог очень удивлен. И вот уже совсем далеко она услышала: «Наконец-то, блядь!», — и уже через пару минут догнала Эрва у огромной белой стены.

Собственно, это даже не стена, а пропасть. То есть землю вроде как будто срезали и не только ее, но и небо. Всё впереди — белое и чистое, словно лист бумаги, а позади — застывший город Ростов-на-Дону.

— Вот это у тебя черепушка, Маша! — воскликнул Эрв, когда она добежала. — А ты можешь умножать большие числа в уме без калькулятора?

— Нет. А в чём дело?

— Понятно. Значит, ушло с возрастом, как и у других. Дело в том, что у тебя незаурядный телепатический дар! Был в этом возрасте. Я уверен, у Вадима тоже! Мы попозже проверим, а сейчас давай вернемся к той партии. Ясно, эта отрыжка себя из твоей памяти стерла, но тебя-то нет.

Назад они пошли уже спокойней, Эрв шел задумчиво, поначалу Маша не хотела его отвлекать, но потом не выдержала:

— То есть, я сейчас играю с тем, кого ты называешь Царем Царей, верно? И он после этой партии как-то стер мне память, а в детстве я обладала телепатическим даром, который никак не проявлялся?

— Я предпочитаю называть его куском говна, а так по сути верно, — кивнул Эрв. — У всех детей телепатический дар всегда лучше выражен, что совершенно нормально. В этом возрасте мозг стимулирует развитие мегахлориан — это микроскопические органеллы, которые определяют потенциал твоего мозга. Они как бы сами по себе являются носителями огромного количества памяти, что значительно расширяет способности человеческого мозга. Каким-то образом все мегахлорианы всех организмов Вселенной связываются между собою, образуя мега информационное поле Вселенной. Люди, обладающие некоторыми способностями или прошедшие обучение, способны через свои мегахлорианы связаться с другими, и человек может узнать вообще любую информацию во Вселенной, читать мысли других людей. Но есть существа, которые научились подчинять себе мегахлорианы, а через них и носителей. Ярчайший пример этому — Царь. Этот может себе подчинять целые страны и даже планеты. Это всё, конечно, в теории, потому что до конца человечество этот вопрос так и не описало, по понятной, опять же, причине — Царю очень не понравилось, что его секреты могут разгадать. Это тоже была одной из причин, почему он пришел сюда.

— Мегахлорианы, — сказала Маша задумчиво. — Я где-то что-то подобное слышала или читала… В каком-то фильме?

— Вполне может быть. Все фильмы и книги не рождаются на пустом месте, их тоже выуживают из этого самого информационного поля. Нам очень нравится именно художественная литература, потому что она ближе всего к правде… Была когда-то. А потом пришел Он и влез туда своей отвратительной мордой! И тоже всё запутал и извратил. Поэтому, если сегодня какой-нибудь фантаст или ученый вдруг найдет какое-то подтверждение правды или снимет правдоподобный фильм, или напишет правдоподобную книгу — из информационного поля к нему автоматом закинет кучу дерьма, которая полностью испортит вещь. Правда всегда для всех замалчивается и опошляется. Этот процесс не имеет остановок. Пример — почему, думаешь, допустим, фильм «Темная Башня» такое говно? Потому что Кинг чуть-чуть прикоснулся к правде. И правда такая, что Кинг ее касался всегда. На протяжении всей ужасной жизни этого ужасного мира, которым правит Страна Ужасных Монстров.

Они чуть прибавили шагу, Эрв, хоть постоянно жаловался, как не любит всем всё объяснять, вошел в раж:

— Телепатия — огромная сила! Просто огромная, но, к сожалению, ей надо учиться с самого детства и еще не факт, что получится. У тебя получилось бы, это точно. Годам к десяти гормоны вступают в резкую конфронтацию с мегахлорианами и те медленно, но неукоснительно сокращают свое присутствие в организме. Выходят из тебя вместе с естественными выделениями, покидают, пока спишь. К восемнадцати годам у девяноста девяти процентов людей уровень мегахлориан снижается в тысячу раз, и нет никакой возможности их восстановить, Маша. Однако если ты поддерживал уровень с самого детства, тренировался как-то — не знаю, как — у тебя есть приличный шанс сохранить и даже приумножить их уровень, Маша. И тогда перед тобою открываются гигантские возможности, Маша! Ты сможешь обладать любым знанием о чём угодно, сможешь читать мысли людей и даже подчинять их волю себе. Короче, будешь типа профессора Ксавье, которого, кстати, тоже не зря сделали к концу идиотом. Проблема во всём этом, конечно, в том, что правитель Страны Ужасных Монстров обладает этими дарами сам. Причем в миллионы раз сильнее любого из телепатов, рожденных на нашей планете.

— А мой ребенок тоже будет обладать этими мегахлорианами?

— Без понятия. Такие исследования я не проводил, а вот он — проводил.

Они подошли к Школе и вошли внутрь, коридоры с остолбеневшими детьми уныло пропустили их до спортивного зала, где шли соревнования по шахматам. Маленькая Маша застыла перед пустым стулом.

— Только представь, Маша, на стуле перед тобой сидит сам Царь Царей, — сказал Эрв значительно. — Могущественнейшее существо на планете, а, может, и во всей Вселенной.

Это слегка заинтриговало девушку, и она попыталась вспомнить ту партию. Да, шахматы всегда ей легко давались. Как и учеба, но только в начальных классах. А уже под конец школы, когда уже и мать умерла, девушка скатилась на троечницу. Может, эти мегахлорианы помогали ей в первых классах? Она, вроде бы, и в шахматы стала играть хуже. Попытки изнасиловать свой мозг на тему припомнить партию с «могущественнейшим существом на планете» успехов не дали. Она ничего не помнила.

— В этом определенно есть смысл, — бормотал Эрв. — Возможно, он проводит исследование и уничтожает конкурентов? Может быть, именно поэтому убили твоего первенца? А, может, он питается его мозгами — я не знаю. Всё могло быть еще проще — простая случайность. И он не получил, что хотел. Но теперь у него появился второй шанс…

Эрв поглядел на плоский живот девушки, лицо его приняло задумчивое выражение. Он щелкнул пальцами, и девочка продолжила партию с невидимкой.

— А сколько тебе лет? — спросила девочка. Видимо, ей ответили, потому что через пару секунд она округлила глаза и сказала:

— Ого! Так ты уже совсем взрослый!

— Чё-то как-то странно, — сказала взрослая Маша. — Я тут с богом в шахматы играю, а всем по фигу?

— Так ты вроде рядом с богом и стоишь, но почему-то ведь не на коленях, — усмехнулся Эрв. А и правда, Маша вот прям сейчас путешествовала по собственным воспоминаниям и уже несколько раз видела, как Эрв себя убивал и воскресал, но какого-то благоговения перед ним не испытывала. — Ты лучше погляди вокруг.

Маша отвлеклась и посмотрела. Да, партия с богом так просто не проходит. Или партия с дьяволом? В зале стоит пять столов и находится человек тридцать учителей, родителей и детей, но никто не глядит на ее партию с Царем Царей. Даже больше, все отворачиваются, а за соседними столами, где другие дети сидят к ним боком и могут периферическим зрением их увидеть — эти дети и еще некоторые взрослые подняли ладонь так, чтобы закрывала обзор. То есть сидят два школьника, сами себе ладошкой закрывают вид слева, а тот, что напротив, справа, и продолжают играть, будто так нормально.

— Он их контролирует, да? — спросила девушка.

— Конечно. Тайну своей личности он очень-очень хранит. Я не знал никого не из Страны Ужасных Монстров, кто остался в живых, увидев его вживую. До вот этого момента. Так что ты первая, Маша, кому это удалось.

— Но я не знала, что это он. Да я вообще о нём не знала.

Пока она смотрела по сторонам, маленькая Маша уже один раз «зевнула» и потеряла слона.

— Хорошо играешь, — сказала маленькая Маша.

— Ну, а я-то почему на него никак не реагирую? Он же вообще-то взрослый дядька, как я полагаю?

— Сомневаюсь я, что он вообще имеет пол, — ответил Эрв. — А ты-то, ясное дело, видишь не его самого, а тот образ, который он тебе транслирует. Маленькая ты видит перед собой такого же ребенка, как она сама.

— Зачем он мне тогда память стирал?

— Потому что труслив, как болонка.

Игра шла определенно не в пользу маленькой Маши, она уже лишилась коня и вообще позиции сдавала. Соперник же чувствовал себя превосходно, это видно даже по щелчкам часов — если Маша над каждым ходом задумывалась секунд по тридцать, соперник ходил и клацал таймер практически мгновенно.

— Сейчас… думаю, одиннадцать двадцать, — сказала маленькая Маша.

— Он спросил тебя, который час, — физия Эрва слегка как бы ощерилась. Словно у собаки, взявшей след. Следом Мертвый бог подошел к мужчине, чья ладонь закрывала от него Царя Царей, благо, на той ладони есть часы. — Одиннадцать двадцать, ты не ошиблась.

Прошла еще минута, Маша зевнула пару пешек.

— Лето? В этом году, думаю, будет жарким, — сказала Маша.

— Вот это мы уже проверить не сможем, — сказала взрослая Маша.

— Был бы сейчас тут Дан… — посетовал Эрв. — Он проверяет тебя, Маша! Твой телепатический дар, Маша!

— Я и будущее могла видеть, что ли?

— Уж чего-чего, а я не телепат, — пожал плечами Эрв. — Я могу скрыться от его сил, он никогда меня не подчинит и не найдет, не сможет прочесть мысли и заглянуть ни в прошлое, ни в будущее. Но я имею такую особенность по другим причинам. В целом же, наверное, да, ограниченное какое-нибудь будущее он может увидеть. Не думай, Маша, что он создал самую мощную организацию злобы во Вселенной просто так. Кусок говна — очень серьезный противник.

— Никогда об этом не думала, — сказала маленькая Маша. Наверное, тридцать пять.

— Да, не сильно интересно, если не знаешь, о чём меня спрашивают, — посетовала взрослая Маша.

— Интересно достаточно, — возразил Эрв. — По крайней мере, теперь я знаю, в какую сторону копать…

— Блин! — сказала маленькая Маша. — Мат!

Действительно, Царь Царей довольно топорно зажал машиного короля двумя ладьями.

— Хорошо играешь, — сказала девочка и повалилась на пол. В ту же секунду это повторили все в спортивном зале — и взрослые, и дети попадали кто на пол, кто на стол.

Стул, на котором сидел невидимый монстр, отодвинулся — наверное, сидевший на нём встал. В мертвой тишине зала послышались едва слышные, довольно мягкие шаги. Царь Царей покинул зал.

12

Поначалу Вадим показался Дине очень похорошевшим, но только поначалу. Да, внешне картинка хорошая. Дорогая прическа, дорогой шмот, кроссовки за тысячу бакинских, татуировка красочного дракона на шее — всё как положено. Вадим и раньше был приличным модником, но тут вообще всё-всё-всё на месте: и коротенькие носочки, и все возможные гаджеты от «Эппл», и духи какие-то дорогущие, и маникюр. Ну просто на подиум можно загнать. Но вот как только Дина подошла вплотную, сразу заметила детали.

После «смерти» наблюдательность у девушки возросла многократно. Как сказал Мертвый бог, теперь она стала «видящей». И новый взгляд действительно имел место быть. Причем не только взгляд. Дина, подойдя к Вадику, сразу заметила странность — от него отвратительно пахнет смесью пота и мочи. Нет, хороший одеколон прикрывал это, да и мылся Вадик сегодня утром, потому что от него пахло еще и шампунем, но всё равно. Быть может, он слегка вспотел, пока шел к машине, и капля мочи упала в трусы, как бы ничего особенно страшного, с кем не бывает, но эта единственная капля мочи и пленка пота в подмышках разила многократно противней, чем положено нормальному человеку. Потом она обратила внимание на кожу парня, тут тоже совсем не всё нормально. Мелкие прыщики на лице и шее, хотя раньше этого не было, словно у Вадима начался гормональный взрыв. Потом глаза. Были просто очень голубые и красивые, сейчас слегка потускнели. Взгляд неуверенный, бегает постоянно, не выдерживает встречного взгляда. Парень улыбается, тоже понятно, что зубы он чистил, но те всё равно с желтизной. И вообще, видно, Вадим очень нервничает. И давно. Он научился прятать это от обычных людей, но от нее не спрячешь. Его бьет мелкий тик. Описать это в комплексе очень просто — он выглядел жалко. При этом самому себе он мог казаться настоящим красавчиком, Дина видит, перед ней жалкий напуганный мальчик, который ждет, чтобы его пожалели и забрали из этой игры взрослых дяденек.

Они поговорили, Дина явно видела, как не хотел брать ее с собой Вадим, но поступила так, как никогда до этого — она заставила его взять себя. Сыграла на нервах и Вадим сдался. Дина вообще поражалась, Вадим стал натуральной половой тряпкой, о которую не фиг делать ноги вытереть. Мог бы сказать, что занят, но его даже упрашивать не пришлось. Пара намеков, и она садится в его машину. Тут ей тоже не понравился запах. Та же моча и потняки, только еще явный противный амбре спермы — видимо, мальчик тут развлекался. Они поехали, вел машину Вадим отвратительно. Сигналил, подрезал остальных, несколько раз пересекал две сплошных. Буровил какую-то ерунду про новую свою программу и как она понравится Дине. Бешеный блеск в глазах менялся на страх, а лоб покрыли капли крупного, вонючего пота. Да и мочей запахло сильней, будто пустил струю в штаны.

Они приехали на Садовую, Вадим пошел поговорить по таксофону, а потом вдруг упал. Дина подбежала, но к тому времени он уже поднялся. В его взгляде сумасшествия и страха прибавилось, но парень упорно твердил, что всё у него хорошо. Он вообще повторил: «У меня всё окэ», наверное, раз двадцать за все эти полчаса, что они провели вместе. Девушка и парень снова сели в машину, Дина быстро открыла форточку — воняло от Вадика ужасно. Да и теперь совсем ясно, что он и вправду пустил струю в штаны — там у него небольшое пятно, а белая футболка на груди мокрая от пота.

— Поехали покажу тебе новую студию, — предложил Вадим и нажал педаль в пол, рванув с места так быстро, что три попутные машины чуть не врезались в него. Они загудели, Вадим грязно выругался и тоже начал гудеть.

— Давай, — ответила девушка спокойно. Как ни странно, но Дина совсем не нервничала. Вадим вел машину как сумасшедший, нес пургу, как сумасшедший и был сумасшедшим — она это видела, она это чувствовала, но никакой опасности не представлял. Более того, Дина бы без всяких сложностей навешала ему людей, если б захотела, а он бы даже не ответил, так его затюкали за это время.

Модные часы на запястье сообщили, что кто-то звонит. Вадик посмотрел на экран смартфона и сглотнул. Дина увидела, он снова испугался, но как-то по-другому.

— Да, господин Тюрин, — сказал он в трубку. — Да, я сейчас за рулем. Да-а-а-а…

Дина видела, как неприятен ему этот разговор. Вадика просто выворачивает, но он продолжает.

— Я сейчас еду на студию… — сказал он еще неохотней. — Да, конечно, поговорим…

Он повесил трубку и засунул в карман.

— Это мой куратор с «Первого» звонил, — сказал он Дине. — У меня всё окэ… А что там тебе в больнице делали?

Дина почувствовала, Вадим хочет от нее некоторого правильного ответа. Всеми фибрами он потянулся к ней, чтобы удостовериться в совершенно конкретном ответе. Он хотел, чтобы она пожаловалась ему на жизнь. Желал, чтобы у нее было хуже, чем у него.

— Это было очень больно, — ответила Дина. — И трудно. Всякие лекарства, от которых тебе очень плохо.

Она глядела в его потускневшие глаза и увидела там ликование. Его накрыло облегчением, что кому-то хуже, чем ему. Да у него вообще всё окэ, а у остальных — отстой. Но услышать это подтверждение из уст Дины — втройне слаще. Ведь она была с ним, попала в ту же историю, тоже потеряла всё, но не смогла присоединиться к тем, кто разрушил их прежнюю жизнь. Дина прочитала в глазах и презрение, и чувство острого превосходства и даже некоторое сексуальное влечение. Это было очень страшно. С каждой минутой ясней и ясней — прежнего Вадима больше нет. Его сломали и переделали. Он стал самодовольным, самовлюбленным мерзавцем, которому никого не жалко и никто не нужен. С одной поправкой, что полностью отказался от личной свободы и оказался марионеткой Страны Ужасных Монстров.

Он отвернулся, во взгляде еще читается легкое презрение, а на губах повисла глупая улыбка. Ах, он жалеет ее? Считает себя свободным, но чуточку ограниченным некоторыми правилами? От этого почему-то нахлынула волна гнева. Ведь на самом деле — свободна она! Да! Ее освободила боль, ее освободил страх, ее освободила смерть! И Мертвый бог, который провел ее по миру мертвых, чтобы она узнала о себе страшную тайну, а он вернул страшного друга!..

Какое-то воспоминание промелькнуло в голове, ее слегка замутило, но лишь на секунду. Она увидела мрачные, истерзанные пейзажи ростовского парка. Ржавое «Чертово колесо» и пепельное небо, нависающее низко-низко. Монстр в дурацкой шляпе, читающий плохие стихи, уже почти схватил ее в лапы, но вспыхнул свет, и ладонь, жесткая, как пружина, схватила и потащила мимо этого отстойника для самоубийц. Он и она двинулись дальше. В Земли Ужасных Монстров? В Ад? О, как эти два места похожи, Дине показалось, она побывала и там, и там…

От нее отступило, воспоминание прервалось так же быстро, как нахлынуло. Ну да, Эрв же говорил, что она будет вспоминать постепенно.

— Дина? — спросил ее Вадим. — Ты чего это?

Он глядел на нее и взгляд этот ошарашенный от испуга. Каким-то новым для себя чувством он почуял — Дина вовсе не нуждается в жалости. Более того, девушка сильна, как никогда не был он. Что-то с ней произошло за эти несколько недель, что он забыл про нее. Возможно, надо бы доложить кому положено…

— Вадим, — сказала она строго. Да так, что его кадык задвигался вверх-вниз.

— Да? — спросил он и взглянул в ее уверенные ореховые глаза. И потупил взгляд в ту же секунду, потому что его словно перепечатало силой, что сочилась из них.

— Следи за дорогой, — сказала девушка. Они поехали гораздо спокойней и безопасней.

«Феррари» мягко подъехала к знакомому подъезду. Девушка с радостью выпорхнула из машины, слишком уж там воняло. Причем она понимала, совсем необязательно кто-то другой почувствовал бы неприятное амбре. Да и Вадик не покажется им хоть сколь-либо жалким. Напротив, успешный парень, популярный блогер, как она поняла по разговору, на шоу которого даже Пугачева приходила. Красавец, молодой и перспективный, его сегодня-завтра заберут на «Первый канал» вести собственное шоу. Дине подумалось, а не все ли мальчики и девочки на том канале, да и в ящике вообще — вот такие вадимы? От мысли слегка покоробило.

Вадик вышел следом, он волновался, но не показывал виду. Дина понимала, ее присутствие его тоже слегка напрягает, но тут нечто большее. Впрочем, загадка решился быстро.

— Мне звонил мой куратор с «Первого», — сказал он, стараясь скрыть волнение. — Мы поговорим, а потом… п-потом я покажу тебе студию.

Он даже заикаться стал. Да уж, интересно, что там за куратор такой, что парень едва справляется с желанием обмочиться от страха. Он открыл дверь, приложив брелок к домофону, подъезд принял их в свою дорогую, недавно отремонтированную утробу. Вадик по пути похвастался девушке, что ремонт сделали не только в студии, но и в тут. И вправду, ремонт сделали. Закрыли в плитку ступени, покрасили стены, перестелили перила. Но Дина сразу увидела всю мерзость этого подъезда. Во-первых, на новенькой краске уже успели похулиганить вандалы-граффитисты. Хотя рисовали осторожно, словно специально пряча свое спорное творчество в темных углах, или использовали краску, что почти не видна на стене, потому что по цвету едва ни точно такая же. Кто-то другой, а, может, тот же самый нацарапал на лаке перил неприличные слова и пошлые сценки. Где мелко-мелко писали шариковой ручкой. Почти незаметно. Но Дина видела всё.

В целом, творчество посвящено одному и тому же — сексу. Вернее сказать: траханью. Потому что сексом это назвать как-то трудно. Матерные стишки, просто слово из трех букв, корявые изображения соития или крупным планом половые органы. Кстати говоря, все мужские. Дина не сразу поняла, но дошло быстро, всё тут про гомосексуальные отношения. Женщины есть, но ласкаются они с другими женщинами. Короче говоря, подъезд Вадима очень незаметно расписала банда сексуально озабоченных пидарасов и лесбиянок. И Вадим этого даже не замечал, как и другие жильцы, если они тут есть. Дина не видела никого, как зашли в подъезд, и даже никого не слышала. Словно соседей Вадима всех выселили. Или убили.

Но вот — новая дверь в старую студию. Даже ностальгия какая-то поскребла ей душу — сколько раз она приходила на эту площадку в прошлой жизни? Каков был тогда повеса Вадим, вечно опаздывающий на эфир? Они были беззаботные, молодые, отягощенные мелкими бытовыми проблемами… идиотами. Возможно, они заслужили всё то, что было потом…

Как поняла девушка, этот весь этаж скупили и соорудили студию. Вадим приложил палец к специальному замку, отпечаток считался, замок мягко щелкнул. Впечатляет, конечно. Он вошел, она следом. Да, очень впечатляет. Они не просто снесли все стены, но еще и верхний этаж! Студия стала в два раза выше, под потолком повисли карнизы для профессиональных камер и софиты, справа небольшая трибуна для зрителей, слева маленькая кабинка для режиссера, по центру пара стульев и большой экран. Один стул пуст, второй занят. На нём сидит мужчина в довольно странном костюме и ковыряется в «Айпаде». Как только они вошли, куратор Вадима оторвался от планшета, его взгляд тяжелым грузом лег на молодых людей. Вадик сразу съежился, поклонился и невнятно поздоровался. Дина взгляд практически выдержала, но опустила-таки очи к полу. Поняла — нельзя показывать этому существу силу. Потому что перед ней, бесспорно, как раз один из тех, о ком Дан рассказывал. Монстр из Страны Ужасных Монстров.

Монстр худ и широкоплеч. На костлявых руках и ногах идеально сидит очень обтягивающий, но классический костюм, такой плотно прилагающий, ребра видны. Цвет одежды в продолговатую черно-серую полосочку. Голова, напротив, непропорционально большая, странно округлой формы. Рот широкий, нос малюсенький, глаза большие, озорные и темные. На груди брошь — надкусанное яблоко. Только не монотонное, логотип «Эппл» старый — в радужную полоску. Он поднялся с кресла и приветливо улыбнулся им обоим, но от этой улыбочки Вадик сделал шаг назад, а Дине захотелось быть где-то подальше.

— Гхм-гхм, привет, Вадим! — сперва прокашлялся, а потом сказал он приятным глубоким голосом. — А кто это с тобой?

— Это Дина, моя б-бывшая помощница… — пролепетал парень. — Дина, это господин Алан Тюрин.

Ей сразу стало ясно, имя это произнесено не совсем правильно. Какая-то пара букв пропущена.

— Иди же сюда, Вадим, я обниму свою молодую звезду, — сказал Тюрин мягко, и Вадику словно дали пинка, как он побежал в объятья своего господина. Да-да, тут нет никакого этикета, для Вадима Тюрин «господин» — это не вежливость, а повелитель.

Алан заключил парня в довольно горячие объятия, причем продолжалось это неприлично долго. Дине было неприятно на это смотреть, но приходилось. Сухие, тонкие и неестественно длинные пальцы Тюрина не просто лежали на пояснице Вадима, но именно гладили, вторая рука нежно трепала его затылок. А потом он немного отстранил его, но не отпустил. Левая ладонь переместилась к ягодице, а пальцы правой взяли Вадима за подбородок. Тюрин глядел на парня с неприкрытым вожделением. А, когда всё же выпустил из объятий, Дина взглянула на его обтягивающие брюки — огромная конская колбаса натянула их едва не до колена. Господин Тюрин обладал таким достоинством, какому позавидовал бы Сатир с древнегреческих фресок. Вадима же трясло. Снова запахло мочой и потом, он тупил взгляд, глядя на свои дорогие кроссовки, а Тюрин глядел прямо на его белое темечко промеж красивой прически. А следом, как бы с недовольством, взглянул на нее. Девушка встретила взгляд спокойно-нейтрально. Тюрин улыбнулся.

— Никак мне не удается поговорить с тобой наедине, Вадим, — сказал он бархатным, глубоким голосом. — Ничего. Я увезу тебя в Москву и там мы наговоримся вдоволь. Я, знаете ли, Дина, очень люблю беседовать с молодыми людьми.

Он обогнул парня и подошел к ней. Высокий, уверенный в себе, но не той уверенностью, что присуща молодости. Наоборот, это была уверенность существа, которое прожило долгую и полную жизнь. Эта не наглость и желание взять нахрапом, Тюрин шел к ней, словно ледоход, расталкивая льдины. Он подошел так близко, что видны его морщины и след от очков вокруг глаз. Она больше не могла глядеть ему в лицо, перевела взор на заколку. Наверное, очень дорогая. Надкушенное яблоко с золотым основанием, а цвета радуги исполнены дорогими камнями.

— Вам нравится моя брошь? — спросил он, подойдя на расстояние одного шага.

— Да, очень красивая, — ответила Дина скромно.

— Возьмите.

Тюрин отстегнул украшение очень небрежно и передал девушке.

— Я не могу принять такой дорогой подарок, — замялась девушка.

— Поверьте, Дина, это совсем для меня не дорого. Возьмите, прошу, я не так часто делаю подарки девушкам.

Он сделал ударение на слове «девушкам», видимо, стоило это понимать, что он делал такие предложения мужчинам. Да чего там, видно же, что Тюрин — гей. И одновременно монстр. Что монстр, Дина не сомневалась. Вокруг него густым киселем повисла аура тьмы, крови и насилия. Совсем не обязательно уносить чужие жизни, чтобы быть монстром. Можно гадить в мысли, ломать судьбы, подменять понятия и человек сам кинется на вражеский штык, а то и залезет в петлю. Вот как она сама. Монстры уничтожили людей куда больше, не нажимая спусковой крючок, но ставя подпись на красивой бумаге печатью. И вот таков этот монстр — он куда опаснее, чем какой-нибудь спрут или белая акула. Он — зло. Как хозяин оружейной фабрики, продающий оружие террористу.

Все эти мысли пришли к ней, но устоять перед брошью она не смогла и приняла подарок. Впрочем, как только та оказалась в ее ладони, Дина сразу поняла — при первом удобном случае она ее выбросит в мусорку.

— Мне очень нравился прежний логотип «Эппл», — сказал Тюрин, рассматривая брошь в ладони Дины. — В нём куда больше правды о той продукции, которую они выпускали. Мечта, искушение. Стремление не врать себе и своей природе. Стремление попробовать запретный плод, попробовать в этой жизни нечто новое. Желание не просто жить, но жить лучше других. Иначе, чем другие. Жить после других. Получить в руки что-то такое, что делает тебя из человека второго сорта — первого.

— А разве есть сорта людей? — спросила Дина. Она тоже уставилась на брошь, и речь Тюрина затекала ей в уши медом с подмешенной ложкой дегтя.

— Конечно, есть, — ответил он безапелляционно. — Есть удачники и неудачники, но это ладно — это проведение. Но есть люди, которые всю жизнь работают, работают и работают. Они не спят, гробят здоровье, годами сидят на антидеприсантах и добиваются своего — они зарабатывают кучу денег, влияния, связей. К тому времени у них уже давно ушла молодость, их покинуло здоровье, и жизнь не кажется им особенно веселой. Каково им, добившимся всего, глядеть на здорового еще в пятьдесят лет бездельника, что провел полжизни в баре, а половину — на стадионе? У него ничего нет, он никогда никуда не лез, никого не побеждал, не рисковал всем, ничего не видел, ему недоступны ни высокие горы, ни глубокие впадины. Они, ты хочешь сказать, равны? Одного сорта? О, нет, девочка моя. Есть не только первый и второй, но еще и третий и сотый, и последний сорт людей. И первые достойны всего хорошего в этом мире, потому что берут это силой и умом. И им, чтобы отличить себя от толпы, чтобы толпа знала свое место, нужны, если хочешь, внешние знаки отличия. Раньше это были короны, скипетры, ожерелья и дорогие перстни, сегодня — дорогие гаджеты. Именно этим и занималась эта фирма долгое время — делала вещи, которые могли себе позволить не все, а кто мог — они приобщались к избранным. К элите. К людям первого сорта. Пусть это были целые страны первого сорта или отдельные люди первого сорта во второго сорта странах.

Он умолк, а она по-прежнему пялилась на брошь в ладони. Тюрин, улыбнулся, отошел от девушки, легкой походкой прошел мимо Вадика, весело шлепнув того по ягодице. Он взял планшет со столика и повернулся к ним.

— Сегодня я лечу в Москву, а в среду вернусь как раз к эфиру — привезу к тебе, Вадим, нашего большого гостя. И вот после этого, надеюсь, мы, наконец, поговорим наедине и по-серьезному.

Тюрин слегка поклонился девушке, озорно подмигнул и, легкой походкой выскочил из студии.

Дина подошла к Вадиму, тот так и стоял на месте, где его оставил Тюрин. Девушка подошла и мягко положила ладонь на плечо. Как только это произошло, Вадим, словно машинный двигатель, медленно затрясся. Он плакал.

— Вадик, милый… — сказала она, но Вадим перебил. Он резко развернулся к ней, уставился залитыми слезами голубыми глазами.

— Он хочет трахнуть меня, Дина! Он хочет трахнуть меня!

— Господи, Вадим, ну так и пошли его тогда…

— Я не могу, Дина! Я не могу! Понимаешь, он дает мне всё! Он очень сильный! И страшный! Если я ему не дам, он убьет меня! Я думал, ярлык спасет меня от него, но нет. Он хочет трахнуть меня! И он это сделает…

Он повалился ей на плечо и разрыдался. Видимо, тут же и обмочился, потому что пахло от него… И тут Дина снова поняла одну очень неприятную для себя и Вадима вещь. Парень ей врал. Тюрин не просто хочет его трахнуть, а уже сделал это.

13

Тайно наблюдать за тайным правительством Земли — то еще удовольствие. Петрович с того дня, когда увидел Архипова на лестнице загадочной высотки в Москве, был там единожды и с очень приличного расстояния. ОНИ там! Это совершенно, абсолютно на сто процентов точно! Может, это и не центральное управление, а филиал, но там именно ОНИ.

В день, когда он увидал Архипова, старый казак первым делом пошел в кафе с бесплатным вай-фай и завис там на полдня. Он искал, что за такое здание в центре Москвы? И, конечно, нигде, ни на Гугл-картах, ни на фотках обычных карт в том месте никаких домов не было. По плану там должно быть построено чёрт-те что, но не то, что стоит. Православный храм, библиотека, бассейн, каток и даже просто пустырь! В центре Москвы и пустырь! Но дальше — больше. Петрович сделал несколько фото и попробовал найти похожие в картинках гугл и яндекс, но там ничего. Он попробовал загрузить свое фото в сеть на левый аккаунт «Инстаграмма», и довольная улыбка посетила его лицо, когда фото удалили через пару минут, а профиль заблокировали. Петрович быстренько расплатился и покинул кафе. А на выходе его посетила довольно неприятная мысль. Он помялся слегка, жалея о сотнях фотографий, но фото Кирилла он уже загрузил на жесткий диск, так что… Он задержался рядом с выходом, покурил, а потом отформатировал телефон и вытащил симку. А потом аккуратно протер его влажной салфеткой, спрятал в оберточную бумагу, валявшуюся рядом, и кинул в урну. Ничего, если его догадка не подтвердится, потом вернется и заберет.

Он не ушел далеко, спрятался в ближайшем проулке. Не прошло и десяти минут, как к забегаловке приехала полиция. Петрович только зло усмехнулся, когда они полезли в урну и достали сверток.

Опасно, да.

Но надо знать, на сколько.

Ближайший салон «МВидео» продал Петровичу простенького китайца, в которого он даже симку не стал вставлять. Он знал, где неподалеку есть кафешка с обезличенным вай-фай, туда и направился. Заказал кофе и сразу счет. Расплатился, подключился к инету и сделал запрос относительно искомого адреса. А потом аккуратно протер телефон, прикрыл салфеткой и покинул кафе. Лишь минутой позже туда подъехало сразу три патрульных машины полиции. Петрович не стал рисковать и двинул на вокзал.

В квартиру к себе он зашел под вечер, уставший и разбитый, будто перетаскал вагон кирпичей. Дрожащей рукой он налил себе целый стакан водки и выпил почти треть крупными глотками. Надо заказать пиццу. Он повалился на кровать, раскинув руки и ноги. Нашел. НАШЕЛ! Сколько он занимается этой фигней? НЛО и прочее мракобесие? Уже лет десять, еще до того, как вышел на пенсию. И только потеряв всё, он нашел ИХ! Вычислил и выследил. И что же дальше?

Он поднялся, рука машинально приняла стакан с водкой, и еще треть его переместилась в глотку. Надо бы пиццу заказать. Что теперь? Установить наблюдение? Нет, никак не получится. Его заметят сразу, а повесить камеру нельзя. И так у них уже есть его телефон, правда, там он был на поддельных аккаунтах, но…

В дверь позвонили. Петрович вздрогнул и пошел к шкафу. Там — прикупленный у одного барыги автомат. Потная ладонь нервно схватила оружие за дуло. В дверь еще раз позвонили.

— Кто там?! — крикнул старый казак.

— Пицца, — ответил голос за дверью. Знакомый голос, этот парень и раньше приносил ему еду.

Он подошел к двери, неуверенно заглянул в глазок. Да, разносчик, он его знает. Петрович осторожно открыл дверь и сразу отпрянул. Он попытался направить автомат, но не смог — мускулистая синяя рука схватила дуло и рванула так сильно, что мужчина повалился на пол, а автомат остался в руке у… существа. Синяя, неестественно гладкая кожа, голый, но без половых органов, на плечах старый советский монитор вместо головы. В одной руке автомат, другая держит коробку. С экрана лыбится Кривоходов. Или, как его, Дан.

— Привет, Петрович, — сказал Дан весело. — Смотрю, любишь ты попадать в передряги! Мне это нравится!

Он швырнул автомат на пол, освободившаяся рука сняла маленький приборчик с дверного глазка, Дан вошел внутрь.

— Привет, Данила… — только и мог сказать Петрович. — Это ты?

— Я, я, — отозвался Дан. — В прошлый раз я спас тебя от Страны Ужасных Монстров, а теперь придется спасать от Глубинного Государства, да?

Гуманоид с телевизором вместо головы по-хозяйски прошелся по квартире, подошел к компьютеру и включил его, коробка с пиццей легла рядом с клавой. Петрович поднялся и поглядел на стакан с недопитой водкой. Последняя треть его тут же переместилась в чрево старого казака.

— Ты закусывай, закусывай, — сказал Дан, хотя стоял к нему спиной.

Петрович понял, что действительно ужасно голоден и набросился на коробку с пиццей. Уже открыв, по запаху, он понял — это очень вкусная пицца, но когда попробовал первый кусок, когда ароматный сыр защекотал небо, а свежайший базилик в хорошем смысле изнасиловал его ноздри, Петрович понял — это самая вкусная пицца, что он пробовал в жизни.

— Я залетел в Италию по пути, — сказал Дан, поворачиваясь. Копия Энтони Хопкинса на экране усмехалась, глядя, как Петрович поглощает второй кусок — от первого уже ничего не осталось. — Наша последняя гостья эту еду очень хвалила.

— Так вот ты какой на самом деле? — сказал Петрович, прервавшись. Он еще раз оглядел мускулистое, но совершенно не рельефное тело с синей кожей и насмешливый старинный монитор на плечах.

— О, нет, — еще раз усмехаясь. — На самом деле я гораздо больше. Впрочем, не обо мне речь. Ты, как я и ожидал, конечно же, не залег на дно. И очень быстро прокололся, как тоже я ожидал, в принципе.

— А как я прокололся? — спросил Петрович мрачно. Но третий кусок пиццы взял.

— Ты сделал запрос, по которому на тебя сразу же вышли. Потом, как последний баран, оставил им телефон…

— Но я же стер отпечатки пальцев и форматнул его! — перебил Петрович.

— Лаборатории Страны Ужасных Монстров достаточно и пары молекул с корпуса, — сказал Дан, будто разговаривал не с мужчиной, чей возраст перевалил за полвека, а с несмышленым младенцем. — Повезло тебе, что это прошло как мелкое хулиганство.

— Мне память бы стерли? — спросил Петрович хмуро. — Как тогда москвичам.

— Зачем же, тебя убили бы, — ответил Дан невозмутимо. — Москвичей просто много было, а на одну единицу меньше — для них это не существенно. Существенно то, что ты не проходил по генетической базе Глубинного Государства, а это уже повод для глубокого рассмотрения.

— Глубинное Государство, Страна Ужасных Монстров, ты же понимаешь, что я не понимаю?

— А очень хочешь, верно? — прищурился Дан. — Это желание познать мир сидит в тебе так сильно, что ни пример твоей жизни, ни смерть детей, никакая кровь не зальет эту жажду? До самой смерти ты будешь искать правду и ответы на свои вопросы, получать по шапке, но подниматься и идти дальше?

— У меня никого нет, я никому не нужен и мне нечего терять, — ответил Петрович холодно. — Если меня убьют — пусть убьют. Я не боюсь смерти.

— А смерти в мучениях?

— Тоже нет.

— Ты бы понравился моему шефу. Он тоже не боится смерти. Он некоторым местом сам смерть.

Компьютер на столе включился, Дан ввел код безопасности, хотя, конечно, Петрович его никому не говорил. Потом Дан нажал какое-то сочетание клавиш и компьютер отключился. А потом в чреве системного блока что-то заискрило и пошел легкий дымок.

— Глубинное Государство — это тайное правительство планеты Земля, — сказал Дан, возвращая взор монитора на казака. — А Страна Ужасных Монстров — это сообщество инопланетных и не только монстров, которые контролируют Глубинное Государство. В деталях там всё куда сложнее, но для начального понимания этого будет достаточно. Я стер тебя из базы Глубинного Государства и это заметили. Алгоритм проверки у них такой: лаборатория Страны Ужасных Монстров делают анализ и передают в ГГ. У тех база всех землян. Но, если тебя ищут или тебя в базе нет, твои данные возвращают обратно в СУМ и уже их люди в черном берутся за тебя.

— И как же они берутся, эти люди в черном?

— А сейчас увидишь.

Дан сделал пару шагов и затворил распахнутую дверь, но Петрович успел услышать, как открылась дверь подъезда, а несколько ног затопочило по лестнице.

— Отойди в сторону, — приказал Дан. А по спине у казака пробежали мурашки. Никакого смеха в голосе этого существа не осталось — один металл. Естественно, Петрович подчинился и вообще ему страшно захотелось залезть под кровать, но он просто прижался к стене.

— Полимеризирую кожный покров, — сказал Дан за секунду до того, как дверь вылетела с петель. На пороге парочка панков действительно страшного вида. Черные кожаные куртки и штаны, волосы торчат в ирокезе, лицо раскрашено белой краской, вокруг глаз черная туш. В руках пистолеты странной конструкции, вроде бы похожи на лазерные.

— Ни хера себе, — сказал один из них хрипло. — Приспешник Мертвого бога!

И это было последнее, что он сказал. Правый еще успел вскинуть пистолет, но нажать не вышло. С умопомрачительной скоростью Дан оказался рядом и оторвал руку правому. Левому ударом кулака с разворота просто снес башку. Но и второй пожил всего парой секунд дольше — Дан не церемонился и просто разорвал его на две части точно по поясу. Панк заорал, но Дан перехватил его горло, душа крик в кулаке, кожа и позвоночник попросту лопнули, на пол упал даже не труп, а куски туши, будто животное у мясника разделали.

Петрович какое-то время смотрел на это всё в оцепенении. Вот это да! А Дан спокойно пошел в душ, вскоре там послышался звук льющейся воды — он отмывался.

— Мне надо что-нибудь делать? — спросил Петрович несмело. Восхитительная пицца, если б не была запита водкой, наверняка попросилась бы наружу от этого зрелища.

— Наделай из них котлет, — послышался насмешливый голос Кривоходова. А вот уже и он в каплях воды на синей коже, да и на мониторе тоже.

— Нет, серьезно…

— Если серьезно, то пошли — подброшу тебя до новой хаты.

— Погоди, я соберусь…

— Не надо ничего собирать, — поджал губы на экране Дан.

Тот самый приборчик, который стоял на дверном глазке, что обманул Петровича, Дан поставил на стол. Вдруг он зажужжал и трансформировался в маленького робота, общими чертами повторяющего человека, также на двух ножках, только вместо ладошей у него обнаружились две маленькие горелки. Он спрыгнул на пол и смешно побежал к кровати. Горелки полыхнули совсем не смешным пламенем, оно быстро зажгло покрывало.

— Пошли, — сказал Дан, а робот уже развел на месте кровати хороший костер.

Петрович только вздохнул и поплелся следом. Опять всё сначала…

— Я не ошибся в тебе, — сказала Дан походя. — Хотя Эрв поначалу считал иначе…

— Кто такой этот Эрв? — спросил Петрович.

— Ты с ним, вполне может быть, познакомишься. Ты тоже не просто так оказался в этой истории. Я так полагаю, тут в принципе нет лишних персонажей, столько вероятностей привлек чародей…

— Еще и чародеи есть?

Они вышли из подъезда, прямо тут припаркован шикарный «БМВ», расписанный в том же стиле панк. Какие-то цепи, черепа, кляксы, внутри за рулем курит тип с ирокезом.

— Полимеризирую кожный покров, — сказал Дан безучастно, а потом подбежал к автомобилю со скоростью молнии.

У чувака внутри не было шансов. Дан выдрал дверь «БМВ», будто та из картона, а потом настала очередь панка. Тот, правда, успел достать пистолет. Самый обычный, а не как у тех двоих. И нажал курок, но пуля отлетела от синей кожи, следом мужика схватили за шкирку и швырнули в ближайший фонарный столб. С такой силой, что тело аж накрутилось на него, сломавшись пополам. Хруст, кишки вывалились наружу, кровь брызнула, всё это медленно скатилось по столбу.

— Я не умею водить такие устройства, — сказал Дан, указывая Петровичу на «Бэху». — Их бортовой компьютер не умеет общаться…

— Никаких проблем, — ответил Петрович, наблюдая, как угасает жизнь в глазах панка. Шея его тоже сломалась, рот открылся, виден язык с колечком. Молодой еще совсем мужчина, лет, может, тридцать.

— Уж не вздумал ты их жалеть? — словно прочитал его мысли Дан. — Не переживай, Петрович, это даже не люди.

— Киборги?

— Нет. Эти клоны. Поехали.

Дан сел в авто и захлопнул дверь, а вот Петровичу пришлось ехать без двери вовсе — ту Дан выдрал с корнем. «Бэха» завелась, заурчала всеми многочисленными литрами своего двигателя, Петрович тронул машину и сразу понял — мощная, зараза!

— Направо, — скомандовал Дан. — Короче, Петрович, ты — темная лодка. А нам с Эрвом как раз такая и нужна! Мы решили и тебя запустить в эту игру по-полной. Ты же ведь этого и хотел, так ведь?

— Я не совсем понимаю, — холодный воздух и косые взгляды прохожих морозили Петровича. Он только что наблюдал смерть трех людей — это тоже действовало на психику.

— Чего понимать, ты не послушался меня, не залег на дно, а решил прожить жизнь в поисках правду. Вот ты ее и нашел, но за это тебе, вполне может быть, придется заплатить жизнью. Так и что с того? Мы введем тебя как одного из реальных игроков в нашей партии, введем без поддержки… тут налево. Уверяю, уже очень скоро ты окажешься в густине событий. Собственно, Эрв уже позаботился. Заезжай в этот проулок. Ага, третий подъезд.

Петрович остановился возле, в принципе, такого же дома, где жил.

— Квартира номер сорок два открыта, — сказал Дан и усмехнулся с экрана. — Там всё то же самое. Компьютер, карточка на миллион долларов и поддельные документы. Как только ты выйдешь отсюда, начнется твое настоящее приключение!

— И у меня уже не будет выбора? — спросил Петрович, к горлу подкатил приличных размеров комок. — Залечь на дно там?..

— Нет, конечно. И подстраховки у тебя больше не будет. Я отпускаю тебя в свободное плаванье, Петрович, кроме того, я не сомневаюсь, что ты готов. В квартире есть еще одна пицца и приличное пойло. Эрв, по крайней мере, такое пьет.

Сказав это, Дан вдруг резко откинулся в кресле и замолк. Экран погас, в салоне стало темно — Дан отключился. Петрович заглушил машину, дотронулся на прощанье до каменной синей кожи и вышел.

Он поднялся до квартиры сорок два и открыл незапертую дверь. Да, то же самое. Койка, кресло и компьютер на столе. Рядом с клавиатурой, вправду, коробка с пиццей и бутылка хорошего виски. За окном что-то вспыхнуло так ярко, Петрович заслонился рукавом. Светило нестерпимо секунд десять, затем утихомирилось. Петрович бросился к окну — ни «Бэхи», ни Дана, ничего. Вечер Петрович закончил, ополовинив бутылку и просматривая через Интернет «Секретные материалы». А потом удивительно легко уснул — день был долгим. Снился ему какой-то бред про пришельцев из космоса.

Петрович проснулся поздно, на включенном компьютере показало девять утра. Во рту пересохло, а минералки нет, пришлось напиться воды из-под крана. Сигареты тоже кончились, надо собраться и идти в магазин. Хоть Дан сказал, что «пойло приличное» — голова шумела. Кто там у него шеф, но здоровье у него о-го-го, если пьет эту марку виски постоянно. Впрочем, надо отдать ему должное, виски действительно очень приличный на вкус.

От его прошлого жилища новое удалилось всего километра на два. Его так и подмывало прогуляться и поглядеть, но он помнил из старых детективов правило, что преступник всегда возвращается на место преступления, и поборол себя. В ближайшем «Дикси» купил воды, хлеба, колбасы и сигарет. Первая сигарета вскружила голову, стало еще хуже, даже казалось, он слышит какие-то голоса.

По пути на новую квартиру легче не стало. Напротив, вроде бы даже ухудшилось. Где-то в отдалении сознания чего-то шелестело, пукало и булькало. Или шипело? Петрович очень не любил похмеляться, но тут, видимо, надо. Или скорую вызывать. Осталось еще почти половина бутылки чудного зелья от Дана, Петрович отпил. В голове зазвонило, но лучше не стало. Он устало сел перед компьютером и включил. Блин, а ведь скорую-то не вызовешь, телефона нет. А состояние ухудшалось, он снова отхлебнул и аж закрыл уши, как там зазвенело!

Он задышал часто-часто, в глазах темно, мысли лихорадочно метались, думалось: «Старый дурак, допился до инфаркта!». И тут он вдруг смог разобрать:

— Тебя ищут… ищут… ищут…

— Кто здесь?! — резко повернулся Петрович. Никого в квартире. Да и не прозвучало это снаружи ушной раковины. Нет, это не описать, это надо почувствовать, когда звук идет не извне, а изнутри.

— Тебя ищут, — вновь прозвучало. Причем Петрович понял, ушами он это даже не слышал, оно как бы транслировалось прямо в мозг.

— Какого чёрта? — прошептал Петрович. Он вдруг понял, что чувствует себя совершенно нормально, даже хорошо. Голова приятно шумит от двух глотков виски, дурноты как ни бывало.

— Тебя ищут, — повторили внутри черепа. — Если ты сейчас же не уйдешь отсюда, через пять минут тебя найдут.

У голоса не было интонаций, нельзя было сказать, мужчина это или женщина, да и голосом это не было. Набор информации, которую мозг трансформировал в слова. Слова, которым Петрович тут же поверил. Он схватил бумажник со стола, не забыл бутылку виски и дал дёру.

Он бежал по ступеням лестницы и спросил, хотя сам подумал, как глупо оно звучит:

— Ты всё еще тут? Кто ты такой?

— Я здесь, — ответили коротко. — Уходи направо.

Петрович вынырнул из подъезда и свернул направо. Дошел до угла, завернул и остановился. Очень осторожно, выглянул из-за угла.

Роскошный «Мерседес» подъехал к его подъезду. Двери открылись, на асфальт ступили четыре пары кожаных сапог. Эти ребята очень похожи на вчерашних — на лицах грим, в носу и ушах серьги, только поверх кожаных курток и штанов причудливые бронежилеты, а на голове шлемы с защитным щитком. И, конечно, оружие совсем другое. Массивные пушки или ружья, хромированные, с несколькими стволами, будто прямиком из фильма «Люди в черном». Пробежала веселая мысль, а ведь это они и есть — настоящие люди в черном. Как там говорил суперкомпьютер, Глубинное Государство? Да он так, кажется, их и называл?

— Уходи, — прозвучало в голове. Петрович подчинился.

Он брел по городку, ведомый короткими командами: вправо, налево, перейди дорогу, прямо. Шел долго, петлял, иногда возвращался туда, где уже был, но подчинялся и не задавал лишних вопросов. Потому что видел — этих «людей в черном» очень много. Этим днем он вправду попал в фантастический фильм. Их было полно и разных видов, но все носили черное. Одни надели панковские прикиды, столько панков Петрович не видел никогда. Другие были ближе к классическим «людям в черном» — классический костюм, темные очки. Их тоже попадалось очень прилично, но, благодаря голосу в голове, Петровичу каждый раз удавалось ускользнуть. И так продолжалось до вечера.

Не раз старый казак поблагодарил судьбу, что сподобился взять с собой недопитую бутылку с виски. К пяти вечера он был трезвее любого стеклышка, но в беготне по морозу виски немного разогревало его. Купить что-то еще не было никакой возможности, пачка сигарет тоже ушла, но даже забежать в супермаркет по-быстрому не получалось, потому что ОНИ наводнили город. Теперь людей в черном попадалось так много, что частенько команды свыше отдавались не просто «налево/направо», а «беги, быстрее, еще быстрее». Он взмок, шапка промокла от пота, но самое страшное — это осознание неизбежности. Его загоняют. Как обычного дикого зверя. Стоит всего раз опоздать исполнить команду, и его поймают. Он едва рассчитывал на темноту, но понял, они его не просто беспорядочно ищут, они знают, где он проходил. И уж совсем страшно ему стало, когда он услышал вдалеке собачий лай. Теперь его поимка — дело даже не часов, а минут. И тут он получил принципиально другую команду:

— Как можно быстрее ты должен взобраться на крышу любого дома!

Петровича не надо было просить дважды, да и потом он так устал, что с ног валился. Поймают, значит, поймают. Он знал, на что идет, только не думал, что всё случится так быстро. Он же ведь проделал такую работу, нашел целое Глубинное Государство, но продержался после этого всего-то полторы суток. Он шмыгнул в открытый подъезд, устало побрел по ступенькам. Это пятиэтажка, кто его знает, может, люк на крышу не заперли…

На четвертом этаже он услышал собачий лай, а на пятом кровь в висках застучала так, что уже ничего не услышать. Он как-то даже безучастно подтянулся по лестнице к люку, безразлично толкнул его и не удивился, когда тот подался. Устало Петрович полез и оказался на крыше. У него хватило сил, чтобы отбрести от люка метров на пять, а потом он просто упал на колени и попытался отдышаться. Мысли об инфаркте опять посетили его.

Кровь в висках поутихла, он различил стук каблуков по крыше вокруг. Страх заставил поднять голову. Вокруг ОНИ. Долгожданные ОНИ, которых он искал столько лет. Только чего-то не радостно. Десятки людей в черной коже или классических костюмах направили на него свое хромированное красивое оружие. Они молча глядели на него, пока один не вышел вперед. В принципе, они и так очень похожи в темноте подмосковной ночи, поэтому никаких примечательных черт Петрович у вышедшего не нашел. Будто его окружили десятки «мистеров Смитов» из «Матрицы». Блин, опять эта Матрица!

— Ты убил троих из нас, — сказал мужчина в черном костюме. — Как тебе это удалось? Кто ты такой и почему тебя нет в нашей базе? Отвечай или мы убьем тебя.

— Убивай, — ответил Петрович сухо. Он отчего-то совсем не побоялся этого человека в черном. Не к этому ли он подсознательно шел, ища их? Ведь каков еще мог быть результат его поисков? Не специально ли жонглировал острейшими топорами и брал еще один, еще один, еще один, вот в воздухе летает их так много, что, не поймай лишь один, остальные упадут и разрубят на маленькие кусочки. Он столкнулся с силами, которые не мог даже постичь, чем могло это закончиться?

— Как хочешь, — также сухо ответил человек в черном и поднял блестящий пистолет.

Но спуск нажать не успел, потому что с неба прямо в Петровича ударил луч света. Словно в заставке сериала «Мистер Бин», Петрович оказался в круге яркого сияния. Он поглядел наверх, но слишком слепило. Люди в черном тоже перевели пистолеты наверх. Постояли несколько секунд и разом вернули взоры на Петровича. Казаку показалось, это очень злые взгляды, хотя многие из них в черных очках. А потом они вернули оружие в кобуры и разошлись. Они уходили с крыши! Без него!

— Что это было? — спросил Петрович. Луч света всё еще охватывал его.

— Они не могли убить тебя, — ответил тот самый голос в голове. — Минутой назад тебя единогласно избрали послом Галактики на Третьих Небесах.

Вспыхнуло ярче, и Петровича словно потянуло наверх. Он почувствовал, как тело его распадается на молекулы и вмиг исчез с крыши вместе с лучом света. Последней мыслью на крыше было: «Меня телепортируют! На космический корабль!». Мысль была верной.

14

События неслись в быстрой перемотке перед Машей и Эрвом. Частенько Мертвый бог останавливал и выходил из помещения, где находились воспоминания маленькой Маши. Поначалу взрослая Маша выходила с ним, но ей это быстро наскучило. Эрв просто бежал до «чистого листа» — до места, где заканчивался этот придуманный девочкой мир. Вернее, не придуманный, а отсканированный, записанный и бережно сложенный в дебрях подсознания. Маша взрослела, Эрв убегал и возвращался всё скорее и скорее. По мере взросления таинственный телепатический дар, которым она якобы обладала, слабел.

Прошла школа, вот и выпускной бал. Какая же она тогда была красивая, хотя минуло-то всего восемь лет. Юная, гибкая, словно виноградная лоза, с румяными щеками и ослепительной улыбкой. И вот тут Эрв, почему-то, остановился.

— Странно, странно, — пробурчал Мертвый бог. — На твоем балу определенно есть гости.

В общем-то, бал они в свое время решили праздновать не каждым классом отдельно, а все пять выпускных классов одной толпой. Сняли клуб, вернее, советскую еще так называемую «дискотеку» — просторный танцзал, подиум и несколько столов. Заказали музыкантов и диджея, родителей единогласно решили не приглашать. Ну как, те накрыли столы и свалили, хотя, ясное дело, многие ошивались поблизости. Сейчас в полумраке гремит рэп, парни и девушки машут руками и подпевают, кто-то уже вовсю целуется в темных углах. Со столов ушло всё отпущенное родителями спиртное, но на такие мероприятия редко кто придет без своего. Танцы, громкие разговоры, смех, амбициозные рассказы, кто куда пойдет дальше учиться. Да уж, как тут Эрв разглядел каких-то «гостей»?

— Кто? — спросила Маша.

— Волчата, — ответил Эрв коротко и кивнул на парочку в отдалении от сцены.

Ничего странного, что Маша их сразу не заметила. Помещение размером с хороший спортивный зал, музыка и столы с закуской и выпивкой — конечно, сюда сразу же приперлись посторонние. Как правило, у выпускниц находился старший брат или сестра, у выпускника парочка друзей повзрослее, вот они тоже тут шастали. Отличались одеждой и возрастом. Выпускники-то все очень нарядные, а эти просто пришли на вечеринку. Вот и эти двое ребят одеты не как все, а в обычные джинсы и кожаные куртки. Рожи простые, деревенские, побриты гладко, кожа аж блестит. Оба улыбаются, белые зубы сияют, притягивая взгляды подвыпивших девиц. Определенно пришли сюда на охоту за молоденькой девушкой, хапнувшей лишнего. Но даже отсюда видно — ребята опасные. Наверняка в карманах есть нож. Потому выпускники, хоть и подвыпившие, к ним не подходят — побаиваются.

— Да это же видно — колхозники, — сказала Маша презрительно. Ей никогда не нравился такой тип парней. Грубые, хулиганистые, вечно под водкой или марихуаной, пахнут потняком. Фи. За Вадима она, кстати, вышла в том числе, потому что парень за собой следил. Может быть даже чересчур.

— Пойдем поближе, — сказал Эрв.

Маша молча пошла за ним. Ну да, с близи ребята не совсем такие простые. Даже по одежде — везде, и на шильдике куртки, и на коленях джинсов вышивка, даже на ботинках изображение волков. Причем, не взрослых, а небольших таких. Но милого в этих волчатах ничего нет, как нет и в парнях. Пахнет от них крутым перегаром и каким-то дешевым парфюмом, зубы белые, будто чистят через каждые двадцать минут, хотя в карманах джинс проглядывают очертания пачки сигарет. О чём-то шепчутся. Эрв не стал церемониться и наклонился так, что губы парней рядом с его ухом. Маша повторила, ее голова очутилась рядом с лицом Эрва. Мертвый бог не обращал на нее внимания, зато Маша вблизи рассмотрела его бледную, непривычно молодую кожу, таинственные темные глаза без синих кругов, маленькую сетку морщин вокруг. Эрв щелкнул пальцами, воспоминания побежали немного назад, до того, как парни только вошли.

— Я чего бы нам не поглядеть, откуда они пришли? — предложила Маша, пока парни стояли на паузе.

— Бесполезно, — ответил Эрв. — Ты уже хряпнула, а алкоголь практически сразу отключает телепатические способности. Потому я их, способности эти, сильно и не люблю… Ты запомнила только это помещение и на том спасибо.

Да, Маша вспомнила, что на этом выпускном действительно прилично приняла на грудь. Хорошо хоть не переспала ни с кем. За девственность она не опасалась, ее благополучно унес в десятом классе Вася Пинчук — отличник из соседнего класса. Впрочем, их отношения быстро прервала мать Васи, посчитавшая, что ее золотко должно выбрать себе приличную, умную девушку, а не троечницу Машу.

Они подвинулись к губам волчат так близко, перегар буквально обжигал ноздри. Что странно, они-то вроде тут в виде призраков.

— Номер семьсот сорок семь вон там, — сказал один из парней. Голос странный, хриплый, через слово будто воздух подсасывает. Он кивнул в угол, где Маша и группка одноклассников танцевала медляк — ди-джей поставил для передыху.

— Возьмем пробу, — кивнул второй. Голос очень похож, хриплый, с подсосом воздуха.

Первый полез во внутренний карман и достал оттуда вещицу, напоминающую закрытый шарикоподшипник — две металлические втулки одна в другой, между ними пластиковый переход, в центре отверстие. Нечто вроде маленького, сантиметров пять, колесика. Он огляделся, не смотрят ли? Не глядели. Аура у парней очень уж опасная, на таких никто не хочет глядеть — вдруг привяжутся. Ладонь с круглой хреновиной перевернулась, пальцы разжались. Эта штука упала на пол, но не отскочила, а словно бы прилипла, будто намагничены и пол, и она. А потом она поехала!

Кольцевидный механизм двигался быстро, Эрв с Машей едва успевали, хотя шли напролом, сквозь всех выпускников, а колёсико ловко лавировало меж лакированных туфель и модных кроссовок. А вот перед ними и молодая Маша. Колёсико долго не думало — с ходу ударилось в ногу и резко ретировалось. А Маша поглядела на подвыпившего одноклассника, танцующего рядом, толкнула его и выругалась:

— Осторожней, Власов! — ладонь провела по икре, куда ударил маленький робот. Эрв подождал пару секунд и остановил время. Потом встал на колени и внимательно оглядел место удара. Маша тут же рядом.

— Видишь, точка? — сказал Эрв. — Они взяли пробу твоей крови. А почему именно сейчас?

— Может быть, потому что сегодня у меня день рождения, — сказала Маша.

— Да?! Выпускной и день рождения совпали, как интересно! Тебе в этот день было восемнадцать, да? Тогда это многое объясняет, Маша. Мегахлорианы останавливают свой рост именно в день, когда тебе исполняется восемнадцать лет, Маша! И именно сегодня можно узнать их стабильный уровень, Маша! Только вот зачем это им надо? Ладно, пойдем, может, чего еще интересного скажут.

Время пошло, а Эрв с Машей вернулись к «волчатам». Колесико ловко подъехало к кожаному ботинку того, кто его кинул, и подпрыгнуло прямо ему в ладонь.

— Может, выйдем? — предложил второй.

— Нет, проба очень быстро выветривается.

Он отвернулся к стене, но Эрв и Маша тут же прошли сквозь его грудь и вытаращились на то, что он делал. А он вынул из внутреннего кармана десятый «Айфон».

— Его ж тогда не было, — сказала Маша удивленно. Эрв промолчал.

В роботе-колесе есть гнездо, куда и вставили проводок, соединив с телефоном. Парень разблокировал телефон, Маша, у которой самой был «Айфон», увидела десятки непонятных приложений на экране. Он нажал какое-то с подписью на китайском языке. Робот заурчал, на экране появился график и непонятные иероглифы. По крайней мере, Маше непонятные.

— Ого, семь тысяч мегахлориан на кубик крови! — воскликнул Эрв. — Хороший результат, Маша.

— А сейчас у меня сколько их?

— Я анализы не делал, но не думаю, что как-то отличается от обычного стандартного уровня. Где-то пять-десять мегахлориан на кубик. Не бери в голову, Маша. Это не имеет значения, Маша!

— Всё отлично, пошли, — сказал «волчонок» и кивнул второму. Они удалились с дискотеки.

— Поехали дальше, Маша!

Снова Эрв картинно щелкнул пальцами, и время понеслось галопом. Впрочем, далеко Эрв не побежал. Он остановился, когда заканчивалась пара по литературе и Маша собирала свои учебники.

— Это первый курс, — сказала девушка. — Я училась на искусствоведа. Но потом встретила Вадика, забеременела, ушла в декрет и так не нашла сил вернуться…

— Маша, — сказал Эрв осторожно, — я хоть и подправил твою психику, максимально стабилизировал, но то, что сейчас произойдет, может тебя шокировать.

Маша взглянула на Мертвого бога непонимающе. Ну да, она и так уже поняла, что теперь пронять ее трудновато. Воспоминания о детстве вызывали лишь легкое удивление, как и рассказ Эрва об этих «хлорианах». Но чего же тут такое будет страшное, что шокирует?

Маша-студентка собралась и пошла к выходу. Пустая аудитория уныло провожала ее взглядом старых учебных кресел, да и зеленая доска для писания мелом, натертая сладкой водой, выглядела печально. Почему-то стало грустно. Будто в этот момент ее жизнь должна переломаться, хотя сколько раз она уже ломалась? Это похищение сначала Царем Царей, потом Эрвом, безумный полет, потом эта успокаивающая операция. Факты из прошлого, которые она не помнила. Совершенно невероятная шахматная партия с… да больше выходит, что с самим Дьяволом. Смерть матери, запои отца, пролетевшие в быстрой перемотке перед взглядом. Но ни разу не было ей так тоскливо, как в этот день. Хотя она его совсем не помнила.

Студентка Маша открыла дверь, и кто-то врезал ей по голове. Она упала, но пола не коснулась. Раздались крики:

— Быстрее, быстрее! Девушке плохо, «Скорая» уже внизу!

Маша безразлично прошла сквозь стену и увидела, как двое уже знакомых парней с выпускного быстро тащат ее бессознательное тело по коридору. Они то и дело кричали, что девушка упала в обморок, что «Скорая» ждет снаружи. Другие студенты и даже преподаватели смотрели на это всё с легким шоком, но никто не сподобился остановить молодых людей. Никто не задержал их до самого выхода, а уж когда, ревя мигалкой, к ступеням универа подъехала «Скорая помощь», ни у кого и мысли не пробежало мешать злоумышленникам тащить жертву.

— Это не настоящая «Скорая», — сказала Маша Эрву. Они, само собой, бежали рядом.

— Еще спрашиваешь?

— Да нет, вообще-то.

Двери машины разъехались, еще парочка молодых людей, только в белых халатах, ловко подхватили Машу, уложили на выдвижные носилки и задвинули внутрь. Никого особо не удивило, что все они, и санитары, что понятно, но и та парочка, что несла Машу по университету, тоже запрыгнули в машину и уехали. Вошли внутрь и Эрв с взрослой Машей. Внутри ничего интересного не происходило. Ну, вкололи студентке шприц с прозрачной жидкостью, а потом просто расселись по лавкам. Молчали.

— Кто они такие? — спросила Маша. — Тоже волчата?

— Да, — кивнул Эрв. — Это одни из рядовых служащих Страны Ужасных Монстров. Очень высококачественные клоны. Исполнительные, не слишком умные, но вполне себе. Главный у них, конечно, поинтересней будет.

Скорая не уехала далеко. Не прошло и пары минут, как мигалка затихла, а еще через пять машина заехала во дворик и аккуратно припарковалась. Водительская дверь открылась, мерные шаги протопали до боковой двери. Вот открыли и ее. И перед Эрвом и Машей предстал очень интересный субъект. Высокий, широкоплечий мужчина в дорогом сером костюме и такого же цвета шляпе. Есть люди, похожие на какое-то животное. Случается, на медведя или кота. Вот вроде человек человеком, но повадки зверя. Этот мужчина был явно похож на волка. Блондин, но волосы больше серые, чем белые. Несколько дней не брился, такая же сероватая щетина обрамляет тонкие губы. Глаза очень голубые и злые. Усмехается. Во рту белейшие зубы цвета вываренной сахарной косточки. Ногти на руках длинные и заострены. На груди брошь — две золотые буквы «GW».

— Это, Маша, тоже монстр, как лорд Гриб, — сказал Эрв. — Его зовут — Серый Волк.

— Я его знаю, — сказала Маша невероятно холодно. — Это тот самый колдун, к которому мы ходили, чтобы забеременеть!

— Видишь, какая у тебя жизнь интересная, — усмехнулся Эрв. — Ты уже лично знакома с двумя богами и парочкой монстров.

— Чего расселись? — сказал Серый Волк. — Работайте!

Волчата сразу засуетились. Из ящиков извлекли инструменты: скальпели, зажимы, еще чего-то; один из парней раздевал Машу.

— Они меня не изнасилуют? — спросила взрослая Маша. — С виду это настоящие ублюдки!

— Не думаю, что они следили за тобой всю жизнь, чтобы в один прекрасный момент запердолить, — буркнул Эрв. — Я думаю, они занимаются гинекологическим осмотром.

И вправду, один из парней поставил специальное устройство, раздвигающее половые губы, взял фонарь и начал чего-то высматривать в вагине у спящей девушки.

— Она узкая, отец, — сказал он. — Можно расширить.

— Так расширяй, — приказал Серый Волк.

Волчонок взял скальпель и полез с ним к машиным половым органам. Сделал надрез, потекла кровь.

— Что они делают со мной?! — рявкнула Маша. Кровь потекла по койке, на которой лежала она из прошлого.

— Думаю, подготавливают к родам. Не волнуйся так, ты же ведь выжила, ничего страшного не случилось.

Серый Волк тоже не стоял без дела. Маленьким шприцем он взял у девушки пробу крови, достал сотовый телефон и вставил иглу в специальный паз. Нажал чего-то на экране.

— Отлично, — пробормотал он. — Очень хорошо. Она даст прекрасный материал.

Между тем операция на влагалище девушки закончилась, волчонок уже зашивал, но испытания продолжились. Из шкафчика «Скорой» извлекли странного вида бур, напоминающий маленький шуруповерт. С длинным-длинным сверлом.

— Что они собираются мне сверлить? — спросила Маша.

Эрв молча прикоснулся к своему левому виску. Маша повторила движение и ее пробил пот. Действительно, на виске у нее есть маленький шрам, о котором она знала, но никогда не задумывалась, откуда он. В это время как раз к этому месту на спящей Маше прислонили бур.

— Дай я, — приказал Серый Волк. Волчонок безропотно отдал бур.

Зажужжало. Снова кровь потекла на ложе, только тут были и кусочки кости, и мозга.

— Они же убьют меня, — побледнела Маша.

— Ты ж живая, Маша! — ответил Эрв. — Я говорил, Маша, что это будет не легкое для тебя зрелище, Маша! Но уж терпи, Маша!

Сверло извлекли, из аккуратной дырочки в голове девушки потекла тягучая струйка крови. Серый Волк полез во внутренний карман и достал очередное техническое чудо. Хотя с виду простая металлическая ручка с кнопкой. Но большой палец с длинным ногтем нажал ее, и вся ручка пошла ходуном — оказалось, она сделана из десятка втулок, тщательно подогнанных друг под друга. Она принялись вращаться вокруг оси, будто костяшки на счетах. Серый Волк аккуратно вставил палочку в отверстие, там завибрировало. Чело девушки покрыли морщины, а потом лицо вовсе перекосило в страшной гримасе.

— Что они делают?! — спросила Маша.

— Неясно что ли? — ответил Эрв хмуро. — Копаются в твоем мозгу. Это они умеют.

— А что конкретно они делают?

— Программируют. Судя по всему, они меняют некие доли мозга, отвечающие за конкретные чувства…

— На какие конкретно?!

— Откуда я знаю. Погоди, посмотрим…

Палочка еще повибрировала в голове Маши и затихла. Волк вытащил ее, опять открыв дорогу лужице тягучей крови.

— Заделывай! — приказал он. Один из волчат тут же кинулся к девушке и залепил ей дыру чем-то вроде пластилина.

— Это и всё лечение?! — снова воскликнула Маша.

— Успокойся ты, — сказал Эрв устало. — Да, надо было тебе больше зубчатой извилины отрезать…

А пластилин, оказывается, был вовсе непростой. Он почти мгновенно расплавился и обернулся розовым новым слоем кожи. Которая очень быстро побледнела, остался лишь малюсенький шрам, что виден на виске Маши и сегодня.

— Страна Ужасных Монстров очень, просто ОЧЕНЬ сильно продвинута во всём, что касается клонирования, гомункулизма и регенерации. Эта субстанция, скорее всего, был кал Царя Царей…

— Чего?

— Кал, — ответил Эрв невозмутимо. — Говно Царя Царей. Его самого, конечно, никто никогда не видел, зато вот выделения его — весьма популярны. Это говно мгновенно заживит любую рану, слюна его — самый страшнейший яд, а кровь — делает бессмертным. Так говорят, я не знаю, но вот по рассказам выходит, тебе только что вставили кусочек говна Царя Царей и твоя рана зажила. Странно, что легенды упускают прочие его выделения, например, мочу и семя. Впрочем, есть любопытная информация про его слезы…

— Не надо мне этих подробностей, — усмехнулась Маша. Спокойствие вернулось к ней так же быстро, как она поддалась истерики. Ну, подумаешь, просверлили башку, а потом залепили какахой какого-то монстра? Она же осталась жива! Иначе бы ее тут, собственно, не было.

— Его слезы, говорят, возвращают к жизни… — сказал Эрв. А потом его ладонь легла на подбородок, а взгляд ушел куда-то вверх. — Это может быть решением для тебя, Серый…

А волчата с предводителем, видимо, закончили. Серый Волк ушел в кабину и завел мотор, волчата принялись очень осторожно одевать девушку. Маша сморщилась, когда один, натягивая лифчик, не удержался и облизал ей сосок. Взгляд парней был так полон похоти, если бы девушка не требовалась для какой-то мистической операции, ясно, что они бы с ней сделали. И не единожды.

Машина тронулась, больше ничего интересного не происходило, но Эрв не торопился ускорять время.

— Ты помнишь, когда ты познакомилась с Вадимом?? — спросил он неожиданно.

— Да, — ответила Маша, морща лоб. — Мы познакомились в кафе. Неподалеку от универа есть дешевая кафешка, там многие студенты трутся. Так получилось, было часа четыре, там никого уже толком не было, мы оказались одни. Уборщицы убирали столики, только два были свободны. Мы сели рядом. Я помню, что взяла какой-то салат и чебурек — на большее денег не хватило. А он взял так много, что я ему позавидовала…

— Знаешь, Маша, я тут немного забежал вперед без тебя, — перебил Эрв. — Поэтому приготовься. Тебя ждет еще один шок. Твое первое свидание с Вадимом было совсем не такое.

И тут Эрв слегка ускорился. Машина приехала в какую-то закрытую больницу. Машу на кресле-каталке везет по коридору лично Серый Волк, волчата пропали. Ее переодели в больничную одежду. Мужчина насвистывает веселую мелодию, прядь волос упала на машино лицо, он бережно убрал. Потом, на ходу, повернул голову и удостоверился, шрам зажил окончательно. Его тут определенно знали, все врачи и медсестры улыбались и приветливо кланялись. Больница очень хорошая, всё чистенько и современно, всюду белый цвет. Только у Маши от всего этого мурашки бежали по спине. Эрв шел рядом очень сосредоточенный. Волк добрался до конца коридора, тут двойная дверь, которую он распахнул каталкой. Они оказались в большом помещении, пол, потолок, стены — ослепительно белый мрамор. С противоположной стороны такая же двойная дверь. Она распахнулась, и еще один мужчина вошел в зал, толкая перед собой кресло-каталку. Мужчина одет очень элегантно в узкий классический костюм оранжевого цвета, на крупной, неестественно круглой голове небольшая шляпа с петушиным пером, такое же маленькое перышко застыло в янтаре кулона, болтавшегося на его шее.

— Тюрин, — сказал Серый Волк.

— Волк, — поклонился Тюрин. — Всё в порядке?

— Да, он готов.

Маша слабо слушала их приветствия. Взгляд застопорился на фигуре в кресле. Там сидит Вадим Туманов. Девушка бросилась к креслу и проверила висок. Маленький, едва заметный шрам. Как у нее.

Их подвезли прямо друг к другу. В зал вошли две медсестры с подносами и едой. Они аккуратно прикрепили подносы к ручкам каталок. На подносе Маши стояла тарелка капустного салата и чебурек в вощеной бумаге. На столике у Вадика еды побольше. И там, и там шприцы с красной жидкостью. Сестры взяли их и встали каждая у своего пациента.

— Подождем, — сказал Серый Волк. — Он вот-вот будет.

И «Он» не заставил себя ждать. Вдруг стены вокруг поплыли, фигуры мужчин тоже, последними Маша различила, как сестры синхронно вкалывают ей и Вадику шприцы в шею.

Они попали в те самые воспоминания, о которых она рассказала Эрву. Дешевый кафетерий, она уплетает только что прожаренный чебурек. За соседний стол садится Вадим, чей поднос ломится от жрачки, одних чебуреков у него аж три.

— Привет! — поздоровался Вадим, присаживаясь. — А я тебя знаю — ты с соседнего курса.

— Да, — сказала Маша скромно. Ей и помнилось, парень вправду ее смутил. Во-первых, настоящий красавчик. Блондин с голубыми глазами. Широкоплечий, одет пусть и не богато, но по всем модным веяниям, улыбка открытая, зубы ровные, как частокол. Лицо приветливое, совсем не прыщавое, как у большинство сокурсников.

— Слушай, я тут набрал с голодухи — ничего еще не ел сегодня, — сказал он смущенно. — Хочешь чебурек?

Да, этим он тоже ее покорил тогда. Никто еще не дарил ей еду, а есть она тогда очень хотела. Ее вечная диета была вынужденная, потому что денег вечно не хватало, а отец помогал ей слабо. Она и не особо брала — всегда была гордая, как гора.

— Ладно! — воскликнул Эрв. — Это нам не интересно! Сейчас поглядим, как было на самом деле!

На несколько секунд Эрв увеличился в размерах раза в два — голова его даже ушла в потолок. А потом он схватил как бы картинку, окружающую Вадима и Машу, и сорвал ее. Будто окружающее пространство транслировали кинескопом на простыне, а Эрв скомкал ее и отшвырнул в сторону. У Маши задвоилось в глазах. Она видела и прежнюю обстановку: кафе, пара столиков. Вадим передает ей чебурек, она смеется. Но есть тут и то, что происходит на самом деле.

Никакой романтики. Она никогда не видела Вадика таким обдолбанным, но и себя тоже. Оба сидят в креслах-каталках и медленно жрут еду с подносов, прикрепленных к поручням. Очень быстро перепачкались, салат давно покоился на ее коленях, а сок из чебурека пропитал всю синюю ткань медицинской рубахи. С Вадиком было не легче. Он так размазал чебурек по лицо, что оно аж лоснилось от жира. Большая часть еды давно на полу, чай разлит по рубахе темным пятном, а дурацкая улыбка на лице перекошена, как после инсульта.

— Ак ебя овут? — промямлил Вадим.

— Мафа, — ничуть не четче ответила девушка, при этом кусок чебурека вывалился из рта и упал на столик слюнявой кляксой.

— Ою еую уитениу уали Аша…

— Мою первую учительницу звали Маша, — перевела девушка Эрву.

— Да похуй мне на его учительницу! Ты гляди! Вот как рождается настоящая любовь!

Они продолжали мычать друг с другом, вскоре еду у них забрали. Каждые минут пять подходили медсестры с маленькими шприцами и вкалывали чего-то обоим то в шею, то в подмышечную впадину, то в бедро, при этом вели себя очень грубо, дергали тела, поворачивали члены резко, с силой, будто стараясь доставить неприятные ощущения. Серый Волк и Тюрин стояли и смотрел на это дело совершенно бесстрастно. Маша и Вадим лепетали, но после каждого укола всё меньше. Вот подоспела и еще пара уколов — весьма большие и с розовой жидкостью. На этот раз сестры не были грубы, наоборот, встали позади полностью одурманенных молодых людей и начали выцеливать и выщупывать нечто на шее. А когда нашли, длинная игла — такая длинная, аж страшно! — вошла в шею, добираясь до позвонков. Туда и вкачали миллилитров по двадцать розового раствора. Сделав всё это очень бережно, сестры начали раздевать «пациентов». И вот тут вся грубость вернулась. Они выламывали руки, как им было удобно снять одежду, а потом вовсе скинули обоих на белый пол — остатки еды с него успели прибрать. Последними стянули штаны. У Вадима обнаружилась эрекция. Сестры наклонились и подтолкнули Вадима к Маше. Медленно, словно ленивцы, Маша и Вадим начали гладить друг друга.

— Но этого же не было, — сказала Маша, глядя на свою тупую физиономию. — Мы переспали только через неделю.

— Нет, вы переспите сразу, Маша, — возразил Эрв. — Понимаешь, вам провели процедуру химической свадьбы, Маша. Если по-простому, вызвали всякими гормонами взаимную симпатию. Но на последнем этапе вы должны были обменяться жизненными соками, чтобы все реакции завершились и вы полюбили друг друга. Пусть ты с ним и не переспала, как ты говоришь, но влюбилась-то ведь вы с первого взгляда, верно? Не отвечай, Маша, потому что этого помнить ты и не должна. Химическая свадьба тем плоха, что через два-три года действие гормонов заканчивается и даже больше — происходит процесс их поворота. То есть вы становитесь друг другу противны, и ты уже не помнишь ничего хорошего про своего любовника.

Вадим и Маша тем временем очень медленно нащупали половые органы друг дружки и пытались, словно два выброшенных на берег ламантина, подобраться ими.

— А я думала, это из-за ребенка, — сказала Маша грустно. — Я и правда не могла его больше выносить. Даже в одной комнате с ним находиться. Иногда мы спали, но никто не смотрел в глаза. Мы утоляли голод похоти…

— Поэтично, Маша, но на самом деле девяносто процентов наших пристрастий и поступков определяет химический состав наших гормонов. Тупо физиология, которая подчиняется химии. Ну, вставит он тебе или нет?!

Эрв «включил перемотку» и их соитие приняло более-менее нормальную скорость. Хотя и даже так шло долго. Но вот они вроде кончили, Вадик сполз с девушки усталой медузой. Тюрин и Серый Волк вышли вперед, Маша и не заметила, как к ним присоединилось четверо волчат.

— Хороший мальчик, — сказал Тюрин, глядя на голого Вадима. — Я навещу его, когда он станет не нужен.

— Он будет нужен долго, — сказал Серый Волк. — Вы, помойте их, оденьте и развезите по домам! И быстро — ночь не за горами! А, погоди!

Волчата замерли, в комнату вошла сестра, на подносе еще один шприц — пятьдесят кубиков зеленой жидкости. Серый Волк подошел, взял. Три шага, и он у ног Маши. Та лежит, раскинутая, словно звезда. Из влагалища вытекает белесая жидкость. Со всей мочи Серый Волк вонзил шприц ей в лобок, игла вошла полностью. Он с силой нажал, вся жидкость ушла в Машу.

— Теперь она не сможет забеременеть без нашей помощи, — усмехнулся Волк. — Придет время, и мы поможем ей. Одевайте их, живо!

15

Вадим не просто занимался сексом с этой красивой куклой — он трахал ее. Ожесточенно, грубо и безудержно. Она пищала от удовольствия, но это как раз не возбуждало. Потому что в очередной раз показывало, что она — не человек. Это как старая советская кукла-пупс визжит, когда надавливаешь на брюшко!

В этот раз он даже не начинал привычную игру. Он отвез Дину домой и вернулся на студию. Тут его уже поджидала очередная миловидная девица — брюнетка с длинными ресницами и огромными буферами покорно, будто привязанный жертвенный козел, стояла у подъезда. Он припарковался и вышел.

— О, Вадим, Вадим! — позвала она и помахала рукой, отчего грудь пришла в волнение. Парень подошел и взял ее за ладонь. Даже не здороваясь.

— Пошли, — приказал он и потащил ее к машине.

— Вадим, я твоя самая большая поклонница… — лепетала она, но Вадик не слушал. Он усадил ее, буквально затолкал на переднее сидение, а сам сел на водительское. И сразу расстегнул ширинку.

— Вперед! — скомандовал он, и голова девушки покорно опустилась к его паху.

Он начал грубить уже тогда, насаживая рот до самого основания, чувствуя, как туго обхватывает член резиновое горло. Оно чавкало, но девушка вовсе не сопротивлялась. Один раз он даже прижал ее и держал минуту, но та продолжала дышать, видимо, воздух поступал к ней не по горлу.

Он привез ее домой и сразу повалил на кровать. Буквально сорвал одежду, выслушивая, какой он талантливый и красивый. Но лесть сегодня не брала. Он поставил ее раком, раздвинул ягодицы и смело засадил в верхнее отверстие. Вадим был груб. Он бил ее по ягодицам, мял соски так, как позволяла сила пальцев, а она даже не пискнула от боли. Даже когда он начал ее душить. Только стонала и повторяла: «Еще, еще! Жестче, жестче, Вадим!». Кончив, он схватил ее за волосы и в чём мать родила вышвырнул из квартиры. Ее одежда и простыни полетели в мусорку, Вадим почему-то хотел поскорее забыть этот секс. Еще лучше было бы, конечно, чтобы этот секс заместил в мыслях кое-что другое.

Он налил джакузи и погрузился туда. На борту бутылка шампанского и бокал. Он сперва принял душ, но не мог отделаться от ощущения липкости. Даже сейчас, когда его окутывало это море пузырьков, он чувствовал себя грязным. Так он ощущал себя уже несколько дней. Или больше? Странно, он не мог вспомнить, когда это случилось. Вообще старался об этом не думать и получалось! До сегодняшнего дня. Когда он встретился и поговорил с Диной. И когда Дина увидела Тюрина. И всё поняла. Да он и сильно не скрывал.

Это произошло… точно он не мог вспомнить. Жизнь снова превращалась в сон, только на этот раз не в кошмар. Поначалу он так думал. Пока однажды, выходя и студии, встретил там не привычную «поклонницу», а Тюрина.

— Привки, Вадик, — сказал он тогда. Одет элегантно, как всегда. Высокий, худой, крепкий, большеголовый и слегка пугающий. Позади огромный лимузин «Хаммер». Странно, у него была другая машина. — Прокатимся?

— Конечно, — ответил Вадим. Если б он знал, что будет дальше, он никогда… хотя, кого он обманывает? Он сел бы. Даже если б знал. В конце концов, не убегает же он теперь, как предложила Дина.

Он сел, внутри уже всё было готово. Бокалы с шампанским, легкая музыка, большой диван. Машина мягко тронулась. Они поначалу сидели по разные стороны на противоположных диванах, но Тюрин пересел к нему, как только они тронулись. Вадику сразу стало не по себе, но он сдержался. Продолжал улыбаться, даже чокнулся бокалами и сразу осушил свой до дна. Тюрин только пригубил.

— Ты понимаешь, как тебе повезло, Вадим? — спросил Тюрин. Его лицо приблизилось к Вадику, остановившись всего сантиметрах в десяти от уха.

— Конечно, господин Тюрин, — сказал он. Ладонь монстра легла на его предплечье.

Перед взором мгновенно поплыло. Боковым зрением он увидел, как вспыхнули радужным светом глаза Тюрина. Вадима парализовало. Он теоретически понимал, что может двигаться, но страх сковал. Лицо Тюрина всё еще сантиметрах в десяти от него, но вот он открыл рот и длинный, раздвоенный, как у змеи, язык пополз к уху парня. Вадик не мог посмотреть на это, не было сил повернуть голову, но готов был поклясться, клыки у Тюрина увеличились. А потом липкий и мокрый язык заполз к нему в ухо. Ему так делали некоторые девушки и нравилось, он даже думал, там у него эрогенная зона, но тут всё было иначе. Пальцы Тюрина по предплечью достигли груди. Ногти его тоже увеличились, образовав когти. Промелькнула не совсем уместная мысль — Тюрин всегда так выглядел. Просто Вадим не желал этого признавать. Он постоянно таращился на него, не упускал случая положить руку на плечо, задерживал рукопожатие…

Язык вернулся из его уха обратно в рот, монстр сказал:

— Я давно знаю тебя, Вадим, — голос не то свист, не то шепот, как у змеи. — И давно хотел отблагодарить тебя. Знаешь, за что? Нет, не отвечай. Ты ведь и не можешь, верно.

Острый коготь подцепил футболку на груди и начал резать. Быстро, до самого живота — и грудь, и живот Вадима оголились. Ладонь с длинными пальцами легла на кубики пресса, поднялась выше, пальцы сомкнулись на горле.

— Отблагодарить тебя за хорошо брошенную палку, — усмехнулся Тюрин. Его пальцы сместились с шеи, взяв парня за подбородок, и резко повернули. Голубые глаза встретились с черными Тюрина. Никакого белка или радужки, только тонкая желтая полоска, словно у кошки. Снова из пасти показался раздвоенный язык, пальцы сжали челюсть Вадима, разжимая. И язык заполз к нему в рот. Это было так противно и страшно, что Вадим задрожал. А потом почувствовал, что пустил струю мочи в штаны.

Ноздри Тюрина затрепетали, он втянул язык обратно.

— О-о-о, — сказал он. — Плохой мальчик.

Он больше не действовал плавно. Обнаруживая огромную силу, Тюрин схватил Вадима за талию и кинул на пол лимузина. Его когти сделали длинный разрез на джинсах со стороны бедра, секундой позже он грубо стащил с Вадима всю одежду ниже пояса. Вадим всё еще не мог пошевелиться, лежал мешком на мягком коврике и чувствовал, как под ним расползается теплая лужа — это мочевой пузырь полностью опорожнился.

— Это мой любимый запах, Вадим! Запах страха!

Снова сильные руки подняли Вадима и поставили на четвереньки. Ладони монстра раздвинули ягодицы. Резкая боль и смех позади.

— Помнишь нашу первую встречу, Вадим? — спросил Тюрин. — Ты был тогда в таком же состоянии. Но тогда ты был нужен Ему, а теперь ты больше не нужен. Ради меня с тебя сняли ярлык. Чтобы преподать тебе один маленький урок. Ты, конечно, всё помнишь. Всё понимаешь. Кроме одного. За хорошую жизнь надо платить. В твоем случае, даже за обычную жизнь тебе придется заплатить. Никто не может позволить себе просто кайфовать, не принося пользы общему делу. Поэтому ты будешь вести это шоу, к тебе придут правильные люди, которые скажут правильные вещи, а ты задашь им правильные вопросы. И будешь получать за это хорошие деньги. Но по ночам… я не говорю, о каждой ночи, но это будет с тобой случаться, ты будешь мне платить!

Тюрин снова поменял позу Вадика. Теперь он схватил его за волосы и ткнул в вонючую лужу под ним же.

— Ты будешь мне платить страхом! Ты познаешь свое место! Скажу по секрету, это место будет на моём конце, но на самом деле все мы, и ты, и я, все слуги Страны Ужасных Монстров стоим точно так же как ты сейчас, и в каждой жопе торчит член Царя Царей! Мы все ничтожны перед Ним! Мы все пользуемся Его дарами! И все должны быть благодарны за это! Каждый раз, когда я буду трахать тебя, Вадим Туманов, ты будешь вставать на свое место перед Ним! Ты будешь делать лужу каждый раз, отдавая должное его величию и страху перед Ним! Ибо Он есть сам страх и ужас, и страдания…

Тюрин говорил всё громче и громче, двигаясь быстрее и быстрее. Вадик так и не понял, то ли он кончил внутрь, то ли ему на спину. Машина остановилась, Тюрин открыл дверь.

— Но ты получишь за это великую награду, Вадим Туманов, — сказал Тюрин, разворачивая Вадима к себе лицом. Парень успел увидеть то, что только что было в нём и от этого размера волосы встали дыбом. Он бы еще раз обмочился, было бы чем. — Получишь богатство и славу. Если не будешь забывать свое место.

Тюрин схватил Вадима и вышвырнул из машины. Голый парень покатился по какому-то склону и остановился, уперевшись в мусорные мешки. Вокруг жутко свербело — его привезли на свалку мусора.

— Тут твое место, Туманов! — Тюрин стоял голый на вершине склона, широко расставив ноги. И до самого колена болталась его толстая колбаса. — И я буду часто напоминать тебе об этом!

Монстр сел обратно в машину, и лимузин увез его прочь. Только тогда Вадик смог пошевелиться. Он сразу проблевался, его трясло, тело покрылось гусиной кожей. Он лежал грязный, вонючий, голый и опущенный. А в ушах пульсировали слова Тюрина: «Тут твое место!». Да, его место тут. Он нашел какие-то мусорные мешки и, закутавшись в них, побрел домой перебежками от кустиков к кустикам. Конечно, его заметили. А кое-кто и узнал.

Но в квартиру он попал, благо давно еще завел привычку прятать запасной ключ, на случай, если потеряет основной. Он зашел и сорвал с себя мусорные мешки, в которые завернулся. Оглядел свое худое грязное тело. Зазвонил телефон. Не мобильник, он остался в лимузине у Тюрина, а стационар.

Вадим сглотнул и пошел брать трубку. Этот номер знали только «родители» и Тюрин.

— Ты, я вижу, добрался, Вадик, — прозвучал вгоняющий в ступор голос в трубке.

— Д-да, — смог выдавить парень и опять почувствовал, что мочевой пузырь хочет опорожниться.

— У меня остались твои вещи, — сказал монстр. — И мобильный телефон. Я отдам их тебе завтра в студии. Ты же придешь завтра в студию, Вадик?

Последнее предложение он сказал, как показалось Вадиму, с некоторой угрозой.

— К-конечно, — он правда хотел сдержаться, но, поглядев вниз, увидел, что с конца течет тонкая струйка мочи. Господи, ему никогда не было так страшно! И он не мог сказать, что страшнее, пойти на встречу с Тюриным или отказаться от нее.

— Завтра я уезжаю в Москву, — сказал довольный голос в трубе. — Дам тебе передохнуть. Но мы еще встретимся.

Трубку положили, а член Вадима закрыл краник. Его наполнило невообразимое облегчение. Тюрин уедет завтра! Может быть, надолго?

И по сей день Вадим помнил то облегчение и тот страх. Он не сомневался, если б не Дина, Тюрин изнасиловал бы его сегодня. Так что девушка спасла его.

Воспоминания жгли душу, поэтому он открыл вторую бутылку шампанского. Сколько же все-таки прошло времени? Неделя? Две недели? Странно, но время им не воспринималось. Жизнь стала очень простой. Утром хорошо выспаться, потом пойти на студию поработать — либо на само шоу, либо почитать что-нибудь про гостей или сценарий — а вечером бар, алкоголь и безудержный секс с великолепной силиконовой любовницей. И утром по-новой. Нравилось ли ему это? Да, можно сказать и так. И даже пострадавшее очко его бы не сильно напрягло. Подумаешь, в модной блогерской тусовки через одного пидоры. Но форма, в какой всё происходит. Страх. Ужас, доводящий до обсыкания! Полное подчинение под страхом смерти? И где этот ярлык, который остановил тогда лорда Ара? Наверное, Тюрин покруче будет…

Вдруг выключился свет. Везде, и в соседних домах тоже. Вадик выругался и полез из ванной. Кое-как нащупал полотенце, вытерся, нащупал и вторую бутылку шампанского, бокал решил не искать. Дело дрянь, телефон его полностью разряжен, а найти в темноте пауэрбэнк он не мог. Планшет и ноутбуки остались на студии.

— Привет, Сири! — позвал он, «Айфон» тут же отозвался, слегка осветив всё вокруг. Вадик, спотыкаясь, подошел его и взял в руки, но увидел лишь изображение пустой батареи с красненьким на дне. Телефон выключился. Зато врубился телевизор в спальне.

— Здравствуйте, здравствуйте, дорогие друзья, с вами Вадим Туманов и его старая программа «Все тайны мира»! — прозвучал его собственный голос.

Вадик инстинктивно туже натянул полотенце на талии и осторожно прошел к спальне. Большой, выгнутый полумесяцем, экран ящика перед кроватью, с которого ему так нравилось смотреть сериальчики, показывает его старую студию. И его самого!

— Сегодня у нас два гостя, дорогие други! — сказал Вадим на экране. — Зато каких! Это Даниил Кривоходов и Мертвый бог Эрв!

Конечно, нет никаких аплодисментов, в бывшей студии места на зрителей не хватало, едва он с Диной умещался. Снова Дина, надо бы ей позвонить. Да и по этому поводу надо бы кому-нибудь позвонить.

На экране два окошка, в них две знакомые рожи. Похожий на Хопкинса Кривоходов и полутруп Эрв. Впрочем, цирк быстро кончился. Окно с Эрвом наехало, заполнив всё пространство. Вдруг, что-то засверкало по всей квартире! Хоть дома напротив хорошо видны из больших окон, там света нет, но бытовая техника, видимо, думала по-своему. Все экранчики, какие могли включиться, включились. Даже часы, даже отключенный от сети монитор компьютера, даже севший «Айфон», даже экранчик микроволновки — все работали. И показывали Эрва.

— Давно не виделись, Вадик, — сказал Мертвый бог. — Это мое упущение. Но я был очень занят в последнее время. Искал, как бы прижучить твоего нового господина.

— Я не желаю с тобой говорить, — ответил Вадик строго. — Это ты отключил свет?

— А кто же? — усмехнулся Эрв. — С тобой не так-то легко встретиться, охраняют тебя, как Форт-Нокс. Хотя с тех пор, как твоя жопа потеряла девственность, охраны стало поменьше.

— Откуда ты знаешь?! — Вадим залился краской.

— Я? Можно было бы ответить, что боги знают всё, но это не так, — скалился Эрв. — Но тайны тут никакой нет. Как только я узнал, что присматривать за тобой поставили Тюрина, все вопросы отпали. Как думаешь, чем закончится ваша милая дружба?

— Мне плевать! Ничем! Уходи!

— Она закончится тем же, чем почти закончилось у твоей подруги. А чего ты вообще злишься? Ты же этого хотел? Слава, богатство, чтобы мертвые родственники воскресли! Достаточно подставить жопу и всё!

— Я не хотел этого! — воскликнул Вадим. — А что ты предлагал?!

— У тебя в руках был тритингулятор, — парировал Эрв. — Самая настоящая волшебная лампа. И ты отдал ее. Просто, чтобы тебя пожалели! Подумай, Аладдин отдал бы лампу на таких условиях?

— Да пошел ты нахуй! — взорвался Вадим. — Тебе хорошо говорить, ты ёбаный бог! А кто я? Я всего лишь пацан, который попал в кучу говна!

— Ты себя переоцениваешь, Вадим Туманов, — усмехнулся Эрв. — Кусок говна может помочь вырасти дереву, а чему ты можешь помочь вырасти? Нет, тебе все сделали очень хорошие предложения, но ты посчитал очень удобным эту лепешку говна, куда завернулся с головой. Ты предал память о родителях, хотя знал, что они погибли. Ты с радостью взял деньги у Страны Ужасных Монстров, хотя должен был догадываться, что они потребуют плату. И ты заплатил собственным задом…

— Да, да, да, — кричал Вадим и запустил бутылку шампанского в телевизор. Тот треснул, но изображение никуда не делось. — Ты прав! Я всех предал! И память, и Дину, и самого себя! Потому что я испугался! Я хочу жить, ты понимаешь?! Я не могу воскреснуть, как это делаешь ты! А они убьют меня!

— С чего ты взял? — приподнял бровь Эрв. — Тебе кто-то угрожал? Нет. Или ты забыл, что на тебе ярлык Царя Царей? Только он лично может тебя убить, Вадик, а, если б он хотел, ты был бы мертв давно.

— Да нет этого ярлыка, как иначе Тюрин трахнул меня, если бы у меня была защита?!

— Хочешь сказать, ты сопротивлялся ему? — теперь усмешка Эрва вызывающе презренная. Вадим не мог смотреть на его наглую рожу, он развернулся, но с экрана монитора в гостиной тот же Эрв. — Нет, Вадим, ты сам подставил ему свою жопу. И вовсе не под страхом смерти. Ты очень боялся, что жизнь, о которой ты всегда мечтал, у тебя отнимут. И ты снова будешь скучно обедать с роботами, изображающими твою семью. И не будет никакого «Первого» канала. Отнимут студию. Перестанут подкладывать каждый день новую куклу под член. Тебя бы никто не убил и даже в тюрьму не посадил бы. Но ты испугался…

— Да, я испугался!!! — уже орал во весь голос Вадим. — Я повторяю для тупых: у меня одна жизнь и я хочу ее прожить! Откуда я знаю, что там будет!

— Вижу, ты мне завидуешь? — Эрв продолжал улыбаться. — Зря, мальчик. Моей судьбы я бы тебе не пожелал. Впрочем, не будем отвлекаться. Я предлагаю тебе сделку, Вадим Туманов. Предлагаю в последний раз. Пойдем со мной, и мы разберемся, почему на тебе ярлык Царя Царей. И мы это выясним, даже ценой твоей жизни. И тогда ты сможешь сказать, что прожил жизнь не зря.

— Заманчивое предложение, — грустно усмехнулся Вадим. — Не пошел бы ты на хуй, Мертвый бог Эрв. С такими предложениями.

— Лучше будешь подставлять зад Тюрину?

— Да. Так будет лучше.

— Тогда прощай, Вадим Туманов. Не разочаруйся в своем выборе.

Эрв пропал с экранов и тут же зажегся свет. Вадик с легкой грустью оглядел разбитый телевизор. Узнает он, ценой его жизни. Как же. Ищи дураков где-нибудь в другом месте. На планете Плюк, например.

Вадим улыбнулся, на душе полегчало. В затылке мягко заурчал довольный рык. Нет уж. Раз он решил быть рабом — а надо называть вещи своими именами — пусть будет так. Зато он будет жить. Это всё, что у него осталось — его жалкая шкура. Ее он постарается сохранить.

В дверь позвонили.

Да, вечер никак не хочет быть обыденным. Может, вернулась та шлюха?

Вадим пошел открывать, взглянул в глазок. Дина. Он открыл.

— Привет, — сказала она и смешно так помахала ладошкой.

16

Вадим отвез ее пару часов назад, Дина поцеловала его в щеку на прощанье и сказала, что хотела бы на днях встретиться и поговорить. Он сказал, что будет занят, но посмотрит. Вез он ее очень хмурым, явно жалея, что сболтнул лишнего про Тюрина. Они почти не разговаривали, на все ее попытки он отвечал очень уклончиво и односложно. Дина буквально кожей ощущала, как ему стыдно и зло на себя. И на ее. Конечно, она ни в чём не виновата, но именно это-то ему и обидно.

Он высади ее и умчался, оставив на асфальте два следа от резины. А Дина пошла к себе. Убираться. Как ни странно, настроение у девушки было прекрасным. Она видела, что стало с Вадимом и ведь так могло быть с ней. Да, она вообще попыталась себя убить, но это лучше, чем стать любовником этого монстра.

Дома ее ждал потрясающий бардак, но Дина закатала рукава, вооружилась метлой, шваброй и совком и начала уборку. Ее энтузиазма хватило на час, а потом она поняла, что начинает уставать. В шкафу у нее была заначка — початая бутылка коньяка, она с трудом, но нашла целый бокал, налила и уселась в кресле. Телека нет, комп сломан, остается только телефон.

В дверь позвонили. Дина сделала хороший глоток янтарной жидкости для храбрости и пошла открывать со стаканом в руке.

— Кто там? — спросила она и тут же дверь распахнулась. На пороге — Эрв.

— Хэ-хэй! — сказал он весело. И тут же его бледная рука отобрала у нее стакан.

— Здравствуйте, — сказала Дина робко. Почему-то она обнаружила у себя глубокое уважение к Мертвому богу.

— Алоха, сеньорита! — ответил Эрв еще веселее и хапнул остатки коньяка из стакана. — Дина, меня ужасно поражают все смертные, даже те, что умудрились воскреснуть моими молитвами. Тюрин тебе что-то давал?

— Нет. Подождите! Да, точно! Я еще хотела выкинуть!

— Но не выкинула, верно? — подмигнул Эрв. — А ну давай показывай.

Дина начала шарить по карманам, но не нашла. Тогда пошла к сумочке и тоже перерыла. Ничего.

— Видимо, потеряла, — сказала она растерянно.

— Вот уж не думаю, — смеялся Эрв. — Совет тебе на будущее, Дина: никогда не принимай подарков от монстров. Что бы они тебе не давали — возьмут они втройне. Дай свою сумку. И где Дан. Дан!

Тут же телефон Дины, забытый на кресле, странно квакнул, будто «Скайп» запустился, на экране появился Дан.

— Я тут, шеф, — сказал тот с сарказмом.

— Ты следил за ними? Что она с собой брала?

— Сумку и всё. Одежда — которая на ней сейчас.

— Ну-ка, ну-ка! Давай сумку.

Теперь Эрв лично перерыл содержание сумки, а потом еще и подкладку разорвал.

— Значит, она на тебе. Раздевайся!

— Прямо так? — Дина попыталась прикрыть грудь и пах руками, хотя пока с нее никто одежду не снимал.

— Ты помнишь, Дина, не появилось ли у тебя за некоторое время до твоего самоубийства каких-нибудь необычных вещей? Таких, какие ты точно не покупала?

— Да нет, — Эрв так быстро сменил тему, девушка слегка опешила.

— Напрягись, напрягись, девочка! — Эрв углядел бутылку коньяка, тут же оказался рядом и сделал огромный глоток. — Мы подходим к промежуточной развязке, Дина! Они не дураки, Дина! Мне еще пока удается танцевать у них под носом, но, если они обнаружат, что я всё еще занимаюсь Тумановым, они его просто убьют! Или превратят в овощ, но скорее убьют!

— Я не могу вспомнить…

— Да, хреновая из тебя пока видящая, но ладно. — Эрв поднял указательный палец к потолку, а потом медленно провел по собственному горлу.

— Бритва, — ахнула девушка.

— Бритва, — кивнул Эрв. — Просто так никто не сходит с ума и не накладывает на себя руки, Дина. Ты не исключение. Раздевайся!

Девушка всё еще не понимала, в чём дело, но подчинилась. Очень быстро ее пухлое розовое тело оказалось под взглядом темных глаз Мертвого бога. Но девушка его не интересовала. Он набросился на одежду и довольно быстро воскликнул:

— Ага! — в его руках ее трусики. Там, на внутренней стороне, что соприкасалась с ягодицами, приколота та самая брошь — разноцветное надкусанное яблоко. Эрв глядел на нее с нескрываемым отвращением, потом достал нечто вроде зип-пакета и скрыл в нём трусы. По какому-то странному механизму весь воздух из пакета сам откачался, трусы с брошью оказались как бы заламинированы. Из внутреннего кармана Эрв достал такой же пакет, в нём бритва со следами крови. Оба предмета он аккуратно положил на кресло.

— Я могу одеться? — спросила Дина. — Что это такое и как получилось, что оно оказалось у меня в трусах?

— Одевайся, — сказал Эрв безразлично. — К трусам ты прицепила их сама, хоть и не помнишь этого. Это особая способность Тюрина — ей его наградило Ужасное Чудовище. Не надо лишних вопросов, Дина! Всего я тебе не объясню! Скажем так, это очень плохие вещи. Они обладают некоторой памятью о прошлом, а прошлое у всех них было одно — они принадлежали некогда самоубийцам. Не один, не два и не десять раз, Дина! И с каждым разом маленький осколочек души самоубийцы прикреплялся к этим вещам. Если бы я не вытащил тебя с того света, кусочек твоей души тоже прикрепился бы сюда. И с каждым разом эти вещи становились бы еще сильнее, Дина!

— Хотите сказать, Вадим тоже убьет себя?

— Если бы на нём не было ярлыка Ужасного Чудовища, он бы уже давно отдал концы. Но Тюрин не может навредить ему. Трахнуть может, но навредить — нет. Ты хоть понимаешь, кто такой Тюрин?

— Монстр, — ответила Дина твердо.

— А что делает его монстром? Думаешь, он всегда таким был? Нет, в один прекрасный день ему помогли. Когда-то Тюрин был великим человеком, как и практически все монстры, но он поддался слабости. Всего на один миг поддался, но это заметили, Дина! И использовали его, Дина! Из него сделали монстра, Дина, который сгубил уже невесть сколько человеческих душ. То же самое сейчас делают с Вадимом, Дина! Они хотят сделать из него монстра, Дина! А, может быть, если получится, то и лорда Страны Ужасных Монстров. Это большая разница, Дина! Между лордом и простым монстром, Дина! Хотя, сейчас не об этом, Дина…

— А что он делает, этот Тюрин, — перебила Дина.

— Он совращает! Он унижает! Ломает человеческую природу и доводит людей до самоубийства…

— То есть я?..

— Да, Дина! Именно он довел тебя до того, что ты собой сделала, Дина! В этой книге всё связано, Дина! Когда-то Тюрин был великим человеком, Дина! Но он оступился! И убил себя! Но в самый последний момент к нему явилось Ужасное Чудовище, Дина! И предложило сделку, Дина! И он согласился! Тебя он просто убрал с поля, Дина, потому что не мог придумать, что с тобой делать! Но с Вадимом он поступает совсем иначе, Дина!

— И что нам делать?

— Ты должна с ним переспать, Дина!

— Что?

— Без этого никуда, Дина! Тюрин очень силен, не зря именно его подпустили к Вадиму. Он его уже почти съел, Дина! И доест в ближайшие недели, Дина! Превратит в безвольный овощ! Именно это хочет Царь Чудовищ, Дина! Но всё, что связано с Тюриным, завязано на сексе, Дина! Вадима постепенно меняли через секс, Дина! К нему подсылали киборгов, Дина, с которыми он обменивался соками! И в Вадима ввели уже столько химии, что его психика практический уничтожена, Дина! Я ничего не смогу сделать с его психикой, не убив окончательно, Дина! Тут поможет только одно, Дина. Женские чары! Но даже ты не справишься, Дина! Зато ты сделаешь первый ход!

— Женские чары? — переспросила она.

— Да! Ты не можешь себе представить, какое действие могут оказать женские чары, Дина! Женщина может очистить мужчину, может свести с ума, а может помочь выздороветь, Дина! Только учти, Дина, я прошу тебя об очень большой услуге! Через постель ты сможешь забрать у него много тьмы и черного, но оно останется в тебе, Дина! И это останется с тобой навсегда!

— В чём это выразится?

— Я не знаю! Никто не знает! В худшем случае, ты станешь немного злее, в лучшем — у тебя испортится настроение! У Вадима есть защита, есть ярлык, у тебя его нет, Дина! Но ты сильна, Дина, поэтому у тебя есть приличный шанс спасти его без фатальных последствий для себя!

— Понятно, — кивнула Дина. — Хорошо.

— Вот так просто? — округлил глаза Эрв. — Нет, из тебя все-таки получится хорошая видящая, Дина! Я знал, что правильно поступил!

Он подошел к ней вплотную и сделал еще один хороший глоток коньяка из бутылки. И протянул ей.

— Чин-чин, — сказал Эрв, спокойно глядя в ее миндальные глаза. Девушка приняла бутылку из его рук и тоже отхлебнула. — Ты ведь ничего не помнишь, Дина?

— О чём?

— Как мы с тобой были там? И кого нашли?

— Нет, — она почему-то сразу поняла, о чём он.

— Но ты вспомнишь, Дина, — сказал Эрв, забирая бутылку. — Может быть, даже после сегодняшней ночи. И я буду очень должен тебе после сегодняшней ночи. Ты уже придумала, что попросить у меня за эту услугу?

— Вы знаете, чего я хочу, — ответила она холодно. Странно, она и сама не знала, чего хочет, вообще мало понимала, о чём говорит Эрв, но твердо уверена, ему виднее.

— Да, — кивнул Мертвый бог. — Я знаю.

17

— Привет, — ответил Вадим осторожно. — Что-то случилось?

— Ну, вообще-то, да, — сказала Дина. — Я войду?

Вадим молча отошел от двери и машинально поправил полотенце.

— Ты извини, я сейчас оденусь, — сказал он.

— Слушай, какая у тебя татуировка!

По спине, плавно переходя в шею, по телу Вадима плавно летел дракон. Разноцветный, очень натуральный. Красивый. И пугающий. Его левый глаз настолько искусно прорисован, создается впечатление, он глядит за ней. Вадим слегка растерян, но от него больше не пахнет страхом. Наоборот, чистое тело отдает пеной для ванн. Он хорош. В меру мускулистый, жилистый, высокий. Белые волосы блестят от воды, большие голубые глаза глядят с опаской и осторожностью. Дина в очередной раз пожалела его. Да, он поддался слабости, испугался, поцеловал стопу новому господину, но, положа руку на сердце, много мы знаем людей, кто пожертвовал бы собой, но сохранил идеалы? На словах все мы герои, а как дойдет до дела… В жизни «до дела» редко когда у кого-нибудь доходит. А у Вадима дошло.

— Так что случилось? — спросил Вадим.

— Я много думала о тебе, — сказала девушка, подходя поближе. — То, что ты мне рассказал — это ужасно. Но я ни в коем случае тебя не виню. Кто угодно на твоем месте…

— Дин, не надо, — сморщился он. — Откуда мы знаем, что бы сделал этот «кто угодно»? Я — трус.

— Я не думаю, — сказала он, делая еще шаг.

— Дина?

— Ты не трус. Тот ужас, с которым мы столкнулись, он только психа может заставить проявить героизм. Против тебя и меня такие люди… да и если бы люди…

— Так что случилось, Дин? — она уже буквально в полушаге от него, ее знакомый, будоражащий воспоминания голос долетает до его груди вместе с дыханием.

— Я много думала о тебе и мне надо узнать ответ он один вопрос. Я не могла позвонить, потому что… это немного мучает меня, понимаешь? Я, вроде бы, выздоровела, но один вопрос не дает мне покоя.

— Какой?

— Ты когда-нибудь хотел меня, Вадим Туманов?

— Чего?

— Как женщину? — сказала она, твердо глядя ему в глаза. Она знала, он хотел бы отвести их, но не получится. Он по-прежнему гораздо слабее ее. Тюрин или Царь Царей сделали его очень внушаемым, и Дина решила это использовать. — Мы столько работали вместе, ты за это время поменял стольких подружек, но никогда не подкатывал ко мне. Скажи, Вадим, это потому что я толстая? Или некрасивая? Или тупая?

— Нет, Дин, конечно, нет! — он покраснел, даже на груди кожа пошла пунцем. — Просто сначала ты встречалась с Пашей, а потом это как-то… мне было неудобно, Дин. Я вовсе не считаю, что ты толстая или некрасивая. Или тем более тупая! Нет, ты милая. Ты добрая. И я так жалею, что предал тебя тогда! Что дал тому эльфу увести тебя! Прости…

— Да, ты дал, — сказала она. — И сегодня ты загладишь свою вину.

Ее ладонь легла на узел, скрепляющий полотенце на его талии. И потянула. Полотенце упало под ноги, впервые она увидела бывшего шефа нагим.

— Ты такой красивый, Вадим, — сказала она и сделала те последние полшага, что разделяли их. — Я всегда хотела тебе это сказать. Но всегда боялась.

— Дина… — выдохнул он. Даже через ее одежду жар от девичьего тела шел такой, будто от радиатора отопления. Ее ладони обхватили его шею. Она мягко потянула его голову вниз. Не расцепляя взглядов, они коснулись губ друг друга. И ее язык оказался в его горле.

— Возьми меня, Вадим, — сказала она горячо. — Возьми!

Возбуждение накатило на него внезапно и бурно — давно такого не было. Он принялся срывать с нее одежду, но делала это вовсе не так, как было с куклой пару часов назад. Быстро, но бережно. Нетерпеливо и одновременно ласково. Вот уже две огромные груди в его руках, а губы впиваются в большие соски. Пальцы заползли под трусы, достали половых губ. Он искренне хотел отнести ее к кровати, но она сама потащила его туда. Он упал на нее, будто в волны океана любви. Практически сразу вошел, и туман затопил мозг. Он почти никогда не воспринимал ее, как женщину, поэтому теперь это тысячу раз возбуждало. Сквозь туман ее мягкий шепот залетал в ушные раковины:

— Ты никому ничего не должен, Вадим, — шептала она ему в ухо. Это же самое ухо недавно касался поганый язык Тюрина!

Вадим двигался быстрее, уже давно у него не было просто обычной девушки. Он плыл на ее жиру, словно оседлал нерпу. Но это так возбуждало! Ни с одной силиконовой куклой у него не было такого! Он понял, настоящая женщина — неповторима!

— Я никому ничего не должен! — вторил он ей. — Никому!

— Ты не трус, Вадим, — говорила она, а он чувствовал неприятное шевеление в затылке. Там урчало, но ее голос с легкостью побивал это. — И ты никогда им не был!

— Да, — стонал он. — Да!

Он еще ускорился, а она чувствовала то, о чём предупреждал Эрв. Что-то такое неприятное в Вадиме словно потекло к ней через влагалище. Она гладила его тугую спину и ощущала, как переливаются мышцы, но потом, поглаживая шею, поняла — это вовсе не мускулы. Это дракон! Татуировка словно ожила! Она начала елозить, переливаться, надуваться маленькими капельками, словно дракон желал вылезти наружу. И тут Дина поняла! Это — дракон! Вещь, которую Тюрин «подарил» Вадиму! Этот дракон для него то же самое, что для нее была бритва! Очень надежная штука. Так просто от нее не избавиться…

Он пыхтел, соитие длилось уже минут десять, а он всё не мог кончить, хоть пребывал в крайнем возбуждении. Он глядел в ее добрые, но полные похоти глаза и никак не мог остановиться. Он не хотел, чтобы это кончалось, не хотел трахать искусственных женщин, не хотел, чтобы его трахал монстр. Что-то происходило с ним, а он не мог понять, что. Если бы он видел себя со стороны, возможно, понял бы, но он не видел.

Они совокуплялись, а татуировка дракона медленно поползла с его спины. Голова была сбоку шеи, она переместилась ближе к затылку. А потом татуировка развернулась и поползла к его быстро двигающейся заднице. Она свернулась клубком на его ягодицах и только тогда Вадим остановился. Он кончил прямо в нее, хотя не надевал презерватива. И в это время почувствовал, как нечто плохое уходит от него. В затылке опустело, а в освободившуюся полость словно натекло радости. Он рухнул на нее. А татуировка дракона очень ловко проползла с его ягодиц на ее. Быстро, будто тень, дракон переместился на ее толстую задницу, но не задержался там. Тварь проползла на спину, раскрыла там свои крылья и замерла, будто герб России на спине Дины.

— Вадим… — прошептала она, слыша странное шевеление в затылке.

— Дина… — прошептал он. — Это было так здорово…

— Да, и мне понравилось, — сказал жуткий, хриплый голос в голове девушки. Ее глаза расширились. — Эрв ошибается, Дина. Мою связь с Вадимом ему никогда не разрушить. Но я рад, что он познакомил нас с тобой. Я — Царь Царей. И мы тут с тобой надолго.

18

Воспоминания текли чуть медленнее, но всё одно Эрв проматывал довольно быстро. Их первый год брака с Вадимом. Маша никак не могла забеременеть. И тут ВНЕЗАПНО подруга подруги, которую Маша и видеть никогда не видела, посоветовала ей сходить к бабке.

Они сидели втроем у Насти и пили чай. Вадим был на парах, а она свалила пораньше.

— Я тебе говорю, — сказала Оля, подруга Насти, — моя мать тоже никак не могла мною забеременеть. Это такая наша семейная история. И она пошла к известной в нашей станице ведунье…

— К бабке что ли идти? — расхохоталась Маша. — Да где ж ее взять-то в Ростове?

— Ты газеты почитай, — фыркнула Оля.

Эрв щелкнул пальцами, останавливая время. Подошел поближе, внимательно оглядел лицо.

— Обычная кейсашка, — сказал презрительно.

— Кто?

— Помесь человека и клона. Таких существа довольно много, среди населения Третьих… Земли их где-то шестьдесят процентов. Кейсахи очень внушительный народ, Маша! Когда-то армии клонов создавались, чтобы служить идеальными рабами или солдатами! В них было заложено подчинение людям на генетическом уровне, Маша! Прикажи, что угодно, он исполнит, Маша! Но они были слабо инициативны. Просто выполняли приказы. А эта помесь, кейсахи, гораздо хуже! Это тоже слабо инициативные, тупые обыватели, Маша. И они поддаются контролю, Маша! Стоит отдать им приказ на человеческом языке — языке Третьих Небес, их генетическая память ненадолго проснется, они войдут в транс и исполнят твой приказ, Маша!

— А мы на каком языке говорим? — спросила девушка.

— В данный момент на русском, — буркнул Эрв, закатывая глаза к потолку. — Человеческий язык уже несколько веков запрещен, Маша! Его знают едва ли десяток людей. Его не забыли монстры, его помнят боги, но люди утратили его давным-давно, Маша! Эта дура сейчас говорит с тобой, но на самом деле находится в трансе! Ее кто-то обработал, чтобы… да что это я — понятно, кто это был! Поехали дальше, Маша!

Да. Конечно, понятно. Воспоминания проносились, а волчата то и дело попадались в них. То небрежно курили на улице, то сидели за соседним столиком кафе. Маша и Вадим начали искать настоящую бабку. Это продолжалось достаточно долго, при виде многих из этих женщин Эрв почему-то сильно кривился. И вот — она нашла листовку, небрежно приклеенную к их подъезду. «Белый любовный маг! Приворот, отворот! Помощь забеременеть!». Как удачно, — подумала тогда Маша. Наверное, это судьба. И да, это была судьба.

Они с Вадимом пришли по указанному адресу. Старый домик на окраине Ростова. Двухкомнатная квартира, обставлено всё действительно грамотно. Какие-то амулеты на стенах, бубен камлать, пузырьки, травки, ступки. Приветливый колдун, попросивший Машу волосок. Так это помнилось Маше. А в настоящих воспоминаниях, как только они сели в машину, что-то зашипело и они уснули. Через пять минут приехала уже знакомая машина «Скорой помощи», и волчата сгрузили два бесчувственных тела туда.

Снова больница, опять белоснежная комната и два обдолбанных молодых человека в инвалидных креслах-каталках. На этот раз был только Серый Волк. Он ходил вокруг них и брал пробы. Медсестры снова приносили шприцы с разноцветными жидкостями, Серый Волк разговаривал с Вадимом и Машей, как с неразумными детьми.

— Какая еще больница, что вы, Мария, вам показалось!

— Оа… — мычала девушка.

— Конечно, да! Я же вам уже говорил, я — любовный маг! Вы видели мое объявление на подъезде. Вы приехали ко мне в гости, поглядите, какая у меня интересная квартира!

— Оа… — промычал и Вадим.

— Это квартира настоящего колдуна!

Эрв глядел на всё это, и пот тек по его лбу. Маша это заметила.

— Ты чего? — спросила она.

— Тяжело… — выдохнул Эрв. — Очень тяжело увидеть настоящие воспоминания, а не то, что он тебе сейчас внушает, Маша! Сейчас сюда глядит Царь, Маша! Это очень тяжелый взгляд, даже сквозь воспоминания, Маша!

— Всего лишь один волосок, чтобы сделать чудодейственный амулет! — говорил Волк, выдергивая у Маши целую прядь и отдавая услужливой медсестре. — А вот и амулет! С ним ты точно забеременеешь!

Серый Волк сделал жест, будто надел на девушку несуществующий амулет, Маша по-дурацки улыбалась.

— А вот это тоже поможет, — усмехнулся Волк, когда сестра принесла два больших шприца с розовой жидкостью.

Кресла-каталки были трансформерами. Нажал рычажок, кресло разложилось в кровать. Волк разложил обе, голые молодые люди лежали рядом и держались за руки. Они кайфовали и ждали, когда «волшебный амулет» поможет им стать родителями. Серый Волк взял один шприц, обе руки крепко обхватили его, и он вознес их над головой. Словно древний жрец, намеревающийся заколоть жертвенного барана.

— Приди, Владыка! — воскликнул Серый Волк. — И прими новое начало!

Вдруг всё погасло, картинка вокруг них полностью пропала, а Эрв заревел и упал на колени.

— Не-е-ет, — протянул Мертвый бог. — Я узнаю это!

Тени разошлись, Маша увидела, Серый Волк уже воткнул шприц ей в лобок — он так и торчит там опустошенный. А теперь монстр занес еще один над Вадимом.

— Приди, Владыка! — еще раз воскликнул Волк. — И прими новый конец!

Снова Эрв зарычал, но на этот раз ничего не погасло, и они увидели, как Волк с размаху втыкает в лобок Вадима шприц, как его пальцы давят, вгоняя сотню кубиков в парня.

Серый Волк свистнул, тут же в комнату прибежали его волчата.

— Увезите их, — бросил Волк. — Уложите рядом в их кровати. Через четыре часа должен наступить идеальный момент для зачатия…

— Но я же помню, мы зачали его только завтра… — вздохнула Маша.

— Надо ли пояснять, что в вас только что всадили по литру непонятных химикатов? — приподнял бровь Эрв. Похоже, усилия, что он прилагал, больше прилагать не надо. — Итак, мы закончили. Осталась последняя точка — роды.

— Погоди, — спохватилась Маша. — А что мы закончили? Что это всё значит?

— О-о-о-о-о… — вздохнул Эрв. — Это значит, что Царь Царей — самый могущественный телепат во Вселенной, зачем-то собирает наиболее склонных к телепатии людей и заставляет их спариваться. Я не удивлюсь, если примерно такие же процедуры, как ты видела, делали и на твоих родителях. И на родителях Вадима. И на бабушках, и на прабабушках, и кто его знает, до какого колена. И всё ради главного. Гигантская пирамида собирания породистых телепатов заканчивается ровно через девять месяцев, Маша! С рождением твоего сына, Маша! Возможно, сотни лет они вели ваши семьи, чтобы получить его — твоего ребенка.

— Но зачем?

— Сейчас увидим.

Эрв пролетел все девять месяцев за секунду. Вот Маша лежит на столе для рожениц. Ноги раздвинуты, из влагалища лезет голова младенца. Девушка орет, за дверьми ждет Вадим. Роды принимает мужчина, чье лицо скрыто маской доктора. Но Маша узнает эти серые глаза.

— Это Серый Волк! — воскликнула она. — Эта сука принимает у меня роды!

— Кто бы сомневался, — кивнул Эрв.

— Сестра, вколите ей успокоительное! — кричит Серый Волк. Из влагалища Маши в его руки медленно вылезает совершенно здоровый малыш. Он кричит, а Серый Волк мастерски перерезает ему пуповину. — Подержи!

Монстр бережно отдает ребенка сестре, а сам берет скальпель. И разрезает живот Маше. Тоже очень профессионально. Скальпель летит на пол.

— Зашивай, — говорит Серый Волк второму хирургу. — И объяснишь всё отцу. Он может меня помнить. Где клон?

Тут же в палате стоит небольшой холодильник. Из него сестра достает… точную копию мальчика, что на руках у второй сестры. Только тот жив, а этот — мертв. Причем видно — задушен. Синий след на шее.

— Покажите это Туманову, — говорит Серый Волк, принимая живого ребенка из рук сестры. И выходит с ним в одну из двух дверей, что ведут из палаты.

— Пошли, — говорит Эрв. — Но, приготовься. Тебе это точно не понравится.

Он и Маша молча прошли сквозь стену. Тут совсем жуткая история. Стол, второй стол. На одном белоснежная простыня, на другом — куча хирургических инструментов. И десяток банок с прозрачной жидкостью внутри.

— Ну же, ну же, маленький, — улыбается Серый Волк, кладя мальчика на белоснежную простыню. — Не плачь. Тебе осталось недолго.

— Что он хочет сделать?! — выкрикнула Маша. — Я убью этого сукина сына!

И она вправду попробовала его убить. Только все удары, что она нанесла, не принесли Серому Волку вреда. Они прошли сквозь. А монстр взял самый ужасный скальпель и очень бережно перерезал ребенку шею…

Маша не могла на это смотреть. Она отвернулась и заплакала. А Эрв смотрел. Так жадно, будто тринадцатилетнему парню впервые показали порнуху. Прошла минута. Другая. Маша не выдержала и взглянула. И снова отвернулась. И заплакала.

Простыня больше не белоснежная. Красная, будто вылили жбан вина. Зато банки с жидкостью теперь наполнены. В них отдельно маленькое сердце. Маленькая печень. Маленький мозг.

— Из него получится отличный материал! — сказал Серый Волк, поднимая баночку с мозгом.

Маша не могла глядеть на это. Она зашептала:

— Уйдем отсюда, уйдем, пожалуйста, уйдем!

— Это уже случилось, Маша, — сказала Эрв твердо. — Ты не можешь изменить былое. Но сможешь будущее.

Ладонь Маши легла на свой плоский живот.

— Будущее… — прошептала она.

— Будущее, — кивнул Эрв. — Пошли, Маша. Мы узнали всё, что было необходимо. Путешествия по твоей памяти окончены.

Всего на миг она увидела то самое кладбище, где на березе болтался повешенный Мертвый бог. А потом ее приняла палуба на околоземной станции Эрва.

Маша села — до той поры она лежала. Ладонь снова легла на живот — круглый. И там, внутри, почти такой же ребенок, как тот, которого пустили на органы для Царя Царей. Этого она не отдаст.

Прямо напротив — Эрв. Стоит мрачный. В руках черный деревянный жезл, исписанный рунами. Как он говорил? Ключ смерти?

— И что теперь? — спросила Маша.

— Теперь мы подождем, — сказал Эрв, глядя на ее живот. — Этого ребенка он не получит.

Маша кивнула.

19

Вадима разбудил телефонный звонок. Поглядел на экран. Тюрин. Вздохнул, но машинально провел пальцем, открывая вызов.

— Вадим, мне надо срочно с тобой поговорить! — сказал взволнованный голос в трубке. — Я сейчас же вылетаю из Москвы, в Ростове буду через час, встреть меня в аэропорту…

— Алан, я вчера немного выпил… — сказал Вадим невнятно. Электронные часы показывали два часа утра. И где Дина?

— Мне плевать, что ты сделал! — рявкнул Тюрин. — Ты встретишь меня, это понятно! Это приказ!

— Что значит «приказ»? — спросил Вадим, чувствуя, что краснеет. — Я тебе не солдат.

— Что?! — воскликнул Тюрин на том конце. — Ты смеешь мне дерзить?! Да ты хоть понимаешь, что я сделаю с тобой, когда увижу?!

— Ничего ты мне не сделаешь, — ответил Вадим холодно. Все волосы на его теле встали дыбом, его душила ярость, и он не очень понимал, почему не говорил этого раньше. — На мне ярлык Царя Царей, ты ничего мне не можешь сделать.

— Ты произнес его имя… — сказал в трубке Тюрин ошарашено. — Я ничего не могу? Я отберу у тебя всё, что дал! Никакого шоу! Никаких баб! Никаких денег!!!

— Да не нужны мне твои деньги или эти искусственные бабы. Я ничего тебе не должен, Алан. И никому не должен!

— Хорошо, — сухо закончил Тюрин и положил трубку. А телефон Вадика просто выпал из ослабевших пальцев. Он понял, что разорвал этот адов круг. Но где же Дина? Не приснилась же она ему?

И тут до Вадима дошло, что надо бы бежать. Очень-очень быстро. Он на максимальной скорости натянул валявшиеся на полу вещи, походя отметил, что среди его шмоток валяется носки Дины. Значит, не приснилась, но где она?! Он не брал телефон, оставил ключи от машины. Он ощущал удивительную решимость и, главное, не было больше этого рычания или урчания в затылке и горло впервые за месяц перестало першить. Всего одна ночь, даже не полная, проведенная с Диной, словно наполнила его чем-то хорошим. Или отобрала нечто плохое. В двери постучали. А потом, словно подумав хорошенько, вышибли их. Вадим уже оделся и был, что называется, под парами, но это его застало врасплох. Он не успел уйти.

Пришедших было двое. Молодая девушка и парень. Вадик успел отметить, одеты они тоже впопыхах, а девка даже накраситься забыла. Видимо, оба жили в этом же доме. И у каждого увесистый пистолет в руке.

— Чего вам надо? — спросил Вадим. Ему показалось, голос его тверд.

— Да, точно, тату пропала, как и говорил Тюрин, — сказала девушка, не обратив внимания на слова Вадима.

— Ты пойдешь с нами, — сказал парень, наведя на Вадика пистолет.

— Засунь его себе в жопу, — буркнул Вадим. — Никто из Его слуг не может навредить мне.

Парень улыбнулся, навел пистолет на голову Вадима и нажал крючок. Раздался выстрел, Вадим толком и испугаться не успел, как ухо пронзила боль. Он дотронулся до уха, но не нашел его, вместо этого руку и левую щеку залила липкая кровь.

— Сука! — выругался Вадим.

— Мир состоит не только из Его слуг, — усмехнулся стрелявший. — Хотя, признаться честно, мне потребовались некоторые усилия, чтобы сделать это…

— Можно было полегче! — толкнула его девушка. — Его нельзя убивать!

— Я его и не убил, а ухо ему Тюрин отрастит. Как только вернет контроль…

Вдруг, глаза его остекленели. А от Вадима даже боль отступила. Пришедшие к нему вдруг развернулись друг к другу и встали напротив. Причем сделали это очень дергано и угловато, будто не по своей воле.

— Никто не смеет ослушаться моего приказа, — сказала девушка, но не своим голосом. Вадим хорошо знал этот голос. Не то рык, не то рокот.

— Но, Владыка, мы же действовали в твоих… — попытался оправдаться парень. Он дергался, пытаясь вернуть контроль над телом, но видно — его парализовало всего, кроме рта. Медленно он поднял пистолет и упер дуло в лоб девушки. То же самое сделала и она.

— Никто и никогда, — пророкотала она. И оба пистолета выстрелили. На пол упало два трупа. А Вадим не стал медлить. Он залетел в ванну, чтобы перемотать бинтом ухо, но замер перед зеркалом. Его красивая татуировка, мощный, страшный дракон куда-то делась. Он поднял футболку и повернулся спиной — только чистая, слегка поджаренная солярием кожа.

Он промыл рану и осмотрел. Да, почти двух третей уха он лишился. Бинт был тут же, он перемотал голову и рванул с хаты. Единственное, что он захватил, это бумажник и телефон. В лифте он вышел в мобильный банк и грустно усмехнулся. Все деньги на счетах сгорели. Проезжая мимо третьего этажа, Вадим бросил «Айфон» на пол. А на первом этаже кроссовок «Найк» из последней коллекции растоптал телефон. Он выбежал из дома, но успел бросить взгляд на свои окна. Там горел свет, хоть он выключил его, когда уходил. Издалека послышался рокот вертолетов и вой сирен. Это за ним. Благо, идти тут недалеко. Вадим дал дёру, как заправский спортсмен. Не зря ходил в спортзал последний месяц.

Вадим летел, как заяц, но еще быстрей неслись его мысли. Во-первых, почему всё так изменилось? Ведь еще вчера он отчетливо помнил, как отшил Эрва с его предложением, а не прошло и пяти часов, он уже переспал с Диной, разругался с Тюриным, стал причиной смерти двух молодых людей и лишился кусочка уха. И он совсем не переживал по этому поводу! Наоборот, если б Эрв прямо сейчас предложил ему сделку, он согласился бы. А, если б Царь Царей возник рядом и сделал бы заманчивое предложение — получил бы отказ. Смена настроения слегка пугала, и он точно знал, тут дело в Дине. Он бежал, расталкивая на пути стайки молодежи, позади выли сирены, осталось чуть-чуть. Вот и ЦУМ. Только бы слова Кривоходова не оказались кривдой!

Он схватил трубку таксофона, будто выхватил Экскалибур из каменной глыбы. Он не мог сказать и слова, так сбито дыхание, попробовал приложить трубку к левому уху и резко отдернул от боли. Трубка коснулась правого уха.

— Алло, — едва смог сказать Вадим.

— Алло! — весело ответил голос Кривоходова. — Я так понимаю, что ты решил согласиться на наше предложение?

— Да… спасите… они идут за мной…

— Ну, нет, — Вадим слегка похолодел, ему даже почудилось, как Кривоходов качает головой. — Мы не дадим тебе рыбу, мы дадим тебе удочку.

Что-то зажужжало в таксофоне, Вадик отпрянул. Похожий на половинку синего яйца, он раскрылся, будто кувшинка. И внутри нет никаких проводов или чего там положено быть в таксофоне. Нет, аккуратно зажатая в хромированный кронштейн там обнаружилась любопытная вещица. Похожий на рацию предмет, мигающий желтыми рунами. Тритингулятор!

— Но я же отдал его Ару… — прошептал Вадим в трубку. Только сейчас он заметил, что, когда отпрыгнул от таксофона, он оторвал провод. Но Дан ответил ему.

— Да, отдал. Но Эрву ничего не стоило сделать тебе другой.

— Но ведь он сам говорил, что нельзя сделать такой второй, потому что понадобится батарея размером с дом…

— Это у Страны Ужасных Монстров она такая выйдет. Но не у Эрва. На твоем месте я бы поторопился. У тебя осталась едва ли минута.

Вадим схватил тритингулятор, отмечая, он всё же несколько тяжелее того. Желтые руны сразу сменились зелеными. Все, кроме одной, главной желтой лампочки.

— Спрячь меня ото всех! — сказал Вадим. — Сделай так, чтобы меня никто не мог найти!

Он поначалу подумал, что лампочка загорится красным. Но она позеленела.

Из-за угла вылетело сразу десяток полицейских машин, а над ним уже нависла парочка вертолетов. Громыхало, грохотало, копы ревели в матюгальники, перебивая друг друга. Но Вадим этого не замечал. Он слышал другой гул — под ногами. И вибрацию — тротуарная плитка дрожала, будто вокруг, спрятавшись за домами, танцует стадо Годзилл.

— Руки на голову! — успел разобрать он. А потом его накрыло. Будто песочный червь из фильма «Битлджус» прямо под ним вынырнуло нечто. Металлическое, огромное, змееподобное и с зевом, куда полетел Вадим, добрая часть плитки, отмостка и несколько кубов земли. Вышло так стремительно, что никто не успел сообразить. А металлическая змея, диаметром в несколько метров, уже скрылась под землей.

Все стояли слегка ошарашенные и только один человек в обтягивающем классическом костюме и с заколкой в виде золотого петушка на лацкане пиджака смотрел на это с пониманием. Он сказал только одно слово:

— Университет, — потом развернулся и сел в «Феррари», который сам некогда подарил Вадиму Туманову.

20

— Уйди из моей головы! — в очередной раз воскликнула Дина, и еще раз услышала далекий, рокочущий смех.

— Нет, Дина, — говорило Ужасное Чудовище. — Нет. От меня тебе не избавиться. Ты ненадолго прервала мою связь с Вадимом, на что и рассчитывал Мертвый бог, но ты могла это сделать только одним образом — взять канал на себя. И теперь, Дина, мы с тобой неразлучны. Можешь считать, мы с тобой родственники.

Она вернулась на квартиру, как только Вадим заснул. Он отрубился практически сразу, как сполз с нее. Его хватило на какие-то глупые комплименты, но девушку куда сильнее занимал новый собеседник в мыслях. Она впопыхах оделась и помчалась к себе на такси. Телефон Эрв приказал оставить в квартире, поэтому даже поговорить с Даном она не могла. Но каково было ее удивление, когда она вошла к себе в квартиру.

— Вот это да! — ахнула она.

— Ты хотела прибраться, я вижу, — язвительно сказало Ужасное Чудовище, — но чтобы так?

В квартире — шаром покати. Нет ничего! Ни мебели, ни ковров, ни даже обоев, плитки, раковины, унитаза, — стекла из оконных рам вынули! Батареи отопления отвернули и аккуратно заглушили. Холодрыга. Входной двери тоже не было, в пустых окнах гуляет ветер. И только в спальне, там, где стояло кресло, лежат две заламинированные вещицы: опасная бритва и заколка в виде надкусанного яблока.

— Убирайся из моей головы! — повторила девушка.

— Хо-хо-хо-хо! — посмеялось Ужасное Чудовище. — Я хотел бы ненадолго кое-что у тебя арендовать, Дина. Ты не против?

— Квартиру? — грустно усмехнулась она, а потом стало не до смеха. Потому что она поняла, что ее парализовало.

— Твое тело, — сказал голос в голове.

Дина впала в панику. Она не могла пошевелить ни одним членом, тело как будто затекло, как будто она его всё целиком отсидела. Но самое ужасное — она двигалась. Вернее, тело ее двигалось, но она ничего не чувствовала! Даже как дышит! Как бьется ее сердце! Ничего.

Царь Царей подошел к ламинированным вещицам, наклонился и небрежно поднял. Если бы Дина видела сейчас свое лицо, она поразилась бы, какую злобу то выражает.

— Надо было посылать монстра посерьезнее, — пророкотала Дина не своим голосом. На лестнице послышались шаги. Кто-то бежал, причем толпой.

Первыми залетели полицейские, за ними — Тюрин. Первыми умерли полицейские. А за ними Тюрин. Дина ничего не чувствовала, но всё видела. Как ее пухлые ручки и нежные пальчики с легкостью вышвырнули в открытые окна десяток крепких мужиков, ломая им руки, ноги, шеи. Как правая кисть схватила Тюрина за волосы, а левая легла на плечо. И как под вздох, в котором монстр успел выговорить: «Владыка…», — одна рука потянула вниз, а другая вверх. Секунд десять прошло, и в пустой квартире осталась толстенькая девушка с головой Тюрина в одной руке, и ламинированными бритвой с заколкой в другой. Но вот она бросила всё на пол и оно, не успев долететь до бетонного покрытия, сгорело противным зеленым пламенем.

Чувствительность вернулась — будто вылили таз с кипятком. Так это было больно, словно заново родилась! Все нервные окончания выли и ныли, Ужасное Чудовище только что использовал тело девушки по полной программе. Дине даже показалось, она похудела на несколько килограмм.

— Прости, девочка, — сказал голос в голове. — Я постараюсь пореже так делать. А теперь иди вниз, там тебя ждут.

— Я не хочу! — сказала она твердо.

— У тебя нет выбора…

21

Снова весь мостик горит сотнями экранов, снова почти полностью пьяный Мертвый бог в кресле с бутылкой виски. Дан услужливо рядом. Метаморф синей кожи с подносом в руках, с головы-экрана глядит лицо, полное иронии. На соседних палубах кипит работа, многочисленные ипостаси Дана варят, крутят, режут, монтируют и демонтируют, приводя Космическую Станцию Эрва в боевую готовность номер один. В самом темном углу мостика сжалась в комок голая человеческая фигура. Она прячется от света мониторов, будто тот доставляет ей боль. Дан поглядывает в тот угол иногда и качает башкой на экране.

— Ну и как у нас дела? — спросил Дан. — Я так понимаю, сейчас у тебя мозговой штурм?

Дан кинул взгляд на три пустые бутылки рядом с креслом. Каждая по семьсот миллилитров. Павшие бойцы…

— Не всё надо продумывать на трезвую голову, Дан! — Эрв сказал невнятно. Еще бы, четвертый «0,7» уже почти пуст. — Тебе этого не понять, Дан! Ты — бездушная машина, чье сознание строится из многих-многих процессоров, которые обрабатывают данные. Чем процессор мощнее, тем больше данных ты способен обработать, Дан! Чем больше способен обработать, тем ты умнее, Дан! Если отключить какое-нибудь твое ядро, ты резко поглупеешь, способность рассуждать у тебя снизится, Дан! И ты перемещаешься только в этих двух вариантах: глупее/умнее. Человек устроен иначе, Дан! Отключив какую-то часть мозга, он не станет глупее или умнее. Он просто станет мыслить иначе… Конечно, с поправкой на сохранение архивных данных…

Выдав тираду, Эрв добил четвертую бутылку одним глотком.

— Какие у нас дела? — переспросил Эрв.

— Как всегда — в одном мы невероятно на коне, а в другом у коня в жопе!

— И где мы «невероятно на коне»? — поднял бровь на экране Дан. — Из памяти Маши мы выяснили, что сына Тумановых взяли на органы. То есть ничего интересного не произошло. Дина сделала то, что надо было — временно прервала взгляд Царя Царей на Вадима, чтобы он смог сбежать. Теперь у него тритингулятор, но по последнему его желанию он спрятан так хорошо, что даже я не могу его найти. Дина же похищена и, более того, под полным контролем Страны Ужасных Монстров. Царь Царей станет ее второй натурой и сможет полностью управлять в любой момент. Петровича похитило Галактическое Правительство и сделала его чрезвычайным представителем Галактики на Земле… или, как вы говорите, на Третьих Небесах. Теперь Петрович тоже полностью выпал из-под нашего контроля…

— Но это была очень хорошая идея, Дан! — расхохотался Эрв. — Ты сам так хотел его куда-нибудь пристроить!

— Но не в организацию, с которой Земля разорвала все связи уже триста лет.

— Времена меняются, — Эрв нащупал еще одну бутылку. — Страна Ужасных Монстров не отправляла зов уже тысячу лет, а тут, видишь, что получилось. Очень скоро на Землю прибудет столько всяческого сброда, что хилая служба безопасности Верховного Правителя не справится. Особенно, если посол Третьих Небес — лорд Ар.

— А этого никак нельзя изменить?

— Нет, — покачал головой Эрв. — Категорически. Такие правила Правительства Галактики. Если раньше они и пикнуть ничего не смели против Третьих Небес и Верховный Правитель был куда значимей всего Галактического Совета, теперь он — фигура номинальная.

— Тогда зачем это всё?

— Это очень хитро, — грустно усмехнулся Эрв. — Если бы не было так тупо. Это происходит уже не в первый раз. Верховный Правитель — это очень ответственная должность. Пусть даже с учетом того дерьма, в которые превратились Третьи Небеса, они всё еще обладают гигантским весом не просто в Галактике, а во Вселенной. Сейчас сюда уже на подходе куча галактического мусора. Войск у Верховного Правителя мало, о нём знают-то пару процентов землян… тьфу, слово-то какое дрянное — земляне! Зато есть Страна Ужасных Монстров, которая, как всегда, за скромную плату не пустит легионы монстров на Третьи Небеса! И кусок дерьма снова получит всё! И доп. плату, и новых, свежих монстриков. Но есть еще одна сила, которая может справиться с нашествием монстров.

— Галактика, — закивал Дан на экране. — Значит, план все-таки есть у тебя?

— Ты говоришь, как Джа-Джа, — расхохотался Эрв.

— А ты вроде трезвеешь?

— У меня печень отказала, — еще раз рассмеялся Эрв. — Я уже превысил смертельную дозу. Через полчаса начну слепнуть… Всё остальное, что ты сказал, Дан… Ну, Диной пришлось пожертвовать. Пока что. Но ты совершенно не понимаешь, что с ней стало. Дина сделала сразу три хода конем подряд вопреки всех правил! Вот что значит быть мертвым, Дан! Вадим Туманов как-нибудь объявится. Эта трусливая сволочь зассыт пользоваться тритингулятором. Главную свою функцию он выполнил — сделал Маше нового ребенка. А вот с Машей всё нормально. Она в прекрасном настроении и полна решимости защитить дитя.

— И что ты сделаешь с ребенком? Распилишь на части? Ты даже не знаешь, зачем его органы нужны Царю Царей.

— Он делает из них питательный коктейль, — усмехнулся Эрв. У него начался тик, но он упорно порожнил бутылку. — Помнишь, Дан, в конце прошлой части, ты спрашивал меня, почему я доверяю тебе?

— Помню, — кивнул Дан, пропустив мимо ушей реплику про части.

— Я тогда отчасти пошутил, — голова Эрва завалилась на бок, он уже еле ворочал языком. — Правда в том, что я тебе не верю. Потому что никому нельзя верить, если в твоих руках секрет самого могущественного существа во Вселенной. Секрет, который может его убить.

— И у тебя есть этот секрет? — глаза Дана разгорелись.

— После путешествия по воспоминаниям Маши Тумановой я могу со стопроцентной уверенностью сказать — я знаю, как уничтожить Царя Царей…

Мерное гудение словно пронеслось по станции. Эрв взглянул на экран, где вертелась Луна. Казалось, Луна прислушалась к нему и даже прекратила ненадолго свое кружение.

— Тысячи лет никто не мог разгадать эту тайну. А я разгадал…

— Это, я надеюсь, не пьяный бред? — спросил Дан слегка надменно, но видно же по лицу на экране, он очень заинтригован.

— Остались детали, Дан, — покачал головой Эрв. — Маленькие незначительные детали, которые придется долго и муторно уточнять. Но основу его секрета я откопал. Но это не делает мою работу лече, Дан! Это будет очень трудно, Дан! Невероятно трудно, Дан! Но я сделаю это! С твоей помощью! И помощью Вадима Туманова и Маши! И даже Дины с Петровичем! Мы сделаем это вместе, Дан! И он поможет нам!

Эрв указал трясущимся пальцем на фигуру в углу.

— Мне надо протрезветь, — буркнул Эрв и пустил себе пулю в лоб. Пистолет лежал тут же, на подносе у Дана.

Не прошло и десяти секунд, как совершенно трезвый Мертвый бог в белом халате вошел на мостик. Он брезгливо поглядел, как Дан оттаскивает его труп и бесцеремонно скидывает в люк на нижнюю палубу.

— Почему он в таком жалком состоянии? — спросил Дан.

— Ты бы тоже хреново выглядел, если бы тебя доставили сюда из Ада, — усмехнулся Эрв.

В руке у Эрва его Ключ Смерти, он поднимает его, черные руны загораются алым светом.

— Ты еще больше мертв, чем жив, Серый, — сказал Эрв, когда фигура сжалась в углу еще сильнее. — Но ты поправишься.

Алая молния вылетела из жезла и ударила в Серого. Тот заорал на всю Космическую Станцию.

22

Петрович очнулся. Последние воспоминания — он растворяется в ярком свете и думает, что его телепортируют. Да, его телепортировали. Только он не очнулся, как в сериале «Звездный путь» на палубе «Энтерпрайза». Он вообще не очнулся. Вернее, отключился. На несколько дней, может, даже на неделю. Об этом он понял по изрядно исхудавшему телу и щетине. Да и корабль на «Энтерпрайз» не походил совершенно.

Он пришел в сознание на довольно жесткой металлической койке, на ней лежал тоненький ватный матрац, а сверху Петрович. Вокруг полумрак и пахнет совсем не как на корабле, а скорее как в курятнике или коровнике — метаном. Короче, словно напукали. Следующее, что поразило — это пространство вокруг. Огромное, просто поражающее воображение помещение. Где-то, наверное, километр на километр. Темновато тут, потому что свет исходит из самого потолка — он слабо фосфорицирует. И шевелится, словно парус качается. Ощущение, короче, такое, что Петрович находится внутри гигантского кита.

Он сел, протер глаза. Осмотрелся. Он был где-то посредине гигантского зала. Но вон из своеобразной полости чего-то пролезло. Зрение у Петровича уже давно хреновое, к тому же близорук он — вдали ничего не видит. Но различил кое-как. Две фигуры. Вроде бы, люди. Скачут к нему. Скачут? Ну да, на чём-то типа лошадей. Только у них по двенадцать ног! Да нет, то, на чём скакали люди, больше напоминает не лошадь, а огромного паука. Двигались они очень быстро, всего полминуты, и Петрович различил, пауки скорее похожи на крабов. Да и то не сильно, потому что восьминогое тело покрывают не волоски и не твердый панцирь, а нечто вроде чешуи. Всадники тоже не совсем люди. Вернее, мужик-то человек. Серьезный мужик, одет в нечто вроде спортивных штанов и футболку-безрукавку. Бицепс, как у Шварценеггера, черные браслеты на мощных запястьях. Шея игрока в американский футбол, плечи широченные, да и вообще мускулист, одежда подобрана обтягивать могущее тело. На ногах кожаные сапоги, грудь крест-накрест перетягивают два ремня с множеством карманов или отделений. Голова словно квадратная, высокие и широкие скулы гладко выбриты, нос ровный, губы тонкие. Короткие черные волосы, карий глаз, второго нет, вместо него повязка. На повязке изображен то ли кошачий, то ли змеиный глаз. С виду Петрович дал бы мужчине лет тридцать пять и сто очков по стобальной системе опасности. На бедрах у него две кобуры, там большие хромированные пистолеты.

А вот вторая не человек. Хотя похожа, но нет. Стройная девушка, тоже две руки две ноги, плечи и таз одной ширины, есть грудь. Но на этом сходства кончаются. Вся пятнистая, будто в крупных коричневых веснушках. Кожа блестит, на ней нет и намека на волосяной покров. Надела только узкие трусики и маленький бюстгальтер. Лысая, соответственно, голова тоже вся в крупную крапинку. Губы черного цвета, глаза тоже полностью черные. Так, в принципе, симпатичная, если покрасить в цвет человеческой кожи, можно было даже сказать — красивая молодая девушка.

Но вот они уже и рядом, подъехали и легко спрыгнули с «коней». Да, вот уж так близко звери вовсе не похожи ни на лошадь, ни на паука. Нечто похожее на ящерицу, из зубастых пастей показывается раздвоенный язык, глаза с характерными прорезями. Только из боков растет не четыре ноги, а шесть и хвоста нету. Мужчина и девушка повернулись, сказали какую-то белиберду восьминогим животным, те развернулись и ускакали прочь. Двигались ловко и гораздо быстрее, чем лошади. Наконец, космические незнакомцы, спасшие его или похитившие с Земли, повернулись к нему и улыбнулись. Хороший знак, — подумалось Петровичу.

— Здравствуйте? — сказал Петрович неуверенно.

— Как же я рад слышать родную речь! — сказал мужчина басовито и очень весело. — Я не был на Третьих Небесах уже тридцать их оборотов назад!

— Мы рады видеть тебя на Гексаконе, благородный человек, — поклонилась девушка. Голос у нее звонкий, хорошо поставленный. И у обоих идеальное русское произношение.

— Меня зовут Петрович… — сказал Петрович еще неуверенней. Представляться полностью почему-то не хотелось.

— Я — Дног! — представился мужчина. — А это твой переводчик и помощница Тка. Она будет сопровождать тебя на Третьи Небеса и помогать. К сожалению, по правилам посол может иметь только одного помощника, Верховный Правитель Третьих Небес был категоричен в этом. Еще бы, Страна Ужасных Монстров извратила его разум!

— Я, простите, не совсем всё понял, — сказал Петрович. Но знакомое словосочетание он услышал. Страна Ужасных Монстров.

— Конечно, конечно, — сказала Тка. — Эрв предупреждал нас, что вы не владеете информацией в полном объеме. Но сейчас это очень трудно — найти человека, который хоть как-то ей владел и не служил Ужасному Чудовищу.

Знакомых слов для Петровича стало побольше.

— Давайте пройдемся, — сказал Дног доброжелательно. — Я понимаю, тебе многое хочется узнать. К сожалению, мы не сможем рассказать тебе всё-всё-всё, но кое-что мы тебе объясним.

— Что это за посол? — спросил Петрович. — И где я вообще нахожусь? Меня же ведь телепортировали?

— Да, — кивнул Дног.

— Прости нас, но другого выбора у нас не было, — сказала Тка, опуская голову. — Нашим кораблям запрещено приближаться к Третьим Небесам, Правительство едва смогло договориться с Четвертыми Небесами для стоянки. Если бы не протекторат Эрва, нам бы пришлось находиться не ближе Девятых Небес.

— Третьи Небеса — это Земля? — уточнил Петрович.

— Да, — еще грустнее сказала Тка.

— Ты не понимаешь, — сказал Дног. — Да и она не понимает. Видишь ли, я в нашем Правительстве являюсь кем-то вроде специалиста по Третьим Небесам… я сейчас тебе объясню, погоди… потому что я там родился. Но в пятнадцать лет я оттуда свалил. На других планетах и время течет по-другому, да и технологии другие, поэтому, хотя и выгляжу гораздо моложе тебя, на самом деле мне семьдесят лет.

— Но те люди тоже выглядели молодо… — вспомнил Петрович.

— Да, ты про так называемых чистокровных людей, — сморщился Дног. — Я очень кратко расскажу тебе про то, как на самом деле всё устроено в Галактике. Кратко — потому что я должен немедленно отправляться на Третьи Небеса, ибо там начинают происходить события, которые, я думаю, помогут нам восстановить отношения Галактики и Небес. Дело обстоит примерно так… хотя, признаться честно, влияние Страны Ужасных Монстров так велико, что я сомневаюсь в точности всей истории. Короче, когда-то планета, на которой ты родился, являлась центром этой части Галактики. Уже никто не помнит точно, почему, но что-то такое тут происходило, что даровало людям невероятные возможности. Все Небеса — это были райские планеты, заселенные людьми. Но самой могучей планетой были Третьи Небеса. Пока с окраины Вселенной туда не пришел ужас, мрак и кошмар — явилось Ужасное Чудовище и привело с собой орду монстров. Была война. Настолько великая, что несколько Небес обезлюдили. Это была настолько великая война, что все представители всех планет ушли с Небес. И никто не знает, что там было, но длилось оно очень долго. Сотни оборотов вашей планеты вокруг Ра. И потом они вроде как договорились. Ужасное Чудовище получило свои земли, где основало Страну Ужасных Монстров. На какое-то время всё вернулось на круги своя и Третьи Небеса снова стали неофициальным центром Галактики. Но черный монстр, словно опухоль, пустил свои метастазы в плоть людскую. Он использовал самих людей в войне друг с другом, он взрастил ненависть и страх. И добился своего. Прошли еще сотни оборотов, и Третьи Небеса отдалились от Галактики. Обороты совершались, и люди становились злее и глупее. Они растеряли всю свою силу и в последнем отчаянном броске, чтобы уничтожить часть своей же расы, обратились к Ужасному Чудовищу за помощью. Тот согласился помочь и помог. Только потребовал три вещи. Полный разрыв отношений с Галактикой. Возвеличивая себя, он приказал величать его Царем Царей, ставя выше Верховного Правителя. И Третьи Небеса с тех пор называть Грязью. Все люди, которые хотели захватить власть над Третьими Небесами присягнули ему. Они пообещали, что как только главный из их Рода станет Верховным Правителем, они во славу Ужасного Чудовища будут называть его Царем Царей! А планету, что дала им жизнь, назовут Грязью…

Было видно, Дног тяжело рассказывал это. Эмоционально и постоянно сбиваясь, будто это не дела давно былые, а произошло вчера. Петрович слушал в оба уха. Такого он не мог себе представить.

— Так всё и получилось, — продолжила за Днога Тка. — Ужасное Чудовище помогло Великому Роду Йам одолеть все прочие Великие Рода, а потом уже Царь Царей начал править Грязью. Конечно, прошло много оборотов и люди забыли, что название их планеты когда-то придумали, чтобы унизить их. Это было что-то вроде ритуала, когда раб должен поцеловать стопу господину…

— Уж скорее его голый зад! — воскликнул Дног. А потом, будто спохватился. — Но всё меняется, Петрович! С Галактическим Правительством впервые за сотни оборотов вступил в контакт… Мертвый бог Эрв…

Сказав это, Дног даже оглянулся, будто опасался, что его услышат.

— А кто он такой? — спросил Петрович.

— Он — Мертвый бог, — сказала Тка. — Его невозможно убить. Он тысячами оборотов Третьих Небес борется с Ужасным Чудовищем. Но не может одолеть его. Только Эрв так долго смог противостоять Ужасному Чудовищу. Несколько раз Галактика пыталась вступить с ним в конфликт…

— И это никогда не оканчивалось хорошо для Галактики, — закончил Дног. — Но тут Эрв лично прибыл на Проксиму Центавра и предложил твою кандидатуру для посла Галактики на Третьих Небесах. И это буквально за несколько дней до того, как Верховный Правитель впервые за триста оборотов назначил посла от Третьих Небес для Галактики! Ты понимаешь, что целых триста оборотов не было дипломатических отношений между нами! А тут они появились!

— Но это еще не всё, — сказала Тка серьезно. — По нашим сведениям Страна Ужасных Монстров начала призывать монстров со всей Вселенной. Они попытались призвать даже Таниса! Третьим Небесам очень повезло, что Эрв вовремя вмешался! Нет ни одной армии в нашей Галактике, что могла бы противостоять армии Таниса! А Эрв развалил ее! Буквально за день!

— Это очень важно, Петрович, — взял его за плечо Дног. — Все скорпионы засуетились в банке. Ужасное Чудовище призывает монстров со всей Вселенной! Мертвый бог Эрв предлагает сотрудничество нам! И впервые рекомендует посла! Причем не абы кого, но тебя. Обычного человека, хотя он и сам мог бы быть послом от Галактики…

— Я не совсем понимаю. — У Петровича от фактов уже порядком кружилось в голове.

— Тебя чуть не убили люди Верховного Правителя, а незадолго до этого Эрв рекомендовал тебя послом, — сказала Дног терпеливо. — Ты либо сам должен представлять огромную ценность для Мертвого бога, либо должен что-то знать. Я предполагаю второе. Что такое ты знаешь, Петрович, что делает тебя таким важным?

Они уже порядком прошли, Петрович различил место их назначения — огромный, метров десять в диаметре сфинктер.

— Мы находимся внутри живого организма? — спросил старый казак. Почему-то Дног после этого опустил голову и хихикнул.

— Конечно, — сказала Дног. — Я понимаю, Петрович, что ты ничего мне не скажешь просто так. Я слишком хорошо знаю Эрва, чтобы не понимать, — он подсунет Галактике совсем не простого посла. Ты получишь ответы на все свои вопросы. Но ты должен мне сказать, вокруг чего крутится вся твоя история? На карте не просто будущее твоей планеты — будущее Галактики. Потому что, покончив с бесконечными богатствами Третьих Небес, а они рано или поздно закончатся, Ужасное Чудовище двинется дальше. И далеко не факт, что оно уйдет из нашей Галактики. Мы должны знать, что такое случилось, что все… — он передохнул, — что все самые могущественные персонажи во Вселенной зашевелились?

— Если тебе нужно какое-то имя, то я дам тебе его, — сказал Петрович мрачно. — Я так думаю, из-за него всё закрутилось. Из-за него погибла моя семья. И моя жизнь.

Тка глядела на него глазами без зрачков и радужки, но даже там читалось сочувствие. В глазах Днога он увидел нетерпение.

— Всё для меня началось с него. С Вадима Туманова…

— Значит, всё верно, — сказала Тка.

— Да, — кивнул Дног. — Знай же, посол Галактики, всего несколько часов назад Страна Ужасных Монстров — самая могущественная сила во Вселенной — назначила вознаграждение за возвращение Вадима Туманова. И цена этого вознаграждения такова, что можно купить целый континент.

23

— Тебе понравится, Дина! — этот голос в голове уже не просто был родной. Он был всегда! Можете представить, что за вами наблюдают ВСЕГДА?! Когда срёте? Когда ковыряете в носу?! Когда тронешь себя за грудь, представляя, что это делает язык Вадима Туманова?! Но этого делать нельзя! Потому что вы — под контролем! И контролирует вас тот, кто абсолютно всё про вас знает. С самых пеленок и по сей день. Все самые сокровенные мысли, тайны, желания…

— Мне ничего не может понравиться, — процедила она, открывая очередную дверь в этом заведении.

— Ты несправедлива, — огорчался Царь Царей. — Меня все воспринимают отрицательно, хотя я принес на эту планету главное.

— И что же это? — спросила она иронично. Она совсем его не боялась, хотя где-то, конечно, понимала, бояться-то надо. В конце концов, это самый настоящий Дьявол разговаривает с ней. И уж в его ужасной силе она убедилась многократно.

— Я принес сюда порядок, — сказал Он. — И понимание. Всё в этой Вселенной просто, Дина. Есть те, кто повелевает и те, кто покоряются. Если первые понимают свое предназначение, они вершат для общества великие дела. Если вторые понимают свое место, они могут стать не менее великими, чем первые. Я дал всем свое место. Под моей пятой. И сейчас ты увидишь хороший пример этому.

Дина открыла еще одну дверь. За ней обнаружилась маленькая комнатка. Стол, заваленный грудами папок. Компьютер, чашка холодного чая рядом с клавиатурой. Усердный работник, который тужится сдать отчет вовремя. Всё бы ничего, но за столом сидел Денис Архипов. Полуэльф, некогда взявший в подчинение мозг Дины. И тут она поняла!

— Ха-ха-ха-ха-ха! — рассмеялся Царь Царей. — Да, Дина, всё верно. Именно поэтому тебя выбрал Эрв. Именно это твое качество он взрастил в тебе после смерти. Ты — отличный сосуд, Дина! Твой мозг настолько легко поддается подчинению, что это просто удивительно! Я и сам, как ты, думаю, понимаешь, могу подчинять себе людей. Как раньше умел этот позорный полуальв. Но повелевать тобой настолько просто, что это становится опасным для существ, как я. Можно не удержаться. Такой абсолютный контроль, который ты позволяешь себе, впускаешь в себя — можно войти в тебя дальше, стать тобой, раствориться в тебе. Это и произошло с Денисом. Всего за несколько дней ты превратила его из обычного симпатичного бандита в сексуального маньяка убийцу…

— Но он же чуть не убил меня, — обратилась Дина к нему мысленно. Уже давно выяснила, так можно. Денис не обращал на нее внимания, так заворожил его монитор компьютера. Да, он изменился. Идеально гладкая кожа пошла морщинами, в черных волосах появилась седина, хотя ему нет и тридцати! Взгляд бегает по экрану нервно, на переносице очки, их он раньше тоже не носил.

— Дворки помешали ему, но он никогда не убил бы тебя, Дина. В последний момент жадность обуяла бы его. Он почувствовал себя перед тобою богом, а это чувство так сладостно, от него невозможно отказаться! Он покалечил бы тебя, потом унизил, еще унизил, избил бы, но через неделю ты показалась бы ему трогательной, потом он проявил бы снисходительность. А под конец влюбился бы, и ты сожрала бы его, как паук муху. Есть только один способ совладать с телепатом — подчиниться ему так, чтобы он открылся. В этом твоя великая сила, Дина. Ты — настоящая убийца телепатов. Таких, например, как я.

Денис, наконец, поднял взгляд.

— Я закончу через пятнадцать минут, клянусь! — сказал он и умолк, увидев, кто пришел к нему.

— Хочешь убить его? — спросил Царь Царей.

Дина молча достала пистолет из кобуры, что болтается на бедре.

Денис остолбенел. Это была она! Та, из-за которой он потерял всё. Дар, власть, друзей, жизнь. Началось всё с нее. Видимо, с ней теперь это и закончится.

Ствол медленно поднимался и вот он видит дуло, направленное на его лоб. Как же она изменилась! Закутана в черный балахон, правда, капюшон откинут. И на него глядит не женщина, а монстр. Денис за последние месяцы насмотрелся на них, чтобы понять, кто перед ним. Лицо девушки похудело, черты пошли углами, но это ладно. Что воистину пугало — это татуировка. На лице невероятно искусно вытатуирована голова дракона. Видимо, тату даже под волосами, потому что фактически лицо обрамляет открытая драконья пасть. Зубы-кинжалы идут по подбородку, по щекам, по вискам, по лбу. Лицо девушки, словно фото в рамке из драконьих зубов.

А беззвучный диалог продолжался:

— Он потерял свой дар, — продолжал Царь Царей. — Ты забрала его у него. И только поэтому Эрв отправился в Ад, но достал твою суть оттуда и вернул в мир живых. Он понял, какое великое орудие притянула к нему Судьба, приманенная Серым чародеем. Он искал оружие против меня и нашел.

— Я орудие против тебя?

— Да. Только ты и такие как ты могут одолеть меня. Я могу соскользнуть, зайти слишком далеко, слиться в тебя, как сосуд и ты съешь меня. В крайнем случае, тебя можно убить и я умру. Я проник в каждую клеточку твоей сущности, твоей памяти, твоих страхов и радостей, но портал ведь работает в две стороны. Узнав всё о тебе, я вынужден буду рассказать всё о себе.

— То есть тебе жопа? — Денис глядел с ужасом, как дуло пистолета совсем не дрожит. Девушка раздумывала спокойно.

— Если бы я был подростком, Дина, да. У тебя был бы шанс одолеть меня. Но у меня есть опыт сотен тысяч прожитый лет. Я возрастом почти со Вселенную. И уже неоднократно встречался с такими, как ты. Я не позволю себе проникнуть в тебя так далеко, чтобы ты смогла заглянуть в меня. И, конечно, главное — я в тебе не помещусь. Если бы таких дин было несколько сотен… Так ты убьешь его? Я не вижу в тебе страха или сомнения. Ведь этого ты хотела попросить у Эрва — его головы. Ты хотела отомстить, вот тебе месть — на блюде.

— Почему тогда ты просто меня не убьешь?

— Я уже убивал тебя однажды. Но ты вернулась…

— Ты боишься убить меня, — сказала Дина. — Ты не знаешь, что Эрв сделал со мной после смерти. Ты боишься Эрва!

— Конечно, боюсь.

— Тогда посмотрим, — сказала она мысленно, и пистолет вернулся в кобуру.

— Продолжай работать, — сказала она Денису теперь вслух. — Теперь я — твоя новая начальница. И, если будешь работать плохо, я нажму на курок. Ясно?

— Да, Дина, — пролепетал он.

— Госпожа Дина, — поправила она.

— Госпожа Дина, — кивнул он.

Девушка развернулась и оставила полуальва доделывать отчет. А сама пошла по коридору, снова открывая дверь за дверью.

— Единственное, чего я не вижу в твоей памяти — продолжал Царь Царей, — это время, проведенное тобой с момента, как ты перерезала себе горло и момента, когда ты проснулась в квартире. Ты умерла — я это точно знаю. Но потом воскресла. Причем воскресла по-особенному, не как Эрв. Тебя изменили. Ты изменилась. Но, ничего, Дина. Этой ночью я проберусь в твои воспоминания…

Очередная дверь позади нее закрылась.

24

Вадиму очень хотелось есть. Пальцы медленно крутили тритингулятор, но смелости попросить поесть не находилось. Достать питье на Университете не особая проблема, повсюду тут есть уборные и даже душевые. Уборные уже давно засраны до края, но водопроводы работают. Поначалу Вадику показалось это странным, но ему попалась… он назвал их «бригадой ремонтников». Роботы. Штук десять, вовсе не похожи ни на дворков, ни на силиконовых девиц, с которыми ему устраивали свиданки. Эти — самые обычные роботы. Ну, насколько робот может показаться обычным. Напоминающие «Ц 3 ПО» из «Звездных войн», только не золотого, а серебряного цвета, или Железного Дровосека из «Волшебника страны Ос». Он их поначалу даже за людей принял, но потом понял — они просто потихоньку починяют Университет. Эти отвечали непосредственно за отсек, где оказался Вадим. Только они тут вместе с ним и были.

Университет, наверное, очень большой, потому что даже эта его часть несколько километров в длину. И в высоту. За эти два дня Вадик обошел тут практически всё. Более-менее, чисто, хотя ясно, вандалы тут в свое время покуролесили. Часто попадался рисунок висельника на полированных металлических стенах. Пахло, впрочем, отлично — вентиляция работала — а не как тогда, когда Эрв провел их через другие отделы этой огромной машины. Мертвый бог рассказывал, это был величайший механизм, с помощью которого люди чинили и исправляли планету. Он некогда даже летать умел, мог пробуриться к центру Земли, мог путешествовать меж планет… Теперь может передвигаться под поверхностью, но не очень глубоко.

Куда бы Вадим ни пришел, всюду его путь прерывали запертые двери. Даже не двери, а огромные люки, завернутые штурвалом. Диаметром метра три, толщиной с человеческое тело или даже больше! И вот, прошатавшись тут часов восемь и не найдя выхода, Вадим понял, где он оказался. Это — какой-то законсервированный отдел огромной машины. То ли на ремонт закрыли, то ли еще почему, ясно, тут кроме него и бригады роботов никого нет. Он вспомнил, что попросил тритингулятор спрятать его ото всех. Вот его желание и исполнилось.

Благо, можно было пить вдоволь и вода тут хорошая, но вот с едой проблема. Уже в первую же ночь… впрочем, ночь ли? Неба тут нет, определить, когда день, а когда ночь, возможности никакой. Роботы регулярно подсоединялись проводами к розеткам и вновь продолжали работу, ее тут хватало, но двадцатипятилетнему парню не жрать больше суток — это серьезное испытание. Поэтому на второй день он расселся рядом с массивным люком и крутил в пальцах тритингулятор.

Конечно, когда есть «волшебная лампа» можно только пожелать, и она исполнит. Можно заказать еду, и тогда тритингулятор прикажет Университету открыть люк, сюда, наверное, какой-нибудь робот ему принесет жрачки. Как Вадим понял из объяснений Эрва, тритингулятор — это ключ управления системы безопасности планеты. Спутники, роботы, сам Университет, еще бог весть что, — этим всем может командовать тот, у кого есть эта хитрая машинка. Вот только волшебные лампы не всегда хороши, потому что частенько понимают приказы не совсем точно.

Само собой, в Стране Ужасных Монстров сразу поняли, куда свалил Вадим. И все отделы Университета сейчас кишат слугами Царя Царей. Кстати, Вадим голодал, но балдел, потому что впервые за несколько месяцев не ощущал присутствие того. Впервые Царь приснился ему как раз в ночь, когда он был у Маши. Бедная Маша. Как хорошо было бы попробовать с ней еще раз. Именно тогда, почему-то, Царь явился и рассказал… чего-то… Вадим забыл, потому что с тех пор они разговаривали каждую ночь. И всякое утро начиналось головной болью, хотя потом он очень быстро забывал о разговоре. Не мог даже сейчас ничего вспомнить, о чём говорил! Но это было каждую ночь, а тут, уже второй раз подряд ему снились обычные дурацкие сны. И это было так здорово — знать, что ты без присмотра! Особенно явно он почувствовал Его присутствие… ну да, когда сделал тату с драконом. Тюрин лично привел его к какому-то странному графисту. Вадику показалось, он где-то видел этого татуировщика. Мастерская тоже была интересная. Подобные ребята всюду вывешивают всякие примеры своих работ, рисунки красивые, постеры… Так вот у того везде была одна и та же тематика — волки. Да и у самого мужчины, работавшего с ним в футболке, все руки покрыты татухами волков. И сам он тоже немного напоминал волка, особенно глазами и белейшими зубами. И когда он набил ему эту невероятно красивую круть с драконом, Царь не просто стал сниться каждую ночь, он как будто поселился в затылочной части его мозга. Частым урчанием напоминая о себе по несколько раз на дню. Теперь тату исчезла, Вадик попытался как-то связать концы с концами и не мог.

М-да, что же делать? Жрать хочется! И это словно как если бы у собаки повесили на шею колбасу и запретили есть. Стоит только пожелать, и двери откроются, а там какой-нибудь принесет поесть. Вот только есть множество нюансов. Первый — а если за этой дверью будут ребята из Страны Ужасных Монстров? Может, они только того и ждут? Второе, у лорда Ара тоже ведь был тритингулятор, значит, технологии эти им вполне знакомы. Значит, они, вполне может быть, смогут отследить его. Хотя тут Вадик сомневался, вряд ли Страна Ужасных Монстров знает, что Эрв мог сделать этот прибор, как два пальца обоссать! И третье, это сам Эрв. Уж если он мог сделать тритингулятор, кто поручится, что не посадил туда жучка? Вадим сформулировал приказ очень точно: его надо было спрятать от всех. Включая Эрва. Но, как только эта дверь откроется, сразу все — и тут Вадим был уверен на сто процентов — узнают, что он тут. Можно снова попросить тритингулятор его спрятать, но кто поручится, что на этот раз к этому не будут готовы? Никто не мог предположить, что тритингулятор окажется у него, а теперь — кто его знает?

А жрать хотелось всё сильней. В любом случае, что-то делать надо. Человек без еды может протянуть и месяц… но это должен быть очень упитанный человек! Такой, как Жирный Ублюдок из фильмов про Остина Пауэрса! А Вадик — худющий парень с великолепным обменом веществ! Он бы уже давно съел собственные кроссовки, если б был уверен, что те сделаны из натуральной кожи. Тритингулятор крутился в ладони и манил, манил, манил. В мыслях было уже столько идей… но он никак не мог решиться. В итоге он нашел острый кусок железа и начертал на полированной стене приказ для «волшебной лампы». Потом зачеркнул и написал другой. Потом третий. Четвертый, пятый, шестой, седьмой… Прошла пара часов и вся стена усеялась разными формулировками приказа, что можно отдать тритингулятору. Еще час прошел, в животе так урчало, что Вадим не выдержал и решился.

— Сделай так, чтобы мне доставили еду, но никто не узнал об этом!

Тритингулятор подумал, и Вадим увидел на нём красную лампочку — он не мог сделать того, о чём его просили.

— Ладно, — сказал он раздосадовано. Его взгляд упал на вторую формулировку, начертанную на стене. — Сделай так, чтобы мне доставили еду, но об этом не узнал Царь Царей, Страна Ужасных Монстров и Мертвый бог Эрв!

Пара долгих секунд ожидания, и тритингулятор отражается в ликующем взгляде Вадима зеленой лампочкой!

— Окэ! — воскликнул парень. И тут же отпрянул. Прямо перед ним начало проявляться… нечто.

Из воздуха сформировалась полупрозрачная синяя фигура, которая, впрочем, очень быстро стала материальной. Перед Вадимом стояло высокое существо синего цвета, худое, словно на кости натянули одну кожу без мышц. Совсем без рельефа, будто сделана из продолговатых воздушных шариков. На шарик, только круглый, похожа и голова, на ней два огромных глаза, длинный нос и неестественно большой рот, застывший в радостной улыбке. На голове маленькая челка оранжевых волос, в руках, ладони коих имеют всего три пальца, существо держит сверток с обедом из «Макдака».

— Привет тебе, Вадим Туманов! — сказало существо радостно. Голос писклявый, будто гелием надышался. — Я Тоби — Главный угодник! Пришел сюда, чтобы накормить тебя!

— Кто-кто?! — Вадик аж упал на зад, как его впечатлил гость.

— Я угодник! — сказал Тоби радостно. — Ты просил поесть, а я принес! Но такой важный человек, как ты, Вадим Туманов, должен обслуживаться только самым лучшим угодником! Поэтому я, Главный угодник, лично пришел, чтобы накормить тебя!

Он также восторженно протянул сверток с фирменным логотипом «Макдоналдса». Пахло от пакета так, как только может пахнуть человеку, не евшему двое суток. Слюна наполнила рот Вадима. Хоть и осторожно, но он взял пакет и нервно развернул. Бигмак! Двойной чизбургер! Большая картошка фри! Четыре соуса! Вот это праздник! Отгоняя мысль, что еда может быть отравлена, Вадик впился зубами в обжигающе горячий бигмак.

— А кто ты такой? — спросил парень, немного успокоившись.

— Я — Главный угодник, — ответил Тоби радостно. — Тебе еще что-то надо, Вадим Туманов?

— Объяснений, — сказал Вадик мрачно. И накинулся на картошку.

— Я — Главный угодник! Самый Главный угодник из всех!

— Это-то я понял, но кто вы такие?

— Мы когда-то прилетели на Третьи Небеса, Вадим Туманов! Наша планета перестала существовать, а четвертое измерение имеет далеко не всякая планета, а тем более пятое измерение! Мы попросили великих жителей Третьих Небес сдать нам пятое и четвертое измерение их мира, они ими всё равно не пользовались. И те благосклонно разрешили нам жить там за скромную плату! Мы угождали людям тысячи лет, но в последнюю тысячу вы стали реже обращаться к нам. Поэтому я так обрадовался, что сам Вадим Туманов попросил нас о помощи! Я лично явился угодить тебе!

— Откуда ты меня знаешь?

— Тебя все знают! Ты — герой!

— Я герой? — переспросил Вадик. Он уже почти расправился со всей едой. — А запить нечем?

— Сейчас! — сказал Тоби радостно и растворился в воздухе. Не было его секунд десять, а вот он снова появился с двумя стаканами колы и спрайта. Вадик принял оба стакана, как же он любил макдачную хавку!

— Так почему я герой? — поинтересовался Вадим, напившись.

— Тебя ищут! Тебе ищет вся Страна Ужасных Монстров! За информацию о тебе объявлена великая награда! Я не помню, чтобы так было уже лет двести, чтобы лично Царь Царей отдавал такие приказы! Последнего на моей памяти так искали Алкниса Быстроного! Конечно, ты герой, раз тебя так ищут.

— М-да, герой, — грустно улыбнулся Вадим. — Только недолго тому герою осталось. А ты можешь меня отсюда как-нибудь переместить?

— Боюсь, не могу, Вадим Туманов, — покачал головой Тоби. — Никто из живых не может путешествовать через четвертое измерение, а тем более через пятое.

— Тогда посоветуй, что мне делать?

— Боюсь, мы, угодники, не очень-то разбираемся в ваших делах, — ответил Тоби задумчиво. — Но очевидно как бы, что, может быть… наверное….

— Говори же!

— Тебя ищут на Третьих Небесах, почему бы тебе не сбежать куда-нибудь? Хоть на те же Четвертые Небеса? Там Царь Царей не властен и Верховный Правитель тебя не достанет.

— А как это сделать?

— Через аэропорт, — ответил Тоби, будто очевидное.

— С обычного аэропорта можно улететь на эти… а что это за Четвертые Небеса?

— Ваша планета третья от Ра, а Четвертые Небеса — четвертая планета от Ра.

— Марс, что ли? Хочешь сказать, с обычного аэропорта можно улететь на Марс?

— С обычного — нет, — покачал синей головой Тоби. — В России только с Шереметьево.

— Да-а, — промычал Вадим. Не очень-то и удивительно. — А как мне туда попасть?

— Я не могу помочь тебе в этом, Вадим Туманов, но знаю того, кто сможет. Наша раса пришла сюда с очень далекой планеты, которая была в этой Галактике. Третьи Небеса давным-давно порвали все связи с Галактикой, а мы — нет! И недавно я узнал, что кое-кто из самого Верховного Совета интересуется тобой!

— Так ты, значит, не просто так сюда пришел, — грустно усмехнулся Вадим. Все от него чего-то хотят — надоело.

— Мы — угодники! — сказал Тоби гордо. — Мы заключили договор с людьми, что будем помогать им! И никто из угодников не может навредить человеку! Но мы не заключали никаких договоров со Страной Ужасных Монстров! Царь Царей попытался выгнать нас с Третьих Небес, но у него не вышло! И тогда он ворвался к нам и уничтожил миллионы угодников! А миллионам извратил сознание, они теперь больше не хотят помогать людям, брюзжат, что настоящих, чистокровных людей почти не осталось! Но покуда я — Главный угодник, мы будем помогать и защищать людей! А ты, Вадим Туманов, мало того что герой, но еще и самый настоящий чистокровный человек! Если я говорю, что Верховный Совет интересуется твоей судьбой — это хорошо для тебя! Потому что я не знаю никого, кто мог бы помочь тебе, кроме них!

— Ладно, ладно, — поднял руки вверх Вадим. — Галактика, так Галактика. Главное, чтобы не было Страны Ужасных Монстров и Мертвого бога — этим я не доверяю. А с Галактикой я еще дел не имел. И как мне с ними связаться?

— Их посланник прямо тут! — сказал Тоби, указывая на массивный люк. — За этой дверью!

Вадим призадумался на несколько секунд, но решение уже принял. Если б этот Тоби действительно хотел ему зла, сдал бы Царю, где он, и вряд ли бы этот люк остановил его. Он достал тритингулятор из кармана и приказал:

— Открой эту дверь.

Лампочка мигнула зеленым, маховик люка закрутился, пыхнуло зловонием. Этот отдел Университета был экологичней остальных. Люк медленно и важно открылся, в свете прожекторов Вадим увидел мужскую фигуру. Широкоплечий, кожаная куртка и штаны, с виду лет тридцать. Видно по лицу, да и по мускулатуре, что бычара. Улыбается, в единственном глазе сверкает озорство, второй глаз закрывает повязка с косым крестом.

— Привет, Вадим Туманов, — сказал мужчина. — Я — Дног. Посланник Верховного Совета Галактики.

— Привет, Дног, — сказал Вадим.

— Угодник сказал мне, что ты желаешь отправиться на Марс. Это разумно. Многие ищут тебя. Да все тебя ищут…

— Ага, Тоби… а где Тоби?

Вадик оглянулся, никого вокруг.

— Он сделал свое дело и удалился, — пояснил Дног. — Угодники не любят долго оставаться в нашем измерении. Тебе повезло, что я вспомнил о них и смог через них связаться с тобой. Угодники последние, кто еще как-то контактируют с Галактикой с Земли.

— Ты поможешь мне сбежать? — сразу взял быка за рога Вадим.

— Ты напоминаешь мне себя лет тридцать назад, — усмехнулся Дног. — Я тоже тогда хотел свалить с этой планеты и мне удалось. И у тебя получится.

— Но как мы пройдем до Шереметьево? Я же правильно понимаю, что нам надо туда?

— Туда-туда, — кивнул Дног. — Межпланетный аэровокзал Шереметьево вот уже как второй месяц работает.

— А как мы туда пройдем? Меня ведь ищут.

— Мы попробуем сбить их со следа, — усмехнулся Дног. — Выходите!

Они стояли снаружи, и Вадим их не видел, но тут они вышли. Вадимы. Их было, наверное, человек двадцать — идеально точных его копии. Такая же модная прическа, одежда, голубые глаза. Вадик отметил, что со стороны выглядит симпатично.

— Это кто? — спросил Днога.

— Это — агенты Галактики. Они пожертвуют собой, чтобы ты смог выбраться с Земли.

— Пожертвуют? — спросил Вадим взволнованно. — Не хотелось бы, чтобы кто-то жертвовал собой…

— Не говори глупостей, — перебил Дног строго. — Все мы имеем гораздо меньшее значение для Галактики, нежели ты. Ты должен бежать, Вадим, и пусть все мы погибнем, ты должен добраться до Совета. К тому же, тут нет никого, кто дешево даст за свою жизнь.

Все «Вадимы» заулыбались, а настоящий Вадим сглотнул. Выглядят они как он, но внутри них есть стержень, это точно. Да и, присмотревшись, он увидел, они все обвешаны оружием, как новогодняя елка украшениями.

— Хорошо, — кивнул Вадим. — Что дальше?

— Вот это, — сказал Дног и протянул ему… накладные усы. — Этой маскировки должно быть достаточно.

Он развернулся и сказал что-то «Вадимам» на неизвестном языке. Те покивали и разошлись.

— Ты закрой пока что эту дверь, — сказал Дног. — Нам надо подождать.

Они подождали. Дног ничего толком не говорил, а Вадим не спрашивал, хотя обоим было чего рассказать друг другу. Где-то через час Дногу позвонили, он попросил открыть дверь и повел Вадима по долгим коридорам Университета. Они шли, навстречу им попадались какие-то хмурые люди. Дногу часто звонили. От приклеенных усов в носу чесалось, но Вадим терпел.

Даже удивительно, его ищет целая Страна Ужасных Монстров, а он совершенно спокойно прошел через весь Университет, вылез на Красной Площади и спокойно взял такси до Шереметьево. Это было так просто, что не верилось.

В аэропорту Дног повел его к маленькой неприметной дверце служебного входа, показал что-то дежурившему там охраннику, они вошли. Никаких пунктов досмотра, обычная маленькая комнатка в конце коридора и приветливая девушка за компьютером.

— Два билета на Марс, — попросил Дног и тронул какой-то прибор, протянутый девушкой.

— Багаж есть?

— Нет.

Девица распечатала два посадочных талона, Вадим нисколечко не удивился, когда прочитал в пункте назначения «Марс». Он уже летал на авиакомпании Эрва, а тут подумаешь — самолет на Марс.

В небольшом зале ожидания сидело человек двадцать. Самые обычные люди, одетые даже бедновато, неужели они тоже летят ни Марс? Оказалось, да. Объявили посадку и все они поднялись, двинулись к рукаву в нормальный с виду самолет. Ничего необычного не происходило, разве что, самолет был практически пуст. Борт проводницы попросили всех пристегнуться, разнесли питье. Вадим получил место рядом с Дногом, с другой стороны сидел какой-то носатый старик. Девушка покатила мимо столик с газетами.

— Дайте мне, — попросил Дног.

Вадик поначалу не хотел брать, но увидел на первой странице свою фотографию. Он взял газету, заголовок убил:

— В столице схвачены сразу двадцать Вадимов Тумановых, — сказал он шепотом. — Глубинное Государство проводит расследование…

— Не переживай за них, — сказал Дног. — Они знали, на что шли.

Вадик не стал читать, он порядком устал и откинулся. Ему вспомнился сон, когда он шел в сапогах по жаркой пустыне. Опять накатило чувство ответственности. Из-за него погибли все его родные и близкие, из-за него пропала Дина, вот еще двадцать жертв из-за него. Кончится ли это?

Самолет взлетел. Поначалу ничего интересного, но вот он преодолел облака, вышел на высоту обычной авиации, но не выровнялся. Поднимался выше, выше, вот в иллюминаторах вся Москва показалась под редкими облаками. А потом уже и Евразия. И, наконец, шарик планеты. Он что, правда летит на Марс?

— Дай схожу отлить, — сказал Дног, Вадим выпустил его.

Взял газету, попробовал почитать, но его отвлекли.

— Хочешь убежать от меня? — спросили губы. И зубы.

Вадик мгновенно покрылся потом. Он взглянул в иллюминатор. Там повисла, никогда он так близко ее не видел, Луна. Все кратеры, горы, трещины — всё видно, как ладони. Но голос шел не оттуда.

Он повернулся. Старый носатый мужчина спал. По крайней мере, глаза закрыты. Но рот — нет.

— Ты никогда не убежишь от меня, Вадим, — прохрипел старик, не открывая глаз. — Ты вернешься ко мне. Обещаю…

Старик вдруг дернулся и проснулся. Он ошарашено огляделся, словно не понимая, где он, но быстро сообразил. Нажал кнопку вызова бортпроводницы и заказал выпить. Вадим повторил за ним.

Луна пропала из иллюминаторов, как и Земля. Только черная пустота космоса и далекие звезды за двойным стеклом. Вадим Туманов летел на Марс.

25

Танис плыл в капсуле через безбрежность Вселенной. Ему снились сны, как его могучая империя рушится. Но Танис был богом, поэтому знал, ему снится правда. Стоило высшему существу уйти, и недели не прошло, как все планеты в его Галактике заявили о суверенитете. Если бы началась война — он одобрил бы. Но войны не началось. Наоборот. Массовое движение глупых пацифистов на всех планетах. Они отменяли его прекрасные законы. Запрет на рождение детей — лишь одна из пяти женщин имела право рожать в его империи, либо наоборот, надо было забеременеть пять раз, и только тогда можно было родить — первые четыре ребенка шли под нож. Стабилизирование численности населения, назначение гендерной доминанты общества, гражданские права только у военных… столько всего придумал Танис, чтобы люди жили продуктивно. Но люди, почему-то, хотели жить, что называется «долго и счастливо». Глупцы. Вот он, Танис, — вечный, как сама Вселенная. Разве это делает его счастливым? Отнюдь. Его судьба — править. Тащить за собой миллиарды существ и прокладывать им путь туда, куда у них никогда не хватило бы наглости пойти. Это его ноша, его крест. Если б он мог просто умереть — стал бы он заниматься этой ерундой? Строить империи, захватывать Галактику? Нет. Захватил бы какую-нибудь планетку, да старился б там по чуть-чуть.

Мимо проносились какие-то планеты, звезды, солнечные системы. Сколько он уже летит? Танис знал, всё относительно. Время для него вообще не существует. Как его назвало то бессмертное существо? Тахионный монстр, кажется. Да, этого он тоже видел во снах. Мертвый бог. Могучий, тоже обреченный быть бессмертным, но не с рождения. По нему видно — он сам сделал себя богом. И в любой момент может расстаться со своей силой. Но держит себя, потому что замышляет нечто. Танис даже догадывался, что. Вскоре его предположения подтвердились.

Танис ждал этого, потому что еще несколько фьонг назад отчетливо услышал Зов. И понял, что слышал его раньше. Просто до этого хватало сил сопротивляться или не замечать. Но Танис слабел, потому из затылка настойчивый, наглый, властный голос разборчивей и разборчивей.

— Слышишь меня? Не игнорируй меня. Услышь меня! — звучал шепот в затылке. Уже сколько световых лет. Но Танис не обращал на него внимание. Он знал, стоит лишь раз пустить Его в свой разум, и всё.

— Отзовись, друг мой, — шептал голос. — Отзовись! Я не вижу тебя! Я не смогу тебе помочь!

— Я никогда не слышал, чтобы ты помог хоть одной живой душе, — откликнулся Танис. — Но ты прав, я не готов умирать. Только как ты сможешь спасти меня?

— Ха-ха-ха! — расхохотался Царь Царей. — Я могу всё. Даже то, что ты не можешь себе представить. Но ты должен будешь заплатить за свою жизнь.

— Как?

— Для начала ты назовешь меня. Ты знаешь, как меня зовут.

— Ты царь, — пробасил Танис.

— Нет.

— Ты Царь Царей, — вздохнул Танис.

Губы в его голове рассмеялись. Зубы в его голове оскалились. Танис знал, кто это такой. Именно он некогда приходил на планету, где Эрв одолел Таниса. Он когда-то приходил на все планеты. Но вот уже тысячу лет о Нём никто ничего не слышал. Танис думал, Он умер. Выходит, нет.

— Ты спасешь меня? — спросил титан.

— Я нахожусь за миллионы световых лет от тебя, Танис, — рассмеялся Царь Царей. — Я не могу тебя спасти.

— Тогда в чём же твое предложение? — сказал монстр безразлично. А ведь он почти поверил.

— Видишь вон ту черную дыру? Я могу заставить твой корабль полететь туда.

— Ты продолжаешь угрожать, но сам же говоришь, что находишься за миллионы лет от меня, — сказал Танис слегка презрительно.

— Ты не понимаешь, — голос в затылке перешел на шепот. — И не представляешь. Что ты вообще знаешь про Третьи Небеса?

Зрачки Таниса расширились. Он начал понимать.

— Так вот где ты нашел постой, — сказал Танис возбужденно. — Ты завладел силой Третьих Небес?

— Да, — сказал Царь Царей тщеславно. — И ты знаешь, нет во Вселенной силы, что была бы мощнее, чем та, что на Третьих Небесах. Я живу с сотворения Вселенной, я видел все ее уголки, я захватывал все планеты, но нигде не получал такую силу, какая подвластна мне там. Поэтому я повторяю: я могу заставить твой челнок залететь в ту черную дыру. Где ты умрешь.

— И воскресну там, — улыбнулся Танис. — Но моя сила покинет меня.

— Ты потеряешь свое неестественное бессмертие, да. Но не ты ли недавно мечтал быть смертным?

— Да, — кивнул Танис.

— Единственное, что мне не удалось за тысячу лет, это убрать с Третьих Небес тех, кто захватил их первыми.

— Людей, — еще раз кивнул Танис.

— Формально Третьи Небеса принадлежат им. Но я желаю изменить это положение дел. Мне нужен тот, кто заменит Верховного Правителя и закончит жизнь этой бесполезной цивилизации. Ты согласен им стать? А еще отомстить тому, кто поместил тебя в эту позорную капсулу?

Танис не ответил. А Царю Царей и не надо было, он и так всё знал. Челнок, в котором Танис должен был тысячи лет скитаться по Вселенной, медленно свернул к черной дыре. Танис забыл данное себе слово никогда не возвращаться на Небеса.

Content

Павел Блинников
МЕРТВЫЙ БОГ ЭРВ

Пролог

Часть первая: Волшебная лампа

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Эпилог

Часть вторая: Женские чары

Аннотация

Краткое описание первой части

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25