Алексей Близнецов

ИМПЕРИЯ

Вступление

Конец варп-перехода. Тёмное Иное измерение 26 декабря 2615 г.

Тёмное Иное измерение — безжизненное космическое пространство, без света, без звука, без ничего. Чернильная темнота, абсолютная тишина и пустота. Её Величество Тьма, миллиарды лет хранившая свою неприкосновенность — была неожиданно грубо разбужена. Триллионы пустоты, «жившие» своей странной «не жизнью», неожиданно испытали необъяснимую боль. Словно тот самый первый взрыв, давший рождение всему пространству, осветил окрестную черноту: световая вспышка как-то непринужденно, легко разорвала Тьму. Это новое ощущение не понравилось Ей, Владычице Мира, но деваться было некуда — даже сюда добрались существа, для которых Законы Мироздания были не больше, чем обычная условность. Уже и здесь, в своём доме, Тьма оказалась бессильна.

Из затухающей ярко-белой вспышки, словно народившись на свет, появилось тело огромного корабля. Его корпус словно дымился: светло-голубые силовые поля мягко обволакивали все семь миллионов тонн свободной массы стального гиганта. Словно огромное животное неизвестной породы, это существо парило в океане безграничного мрака. Вдруг, словно почуяв невидимого врага, оно встрепенулось. Башни главного калибра, похожие на огромные наросты на теле, заметались, словно собирались открыть огонь; пилоны взлетно-посадочных полос, словно направляющие арбалета, изогнулись, готовые извергнуть из себя тучи почти живых существ; башни ПВО заметались в поиске врага. Но врага не было: не было ракетных ударов, не было бортовых залпов, не было тучи дронов, похожих на саранчу — не было ничего. Сверхмощные локаторы дальнего обнаружения беспомощно щупали пространство, пытаясь хоть каким-то образом привязаться к известным координатам. Но безуспешно.

Только черная, мрачная пустота царила вокруг, абсолютная пустота, похожая на самый страшный ночной кошмар, который заставляет проснуться в ужасе и сжимает сердце холодными клещами до судорог в теле и мокрого холодного пота.

— Командир, где мы? — немного напряжённый мужской голос вывел меня из созерцания черного экрана «периметра». — Куда мы попали?

Мерцание пустого экрана без каких-либо цифровых отметок, чернильная тьма, транслирующаяся с внешних экранов и писк внешнего зонда — больше ни единого звука в боевой рубке.

— Старпом, доложить! — отдал я команду, едва не поддавшись всеобщей легкой панике и с огромным усилием заставив себя просто стоять на месте. Ведь сейчас очень многое зависело от меня, самого молодого командира корабля Императорского Флота.

— Первый дальний прорыв совершен. Точка выхода расчетная, координаты совпадают с первичными данными «Суворова», отклонение ноль. Мы на месте, командир!

Вздох облегчения невольно вырвался у всех присутствующих. Напряжение, словно висевшее в рубке марево, пропало.

— Говорит командир! Экипажу — готовность два, аварийной команде — внешний осмотр корпуса, командиру десанта — повзводно осмотр палуб, доклад старпому, комендорам — тестирование батарей в штатном режиме.

Отдавая приказ команде, я огромным усилием воли сдерживал себя: ноги по-прежнему пытались убежать, унестись в каюту — хотелось залезть под одеяло, сжавшись в комок; мрачная, чернильная пустота обзорных экранов давила на психику и разум, словно постепенно заполняя тело своей темнотой.

Ни одного проблеска света, ни одной даже самой маленькой звезды в округе — так выглядит Темное Иное измерение, наш новый попутчик до самой точки назначения «Бородино», пути в неизвестность.

Пролог

Альдебаран 13 марта 2614 г.

«Нагато», чёрный гигант сектора «империи Ниппон» — небольшого, но гордого образования Новодемократического Союза — вторую неделю висел возле Альдебарана, прячась в тени огромной планеты, газового гиганта с астероидным поясом. Капитан-лейтенант Накамута, потомок достойнейшей семьи, аристократ и самурай, в боевом скафандре мрачно разгуливал по ходовому мостику. Вторую неделю экипаж изнывал в ожидании, вторую неделю корабль расходовал ценнейшие запасы сырья, которых в «империи Ниппон» было совсем немного. Но слово «приказ» словно оковами повисло на людях, парализуя волю, желания и мысли. Ведь «Нагато» выполнял секретнейшую миссию, завершение которой, хвала богам, даст возможность выйти из ненавистного протектората Империи. Накамута скрипнул зубами и сжал эфес лучевого офицерского палаша. Гордая самурайская кровь вскипела, но дисциплина подавила желание немедленно дать приказ «в атаку». И не только это. Мощь ударных флотов, да и память предков подсказывала, что в этом мире есть сила, с которой пока никто не может тягаться.

«Ничего, — капитан-лейтенант продолжил движение по палубе, — ничего, нам бы только достроить эскадру „Мусаси“, и мы снова обретем былую славу. Гордый флаг покроет всю галактику, как когда-то половину земли». Он снова мрачно ухмыльнулся, тоненькие самурайские усики дёрнулись.

— Отметка на радаре, принимаю коды подтверждения — услышал он доклад.

«Наконец-то!» — подумал Накамута. Именно он будет удостоен чести видеть самого Посредника.

— Дежурной смене приготовиться к приёму корабля, караул в ангарную палубу, спецназу …

Сигнал автоматической тревоги заревел настолько громко, что лейтенант поперхнулся.

— Незапланированный выход из Иного измерения. Фиксируются множественные отметки на радарах — 10, 100, 2000 отметок целей, цели не опознаны, цели выпускают дронов, активированы лазерные дальномеры, многочисленные отметки ракет, наведение главного калибра, активация щита … — докладывал беспристрастный механический голос.

Ужасный грохот проламываемой брони, треск рвущихся переборок, рев кислорода, покидающего корпус корабля — всё это Накамута воспринял уже будто сон. Ощущение нереальности выключило разум; сработал механизм, предохраняющий человека от немедленного помешательства. С резким лязгом захлопнулся скафандр, на стекле шлема включился боевой режим. Но руки и ноги по-прежнему не слушались — всё происходящее парализовало тело и волю. Капитан впал в прострацию. Словно в замедленном повторе, медленно и печально мимо него проплывали бесформенные останки человеческих тел в остатках скафандров «самурай», куски панелей управления и мебели мостика, разорванные взрывами. Видя все эти разрушения, слушая хаос, воцарившийся в эфире после атаки, капитан-лейтенант даже не пытался командовать дежурной сменой. Готовность два по кораблю, объявленная адмиралом Уриу, сыграла с «Нагато» злую шутку: он быстро превратился в кучу искореженного металла. И теперь славный потомок медленно дрейфовал в разрушенной рубке, ожидая своей гибели. Ненужный парадный палаш выпал из руки, когда с грохотом лопнула переборка, соединяющая мостик и внешний корпус. Струёй кислорода тело выкинуло в открытый космос с такой силой, что на секунду потемнело в глазах. Уже отдаляясь от бесформенных обломков, окрашенных взрывами и искрами пламени, мозг на секунду отметил, как от целой тучи дронов к нему направился незнакомый по силуэтам корабль. Теряя сознание, капитан-лейтенант почувствовал мягкие прикосновения почти живой пропускной мембраны, услышал свист биологической камеры и провалился в небытие…

Бетельгейзе 13 марта 2614 г. Орбита 3 планеты.

Космическая крепость «Ла-Франц» — громадная, неприступная твердыня Новодемократического Союза — третий месяц жила в готовности номер два, что означало полную расхлябанность и отсутствие дисциплины.

«Черт её подери», — думал старшина, Дик Макларен, начальник дежурной смены, командир орудий главного калибра. С фанатизмом настоящего служаки, он яростно оттирал клавиши системы управления огнем, вытирая засаленные отпечатки предыдущего старшины Ля Круа.

«Устрою я тебе прием-сдачу вахты!» — думал Дик, заочно представляя удивленное лицо ненавистного француза. Собственно за этим занятием его и застал вой горнов боевой тревоги. На секунду замешкавшись, он бросил гигиеническую салфетку и рванул главный командный пульт.

«Пока старый черт, командир крепости генерал Можирон доплетется до рубки, да ещё после выполнения „мероприятий по подготовке к бою“, я успею дать пару-тройку залпов однозначно!» — успокаивал он себя. Военный опыт десяти последних лет, в том числе боевого столкновения с русским флотом, давал о себе знать. Боевое возбуждение делало разум четким, а действия осмысленными, голова оставалась ясной и холодной, в то время как тело просто исполняло волю. Это потом, когда всё закончится, и зондер-команда будет очищать палубы от останков тел бывших сослуживцев, будет хотеться выпить или орать на всю палубу. Но это будет потом, сейчас его ждал бой.

Влетев в кресло, Дик небрежным движением, накинул шлем управления огнем. В голове вспыхнула картинка предстоящего сражения. Моментально похолодев, старшина понял, что никакого «потом» уже не будет. Это и есть «наш последний и решительный бой», как пели ненавистные русские офицеры в ресторанах Империи. «Ла-Франц» была окружена сотнями боевых кораблей, тучи дронов незнакомой конструкции уже направлялись к ней, ускоряя свой полёт перед пуском первой волны противокорабельных торпед. Ткнув пальцем в переговорное устройство, старшина проорал в гарнитуру шлема:

— Всем боевая тревога! Батареям ПВО открыть огонь! Щиты на полную мощность!

Страшный грохот, пол, вылетающий из-под ног, мерцание аварийного освещения, удар — и снова взрывы. Когда пелена в голове рассеялась, а сознание вернулось, глаза с трудом уловили информацию со шлема. Он показывал многочисленные повреждения главного щита, боевых модулей ПВО и основного броневого пояса. Первый удар неизвестных кораблей оказался для «Ла-Франц» последним. Дик утопил клавишу пуска. Башни главного калибра в бессильной злобе выбросили четырехсоткилограммовые конусы из молибденовой стали, начинённые мощнейшими зарядами. Сорок черных рукотворных смертей моментально достигли цели — непонятного корабля, похожего на огромную тыкву. Ослепительная вспышка — это всё, что успел отметить мозг старшины Дика Макларена. Орбитальную крепость «Ла-Франц» накрыло основным ударом…

Глава первая

Начало службы. Ригель-2 20 мая 2614 г.

Я стоял на одной из десяти панорамных палуб шикарного круизного лайнера «Айвазовский» и любовался видом космоса. Не часто приходилось бывать в таких звездных системах, как эта.

Ригель — ярчайшая звезда Нового Мира с бело-голубыми протуберанцами, постепенно переходящими в мощные лучи, — пронизывала громадную солнечную систему до самых дальних закоулков. Хозяйка Пространства, Её Величество Тьма, здесь была бессильна. Яркий, ослепительный свет звезды словно изорвал её своим огнём в клочья и выгнал отсюда прочь. Тьма покорно отступила, как будто говоря:

— Я ещё вернусь, я бесконечна, а ты, … ты, Свет — нет. Но я просто немного подожду, моё время придет.

А солнце, между тем, занялось наведением своего порядка в завоеванной системе. Три типа планет, каким-то чудом сформировавшиеся тут, поражали своими размерами. Только такие громадные миры могли хоть как-то существовать с местным ярчайшим светилом. Солнце, местный безумец, словно издеваясь над своими подопечными, превратило близлежащие планеты в гигантские кипящие шарообразные котлы. Огромные струи раскаленного газообразного вещества под сумасшедшим давлением выбрасывались в пространство, чтобы под действием абсолютного ноля вскоре остыть и превратиться в затейливые разноцветные кольца из пыли и замерших газов. Затем, словно разозлившись на планеты, которые нельзя было достать и испепелить, солнце буквально выжгло на них всё живое, превратив гигантов в огромные прокаленные, разноцветные, шарообразные камни. Они висели в пустоте одиноко и сиротливо, словно ожидая своей дальнейшей незавидной участи. И только волею Пространства две из четырех десятков планет смогли вырваться из-под жестоких экспериментов своего безумного хозяина. Людям повезло несравненно больше, просто потому, что рядом с такой звездой вообще была возможна жизнь.

Мне казалось, что ослепительный свет проникал всюду: и через иллюминатор в каюту корабля, предусмотрительно прикрытый автоматикой защитными шторками, и в самый дальний уголок где-то в глубине машинного отделения. Во всём этом великолепии созвездия Ориона человек совсем не чувствовал себя хозяином. Он чувствовал себя лишь скромным арендатором, аккуратно заселившим пару самых удивительных планет этой системы, пытаясь не навредить. И система платила ему тем же, предоставляя громадные ресурсы и неисчислимую энергию местного светила.

После колонизации одна из планет, по старинке названная в честь ближайшего скопления Ригель-2, представляла собой самый современный и дорогой курорт в Империи. Планета-близнец Ригель-1, была опутана многочисленными верфями, и, по сути, была одним огромным орбитальным заводом. На нём в Империи строились боевые корабли, классом Крейсер+++. По меркам сверхгигантской системы, они находились практически рядом в каких-то двух сотнях а.у. Собственно, на неё я сейчас и летел, получив распоряжение явиться на строящийся здесь крейсер прорыва «Бородино» — абсолютно новый класс боевых кораблей Императорского Флота.

А пока я с удовольствием смотрел на красоту Пространства, окружающего наш корабль. Я никогда не думал о Вселенной, как о бесконечной Тьме или пустоте, освещаемой яркими вспышками звезд и светом далеких звездных скоплений. Звезды манили и звали, каким-то неизвестным мне чувством я слышал и видел их необыкновенную красоту. Да и Её Величество Тьма никогда меня не пугала. Самое раннее воспоминание о ней и о пространстве я четко зафиксировал в своей голове. Еще в раннем детстве, увидев в темном небе Метрополии россыпи миллиардов звезд, я впал в состояние полного восторга и понял, что мое место там, в глубинах космоса. Мне показалось, что я вижу корабли, рвущие пространство и время. Они ныряли в подпространство Иного Измерения и снова выныривали в уже видимую поверхность Вселенной. Казалось, что они — живые существа, огромные, умные и послушные человеку. На мгновение я почувствовал их на расстоянии, всех и сразу. И они как будто замерли в ожидании моего слова или команды. Продолжалось это несколько долей секунды. Но я не знал, что нужно сказать или сделать. Доли секунд и они снова нырнули в Пространство, по каким-то своим делам. С тех самых минут я понял, что мой жизненный путь там, у этих самых звезд. Среди восхитительной красоты и мрачной пустоты Пространства. Так, ещё в раннем детстве был сделан мой первый взрослый шаг навстречу мечте. Я родился и вырос на одной из трех планет системы Росс — первой Имперской Метрополии, так тогда называлась столица Империи Нового Мира. Наша семья, вопреки Имперским традициям, была не очень многочисленна и состояла из четырех человек: отец, мать, я и младший брат.

Отец — большой, сильный мужчина, всегда ставивший свою работу выше семьи. Я его практически не помню. Он был очень предан своему делу — делу всей его жизни, которое его и погубило. Практически не бывая дома, он продолжал работу своих предков — исследователей, Иного Измерения или просто Иного. Когда мне исполнилось десять лет, он пропал в неизведанных глубинах космоса, вместе с экипажем разведывательного рейдера.

Мать, человек прямой и эмоциональный, после потери отца так и не смогла снова выйти замуж и попыталась заменить личную жизнь работой, заняв руководящую должность в одном из учреждений Росс. Однако тем самым она только отдалилась от своих детей, которые росли и развивались сами по себе. Впрочем, такое положение дел всех устраивало и особых конфликтов не вызывало. С младшим братом я практически не общался. Разница в возрасте и взглядах на жизнь не особенно делала нас друзьями. Так как дома меня ничего не держало, в день своего совершеннолетия я подал заявку на поступление в Академию ВКС. Я хотел стать пилотом, вернее, навигатором. Через десять дней со дня подачи заявления мне пришел вызов в Академию. И вот теперь, после целых пяти лет обучения, я «убываю в расположение», как звучало в приказе по Академии ВКС.

— Мичману Давыдову просьба связаться с дежурным офицером, — мои размышления неожиданно прервало громкое сообщение, раздавшееся по кораблю. Странно, кому это я понадобился на лайнере? С сожалением отвернувшись от обзорного экрана, на котором уже была видна цель путешествия, я пошел в свою каюту. Через пару минут, открыв дверь электронной картой гостя, я сразу обратил внимание на экран мультимедийной системы. На нём ярким пятном горел вызов с главного поста дальней связи. Интересно. Я провел рукой по экрану.

— Слушаю, мичман Давыдов!

— Дежурный офицер связи Калмыков! — услышал я в ответ. — Господин мичман, на Ваше имя пришло сообщение по закрытому каналу, могу Вам его переслать. Прошу идентификации.

Я кивнул, снял свой офицерский амулет и вставил его в разъем мультимедийной панели.

— Подтверждаю идентификацию! — невидимый Калмыков, как и все гражданские, относился к Императорским ВКС с огромным уважением. Черно-золотистая форма, именной АККС, и офицерский палаш во все времена были предметом зависти гражданских.

— Данные сообщения загружены, — офицер дальней связи снова заговорил. — Желаю Вам приятного отдыха, господин мичман! И он отключился.

«Мичману Давыдову, круизный лайнер „Айвазовский“. Изменение в приказе на следование. В связи с…»

Я дочитал сообщение и усмехнулся про себя. Понятно, крейсер еще на ходовых испытаниях, поэтому моё прибытие на него откладывается. Ну что же, повторил я часть приказа: «…следовать к выходу номер 42 космопорта Ригель-2 к 23.00 общеимперского времени». Катер на «Бородино» уходил только поздней ночью, поэтому я решил провести свободное время на одном из пляжей, подальше от суеты и курортников, толпами перемещавшихся по космопорту. После пережитых приятных волнений и суматохи сборов, перелета из Метрополии Империи сюда, в систему Ригель, мне хотелось побыть одному. Мичманские пожитки, в виде положенной по штатному расписанию серебристой закодированной вещевой капсулы, я оставил в катере «Бородино». И налегке, взяв только положенный по Уставу АККС, летел на один из необитаемых атоллов, который находился почти на восемьсот километров «левее» космопорта. Хотя нет, при подлете к атоллу я увидел на сфере радара жирную точку отметки корабля. Ну что же, буду отдыхать на противоположном берегу. Потянув на себя штурвал управления, я поднял судно на несколько метров выше и правее и через несколько минут приземлился на пустом пляже. Катер предупредительно пискнул, поставив меня в известность о том, что до ближайшего населенного пункта пятьдесят километров, и встал в режим охранения. Хотя какое тут охранение? Курортная зона со всеми вытекающими, если только какой-нибудь форс-мажор. Тут даже активация моего любимого АККС стоила переэкзаменовки, не говоря уже о каких-то боевых действиях. Ладно, господин мичман, извольте наслаждаться внеочередным увольнением, когда еще придется? Из курса лекций по «Основам патрулирования малоизученных районов» я точно знал, что корабли Императорских ВКС сменяют друг друга в Зоне Отчуждения через месяц. Вот и буду отдыхать, раз есть такая возможность.

Я разделся и бросился в воду. Вдоволь наплававшись в чистейшей воде, я упал в прибой, подставив тело под мягкое касание волн. Как же здорово вот так лежать, давая отдых уставшему телу и нежась на солнце! Легкие облака лениво плыли по небу, периодически закрывая меня от палящего светила; местные цикады или как их тут называли здешние, трещали без умолку, предрекая усиление жары. Под шум прибоя на ум пришли воспоминания последних суток.

— Академия, равняйсь, смирно! Гардемарин Александр Давыдов — выйти из строя!

На автомате выполнив команду, выхожу, повернувшись лицом к своим сослуживцам. Умилительные рожи моих закадычных друзей — Пашки и Сани — заставляют на минуту забыть о серьезности мероприятия, о котором меня предупредили заранее.

«Вот олухи», — думаю про них, но тут же одергиваю себя. Парни искренне желают мне удачи.

— За отличные показатели в боевой и практической подготовке и безупречную дисциплину присвоить внеочередное звание мичман и направить в экипаж линейного крейсера прорыва «Бородино» класса «Новик» в состав действующего флота. Начальник училища, вице-адмирал Букреев.

Лица взводных командиров и унтеров выражают полное удовлетворение — шутка ли, за четыреста девяносто восемь лет существования Академии Военно-Космических Сил первый случай экстерната. На целых пять лет я выпускаюсь раньше. Моим друзьям из первого учебного взвода еще предстоит пройти сложные экзамены и тесты перед получением желанного именного кортика и офицерского амулета.

Я, конечно, далеко не ангел, но учеба всегда давалась мне очень легко. Возможно, этому послужили мои гены. Древние предки — земляне, от которых происходил наш Род, — все обладали незаурядным умом. Извечное для русских людей стремление к неисследованному помогло нам, сопоставив теории, физику, механику и фантастику Прошлого Времени, создать двигатель варп-прорыва, работающий на абсолютно новых принципах энергии. Именно мой далекий родственник входил в группу по воплощению в жизнь теоретических расчетов. Двигатель варп-прорыва для Иного Измерения. Собственно тогда никто и не знал, что именно такое название он получит, и что именно так будет называться прыжок в пространстве. Это сейчас мы знаем точно, куда и как надо «нацелить» корабли. А тогда, на заре варп-переходов, все исследовалось только практическим путем. Двигатели варп-прорыва у всех были настроены по-разному. Экипажем от десяти до пятнадцати человек корабли уходили в Иное. Многие исследователи не вернулись из этих варп-переходов. Другие вернулись и рассказывали о великолепных фиолетово-голубых океанах, о материках и атоллах, окруженных неимоверно прозрачной водой, которая была такой чистоты, что позволяла увидеть красивейшие кораллы на дне. Рассказывали о пронзительно-голубом небе с четырьмя лунами разных цветов и огромными сладким плодами на деревьях. Люди плавали в теплых океанах и бродили по планетам неописуемой красоты.

Все освоенные миры созвездия Млечного Пути были абсолютно безопасны. Совсем другое ожидало космонавтов, ушедших в дальний прорыв. Им повезло меньше. Первые, вернувшиеся от туда, рассказывали ужасные вещи. Это только те, кто выжил, и вообще мог говорить. Они побывали в далях за пределом понимания обычного человека, в неподдающихся вычислениям глубинах неизведанного пространства. Эти космонавты словно окунулись в первородную тьму.

Сохранилось очень мало официальной информации об этих исследованиях. При выходе в наш мир из темного Иного Измерения у многих экипажей ломалась психика, терялась ощущение реальности и бытия. Люди, вернувшиеся из глубин космоса, словно побывали на обратной стороне прекрасного. Записывающее оборудование XXII века не смогло зафиксировать ничего. После активации аппаратуры из звукозаписывающих устройств и мониторов полился невидимый, но осязаемый ужас. Все это было зафиксировано уже внешней группой наблюдения. Люди, занимающиеся расшифровкой данных, в полном составе пропитались чем-то неизвестным и пополнили ряды первопроходцев темного иного. После этого эксперименты прекратили, а данные засекретили. Всё это знал и первогодок-кадет Академии. Многие из выживших «темных» и не потерявших рассудок космонавтов так и не смогли прижиться на Земле. Выпросив повторный прорыв, они шли туда, чтобы уже больше никогда не вернуться. Где они были, и что с ними случилось, никто не знал, да и не мог знать.

Именно тот прототип позволил нашим предкам получить в свое безвозмездное владение такой кусок галактики, который в конце XXII века даже не снился старинным семьям или, вернее, уже огромным мегакорпорациям, опутавшим Землю и потихоньку уничтожавшим тот мир. Мир каких-то бумажек, бесконечных локальных войн, нечестных обещаний и предательств политиков. Мир, без которого мы спокойно живем вот уже почти пятьсот лет.

Это было трудное время. Россию, прошедшую путь от великой страны до сателлита «европейского уровня», пинали все, кому не лень. Её неоднократно пытались уничтожить то младоевропейцы в лице прибалтийских государств, то новоазиатские и закавказские карликовые страны в лице бывших частей громадной, разваленной предателями страны. Огромный, откуда-то взявшийся долг бывшей Империи, разворованная и практически уничтоженная промышленность, деградирующее население, занятое поиском бумажных и виртуальных благ. Однако, после, изобретения двигателя, давшего людям новый виток развития, в мире началось паника и брожение умов. А какая случилась истерия в средствах массовой информации и на всех уровнях государственных властей мирового сообщества! Тайное общемировое правительство осознав, что скоро лишаться не денег и не людских ресурсов, не мегакорпораций, а власти решила пойти ва-банк. По всему миру произошли массовые террористические акты, направленные на устрашение людей и правительств независимых стран. Волна террора, прокатившаяся по матушке земле, развязала целую кучу локальных войн, небывалых по силе и жестокости. Но было уже поздно, первые переселенцы ушли в Иное навсегда. А земля с остатками материков и полубезумным населением осталась там, в своем насквозь прогнившим и умирающем мире. Высшие силы решили дать людям то, что человечество искало все эти долгие две с лишним тысячи лет. Они подарили нам новый мир непорочный и живой, мир справедливости и правды. Осуществилась мечта человечества, о которой писалось в фантастических книгах и сказаниях. Зачастую жертвуя собой, а чаще всего и своими близкими, первопроходцы осваивали Новый Мир. Сбросив гнёт ненужных законов и предрассудков человечество развивалось неслыханными темпами, ведь для этого у него теперь было всё. Великолепные, не тронутые планеты и огромные людские, и минеральные ресурсы. И главное — у людей была свобода, не «обеспеченная конституцией и гарантом» а настоящая свобода. Любой переселенец был волен в своих поступках и построению собственной жизни. В мирах, осваиваемых людьми, не было нужды в различных многоступенчатых системах управления. Всё это привело к тому, что разведанные в начале освоения, миры были стремительно заселены. И после этого человечество столкнулось с проблемой. Планет, пригодных для обитания человека в Пространстве оказалось неожиданно мало. Все эти прекрасные и такие близкие миры по большому счету оказались непригодными для колонизации. Огромное Пространство поражало пустотой. Нет, в нём, конечно, было всё: от звезд-гигантов с пронзительно голубым светом до кроваво-красных сверхкарликов. Огромные скопления солнц в центре галактики, испепеляющие радиацией любое вмешательство в их дела и унылые одинокие, почти погасшие светила Внешнего Мира — уже за пределами досягаемости кораблей. Практически все звезды были окружены целым гирляндами планет, которые в свою очередь были увешаны астероидными полями, состоящими или изо льда или из минералов. Но человек на то и человек, чтобы бороться с трудностями. Люди создали Первую Метрополию, увешанную целой гроздью корабельных верфей. И тогда изучение Нового Мира, продолжилось невиданными темпами. Миллионы автоматических зондов оснащенных двигателями варп-прорыва отправились на поиск таких необходимых людям планет. И не только в Новом Мире, зонды были также направлены в галактики — сателлиты, однако, как и ожидалось, миры готовые к приему колонистов насчитывали всего лишь десятки. К концу XXIV века было решено отказаться от заселения единичных планет Магеллановых Облаков, Пегаса, Секстана и Большой Медведицы, потому, что это просто не имело смысла. Поэтому в XXV веке все 317 планет Нового Мира пригодных для жизни были заселены. До начала освоения русские люди на Земле были искусственно разъединены и разобщены, погрязнув в битвах за деньги и бесконечных войнах за чужие идеалы. Но, получив в свое владение от высших сил Новый Мир, мы вспомнили свои лучшие качества: благородство и честность, самопожертвование и бесконфликтность. Все это в совокупности и породило возрождение Имперского духа, возрождение самой Империи. Сражаясь за частоту этого мира, первые переселенцы ясно осознали, что старые законы отжили свой век и стали не нужны. В Новом Мире ценились лучшие человеческие качества, поэтому и был созван Первый Совет. В нем собрались наиболее уважаемые первопроходцы и воины. Этот Совет и выбрал Первого Императора — так родилась наша Империя. Хотя лучше сказать, что восстановилась историческая справедливость. Воссоздав Империю, которая никогда никого не завоевывала, но достигла огромных размеров и небывалых достижений на Земле. Она продолжила жить и развиваться в Новом Мире. Она вбирала в себя новые, непохожие друг на друга миры и территории она, словно заботливая мать, вела их к миру и процветанию. Первым Императором стал человек, прошедший на Земле не одну войну. Он был простым русским офицером, для которого слова Родина имело первостепенное значение. Оставаясь человеком чести, душа которого не очерствела и не наполнилась злобой. Он сражался за свою Родину, поруганную и растоптанную «демократическим» и «пресвященным» миром на Земле и продолжил сражаться с Пространством в Новом Мире. Он первый решился уйти в Иное. Одним из первых он вступил на планету Росс, ставшей впоследствии первой Имперской Метрополией. В дальнейшем традиция выбора Императора сохранилась. Не было престолонаследия, страшных вещей, которые происходили на Земле. Не было и подковерных и прочих интриг вокруг престола. Потому, что у Императора просто не было наследников. Должность эта не предусматривала семью, и после очередного десятилетнего цикла глава Империи переизбирался. Эта были славные и трудные времена. Времена освоения новых миров, становления Империи. От колонизации унылых планет альфа и бета Центавра до штурма главной цитадели квазусов злобных людям существ в туманности Вуаль. Проделав весь этот сложнейший путь, закалившись в сражениях и трудностях Нового Мира, наши предки, завещали хранить и оберегать этот прекрасный мир, без раздумий вставая на защиту от любой агрессии, не терпя никаких попыток унижения или оскорбления своей Империи. И Империя отвечала нам тем же: любой подданный был под гарантированной защитой ее армии и флота. Но в этом прекрасном мире мы были не одни.

Примерно через сто восемьдесят лет после начала освоения космического пространства, сюда попали и выходцы из так «демократических» стран Земли. Империя снова показала себя с лучшей стороны, передав технологии двигателей старого образца на Землю. Чтобы все могли насладиться прекрасным Новым Миром. Ведь после войны всех против всех на Земле почти не осталось населения. Однако бывшие теневые правители земли, выжившие в Последней войне, уничтожив большую часть населения Земли, присвоили эту информацию для себя. Быстро сообразив, какую выгоду можно приобрести. Они стали называть себя новодемократы, новолюди или просто ново. Вначале осторожно, наблюдая за реакцией Империи, а затем все наглее и наглее, осваивая не очень пригодные планеты, Новодемократический Союз осваивался в новом для себя пространстве. Империя смотрела на эти выходки сквозь пальцы, до тех пор, пока это не коснулось ее подданных. Через двести сорок лет, решив, что Империя незаконно и неправильно владеет частью миров, они сделали попытку решить все как обычно, с помощью грубой силы. Объединившись с влачащими жалкое существование Новоамериканскими Штатами, они решили ударить по Первой Метрополии с ее базами и огромными промышленными блоками. Трех часовая война, под таким именем она вошла в историю, была моей любимой игрой в детстве. На настенном мультимедийном устройстве я бесконечно моделировал грандиозное сражение флотов, засиживаясь до полуночи. Но в жизни все получилось не так. По данным разведки армады семь из десяти флотов Империи находись в пределах трех и пяти дневных варп-переходов. Не ожидая ответного удара, объединенный флот попытался сбить орбитальные автоматические башни, а затем высадить десант своих особых штурмовых войск «дельта». Каково же было их удивление, когда на подходе к Метрополии неожиданно стали открываться «порталы» Иного. Всей объединенной армаде из тысячи трехсот кораблей противостояла группа быстрого реагирования Империи в составе отдельного корпуса ВКС, а через двадцать минут туда же к Россу вышли и десять основных флотов. Осознав, что предстоит сражение не с мирными поселенцами, а с Императорским Флотом правители поняли свою ошибку. После первого залпа наших кораблей армада, резво развернувшись, попыталась уйти. Но это им не удалось, еще два часа наши силы колошматили разбегающихся по системе новодемократов и новоамериканцев. От их флотов не осталось ничего. Но это было еще не все. Первому Гвардейскому Полку Космодесанта была дана команда на ликвидацию бывших правителей Земли и всей руководящей верхушки, так называемых правительств. Что и было выполнено в кратчайшие сроки. После трех часовой войны территории Новоамериканских Штатов и Новодемократического Союза отошли под протекторат Империи. После того избиения в Новых Мирах осталось только одна реальная военная сила-Империя. Конечно, никто и не думал заниматься террором и насилием над жителями покоренных миров, ведь им и так досталось не очень завидная доля. Жизнь в Окраинных мирах была очень суровой. Поэтому Император принял решение не принимать карательных мер и оставить эти, уже вполне безобидные новообразования, в качестве промышленной группы. Даже не пытаясь изменить на них политический строй. Там сразу же прошли новые, конечно же, самые демократические выборы, и на вершину власти взгромоздились очередные горе-правители. Был даже создан Конгресс Объединенных Миров, но эти малопонятные игрища по-прежнему никого в Империи не волновали, благо свои обязанности Объединенные Миры исполняли в срок и в полном объеме. Не забыли они, и восстановить свой флот, назвав его Армада, увековечив тем самым исторические события тех лет.

Да, это было время сверхлюдей. Нашему поколению, конечно, далеко до них. Но и мы кое— что умеем. За десять лет Академии из любого человека можно сделать машину для войны. Но именно 1 Гвардейский Корпус Космодесанта решал наиболее опасные и неразрешимые задачи. Из первого полка, этих сверхлюдей XXII века, в боях и освоениях пространства многие погибли, их фамилии навечно внесены в список Императорского Флота.

Поступить туда, даже при всех моих способностях, оказалось просто не под силу. А требования к абитуриентам там были просто запредельные. Да и физическим сверхздоровьем я никогда не отличался. Получить право носить голубой берет с символом ВКС и микрочип — амулет, получат далеко не все. По древней традиции, в парадную форму полка входят и так называемые «тельняшки». Когда то очень давно, на далекой Земле такие войска называли ВДВ, краса и гордость бывшей России.

Пройти вступительные экзамены — это попасть в список счастливчиков, претендентов на поступление. Еще бы, конкурс составлял семь тысяч человек на место. Там готовят элиту, в полном смысле этого слова, космодесанта. Людей, которые могут все. Кстати на нашем крейсере есть батальон, приписанный к разведке. И лейтенантом, в должности командира взвода, там служит мой отличный приятель Костя Пащенко, такой же, как я выходец из Росс. Познакомились мы очень интересно на втором году моей службы в Академии. В одной из увольнительных прогулок по Нью-Йорку на Медисе, тогда он был еще вполне нормальной колонией, а не выжженной пустыней с кратерами орбитальных ударов армады глотов.

Мне всегда хотелось посмотреть, что такое «демократический мир». В эйфории от осознания того, что я нахожусь на такой популярной у новодемократов планете, у меня срывало голову. Еще бы, тут можно было все: взять напрокат десантный корабль класса «Миссури». Пусть старый, времен освоения планеты, но вполне боеспособный, или ударный танк «абама» — по имени последнего земного президента США и легко так выпустить боезапас, по мощности не дотягивающий конечно до современного катера пограничной службы Империи, но вполне так себе и ничего, по мишеням в море. Или, например, в костюме космодесанта, участвовать в захвате планетного материка, смоделированном в полном соответствии с реальными событиями. Конечно, даже виртуально убивать несчастных аборигенов, заслуживших свою смерть только из-за жадности первых колонистов Новоамериканских Штатов, мне, воспитанным родителями в строгом следовании незыблемых русских традиций, было жалко, но молодость и жажда приключений тянула и манила. Да и все, увиденное на мониторе шлема, просто напоминало компьютерную игру. Наш «взвод» таких же парней от тринадцати до восемнадцати лет, громил врагов. Словно воплотившись в генерала Сталлоне, который якобы командовал высадкой десанта на материки планеты, я орал в микрофон связи, требуя новых координат целей, и со скоростью компьютера поражал цели. Я старался набрать максимальное количество очков, чтобы претендовать на супер приз — копию АККС-1000. В один из моментов боя, скорее почувствовав, опасность, я кувырком вышел из-под реального обстрела. Откуда эти всполохи сзади и след от разрывных боеприпасов на базальте от старого, но вполне боевого оружия? Похоже, увлекшись виртуальной «войнухой» я сильно вылез вперед атаки, ведь со мной в эшелоне «десанта» были обычные парни, ученики колледжей и технических институтов. Все эти мысли неслись в голове уже после того, как мое тело, не забыв тренировки в Академии ВКС, вышло из-под обстрела и старый, но вполне надежный АККС-1000, застыл в руках в сторону развернутый в предполагаемого противника. Ага, вот и он, стрелок. Из-за корпуса старого орудийного планетарного комплекса высовывалась рожа молодца, покрытая юношескими прыщами. Он с опаской, и какими— то стеклянными глазами безумца — любителя марихуаны, с недельным стажем, выглядывал в мою сторону. Похоже, тут велась не просто игра, я слышал, что на таких «высадках» периодически гибнут люди, но абсолютно не предал этому значения. Хотя прекрасно помню, как на меня смотрел главный менеджер аттракциона.

— Вы русский?

Получив утвердительный ответ, он напрягся, а затем, взяв себя в руки, заставил растянуть губы физиономии в улыбке. — Я должен Вас предупредить, господин гардемарин, что перед началом шоу «Захват Новоамерики» вы должны подписать уведомление о том, что ознакомлены с высокой травмоопасностью.

Да ладно, вы что, какой несчастный случай? И я тут же подписал бумагу перед началом действия. Меня ждал настоящий АККС-1000. Тяжеленный, с кучей навесного оборудования, ночными и инфракрасными прицелами, и мощными разрывными патронами. Отлично помню лицо менеджера по организации развлекательного круиза, так называлась эта инсценировка. Оно выражало, какое— то удовлетворение что ли, но тогда я наплевал на всю предосторожность, меня ждал катер и сражение с аборигенами.

Похоже, что я тут немного заигрался. Но тут уже вступили в действие мои инстинкты воина — чувства обострились, руки крепко сжимали ствол оружия, направив его в сторону противника. Так, и что мне теперь делать? Начинать тут войну? Неужели этот тип, с лицом переростка-второгодника, и вправду решил меня успокоить? Или это не он? И все мне привиделось? Да нет, пока еще не большая, но уже вбитая в голову военная выучка подсказывала мне, что это не так. И все происходящее на самом деле. Глаза уловили движение справа и тут же оттуда прилетело. Только врожденные рефлексы спасли мне жизнь: среагировав на сотую долю секунды раньше, сгруппировавшись, я сделал кувырок в сторону и ушел с линии огня. Землю, расплавленную ударами плазмы с орбиты, где секунду назад стоял гардемарин Давыдов, пропахала очередь разрывных пуль. Осколки камня больно ударили меня в бок. Охнув, я еще сильнее сжался и, продолжая катиться, выронил из рук рюкзак — мародерку, с запасными магазинами. Оценив свое новое местоположение, я впал в отчаяние от собственной глупости. Ну как же так, ведь за такой фокус с магазинами в Академии на стрельбах меня бы просто выгнали с полигона, с последующей вечной «пропиской» в наряде на «тумбочке». Я просто заигрался в войну, позволив своим юношеским эмоциям взять верх над рассудком.

Позиция была хуже некуда: я лежал в воронке, слева и справа практически открытое и простреливаемое место. Сзади враги, в неизвестном количестве, бежать можно только вперед. Вперед? Ага, сейчас, они ждут от меня такой глупости. Глянул на счетчик патронов — двадцать разрывных, пять зажигательных, подствольные гранаты и вакуумные заряды — ноль. Ну, вот это совсем плохо. Вот сейчас сюда прилетит подстволка и всё, прощай гардемарин Давыдов.

Но времени «на подумать» не случилось. Недалеко грохнуло. Я развернулся на звук, какой то писк или визг — и тут же все стихло. Осторожно выставив голову из своего «окопа» я попробовал понять, что происходит, но тут же справа раздался оглушительный грохот. Я едва успел вновь нырнуть в воронку. Затем раздалась очередь, патронов, наверное, на двести. Ничего себе, там что происходит? И кто в кого так стреляет? Такой очередью можно запросто свалить с ног десантника в штурмовой экипировке, ну конечно если попадешь. Оглушительный грохот и беспорядочная стрельба по фронту метров в пятидесяти от меня подкинула меня вверх. «Где наша не пропадала» — решил я. Там точно, что то происходило. Выпрыгнув из воронки, я помчался на звуки боя. Но добежать не успел. Из-за старого корпуса мобильного штаба десанта, вышел человек. Выглядел он просто: в руках такой же, как у меня АККС, но в каком-то странном варианте. На голове полное отсутствие волос и вообще растительности, кроме бровей и ресниц, по пояс голый, играющий крепкими мышцами, в десантных штанах. Еще издали я заметил у него на поясе какое-то полотенце, в полосу. Мне, после пережитого, он показался воплощением того самого генерала Сталлоне. Глаза этого человека смотрели на меня с насмешкой и удовлетворением.

— Привет, земеля — ухмыльнувшись, сказал он по-русски, и тут же, его лицо растянулась в широченной улыбке.

— Привет — машинально ответил я.

— Костя — представился он, протянув руку для рукопожатия. АККС он спокойно держал в левой руке, между прочим, он весит три килограмма, а с полным боекомплектом и навесным оборудованием около пяти.

— Александр — представился я.

— Классно повоевали?

— Ага-.

После всего произошедшего я находился, в какой— то прострации. В это время раздался звук окончания огненного представления. По идее нам следовало уже убираться отсюда, но мой новый знакомый и ухом не повел:

— Пойдем, братишка, поможешь.

Он шагнул назад, в корпус сооружения, моментально пропав из виду, я пошел следом. Пройдя сквозь развороченный пулями и взрывами пыльный, металлический корпус, я вышел на ровную площадку и обомлел. На ней стройным рядком лежали пять человек. Все они были буквально спеленаты десантной сеткой от старого автоматического противоракетного комплекса. Одного я узнал сразу — это был тот бродяга — наркоман, который пытался меня выцелить. Остальных я никогда не видел.

— Красавчики, — протянул Костя, пнув ногой в бок самого здорового. Тот что-то нечленораздельно замычал, но продолжал лежать.

— Ты знаешь Саня, кто это?

— Нет, — ответил я.

— Это новоевропейская ячейка «носителей чистого мира». Я давно за ними охотился и тут вот им пришел конец. Сейчас прилетит «Смелый», и мы их отвезем в Службу. Там эти красавцы быстро станут шелковыми и податливыми.

Ничего себе. Так вот кто пытался поиграть со мной в войну. Секта «носителей чистого мира», которые промышляют «тихими акциями» по всем Освоенным Мирам. Впрочем, не брезгуют и банальным: грабежами и захватом заложников. Видимо тут они просто решили расслабиться и вволю пострелять по беззащитным целям, но они ошиблись в выборе.

— Ты извини, братишка, что я не сразу тебе помог, надо было вытащить их всех, и ты мне в этом здорово помог — снова заговорил Костя.

Я даже не сразу понял, что мой новый знакомый имел в виду, а когда понял, поинтересовался: типа наживки? Костя улыбнулся и, кивнув головой, продолжил.

— Да ты не переживай, вся ситуация была под полным контролем, в любой момент я мог тебя прикрыть. Неужели ты думаешь, что Гвардия способна дать погибнуть кому то из Имперских подданных?

Гвардия? Ничего себе, так этот паренек, а по виду Косте было не больше тридцати, из самого, что не на есть элитного подразделения флота? Теперь, после этих слов, я уже понял, что за полотенце было у него на поясе. Конечно же, это была сброшенная с плеч тельняшка один из символов 1 Гвардейского.

Наше необычное знакомство продолжилось и со временем переросло в обычную мужскую дружбу. Как выяснилось позже, Костя закончил Академию еще два года назад и сейчас служил в одном из подразделений Службы. Но его всегда манили глубины Пространства. Он написал рапорт командованию на перевод в действующий флот и ждал окончания строительства совершенно нового типа боевых кораблей — крейсеров прорыва типа «Новик». Оказавшись необычайно умным и дружелюбным человеком, он всегда напоминал мне русского богатыря, честного и смелого. Поскольку он был старше меня на шесть лет, я очень многому у него научился и с нетерпением ждал нашей встречи на «Бородино».

Все эти воспоминания и мысли пришли на ум именно сейчас в момент, когда я просто лежал на пляже и смотрел в небо. Шалости гардемаринов в Корпусе, строгие преподаватели, усатые унтера и изнурительные кроссы, экзамены и зачеты, короткие увольнительные, все, что я раньше знал — осталось в той, уже прошедшей жизни. Пришло время, к которому меня готовили все эти годы — время служения Родине. Осознание этого добавляло уверенности в силах, а по-другому, и быть не могло. Незаметно я погрузился в дремоту, пережитые волнения и перелет совсем не оставили сил моему молодому организму. И я вновь увидел этот сон:

..космический корабль класса линкор, огромный и черный с яркими пульсирующими узорами на бортах, летел сквозь слои атмосферы к поверхности планеты навстречу своей судьбе. От гигантских тепловых нагрузок энергетические щиты уже изменили свой цвет на ярко малиновый. Активная броня, скатывалась слезой, стремясь расплавиться, нано боты уже начали свое сумасшедшее метание по поверхности двойного корпуса, стремясь заделать пробоины. Корабль без видимого управления и возможности увернуть от этого падения, летел к своей гибели, стремительно приближаясь к сине-фиолетовой воде. Я как будто стоял в рубке управления и смотрел на приближающуюся смерть, глаза уже различали волны, которые вот-вот поглотят и меня…

Что-то противно и нудно пищало, возвращая меня из сна. Оно заставляло отвлечься от созерцания моего падения в волны. Посторонний звук возвращал меня в реальность. Я с трудом открыл глаза, палило неимоверно: кожа покраснела и схватилась на солнце. Но звук, доносящийся из катера, подкинул меня быстрее, чем желание окунутся в океан. На бегу одеваясь, я пытался разглядеть сигнал. На сфере управления катером алыми всполохами, пытаясь привлечь внимание, горела та самая точка прогулочного катера с противоположной стороны острова. Причем горела срочным вызовом — сигнал SOS. На экране творилось, что-то не понятное: какие-то точки суетливо и хаотично прыгали вокруг его отметки. Уже окончательно проснувшись, я инстинктивно передвинул поближе к себе свое оружие. Постоянное ношение именного штурмового комплекса имперскими офицерами было узаконено еще в эпоху первых переселенцев. Я пожалел, что оставил свою мичманскую капсулу в катере. Повседневная форма не особо располагала к перестрелкам и сражениям. А то, что случилась нештатная ситуация, я уже понял. Тяжесть моего любимого оружия окончательно разбудила меня и придала уверенности, снова глянув на экран сферы, я принял решение.

Система управления уже проложила самый короткий и быстрый маршрут. Ведь судя по данным с радара, там было пять движущихся отметок. Через секунду мой катер уже летел в ту сторону. Снизив машину на три метра, я спрыгнул, перевернувшись в воздухе и, приземлившись, трусцой побежал к шуму прибоя. Катер по заданной траектории ушел выше и полетел по направлению к точке встречи. Через несколько десятков секунд мы с ним встретимся, но уже на месте непонятных событий. Я слегка нажал амулет выпускника Академии, одновременно с этим автоматический комплекс, лязгнув заряжающими механизмами, взвелся и встал на предохранитель. Через мгновение в голове возникла «картинка», откуда подавался сигнал. АККС-1500 работал безупречно.

В десяти метрах над морем «завис» накренившийся на правый борт, прогулочный катер. Вокруг него носились блестящие сферы, размером с небольшой аэрокатер. Сферы издавали громкие, предупреждающие звуки. Одновременно со звуками в сторону катера вылетали синие плазменные лучи. Попаданий было уже очень много, он постепенно превращался на мишень в тире, покрываясь отверстиями с оплавленными краями.

Комплекс «выдал» информацию:

— Живой объект, находится в спасательной капсуле. Угроза — нейроботы-ремонтники, количество целей пять, вооружение лазерные и плазменные резаки, повреждена структура управления. Для сохранения жизни человека подлежат немедленному уничтожению. Запрашиваю подтверждение на активацию.

Боевая мыслеформа пронеслась быстрее осознания того, что я начинаю пальбу в пределах Имперского курорта. И это влечет взыскание в виде вручения красного жетона. То есть меня, офицера Императорского Флота, после активации АККС-1500 в пределах обитаемого мира должны были подвергнуть процедуре переэкзаменовки на право носить комплекс. И это после блестящего экстерната Академии ВКС. Но человеческая жизнь со времен Исхода ценилась больше, чем жетоны переэкзаменовки. Я прекрасно знал, что могут натворить нейроботы, которые неизвестно как оказались вдали от Главной верфи Императорского Флота. И где им вообще не было места. Но это потом. В этот момент мой катер вылетел на «оперативный простор», два нейробота, подчиняясь каким-то своим особым мыслям, перенесли огонь на него. Повинуясь заложенной программе, тот стал резко менять угол и высоту, пытаясь увернуться.

Ни секунды не колеблясь, я отдал команду: огонь! Комплекс легко вздрогнул, и первая сфера стекла в океан, еще четыре выстрела, все. Пора смотреть на добычу.

Я мысленно усмехнулся, да уж, прямо корсар, победивший тупых роботов. Впрочем, это не умоляет моей заслуги пред собой: вся операция была блестяще реализована. Через мгновение мой прогулочный катер уже подлетал к своему покореженному собрату. Видимые повреждения были просто ужасны.

У катера не осталось ни одного из четырех маневровых двигателей, кабина управления разбита полностью, из обитаемого модуля в океан выливалась какие— то жидкости. Жаль. Хороший, дорогой катер, был.

— Идентифицирован объект: подданный Империи, человек, пол — женский, полных лет двадцать два, угроза жизни ноль процентов, — вновь ожил АККС.

Ты, и правда корсар, помимо корабля еще и женщину добыл. Ну что же пора знакомиться, усмехнулся я и вызвал уже три минуты ожидающий моих команд прогулочный катер. Приблизившись к месту сражения, я аккуратно, стараясь не испачкаться в ракетном топливе, перепрыгнул на борт спасенного судна. Нажав амулет выпускника Академии для деактивации оружия, через пару минут я стоял возле наглухо закрытой двери спасательной капсулы. АККС, звякая своими механизмами, мешал мне открыть дверцу капсулы. Я положил комплекс на пол катера и вплотную занялся дверцей спасательной капсулы. Пришлось изрядно повозиться, но через некоторое время она поддалась моим усилиям и открылась. Я одел АККС на плечо и вошел в полумрак спасательной капсулы. Внутри, освещаемая лишь аварийным светом, прислонившись спиной к антигравитационной спасательной камере, сидела девушка. Она была одета в белый, облегающий комбинезон, с эмблемой техника инженерной службы на правом рукаве. Сложно было не заметить и светло-русые волосы, выбившиеся из-под форменного берета, ясные серо-зеленые глаза. Взгляд которых, как мне показалось, видел меня насквозь, и в то же время излучал спокойную уверенность.

— Здравствуйте, господин мичман! — девушка легко встала с пола, продемонстрировав исключительную гибкость фигуры.

— Добрый день — госпожа техник! — не растерялся я, вскидывая руку к правому виску, отдавая честь.

На полу капсулы, издавая повторяющие низкие звуки, лежал странный предмет. К моему удивлению незнакомка вела себя абсолютно спокойно. Как будто, не понятно, почему взбесившиеся нейроботы, ее даже не напугали. Она наклонилась, и подняла с пола дистанционный пульт управления, который продолжал издавать мерзкие низкие звуки.

— Наталья — представилась она, протягивая руку.

— Александр — я осторожно сжал ее сильную тонкую кисть.

— Да вы не переживайте, ситуация была под моим полным контролем — модуль управления, как вы видите, все это время находился у меня. Спасибо, конечно, но Вам не стоило так обходиться с несчастными ботами.

Вот тебе и номер. Оказывается я тут вообще лишний? И все было под контролем, да и вообще тут эксперимент был: расплавится катер или нет. Выживу или не выживу. И полностью изуродованный наружный корпус катера, и топливо из разбитого бака, это все было контролируемо? Вместо всех этих мыслей, которые, пронеслись в голове за сотые доли секунд, с трудом, скрывая недоумение, я произнес:

— А сигнал экстренной помощи? Это тоже было под контролем?

— Сигнал? А, ну да, конечно, это я активировала его случайно, когда пульт уронила — как то уж очень быстро, как будто заранее зная вопрос, ответила она.

Я, молча, закусил губу и отвернулся. Ну и номер, выходит, заработав кучу неприятностей на свою мичманскую голову, еще даже не попав на «Бородино» я просто так расстрелял нейроботов, которыми наверняка управляла эта девушка. Просто замечательно!

— Позвольте откланяться, госпожа техник, я спешу — как можно суше сказал я, — раз вы находитесь вне опасности, честь имею!

— Ух, какой серьезный! — вдруг звонко рассмеялась она — да вы не сердитесь, Саша — неожиданно как то мягко проговорила Наташа — я совсем не хотела Вас обидеть. Любой офицер на Вашем месте поступил бы точно так же. Поэтому давайте все забудем и пообщаемся немного. Да и вообще, давайте уже на «ты», ладно? Мы не особо возрастные, чтобы друг другу «выкать»? Я уже не спешил уходить, вся злость, куда-то подевалась, и, повернувшись к ней лицом, я произнес:

— Хорошо, будем на ты!

Остатки внезапно свалившегося мне на голову увольнения мы провели, болтая о всякой ерунде, при этом изредка бросая взгляд на горизонт. Примерно через полтора часа сюда к атоллу пришел грузовой автоматический склад, который занялся сбором остатков несчастных нейроботов — ремонтников, сложивших свои микросхемы в неравном бою с офицером Императорского флота.

— Ну, всё, пожалуй — Наташа поправила волосы и посмотрела на меня. — Пора возвращаться на верфь. А ты куда сейчас? — задала она вопрос.

— Убываю в расположение, меня катер ждет на «Бородино» — ответил я, опять переходя на официальный тон.

— На «Бородино» — с уважением посмотрела на меня моя неожиданная собеседница.

— Да, через пару дней он идет в первый прорыв, не могу знать куда — я еще и не преступил к службе…

И тут я вспомнил о стрельбе на пляже и настроение сразу испортилось. Переэкзаменовка это очень плохо, в глубине души всё еще надеюсь, что пронесет. Хотя какой там. АККС-1500, лежащий сейчас на полу моего катера, несколько оцарапанного выстрелами плазмы, боевой модуль, запрещенный к использованию на обитаемых Имперских мирах, и надежда, что его активация останется незамеченной — просто смешна. Я с тоской глянул на сферу катера, ну да, вижу. На ней четко видно черно-желтое сообщение полицейского управления, мой любимый АККС-1500 уже заблокирован, осталось получить красный жетон на переэкзаменовку.

— Да и плевать — буркнул я себе под нос, отвернув голову от моей прекрасной спутницы.

— Тебя, наверное, накажут? — с каким-то участием спросила она и посмотрела мне в глаза. — Ты извини, ещё раз сказала она, я правда не хотела тебе навредить, я даже специально сюда улетела, подальше от всех. Мой эксперимент был не очень безопасный.

— А кстати, — неожиданно вспомнил я, на секунду отойдя от чар этой девушки. — Что ты тут делала?

— Да так — она неопределённо покрутила рукой в воздухе, — Воплощала в жизнь кое-какие теории. Мы с папой давно интересуемся …

Её рассказ прервал звуковой сигнал автоматического склада, который уже закончил работы по сборке и уничтожению даже следов разбитых нейроботов на воде и суше. Услужливо распахнув дверь, он терпеливо ожидал своего пассажира, прекрасную девушку, знакомство с которой принесло в мою душу какие-то новые чувства, которые я никогда раньше не испытывал.

— Мне тоже пора, спасибо за вечер — Наташа обернулась на секунду. — Была очень рада с тобой познакомиться, надеюсь, увидимся ещё! Она протянула узкую сильную ладонь, и сразу же пошла к своему кораблю.

— Разрешаю взлет! — легко поднявшись на борт, сказала Наташа, обращаясь к авто — пилоту корабля. Дверь мягко закрылась и автоматический склад, весь опутанный какими-то манипуляторами, резаками и прочим оборудованием постепенно ускоряясь, плавно пошел ввысь, разрывая легкие кучевые облака, стремясь быстрее покинуть наземный мир и уйти туда, где ослепительным светло-синим цветом пылал Ригель.

Я еще долго смотрел на удаляющийся в синеве бесконечного неба корабль. Сегодня я пережил нечто необычное и волнующее. Что это было? Неизвестное мне чувство заставляло снова и снова вспоминать наш разговор, её ясные, красивые глаза с необыкновенным блеском, низкий для девушки, но очень приятный голос. И самое главное ощущение того, что я знал её всю свою жизнь.

Когда её автоматический склад, резко ускорившись, пошёл ввысь и исчез в пронзительно — голубом небе Ригеля-2, я пришел в себя и поплелся к катеру.

Пора было возвращаться к службе, меня ждал «Бородино».

Глава вторая

Неравный бой. Ригель-2 21 мая 2614 г.

В здании космопорта суета царила и ночью. Хотя разве можно утверждать, что половина одиннадцатого — это уже ночь? Тем не менее, посетителей было очень много. Военные с эмблемами ВКС, офицеры полиции, какие-то «ново» одетые в странные, по имперским меркам, разноцветные вещи, и больше похожие на чудаковатых «инопланетян». Семьи с детьми, уже покидающие курорт и только что прилетевшие. Отличались они друг от друга только наличием или отсутствием шикарного местного загара цвета спелого персика. Дети иногда радостно галдели, когда что-то особенно красивое представлялось взору через большие панорамные окна. По имперской традиции космопорт был построен в одном из высокогорных массивов, поэтому из его окон открывался великолепный вид на океан с целой россыпью островов и островков. Под ночным небом они и правда очень красиво смотрелись, освещенные светом ночных увеселительных заведений, гостиниц и развлекательных комплексов. На одном из островов я сегодня познакомился с девушкой, при этом настолько был ей занят, что даже забыл спросить хоть какой-то контакт. За что уже полчаса искренно ругал себя и никак не мог остановиться.

«Отлично, господин мичман! Ну, ты и растяпа! Ну как так? О чём думал? Ладно, всё-таки я как-никак принадлежу к Императорскому флоту, и кое-с кем тут знаком. Костя, верный друг, наверняка мне поможет». Мысли лихорадочно летали в голове. Мысль о том, что я больше никогда не увижу эту девушку, сводила с ума. «Думаю не так много на Главной верфи девчонок, работающих техником нейроботов-ремонтников. Управлять ими даже я бы смог не сразу». Размышляя, таким образом, я шёл к месту, где стоял дежурный катер. Его массивный борт уже был мне виден. Низкий, приземистый, силуэт, которого практически скрыл из глаз дежурного офицера в полевой десантной форме 1 Гвардейского корпуса, который практически растворился на фоне корпуса корабля. Но, подойдя поближе, я увидел, что офицер не один, рядом с ним расположились два десантника с лихо заломленными голубыми беретами с эмблемой золотого двуглавого орла. Впрочем, их лихость не ввела меня в заблуждение: тройка вполне грамотно расположилась на входе, обеспечивая самый удобный сектор обороны. Увешанные с головы до ног тяжёлым вооружением, тройка откровенно валяла дурака, пытаясь слиться с толпой отдыхающих. Однако выходило это у них плохо.

— Мичман Давыдов, предписание штаба флота, вещи на борту — я протянул свой офицерский амулет дежурному капитан-лейтенанту.

Тот кивнул, и кинул карту в приемное устройство, через секунду я стал полноправным флотским офицером.

— Отход через тридцать минут, место по боевому расписанию двадцать четыре — равнодушно кивнул он мне и, указав на проем входа, вернул офицерский амулет.

— Рядовой проводит Вас — он выделил слово «Вас» каким-то особенным уважительно-пренебрежительным тоном старшекурсника Академии к «салаге».

— Антипов, проводи господина мичмана в кубрик — козырнув, капитан-лейтенант снова уставился на семейство ново, молоденькая девушка с ярко-голубыми волосами явно завлекала дежурного офицера, строя ему глазки.

Десантник в полевом камуфляже поправил на плече огромный АККС -1550 и мягко, для его громадного тела, нырнул в люк.

С замиранием сердца я двинулся за ним, ведь это было моё первое посещение настоящего боевого корабля. Впрочем, боевым кораблём назвать дежурный катер было уж чересчур напыщенно. Все тренажеры, объемно-галографические макеты приучали нас к боевым кораблям, но настоящее — естественно другое. Впрочем, катер ничем не удивил: лаконичное расположение кают и палуб, турелей и десантных модулей — всё это в совокупности было мне очень хорошо знакомо, и абсолютно понятно тем, кто провел хотя бы один год в Академии.

— Зря волновался, — удобно расположившись на своем штанном месте подумал я. — Накрутил черте что, боевой корабль, братство, не особо я тут и нужен кому, того и гляди «выдавят» с оплаченного места. Тревожные мысли продолжали метаться в голове. «Располагайтесь, господин мичман, сейчас вам подадут ужин и напитки» — подумал я, подшучивая над собой и своими страхами, пытаясь хоть немного подвинуть свою офицерскую капсулу, так неумело расположенную в проходе катера. Уставившись в иллюминатор, я на пару минут снова погрузился в глубину пространства.

— Разрешите? — приятный мужской голос отвлек меня от созерцания пространства и собственных не очень-то веселых мыслей.

Я повернул голову и увидел перед собой мичмана с эмблемой офицера радиоэлектронной службы. Молодое лицо с ярким румянцем на щеках, задорные и одновременно очень проницательные глаза, обычная фигура строевика Академии — абсолютно лишенное излишков веса мускулистое тело, мягкие, словно кошачьи движения, коротка стрижка.

— Располагайтесь, господин мичман — я аккуратно подвинул капсулу под сиденье и вжался в кресло, освобождаю проход. Ведь именно там находилось место номер двадцать пять, место дежурного офицера левого борта, вот как. Молодой мичман был специалистом первого класса.

— К нам, на «Бородино»? — с живым интересом спросил он меня.

— Так точно, на «Бородино».

— Хорошо, будем служить вместе.

— Вадим — представился он.

— Александр — ответил я. Мы пожали руки. Я ожидал продолжения разговора, так во время начавшегося, но Вадим, как будто потерял ко мне всякий интерес. Он устроился в кресле, включил мультимедийную систему с эмблемой Императорского Флота и погрузился в чтение каких-то чертежей и схем, оставив меня со своими мыслями. А я снова вспомнил Наташу, и, задумавшись, даже не заметил движения катера по направляющей и мягкого толчка катапульты, выкинувшей дежурный катер в пустоту пространства. Только увидев в обзорном экране темноту космоса, яростно выжигаемого Ригелем, я понял, что мы летим. Катер легко встал на курс, мелькнули конструкции орбитальных гостиниц, буквально покрытых вспышками праздничных фейерверков. «Что они там все отмечают?»— подумалось мне. Катер вдруг резко накренился и тут же я услышал свист разгонных двигателей. На обзорном экране, я уже видел далекую яркую звезду — это и есть моя цель — Главная Имперская верфь, Там, на орбите планетарной верфи находился мой первый боевой корабль, — новый линейный крейсер прорыва «Бородино». Казалось, я видел его серо-стальной корпус, голубое мерцание силовых щитов. Скругленные обводы корпуса, сопла маневровых двигателей, башни автоматических пушек ПВО, больше похожие на головки заклепок, наросты передатчиков связи. Мне казалось, что я вижу темные провалы торпедных отсеков, и башни главного калибра, с упрятанными внутрь крейсера орудиями. Во время варп — перехода через Иное Измерение, все наружное вооружение и выступающие части прятались вовнутрь этого гиганта. Немыслимые искажения пространства-времени не давали ни малейшего шанса выступающим из корпуса частям, на существование вне корпуса. Я словно видел находившиеся вокруг него корабли обеспечения: шла погрузка к первому боевому походу. Там, возле громадной планеты и находиться мой корабль. «Мой корабль? Почему мой?» — мелькнула мысль на долю секунды, но тут же забылась, на обзорном экране уже показалась синевато-белая планета, на орбите которой и находилась верфь. Издалека она напоминала огромный, серебристый икосаэдр, в узловых точках которого висели целые гроздья строящихся кораблей. Чем ближе наш катер подлетал к верфи, тем сильнее становилось это желание — представить корабль, как живое существо. Я уже видел, чувствовал его. Казалось, он видит, понимает происходящие события. Как будто огромный кит, который приплыл из черной глубины Космоса, чтобы вдоволь насытиться планктоном, обитающим в фиолетово-синей атмосфере. На самом деле происходило обычное рутинное занятие: суда обеспечения Флота ВКС, ныряли на взлетно-посадочную полосу, выкидывали груз и снова уходили на Главную верфь, чтобы забрать очередные контейнеры, положенные по штатной загрузке на боевой выход. Катер стремительно приближался, казалось ещё мгновение и мы, словно снаряд главного калибра, пробьем насквозь корпус корабля. Но неожиданно катер «нырнул» под корпус громадного судна, облетев его уставной петлей. Послышался гул маневровых двигателей, резко изменив направление и почти зависнув на какую-то долю секунды, он зашел на посадку в ангар. Изрядно тряхнуло. Похоже, что пилот нашего корабля не особо беспокоился о членах экипажа на борту, ну и ладно. Я услышал лязг металла: сработали парковочные магниты. Все. Мы на месте. С этого дня и навсегда я — офицер Императорского Флота.

Глава третья

Неравный бой. Ригель-2 Зона Отчуждения14 июня 2614 г.

…Космический корабль класса линкор, огромный и черный с яркими, пульсирующими узорами на бортах, летел сквозь слои атмосферы к поверхности планеты навстречу своей судьбе. От гигантских тепловых нагрузок энергетические щиты уже изменили свой цвет на ярко малиновый. Активная броня, скатывалась слезой, стремясь расплавиться, нано боты уже начали свое сумасшедшее метание по поверхности двойного корпуса, стремясь заделать пробоины. Корабль без видимого управления и возможности увернуть от этого падения, летел к своей гибели, стремительно приближаясь к сине-фиолетовой воде. Я как будто стоял в рубке управления и смотрел на приближающуюся смерть, глаза уже различали волны, которые вот-вот поглотят и меня….

В очередной раз я сел на кровать, уставившись взглядом на экран системы управления огнем три ноль одна бортового времени. Ну, вот снова оно. Этот сон преследовал меня уже на протяжении двух месяцев службы на «Бородино». Всегда одинаково начинаясь и абсолютно одинаково заканчиваясь. Каждый раз, проснувшись за минуту до катастрофы, я клял себя. Ведь ни разу мне не довелось досмотреть его до конца, что-то постоянно мешало. Злясь и чертыхаясь, я протопал в душ и там с яростью намыливал свою голову, как будто пытаясь наказать ее за временную слабость, недостойную лейтенанта Императорского Флота. Вот так и начинался мой день — обычный день похода в Ином Измерении. Их оставалось всего лишь четыре, по окончанию которых я надумал всё-таки пойти к врачу. В конце концов, несколько минут работы нейросканером определит проблемную часть моего нереального мира и удалит его. Этот сон был лишен для меня смысла. Решив поступить столь непривычным способом, я вроде бы успокоился и даже перестал просыпаться по утрам, уже ожидая последнего дня перехода. Когда корабль встанет на боевое патрулирование и у меня появится целая куча времени для решения своей странной проблемы. Да, и наконец-то, на счет офицера разведки упадут первые золотые империалы, патрулирование в Зоне Отчуждения всегда оплачивалось не плохо. Нельзя сказать, что счет в банке — это всё, что мне нужно для жизни, но деньги как таковые — ещё никто не отменял, вместе с ценами на хлеб насущный.

Однако последний день «варп-перехода» явно не задался. С самого утра я нарвался на фитиль от командира, а на тестовой проверке по команде «к бою», моя башня оказалась готова последней. Затем получил нагоняй от старшего офицера, поскольку только он, во время строевого смотра, смог найти красный жетон переэкзаменовки на право ношения АККС, конечно же, прямо в моей капсуле командира. А затем… затем мы «выпрыгнули» прямо перед ударной группой вероятного противника.

Первый же залп ударных линкоров врага по нашему «Бородино» попал точно в цель. Казалось, что он был не по — человечески точен и страшен: электромагнитный щит исказил пространство вокруг корабля, приняв на себя кинетическую энергию, активная броня, застонав от удара, буквально вогнулась внутрь корпуса. Но от срабатывания подрывной части боеголовок внутри корпуса защитных мер еще не придумано. Многочисленные взрывы разметали орудийную прислугу. Грохот и дым сопровождали кровавые разводы в глазах, и полная глухота. «Главный калибр дредноута тер — Ф — класс» машинально отметила память — пять лет учебы в Академии ВКС это вам не институт Обще-шопинговой подготовки, где все зачеты проходили в режиме удаленного обучения. Знания, полученные на уроках по вооружению главных ударных сил вероятного противника не вытравить и баро-напалмом. «Как они успели?» — мозг отмечал необычайную скорость залпа громадных кораблей, периметры которых я разглядел на экранах башни, когда они ещё показывали картинку о происходящем вне корабля. Зловещие силуэты чужаков, похожих на огромные перезрелые тыквы, гроздьями висели на орбите одной из планет Зоны Отчуждения, словно облепленный паразитами прекрасный фрукт. «Мерзость, какая — подумалось мне. — Пожалуй, раз в пять больше „Бородино“», — но в этот момент экраны погасли. Еще удар, снова взрывы, и я понял, что полетел куда-то уже помимо моей воли. Больно ударившись телом об переборку корабля, хоть кости целы, обвожу взглядом помещение батареи главного калибра — вокруг дым, копоть, орет сирена, мелькают сигналы аварийной тревоги. Сработали аварийные капсулы, ударив струями жидкого металла, краем глаза вижу стальные лужи — это нано боты, вывалившись из своей полудремы, спешат к отверстиям в активной броне. Взрыв боеголовок чужаков, уничтожил мою капсулу командира башни, и весь ее боевой расчет. Мои подчиненные, с которыми еще два часа назад мы выслушивали последние указания старпома, комендоры и заряжающие расчет, в безжизненных позах на полу башни, от сдетонированных боеприпасов не спасли и космодесантные «ратники». Из пелены звуков слышится, как взвыла сирена противопожарной тревоги и сигналы радиационной опасности. Скорее просто поняв, что опускаются непроницаемые переборки, отрезающие мне выход в глубину корабля, я подумал: — «ну, все, каюк, похоже на разгерметизацию основного отсека, придется умирать героем, а так не хочется». Пришла пора платить по счетам: за годы обучения в ВКС за отпуска и девчат из главной медицинской Академии ВКС. И в этот момент в мозгу, вернее перед глазами возникла эмблема «Бородино», — это вызов командира главной башни, собственно меня, лейтенанта Императорского Флота. Отбросив дурные мысли — не контузило ли меня, подумал: интересно, зачем я понадобился капитану? По Боевому Уставу, все координаты мне напрямую выдавал главный артиллерист из боевой рубки. Там было сосредоточено управление всей огневой мощью корабля — орудийными плутонгами и башнями. Похоже, случилось, что — то не очень попадающее под Устав. Сейчас пришел вызов с мостика, то есть или от командира или от первого помощника капитана. «Ответить» скомандовал я, уже практически придя в чувство. Огромный молоток ударил по корпусу нашего корабля, но уже не так сильно. Похоже, что пристрелялись первым же залпом, вот тебе и жабы, так люди называли глотов — расу с которой теперь, по-видимому, придется воевать всерьез. Из положения упор — лёжа, меня снова бросило на пол, похоже дело совсем дрянь, гравитационная защита вышла из строя. Еще бы, по нашему кораблю лупят в упор суперсовременные дредноуты глотов. Гулкие далекие и близкие удары по корпусу корабля ощущались непрерывно. Как не странно, но связь не прерывалась. Явно слышу команды на залп, подтверждение по целям, какую-то ругань. Почему не слышно командира? Хотя, что я могу ему доложить или рассказать о течении боя, что тут у меня уже нет подчиненных? И спасать после первого залпа противника уже просто некого, ну разве что меня, хотя Устав четко указывает мне, что делать: выполнять команды и воевать, ведь для этого я и пошел служить в Императорский Флот. Осознав все это, я проверил свой «ратник», послав запрос системе жизнеобеспечения.

«Серьезных травм нет, наблюдается легкая контузия, целостность периметра сто процентов, угрозы жизни бойца ноль процентов» — мгновенно пролетело в голове. Хотя штатный «ратник» позволял выдерживать и не такие повреждения, похоже капсула спасла мне жизнь. Убедившись, что жить очень буду и долго, я отдал команду: — «включить главные экраны». Ответ в виде изображения мгновенно возник перед глазами. Завороженный зрелищем я сразу забыл о своих переживаниях. Ведь это был мой первый бой. Он по-прежнему происходил на дальних дистанциях, группа умело использовала главный козырь Имперских кораблей — скорость и маневренность. В настоящий момент «Полтава» и наш «Бородино», следующий за ним, выходили на максимальную дистанцию действия нашего главного калибра, форсируя маневровые двигатели. Мрачная темнота окружающего пространства была раскрашена происходящим сражением. Похожие на гирлянды залпы орудий, опоясали периметр «Полтавы». Разбираться, кто бьет, кого и за что у меня просто не было времени. Ведь Империя ни с кем не вела войны. Однако экран показывал мне совершенно другое.

Вспышки из орудий и торпедных отсеков, вон полетели какие — то куски и конструкции от головного корабля глотов. От авианосцев армады отделилось целое облако истребителей и ринулось в сторону нашей группы. Тонкий визг башен ПВО и глухой рокот орудий убедил меня, что мы тоже в порядке, рановато списывать со счетов наш корабль. Бой мы еще не проиграли. Одновременно с этим я услышал протяжный свист пусковых установок торпедного отсека. Корпус корабля еле слышно вздрогнул: не меньше трех десятков «тунгусок» вырвались из своих темных шахт и, схватив боевыми частями координаты, понеслись к головному Ф-дредноуту глотов. Он, почему то, вывалился из строя и находится всего лишь в полтысячи километров, практически в зоне прямой видимости, и уже пытается встать в режим бастиона — развернуть на нас шестнадцать башен главного калибра. Кстати странно, а почему он не может просто уйти под прикрытие главных сил своего флота? Ведь особо шансов то у него нет. Хотя дымный след вызывает определенные мысли, да какая, в общем, разница? Темные следы торпед, приближающихся к кораблю противника, заставили участиться пульс. Ну, давайте, давайте же, четыреста пятьдесят, четыреста, триста… Следя за дистанцией, одновременно четко вижу сбитые торпеды — следы работы ПВО противника: тридцать, двадцать семь, двадцать… Головные координаты цели и торпед сошлись… Дредноут уже был мертв, нет, он еще не разлетелся на куски и не превратился в пыль. Но я знал, что в километровых глубинах его огромного, неповоротливого корпуса двадцать мощнейших зарядов уже аннигилировали, там, в глубине почти живого корабля чужаков, уже распылялись на молекулы нано-волокнистые ячейки активной брони, испарялась сталь и металлические артерии труб. Ещё несколько секунд и все. Но эта ослепительная вспышка все равно оказалась неожиданной: сработал светофильтр костюма. Глазам предстала картина разрушения. Словно это было не сооружение из стали, брони с ремонтными ботами, и мощнейшими силовыми щитами, а лист бумаги: дредноут засветился изнутри, и тут же последовала вспышка. На какой-то миг родилось новое солнце. И я увидел пятно, расползающееся в черной пустоте космоса, корабля чужаков уже не было, какие-то бесформенные обломки и пыль. Да, есть один. Практически одновременно с первым солнцем родилось второе — это «Полтава» наконец-то пробила, шедший вторым линкор глотов. «Ура!» нарушая все статьи Боевого Устава, заорал я.

Да, фильмы про войну-это красиво и патриотично, но когда ты видишь своими глазами мощь, не в рекламном ролике ВКС, а вот так, в живую, становится ясно — это мое. Вот почему я в Военно-Космических Силах. Хотя даже мне, лейтенанту, уже понятно — победить мы не сможем, силы не просто не равны, они не соизмеримы. Я думаю, никто не ожидал увидеть в Зоне Отчуждения, целую армаду кораблей глотов. Думаю даже для «Старика» это наверняка стало неожиданностью.

Два серых красавца, пусть и совершенно новых крейсера прорыва типа «Новик», только со стапелей, против шести ударных групп, в количестве шестидесяти кораблей. Нет, уже пятидесяти восьми, поправил я себя. Никто, после варп-перехода через Иное Измерение, и выхода из режима «временной невидимости» не ожидал, что сверхсекретная группа, о цели которой наверняка знали только командиры и старшие помощники кораблей, окажется в пределах артиллерийской дуэли. Нет, конечно, мы потрепыхаемся еще, возможно, унесем с собой в потусторонний мир тройку или пятёрку кораблей обеспечения, с экипажами карателей или как их называют сами глоты — «носителей чистого мира». Вот они эти десантные корабли, я четко вижу их на вогнутых экранах башни главного калибра. Но оставшиеся дредноуты и линейные корабли с кучей вспомогательных авианосцев закончат боевой путь Особой группы в течение двух-трех десятков минут. И это будет совсем не то, что наш Главный Штаб ВКС ждет от разведки от нас — крейсеров прорыва. Все эти мысли и происходящее на поле сражения пронеслись за какие — то секунды, а казалось вечность прошла с того момента, когда я мысленно «нажал» иконку разговора.

— Это мостик, говорит командир Особой группы вице — адмирал Табулин, с кем имею честь? Вот и начальство, сам «Старик», подумалось мне.

Вице — адмирал Александр Табулин — личность легендарная, он был ещё командиром Особой группы 1 Гвардейского, который усмирял непокорные кланы пиратов во Внешних Мирах. Именно он, начальник разведки Главного Штаба Флота, поднял на небывалую высоту престиж человека в форме. Именно при его командовании, подготовка экипажей стала выше на несколько порядков, именно при нем были разработаны и внедрены современные проекты кораблей. От фрегатов-невидимок дальней разведки до дредноутов класса «Петр Великий». Именно он пробил решение Главного Штаба Флота о скрытой разведке нейтральной туманности. Именно он решил привлечь к поиску самые мощные на сегодняшний день корабли разведки, имеющиеся в Империи, именно он стал первым человеком, который доказал, правда пока не официально, что Империя глотов уже начала свое непонятное и невнятное вторжение в миры людей. И эта драгоценная информация, похоже, рискует никогда не попасть в штаб.

Но больше всего меня поразило спокойствие командира Особой группы, как будто разговор шел на лужайке перед бассейном с шашлыками на одном из атоллов Ригеля-2.

— Лейтенант Давыдов, командир главной башни, — представился я.

— Доложите о повреждениях.

— Два орудия выведено из строя снарядами Ф — дредноута глотов, шесть исправны, готовы к работе в автоматическом режиме.

— Потери?

— Я тут один, — неожиданно голос сломался, и на глаза навернулись, откуда — то взявшиеся слезы. Ну что за тряпка, ведь я боевой офицер. Да уж, боевой офицер, этот бой у меня первый, не считая пяти лет Академии и тренировок за пультом системы «Новик» да пары взысканий за «неподобающее поведение офицера во вне служебного времени от Батяни, — так на нашем „Бородино“ называли командира крейсера, капитана первого ранга Егорова.

— Господин лейтенант, приказываю вам открыть огонь по головному линкору типа „Марисент“. Огонь сосредоточить в области осадного модуля, выдаю координаты». В голове, вдруг явственно представилась надстройка в виде гриба с расходящимися от него «листьями», между башнями главного калибра флагманского линкора глотов. Еще не активный как-то неспешно раздвигался, а это означало, что несколько тысяч килотонн не готовы ударить по нашему кораблю. Его страшные орудия, против которых практически не было защиты, только заполнялись смертоносным грузом.

— Да, вижу, Вас понял, есть господин, капитан — я замешкался, автоматически приняв команду, и назвал командира особой группы чином командира. Да уж, похоже, после первой трепки лейтенанта Давыдова, выбило из колеи вечного баловня судьбы и любимчика девчонок, как прозвали меня в Особой группе 7 Императорского Флота, проще говоря, флотской разведке.

Я услышал звук отключения связи и, абсолютно не предавая значения, почему команду мне выдал сам «Старик», сосредоточился на управлении башней.

Для этого совсем не обязательно идти в кресло, да и нет у меня больше гриба — так офицеры — называют командирскую капсулу. Я могу отдавать приказы и на расстоянии — этому тоже способствует «мозг» башни. Инженеры Империи славились своим умением «учить» механизмы работать самостоятельно. Даже после гибели всего персонала орудий автоматика, после выполнения определенных запросов, перестраивалась на автоматическую работу по целям, указанным с командного пункта линкора. Она продолжала выбирать алгоритмы боя самостоятельно, корабли Империи нуждались в управлении при разогреве варп — двигателей и его контроле, прокладывании точного маршрута варп-перехода, в бою же «мозг» корабля действовал практически самостоятельно, что исключало зависимость от наличия экипажа. Максимально экипаж использовался при десантировании и подготовке плацдарма для основного флота, впрочем, в этом и заключался смысл наших крейсеров. Высочайшая надежность исполнительных механизмов и абсолютно адаптированная, самообучаемая программа управления кораблем, позволяла людям строить надежнейшие боевые корабли, которые могли выполнять сложнейшие задачи и служить долгие десятилетия без ремонтов и различных профилактических работ. Еще жива легенда о «Цесаревиче», первом линкоре Империи, практически без экипажа, он сумел выиграть сражение у пиратов, возле Сигмы -4, полудикой планетенке Окраинного Мира. Мне же посчастливилось служить на самой современной и самой мощной модели корабля — линейном корабле прорыва «Бородино». Только своим рождением на верфи он вгонял в трепет половину Освоенных Миров.

Несмотря на повреждения стволов двух орудий автоматика башни по прежнему работала безотказно, заряды лежали в стволах, словно ожидая момента вырваться на свободу пространства и понестись к цели и, наконец — то, вспороть борт кораблю глотов.

— Готовность, боекомплект?

— Полная, боевая, тысяча снарядов на орудие, отказов по стрельбе нет — «ответила» система управления боем «периметр» в ответ на мой запрос. Обмен данными происходил с помощью шлема «ратника» с внедренным в него модулем управления огнем. «Периметр» уже произвел сканирование корпуса чужака, на экране шлема четко пульсировали отметки поражаемых нами целей: главная палуба, рубка боевого управления, маневровые пилоны двигателей и осадный модуль. Отлично, вот сейчас мы и повоюем немного, подумалось мне. Я уже взял себя в руки, нервы и сомнения, куда — то улетучились. Всё — таки сказывались годы бесконечных тренировок в Академии. Увеличив «картинку» рубки чужаков я передал ее системе прицеливания, расчертив, на какую глубину должны попасть снаряды, и в какой момент времени сработать подрывные части. Остальное уже было делом техники, моментально произведя сложнейшие расчеты, система навела орудия на цель. Мысленно «утопив» кнопки пуска я дал команду залп. Сработали компенсаторы орудий башни, звука залпа просто не существует в современных кораблях. Шесть тупых темно-фиолетовых конусов, диаметром пятьсот восемь миллиметров, вспороли безвоздушное пространство Космоса, не встречая никакого сопротивления, практически по прямой траектории моментально поглотив дистанцию в пятьсот семьдесят восемь километров, они пронзили синевато-зеленою броню линкора глотов, и тут же, практически одновременно с проникновением в активную защиту, сработали механизмы подрыва. Я представляю, что в это время творилось в месте попадания корабля чужаков. Под чудовищным давлением ломался корпус, с треском разрывались стальные переборки и палубы или что у них там есть. Почти сразу последовал второй залп и тут же третий… Завыли установки охлаждения и подачи, башня перешла на беглый огонь.

За время освоения пространства было использовано много чего: различные виды лазерного орудия, ракетное вооружение с ядерными боеголовками и так далее. Но типы таких вооружений таки и не прижились. Конечно, они не были забыты и использовались на кораблях других назначений и различных специальных задач. Орудийные платформы, собранные в башнях, по старинке названные главным калибром, как и в далекие времена парусных и угольных кораблей решали исход сражений. Орудийная мощь, по-прежнему оставалась главным доводом в сражениях. В пустом пространстве Нового Мира смертоносные орудийные конусы, разогнанные до умопомрачительных скоростей, практически всегда решали главную задачу — победу над противником. Уничтожить их можно было только заградительным огнем, да и то не всегда. Наши, самые современные снаряды главного калибра, относились к числу совершенно секретных разработок. Еще на полигоне, возле Ригель-1 я был поражен пробивной и разрушительной мощью боевых конусов. Совершенно новый дредноут типа «Джордж Буш» Новоамериканских Штатов, специально доставленный на боевые стрельбы русского флота, конечно же, самый мощный и непобедимый, разлетелся на четыре громадных бесформенных куска. Ему хватило первого же залпа всеми орудиями главного калибра «Бородино».

Увидев попадания по цели, я впал в состояние боя, возбуждение и адреналин затмевали все предыдущие страхи и сомнения насчет нашего будущего. «Залп, залп, залп», мысленно орал я, подавая команду «периметру». Войдя в раж, я стал обычным человеком. Желая нанести как можно больше урона жабоподобным тварям. Я видел, как разлетаются «листья», какие-то металлические куски, из корпуса линкора выбросило столб дыма и непонятной жидкости. Свалившись с курса он «падал» на планету. Я четко видел, как вначале вспучило, а затем вырвало из тела линкора чужаков сам модуль или вернее то, что от него осталось. Но как не странно никаких чувств, кроме удовлетворения, я не испытывал. Да и что должен испытывать офицер Императорского Флота к чужакам, которые напали на корабли самого могучего внеземного объединения людей? Государства, при виде флотов которого, все боевые соединения Освоенных Миров, старались быстрее уйти в подпространство Иного Измерения. Силу и мощь Империи никому не хотелось испытывать на себе.

Эти мерзкие безшейные человекоподобные существа, по ошибке отнесенные учеными в разряд «потенциально неопасных и неагрессивных существ 2 подгруппы». Устроившие форменную резню на втором спутнике Нью-Вашингтона, четыре корпуса жабоподобных нелюдей на восьми кораблях — напоминающих черепах, просто свалились на головы новодемократам Новоамериканских Штатов, то, что творилось пять дней в колонии не передать словами. Даже самые видавшие виды спецназовцы Внешнего Мира, не один десяток лет проведшие на границе в зачистках пограничных колоний, не видели подобных зверств.

После орбитальной атаки чужаков 3 Императорским Флотом на Медисе уже некого было спасать. Десант специального корпуса, высадившийся на планету, просто перемещался от материка до материка, был зафиксирован факт тотального уничтожения населения. Странные, неподдающиеся логике людей, сооружения.

Строения, похожие на огромные грибы, ямы горных выработок, подобные алмазным копям, больше напоминающие километровые воронки, и пустота. Ни одного живого человека, ни одного тела, ни-че-го.

Колония Новоамериканских Штатов перестала существовать. Новость, облетевшая все каналы, просто взбудоражила население Империи и Новодемократического Союза. Только после уничтожения колонии, Конгресс Объединенных Миров, наконец-то решил, что необходимо не беспощадно сокращать, а начать срочно обновлять и модернизировать флот и армию. К сожалению, время уже было упущено. Оно играло против нас. Людей, различных рас и культур, так и не сумевших найти взаимопонимания. Время играло против тех, кому предстояло своей жизнью и кровью искупить безалаберность и равнодушие новых канцлеров и президентов. Эти господа, дающие многозначительные интервью с фразами типа: «мы обязаны нести демократию и мир во вселенной людей и человекоподобных рас» и прочую ахинею, еще не знали, что вся болтовня кончится именно так — залпами орудий и разрывами кораблей.

После разгрома Империей объединенных флотов швали со всех Окраинных Миров, именно она взяла на себя их опеку, выстроив систему автоматических опорных баз по Зоне Отчуждения между людьми и глотами. Ведь Новодемократический мир не признавал «насилия» и «оккупации» «малонаселенных миров», да флот у них был, прямо скажем, никудышный. Империя первая из людских конгломераций начала патрулировать Зону Отчуждения, предварительно закидав ее автоматическими башнями дальнего обнаружения типа «Лена» и минными полями.

Кодис же был изолирован и обвешен спутниками дальнего обнаружения с батареями фотонных торпед и автоматических пушек. Уже тогда, почти десять лет назад, стало ясно — война с глотами неизбежна. Вопрос лишь в том, когда она начнется.

В звуках боя вдруг прозвучало:

— Здесь мостик, командир и старший помощник ранены, кормовые башни выведены из строя, командование принял старший артиллерист, уцелевшим плутонгам и орудийным башням получить новое целеуказание.

Глава четвёртая

Отступление. Зона Отчуждения 14 июня 2614 г.

Новая серия мощных взрывов вернула меня в действительность. Со всех сторон неслась смерть. Она выглядела в виде конусов главного калибра, и черных корпусов глубинных торпед, в виде баро — напалмовых бомб и сверхтяжелых снарядов ПВО. Все это я буквально ощущал телом, миллиарды и триллионы единиц энергии, одновременно взрываясь, порождали такие искажения космического пространства, что становилось жутко. Они насыщали мертвую пустоту пространства своим смертоносным содержимым. Казалось, незримая ткань космоса вокруг разрывается от бесконечных взрывов. Бушующее пламя сгораемых кораблей, взрывы затмевали на миг близлежащие звезды.

Корпус корабля стонал от ударов чужаков. Энергетические щиты уже не справлялись с многочисленными ударами неприятельских кораблей: мы выходили из боя. «Бородино» просто вынужден был уйти: из половины орудийных плутонгов в строю осталось меньше двадцати процентов, из восьми башен главного калибра работала по целям только половина, мы умирали медленно и мучительно. Кольцо неприятельских кораблей почти сжалось гигантской петлей: даже уйти в прорыв было невозможно — все пути были перекрыты. Состояние нашего собрата «Полтавы», идущего головным, было не в пример хуже: полуразбитый крейсер яростно отплевываясь огнем, отползал от нас в сторону вспышек вражеских кораблей. Корабль был уже наполовину без орудийных башен, его маршевые дюзы разбиты, башни ПВО молчали, сочась дымом и огнем. Над ним яростно кружила не менее полудюжины эскадрилий истребителей, они наносили удары по наружным боевым блокам, маршевым двигателям и внешним антеннам. Почему же мы не идем ему на помощь? Что такое? Ведь мы пострадали меньше, в нашем арсенале полно зарядов, почему не идем на помощь?

Теперь бой проходил на коротких дистанциях таких, что даже мелкая артиллерия, предназначенная для ударов по штурмовикам и истребителям противника, была пущена в ход. Бой с превосходящими силами уже не вероятного, а самого настоящего противника, происходил на расстоянии менее ста-ста десяти километров. В начале столкновения наши корабли еще пыталась маневрировать, чтобы меньше попадать под удары сверхмощных орудий дредноутов противника, но затем Табулин вывел группу практически на расстояние вытянутой руки. Это было похоже на драку в подворотне, настолько малы были дистанции боя. Этим мы спасались от ударов Ф-дредноутов глотов, наши корабли были вне досягаемости их огромных орудий, предназначенных для разрушения планетарной обороны и боевых автоматических станций. Лишь заменяя борта кораблей, чтобы исправить, наносимы глотами повреждения. И все это сражение превратилось в рукопашную схватку двух схлестнувшихся Империй.

Все системы координации боя продолжали работать безупречно. Мне казалось, что бой идет уже целую вечность, я запросил «периметр» — да нет, с начала такой радушной встречи и гибели первого корабля глотов прошло всего лишь восемнадцать минут. А как будто целая жизнь, в орудиях моей башни осталось всего лишь по неприкосновенному запасу сверх мощных мезонных фугасных зарядов. Но ничего, все эти красавцы полетят куда надо, помирать так с музыкой. Я надеюсь, что за нас отомстят, да даже не надеюсь, я просто знаю. Империя никогда не оставляла своих поданных, тем более в войне, а то что началась война я уже не сомневался. Все-таки «чистые миротворцы» решились на атаку людских миров. Ожидая новое целеуказание, я пролистывал данные о прошедших событиях боя: первая и вторая ударные группы глотов перестали существовать. Однако здорово мы их раздолбали! Меня до сих пор потряхивало от количества адреналина — на месте сражения расплывались девятнадцать уже темных следов — места гибели кораблей глотов. При приближении экрана на каждое пятно «периметр» услужливо подавал информацию о типе уничтоженного корабля. Авианосец типа «Харун», линкор «Мерисент», десантный корабль «Далал». Все эти девятнадцать пятен, чернее окружающего космоса, некоторое время назад, были кораблями-с живыми человекоподобными существами. Все они летели в наш мир, чтобы убивать, но на их пути встала наша группа — два боевых Имперских корабля. Внутренне я уже знал: наша гибель не напрасна в любом случае. Жертвуя собой, мы оттянем вторжение. Невыход на связь Особой группы — событие из ряда вон выходящее, уже к вечеру сегодняшнего дня тут будет весь 7 Флот ВКС, в полном составе. Я не думаю, что уцелевшие корабли глотов успеют убраться отсюда, уж очень отличается наше и их мышление. И тогда «живые позавидуют мертвым», не помню, кто это сказал, но я четко представил себе все последующие действия Императорского флота. Мое лицо перекосило в мрачной улыбке от предвкушения полного и окончательного разгрома этой группировки кораблей «носителей чистого мира». А затем… Но додумать мне не дали, вспыхнула команда: «приготовиться к варп-переходу».

Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоить, бешено стучащее сердце. Что дальше?

Как к варп-переходу, почему? А «Полтава»? Как же она? Наш боевой товарищ, первенец серии «Новик»? Я перевел взгляд на «Полтаву». Похоже, что связи с ним уже не было, но мне стало ясно: принимая на себя все удары вражеских кораблей, предназначенные нам и жертвуя собой «Полтава» давала нам возможность уйти в Иное Измерение. Уйти, чтобы передать бесценную информацию о выходе из Пакта Империи глотов. Чтобы такие важные данные первого боя бортовой системы «Новик», передать в Главный Штаб. Такова была воля и последняя просьба командира — капитана первого ранга Флягина. Жертвуя своим экипажем, кораблем, они прикрывали нас. Своей отвагой и мужеством экипаж нашего флагмана пытался спасти своего ведомого. В то время, пока мы «разогревали» тестами двигатель варп-прорыва, наш собрат шел умирать. «Полтава» уже полностью скрылась от взглядов от дыма и пожаров. Вся мощь кораблей глотов била по нему, нашему товарищу, который упорно полз вперед туда, к врагу, еще ничего не подозревающему. Уже поняв, что сейчас произойдет, и до хруста сжав зубы, я смотрел на подвиг нашего собрата. «Полтава» шла на таран. Маневр нападения, о котором нам рассказывали в Академии и о котором читали в учебниках истории. Я не знал и не мог знать, что последний разговор командира «Полтавы» со «Стариком» состоялся всего лишь пять минут назад. Я не мог знать, что из экипажа у них осталось меньше двадцати процентов личного состава, и о критических повреждениях двигателей варп-прорыва. Об огромной пробоине в левом борту, которую невозможно было отремонтировать в условиях открытого космоса и которая не позволяла уйти в Иное. Я не знал о последних координатах на курсе корабля, и тем более не знал о последних словах: «Прощайте, Слава Империи!!» Это командир «Полтавы», хрипя и надрывая связки, еле слышно произнес в приемное устройство командирского шлема. Чтобы через несколько мгновений отключиться и уйти навсегда.

А мы позорно бежали, как мне казалось, я считал, что мы должны быть рядом, драться до последнего снаряда и человека, рвать, крушить чужаков, которые убивали наших друзей, и сослуживцев по Особой группе. На глаза снова напрашивались слезы, наблюдать такое было выше моих сил.

Мы уходили, наш корабль уже изготовился к прыжку, пилоны маршевых двигателей, огромные башни и наружные строения уже прятались в корпус корабля.

Но я все еще не отключал свой шлем, сквозь слезы продолжая смотреть на доблесть нашего товарища, который шел и шел вперед… Удары по нему уже не имели никакого значения: корабль был мертв, просто по инерции, он упрямо шел вперед.

Глоты не сразу сообразили, что сейчас произойдет, видимо их чистые мозги не могли даже представить, что такое возможно. И поплатились за это сполна. Я последний раз увидел корпус уже даже не корабль в просто корпус, похожий на веретено, который врезался в группу кораблей глотов. Наш боевой товарищ, последний раз мигнув сигнальными огнями, растворился в небытие. Я без сил опустился на искореженную палубу, и привалился к разбитой капсуле управления.

Ослепительный взрыв. И пустота в глазах и душе. В тот же момент раздался тонкий, не на что непохожий визг, это разрывался космос, это мы уходили домой. Мы отступали, мы уходили, чтобы вернуться и отомстить сполна за нашего погибшего товарища. В глазах потемнело, и я провалился в темноту…

Иное Измерение14 июня 2614 г.

Кто то, довольно энергично, толкал меня в плечо, я вываливался из небытия в реальность долго, при этом ощущал себя как будто только что пробежал кросс по контрольной полосе и пару раз при этом стукнулся головой об стену. Ужасно болело все тело, но особенно голова, в которой плыли какие-то посторонние звуки, писки и шумы.

— Господин лейтенант, господин лейтенант! Вас срочно требует командир — откуда-то издалека слышу голос.

Уже полностью придя в себя, я открыл глаза и оглянулся вокруг: видимо сражение в Зоне Отчуждения и все последующие страшные события вырубили меня как выключатель света в каюте. После ухода в Иное я провалился в небытие прямо возле главных экранов башни, прислонившись спиной к остаткам моей капсулы управления огнем.

В свете штатного матово-белого освещения я огляделся. Вокруг меня стояла картина страшнейшего разрушения. Опаленные термо-фотонными разрывами стены башни почернели и потрескались, разбитые, вернее оплавленные, словно растаявшие на солнце плитки шоколада, казенные части двух орудий. В кормовой части башни, где уже подняли непроницаемые переборки, картина была еще хуже. В пылу сражения, еще полностью не отойдя от взрыва, я сделал совершенно неправильный вывод. Изолировали не внутреннее пространство башни, изолировали пробитый акивно-броневой корпус нашего корабля. По левому борту в нем зияла серебристая заплатка из нано-ботов, я так думаю, туда ушел весь запас батарейной палуби, никак не меньше. Поверхность палубы выгорела до активной брони, я ясно видел ее выпуклую структуру. В глубине коридоров и переходов уже наладили временное освещение, судя по черноте стен дела, там обстояли ничуть не лучше. Да, здорово нас разделали. Впрочем, крейсер прорыва и не предназначен для отражения Вторжения. Для этого у Империи есть совсем другие корабли и средства, но и тем не менее.

— Господин лейтенант! — силуэт перед глазами снова потянул руку к моему плечу.

— Да, да, слышу, — ответил я, пытаясь встать на ноги — слушаю тебя, Володя, и прекрати меня трясти, голова гудит — узнаю комендора из второй башни, которой командовал лейтенант Лавришин.

— Так ведь ничего удивительного, у вас контузия — он смотрел на меня с тревогой на свой медицинский анализатор — после первого залпа глотов ваша башня была отмечена «Периметром» как «управляемая дистанционно», а весь расчет как «боевые потери». Вот меня господин лейтенант сразу после выхода в Иное сюда и послал.

— Володя, а что с боевой сетью, я ничего не вижу в шлеме?

— «Периметр» отключен, в бою получены повреждения запасного питания периметра, сейчас технари занимаются — скороговоркой выпалил комендор.

Теперь понятно, зачем нужно было командиру таким странным образом меня вызывать к себе.

— Вас срочно требует командир — снова затараторил наводчик.

— А «Полтава», что с «Полтавой»? — неожиданно в голове промелькнула мысль — может быть все это мне привиделось?

— Нет больше «Полтавы» — глухо ответил мой собеседник, через треть минуты после входа в Иное по кораблю объявили о гибели экипажа и корабля.

Он закусил губу и отвернулся. Он был всего лишь на два года старше меня и вот не выдержал. Иди — это просто от пережитого? Ведь из нашего экипажа, да и вообще из 7 Флота толком никто и не воевал. Да, были стычки в Окраинных Мирах, стрельбы на полигонах. Но чтоб вот так, своими глазами увидеть гибель такого количества своих сослуживцев сразу — не было никого. Похоже не только мне сегодня было плохо, но раскисать мы не имеем права, наши товарищи не для того пожертвовали собой, чтобы мы тут сопли друг другу вытирали. Мы должны сталь еще сильнее и вернуться туда. Чтобы сполна расплатиться за их гибель.

— Отставить — резко, по Уставу, одернул я его — возвращайтесь в расположение подразделения.

— Есть, господин лейтенант! — комендор щелкнул каблуками «ратника», бегом двинулся к палубному проему и исчез в нем. Мне же предстоял путь в самую середину корабля — в боевую рубку управления. Зачем же я понадобился командиру? С трудом поднявшись на ноги, я поплелся к выходу из моей полуразрушенной башни. Спускаясь на скоростном лифте с самой верхотуры носовой части, я разглядывал наш корабль, сквозь проемы палуб. Воронки от снарядов и торпед, от ударов штурмовых дронов и истребителей исковыряли поверхность и палубы крейсера, словно капли дождя песчаный пляж в грозу. Где то они были глубокие, где то мелкие и широкие, но на всю видимую мной часть внешний корпус был просто усеян шрамами войны. Да, капиталки нам не миновать, и месть за «Полтаву» откладывается как минимум до конца ремонта.

— Лейтенант Давыдов по вашему приказанию прибыл! — отдавая честь, рука взлетела к правому виску.

— Вольно, господин лейтенант — морщась от боли, ответил мне командир корабля — каперанг Егоров, он сидел в навигационном кресле, и даже не пытался подняться. Я увидел целых три медицинских блока, закрепленные на командире, очевидно, что только они не давали ему свалиться в забытье и хоть как то командовать кораблем. Позже я узнал, что он под обстрелом глотов, в составе аварийно-спасательной партии главного поста, тушил пожар в носовом отсеке первой башни, когда там не осталось орудийной прислуги, и были исчерпаны все средства автоматического тушения огня.

— С Вами хотят поговорить — произнес, вернее, прошептал Егоров. Он кивнул головой в сторону рубки управления огнем — там, в полутьме помещения, склонился над активным экраном управления боем командир Особой Группы, вице-адмирал Табулин. Высокий, стройный, обладающий сильным и жилистым, без лишнего веса телом профессионального военного. Тёмные, коротко стриженые волосы, властное волевое лицо с выразительными серо-стальными глазами, жесткая щетина с проседью. У командира Особой группы, по слухам, была одна очень интересная особенность. Он обладал пронзительным взглядом, который буквально проникал в душу собеседника, и казалось, что он видит его насквозь. Эта особенность очень пугала различных «службистов», пытающихся быстренько сделать карьеру и осесть в штабах или на складах — подальше от бесконечных походов и возможных стычек с противником.

Дополняла портрет командира великолепная уставная флотская форма, безупречно сидевшая на нём. Впрочем, ничего удивительного в этом нет. Абсолютно все выпускники Академии ВКС являются примером для подражания — великолепно образованные, и в тоже время являющиеся несгибаемыми «машинами» в бою, люди которые могут всё.

Командир разглядывал на экране события, сохраненные «периметром», одновременно делая какие-то пометки на боковом экране, слегка касаясь его пальцами. Увидев меня, он кивнул на кресло. Отставив свое занятие, он взял переносной стул и сел напротив меня. Я никогда не видел его так близко. А увидев, признаться оробел.

— Я хочу, чтобы то, что я скажу, осталось между нами, насколько это возможно — начал он наш разговор.

— Так точно, господин, контр-адмирал — я вскочил с кресла. Табулин поморщился, словно съел лимон.

— Не надо, отставить — он посмотрел на Егорова поверх моей головы — считай это приказом. С первого дня твоего обучения в Академии за тобой внимательно наблюдали, ведь ты получил в наследство не только прекрасную память и умение блестяще усваивать материал. Ты получил в свое владение Дар. И этим даром уже наделены многие молодые офицеры Империи. Процесс запущенный много лет назад уже приносит свои плоды.

Я недоумённо промолчал, переваривая информацию, и с немым удивлением посмотрел на командира группы.

— Для начала немного исторических фактов. Ты знаешь, кто такие свароги? — Табулин смотрел на меня, ожидая ответа, а что я должен был сказать? Да, конечно, это такая штука, которая у меня в штатной капсуле лежит, правда я немного не почистил ее, но виноват, господин вице-адмирал командир, исправлюсь. Его глаза по— прежнему сверлили меня взглядом, и признаться мне совсем не хотелось так отвечать, и я отрицательно, не по Уставу мотнул головой.

— Хорошо, господин лейтенант, я поясню. Наверняка ты знаешь что Исход, который продолжался почти семь лет, позволил вытащить в пространство космоса наиболее готовых к этому людей? Весь лучший генофонд бывшей России, ушел в Новый Мир. Отобранные по физическим и психологическим тестам программой «Иное», сознанной группой сибирских ученых бывшей России. Причем, не смотря на чины и принадлежность к власти, всё население прошло проверку этой программой. Надо отдать должное последнему руководителю России, что он это сделал. И только те, которых отобрали, попали в Исход и сюда в Новый Мир. Не дожидаясь ответа, Табулин продолжил — естественно по своему возрасту и положению ты не можешь знать, что первая метрополия — на планете Росс, оказалась совсем не простой. До недавних пор мы не знали с чем там, столкнулся 1 Гвардейский Корпус во время предварительной разведки. Во время высадки по десантным платформам был нанесен сильнейший удар. Все боевые дроны, разведывательные средства, лишились своих электронных мозгов, они выгорели от полученной энергии, превратившись в кучу металлолома на низкой орбите. Кстати говоря, те образцы очень пригодились нам в дальнейшем — командир как-то неопределенно хмыкнул и продолжил. — Естественно, последующая колонизация была уже проведена со всеми предосторожностями. Постепенно на планете было выявлено два основных участка, недалеко от полюсов планеты, периодически выбрасывающих в пространство сгустки неизвестной энергии.

— Вот здесь и здесь — Табулин ткнул пальцем в шар Первой метрополии, появившийся над столом экрана управления — после довольно продолжительных исследований эта энергия была классифицирована как Темная. Я не хочу вдаваться в научные термины, просто прими это как данность. В течение не одного поколения, изучая этот феномен, наши ученые пришли к выводу, что этот вид энергии способствует развитию в человеке необычных способностей. После того, как было получено это подтверждение, на планету спустились первые колонисты. Именно туда поселили наиболее одаренных от природы людей, да это был страшный риск, но те времена были совсем не Золотой Век, и жертвовать собой во имя освоения Нового Мира было в порядке вещей.

Адмирал на секунду замолчал, потер правый висок и продолжил.

— Сейчас, после стольких лет, уже точно известно, что люди, рожденные на планете системы Росс, сильно отличаются от людей, рожденных на других планетах Империи.

Табулин снова посмотрел на меня и, увидев, что я внимательно слушаю, спросил:

— Скажи мне, Александр, бывают ли у тебя какие-то ведения или необычные ощущения? Я чуть не брякнул про свои способности чувствовать Пространство, корабли, но вовремя остановился. Пожалуй, этой информацией я пока не готов делиться не с кем. Да вообще не ожидал такого разговора, да ещё и с командиром Особой группы. Но что-то же надо ответить? Мысли лихорадочно заметались.

— Да, господин адмирал, часто. Я даже думал избавиться от одного с помощью врачей, но начало войны спутало все мои личные планы.

И я рассказал про гигантский черный корабль, падающий в атмосферу какого-то обитаемого мира. Во время моего рассказа Табулин встал, и прошелся по рубке, заложив руки за спиной, но меня не покидало ощущение, что он очень внимательно меня слушает. О чем-то поразмыслив некоторое время, не озвучив ничего, адмирал продолжил.

— К твоему сну мы вернемся позже, а теперь если позволишь, я закончу свой рассказ. — Так вот, люди, родившиеся на планете системы Росс, были намного выносливее, умнее и сильнее обычных колонистов. Я, да и не только я, думаем, что это Дар. Очень многие обрели Дар — так высший генералитет называет способности этих людей. Ученые называют это мутацией, думаю, правы и те и другие. — Табулин многозначительно посмотрел на меня, ожидая реакции на слово мутация, но, не услышав ответ продолжил.

— Они стали видеть необычные сны, чувствовать происходящие во Вселенной глубинные процессы, даже чувствовать космические корабли, иными словами родилось поколение Новых людей, людей уже не Земных, людей Космического пространства. Но и это еще не все. Поскольку исследования продолжаются до сих пор, могу тебе рассказать, что седьмое поколение рожденных обладает способностью переносить нагрузки сверхдлинных варп — переходов. Отсюда и выбранное имя для вас Свароги. Боги — первооткрыватели. А вот тебе и научный факт, доказанный экспериментально. Всего неделю назад «Суворов», корабль вашей серии, вернулся из перехода. Он был за Внешним Миром, на расстоянии более двух миллионов световых лет от Метрополии. Адмирал посмотрел на меня, ожидая реакции. Челюсть моя почти упала на стол, как навигатор я прекрасно осознавал эти неподдающиеся осознанию цифры. Это же просто невозможно, не один экипаж корабля Империи не смог бы вынести такой переход. В моей контуженой голове снова помутилось, я даже представить не мог себе такой переход. Я побледнел, заметив это, адмирал замолчал.

— Тебе нужен врач?

— Нет, я в порядке, с трудом удержавшись от провала в темноту, я схватился за стул. Табулин молча, встал, подошел к медицинскому блоку, закрепленному на стене рубки, взял одну из аптечек и подошел ко мне.

— Надень её, постараюсь недолго тебя мучить, от меня отправишься к врачу.

Я взял протянутый мне моноблок автоматической аптечки первой помощи и нацепил на руку. Через пару секунд проведя тест состояния, она впрыснула мне пару-тройку растворов жизни обеспечения. В голове сразу прояснилось, мысли обрели четкость. Убедившись, что мне стало легче, адмирал продолжил.

— Экипаж «Суварова» состоит только из сварогов и все они живы и здоровы. Никаких физических и главное психических отклонений или аномалий нет. Карантин уже закончен и сейчас «Суворов» готовится к боевым действиям в составе Флота. На борту крейсера были установлены криогенные камеры нового типа, и первые испытатели из числа добровольцев выжили. Этот эксперимент еще раз подтвердил моё давнее предположение о том, что достаточно только набрать экипаж для проводки корабля через огромную космическую пустыню. И еще мы доказали, что перевозимые в новых криогенных капсулах биологические формы жизни вполне нормально себя чувствуют в таких перелетах. Конечно, риск существует — Табулин встал и прошел к экрану, на котором отображалась информация о полете, отметка «Бородино» отображалась на половине пути до точки выхода. — Но когда ставится вопрос выживания нашей цивилизации, какие уже разговоры о безопасности? Думаю, мы сделали даже больше, чем было нужно.

Адмирал снова подошел к столу управления, сел в кресло и продолжил:

— Я расскажу тебе даже больше, причину этого назову в конце нашей беседы. Как офицер флота, ты, естественно, будешь молчать, но мне нужно не только твое молчание, мне нужно еще и твое понимание нынешнего состояния Империи. Разорвав так называемый Пакт, который никогда и не был подписан, глоты начали войну, это не просто очередной военный конфликт. Предыдущие сражения двухсотлетней давности это просто проба пера. Я имею в виду гибель колонии Медиса. Это была просто вылазка небольшой разведывательной группы, я бы так сказал. И эта тактическая группировка, с которой мы вступили в бой, была даже не разведывательной, это была эвакуационная партия, ты же видел ф-дредноут вне строя? Я снова кивнул.

— Всё намного сложнее и серьезнее. Сегодня началась война на полное уничтожение нашей расы. Мы прекрасно знаем, что силы Империи не сравнено меньше постоянно восполняемой расы глотов. Ты же знаешь что период их размножения и развития очень похож на Pelophylax ridibundus? Собственно поэтому, негласно, их жабами и прозвали? Мощь их кораблей ты уже видел. И я думаю, что это еще не все, что нам показали, наверняка в их арсенале есть вещи и пострашнее. И союзников у нас не так много, а лучше сказать нет, поэтому пережившие эту войну будут иметь все, побежденный, исчезнет из этого мира навсегда. Не пугаю тебя, Александр, это правда, страшная, но правда.

Я первый раз увидел на лице адмирала выражение чувств: это были боль и гнев. Боль за будущую гибель миллиардов людей и гнев на врага, который превосходит нас во всем, во всем кроме духа. Никто и никогда не побеждал русских в войне, и, судя по виду адмирала, не скоро глоты смогут праздновать победу. Но эмоции недолго владели нашим командиром. Он взял себя в руки и продолжил.

— Император принял решение о глубокой разведке Темного Иного. Мы же, Императорский Флот будем готовиться к этой войне. Все крейсера прорыва, вся серия, будут модернизированы, по закрытому каналу связи я получил распоряжение вернуться на Ригель-1. На кораблях будут установлены новые средства и системы вооружения, но самое главное, что на все корабли класса «Новик» уже устанавливают совершенно новые варп-двигатели, то есть они будут полностью переоборудованы к сверхдальним прорывам, и наша основная задача будет изучить те участки космоса, которые, возможно, станут нашим новым домом. После этой модернизации «Бородино» и подобные ему корабли уже гарантировано смогут попасть в неизведанный Новый Мир. Конечно всё это — просто капля в море, но другого выхода я пока не вижу. Эти области никогда не исследовались, да что там говорить, даже сверхпереходы XXII века в Темное Иное были просто детской прогулкой. Вы полетите за Темную Линию, в неисследованные глубины пространства. Ваш переход будет в самом прямом смысле разведкой новых территорий.

Я изумленно смотрел на адмирала. Это даже не фантастика это что-то большее. В Академии нам преподавали самые современные разработки, а сейчас оказалось что не все. Впрочем, это наверняка уже внутреннее дело Флота, никто и не обязан раскрывать такие секреты.

— Разрешите вопрос, господин адмирал?

— Да, конечно — Табулин откинулся в кресле, приняв более расслабленную позу, разговор уже совсем перешел в формат беседы двух сослуживцев, ведущих приятную беседу в кают-компании, после ужина.

— Я понял, что мы готовимся не выиграть, а проиграть войну?

— Нет, но и разумное отступление перед превосходящими силами — это тоже план Императора. Ведь свароги — те, кто смогут пережить переход и начать новую жизнь вне досягаемости империи глотов, а их корабли с трудом даже к нам долетают. Ведь в Академии тебе наверняка это преподавали, впрочем кого я спрашиваю — Табулин усмехнулся — передо мной первый выпускник — экстерн.

— Так точно, господин адмирал, максимальная дальность варп-перехода кораблей глотов десять тысяч парсек — щегольнул я знаниями — следовательно, захват наших территорий, с учетом имеющихся средств Императорского Флота, составит от…

— Вам «Планирование и Тактику» кто преподавал? — адмирал неожиданно оборвал меня.

— Капитан первого ранга Черкасов — запнувшись, ответил я.

— Владимир Андреевич? — уточнил Табулин.

— Так точно!

Командир Особой группы улыбнулся. На секунду, видимо вспомнив что-то из своей прежней жизни.

— Знаю я его, служил у меня на «Цесаревиче», неугомонный такой был молодой лейтенант, но умный. Командовал у меня, впоследствии, артиллерией. Старший артиллерист был — уточнил адмирал. Еще раз, на секунду вспомнив былое, адмирал снова улыбнулся, но практически сразу, отбросив приятные воспоминания, продолжил.

— Эти тактические выкладки и расчеты, поверь мне, уже не точны. Генеральный Штаб имеет данные о концентрации сотен флотов глотов, сотен флотов — выделил адмирал по всему периметру Зоны Отчуждения. Поэтому я тебе сейчас все это говорю. Я не зря добивался постройки кораблей этой серии. В них заложены самые передовые технологии людей, все это пригодится человечеству на новом месте. Все это еще послужит на пользу Империи. Табулин снова встал с места и, закинув руки за спину, пошел к противоположному концу рубки, где располагались основные экраны «периметра». До конца разговора он так и ходил туда-сюда, чеканя слова, постепенно переходя от дружеского разговора к постановке задачи. К концу нашего разговора я снова стоял по стойке «смирно».

— На крейсерах типа «Новик» экипажи будут укомплектованы только выходцами с планеты системы Росс, причем не только мужчинами, но и молодыми женщинам вы должны сделать то, о чем я говорил раньше. В случае поражения в войне, вы, ваше поколение сможете спасти и заново развить нашу Империю.

Табулин еще раз внимательно посмотрел на меня.

— Я надеюсь, ты понимаешь всю ответственность, возложенную на тебя и не только на тебя, господин лейтенант?

— Так точно, господин адмирал! Я снова встал по стойке «смирно», вытянувшись в струнку.

— К сожалению вас, обладающих даром, не так много. И по возрасту даже самый старший не достигает годами до капитана первого ранга. Но выбора у Империи нет. Поскольку старший помощник вашего командира ранен, по прибытию в Империю ты будешь повышен в звании и должности до коперанга, а затем, после окончания ремонта, займешь место командира, — адмирал кивнул головой в сторону «Батяни»— так что теперь у меня есть последний, на сегодня, вопрос — ты готов, Александр?

— Служу Империи! — я снова вскочил, но уже без показухи и напыщенности, слова шли, искренне, из глубины души.

— Я выполню этот приказ! — теперь уже я смотрел в глаза адмиралу, и увидел в них удовлетворение и спокойствие. Мы сделаем все, чтобы не пришлось нам пройти! Империя, будет жить!!

— Вольно! — Табулин подошел вплотную и, наклонившись ко мне поближе, произнес:

— Не подведи Империю и меня, сынок!

Глава пятая

Ремонт. Ригель-1 Главная Имперская верфь 30 сентября 2614 г.

После разговора с адмиралом я доковылял до санчасти и целую неделю провалялся в палате восстановления. В варп-переходе команда «Бородино» занималась восстановлением важных систем, повреждённых в том бою. А я занимался восстановлением своего себя. К сожалению, из моего расчета никто не выжил. И в санчасти я был один. Бесконечные процедуры, различные обследования и тренажёры выматывали не хуже кроссов на «спортивном празднике» как называли его унтера в Академии. Но всё когда то кончается, как и моё лечение и варп-переход. Мы выпрыгнули из Иного в уставном миллионе километров от Главной верфи Империи. Эта цифра чётко обозначена в положении по навигации, во избежание расстрела орудиями ПКО. После стандартных процедур проверки и докладов командиров о состоянии корпуса, боевых частей корабля и экипажа, «Бородино» получил команду на стыковку. Думаю, каждому из нас не терпелось быстрее увидеть родных и близких, ведь на пороге нашего дома была война. Ее признаки уже наблюдались везде. Едва получив данные о разрыве Пакта глотами, Империя полностью мобилизовалась. Корабль приближался к поясу автоматических батарей. Я отчетливо наблюдал в башенные экраны, что все мыслимые подходы к ним усеяны минными полями. Второй пояс обороны из ракетных платформ типа «Редут» усилены группировками ударных линкоров. Вот они краса и гордость Императорских ВКС: сверхлинкоры типа «Империя», дредноуты Ф-м класса типа «Петр Великий». С этими кораблями оборона планеты становилась на некоторое время непреодолимой даже для глотов. Но больше всего меня поразило, какое оживление царило возле Ригеля-1!!

«Бородино» встречали сотни гражданских судов, транспортные корабли приветливо мигали внешними огнями. Шикарные прогулочные яхты и круизные лайнеры приготовили сюрприз, посылая ракеты из фейерверков по курсу нашего судна. Империя встречала нас как героев, ни минуты не давая усомниться в своей храбрости. Несмотря на то, что как мне казалось, бросили своего собрата умирать в Пространстве. Но главным сюрприз ожидал нас возле верфи. Весь 7 Флот Императорских ВКС в полном составе выстроился в две парадные кильватерные колонны, осветив корабли внешними огнями. Как будто говоря нам «мы с вами, Слава Империи!». Ощущение сплоченности и мощи при виде ударных сил флота приятно успокаивало и одновременно будоражило душу. Если бы не горечь потери! Перед глазами стояли кормовые сигнальные огни «Полтавы». «Бородино» прошел мимо всего флота — в главный док, мы шли на ремонт.

Ригель-2 Главная Имперская верфь 29 октября 2614 г.

Ударный крейсер прорыва «Бородино», пройдя через свой первый бой, стоял в доке Главной верфи Императорского Флота. Скрип покрытия временных полов, грохот разгружаемого оборудования и треск автоматов сварки — все эти звуки преследовали меня везде. Перешагивая хлам, состоявший из остатков нано-ботов, кусков активной брони и демонтированные люки казематов, сложенные, где попало, я шел на доклад к командиру Особой группы. Больно ударившись об один из них, брошенный прямо посередине коридора, я зло чертыхнулся и продолжил свой путь. Под мышкой у меня торчала целая связка голографических схем, чертежей и расчетов инженеров из Главной верфи. Снова все строки монтажа совершенно новых варп-двигателей переносились. Война, так неожиданно начавшаяся, спутала все планы местных технарей, ведь перед полной модернизацией сначала пришлось привести в порядок весь корабль. «Бородино» стоял сиротливо и одиноко: из ста кораблей класса «Новик» не переоборудованным, оставался только наш. Впрочем, конец уже был виден, основные были выполнены, в круглосуточном режиме происходила отладка систем. Как только отчет контр-адмирала Табулина о сражении в Зоне Отчуждения был передан в Главный Штаб, там закипела работа. Лучшие аналитические умы Империи занялись анализом этого боя. Были изучены сотни изображений и тысячи документов, сохранившихся в памяти «периметра». После детального изучения этих материалов, имперскими инженерами было предложено полностью изменить защитные системы кораблей. Во-первых, наши системы защиты сразу же пополнились силовыми полями класса «Кольчуга-м», разработанными для сверхлинкоров класса «Империя». Теперь они полностью защищали наши корабли от Ф-дредноутов глотов, их толщина и мощность позволяла нашим кораблям находиться даже в непосредственной близости к противнику. При этом наши корабли стали для глотов практически неуязвимыми. Термофотонные заряды просто растекались и поглощались щитам кораблей. Были установлены абсолютно новые системы электронного подавления «РЭБ-Эфир», испытать которые мы должны были сразу после ремонта. Для борьбы с линкорами глотов на крейсере класса «Новик» был увеличен запас орудийных зарядов, так хорошо показавшие себя в бою в Зоне Отчуждения. Но и это еще не все. Крейсера прорыва планировалось пополнить системой установки глубинных мин, впрочем, все прекрасно понимали, что наши корабли будут напичканы по последнему слову техники. В общем, пока все эти нововведения устанавливали, бригады с Главной верфи стали неотъемлемой частью офицерского экипажа. Все это уже почти месяц, преследовало каждого из офицеров «Бородино». После постановки в док, рядовой личный состав экипажа был отправлен на переформирование и переподготовку. Его должны были заменить свороги, хотя мне больше нравились россовцы. Но начальству не прикажешь свороги так свороги. К тому же лично мне будет очень приятно встретить земляков с Росс. Их прибытие ожидалось сегодня в полночь.

Однако не только работа и служба была в моей жизни. Сразу по прилету на базу я был выведен за штат «Бородино», и после недельного ожидания получил звание коперанга. Естественно это событие было, как следует отмечено господами офицерами по обычной увольнительной программе: с пьянкой, стриптизом и мордобоем. Причем тягались на кулаках в этот раз с самим 1 Гвардейским, которые тоже «кого-то» отмечали. Наутро, подсчитав потери в виде разбитых лиц и гематом на теле, наш экипаж в полном составе убыл в расположение. Гвардия, как всегда победила, но это было обычное явление. Тягаться с супер — боевиками XXVII века было не под силу никому. Но «мы пытались» — как скромно проронил мичман Верещака, лучший боец — рукопашник нашего крейсера, потирая огромный синяк под глазом. С удовольствием я пообщался в этот день и с Костей, после сражения в Зоне Отчуждения мы ни разу не виделись. Вспомнил я сейчас и предупреждение моего лучшего друга. Разговор шел о «стариках» как мы, свароги, стали называть экипаж «Новика», который сойдет с корабля через месяц.

— Саня, ты будь с ним осторожнее, я, таких как этот Миша Фомин, издалека чувствую. Слышал, его отец вращается в кругах близких к Императорской семье. И ему был обещан корабль, последний корабль серии «Новик», но что-то изменилось и Фомина — младшего кинули на «Бородино». Где он сразу показал себя с очень плохой стороны, у него даже друзей тут нет. «Я дворянин в десятом поколении, а вы тут все — быдло». За малым я ему в голову не съездил.

— Да ладно, Кость — уже полупьяный разум жаждал развлечений и неудержимого веселья, давай потом?

— Ты погоди, выслушай — Костя поморщился от едкого дыма, кто-то из господ офицеров решил организовать в мою честь праздничный костер из салфеток. — Ты же помнишь, где я начинал свою службу, закончив Академию? Дождавшись от меня кивка головой, он продолжил. — Не все связи я растерял — Костя усмехнулся — так вот, много я не знаю, но идут разговоры о внедрении «носителей» в наше руководство. Я пьяно уставился на моего друга, пытаясь осознать, что сейчас услышал.

— Да, да, господин каперанг — он зло схватил бутылку с водой и вылил ее в пламя, одновременно ругаясь в сторону уже не на шутку разбушевавшихся офицеров — ну пьяные идиоты, поговорить не дадут — и под гул недовольных голосов продолжил.

— Вот этот господин, имею в виду Фомина, очень скользкий тип, я так понял Служба уже давно его «пасет», но поскольку особа любит вращаться в определенных кругах, результата нет. Но есть много компрометирующих и странных поступков, к примеру, недавно он купил себе остров на Ригель-1. Ты представляешь, во сколько это может обойтись? Костя посмотрел на меня — я снова кивнул, представив сумму. После через неделю после оформления сделки бывший хозяин был найден на удаленном атолле с удавкой на шее. Но мы в это время находились в походе, и ниточка снова оборвалась. Вот таких странностей Служба насобирала уже достаточно, но не для решительных действий просто не хватает доказательств. И это только по нашему «дворянину в десятом поколении» — съязвил мой друг. Добавлю еще кое-что. Мне рассказали в неофициальном разговоре, что таких офицеров очень много во флоте. Мало того есть предположения, что и в высшем генералитете тоже не все чисто. Я уже молчу за гражданские власти — Костя сокрушенно покачал головой — там настолько все серьезно, что я даже боюсь загадывать, что все это значит.

— И почему ты мне это все только сейчас рассказываешь? — спросил я, уже почти протрезвев.

— Да не знаю, после разговора со своими из Службы, я что-то ненадолго впал в отчаяние. Неужели все в нашей Империи плохо? Тут война на пороге, а в доме нет единого фронта, как оказалось. Ново чудят, ты посмотри, что по развлекательным каналам показывают, это же бред сумасшедшего. Какие-то придурошные боевики стреляют с рук из АККС и сотнями валят глотов. И таких заказных фильмов уже не десятки, сотни. Все это выливается на голову простому обывателю, который понятия не имеет, что такое высадка «носителей» на земные планеты. Людей держат в полном информационном вакууме. Я уже не говорю о Конгрессе Объединенных Миров. Там же куча недалеких облеченных властью людей, думающих только о жажде наживы. Никому, по сути, в новообразованиях нет дела до вторжения, там по прежнему процветает полный бардак, а гибнуть будут военные, те, кто дал присягу Императору. Вот, что меня бесит. — Костя, до хруста сжал кулаки-эти все ново, «носители» фомины и т. д. будут сидеть до последнего, а затем ударят в спину.

— Откуда такие выводы? Ведь ново под полным протекторатом Империи — я налил нам по рюмкам и кивнув на выпивку продолжил. — Ведь Армада и все, что связано клятвой Императору не сможет отвертеться от прямого приказа, иначе все кончится повторением пройденного. И флот у нас сейчас мощнее того, который участвовал в «Трехчасовой войне», да и не верю я в продажность офицеров Армады. Знаком со многими, вместе в академии были, не могу поверить. А бывшие германские колонии вообще никогда не тяготели к новоамериканским «друзьям».

— И не надо, Костя неожиданно весело поглядел на меня — трем смертям не бывать, как говорится. Но насчет господина старшего артиллериста не забудь, тебе с ним на мостике в бою стоять.

— Хотя и недолго — продолжил я — спасибо тебе за предупреждение, а должок твой я ему как-нибудь верну, будь уверен. Не унывай, Кость, я думаю, все будет хорошо, отобьемся, не впервой Империи воевать. Об остальном потом продолжим.

— Да как скажешь — Костя вытер лысую голову салфеткой и кинул ее в пепельницу на столе, представляющую собой пепелище из таких же салфеток.

— Потом так потом, но предупреждаю — остерегайся его, очень нехороший человек. Увидев мой кивок, он улыбнулся и лихо, по-гусарски, хлопнув рюмаху русской водки крикнул:

— Господину каперангу Давыдову— Vivat!!

Десятки уже нетрезвых глоток подхватили:

— Vivat, vivat, vivat!!

Вспоминая все это, я шел по коридорам корабля, стараясь не упасть или не вляпаться в грязь, естественную в таких работах. Экипаж уже начал наводить порядок на главной палубе, и в помещениях выше. Глаза придирчиво выискивали изъяны в работе технарей верфи, но, похоже, тут всё было нормально. Спокойно и планомерно матросы под командой боцманов демонтировали леса и приспособления готовились к походу, очищая грязь и гарь с полов и стен, убирая десятки килограмм строительного мусора. Не желая мешать подчиненным, да и вполне удовлетворённый увиденным, я повернул в сторону мостика и зашагал в самую глубину рукотворной летающей планеты. Постепенно мысли о корабле и службе оставили меня, автоматически отмеряя шаги, я шёл и думал о ней. Девушке, которую видел лишь один раз в жизни. За все время, проведенное на верфи, я так и не смог увидеться с «госпожой техником». «После нашей первой и пока последней встречи прошло практически полгода, наверняка она меня уже давно забыла, да и не до этого сейчас»— думалось мне. Хотя интересная девчонка, почему то мне вдруг вспомнились ее красивые серые глаза.

— Вот же черт! — я пребольно ударился ногой об разбросанные детали внутренней обшивки, ремонт, и тут шла приборка. Потирая ушибленное место, я услышал в открытом люке пола разговор, неожиданно заинтересовавший меня тем, что один из собеседников был женщиной.

— Немедленно прекратите это безобразие, я вам приказываю! — по моему это Михаил Фомин, старший артиллерист «Бородино». Признаться, я меньше всего хотел бы сейчас его видеть. Крайне неприятный тип, чем-то неумолимо напоминавший погрузневшего и бесформенного президента Новоамериканских Штатов. «Что он тут делает?» — подумалось мне, «— Ведь до подъема ещё целая уйма времени, и не дело совсем старшему артиллеристу лично проверять погреба».

— Вы, приказываете мне? — в этом я услышал столько пренебрежения, что буквально представил себе взгляд женщины, с презрением смотрящей на Фомина. А вот это уже интересно. Боль прошла и я, положив документы на пол, встал на первую ступеньку трапа, который вел в помещение хранения артиллерийских зарядов противовоздушной обороны правого борта.

— Конечно вам, или тут еще кто есть?

— Господин майор, позвольте мне закончить работу, мой наряд-заказ еще…

— Какой наряд? Дамочка, Вы в своем уме? Это боевой корабль, а не ателье, извольте покинуть помещение.

Мне оставалось еще четыре ступеньки, но что-то уже явно вышло из рамок обычного разговора и перешло в плоскость агрессии и ненависти.

— Что вы делаете, отпустите меня — женский голос выдавал нотки страха — немедленно отпустите, слышите?

В этот момент я спрыгнул на палубу. Моим глазам предстала следующая картина: майор Императорского Флота тащил к трапу девушку в светлом комбинезоне техника, ухватив ее за запястье. Та, упираясь, пытается вырвать руку, но где там. Вовремя я.

— Господин майор, потрудитесь объяснить, что здесь происходит, и покороче, у меня мало времени.

Старший артиллерист не ожидал увидеть в недрах «Бородино» своего нового командира. Майор относился к поколению «стариков», которые перед нашим уходом за Темную линию сойдут с корабля. Да и к тому же считал меня «мальчишкой», получившим должность благодаря блату или своему «типа особенному рождению». Все это мне передал Костя, когда мы отмечали мои эполеты каперанга в баре Ригель-2.

Воспоминания пролетели как один миг. Вспомнив тот разговор в баре, однако же, взяв себя в руки, я спокойно повторил.

— Господин майор, потрудитесь объяснить, что здесь происходит, и покороче.

Признаться это стоило мне огромного труда, потому, что девушка, которую тащил Миша Фомин за руку — была Наташа. Да, та самая моя знакомая из прогулочного катера, которую я вспоминал только пару минут назад. Симпатичная русоволосая девушка с выразительными серо-зелеными глазами.

— Господин капитан первого ранга — начал свой доклад старший артиллерист — мне доложили что…

— Отпустите техника, или Вы боитесь?

Я посмотрел на Наташу, увидев знакомое лицо, она успокоилась, и попыталась поправить непослушную прядь волос, выпавшую из-под берета.

— Не понял? — на лице Фомина я увидел выражение нескрываемого раздражения.

— Девушку отпустите, и ступайте со мной на мостик — Вам ясно?

— Но я хотел…

— Я уже видел, что вы хотели, следуйте за мной.

Сверкнув злыми глазами на свою жертву, майор тяжело протопал мимо меня и пулей вылетел из орудийного погреба.

— С Вами все в порядке?

— Да, спасибо, господин каперанг, разрешите мне закончить здесь работу?

— Да, естественно. Наряд — заказ закрывает старпом? — уточнил я.

— Так точно, но мне еще нужно три или четыре часа.

— Хорошо, выполняйте — я козырнул и пошел к трапу.

Она на корабле, какое счастье, значит, мы еще увидимся, в этом я не сомневался ни секунды. Сердце радостно ухнуло и погнало кровь с огромной скоростью, вероятно, это всё отразилось на моем лице, потому, что на щеках моей старой знакомой вспыхнул румянец, и она неожиданно отвернулась, и пошла к автоматам заряжания.

На палубе красный как рак после кастрюли, меня ожидал, господин старший артиллерист.

Подняв с пола документы, я повернулся и встретил ненавидящий и презирающий взгляд.

Фомин, сделав шаг, вплотную приблизился ко мне и прошипел:

— Ты что это о себе возомнил, сопляк, меня дворянина в…

Закончить я ему не дал, короткий размах, удар и дворянин в каком-то там поколении дико выпучив глаза и ещё пытаясь что-то сказать, кулем свалился на пол палубы. Беспомощно открывая и закрывая рот пытаясь хоть немного вдохнуть. В этот момент он был похож на пучеглазую рыбу, выброшенную на берег.

— Господин майор, ответил я ему — рапорт о вашем гнусном поступке должен быть у меня сегодня к утреннему разводу на работе. Также Вы укажите в нём, что в такое время вы делали на палубе. Вам ясен приказ? Я с огромным удовлетворением вспомнил слова Кости, насчёт долга Фомину. Вернул-таки. Не в силах ответить, Фомин кивал головой, но видно даже это приносило ему неимоверную боль, которая читалась на его лице. Еще бы, ведь любимец «кругов близких к высшему командованию флотом» и представить себе не мог, что мой лучший друг служит командиром разведывательного — диверсионного батальона в 1 Гвардейском полку и что-таки штуки как «вывод из строя пленника с минимальными потерями» один из уроков моего друга, я усвоил на «отлично». Ухмыльнувшись про себя, я подхватил свои бумаги и бегом побежал к вице-адмиралу.

Командир особой группы 7 Флота ВКС выглядел сильно уставшим. Заостренные скулы, красные от бессонницы глаза, казалось, он даже как то постарел. Протиснувшись в рубку управления между тюками, с какими-то материалами, и тут шли работы, я подошел с докладом.

— Господин вице-адмирал! На вверенном мне корабле происшествий нет, экипаж проходит переформирование. Командир корабля капитан первого ранга Давыдов!

— Вольно! — Табулин отдал честь и протянул руку для мужского приветствия.

— Пройдемте ко мне — Егоров, «Батяня» мой старший помощник — указал на свою каюту.

— Да, конечно — подтвердил я — тут шумно и моя каюта, к сожалению, еще не готова. Инженеры только завтра заканчивают монтаж новых кабельных трасс всех боевых систем, так что…

— Все нормально, Александр-адмирал кивнул в сторону Егорова — пошли к тебе, Михайлович.

Путь от рубки управление занял несколько десятков секунд. Помещения старших офицеров находились в шаговой доступности от боевой рубки и главного поста. По коридору шли, молча, каждый думал о чем-то своем и не о чем одновременно. Перед каютой старпома мы остановились. Егоров провел идентификатором амулета перед считывающим устройством, и дверь каюты гостеприимно распахнулась, приглашая нас вовнутрь.

— Располагайтесь — сказал старпом и указал на мягкую мебель, расположенную в гостевой комнате каюты старпома. Я аккуратно разложил свои схемы и чертежи, готовясь для полного доклада командиру. Но Табулин, неожиданно, отрицательно мотнул головой.

— Давай завтра, командир, на свежую голову. Михайлович, давай сегодня уже без погон — адмирал глянул на часы — а нет ли у тебя коньячка хорошего? Неси ка его сюда. Я совсем, что — то замотался, выжат уже как лимон, кстати, а лимон есть? Старпом кивнул головой и вышел из каюты. Табулин улыбнулся и посмотрел на меня.

— Ну как ты? Осваиваешься уже? Проблемы, вопросы есть?

— Никак нет, господин адмирал, все понятно, да и господин каперанг мне очень сильно помогает во всем. Признаться если бы не он…

— Ну, в этом и был весь смысл твоего назначения. Михайлович у нас прошел и многое, жаль, что с тобой он будет не долго. Кстати, ты себе старпома то уже выбрал из сварогов? Вот мне доложили, есть тут перспективный лейтенант РЭБ, отличник Академии, ты присмотрись к нему. Мне кажется он вполне себе ничего. В этот момент дверь каюты снова распахнулась, и мы увидели Егорова с огромным разносом в руках.

— Прошу к столу — сказал он и указал рукой на быстро организованный ужин. Признаться, я был очень благодарен Егорову. Ведь с самого подъема у меня не было не крохи во рту. Новая, признаться, неожиданная должность и все, что с этим теперь связано, занимало меня полностью и не давало отвлекаться на всякую ерунду, типа приема пищи. Молодой, здоровый организм последние недели жил, на каких-то внутренних резервах. Оказалось, что я мог сутками не спать и при этом прекрасно себя чувствовать, абсолютно при этом не «заморачиваясь» на еду и прочее. Чувство долга пересиливало все остальное, даже такое важное как прием пищи. Но сейчас, почувствовав, что наш разговор вышел за рамки начальника и подчиненного, я полностью расслабился и с удовольствием принялся за еду, уплетая за обе щеки вкуснейшие закуски и холодные бутерброды под взглядами старших товарищей.

— Выпьем, пожалуй — командир Особой группы протянул руку за «Императорским» плеснул его в стаканы и кивнул головой, присоединяйтесь. Мы чокнулись, и выпили. Внутренности приятно обожгло, и тут же появилась легкость, усталости от суетного дня — как не бывало.

Я никогда еще не был так близко за общим столом с людьми, которые задолго до моего рождения уже воевали, влюблялись, строили нашу Империю. В обычной жизни мы остались руководством и подчиненными, а сейчас, за столом каюты каперанга стали просто товарищами по оружию.

— Что нового происходит в Зоне Отчуждения? А то на верфи особо и нет информации, помимо сводок из Главного Штаба, да сплетен от непонятно кого. Новостей, как говорится, кот наплакал. Сидим тут в изоляции — я улыбнулся.

— Да ничего там не происходит — Табулин снова разлил по стаканам — невидимки наблюдают, поселения эвакуируются. Вывозим оборудование для добычи ископаемых, практически все рудники, на которых вахтой работали люди, уже демонтированы. Взамен вывезенного ставим там сюрпризы для глотов типа минных полей и автоматических батарей «Шторм», первого эшелона обороны.

— Кстати, — словно вспомнив что-то, Табулин перевел свой взгляд на каперанга. — Михайлович, а ты помнишь «Шторм»?

— Еще бы, — Егоров кивнул головой, — такое не забывается.

Я понял, что сейчас меня ждет рассказ о прошлом, и был очень рад этому. Мой вопрос совсем некорректно вернул нас от ужина к будущим страшным событиям, а всем сейчас хотелось еще пожить тут. В мирном настоящем, в спокойной обстановке, с бутылкой коньяка и вкусным офицерским ужином в удобной каюте и приятной компании.

— Мы на Веге, когда колония там была не Имперской, а «свободнодемократической», а я бы сказал просто — пиратской, участвовали в штурме. Табулин и Егоров переглянулись, подняли стаканы и отсалютовали уже в мою сторону.

— Так вот, у меня на «Цесаревиче» как раз поставил новый автоматический торпедный комплекс, и как раз в конце монтажа там какой-то сбой произошел, но времени разбираться не было, вышли во второй вспомогательной эскадре, мол, вам даже там стрелять не придется. А через неделю придете в док — все наладим и починим. Короче говоря, бросили его настраивать, и пошли выполнять задачу. Ну, я под козырек, дело то и правда, не очень пыльное, повисеть в системе, прикрывая подступы подхода «вероятного противника». Силы у пиратов там, конечно, были смехотворные. Один старый списанный крейсер, и куча хлама поменьше, большей частью переделанные конвойные суда, с легкой броней и буровыми лазерами. В общем, наш корабль висел ровно посередине системы, пока 1 Гвардейский вел зачистку планет, естественно блокированных по полной — полями подавления связи и наведенными орудиями линкоров. Висим себе, скучаем. Но корабль военный, скучать не положено, поэтому сыграли тревогу «дроновая атака». Все на постах, идут доклады, вроде все нормально. Но в это время, откуда не возьмись, на экране пять отметок цели, причем все они классифицируются как «крейсера прикрытия основных сил». А как бы это уже серьезный противник. Не знаю, откуда и как пиратам попали эти корабли, не имперские, как потом разобрались уже в бою. И шел на них сам «папа»— дон Картионэ — сволочь редкая. Собственно из-за него весь этот сыр-бор с десантом, зачисткой планет и разгорелся, человек был страшный и жестокий. Начитался, в свое время, каких-то там книжек и решил построить воровскую империю по образу и подобию гангстерских группировок Земли.

Глаза Табулина ожили, вспыхнули молодым задором. На мгновение он замолчал и кивнул мне на початую бутылку — разливай.

— Наш «Цесаревич» развернулся и в полной боевой пошел на противника. Конечно, сообщение послали и на помощь уже выдвинулись несколько кораблей, но пока они придут все закончится. Либо мы, либо пираты. «Багратион» так и просчитал: сорок пять процентов на нашу победу. Табулин улыбнулся.

— Однако он не принял в расчеты, что есть у меня на борту мичман Черкасов. Это потом уже мы выяснили, что имея необыкновенную неуступчивость и абсолютно «упертый» характер господин мичман, все время перехода к сектору операции, провел в настройке и переписывании программы «Шторма» и интеграции его в орудийные плутонги нашего крейсера. К слову сказать, в то время он был отстранен мной от командования чем-либо и кем-либо, за свои художества то спалит цепи управления, то кто-то у него поломает руку-ногу, пошла молва о «невезучем» мичмане. Признаться думал уже о списании его на орбитальную крепость — те покрепче, все-таки и сломать там, что-то ну просто не возможно. Табулин коротко хохотнул и продолжил. — В общем, когда я высушивал команды доклада, был просто огорошен, услышав: «автоматический торпедный комплекс „Шторм“ к бою готов». Ты бы видел лицо Михайловича — Табулин уже не просто смеялся, он вытирал слезы и заливался как в припадке. Егоров же напротив, тихо, словно боялся спугнуть кого-то, хихикал в руку. Пережив приступ веселья, подогретый первоклассным коньяком, командир продолжил.

— Отстраненный мичман самовольно приготовился к бою на не работающем оборудовании — как мы думали — он снова расхохотался в голос.

— В общем, — вытирая слезы, продолжил командир — испытали мы комплекс как надо: первый же залп снес флагман, от него только пятно разбитого реактора осталось, второй залп снес еще один корабль, третий просто не понадобился — пираты развернулись и бросились наутек. Хотя численный перевес и остался, но увидев новое оружие Императорских крейсеров, они решили не рисковать и дали деру. Табулин снова вытер слезы и, хлопнув по плечу каперанга, кивнул на пустую бутылку.

— Ну что скажешь, Михайлович? Тряхнем стариной? Тащи, давай, свои запасы.

Глава шестая

АРМАДА. Ригель-1 Главная Имперская верфь 30 октября 2614 г.

Подъем был очень тяжелым, только сознание того, что я теперь командир корабля Императорского флота заставило меня продрать глаза. Утро было необычным. В смысле началось оно как всегда, сигналом будильника в пять утра по общеимперскому времени. Хотя надо сказать после вчерашнего ужина, который плавно перерос в ночную офицерскую пьянку, поднималось мне тяжеловато. Не знаю как там старшее поколение, но у меня обычного бодрого настроения и ощущения свежести как не бывало. Одеваясь, я пил кофе, пытаясь хоть как то встряхнуть голову и тело, одновременно вчитывался в скупые строки донесения дальней разведки. Тревожные новости приходили по линии соприкосновения. Практически все миры людей и пираты, и обычные колонисты спешно покидали этот район. Глоты неутомимой машиной поглощали огромные куски пространства по линии Зоны Отчуждения. Впрочем, сражаться с ними было просто безумием, существа без определённых целей, не ведавшие страха смерти — внушали людям ужас. Миграцию их кораблей непрерывно передавали совершенно новые разведывательные фрегаты — невидимки «Ноль-спектр». Данные получаемые от них наводили на нехорошие мысли о неизбежном генеральном сражении, о котором велись долгие дискуссии по многочисленным каналам ново. Я поглядел на экран развлекательной системы. Там шло очередное ток-шоу. Немолодой уже господин, с новомодными бриллиантовыми серьгами, и красными волосами одетый в какие-то дырявые брюки с пеной у рта доказывал ведущему, что Армаде следует немедленно выступить на Внешний рукав Нового Мира и «сосредоточенным ударом превосходящих сил» стереть «внегалактическую плесень, не поддерживающую демократические методы ведения переговоров». В таких бредовых рассуждениях, они и проводили различные ток-шоу и прайм таймовые новости.

Я усмехнулся, да уж, такие вояки решат, куда нам лететь и что делать. Почему же там, в Новодемократическом Союзе и Новоамериканских Штатах эти люди попадают к власти? Хотя мало ли у нас идиотов, с умным видом рассуждающих о вещах, в которых абсолютно ничего не понимают?

Налив еще кофе, я продолжил знакомиться со сводкой по флоту. В голове зашумело то ли от кофе, то ли от выпитого вчера алкоголя. Скупые строки разведданных и аналитической службы наталкивали на мысль, что обороной Зоны Отчуждения особо никто всерьез и не занимался. Все силы Империя кинула на полную мобилизацию и защиту внутреннего мира. Из консервации на случай войны были мобилизованы все: от старых автоматических планетарных батарей до древних линкоров «Ямато» — музейных памятников Новодемократического союза. Всё, что могло стрелять, и защищать людей — было поставлено в строй. Так же, как и все кто мог держать в руках лучевое оружие или штурмовые комплексы.

В голове снова зашумело, видимо кофе возымело обратный эффект, стало только хуже. «Приму доклад, отправлю команду на работы и к себе, в люльку» — думал я, выходя из каюты. Ровно в шесть часов я уже был в рубке управления кораблем, пытаясь осуществить свой план. Все-таки я командир, да и корабль сейчас в доке, не до войны пока, к тому же вчера, после третьей бутылки «Императорского» я неожиданно вспомнил госпожу техника. Из-за затянувшегося ужина я так и не смог ее увидеть. Ведь влюбился как мальчишка, хотя, а кто я ещё есть? Улыбнулся я про себя.

«Надо обязательно с ней встретиться, пока есть возможность. Ведь неизвестно когда и как мы сможем поговорить. Может быть завтра? Подойду к главному инженеру нашего проекта, наверняка в разговоре смогу выпытать, где найти ответственного за монтаж нано-ботовых полостей по главной палубе. Или у кавторанга узнать? Ладно, завтра так завтра».

Но судьба распорядилась иначе.

— Командир на мостике! — дежурная вахтенная полусмена уже стояла по стойке «смирно».

— Вольно! — после этих слов все офицеры занялись выполнением своих обязанностей по «несению службы в режиме готовность номер три».

Адмирал, свежий как будто и не было вчерашнего застолья, пил кофе из кружки Егорова, очевидно, он так и остался ночевать у старого друга. Приветливо кивнув, указал на сферу «Багратиона». Я вздохнул про себя: не везет, так не везет, пошел к креслу командира. Признаться, я надеялся, что адмирал уже улетел к себе в штаб Особой группы. Ладно, поглядим, что там такого интересного. Ежедневные отчеты инженеров верфи уже были внесены в систему, теперь просто оставалось с ними внимательно ознакомиться, внести свои правки в ту или иную цепь событий на корабле. Чтобы ускорить или замедлить какие-то процессы. Хотя чаще всего работники Главной Верфи ВКС обходились без всяких указаний. Годами отработанное взаимодействие всех служб и подразделений этого огромного по сути завода было доведено практически до идеального. На экране одно за другим мелькали сообщения.

— Доброе утро, командир — адмирал поставил кофе на подлокотник кресла старпома, в котором и сидел, и протянул мне руку.

— Доброе утро, господин вице — адмирал, — я уже вглядывался в сухие строки бегущих сообщений.

«Готовность корпуса 100 процентов, готовность вооружения 99,9 процентов, готовность …»

Внимательно прочитав все сообщения, я удовлетворенно откинулся в своем кресле, судя по последнему сообщению отстыковка «Бородино» произойдет через пять часов. И сказать, что я был этому несказанно рад — не сказать ничего. Через семь, максимум восемь дней, после проверки двигателей и прогонки тестовых программ, мы уйдем в Иное, Темное Иное, туда, где еще никогда не было ни одного представителя человеческой цивилизации.

Очевидно, все это отразилось на моем лице, когда я поднял глаза от экрана, на меня смотрели глаза адмирала.

Табулин поставил кружку на панель командира и кивнул мне:

— Пошли, командир, сегодня РЭБ батарею принимаем да по пути обговорим кое-что.

Через минуту мы уже покинули рубку, направившись на самый верх средней палубы к монтируемой батарее типа «РЭБ-Эфир». В гигантский корпус корабля уже напичкали столько всего, что голова шла кругом. Я даже не представлял, что на боевом корабле возможно такое количество техники, вооружения и боеприпасов, различных образцов и типов. Ощущение, что корабль просто переполнен силой и мощью пришло на ум, как только я подумал о нем как о живом существе. Висящий в доке дремлющий гигант, которому предстоит тяжелейшая неизведанная дорога. Там в Темном Ином его будут подстерегать черные дыры, притаившиеся на пути словно ловушки, неожиданные вспышки квазаров, пустота и холод пространства и гигантские скопления неизведанных солнц.

— Ну что, я думаю через десять дней приказ о зачислении «Бородино» в Особую группу 7 флота будет издан, а так глядишь и в путь — голос адмирала вывел меня из созерцания.

— Так точно, господин вице-адмирал, думаю модернизация закончится без всяких происшествий. Осталось совсем немного: взять гражданских, да и отбыть с Богом.

— Кстати, насчет происшествий — спросил Табулин, глядя мне прямо в глаза, — Что у тебя случилось со старшим артиллерийским офицером? Сегодня поутру, он мне принес рапорт. В рапорте «доводит до сведения вышестоящего командования что на „Бородино“ процветает рукоприкладство, унижение офицерской чести и достоинства».

— Господин вице — адмирал — я перешел на официальный тон — считаю своим долгом подать рапорт на ваше имя о переводе Фомина на другой корабль, в виду его полного несоответствия занимаемой должности!

— Вот те раз — Табулин усмехнулся — а не в госпоже ли технике тут причина, молодой человек? Я вспомнил, что вчера рассказал адмиралу о нашем небольшом конфликте с артиллеристом. Он еще раз усмехнулся. — Ладно, оставьте все эти разговоры и писанину, не время сейчас, да и нет у меня никого, на замену Фомину. Потерпишь его присутствие еще пару недель, как человек он никакой, а специалист все-таки неплохой, академию высшего состава заканчивает — командир группы снова глянул на меня, пытаясь понять, понял ли я его сарказм.

Естественно я все понял. Заведение это было организованно «околофлотскими» кругами именно для таких вот особ, которые как чемодан без ручки, те, кто пытались заработать пенсию и уйти на вольные хлеба. Заканчивали ее в основном за огромные вложения, а не заумные работы. Полученный диплом ничего не значил для флота, но для бывших военных кое-что давал. Выпускники эти занимались преподаванием в различных институтах, колледжах общевойсковой подготовки, выпуская оттуда малограмотных специалистов в основном для Новодемократического Союза, да и то без допуска на боевые корабли.

— Слушаюсь, господин вице-адмирал! Есть отставить писанину и разговоры!

— Ну и хорошо, мы почти пришли, я хотел бы…

Рев тревоги громом пронесшийся по верфи не дал ему договорить, забыв все приличия и ранги, я бегом кинулся в башню, забыв спросить разрешение у вышестоящего командования. Вспомнил я об этом, уже влетев в помещение, на ходу активируя амулет командира корабля, протолкнув его в гнездо, и плюхаясь в кресло офицера связи.

— Доложить! — я мысленно обращался к «периметру», с помощью нейроцепей управления, одна часть которой находилась на амулете командира, а вторая в виде жетона на цепочке висела у меня на груди. Идентифицировав меня как своего командира «периметр» выдал информацию, получаемую из Главного Штаба Флота.

— В районе α Персея Объеденная Армада Новодемократического союза вступила в бой с тактической группировкой империи глотов. Силы противников: главные ударные силы Армады в количестве одной тысячи кораблей, силы прикрытия в количестве трехсот кораблей. Империя глотов основные силы две тысячи кораблей в составе двухсот ударных групп. Бой продолжается ноль часов тридцать четыре минуты. Шансы на победу армады тридцать семь процентов. 7 Флоту ВКС немедленный прыжок по расчетным координатам…

Какого …спрашивается там делают все эти ново? Неужели снова бунт на корабле и Империю хотят атаковать с двух сторон? Да нет, не может такого быть, не верю в Костины слова. Но додумать мне не дали:

— Что за тревога — крикнул мне адмирал, врываясь в кабину управления батареей и буквально сорвав с груди свой амулет, выполненный в виде двух орлов, вставил его в паз панели управления. Не дождавшись ответа, он уже погрузился в чтение строк на экране сферы. Я увидел, что Табулин моментально стал совершенно другим человеком: собранным, мобилизованным и готовым принимать сложнейшие решения. Через десяток секунд командир встал и отдал приказ:

— Господин капитан, слушать боевой приказ! Крейсеру прорыва «Бородино» полная боевая готовность, присоединиться к Особой группе 7 флота!

— Есть, господин вице-адмирал! — я отдал честь и поспешил к выходу.

В кабину управления «РЭБ-Эфир» уже влетел командир батареи лейтенант Криворучко, по палубе слышался топот ног матросов и комендоров, спешащих на места по боевому расписанию. Экипаж превращался в монолитный кулак, который, наконец-то вступит в бой. Перед глазами встали кормовые огни «Полтавы»…

— Саша, я на «Пересвет», слушай Егорова, ну и с Богом! — Табулин кивнул головой и быстро вышел из рубки.

— Всем нам удачи, господин вице-адмирал, не помешает! — крикнул я ему в ответ.

Через пятнадцать минут адмирал уже был на своем флагмане а «Бородино», откинув присоединительные фермы и ремонтные переходы, выходил из доков Главной Верфи ВКС. Уже на выходе из гигантских нанопластиковых ферм в корпус корабля спрятались все наружные сооружения башни, антенны, орудийные плутонги и автоматические батареи. Все внешние люки и отсеки задраились, корпус корабля стал сплошным и напоминал огромную тушу кита, который ускоряясь, разворачивается в сторону планеты, откуда уже через несколько минут флот уйдет в Иное.

На экранах отображалась картина уходящих в Иное кораблей: следовала команда, затем яркая вспышка и все, корабль исчезал в неподдающемся разумному объяснению измерению. Только пройдя которое, можно было попасть в другую точку вселенной. Гул маневровых двигателей стих, корабль и команда приготовилась к переходу.

— Всему экипажу, подготовиться я к варп-переходу, готовность к открытию огня одна минута. Я выключил «громкую» и скомандовал:

— Переход!

Послышался свист а затем сильный гул, на экранах перед глазами полетели темно-синие с яркими вспышками всполохи Иного Измерения.

Окрестности α-Персея 1 ноября 2614 г.

7 Флот вышел из Иного как раз между двумя группами кораблей глотов. Автоматика управления кораблем моментально отреагировала на это. В окружающее пространство внедрилась синяя точка нашего флота, точка, так мало значащая на сферическом экране и так много означавшая для людей попавших сюда, скорее сего, по собственной глупости или вероломству своих правителей — от чего-то подумалось мне.

Я уже стоял возле сферы-экрана управления боем, на ней постоянно шло обновление изображений сражения Армады с группировкой глотов. Отметки кораблей, пространственно— временные координаты, отметки летящих торпед и кучи активированных дронов — все это в совокупности и представляло собой сражение. Странное ощущение. То, что я пережил в башне под огнем противника совсем не походило на спокойно-рабочую обстановку рубки управления. Ведь в глубине корабля, где мы сейчас находились, даже штатный «ратник» был не положен: настолько защищены и спрятаны мы были внутри гигантского корабля. Почувствовав себя не очень уверенно, я огляделся вокруг, каперанг Егоров, старший артиллерист майор Фомин, вот те, кто теперь будут выполнять мои команды. На экран тактической сферы накладывался и предстоящий план сражения, в виде наших последующих позиций. Сообщения шли непрерывно, я в очередной раз поразился Имперским конструкторам. Создать подобное могли только гениальные люди, система координации флотских действий на поле боя не зря получила название «Багратион». Полностью отвечая своему имени — древнего героя Российской Императорской армии. Производя расчеты и вычисления, в которых участвовали триллионы битов информации, она руководила флотом. Корабли послушно разворачивались или разрывали строй, включали ускорение или наносили концентрированный удар по одной цели. Благодаря вот таким системам, как «периметр», «Багратион», абсолютной надежности механизмов Императорский Флот и был на голову сильнее всех в обитаемой части галактики. Но нам противостояла не человеческая цивилизация. В этом то и состояла основная трудность. Абсолютно не заботясь о гигантских потерях своих особей и кораблей, глоты представляли собой очень серьезного противника. Тяжело воевать с миллиардами существ, преследовавших какую-то свою сложную и непонятную для людей цель.

Первый контакт с империей глотов, так, по аналогии с нашей, ее стали называть ученые обитаемых миров, произошел около двухсот пятидесяти лет назад. Патрульный фригат из Новоамериканских штатов, попал в сильнейшую радиационную бурю, вызванную взрывом сверхновой. Буквально на волоске от гибели, командир совершил сложнейшую посадку на Аиде — одной из необитаемых планет Зоны Отчуждения, практически на второй спирали Млечного пути. Пропав из маршрутного листа флота Армады и ежедневного отчета по закрытому каналу. Пару дней никто не спешил докладывать вышестоящему начальству об этом происшествии. Это заурядное событие было просто на контроле у дежурных сил, поэтому только после трех суток заработали механизмы поиска. В принципе ничего нового не придумано до сих пор, поэтому же маршруту последовала поисковая группа из двух тяжелых крейсеров и десантного корабля с «дельтой». Проболтавшись в пространстве полторы недели группа, наконец-то, нашла место посадки фрегата. Беззаботно повесив на орбите тяжелые корабли без зондов раннего оповещения, новоамериканцы спустились на планету к месту аварийной посадки. Как всегда самонадеянность послужила им плохую службу. Десантная платформа была сбита на подлете к точке высадки, в верхних слоях разряженной азотно-метановой атмосферы. Буквально разорвавшись на тысячу осколков, словно была не тысячетонным кораблем, увешанным грозными наступательными системами, а стеклянным стаканом, упавшим на гранитный пол кухни. Эскадру туже охватила паника, в ее порыве адмирал Джонсон выслал на поверхность части спецназа кораблей, группы головорезов окраинных миров, с удовольствием выполнявших грязную работенку для Армады за немалые деньги. Они хоть и были отъявленные мерзавцы, но драться умели. Совершив маневры уклонения от ПВО неизвестного противника, спецназ совершил посадку в двух километрах от точки крушения. Через пять минут, уже отбросив всякую беззаботность, группа заходила на борт корабля. Увиденный кошмар многих заставило не просто испугаться, а реально впасть в ступор. Между тем это было даже не регулярные части, а отменные бойцы-профессионалы. Фрегат превратили в вивисекторскую лабораторию, казалось какой-то безумный патологоанатом, совершал тут свои страшные исследования. Экипаж в полном составе был буквально разобран на органы. По всем помещениям валялись останки несчастных. Выслушав доклад, адмирал отдал приказ забрать записывающие устройства и уничтожить фрегат. Он не мог вызвать панику во вверенном ему отряде. К тому же адмирал посчитал, что разбираться в происшедшем, должны демократы Нового Мира, а он просто выполняет приказы. Одновременно с этими событиями вторая группа спецназа уже выяснила координаты ПВО, которая сбила десантную платформу. Один из крейсеров спустился на низкую орбиту и ударом ракет по наведенным координатам, уничтожил установку. Погрузив десант на борт, снова расслабившись, новоамериканцы решили уходить от Аида. Но внезапно на запрос перестал отвечать крейсер, оставшийся на орбите планеты. В боевой готовности, с выпущенными зондами разведки, врубив на полную мощность силовые щиты и радары дальнего обнаружения, «Техас» пополз вперед. Едва корабль вышел из верхних слоев атмосферы недружелюбной планеты, на радарах вспыхнули помехи, маневровые двигатели замолкли и корабль, беспомощно повиснув в пространстве, свалился в «штопор». Экипажи этих кораблей погибли не в бою, а в ужасных мучениях. Бесстрастные звуко и видео записывающие устройства зафиксировали все эти страшные события.

Через неделю, Армада в полном составе, усиленная 3 и 4 Императорским Флотом, появились в системе. Так их и нашли: два гигантских корабля, плавающие на геостационарной орбите, один из них словно целился главным калибром в космос, второй в планету. Вокруг мертвых крейсеров плавали обломки нескольких уничтоженных кораблей глотов. Все эти события были документированы камерами, зондами и прочим. После глубочайшего анализа, изучения места событий и остатков уничтоженных кораблей, выводы были сделаны. На камерах зондов разведки крейсеров запечатлелись корабли, похожие на огромные дыни, неимоверное количество которых проходило мимо планеты. Подсчитав точное количество незнакомых кораблей, военные пришли в тихий ужас. Таких Армад у незнакомой цивилизации были сотни. Незнакомцы совершали странную миграцию через пространство системы Зоны Отчуждения. Заодно по пути изучив людей, таким страшным способом. Скорее всего, фрегат просто случайно открыл для нас глотов. После этих событий были сотни попыток завязать с ними хоть какие-то отношения-все тщетно. Эти «жабы» жили своими странными ритмами. Мигрируя по галактике в поисках планет с водой и хоть какой-то растительностью. Найдя такую, они тут же буквально облепляли её своими гигантскими кораблями на орбите, и через некоторое недолгое время от планеты оставалось загаженное не приемлемое для жизни болото. Когда и где они появились, откуда у них все эти корабли и для чего вообще существуют — так и осталось не разрешенным до сих пор. Но внешние спирали Млечного пути, там, где и начиналась Зона Отчуждения, были мертвы. Очевидно, что придя с самых краев Нового Мира, глоты представляют собой реальную опасность людям. Продвигаясь от системы к системе, используя, океаны и моря для размножения и отравляя этим планеты навсегда, эта раса как смертельная болезнь пространства и лекарства от нее нет. А затем была колония на Медисе, после него наши недружелюбные соседи просто пропали на долгие двести лет. Где то в Зоне Отчуждения, наверняка есть не одна планета с океаном, в котором уже вызревают неподдающиеся исчислениям, новые головастики, через пару лет ни уже вполне взрослые, займут места в своих кораблях и пойдут дальше туда, к центру обитаемого мира к Сириусу и Ориону, к Веге и Пегасу. К Метрополиям Империи, Новоамериканским Штатам и Новодемократическому Союзу, туда к колониям людей. И только Высшие силы знают, что нас всех ждет.

Я снова глянул на сферу экрана. Пора. Активировав командирский амулет, я вошел в систему управления. На экране сразу же отобразились команды, полученные от Генерального Штаба Флота.

— Седьмой, восьмой, девятой, десятой Особым группам переместится в сектор Б, атаковать десантные группировки в составе «Далал» — двадцать единиц, «Харун» — сорок единиц, дистанция боя максимальная, вне досягаемости орудий противника. Открытие огня после активации системы «РЭБ-Эфир» по авиа несущей группе.

7 Императорский флот разделился. Главные ударные силы — линкоры, с группой прикрытия, направились к погибающей под непрерывным огнем Ф-дредноутов Армаде, выходя на самую дальнюю дистанцию боя, вне дальности действий Ф-дредноутов и авиа несущих кораблей глотов. На внешних экранах я уже наблюдал развороты башен в сторону противника. Да это проще пареной репы, подумалось мне, устроим тир.

— Это командир, идем на уничтожение десантной группировки, командирам маневренной группы получить координаты выхода, готовность главного калибра полная, огонь по команде.

Я выключил «громкую» и занял место в кресле командира, сфера «Багратиона», всплывающие окна срочных сообщений, прозрачная консоль управления кораблём — вот тот набор, который отдан мне по боевому расписанию.

— Выпустить наружное наблюдение, координаты ударная группировка Армады — это уже скомандовал старпом Егоров, надо знать, что сейчас происходит у наших союзников.

Корабль словно выходя из дремоты, встрепенулся, зашевелил орудийными башнями, выкинул в пространство огромные языки пламени из маршевых двигателей, развернулся на цель и, ускоряясь с каждой секундой, пошел вперед. Одновременно с «Бородино» из состава флотов выделились и засияли на экране еще двадцать кораблей типа «Новик». Голубые метки, на ходу перестраиваясь во фронт, стремились занять свои новые места, обозначенные на сфере управления зеленым цветом.

— Зонды дальнего наблюдения выпущены, получаем изображение — доложил вахтенный офицер.

На боковых проекционных экранах разворачивались страшные события. Основные силы Армады яростно отстреливались от превосходящих сил глотов. Глыбы светящихся от пожаров и разрывов металлических конструкций, взрывы бомб и целые тучи дронов-истребителей глотов носились между остатками главных ударных сил. «Париж», «Лондон», «Сан-Франциско» уже не были грозными сверхлинкорами. Это были просто бесформенные куски, из которых в космос выходил дым и копоть. Увеличив изображение одного из развед-зондов, который находился в самой гуще сражения, я разглядел носовую часть, с надписью по-английски «Вашингтон». Выглядел он удручающе: башня, с нелепо торчащими под разными углами орудиями, огромная дыра в броне, крен на правый борт, который уже не позволял стрелять в противника. Из середины корабля вырывался целый столб огня, из помещений со страшным гулом улетал кислород, в его потоке сгорало все, что только может гореть. Неожиданно поток его иссяк и одновременно с этим в изуродованный борт корабля врезались несколько десятков торпед. Словно картон, пробив корпус корабля, они детонировали. Вспышка от взрыва заставила автоматику зонда включить защитные экраны. На какое-то время изображение пропало, но через секунду на экране снова показалось место гибели кораблей Армады. Пятно от взрыва «Вашингтона» уже просто мерцало, постепенно затухая. Во все стороны от уже бывшего линкора, разлетались спасательные модули, которые тут же уничтожались истребителями глотов.

— Это же конец — просипел за спиной Фомин, — если такую махину…

— Отставить, господин старший артиллерист! — не дал я закончить, и даже не узнал свой голос, в нем словно звенел металл.

— Займитесь вашими прямыми обязанностями! — только паники мне тут не хватает, подумал я.

— Есть, господин капитан первого ранга!

Фомин вытянулся в струнку, но в его странных зеленых глазах я заметил затаенную злобу, спрятанную за мнимой субординацией. Ладно, проехали. После поговорим. Я сосредоточился на поставленной задаче.

Отметки наших кораблей уже вышли на дистанцию боя, одновременно с этим РЭБ — крейсер «Вега» пополз еще дальше. Этот, небольшой по своим размерам корабль является носителем самой мощной на сегодняшний день в изученных мирах, установкой подавления электронных устройств. Обладая силовым полем «ноль — спектра» крейсера типа «Вега» беспрепятственно проходили в самую гущу эскадренных сражений абсолютно незамеченные. От авианосцев уже отделилась целая туча дронов-перехватчиков и тяжелых бомбардировщиков, на экране все это отображалось в виде сотен красных первичных целей.

— Батареям ПВО огонь по готовности, главному калибру сосредоточить удары по головному — это Фомин передал приказ флагмана на начало артиллерийских ударов.

Я почувствовал, что мой корабль ожил. Башни ПВО засветились вспышками, в сторону целей понеслись тучи разрывных снарядов, ставя непреодолимую завесу огня из постоянных объемных взрывов. При попадании в такой вихрь кинетической энергии в пустом пространстве ничто не могло долго оставаться целым и невредимым. На полном ходу в этот вихрь влетели первые из сотен групп дронов-перехватчиков. Десять, сорок, сто…. Отметки туже стали гаснуть, первую волну объединенная группа крейсеров прорыва смела просто играючи. От головного авианосца уже отделилась целая туча новых дронов, но это было последнее, что он еще успел сделать. В борт корабля уже вонзились первые сверхмощные конусы главного калибра нашего нового флагмана — «Пересвета». Сотни дыр-проемов корпуса, из этих отверстий в космос выпускалось содержимое авианосца, засветились. Яркость нарастала и нарастала и в один момент, словно взорвалась сверхновая — авианосец уже разлетался по пространству в виде кучи мусора. Но от группы этих страшных кораблей уже отделилась новая туча дронов. На сфере «Багратиона» к нашему строю приближалась волна красного цвета, идентифицировать эту массу металла наши системы даже не пытались, никаких электронных мозгов не хватит посчитать и выделить каждую боевую, но мелкую единицу относительно махин линейных кораблей.

— Господин капитан первого ранга — услышал я спокойный голос Егорова из-за моей спины — новый приказ. Я склонил голову на сферический экран: наши позиции изменились, из строя фронта преобразовавшись в атакующий ромб, своего рода бронированный кулак. Который готовился нанести свой неожиданный и мощный удар прямо в незащищенное место кораблей глотов. Объединенная группа вышла на дистанцию применения вновь установленных РЭБ батарей. Этого момента ждали многие в Генеральном Штабе Флота. «Вега» уже практически в упор подползла к группе авианосцев через определенное «Багратионом» время. Она нанесет удар по авианосцам, а мы ударим по атакующей мощи кораблей глотов — дронам-перехватчикам и тяжелым бомбардировщикам.

— Лейтенанта Криворучко на связь — отдал я команду дежурному офицеру связи.

— На связи «РЭБ-Эфир», Криворучко — мгновенно ответила батарея голосом лейтенанта.

— Вадим, вы готовы? — сомнений в нем не было, просто я в очередной раз продемонстрировал Егорову и всему «старому» экипажу, что свароги уже вполне освоили сложнейшую технику.

— Так точно, господин каперанг — Вадик, как всегда был бодр и весел, как будто мы были не в бою, а в карантине на Веге.

Вновь я смотрел на экран — отсчет уже заканчивался — четыре, три, два один — ноль!

В этот момент по туче, налетающей на группу дронов-перехватчиков и тяжелых бомбардировщиков, был нанесен удар. Наверняка глоты этого просто не ожидали.

— Доложить! — я с нетерпением ждал ответа от дежурного офицера.

— Дистанция сто двадцать два, активных целей не наблюдаю! — голос Вадима чуть заметно дрожал, все-таки напускное веселье было показным, он, так же как и весь экипаж корабля ждал результата. А он не заставил себя ждать. Из тучи, приближающейся к нам кораблей с торпедами и сверхточными ракетам, не уцелел ни один. Внешне они выглядели, словно были невредимы, но их электронные мозги напрочь отбиты. Теперь в космосе висела туча мусора в виде мертвых дронов-перехватчиков и тяжелых бомбардировщиков с нарушенными цепями управления. Вот и всё. То, ради чего мы рисковали сегодня нашими крейсерами, свершилось. Теперь мы уже точно знали, что новое оружие работает. И теперь нам оставалась самая малость, — с дальней дистанции расстрелять авиа несущую группу и десантные корабли. Но помимо этого мы должны были взять несколько поврежденных дронов для дальнейшего изучения ну, и, конечно же, пару тройку самих носителей «чистого мира». Этим и займется Костя Пащенко.

— Разведбату готовность к вылету пять минут, задание загружено в «ратник», Командиру группы непрерывная связь со старпомом, обо всех нештатных ситуациях сообщать напрямую командиру корабля. Выполнять.

За десантные операции отвечал старший помощник капитана. Каперанг надел шлем «ратника» и уже что-то говорил Косте по закрытому каналу связи. Я удовлетворенно кивнул — на этом участке сражения все пройдет как надо, можно даже не сомневаться.

Между тем на карте битвы Армады с основными силами глотов стал вырисовываться иной порядок. Очевидно, что в момент, а по таким сражениям десять минут боя и был один момент, лишившись двух своих групп, глоты бросили крушить сверхлинкоры Армады, решив попытать на зуб нашу группу. Воспользовавшись передышкой от ураганного огня чужаков, корабли Новодемократического Союза и Новоамериканских Штатов спешили хоть как то подлатать движки варп-перехода и убраться отсюда восвояси. Двести кораблей уже готовы были прыгнуть в Иное. «Багратион» отметил эти корабли как точки белого, нейтрально цвета. Зелено-красных отметок кораблей подбитых, но готовых драться до последнего осталось совсем немного — порядка шестидесяти. Потеряв уйму боевых единиц в первом же бою, наши так называемые союзники заспешили в свои колонии — зализывать раны. Впрочем, крепостью духа протектораты Империи никогда и не отличались. Более того сейчас Армада просто бросала нашу группу на верную смерть. Все это, мягко говоря, усложняло задачу. Конечно, Императорский Флот это не Армада, но и бессмысленно гибнуть мы здесь тоже не будем. Остается выполнить задачу, вернее вторую ее часть.

На экране уже летели новые команды. Наш строй вновь менялся на строй фронта и носы кораблей развернулись на очередную авиа несущую группу глотов. Одновременно с перестроением огонь главного калибра не прекращался ни на минуту. С промежутком в две минуты на расстоянии ста пятидесяти километров лопались десантные корабли чужаков. Концентрированный залп главного калибра группы вряд ли долго выдержит и «Петр Великий» а тут десантный корабль-с атмосферной броней и легким анти ботовым щитом, ну совсем не противник. Совсем другое дело новая отметка — ярко красная, отмеченная «Багратионом» как цель приоритетная, подлежащая уничтожению в первую очередь. На экране я видел классификацию этой группы — дредноуты тер — Ф класса. Вот они, мои первые и страшные знакомые. Медленно, осознавая свое преимущество, еще не отойдя от кровавой жатвы, перебив половину главных сил Армады, они словно гигантские жуки шевеля орудийными башнями, приближались к нашей группе.

Лопнул предпоследний десантный корабль. С «Пересвета» на экране возникла команда — «прекратить огонь». С «Веги», находящейся почти рядом с последним из глотовских «носителей» вылетела торпеда, взяв след словно собака, устремилась к дюзам маршевых двигателей. Вспышка, взрыв, все, можно брать. Со всех сторон к корпусу вражеского корабля подлетали модули разведчиков. Их построение было похоже на елочную гирлянду. Выстроившись, таким образом, они одновременно соединились в невидимую сеть и включили «палаш». Одновременно перемещаясь вокруг корпуса вражеского корабля по спирали. Из каждого корабля вылетал в чужака невидимый электронный импульс, подавляющий все цепи управления щитами и защитными механизмами брони и внешнего корпуса. Длилась эта карусель не долго, описав полную окружность, модули бухнулись на корпус десантного корабля глотов. Десятки резаков вскрыли как консервную банку внешнюю броню, бойцы проникли внутрь. Первыми в корабль запустили модульные «охотники» — автоматические капсулы для пленения или освобождения заложников, А затем уже пошла «десантура» как называли в экипаже бойцов 1 Гвардейского.

Началась операция по захвату. Теперь мы должны прикрывать 1 Гвардейский, пока те выполняют свою работу. Старпом Егоров энергично кивал и говорил в микрофон зарытой линии, штурм начался. Одновременно он указал мне на боковой экран, на котором отображалась информация о штурмовой группе. Непрерывным потоком из глубин чужого корабля поступали данные от различных групп видео изображения, анализ атмосферы и влагосодержание, наличие обороны или автоматических средств поражения — все это моментально обрабатывалось и анализировалось. Шел обмен информацией со всеми кораблями группы, одновременно же корректировался предварительный план атаки. Внешне это никак не отображалось, лишь точки штурмовых групп то рассыпались по кораблю глотов для уничтожения чего то или кого то, то вновь собирались в один большой круг. В этот момент на экране шло видео изображение с камер десантников. Мощь всех АККС приходилась на противоштурмовые боты — механические устройства, внешне напоминающие танки на лапах. Все эти, как казалось, хаотичные движения привели, в конце концов, к логическому итогу. Главные силы глотов, так называемые «носители», были заблокированы на одной из палуб в десантных деках. Это еще сильнее упрощало дело нашим гвардейцам. К тому же все глоты были застигнуты врасплох и находились в своих десантных модулях, помогающих выжить при посадке на планету. Там их и уничтожили. Штурмовые комплексы, сметающие все на своем пути, объемные гранаты решили задачу в несколько минут.

Как только от поверженного врага в стороны своих кораблей разлетелись модули разведчиков флагман, осуществляя разворот на нового врага — бахнул пару раз всеми орудиями по вспоротому десантному кораблю. Вспышка, и «носители» перестали уже что-либо или куда-либо нести или переносить.

Я вновь смотрел на сферу «Багратиона». Ф-дредноуты, игнорируя главные силы флота, упорно ползли к нам, словно чувствуя угрозу, исходящую от наших кораблей, в этом уже не было никакого сомнения. Очевидно, глоты пошли по пути простых решений. Чтобы силой орудий решить проблему. Ну что же «Иду на Вы» как говорили в старину наши предки. Нам есть чем их удивить, да и точка ухода в Иное проходит, судя по новым указаниям «Багратиона», как раз прямо по курсу — между двумя группами Ф-дредноутов.

— Группа разведбата на борту, потерь нет, двое легко раненных — доложил Егоров.

— Говорит командир — я включил громкую связь — идем на наших старых заклятых друзей Ф-дредноуты. Готовность полная, всем помнить про подвиг «Полтавы». Услышав мои слова, Фомин сморщился, словно хотел, что-то сказать, но промолчал. Да и не до него мне было, после боя будем разбираться, кто есть кто. Егоров уже снял шлем «ратника» и снова готов был мне помогать в предстоящем поединке. Он первый указал на сферу «Багратиона».

— Немедленное отступление, основной ударной группе выход в Иное через четыре минуты, остальным уход по готовности! Всем приготовиться к варп-переходу!

Я уставился на экран. Опять? Там что, в штабе белены объелись?

— Связь с адмиралом Табулиным — я почти крикнул дежурному офицеру.

— Есть связь — доложил мне офицер, я схватил гарнитуру закрытой линии.

… и немедленно отступаем, как принял? Что? Да! Конечно, выполняй! — услышал я, как адмирал с кем-то разговаривал по другой линии.

— На связи Табулин, говори, Александр, что у тебя?

— Команда, господин вице — адмирал, я получил команду на отход, прошу подтверждения и…

— Отход подтверждаю, координаты выхода по группе уже даны.

— Но я думал…

— Отставить, отставить думать как-то устало проговорил он, — Немедленно выполнять, как понял меня «Бородино»?

— Принял, «Бородино».

— До связи.

В гарнитуре щелкнуло и стало тихо. Оглушенный таким поворотом я неожиданно осознал всю тяжесть командования. На меня смотрели люди, ожидающие дальнейших распоряжений, они еще надеялись в душе, что сейчас вот я получил команду, и мы ударим, ударим так, что от глотов мокрого места не останется. Но нет, не в этот раз.

— Уходим, выполнять распоряжение, это не ошибка — эти слова я говорил, глядя на Егорова. Тот, кивнул, и сосредоточился на работе. В обязанности второго помощника входит подготовка к варп-переходу, да и много чего еще, корабль огромен.

Я устало опустился в кресло, наблюдая за битвой на сфере «Багратиона». Уже почти всё было кончено. Остатки Армады благополучно уходили, бросив беспомощные корабли с поврежденными двигателями. Один за одним в Иное уходили остатки главных ударных сил. На экране оставались около восьми десятков кораблей и количество их постепенно уменьшалось. Увидев, что основные силы Империи уже активировали варп-двигатели, глоты сосредоточили огонь всех кораблей на остатках флота поддержки и полуразрушенных линкорах. Экраны продолжали транслировать полный разгром одних и торжество других, яркая вспышка на экране, и «Багратион» убрал отметку с названием «Копенгаген». Ново отличались отвратительной чертой: своя рубашка ближе к телу, как прекрасно эта древняя поговорка подходила для всего их сообщества. Еще вспышка и стала затухать отметка «Осло». Голос Фомина отвлек меня от экранов.

— Господин капитан, башни главного калибра и вспомогательная артиллерия убраны по-походному, готовы к переходу!

Я кивнул, принимая доклад.

— Корабль готов к переходу, координаты выхода введены — голос Егорова полностью вывел меня из мрачного состояния. — Прошу подтверждения на варп-переход!

— Переход подтверждаю, командуйте Алексей Михайлович! — отдал я распоряжение на активацию двигателя, и еще раз взглянув на затухающую сферу «Багратиона», вышел из рубки управления в коридор, чувствуя, что сил и эмоций практически не осталось. Через десяток секунд по кораблю раздался гул, мы уходили в Иное, следом за кораблями 7 Флота Императорских ВКС и остатками разбитой Армады, туда к людским мирам, мирам которые ждут от нас только победы.

Глава седьмая

Напутствие. Система Эридана, база 7 Флота Императорских ВКС декабрь 2614 г.

«Затишье перед бурей» — так охарактеризовал нынешнее положения в Империи мой друг Костя. Никто из нас не понял, почему огромное соединение, 7 флот в полном составе, было срочно отозвано в глубокий тыл, и теперь висел возле базы приписки на орбите Ютами, громадной планеты в системе Эридана, являющейся одновременно тыловой службой обеспечения. Все, что так необходимо подобному соединению находилось тут, в огромных подземных кладовых, защищенных космическими фортами, орбитальными орудийными платформами и минными полями. На поверхности планеты располагались не только запасники и хранилища, тут же находились информационные станции дальней разведки, подразделение Службы, и десантный учебный центр. Под предлогом «узнать кое-какие новости» командир десантного взвода быстренько «слинял» на планету.

— Саня, мне просто срочно надо там быть, чую что-то тут не так. После такого разгрома глоты наверняка бы свернулись к Внешней спирали, покинув и Зону Отчуждения и все, что успели захватить. Вместо этого нам дают команду на срочную передислокацию «для пополнения и т. д.». Кожей чую — готовится какая-то очередная гадость. Ты видел уже Александра Владимировича?

— Костя хоть ты прекрати меня донимать вопросами — я угрюмо мотнул головой в сторону панели управления дальней связью. Там подряд бежали несколько десятков сообщений от командиров кораблей с просьбой подтвердить тот или иной приказ от Главного Штаба Флота. Никто не понимал, что же происходит? Что тут делает флот, задача которого находится сейчас рядом с Зоной Отчуждения и продолжать натиск на захватчиков, силы которых, как выяснилось в последнем сражении, не беспредельны. Данные, полученные после сражения, подтвердили, что наши ударные силы с очевидной легкостью громили всё подряд и Ф-дредноуты и авианесущие группы противника. Почему после разгрома глотов Империя не ударила так, чтобы всех этих «носителей чистого мира» просто смыло как волной?

— Вице-адмирал ждет меня сегодня в штабе Особой группы, я даже не знаю для чего? Наш поход в Темное Иное уже переносили раза четыре, люди измотаны нелепыми приказами и ожиданием, экипаж уже на взводе, сам отказываюсь понимать, что происходит.

Я снова мрачно глянул на экраны «периметра» своей капитанской каюты. Какое-то чувство полной безнадеги давило на всех. Уже больше месяца прошло с тех пор, как наш корабль был готов совершить прыжок для разведки дальнего космоса. Вместо этого следовали команды одна нелепее другой. Причем, естественно, никто ничего не объяснял, мы просто выполняли приказы. Два раза «Бородино» конвоировал гражданские суда из Зоны Отчуждения в Метрополию, пару раз просто висели возле Ригеля-2, для «охраны и обороны Главной Верфи» как говорилось в приказе. Сейчас же наш корабль в составе всего флота притащился сюда — практически в центр Империи «для выполнения особо важного приказа», который никто не довел ни неделю назад, ни сегодня. Я снова уставился на экран: ничего, никаких распоряжений и приказов — снова займемся подготовкой личного состава. Я вздохнул и нажал на панели кнопку вызова боевого поста.

— Главный пост! — мичман Васильев.

— Говорит командир, по кораблю — готовность номер два, экипажу заняться учебной боевой подготовкой, свободным от вахт и работ разрешаю увольнения посменно, до 22.00 местного времени.

— Есть — коротко ответил дежурный, в его голосе сквозило почти неприкрытое недовольство.

— Слышал? — я посмотрел на Костю — и так каждый день, у меня такое ощущение, что командующий флотом решил развалить дисциплину, а затем будь что будет.

— Маканин? — переспросил Костя.

— Он самый — утвердительно кивнул головой я. Об адмирале, в открытую, ходили нехорошие разговоры.

После сражения, в котором ново потеряли почти всю свою Армаду, он первым поспешил оправить вышестоящему начальству — начальнику ВКС адмиралу Шафирову победную реляцию. Как в условиях предельно жестокого сражения с превосходящим нас противником он выполнил задачу по спасению союзного флота, под ураганным огнем противника «преследовал его основные силы» и «нанес урон таким образом, что группировка Ф-дредноутов была парализована». Когда я первый раз прочитал отчет горе-адмирала, о том сражении, то скрипнул зубами от злости. Подобного непрофессионализма и откровенной глупости в этом документе никто не ожидал. Прикрыв свою обыкновенную трусость «стратегическим маневром» он погубил почти восемьдесят обездвиженных кораблей уцелевших в мясорубке первого удара.

— Иди уже, Костя, я хочу подумать кое о чем, надо подготовиться к встрече с Табулиным.

Увидев моё настроение, командир разведбата кивнул и вышел. Створка двери автоматически закрылась, отрезав меня от всего корабля, по которому уже вот как пару недель ощущалось что-то незримое, что-то неприятное и это что-то мне не нравилось.

Я рассеяно водил по экрану системы управления, перелистывая сообщения по флоту. Предназначенное мне сообщение я неосознанно тронул пальцем, текст развернулся, и уже, в который раз, перечитал: «Командиру крейсера прорыва „Бородино“, явиться в штаб Особой группы к 13.00, флаг-офицер Лобанов». По видимому, наконец-то, прояснилась ситуация по нашему походу, другое я не мог предположить. Всё складывалось как раз к тому, наконец-то мы пойдем. А как же иначе? Флот тут надолго, готовность два — это практически глубокий тыл, следовательно, отсутствие нашего корабля никак не скажется на действии, вернее бездействии флота.

«Наверняка мне там вручат приказ о разведке, чаще всего так и бывает, ведь командир еще на ремонте хотел о чем-то поговорить, но так и не случилось. Да, похоже, так и будет».

Придя к такому выводу, на душе стало немного спокойнее, надо собираться в штаб, время уже поджимает. Я снял повседневную форму и полез в шкаф, доставая черно-золотистую «парадку». Никто не отменял статьи Устава, запрещающие появление офицеров боевых кораблей на планетах в повседневной форме. Это всегда мне нравилось, когда еще придётся увидеть, с каким восхищением провожают тебя взглядами молодые, да и не очень молодые женщины? Оглядев свою ладную фигуру, в столь редко одеваемой одежде, я удовлетворенно подмигнул зеркалу и вышел из каюты. Путь к планете начинался скоростным лифтом, который из глубины громадного корпуса вынес меня к самому верху корабля, к батареям главного калибра. Там шли учения, расчеты в «ратниках» выполняли вводные по эвакуации раненых, тушению пожаров и герметизации отсеков.

«Что же, такая наша военная участь, думать подчиненным вредно. Кстати интересно, что думают о своих подчиненных — командирах кораблей высший командирский состав» — ухмыльнулся я про себя. «Особенно Маканин, победитель глотов и спаситель Армады» — почему то вспомнилось лицо командующего флотом, с тонким, острым носом и хитрыми бегающими глазами. «Ладно, не время сейчас себе голову забивать, уйдем в разведку, за это время тут порядок наведут, кому положено и во всём разберутся, главное выполнение задачи, остальное пока в сторону» — думалось мне, но легче на душе не стало. Размышляя об этом, я чуть не прозевал выход на десантную палубу, обычно занятую 1 Гвардейским, но сегодня тут было тихо. Лишь белый дежурный свет выхватывал из темноты пространства темные силуэты десантных модулей.

На верхней палубе рядом с этими громадами находился и мой личный командирский бот. Темная махина штабной машины вблизи казалась необъятной. Трехсот тонная бронированная конструкция напоминающая панцирь черепахи, позволяла выдержать прямое попадание торпеды, класса «тунгуска», не страшен ему был и огонь противовоздушной обороны всех известных систем. По сути это была уменьшенная копия десантной платформы, конечно далеко не так вооруженная и не настолько бронированная. Силовое поле класса «Ноль-спектр», которое устанавливали только на фрегаты — невидимки, делало мой бот очень серьезным противником. Помимо всего прочего он имел систему распознавания, не имеющую ни копий, ни запасных ключей. Только его хозяин, имеющий цифровой нейроамулет с биометрическими параметрами мог проникнуть в рубку, без своего командира он блокировался, выставлял энергетический щит, предупреждающий контакт с корпусом. Я мог участвовать в любой десантной операции, для этого на борту был установлен модуль «периметра», связанный непосредственно с кораблем, или же использовать его по прямому назначению — как мой личный катер. Такие катера были у всех сварогов — капитанов кораблей Особой группы.

Нейроамулет потеплел, я понял, что поле деактивировано и «периметр» уже принимает мои команды.

— Готовность к взлету три минуты, место назначения — штаб Особой группы, взлет по готовности — отдал я команду.

— Принял, выполняю. Взлет через две минуты тридцать секунд — ответил «периметр».

Еще на верфи, получив в своё распоряжение это чудо военной техники, я напичкал его кучей полезных вещей. Оружейный шкаф был забит под завязку, медицинский отсек, оснащенный по самому современному слову, ломился от количества препаратов и медицинских автоматических модулей различного назначения. При случае в моем катере, спокойно провести операцию или провести реанимационные мероприятия. «Тьфу, тьфу, тьфу, не дай Бог!» — подумал я. Надеюсь, до этого не дойдет. Помимо всего этого на катере располагались полностью автономные и обеспеченные по последнему слову техники две жилые каюты.

Я прошел в кабину пилота, сел в одно из четырех имеющихся тут кресел, и приготовился к полету.

— Десятисекундная готовность, обратный отсчет — автопилот включил маневровые двигатели и подал сигнал «периметру» «Бородино» на готовность к взлету. Огромный поршень стартовой площадки перенес катер к колодцу десантной «трубы». Створки, напоминающие диафрагму, открылись, пропустив площадку наружу, и туже закрылись, мягко обхватив вал подъемника. Последовал несильный толчок, телескопическое тело подъемника вышло на полную длину шахты, и в этот момент я увидел на экране медленно открывающийся десантный люк корабля. Прямо за ним, в темной пустоте Пространства, подсвеченной далекими звездами, висел гигантский, закрывающий почти весь обзор, коричнево-ржавый диск планеты.

— Старт — автопилот запустил двигатели на полную мощность, магнит стартовой площадки выключился и я почувствовал ускорение. Совершив двойную петлю вокруг корабля, автопилот направился к планете, где меня уже ждал вице-адмирал Табулин.

После сражения в Зоне Отчуждения, когда наш флот бросил на смерть почти сотню кораблей союзников с поврежденными двигателями варп-перехода, над вице-адмиралом, по слухам, сгущались тучи. О том, что в самом начале сражения главные ударные силы ново сбежали с поля боя, бросив умирать не только 7 Флот Императорских ВКС, но и своих сослуживцев, почему то никто не говорил. В демократической части Империи по этому поводу поднялся целый вой. Император приказал разобраться с происшедшим и наказать виновных, что и поспешили сделать недруги нашего командира, свалив на него всю вину за происшедшее. Некоторые высшие чины Главного Штаба, при каждом удобном случае очень стремились показать Императору свою лояльность, не особо вникая в детали происходящего. А может быть попросту решили найти козла отпущения? Вице — адмирал был для них неудобным командиром. Он постоянно, что-то доказывал, просил для флота, словом не давал спокойной жизни различным болтунам и дельцам от флота. Неудивительно, что у него было много недоброжелателей в командовании, да и не только там. Офицеры флота, особенно Особой группы, что называется, души в нем не чаяли. Практически все, кто непосредственно служил с ним, были бесконечно преданы и готовы умереть за своего адмирала. Всё это для меня было очень странно. Воспитанный в духе старой Империи, я иногда просто не понимал происходящее в командовании флотом. Размышляя так, я смотрел, как диск Ютами. Она постепенно заполонила собой весь боевой экран, уже стали видны огромные кратеры и плато с высохшими руслами рек и речушек, словно паутина, опутавшая ее мертвое тело. Когда то очень давно тут кипела жизнь, растения и животный мир, останки которого до сих пор периодически находили на поверхности. А затем произошел катаклизм: в систему ворвалась комета, тело которой в основном составляли тяжелые металлы, войдя в атмосферу планеты, она развалилась на несколько огромных кусков и на полном ходу врезалась в неё. Могу представить, что тут творилось после. Выкипающие моря, реки и озера, пробуждение до тех пор молчавших вулканов и огромные выбросы пепла, покрывшие планету. Всё живое погибло почти сразу, еще какое-то время планета боролась со смертью, но уже постепенно сдавала, такой ее и нашли люди. Представляя собой почти километровый сплав почвы и лавы с органикой, с потухшими вулканами, с пустотами в недрах, представляющие собой естественные убежища и кладовые. Чем, собственно говоря, и воспользовались люди. За десяток лет Империя создала в толще естественного убежища базу 7 Императорского Флота ВКС. К слову таких баз было раскидано по всему космосу немалое количество. Отличались они только названиями планет и размерами. Десять Императорских флотов постоянно перемещались по Новому Миру, патрулируя людские миры от внешней агрессии, и потребляя неимоверное количество припасов для кораблей и экипажей.

— Командирский катер класса «Сварог» для прохождения зоны ответственности планетарной обороны просьба подтвердить имперский код — раздался голос дежурного по орбитальным батареям.

Я коснулся панели управления, которая почти сразу окрасилась зеленым цветом.

— Проход разрешён, место посадки двадцать третья площадка, ближе, к сожалению, не могу, всё занято с утра — раздался голос дежурного по пассажирскому порту.

— Принял «Сварог» — я покосился на часы, далековато топать, но успею.

Катер уже заходил на посадку. Почувствовался небольшой крен, взревели маневровые двигатели и через мгновение мой корабль сел на бетонную поверхность стартовой площадки. Отдав катеру команду на режим охранения, я двинулся в сторону штаба особой группы 7 Флота Императорских ВКС.

Иное Измерение июня 2614 г. Система Эридана, база 7 Флота Императорских ВКС — декабрь 2614 г.

«Удалой» младший флагман первого гвардейского корпуса заканчивал варп-переход в систему Эридана. В десантных отсеках уже сидели в готовности номер один три роты гвардии Его Императорского Величества. С ясным и конкретным приказом главкома ВКС: высадиться, провести арест, зачистку уйти на базу. Фон-Ниеншанзе — командир бригады, до боли сжав громадные разбитые в многочисленных поединках кулаки, мрачно уставился на экран, в очередной раз, вчитываясь в отданный приказ. В его голове летал целый сноп мыслей. Десятками лет вбиваемая дисциплина и порядок боролись с врожденным чувством справедливости. «Черти вас всех возьми, уроды заморские»— командир с удовольствием сплюнул бы на палубу, но офицерская честь не позволяла этого сделать. «Уроды, всех убил бы, нет, поставил бы к стенке и дал очередь поверх голов, чтобы в штаны наложили. Как можно вообще выполнить такой приказ, Табулина, человека-легенду Императорских ВКС и арестовать? А зачистка своих же, из ВКС — это всё как понимать? Да что происходит в Империи, в самом деле?» Кулаки бухнули по панели управления, отключив её. — «Где же справедливость, мудрость, логика, в конце концов?» Фон-Ниеншанзе с яростью потер ежик коротко стриженых волос с серебристым оттенком. Он был уже не молод, но и не стар, не красив, но и не дурен собой. Мужчины такого типа очень нравится женщинам: с волевым германским подбородком, серыми глазами и мощной фигурой излучающей такую силу и уверенность в себе, что идущему навстречу человеку захочется перейти на другую сторону тротуара. «Сволочи, что же мне делать? Ведь это реальный переворот… Но почему? Как допустили? Кто позволил? И что мне теперь делать? Выполнить приказ? Но ведь его любит не только группа, это означает… это означает начало реальной гражданской войны. Мои молодцы без раздумий выполнят приказ, ведь не зря именно нас послал Шафиров. Это знают все: и Его величество, и Его Превосходительство. Но что делать мне?». Рев двигателей на секунду отвлёк полковника. Началась небольшая атмосферная «болтанка» в плотных слоях, на некоторое время она заставила его отвлечься от мрачных мыслей. Мыслей которые преследовали его в течении всего пути сюда, на базу 7 Флота Императорских ВКС.

«Без сомнения будет драка, ведь его осудили и приговорили, приговорили заранее, а сейчас я просто должен выполнить приказ». Суставы кулаков хрустнули, он осмотрел на свои руки и впервые увидел, что они дрожат. Вид этих рук вызвал в полковнике небывалый до настоящего времени страх. «Да, я первый раз в жизни боюсь, боюсь не стычки, нет, боюсь погибнуть». Эта мысль настолько поразила его, что он изменился в лице, как-то сразу осунулся и постарел. Одно дело выполнять приказ по разгону незаконных демонстраций, собраний гражданских или полу гражданских. А совсем другое провести спец операцию по аресту настолько влиятельных людей из числа русского флота. «Нет, конечно, мы тоже не пальцем деланные, но драться с регулярной армией-это вообще не входит в моё понимание». Рука непроизвольно скользнула в набедренный карман и вытащила оттуда капсулу, кинув её в рот полковник хлебнул воды из питьевого автомата.

В голове прояснилось практически сразу: появилась лёгкость, какое-то спокойствие. «Ну и пусть, какое мне дело? Плевать, мои молодцы выполнят приказ, а затем я отдохну, так отдохну, что всё это быстро забудется». Опершись спиной на стенку коридора командир спецподразделения охраны императора блаженно улыбался…

Система Эридана, база 7 Флота Императорских ВКС декабрь 2614 г.

Атмосфера планеты была сильно разряжённой, терро-формирующие станции не довели её атмосферу до ума. Да и высшее командование не сочло возможным установить её в соответствии с Имперскими стандартами. Но у начальства на всё всегда есть ответ, и в этом случае он был найден: «воздушная смесь планеты Ютами обеспечивала нормальное существование персонала, обеспечивающего функционирование объекта». И свернули программу терро-формирования, станции были переброшены на другой объект флота.

Я глубоко вздохнул, да вполне нормальный воздух, в самом деле, и пошел в сторону штаба, до назначенного времени оставалось менее пятнадцати минут. Грохот разрываемой неплотной атмосферы планеты на секунду отвлёк меня, за все эти месяцы в Пространстве я уже почти отвык от звуков. На посадку заходил «Удалой». «Удалой». «Удалой»??! «Ничего себе — подумалось мне — младший флагман первого гвардейского корпуса, собственной персоной. Уж не сам ли Император прибыл с проверкой частей и боеготовности?». На миг я вспомнил лицо Императора, волевое, выражающее полное спокойствие и абсолютную уверенность в правоте своих решений и поступков. Я весь собрался, и, ускорив шаг, направился в сторону штаба. Повсюду, словно и правда, ожидая инспекции самого высшего руководства Империи, виднелись приготовления к боевым действиям. На планете, по-видимому, всерьез ожидали высадки «носителей чистого мира». Планетарная оборона была не просто готова к бою, всё, что могло стрелять и излучать — было смонтировано и установлено. Через каждые пятьдесят-сто метров располагались маневренные группы, усиленные броней и катерами планетарной обороны. Я поежился без своего любимого АККС-1500, почувствовав себя, каким-то незащищенным. Ведь по Уставу на базах флота личное оружие было запрещено к открытому ношению. «Будто кто-то защитит меня тут лучше меня самого» — подумал я, весь этот демократический бред ново по-тихому стал просачиваться в нашу Имперскую жизнь, какое-то ненавязчивое, но постоянное движение в сторону «демократии и свободомыслия» ощущалось постоянно. Я снова задумался над этим. Еще эта дурацкая атака ново на глотов, просто тащивших свою группировку куда-то в сторону абсолютно пустых планет. Да и Костины рассуждения навевали какие-то странные мысли. Мне казалось, что всё происходящее — просто отвратительный спектакль, с плохим режиссером. «Ладно, вечером подумаю, что и как, в конце концов, я не один. Есть Костя, Вадик, да и Борька Лавришин», — думал я, отдавая честь дежурному по штабу особой Группы.

— Капитан первого ранга Давыдов, мне назначено…

— Проходите, господин каперанг — не дал договорить «флажок», адмирал ждет.

Я взял за ручку массивную деревянную дверь, сколько же она стоит? — и прошел в кабинет командира.

— Да, совершенно верно, господин адмирал, я понял, понял, уже выполняем — Табулин кому-то отвечал в гарнитуру дальней спец. связи, которая висела возле уха. Он рукой указал мне на кресло, и продолжил разговор.

— Совершенно верно, господин адмирал флота, я тоже так думаю, это будет вполне логично и обоснованно. Наших сил просто недостаточно. Да, конечно, будет исполнено. Вас понял, до связи. Честь имею.

Табулин снял гарнитуру, аккуратно положил ее на огромный стол, заваленный кучей голографических фото и каких-то бумаг.

— Здравствуй, Саша, извини, что раньше не смог тебя вызвать — он с досадой мотнул головой на гарнитуру. — Видишь, как работаем? — можно сказать на износ — война! Табулин сел в кресло, отодвинул кучу бумаг в сторону и посмотрел на меня. Я внутренне напрягся, интонация командира была необычна.

— Прежде чем принять решение — выслушай меня, Александр. Времени у нас очень мало, я постараюсь говорить предельно коротко. В Империи происходят непонятные пока движения и назначения. Только что был уволен командующий 10 флотом адмирал Юшкевич и командующий 3 флотом адмирал Иванов, причем с формулировкой «по выходу на пенсию». Между прочим, им до выхода на заслуженный отдых еще пять лет — он хмыкнул, глянул на бумаге на столе и продолжил — Ну и к тому же ты в курсе, наверняка, я тут тоже ненадолго. Вроде, как и приемника уже нашли — адмирал с досадой мотнул головой — ну да ладно, главное дело закончить. Он снова оглядел стол и продолжил.

— Итак, Император принял решение о глубокой разведке темного иного, однако точно знаю, кто-то очень не хочет это делать. Причины мне пока не ясны, работаем так сказать — он криво усмехнулся и продолжил. — Через неделю весь флот уходит ко второму эшелону обороны, мы оставляем внешний периметр навсегда. Впрочем, всё это очень условно, никак нельзя говорить об эшелонах, когда населенные миры расположены на огромных расстояниях друг от друга. Никакого генерального сражения и никаких вылазок больше не будет. Ты в курсе, чем закончилась последняя из них. Причем получена команда о разделении флота на четыре тактические группы, все они будут расположены в разных местах. Только очень уж поздно. — Адмирал покачал головой. — Большая часть Армады — уже прекратила своё существование. Я вообще склонен думать, что гибель огромного количества судов сделано специально. — Он встал, по своей привычке заложил руки за спину, и пошёл по кабинету. — К чему это всё делается? Создаются отдельные укреп районы, сплошной линии обороны как таковой просто нет. Мы не можем бегать по всему известному пространству, жечь топливо, и, расходуя ресурс кораблей — ловить глотов. Всё же так больше шансов на выживание всей расы. Все группировки будут расположены в суточном переходе друг от друга. Это для экстренной помощи. Я считаю очень грамотное расположение, хотя не стал бы дробить соединения на куски. Всё таки флот — неделимая единица, но приказ есть приказ. К тому же каждая тактическая группа флота будет усилена частями планетарной обороны Империи и спецвойсками «дельта» из ново — увидев мой удивленный взгляд он кивнул. — Да, Саша, Империя мобилизует все имеющиеся силы для защиты людей. Да и какая разница кто будет стоять перед агрессией глотов? Мы, имперцы или ново? Ведь умирать одинаково тяжело любому человеку — независимо от принадлежности к государству.

Увидев, кислую мину на моем лице Табулин неодобрительно кивнул головой, но спорить не стал.

— Впрочем с тобой я хочу поговорить не о сражениях в Империи, а об уходе в темное Иное измерение, туда где твой корабль будет готовить плацдарм для всех сварогов и тех, кто полетит с вами позже. Насколько позже — вот это тебе и предстоит выяснить. На Ригель-1 спешно заканчивают криогенные транспортники типа «Ковчег» которые и перевезут нашу новую цивилизацию. Если будет куда — адмирал помрачнел и продолжил — в прочем это «Бородино» очень скоро и выяснит.

Я чуть не подпрыгнул, всё-таки я не ошибся, разговор пойдет об уходе «Бородино» в глубины космоса, которые, возможно, принесут не только …

Подожди, подожди — Табулин пытался остановить меня рукой — сейчас всё объясню. На самом деле ты зря думаешь, что всё легко и просто — команда на варп-переход, и всё. Нет, это будет не просто прыжок, это будет Новая Эра, и если ты это еще не осознал, — то нужно понять сейчас, времени больше нет. Он снова упор, как тогда после схватки в Зоне Отчуждения, посмотрел на меня.

— Всё, что я сейчас тебе расскажу, является технической версией, и поддержки на самом верху Генерального штаба Флота Империи нам не видать. Мы поступим по своему, вопреки приказам и распоряжениям нового руководства.

Я внутренне сжался в ожидании последующих слов адмирала.

— Возможно, после моих слов ты просто уйдешь отсюда, приступив к своим прямым обязанностям. Ну что ж я приму такое решение.

Он снова посмотрел на меня, ожидая чего то, но я просто слушал.

— Хорошо — продолжил Табулин — теперь снова я дам тебе сверхсекретную информацию. Через десять лет после Трехчасовой войны на Россе была обнаружена странная аномалия. Так вот. Во время начала атаки Армады, ты помнишь события того времени? — Я кивнул — Через пять минут после начала сражения командиром Группы быстрого реагирования ВКС — являющейся можно сказать далеким «предком» нашей особой группы — был получен пакет звукового сообщения по закрытому каналу связи. Но не из Штаба флота — адмирал многозначительно посмотрел на меня — просто извне, откуда-то из глубин пространства в момент боя приходит сообщение на сферу командирского экрана.

— Но это не возможно, господин адмирал, все коды имперские внешнего вызова поступают только после подтверждения. Значит это пришло сообщение от судов Империи? Табулин прекратил ходить по кабинету и посмотрел на меня. — Ну, господин каперанг, говоришь то правильно. Но, впрочем, послушай сам. Потянувшись к стойке мультимедийного блока, он коснулся экрана. Какой-то треск и больше ничего. Я вопросительно поднял глаза на адмирала, тот кивнул в строну блока добавил громкость: «…нельзя….. услышат …..найти… понять произойдет…… об… и будет…мы…»

Дослушав все до конца, Табулин провел рукой по экрану, выключив запись.

— Я ничего не понял — мне пришлось мотнуть головой. — Какие-то бессвязные обрывки слов, не несущие никакого смысла. Единственное, что я понял — слова эти на русском языке.

— Правильно, именно на нашем, родном языке. От этого и начали отталкиваться лингвисты, когда приступили к изучению произношения и фонетики. Параллельно изучался и код пакета, признаться, я сам был поражен, когда читал отчет наших специалистов. Дело в том, что это послание предназначалось не нам.

— А кому? — теперь я в свою очередь пристально смотрел на адмирала.

— Оно предназначалось другим людям не из Империи или ново, не из Зоны Отчуждения или Окраинных миров, да и вообще не из Нового Мира.

— А кому тогда? — повторил я свой вопрос, лихорадочно подыскивая варианты ответа.

Вице-адмирал откинулся в кресле, достал из ящика стола голофото и протянул мне. — Вот кому, вернее чему, посмотри.

На объемном изображении я увидел странное устройство матово-черного цвета, напоминающее очертаниями куб.

— Это устройство, было найдено на Росс, твоей родной планете. Там, где нашли источник выбросов Темной энергии. Ты же местный — он усмехнулся, наверняка много различных слухов и домыслов ходило на планете?

Да хватало. В этом командир был абсолютно прав. Я точно помнил, что одна из этих исследовательских групп находилась практически в километре от нашего дома. Что только не придумывала жители Росс об этих шахтах. И чудовища из глубин планеты, которые и выкопали эти тоннели и инопланетяне, потерпевшие аварию и теперь вынужденные скрываться под землей — вспоминал я детские страхи, которыми меня пугал двоюродный брат, сгинувший в Тёмном Ином измерении.

— Ну как всегда народ был совсем не далеко от истины — ответил мне адмирал, и вернул меня от воспоминаний к реальности. — В одном из тоннелей во время проходки отметки -2345 произошел обвал, в этот момент вся шахтёрская бригада оказалась погребенной в забое. Естественно сразу же были организованы спасательные мероприятия — пять суток на помощь пробивались дроны, затем еще сутки люди руками выносили мелкие камни и щебень, но в итоге все были вознаграждены. Бригада не только выжила, но и сделала открытие, которое навсегда перевернула наше представление об Темном Ином. Впрочем, смотри сам, я тебе покажу данные, которые кроме высших чинов Империи еще никто не видел.

Он снова провел рукой по экрану. Вначале ничего не было видно, а затем перед моими глазами предстал огромный тоннель, очень плохо освещенный, почему то необычными штатными осветителями, и какими-то странными испускающими не очень яркий белый свет прямоугольниками. Кто-то с записывающим устройством шел вдоль одной из стен, не забывая давать комментарии.

— …прошел десять метров до объекта, пока всё нормально, никаких ощущений, дистанция до объекта пятьдесят метров, продолжаю движение — с такими комментариями этот человек, одетый в скафандр высшей защиты, не спеша продвигался вперед. Постепенно вдали начал вырисовываться какой-то странный объект.

…-по-прежнему никаких ощущений, расстояние до объекта восемнадцать метров. В этот момент я реально вздрогнул. В глубине шахтного забоя из-под обрушенной породы виднелся кусок чего-то непонятного, но смутно знакомого, скорее всего кусок незнакомого материала или стены, абсолютно черный, с яркими пульсирующими узорами, перебегающими по его матово-черной броне.

— Не может быть — я не узнал свой голос — это же борт, да это же корпус корабля, корабля из моих сновидений!!

— Да, господин каперанг, это он — твой вещий сон, или твой кошмар или наше спасение. Несомненно, это корабль, который ты постоянно видишь в своих снах. И как видишь — он вполне реален.

Я чувствовал, что мне открылась истина, которую я долго, очень долго пытался найти. И эта истина означала, что я не спятил, корабль с таким корпусом и силовым щитом подобного типа существуют не только в моих снах. Не отрываясь от экрана, я осознал, что находка эта перевернет всё представление о Новом Мире. Целый вихрь вопросов пронесся в голове. Но адмирал опередил меня.

— Стоп, стоп, — он откинулся в кресле, — все вопросы после, для начала досмотрим запись.

Человек в скафандре уже походил к неизвестному кораблю. Кусок матово-черного борта был виден отчетливо, с интервалом в пару десятков секунд по нему пробегали пульсирующие волны энергетического щита. Признаться, видимая часть меня не просто впечатлила. Зато с экрана на меня лился поток чего-то неизменно страшного и неописуемо ужасного. От этого небольшого фрагмента корабля чужаков исходила немыслимая сила, она подавляла желание сражаться, защищаться, просто ломала волю. Темная сила пространства. Я внутренне содрогнулся, кто же это построил? Кому из рас удалось вложить в обычное устройство, а то, что это было именно рукотворное устройство, у меня не вызывало никаких сомнений, такую немыслимую, но вполне ощущаемую Темную Силу?

— Александр Владимирович, Вы чувствуете ЭТО?

— Да, Саша, и смотри, что случится дальше.

Человек в скафандре находился уже практически рядом с «объектом», как он называл корабль чужаков. Свет от тактического фонаря, закрепленного на старой Имперской модели АККС-1000, уперся прямо в темную броню, по которой продолжали растекаться всполохи, похожие на водную рябь.

— …до объекта, отрицательные ощущения продолжают нарастать. Приступаю ко второму параграфу. Активирую комплекс… — Договорить человек не успел. Всполохи на секунду замерли и практически одновременно с лязгом АККС, вставшим на боевой взвод, бывшие до недавнего времени ярко-красными стали практически черными сформировавшись в некую петлю, и ударили по человеку в скафандре сверхвысокой защиты. Треск разрываемой нано-полимерной брони, крик, и тут же изображение пропало. Экран погас.

— Человек погиб? — меня волновал именно этот вопрос. — Нет, конечно, — адмирал качнул головой. — Но, к сожалению, вся группа после этого выброса пополнила ряды исследователей темного Иного. Они просто перестали узнавать наш мир. Он замолчал на мгновение и продолжил. — Это очень ранняя съемка, датируемая первой неделей исследования, всё дальнейшее происходило уже внутри корабля. Последовал пасс рукой, и на экране возникла новая запись. Дата отличалась от предыдущей, впрочем, больше ничего интересного мы на экране не увидели, производились замеры, снимались пробы всеми видами анализаторов. Адмирал увидел, что это уже не представляет для меня интереса и выключил экран.

— С помощью дронов корпус корабля был вскрыт и еще год научные головы занимались его изучением. Хотя и изучать особенно было нечего. На борту не было ничего, кроме вот этого. Адмирал открыл ящик стола, и, достав оттуда голофото, протянул мне. Я глянул на корабль изнутри, такой же точно как и снаружи корпус, без всяких изысков или панелей, пустое угловатое помещение и огромный черный куб, как правильно окрестил его адмирал.

— Вот это устройство и даёт выбросы Темной энергии, как ни старались наши светила от науки — больше ничего выяснить не смогли. Не один наш прибор не видит ничего. Да и вообще, корабль живет сам по себе, работая по какой-то заданной программе.

— Значит он по-прежнему там? На моей родной планете? — спросил я.

— Да, он находится на Росс, что-то там еще пытаются делать, но уже больше по инерции, да и не время сейчас. Одно установлено совершенно точно, именно из этого куба идут выбросы Тёмной энергии, которая привела к мута… хм… привела к изменению в организмах людей, рожденных и выросших на Росс.

В этот момент раздался звук вызова на гарнитуре дальней связи. Адмирал протянул руку и активировал устройство.

— Да, здравия желаю, — он показал мне пальцами пару минут, и вновь продолжил говорить с кем-то.

Я же задумался. Всё, сказанное мне адмиралом было из разряда совершенно секретно. Боюсь представить, какой уровень допуска нужен для просмотра этого материала. Если Табулин решился мне это всё показать и рассказать — дело и правда дрянь. Допуска на такую информацию мне никто и никогда не дал бы. Подозреваю, что-то мне не договаривают, или еще хуже, внезапно осознав, что это билет в один конец я внутренне похолодел. Неожиданное повышение, полет куда-то без шансов на возвращение — всё это неспроста. Хотя нужно еще подумать, что-то с чем-то не сходиться. Сквозь мысли прорывался разговор командира группы.

— Да, конечно, Василий Александрович, я бы точно также поступил, даже не сомневайтесь. Табулин энергично качал головой, как-будто пытаясь убедить своего собеседника. — Конечно, как только — так сразу, какие наши годы? — Табулин улыбнулся и перевел взгляд на меня. — Ты извини, Василий Александрович, у меня тут еще дела кое-какие есть на сегодня. Да конечно, сразу же отзвоню, да, конечно, счастливо. Табулин выключил гарнитуру и снова положил её на стол.

— Извини, Саша, не дают нам с тобой никак закончить нашу беседу то глоты, то командование, то бывшие сослуживцы. Он как-то рассеянно огляделся вокруг и сел в кресло за столом.

— На чём мы? Ах, да, — не дожидаясь ответа, продолжил он. — Технологии неизвестной расы — адмирал покачал головой, словно убеждая и меня в этом. — Все материалы корабля, излучение, да и остальное нам просто неизвестны. Табулин поднялся с кресла и прошелся по кабинету. Дело в том, что физические принципы изготовления этого — он кивнул на экран — людям пока не понятны. Современные человеческие технологии просто не дотягивают до уровня строителей этого корабля. Ученые подсчитали, что они опережают наше развитее, примерно опять же, на пару-тройку десятков столетий. — Табулин усмехнулся и продолжил — Всегда отношусь к таким расчетам скептически. Похоже на какое-то гадание. Но кое-что наши светила выяснили, хотя я бы сказал, нам позволили узнать. Во-первых, однозначно это — автоматический корабль разведчик, сверхдальнего перехода. В этом нет никакого сомнения. После изучения материалов у меня так же нет сомнений в том, что он вез какое-то сообщение для людей, для нас. Возможно, он пытался установить контакт с людьми и, опять же, возможно, после выполнения программы перешел в режим консервации, выбрав вот такой странный способ. — Пришел он, судя по внешним корпусным повреждениям и опять же приблизительно вот отсюда. Адмирал потянулся к своему рабочему месту, и легким движением активировал функцию. Над столом показалась карта Нового Мира. Галактическая спираль с ярко-зелеными отметками заселённых планет, в окружении далеких пятен близлежащих галактик. Масштаб карты стал уменьшаться, из красивого звездного скопления Новый Мир постепенно превратился в яркую точку, одну из миллионов, десятков миллионов. Табулин вновь изменил масштаб таким образом, что на карте осталось два объекта. Чтобы мне стало понятно, он оставил видимой только две из них. Впрочем, это было излишне, всё — таки я навигатор и кое-что в картах понимаю.

— Галактика M33, созвездие Треугольника, считается спутником созвездия Андромеды, удаление от Нового Мира приблизительно 2,9–3 миллиона световых лет… — четко повторяя навсегда врезавшиеся в память цифры, я рисовал в голове примерный маршрут следования «Бородино». Хотя какой там маршрут? На пути следования нам придется всё делать первый раз.

— Ты абсолютно прав, господин каперанг, — Табулин удовлетворительно кивнул головой. Главный Штаб Флота сделал предварительный расчет маршрута, твой корабль, Александр, проведет в переходе почти четырнадцать суток с учетом разведки по «дороге» — он усмехнулся. Резюмируя всё сказанное, хочу сказать следующее, он неожиданно замолчал, встал из-за стола и подошел к окну. На фоне ярчайшего светло-голубого света Ахернара его стройный силуэт выглядел зловеще: облаченный в черно-золотистый мундир Императорских ВКС адмирал как будто олицетворял собой непонятное и жуткое будущее нашей цивилизации.

— Не знаю, когда мне предложат покинуть Особую группу, надеюсь мы вместе совершим еще одну разведку, после которой ты отпрыгнешь в Иное. — Табулин повернулся ко мне лицом и в упор посмотрел в мои глаза. — Александр, ты понимаешь, на что мы идем? На что идешь лично ты и твой экипаж? Без разрешения Главного Штаба ВКС твой корабль, по Уставу военного времени станет дезертиром со всеми вытекающими последствиями? Я кивнул, конечно понимаю.

Писк вызова дальней спец. связи отвлёк моего командира от продолжения разговора. С раздражением он подошёл к столу и взял гарнитуру…Грохот в приёмной, звук разбивающегося оконного стекла, стук в дверь чего-то очень тяжёлого, вспышка от разрывающегося боеприпаса.…Я почувствовал, что падаю, я ослеп и оглох, моё тренированное тело успело увернуться от стоявшего на пути стола. Второй взрыв окутал меня пеленой. раздался грохот очередей АККС, но это я уже не услышал…

Content

Алексей Близнецов
ИМПЕРИЯ

Вступление

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая