Александр Мазин, Анна Гурова

Полет сокола

Глава 1. Охотник и княжна

Звонкий удар тетивы, глухой удар стрелы, попавшей в цель, треск веток и тяжелый удар оземь сбитого глухаря. Когда Радим подбежал к добыче, глухарь уже перестал трепыхаться. Но первым делом мальчик позаботился о стреле. Выдернул ее из птицы и с радостью убедился: целехонька. Широкий плоский наконечник-срез так же крепко сидит в легком, собранном из двух половинок древке. Даже перья на хвостовике не повреждены.

– Добрый выстрел! – отец встал рядом, наклонясь, подхватил за лапы убитую птицу. – С тридцати шагов – наповал. И дичина добрая! На четверть пуда потянет!

Потом глянул сквозь листву на солнце и скомандовал:

– Нагулялись. Возвращаемся.

На поясе у отца уже висела низка из двух птиц – тетерки и цапли.

Радим, понятно, спорить не стал, хотя прошли они всего ничего. Волох, лесной бог, подарил им богатую добычу. На остаток дороги этого хватит. Они, считай, почти дома. До Плескова[1] – два дня пути.

Широкая спина отца в простой серой рубахе с обережной[2] вышивкой по рукавам и вороту – уже в пятидесяти шагах. Шаг у отца длинный, быстрый. Поспеть за ним нелегко. Да еще охотничьим бесшумным шагом. Но Радим – умеет. Под его ногой, обутой в шитый из мягкой кожи поршень, ни один сучок не хрустнет.

А вот и лагерь. Люд шумит, возы стоят не кругом, а как придется, дым от костров не в кронах прячется, а прямо в небо уходит. Даже дозоров не выставили. Сразу видно, что дом уже близко.

Большой у них обоз. Двадцать восемь возов торговых и еще три – боярских. Плесковского князя Вардига. Дочь его Ольга из Киева домой возвращается. В Киев, понятно, Ольга не одна ездила – с отцом. Но князь на волоке остался, с кораблями, а дочь с попутным обозом поскорей домой отправил.

С Ольгой же отправились холопка и два настоящих воина-дружинника.

Радим всю дорогу возле дружинников крутился: любовался и завидовал.

Большая это сила – два дружинника. Да еще и не простых, а варяга. Такие вдвоем с семью купеческими охранниками шутя управятся.

Заветная мечта Радима – вступить в княжью дружину. Да только непросто это, ой непросто! Из всех нужных умений у мальчика было только два: красться бесшумно да из лука бить метко. Это охотничьи умения, не воинские, хотя и для боя сгодятся.

С копьем да топором Радим тоже управляться умел, но по-охотничьи, не в поединке и не в воинском строю. Не возьмут Радима в дружину попросту. Он – сын охотника, а не воина. У воинов свои сыновья. Тех с пяти зим воинскому делу учить начинают. А чужих в дружину принимают редко. Иногда пришлых – умелых воинов. Или из ополчения лучших, кто в бою храбрость особую покажет.

Но князь плесковский вот уже много лет ополчения не созывал, дружиной обходился. А созвал бы нынче – все равно Радим годами не вышел для ополченца.

– Ого! – повар принял у Радима глухаря, взвесил на руке. – Хороша птица! Добрый охотник у тебя вырос, Первей!

– А то! – отец хлопнул Радима по плечу. – Беги, сын, княжна тебя зовет.

Для Ольги на дневках шатра не ставили: стелили наземь ковер булгарский. Однако княжна на нем не засиживалась. Шустрая, быстрая, как ласка. То здесь, то там. И всё ей интересно, и со всеми, не чинясь, поговорит.

С Радимом Ольга и вовсе подружилась, годами они близки – Радим на год старше всего, а что она – княжна, а он – сын охотника, так в дороге это не важно. В походе князь и смерд из одного котла едят, под одним небом спят, одних и тех же комаров кормят.

– Радимка! Иди сюда!

Ольга взобралась на камень, что на берегу ручья, – не там, откуда они воду брали, а немного в стороне. И как только пробралась через осоку!

Радим тут же понял, как: вон тропинка звериная в камышах, к водопою.

Выбравшись на топкий берег, Радим невольно залюбовался – красива княжна! Рубаха красная, яркая, толстая русая коса переплетена лентами, унизанными крошечными серебряными монетками. Серебро блестит на груди и на поясе с пряжкой-соколом, мягкие сапожки расшиты стеклянным бисером. Личико княжны нежное, румяное. Холопка всю дорогу следила-оберегала госпожу от солнца, чтоб не потемнела белая кожа. Нежна и тонка Ольга, но взгляд умный, твердый. Княжна, сразу видать.

– Смотри, что нашла, – Ольга показала на сырой песок. – Чей след?

– Лиса, – ответил Радим. – Свежий. А это – след косули. Старый, вчерашний.

– Вот эта ямка?

– А ты приглядись – видишь, она раздвоенная?

– А это что за вмятина глубокая рядом?

– Это от сапога. Видать, из варягов твоих кто-то наследил.

Ольга восхищенно покачала головой:

– Как ты это делаешь?

– Просто смотрю, – пожал плечами мальчик. – Отец говорит: «Будь внимателен – ничего не упустишь». Вот ты на песок не наступала, а я все равно понял бы, что ты тут побывала.

– Как? – с любопытством спросила Ольга. – Я на камушке стояла, моих следов здесь нет.

– А вот как, – и показал на что-то почти невидимое, прозрачную искорку в песке.

Ольга пригляделась и увидела крошечную прозрачную бисеринку – должно быть, оторвалась от вышитого сапожка.

– Какой глазастый! – восхищенно заметила княжна. – А меня так научишь?

– Могу. Но зачем тебе? – с сомнением спросил Радим.

Именитые не высматривают следы на влажной земле и у водопоев. Они охотятся с соколами, устраивают конные облавы. Им охота – не хлеб насущный, а развлечение. А надобно знатным что-то на земле прочитать – позовут следопыта.

– Хочу понимать все знаки, сколько их есть на свете, – сказала Ольга не без вызова. – Знаешь, как досадно, когда что-то написано, а прочитать не можешь? Другие могут, а ты нет. Обидно!

Княжна сорвала с березы сухую ветку и нарисовала на песке три черты домиком.

– Вот что это? – спросила она.

– Не знаю, – признался Радим.

– Это ромейский знак «альфа». Я все ромейские знаки знаю, – похвасталась она.

Радим пренебрежительно поглядел на чужеземный знак на песке.

– Ромейские руны… Слыхал. Не трать время, – посоветовал он, – пустые они.

– Почему это? – удивилась Ольга.

– В них нет силы. Варяг Сивард рассказывал: был у него раб из ромейских жрецов. Все что-то бормотал по-своему да руны на обрывке кожи чертил. А потом взял да и помер. Не очень-то руны ему помогли!

Радим хмыкнул, подумал немного и добавил:

– Зато уж кто силен в рунах, так это нурманские да ваши – варяжские – колдуны и ведьмы! Видела, у Сиварда весь щит тайными знаками расписан? Он давеча хвастался: одна руна силу и крепость дает, другая меткость, третья в бою защитит.

– Не защитит, – насмешливо возразила Ольга. – Уж не знаю, кто Сиварду щит расписывал, только дурень этот начертал «эйваз», руну защиты, неумело да кособоко. И получилась у него совсем другая руна – «град», знак погибели и разрушения. Не думаю, что такая руна щиту поможет. Да и хозяину тоже.

Радим глянул на Ольгу уважительно и даже с опаской – как на чародейку.

– Ты и варяжские руны знаешь?!

– А то, – гордо кивнула Ольга. – С детства учили. Олег Киевский, как узнал, что я обучаюсь грамоте у моравских монахов, умею говорить по-ромейски да по-нурмански, – восхитился. Так и сказал батюшке: «Ну и сокровище у тебя растет, Вардиг!»

– Олег? Князь-правитель Киева?!

– Он, – подтвердила княжна. – Мы с батюшкой были у него в гостях. Батюшка о делах с ним разговаривал, а я по сторонам во все глаза смотрела. Какие там палаты – каменные! В окнах – цветная слюда! На одной стене лев нарисован – морда у него, как человеческое лицо…

– И князя Игоря, наследника, видела? – спросил Радим.

– Нет. Он на охоте был…

Радим задумчиво поглядел на княжну, невольно вспомнив, что говорили между собой воины-варяги: «Олег Киевский властью делиться не желает. Рюрика, князя покойного, волю не чтит, удачу сына его Игоря себе забрал».

«Какое мне дело до князей, – подумал Радим ожесточенно. – Нас, лесовиков, это все не касается». В дружину-то его все равно не возьмут…

– А тот кусок кожи, на котором монах руны чертил, Сивард куда дел, не знаешь? – спросила Ольга, палочкой рисуя рядом с ромейской руной другую.

– Почем я знаю? Сожгли, наверно, а пепел в реку выкинули.

– Жаль. Я бы глянула, что он там начертал. Ромейские знаки не только для ворожбы. Ими можно записывать разные истории, передавать послания…

– Как это?

– Как бы объяснить-то… Вот ты видишь след – значит тут кто-то побывал. Вот тебе и послание.

– Следы-то все разные, а руны – одинаковые, – возразил юный охотник. – Не понимаю.

– Ну и ладно, – отмахнулась Ольга. – Пошли в пенек ножички покидаем?

Но тут на берег пришла холопка Ольги – чудинка Дайна:

– Госпожа, ужин поспел!

Глава 2. Странный след у ручья

Последние лучи солнца скрылись за лесом. Сразу похолодало, воздух зазвенел от комаров. Все, кроме дозорных, укладывались спать, а Ольга засиделась возле костра. Она смотрела на огонь и думала, что удивительное путешествие в Киев заканчивается и впереди – обычая жизнь… Когда еще доведется попутешествовать? Разве что когда замуж отдавать будут. А потом – сиди в терему, никуда ни ногой!

Ольга упрямо нахмурилась. Женская доля ее не пугала, но и не радовала. Мужние жены до самой старости заняты только домом да воспитанием детей. Понятно, у знатных и дом побольше, и дела тоже, но всю жизнь – одно и то же. Вот и матушка Ольги так и живет. Всё хозяйство на ней. И Ольгу тому же учит. Тут уж ничего не поделаешь – надо.

Но хуже всего – рукоделие. Например, прясть.

Прясть! Ольга поморщилась. Ничего более скучного она и представить себе не могла. А первый спряденный ею колючий моток все равно пришлось пустить по воде – отдать в дар Мокоши, всеобщей матери.

– Мокошь так же сидит в своем облачном терему в небесном Ирии и прядет нити наших жизней, – объяснила матушка. – А потом из них ткет многоцветный ковер Судьбы. Поэтому прядение – ремесло священное. Когда научишься прясть, займешься ткачеством во славу богини…

Но Ольга ни прясть, ни ткать не хочет! Куда интереснее учить буквы, скакать на коне, самой править лодочкой-плоскодонкой и путешествовать по чужим землям. Княжне хочется узнать все – особенно то, чего нельзя.

– Почему так несправедливо? – пробормотала она, покосившись на варягов. – Мужам – война, странствия! А жены сидят всю жизнь в терему…

– Тебе ли, боярышня, о том сокрушаться? – укоризненно отозвался Сивард. – Понятно, будь ты хоть княгиня, а женский удел тот же. Но пока князь в военном походе или на полюдье, кто управляет его уделом? Жена – и никто другой!

– Может, я тоже хочу в поход… – проворчала Ольга.

Бразд, молодой варяг, только в прошлом году поступивший на службу к Вардигу, засмеялся:

– Ты никак за князя замуж собралась, дева?

– А за кого ж еще? – гордо вскинула голову Ольга. – Мой прадед Гостомысл Ладогой еще до Рюрика правил! Дед мой Трувор, родич Рюриков и ближник, Изборск и Плесков в княжение от Рюрика получил! Мои родичи в Киеве и Новом Граде правят!

Бразд усмехнулся:

– А не мала ль ты летами для замужества, княгиня великая?

– А вот и нет! – Ольга даже ножкой топнула, осердясь. – Да ко мне уже сватался один князь, если хочешь знать!

– Какой такой князь?

– Князь эстов! Арн… как его там…

Бразд покосился на Сиварда. Тот кивнул:

– Было дело. В прошлом году посватался один… чудин. Князь – не князь, а в тех землях человек не последний. Князь Вардиг ему, конечно, дал от ворот поворот. Сказал: «Не князь ты, а дикарь косматый, вчера силки на рябчиков ставил, а сегодня с такими же космачами из лесу вышел и владыкой себя вообразил!»

Бразд засмеялся. А старший варяг, помолчав, сказал:

– Я думаю, зря князь так с ним обошелся. Арво – человек гордый. И злопамятный…

За спиной Ольги кашлянула Дайна – она уже давно стояла рядом, держа теплый шерстяной плащ: закутать Ольгу, когда та отойдет от костра.

Заботлива Дайна, но в глазах у нее неспокойно. Кажется Ольге: есть в холопке тайна, непонятность. Может, потому, что чудинка? Вот кривичи – те свои, понятные, и говорят понятно, по-словенски. Чудь – другая.

По другую сторону костра, где сидели Сивард и Бразд, вдруг внезапно возникла из темноты невысокая светлая фигура. Радим.

– Что встал, парень? – добродушно произнес молодой Бразд. – Давай к костру.

– А что князь этот, Арво? – спросил он. – Вправду, что ли, охотником был?

– Может и был, – Бразд повернул сушившиеся у костра сапоги другой стороной. – Из леса вышел с родовичами своими и в Колывани сел. Хочешь больше узнать, у Дайны спроси. Она тоже чудинка.

– Не Колывань, а Калеван-линна, всё вы перековеркаете, – проворчала Дайна. – Крепость Калева-богатыря. А в князи из простых выйти – незазорно. Такие князья повыше тех будут, что без труда, по одному лишь родству князьями стали.

Варяги засмеялись:

– Да ты, Дайна, небось, тоже в княгини метишь! – заявил Бразд. И оба развеселились еще пуще.

Ольга тоже улыбнулась, а Радим – нет.

– Значит, – сказал он, – можно и из охотников в князья выйти?

– Вот еще один о княжьем столе мечтает! – хохотнул Бразд. – А ты попроси Вардига, малой. Может, отдаст за тебя Ольгу?

– В князья мне не надо, – буркнул Радим, обидевшись. – Я в воины хочу. В дружину. Вот чем это таким воин от охотника отличается? Будто охотника нельзя научить строй держать да мечом рубить?

Бразд похлопал мальчика по плечу:

– Воин не только тот, кто оружием знатно владеет, – сказал он. – Воин – это дух воинский. Воина победить нельзя. Убить – можно. Победить – нет. Воин не отступит даже тогда, когда враг многажды сильнее. Даже когда пути к победе нет, а есть только путь чести и славы, воин все равно не отступит. И тогда – как знать… Может, и откроется ему не дорога в Ирий[3], но и земная тоже. Боги любят храбрых и могут подарить храбрецу немного удачи.

– Так и есть, – подтвердил слова младшего варяга Сивард. – Это и есть воин. Пока жив – не сдавайся. Бейся. Из последних сил. И когда сил не останется – не отступай. Не сдавайся. Сможешь ты так, парень?

– Не знаю… – проговорил Радим, – но я постараюсь.

– Уж постарайся! – Сивард пропустил меж пальцев длинные варяжские усы и вдруг спросил:

– А скажи, парень, чем тебе наши сапоги глянулись? Зыркаешь да зыркаешь на них.

– След я видел, – пояснил Радим, обрадовавшись, что разговор свернул на понятную тему, – у звериного водопоя, где камыш высокий, я видел след от воинского сапога. Думал, что из вас кто-то, а теперь вижу – чужой это был.

– Не ошибся, парень? – спросил Бразд.

– Ты ходил через камыши, Бразд? – опередил возмущение Радима старший воин.

– Зачем это мне? – хмыкнул молодой варяг.

– И я не ходил.

– Нас не было, а след – есть. Есть?

– Есть! Я тоже его видела, – вмешалась Ольга.

– Может, ты и наступила? – Бразд зевнул. – Ты тоже в сапожках.

– Что ж я след княжны от мужского не отличу? – обиделся Радим. – Большой след, глубокий. Еще вот так пяткой вперед повернут. Видать, нога у чужака с камня соскочила.

– Пяткой вперед? Так, может, это леший его оставил? Всем известно, кто пятками вперед ходит, – Бразд засмеялся. Сивард – тоже.

Радим надулся и помрачнел.

– Не дразните его, – потребовала Ольга. – Он – охотник. Следы знает получше вашего! Говори, Радим!

Варяги перестали смеяться.

– Это не леший! – заявил Радим сердито. – Это чужой след! И свежий!

– Пойдем-ка глянем, – решил Сивард и вытащил из костра горящую ветку.

Двое варягов и мальчик направились к берегу.

Ольга смотрела, как удаляется огонек, и ей почему-то становилось не по себе. Словно кто-то сверлит недобрым взглядом спину.

– Госпожа! Пора спать, госпожа! – резко сказала Дайна.

Ольга глянула на чудинку и увидела, что та обеспокоена. Очень обеспокоена.

Холопка накинула на нее плащ. Слишком резко: застежка больно хлестнула по щеке.

«Ей тоже не по себе», – подумала Ольга.

– Не бойся, – сказала холопке княжна. – Варяги нас в обиду не дадут!

Дайна ничего не ответила.

Видать, совсем перепугалась.

А в камышах, в неверном свете горящей палки варяги рассматривали загадочный след.

– Пес тут разберет! – с досадой сказал Бразд, чуть не носом водя по песку. – Ямка и ямка! Что ж ты раньше не сказал, пока светло было?

– Думал, ваш это, – буркнул Радим. – У вас обувь схожая.

– Он прав, – сказал Сивард, поднимая голову. – Это воинский сапог. Видишь? Носок острый, каблук…

Радим посмотрел на варягов, и по спине у него пробежал холодок. Воины признали его правоту и в один миг изменились: сосредоточились, посуровели. Только что были добродушные, веселые, свои – стали чуткие хищные волки…

И такая нехорошая тишина вокруг! Ни голосов, ни лошадиного ржания. Хоть бы лягушка квакнула… Странная тишина, словно натянутая тетива…

Шевельнулся и выпрямился Сивард – видать, не учуял ничего опасного. Пока.

– Возвращаемся, – вполголоса сказал он. – Сегодня быть начеку… И вздеть брони – не помешает.

– Да, старший, – так же негромко отозвался Бразд.

– А я? – спросил Радим.

– А ты спать иди, – посоветовал Бразд. – Ты молодец, парень. Свое дело сделал. Дальше – наш черед.

И Радим пошел спать. Но уснул не сразу. Долго ворочался, думал о том, что Бразд сказал.

Даже когда пути к победе нет, а есть только путь чести и славы, воин все равно не отступит. Умрет, но не сдастся.

А вот сможет ли он, Радим, вот так? Хватит ли духу? Как узнать? Вот бы проверить…

Глава 3. Ночная битва

Радим проснулся от криков. Спросонья не понял ничего. Вопли, ржание коней, грохот и звон железа. Выглянул из шатра и увидел – у Ольгиного шатра бьются! Варяги – с какими-то чужаками. Костер еще не погас: Радиму видно было очень хорошо.

Чужих было много – с дюжину, не меньше, но добраться до шатра они не могли. Варяги стояли крепко, щит к щиту. Мечи их так и мелькали.

Радим вмиг натянул поршни, схватил лук, но набросить тетиву не успел. Из темноты выскочил человек – и прямо на него! С дурным воплем замахнулся секирой…

Достать оцепеневшего от неожиданности Радима враг не успел. Сбоку ударило копье, вонзилось чужому в грудь.

Батя стряхнул чужого с копья, толкнул Радима плечом:

– Беги, сын!

Радим подхватил лук, колчан, хотел кинуться к шатру, на помощь варягам, но отец перехватил его:

– В лес беги, туда! – окровавленное железко копья указало в сторону леса.

Радим замотал головой.

Прилетевшая из темноты стрела свистнула над ухом.

– Падай!

Батя сшиб Радима с ног и сам тоже упал.

Запели в темноте новые стрелы. Теперь уже – над ними.

– Не побегу! – яростно выкрикнул Радим.

– Не побежишь, – согласился батя. – Поздно бежать. Поползешь! Лес укроет…

– Нет!

– Я велю! – рявкнул батя – и рядом с ним в землю тут же зарылась стрела.

– На голос бьют, – прошептал отец. – За возами засели, тати. Уходи, сын. Ты мелкий, может, и не заметят.

– А ты? – тоже тихо спросил Радим. – А они?

Он показал туда, где бились варяги.

– Уходи, – уже не приказал, попросил батя. – До волока – недалече, за ночь добежишь. Может, князь со своими еще там. Давай, сын, на тебя надеюсь.

Радим понимал: неправда. Отец просто хочет его спасти. Но Радим не уйдет. Он – молодой, но мужчина. У него – оружие. Он…

И тут Радим заметил две тени, выскользнувшие из-под шатра Ольги с противоположной от входа стороны. Две тени – одна поменьше, другая побольше – пригибаясь, кинулись к зарослям.

– Ползком! – крикнул отец, но Радим уже бежал.

Еще один чужак едва не перехватил мальчика, но теперь Радим не растерялся, увернулся от топора, нырнул в заросли.

Но в последний момент обернулся… И замер.

Похоже, Ольга была права. Неправильно начертанная руна сгубила щит Сиварда. От удара секирой он лопнул со страшным треском, и варяг остался без защиты.

«Теперь всё», – подумал Радим.

«Воин без копья – часть стены, – так говорил батя, который когда-то служил в ополчении, – воин без щита – дыра в строю».

Но, должно быть, варягов и ополченцев учили по-разному, потому что Сивард умирать не собирался. «Воин не сдается. Воина победить нельзя», – вспомнилось Радиму.

Сивард уж точно сдаваться не собирался. Варяг вдруг завыл волком – да так страшно, что даже у Радима похолодело внутри. А потом прыгнул прямо на врагов. В левой руке варяга откуда-то взялся еще один меч…

…Больше Радим ничего не увидел. Сильный удар сбоку по голове, треск – и всё.

* * *

Ольгу разбудил резкий крик ночной птицы. Девочка распахнула глаза, села в постели.

И словно по знаку, тишина лопнула, взорвалась диким воем, лязгом оружия и свистом стрел.

Спавшая у полога Дайна привстала, выглянула наружу и сразу же шарахнулась назад. Вокруг недогоревшего костра метались тени и сверкало железо. Из шатров выскакивали сонные люди, хватаясь за оружие и не понимая, кого разить.

Проспала купеческая охрана!

Но варяги не спали. Они были готовы. Встретили врага у входа в шатер княжны. Бронные и оружные.

– Их много! Госпожа, бежим! – крикнула Дайна.

Ольга торопливо натянула на себя верхнюю рубаху и сапожки. Чудинка схватила ее за руку и потащила за собой, увлекая к задней стенке шатра.

Мгновение – и они уже неслись через лес. Ветви хлестали по лицу, кусты цеплялись за подол рубахи, корни, казалось, сами лезли под ноги. Дайна крепко держала за руку хозяйку, почти волокла ее за собой. Позади затихли крики и звон клинков, но чудинка все дальше углублялась в чащу.

– Стой! – закричала Ольга, но Дайна не обращала на ее крики никакого внимания. – Слышишь меня? Остановись, приказываю!

Наконец Дайна остановилась на небольшой прогалине. Обе задыхались от быстрого бега, но руку Ольги чудинка так и не выпустила.

– Отпусти меня, холопка!

Та усмехнулась неприятной улыбкой, отвернулась, поднесла свободную руку ко рту и протяжно крикнула лесной птицей. Ольга поняла – дело плохо.

Она выхватила нож, но чудинка ловко перехватила ее руку, вывернула, и нож полетел в траву.

– Не сопротивляйся, княжна, – холодно сказала Дайна. – Веди себя смирно. Тебя не убьют.

Ольга, замерев, смотрела, как из чащи вышли трое оружных мужчин. Трое чудинов…

Глава 4. Похитители

Радим пробыл в забытьи недолго – очнулся от чужих голосов.

Еще до конца не придя в себя, даже не задумываясь о том, что происходит, он притворился мертвым. Застыл, затаил дыхание.

– Мальчишку зачем убил? Можно было продать, – прозвучал недовольный голос.

– Да не разглядел в темноте, кто выскочил, – с досадой отвечал другой. – Погоди, поищу стрелу…

Радим теперь чувствовал, как струится по его щеке горячая кровь. Стрела… Вот что это был за удар по голове!

Чужак шагнул к нему, наклоняясь. Рука мальчика поползла к поясу, где в деревянных ножнах висел нож. «Только тронь – ударю», – подумал он, совсем без страха. Пусть это будет последним, что я сделаю в жизни. Отправимся с разбойником в Навье царство вместе. А может, как варяг – в Ирий или Вальхаллу, в чертог павших воинов!

Но первый нетерпеливо бросил:

– Пока ты тут возишься со стрелой, парни, наверно, уже делят добро…

– А точно! – встрепенулся второй. – Чудины ж княжну взяли! Дайна ее прямо к ним в руки привела. Нагиба сказал: «Что в обозе – всё ваше!»

И оба ломанулись через кусты, шумно, не таясь – видно, не сомневались в победе.

Радим выждал немного, попытался встать, но не смог. Голова раскалывалась от боли, ресницы слиплись от крови, мысли путались. Княжна? Они захватили Ольгу?! Мальчик рванулся, пытаясь встать, – в глазах потемнело, и он потерял сознание – на этот раз надолго…

Очнулся Радим на заре – от соколиного крика. Тело словно одеревенело, одежда отсырела от росы. Но встать на ноги ему на этот раз удалось, и мир вокруг него почти не кружился. Голова ныла слева. Радим коснулся раны и поморщился от резкой боли. Стрела прошла вскользь, в кость не ударила, но кожу содрала – вот почему так много было крови.

Радим прислушался – ни голосов, ни ржания лошадей. Только птички щебетали в ветвях. Значит, людей рядом не было…

Там, где вчера так беспечно расположился на ночлег купеческий обоз, теперь остались только вытоптанная поляна и запах гари. Что тут горело – возы? И ни единой живой души. Убитых, хвала богам, Радим тоже не заметил. Что же тут ночью случилось, чем кончился бой? Следы все расскажут… Мальчик вышел на берег озера, поплескал водой в лицо, смыл кровь. И вернулся обратно – разбираться.

Следы ночного боя обнадеживали. «Кажется, отбились», – решил Радим.

Шатер княжны сгорел. Рядом – много крови. Но варяги точно отбились. Радим разглядел отпечатки сапог Сиварда поверх других. Правый мельче левого. Сивард хромал. Ранен?

Следы говорили многое. Например, что многие из плесковских живы. Что позавтракали наскоро, пустив на костер обломки одного из возов, и поспешно отправились в сторону Плескова. Раненых и убитых, надо думать, увезли с собой.

Радим попытался отыскать следы отца, но не смог. Поршни – не сапоги. Следы схожи и нечетки. Радовало, что следов было много. Если большая часть обозных выжила, то и батя, скорее всего, тоже. Он ведь в таких делах не новичок.

Почему же все ушли?

Что купцы сбежали, не удивительно. Но варяги? Почему они не попытались спасти княжну? Сивард, похоже, ранен. А Бразд? Тоже ранен? Или убит?

Его отпечатков Радим не нашел. Так же, как и батиных.

Жив ли он? Сердце тянуло Радима в Плесков… Но – Ольга!

«Княжна у нас…» – вспомнилось мальчику.

«Я должен ее найти, – подумал Радим. – Должен. Воин не сдается!»

И он, пошатываясь, направился в лес, туда, куда ночью канули две тени, большая и маленькая.

Найти след оказалось проще простого – по лесу словно стадо бешеных туров всю ночь бегало туда-сюда. Скоро следы привели Радима на поляну.

Да тут тоже был бой! Трава вытоптана, ветви поломаны… На сухой ветке повис зацепившийся клочок ткани – дорогой, красной. Точно из такой пошита верхняя рубаха Ольги.

Радим изучил обрывок.

«Клочок рукава, – подумал он. – Вырваться пыталась. Но не удалось…»

Вне поляны следов княжны не было. Видать, ее попросту скрутили и унесли.

И наконец-то разбойники вспомнили об осторожности. Чем дальше, тем менее заметны следы. «Шли цепочкой», – отмечал Радим. Веток не ломали, на сухие сучья не наступали. «Из лесу вышли», – вспомнил он слова Бразда. Чудины. Дайна – тоже чудинка. Предательница!

Лес посветлел. Все чаще попадались россыпи валунов. На камнях следы искать куда как сложнее. Разбойники тоже об этом знали, потому и направились именно через россыпь. А на камне следов ищи-не ищи – нету. Но что там за искры? Радим низко склонился над тропой и широко улыбнулся – он узнал бисеринки с сапожков Ольги. Умница княжна! Не забыла.

Плесков остался на востоке. Следы разбойников уходили на запад. Радим догадывался, куда они направляются. Здесь рядом – огромное озеро, разделявшее земли кривичей, эстов и ливов. Словене так и звали его – Чудским. А эсты на свой лад, как-то смешно – озеро Пейпси…

Там, за озером, был их край. Туда и повезут пленницу и там помочь ей будет куда сложнее. Значит, Радим должен догнать разбойников раньше!

Что хотели сделать с Ольгой – тут у Радима сомнений не было. Ясно, что продать. Чудины издавна этим промышляли – грабили обозы, а пленников-рабов оставляли себе или продавали нурманам, что еще хуже. Ведь те увозили рабов за Варяжское море – откуда уже никто не возвращался.

А вот и берег!

Взобравшись на большой валун, Радим увидел перед собой сероватый, подернутый рябью простор Чудского озера. Велико оно, дальнего берега не видать! Налетел порыв ветра, а в следующий миг мальчик припал к камню. Совсем недалеко торчал над берегом высокий нос лодьи.

Радим выждал несколько мгновений, чтобы перестало бешено колотиться сердце, и снова осторожно высунулся из-за камня. Судно – видавшая виды купеческая лодья, на каких ходили по рекам, редко рискуя выбираться в море, – готовилось к отплытию. Сходни еще были скинуты на песчаный берег, но большая часть людей была уже на борту. Там же Радим заметил яркое красное пятно – платье Ольги. Да, это они, похитители! Пальцы мальчика вцепились в замшелый камень, мысли шустрыми белками заметались в голове. Что делать, они же вот-вот отчалят?! Следовать по берегу за ними? А если уйдут на другую сторону озера, в земли эстов и ливов? Да его месяц обходить!

Вопрос разрешился сам собой. Могучая лапа схватила Радима за шиворот и приподняла в воздух.

– Глядите, кого я поймал! – громко объявил кто-то по-словенски.

Вторая лапа почти ласково вынула из руки Радима нож, за который тот схватился. Радим в отчаянии лягнул нападающего и попал, куда метил. Сзади ойкнули и сильно дали по уху, аж зазвенело. А потом заломили руки за спину и потащили на корабль.

Глава 5. В плену у разбойников

Ольга сидела у борта и смотрела вдаль. Над серыми ленивыми волнами кричали чайки. Дальнего берега видно не было, ближний, поросший лесом, темнел вдалеке.

Озеро Пейпси огромно – почти как море, о котором рассказывал Ольге отец.

Свищет ветер, хлопает парус. Чем дальше от берега, тем круче волны. Вот уже на них выросли пенные шапки. Разбойники обрадовались, подняли парус и убрали весла.

Лодья раскачивается, переваливаясь через валы, скрипит, под палубным настилом плещет вода – уж не тонем ли?! Ольга украдкой оглядывается, но все спокойны, заняты своими делами, только кормчий крепко держит руль, глядя вдаль. Ему-то нипочем, когда очередной пенный вал возносит лодью вверх, а потом она скатывается с него вниз, как с горки. От этих качелей вверх-вниз княжну немного мутит.

На судне было тесно и грязно, княжне уже несколько раз прошлись по ногам, но, кажется, не нарочно – похитители старались зря не обижать знатную пленницу. А вот один прыщавый отрок по кличке Ёрш явно не просто так оперся рукой о ее плечо, пробираясь мимо. Ну до чего ж противная у него ухмылка! Ёрш нахально таращился на пленницу с самого начала плавания, хихикал, пытался заговорить.

Ольга держалась надменно и холодно, но внутри кипела от злости. Да как смеет этот смерд так смотреть на княжну! Ух, был бы тут батюшка – мерзкий мальчишка уже валялся бы в грязи, моля о пощаде!

Усилием воли Ольга подавила в себе ярость. Гнев, как и страх, мешает думать – а сейчас ясный ум ей очень понадобится. Что делает полководец, когда нельзя сражаться в открытом бою? Тянет время, ведет переговоры, изучает противника.

Едва отплыли, Ольга уже составила представление о тех, кто ее похитил. Большинство разбойников оказались не чудинами, а словенами-кривичами, причем из одного рода. Чудинов же осталось всего трое, и держались они особняком.

Еще среди разбойников затесался один северянин-нурман по имени Хриси – беловолосый, тощий, со знаком Тора, болтавшимся в вороте рубахи.

Ольга, выждав, пока он окажется в сторонке от прочих, потихоньку заговорила с ним на его родном языке, посулила награду… Однако Хриси только скривился и отошел в сторону, бросив боязливый взгляд на здоровенного мрачного кривича Угрюма – отца противного Ерша.

«Зря потратила время на труса, – с досадой размышляла Ольга. – Надо иначе…»

Она – княжна. И говорить должна с главными, с теми, кто решает.

Главарей, кажется, было трое. Длинноволосый чудин, весь в диковинных оберегах, перед которым все время заискивала Дайна. И суровый Угрюм, плечистый мужчина с желтой бородой и воинским поясом, на котором висел недлинный меч в кожаных ножнах. Грубый и злой. С таким договориться трудно. Золота посулить? Милости княжьей? Так выкуп за нее они и сами запросят, а на обещание милости только посмеются. Как же! Чтоб князь Вардиг простил похищение дочери? Да никогда!

Знает ли батюшка, что его дочь похищена разбойниками? Выслал ли погоню?

– Эй, красна девица! – опять раздался глумливый голос Ерша. – Что-то ты бледна… Укачало?

Девочка бросила на него презрительный взгляд и гордо отвернулась.

– Ольга… – раздался поблизости хриплый голос.

Ольга встрепенулась. Радим очнулся!

Побитый, со связанными руками, он лежал на палубе у мачты. Когда тащили на корабль, Радим пытался отбиваться – ну и получил. Голова в запекшейся крови, рубашка порвана. Пока он был в беспамятстве, Ольга умыла его, как смогла, смочила пересохшие губы озерной водицей. Похитители не обращали на парнишку внимания. Для них он был просто еще один раб на продажу.

Ольга передвинулась поближе к другу и тихо заговорила:

– Радимка, ты как?

– Ничего… жив, как видишь, – прохрипел тот, бодрясь.

– Как ты тут оказался? Ты что, за нами шел?

– За тобой.

– Что обоз?

– В Плесков ушли.

– А мои варяги?

– Убитыми я их не видел, – уклончиво ответил Радим.

Ольга повеселела:

– Батюшка нас скоро догонит и казнит их всех!

Радим покосился на чудинов:

– То-то они так торопятся.

– А давай убежим! – жарко шепнула Ольга. – Я развяжу тебя…

Радим помотал головой и сразу поморщился от боли:

– Не выйдет. Они присматривают. Вон тот… И тот… И Дайна.

Ольга бросила взгляд на свою бывшую служанку и задумалась.

Радим прикрыл глаза, тоже размышляя о возможности побега.

Все тело болело, рук он почти не чувствовал, но вроде бы ничего ему не сломали, и рано или поздно его развяжут. А если прыгнуть в воду? Его кинутся ловить, а Ольга тем временем нырнет с другого борта, быстренько доплывет до берега и скроется в зарослях…

Нет, не выйдет. Вплавь от лодьи не уйти. А если б и удалось, в лесу от лесовиков Ольга одна не укроется.

«Надо быть хитрее, – решил Радим. – Не силой брать, а умом. Притвориться смирившимся. Служить им. И выжидать удобного случая…»

– Эй, красавица! – донесся голос Ерша от другого борта. – Зачем тебе этот грязный холоп, когда тут есть я!

Княжна вспыхнула:

– Сгинь, свинячий хвост!

По соседству раздалось довольное ржание. Радим скрипнул зубами. Ух как кулаки чесались врезать наглецу, а что сделаешь, если связан?

Подошла Дайна. Рявкнула на Ерша. Тот пожал плечами и принялся следить за чайкой.

– Пусть меня развяжут, я не убегу, – попросил Радим. – Я могу грести…

Дайна на него и не глянула.

Глава 6. Чересчур богатая добыча

Похитители торопились, насколько позволяли старая лодья и попутный ветер. Шли на север до самого заката. В вечерних сумерках, когда над водой уже потянулись белые клочья тумана, заплыли в уединенный затон, заросший густым тростником – таким высоким, что он скрывал корабль, если убрать парус и снять мачту. Именно это разбойники и сделали. И дальше пошли на веслах к песчаному берегу укрытыми от случайных глаз с воды камышом, а с берега – высоким обрывом. Над обрывом росла огромная сосна с торчащими из песка извилистыми корнями – как будто держала ими берег. На берегу под сосной горел костер, вокруг него сидели какие-то люди. При виде корабля они вскочили. Берег огласился радостными возгласами.

Ольга вздохнула. Освобождение откладывалось.

– Явились! – раздался скрипучий властный голос. – Что так долго? Мы тут уже заскучали, вас ожидаючи! Ну, показывайте, с чем пришли!

– С удачей, дядя Нагиба! – радостно ощерившись, рявкнул Угрюм. – Всё, что надо, добыли. И девицу для чудинов, и нам сверх того кой-чего перепало – тебе понравится…

С лодьи на берег кинули мостки и принялись носить добычу, нахватанную из обозных телег: медную утварь, ткани… И небольшой, но явно тяжелый ларь, который снесли на берег и поставили отдельно.

– От самого волока за купцами следили, – похвастался Угрюм. – Где хранят, кто сторожит… Чтобы времени не тратить, стражу шуганули, добро хвать – и в лес…

– Ну-ну, – хмыкнул седобородый муж, которого главарь кривичей назвал Нагибой. – Сейчас посмотрим, есть ли за что вас хвалить…

Ольге тоже велели сойти на берег, и теперь она, гордо задрав подбородок, глядела на приближающегося седобородого. Кряжистый, небедно и опрятно одетый. Купец, надо думать. Вид степенный и благообразный, толстые губы растягивает добродушная улыбка.

На прочих разбойников Нагиба был совсем не похож. У княжны затеплилась надежда – может, хоть с ним удастся договориться?

Но тут Нагиба нагло протянул руку, взял ее за подбородок и приподнял, разглядывая лицо.

Ольга увидела вблизи его глаза – холодные и злые. Вот она, истинная суть разбойника.

– А это что у нас за белая курочка? – громко вопросил Нагиба.

Ольга, тут же забыв о намерении вести переговоры, отдернула голову и вперила в разбойника гневный взгляд:

– Как говоришь с княжной, вор?!

Нагиба не обиделся – наоборот, довольно захихикал.

– Она, – подтвердил он. – Княжна Ольга! Вардиг, сказывают, на язык не воздержан, и дочь вся в него… Эй, Урмас! Мои ребята свое исполнили. Дальше девчонка – твоя забота, ты ее и стереги.

На длинном бледном лице чудина ничего не отразилось, но вперед тут же выступила Дайна:

– Устережем, не беспокойся.

– А расчет?

– Договор был – в Калеван-линне деньги получишь, – отрезал чудин.

– Помню, помню. А теперь давай-ка, Угрюм, на нашу долю глянем! – в глазах старика загорелись жадные огоньки, он потер руки и облизнулся: – Открывайте сундучок с серебришком!

– Откуда ты знаешь, дядя, что там серебро? – удивился Угрюм.

– Слышу, слышу, как оно поет! – хохотнул старый разбойник. – Серебро я ухом слышу, а золото и нюхом учую!

Возле кострища расстелили на песке ковер. Угрюм отпер ларь и бережно выложил на ковер его содержимое.

Разбойники загомонили, столпившись кругом ковра. Слышались только «ух» да «эх», да радостная ругань. О боги! Даже ночь стала светлее от сверкания сокровищ!

На ковре, переливаясь в отсветах пламени костра, сияла драгоценная утварь. Серебряная чаша с золотой чеканкой; сияющее как зеркало блюдо с ромейскими надписями по краю; ваза, украшенная тончайшим серебряным кружевом и самоцветами; подсвечник, увитый навеки застывшим в серебре виноградом; каплевидные ложки с витыми ручками…

Нагиба двумя руками поднял тяжелый ковш – изогнутый, золоченый, сплошь покрытый блестящим разноцветным цветочным узором. Никто на всей Руси не сумел бы изготовить такую посуду. Это не просто серебро, золото и яркие каменья. Это великое мастерство.

Ценную добычу взяли разбойники в караване.

Даже, пожалуй, слишком ценную…

Урмас, главарь эстов, что-то со смехом сказал своим чудинам. А потом, пересчитывая взглядом утварь, пошутил на языке кривичей:

– Хоро-о-ошее прида-а-аное!

Нагибе шутка не понравилась. Он сообразил, чем может грозить такой богатый улов.

Не только эсты, но и его собственные родичи пожирали драгоценную утварь алчными взглядами. Сердито засопев, разбойник принялся складывать сокровища обратно в ларь.

– Слишком приметные вещи, – буркнул он. – Сложно будет продать. Очень сложно! Никто не будет брать – побоятся ссориться с Вардигом! – Нагиба кинул многозначительный взгляд на Урмаса.

Эсты поумерили веселость и тоже задумались.

– Надо искать того, кто не побоится все это купить, – почесав бороду, сказал Угрюм. – Не из наших краев, страха не ведающего…

Нагиба незаметно усмехнулся. К тому-то он и вел.

– На ваше счастье, я такого покупателя знаю. И где его искать, мне тоже известно. Спрятать все! Отнести на лодью, глаз не спускать!

Глава 7. Гадание на воде

Сидя на поваленном стволе дерева у омута, Ольга хмуро глядела, как разбойники устраиваются на ночлег, варят в котле уху. Казалось, никто не обращал на девочку внимания, но стоило ей сделать шаг в сторону, как тут же рядом оказывалась либо Дайна, либо кто-то из чудинов. Что же делать? Просто сидеть и ждать спасения? Достойно ли это дочери воина?

«Только давеча мечтала в походы ходить, – с досадой размышляла Ольга. – И вот теперь оказалась в плену и ничем себе помочь не могу! Радим меня спасти пытался, а теперь сам в путах на лодье сидит!»

Вода в омуте, под желтыми кувшинками, была черным-черна.

«Может, водяного позвать?» – подумала вдруг Ольга.

А он жертву попросит…

Попытка – не пытка! Девочка незаметно оторвала серебряную монету от ленты, вплетенной в косу, и бросила ее в омут.

– Выручай, батюшка-водяной, – зашептала она. – Избавь меня от разбойников, а взамен забери их всех себе в подводные чертоги, я тебе их дарю…

– Что ты делаешь, княжна? – раздался рядом строгий голос Дайны.

– Я? О судьбе своей гадаю, – не растерялась Ольга, перекидывая косу за спину. – Тут хорошее место… Тихое.

Дайна бросила на нее странный взгляд.

Ольга заметила: чудинка смутилась. Ну конечно! Она ведь знала, что княжна умеет читать руны. А кто знает руны – тому открыто тайное, тот силен и опасен…

Девочка правильно угадала, но не совсем – она не знала, что «тихое место» у чудинов и значит – священное, запретное… Там, где голоса людей умолкают, и раздается шепот нелюди и нежити…

– Не нужно бы здесь говорить с духами, – негромко произнесла Дайна. – Добрых тут не встретишь, а вот лауме – наверняка.

– Кто такие лауме?

– Водяные девы-утопленницы, – Дайна бросила взгляд на омут и на всякий случай отодвинулась от края воды подальше. – Видишь вот эту сосну, что нависла над берегом? Она растет тут не просто так. Наверняка здесь кто-то умер плохой смертью. Кто-то сильный. Может, дух его живет в этом дереве? То-то оно корнями к омуту тянется. А что там, под водой? Или – кто?

У Ольги мороз пробежал по спине. Заговорив о гадании, она хотела просто слегка попугать бывшую служанку, но тут ей самой стало страшно. Но страх только подстегнул княжну.

– Поздно… – торжественно произнесла она. – Я уже позвала его… Он уже сюда идет!

Рука Дайны метнулась к связке оберегов, что она носила на груди, губы ее зашевелились, то ли бормоча что-то, то ли напевая:

– Отец-дуб, мать-береза, бабушки-ивы, дедушки-сосны… Оставайтесь дома, закрывайте глаза, не смотрите на детей, ложитесь спать…

Разбойники-чудины у костра неодобрительно покосились на нее и отошли подальше, чтобы между женщиной и ними оказался костер. Глядя на них, так же поступили и кривичи. Во всех землях мужи опасаются темного женского колдовства.

Ольга не понимала, что бормочет Дайна, но ясно было – ничего хорошего. Неспроста ведь ей почудилось, что берег накрыла тень! И ветер холодный налетел с берега – как из-за Кромки[4]. И что это там, в воде? Зеленоватый свет поднимается из глубин. Словно водоросли колышутся, плывут по воде длинные желтые волосы. Бескровные лица лауме смотрят незрячими глазами, тянут из-под воды к живым призрачные руки…

Ольга трет глаза, а голова сама клонится к воде…

Внезапно раздался резкий птичий крик и в одно мгновение прогнал темные видения. Исчезли бледные тени под водой. Ольга вскинула голову – и увидела на ветке сокола. Небесный охотник глядел на нее, чуть наклонив голову, будто ждал.

Неужели это знак?

А может…

Если водяному ей помогать не с чего, то сокол – совсем другое дело. Это не простая птица. Сокол – знак рода Рюрикова, знак русов.

– Видишь меня, соколик? Видишь беду мою? – проговорила Ольга нараспев, будто наговор, вкладывая в голос силу-приказ. – Лети, соколик, на юг, к батюшке моему. Насвисти ему, что со мной сталося. Позови его, приведи его, пусть спасет меня от злой участи! Лети же!

И будто дождавшись последней фразы, сокол забил крыльями и быстрей стрелы взвился в небо.

На юг полетел, куда велено.

И так хорошо стало на душе у Ольги. И уже виделись ей батюшкины боевые лодьи. Узкие, стремительные, с зубастыми зверями, изогнувшими мощные шеи. Виделись знамена на высоких мачтах над вздутыми парусами: одно – с рукой, сжимающей меч – родовое знамя дедушки Трувора и его сына, князя плесковского Вардига, другое – с красным соколом великого киевского князя.

И, спать ложась, закрыв глаза, видела Ольга соколиный острый силуэт, летящий по темному небу.

Весь следующий день Ольга то и дело поглядывала то в небо, то за корму. В небо: не летит ли в выси ее сокол? За корму: не показались ли там отцовы боевые лодьи?

Но не было ни лодий, ни сокола. Зато появились впереди дымы над лесом, а на озере – рыбачьи лодки. А затем, когда лодья обогнула длинный лесистый мыс, взгляду открылись прибрежное городище и причал с нешироким песчаным пляжем, на котором сохли сети.

На лодье спустили парус и на веслах пошли к берегу.

– Что за селение? – спросила девочка Дайну.

– Пивнево городище, – ответила та. – Пиво тут варят доброе, а так – просто небольшое торговое место.

О Пивневом городище княжна раньше не слыхала, но не сомневалась, что там слыхали о ее батюшке.

Она была уверена: стоит ей крикнуть, что она – дочь князя Вардига, похищенная разбойниками, и ее недругам не поздоровится. Даже если ее не освободят немедленно – всё же воинская ватажка у Нагибы крепкая, – то уж непременно дадут знать батюшке, что с дочерью сталось.

Осталось лишь выбрать миг да крикнуть во всю мочь.

Но все оказалось не так просто.

Глава 8. Пивнево городище

Пивнево городище было похоже на десятки других, поставленных вдоль длинного северного пути-норвея к южным землям.

Само селение – на возвышенности, чтоб не заливало в паводок, спрятано за высоким частоколом. Вокруг поля-огороды, но немного, потому что жило селение не с земли, а с озера. В основном – с купцов, что останавливались здесь на отдых. Понятно, что рыбу тоже ловили и охотились, но даже ячмень, из которого варили знаменитое пиво, так ценимое нурманами, да и не только нурманами, растили не здесь, а покупали в Новом Граде.

На берегу нынче было пустовато. Пара рыбачьих лодок да нурманский торговый корабль – кнорр – у одной из двух пристаней.

Из замысла Ольги – крикнуть, кто она есть, – ничего не вышло.

– Девку связать, рот заткнуть – и в ларь, – распорядился Нагиба, когда до пристани осталось саженей[5] сто.

Ольгу схватили…

Радим, хоть и со связанными руками, но кинулся на помощь, за что получил древком копья в живот и повалился на палубу, не в силах вдохнуть.

– За этим шустрым тоже присматривайте, – велел Нагиба. – Заорет – тресните по голове. Старшим в городище брат мой троюродный, но всё же побережемся.

– А ну-ка сел! – рявкнул Угрюм, ухватив Радима за волосы, перетащил на скамью. – Ёрш, глаз с него не спускай. Слыхал, что старший велел? Вякнет – огрей по макушке.

– А потом с ним чего? – поинтересовался Ёрш. – В озеро выкинуть?

– Вот еще! Раб денег стоит. За ноги до подворья дотащишь. Чай, недалеко, шкура о камни вся не сотрется!

И Угрюм захохотал над собственной шуткой.

На причале их встретили.

– Кучня! Брат дорогой!

– Нагиба, брат! – толстяк в желтой богато вышитой свите[6] попытался обнять купца. Но получилось неладно: животы мешали. – Чего к нам? Отдохнуть?

– Да, – согласился Нагиба. – А эти кто? – он кивнул в сторону кнорра.

– Нурманы из Бирки[7]. Домой идут. А с тобой кто? – спросил толстяк, понизив голос. – Рожи, я гляжу, чухонские.

– Эсты Арво-князя, – ответил Нагиба, тоже понизив голос, но Радим все равно его услышал.

Князь Арво… Знакомое вроде имя…

– Встанешь, где всегда, брат. Дом свободен.

– Ну да.

– Баню топить?

– Позже. Еды нам, тут и с собой. Пива… Бочонков пять. Тоже с собой возьмем.

– Пяти нет. Нурманы, – толстяк кивнул в сторону кнорра, – почитай, всё забрали. Пару найду. Из собственных запасов, наилучшее, только для тебя, брат!

– Премного благодарен, брат! – Нагиба поклонился и дал знак своим: пошагали.

Устроились на обширном подворье, огороженном саженным частоколом. Собрали во дворе столы, скамьи. Тут и бочонки с пивом подоспели. Есть чем отпраздновать удачный набег.

Ольгу выпустили из ларя не сразу – не раньше чем убедились, что никого из чужих на подворье нет.

– Сиди тихо, – предупредила ее Дайна, поднимая крышку, – не то снова в ящик посадят. Нагиба, трус, боится, что до твоего отца весть дойдет.

– И правильно боится, – с ожесточением проговорила Ольга.

Но кричать не стала, повела носом и облизнулась: уж очень вкусно пахло из булькающего котла.

Кто-то тронул Ольгу за рукав. Девочка обернулась и вскрикнула от радости – Радим!

Его развязали. Видно, решили, что никуда он из городка не денется.

– Нагиба ушел, – сообщил парень, усаживаясь на лавку рядом. – Вроде к нурманам. Хочет им утварь ромейскую продать. Сказал: «Нурманы домой идут, на севере такие чаши в большой цене». Ты как?

– Есть хочу, – честно призналась Ольга.

– Эти похлебку варят, – сообщил Радим. – С потрохами и свиным салом. Может, и нам достанется. А еще, – проговорил он шепотом, покосившись на тершегося неподалеку Ерша, – они пива много взяли. И один бочонок уже выдули. Если напьются, может…

Он не договорил, но Ольга и сама поняла: бежать!

– Может, – прошептала она в ответ. – Только ты, Радим… Не бранись больше с ними, ладно? Потише, ну понимаешь…

Радим понимал. Если его опять свяжут, а Ольгу запрут, какой тогда побег!

Глава 9. Камень против ножа, нож против меча

Похлебки голодной Ольге никто не поднес. А просить она из гордости не стала.

Отвернулась, чтоб не глядеть, как разбойники жрут…

И вдруг на колени плеснуло жирным и горячим!

Ольга вскрикнула.

– Ой! Какой я неловкий! – раздался лицемерный возглас.

Рядом с княжной стоял наглец Ёрш с полупустой миской в руках и откровенно веселился. Должно быть, ему велели отнести ей похлебку.

– И другого платья, как назло, нет! Иди, постирай, а я покараулю, – Ёрш давился хохотом, – чтобы никто не подглядывал…

Тут терпение Ольги кончилось. Она забыла, что собиралась быть тихой, вскочила, выхватила из рук отрока миску с остатками похлебки и надела ее Ершу на голову.

Вокруг грянул хохот.

– Ах ты!..

Ёрш в бешенстве замахнулся…

Но удара не вышло – руку перехватил Радим.

Мысли о том, что надо притворяться покорным, вылетели у него из головы. Ёрш поднял руку на Ольгу!

Ёрш был старше, выше ростом и наверняка сильнее, но Радиму – плевать. Подцепил под ногу, дернул за руку и Ёрш полетел на песок.

Радим прыгнул сверху, но Ёрш отбросил его ногой и тут же вскочил. В руке – нож. Хороший. Лезвие – в пол-локтя длиной.

У Радима ножа не было. Отобрали.

– Конец тебе, щенок! – пообещал Ёрш, с противной ухмылкой надвигаясь на Радима. – Выпотрошу, как куренка!

Радим попятился, споткнулся о камень… И вдруг, быстро наклонясь, загреб двумя руками: левой – песок, правой – камень, о который споткнулся.

Песок полетел в глаза Ёршу. Тот заорал, махнул ножом почти вслепую, но достал. Задел самым кончиком, распоров рубаху и кожу на плече Радима. Пустяк.

А вот удар камня, которым Радим с размаху приложил Ёрша по гадкой роже – это уже не пустяк.

Ёрш выронил нож, схватился за физиономию, заверещал, как девчонка. Из-под его ладоней потекла кровь.

Разбойники, которые только что следили за потасовкой с веселым любопытством, как за разодравшимися собаками, громко подбадривая своего, враз замолкли.

И разом уставились на Угрюма.

Тот, зло оскалившись, выскочил из-за стола, подскочил к сыну, треснул его по спине:

– Хватит выть! А ну покажи!

Ёрш убрал руки. И перестал верещать – только всхлипывал. С его подбородка капала кровь, длинный хрящеватый нос смотрел на сторону.

Угрюм ухватил скособоченный нос и резким движением поставил на место. Ёрш снова взвыл. А его отец вытянул меч и вложил в руку сына:

– Убей его! – рявкнул он, указав на Радима. Забыл, видно, от ярости собственные слова о том, что раб денег стоит.

– Не трогай его! – закричала Ольга, бросаясь на помощь…

Но ее перехватила Дайна.

– Не лезь в дела мужей, княжна!

Ёрш поглядел сначала на меч в собственной руке, на Радима с камнем, потом – на отца:

– А чего я, бать? – прогундосил он. – Чего это – я?

– Ты! – рявкнул Угрюм. – Отомсти за обиду!

– Я не могу… – пробормотал Ёрш. – Я же ранен. Вот как кровь течет!

– Слизняк! – разбойник отобрал у сына меч. – Гнилое семя! Смотри, как поступают настоящие мужи!

Радим еле успел уклониться. Поднырнул под руку кривича, оказавшись у того за спиной…

Только на одно мгновение, не больше. Желтобородый Угрюм стремительно развернулся. Радим отскочил, боковым зрением углядел нож, который выронил Ёрш, бросился, схватил.

Угрюм не мешал, даже ухмыльнулся:

– Огрызайся, плесковский щенок! – поощрил он. – Повесели меня!

Взмах меча – Радим уклонился, но от второго ему было уже не уйти. Он подставил нож. Лязгнуло железо. Руку пронзила боль, но Радим сумел удержать нож, на лезвии которого, у самой рукояти, появилась зарубка.

Угрюм ударил снова. На этот раз – коленом в живот. Радим упал на песок, попытался вдохнуть, но не смог.

Разбойник приближался, поигрывая мечом…

– Довольно! – раздался незнакомый властный голос.

Все обернулись к воротам.

Нагиба вернулся.

И не один.

С ним – нурманы. Воины. В настоящих бронях, с раскрашенными щитами за спиной, с блестящими шлемами, которые, правда, сейчас были не на головах воинов Севера, а висели на поясах.

Державшая Ольгу Дайна забормотала по-своему. Наверное, молилась своим богам. Викингов было только двое, но они были как ястребы среди ворон. Два десятка вооруженных кривичей и чудинов глядели на них с опаской.

«Наши варяги бы не испугались!» – подумала Ольга.

Но варягов здесь не было. К сожалению.

– Я сказал: довольно! – повторил один из нурманов, синеглазый, с пышной светлой гривой и коротко подрезанной бородой. – Не тронь его!

– Мой раб! Захочу – убью! Мое право! – тоже на языке нурманов запальчиво выкрикнул Угрюм и замахнулся.

Нурман оказался между кривичем и Радимом так быстро, что Ольга и моргнуть не успела. Нурман глянул в глаза желтобородого:

– Нет, не твое, – произнес он негромко и от этого еще более страшно.

Желтобородый попятился. Будто вдруг забыл, что он – воин, а в руке у него меч.

Но тут же спохватился: сжал рукоять покрепче, нахмурился грозно.

Нурман улыбнулся. Ровные белые зубы, широкая улыбка…

Вот только доброй ее не назовешь.

Он больше ничего не сказал. Даже не взялся за меч. Но здоровенный кривич отступил. И сунул собственный клинок в ножны.

– Если тебе приглянулся этот раб, можешь его забрать, – проворчал Угрюм, пятясь. – Но заплати сначала. Я взял его в бою!

– В бою? – викинг улыбнулся еще шире. – Раз так, то я заплачу. Лови!

Серебряная монета упала на песок.

– Крепкий паренек стоит намного больше, чем один дирхем[8]! – возмутился Угрюм.

– Это если бы он был живой, – насмешливо проговорил нурман. – А я купил мертвого. Ты же его убить хотел, верно?

Угрюм раскрыл рот…

Но его перебил Нагиба.

– Уступи ему! – прошипел купец. – Взял монету и отошел! Живо!

Угрюм проворчал что-то недовольно, но повиновался.

– Вставай, чего разлегся! – нурман легонько пихнул Радима носком сапога. – Эй, ножик прихвати. Это же твой боевой трофей, да? Вернее, не твой, а мой, потому что ты – мой раб, а у рабов своего не бывает.

– Отличное приобретение, Харальд! – поздравил товарища второй нурман, оглядев Радима. – На рынке в Бирке за него дадут уж точно побольше дирхема.

– Это точно, – согласился Харальд. – Но я не буду его продавать, Гуннар. Парнишка встал с камнем против ножа, а потом с ножом – против меча. Вряд ли из такого храбреца выйдет хороший раб… А вот добрый дренг[9] может получиться.

Радим понял не всё – по-нурмански понимал не очень хорошо и не все слова расслышал. Но главное – уяснил. Убивать его сегодня не будут. И слова «может получиться воин» он не столько понял, сколько угадал. Но это было так неожиданно, что он не рискнул поверить, что понял правильно.

– Эй, ты, как там тебя, Ногата! – повернулся к купцу Харальд. – Показывай свой товар!

– Я – Нагиба, – проворчал купец. – Нет, сначала ты деньги покажи, Харальд-хёвдинг[10]!

«Боится, – злорадно подумал Радим. – Боится, тать. Двух нурманов испугался!»

А вот нурман двух десятков ватажников не опасался ничуть. Снял с пояса увесистый кошель, подкинул на руке:

– Здесь десять марок серебром! – сообщил он.

– Маловато будет, – проговорил Нагиба.

– Ты сначала покажи товар, а потом торгуйся! – поощрил Харальд. – Я пока еще ничего не видел.

– Покажи ему! – велел купец Угрюму.

Тот принес сундучок. Раскрыл. Вынул по одной три серебряные чаши.

– Тут одного серебра больше, чем на сорок ваших марок[11]! – заявил купец. – А каменья какие, ты глянь! А работа ромейская! Из такой посуды князьям только пить!

Второй нурман, Гуннар, взял одну из чаш, взвесил на ладони:

– Полмарки, может, и потянет, – сказал он. – А камешки твои… Наш янтарь и то красивее. Пять марок – за эти три, и еще пять – за стекло. И покажи, что у тебя там еще?

– Ты смеешься, что ли? – взвился Нагиба. – Тридцать марок, ни дирхемом меньше!

Пока они торговались, Ольга думала. Стоит ли крикнуть сейчас этому нурману, чья она дочь?

Ольга колебалась. О нурманах говорили много плохого. И много страшного. Варяги с нурманами бились, как волкодавы с волками. И частенько волки оказывались сильнее. Крикнуть или не крикнуть?

Пока Харальд торговался, второй нурман зыркал во все стороны. Взгляд у него был цепкий, холодный, опасный. На Ольге – задержался. Выглядела Ольга плоховато. Растрепанная, одежда в пыли, да еще и похлебкой облита…

Но показалось ей, что нурман и под всей этой грязью разглядел, что платье на ней совсем не дешевое…

Глава 10. Ольга – одна-одинешенька

Торг завершился. Нурманы ушли, забрав с собой Радима и ромейскую утварь. Ватажники Нагибы вернулись к прерванной гульбе. Пенилось в кружках пиво, голоса звучали все громче и невнятнее. Разговоры сменились зычным нестройным пением.

Подвыпивший Нагиба в дальнем углу стола что-то втолковывал разобиженному Угрюму. Надо думать, уговаривал его успокоиться. Не помогало. Угрюм хлестал пиво да все больше злобился.

Про Ольгу как будто все забыли. Даже эсты в ее сторону не глядели. О чем-то горячо шептались по-своему в стороне.

Ольге было горько. Она горевала по угодившему в лапы нурманов Радиму. Никогда она уже не увидит друга, который так преданно защищал ее! Единственного друга! Вспомнила, как крикнула ему вслед:

– Удачи тебе, Радимка!

Тот рванулся к ней, хотел что-то сказать… Нурманы им попрощаться не позволили. Сразу утащили его с собой…

Слезы просились на глаза. Что может быть хуже, чем горькая участь раба? Только участь раба нурманов.

Проходивший мимо Ёрш – исцарапанный, с распухшим носом, – заметил, что она грустит, и тут же принялся растравлять ее раны.

– Что, угодил твой защитничек к нурманам? – злорадно спросил он. – А знаешь, что они с дерзкими рабами делают? Могут подрезать жилы под коленами – и будет всю жизнь ползать по грязи! Или глаза выколют – и отправят крутить мельничный ворот, как старую слепую клячу!

Ольга хотела накинуться на его, вцепиться в волосья, но не успела – подбежала Дайна, рявкнула на парня. Велела отойти от княжны и даже не приближаться.

– Ты чего? – обиделся Ёрш. – Я ж так, шучу…

«Сейчас я тебе пошучу!» – внезапно Ольге захотелось как следует напугать Ерша. Вспомнив, как поступал гостивший у отца Кольгрим, чародей-годи, она одним движением завернулась по самые глаза в грубый синий плащ, который ей выдала Дайна, бросила на Ерша тяжелый, мрачный взгляд и низким голосом продекламировала по-нурмански:

– Норны вещие послали мне видение! Обращусь в лесную кошку, приду к тебе во сне и загрызу!

– Вот уж поверил, – хмыкнул Ёрш.

А вот нурман Хриси, внимательно следивший за ними, нахмурился.

Ольга, однако, этого не заметила.

Весь следующий день ватажка Нагибы продолжала отдыхать – то есть пить и обжираться.

Нагиба сторговался с нурманами и продал им ромейские чаши и блюдо. Получил за византийскую утварь два здоровенных мешка серебра. Один разделил между ватажниками. Доля каждого оказалась весьма велика. Кривичи были счастливы. Даже Угрюм перестал зубами скрипеть.

А вот чудины были недовольны. И не только тем, что их обошли в дележке.

– Уходить надо! Плыть дальше, – потребовал Урмас, старший эст. – Сегодня же. Князь ждет…

– Ждал год, подождет еще немного, – отмахнулся подвыпивший Нагиба. – Моим храбрецам нужен отдых. Они его кровью заработали.

– А мои не заработали? – вкрадчиво спросил чудин. – Троих наших варяги убили!

– И моих двое погибло, и что? Вы свою долю получили.

– Долю?! Вас нанял наш князь, чтобы похитить дочь плесковского князя.

– Он твой князь, не наш! – рявкнул подошедший Угрюм. Кривич опять был в дурном настроении. Обида точила его. – Тоже мне – князь… Над медведями да кабанами он князь! Над такими вот зверьми, как вы! А нам они – ништо! Небось, найдутся еще желающие за такую добычу серебра отсыпать! И пощедрее вашего лесовика!

– У нас уговор! – возмутился старший чудин. – Нагиба! Что болтает твой племянник?

Спор перешел в перебранку. Орали все разом. Что – толком не разобрать. Но за оружие пока не хватались. А жаль.

Ольга прислушивалась к нему очень внимательно.

Нет, не передерутся.

Взгляд ее упал на Ерша. Бледный, растрепанный, с распухшим носом и заплывшими синевой глазами, поганец болтался по двору и маялся. Вчера он еще и на пиво приналег… И перебрал с непривычки.

– Что-то ты бледный, – насмешливо сказала Ольга. – Укачало?

– Ты бы, княжна, лучше порадовалась, что тут есть я, – Ёрш плюхнулся на скамью рядом с ней и охотно вступил в беседу. – Тяжко одной в чужой стороне! Не с кем словом перемолвиться, некому заступиться…

Ольга сделала над собой усилие и не поставила его на место. Даже не отстранилась. Все равно тошно, так уж без разницы, от печали или от Ерша.

– Какая мне с тебя радость? – устало ответила она.

– А кто тебя защищать будет?! Щенка нахального нурманы увезли, только я у тебя и остался.

– Ты-ы? – хмыкнула Ольга. – Не забыл, что «нахальный щенок» тебя побил? Уж скорее меня Дайна защитит, чем ты!

– Дайна-то тебя защитит, конечно! – тут же попался Ерш. – Сбережет тебя в целости и сохранности – чтобы продать подороже!

– Врешь! – отозвалась Ольга, хотя внутри у нее все похолодело.

Радим не успел ей рассказать, что слышал – о князе Арво, – и Ольга все еще надеялась, что ее украли ради выкупа. А выходит, нет?

И Угрюм только что о каком-то князе кричал, с которым у них вроде уговор…

– Хотели бы меня продать – продали бы давеча тем нурманам, – возразила Ольга, – чем тащить в такую даль в Бирку…

– Да никто тебя в Бирку не потащит, – хмыкнул Ерш. – На тебя покупатель уже имеется – поближе!

– Поближе, – фыркнула Ольга. – Чтобы меня купить, во всех землях эстов серебра не наберется. Не знаешь ничего, а болтаешь!

– Да за тебя уже цена назначена! – вскинулся Ерш.

– Какая цена?

– Не знаю, – смутился Ерш.

– Ага! То-то же!

– А ты свою Дайну спроси, сколько им с Урмасом колыванский князь серебра отвалил!

Ах вот оно что!

– Да откуда у колыванского лесовика серебро? – Ольга даже сумела засмеяться. – Это ж селище торговое, может, чуть побольше этого. О чем с тобой говорить, пустомеля!

Арво – это плохо. Если она попадет к нему – беда. За Плесковым до самого Варяжского моря – дикий край, чащоба, где скудными поселениями живут лесные племена, а никаких городов нет. Часть таких племен платит дань ее отцу, а большинство – вообще никому. Чудины – из последних. Поди найди их в бескрайних чащобах!

– Это ты ничего не знаешь! – запальчиво крикнул Ёрш. – Колывань ныне – большой град. Крепость там большая, двумя земляными валами окружена! А правит в ней Арво! Над всеми тамошними племенами он князь!

– А что ж у него, такого сильного, жены нет? – поинтересовалась Ольга.

– Есть у него жена! Ясное дело, что есть. Из эстов она!

Стало быть, Арво хочет взять Ольгу не водимой[12], а второй женой. Какое бесчестье! Правильно батюшка послов выгнал! А колыванский князь, видать, затаил злобу и замыслил отомстить.

– Ничего не выйдет, – заявила она. – Батюшка узнает – разнесет Колывань по бревнышку!

– Если князь возьмет тебя в жены – не разнесет, – ухмыльнулся Ерш. – За дочь побоится – как бы не пришибло ненароком…

Ольга умолкла, сообразив, что она будет не только женой, но и заложницей. Хитер князь Арво!

«Надо бежать, – подумала она. – И как можно скорее! Пока они еще в родных землях».

Ёрш задремал, уткнувшись в стол расквашенным носом.

А Ольга продолжала думать. И мысли ее были о Радиме. Как он там, у нурманов? Жив ли?

«Забудь про него», – подсказывал здравый смысл.

Но Ольга не желала с этим смириться.

Глава 11. Опасное испытание

– Поднимись на палубу! – велел Харальд.

Радим шагнул к сходням, но Харальд остановил:

– Вот здесь поднимайся! – он указал на лежавшее на причале весло.

Радим глянул на круто уходящее вверх весельное древко. Высоко!

Кнорр покачивался на воде. От него пахло смолой и мокрой шерстью. Борт корабля то отодвигался подальше от причала, то почти касался его, сминая спущенные вниз мешки-кранцы. Если Радим упадет сверху в эту щель и его зажмет между бортом и причалом, то все ребра переломает.

Но выбора нет. Или воин, или – никак. Рабом он не будет никогда.

Весло тоже двигалось. Гребная лопасть негромко скребла по доскам. Весло было толщиной с запястье Радима. Другой конец весла прятался в кожаном рукаве, прикрывавшем весельное отверстие в борту кнорра.

Радим осторожно шагнул на гребную лопасть. Шаг-другой…

Радим потерял равновесие и соскочил на причал.

– Испугался, зайчонок! – прорычал Гуннар Волчья Шкура. – Струсил!

Радим поглядел на нурмана снизу вверх. Рожа у нурмана – страшенная. Такую медведь в лесу увидит – под себя наложит. О людях и говорить нечего.

И силища у Гуннара – медвежья. Когда они на берег сходили, навстречу один из селян попался. Не успел вовремя убраться с дороги. Так Гуннар его за рубаху ухватил и в воду зашвырнул. Саженей на пять. Как кутенка.

– Нет, – возразил Харальд. – Он не струсил. Просто не умеет. Покажи ему, как надо, Волчья Шкура.

– Запросто!

Здоровенный нурман отошел на пару шагов, потом с разбега побежал по веслу. Весло гнулось под тяжестью огромного нурмана, и казалось, будто само подбрасывает Гуннара наверх. Последний прыжок Гуннара был особенно высок: он перелетел через борт драккара с запасом в четверть сажени и гулко приземлился на палубу.

– Пошел! – рявкнул Харальд, толкнув Радима в спину.

Радим сорвался с места…

Весло пружинило под ногами, как ветка дерева, но с разбега взбежать оказалось совсем не сложно. Последний толчок – и Радим перемахнул через высокий борт кнорра…

Гуннар поймал его на лету, как того парня по дороге, и с хохотом швырнул вниз, на причал.

Радим и сам не понял, как ему удалось извернуться в воздухе, но он все же сумел: упал на ноги…

…И увидел у своего носа лезвие меча. Радим не отшатнулся. Если бы нурман хотел его убить, он был бы уже мертв.

– Крепок, – с удовольствием изрек Харальд. – И не трус. Что скажешь, Волчья Шкура?

– Нашей породы, – одобрительно пробасил сверху Гуннар. – Волчонок. Из него выйдет толк, если выживет.

– Слыхал? – меч отправился в ножны. Харальд улыбался.

– И что теперь? – настороженно проговорил Радим.

– Гуннар сказал: из тебя может получиться воин, – пояснил Харальд. – Волчья Шкура в этом разбирается, ведь он сам – лучший воин на моем корабле. После меня, понятное дело! – Харальд захохотал. Гуннар вторил ему сверху.

Радим тоже несмело улыбнулся. До него постепенно доходило…

Его – взяли. Он не будет рабом нурманов. Он будет викингом!

И тут Харальд как бы невзначай спросил:

– А твоя подружка в красном платье, которая там в уголке сидела, ее тоже продают? Я бы купил…

– Ее не продают! – испугался Радим. – Она свободная!

– Свободная… – хмыкнул нурман. – Выходит, Нагиба занялся большими делами? Я-то думал, они так, купцов пощипывают… а они знатную девицу умыкнули?

– Это не они, это чудины, – Радиму было так радостно на душе, что он забыл, с кем говорит. – Нагибины тати только помогали захватить и увезти.

– Очень интересно. Словенские свинопасы на пару с эстами схитили знатную девицу! Чуешь, куда я клоню, Гуннар?

– А то! – отозвался Волчья Шкура. – Несправедливо. Знатным девицам не место у свинопасов. И еще я вот что думаю, Харальд, – переплатили мы им за ту посуду…

– А скажи-ка мне, парень, – Харальд навис над Радимом, дыша в лицо чесноком, – кто эта девица? Как зовут, какого роду?

Радим вдруг подумал: а не сболтнул ли он лишнее? Что нурманы для Ольги, может быть, и похуже чудинов…

С другой стороны, нурманам ничего, кроме денег, не надо. За выкуп они вернут дочку отцу. Вардиг, конечно, заплатит. Да, вот оно, спасение для Ольги!

– Ну же, парень! Ты теперь – один из нас, я – твой хёвдинг, а ты не хочешь сказать мне правду. Может, тебе больше по вкусу быть рабом, а не воином?

Радим очень испугался. Но сумел не подать виду. Вернее, подумал, что сумел.

– Поклянитесь, что не обидите ее, – потребовал он.

– Клянусь копьем Одина[13]! – торжественно заявил Харальд.

– Это Ольга, – решился Радим. – Дочь плесковского князя Вардига…

– Вардиг-конунг! – воскликнул Гуннар сверху. – Боги нам благоволят! Мы чуть было не прошли мимо сундука с золотом!

– Надо забрать ее у лесовиков, пока те не удрали, – озабоченно произнес Харальд. – Давай-ка поторопимся!

Глава 12. Гадание на рунах

На подворье всё продолжалась гульба. Пиво тут и впрямь было забористое. Ольга уже видеть не могла эти разбойничьи рожи и слышать их пьяные песни. Больше всех набрался Угрюм и теперь во весь голос орал о мести.

Эсты ничего не пили и больше не шушукались. Молча сидели, глядя злыми глазами на ватажников. Прямо-таки чувствовалось – что-то задумали…

– Погадаешь, маленькая хюдья[14]? – раздался вдруг голос рядом с Ольгой.

Девочка подняла глаза и увидела нурмана Хриси.

– Я видел, как ты призывала сильных духов на том берегу, – тихо проговорил тот. – Они отвечали тебе, хоть ты и совсем юна. Может, с тобой заговорят и руны?

– У меня нет рун.

– У меня есть.

Хриси достал из поясного кошеля кожаный мешочек и осторожно высыпал себе в ладонь гладкие костяшки с вырезанными на них темно-бурыми священными знаками.

– Я сам не умею гадать, – объяснил он. – Эти руны достались мне в наследство… Нашел после боя на убитом… Славные руны – из моржовой кости, кровью окрашены…

– Чужими рунами гадать нельзя! – отстранилась Ольга. – Несчастье будет!

– Несчастье будет, – согласился Хриси. – Да только руны тут ни при чем. Недобрые дела творятся, княжна… – продолжал он, понизив голос. – Мать моя была из кривичей, отец – нурман. Я – дитя набега. Не от хорошей жизни хожу с ватажкой Нагибы. Однако северная кровь во мне есть. Она сильная. И она подсказывает мне – скоро будет плохо… Им, – он указал через плечо на пьяных разбойников, – а тем, – он кивнул на мрачных эстов, – еще хуже. Не хочу я пока к предкам, рано мне к ним. Я хочу добыть себе славы… и немного серебра. Пусть боги подскажут, с кем идти дальше. Помоги мне, а там, может, и я тебе чем помогу.

«Он боится», – подумала Ольга. Может, вспомнил, что она сулила им всем тогда, у омута? Или в самом деле что-то чует?

Девочке тоже вдруг показалось: темная крылатая тень нависла над пьяным весельем…

Она задумчиво поглядела на руны.

Руны – вещь магическая, обращаться с ними надо очень осторожно. Каждый колдун режет свои руны сам и окрашивает их собственной кровью. Но гладкие костяшки как будто сами потянулись к ее ладоням.

И каждый знак был полон тайного значения. Ладно…

Ольга, поколебавшись, подставила ладони, и Хриси пересыпал руны ей в горсть.

Гадание следует подготовить. Девочка отыскала Дайну и попросила у нее белый платок.

Когда Ольга расстелила на столе плат, собралась кучка любопытствующих.

– Замолчите! – приказала Ольга. – Я начинаю!

Вспомнив, как гадал на рунах годи Кольгрим – колдун, который по приказу отца учил Ольгу рунам, она принялась нараспев произносить священные строки из «Речей Высокого», мысленно благодаря старого нурмана за то, что тот заставил ее заучить их наизусть:

– Знаю я, что есть ясень по имени Иггдрасиль,

Окропляется белой влагою он,

От той влаги роса по долинам земли,

Зеленеет он вечно, ключ Удр осеняя…

В памяти Ольги замелькали яркие и страшные картины жизни и смерти богов: чудовища рождались, собираясь пожрать мир, герои вызывали их на битву, и ясень Иггдрасиль, на котором держалась вся Вселенная, раскидывал свои ветви во всех трех мирах – мире богов, людей и Нижнем мире – мире мертвых. Некогда Один, бог мудрости, сам себя пронзил копьем, пригвоздив к Мировому Древу, чтобы обрести тайное знание.

И на девятый день Одину было даровано тайное знание – руны!

– Знаю, висел я в ветвях на ветру

Девять долгих ночей, пронзенный копьем,

Посвященный Одину – в жертву себе же – на дереве том,

Чьи корни сокрыты в недрах неведомых…

– Погадай нам о нашем пути, – попросил длинноволосый эст Урмас, который тоже понимал по-нурмански. – Чем закончится странствие? Велика ли будет награда?

– Первая руна – скажет о прошлом! – объявила Ольга. Зажмурившись, она сунула руку в кожаный мешочек, и первая костяшка сама скользнула ей в ладонь, а потом легла на белый плат.

– Асгард – крепость богов – жизнью твоей управляет, – торжественно произнесла Ольга. – Вот пред тобою радуга – мост богов. Следуй им, не споткнись, не мешкай! Руна «Райдо» путь означает. Сильная руна будет поддержкой в пути.

Вокруг раздались довольные возгласы. Руна все сказала верно. Их долгий и опасный путь будет завершен успешно.

Что скажет руна настоящего?

Ольга принялась трясти мешочек. Руны в нем глухо стучали. За движениями колдуньи следили пристальные взгляды.

На второй руне, что легла на белый плат, была прорезана всего одна черта. «Иса» – руна льда.

– «Иса» – знак остановки в пути,

Отдых, покой, раздумье.

Дальше пойдешь – прямиком попадешь в Нифльхейм,

Ледяное мертвое царство!

Руна льда была встречена с недоумением. Она не была плоха сама по себе – но к чему? Они и так достаточно задержались, к чему дольше?

Чудины сумрачно переглянулись. Не им ли это послание богов? Будете спешить – угодите прямиком к предкам!

Третью руну – руну будущего – Ольга тянула в настороженной тишине. И когда костяшка стукнула о плоское дно лодки, молчание не нарушилось.

«Вуньо» – руна радости – всем была бы хороша, не выпади она перевернутой…

– Празднику время закончиться,

Пиво иссякнет, высохнет хлеб,

Близится время бед!

Наступает гроза!

И только выкрикнула Ольга последнюю фразу, как раздался в выси соколиный крик.

Ольга вскинула голову, но не увидела птицы. Только высокое ясное небо.

Глава 13. Сила на силу

Вскоре после гадания, отдав руны Хриси, Ольга отправилась в избу. До ночи еще далеко, но Ольга устала. Накрывшись облезлой волчьей шкурой, она дремала, сквозь сон слушая доносившиеся снаружи резкие возгласы и брань. Судя по всему, разбойники ссорились. Наконец гомон утих. Что-то решили?

– Нагиба хочет выступать поскорее. Пойдем вверх по Нарове, а там морем в Колывань, – сообщила девочке Дайна, присаживаясь рядом. – Мужчины хотят скорее получить свою награду.

– Зря, – сонно пробормотала Ольга. – Их же боги предупредили – подождать…

– Урмас сказал, что ему дела нет до нурманских богов, – хмуро ответила чудинка.

Ольга не ответила ей, уплывая в сон.

Но Дайна не дала ей отдохнуть.

– Вставай! – потребовала она. – Ни звука! Мы уходим!

– Уходим? Куда?

– Тебе понравилось путешествовать с Нагибой? – прошипела Дайна. – Хочешь отправиться с ним дальше? Или, может быть, с нурманами – в Бирку или Треллеборг?

– Нет!

– Тогда поспешим, пока они там пьянствуют.

Она схватила Ольгу за руку и потащила сначала во двор, потом мимо пирующих к калитке в воротах.

Ольга не сопротивлялась. Она подумала, что сбежать от нескольких эстов будет проще, чем от всей ватаги.

За калиткой их ожидали все трое уцелевших эстов. С оружием в руках.

– Не бойся, княжна! – произнес Урмас по-словенски. – Мы – друзья. Мы о тебе позаботимся, защитим!

Эсты окружили Ольгу, и все вместе бросились к пристани.

Но не успели пробежать и полсотни шагов, как на их пути возникли нурманы. Всего двое.

– Так-так! – процедил Харальд. – И куда это мы так торопимся?

Урмас закричал по-своему, и эсты храбро кинулись в бой…

…Который закончился еще быстрее, чем начался. Нурманы даже не запыхались.

– Это мы удачно подошли, – с усмешкой поблагодарил мертвых противников Харальд, вкладывая меч в ножны. – Эй, рабыня! Веди девицу к нашему кораблю! Да поторопись, если хочешь сохранить шкуру!

И губы его снова растянулись в улыбке:

– А ведь веселье еще не закончилось!

Из переулка вывалила полупьяная толпа ватажников Нагибы. Все были с оружием и в ярости.

Коварные чудины украли их законную добычу, за которую они собирались получить немалую награду!

Увидав нурманов и мертвых чудинов, а главное – княжну, в руку которой мертвой хваткой вцепилась побледневшая Дайна, ватажники остановились.

С нурманами никому не хотелось связываться. А вид окровавленных клинков и убитых чудинов и вовсе поубавил храбрости.

Но тут вперед вылез Угрюм, уже второй день мечтавший расквитаться за свою обиду.

– Что же это делается? – взревел он. – Разбой! Честных людей бьют! Девицу среди бела дня со двора свели!

– Девицу, говоришь? – ухмыльнулся Харальд. – Хочешь за нее еще одну монету? Или тоже скажешь, что взял ее в бою? Ты не стесняйся, – нурман крутанул меч, – подходи поближе!

Угрюм сунулся вперед… И тут же отступил. К Харальду с Гуннаром подошла подмога – еще с десяток нурманов. Все – в железных бронях, с раскрашенными щитами.

Сразу стало понятно, кто тут воины, а кто – так, купцов пограбить…

– Пошли, пошли… – Дайна попыталась уволочь Ольгу к берегу, но та резко выдернула руку: – Не трогай меня, холопка!

– Ну и пропадай, глупая девка! – крикнула Дайна и бросилась прочь.

На нее никто не обратил внимания, потому что появилась еще одна сила: староста Кучня с ополчением: двумя десятками кое-как вооруженных пивневцев.

И сразу завопил, что нурманы творят беззаконие и должны немедленно прекратить.

Местных и разбойников Нагибы было намного больше, чем нурманов, но не похоже, чтобы те испугались. Сдвинули щиты и приготовились к драке…

Вот только их противники в драку лезть, похоже, побаивались. Лишь размахивали оружием и надрывали глотки.

Глядя на орущих разбойников, потрясающих кулаками и брызжущих слюной, и обманчиво спокойных нурманов, Ольга никак не могла решить, что ей теперь делать.

И вдруг кто-то дернул Ольгу за рукав. Она обернулась. Радим!

У Ольги даже щеки вспыхнули от радости.

– Радимка! Ты жив…

Парень прижал палец к губам.

– Уходим, – прошептал он. – Сейчас, пока они ругаются.

– В лес? – шепотом спросила Ольга.

Радим мотнул головой:

– Нельзя. Догонят.

– Но ты же охотник! Ты же в лесу все знаешь!

– Это чужой лес, – возразил Радим, – для нас. А для них – свой. И охотников здесь тоже хватает. Выследят и догонят. Один я, может, и убежал бы, но с тобой не получится.

– Я буду быстро бежать, я могу! – возразила Ольга.

– Так быстро, как надо, не сможешь.

– А как тогда?

– Рядом с нурманским кораблем лодка привязана, – сказал Радим, – с веслами. Поплывем за мыс. С той стороны мыса – камыш густой. Переждем ночь, а с рассветом высадимся там, где никто не увидит, и пойдем на юг. Домой, в Плесков.

– В Плесков не обязательно, – сказала Ольга. – Нам бы только до Новгорода добраться, а там у меня родня.

– …Не твоя это забота, нурман! – яростный вопль Угрюма перекрыл другие голоса. – Девка наша! И мальчишка тоже мой! Отдай мальчишку! Ты за него не заплатил как надо!

– Хочешь – железом тебе заплачу? – прорычал Харальд. – Иди сюда, трус!

Тут закричали все разом: словене и нурманы. Каждый – на собственном языке, но в толмаче-переводчике нужды не было. И так все понятно.

На Радима и Ольгу никто не обращал внимания, словно не о них шел спор.

Нет, кое-кто всё же в их сторону посмотрел.

Ольга перехватила взгляд нурмана, стоящего поодаль. Но не Харальдова, а Нагибы. Хриси смотрел на нее очень внимательно.

«Он всё слышал!» – ужаснулась девочка.

Сейчас крикнет своим, что дочь князя собирается бежать…

Не крикнул. Подмигнул, качнул головой в сторону берега: мол, не теряйте времени.

Ольга дернула Радима за рукав:

– Бежим!

Но они побежали не сразу. Сначала отступили за угол дома, а уж потом рванули со всех ног.

Глава 14. Сбежали!

Лодки рядом с кнорром не оказалось.

– Как же так… – растерянно пробормотал Радим. – Только что ж была…

– Так вон она! – воскликнула глазастая Ольга, зайдя с другой стороны кнорра. – Гляди!

Лодка стояла саженях в семи. В ней сидел белобрысый паренек, Радимов ровесник, возился с сетью.

– Эй! – крикнула Ольга. – Сюда!

Паренек отложил сеть, глянул на девочку, потом, с подозрением – на Радима.

– Зачем это? – спросил он недоверчиво.

– Очень нужно!

– Ты часом не княжна, о которой там орут? – прищурился паренек.

– Да, – не рискнула соврать Ольга.

– Убежать хотите?

– Хотим.

Радим в разговор не вмешивался, он наклонился, подобрал камешек, подбросил на ладони.

– Я не могу вам помогать, – не слишком уверенно проговорил паренек.

– Почему?

– Если я отдам вам лодку, на чем я буду рыбу ловить? Эй, скажи этому, чтоб камень бросил! – вдруг забеспокоился паренек.

– Я брошу, – пообещал Радим, – прямо тебе в лоб!

– Погоди! – остановила его Ольга.

Она сорвала с рукава пару еще оставшихся монеток:

– Гляди! Это серебро! Продай мне свою лодку! Продашь?

– Вот другой разговор! – повеселел парнишка. – Только ты отойди подальше, – велел он Радиму.

Несколько гребков – и нос лодки заскреб по песку.

Белобрысый ловко поймал монетки.

– Сеть я заберу! – крикнул он. – О сети мы не договаривались!

Паренек со всех ног припустил вдоль берега, но шагах в тридцати вдруг остановился, обернулся и крикнул:

– У Лосиного мыса – осторожнее! Там мелей много! И коряг!

Радим помог Ольге забраться в лодку, запрыгнул сам, толкнулся веслом, устроился на гребной скамье.

– Как там? – спросил он. – Не передрались еще?

– Нет. Орут только. А ты здорово гребешь!

Под днищем лодки зашелестела вода.

– Умею немного. Эх! Кабы не ты, я б через пару дней уже на руме[15] сидел! Харальд сказал, что я – годный. И он сделает из меня воина. Викинга!

Ольга, до того глядевшая в сторону берега, повернулась к нему:

– Воина? – воскликнула она. – Это же твоя мечта!

– Ну да, – согласился Радим.

– И ты ради меня от нее отказался?

– Ну не то чтобы совсем отказался… Может, еще и выйдет когда-нибудь. Ну не мог же я тебя бросить, правда? – Радим смущенно улыбнулся.

– Когда мы вернемся домой, я попрошу отца взять тебя в дружину! Клянусь! – горячо воскликнула Ольга.

Радим улыбнулся еще шире… И внезапно помрачнел:

– Если вернемся… – пробормотал он и приналег на весла, далеко откидываясь назад.

– Ты чего?

– Оглянись! – посоветовал Радим.

Ольга обернулась и увидела, что спорщики больше не спорят, а со всех ног бегут к кораблям. Каждый к своему. И не трудно догадаться, зачем.

Радим тоже оглянулся: до мыса еще так далеко…

Ольга на миг пала духом, но вдруг услышала резкий соколиный крик.

Ее небесный охотник здесь!

– Подвинься, Радим! – потребовала она решительно. – Я тоже буду грести!

– Уверена?

– Я сильная! – сердито крикнула Ольга. – И я – княжна! Грести умею получше, чем прясть!

– Как скажешь, – Радим подвинулся, уступая девочке левое весло.

Лодка пошла быстрее. Пожалуй, они могут успеть добраться до мыса и обогнуть его, а там – камыши. В тростниковых зарослях на больших кораблях не очень-то походишь.

Первым от берега отошла лодья Нагибы. Парус на ней поднимать не стали, пошли на веслах. Весел четыре пары, а не одна, зато само судно потяжелее, так что когда они разогнались, все равно шли немногим быстрее, чем лодка Радима и Ольги.

А на кнорре почему-то замешкались.

Радим видел, что на причале не только нурманы, но и староста Кучня со своими теснятся возле столба, на котором закреплен причальный канат кнорра. Спорят о чем-то. Нет, больше не спорят. Харальд оттолкнул Кучню, перемахнул через борт, кто-то из нурманов рубанул по канату, и кнорр споро отошел от причала, когда нурманы на корме дружно взялись за якорный канат. Раз, два, три – и якорь уже на палубе. Разворот – и кнорр устремился за судном Нагибы.

И оказался куда проворнее кривичевского корабля.

Радим оглянулся еще раз: до мыса не так уж далеко, можно, можно успеть!

Р-раз! Р-раз!

Ольга гребла славно. Лодка неслась по озеру почти так же быстро, как восьмивесельное судно Нагибы. Кнорр, конечно, быстрей, но он здорово отстал. Можно, можно успеть, можно!

Глава 15. Никогда не сдавайся!

Радиму казалось, что они успеют обогнуть мыс… И они бы успели, но Ольга начала сдавать. Она действительно была сильной, но всё же – девочкой. И руки у нее – нежные.

– Ты молодец! – похвалил Радим. – А теперь давай я сам, а ты вперед смотри.

Ольга не стала спорить. Рукоять ее весла была липкой: ладони до крови стерла.

Радим тоже устал. Он старался, выкладывался, но лодка все равно шла медленнее, чем раньше. И кнорр уже почти догнал торговую лодью…

Не успеть.

И тут Радим вспомнил, что кричал паренек, у которого Ольга выкупила лодку: «У Лосиного мыса много мелей и коряг…»

– Ты сбился, плывешь прямо на берег! – крикнула Ольга.

– Ага! – крикнул Радим. – Туда и надо. Там – мели. Мы проскочим, а эти сядут. У них осадка куда как больше. Иди на нос, смотри, что впереди!

Ольга перебралась через гребную скамью, сообщила с сомнением:

– Не видно ничего, вода мутная.

– Скажешь, когда до берега саженей двадцать будет, тогда развернемся и вдоль пойдем.

Кнорр тем временем настиг торговую лодью.

И сразу показал, кто хозяин на воде.

Нурманы разом подняли весла. Разогнавшийся кнорр прошел почти впритирку с бортом кривичей, которые этого совсем не ждали и весла поднять не успели.

Весла лодьи переломило, будто тонкий сушняк. Кто-то из людей Нагибы пронзительно закричал. Нурманы вырвались вперед. Их весла снова вспенили воду.

Что-то царапнуло днище лодки.

– Правее бери! Берег близко! – крикнула Ольга.

Радим ослабил правое весло, рванул во всю силу левое. Лодка развернулась. Радим увидел совсем близко высокий берег, заросший лесом, взлетающих спугнутых уток… И тут лодка со скрежетом напоролась на мель.

От резкого толчка Ольга, вскрикнув, полетела в воду. Облегченная лодка приподняла нос. Радим выдернул весло из уключины, уперся как следует и почувствовал, как лодка медленно, медленно, со скрипом сползает с отмели…

Он бросил испуганный взгляд в сторону кнорра… И захохотал!

Кнорр тоже влетел на мелководье и, похоже, застрял основательно. Ну еще бы! У морского корабля осадка куда ниже, чем у рыбачьей лодочки!

Лодка сошла с мели, закачалась. Мокрая с ног до головы Ольга вскарабкалась на корму.

– И ничего смешного! – крикнула она сердито. – Сам бы…

– Туда глянь! – Радим показал на кнорр. – Попались нурманы!

На кнорре рук не опустили. Силач Гуннар со свистом раскрутил якорь и метнул его подальше, потом потянул… Первая попытка не удалась. Не зацепился якорь.

Радим греб, очень надеясь, что не напорется днищем на камень или на корягу. Дно – не страшно. Лодка – не лодья. Чтобы снять ее с мели, довольно спрыгнуть в воду.

С кнорра в воду спрыгнул человек. Радим увидел, как он нырнул и долго не показывался. Тридцать восемь гребков. Еще он увидел, что на купеческой лодье перетащили пару весел на другой борт и пустились в погоню… Двигались они медленно и осторожно. Но не медленнее, чем Радим. С носа лодьи свешивался наблюдатель: смотрел, какое где дно.

Но это было еще полбеды. С кнорра спустили ялик: небольшую лодку с парой весел, в которую уселись два нурмана. Одним из них был Харальд.

«Теперь точно не уйти», – подумал Радим.

– Не останавливайся! – крикнула Ольга, но Радим и не собирался.

«Воин не отступает даже тогда, когда не видит пути к победе», – вспомнил он слова Сиварда.

Радим не сдастся. Хотя «немного удачи» их точно не выручит. Чтобы спастись, им потребуется целый корабль этой самой удачи.

– Эй, парень! – Харальд закричал, встав на носу ялика. – Ты еще лучше, чем я думал! Ты молодец, малый! Но довольно! Отдай нам девчонку, и у тебя будет свое место на руме моего корабля! И доля в добыче! Ты станешь викингом, парень! Воином Севера! Клянусь Молотом Тора!

– Он не врет, – мрачно проговорила Ольга. – Если бы он клялся копьем Одина, тогда ему нельзя было бы верить. Один – их главный бог, самый хитрый. Его называют Отцом Лжи. А Тор – он просто силач. Его любят и его именем клянутся, когда говорят правду.

– Ты… много… знаешь! – Радиму не хватало воздуха, ведь он греб изо всех сил. Но все равно ялик приближался, а лодья Нагибы, опережая, отрезала им путь к окончанию мыса и к спасительным камышам по ту сторону.

– Нам не уйти… – мрачно пробормотала Ольга. – Если меня схватит Нагиба, то меня продадут мерзкому князю или еще кому-нибудь. Если меня догонят викинги… Даже не знаю, что хуже.

– Я не сдамся! – выдохнул Радим. – Я буду драться!

– С Харальдом? – Ольга грустно усмехнулась, вытерла ладонью мокрое лицо. – Он тебя убьет. Нурман убьет десять таких, как ты. Двадцать… Я все знаю о нурманах.

– Всё?

– Мы, варяги, сражаемся с ними уже сотню лет, – в голосе Ольги прозвучала гордость. – Батюшка много рассказывал о них. Он говорит: врага надо знать лучше, чем друга. Вот почему я знаю нурманов, Радим. Их язык, их обычаи, их силу и нрав, – голос девочки изменился. Радиму показалось, он стал взрослым: – И будь я одна, то сказала бы: пусть лучше это будет князь эстов. Но коль нам все равно не уйти, пусть хоть один из нас получит то, о чем мечтает. Радим! Отдай меня Харальду!

– Я не сдамся! – прохрипел Радим. – Ни за что!

Он греб, не останавливаясь. Казалось, кто-то – может, любящие храбрых боги воинов, – вливает в него силу. Расстояние между лодкой и яликом Харальда больше не сокращалось.

Нурманам удалось стащить кнорр с мели. Его весла дружно ударили по воде, и корабль устремился вслед за купеческой лодьей. Ольга увидела, как свободные от гребли нурманы вновь надевают шлемы, готовясь к бою.

А судно Нагибы было уже в какой-то полусотне саженей от окончания мыса.

Лодка Радима и Ольги – намного дальше. Они не успевали…

– Я не сдамся, не сдамся… – бормотал Радим.

Он греб так сильно, что лодка двигалась рывками, будто конь в галопе. Им удивительно везло: не напоролись ни на мель, ни на камни, ни на коряги…

Мелькнула мысль: свернуть к берегу. Мелькнула и пропала. На суше им с Ольгой от погони не уйти. И на воде – тоже.

– Я не сдамся…

Кнорр шел значительно дальше от берега, чем лодья. И значительно быстрее. Нурманы отрезали судно Нагибы от открытой воды. Время слов закончилось. Теперь будет говорить боевое железо.

На лодье это понимали и тоже готовились в бою. Ольга видела, как блестит солнце на шлемах. Угрюм стоял на корме с метательным копьем в руке. На носу кнорра в точно такой же позе замер Гуннар Волчья Шкура.

«Если они передерутся, у нас появится надежда…» – подумала Ольга, оглянулась и увидела, как Харальд помахал ей рукой. Радим греб из последних сил, а нурман на веслах, казалось, совсем не торопится. Тем не менее ялик снова начал догонять.

Надеяться было не на что.

И вдруг нурманский корабль прекратил погоню. Весла одного борта уперлись в воду, «закрепились», как говорили варяги, а весла другого, напротив, загребли сильнее и шире. Ольга представила, как скрипит и трещит от нагрузки корпус нурманского корабля. Кнорр разворачивался, отказываясь от преследования и боя.

Почему?

Может, решили, что в драке нет смысла? Раз Харальд вот-вот догонит их лодку… А богатства ватажки Нагибы скорее всего остались в селении.

Нурманы обычно не вступают в бой, если не видят выгоды. Низко и грозно проревел рог. С кнорра. И еще раз. Какой-то сигнал Харальду.

– Что это? – прохрипел Радим.

Ольга покачала головой. Она не знала.

Она увидела, что купеческая лодья, которая уже почти достигла окончания мыса, тоже начала разворот.

Неужели там решили схватиться с нурманами?

Но нет. Лодья направлялась не к нурманскому кораблю. Она уходила на север. Бегут? Почему?

Нурман-гребец на ялике выкрикнул что-то и заработал в полную силу. Нос ялика вспенил зеленоватую озерную воду.

Радим выпустил весла, потянулся к ножу.

Он не сдастся!

Но что это? Ялик тоже разворачивался. Харальд махнул рукой:

– Еще увидимся, парень! – крикнул он. – Еще встретимся!

Что происходит?

Ольга тоже не понимала.

Она встала, вытянулась во весь рост, чтобы видеть дальше, – юная, напряженная, в мокром красном платье, с длинной косой, потемневшей от озерной воды…

«Какая она красивая…» – подумал Радим.

И увидел, как глаза Ольги стали еще больше, стали огромными, как небо. Увидел, как она замерла, даже дышать перестала…

Радим похолодел от страха, обернулся и увидел хищный нос боевого корабля, показавшийся из-за мыса.

И отсвечивающие золотом шлемы воинов.

И только потом уже – стяги, развевающиеся на высокой мачте: на одном – рука, сжимающая меч, на другом – красный сокол русов!

– Папа! – звонко закричала Ольга, замахав руками. – Папа! Мы тут!

Сноски

1

Плесков – ныне г. Псков.

2

В языческие времена на одежде вышивали знаки, которые, как полагали, оберегали носителя одежды от злых чар.

3

Ирием язычники называли рай.

4

Кромка – в русской языческой традиции граница между мирами. В данном случае между Явью и Навью, миром живых и миром мертвых.

5

Сажень – старинная мера длины, около двух метров.

6

Свита – древерусская верхняя одежда, предшественник кафтана.

7

Бирка – крупнейший торговый город средневековой Швеции.

8

Дирхем – серебряная монета арабского происхождения.

9

Дренг – младший дружинник в отряде викингов.

10

Хёвдинг – вождь.

11

Марка – мера веса. Примерно 250 граммов. Марка серебром – значительная денежная сумма.

12

Водимая жена – главная. У язычников побогаче жен обычно было несколько.

13

Один – главный бог скандинавов. Еще его зовут Отцом богов, Отцом воинов и еще многими прозвищами, одно из которых – Отец лжи.

14

Хюдья – колдунья.

15

Рум – гребная скамья скандинавского корабля.

Content

Александр Мазин, Анна Гурова
Полет сокола

Глава 1. Охотник и княжна

Глава 2. Странный след у ручья

Глава 3. Ночная битва

Глава 4. Похитители

Глава 5. В плену у разбойников

Глава 6. Чересчур богатая добыча

Глава 7. Гадание на воде

Глава 8. Пивнево городище

Глава 9. Камень против ножа, нож против меча

Глава 10. Ольга – одна-одинешенька

Глава 11. Опасное испытание

Глава 12. Гадание на рунах

Глава 13. Сила на силу

Глава 14. Сбежали!

Глава 15. Никогда не сдавайся!

Сноски