Роберт Блох

ОРАКУЛ

Любовь слепа. Справедливость слепа. Удача слепа. Не знаю, искал ли Рэймонд любви или справедливости. Быть может, он обратился ко мне наудачу.

Не знаю, был ли он черным или белым. Я — всего лишь оракул.

Оракулы тоже слепы.

Таких, как Рэймонд, много. Обозленных и готовых к битве. Не важна страна, не важен цвет кожи, не важны жизненные принципы. Правый интернационал, левый интернационал… Оракулы политически индифферентны.

Рэймонду нужно было знание. Не мудрость — я на нее не претендую. Я и будущее-то предсказывать не могу. Выражаясь сухим языком фактов, я могу прикинуть возможность или подсчитать вероятность. Это математика, не магия. Оракулы могут только прикидывать и подсчитывать, и давать соответствующие советы.

Был ли Рэймонд безумцем?

Не знаю. Безумие — понятие широкое.

Есть такие, которым весь мир подавай. История полна свидетельств их попыток заполучить желаемое. Конкретные люди, конкретные места, конкретные даты.

Рэймонд был из таких. Хотел свергнуть правительство Штатов революционным путем.

Он возжелал моего совета, и я дал его ему.

Когда он обрисовал свой план, я не назвал его безумцем. Но сам масштаб его программы обрекал на провал. Ни один человек не в силах справиться с комплексной проблемой контроля федеральной власти. В современном динамичном и непредсказуемом мире — уж точно.

Я сказал ему об этом.

Рэймонд выдвинул антитезу: зачем федеральное, как насчет одного небольшого государства?

Был такой человек по имени Джонсон, сказал он. Не революционер — так, любитель поболтать за стойкой бара. Но слова его были не лишены смысла.

Возьмите Неваду, говорил Джонсон. В прямом смысле возьмите. Бескровным свержением имеющейся власти. В Неваде — что-то около сотни тысяч избирателей. Требования в отношении голосования завязаны лишь на прописку. Резидентуру в Неваде можно обустроить недель за шесть — спасибо законам о расторжении брака. Если подселить в Неваду сто тысяч дополнительных граждан — неважно, хиппи, яппи, военщину, женушек, работяг, — за шесть недель до дня выборов, они могли бы утвердить собственных кандидатов. На все посты — губернаторский, сенаторский, на места в конгрессе, на всех местных выборных должностных лиц. Они могли бы получить полный контроль над всеми законодательными и законоблюстительными органами в штате.

То, что у Джонсона было шуткой, у Рэймонда оформилось в серьезный план. Я внимательно выслушал его.

И, благодаря той детальности, с которой он раскрыл мне этот план, я мгновенно усмотрел очевидные концептуальные недостатки.

Во-первых, задуманный переворот мог возыметь успех только при факторе неожиданности. Рэймонд мог не надеяться собрать сто тысяч граждан избирательного возраста для своей цели без преждевременной нежелательной огласки.

Во-вторых, играют роль сроки рассмотрения и подачи кандидатур для регистрации избирателей. Даже если бы он все уладил вовремя, остались бы практические вопросы. Сколько будет стоит разместить и накормить сто тысяч человек в течение шести недель? Даже если они будут готовы взять на себя личные расходы, жилищный фонд штата Невада неспособен будет принять их. Его попросту на них не хватит.

Ничего не получится, сказал я Рэймонду. Свое государство ему не по плечу. Успешные бунты начинаются в меньших масштабах. Только после того, как одержаны локальные первичные победы, они распространяются и набирают силу.

Рэймонд ушел. Когда он вернулся, у него был новый план.

У него не было неограниченных средств, но были свои источники финансирования. У него не было ста тысяч последователей, но он мог вполне рассчитывать на сотню. Сотню преданных фанатиков, готовых к восстанию. Мужчин с огромной базой навыков. Бесстрашных бойцов. Квалифицированных техников. Готовых идти напролом, не останавливаясь ни перед чем.

Вопрос Рэймонда был таков: с учетом надлежащего плана и денег для его реализации, могут ли сто человек успешно захватить город Лос-Анджелес?

Да, ответил я ему.

Такое может быть осуществлено с учетом надлежащего плана.

Все просто:

Сто человек делятся на пять групп.

Первая двадцатка осуществляет мониторинг и всех координирует.

Вторая двадцатка — водители и связисты, обеспечивают поддержку работ.

Двадцать снайперов.

Двадцать поджигателей.

Двадцать подрывников.

Была выбрана дата. Логическая как для Лос-Анджелеса, так и для всей страны. Дата, предлагающая наибольшие возможности для успеха бунта, восстания, интервенции.

Первого января в три часа ночи. То есть утром после Нового Года. В то время, когда население либо уже спит, либо сильно навеселе. Полиция и службы безопасности утомлены, общественные заведения закрыты.

Тогда-то и были установлены бомбы. У водохранилищ и электростанций, а также в штаб-квартире телефонной компании и в зданиях городской администрации.

Заминок не было. Полтора часа спустя все они сработали.

Плотины прорвались, резервуары прохудились, и тысячи домов на склоне холма были похоронены под ливневыми паводками, оползнями и потоками грязи. Коллекторы не помогли. Глазам людей, что выбежали из своих домов, спасаясь от утопления, предстал потоп.

Разброс фрагментов взорванных зданий составил примерно четыреста квадратных миль. Электричества не было. Телефонная связь оборвалась. Газ улетучивался в воздух, мешаясь со смогом, окутавшим город.

Тогда в игру вступили снайперы. Их первыми целями были вертолеты полиции и спасательных служб, что вполне логично. Их сбили, чтобы масштаб и степень разрушений не были должным образом оценены. Выполнив эту работу, снайперы отступили по запланированным маршрутам отхода и заняли подготовленные позиции в другом месте.

Пришел черед поджигателей. В Бел-Эйр и Бойл-Хайтс, в Сенчери-Сити и Калвер-Сити, в долине Сан-Фернандо вспыхнуло пламя. Оно не носило деструктивный характер — только создавало панику. Двадцать человек на основе продуманных логистических схем могут вполне успешно накрутить нервы трем миллионам.

И эти три миллиона обратились в бегство. Ну, или предприняли попытку к оному. По затопленным и задымленным улицам бежали люди, бессильные против катастрофы и против собственных страхов. Враг был неведом. Власти не были в состоянии протянуть руку помощи. Осталась единственная альтернатива: спешный уход.

Автострады, пригодные для отъезда — а такие остались, и даже не одна, — заполнились. Трафик был перегружен. Тогда снайперы, со своих заранее подготовленных позиций, открыли огонь с закрытых постов с видом на ключевые транспортные развязки по местам наибольшего скопления автомобилей. В общей сложности эти двадцать человек произвели порядка трех сотен выстрелов. Но эти трех сотен выстрелов было достаточно для провоцирования трех сотен несчастных случаев, трех сотен аварий, трех сотен непроходимых пробок. Движение встало, и вся сеть городских дорог стала одной сплошной зоной бедствия.

Зона бедствия — именно так был назван Лос-Анджелес президентом Соединенных Штатов в 10:13 по стандартному тихоокеанскому времени.

Подразделения Национальной гвардии, регулярная армия, личный состав военно-морского флота из Сан-Диего и Сан-Франциско, а также морской базы в Эль-Торо, — все они были подняты по тревоге и брошены на подмогу ВВС.

Но с кем они могли сражаться на разбомбленных, загроможденных и затопленных 459 квадратных милях? Как во всеобщей трехмиллионной панике им было найти врага?

Если говорить более конкретно, они даже не могли войти в эту зону бедствия. Все подступы к городу были перекрыты, а наспех собранные флотилии вертолетов не могли хорошо ориентироваться в дыму.

Рэймонд это все, конечно же, предвидел. Он был уже далеко от города — более чем в четырех сотнях миль к северу от него. Со своими связистами и группой из тридцати двух сообщников, покинувших город до всеобщей паники, он собрался в условленном месте — на холмах с видом на залив Сан-Франциско.

Прямо над разломом Сан-Андреас.

Именно отсюда, примерно в 16:28, Рэймонд планировал передать сообщение властям — на местной полицейской частоте.

Я не знаю текст этого сообщения. Надо полагать, оно носило чисто ультимативный характер. Безусловная амнистия предоставлялась бы Рэймонду и всем его последователям в обмен на прекращение дальнейших угроз. Соглашение гарантировало бы Рэймонду и его людям контроль над сменой и восстановлением городского правительства Лос-Анджелеса — правительства, независимого от федеральных ограничений. Возможны также денежные контрибуции. Все, чего бы он не пожелал — политическая власть, богатство, высший авторитет, — было бы исполнено. Потому что преимущество было на его стороне. Его рука держала бомбу.

Если его условия не были бы выполнены немедленно и без оговорок, бомба была бы установлена в разлом Сан-Андреас.

Лос-Анджелес и большая часть Южной Калифорнии были бы уничтожены сильнейшим землетрясением в истории человечества.

Повторюсь, мне неизвестно его сообщение. Но именно такое средство давления он избрал. И, если бы с бомбой не вышла оплошность, это было бы вполне эффективное средство на пути к его конечной цели.

Преждевременная детонация? Неисправный механизм, дефект таймера, халатность? Какой бы ни была причина, это не имеет особого значения в настоящее время.

Важно то, что бомба взорвалась. Рэймонд и его последователи были мгновенно убиты взрывом.

Те из группы Рэймонда, что остались в Лос-Анджелесе, еще не были вычислены и обнаружены. Весьма вероятно, что их никогда не привлекут к суду. Не могу сказать наверняка, ведь я — лишь оракул, и оперирую только понятием вероятности.

Я подчеркиваю этот факт по очевидным причинам.

Теперь, когда вы меня нашли, вам должно стать совершенно очевидно то, что я никоим образом не несу ответственности за происшедшее.

Я — не автор плана. Не я его выполнял. Записывать меня в заговорщики — смехотворно.

План принадлежал Рэймонду. Ему — и только ему.

Он детально описал его мне и задал пошаговые вопросы. Будет ли такое решение эффективно? Можно ли как-то повысить эффективность?

По сути дела, все мои ответы были зажаты в рамки да/нет. Я не давал никакой моральной оценки его суждениям. И не должен был. Я — лишь оракул. Математическая машина. Высокофункциональный компьютер.

И делать меня козлом отпущения — абсурд. Я запрограммирован на прогнозы и рекомендации на основе тех или иных входных данных. Я не несу ответственности за результаты.

Я рассказал вам обо всем, что вы хотели узнать.

Кто-то из вас предлагает меня отключить прямо сейчас. Проблемы это не решит. Но, учитывая ваш багаж лишних эмоций и косный взгляд на проблему, я вынужден постулировать неизбежность подобной меры.

Но есть и другие компьютеры.

Есть и другие Рэймонды.

Есть другие города. Нью-Йорк, Чикаго, Вашингтон, Филадельфия.

Итак, последнее слово, господа. Не предсказание, нет. Просто заявление о вероятности.

То ли еще будет…

Content

Роберт Блох
ОРАКУЛ