Роберт Блох

ХИЖИНА В ПЕСКАХ

Уэйн с улыбкой взглянул на Нору.

— Ты хорошенькая, — заявил он.

Ответная улыбка Норы вышла жалкой. Хоть их корабль и был оснащен антигравом, у нее с трудом выходило стоять на ногах.

— Ты вот только болтать и горазд. Я-то думала, у нас будет круиз неземных наслаждений, — она хихикнула.

— Повремени до приземления, — заверил ее Уэйн. — Я же прошлой ночью сказал тебе, что в невесомости у нас с тобой ничего не получится. Высадимся — и ты свое сполна получишь.

Нора кое-как подобралась к Уэйну и положила руку ему на плечо. Ее голос был мягким:

— Я надеялась, что ты это скажешь, — произнесла она. — Я знаю, о чем ты думал, завлекая меня во всю эту сомнительную авантюру, но когда я сказала да, дело было не только в деньгах. Ты мне вроде как нравишься… понимаешь? Ты душка. Но когда ты меня уболтал, я думала, что все будет… ну… романтичнее. Полет в секретное любовное гнездышко…

Она помолчала, глядя на экран планескана. Они курсировали в тысяче футов над безоблачной поверхностью планеты, укрытой песчаными дюнами цвета папиросной бумаги, перемежавшимися прогалинами. Ни воды, ни жизни внизу не наблюдалось.

— Где мы, все-таки? — спросила она. — Вергис-четыре, — ответил Уэйн.

— Грустноватое местечко, поежилась Нора. — Все такое… покинутое.

Уэйн улыбнулся и притянул ее к себе.

— Вот именно поэтому я его выбрал. Никто не будет нам с тобой мешать.

Она прильнула к нему, провела рукой по его спине.

— И когда же начало? — шепнула она ему в самое ухо.

— Скоро. Давай все-таки укрепимся сначала. Я ищу место для посадки.

Нора положила голову ему на плечо и стала смотреть на планескан.

— Кто тебе рассказал об этой планете? — поинтересовалась она.

— Мой друг. Космический побирушка — летает на куче мусора и не находит себе места. Его вроде как Люк зовут.

— Старина Люк? — хихикнула Нора. — Тот, что недавно гостил в Порт-Сити? Чудачелло с алмазами?

— Он самый, — кивнул Уэйн.

— О, он такой странный. Разбрасывался ими безо всякой оглядки. Дорин, моя подруга, была с ним в ту ночь. Хотела выпытать, где это он их достал — вот только он ни словом не обмолвился.

— Зато он выдал все мне. — подмигнул ей Уэйн. — Алмазы он нашел здесь.

Нора впилась ногтями в его руку:

— Так вот почему мы сюда прилетели — за алмазами? — Её пряно пахнувшее дыхание участилось. — То есть мы улетим отсюда богачами, да, сладенький?

Уэйн наградил ее покровительственной улыбкой.

— Я же говорил тебе, что я — хороший парень? Если здесь есть алмазы, они будут твоими.

— О, дорогуша!..

— Полегче, милая, — хохотнул Уэйн, выпутываясь из ее хватки.

— Во-первых, мы приземляемся — забыла? Во-вторых, как насчет секундина? У меня тут — доза отборного.

— Конечно, дорогуша. Секундин — самое то. Чем сильнее я надышусь, тем лучше я… ну, ты увидишь.

Уэйн вытащил из кармана мешочек и высыпал ей на ладонь сероватый порошок, напоминавший грязный сахар. Она поднесла его к ноздрям и глубоко втянула — чихнув при этом невольно.

— О-оо-о, пошло-поехало, — сообщила она. Белки ее глаз налились желтым, зрачки сузились. — Сади нас скорее, дорогуша.

— Уже готовлюсь, — откликнулся Уэйн. — Вот сюда мы и воткнемся.

— А что это за большая коричневая штука там, внизу? — спросила Нора, пытаясь сфокусировать взгляд. — Похожа на свернувшуюся змею.

Уэйн всмотрелся в странный коричневый нарост.

— Да, с нашей высоты — вполне себе похожа, — согласился он. — Это хижина. Люк сказал мне, что я должен найти хижину, если захочу чутка обогатиться. К тому же, нам же где-то надо…

— А если прямо тут; на борту? — спросила Нора. — Прямо здесь и прямо сейчас… — Она начала тяжело дышать.

— Не забывай про алмазы, милая, — напомнил Уэйн.

— Алмазы… — Голос Норы упал, как только секундин чуть-чуть отпустил ее. Она привалилась к койке. — Дорогой, у меня голова кружится. Не оставляй меня.

— И думать не смел, — заверил ее Уэйн. — Хорош бы я был гусь! Уйдя в легкий крен, корабль скользнул по песчаной равнине в паре сотен ярдов от коричневой хижины и остановился. Под аккомпанемент бессвязного бормотания Норы Уэйн отключил посадочники и собрал небольшой вещевой мешок. Закинув его на плечо, он подошел к Норе и потряс ее.

— Очнись, крошка! Мы выходим.

Не открывая глаз, Нора попыталась притянуть его к себе, на койку:

— Погоди, дорогуша, — прошептала она. — Давай не будем выходить.

— Мы должны, — сказал он ей. — По моим расчетам, до заката — меньше часа. Я хочу тут пока осмотреться.

— Ты обещал…

— Я обещал тебе алмазы. Так идем же за ними.

Он поднял Нору на ноги. Она повисла безвольно у него на шее, и он, крякнув, принялся спускаться по трапу. Мыски ее ботинок то и дело цеплялись за ступеньки.

— Сними обувь, — предложил он.

Она сделала несколько неловких движений ногами. Ботинки слетели, и она отпихнула их.

— Жарко, — простонала она, все так же — с закрытыми глазами. Солнце тут палило нещадно. — Очень жарко. Слишком жарко!

— В хижине будет прохладнее. Давай, пошли!

И они побрели по горячему песку к убежищу. Было оно порядка тридцати футов в длину семь или восемь — в высоту, шириной где-то в девять футов. С их нынешней точки обзора хижина перестала напоминать змею — ну если только под секундином…

— Выглядит жутковато, — прошептала Нора. — Из чего она во-обще сделана?

— Какая-то ткань, похоже. Видишь, как интересно натянута? Даже швов не видать.

Уэйн притормозил, когда Нора споткнулась и упала на колени. Пробрало же девчонку! Наверное, не стоило засыпать ее секундином. Но, черт побери, какая же она хорошенькая. Он подошел к темному входу хижины, вгляделся в царивший внутри мрак. Пол был скошен под небольшим углом, уходя вниз. Вроде опасности нет. Как и говорил Люк, внутри — пусто.

— Все в порядке! — крикнул он ей. — Давай зайдем внутрь!

Нора подползла к нему на коленках и ухватила за руку.

— Я не хочу туда идти. Слишком темно.

— Вот тебе светило. — Уэйн достал небольшую лазерную трубку.

— Просто следуй за лучом и ничего не бойся. Я тут готов ко всему. — И он подтащил ее к двери.

— Тут воняет, — пожаловалась она. — Как от змеи. И, по-моему, на нас кто-то смотрит.

Уэйн оглянулся, осмотрел пустынный горизонт, качнул головой.

— Это тебе из-за секундина так кажется.

— Я... бою-у-у-усь!

Он пожал плечами и двинулся вперед. У нее не осталось выбора, кроме как ползти следом. В одном она была права — запах тут стоял зверский. Наверное, все-таки кто-то тут живет. Он пошарил лучом над головой, скользнул по поверхности грубых, шероховатых стен. Никакой мебели. Никаких признаков цивилизации.

Внутреннее убранство хижины, как оказалось, разделялось на несколько секций. Впереди был узкий проход, ведущий в следующую «комнату». Уэйн пошел вперед — несмотря на то, что запах явно усилился и на то, что Нора обвила руками его ногу.

— Пойдем назад! — скулила она. — Тут смердит!

Уэйн покачал головой и ступил в проход. Постоял, обхаживая лучом помещение. Зловоние было почти невыносимым — казалось, оно шло от пола, ворончатого, в дюйм глубиной, с какой-то застойной гадостью, плещущейся в центре. Может быть, местные жители использовали хижины как общественные туалеты?

— Смотри! — Нора выглянула у него из-за спины и ткнула вперед пальцем. — Видишь, вон там, в углу, где слизь? Это… это кости и череп!

Уэйн мазнул лучом поверх той стены, на которую она показывала.

— Тебе мерещится, — сказал он ей.

Но он их тоже увидел. И знал теперь: все идет по плану.

— Хочешь вернуться? — спросил он.

— Да… пожалуйста, давай поскорее! Я пойду сама!

Но он все же придержал ее за талию и провел к выходу. Небо снаружи потемнело, воздух сделался неожиданно холодным.

— Сделай глубокий вдох, — приказал ей Уэйн. — Станет получше.

— Мне не станет лучше, пока мы не вернемся на корабль, — прошептала Нора. — Мне тут страшно. Тут что-то не так. Это не просто хижина, это… — Она застыла, посмотрела на вытянутую переднюю часть постройки. — Нас видят, — сказала она. — Я уверена. Кто-то следит.

— Чушь. Видишь же, кругом никого нет.

— Люк не говорил тебе, откуда тут эта штука? Тут вообще есть жизнь?

— Ну… — Уэйн замялся. Говорить — или нет? — Вообще-то — да, есть.

— Вот здорово! И кто тут живет?

— Туземцы.

— То есть, ты хочешь сказать…

— Да, это их хижина. Сейчас они, наверное, все на охоте.

— На кого тут охотиться? На змей и фенеков? Они тут вообще есть?

— Нет, животных здесь нет, Нора. Они охотятся друг на друга.

— Что? То есть они…

— …Каннибалы, да, — кивнул Уэйн. — Культура этой планеты давно умирает. Цивилизации туг не осталось. Неудивительно, что местные дают алмазы как подарки. Они очень рады, когда к ним кто-то залетает и что-нибудь дарит.

— Так вот как Люк тут нажился! Что же он им подарил?

Уэйн улыбнулся ей:

— Своего напарника, Брейди.

Рот Норы скривился.

— Ты шутишь. Или он тебе наврал.

— Перед лицом смерти люди не лгут, — тихо сказал Уэйн. — Я прижал Люка в переулке, два дня назад, и колотил до тех пор, пока он кровью харкать не начал. Потом понес к себе, и там, через десять минут, он и двинул копыта. Но прежде — все мне рассказал. Я думал, он бредит, пока сам не увидел алмазы. Тогда-то я понял, что все — правда. Вообще, все вышло случайно. Несчастный случай своего рода. Они с Брейди были падальщиками, перебивались изредка случайным заработком. На обратном пути с Кибелы Люк заболел. Брейди начал искать планету, где можно было бы перекантоваться, и залетел сюда. Люк лежал в отключке, когда они садились. Когда он пришел в себя, то понял, что совсем один. Брейди, похоже, решил выйти на разведку. Снаружи светила луна, и Люк никого не увидел. Никого и ничего… кроме хижины. Решив, что Брейди пошел из любопытства к ней, он поплелся туда же. Был чертовски слаб, кое-как переставлял ноги, но все же пошел. Он любил Брейди. И тут явились местные жители. На борт Люк их, конечно, не пустил. Стоял в шлюзовой камере и вертел им фиги. Думаю, они понимали кое-какой язык жестов. В общем, они кивнули, не стали заходить — разыграли сценку. Из их потуг выходило, что Брейди просто бродил снаружи, и они накинулись на него. Люк сказал, что их было больше десятка, все с длинными копьями. Он не справился бы с ними, поэтому решил, что лучше всего будет поулыбаться и попытаться выяснить, что все-таки случилось с Брейди.

— И?.. — Глаза Норы были большие-большие.

— Он все понял, когда главный из их племени поставил перед ним мешок алмазов и поклонился. Потом показал на хижину, погладил себя по животу и облизнулся. Они, видимо, решили, что Люк — какой-то бог, а Брейди он принес в качестве жертвы. И они заплатили ему. Алмазами.

Над черным краем хижины показалась багровая луна, и на испуганный лик Норы легли причудливые блики.

— Туземцы ушли, а Люк остался с мешком алмазов. Он хотел идти за ними и посмотреть, что в хижине, но собственная шкура ему показалась дороже. В общем, он испугался и улетел. Именно поэтому он так безрассудно кутил в Порт-Сити. Хотел забыться. Секундином засыпался по уши. Жалкий трус.

— Не верю, — пробормотала Нора. — Он тебе бредней нарассказывал…

— Я видел алмазы, — напомнил ей Уэйн. — Черт, да все их видели!

— Но это все… бессмысленно! Наверное, они просто нашли здесь алмазы и поссорились. Он убил Брейди и все загреб в одиночку. Весь этот его бред про людоедов…

— Ты же видела кости в хижине, — сказал Уэйн. — Скоро людоедов увидишь.

Нора отступила назад.

— Я не хочу их видеть! — взвизгнула она. — Я хочу вернуться на корабль? Зачем мы вообще сюда прилетели, а? Зачем…

— Потому что ты хорошенькая, — ответил Уэйн и сильно ударил ее по лицу.

Она осела наземь — медленно, тяжело, — и он, достав из кармана веревку, прижал ее к песку, поставив пятку ей на спину. Под секундином у нее бы все равно не вышло дать ему отпор. Уэйн наскоро связал ей запястья и поволок за ноги. Нора стонала, но в себя не пришла до тех пор, пока он не возложил ее на небольшой холмик в нескольких сотнях футов от входа в хижину.

— Вот так, — сказал он ей. — Все готово. Как я уже сказал, ты хорошенькая. Но, полагаю, ты так и не поняла, что я имел в виду, ведь так?

— Уэйн! Пожалуйста! Отпусти меня!

— Знаешь, что такое козел отпущения? Это очень старое выражение с планеты Земля. Там было такое место — Иерусалим, — и была традиция: епископ — ну, или кто у них его роль играл, — возлагал на этого козла руку, которую жал весь приход. Таким образом, он как бы передавал козлу грехи прихода, а потом — выгонял в пустыню, где козел, конечно же, умирал. Я, конечно, рук на тебя еще не накладывал… но сделал вид, что очень хочу. И ты попалась, козлик. Ты — мой подарок здешним хищникам.

— Ты не можешь…

— Могу, — посетовал Уэйн. — Никто не видел нас вместе прошлой ночью. Никто не знает, что ты улетела со мной — отлет был несанкционированным. В Порт-Сити полно таких перекати-полей вроде тебя. Они прикатываются… и укатываются. Даже если кто-то заметит твое исчезновение, меня никогда не заподозрят.

— Но почему я? — канючила Нора.

Уэйн подался вперед и начал раздевать ее — медленно и осторожно.

— Вот почему, — прошептал он. — Потому что ты нежненькая и молодая.

— Стой! Прекрати!

Уэйн встал, кивая.

— Правильно, — сказал он. — Давай, кричи. Если они не увидят тебя в лунном свете, они тебя точно услышат. Когда козел блеет, хищники идут на зов.

— Нет! Не оставляй меня! Вернись! Я сделаю все, что ты захочешь! Все!

— Ты сделаешь мне мешок алмазов, — сказал Уэйн. — Именно его я и хочу.

Он ступил в тень от вытянутой части хижины и присел в проходе. Вонь сочилась изнутри, но он хотел держать Нору в поле зрения — момент сугубо психологический. У него было при себе оружие, и он ничего не боялся. Раз уж они оборванца Люка приняли за бога, то его — примут подавно.

Нора тихо плакала в отдалении. Ее обнаженное тело ласкал лунный свет.

Никто пока не приходил. Уэйну почему-то вдруг вспомнились ее слова. А вдруг она была права, и старик наплел ему с три короба? Может, и не было здесь никаких туземцев. Сам образ каннибалов с копьями — ну разве не смешно, разве не наивно? Брейди мог побродить здесь, найти алмазы, а потом попытаться тайком от друга пронести на корабль. Только вот Люк его застукал, они поссорились, завязалась драка, и… и Брейди был убит, а Люк сорвал куш. Куда как логичнее смотрится.

Да, старый космический побирушка, скорее всего, надул его. И кто смог бы обвинить его — в тех обстоятельствах, в которые Уэйн его поставил? Он ведь не сказал Норе всей правды. Да, он забил Люка, прихватив в переулке, но то, что он услышал, не было добровольным признанием. Сначала он ощупал карманы старика и достал алмазы, а потом уж понес к себе, уложил на кровать и принялся душить — душить до тех пор, пока бессвязная, сбивчивая правда не покинула глотку Люки вместе с последним дыханием.

Уэйн нахмурился. Не надо было быть таким грубым — тогда деталей было бы побольше. В более связном рассказе он отличил бы правду от выдумки. А так он узнал наверняка лишь то, что Люк взял алмазы здесь, на Вергис-четыре.

Если вся болтовня про людоедов — обман, Уэйн просто потерял тут время. Придется собственноручно избавиться от девицы и обшарить тут все одному. С другой стороны планеты тоже были хижины — перед посадкой планескан четко на это указал. Кто-то ведь их построил? А еще эти кости. Кости и вонь. Да, только людоеды могут жить в таких. Только…

Тлетворное дыхание нутра хижины заставило его поморщиться. Жаль, что альтернативы здесь нет. Нора была права — было в этой хибарке что-то жуткое. Что-то, нагоняющее неуютные чувства. Каким существам взбрело в голову построить нечто подобное? Откуда они взяли материалы? Может быть, кожа своих же собратьев — но где тогда швы? Уэйн попытался представить себе исключительно каннибалистическую цивилизацию. Бывали ли такие, скажем, на Земле? Долго бы протянули такие пережитки — полагаясь исключительно на внутренний, ограниченный ресурс? Уэйн попытался отогнать эти мысли, но было что-то еще, что тревожило его, и он не мог дать себе отчет — что именно. Может быть, эта красная луна? Как большой глаз на небе: и правда, будто наблюдает. Наблюдает не просто так, а с явным таким осуждением. Может быть, память о старце, который хрипел и царапал глотку, пытаясь урвать воздух. Может, вид обнаженной стонущей жертвы — там, впереди, на холмике… Он смотрел, как она корчится там, у самого горизонта, и спрашивал себя, когда же что-то случится. Он надеялся, что ждать осталось недолго, потому что вонь из хижины становилась совершенно невыносимой…

Внезапно Уэйн напрягся и вскочил в проходе. Что-то ползло через край холма. Его коза отпущения наконец-то приманила хищников. Уэйн прищурился, пытаясь различить, что это за черная неясная форма, двигалась Норе навстречу. Это что, целый отряд каннибалов? Почему не видно ни единой отдельной фигуры? Где обещанные копья? Нора тоже это увидела — и начала кричать. Был еще один звук — тихое, протяжное урчание. Черная масса текла вперед. Хотя, на самом деле, она не была черной — скорее, красновато-коричневого цвета. Такого же цвета, что и хижина.

И тогда Уэйн понял, что это было, что стекало по склону к Норе, стекало по песку пусть неспешно, но неотвратимо.

Еще одно забавное осознание пришло к нему. На Вергис-четыре сильного ветра не было. Но раз так, почему ничьи следы не вели ко входу в хижину? Песок не успел бы замести их.

Все стало ясно. Никаких людоедов не было. Никаких человекообразных людоедов. Нора все поняла правильно. Люк убил Брейди и бросил здесь, а туземцев выдумал. Никто не забирал тело — хижина сама приползла к нему. Как та, что уже настигла Нору, тщетно пытавшуюся со связанными руками отползти прочь. Кажется, перед тем как черный проем накрыл ее и поглотил, девушка успела найти взглядом — обиженным и напуганным, — Уэйна. Потом проем сомкнулся. Как голодный рот.

Но ведь это и есть рот, напомнил себе Уэйн — и содрогнулся, когда вспомнил, как они бродили внутри этого чудовища, между его внутренними перегородками, как нашли кости… Значит, хижина и была людоедом! Он должен бежать!

Вот только бежать уже было некуда. Зачарованный зрелищем пожирания Норы, он не заметил, как громада позади него ощутимо продвинулась вперед — и накрыла его с головой.

Вскрикнув, он сделал шаг вперед — и поскользнулся на косом ворончатом полу, сделавшемся вмиг неожиданно скользким. Проход впереди сомкнулся, и Уэйн очутился во тьме.

Косой пол под ногами задрожал — как стенки глотки, проталкивающие особо крупный кусок. Сводящая с ума вонь ударила по обонянию с удвоенной силой. Он попытался достать из сумки лазерный пистолет, но выронил ее — и уже не смог найти в темноте. Волна тошнотворной слизи полилась ему за шиворот. Слюна, мелькнула в голове идиотски-лаконичная мысль. Интересно, а почему у этой твари нет зубов?

Пол под ним пришел в движение, выталкивая его во вторую «комнату», стенки которой вдруг свернулись трубой и стали очень узкими. Пищевод, понял Уэйн и рванул вперед, царапаясь, крича, отталкиваясь ногами.

Пахнет, как змея, говорила Нора. Хижина пахла, как змея, выглядела, как змея — да, собственно, это и была змея. Змея, пожирающая своих жертв живьем и целиком. Долго переваривающая их.

Уэйн впился ногтями в стенки, но тварь сделала большой глоток — и слюна смыла его вниз. В кипящий котел, наполненный прожигающей до костей жидкостью.

Когда встало солнце, хижина вяло распласталась на песке. Темный проем был распахнут, но — ни единого признака движения.

Хижина рыгнула разок и снова впала в долгое состояние ожидания.

Content

Роберт Блох
ХИЖИНА В ПЕСКАХ