Андрей Владимирович Щербинин

Белый Ворон: Малыш

Пролог

За ним пришли. С грохотом открылась дверь и надзиратель выкрикнул его имя:

— Мартер, на выход!

Его вывели в коридор, заперли уже пустую камеру и повели на казнь.

Коридор был длинный, широкий и пустой. В конце коридора виднелась решётка, за которой находилась дверь из прозрачного полипластерола. За этой дверью ждал палач, а с ним, несколько человек из Министерства Юстиции, Судебный пристав и… гильотина.

Решётка сдвинулась в сторону, дверь открылась и его втолкнули в просторный зал. Блеснул острый нож адской машины. Аппарат был проверен и готов к работе.

Осуждённый остановился и с ужасом посмотрел на это устройство. Умирать в неполные двадцать лет никак не хотелось. Нож гильотины поднят и ждёт момента, чтобы стремительно обрушиться на его беззащитную шею. Голова покатится, её подберут специальным сочком и бросят в корзину. Нехитрое устройство смоет кровь, тело переложат в контейнер сжигателя и через пол часа, все разойдутся по домам. Пойдут к своим жёнам, детям, к солнышку на небе, или тучкам — это смотря, какая погода за стенами этого каземата. А он… Он уже ничего этого не увидит.

Судебный пристав достал папку и раскрыл её.

— Спайк Мартер, — громко и чётко произнёс он, — решением суда вы признаны виновным в проведении теракта…

Этого можно было бы и не читать. Он и без того знал, в чём его признали виновным и чем решили наказать. Но Судебный пристав соблюдал все формальности. Монотонным голосом, он зачитал все пункты приговора и неторопливо открыл другую папку. Собрался ещё что-то читать. Чего там читать-то? Вон она, гильотина стоит. Нож задран к верху, только положи голову, дёрни рукоятку и — всё…

— Спайк Мартер, седьмого февраля по единому Декретному исчислению, Коллегия Верховного Суда планеты Морловия, в ответ на ваше прошение о помиловании, вынесла решение о замене смертной казни пожизненным заключением с правом досрочного освобождения после тридцатилетнего срока…

Прошение? Какое прошение? Его ж отклонили! Вот это новость! Удивительные вещи творятся порой…

Мартер поднял голову, посмотрел на пристава и провалился в синий туман… В ушах послышался протяжный звон, откуда-то донёсся плеск воды и звонкий девичий голос: «Спайк, смотри какие лыбки!». Он увидел девочку в оранжевых трусиках. Она присела на дощатый помост и водила пальчиками по воде. «Спайк! Какой ты тлусишка! Иди сюда. Это совсем не страшно. Тут лыбки!». Она щурилась от яркого солнца и манила его к себе. Он сделал шаг, нога соскользнула и он полетел вниз…

…До пола не долетел. Два конвоира успели подхватить его под руки и удержать от падения.

Пристав прервал чтение и спокойно поинтересовался:

— Где наш врач?

— Жена у него рожает, — ответил кто-то, — не пришёл.

— Не пришёл, — эхом отозвался пристав, — дисциплина тут у вас… Другого найти не могли?

— Так сказать надо было. Откуда я знал, что его помилуют?

— Я сам не знал, — пристав закрыл папку и сунул её подмышку, — час назад принесли… Чего стоите? Тащите в камеру.

Часть 1 Беглый

Глава 1

Кто-то подарил ему жизнь. Спайк не знал кто этот «благодетель» и знать не хотел. Он всё равно уже умер. Нет, физическое тело всё ещё жило. Сердце билось и голова чего-то соображала, но прежнего Спайка не было. На его месте появился другой человек. Вместо неисправимого романтика и наивного парня появилось чудовище. Спайк понял это, когда его отравляли на Агор. С пустой головой, совершенно ни о чём не думая, в сопровождении конвоя, он прошёл по коридору корвета и вошёл в четырёх местную камеру. Дверь закрылась, замки клацнули и он остался в компании уголовников.

Во время следствия и после суда, его держали в одиночке, а тут — люди. Радоваться бы, да что-то не хотелось. Спайк посмотрел на них и молча пошёл к своей койке.

— О! — поднялся худощавый парень и в полупоклоне развёл руками, — террориста подсадили!

Видимо, он исполнял роль шута. Все засмеялись. Самый рослый и здоровый поднялся с места и преградил ему путь:

— Здороваться надо.

— А ему в падлу, — подал голос третий.

Проход был закрыт и Спайк остановился.

— Дай пройти, — сказал он бесцветным голосом.

Уголовник осклабился:

— А, пожалуйста?

— Пожалуйста.

— Смотри, послушный какой, — он оглянулся на сокамерников, — ты все желания исполняешь, или как?

Спайк больше не стал разговаривать. Не размахиваясь, с самым невыразительным видом, он ударил уголовника в живот. Уголовник согнулся и раззявил рот, силясь вдохнуть воздуху. Спайк ударил его второй раз и сразу переключился на остальных. Через три секунды, все три уголовника лежали на полу. Спайк переступил через них и с прежним невыразительным видом, взобрался на свободную койку. Улёгся на спину и прикрыл глаза.

Вот так штука! Он первым напал на человека. Это действительно было странно. Раньше никогда ничего подобного не бывало. Ни в детдоме, ни в школе, ни к Академии. Он никогда первым не бил. Да и вторым — тоже. Если его били и получали в ответ, то не от самого Спайка, а от кого-то из его друзей. В школе это был Гарри Клестарка, который своими мощными кулаками оберегал его от врагов. И Спайк, без малейшего смущения бегал к нему за помощью: «Гарри, — говорил он, утирая то слёзы и что-то склизкое из под носа, — меня бьют». Гарри бросал свои дела и шёл разбираться. Иногда, в результате этих разбирательств, на его лице появлялся синяк, или два, а случалось, что и всё его лицо опухало и приобретало фиолетовый цвет. Гарри это не смущало. При следующем случае, он поднимался и шёл разбираться с очередным обидчиком. Кулаки у него были огромные. В классе он был самым мощным пацаном. Мог шутя подхватить двух девчонок на плечи и под всеобщий визг, унести на два этажа выше.

В школе Спайк ничем особым не выделялся. Вместе с Гарри иногда прогуливал уроки, из-за чего в детдоме выслушивал нравоучительные речи воспитателей, бегал по коридорам, дразнил старших девчонок, сверстниц дёргал за косички и получал от них книжкой по голове. По успеваемости он был учеником средненьким, едва переваливался с одной тройки на другую. И всё из-за его несносного характера. Сидя на уроке, глядя на учителя, он совершенно не слышал о чём ему говорят. Он улетал куда-то в небеса, играл сам с собой в «танчики», чем нередко смешил весь класс. Увлекаясь, он вдруг начинал громко «стрелять», изображая взрывы подбитых им «танков». Немного повзрослев, Спайк забросил «танчики», но начал играть в шахматы. Для этого он устраивал их у себя на коленях и делая вид, что решает примеры, передвигал фишки по игровому полю. На уроках по физике, он вообще почти всё время сидел спиной к учителю, потому что позади него сидела девочка с которой он разговаривал на всякие интересные темы. Его пробовали перевоспитывать, но ничего путного из этого не получалось. Исправляясь в одном, он неизменно «портился» в другом. Он мг прийти без учебников, или не взять на урок тетради. Во время контрольной, уставиться в окно и замечтаться о каких-то своих невероятных подвигах. Например, о том, как в один прекрасный день он станет «крутым» парнем. Таким «крутым», что один, на глазах множества девчонок, расправится с множеством врагов. Ну и, конечно же, все девчонки станут любить его, вздыхать и писать ему всякие любовные записки. А нечестно получается. Другим в классе пишут, а ему нет.

В Академии Космоспасателей, драться Спайка научили. Но даже на «контрольных линиях», когда ему приходилось сражаться с «врагами», он дрался не по-настоящему. Что не говори, а всё равно, это были всего лишь учения. А тут, в камере этапного корвета, состоялась его первая настоящая драка. Всё получилось так, как он мечтал. Он оказался настолько «крут», что один расправился с тремя врагами. Только девчонок рядом не было и любить его после этой драки никто не будет.

В Академии курсантов учили не просто спасать. Их учили противодействовать террористам, которые могут устраивать аварии на космических объектах. Учили пилотировать катера, учили навигации, рукопашному бою, стрельбе из любого оружия и… много ещё чему. Жаль, после суда над ним, Академию закрыли. Психологи убедительно доказали, что Академия с её «варварскими» методами подготовки, сломала психику молодого человека и подготовила почву для чудовищного преступления. Суд принял эту демагогию за истину и вынес частное определение: академию закрыть. Частное определение, конечно, не прямое руководство к действию, но чиновники раскричались, что есть училища по подготовке спасателей и Академия никому не нужна. Да и дорогое это удовольствие: содержать Академию. На каждого курсанта та-кие деньги тратятся. Та-кие огромные, что в училищах на эти деньги можно сотню курсантов подготовить. Зачем, нам эта Академия с её «варварскими» методами обучения?

А, правда, зачем? Для чего? Пять лет бесконечных тренировок, теории и практики.

Он повернулся и посмотрел вниз. Поверженные уголовники всё ещё не подавали признаков жизни.

Для этого его учили? Чтобы он мог набить им морды? Едва ли.

И вдруг, как-то само собой, в памяти всплыли слова одного из инструкторов: «Очень может быть, что кто-то из вас окажется в опасной ситуации и тогда, вам придётся принимать жёсткие решения. Так что будьте готовы покалечить, или даже убить человека. Убить, защищая себя. Космоспасатель должен уметь спасти себя. Прежде всего, себя. Иначе, грош цена ему. Он и сам погибнет и людей не спасёт». Ну, спасать ему сейчас некого, а себя… Себя он будет спасать всегда.

Дверь распахнулась и в камеру вломились надзиратели. Спохватились.

— Ты что, падла, тут вытворяешь? — Они бросились на него. Спайк не стал с ними драться. Ни к чему. Рано ещё. Не сейчас. Он соскочил на пол, согнулся и напряг тело.

Учили. В Академии учили и этому. Напряжённые мышцу отражали удары не хуже кованой брони. Ближе к выпуску, некоторые курсанты выдерживали удар ножа в живот[1]… Он просто не втыкался. Пробивал кожу и останавливался, словно наткнулся на металл. Пусть потешатся, пусть… А потом сделаем вид, будто ему так плохо, что он не может сам ходить.

— Хватит с него, — выкрикнул кто-то, — а то помрёт, мороки не оберёшься.

Кто-то ухватил Спайка за шиворот и поднял на ноги.

Спайк падал, словно не мог стоять.

— Стой, гадина, — его встряхнули, — на ногах стой.

Но он падал. Падал и цеплялся руками за кровать.

— В седьмую, — приказал старший из надзирателей.

Его вытащили в коридор. Потащили в другую камеру. Спайк висел у них на руках и его ноги волоклись по полу. Склонив голову, он незаметно осматривал коридор, в поисках чего-либо, для себя полезного. Он ещё сам не знал, что он может найти тут полезного, а главное — зачем.

Остановились перед дверью, разделявшей коридор на две половины. Надзиратель стал быстро набирать код. Спайк поднял голову и, матерно, назвал их всех гомосексуалистами. Один из надзирателей встряхнул его:

— Заткнись!

А другой с размаху ударил дубинкой по рёбрам.

Больно. Но Спайк мог радоваться. Он успел заметить набираемый код и был весьма доволен этим обстоятельством. Наверное, в этот момент он и определился зачем ему замечать что-то «полезное». Чёрт возьми, космоспасатель он, или нет? А где он находится? На космическом корабле. В космосе. А где лучше всего работает космоспасатель? Правильно: в космосе. Значит, что?

А что?

Его бросили в камеру. Надзиратель напоследок пнул его и дверь захлопнулась.

Как и положено страшно избитому человеку, Спайк с видимым усилием перебрался на кровать и лёг лицом вниз.

— А лихо он их, — двигаясь по коридору, сказал один надзиратель другому, — ты видел?

— Откуда? Я на кухне был.

— Зайди, запись посмотри.

— Вот оно мне надо! — И они разошлись каждый по своим делам.

* * *

Через час, этапный транспорт Корвет «С-716», отделился от Морловийского орбитального комплекса «Криогелис» и начал разворот. На границе искусственного гравитационного поля, корвет качнуло.

— Придурки, — пробормотал Спайк, — компенсатор отрегулируйте.

Короткой вспышкой маневрового двигателя, корвет толкнул себя дальше от «Криогелиса» и, спустя несколько минут, запустил маршевый двигатель. Оставляя позади себя огненный факел, сошёл с орбиты и двинулся прочь от планеты. Заработал гравируль, корректируя курс. Через пол часа, мощность двигателя резко возросла. Гравитационный компенсатор изменил направление гравитации и увеличил поток. Этим, он компенсировал перегрузки, которые неизбежно возникают при ускорении. Люди, внутри корабля ничего не заметили. Не будь этого компенсатора, людей бы просто размазало по стенам. Да и сами стены расплющились бы в лепёшку.

— Эй! — По радио крикнул кто-то с «Криогелиса». — Мартера живым довезите!

— Довезём! — Отозвался вахтенный офицер.

Мощность двигателя возрастала. Радары щупали впереди себя пространство, экраны тускло светились, мигали индикаторы и шелестела вентиляция. Было спокойно и обыденно.

— Корректировка, — доложил навигатор.

Автопилот чуть дёрнул гравирулем, поворачивая корабль на нужный курс.

Ничто не предвещало неприятностей…

Принесли обед. Через открывшееся окошко подали пластмассовую миску с супом, ложку из того же материала и стакан прозрачного компота.

— А хлеб? — Спросил Спайк.

— Обойдёшься, — ответили ему и захлопнули окошко.

Он сел на кровать, неспешно съел суп и посмотрел на маленькую видеокамеру, что торчала в углу камеры. Рано ещё. Нужно выждать пару дней. Корвет отлетит от Морловии и тогда он может что-то предпринять. А сейчас ещё рано. Терпение превыше всего.

Он выпил компот, поставил посуду на пол и лёг. Жаль, туалет в камере свой. Было бы, как на старых кораблях: для одиночных камер один, общий в коридоре. Тогда он мог бы выйти из камеры на вполне законных основаниях. А так, придется прорываться. Трудно. Одно неверное движение обернётся провалом его замысла.

— Посуду давай! — окошко вновь открылось и в камеру заглянул раздатчик. Он был из числа заключённых, которому за хорошее поведение, разрешили летать на корвете и быть почти что частью экипажа. Он раздавал пищу, носил книги, стирал бельё и убирал помещения.

Спайк подал посуду.

— Скоро у тебя срок?

Раздатчик посуду забрал, а на вопрос не ответил. Захлопнул окошко и пошёл дальше. Спайк вернулся на место и покосился на видеокамеру. Она мешала его замыслам, но не настолько, чтобы он не смог выполнить задуманное.

На ужин принесли кашу. Спайк взял миску и, прежде чем есть, замазал кашей объектив. Возможно, в камере есть другая система наблюдения, но будем считать, что её нет.

Он не успел доесть свою порцию, когда в камеру ворвался разъярённый надзиратель.

— Ты чё, падла? — И с размаха ударил его дубинкой.

Спайк поспешно упал на койку и скорчился, но за первым ударом, второго не последовало. Надзиратель подошёл к объективу и тряпкой стёр кашу.

— Падла, — он направился к выходу, — ещё раз — и я тебя, сука, изувечу.

Дверь грохнула и Спайк сел. Усмехаясь, смахнул кашу с постели и облизнул пальцы. Итак, здесь нарушают правила. Позволяют себе войти в камеру без сопровождения, значит, не чувствуют опасности. Возможно, это потому, что они наивно полагают, будто бежать заключённому некуда. Это хорошо.

…Ему не пришлось ещё раз мазать объектив, или как-то дразнить надзирателей. Они сами вывели его из камеры.

— Мартер! — Крикнули они через раскрытую дверь, — на «прописку».

— Куда?

— На «прописку»! Оглох?

Спайк вышел. Что значит, «на прописку», он не знал. В коридоре стояли четверо надзирателей, раздатчик и несколько заключённых из соседних камер. Один из заключённых был небольшого роста, востроносый и с чёрными волосами. Он был испуган и Спайк не представлял себе, чего он мог натворить такого из-за чего оказался в компании особо опасных преступников. Чуть в стороне стоял заключённый явно из другой категории. Это был крупный мужчина с мясистым лицом. По пояс голый и весь в наколках, он стоял с невозмутимым видом, словно всё происходящее его не касалось.

— Так, — старший из надзирателей по одному пальцу раскрывал сжатый кулак, — сегодня у нас один из авторитетов, другой — ЧМО, остальные — «мужики», а ты у нас кто?

Он обратился к Спайку.

— Террорист я, — с неожиданной злостью ответил Спайк.

— Ха, террорист он! Наймит ты, а не террорист! Тварь продажная, сука — вот ты кто. Шакал, одним словом, и место тебе — говно месить, — надзиратель пальцем указал на пол, — но у нас праздник и потому говно подождёт. Будем играть в паровозик…

— Сам играй, — оборвал его мужик в наколках, — и паровозиком будешь и вагончиком.

Его немедленно ударили концом дубинки в живот. Ударили сильно, ничуть не заботясь о последствиях.

— Ж… слова не давали, — объявил ему старший надзиратель.

Когда-то в журнале Спайк читал, что такое «паровозик». Надо бегать по коридору, кричать «Ту-ту» и делать «чух-чух», по указанию семафора — одного из заключённых, останавливаться и пыхтеть, как это делает паровоз. Следом за этой игрой следовали другие игры, менее безобидные и более унизительные. В любом случае, все участники игры будут избиты, а в «зоне» все будут знать, до какой степени игрок позволил себе опуститься.

— Всё равно ведь бить будете, — сказал Спайк, принимая вид очень испуганного человека, — уж, лучше сразу на «парашу».

У него даже голос задрожал. Вполне правдоподобно.

С некоторым разочарованием, надзиратели уставились на него. Игра и сама «приписка» была для них развлечением. Пообломать «Зека», унизить, преодолев его сопротивление, покуражиться — вот их цель. А тут он сам на «парашу» собрался идти. Не интересно.

Спайк повернулся и намеренно пошёл не в ту сторону.

— Куда? — рявкнул один из надзирателей.

— На «парашу».

— Тебе туда, — и ему указали на другой конец коридора.

Спайк повернулся и пошёл в нужном направлении. Когда проходил мимо «авторитета», тот выразил презрение, плюнув себе под ноги.

— Стой! — скомандовал надзиратель, — убери.

Спайк остановился, посмотрел на плевок и засомневался, как поступить. Слишком покорным быть нельзя.

— Тряпки нет, — жалобно сообщил он.

— Без тряпки уберёшь.

— Не буду, — заупрямился Спайк.

Кто-то сильно и неожиданно ударил дубинкой по спине.

— На!!!

Спайк едва не упал. Он наклониться и ладонью вытер плевок. Не самое приятное занятие, надо сказать.

— Получай! — Его ударили ещё раз.

На этот раз, Спайк свалился. Где-то глубоко внутри него появился вулкан, который зарычал и зашевелился. Спайк не мог дать ему волю. Перед ним стояла куда более важная задаче, чем драка с надзирателями.

— Поднимайся! «Параша» ждёт, — старший из надзирателей указал на закрытую дверь в конце коридора, — Щётку не трогать! Руками «очко» натри до блеска!

С понурым видом, Спайк встал на ноги и двинулся дальше. Трудно сказать, почему один из надзирателей решил остановить его. Скорее всего, Спайк переиграл и надзирателю его поведение показалось подозрительным. А может быть, он придумал новую «игру».

Надзиратель поманил Спайка к себе:

— А ну, сюда иди.

В этот момент до двери оставалось шагов пять, или шесть. Максимум, семь. Замерять возможности не имелось. Спайк решил к надзирателям не возвращаться. Он двумя прыжками преодолел это расстояние и пальцами забарабанил по клавиатуре кодового замка.

Пять знаков, пять кнопок, он выбил в секунду. Дверь клацнула и поползла в сторону. Надзиратели бросились к нему. Неожиданным движением, «авторитет» сделал подножку. Передний надзиратель запнулся, но не достаточно сильно, чтобы упасть. «Авторитет» с силой толкнул его в спину и тем самым окончательно завалил на пол. Заключённые зашумели. Кто-то начал драку с надзирателями, кто-то начал громко материться, а один, жилистый и совершенно лысый мужик вырвал у надзирателя дубинку с электрошокером и начал размахивать ею перед собой.

— А, падлы вонючие! Всех порешу!

Кого он считал «падлами» трудно понять, потому что дубинка и встроенный шокер били всех без разбора.

Возникшая сутолока свела на нет и без того призрачные шансы задержать Спайка и помешать ему уйти. Эта же сутолока помогла «авторитету» вовремя проскочить в уже закрывающуюся дверь.

— Закрывай! — Во всё горло закричал он.

Дверь закрылась бы и без его команды. Надолго ли? Надзиратели сцепились с взбунтовавшимися заключёнными и Спайк мог только догадываться сколь долго продлится это сражение и чем оно закончится. В любом случае, он действовал так, словно надзирателям ничего не мешает и через пару секунд, они смогут открыть эту дверь. Не теряя мгновений, Спайк проскочил на метр вперёд. Сорвал предохранитель с управления блок-дверью и дёрнул рычаг. Взревела серена. Блок-дверь вылетела из потолка и в стремительном падении, рассекла коридор на две части.

Случись разгерметизация, или пожар, блок-двери разрежут корабль на отдельные сектора и блокируют опасное пространство. Спайк использовал это свойство, чтобы избавиться от преследователей. Одновременно с этой дверью, на другом конце сектора сработала вторая дверь, так что беглецы оказались в небольшом участке коридора между жилым и тюремным блоками.

Блок-дверь, можно открыть с командного мостика. Чтобы сделать это, нужна секунда. Надо поднять предохранитель и надавить нужную кнопку. Куда больше потребуется времени на то, чтобы там разобрались в обстановке и приняли верное решение.

— Что дальше? — Вопросил авторитет, — на катер? Ты умеешь катер водить?

Спайк не ответил. Некогда. Пробежал до конца сектора. В двух шагах от второй блок-двери, Спайк открыл боковой шлюз и пробежал в катер. Выхватив, из кронштейна ящик с инструментами, он бросился назад.

— С дороги! — Заорал на «авторитета», который попался ему на пути.

Авторитет отрыгнул в сторону, иначе Спайк попросту сбил бы его с ног.

Закрыв передний створ переходного шлюза, Спайк извлёк из ящика отвёртку и удивительно чёткими движениями, сорвал крышку с пульта управления. Что-то там сделал и, прихватив ящик, перебежал в катер.

— Пристегнись! — На ходу крикнул он, пробегая, через пассажирский салон в кабину.

Перепрыгнув через панель управления, Спайк сорвал крышку и подцепил два «крокодила» на клеммы. Отсоединив два провода, один оставил болтаться, а другой, зачистив изоляцию — прикрутил другому контакту.

Всё! Спайк вновь перемахнул через панель управления и сел в пилотское кресло.

«Доступ открыт», — лаконично сообщал компьютер. Спайк быстро пробежал пальцами по кнопкам, ткнул несколько переключателей и двинул рычажок какого-то тумблера. В недрах катера послышался визг пускателя.

«Реактор: наполнение…»

«Реактор: ионизация…»

«Реактор: сжатие…»

«Катер к полёту не готов».

«Реактор: сжатие — 34 %».

Визг продолжался.

Спайк сидел и ждал. «Авторитет» тоже ждал. Он проигнорировал приказ Спайка пристегнуться и стоял на пороге между кабиной и пассажирским салоном.

— В хвосте люк открыт, — сообщил он, полагая, что Спайк забыл его закрыть.

— Знаю, — коротко ответил Спайк и не шелохнулся, — сядь и пристегнись!

«Авторитет» счёл, что таким образом Спайк приказывает ему помолчать и остался стоять на пороге.

«Реактор: сжатие — 55 %»

«Катер к полёту не готов».

«Аварийный запуск?»

Спайк ответил «нет». Сразу после запуска ему надо иметь возможность запустить двигатель, иначе с корвета его легко расстреляют.

«Реактор: сжатие — 80 %. Синтез начался».

Теперь можно. Энергия на двигатель подана и катер сразу получит возможность маневрировать.

— Пристегнись, — сказал Спайк, — стартуем.

И вновь «Авторитет» проигнорировал его указания. А напрасно. Спайк перекинул переключатель, надавил кнопку аварийного запуска и одновременно с этим дал тягу на двигатель.

С грохотом захлопнулся входной люк. Катер отстрелился от корвета и рванул в сторону. Гравитационный компенсатор не успел сработать и «авторитет» взлетел под потолок. Больно треснувшись головой, упал на пол и громко выругался.

Спайк никак не прореагировал.

Взвизгнул и заверещал сигнал тревоги. На экране появилось пугающее сообщение: «наведение боевых систем противника». Спайк заложил крутой вираж и вырвался из пучка боевого радара. Мультилазеры корвета проткнули пространство своим залпом и замолчали.

Спайк активировал боевую систему катера.

— Оставьте меня! — Закричал он в микрофон, — или я вас уничтожу!

Корвет вновь попытался нацелить на него свои лазеры. Отчаянно маневрируя, Спайк не дал в себя попасть.

После третьего залпа, мультилазер катера, наконец, зарядил накопители и приготовился к бою.

— Оставьте меня! — Уже в панике закричал Спайк, понимая, что сейчас тоже откроет огонь, — слышите, оставьте!

И снова взвизгнул сигнал. На экране вспыхнуло сообщение о наведённом оружии. В страхе, холодея от ужаса и нежелания убивать, Спайк надавил гашетку. Две очереди по четыре разряда, прошили пространство и врезались в корпус корвета. Спайк не мог слышать, как внутри корабля завыли сирены. Через пробитые лазером дыры, со свистом рванулся воздух. Сработали блок-двери. В третьем отсёке ударом лазера разорвало матроса. Другого — потоком воздуха выдуло в космос. Третий матрос остался жив лишь по счастливой случайности: лопнул импульсный накопитель и ударная волна вышвырнула его из помещения. Он пролетел под ещё не опустившейся дверью и плашмя врезался в одну из переборок.

— Оставьте меня! — Кричал Спайк, уворачиваясь от нового залпа, — на что я вам нужен? Умрёте ведь все! Оставьте!

И снова давил на гашетку. Мультилазер рвал обшивку. Летели ошмётки металла и, вырываясь за пределы замыкателя[2], вспыхивали яркими взрывами. Впрочем, из-за сверхсветовой скорости, ни Спайк, ни кто-то на корвете вспышек видеть не могли. Лишь приборы фиксировали энергетические всплески, да навигационный радар отмечал мутные облачка позади корвета.

Бой продолжался…

Пока накопитель мультилазера заполнялся энергией, Спайк зигзагом обходил корвет. Так называемый, противозенитный манёвр. Из-за малого расстояния, боевой комплекс корабля не успевал поворачивать орудия за катером и все залпы пролетали мимо.

— Оставьте меня, оставьте, — чуть не плакал Спайк, — я уйду в астероидное поле, вы слышите? Выключите свой радар.

Но капитан корвета упорствовал. Он всё ещё надеялся подбить катер и тем самым хоть как-то оправдаться в глазах своего руководства. У Спайка не оставалось выбора. Он снова атаковал его и разрядил по носу свой лазер. Корвет ответил залпом и первый раз за весь бой зацепил его своими лазерами. Катер встряхнуло, потянуло в сторону и резкий сигнал известил, что имеются повреждения. Срезало левый стабилизатор гравирулей и катер стал не столь управляем, как прежде.

Пришлось выпустить ещё несколько очередей, прежде чем с корветом что-то произошло. По широкой дуге, корабль начал забирать в сторону. Почти сразу после этого, отключился радар. Спайк прекратил огонь, но продолжал вертеться возле корабля. Корвет мог пуститься на хитрость, показывая, что не может продолжить бой, а потом, когда Спайк отойдёт подальше, расстрелять его на расстоянии.

Корвет стабилизировал полёт. Сработал маневровый двигатель и Спайк решил, что не ошибся в своих предположениях. Однако, корвет не включил ни навигационного, ни боевого радара, а завопил о помощи. Сначала, «SOS» заработал из кормового автомата спасения. Скоро появился и другой сигнал, посланный с командного мостика. «Потерял энергоблок и навигацию, — сообщал второй сигнал, — пожар в первом и третьем отсёках. Провожу эвакуацию».

«SOS» летел, протыкая пространство. А Спайк находился рядом, слушал эти вопли и сжимал рукоятки управления. Там люди. Им нужна помощь и он может их спасти. Но он не должен, иначе, он снова окажется за решёткой.

И всё же, Спайк не выдержал:

— Эй, на корвете, — дрожащим голосом выкрикнул он, — что там у вас? До прихода спасателей продержитесь?

В ответ его обматерили. Спайк вызверился:

— Вы, б… поганые! Не я ли просил вас не затевать сражения? Какого хрена… — И он тоже обложил их матом от последней до первой буквы.

«Авторитет» уважительно молчал. Спайк перевел дух и снова спросил:

— Что там у вас? Могу взять на борт людей.

Молчание. Он выждал немного и повторил запрос.

— С ума сошёл? — Спохватился «авторитет», — они же нас «заметут».

— Что? — Спайк посмотрел на него, как на муху, которая сначала села на блины, а теперь летает у него над ухом, — там люди.

— Там легавые! Они только что заставляли тебя играть в паровозик! Забыл?

— Паровозик и смерть — разные вещи. Я не хотел их убивать.

— Но они этого захотели! Они не малые дети. Они сами выбрали свой путь. Что тебе ещё надо?

Динамики прямой связи зашелестели и в них появился незнакомый голос:

— Эй, Мартер, слышишь меня?

— Слышу, — ответил Спайк, — кто это?

— Старший помощник капитана Дубовец. Теперь я тут командую… Капитан погиб.

— Сожалею, но…, — он запнулся и повторил слова «Авторитета», — капитан сам выбрал свой путь.

— Оставим это. У меня остался один катер. Второй ты распотрошил. Я эвакуирую людей. Не стреляй, катер переполнен. Я собрал туда экипаж и заключённых. Без стрельбы обойдёмся?

— Обойдёмся, — ответил Спайк, — но радары не включать!

— Договорились, — ответил Дубовец и отключился.

Минут через десять, от корвета отделилась малотоннажная цель. Это был катер, на котором Дубовец эвакуировал заключённых и экипаж. Он сразу заработал двигателем на торможение. Ещё несколько минут и вдруг «SOS» вдруг оборвался. Спайк увидел на экране яркий всполох: корвет израсходовал аварийный запас энергии и, потеряв завесу замыкателя, взорвался.

Спайк повернул рукоятку гравируля и катер по пологой дуге начал отваливать в сторону.

— Ты гений, — сказал «авторитет», когда стало понятно, что опасность миновала, — я — «Лесник». Это погоняло такое. А по настоящему зовут меня Джоном Глейзером. Только ты так меня не зови. «Лесник» я, а фамилию легавым оставь. Это для них.

— Зачем же сказал? — Спросил Спайк.

— Для информации, — он прошёл к сидению второго пилота и уселся, — ничего трогать, как я понимаю, нельзя, — и двумя пальцами указал на пульт, — отключить можешь?

Спайк покосился и качнул головой:

— Не могу.

— Жаль, — он убрал руки подальше от пульта и в пол оборота повернулся к Спайку, — а ты, как я понял, по масти у нас «Шакал»?

— Террорист я, — ответил Спайк.

— Во-во, я и говорю: «шакал». Так вашего брата воры зовут. Честно сказать, вас не любят и в «зоне» «опускают» до самого дна. Но ты не бойся, я тебя в обиду не дам.

— Я не в «зоне», — напомнил Спайк, — чего мне бояться?

«Лесник» засмеялся:

— Это точно. Ты помог мне сбежать, а я помогу тебе, когда прилетим на Балбарон.

— А мы летим на Балбарон?

— А разве нет? — «Лесник» делано удивился, — у тебя есть другая идея?

— Нет. А почему на Балбарон?

— Потому, что там у меня есть друзья и они помогут нам устроиться.

Спайку было совершенно безразлично куда лететь. Он не знал Внешних Миров и не представлял себе, каким образом можно жить, находясь вне Закона. А «Лесник», судя по всему, знал, как это делается и ничуть не тревожился по поводу своего будущего.

Спайк включил навигационную карту и в системе поиска, набрал название планеты. В ответ выскочили координаты и запрос: «Проложить курс?» Спайк ответил утвердительно. Компьютер начал вычисления и через минуту доложил о готовности. Нажатием кнопки, Спайк активировал программу полёта и автопилот повёл катер к Балбарону.

— Молодец, — удовлетворённо сказал «Лесник», — когда мы туда придем?

— Через двенадцать дней, — ответил Спайк, поднимаясь, — если «Аваксы» нас не найдут.

Глава 2

Двенадцать дней тянулись долго и мучительно. Первое время, Спайк слушал «интеррадио», в надежде выяснить хоть что-то полезное для себя. Информационный канал кричал о заговоре террористов и о том, что кто-то помог Спайку бежать. Всевозможные пресс-секретари ГСБ, да ещё какие-то руководители, серьёзным тоном уверяли, что Мартер будет пойман, или уничтожен в ближайшие дни. Они подробно рассказывали о том, какой он негодяй и как в его услугах заинтересованы кланы межпланетного терроризма. Эти разговоры распаляли в Спайке тупую и совершенно бессильную ярость. Он начал закипать и стал похож на котёл, который вот-вот взорвётся. Во что может вылиться этот взрыв, не знал ни он сам, ни «авторитет», который молча наблюдал за его поведением. «Лесник» не понимал сути происходящего, но всё же счёл за благо вмешаться и выключить радио:

— Достали своими россказнями! Всё «Мартер», «Мартер», а обо мне ничего! Я ведь тоже птица не малая! Могли бы хоть, словом обмолвиться.

А по правде сказать, он был доволен. Если о нём не говорят и даже не упоминают, что сбежал ещё кто-то, есть вероятность, что его искать не будут. Быть может, в возникшей суматохе, надзиратели не успели сообщить о «Лесник», а позже никто из них не выжил.

— Ты в Законе? — Спросил его Спайк.

— Да что ты? — «Лесник» отмахнулся от него, как от чумного, — мне в Закон? Ростом не вышел. Да и не хочу я. Хлопотно очень. Не для меня такая честь. — Он сел и показал одну из татуировок. — Ты об этом? Знак Законника. Это, Спайк, провокация. Кинули меня коллеги. Чтобы не делиться, сдали копам. А что бы из «зоны» я им не «хват» предъявил, орла нарисовали. В «зоне» самозванцев не любят. Если носишь орла, а сам не в Законе, на перо посадят — однозначно.

— Что значит, «на перо»?

— На нож.

— А откуда в «зоне» нож?

«Лесник» засмеялся:

— Ты как вчера родился. Ножей в «зоне» хватает. Думаешь, я чего с тобой рванул? Шанс был. Теперь доберусь до коллег и всех, — он провёл пальцем по горлу, — а там хоть на гильотину, хоть на перо. Но только после того, как обоссу их могилы. Нам бы только до Балбарона добраться.

— Тебе хорошо, — позавидовал Спайк, — ты хоть врагов своих знаешь. И за дело попал, а у меня и враги неизвестны, и дела никакого нет.

— Да брось ты! — «Лесник» не поверил, — дела нет у него! Станцию взорвал? Вот и дело. Только за тридцать кусков я бы за это не взялся. Мало. Миллиона три кинули — я б ещё подумал.

— А люди?

— Какие люди? — не понял «Лесник».

— Люди, которых бы ты взорвал?

— А при чём здесь люди?

— А при том! — распалился Спайк и вскочил на ноги, — люди садятся в корабль, куда-то летят, у них какие-то планы, их ждут дети, а может с ними летят, а ты приходишь и взрываешь их из-за каких-то трёх миллионов!

Под конец своей речи, он уже кричал и сжимал кулаки. «Лесник» даже испугался:

— Ты чего? Ты за тридцать «кусков» рванул.

— Да не рвал я ничего! Не рвал, понимаешь?

Будь у «Лесник» а рубашка, или пиджак, Спайк бы ухватил его за грудки и тряс бы изо всех сил. Но «Лесник» был по пояс голый, а накопившаяся ярость, искала выхода. Спайк отвернулся и со всей дури ударил кулаком в переборку. Облицовочный пластик треснул и мелкие кусочки посыпались на пол. Спайк на этом не успокоился. Частыми и сильными ударами, он начал добивать облицовку.

— Не рвал я никого! Не рвал! Всех сожрали! Я едва ушёл. Эти твари, ботинок с ноги сорвали, — он повернулся, — ты, говоришь, я взорвал. Все говорят, что взорвал. А не было ничего! Не было этих денег вонючих. Не было! Что мне было сдохнуть там, что бы мне поверили?

Неожиданно, Спайк осел на пол, обхватил голову руками и зарыдал.

«Лесник» растерялся. Он беспомощно оглянулся по сторонам, будто искал поддержки. Хотел что-то сказать, но не нашёл слов, а потом, потрясённый догадкой, присел рядом.

— Только не бей меня, малыш. Не знал я, прости.

Спайк вскочил, бросился к переходному шлюзу и успел добежать до кнопки, прежде чем «Лесник» сообразил, что он хочет сделать.

— Стой, — он бросился за ним через весь салон, — не дури!

Передний створ шлюза раскрылся, загудел контрольный зуммер и «Лесник» прыгнул вперёд. Сбил Спайка с ног и телом прижал к полу:

— Я не дури! Я сдохну без тебя! Ты слышишь? Я даже «SOS» послать не сумею!

Спайк дёрнулся и затих.

— Не дури, — «Лесник» ласково погладил его по голове, — к чему так психовать? Полежи немного, отдохни и всё пройдёт. Жизнь это такая дрянь… Хорошая, в общем дрянь. А выпрыгнуть всегда успеешь. Только уж без меня, ладно? Идем отсюда. В салоне полежишь. На мягком-то лучше.

Он осторожно поднялся. Спайк полежал немного и медленно сел. Посмотрел на разбитую о стену руку, коснулся пальцами капелек крови и встал.

— Ладно, — со вздохом сказал он, — долетим до Балбарона твоего… Сдохнуть и то нельзя.

Спайк закрыл шлюз и пошёл в кабину. Полностью, откинув спинку пилотского кресла, лёг и закрыл глаза. Он слышал, как «Лесник» разложил соседнее сидение и тоже улёгся.

— Не взрывал я, — глухо сказал Спайк.

— Верю, — ответил «Лесник» и они замолчали.

С этого дня «Лесник» называл Спайка не иначе, как Малышом.

— Ты, Малыш, не лежи так много, — сказал он на пятый день полёта, — а то захиреешь. Нельзя так много думать. Нужно просто жить. Остальное — не твои проблемы.

— Как жить? Без документов? — Спросил Спайк.

— Будут тебе документы, — уверено пообещал «Лесник», — главное долететь. Ты лучше смотри, чтобы нас не долбанули по дороге. Думаешь, те, кто тебя засадил, позволят тебе спокойно уйти? Ты им теперь, как кость в горле.

— Почему?

— Ты, Малыш, хороший, но глупый. А потому, ты им кость, что они теперь бояться тебя будут. Вдруг правду искать начнёшь?

— Правду искать? — Спайк нервно засмеялся, — Как? Я сижу здесь и слушаю твои бредни.

— Не бредни это, — «Лесник» ничуть не обиделся, — сам посуди: тебя засадили и засадили капитально. Просто так это не делается. Была причина и причина весомая, раз под «вышку» подвели. Меня вот сдали копам за деньги. Делиться не захотели и по пол миллиона на рыло выхватили, а тебя за что? Денег у тебя не было, на дело ты с кодлой не ходил. Что может быть? Подумай.

— Ты сам сказал, что думать много нельзя.

— Здесь другое дело, — парировал «Лесник», — месть греет душу. Ты сдохнешь, но и они пускай подохнут.

— Не хорошо это, — возразил Спайк.

— Что не хорошо? — Не понял «Лесник» и сел на своём кресле, — не хочешь дохнуть, пускай они дохнут. Я к тому, что дохнуть за зря не надо. Глупо прыгать в космос только потому, что тебя обидели.

Спайк тоже сел. В этом «Лесник» был прав. К тому же, захотелось поговорить. Он посмотрел на вора и возразил:

— Мстить нехорошо.

— Да? — «Лесник» дёрнул бровями, — это кто сказал? А подставлять можно? Засаживать, да под «вышку» подводить? Ты пойми, дурья твоя башка, если тебя так засунули, то и другого засунут. И будут они совать всех кого не лень. А ну как брата твоего засадят, или сестру? А мститель может остановить их.

— У меня нет, сестры, или брата. У меня никого нет. Детдомовец я.

— А, — сокрушенно протянул «Лесник», — прости. Не знал. Но сам подумай, Малыш, у других-то братья есть. И сёстры тоже имеются. И будут эти твари жировать, сажать, кого вздумается, а ты будешь по космосу отираться, да в шлюзы выпрыгивать. Хороша жизнь, не правда ли?

— Хватит об этом! — Потребовал Спайк и провёл рукой по воздуху, как будто обрубил что-то, — достал.

— Как знаешь, — согласился «Лесник» и лёг, заложив руки под голову, — а что на станции произошло?

— Не знаю, — хмуро ответил Спайк и повернулся к пульту, осмотреть приборы, — твари на людей набросились. Пауки какие-то с клешнями… И ещё медузы зелёные со щупальцами… Еле ноги унёс.

— Ты серьёзно? — Недоверчиво спросил «Лесник».

— А что, я похож на шута?

Они уставились друг на друга. «Лесник» не выдержал и отвёл взгляд в сторону.

— Вот и ответ, Малыш. Сдали они тебя из-за этих монстров. Сам рассуди: не посади они тебя, надо будет выяснять, откуда взялись эти твари и кто их завёз на станцию. А главное: зачем их куда-то везли.

Спайк был поражён. «Лесник» ухватил самую суть того, о чём он думал всё время, пока шло следствие и готовился суд.

— И что? — осипшим голосом спросил он, — что бы ты сделал на моём месте?

— Что я бы сделал? — Задумался «Лесник» и почесал грудь, — да «замочил» бы их всех. Сам бы подох, но и их, тварей, потащил бы за собой!

— Но я даже не знаю кто они!

— Всегда найти можно. «Следака» за ж… надо взять и от него всё разматывать. Он наверняка в курсе, что почём. Только в таком деле «жмуриков» будет немеренно. Но ты, я вижу, парень не промах — справишься. Если глупить не будешь.

— Чушь! ГСБ не завалишь.

— А ты пробовал? — «Лесник» пристально посмотрел на него и повторил, — ты пробовал? Нет невыполнимых задач. Размотать можно что угодно. Надо только думать, — он поднял палец к виску, — и стараться. Ты на воле, руки у тебя свободны — делай что хочешь. А то ведь, эти «паучки» сожрут ещё кого-нибудь.

Спайк не знал что возразить. Отвернулся. «Лесник» выдержал паузу и добавил:

— А ты говоришь, нехорошо это. Нехорошо оставить всё как есть.

Спайк взялся теребить один из переключателей. «Лесник» опасливо покосился на этот переключатель, но, увидев, что ничего страшного не происходит, успокоился. Но всё же сказал:

— Ты бы это… Руки убрал, а то не ровен час, с дуру нажмёшь чего-нибудь.

Спайк послушно убрал руку и признался:

— Я другого хочу. Хочу жениться, ребёнка родить. Двух пацанов и девчонку… Или ещё… — Замолк, опасаясь, что «Лесник» станет смеяться. Но «Лесник» с пониманием кивнул:

— И это дело. Но ты вырастишь детей, а их пауки сожрут.

Спайк вскочил, будто пауки уже напали на его сына.

— Ты! — Выпалил он в ярости. И умолк потому, что других слов не оказалось.

— Я? — «Лесник» тоже вскочил. Не так быстро, как Спайк, но всё же вскочил и большим пальцем ткнул себя в грудь. — Я? Это ты! Я вор. Моё дело красть и разбираться с подельщиками, а ты кто? Ты ЧМО, или мужик? И вообще, — он вдруг успокоился и лёг на место, — надоел ты мне.

Спайк постоял немного и вышел в салон. Посмотрев на ряды кресел, прошёл на середину и сел в одно из них. Может, «Лесник» прав? Надо мстить, хотя бы ради будущих детей? Легко сказать. Он даже представить себе не может, как это сделать.

Глава 3

Брюс Блумфинг жил на окраине Морвиса — столичного города планеты Морловия. Он был крупным мужчиной, с красным и некрасивым лицом. Его нос, был давно сломан и повёрнут на бок, на левой руке не хватало мизинца, а на шее имелся не очень заметный шрам — след от острого ножа, которым ему пытались перерезать горло. На его груди — ещё один шрам, чуть более заметный — след от пули, которая когда-то пробила бронежилет и застряла в кости. А на правой ноге осталась уж совсем заметная отметина. То был след не от пули, или ножа, и даже не от лазера, а от зубов огромной собаки, которая набросилась на него на одной из планет Внешних Миров. В шкафу, в кабинете Блумфинга хранились некоторые экспонаты его не очень спокойной биографии. Среди них был нож, которым пытались порезать ему горло, пистолет, пуля из которого пробила бронежилет, и всякая всячина, вроде старого скремблера, или короткого дротика с отравленным наконечником. А вот зубов собаки, что пожевала его ногу, среди экспонатов не было. Блумфинг тогда треснул собаку между ушей, а потом, очень быстро убежал. Правда, не пешком, а на машине, но это сути не меняет.

Блумфинг жил не один. У него была дочь семнадцати лет от роду. Она была рослая и грудастая, а в руках имела силу крепкого мужика. Силу она от папы наследовала. Всё другое, начиная от характера и заканчивая внешними данными, позаимствовала у матери. Даже голосом они были похожи. Звали её Линдой. Мать свою она едва ли помнила — та бросила их, когда Блумфинг был в очередной командировке. Бросила, не оставив даже записки, скинув малолетнюю дочь в приют, вытащив из дома всю мебель и мелочевку, вплоть до тарелок, вилок и ножей. Вернувшись, Блумфинг мог бы найти её, но не стал искать. «Чёрт с ней», — сказал он себе и занялся дочкой. Но Служба не оставляла возможности уделять ей много внимания. То и дело начальство срывало его на «важные Дела» и каждый раз клятвенно заверяло, что это в последний раз. Мол, они понимают его положение, но и он их понять должен: дело срочное, а послать, как всегда, некого. Продолжалось это до тех пор, пока у него истёк срок контракта. Не смотря на все уговоры и посулы, он категорически отказался подписываться на новый срок и скоро оказался в отставке. Даже после этого, к нему нет-нет, да засылали связников, с просьбой оказать Службе «услугу». Блумфинг никогда не соглашался и со временем, его оставили в покое. Устроившись в строительную фирму, разнорабочим, он был вполне доволен своим новым положением. Вечерами, занимался с Линдой её уроками, по выходным дням, ходил с ней гулять, ездил на рыбалку, а зимой катался на лыжах. В общем, был примерным семьянином и заботливым отцом.

Теперь, когда Линда выросла и заканчивала школу, «родная» Служба вновь вспомнила о нём. Прямо домой, пришёл незнакомый человек, назвался Крафтом и предъявил удостоверение сотрудника Галактической Службы Безопасности.

— Я в отставке, — сказал ему Блумфинг, — нам не о чём говорить.

— Есть, — возразил Крафт, — было бы не о чём, я не пришёл бы. Ну, а то, что вы в отставке, мне известно и без ваших сообщений. Я читал ваше досье, «Кабан».

Брюс Блумфинг усмехнулся:

— То, что вы назвали мою кличку, ещё не значит, что вы читали моё досье. А хоть бы и читали. Мне-то что с того? Читайте, хоть зачитывайтесь. Я не хочу с вами работать. Меня вполне устраивает та жизнь, которую я имею сейчас.

— Вам нравится месить бетон?

— Мне нравится заниматься своей дочерью, — в тон ответил ему Блумфинг, — а месить бетон ничуть не хуже, чем гоняться по планетам за всяким отребьем. К тому же, я вышел из формы.

— Профессионал из формы не выходит, — возразил Крафт.

Они стояли у калитки и Блумфинг закрыл бы её перед носом Крафта, если бы тот нахально не подпирал её ногой.

— У вас, что агенты кончились? — неприязненно спросил Блумфинг, выталкивая своей ногой ногу Крафта, — так наймите новых, чёрт вас побери! А меня оставьте в покое.

Он вытолкнул ногу непрошеного гостя, но тот просунул в калитку плечо.

— Но дело очень важное. Мне нужна ваша помощь.

— Да пошёл ты! — Разозлился Блумфинг и двинул Крафта так, что тот вылетел на тротуар. — Другого дурака ищите, ясно? А я работаю на стройке. Проваливайте!

Линда услышала его крик и высунулась в раскрытое окно:

— Чего так ругаешься, пап?

— Да ходят тут уроды.

— «Особисты»?

— Они, — согласился Блумфинг.

Он закрыл калитку на засов и неспеша пошёл к дому. Через несколько шагов остановился: за двором послышался визг сорвавшейся с места машины. Спустя секунду, его железные ворота с грохотом разлетелись. Во двор вломилась машина, за рулём которой сидел Крафт. Свирепея, Блумфинг рывком выдернул Крафта из машины, ухватил его за грудки и приподнял над землёй.

— Да я тебя!

Крафт был небольшого роста, худеньким и тщедушным на вид. Справиться с таким Блумфинг мог без труда. И Крафт это понимал. В качестве оправдания, он сунул к лицу фотографию:

— У меня тоже была дочь…

Разгневанный Блумфинг начал трясти его и изрыгать проклятия в виде нецензурной брани. Но на третьем, или четвёртом слове, «Кабан» умолк.

— Была? — Переспросил он и поставил Крафта на асфальт, — а ворота тут причём? Я недавно их покрасил.

Он взял фотографию. На снимке, подперев щеку, в кресле сидела девушка и лукаво улыбалась. Её волосы были распущены и стелились по плечам. Розовая блузка, серёжки в ушах. Молодая, совсем юная особа.

— И где она? — Спросил Блумфинг.

— Погибла на «КСД-3».

Блумфинг опустил фотографию и что-то припомнил:

— Дело Мартера?

— Да, — ответил Крафт.

— А я вам зачем?

К разбитым воротам выкатилась полицейская машина. Два бравых стража порядка, вошли во двор:

— Что произошло?

Блумфинг повернулся к ним и сделал предупреждающий жест:

— Мой двор — частная собственность, господа. Оставайтесь за калиткой.

Полицейские были молодыми, но не из тех, кто пасует в подобной ситуации.

— У нас есть основания полагать, что не вы хозяин дома, — парировал сержант. Предлог надуманный: оба полицейских постоянно патрулировали их улицу и знали Блумфинга в лицо. Тем не менее, этот предлог давал им основание оставаться во дворе и устанавливать свои порядки.

— Линда, — Блумфинг обернулся к дочери, — принеси мой паспорт и документы на дом.

Девушка улыбнулась, стрельнула глазами на сержанта и исчезла. Через минуту появилась, но уже не в окне, а во дворе и с нужными бумагами.

— Держи, — вручила отцу документы, а сама снова стрельнула в сержанта.

Блумфинг заметил это и нахмурился. Сержант подошёл ближе и с деловитым видом взял паспорт Блумфинга. Посмотрел и вернул обратно:

— Извините, — поднял руку под козырёк, — но, нам сообщили, что кто-то таранил ваши ворота.

— Я не сообщал, — сказал Блумфинг, передавая бумаги дочери, — у нас было пари с приятелем, сможет ли он пробить мои ворота.

— Странное пари.

— Может быть. Я его проиграл.

— Придется уплатить штраф, — сержант достал из кармана блокнот, — нарушение общественного порядка.

— Чего? — Удивился Блумфинг, — вот новости! В каком законе сказано, что я не могу сломать свои ворота?

— Вот этот закон, как раз есть, — подал голос второй полицейский, — про ворота там ничего не сказано, но издавать резкий шум в спальном районе запрещено. Если вы не согласны, проедемте к судье и решим этот вопрос.

Блумфинг решил, что к судье ехать не обязательно.

— Пишите свой штраф, — согласился он, — сколько я должен?

— Десять долларов, — ответил сержант, отрывая уже заполненное извещение, — у вас есть две недели, чтобы оплатить.

Блумфинг взял бумажку и указал за ворота:

— Я в курсе. Покиньте мой двор, господа.

— Как скажете, — сержант спрятал блокнот и оба полицейских вернулись к своей машине.

Линда проводила их заинтересованным взглядом.

Блумфинг посмотрел извещение и, поманив за собой Крафта, пошёл в дом.

— А ворота? — Линда указала на покореженное железо, — так и будут лежать?

— Позови кого-нибудь, — сказал Блумфинг на ходу, — и если кто-то появится, меня нет.

— Ты ж в отставке, — язвительно напомнила Линда, — а все «особисты» — уроды.

Блумфинг не удостоил её ответом и повёл гостя гостиную.

Плотно закрыв двери, он придвинул гостю кресло и сел против него:

— Ничего не обещаю, но выслушать могу.

Собираясь с мыслями, Крафт выдержал паузу и начал так:

— Речь идёт о деле Мартера.

Блумфинг согласно прикрыл глаза:

— Я понял. Телевизор смотрю.

— Он сбежал…

— Я и это знаю. Давайте к делу. Сразу и без вступлений.

Крафт вздохнул:

— Мне поручено разобраться в этом.

— Кем? Этим занято Шестое Управление. Ты не из «Шестёрки».

— Да, я не из «Шестёрки». Два дня назад меня вызвал Резидент и просил кое-что проверить по делу Мартера. Это было так странно: я никогда раньше не встречался с Резидентом. Я спросил: почему я? Он ответил, что я лицо заинтересованное, потому что на космостанции погибли моя дочь и жена… А Мартер был там. В общем, странно это. Когда «КСД» взорвалась, меня к делу не допустили, мотивируя тем, что я лицо заинтересованное и по Закону это не положено.

— Так оно и есть, — подал голос Блумфинг, — но в Законе есть оговорки.

— Я знаю. Тогда меня не допустили, а сейчас Резидент сам попросил заняться этим Мартером и именно потому, что я лицо заинтересованное. Я подумал с чего бы это вдруг?

— У него надо было спросить.

— Я спросил.

— И что?

— Он странно на меня посмотрел и выставил за дверь.

— И ничего не сказал?

— Ничего, — подтвердил Крафт, — а сегодня утром, он закрылся в своём кабинете и застрелился.

Блумфинг от неожиданности подался вперёд.

— Лайгер застрелился? Ему ж до пенсии осталось…

— Два месяца, — согласился Крафт, — но это не всё. В своей почте, я обнаружил конверт с запиской, — он полез в карман и достал почтовый конверт с портретом какого-то деятеля, — взгляните. Я полагаю, что Лайгера застрелили, обставив дело так, будто он сделал это сам. Удивительно, что никто не пытается отработать эту версию.

Слушая его слова, Блумфинг взял конверт, неторопливо раскрыл его и вынул сложенный лист бумаги. «Похоже, Мартер не убивал вашу дочь. Ищите Эдварда Чехарда из технического отдела. Он что-то нарыл. Обратитесь за помощью к «Кабану» и никому больше не доверяйте».

— Кто такой Эдвард Чехард? — Спросил Блумфинг, прочитав записку.

— «Почтальон». Бумаги разносит по кабинетам. Говорят, что он зачем-то ходил к Резиденту, но тот выгнал его из кабинета. Но я не уверен, может, это сплетни. Он, знаете ли…

Блумфинг жестом остановил его:

— Давай на «ты».

Крафт кивнул:

— Хорошо. Этот Чехард — рубаха-парень. К нему относятся, как к дефектному. Он обо всём имеет суждение и ни в чём не разбирается. Болтун, одним словом. Последнее время, он копался в деле Мартера. Допусков у него не было, но после суда, дело попало в архив, а оттуда его может получить всякий, кто захочет. В общем, после побега Мартера этого Чехарда никто не видел. Пропал он. А сегодня утром по телевизору, «Шестёрка» обвинила его в заговоре с террористами. Выяснилось, что он написал прошение о помиловании от имени Мартера, и приложил поддельное письмо, якобы от Резидента, чтобы Мартеру заменили смертную казнь на длительное заключение. Всё что я выяснил, так это то, что Чехард купил билет до Авалона[3], но в корабль не сел.

— А не может быть, — Блумфинг поднял руку, чтобы остановить речь Крафта, — что Резидент действительно написал это письмо, а потом застрелился из страха предстать перед судом? Для некоторых такие вещи страшнее, чем смерть.

— Нет, — решительно ответил Крафт, — я его подпись знаю. На письме от имени Резидента, стоит не его подпись. Штамп и печать, скорее всего подлинные, а подпись — определённо не его. А кто в Коллегии Суда знает его подпись? Вот и приняли за чистую монету. Лайгер в любом случае останется чист.

— Чем этот лже-Резидент мотивировал свою просьбу?

— Оперативной разработкой, всё ещё ведущейся по делу Мартера. Мол, выгоднее, чтобы Мартер был жив.

— Умно, — признал Блумфинг, — но из всего этого ещё не следует, что Мартер не убивал вашу жену.

— Я знаю, — торопливо согласился Крафт, — но я хочу найти убийцу, кем бы он ни был. Будь это хоть Мартер, хоть Президент Федерации, хоть Император из Империи. Но один…, — он сокрушённо качнул головой, — я реалист. Один я ничего не добьюсь.

— В разведке, друг мой, и один в поле воин, — возразил Блумфинг и задумался.

Сдвинув брови, он долго сидел и смотрел в одну точку. В его голове роились противоречивые мысли и Бог знает каким образом Блумфинг умудрился их понять.

— Это всё? — Спросил он, вернув взгляд на гостя.

— Да. Пока всё.

— Тогда распорядимся так: ты мой агент-осведомитель, я твой начальник. Что говорю, то и делаешь. Прежде всего, мне нужна будет информация, но до тех пор, пока я не скажу какая, ты сам никуда не лезешь и ничего не делаешь. Кто знает, что ты встречался с Резидентом?

Крафт был удивлён. Что? «Кабан» вот так взял и согласился? По опыту он знал, что агенты вышедшие в отставку неохотно берутся за дела. Их приходится долго и нудно уговаривать, а вместо этого, «Кабан» сразу начал распоряжаться.

— Многие, — ответил Крафт, которому всё же не понравилось распределение ролей. Но «Кабана» надо было заполучить и Крафт не смел выдвигать свои условия. Он действительно читал досье Блумфинга и имел представление, что за разведчик сидит перед ним.

— Это плохо, — сказал «Кабан», — а кто знает, о чём вы говорили?

— Никто. Не имею привычки болтать лишнее.

— Это хорошо, — Блумфинг снова задумался, — и плохо тоже. Ещё дети у тебя есть?

— При чём здесь они?

— Я спрашиваю, ты отвечаешь, — грубо осадил его Блумфинг.

Крафт, скребя сердцем, претерпел и это:

— Есть. Сын. Три года.

— Ага, — Блумфинг чему-то обрадовался, — сейчас нам это на руку. Сделаешь так: в разговорах с сослуживцами обмолвишься, что Резидент предлагал помощь в воспитании твоего сына. Мол, есть у него связи и он может договориться, что твоего мальца устроят в хорошую школу. Ну и деньгами обещал помочь. А теперь всё прахом пошло. Но много не болтай. Разок, другой скажи — всё, больше к этому не возвращайся.

Он ещё говорил, когда Крафт начал меняться в лице. Он понял чего добивается «Кабан» и получил возможность воочию убедиться, что перед ним профессионал. Профессионал, не растерявший своих способностей за пять лет бездействия.

— И ещё, — продолжал Блумфинг, — хочу, чтобы ты усвоил одну вещь: мы работаем в одной команде, а значит никакой ревности по поводу того, кто командует не должно быть. Я соглашаюсь именно на таком условии.

Крафт хотел озвучить своё согласие, но «Кабан» возвысил голос:

— Я не привык проигрывать Дела, поэтому требую полного подчинения. Ты сидишь в Резиденции и сейчас для Дела это самое важное. Я подключу ещё людей. Действующих и отставных агентов. Кого именно — пока не важно. Если согласен — играем вместе, если нет — я играю без тебя. А ты действуй, как знаешь.

— Я согласен, — твёрдо сказал Крафт, — как будем держать связь?

— Обсудим, — сказал Блумфинг, поднимаясь, — сейчас пойду, сварю кофе и мы поговорим более предметно.

Вот и пойми этих разведчиков: то они руками-ногами упираются и не хотят браться даже за пустяковые дела, то чуть ли не сами лезут в Дело, прекрасно понимая, что шею в нём можно запросто свернуть.

Вообще-то, Блумфинга понять не сложно. Он сразу почуял, что Дело Мартера стоит его внимания. Ещё до суда, когда по телевидению сообщали о ходе расследования и кричали, что «террорист» должен быть наказан, Блумфинг не мог отделаться от ощущения, что стал зрителем хорошо разыгранного спектакля. Расследование, доказательства, которые ещё до суда предъявлялись прессе, обнаруженная и расстрелянная база террористов где-то в каком-то далёком космосе — во всём чувствовалась рука профессионалов. Это не значило, что Блумфинг признал Мартера невиновным, но просто так, от нечего делать, такой спектакль разыгрывать не станут. Обычно ГСБ до конца расследования стремилась скрыть всё оперативную информацию от любопытных журналистов. А тут, получалось с точностью до наоборот: ГСБ сама раскрывала свои тайны и старательно привлекала к себе внимание. Блумфинг почувствовал, что Дело действительно серьёзное и отмахиваться от него нельзя.

Глава 4

Автопилот вывел катер точно к Балбарону. Выдав предупредительный сигнал, он перевернул катер кормою вперёд и включил двигатель на торможение. Спайк уселся в кресло пилота и напряженно всматривался в показания радара. На экране блестели россыпи мелких объектов. Некоторые объекты ускорялись, другие, наоборот тормозили. Были и такие, которые двигались с постоянной скоростью. Многие из них двигались с очень малыми скоростями и Спайк не мог определить корабли это, или астероиды. Обнаружилось и крупное сооружение. То ли корабль, то ли космическая станция, «висела» орбите вокруг местного солнца.

Один раз кто-то полоснул по ним Бисик-радаром. С помощью этого радара можно было получить снимок объекта и детально рассмотреть его. При хорошей аппаратуре, этот радар, на расстоянии в десяток световых лет, вполне мог различить медную проволочку на фоне стального листа. Или прочитать бортовой номер катера, который наносился на корпус не краской, а выкладывался крупными, блестящими буквами.

Спайк встревожился и «Лесник» сразу это заметил.

— Что-то не так? — Спросил он.

— Бисиком «щелкнули», — ответил он, — кто-то захотел нас рассмотреть.

— Это плохо, — согласился «Лесник», — ты бы предусмотрел запасной маршрут. На всякий случай. Вдруг, понадобится.

Спайк молча согласился. Включил навигационный компьютер и запросил ближайшую планету. Компьютер указал на Алаз.

«Проложить курс?».

«Да».

Через несколько секунд, компьютер пикнул, призывая внимание.

«Маршрут установлен. Принять к исполнению?»

«Нет».

Они продолжали полёт. Скорость падала. За прозрачным колпаком кабины появилось неясное сияние. Постепенно, сияние усиливалось, приобретало фиолетовый оттенок, который разбавлялся радужными всполохами разных цветов. С падением скорости, всполохов становилось всё больше, они делались насыщенней и ярче. Фиолетовое свечение постепенно превращалось в красное и скоро красный цвет вытеснил собою все остальные.

Скорость упала до «единицы». Двигатель переключился на субсветовой режим и степень торможения заметно снизилась.

— Долго ещё? — Нетерпеливо спросил «Лесник».

Спайк глянул на счётчик:

— Пять часов до выхода к планете. Это, если нас не остановят. А что делать потом, я не знаю. Платить за стыковку нечем, а бесплатно нас могут не принять. Внешние Миры, не Федерация. Можно сесть на поверхность, но кто знает, как местная власть к этому отнесётся?

— Власть? — «Лесник» рассмеялся, — какая тут власть? Несколько кланов — вот и вся власть. Стыкуйся к «Криогелису». Скажи, что катер хочешь продать.

— Сам скажешь, — не согласился Спайк.

— Эй, на катере! — Вдруг завопили из динамиков, — куда прёшь? Ты чё, долбануться хочешь?

Сигнал шёл по направленному лучу и вопль адресовался именно к ним. Спайк надавил клавишу переговорного устройства:

— Куда долбанусь? Я ничего не вижу.

— У тебя сигнал прерывистый по центру! Отворачивай!

Спайк рванул рукоятку гравируля и заложил крутой вираж. В ту же секунду в кормовой полусфере мелькнула отметка крупного объекта. Двигатель отключился и катер перешёл в инерционный полёт.

— Извини, — виновато произнёс Спайк, — что-то с радаром.

— С радаром у него, — отозвался собеседник, — где стабилизатор срезало?

— Это ты меня «Бисиком» хлопнул? — Догадался Спайк.

— Я.

— Зачем?

— Если хочешь, при встрече объясню, а то ушей слишком много.

«Лесник» подскочил к Спайку и наклонился, над микрофоном:

— Катер нужен? Не дорого отдам.

— Опля! — Собеседник был удивлён, — вас двое?

Спайк и «Лесник» переглянулись.

— А что? — Насторожено спросил «Лесник», в то время, как Спайк включил подачу энергии на боевой комплекс.

— Без глупостей! — Предостерегающе выкрикнул голос из динамика, — я не корвет. У меня на борту три катера, есть ЗП и десяток ракет. Разнесу — пикнуть не успеете.

— Ты кто? — Спросил Спайк, отключая мультилазер.

— Вот так-то лучше. Стыкуйся, расскажу.

— Так не пойдёт. Сначала, назовись, а потом я буду решать.

— А у тебя выбора нет, — заявил голос, — скорость у тебя малая, а разогнаться не успеешь. Да не дрейфь ты! Ничего с тобой не случится. Заходи с кормового узла. Я буду ждать.

Голос отключился. Спайк вопросительно посмотрел на «Лесник» а.

— А может он врёт и нет у него ракет с катерами, — предположил «Лесник».

— А если есть? Разнесёт. Не увернёмся.

— Тогда стыкуйся.

— А вдруг это Федералы?

— Тогда у них есть и пушки и ракеты, — «успокоил» его «Лесник», — стыкуйся.

Стыковка прошла мягко и без проблем. С корабля подали сигнал наведения и автопилот самостоятельно подвёл катер к стыковочному гнезду. Сработали замки, но Спайк не спешил покидать кресло пилота. Он медлил. Неторопливыми движениями, погасил реактор, отключил накопители, выключил пульт управления и в нерешительности остался сидеть на месте. «Лесник» молча наблюдал за ним. Но когда Спайк всё сделал и остался сидеть, подал голос:

— Сиди, не сиди, а идти надо.

— Боюсь я, — признался Спайк, — столько пролетел, а тут… Так глупо попали.

— Что ж теперь говорить? — «Лесник» поднялся, — пошли сдаваться. Как люк открыть?

— Я сам открою, — Спайк встал и первым пошёл к переходному шлюзу.

Остановившись перед люком, приложил палец к кнопке и посмотрела на «Лесник» а:

— Не могу…

«Лесник» подошёл, молча отстранил его и решительно нажал на кнопку.

Люк открылся. «Лесник» прошёл в шлюз и обернулся:

— Ну? Чего стоять?

От страха, у Спайка в горле сделалось сухо и неудобно. Он сам подошёл и слабым пальцем надавил на кнопку. Шлюз зашипел и его створки раздвинулись.

Со стороны корабля их ждали два матроса с автоматами в руках, офицер и мужчина в цивильном костюме.

— Приветствую вас на борту нашего славного корабля, — произнёс мужчина и Спайк узнал в его голосе голос из динамика, — Я — командир экипажа Ли Барис?. Прошу заметить: Ли это имя, а не фамилия. А то некоторые путают. Название судна и его принадлежность называть не буду: вам знать это ни к чему. Кто из вас Мартер?

«Лесник» кивнул в сторону Спайка:

— Он.

Спайк молчал.

— Любопытно, — капитан подошёл к нему и пытливо посмотрел в лицо, — а что такой бледный? Не заболел ли?

Спайк не ответил.

— Ясно, — сказал капитан, — вы ещё не в себе. Вас проводят в каюту. Отдохнёте, приведёте себя в порядок и — милости прошу к столу. У нас, знаете ли, на корабле вечер и скоро подадут ужин. Времени даю вам пол часа. За ужином и поговорим. Всего доброго.

И ушёл, оставив гостей на попечение офицера и двух матросов.

— Следуйте за мной, — сказал офицер, поворачиваясь.

Их провели в небольшую, двухместную каюту.

— Располагайтесь, — сказал офицер и закрыл за ними дверь.

…Спайк был ещё в душе, а «Лесник», совершенно голый, стоял перед зеркалом и расчёсывался, когда явился матрос.

— Прошу прощения, — матрос положил на стол два комплекта чистой одежды, — капитан приказал переодеть вас. И напомнить: ужин через пятнадцать минут.

— Мы успеем, — пообещал «Лесник», — скажи, дружище, это боевой корабль, или «грузовик»?

— Мне приказано с вами не разговаривать, — ответил матрос и вышел.

«Лесник» хмыкнул и взял один из запечатанных пакетов. Разорвал и извлёк из него матросский парадный костюм. В этот момент из душа вышел Спайк.

— Гляди! — «Лесник» показал ему брюки, — одежонку дали. Не в матросы ли нас записывают?

— Может быть, — ответил Спайк, прикрываясь полотенцем, — меня могут записать.

— Точно! — Согласился «Лесник». — А я им на что? Я во всей этой техники полное дерево. Ты смотри, замолви за меня словечко, а то кинут в космос, вместо мусора… Держи!

Он бросил Спайку не распечатанный пакет. Спайк поймал его одной рукой, а другой продолжал держать полотенце и прикрывать свою наготу.

Чтобы не смущать его, «Лесник», усмехаясь, отвернулся и натянул на себя брюки.

— Слышь, Спайк, а у вас в Академии баня была?

— Душ, — разрывая пакет, ответил Спайк.

— Общий?

— В каждой комнате.

— Кучеряво, — оценил «Лесник» и, не поворачиваясь, взял рубаху из своего пакета, — а в детдоме?

— Баня. Общая.

— И всех сразу туда водили?

— Группами.

— Да? — Он повернул голову, — а чего тогда жмёшься, как красна девица в компании мужика?

Спайк смутился и дёрнул плечами.

— Ничего я не жмусь.

«Лесник» не стал настаивать. Застегнув рубашку, надел китель и придирчиво осмотрел себя в зеркало:

— А, в общем, ничего. Не находишь? Жаль, я в Армии не служил. А то бы, наверно, так там и остался.

Он повернулся. Спайк был уже одет. Форма на нём была великовата, но общего впечатления это не портило.

— Эффектно выглядишь, — признал «Лесник», — сюда б девок — все будут твои.

— Ну, уж, — Спайк покраснел, — нужно очень…

«Лесник» засмеялся и в порыве чувств обнял Спайка за плечи:

— Как не нужно? Без девок, брат мой, хреново. Надеюсь, ты не «голубой»?

Спайк отрицательно качнул головой.

— Ну вот, — «Лесник» остался доволен, — а сам говоришь… Девка-то у тебя была?

— Отстань! — Недовольно отмахнулся Спайк.

— Не была, — «Лесник» снова обхватил его за плечи, — ладно, не дрейфь! Какие твои годы?

За ними пришли. Дверь открылась и всё тот же матрос с порога объявил:

— Господа! Капитан ждёт вас к столу.

— Пошли, — Сказал «Лесник» Спайку и первым вышел из каюты.

Глава 5

Капитан ждал их в небольшой кают-компании, где был приготовлен полностью сервированный стол на три персоны. Небольшая люстра (непривычный атрибут для корабельного интерьера) излучала мягкий, рассеянный свет. Стол и стулья, были сделаны из дерева, что на кораблях встречалось не часто.

Капитан по-прежнему был в гражданском костюме и походил больше на бизнесмена, чем на командира корабля. Сам корабль представлял собой нечто странное. По виду — сухогруз, а поведение матросов, как на военном судне. Да и звуки, которые Спайк услышал в одном из коридоров, очень сильно напоминали писк Джайст-преобразователя. Такими преобразователями оснащались бинарные орудия. Эти, с позволения сказать пушечки, стреляли на расстояние до полусотни световых лет и вели огонь практически с любой полётной скорости корабля. В общем, Спайк заподозрил, что находится на борту «двойника» — боевого судна, замаскированного под гражданский корабль.

— Господа, — сказал капитан судна, — рад вас видеть. Прошу к столу.

Стол не в буквальном, но в переносном смысле, ломился от разнообразных блюд. Запах стоял такой, что у Спайка потекли слюни, а в животе появилось неприятное ворчание. После концентратов, которыми они питались в катере, увидев такое изобилие, трудно было держать себя в руках. Но Спайк сделал усилие и не шелохнулся. Главным образом, потому что великосветскому этикету его не учили и он не знал как себя вести. Сразу садиться, по праву гостя, или встать возле стула, ожидая пока капитан, по праву хозяина, первым усядется за стол. Выдерживая паузу, Спайк рассчитывал, что «Лесник» покажет пример, как надо действовать. И «Лесник» не обманул его желаний.

— Смелее, — сказал он и решительно сел на один из стульев.

Спайк оказался против него, по левую сторону от капитана.

— Я, знаете ли, — смущённо пробормотал он, — столько вилок…

— Не волнуйся, — сказал капитан, — это всего лишь сервис. Будь как дома. Используй то, к чему привычен.

— Да, — поддакнул «Лесник», — не комплексуй, Спайк.

— Приятного аппетита, — пожелал им, капитан и взялся за вилку.

— И вам того же, — ответил «Лесник».

А Спайк промолчал. Он тоже взял вилку, поковырялся в тарелке и осторожно наколол ею что-то белое.

Капитан улыбнулся.

— Ты, я вижу, непривычен до такой пищи.

— Вы правы, — признался Спайк.

— Клайд! — Позвал Капитан и повернулся к двери.

Незамедлительно появился матрос.

— Да, сэр.

— Принесите супа.

— Хорошо, сэр, — ответил матрос и исчез за дверью. Через две, или три минуты, появился вновь с большой, округлой посудиной в руках. Поставив её перед Спайком, вышел и закрыл дверь.

— Спасибо, — очень тихо сказал Спайк и взял ложку, — очень обязан.

— Да брось ты! — Капитан улыбался, глядя на него, — чем ты обязан? Давай лучше поговорим о катере. Не скрою, я ждал вас, в надежде заполучить ваш катер. С катерами у нас проблема.

— Он повреждён, — напомнил Спайк.

— Я в курсе, — ответил капитан, — у вас срезало стабилизатор и брызгами посекло эмиттер радара. Не удивительно, что вы не видели меня, когда я выбрался вам на дорогу. Кстати, за твою голову назначили награду.

— Сколько? — Быстро спросил «Лесник», опуская вилку.

— Сто тысяч, — вдвое увеличил цену капитан, — деньги не малые.

— Но куда меньшие, чем стоит катер, — заметил «Лесник» и снова принялся жевать, — сдать нас, значит потерять катер, который вам так нужен.

— Ты не прав. Мартера примут живого, или мёртвого. Мы могли найти вас на «Криогелисе», а не в космосе. Кто докажет, если мы сдадим труп, а не живого человека?

«Лесник» понимал, что капитан лукавит. Всем хорошо известно, что ГСБ на этом не успокоится и возьмёт его в такой оборот, что мало не покажется. Придется и катер отдавать. Но положение обязывало не затевать спора. Показал, что за столом сидят «мужики», а не «лохи» и хватит. А то выкинут в космос, чего доброго.

— Может быть, вы правы, кэп, — сказал он, — что вы предлагаете?

— Вот это деловой разговор, — капитан посмотрел на Спайка, который сосредоточено, хлебал суп, — не скрою, мне бы хотелось заполучить такого пилота, как ваш юный друг. Я мог бы поставить условие: жизнь в обмен на службу под моим началом, но это неразумно. Он запросто сможет удрать, если захочет. А такие пилоты… Пол галактики сейчас смакует подробности этого боя. ГСБ сделало ему рекламу, когда послала розыскной файл и подняло крик на «интерканале». Все всполошились и забегали. Многим захотелось заполучить беглеца к себе на службу. Я — не исключение. А награда, хоть и в пять раз большая, большой роли не сыграет. Особенно после интервью старпома корвета. Пираты и вольные торговцы готовы сами заплатить, лишь бы Мартер служил на их кораблях.

Спайк опустил ложку и посмотрел на капитана:

— Можно подумать все сидят и смотрят этот «интерканал». А старпому больше делать нечего, как только хвастать своей глупостью?

Капитан засмеялся.

— Спайк, ты наивен, как ребёнок. «Интерканал» я, конечно, не смотрю. Да и никто не смотрит. Люди здесь занятые. Им некогда. Но у меня есть начальство, которое этим занимается, а телевидение любой из планет отслеживает события, которые могут заинтересовать местных дельцов. По своему каналу они могут показать передачу Федерального телевидения. А человек, который сбежал из-под стражи, угнал катер и выиграл бой — это сенсация, которую надо заполучить. Не говоря уж о катере, который достанется тому, кто найдёт этого человека. Само ГСБ раздуло такой крик, что хоть уши затыкай. Похоже, они не хотят тебя поймать.

Спайк вскинул голову:

— Как это?

— А так. Когда хотят кого-то поймать действуют тихо и незаметно, а не кричат об этом на каждом углу. Я то уж знаю, поверь мне.

Ещё бы ему не знать, коль служит в военной разведке и возит князя Мургата — одного из лучших разведчиков планеты Алаз. От князя он и узнал о Мартере. Только говорить об этом он не имел права.

Капитан продолжил:

— Я бы хотел, Спайк, чтобы ты остался на моём судне.

Было заметно, что Спайк засомневался. Он тревожно взглянул на «Лесник» а, но не получил от него никакого ответа.

— А «Лесник»? — Спросил он.

— Что «Лесник»? — Не понял капитан Ли Барис, — ах, «Лесник». Извини. «Лесник» тоже должен будет остаться на судне. Я, правда, не знаю в каком качестве. Ты, «Лесник», чем по жизни занимаешься?

— Вор я, — ответил «Лесник».

Ли Барис часто закивал головой.

— Да, да. Я должен был сообразить. И татуировка. Ты «законник».

Спайк ничего особенного в этих словах не заметил, а вот «Лесник» чётко распознал угрозу для себя. Для «законника» служить государству — западло. И нет разницы, о каком государстве идёт речь. «Законник» государству не служит. Значит, на этом судне, если оно принадлежит какому-то государству, ему не место. Будь у «Лесник» а специальность архиважнейшая для корабельного хозяйства, на судне его не оставят. И отпускать его нельзя. Он может оказаться нежелательным свидетелем и навести «особистов» на корабль и на его капитана. Понятно, что самое простое в этой ситуации, пропустить «Лесник» а через шлюз в открытый космос.

Но «Лесник» панике не поддался. Сохраняя спокойствие, он сказал:

— Начну с того, что я не «законник». Татуировка — это фальшивка состряпанная моими подельщиками. Им проще было меня «замочить», да видно они захотели продлить мне удовольствие. Не знаю как здесь, а в Федеральных «зонах» самозванцы долго не живут. Но я порядок чту и брать на себя то, что мне не принадлежит, не стану. А татуировку, при первой же возможности, сведу. Что касается вашего предложения остаться у вас на борту, то нам это не подходит. Мы бежали с корвета не для того чтобы сменить одну неволю на другую. Нам желательно было бы продать катер и выйти на поверхность Балбарона. Вы, конечно, можете катер отобрать, а нас пропустить через шлюз, но даже пираты признают, что убивать космоспасателей — большое западло. Вот такой расклад получается.

— Я тебя понял, — капитан наколол что-то вилкой и оправил это в рот. Прожевал неторопливо, проглотил и только поле этого продолжил разговор. — А кто тут спасатель?

— Спайк.

Капитан положил вилку и прижался спиной к спинке своего кресла. Выпрямившись, посмотрел на Спайка, а потом усмехнулся:

— Он бывший спасатель, а сейчас, как мне известно, террорист. А в отношении террористов «понятия» имеют совсем другие принципы.

— Он такой же террорист, как я балерина, — «Лесник» вилкой указал на понуро молчавшего Спайка, — вы посмотрите на него. Пацан. Какой из него террорист? Он жизни не видел. Такого обломать ничего не стоит. К тому же, он сирота. Кто за него заступится? Вот «особисты» свои дыры им и заткнули. Сами подумайте, если он террорист, то почему этот старпом с корвет остался жив? Я был там и видел как это произошло. Они подали «SOS», так этот олух ещё и спасать их пытался.

Спайк сидел низко склонив голову и ковырял ложкой в пустой тарелке. Капитан смотрел на него, а «Лесник» продолжал свою речь:

— Я, конечно, в космотехнике не разбираюсь, но мне кажется, если Спайк разбил корвет, он мог разбить и катер.

Спайк вдруг поднял голову и сказал:

— С катером биться сложнее. Но не на взлёте. Я мог расстрелять его, когда они отстрелились от корвета.

Ли Барис посмотрел на его:

— Зачем же ты вообще начал с ним бой?

— А это я его начал? — С неожиданной твёрдостью, Спайк взглянул капитану в глаза. — Они сами напросились. Я предлагал им разойтись, а они не послушали.

Смутившись собственной смелости, он вновь опустил глаза и взялся водить ложкой по дну тарелки.

Капитан выдержал паузу и подал ему длинный стакан с каким-то напитком.

— Угощайся, — сказал он и решил, — раз так, я покупаю ваш катер. За двести тысяч долларов. Высаживаю на любой планете и мы забываем друг о друге, словно и не встречались никогда.

Двести тысяч для Спайка — огромные деньги. А ещё больше его прельщала возможность благополучно покинуть это судно и ступить на поверхность планеты. О том, что катер стоит раз в двадцать больше, он не думал. Ему это было совершенно не интересно.

— Я согласен, — обрадовано сказал он.

«Лесник» бросил на него короткий взгляд и обратился к капитану:

— Капитан, вы вольны сделать, что захотите. Мы в ваших руках, но двести тысяч за такой катер — сущий грабёж. Я то ладно — переживу. У меня есть опыт, я знаю, как жить, а он? Он хороший пилот — не спорю. Я был с ним в кабине и видел, как он работает, но в жизни это не главное. Нужно уметь жить, а он не умеет. Ста тысяч ему не хватит.

— Я сказал двести, — поправил его капитан, — какова твоя заслуга в угоне этого катера?

— Мы были вместе, — не мало не смущаясь, сказал «Лесник».

— ГСБ о тебе ничего не упоминает.

— Вероятно, они не знают, что я тоже сбежал.

— Среди заключённых на корвете были погибшие, — согласился капитан, — возможно, тебя занесли в список мертвецов. Что мне стоит исправить эту ошибку?

— Не надо, — подал голос Спайк, — мы вместе, значит и деньги общие. Обойдусь как-нибудь.

Капитан пытливо посмотрел на него. Он не удивился, только сделал для себя какой-то вывод и увеличил предложение:

— Хорошо, «полтинник» накину. Но это всё. Большего я сделать не могу. Куда вас высадить?

— На «Криогелис», — ответил «Лесник».

…Деньги им принесли к переходному шлюзу. Корабль уже произвёл стыковку с «Криогелисом» и происходила обычная процедура уравнивания давления внутри корабля с давлением внутри «Криогелиса». Капитал лично пришёл проводить гостей.

— Держите, — он взял из рук вестового сумку с деньгами и передал её Спайку, — и не светись с ними, а то без головы останешься. Отложи сразу на мелкие расходы: на «Криогелисе» придётся платить.

Спайк сунул руку в сумку и вытащил одну из пачек.

— Спасибо, сэр, — пробормотал он, смущённо.

Капитан помедлил, сунул руку под полу костюма и вытянул пистолет.

— Держи, — сказал он, — это подарок. Восемнадцать патронов в обойме. Как пользоваться знаешь?

Спайк кивнул и нерешительно взял пистолет.

— Знаю.

— Вот и славно, — капитан смотрел на него, как на ребёнка, которого посылают на смерть, — можешь остаться у меня на судне. Мне кажется, тебе так будет лучше.

— Нет, сэр. Судно военное, а я воевать не приспособлен.

— С чего ты решил, что судно военное?

— Я разбираюсь в технике, сэр, — ответил Спайк, уже жалея, что проговорился.

— Ну, так и молчи об этом, — строго и с недовольством в голосе, сказал капитан, — а то я должен буду тебя «убрать». И послушай моего совета на будущее: следи за языком. Когда что-то видишь, говори, что не видишь. Так легче жить.

— Хорошо, сэр. Я это понимаю.

— Хорошо, что понимаешь, — он от чего-то хмурился и отводил взгляд.

Сработала автоматика. Шлюз открылся. Капитан подтолкнул Спайка вперёд.

— Иди!

— До свидания, сэр, — оглядываясь, сказал Спайк.

— Прощай… Спайк! Мы здесь сутки простоим. Если надумаешь, заходи.

«Лесник» вышел вторым. Оглянувшись, увидел, как капитан протянул руку к пульту шлюза. Створки сдвинулись с места, зашипели и закрылись.

Глава 6

Ли Барис командовал не совсем обычным кораблём. Это был лёгкий крейсер «Салот», замаскированный под гражданское судно-сухогруз. Выполняя секретные задания Его Величества Короля Аквилонии, «Салот» мотался по планетам и обеспечивал безопасность князя Мургата — близкого, но незаконнорожденного родственника Короля. Сказать, что при дворе, Мургата недолюбливали — значит, ничего не сказать на сей счёт. Его боялись, ценили и ненавидели одновременно.

Князь был очень богатым человеком и вполне мог обойтись без службы у Короля. Между тем, оставаясь сугубо частным лицом, Князь Мургат выполнял весьма ответственные поручения Короля. Многочисленные недруги и не менее многочисленные сторонники считали князя главным разведчиком Алаза. Нередко случалось, что князь использовал на решение государственных проблем свои личные средства. Да и сам «Салот» был построен на его деньги и не числился в реестре Королевского Флота.

Причина по которой «Салот» оказался на Балбороне скрывалась не в катере, который по словам Ли Бариса они хотели купить. Причина была в том, что князь заинтересовался Мартером. Услышав про побег и бой с корветом, да про переполох в ГСБ, он не мог оставить такой факт без внимания. Вернее, не сам факт, а человека, который связан с этим фактом. Человек, который сумел вырваться из-под стражи, захватить катер и уничтожить корвет, мог оказаться очень ценным сотрудником. Когда доложили, что ГСБисткая агентура на Балбороне засуетилась, князь сложил два и два. Небольшая проверка, показала, что ГСБ направила к Балбарону один из Федеральных «Аваксов» и сюда же выслала сразу три эсминца. Ради рядового преступника, пусть даже террориста, такой флот к планете гнать не будут. Почему именно к Балбарону, князь не знал. Но он решил, что у ГСБ есть основания ожидать Мартера именно здесь. В этот момент «Салот» с огромной скоростью мчался через пространство недалеко от Болбарона.

— Сворачивай! — Приказал Мургат Ли Барису.

«Салот» заложил очень крутой манёвр, заработал двигателями на торможение и скоро вылетел к Балбарону. Уже здесь князь объяснил капитану что надо делать. Капитан ничуть не удивился. С Мургатом он работает не первый год, а знает он его ещё больше. Они всегда хорошо ладили и понимали друг друга с полуслова.

Когда, выпроводив Спайка, капитан вошёл в каюту Мургата, князь сидел в своём вращающемся кресле. Повернувшись к капитану, князь посмотрел на него.

— Будь готов, — сказал он, — сейчас «особисты» их прижмут. Мартера надо забрать.

— Ты рискуешь, — останавливаясь у дверей, заметил Ли Барис.

Князь встал, взял со стола лист бумаги и подошёл к капитану.

— Взгляни. Это пришло десять минут назад. Мартер — окончил Академию космоспасателей. Ты понимаешь, что это значит?

— Он нам нужен.

— Да. Ну а «Лесник», — Мургат оставил лист в руках капитана и пошёл обратно к столу, — тоже может нам пригодиться. Я наблюдал за ним, пока вы беседовали. Тёртый калач. Хорошо держится. Из него получится неплохой агент. Ради него я бы не стал тут задерживаться, но раз уж Мартер не хочет его сдавать, надо спасти и «Лесника». Ты понимаешь меня? — Он остановился и повернувшись, посмотрел на капитана.

— Понимаю, — ответил капитан тоном человека, который видит перед собой большие проблемы, — если «особисты» сообразят кто забрал Мартера и сумеют записать наш «инверслед», нам придётся менять двигателя.

— Поменяем, — ответил князь, — не первый раз. Ты лучше сделай вот что: приготовь катер на котором они прибыли. Попробуем сбить их с толку.

— Подорвём? Не слишком ли дорого он нам обходится?

— Он стоит того, — ответил князь, — к тому же, — о едва заметно вздохнул, — мне его жаль.

Ого! Вот это чудо. Обычно прагматичный и циничный князь, показал себя с другой, редко заметной стороны.

Капитан Ли Барис и князь Мургат посмотрели друг на друга. Их взгляды встретились. Капитан ни о чём не спросил.

Они оба были уверены, что Мартер скоро вновь окажется у них на борту.

Жизнь повернула иначе.

Глава 7

«Криогелис» Балбарона отличался о Морловийского. Конструкция была одинакова. В обоих случаях, «Криогелис» был второй серии, рассчитанный на приём до пятидесяти кораблей одновременно. Но на Морловии не было такого скопления нищих, как на Балбароне. На Морловии их не было вообще, а тут и двух шагов нельзя пройти, чтобы не наткнуться на кого-нибудь из попрошаек. Здесь же, Спайк впервые увидел проституток. Увидел и остолбенел. Полуголое создание стояло в проходе и зазывно улыбалось проходившим мужикам. Увидев Спайка, одарила и его подобным призывом. Он почувствовал вожделение, но толчок в спину не позволил ему разобраться в своих чувствах.

— «Зелёнку» захотел? — Зашипел «Лесник», — шагай дальше. Успеешь ещё.

Что такое «зелёнка» Спайк знал. Знал, что от неё можно предохраняться и что мужчины «зелёнкой» не болеют, а лишь становятся носителями этой заразы. И излечить это почти невозможно. Почему «почти»? Да потому что, курс лечения растягивается на многие годы.

Ему вдруг стало омерзительно от собственных желаний и это отразилось на его лице. Проститутка сразу потеряла к нему интерес и переключила своё внимание на пьяного матроса, свалившегося вниз по эскалатору.

— Стой здесь, — сказал «Лесник» и скрылся в проёме с аккуратной вывеской: «Гостиница». По всему чувствовалось, что он здесь раньше бывал и знал, что делает.

Спайк остался стоять. Проститутка находилась в пяти метрах от него и, несмотря ни на что, притягивала к себе внимание.

Она работала не одна. Сутенёр, который крутился неподалеку, заметил Спайка. Подошёл и с наглым видом потребовал убираться.

— Вали отсюда, — сказал он, — не театр.

— Я друга жду, — возразил Спайк, — он скоро придет.

— Жди в другом месте, — сутенёр попытался толкнуть его.

Не бросая сумки с деньгами, Спайк свободной рукой перехватил его руку и легко усадил сутенёра на колени.

— А-у… — Завыл сутенёр от боли, — пусти… Ошибся малость.

Спайк отпустил его. Сутенёр поднялся и отошёл назад. Потряс рукой, кивнул проститутке и, как ни в чём не бывало, ушёл в конец коридора.

— Что тут? — Из проёма высунулся «Лесник», — всё нормально? Пошли. Нам номер дали.

— Так документов нет, — напомнил Спайк.

— Какие документы? — «Лесник» ухватил его за руку, — Забудь о документах. Здесь их не спрашивают. Двадцать долларов приготовь.

Гостиничный номер — это комната три на три метра, две кровати под стенами и вешалка для одежды. Да ещё дребезжание от вентилятора, спрятанного где-то в стене.

«Лесник» закрыл дверь и воровато осмотрел номер.

— «Глазков» нет? Чёрт их знает, где они стоят… Давай, Спайк по-быстрому делимся и разбегаемся. — Он извлёк из кармана невесть откуда взявшийся пакет из непрозрачного металлопласта. — Кидай мне «стольник» — остальное бери себе.

Спайк высыпал деньги из сумки и начал неторопливо пересчитывать их.

— Да что ты возишься! — «Лесник» заметно нервничал, — чёртов капитан! Не мог сам разделить. Копайся теперь тут… Шевелись, Спайк, — он начал сам перекладывать деньги, — «особисты» на «хвосте». Они все «нычки» перекрыли. Видать, всё же допедрили, что я тоже сдёрнул. Думаешь, я им нужен? Через меня на тебя хотят выйти. Хорошо, старый кореш предупредил… Сколько тут?

«Лесник» бегло пересчитал оставшиеся у Спайка деньги и виновато улыбнулся:

— Лишнее прихватил. Прости, — он бросил пачку обратно и засуетился, — упаковывайся! Дёргаем отсюда!

— Куда? — Испугано выпалил Спайк.

— Не знаю. Куда хочешь. Мне помогут. Ну, а ты… Ты уж сам, как-нибудь. Тебя вытаскивать не хотят. Опасно. Агентуры здесь, немерено. Давай, Спайк, будь здоров, — он вскочил и, приоткрыв дверь, выглянул из номера. Убедившись, что ничего опасного нет, выскользнул в коридор.

Спайк не мог остаться один. Он не представлял себе, как будет выкручиваться, без «Лесника», а потому бросился за ним. Он бы догнал его, если бы на встречу не выплыла парочка влюбленных мужиков. Спайк видел такое впервые, но в тот момент у него не было возможности удивляться увиденному. Он не успел затормозить и со всего хода врезался в одного из них. Удар был столь силён, что мужика сбило с ног. Его приятель возмутился и без единого слова, ударил Спайка в лицо. Спайк попытался продолжить движение, но мужик одним ударом не удовлетворился. Он замахнулся вновь и Спайку ничего не осталось, ответить ударом в солнечное сплетение.

— У-у-ха, — мужик попятился, не в силах вдохнуть воздуха.

К тому моменту, его приятель уже поднялся и попытался пнуть Спайка ногою в живот. Спайк перехватил эту ногу и, присев, ударил кулаком в пах. Всё, путь свободен. Он потерял лишь несколько секунд, но этого вполне хватило, чтобы «Лесник» успел скрыться. Спайк выбежал к фойе гостиницы и, не обнаружив «Лесника», обратился к администратору:

— Тут мужик в матросской форме…

Администратор сложил губы трубочкой и отрицательно покачал головой:

— Не видел.

— Ну, как же? Он только что вышел отсюда!

— Не знаю, — администратор качал головой, — не видел. Не было никого.

— Ты, — Спайк ухватил его за грудки, — за лоха меня держишь? Куда он пошёл?

Администратор остался спокоен. Он посмотрел на руки Спайк и почти равнодушным голосом произнёс:

— Будешь хватать людей за «шкварник», к «особистам» попадёшь. Время уходит, а ты тут толкаешься.

Спайк отпустил его. Понял, что Администратор ничего не скажет, но похоже и его не продаст. Он выскочил из «гостиницы» и едва опять не врезался в человека. Остановился, посмотрел по сторонам, глянул на свою форму и понял, что он очень приметен для погони. Нужно было одеться во что-то другое, более жалкое и слитное с общей массой людей. Не теряя времени, он нырнул в один из служебных входов, нашёл ремонтный ход в вентиляцию и пролез внутрь.

Закрыв за собой люк, Спайк прислонился спиной к стене и, запрокинув голову, прошептал:

— За что мне это всё?

Ответа не было. Поток тёплого воздуха шевелил его волосы и нёс с собой запах машинного масла. Спайку захотелось забиться куда-нибудь в тёмный угол, чтобы его никто не видел и не слышал. И самому никого не видеть и не слышать. Он почувствовал усталость. Не физическую, нет. Моральную.

— Скорее бы это кончилось, — уже громче проговорил он, — как-нибудь.

Но эта фраза не означала, что он намерен сдаваться. Достав пистолет, вынул обойму и посмотрел на патроны. Все восемнадцать зарядов блестели хромированными головками пуль. Засунув обойму обратно, передёрнул затвор и поставил предохранитель. Воевать он ни с кем не собирался, но чувствовал, что если его загонят в угол, пустит оружие в ход. Возвращаться в тюрьму, или расставаться с жизнью на радость гадам из ГСБ он не хотел. Пускай лучше дохнут они и те, кто им помогает. Но… Противоречие в душе его имелось. И не малое. Те, кто помогает им, не обязательно гады. Они пешки. Их посылают, им дают указания, а они выполняют, полагая, что ловят опасного преступника. Что ж их убивать? А что ж, позволить, чтобы его самого убили? Или вернуться в камеру, под окрики надзирателей?

— Будь всё проклято, — он засунул пистолет за пояс и пошёл по ходу воздушного потока.

По вентиляции, он добрался до одной из раздевалок обслуживающего персонала «Криогелиса». Убедившись, что в раздевалке никого нет, выломал пластиковую решётку и выполз в раздевалку. Здесь стояли множество шкафчиков для одежды, стол, устеленный бумагой и объедки на этом столе. У дальней стены высилось огромный металлический ящик из некрашеного железа. На приваренных к дверце петлях, висел большой кодовый замок. Возле этого ящика был постелен коврик из чего Спайк сделал заключение, что это не сейф, а место, где переодевается кто-то из слесарей. Имелись ещё несколько похожих ящиков, но они были открыты и пусты. В одном из них, Спайк обнаружил пивную бутылку и несколько стреляных гильз. Всё это было покрыто толстым слоем пыли, из чего можно было сделать вывод, что этим ящиком давно никто не пользуется.

Уподобившись вору, Спайк начал обшаривать шкафчики. Некоторые тоже пустовали, из одного выпрыгнула крыса и торопливо убежала прочь. Но в одном, Спайк всё-таки нашёл что искал: одежду. Обыкновенные серые штаны, рубаха и лёгкая куртка, которую летом надевают от дождя. Спайк сгрёб всё это, потом подумал и положил в шкафчик сто долларов. Это было платой за одежду. Может, он и переплатил, но на фоне ста с лишним тысяч, что лежали у него в сумке, сто долларов казались мелочью.

Прихватив одежду, он вполз обратно в вентиляцию, отошел метров на пятьдесят и переоделся. Матросскую форму хотел бросить на пол, или заткнуть под кабеля, но передумал. Если его ищут, то и вентиляцию станут проверять. Не стоит оставлять следы и наталкивать погоню на размышление. Спайк затолкал форму в сумку и через ближайший ремонтный проход, выбрался из вентиляции.

Стараясь не привлекать к себе внимания, вышел в зал для пассажиров и нашёл расписание на отправляющиеся корабли. Ближайший корабль, какой-то сухогруз, летел на Аквилонию. По тому, что он был означен в пассажирском зале, Спайк сообразил, что судно намерено взять пассажиров. В специальной графе о количестве свободных мест, стояла цифра семь. Для Спайка это не имело значения. Официально лететь на этом транспорте, он не собирался, но если корабль находится под погрузкой, то Спайк вполне допускал мысль, что сумеет незаметно пробраться на борт корабля.

Глава 8

Спайк не ошибся в своих предположениях. Сухогруз грузили и с одним из контейнеров, он въехал в трюм. Оттуда перебрался в вентиляционную систему корабля и сидел в ней до самой Аквилонии. Пришлось поголодать: на корабле не выполняли требований безопасности и в аварийных комплектах не оказалось пищевых концентратов. Да и сам корабль дребезжал и скрипел при манёврах: видимо, не согласовано работала система структурного поля, что представляло собой большую опасность для экипажа. Но, похоже, экипаж к этому привык и не слишком беспокоился, когда в корабле появлялся посторонний шум. А Спайку в такие минуты делалось страшно. Кто знает, как велико несогласование системы и не развалится ли корабль на следующем повороте?

Не развалился. Долетели благополучно и на восьмые сутки, корабль пристыковался к «Криогелису».

Аквилонский «Криогелис» поразил своей пустотой и запущенностью. Грузовой ярус перегорожен закрытыми блок-дверями. Освещение в коридорах не работало и к пассажирскому модулю пришлось двигаться на ощупь. За всё время пути, ему встретился лишь один человек. Подсвечивая фонарём, он шёл на встречу и, матерясь, громко ругал какого-то недоброжелателя. Спайк посторонился и человек прошёл мимо, даже не заметив его.

Зал для пассажиров тоже был пуст. Несколько человек спали на сваленном в углу тряпье, один сидел рядом и что-то рассматривал на пальцах своих ног. На обычных деревянных лавочках, что стояли вдоль стены, расположились несколько женщин и мужчин. Маленькая девочка сосредоточено жевала пирожок, а её мать ковырялась в сумочке. Неподалеку, как столб торчал громила в рубашке с коротким рукавом и огромной кобурой на поясе. Заметив Спайка, смерил его взглядом и отвернулся, потеряв к нему интерес.

— Простите, — Спайк подошёл к нему поближе, — вы не подскажете, когда пойдёт катер на поверхность. Я расписания не вижу.

Громила повернулся и ещё раз осмотрел его:

— Как пятьдесят человек наберется, так и полетишь. Что из-за тебя одного катер гнать?

— А сколько это стоит?

— «Стольник».

— А сколько человек уже набралось?

Громиле он стал надоедать:

— Двенадцать, вместе с тобой. Ещё один вопрос и я…, — он показал Спайку кулак, — понял?

— Ещё как, — согласился Спайк, — а давайте, я заплачу за недостающих пассажиров. Меня от этого космоса уже тошнит.

Взгляд громилы стал недоверчивым:

— Шутишь?

— Какие уж шуточки… Вам бы в мою шкуру…

— Мне и в моей проблем хватает. Стой здесь, — он обогнул Спайка и куда-то ушёл.

Спайк остался стоять. Опасаясь каких-нибудь неприятностей, он осматривался вокруг, но ничего подозрительного не заметил. Минут десять прошло, прежде чем, громила появился вновь. На этот раз он был в сопровождении эффектной дамы. С сигаретой в зубах, дама приблизилась к Спайку и пустила струйку дыма ему в лицо:

— Ты, что ль, нетерпеливый такой?

— Я, — ответил Спайк.

— Деньги давай.

— А вы кто?

Она протянула руку и нетерпеливо ответила:

— Кто, кто… Пилот я. Гони «бабки», не тяни.

Спайк достал пачку денег и отсчитал нужную сумму. Пересчитывать пилот не стала. Задрав юбку, засунула деньги в карман и зычно крикнула:

— Кто на поверхность — на посадку!

Люди на лавке вскочили, торопливо похватали сумки и побежали к посадочному модулю.

Женщина раскатисто захохотала:

— Куда, урки, торопитесь? Катер пустым идёт. Успеете.

— Подождёшь меня? — Спросил громила, — я вещи заберу.

— Беги, — пилот взмахнула рукой отпуская его за вещами и обратилась к Спайку, — откуда ж ты такой богатый взялся?

— С рейса, — неопределённо соврал Спайк.

Тем временем, громила вошёл в караулку и снял с вешалки плащ. Двое других охранников спокойно играли в карты.

— Полетел? — Спросил один из них, беря из колоды две карты.

— Да, — он прихватил сумку и направился к выходу, — клиент нашёлся. Заплатил за остальные места. Так что ужинать дома буду.

— И много заплатил? — Второй охранник заинтересовано поднял голову.

— Три восемьсот.

Охранники переглянулись и, как по команде, поднялись с мест.

— Прибыл корабль с Балбарона.

— Ну и что? — Не понял громила.

— А то, на Балбароне какого-то хмыря искали. Вчера ориентировка была. Не он ли? «Полтинник» за него обещано.

Охранник подошёл к столику на котором стоял компьютер и старенький принтер. Взял лист бумаги и показал громиле:

— Он?

Тот подошёл ближе и взял лист в руку.

— Вроде он… Только этот щетиной зарос.

— Не брился! — Охранники похватали из ящика автоматы, — где он?

В этот момент, против всякой логики, непонятным образом, Спайк почуял опасность. Интуитивный позыв требовал спасаться и ощущение опасности было столь сильно, что сердце заработало в усиленном ритме. Спайк тревожно оглянулся, но ничего не заметил. И всё же… В Академии их учили подчиняться интуиции и делать то, что она требует.

— Пора идти, — натянуто улыбаясь, он сдвинулся в сторону челнока.

— Брось, — пилот ничего не заметила, — без меня не полетим. Сейчас Стас придёт и отправимся.

Она ещё говорила, когда в зал выбежали охранники. Громила был с ними. Он показал на Спайка:

— Он!

Вместо сумки и вещей он держал автомат.

Падая на пол, Спайк прыгнул в сторону. В прыжке выхватил пистолет и ещё до падения на пол, надавил на курок.

Три выстрела прогремели, словно одна автоматная очередь. Первая пуля угодила громиле в автомат и вырвала его из рук. Вторая пуля, посланная в автомат другого охранника лишь вскользь зацепила его, а последняя и вовсе вместо автомата ударила в руку третьего охранника. Тот закричал от внезапной боли и, выронив оружие, по-заячьи бросился в укрытие. Громила, названный Стасом, попытался подобрать его автомат, в то время, как второй охранник успел выпустить автоматную очередь. Пули с визгом ударились о пол и очередь вполне могла найти свою цель. Но Спайк успел произвести ещё один выстрел. На этот раз, он не пытался выбить оружие из его рук противника. Он стрелял на поражение. Охранник выронил оружие и, уже мёртвый, упал на пол.

К этому моменту, Спайку уже приходилось убивать. Бой с корветом не мог обойтись без жертв, но сейчас Спайк впервые увидел сделанную им смерть. Увидел своими глазами, а не точками на радаре. Поражённый, он опустил пистолет. Лёжа на полу, он представлял собой неплохую мишень для автомата. Схватив оружие, Стас повернулся и навёл его на Спайка. Ещё мгновение и куски металла издырявили бы его тело, наш рассказ на том бы и закончился. Но инстинкт самосохранения, помноженный на хорошо отработанный навык, повернул всё иначе. Минуя разум и эмоции, инстинкт навёл пистолет и надавил на курок. Новый выстрел на долю секунды опередил автоматную очередь. Пуля ударила громилу в лоб, чуть выше переносицы.

Пилот тоже была вооружена. На её счастье, страх не позволил ей своевременно извлечь оружие. Она торопливо теребила кобуру своего пистолета, но никак не могла его достать. Целясь в женщину из пистолета, Спайк медленно поднялся.

— Стой! — негромко сказал он, — не двигайся!

Она подчинилась. Пятясь, Спайк отступил к катеру. Когда он скрылся в переходном шлюзе, женщина, наконец, выхватила пистолет и произвела совершенно бесполезный выстрел: створ шлюза закрылся и пуля бессильно ударилась о металл.

— Спокойно! — Продвигаясь к кабине, Спайк обвёл всех пистолетом, — я не причиню вам вреда. Я — пилот и смогу сам посадить катер. Сидите тихо и пристегните ремни. Отчаливаем.

Стартовый ключ торчал в замке. Спайк оглянулся в салон и увидел, что довольно неопрятный на вид мужчина, направляется к выходному люку.

— Назад! — Рявкнул на него Спайк, — жить надоело, придурок? Сядь!

Мужчина поспешно сел в ближайшее из кресел.

Спайк повернул ключ и сразу понял, что код допуска не потребуется: вся приборная панель заработала в штатном режиме. Правда, кое-какие приборы не подавали признаков жизни, но без них вполне можно было обойтись.

Спайк аккуратно отвёл челнок от «Криогелиса» и повернул его на планету. После всего происшедшего, да ещё от семидневного голода, ему сделалось нехорошо. Он надавил клавишу включения автопилота. Автопилота включился и приветливо замигал зелёным огоньком на панели управления.

Приступ тошноты подкатил к горлу. Руки стали трястись, холодный пот выступил на лице. Спайк откинулся на спинку кресла и постарался успокоиться.

— Я защищался, — убеждая себя, зашептал он, — я защищался. Я не мог иначе…

Его вырвало. Туалета в челноке не было, специальных пакетов — тоже. Пришлось стравить всё на пол, себе под ноги.

— Проклятье, — отплёвываясь, пробормотал он, — так и сдохнуть можно.

За время полёта, его рвало дважды. Руки сделались чужими, сердце гулко колотилось и шум в ушах заглушал остальные звуки. Опасаясь, что кто-то попытается на него напасть, Спайк держал в руке пистолет и то и дело заглядывал в салон.

Пассажиры сидели испуганные и притихшие. Скоро они поняли, что с ним что-то происходит. Стали перешёптываться, но подойти долго никто не решался. Спайк казался им страшным и жестоким. Однако больной пилот внушал не меньшую опасность, чем пистолет в его руке. Что если с ним что-то случится? Кто будет сажать этот катер? Одна из женщин, решилась подойти. Заглянув в кабину, тронула его за плечо:

— Эй, парень, тебе плохо?

Спайк посмотрел на неё и вымучено улыбнулся:

— Очень. Первый раз человека убил.

Она смотрела на него внимательно, но не сочувствовала и не осуждала. Просто смотрела, стараясь понять, чем ему можно помочь.

Спайк понял её опасения и постарался успокоить:

— Не волнуйтесь: я автопилот включил. Если что-то не так, он сам катер посадит. Вы в безопасности.

Женщина отступила и хотела вернуться в салон, да что-то передумала и наклонилась вновь:

— Может тебе надо чего?

— Пожевать чего-нибудь, — ответил Спайк, — я неделю ничего не ел.

— Чего ж так? — удивилась она, — не бомж вроде бы.

— Бомж, — слабо усмехнулся он, — именно, что бомж.

Она ничего не поняла. Ушла в салон, но скоро вернулась и сунула ему половину чёрствого пирожка.

— Держи.

Спайк взял пирожок и благодарно улыбнулся ей:

— Спасибо.

Автопилот вывел катер на Сугготу. Это был единственный пункт назначения, вложенный в его память. Спустя два часа, катер пробил облачность и полетел над большим городом. Приподнявшись в кресле, Спайк через лобовое стекло высматривал космопорт, на который должен был приземлиться челнок. Удивляло, что с челноком не связался диспетчер, а когда Спайк попытался его вызвать, обнаружилось, что радиостанция не работает. Автопилот тем временем выпустил посадочные опоры и попытался сесть на площадку среди каких-то развалин. Запоздало сообразив, что это и есть космопорт, Спайк взял управление на себя. Зависнув, он развернул катер вокруг своей оси и увидел относительно целое здание. От этого здания к катеру бежали вооруженные люди. По чью душу они торопились можно было не сомневаться. Добавив тяги, на опорный двигатель, Спайк приподнял катер выше и пролетев над зданием, пересёк пустынную площадь, после чего опустил катер на набережную какой-то реки.

— Приехали!

Он отключил двигатель и пробежал по салону. Быстро открыл люк, сбросил аварийный трап и выбрался наружу. Ступив на асфальт, покачнулся, но на ногах устоял. Оглянувшись по сторонам, поспешил в ближайший проулок и скоро скрылся из виду.

Глава 9

Понятно, что ГСБ знает на какой он планете. Это было неприятным обстоятельством, но вовсе не значило, что надо паниковать. На Аквилонии, хотя она называлась Королевством, царила анархия. Как и положено, в Королевстве имелся свой Король, но о нём мало кто чего-то знал. Вроде бы этот король был молод, что-то около десяти, или пятнадцати лет. Разумеется, возле малолетнего Короля, имелся Регент, который управлял государством от имени Короля. Но это в теории. На практике, никакого государства не существовало и управлять было нечем. Большие и малые кланы грызлись меж собой за место под солнцем из-за чего, то в одном, то в другом месте, вспыхивали большие и малые войны. Короче, анархия на планете была если не полная, то очень близкая к этой самой полноте. От ГСБ в такой обстановке скрыться не сложно. Всё что от него требовалось, так это жить тихо, не создавая вокруг себя шум и не привлекая к себе внимания. Деньги у него были, так что Спайк надеялся, что сможет где-то устроиться, организовать какой-нибудь бизнес и жить в своё удовольствие. Не может же ГСБ проверить каждого жителя Аквилонии? Конечно, не может.

Но судьба-злодейка или взъелась на него, или готовила его к чему-то великому. Со своими деньгами, Спайк мог долгое время жить, приспосабливаясь к окружающей обстановке и решая, что делать дальше. Судьбе это не понравилось и она решила ускорить процесс.

Убежав с места приземления, убедившись, что погони нет, Спайк зашёл в первый попавшийся магазин. Купив хлеба и сыра, вышел на улицу и, чувствуя неприятную дрожь во всём теле, направился к ближайшему подъезду. Он не прошёл и десяти метров, когда в глазах вдруг что-то сверкнуло, мир стал нереальным, а земля рванулась из-под ног.

Он очнулся, когда было темно и холодно. Рядом бродила стайка собак. Собаки поскуливали и принюхивались, но подходить пока не решались. Спайк шевельнулся и собаки отбежали подальше. С безопасного расстояния они облаяли его. Спайку было не до них. На трясущихся руках, он поднялся и сел. Вновь подкатила тошнота. Он переждал приступ и поднял руку к голове. Большая и болезненная шишка вздулась на затылке. Спайк осторожно ощупал её и пошарил руками вокруг себя.

Уличного освещения не было. Город тонул во тьме. Лишь кое-где в окнах виднелись отблески слабого света, на западе на небесах угадывалось небольшое зарево — отсвет далёких электрических фонарей.

Руки наткнулись на хлеб, но сумку с деньгами найти не смогли. Спайк повернулся, чуть передвинулся и пошарили ещё. Он уже понял, что сумки нет, но верить в это не хотелось. Остаться без денег, в полном одиночестве и на чужой планете — это почти гарантированная смерть. Впрочем, деньги ещё имелись. Он сунул руку в карман пиджака и с облегчением обнаружил начатую пачку долларов. Голодная смерть отодвигалась на некоторый, пока неопределённый, срок. Это уже было что-то хорошее. Спайку показалось, что во всём надо искать что-то хорошее. Хотя, как это делать, если у него было сто пятьдесят тысяч, а осталось с гулькин нос?

Послышался торопливый стук. Кто-то шёл по дороге. Видимо, очень торопился и потому, почти что бежал.

Бежала…

По очертаниям, Спайк рассмотрел, что это девушка.

— Помогите мне! — Позвал он, потому что самостоятельно подняться не мог.

Девушка остановилась. В темноте Спайк не видел, как она извлекла пистолет.

— Кто там? — Испугано спросила она, но не выстрелила. Возможно, Спайка спасло то обстоятельство, что она его в темноте не видела и слышала только голос где-то впереди себя.

Спайку видел только её контур, но почему-то догадался, что она с оружием.

— Не пугайтесь, — слабо произнёс он, — меня по голове ударили. Я встать не могу.

— Так и сиди! — Сказала она и сделала несмелый шаг. — Ты где?

— Здесь я. Прямо перед вами. Чёрт…

Его стошнило. Она стояла, напряженно прислушиваясь.

— Ты пьян? Жрать надо меньше! — Выкрикнула она, но уходить не спешила. Не получив ответа, сделала ещё несколько шагов вперёд и наконец рассмотрела, что на земле кто-то лежит. — Эй, ты не подох там?

Спайк приподнялся и хотел перевернуться на спину. В голове мир сдвинулся и поплыл куда-то в сторону. Новый позыв на рвоту сдавил внутренности, но в желудке ничего не было. Он закашлялся и повалился на бок.

Девушка приблизилась, присела рядом и ткнула в него пистолет:

— Эй, полезешь насиловать — пристрелю, — она потянула носом и убедилась, что он не пьян. Выпрямилась и, раздумывая, как быть, постояла рядом. Потом наклонилась вновь:

— Эй, ты кто?

— Спайк. Помогите мне…

— Помогите, — передразнила она и обхватила его под мышки, — одна я здесь, понял? Поднимайся, а то яйца застудишь.

С её помощью Спайк поднялся. Ему сразу захотелось сесть, но девушка держала его и он силился устоять.

— Ногами работай, — с лёгким неудовольствием, сказала она, — не буду ж я тебя нести.

Он старался работать. Мир кружился и качался перед глазами, ноги заплетались и Спайк временами наваливался на девушку всем своим весом.

— Тебе куда? — Спросила она.

— Не знаю. Я не местный. У меня здесь никого нет.

И они пошли дальше. Девушка остановилась, посмотрела на часы и витиевато выругалась:

— Опоздаю… Вечно из-за мужиков какие-то проблемы. И зачем вы на свете нужны?

Спайк молчал.

— Фу, — она свернула в проулок и прислонила его к стене, — деньги-то у тебя есть?

— Есть, — выдавил Спайк, — немного.

— Пол доллара найдёшь?

— Больше.

— И то хорошо. Присядь и жди меня здесь. Я скоро вернусь с мужиками. Денег — то дай!

Спайк сунул руку в карман и вытянул из разорванной пачки одну купюру.

Федеральные доллары имели свойство светиться в темноте. Конечно, не вся банкнота, а только цифры, обозначающие её номинал. Девушка бегло взглянула на них и вернула купюру обратно:

— Это много. Спрячь подальше. Свои отдам, а то тебе за них голову отломают.

— Я потом верну…

— Вернёт он, как же! Полегчает и сразу забудешь обо мне. Держи! — Она ткнула ему в руки свой пистолет, — здесь собаки бродят, загрызут. Если что — стреляй и разбегутся. Они трусливые.

Спайк отказался:

— У меня есть, — и начал сползать на пол.

— Ну, как знаешь, — она отступила, — я скоро вернусь.

Она не вернулась. Вместо неё пришли два нетрезвых парня. Посветили на него фонариком и спросили:

— Ты, что ли, Спайк?

Не дожидаясь ответа, взяли его под руки и потащили по улочке дальше.

Кто его спас, Спайк узнал лишь на следующее утро. Он ещё лежал в постели, когда в его комнату вошла девушка. С сигаретой в зубах, в удивительно короткой юбке, она прислонилась к дверному косяку и профессионально выставила голою ножку. Видимо, получилось у неё бессознательно это, потому что соблазнять Спайка она не собиралась.

— Ну, как, — спросила она, — живой? Пожрать-то дали?

Спайк приподнялся и сел. Мир всё ещё качался, но против вчерашнего, он чувствовал себя вполне прилично.

— Дали, — сказал он, — спасибо. Тебя как звать?

— Ара, — она хмыкнула, — на выходе портье пять долларов дашь. Да «пай» за безопасность — ещё два доллара. Он передаст. Тебя вчера трогать не стали.

Девушка выпустила струю дыма под потолок и повернулась, чтобы уйти.

Но Спайк остановил её. Она была единственным более-менее близким человеком в этом мире и он не хотел вот так просто разойтись с ней в разные стороны.

— А что за «пай»? — Спросил он. — Я не в курсе.

Она удивлённо посмотрела на него:

— Ты чё?

— Что? — Не понял Спайк.

— Вот так да! — Она засмеялась, — ты, случаем, не инопланетник?

— Случаем.

— А, — протянула Ара и потушила сигарету о дверь, — то-то я смотрю, что ты так дёшево попал.

— В каком смысле?

— Да так. Трепался тут один… Хвастался, что «стольник» прихватил у какого-то лоха. Да ты не суетись, — поспешно добавила она, видя, что Спайк собирается встать, — «мочканули» его уже. Кто много треплется, долго не живёт.

— Может, можно найти? — С робкой надеждой спросил Спайк.

— Ты что? — Постучала пальцем по виску, — как по куполу получил, так сразу глупым стал? Или всегда таким был? Кого ты найдёшь? Кто грохнул его — того уж здесь нет. Или ты думаешь, что он будет сидеть и тебя дожидаться? Все вы инопланетники с прибабахами какие-то.

— Это вы такие, — пробормотал Спайк, — сколько я тебе должен?

Она смяла остаток сигареты.

— Хочешь заплатить? — Щелчком оправила окурок в угол комнаты, — Не откажусь. Я беру по доллару в час, а с тобой я провозилась с пол часа, да ещё пол доллара я за тебя заплатила. Значит, доллар ты мне должен.

Спайк протянул руку и взял со стула пиджак. Пошарив в кармане, достал «трёшку» и протянул ей.

Она взяла, посмотрела на деньги и сообщила:

— Я ведь сдачи не даю. Может, отработаю?

Спайк взмахнул рукой: не надо.

Ара серьёзно посмотрела на него и вдруг почему-то сделала исключение. Полезла в кармашек, который был спрятан под юбкой. Спайк поспешно отвернулся, а Ара с самым бесстыдным видом, извлекла деньги и отыскала два доллара:

— Держи, лошок, — насмешливо сказала она и подошла к кровати, — в следующий раз башку, — постучала пальцем по себе затылку, — не подставляй.

— Постой! — Спайк вновь попытался её остановить, но девушка бросила на прощание: «Привет!» — и вышла из комнаты.

Глава 10

Город Варгос… Он был не хуже и не лучше других городов Аквилонии. Здесь Спайку ничего хорошего не улыбалось. За три дня он растратил почти сотню долларов, обошел все предприятия и повсюду получил отказ. Везде говорили одно и тоже: рабочие не нужны, у нас рабов хватает. Лишь в одном месте, сказали, что нужен горный инженер, а так как Спайк ничего в этом деле не понимал, он не мог занять эту должность. Понимая, что на обычную работу не устроиться, он попытался просунуться куда-нибудь в охрану, но тоже без толку. Охранников и без него хватало, а доказывать всем, что он лучше любого из них, он не мог. Оставалась ещё одна возможность: найти работу через вербовщиков. В небольшом домике на окраине города, ему предложили два варианта: или в Армию Регента Короля Аквилонии, или в Армию Князя Келегена. В обоих случаях обещали платить по пятьдесят долларов в неделю, но Спайк не мог согласиться ни с тем, ни с другим вариантом. Кто такой Келеген он не знал, а о Регенте слышать приходилось. Но идти в чью-то армию и воевать неизвестно за что, Спайк не хотел. Разве что в крайнем случае.

Желая сэкономить оставшиеся деньги, он перебрался из гостиницы в подвал. Его расходы сократились до минимума. Всё на что он тратил деньги, сводилось к одному слову: еда. Он покупал хлеб, сыр и, совсем редко, вареную колбасу. Но от такого проживания, Спайк очень скоро стал похож на рядового бомжа, коих в городе было не мало. Стараясь в конец не опуститься и не потерять человеческий вид, он каждую неделю ходил к реке и устраивал стирку. Развешивая одежду на ветках деревьев, кое-как просушивал её и, ещё влажную, надевал на себя. К тому моменту, как она высыхала, он успевал дойти до своего подвала.

Между тем, наступала осень. Дни становились короче и по ночам, температура падала почти первых заморозков. Каждый день, просыпаясь и пересчитывая деньги, он чувствовал нарастающую тоску. Он уже мог по пальцам посчитать, сколько ему осталось дней до того момента, когда он вынужден будет признать себя банкротом. И что тогда? Копаться в мусорных баках? Он начал думать, не податься ли в разбойники? Разбойники тоже могут быть разными. Ведь может же он быть «благородным» разбойником? Никого, не убивая и забирая деньги у богатых, разжиревших воротил? Он сам знал, что нет. Так не может быть. Разок-другой, может и соскочит, а потом всё равно придётся стрелять. И убивать тоже. Это, вне всякого сомнения. Спайк на это счёт ничуть не сомневался. И где-то в душе, где-то глубоко в своём сознании, он был готов к этому. Потому что, иначе, у него был один вариант: умереть либо голодной смертью, либо от выстрела своего пистолета.

Это и называлось: борьба за выживание. Если не будишь сильным и жестоким — погибнешь.

И всё же, Спайк не хотел жить по таким правилам. Когда на улицах Варгоса, его попытались ограбить, он не позволил этого сделать и избил грабителей до потери сознания. Избил жестоко, оставив после себя обилие крови и четыре полуживых неудачника. Подавляя в себе инстинкт спасателя, он пошёл прочь, но не прошёл и двух десятков шагов. Остановился, посмотрел назад и увидел страшную картину: подошли два подростка и огромным ножом, с деловитыми лицами, дорезали одного из грабителей. А потом попытались утащить его куда-то во внутренний двор. Спайк тогда вернулся к ним. Подростки правильно сориентировались и бросились бежать. Рассвирепевший Спайк мог догнать хотя бы одного из них, однако не стал. Остановился. Трое избитых, но ещё живых грабителя, нуждались в его защите. Он не мог их бросить. Вдруг появится кто-то ещё с ножичком и начнёт добивать их? Да и что бы он сделал, если бы догнал этих подростков? Ни-че-го.

Как же он убивать-то будет, когда станет «благородным» разбойником? Вот и противоречие: с одной стороны он был готов, потому что другого способа выжить уже не знал, а с другой стороны, он никак не хотел этого делать. Как жить-то с этим?

Как?

Денег оставалось на восемь дней. Спайк проснулся рано, но долго лежал, не вставая. На душе было совсем гадко и ему совсем не хотелось что-либо делать. Он подумал о пистолете и о том, что в обойме оставалось тринадцать патронов. Он не был суеверным и число тринадцать для него ничего не значило. Просто он подумал, что один из этих патронов вполне мог бы оборвать его мучения. Нужно было лишь поднести пистолет к виску и надавить на курок.

Спайк зашевелился и вытащил пистолет. Было темно. Это ничуть не мешало, вынуть обойму ощупью посчитать патроны. Двенадцать. Один в стволе. Все на месте. А куда б они делись?

Нет, стреляться он не станет. Спайк представил себя с развороченной головой и это зрелище ему не понравилось. Он с силой вогнал обойму на место и стал обуваться. С обувью тоже надо было что-то решать. Его башмаки скоро разорвутся и тогда придется ходить босиком. А что он мог решить? Денег-то нет.

Накинув куртку, вышел на улицу. Холодные звёзды, всё ещё блестели на уже сереющем небосклоне. Запрокинув голову, Спайк долго смотрел на них. «Надо было остаться у капитана», — подумал он с сожалением. Но кто ж знал, что так всё обернётся?

— Что ж теперь говорить-то? — Он надел куртку, как положено застегнулся и куда-то пошёл.

Куда он шёл, Спайк едва ли смог бы объяснить, коль возникла бы в том необходимость. Но тут случилось чудо. Судьба-злодейка, доселе скалившаяся в его адрес, вздумала ему улыбнуться. Только Спайк не понял, что это ему улыбаются, а не тому бедолаге, которого пинали в соседнем дворе.

Спайк услышал шум и сразу понял, что там кого-то бьют. Он прошёл за угол и рассмотрел троих бомжей, которые старательно «обрабатывали» кого-то четвёртого. Спайк не стал раскидывать их в стороны и махать кулаками. Он молча поднял пистолет и выстрел в воздух. Бомжи мгновенно забыли о своём занятии и разбежались в разные стороны. Спайк подошёл к побитому и присел возле него:

— Живой?

Тот со стоном зашевелился и в предрассветной мгле блеснули его глаза:

— Ты кто?

— Обезьяна, — почему-то ответил Спайк, — сам встанешь, или поднять?

Упираясь руками в старый асфальт, незнакомец сначала встал «рачком», но потом выпрямился.

— Ничё, — сказал он и с болезненной угрозой в голосе, — я им ещё дам.

Спайк понял, что пострадавший такой же бомж, как и те, кто его избивал. От него шёл не самый приятный запах помойки и давно не мытого тела.

— Дашь, — согласился Спайк, — если жив будешь. Одному с тремя биться не с руки.

— Ага, — быстро согласился бомж, — но вдвоем мы им покажем!

От такого заявления, можно было бы посмеяться, если бы плакать не хотелось.

— За что они тебя? — Спросил Спайк.

— А ни за что. Они мою «коробочку» забрали.

Что такое «коробочка», Спайк уже знал. Речь шла о мусорной куче, что дымилась между домов. Место здесь было более-менее заселённое и в мусорной куче можно было кое-что найти. Следовательно, из-за этой помойки мог возникнуть конфликт.

— Будь здоров, — сказал Спайк и пошёл прочь.

Спасенный им бомж, засеменил рядом.

— Уходишь? Ты что? Здесь такое место! Тряпок всяких хватает. Я вон обувку нашёл, почти новую… Подошву только подвязал и ничего. Знаешь сколько ходил! А сухарей здесь валом. Я крысоловку сделал, так крысятину варил. Вдвоём мы их враз выгоним, а?

Спайк остановился. Бомж принял его за такого же помойника, как и он сам. Конечно, в темноте он мог ошибиться, но в принципе, Спайк понимал, что не многим от него отличается.

— Я с помоек не питаюсь, — раздельно произнёс он.

Помойник разочаровано отступил.

— Да? — потухшим голосом сказал он, — ну извини. Я думал… Жаль…

От его слов, Спайк вдруг засмеялся. Вроде бы ничего особо смешного-то нет, но ему стало смешно. Это было похоже на истерику. Он хохотал, привалившись к стене дома и не мог остановиться. Напряжение, которое копилось в нём этот месяц, вырвалось наружу. Бомж этого не понимал. Он стоял и растерянно смотрел на него.

— А чё смеёшься?

Спайк отмахнулся. А потом замолчал. Подошёл к нему вплотную и встряхнул за плечи:

— Ты хоть соображаешь, чего ты сказал?

Бомж был костлявый и худой. Он чего-то испугался:

— Нет…

— Да не дрейф, — Спайк чувствовал непонятное облегчение, — ты сказал «жаль» после того, как я сказал, что не роюсь в помойках. Понимаешь?

Бомж не понимал. Спайк ещё раз попытался объяснить:

— Понимаешь, я хожу в магазин, покупаю еду. Хлеб, сыр, иногда колбасу, а ты говоришь «жаль» будто в помойках рыться лучше, чем иметь деньги и ходить в магазин.

Бомж не понимал. Тогда Спайк отпустил его:

— Ладно. Не важно это. Пошли!

— Куда?

А правда, куда?

— Ко мне, что ль, — подумав, ответил Спайк.

— Зачем?

— В гости, что ли. Угощу чем-нибудь.

— Пошли, — обрадовался бомж, — а далеко?

— Рядом.

Пока шли, бомж совался во всякие дырки, шелестел какой-то бумагой и пытался поймать дикую кошку. Для этого он швырнул в неё камень, но не попал и расстроился:

— Столько мяса убежало.

— Слушай, как тебя зовут? — Не выдержал Спайк.

— Аск. А что?

— Ничего! Ты на охоте, или в гости ко мне идёшь?

— В гости иду.

— Так чего за кошкой гоняешься?

— Так не с пустыми ж руками…

— Не с пустыми? — Спайка снова разобрал смех, — ты думаешь, я кошку буду есть?

— А что? Хорошее мясо!

— Не трудись. Что поесть у нас найдётся.

На улице уже забрезжил рассвет, а в подвале всё ещё было темно. Спайк пошарил руками под лежаком и достал огарок свечи. Чиркнув простенькой зажигалкой, запалил его и поставил на обрубок ржавой трубы. Слабый огонёк осветил помещение и Аск завертел головой.

— Хорошо ты устроился, — с завистью заметил он и тут обнаружил самое главное, — а это что у тебя тут? А?

К потолку был подвешен кулёк с хлебом и сыром.

— Чтобы крысы не сожрали, — пояснил Спайк и отцепил кулёк с проволоки.

Аск шумно сглотнул слюну. Алчным взглядом, он следил за тем, как Спайк ножом режет хлеб и укладывает на него кусочек сыра.

— Держи, — Спайк протянул хлеб с сыром и Аск вцепился в него зубами.

Старательно работая челюстями, бомж, тем не менее, не успевал пережёвывать. Он глотал куски, давился и снова глотал, а глаза его неотступно следили за новым куском, который Спайк отрезал для себя. При этом свободная рука бомжа сама по себе тянулась к хлебу и Спайк не мог не вложить в неё этот кусок.

Жадность дошла до абсурда. В правой руке Аска всё ещё оставался хлеб, когда левой рукой он потянул в рот второй кусок хлеба. Куснув с обеих рук, он продолжал бестолково работать челюстями.

Спайк не выдержал:

— Эй! Ты что, сдохнуть хочешь?

Аск замер, его челюсть прекратили движение, а глаза испугано моргнули. Но с полным ртом, ни сказать, ни спросить он ничего не мог.

— Ешь спокойно, — пояснил ему Спайк, — Не успеешь? Так это всё твоё. Не торопись.

Челюсти Аска заработали быстрее. Спайк покачал головой, разрезал остатки хлеба и положил вместе с сыром на лежак.

— Я сейчас, — сказал он, направляясь на улицу, — ты ешь пока.

Спайк никуда идти не собирался. Остановившись возле подъезда, он прислонился к стене и стал ждать, когда бомж покончит с трапезой. Смотреть на проявление голода и вечного недоедания, не было сил. О том, что он сам остался без завтрака, Спайк не думал. Ему и есть перехотелось.

На лестнице послышался шум. Спайк повернулся и увидел Аска. Бомж испугался, что Спайк уйдёт и больше не вернётся. Оно и понятно: такого щедрого и состоятельного друга он терять не хотел. О том, что Спайк едва ли бросит своё жилище, парень думать не мог. Его разум потерял способность логически рассуждать и командовал только одно: у Спайка есть сыр, есть хлеб, у него оружие, значит, держись рядом.

— Ты чего? — Спросил Спайк, не понимая, почему бомж так всполошился.

Аск не мог сказать правду. В левой руке, он сжимал недоеденные хлеб с сыром, превращая их в бесформенную массу. Он всё ещё жевал, а глаза были испуганно-радостные по поводу того, что новый друг здесь и никуда уходить не собирается.

Спайк только сейчас рассмотрел его как следует. Это был даже не человек, а тень человека, одетая в лохмотья. Лицо, руки и, наверное, всё остальное были тёмные от грязи. Повсеместно, во все стороны выпирали мослы, щёки ввалились, как будто Аск нарочно их втягивал внутрь. Удивительно, как такого доходягу, его конкуренты-мусорщики не забили до смерти. Видать, они сами такие же, как он. Слабосильные, тощие и вечно голодные.

Аск соображал, что сказать. Ему как-то надо было оправдать своё появление.

— Хочешь, что-то покажу? — Придумал он, — ты такого не видел.

— Что?

— Увидишь, — загадочно сказал Аск и откусил хлеб, — моя «тёлка».

Спайку стало смешно. Этот доходяга, влачивший существование на грани голодной смерти, говорит о девушках.

— Ну, покажи.

— Ага, — Аск затолкал в рот остатки пищи и вышел на улицу, — пошли.

Через пустынные кварталы, Аск провёл его к реке. Свернув влево, по узенькой тропинке, повёл Спайка навстречу течению. Видно было, что от такого путешествия он устал, но Аск проявлял упорство и шёл дальше. Можно было предположить, что в конце их путешествия, его ожидало что-то приятное.

— Тут, — он остановился и прижался к засохшему дереву, — вот здесь я её жду.

Спайк оглянулся по сторонам. Пологий берег, пожухлая трава, развалины на пригорки и вышка с небольшой крышей и лесенкой наверх. На вышке маячила фигура вооружённого бойца.

— Ты не ошибся? — Осторожно спросил Спайк.

Аск помотал головой и поднял руку:

— Видишь, на вышке мужик стоит? Значит вовремя пришли. Ещё не приходила.

— Кто?

— Моя «тёлка».

Спайк ничего не понял:

— И где ж она, твоя «тёлка»?

— Надо ждать, — бомж указал на противоположный берег, — там. Меня раньше отсюда гнали, но она заступилась. Теперь мне можно приходить сюда. И ты сможешь, если будешь со мной.

Противоположный берег круто вздымался кверху и лишь небольшой участок у самой воды был пологим и свободным от зарослей.

Было б ещё понятно, зачем сюда ходить.

Скоро появилась и «тёлка». Сначала, Спайк услышал топот копыт. Он подумал, не показалось ли. Однако, не показалось: на противоположном берегу среди зарослей мелькнула что-то белое. Через несколько мгновений, на свободное пространство выехала всадница. Она была в белом платье и восседала на белом коне. Зрелище, конечно, впечатляющее.

Всадница остановилась. Достав бинокль, она осмотрела противоположный ей берег. Спайку показалось, что её взгляд задержался на них. Она опустила бинокль, посидела в седле и снова поднесла его к глазам. На этот раз смотрела долго и неотрывно. Затем тронула коня вперёд и спустилась к воде. То, что произошло дальше, Спайк ожидал меньше всего. Девушка соскочила на песок, скинула обувь и ногой потрогала воду.

— Сейчас, — нетерпеливо прошептал Аск и его глаза заблестели от возбуждения, — ты увидишь.

Девушка быстро стянула с себя платье и осталась совершенно голая. Положив платье на коня, она с размаху бросилась в воду.

— Вот чёрт! — Спайк невольно поёжился, — она ж холодная.

Похоже, «тёлку» это не заботило. Она перевернулась на спину и красиво поплыла против течения. Совершенно обалдевший Спайк, смотрел на неё. Нет, он конечно, тоже мог бы плыть в холодной воде, но по доброй воле в такую воду не полезет.

Девушка перевернулась и нырнула. Спайк насторожился. Ему показалось, что она не выныривает слишком долго.

— Вот дура, — он попытался разуться, — утонет ещё.

— Она? — Аск засмеялся, — ни вжисть!

Действительно, девушка вынырнула и сильными гребками, подплыла к берегу. Вышла на песок, попрыгала, как будто вытряхивая воду из ушей и взяла бинокль. Опираясь на коня и чуть повернувшись, долго изучала зрителей своего заплыва. За тем взяла платье, одела и вскочила в седло. Наклонившись к самой земле, подобрала обувь и поехала с берега прочь. Прежде чем скрыться в кустарнике, неожиданно вскинула руку и помахала им на прощание.

— Эффектная дама, — признал Спайк, испытывая некоторое разочарование, что девушку больше не видно, — кто это?

— Дочь Эласпара Виллиоти, — ответил Аск, почему-то счастливый, — она классная.

Он то ли спрашивал, то ли утверждал. На всякий случай, Спайк выразил своё согласие:

— Классная.

— То-то. — Аск явно гордился. — Она меня знает. Мне летом хотели пинка дать, так она не позволила.

— И с тех пор ты сюда ходишь?

— Хожу.

Спайк соображал, чтобы это могло значить. В том, что девушка и его заметила, он не сомневался. А раз долго рассматривала, значит, в лицо запомнила. И что? А то, что у него есть возможность заявиться к ней с видом знакомого уже человека. Мол, вы меня знаете, я вон там стоял, когда вы изволили купаться. Ну и дальше объяснить какой он крутой и напроситься в работники. Глядишь, что-нибудь и выгорит в таком деле…

— Пошли, — Спайк потянул Аска за рукав, — здесь больше нечего делать.

Спайк уже чувствовал себя ответственным за судьбу Аска и не мог просто оставить его, чтобы заняться своими делами. Поэтому, он зашёл в магазин и купил простокваши. Кефира в городе никогда не бывало и все молочнокислые продукты сводились к одному наименованию: простокваша. Да и то, это было такой редкостью, что Спайк мог считать себя счастливчиком, что наткнулся на неё. Хапуга-продавец, содрал с него слишком много, но Спайк почему-то не обеспокоился по этому поводу. Чувствуя рядом человека зависимого от его действий, он ощутил прилив сил и уверенности. Он снова стал спасателем. Пусть не космическим, но всё же спасателем. Он спасал теперь конкретного человека и должен был устроиться на работу.

— Сиди здесь, — приказал Спайк, когда они вернулись в подвал, — держи, к обеду выпьешь.

Аск вцепился в пластмассовую банку с простоквашей. Ему захотелось немедленно её опустошить, но Спайк стоял рядом и строго смотрел на него.

— Ага, — пообещал помойник, — а ты куда?

— Дело есть, — неопределённо ответил Спайк и вдруг спохватился, — ты хоть знаешь что такое обед?

Аск почему-то улыбнулся и рукавом вытер нос.

— Ага.

— Тогда сиди тут. Я вернусь.

Оставшись один, Аск не стал дожидаться обеда. Открыл банку и одним махом выдул всю простоквашу. Потом икнул и лёг на лежак.

А Спайк направился к Резиденции Виллиоти. Где это находилось он знал. Когда-то пытался завербоваться к нему на работу, но его дальше проходной не пропустили.

Резиденция находилась на левом берегу реки Курючки. Чтобы попасть в неё, надо было спуститься вниз по течению до автодорожного моста и по нему перейти на другой берег. От подвала до моста было километра три, да от моста к Резиденции — ещё километров пять. Итого, около восьми километров. Чуть больше часа ходьбы. Для него это не расстояние. Что такое час ходьбы? Прогулка.

Но вернулся он лишь к тому времени, когда стало темно…

Глава 11

Мирла Виллиоти весь вечер просидела дома. Главного Виллиоти дома не было и охрана просто не выпустила её в город. Не зная чем заняться, она смотрела порнографический фильм, но он ей быстро наскучил и девушка переключилась на «интерканал». Сигнал был очень слабым, по экрану бежали полосы, но там показывали мультфильмы. Забавный поросёнок носился по двору за мышонком. А старый кот в это время, лежал на заборе и рассуждал, легко ли быть котом в «наше время». Мирла смеялась и взвизгивала от удовольствия, когда поросёнок попадал во всякие забавные ситуации. Порнографическими фильмами она была сыта по самое горло, а вот такое видеть доводилось не часто. Ретрансляторов на Аквилонии не было и сигнал «интерканала» ничем не усиливался. Он долетал сюда, отражаясь от местного светила и к телевизору доходил в таком состоянии, что смотреть его было почти невозможно. Изображение и звук поочерёдно исчезали, а время от времени, пропадали одновременно. Мирле приходилось терпеливо ждать, когда сигнал появится снова, а с ним — и продолжение мультфильма.

В очередной раз, сигнал прервался минут на пять. Экран оставался пустым, Мирла грызла ногти и ждала, когда на экране что-нибудь появится. Она собралась выключить телевизор, когда на экране появилось изображение весёлого поросёнка, а под ним большая надпись: «Конец».

— Долбаный телевизор! — Выругалась она. Схватив пульт, Мирла переключила каналы и снова попала на порнографию. Матерясь, совсем его выключила и бросила пульт на пол.

Встала, подошла к зеркалу и стала примерять дорогие побрякушки, которыми в изобилии одаривал её папà.

Вот и завтра, приедет и привезёт ей цепочку, или кулончик с камушками посередине.

Она не видела, как повернулась ручка в двери. Она только услышала щелчок. Обернувшись, вскрикнула. В комнату ввалился незнакомый человек с бородою на лице и охранником на плечах. Он сбросил охранника на её постель и закрыл дверь.

— Здравствуйте, — вежливо сказал он, — вас, кажется, Мирлой зовут?

— Ты кто? — Вместо ответа испуганно спросила она.

Охранник лежал, как убитый. Мирла и приняла его за убитого.

— Спайк, — ответил незваный гость, — мы с вами знакомы. Чуть-чуть.

— Я с нищими не знакомлюсь! — С вызовом ответила она и вдруг узнала его. — Так ты тот урод, что за мной подглядывал!

— Ну не урод я вовсе, — возразил Спайк, — и не подглядывал, а смотрел. И разве мы с вами на «ты»?

Мирла нащупала рукой косметичку и схватила ножнички для ногтей:

— Подойдёшь — убью! — Широко раскрывая глаза, пригрозила она.

Спайк подошёл и легко отобрал ножницы.

— Уймись, — он бросил ножнички на столик, — ничего с тобой не случится.

Она пронзительно запищала и бросилась к дверям. Спайк преградил ей дорогу. Девушка метнулась в другую сторону, схватила стульчик и попыталась высадить им окно. Спайк сбил её с ног и повалил на пол. Мирла начала бороться с ним.

— Пошёл отсюда, вонючий!

— Да погоди ты! — Спайк со знанием дела скрутил ей руки, — не вонючий вовсе. Дай сказать. Чего дерёшься?

Совсем скоро она потеряла способность сопротивляться. Спайк оседлал её и крепко держал за руки.

— Послушай меня. Я не сделаю тебе вреда. Скорее на оборот.

Лёжа на спине, Мирла соображала чего ему надо.

— Хочешь изнасиловать меня? — С вызовом выпалила она, — так я обоссусь!

— Хороший ход, — оценил её Спайк и присел на краешек стола, — только может быть, ты сначала спросишь, зачем я сюда пришёл?

— А ты мне не тыкай!

— Вот те раз! — Спайк театрально всплеснул свободной рукой, — ты что, старуха какая?

— Сам ты старуха! А тыкать не смей! Я дочь Виллиоти.

— Везёт же людям, — Спайк сокрушённо покачал головой, — а я не знаю, чей я сын. Сирота. Ни отца, ни мать не помню. Но кушать тоже хочу. Вот ведь какая штука.

Она растеряно моргнула. Парень казался странным и интересным.

— Так ты убивать меня не будешь?

— Нет, — ответил Спайк.

— И насиловать не будешь?

— Не буду. Зачем ты мне нужна?

— Ах, не нужна? — Она снова попыталась вырваться, да только бессильно молотила ногами по полу, — козёл вонючий… Пришёл тут… — И вдруг заорала. — Чего надо?

Спайк развеселился. Эта взбаломошеная особа ему определённо нравилась. Он забыл, что, явившись сюда, подверг себя немалой опасности. Он сидел, смотрел на неё и улыбался.

— Что лыбу, гад, давишь? — Мирла рассвирепела и, чувствуя бессилие что-либо сделать, пригрозила, — сейчас плюну в глаз!

— Можно, я тебя отпущу, — примирительно спросил Спайк, — не возражаешь?

— Отпусти, — тем же тоном ответила она и вдруг улыбнулась, — а то расселся тут.

Спайк отпустил её руки. Она пошевелили пальцами и неожиданно шлёпнула его по щеке:

— Что б не наглел, козёл мохнатый! Слезь с меня! — Она дёрнулась от нетерпения, — слышишь, а то ещё дам!

Спайк встал и отошёл в сторону. Мирла поднялась и повернулась к нему спиной:

— Отряхни меня!

Можно подумать, что пол такой грязный, что в этом есть необходимость.

Спайк счёл, что надо заупрямиться:

— Ещё чего!

Она повернула к нему голову:

— Так, да? Ну ладно, — она взяла и скинула халат, оставшись перед ним в одних трусиках. Должно быть это представлялось, как некая месть за его непослушание.

Мирла долго трясла халат, выбивая из него воображаемую пыль.

Спайк стоял и терпеливо ждал, когда ей надоест это занятие.

Надоело.

— Что тебе надо? — Спросила она. — Чего ты пришёл? Моего охранника убил…

— Никого я не убил, — возразил Спайк, — он скоро очухается и увидит, что ты стоишь передо мной голая.

— В трусах!

— Какая разница? — Устало сказал Спайк, — я пришёл по делу, а ты тут паясничаешь. Как дурочка. Честное слово, даже обидно.

Она переменилась. Отвернувшись, надела халат и плотно перепоясалась. Взяла стульчик, поставила его и села.

— Чего тебе?

Спайк улыбнулся:

— На работу хочу. Увидел тебя сегодня и подумал, что хороший телохранитель тебе пригодится.

— Ха, — сказала она и посмотрела на охранника, который по-прежнему лежал на её постели, — ты наглец. Наглый такой наглец, — а сама о чём-то думала, — и как ты сюда прошёл?

— Это моя проблема, — ответил Спайк, — но разве это не может послужить рекомендацией? У вас полный дом охранников, а я прошёл к вам в комнату.

Желая задобрить её, он умышленно перешёл на «вы» и девушка это заметила. Улыбнулась:

— Хорошая рекомендация. Особенно, как ты тут со мною дрался. Хорош охранник! Стрелять-то умеешь?

Спайк достал пистолет:

— Куда попасть?

— Никуда, — она на всякий случай закрыла уши, — сюда все сбегутся, что я скажу? Папа знаешь, что мне устоит?

— А ты-то при чём?

— Не тыкай! — Недовольно потребовала она, — ладно, завтра к обеду подходи. Я предупрежу, чтобы тебя пропустили. На ночь, извини, оставить не могу.

— Хорошо, — согласился Спайк и показал на охранника, — а с ним что делать?

Мирла посмотрела на охранника и пожала плечами:

— Ничего. Пускай лежит. Я сама с ним разберусь. Это он сказал, где моя комната?

Спайк кивнул.

— Урод, — презрительно высказалась она.

— Напрасно вы так, — заступился за него Спайк, — под пистолетом не то запоёшь. А он потом сделал всё, что мог. Поэтому, мне пришлось его «отрубить».

— Заступничек, — презрительно произнесла Мирла, на этот раз в адрес непрошеного гостя, и пошла к дверям, — пошли, провожу до ворот, а то подстрелят ещё.

Спайк не стал спорить. Раз ей захотелось его проводить, значит так надо.

У дверей она остановилась:

— Тот второй, что с тобой был, он кто?

— Аск, — ответил Спайк.

— Он помойник?

— Да.

— А ты?

— Пока не пришлось.

Она думала о чём-то своём.

— А ты давно его знаешь?

— Один день. Это он меня на реку привёл.

— Зачем?

— Это вы у него спросите, — ответил Спайк.

— А как вы познакомились?

— Обыкновенно. Его били, а я заступился.

— А почему заступился? — И она пытливо посмотрела ему в глаза.

— Не хотел, чтобы его убили.

— А если бы меня били?

— Заступился бы.

— Потому, что я дочь Виллиоти?

— А разве он дочь Виллиоти?

Неизвестно почему, но ответ ей понравился.

— Идём, — сказала она и вышла из комнаты.

Глава 12

Начальник службы безопасности по прозвищу Штырь, выслушал Мирлу без видимого беспокойства. Это внешнее равнодушие не могло ввести её в заблуждение. Она знала, сколь щепетилен он в таких вопросах. Сейчас он поговорит с ней, поспрашивает, а потом перевернёт верх дном своё ведомство, чтобы найти лазейку через которую можно проникнуть во дворец.

— Он тебя не тронул? — спросил он, когда Мирла замолчала.

— Конечно, нет! Стала бы я просить за него.

Они стояли возле небольшого фонтанчика, что на заднем дворе Резиденции. Фонтанчик давно не действовал и ремонтировать его никто не собирался.

— Как знать, — сказал Штырь, по обыкновению глядя ей в лицо, — ты уже девушка взрослая. Кто знает, что в твоей голове?

— Скажешь тоже! — Мирла возмутилась, — это у тебя в голове! И в большой, и в маленькой.

Что у него там, «в большой», а что «в маленькой», Мирла пояснять не стала. А Штырю оно и не надо. Он её грубостей вообще не замечал.

— Смотри, — всё тем же спокойным тоном сказал он, — если ты с ним чего замутишь, ему головы не сносить. Ты-то взбучкой отделаешься, а его пристрелят.

— Это ты к чему?

— Сама должна понимать.

— Ты, что думаешь, я себе «эскорт» подбираю? Это ты себя проститутками окружил. Вроде секретарша ему нужна, а сам чего делаешь? А этот Спайк лучше твоих головорезов. Он сюда зашёл? Зашёл. И никто его не заметил. Что тебе ещё надо?

— Мне всё равно с кем ты будешь «кувыркаться», но я не хочу неприятностей. Только и всего. А как появится, веди его ко мне.

Мирла не скрывала своей радости:

— Так возьмёшь?

— Посмотрим, — уклончиво ответил Штырь.

Он, совсем не учтиво, повернулся и пошёл по своим делам.

— Посмотрим, — передразнила его Мирла, глядя на удаляющуюся спину, — козёл!

Штырь услышал её слова, но никак не прореагировал. Его не интересовало, что она о нём подумает, или скажет. Его интересовал таинственный незнакомец, который сумел проникнуть на территории резиденции, да так, что никто ничего не заметил. Вот это действительно было интересно. Этому следовало уделить внимание.

Откуда взялся Штырь никто не знал. Он появился, когда его предшественник «окрысился» — начал сдавать важную информацию конкурентам. Скорый на расправу, Виллиоти не разбирался, как это могло произойти. Он вызвал предателя в кабинет и разрядил в него обойму своего пистолета. А на следующий день, ближе к вечеру, появился Штырь. Длинный, с вытянутым лицом и рыжий по цвету волос, он не производил впечатление жестокого человека. Но очень скоро недруги Виллиоти почувствовали не себе его железную руку. Он довольно быстро вычислил вражеских осведомителей и все они перекочевали в специально вырытую яму за воротами резиденции. А потом, он начал плести интриги, сталкивая лбами конкурентов и врагов. Где-то гремели выстрелы, взрывались автомашины и расстреливались автоколонны, в то время как у Виллиоти дела наладились и он скоро стал единоличным хозяином города. Разумеется, Виллиоти прислушивался к его советам и все серьёзные вопросы согласовывал с ним. Наём телохранителей как раз относился к таким «серьёзным» вопросам. По существу, именно Штырь решал, стоит брать этого человека, или нет. А он был привередлив, этот Штырь. Кого попало не брал.

В назначенное время, Спайк появился у проходной. Он ещё шёл по дороге, приближаясь к воротам, когда из сторожевой будки вышел охранник.

— Ты Спайк? — Спросил он.

— Я.

— Пошли. Тебя Штырь зовёт.

— А это кто?

— Увидишь, — охранник усмехнулся и отрыл калитку, проделанную в воротах.

Штырю доложили о появлении Спайка. Он вышел навстречу и остановился у входа в здание дворца.

— Спайк? — Спросил он и жестом отпустил охранника, — Мирла о тебе говорила.

— Она ещё говорила, что встретит меня, — сказал Спайк, останавливаясь у крыльца.

— Она много чего говорит, — Штырь спустился по ступеням вниз, — я хочу знать, каким образом ты проник в Резиденцию?

— Я покажу, — сказал Спайк, ожидавший такого вопроса.

И повёл Штыря к забору.

— Здесь, — показал на дерево, — видите, ветка к забору подходит. Я с неё — на забор, а оттуда — во двор.

— За лоха меня держишь? — Бесцветным голосом спросил Штырь, — по периметру сигнализация стоит.

— Какая сигнализация! — Спайк указал под крышу небольшого домика, — у вас здесь ласточки, а им плевать на вашу сигнализацию. Вы спросите, сколько раз на день, срабатывает ваша сигнализация. У вас простой лазерный рассеиватель. На каждую птичку срабатывает. А человек ко всему привыкает. На меня никто внимания не обратил.

Штырь вынужден был признать, что Спайк прав. Но он старался выяснить всё до конца:

— Откуда ты знаешь про рассеиватель?

— Ума большого не надо. Чуть стемнеет и блики по веткам бьют. Вы бы могли поставить систему с массометром, но тогда бы она сработала на ветку. Так что никакого массометра у вас нет.

Штырь прошёлся вдоль забора и показал на видеокамеру:

— Тут камера…

— Это не проблема, — по-деловому сообщил Спайк, — смотрите, как она стоит: смотрит вдоль всего забора, а что прямо над ней — не видит.

Видеокамера была укреплена на специальном столбе и находилась в метре от забора. Она была развёрнута так, чтобы просматривать забор до самого угла. Это понятно. А вот что делается прямо над ней, действительно, не контролировала. Раньше об этом Штырь почему-то не думал. Надеялся на сигнализацию.

Он взял камень и перекинул его через забор. Подождал минут пять. Никто не появился. Тогда приказал Спайку встать в такое место, где камера не могла его не заметить и кинул другой камень. Терпеливо выждав, какова будет реакция, поманил Спайка пальцем и пошёл к зданию Резиденции.

— Сколько времени тебе понадобилось, чтобы разобраться в этом? — Спросил он, когда Спайк догнал его.

— Около часа. Но я вообще-то долго ходил вокруг забора. Место присматривал. Мне всё равно надо было дождаться сумерек и убедиться, что Мирла никуда не ушла. Мне надо было показать на что я способен.

— Ладно, — Штырь остановился и начал разминать пальцы на руках, — почему ты раньше ко мне не приходил?

— А откуда я знаю к кому идти? Сунулся на проходную, так меня даже за ворота не пропустили.

— Видок у тебя ещё тот, — объяснил Штырь такое невнимание со стороны охраны. — Через вербовщиков бы пошёл.

— Они меня в армию вербовали. Мне это не подходит.

— Почему?

— Не нравится, — одним словом ответил Спайк.

Штырь не стал настаивать почему.

— А сюда зачем полез?

— Кушать хочу, а работы нет. Вот и решил доказать, что я профессионал.

— Мог бы сразу ко мне зайти.

— Простите, — виновато сказал Спайк, — об этом я не подумал.

— Другой раз думай. Я тебя возьму, но в охрану к Мирле не поставлю. У неё есть один телохранитель и ей хватит. Она его терпеть не может, а к тебе хорошо отнеслась. Понимаешь, разницу?

Спайк не понимал. Цепкими пальцами, Штырь ухватил его выше локтя и подтянул к себе:

— Ты не местный. Я не спрашиваю, откуда ты взялся — ты всё равно соврёшь. Я не думаю, что ты заслан навредить: ты мог ещё ночью взорвать и Резиденцию, и меня, и хозяина. А шпионов так не засылают. Но я знаю, что Мирла хорошо отнеслась к тебе, а это плохо. Чуть какие шашни и хозяин отправит тебя в канаву червей кормить. И даже я не смогу тебе помочь. Усвоил?

— Да, сэр, — Спайк коротко кивнул, — но я не люблю, когда меня хватают за руки.

Штырь отпустил его.

— Это хорошо, — сказал он, — с Мирлой ты, конечно, будешь видеться. Как куда выезд, пойдёшь на усиление. Но один на один с ней не останешься. Понял намёк?

— Да, сэр.

— Вот и хорошо. Идём, я распоряжусь на твой счёт. Надеюсь, стрелять умеешь?

— Более чем.

— Вижу. Пистолет у тебя хороший. Армейский «ТКП». Восемнадцать зарядов. Только патронов к нему не наёдёшь. Возьмёшь что попроще.

Спайку пришлось удивиться. Пистолет у него за поясом был едва заметен, а Штырь сумел рассмотреть его.

Штырю глубоко наплевать, на его удивление.

Он завёл Спайка в небольшой кабинет на первом этаже Резиденции и приказал сидящему там клерку:

— Размести его. Зарплата семьдесят в неделю. На первое время. И одень, как следует, чтобы на человека был похож.

Распорядившись, Штырь сразу ушёл. Клерк достал толстый журнал и открыл его на нужной странице:

— Как записать?

— Спайк.

— Фамилия есть?

— Нет.

— Хорошо, — он закрыл журнал и открыл встроенный в стену сейф, — сейчас вторник. Сегодняшний день не считается. До конца недели пять дней. Зарплата — на неделю вперёд. Получи пятьдесят долларов.

Он протянул Спайку деньги и поднялся:

— Пошли. Сейчас комнату покажу.

Всё чётко, быстро и красиво. Никакой бюрократии и хлопот. Раз, раз — и ты на службе. Наверно и убирают со службы подобным образом: раз, раз — и ты в канаве. Очень удобно.

Его проводили на второй этаж. Клерк ни о чём не спрашивал, ничего не говорил и даже не представлялся. Молча довёл до нужной двери, отцепил от связки нужный ключ и вручил Спайку.

— Не теряй. Другого не дам. Потеряешь — новый замок за свои деньги вставишь. Одежду сейчас принесут. Если что надо, позовешь раба. Там кнопка есть. Увидишь.

— А Мирла где? — Спросил Спайк.

— Она мне не отчитывается, — ответил клерк, — ещё вопросы есть?

Вопросов не было. Клерк пошёл договариваться, на счёт одежды, а Спайк вошёл в комнату.

Комната напоминала собой гостиничный номер. Большая спальня, ванная и туалет. Кухни нет. Зато есть балкон и маленький объектив наблюдения над окнами. Осматриваясь, Спайк заметил его. Придвинув стул, поднялся, чтобы получше рассмотреть и зачем-то показал ему язык. Не нравилось ему жить под наблюдением, но что сделаешь, коль начальство ему не доверяет?

Он постоял, затем снял куртку скомкал и засунул её на карниз так, чтобы она закрыла объективу обзор. Вполне довольный собой, соскочил со стула и пошёл в ванную.

Пока он долго и с удовольствием плескался под душем, приходил Штырь. Он посмотрел на куртку на карнизе, а сопровождавший его сотрудник встал на стул, чтобы убрать её, но Штырь остановил его:

— Пускай лежит. Не трогай.

— Но ничего не видно!

— Зато слышно. Да и не важно это. Смотреть, как вы онанизмом занимаетесь, нет нужды.

— Шеф! — запротестовал сотрудник, — кто занимается? Только не я!

— Все так говорят, — возразил Штырь, — я к тому, что нет смысла подглядывать за вами. А глазастый попался. Сразу рассмотрел. В столовой заберёшь его стакан. Сними «пальчики». Пропустишь через «интерком». Пошли отсюда.

Они вышли и закрыли дверь.

Глава 13

После душа, Спайк не стал одеваться. Не хотелось на чистое тело надевать грязную одежду. Обмотав вокруг талии полотенце, он вышел из ванной и обнаружил Мирлу.

— Ну, ты даёшь, — сказала она, сидя на его кровати, — я жду его, жду, а он не выходит. Я уже хотела пойти и воду перекрыть.

Она была одета в короткое голубое платье и такие же голубенькие туфельки на ногах. На лице — ни следа косметики. Маленькие, скромные серёжки украшали её ушки.

— Чего ж не перекрыла?

— Не успела. — Она вскочила. — Спайк! Ну, ты даёшь!

— Чего? — Он испугался, что сделал что-то не так.

Мирла ухватила его за руку и вытащила на середину комнаты. С восторгом осматривая, обошла кругом.

— Вот это да! На тебе ж пахать можно!

Голый торс позволял рассмотреть, сколь развиты мускулы на его теле.

— Ещё чего, — Спайк смутился, и попытался её прогнать, — иди отсюда, я не одет.

— Ещё чего! — Воскликнула она, — ты на меня смотрел? Теперь я посмотрю. Никогда такого не видела. Да не трусь, совсем раздевать не стану. Что я там не видела?

Мирла обходила его, как музейную статую.

— Отстань! — Спайк начал поворачиваться вслед за ней.

— Не отстань, а отстаньте, — строго поправила она, — жаль, ты не изнасиловал меня.

— Делать мне нечего! Кстати, Штырь предупреждал меня, чтобы я не заводил с тобой шашней.

— Мне он тоже говорил, — и, передразнивая его, — кстати! Нас подслушивают, подсматривают и Штырь зачем-то сюда приходил, пока ты мылся. Я видела его у твоей двери.

Спайк указал на скомканную куртку:

— Не подсматривают. Я закрыл.

Мирла вскочила на стул и убрала куртку. Убедившись, что там есть объектив, попыталась затолкнуть куртку обратно, но роста не хватало. Она повернулась и беспомощно посмотрела на Спайка:

— Сам затыкай, а то я короткая.

— А чего снимала?

Мирла подождала, пока Спайк приблизился и вдруг спрыгнула вниз. Обхватив его руками за шею, поднялась на цыпочки и в самое ухо зашептала:

— Поедем гулять?

Спайк отстранил её:

— Ты что?

— А что? — Невинно спросила она, — Возьмём с собой этого придурка Лакса и поедем.

— Мирла, — Спайк взял её за плечи легонько встряхнул, — послушай меня: мне нужна эта работа и я не намерен нарушать правил, которые озвучил Штырь. Телохранитель, не может заводить роман с подзащитной. Тем более, ты не в моём вкусе.

Она обижено моргнула, а потом вдруг, её глаза полыхнули огнём. За долю секунды, Спайк почувствовал, её намерение и успел блокировать удар. Мирла, пыталась отвесить ему оплеуху, больно ударилась запястьем о его руку.

— Ты чего дерёшься? — И снова попыталась ударить его.

Спайк вывернул её руку за спину.

— Больно! — Закричала она.

— Не дерись, — чуть опуская её, сказал Спайк, — разве я обидел тебя? Ты хорошая — я это как-то чувствую. Зачем ты хочешь показать мне, что ты плохая? Я всё равно не поверю. Мне нужны деньги и я искал работу, но кого попало я охранять не стану. Понимаешь меня, девочка?

От его голоса, её пробил озноб. Она замерла, прислушиваясь к его словам. Но едва Спайк опустил её руку, вспомнила, что она гневается и отскочила в сторону.

— Козёл! — Выпалила она и не нашлась что ещё сказать. У неё имелся солидный запас ругательства, но от чего-то ей не захотелось их использовать.

Надув щёки, осталась стоять посреди комнаты.

— А не тыкай мне! — Наконец, сообразила она.

— Не буду, — улыбнулся Спайк, — ты красивая, когда ругаешься.

— Опять? — Она топнула каблучком по полу, — скажу папа и он тебя выгонит к чёртовой матери!

— Не выгонит, — Спайк поправил полотенце на талии, чтобы не сползало, — я один стою больше сотни его бойцов. Ему профессионалы нужны. А я профессионал. Стреляю со всех видов оружия, владею приёмами рукопашного боя, летаю на всём, что может летать, а уж о машинах и говорить не буду. Кто ж такого выгонит?

— Ха, герой, какой, — она скривила презрительную гримасу, но в душе поверила каждому его слову, — посмотрим ещё какой ты стрелок. А чтобы не мнил о себе лишнего: вот возьму и скажу папа, что ты целоваться лез и руками под платьем шарил. Он тебе сразу пинка даст.

— Или пулю пошлёт, — в тон ей договорил Спайк, — только не верю я, что ты сможешь так сказать, — он поднял палец и показал на объектив, — нас смотрят и слушают. Кто поверит?

Мирла, поняла, что проиграла. Во-первых, он всё так же тыкал ей, а во-вторых, он оказался прав: её ложь легко разоблачить. Ну, а в-третьих, она ни за какие коврижки не захочет его подставить. Почему-то.

— Не сейчас, — сказала она, — попозже. Вот поедем гулять, тогда и скажу. Посмотрим, как тогда выкрутишься.

С видом победительницы, Мирла вышла из комнаты. Спайк взял куртку и снова закрыл ею объектив.

Скоро принесли костюм и рубашку. Костюм-тройка оказался чуть-чуть великоват. Это не было большим недостатком. Хуже, если бы костюм оказался на пол размера меньше, чем надо. А так, Спайк сохранял способность свободно двигаться.

Он взял пистолет и заткнул его за пояс. Стоя перед зеркалом, несколько раз выхватывал его и направлял на своё отражение. Получалось быстро, но ему не нравилось. Пришлось расстегнуть пуговицы и попробовать вновь. Получилось ещё лучше и быстрее. Значит, так и надо ходить, с расстегнутым пиджаком.

В дверь стукнули. За порогом стоял мужик с плоским лицом и квадратной челюстью. По всему видно, что это «качек». Натаскался железа и думает, что самый сильный стал. Шея такая толстая, что почти неотличима от головы.

— Ты Спайк? — Бесцветным голосом произнёс он и осклабился, — Мирла сказала, чтобы ты был готов. Через пол часа выезжаем.

— Я оружие не получил.

«Качёк» молча достал пистолет и подал ему.

— Штырь приказал тебе передать.

Спайк взял оружие. Пистолет был неизвестной ему конструкции. Немного неудобный в рукоятке, с коротким и толстым стволом. Под патрон большого калибра.

— Не опаздывай, — «Качёк» повернулся и пошёл по коридору.

Он даже не счёл нужным представиться.

— Тебя Лаксом зовут? — Спросил Спайк вдогонку.

«Качёк» повернул голову:

— Ну?

— А меня — Спайк.

— Дерьмовое имя, — и он пошёл, считая себя более значимым человеком, чем какой-то там Спайк.

Оружие Спайку не понравилось. Пачкаясь в смазке, он разобрал его, осмотрел и собрал обратно. Высыпал патроны и начал укладывать их обратно в обойму. На третьем патроне, его пальцы что-то нащупали. Он пристально осмотрел пулю и увидел зазубрину. Словно, кто-то ухватывал пулю щипцами. На гильзе никаких следов не было. Спайк отставил патрон и взял другой. На его пуле тоже остался след от какого-то инструмента. Спайк подошёл к входной двери и выглянув в коридор. Увидев проходившего раба, подозвал его к себе:

— Приятель, можно тебя на минутку?

От такого обращения раб растерялся:

— Это вы мне?

— Конечно. Иди сюда.

Раб подошёл. Спайк вложил пулю в дверь и сказал:

— Прикрывай потихоньку.

Дверь крепко сдавила пулю. Спайк потянул гильзу на бок и патрон разломился надвое.

— Спасибо, — он вынул пулю из двери, — иди.

Сила есть — ума не надо… Это не про Спайка. Ум очень даже пригодился. Патрон был пуст. Кто-то выдернул пулю и высыпал порох. И можно не сомневаться, что с остальными патронами проделано то же самое.

Хотят устроить проверку? Сымитировать нападение и посмотреть, что он будет делать? Но такая проверка не могла быть организована без ведома Штыря. А Штырь-то как раз знал, что у Спайка имелся второй пистолет. Разряжать патроны во втором пистолете не имело смысла. Значит, здесь что-то другое.

Сунув полученный пистолет в карман, он сгрёб патроны и вышел в коридор. Спустившись в фойе, увидел Лакса. Сразу подался назад. Ведь Лакс и мог быть тем человеком, который высыпал порох из патронов в его пистолете.

Сверху по лестнице кто-то спускался вниз. Спайк остановил его.

— Мне нужен Штырь. Где он?

— Откуда я знаю?

Парень собрался идти дальше, но Спайк схватил его за шиворот и дёрнул назад.

— Тебе что работа надоела? Мне нужен Штырь. Найди его и скажи, что Спайк хочет видеть его. Это срочно! Усёк? У нас есть всего двадцать минут.

— Я понял, — парень отступил, как только Спайк отпустил его, — У него кабинет на четвёртом этаже. Но там его нет.

— Так найди его! Сейчас же! Срочно!

— Хорошо, — парень заметно встревожился и торопливо пошёл обратно наверх.

Спайк ещё раз выглянул на Лакса и вернулся к себе.

Он ждал не долго. Штырь без стука вошёл в комнату:

— Ты искал меня?

— Да, сэр, — Спайк быстро поднялся, — взгляните.

Он протянул разломанный патрон. Штырь всё понял. Он вообще соображал очень быстро.

— Остальные? — Спросил он.

— То же самое, — Спайк вынул из кармана патроны.

— Посмотри боёк, — приказал Штырь.

— В порядке.

— Посмотри!

Спайк разобрал пистолет и показал боёк:

— Я уже смотрел.

— Хорошо, — Штырь высыпал патроны себе в карман, — вы куда-то собрались?

— Да. Мирла хочет куда-то ехать.

— Пойдём, я провожу.

Они вышли из комнаты.

— Запри дверь, — сказал Штырь и протянул Спайку свой пистолет, — на всякий случай. Никому не показывай и про патроны ни слова.

— Может, Мирле никуда не ехать?

— Ехать, — отрезал Штырь, — я прикрою вас, но и ты ушами не хлопай. Смотри в оба. Надо точно узнать, кто это сделал, иначе до неё потом доберутся. Надеюсь, ты понимаешь, что хотят на тебя всё свалить? Вроде, как я принял «крысу». Так что давай, показывай, на что способен.

— Сэр, — начал было Спайк, но Штырь оборвал его:

— Всё! Разговор окончен. Иди, Мирла ждёт.

— Так дайте мне хоть вторую обойму. Что вы мне дали?

Штырь молча полез в карман и вынул две обоймы.

— Держи. Да смотри, своих не перестреляй.

Глава 14

Мирла ждала его во дворе. Стояла возле своего «ягуара» и поглядывала на часы. Она была одета в вечернее платье и густо намазана косметикой. Волосы — собраны в умопомрачительную причёску. На каждом пальце — по кольцу, на запястьях — браслеты, а в ушах — длинные серьги. Одних только драгоценностей надела тысяч на сто.

Когда Спайк появился в дверях, она вышла на встречу:

— Ну, как я тебе?

Спайк, шокированный её видом, не сразу нашёлся, что сказать.

— Ничего.

— Ничего? — Переспросила она, — ну ты даёшь! А Лакс говорит, что выгляжу прелестно.

— Дурак твой Лакс.

Лакс стоял буквально в трёх шагах и реплика Спайка коснулась его ушей.

— Что ты сказал? — Он угрожающе двинулся на Спайка.

— Тебе показалось, — бросил Спайк и обратился к Мирле, — куда едем?

Но Лакс не успокоился.

— А ну повтори! — Он схватил за пиджак и потянул на себя, — я…

Лакс не договорил, потому что сознание вдруг отключилось и он опустился на асфальт. Он бы упал и ушибся, если бы Спайк не придержал его от падения.

Мирла удивлённо смотрела на него:

— Ты как это сделал?

— Обыкновенно. Поехали без него?

Мирла вдруг широко улыбнулась:

— Приставать будешь?

— Вряд ли…

— Пошли! — Она озорно блеснула глазами, — я за руль!

Охрана заранее открыла проезд и Мирла не останавливаясь, выкатила за двор. И сразу до полика надавила на газ. От ускорения, Спайка вдавило в спинку сидения.

Оглянувшись, он увидел, что от Резиденции следом за ними идёт машина. Мирла тоже её заметила и высказала предположение:

— Этого урода везут. Папа без него никуда не пускает, — и без всякого перехода, — завтра зима начнётся.

— Зима? — Переспросил Спайк.

— Вон, на горах «борода» висит.

Спайк посмотрел. Вершины горного хребта укутались облаками. Это действительно напоминало бороду, уложенную на горах.

— Ну и что?

— Ничего. Зима будет.

Не притормаживая, она проскочила мост. На мосту стоял пост дорожного рэкета и собирал «пай» со всех машин, проходящих через мост. Но с Мирлы никто денег брать не стал. Её пропустили, даже не пытаясь остановить. Ещё бы! Едет дочь Виллиоти.

Мирла отчего-то загрустила. Она сбавила скорость и ехала по городу совсем медленно. Следом шла машина. Она не догоняла и держалась на расстоянии. Мирла поглядывала на неё в зеркало, пока не разозлилась:

— Да чего они прилипли! — И резко надавила на тормоз.

«Ягуар» остановился. Мирла выскочила наружу, схватила камень и швырнула в машину преследователей. Не докинула. Но машина тоже остановилась. Вышел Штырь.

— Чего надо? — Закричала Мирла, — чего ты, чувырло, привязался? Не трахаюсь я не с кем! Видишь, я даже одетая! Мало тебе микрофонов в машине, так ты ещё за мной поехал! Как вы мне надоели!

Она бросилась убегать. Штырь остановился. Спайк выскочил из машины и побежал за ней. На шпильках, Мирла не могла далеко убежать и через десяток метров, Спайк догнал её.

— Стой! — Он ухватил её за руку.

Мирла дёрнула руку обратно:

— Пусти меня! Чего привязался? ЧМО поганое! Иди, лижи зад папа! Может золота даст! Надоели вы мне все! Надоели! Ясно?

Она вырывалась. Спайк старался удержать её. Он не понимал, что с ней и отчего она так разбушевалась. Борьба продолжалась несколько минут. Неожиданно, Мирла прекратила сражаться. Она заплакала и села прямо на грязный асфальт. Спайк совершенно ничего не понимал. Он стоял рядом и смотрел на вздрагивающие плечи. А на некотором удалении, Штырь ждал, чем всё это закончится.

— Ну что ты? — Спайк присел рядом с ней, — кто тебя обидел?

— Все-е! — Протяжно закричала она.

— Только не я, честное слово, — Спайк приложил руки к груди, — разве что нечаянно, так ты прости. Не хотел я. Не сердись уж на меня, моя королева. А королева должна быть великодушной.

Он говорил вкрадчиво и ласково. Тембр его голоса заставлял цепенеть и слушать. Мирла перестала плакать и ладошкой размазала слёзы по щекам.

— Не будешь сердиться? — Спрашивал Спайк.

Мирла смотрела на него ещё мокрыми глазами.

— Буду, — одними губами, ответила она, — ты мне тыкаешь.

— Да ну, — Спайк встал на колени и обнял её, — ты же маленькая.

— Не маленькая я…

— Маленькая. От силы, шестнадцать лет.

— Ну и что? — Она уже улыбалась, — и нет ещё шестнадцати. А всё равно я большая.

Удивительного ничего нет. В Академии на специальных занятиях его учили пользоваться голосом, чтобы успокаивать детей и женщин. Сейчас он с успехом применил полученные навыки. Только и всего.

Мирла засмеялась.

— А чего ты так смотришь? Без двух месяцев пятнадцать.

— А я к тебе в комнату залез…

Её глаза сияли. Она кивнула:

— Ага.

— И дрался с тобой.

— Ага.

— И подглядывал…

— Нет, — она мотнула головой, — смотрел.

— Вставай, — Спайк поднял её на ноги, — пошли, а то мы посреди улицы. Скажут, что мы чокнулись.

Лицо Штыря не выражало никаких эмоций. Когда они подошли, Мирла аккуратно обошла его и села в машину. С таким видом обходят столб, случайно оказавшийся на пути.

— Я знал, что это случится, — неожиданно сказал Штырь.

— Что? — Не понял Спайк.

Штырь медленно повернул голову:

— Ничего. Что ты сделал с Лаксом?

— Вырубил. Он, наверно, уже очнулся.

— Зачем?

— Он драться полез.

Штырь кивнул и переключил тему:

— С патронами не всё ясно. Это может быть Лакс, а может, оружейник. Мы вас страхуем, но за вами больше кататься не будем — слишком приметно. В машине микрофоны стоят. Если что-то произойдёт, мы узнаем и сразу подключимся. Но думаю, пока вы катаетесь, вам ничто не угрожает. А вот в клубе могут быть неприятности.

— Послушайте, — Спайк вплотную придвинулся к нему, — не кажется ли вам, что так нельзя. Нельзя подвергать её опасности.

— Вот и не подвергай, — холодно сказал Штырь и пошёл к своей машине.

Спайк обогнал его и схватил за грудки:

— А если я Виллиоти расскажу, чем ты тут занимаешься? Оставь девочку в покое!

Штырь и сейчас остался непроницаем.

— Он в курсе, Спайк.

— Как это? — Оторопело спросил Спайк и отпустил его.

— Обыкновенно. Не психуй, — Штырь рукой сдвинул его с дороги и пошёл дальше.

— Чего там? — Спросила Мирла, когда Спайк сел в машину.

— Ничего, — хмуро ответил он, — сука он.

Мирла сочла нужным заступиться за Штыря:

— Напрасно ты так. Он профессионал.

— Профессионал, — зло повторил Спайк, — знаешь, что он делает? Он подставляет тебя. У них где-то крыса зачесалась и он хочет выяснить где. А для этого, ничего другого придумать не смог, как только подставить тебя.

Мирла испугано смотрела на него:

— Меня могут убить?

— Возможно. Я должен прикрыть тебя, если что.

Мирла обхватила руками руль и задумалась.

— Вряд ли меня убьют, — тихо проговорила она, — скорее всего, захотят похитить и выторговать у папа чего-нибудь полезное. Так уже было.

— Поехали домой, — попросил Спайк.

Мирла упрямо покачала головой:

— Нет. Штырь тогда с тебя шкуру спустит, за то, что операцию сорвал. Надо ехать в клуб.

Она взялась за ключ зажигания. Спайк накрыл ладонью её руку.

— Подожди. Какой в этом смысл? Кто-то разрядил патроны в моём пистолете и Штырь говорит, что сделать это могли только два человека: Лакс и какой-то оружейник. Выяснить это можно, никого не подставляя. Тебе незачем рисковать.

— Дурачок, ты Спайк. Ничего не понимаешь. Если Штырь посылает, значит так надо. Зря рисковать он не пошлёт. Я знаю. И дело тут не в Лаксе, или оружейнике. А в том, кто это организует.

— Бред какой-то! Он же может взять эту «крысу» и всё выяснить.

— «Крыса» ничего знать не будет, — она завела двигатель, — ты думаешь, её хозяин рассказал, где его искать? Не дёргайся, Спайк. Штырь знает, что делает.

Ночной клуб «Ласточка». Двухэтажное здание, уличные фонари и даже неоновая вывеска над входом. На входе и углах здания — охрана. Мрачные ребята с автоматами и лазерными винтовками. Учтивый привратник, раскрывающий двери перед посетителями. Шик и блеск по местным понятиям. Жалкое подобие роскоши, к которой так стремятся местные воротилы. На многих из них блестело, чуть ли не по килограмму золота и камней.

— Ах, — жаловалась расфуфыренная дама, — вы представляете, так дорого. Там и камушек-то так себе, но оправа такая красивая! Пришлось купить.

— Жаба старая, — обозвала её Мирла, когда проходила мимо неё.

Дама не слышала. Она была поглощена рассказом о перстне, который обошелся ей «всего в пятьдесят тысяч долларов»:

— …Там ещё были с кристалликами. Такие, плоские с серебром, но я не стала брать, — а сама протягивала пухлую, ухоженную ручку с новым перстнем.

И это при повальной нищете в городе!!! Поневоле заматеришься.

Оглядываясь по сторонам, Спайк заметил знакомого человека. Это был тот парень, который в Резиденции искал Штыря. Парень стоял на площадке у входа и непринуждённо болтал с местным охранником. В какой-то момент, их взгляды встретились, парень равнодушно посмотрел на него и отвернулся. Словно бы Спайка никогда не видал.

Подстраховка? Или наоборот? Спайк не знал, кому тут можно доверять, а кому нет. Сейчас он считал врагами всех, кто попадался ему на глаза. Но пока, всё спокойно. Какой-то толстый пижон, с поклоном целует Мирле ручку. Рядом маячит жлоб с огромной кобурой. Рукоятка импульсного пистолета торчит наружу и ничем не фиксируется. Оружие, конечно, мощное, но на расстоянии в сотню метров, совершенно бесполезное: разряд теряет силу и не причинял вреда. Зато стекло, любое, даже самое бронированное разбивает без труда. Интересно, что даже учёные не могут объяснить, как это получается. Кто ссылается на свойства кремния, кто на какие-то резонации — а толку нет. Неубедительно. Спайку же нет дела до научных споров. Стекло просто разбивается и это всё, что ему нужно знать.

— Ваше оружие? — на входе охрана собирала «стволы» у посетителей и их телохранителей.

Спайку не хотелось расставаться с пистолетами. Но как пройти? Впереди стояла рамка сканера. Там его непременно заловят, если он не сдаст всё оружие.

А Мирла через рамку не шла. Она дочь Виллиоти. Кто посмеет её проверять? Знал бы Спайк, про рамку, отдал бы ей пистолет заранее. А теперь что говорить-то? Надо разоружаться. Другого выхода нет.

Он сунул руку под полу пиджака и выложил пистолет Штыря на стол.

— Не потеряй, — неожиданно для себя сказал он, — головой ответишь.

И решительным шагом, двинулся за Мирлой.

— Не отрывайся далеко, — заговорил Спайк и схватил её за руку, — мне приказано не отходить от тебя, а ты бегаешь, как коза.

Охранник, который хотел остановить его и завернуть в сканер, засомневался, стоит ли это делать. От дверей уже подходил новый клиент, а возле Мирлы назревал скандал.

Мирла отдёрнула руку:

— Ты что?

— Ругайся, — одними губами сказал ей Спайк.

Девушка моргнула и вдруг с размаху залепила пощечину:

— Как ты смеешь! — Взвизгнула она. — Урод поганый! Что я тебе соска, какая! Какая я тебе коза? Я тебя проучу!

«Бешенная!» — Подумал Спайк спасаясь, бегством. В этот момент он искренне не понимал всерьёз она набросилась на него, или это такой талантливый спектакль.

Охранник, принимавший оружие, отвернулся. Кто-то из посетителей спросил:

— Кто это с ней?

— Телохранитель.

— Этот? Он же доходяга.

Спайк проскочил в зал и остановился, полагая, что Мирла тоже остановится. Но он заблуждался. Мирла играла до конца. Она успела отвесить ему ещё пару оплеух, прежде чем «успокоилась». Оставив его, она заулыбалась какому-то мужику и двинулась в его сторону:

— О, дорогой мой Искримаш! Как я рада вас видеть! Сыграем?

Искримаш пригладил седеющие волосы и приложился губами к её руке.

— С тобой, всегда готов. Это твоя новая охрана?

— Да, — она коротко взглянула на Спайка, — Лакс внезапно заболел.

— Бывает, — Искримаш окинул Спайка внимательным взглядом и счёл его несерьёзными противником. — Что-то мелковат он.

— Да? — Мирла вполне искренне засмеялась, — а вы спросите, почему Лакс заболел?

— Почему же?

— Они поссорились, — она взяла его под руку и повела в игровой зал, — а потом Лакс упал. Представляете?

Прежде чем скрыться, Искримаш ещё раз оглянулся на Спайка.

Она проиграла сначала одну, а затем другую партию. На третьей партии, Искримаш взялся сдавать. Перемешивая колоду, он поинтересовался её самочувствием:

— Ты как-то странно выглядишь. Не заболела?

— Я? Заболеешь тут…

Искримаш быстро разбросал карты:

— Говорил тебе, переходи ко мне жить.

— Да? Быть пятнадцатой любовницей, или третьей женой? Нет, увольте. Я не хочу.

— Нет, — Искримаш открыл свои карты и бросил сотню долларов на стол, — ты была бы моей единственно женой.

— Я? — Она рассмеялась, — вы уже старый.

— Вот и хорошо. Я скоро помру и ты станешь хозяйкой моей империи.

— Хороша империя! Меня эта ваша империя и сожрёт. Нет уж, я как-нибудь обойдусь.

— Я пасс, — он положил свои карты на стол и, протянув руку, накрыл ладонью её ладонь, — Я знаю, Мирла, я не должен этого делать, но мой тебе совет: уедем из клуба на моей машине.

Мирла улыбалась:

— Чтобы папа вам уши надрал?

— Руки коротковаты, — он придвинулся ближе к столу и наклонился вперёд, — Мирла, тебе нельзя сегодня ехать домой. Мои люди заметили бойцов Штыря вокруг клуба. Значит, он тоже знает.

— Что знает?

— У меня хорошая разведка. Я много замечаю, но не всегда говорю.

— А сейчас скажете?

— Ты давно знаешь нового телохранителя?

Мирла показала ему палец:

— Один день.

— По моим данным на тебя готовится покушение.

— Меня опять хотят украсть?

— Нет, — Искримаш отпустил её руку, — убить. И это как-то связано с твоим новым телохранителем.

— Вы меня пугаете, — она отодвинула карты и беспомощно оглянулась. Увидев, Спайка у дверей, чему-то улыбнулась. — Вы ошибаетесь, Искримаш. Мой друг мог меня убить ещё вчера вечером. Он проник в Резиденцию так, что дворцовая охрана ничего не заметила. Он меня убивать не будет.

— Может ты права, — не стал спорить Искримаш, — но я бы советовал уехать со мной. Желательно, прямо сейчас.

— Чтобы вы рассорились с моим папа и начали воевать?

— Со мной он воевать не станет. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Я очень много знаю, Мирла. Больше, чем ты думаешь.

Мирла оглянулась на Спайка.

— А что будет с ним?

— Тебе надо о себе подумать.

Мирла приподнялась и подалась вперёд:

— Искримаш, вам любовниц мало? Или я такая сладкая, что вы готовы поссориться с моим папа? Я не хочу, чтобы из-за меня начинались войны. Но я подумаю над вашим предложением.

Она поднялась и Искримаш немедленно встал.

— Я, кажется, приносил свои извинения. — Сказал он. — Могу принести их ещё раз. В тот вечер, я принял тебя за другую женщину. Вы ростом и фигурой похожи. В темноте не разглядел. А ты даже голос не подала. Что касается войн, то они в любом случае начнутся, с тобой, или без тебя. А ты лишь жертва в этих войнах. Я хочу, чтобы ты не пострадала.

— Я вам верю, — сказала Мирла склонив голову, — но даже если я поеду в вашей машине, мы поедем не к вам, а резиденцию папа.

Напоследок, она одарила его улыбкой и направилась к Спайку:

— Назад поедем с Искримашем.

— Это кто? — Спросил Спайк.

Мирла повернулась и совсем некрасиво показала пальцем на Искримаша:

— Вон тот дядечка. Он нас пригласил.

Искримаш вежливо кивнул Спайку. Спайк ответил тем же.

Мирла почему-то не уходила.

— Ты сюда пистолет пронёс? — Спросила она тихим голосом.

— Да.

— Я так и поняла, — Мирла улыбнулась, — я тебя не сильно ударила?

Она смотрела так, словно вот-вот умрет и перед смертью просит прощения у близкого человека. Спайку стало не по себе.

— Нормально, — он взял её за плечи и пристально посмотрел ей в глаза, — всё нормально. Давай вернёмся домой.

Мирла грустно и, как-то обречённо покачала головой.

— Не получится. Нет разницы. Если мы здесь, то уже всё равно. Без разрешения Штыря, я не могу. Не спрашивай почему и как: я всё равно не скажу. Я лучше пойду в рулетку сыграю. У меня тут свой счёт. — Она сделала шаг и обернулась. — Как думаешь, десять тысяч на много хватит, если самой где-нибудь жить?

— Это ты о чём?

— Так, — девушка пожала плечами, — интересно же, как люди живут.

И пошла. Но Спайк понял её. Девушка думала о побеге.

Он проводил её взглядом и уставился на Искримаша. А этот то чего лезет? Что-то знает, или организатор покушения?

Кто-то из местного бомонда распорядился на счёт музыки. Официантов в зале не было. Лишь несколько охранников с бирками на груди, стояли по углам комнаты и наблюдали за происходящим. Телохранители подавали своим хозяевам выпивку и закуску. Молодой и крепкий парень принёс Искримашу банку с пивом. Искримаш сам открыл её, сделал глоток и пригласил кого-то к столу. Сдавая карты, улыбался, а глазами косился на Спайка. Вот эти его косые взгляды раздражали и подталкивали к действию. Спайк совершенно не понимая, что происходит, но чувствуя опасность, решил, что стоять как столб и смотреть в одну точку, он не будет.

Спайк оглянулся по сторонам и подошёл к Искримашу.

— Извините, вы Искримаш? У меня есть к вам пара вопросов. — Он сунул руку под полу пиджака.

Искримаш сказать ничего не успел, как увидел направленный на него пистолет. Спайк держал его под пиджаком, но так, чтобы Искримаш видел, что ему угрожает. Для большей убедительности, снял предохранитель и взвёл курок.

— Сюда нельзя с оружием, — сказал Искримаш не столь испугано, сколь удивлённо, — вас на входе не проверяли?

— Не проверяли, — сказал Спайк и взял его под руку, — пройдёмте до туалета. Знаете где это? Там и поговорим. А то я сегодня психованный, чего доброго курок рвану.

Искримаш поднялся. Несмотря на угрозу, панике не поддался. Уверенный, что его телохранитель всё видит, он направился к туалету. Его телохранитель двинулся следом. Только Спайк учёл его присутствие. Едва вошли в туалет, он сильно толкнул Искримаша внутрь и выскочил на встречу телохранителю. Короткий удар в шею — и телохранитель начал валиться на пол. Чтобы он не упал окончательно, Спайк прижал его к стене, а затем левой рукой схватил за шиворот и волоком затащил в туалет. Всё это время, он не забывал держать Искримаша на прицеле. Наблюдая его действия, Искримаш понял, что первое впечатление бывает обманчивым. Спайк оказался не хлюпиком, как сразу ему показалось, а вполне толковым бойцом. Даже в тот момент, когда Спайк тащил телохранителя в туалет, пистолет был не просто повёрнут в сторону Искримаша, а был нацелен ему прямо в грудь. Искримаш испытал не самые лучшие чувства в своей жизни.

— Что вы хотите? — Спросил он, когда Спайк бросил телохранителя на пол и закрыл дверь.

Спайк не ответил. По-прежнему целясь в Искримаша он, быстро пробежал по туалету и заглянул в каждую кабинку. Убедившись, что никого больше нет, немного опустил пистолет и приблизился.

— Жить хочешь? Колись, что знаешь о Мирле. Кто на неё лапу тянет?

— Ты так ничего не добьёшься, — ответил Искримаш.

Спайк ухватил его за волосы и потянул голову к верху. От боли у Искримаша выступили слёзы.

— Я за девочку пол города перебью. — Зашипел Спайк, — отвечай, падла, что происходит? Не заставляй меня совать твои пальцы в дверь, или ломать твои рёбра.

— Хорошо, — согласился Искримаш, — отпусти меня и поговорим.

Спайк отпустил его и отступил на шаг назад.

— Говори.

— А что тебя интересует?

— Не прикидывайся идиотом! Кто к Мирле лапу тянет?

— Есть такой Кург.

— Ну?

— Что «ну»? Он и тянет.

— Кто это?

— Промышленник. Он, кстати, здесь.

Спайк решил, что Искримаш говорит неправду. Может быть, надеется наговорить Спайку небылиц и таким образом вырваться из туалета. Или рассчитывает протянуть время, пока кто-нибудь сюда войдёт. И то и другое Спайка не устраивало. Он подошёл и с размаха, по-мужицки влепил кулаком по лицу. От удара Искримаш отшатнулся, но на ногах устоял.

— Правду говорю, — сказал он и сплюнул кровь с разбитой губы, — он её прошлой весной похищал, а Виллиоти думает на Хаймера. Кург всё так обставил, что всё на Хаймере сошлось. Виллиоти заплатил полтора миллиона выкупа. Но потом Хаймер эти деньги вернул и всё утряслось.

— Что-то я тебя не пойму, — Спайк сомневался, не дать ли Искримашу ещё раз, — Если Хаймер Мирлу не похищал, то почему он деньги возвращал?

— Да потому что здесь всё запутано. Мирлу похищал Кург. Ему надо было поссорить Хаймера и Виллиоти. Хаймер ему конкурент, а рынок сбыта всё хуже и хуже. Я так думаю: он решил руками Виллиоти убрать Хаймера. А тот, видимо решил, что война ему ни к чему и отдать деньги будет дешевле, чем цепляться с Виллиоти. Тем более, что с Мирлой ничего не случилось.

— А ты откуда всё это знаешь?

— У меня есть своя разведка.

— Хорошо, — согласился Спайк, — допустим, я верю. Но, если ты об этом знаешь, то почему об этом не знает Виллиоти?

Искримаш облизнул распухшую губу, тронул её пальцем и ответил:

— Может и знает. Я не уверен. У него может быть своя игра. Он может прикинуться дураком, чтобы не подставить свою агентуру. В любом случае, Штырь знал о готовящемся покушении ещё после обеда. Как мне кажется, расклад такой: Кург инспирирует неудавшееся похищение и убивает Мирлу. А ты, её новый телохранитель исчезаешь с места происшествия. Он снова рассчитывает обставить дело так, будто это устроил Хаймер. Не знаю, как, но это устроить вполне возможно.

— Не слишком ли просто? — Усомнился Спайк, — два похищения подряд одним и тем же человеком.

Искримаш внимательно посмотрел на него и кивнул:

— Ты не глуп. Тогда думай дальше: если…

В этот момент дверь кто-то открыл и пьяная рожа сунулась в туалет. Искримаш быстро повернулся и заорал на него:

— Занято! Ты, видишь, занято!

— Так ведь…

— Пошел вон!!!

Мужик растянул рот до ушей, блеснул золотым зубом и закрыл дверь. Искримаш повернулся к Спайку:

— Так вот, если сейчас Кург оставит и собственные следы, то это сойдёт за то, что его подставляет Хаймер. Всё просто и красиво. Виллиоти неизбежно цепляется с Хаймером и начинается война. Я на этом зарабатываю некоторый капитал, а Кург избавляется от конкурента и приобретает хотя бы часть заводов Хаймера. Таков план Курга. Вероятно, он разработан не вчера, но двинулся только после твоего неожиданного появления у Виллиоти. Вероятно, у Курга есть осведомитель в Резиденции Виллиоти. Он и сообщил, о твоём появлении. Момент очень удобный.

— А Штырь? — Спросил Спайк, — какого чёрта Штырь Мирлу подставляет? Я говорил ему отправить её домой, так он выслал её сюда.

— А того, что у него своя игра. Ты думаешь, Мирла — дочь Виллиоти?

— Что? — Спайку показалось, что он ослышался, — ты о чём?

— О том. Дочь Виллиоти, настоящая дочь, находится где-то в другом месте. А эту он привёз, как подсадную утку. Если её убьют, его настоящая дочь останется в безопасности. Все будут думать, что Мирлы больше нет и никто не станет на неё посягать. У меня есть сын, так ты знаешь, сколько я трачу на его охрану? Вот то-то и оно. Дети — слабое место в наших делах.

Спайк был в состоянии похожем на шок. Этого не могло быть. Или Искримаш врёт и врёт изобретательно, или люди до такой степени сволочи, что уже и говорить не о чем. Ладно, подсадную утку подставил, но зачем на смерть-то её посылать?

Искримаш словно угадал его мысли:

— Может быть, что Штырь в курсе всей интриги. Или догадывается, что происходит, но не может сразу всех накрыть, чтобы не подставить своего агента, либо у Курга, либо, Хймера. Он мог получить информацию и с того, и с другого лагеря. Хаймер тоже что-то зашевелился. Возможно, он информирован о замыслах Курга.

— Не проще ли тогда прийти к Виллиоти и объясниться с ним?

— Нет, — Искримаш смотрел прямо на Спайка, — этого делать нельзя. Если Хаймер знает о готовящейся провокации, значит, у него есть агент в ближнем окружении Курга. Пойти к Виллиоти, значит сообщить Кургу об этом агенте. И ещё не известно, что предпримет Виллиоти. Может, он поверит не ему, а Кургу. Война начнётся в любом случае. Хаймер не захочет остаться без осведомителя в столь опасный для себя момент. Вот ведь, какая история, Спайк. А ты меня по морде бьёшь… Но есть ещё одна неприятность.

— Какая?

— Кург знает, что Мирла не дочь Виллиоти. Я узнал об этом, через свою агентуру из его лагеря. Когда он похитил её, он с одним из своих людей развлекался с ней.

— Что? — Зарычал Спайк, приходя бешенство, — если ты врёшь…

— Заткнись! — Рявкнул Искримаш, — и слушай дальше. Она ещё ребёнок совсем. Виллиоти её не раз насиловал, а потом она и сопротивляться перестала. Она постоянно ходит в ожидании смерти, играет непонятную ей роль. Что от неё можно ожидать? Она проболталась. Кург сличил её ДНК с ДНК Виллиоти и получил доказательство, что она ему не дочь. Если Штырь, узнал, что похищение организовал Кург и ему известно истинное положение вещей, то Мирла в любом случае будет убита. Начнётся перестрелка, завалят этого Курга, но завалят и её. А потом, все объявят, что Кург, такая сволочь, устроил бойню и дочь Виллиоти погибла. А настоящая дочь Виллиоти останется жива, чего Виллиоти и добивается. Ты это понять можешь?

Спайк мог это понять. Всё очень стройно выглядело, но что, если всё это враньё?

— Если ты врёшь, — с неуверенной угрозой в голосе сказал Спайк, — я убью тебя.

— Если я вру, ты этого не узнаешь, — парировал Искримаш, — не успеешь узнать. Тут всё так обставлено, что у тебя нет времени разбираться. Но есть один вариант: я вывезу вас на своей машине и дам возможность бежать. Это всё, что я смогу сделать для Мирлы.

— А почему я должен тебе верить?

— Можешь не верить. Но у тебя тоже нет выбора. Ты пешка в этой игре и едва ли тебя, как пешку пожалеют. Знаешь, что такое пешка?

— Знаю. Играл.

— Вот и хорошо. А теперь я пойду, — он указал на своего телохранителя, — ты его не убил?

— «Вырубил».

— Красиво. — Искримаш нагнулся и, приподняв телохранителя, прислонил его к стене. — Надумаешь, сообщи.

Спайк не стал его задерживать. Дал возможность выйти, а потом вышел и сам.

Глава 15

По его виду, Мирла поняла, что что-то произошло. Бледная и сама не своя, она отошла от игрового столика и пошла навстречу:

— Что случилось?

— С Искримашем побеседовал, — Спайк оглянулся по сторонам и взял её за локоть, — отойдём в сторонку. И отвечай мне правду, как есть: ты не дочь Виллиоти?

Она сделалась белая, как мел.

— Нет.

— Это не ответ. Дочь, или не дочь?

— Не дочь. Это Искримаш сказал?

— Да.

— А он откуда знает? — Едва слышно спросила она, — мне конец.

К ним подошёл толстяк, который целовал ей ручку у входа в клуб.

— Мирла, — слащаво улыбаясь, произнёс он, — что с вами? Что ж вы покинули нас? Без вас в нашей компании скучно. Вам выигрыш выпал, а вы ушли.

— Пошёл отсюда! — Спайк выдвинулся навстречу.

Толстяк остановился и его глаза сделались злыми:

— Ты с кем так разговариваешь?

Мирла срочно влезла между ними.

— Не груби, Спайк. Извинись немедленно. Это большой человек.

Пришлось извиняться. Конфликт в данной ситуации неуместен.

— Извините, — сказал Спайк, — я дурно воспитан. И день тяжёлый.

Толстяк смерил его тяжёлым взглядом и подарил Мирле свою сладкую, как прежде улыбку:

— Только ради вас. Вы ведь знаете, как я уважаю вашего отца.

И он поплыл, потряхивая жиром, обратно к рулетке.

Мирла повернулась к Спайку:

— Ты с ума сошёл! Ты знаешь кто это? Это Хаймер. У нас и так с ним чуть ли не война.

— Хаймер? — Спайк посмотрел толстяку в вдогонку, — а Кург где?

— Кург? — Переспросила она и вдруг надвинулась на Спайка всем телом и руками вцепилась в него. — Не бросай меня!

Бедная девочка! Она сразу всё поняла. Поняла и то, что если Спайк хочет остаться на работе у Виллиоти, ему надо не защищать её, а наоборот подставить под удар. Его, как человека подготовленного, убивать не станут. Но в этот момент, он был её последней надеждой и в отчаянной попытке спастись, она цеплялась за него, как за соломинку.

— Не брошу, — сказал Спайк и обнял её за плечи, — я друзей в беде не бросаю. Забери деньги со своего счёта. Они нам понадобятся.

— Прямо сейчас?

— Сейчас.

— Хорошо, — Она повернулась и тихонько пошла к кассиру.

На них все смотрели. Кто с любопытством, кто с недоумением, а один из присутствующих с напряжённым вниманием. Это был высокий мужчина, лет сорока. В его ухе болталась золотая серьга, а на пальцах переливались бриллианты. Он был холёный, гладко выбритый и аккуратно зачёсанный.

Спайк оставался на месте, пока Мирла не вернулась.

— Взяла, — радостно сообщила она и протянула Спайку две пачки с деньгами, — десять тысяч. У меня там было девять, но я выпросила в долг.

— Есть куда положить? — Спросил Спайк, принимая деньги.

— Нет, — она покачала головой и показала на платье, — у меня даже карманов нормальных нету.

— Ладно, — Спайк засунул пачки в карман и заметил её настороженный взгляд. Она боялась, не могла не бояться, что её обманут. Спайк был её надеждой, но она привыкла никому не доверять. Мог ли Спайк обижаться на её недоверие? Нет. Он захотел хоть немного её успокоить. Глянув по сторонам, легонько притянул её к себе и на самое ухо прошептал:

— Я тебя не предам. Не надо бояться. Но мне надо знать: Виллиоти тебя насиловал?

Она кивнула.

— А Кург?

Мирла готова была расплакаться. Но кивнула и в этот раз.

— Он был один, или с кем-то ещё?

Мирла слабо кивнула в правую сторону, но даже глаза туда не повернула:

— Лысый.

Спайк осторожно посмотрел в указанную сторону.

— Это его телохранитель?

— Да.

— А почему ты Виллиоти ничего не сказала?

— Испугалась. Они вначале хотели убить меня, потому что я в лицо их узнала, а потом, когда узнали, что я не дочь ему, решили оставить. Кург сказал, что как только папа узнает, что тайна раскрыта, я стану ненужной и меня убьют. За то, что они будут молчать, они требовали «стучать» им на папа.

— И ты «стучала»?

Мирла кивнула.

— И про меня сообщила?

Она снова кивнула.

— А говорила, как я к вам попал?

Мирла часто и мелко затрясла головой.

— Посмотри, Кург в этом зале? — Продолжал Спайк.

Мирла подняла глаза и совсем тихо ответила:

— С серьгой.

— Ясно, — Спайк был выше, чем Мирла и мог смотреть на людей поверх её головы. От его внимания не ускользнул тот Факт, что Кургу не нравится их затянувшийся разговор. Он подозвал лысого телохранителя и что-то шепнул ему. Тот кивнул и вернулся на место. Но Спайк видел, что телохранитель теперь наблюдает за ними.

— Тут есть второй выход? — Глядя прямо на телохранителя, тихо спросил Спайк.

— Через кухню. Но я там не ходила.

— Пойду, посмотрю. Стой здесь.

Он вышел. Мирла прислонилась к стене. Лысый телохранитель двинулся за Спайком, Кург подошёл к ней.

— Что-то бледная ты сегодня, киска, — сказал он, подкидывая в руке фишки с игрового стола, — чего это твой новый друг суетится?

— Не твоё дело! — глядя ему в глаза, ответила Мирла.

— Хамишь, — заметил Кург, — не пожалела бы.

— Охрана! — Взвизгнула Мирла, — где охрана?

Два громилы из клубной охраны поспешили к ней.

— В чём дело?

— Ни в чём, — ответил Кург, решивший, что лучше уйти, — девушке нездоровится. Присмотрите за ней.

Он вернулся к столу. Мирла осталась стоять:

— Всё в порядке, — сказала она, — спасибо, что пришли. Этот урод приставал ко мне.

Спайк долго не возвращался. Мирла нервничала. Ей делалось дурно. Она смотрела по сторонам, хотела присесть на стул, но не решалась отойти даже на пол метра в сторону. Ей казалось, что стоит ей сдвинуться с места и Спайк никогда не вернётся.

Подошёл Искримаш.

— Смотри, — он показал пальцем на распухшую губу, — твой друг постарался.

— Простите, — прошептала она.

— Ничего. — Искримаш взял её за руку. — Пойдём, присядешь. А то на тебе лица нет.

— Нет, — Мирла слабо сопротивлялась, — я не хочу. Вы Спайка не видали?

— Не волнуйся, никуда не денется твой Спайк. Иди, присядь.

Он ещё говорил, когда Спайк появился за его спиной. Увидев его, Мирла просияла. Спайк не убежал, не бросил её. У неё оставался призрачный, но всё-таки шанс на спасение.

— Где ты был? — С укором произнесла она. — Так долго!

Спайк странно оглянулся и ухватил Искримаша за шиворот.

— Убирайся! Ты что, падла, её лапаешь?

Искримаш не то чтобы понять ничего не успел, он даже испугаться не смог, когда Спайк швырнул его на пол. Подскочившего телохранителя, ударил в живот и с воплем: «На нас напали!» — выхватил два пистолета. Загрохотали выстрелы. С треском разлетелись лампы под потолком. Зал погрузился в темень. Поднялась паника. Люди, толкаясь и сбивая друг друга с ног, бросились в соседние залы, где всё ещё горел свет. В этой сутолоки прогремел новый выстрел и Мирла услышала вопль Курга. В ту же секунду её кто-то схватил за руку и потащил вдоль стены. Инстинктивно, она начала упираться, но услышала голос Спайка:

— Это я. Беги за мной!

В темноте она наткнулась на стул и больно ударилась коленкой. Споткнувшись обо что-то, едва не упала. Спайк крепко сжимал её руку и помог устоять ей на ногах.

Тадах!!!

В руке Спайка сверкнуло фиолетовое пламя импульсного пистолета и бронированное стекло в оконном проёме разлетелось на мелкие части. Спайк подхватил девушку на руки и с удивительной лёгкостью выкинул её на улицу. Следом выпрыгнул и сам. Отбросив уже не нужный «импульсник», он выхватил из-за пояса два обычных пистолета и сразу начал стрелять. Один за другим погасли фонари, а на автостоянке взорвалась машина. Она подпрыгнула к верху, из-под неё полыхнуло пламя и огненным грибом взметнулось к небесам.

— Сюда! — Он бросил опустевшие пистолеты под ноги и схватил Мирлу за руку.

Отбежали метров пять, когда Мирла услыхала шум работающего двигателя. Спайк буквально втолкнул её на заднее сидение и вскочил за руль. Двигатель взревел и машина с визгом сорвалась с места.

Мирла съёжилась на сидении. Оглянулась назад, но ничего не рассмотрела. Только отсвет горевшей машины, да блики на стёклах ближних домов.

На бешеной скорости, Спайк промчался через город. У реки остановился.

— Выходи! — Коротко приказал он.

Мирла вышла. Спайк открыл свою дверцу, включил передачу и надавил на «газ». Машина влетела в воду.

— Спайк! — Испугано закричала Мирла и побежала к берегу.

— Чего кричишь? — Услышала она спокойный голос и в темноте рассмотрела его фигуру, — кричать сейчас нельзя. Ты как? — Он приблизился, — в порядке?

Вместо ответа, Мирла прижалась к нему.

— Я думала, я умру, — сказала она и тихо заплакала. Спайк осторожно обнял её.

— Я спасатель, — вздохнув, сказал он, — спасать — моя профессия.

В это минуту он чувствовал себя героем. Не то чтобы очень большим, но всё же героем. Человеком, который сделал нечто похожее на подвиг.

Глава 16

— Вот и хорошо, — сказал Спайк, когда Мирла успокоилась, — дальше пойдём пешком.

— Далеко?

— Ко мне домой. В подвал.

— В подвал?

— Ну да. Я в подвале живу. У меня нет дворца. И, думаю, никогда не будет.

Мирла ничего не сказала. Спайк взял её под руку и повёл по улице. Где-то в отдалении послышались автоматные очереди. Мирла напряглась. Спайк ничего не сказал, а она ничего и не спрашивала. Без слов было понятно, что стреляют возле ночного клуба. Там ухнули несколько взрывов и перестрелка усилилась. Но скоро всё стихло. Только разрастающееся зарево указывало на пожар. Или сам клуб горел, или горело что-то на улице.

— А вдруг нас ищут? — Прошептала Мирла, чтобы не молчать.

— Пускай ищут, — ответил Спайк.

Мирла не успокоилась.

— Завтра зима. Слышь, ветер поднимается? А я в вечернем платье хожу. И в туфельках. Замёрзну. И приметная очень.

Спайк хмурился. На счёт приметности — это она верно говорит, а на счёт зимы, он не понял. Мирла второй раз говорит, что завтра зима, но что это значит, он не понимал. Почему она так говорит, что завтра зима? Так, будто в один день всё переменится. Сегодня вот осень: ещё солнечные и тёплые дни, а завтра морозы и снег по всему городу. Он не понимал, как это может быть. Ветерок действительно небольшой подул, но была обыкновенная осенняя ночь, а ветерок ночью — обычное дело. Однако Мирла беспокоилась и Спайк поспешил её утешить:

— Деньги есть. Купим чего-нибудь. Кстати, Искримаш обещался нам помочь. Говорил, может устроить нам побег.

Она остановилась и пальцами крепко вцепилась ему в руку:

— Пойдём к нему!

— Ты с ума сошла?

— Я знаю, где его «контора».

— Нельзя к нему идти. Он сам говорил, что мы приметные очень и на ночь оставить нас у себя не может. До утра нам надо где-то перекантоваться.

— Пере… Чего?

— Перекантоваться, — терпеливо пояснил Спайк, — переждать.

— Перекантоваться, — по слогам повторила Мирла и слово ей понравилось, — утром будет холодно. Как я пойду?

— Купим тебе другую одежду.

— И потратим деньги?

— Не жадничай. Что тебе сто долларов жалко?

— Сто долларов? Где ты за сто долларов шубу купишь?

— Давай оставим этот вопрос на завтра, — сказал Спайк и они пошли дальше.

Ветер заметно усилился и Спайк почувствовал, как потянуло холодом. С неба полетели брызги. Он подумал, что опасения Мирлы не такие уж беспочвенные, как казалось вначале.

— Недалеко осталось, — Спайк снял пиджак и накинул ей на плечи, — как бы ты домой поехала в таком платье?

— Я ж была на машине, — громко ответила она, — и там мне не дом. Не говори больше так, а то мне плакать хочется.

Магазин, где Спайк обычно покупал продукты, был закрыт. Металлические ставни плотно закрывали окна. Двери — тоже закрыты и ни единого лучика света не прорывалось наружу. Если внутри кто-то и есть, то им не откроют. А жаль: в магазине кроме продуктов продавали одежду, оружие и всякую мелочевку. Можно было бы купить для Мирлы что-нибудь. О себе Спайк не думал: холода он не боялся, да и не ожидал он, что похолодает до сильных морозов.

А зря: зима в Варгосе наступала быстро и бесповоротно. Тут никогда не бывало осенней слякоти. Снег и холод в течение нескольких часов завоёвывали свои позиции и прочно удерживали их до самой весны. Объяснялось это очень просто: за горным хребтом давно лежал снег и стояли трескучие морозы. Наступал момент, когда весь этот холод, прорвался через горы и вытеснял остатки тёплого воздуха на восток. Поднимался ветер, начинался проливной дождь, который переходил в снег и укрывал улицы белым покрывалом. Всего этого Спайк не знал и поэтому не слишком беспокоился. Два-три градуса, или даже пять, он вполне мог пережить без зимней одежды. Он сейчас думал о том, каким образом выбраться из города. Виллиоти, или кто там ещё, наверняка перекроют дороги, а по горам идти не с руки. Не зная дорог, не имея карты, да притом что в горах шляются банды каких-то беспредельщиков. Не очень приятная прогулка получится. А ещё Аск… После того, как Спайк отбил его от других бомжей, да ещё угощал его едой, Спайк не чувствовал себя свободным оставить парня одного.

— Мирла, — Спайк остановился у входа в подвал, — возможно, там сидит один парень. Помойник. Ты его знаешь.

— Тот, что на речку ходит?

— Он. Его Аском звать.

— И что?

— Ничего.

Она промолчала.

В подвале действительно сидел Аск. Он откуда-то притащил пластиковый ящик и теперь жёг на нём свечу. Глядя на огонёк, он о чём-то замечтался и не сразу заметил, что в подвале уже не один.

— Привет, — сказал Спайк и Аск испуганно подскочил. Из-за костюма, он не узнал Спайка и трусливо попытался сбежать. Не зная запасного пути, рванул вокруг Спайка к основному выходу. Спайк легко перехватил его:

— Ты куда?

Аск остановился, моргнул и, наконец, признал в нём своего приятеля.

— А это ты…

Мирле он показался смешным. Она хихикнула. Аск насторожено глянул в темноту и ничего не увидел. Спайк взял Мирлу за руку и вывел её на свет. Аск почему-то попятился, ткнулся спиной в стену и остался стоять, не в силах произнести ни слова.

— Это Мирла, — сказал Спайк, — ты её знаешь. Она останется у нас.

Аск бросил на него ошалелый взгляд и замычал что-то не членораздельное.

— Что с тобой? — Спайк подошёл к нему, — ты в порядке?

Аск неопределённо замотал головой. Этот жест можно было понять по всякому: и что в порядке, и что не очень.

Спайк подошёл и взял его за руку, пощупать пульс. Сердце колотилось, словно бедняге пришлось бежать в гору.

— Ты чего? — Спайк не на шутку испугался, — заболел?

Он перевёл Аска на лежак и усадил. Аск безвольно подчинился. Мирла с интересом смотрела на него. Спайк отступил, глянул на неё и сообразил в чём дело. Подошёл к Мирле и шепнул на самое ухо:

— Тебя испугался. Пускай посидит.

— Я такая страшная? — Мирла широко раскрыла глаза, — у меня рога не растут.

Но она улыбалась.

— Я пойду, — отрывисто сказал Аск и остался сидеть на месте.

— Куда пойдёшь? — Не понял Спайк.

— У меня тоже подвал есть! — С вызовом ответил помойник и наряжёно уставился на Спайка. На Мирлу он старался не смотреть. Не мог выдержать её взгляда.

— Так! — Спайк решил применить силу, — никуда ты не пойдёшь. Мирла попала в беду и нам надо бежать. Ты поедешь с нами.

Мирла немедленно отреагировала:

— От него воняет! На что он нам?

— Он мой друг.

— Хорошие у тебя друзья! — Она презрительно скривилась, — ты хочешь, чтобы я осталась здесь с этим вонючкой? Ни за что!

— Тогда иди в отель, — отрезал Спайк, — там тебя быстро найдут. За то вонючек не будет.

Такой поворот Мирлу не устраивал. Она посмотрела на понурого Аска и напомнила:

— У тебя мои деньги.

— Забирай их и иди в отель, — Спайк достал деньги и протянул ей.

— Ты! — Она задохнулась от непонятного возмущения. А потом схватила деньги и бросилась из подвала.

Спайк позволил ей добежать до поворота и рванул за ней. В темноте девушка запнулась о ступеньку и упала. Спайк едва не наступил на неё. Попытался поднять.

— Пусти меня! — Закричала Мирла, — урод, поганый. Все вы такие! Никому я не нужна! Я…

Она бы ещё чего-то сказала, но Спайк ладонью зажал ей рот:

— Молчи. Наговоришь глупостей и потом стыдно будет. Молчи и послушай, что я скажу.

Она вырывалась, но он держал её, прижимая к ступеням. Для неё не очень приятная процедура. Лежать на ступенях твёрдо и неудобно. Мирла попыталась грызнуть его ладонь. Не получилось. Спайк одёрнул руку, подхватил девушку и вынес к свету. Вырываясь, Мирла оглушительно запищала и неожиданно получила союзника. Аск схватил ящик на котором стояла свеча и ударил им Спайка по спине. Свеча упала на пол и погасла. Стало темно. Аск, испуганный от содеянного, бросился бежать. Не рассчитав в темноте направления, врезался в стену.

Мирла затихла. Спайк пару секунд держал её на руках и вдруг рассмеялся.

— Ой, не могу, — он поставил её на пол, — а ты говоришь, воняет. Чем это он меня так?

— Столом, — тоже засмеявшись, ответила Мирла, — не больно?

— Сил не хватило, — Спайк повернулся и осторожно двинулся на поиски Аска, — ты где?

Аск молчал.

Спайк наткнулся на стену, ощупал её и двинулся к лежаку. Нашёл зажигалку, взял её и высек огонь. В свете бледного огонька, подобрал огарок свечи и зажёг фитилёк.

Аск сидел на полу и размазывал по лицу кровь из разбитого носа. Он ожидал, что Спайк задаст ему трёпку. Вместо этого Спайк присел рядом с ним и посмотрел на его разбитый нос:

— Ничего, пройдёт. — Он обернулся к Мирле. — А говоришь никому не нужна. Видала, какой защитник имеется? Вы вот что, — Спайк выпрямился, — сидите здесь и никуда не выходите. А я к Искримашу смотаюсь.

— Куда? — переспросила Мирла и подскочила к нему, — а я?

Спайк наклонился и подобрал с полу пачку оброненных им денег.

— Где вторая?

Мирла рассеяно оглянулась:

— Не знаю.

Пришлось взять свечу и пройти с ней на лестницу. Подобрав деньги, Спайк вернулся в комнату и положил деньги на ящик.

— Держи, — дал Мирле свечу и снял с неё свой пиджак, — больше глупостей не говори. Сидите тихо и не высовывайтесь. Искримаш обещал нам помочь.

Мирла не хотела его отпускать, но спорить больше не стала.

— Иди, — обречённо сказала она.

Желая приободрить её, Спайк запустил руку в её волосы, немного приподнял её голову и посмотрел в глаза:

— Всё будет хорошо. Здесь вас не найдут и я скоро вернусь. Будь умницей.

Она согласно кивнула. Аск испытал жгучую смесь зависти и ревности. Спайк мог запросто подойти к Мирле, прикоснуться к ней и даже запустить пальцы в её волосы. Это притом, что Аск и мечтать об этом боялся.

— Не скучай, — сказал Спайк, повернулся и вышел.

Мирла понимала, что Спайк прав: ему лучше идти одному. Однако, сидеть в подвале и ждать, вернётся Спайк или нет, занятие не из лёгких. Что если его убьют? Что тогда? Или вдруг, папа каким-то образом узнает про этот подвал и пришлёт своих головорезов?

Она села на лежак, съёжилась и стала ждать. Аск потоптался, повздыхал и взял с лежака кусок пенопласта. Мирла молча смотрела, что он делает. С преувеличенно серьёзным видом, Ас начал устраивать себе сидение. Совершенно не заботясь, что поступает некрасиво, повернулся к Мирле спиной и наклонился. Мирла получила возможность лицезреть его костлявый зад, где-то в полуметре от своего носа. Само собой, зад был спрятан в штаны, но они были местами порваны и грязные, что называется, до безобразия. Мирла хмыкнула и отвернулась. Аск, повернулся к ней лицом, уселся на пенопласт и поджал под себя ноги.

Впрочем, он не долго просидел на оборудованном сидении. Он не понимал, что происходит и почему Мирла оказалась в их подвале. А спросить не мог. Он чётко понимал, кто он такой в этой жизни и в присутствии Мирлы, чувствовал себя очень нехорошо. Наверно, поэтому Аск не просидел с Мирлой и получаса. Сначала начал пыхтеть и нервно чесаться. Затем встал и, ничего не сказав, вышел. Мирла проводила его настороженным взглядом. Она думала, что парень скоро вернётся, но Аск не вернулся. Мирла не сильно расстроилась по этому поводу. Аск показался ей очень неприятным типом и она тоже тяготилась его компании.

Холодный ливень колотил по земле, когда Спайк вышел к проходной Искримаша. Подвешенный перед воротами фонарь раскачивался и пятно света металось из стороны в сторону. Сами ворота колыхались ветром и громко гремели. Наверно поэтому, Спайку пришлось долго стучать камнем, пока на стук не появился охранник. В непромокаемом плаще и с поднятым на голову капюшоном, он торопливо подбежал к воротам:

— Чего гремишь? Звонка не видишь? Чего надо?

— Извини, — сказал Спайк, — к Искримашу дело у меня.

— Поздно уже. Завтра приходи.

— Ты рехнулся? Глянь, какая погода и как я одет. Что мне делать нечего делать, кроме как шляться по городу? Искримаш сам сказал, чтобы в любое время приходил. Передай: любитель подраться пришёл. Он поймёт о ком речь.

Охранник молча захлопнул окошко и в том же торопливом темпе, убежал обратно в сторожку.

Искримаш недавно приехал из клуба. Его телохранитель отправился спать, а он не торопился. Прикидывая, как и что произошло, он ждал визитёра. И не ошибся. Зазвонил телефон и кто-то из охраны доложил:

— Сэр, пришёл человек. Требует вас. Говорит, что по важному делу и вы сказали обращаться к вам в любое время.

— Он назвал себя? — Спросил Искримаш, уже догадываясь кто пожаловал к нему в гости.

— Нет, сэр. Но сказал, что он любитель подраться и вы поймёте о ком идёт речь.

— Ясно, — медленно проговорил Искримаш, — он один?

— Да, сэр.

— Проводите его ко мне.

— Сэр?

— Что?

— Там ливень. Он мокрый весь.

— Тем более! — Потребовал Искримаш, — это мой человек, он прибыл с задания, а вы держите его под дождём. Ведите его сюда.

Он положил трубку на аппарат и надавил кнопку рядом с телефоном. В ответ появился заспанный слуга.

— Коньяк на две персоны, перекусить чего-нибудь и сухую одежду.

— Для кого одежду, сэр? — Уточнил слуга не из праздного любопытство, а от необходимости правильно выполнить приказ хозяина.

— Для агента. И сейчас же.

— Да, сэр, — слуга кивнул и вышел.

Искримаш подошёл к зеркалу и посмотрел на разбитую губу. Он даже подумать не мог, что кому-то позволит безнаказанно бить себя по лицу. Это было неслыханной наглостью и любой другой мог остаться за это без головы. Да что там мог! Он не «мог», а вполне определённо, остался бы без головы. Но не в этом случае. Искримаш понимал, что Спайк защищал девушку и всего лишь старался нужную информацию. Это было первое. Но было и второе. Он уважал профессионалов, а Спайк оказался именно профессионалом. Умудрился облапошить всех. И Кург, и Штырь остались в этой ситуации ни с чем. К тому же, Кургу кто-то прострелил колено, а это тоже было приятно. По мнению Искримаша, Кург заслужил пулю не только в колено, но и в голову. И, по возможности, несколько раз.

Он взял трубку телефона и набрал номер. Ему ответили не сразу.

— Готово? — Спросил Искримаш.

— Почти, — ответили ему из трубки.

— «Почти» меня не интересует. У тебя пять минут.

— Я успею, сэр.

— Хорошо, — и он положил трубку на место.

В соседнюю комнату слуга принёс коньяк, тонко порезанные лимоны и бутерброды с ветчиной. Всё это аккуратно расставил на столике. Увидев промокшего до нитки Спайка, слуга не задал ни единого вопроса. Он знал свою работу и в дополнительных инструкциях не нуждался.

— Прошу вас за мной, — сказал он Спайку, — для вас приготовлена сухая одежда.

И повёл Спайка в подсобное помещение, где на вешалке дожидался новый костюм.

— А своё повесьте сюда, — слуга указал на крюк, — я уберу.

Пока Спайк переодевался, мимо «подсобки» прошёл человек. Он стукнул в дверь Искримаша и сразу вошёл.

— Разрешите?

— Готово? — Вместо ответа спросил Искримаш.

— Да, сэр, — человек протянул ему часы, — как вы просили. Автономное питание на два года. Только маяк. Сигнал два раза в сутки — и больше ничего.

— Молодец, — Он взял часы и надел их на руку, — иди отдыхать.

— Да, сэр.

Человек повернулся и вышел. Искримаш ещё раз посмотрел на часы. Красивый, золоченый циферблат, маленькие стрелки и панель с циферками. Часы дорогие, но Искримаша это не беспокоило. Не мог же он со своей руки подарить какую-нибудь дешевку?

В комнату вошёл слуга.

— Сэр, — чопорно сказал он, — ваш агент ждёт вас в соседней комнате.

— Вы переодели его?

— Да, сэр.

— Хорошо. Приготовьте одежду ещё на одного человека. И два мужских полушубка с шапками. Упакуйте всё в сумки, чтобы под дождём не промокло. Вы меня поняли?

— Да, сэр.

— Идите. Как понадобитесь, позову.

Чуть помедлив, Искримаш вышел к Спайку.

— Я ждал тебя, — сказал Искримаш и жестом отпустил охранника, который стоял у дверей, — у тебя выбора нет, как только ко мне идти.

— Надеюсь, вы не собираетесь меня шантажировать? — Сразу спросил Спайк.

— О, зауважал, — Искримаш взял бутылку коньяка и выдернул пробку, — на «вы» заговорил. А в клубе что? По морде бил.

— Простите. Я не знал, чего вы добиваетесь.

— Ладно, — он махнул рукой, — чего уж там? Садись. Ужина барского нет: поздно уже, так что угощайся бутербродами.

Спайк сел. Искримаш плеснул коньяк в хрустальные рюмочки и подал один Спайку.

— Мирла в безопасности?

— Надеюсь, — ответил Спайк, принимая рюмку.

Коньяк он раньше не пил. Это был его первый опыт употребления крепких напитков. В детдоме не позволяли, в Академии изредка выдавали вино, но регулярно снабжали пивом, а потом, в тюрьме, не давали вообще ничего.

— Что значит, «надеюсь»? — Искримаш сел, — ты что, потерял её?

— Нет, — Спайк разглядывал стакан, — что это?

— Коньяк. Пей. После холода полезно.

Спайк выпил и скривился. Искримаш внимательно смотрел на него и ничего не говорил. Чувствуя огонь, внутри, Спайк взял бутерброд и с заметным наслаждением откусил.

— Настоящая ветчина, — сказал Искримаш, — ты такую не ел. То, что в магазинах продают — мура. Мне по специальному заказу делают.

Искримаш, конечно заблуждался. Настоящую ветчину Спайку есть приходилось.

— Вы говорили, что можете устроить нам побег, — сказал он, переводя разговор в нужную сторону.

— Говорил, — согласился Искримаш, наливая новую порцию коньяка, — по последней. Тебе сейчас надо иметь трезвую голову и ясный ум. Сказать честно, я бы тебя у себя оставил, но, — он взял бокал и внимательно посмотрел на Спайка, — что-то подсказывает, ты не согласишься.

— Не соглашусь.

— Вот именно. Поэтому, я решил так: дам вам немного денег и завтра утром отправлю вас за Хребет. Выбирайтесь отсюда подальше и живите в своё удовольствие. А как родится ребёнок, назовите его Искримашем, в мою честь. Редкое имя.

Спайк взял бокал, но выпить не успел:

— Вы думаете, мы с ней…?

— А что? — Быстро и удивлённо переспросил Искримаш, — разве нет?.

— Вообще-то нет.

— А какого ж ты чёрта влез в это дерьмо?

— Она мой друг, — сказал Спайк и выпил коньяк, — я взялся её охранять. Она девочка ещё совсем. Этого мало?

Искримаш испытал некоторое разочарование, но хуже к Спайку относиться не стал. Он вообразил себе, что видит влюблённую пару, которая сражается за своё будущее, а тут, оказывается «друг», «охранять» и «девочка совсем».

— Мда, — сказал Искримаш и снова потянулся за бутылкой, но передумал и постучал пальцами по столу, — а я размечтался. Ну да ладно…

— Я передам Мирле вашу просьбу, — пообещал Спайк, — но меня беспокоит то обстоятельство, что она сейчас без присмотра. Давайте договоримся конкретно, как и что сделаем.

— Хорошо. Сейчас возьмёшь теплую одежду для себя и Мирлы. Я вызову машину и тебя отвезут, куда скажешь. А завтра утром, с того же места заберут. Привезут сюда и я вертолётом отправлю тебя за Хребет. Никаких проблем не будет.

— Хорошо, — Спайк поднялся, намериваясь поскорее с этим закончить, — но у меня есть два вопроса.

— Давай, — тоже поднимаясь, согласился Искримаш.

— Первый: почему вы нам помогаете?

— По той же причине, что ты помогаешь Мирле. Дальше?

— Мне нужен комплект одежды ещё на одного человека.

— Зачем? — Заинтересовано спросил Искримаш, — с вами ещё кто-то?

— Один наш знакомый. Можно сказать, он нас с Мирлой и познакомил.

— Кто это?

— Его зовут Аск. Вы его не знаете. Он с улицы. Помойник.

— Помойник? — Переспросил Искримаш, но на том и ограничился. Только странно посмотрел на Спайка и вышел из комнаты.

Через минуту вернулся:

— Машину подадут к подъезду. Подождём, пока принесут одежду. Ешь пока бутерброды.

— Мирле бы надо отнести, — сказал Спайк.

— И помойнику твоему, — Искримаш усмехнулся, — часы есть?

— Нет.

— Тогда держи, — Искримаш снял с руки часы, и протянул Спайку, — подарок. Завтра утром, в половине шестого ты должен быть готов. Не опаздывай. Вертолёт ждать не будет.

Спайк принял часы и равнодушно осмотрел их. Искримаш ожидал увидеть, если не восхищение, то хотя бы радость по поводу столь дорогой вещицы, но этого не было. Спайк посмотрел на них, как на самый обыкновенный предмет. Пусть нужный в обиходе, но всё-таки обыкновенный и ничем не примечательный. Отсюда, Искримаш сделал вывод, что Спайк либо не понимает, что часы дорогие, либо не ценит роскошь вообще.

— Спасибо, — он нацепил часы на руку, — но у меня тоже есть подарок. Только он на проходной. С оружием сюда не пускают.

— Да? — Искримаш расплылся в довольной улыбке, — надеюсь, это не один из тех «стволов» что ты спёр на выходе из клуба?

— Нет, — ответил Спайк, — из тех «стволов» у меня остался только один. А этот пистолет — мой собственный.

— Вот и держи его при себе, — Искримаш сел за стол, — пригодится ещё. Давай, ешь бутерброды.

И налил в рюмку ещё коньяк.

Глава 17

С непривычки, от выпитого, Спайк опьянел. Не то, чтобы сильно, но некоторая неясность в голове появилась. За то время, пока его везли, неясность несколько ослабела и он вышел из машины почти протрезвевший.

Дождь не ослабевал и Спайк не стал играть в конспирацию. Скрывать от Искримаша своё место жительства не имело смысла: Спайк понимал, что утром им всё равно надо будет отдаться в его руки.

— Будь здоров, — сказал он водителю, забирая сумки из машины.

Тот не ответил и даже не кивнул. Едва Спайк закрыл дверцу, он стронулся с места и укатил дальше.

Мирла едва не сбила его с ног. Она обрадовалась появлению Спайка и бросилась ему на шею.

— Спайк, чего так долго? Я думала, ты не придешь… А Аск ушёл.

— Как ушёл? — Спайк поставил сумки на пол и отстранил девушку от себя, — давно?

Она кивнула.

— И ничего не сказал?

— Ничего, — она виновато пожала плечами, — посидел, встал и ушел. Я думала, он скоро вернётся, но он не вернулся.

Спайк пристально посмотрел на неё:

— Ты его ничем не обидела?

— Нет, — она мелко затрясла головой, — я даже не говорила с ним. Зачем он нам нужен? Ушёл и ушёл. Пускай идёт. Без него хорошо.

— Пропадёт он без нас, — Спайк присел и открыл одну из сумок, — держи, — он вытащил одежду, — Искримаш для тебя дал. Правда, мужское, но ты у нас за парня вполне сойдёшь.

— Что я лизбиянка какая?

Спайк посмотрел на неё снизу вверх.

— При чём здесь лизбиянка? В городе ищут парня и девушку, но не трёх парней сразу. Так что, если Искримаш отправит вертолётом трёх парней и об этом кто-то узнает, то никто не обратит на это внимание. Мало ли кого он мог отправить?

— Троих? — Переспросила Мирла, — ты хочешь и Аска взять?

— Да, чёрт возьми! И это не обсуждается!

От его крика Мирла вздрогнула.

— Не кричи, — она чуть не заплакала, — чего кричишь? Бери. Что я против?

— Извини, — смягчаясь, сказал Спайк, — я друзей не бросаю.

— Но где его теперь искать?

— Найдём, — он вынул из сумки пакет с едой и положил на ящик с догорающей свечой, — поешь, а то скоро свет потухнет.

Кроме бутербродов, в пакете была пластиковая упаковка сока. Мирла посмотрела на сок и перевела взгляд на Спайка.

— Спайк, — сказала она жалобно, — мне надо в туалет.

— Ну, так иди, — ответил он, копаясь в сумке.

— А куда?

Он поднял голову.

— На улицу, или в конец подвала. Лучше в подвал, а то на улице дождь.

— Но там темно!

— Возьми свечу. Ты как маленькая. Что мне с тобой идти?

— А ты?

— Что?

— Без света?

— Обойдусь, — глубоко вздыхая, сказал Спайк.

Мирла поджала губки и потянулась за свечой. Осторожно взяла её и, боясь погасить огонёк, пошла в глубину подвала.

Когда вернулась, осторожно поставила свечу и села. Спайк снова взялся копаться в сумке.

— Переодевайся, — сказал он и ешь.

— Отвернись, — потребовала Мирла.

Он отвернулся. Она зашелестела одеждой. Долго возилась с мужским костюмом, а потом сказала:

— И на что я похожа?

Спайк повернулся и посмотрел на неё:

— На подростка. Ешь и ложись спать.

— А ты?

— Что ты всё спрашиваешь? Я у Искримаша ел. А спать я пока не буду. Надо ещё Аска найти.

Она испугалась:

— Ты опять уйдёшь?

— Уйду.

— А я?

— Будешь спать, — с нажимом сказал Спайк, — не трясись ты так. Никто тебя не найдёт.

— Тут крысы!

— Ну и что?

— Я их боюсь.

— Они сами тебя боятся, — Спайк сел рядом с ней и провёл рукой по волосам, — ну что такое? Ты ж не истеричка? Надо Аска найти.

— Ты посиди со мною, а? — Она жалобно смотрела на него, — хоть пока я поем.

— Посижу.

Мирла жевала медленно и меланхолично. Спайк терпеливо ждал, пока она покончит с бутербродами и выпьет сок. Но она вдруг перестала жевать. Повернула голову и ладошкой вытерла губы:

— Всё. Иди, ищи его.

— Ты ж ещё не поела, — изумился Спайк.

— Доем как-нибудь. Ты только это, — она отвела глаза в сторону, — не говори ему ничего, что я… Это… С папа там всякое… И такое… Ага?

— Не скажу, — пообещал Спайк, — не скучай. Я постараюсь скоро вернуться.

Он встал, собираясь идти, но она смотрела не него такими глазами, что вновь защемило сердце.

— Ну, не смотри ты на меня так, — попросил Спайк, — никуда я не денусь.

Мирла отвернулась и взяла бутерброд. Спайк вышел из подвала. Мирла услышала, как заскрипела, а потом хлопнула входная дверь.

…Свеча давно погасла, а Спайк не возвращался. Подобрав под себя ноги, Мирла сжалась в комок и почти не шевелились. В темноте что-то шебуршалось, иногда попискивало и Мирле делалось ещё страшнее. Она понимала, что там бегают крысы.

— Кыш! — Иногда вскрикивала она и взмахивала руками.

Крысы не обращали не неё внимания. У них свои дела и их ничуть не интересует чего там кто-то кричит. Тогда Мирла взялась кидать им бутерброды. Она оставила немного для Аска, но сейчас девушка подумала, что крысы могут полезть за ними на ящик и будут бегать прямо по ней. Скинув один бутерброд, она скинула другой, а за ним — третий. Бутербродов больше не осталось. А крысы не успокаивались. Несколько раз, Мирле казалось, что крысы прикасаются и к ней. Она вскрикивала и взмахивала руками:

— Кыш! Кыш!

И опять затихала.

А потом не выдержала и пронзительно закричала:

— Пошли вон, твари!

Крысы затихли. Но не надолго. Может минуту, не было ничего слыхать, а потом они снова забегали и зашебуршались.

— Пошли вон! — Опять закричала Мирла.

И на этот раз, крысы затихли.

Скоро её крики перестали их пугать. Они бегали и вроде бы дрались меж собой. Из-за чего крысы могут драться, Мирла не представляла. Возможно, она просто воображала это себе, в надежде, что крысы за драками забудут о её присутствии и на лежак не полезут.

Всему когда-нибудь приходит конец. Мирла услышала шаги и обрадовано закричала:

— Спайк!

— Чего кричишь, — отозвался его голос и от прохода кто-то надвинулся, — как ты тут? Всю свечу спалила?

— Всю! — Она вскочила на лежаке, но куда как броситься ему на шею не знала. Она вообще не видела где он, только слышала голос, да шелест его плаща. — Нашёл?

— Нашёл, — Устало ответил Спайк, — искал его чёрте где, а он у нас под боком сидел. Проходи, чего стоишь?

Это он Аску. Мирла услышала сопение и её кто-то коснулся. Холодный и мокрый. Она взвизгнула и едва не слетела на пол.

— Спайк, — испугано позвала она, — сними меня, а то я упаду.

На этот раз её коснулся Спайк. Он тоже был холодный и мокрый, но Мирла не почему-то испугалась.

— Ты обутая? — Спросил Спайк прежде чем поставить её на пол.

Она крепко обхватила его за шею.

— Да, — проговорила шёпотом, — только ботинки эти такие твёрдые…

Спайк опустил её на пол:

— Привыкай. Там снег пошёл, так что в ботинках тебе самый раз будет. Аск, раздевайся. Снимай всё своё.

Аск голоса не подал, но засопел ещё сильнее.

— Ты слышишь? — окликнул его Спайк.

Аск что-то пробурчал непонятное и остался стоять.

— Аск, — уже строго сказал Спайк, — у нас нет времени. Скоро придет машина. Переодевайся.

— А пусть она выйдет! — Вдруг заявил Аск.

Мирла звонко засмеялась.

— Ты чё? — Обиделся Аск.

— Да кому ты нужен, кожа с костями, — весело ответила Мирла, — туже темно и ничего не видно. А я могу и отвернуться. Подумаешь!

И она действительно отвернулась, вроде это имело какое-то значение.

Аск постоял в нерешительности и скинул одежду. Она хлюпнулась на пол. Мирла хотела сказать какую-нибудь колкость, но почему-то слов подходящих не нашла. Промолчала.

— Да это пиджак, — услышала она голос Спайка, — чего ты его на ноги тянешь?

Аск проворчал что-то насчёт того, что темно и ничего не видно.

Оделся с горем пополам.

— Остальное на улице, — сказал Спайк и подхватил сумки, — Мирла, пошли.

Они вышли из подвала. Пусть не намного, но здесь было светлее. Хоть как-то и что-то можно различать. Во всяком случае, на фоне белёсой пурги, Мирла рассмотрела фигуры Спайка и Аска. Она даже отличала, кто есть кто.

Она шумно принюхалась к Аску и сообщила:

— А всё равно воняет.

Никто не ответил. Спайк достал полушубок и набросил его девушке на плечи. Мирла продела руки в рукава и сама стала застёгиваться.

— А рукавичек нет?

Во второй сумке были утрамбованы сразу два полушубка. Спайку пришлось потрудиться, чтобы выдрать один из них.

— Одевай, — он вручил полушубок Аску.

Аск с удивительным проворством влез в него и засунул руки в карманы.

— Застегнись, — сказал ему Спайк.

Аск почему-то не понял:

— А?

— Я говорю, застегнись, простынешь. Лечи тебя потом.

Аск нехотя вытащил руки из карманов и застегнулся. О таком подарке он даже мечтать не мог. Чувствуя приятную тяжесть новой одежды, он не мог не наслаждаться теплом, которое она давала. Наверно поэтому, прислонился к стене и впал в оцепенение.

Мирла бочком отодвинулась он него.

Спайк надел свой полушубок и засунул ненужный теперь плащ в опустевшую сумку. В другой сумке оставались ещё и шапки. Обыкновенные «петушки», из плотной двойной материи с непромокаемым верхом.

Шапкой Мирла осталась недовольна, но оставила своё недовольство при себе. Зато Аск весьма обрадовался головному убору. Надев, надвинул на самые уши и снова замер у стены. Ему нравилось стоять, чувствовать снаружи холод и не замечать его, потому что на нём такая замечательная зимняя одежда. Он и не носил такой никогда. А тут ещё и Мирла стоит. И пусть, она говорит, что он воняет и отодвигается от него подальше, она совсем рядом и он вполне может протянуть руку и прикоснуться к ней.

Такой эксперимент закончился тем, что Мирла врезала рукой по его пальцам:

— Не лапай меня!

— Да я и не лапаю, — смущённо пробормотал Аск и спрятал руку обратно в карман.

— Вот и не лапай!

— Да не лапаю я!

Спайк решил вмешаться:

— Мирла!

— А пускай не лапает, — сказала Мирла и отодвинулась к самому выходу.

Замолчали. Аск ждал неизвестно чего, потому что все чего-то ждали.

— Хорошо как, — сказала Мирла, нарушив молчание, — зима!

Она высунулась из подъезда и выставила руку вперёд. Ветер гнал снежную крупу и холодил пальцы. Это была не та зима, пушистая и с большими хлопьями снега, спускающимися с небес. Но это всё равно была зима и Мирла радовалась ей, как ребёнок. Она сейчас совсем забыла о своих бедах, о том, что её едва не убили и впереди ждёт неизвестно что. Может быть, она так радовалась потому, что рядом стоял Спайк, и все опасности, которые ей грозили, казались мелкими и несерьезными. Спайк был большим и могущественным, почти непобедимым союзником. И ей в голову не могло прийти, что её беда, её несчастье, спасали и самого Спайка, давали ему шанс выжить и остаться Человеком. Что касается Аска, так этот помойник ничего не понимал. Он знал, что Мирле грозит опасность и она должна бежать, а Аск может поехать с ними. Он не понимал, зачем его пригласили и почему. Привыкший к уличной жизни, его разум работал лишь в одном направлении: где достать себе пропитание. Ничего другого, он не воспринимал. Разве что Мирлу. Но это не разум, это сердце. Это другое.

Аск стоял и радовался, что всё так хорошо повернулось.

Часть 2 Фиглис

Глава 1

Полёт проходил в весьма неприятных условиях. Низкая облачность и снежные заряды не позволяли что-либо рассмотреть на земле. Встречный ветер норовил столкнуть вертолёт с курса и раскачивал его из стороны в сторону. От непрерывной болтанки, Аску сделалось дурно. Весь позеленевший, он убрался в хвост вертолёта и страдал там, в полном одиночестве. Мирла иначе переносила полёт. Ей дурно не стало. Она сидела в кресле и с замиранием сердца ожидала, что вертолёт вот-вот разобьётся. Из-за плотной облачности, она не могла видеть, куда они летят. Ей казалось, что они сбились с курса и обязательно врежутся в Хребет, или какую-нибудь гору. Но она видела Спайка, который сидел рядом с пилотом и время от времени оглядывался. Спайк улыбался и показывал ей большой палец: всё хорошо. Мирла неуверенно улыбалась в ответ и была очень благодарна за то, что он пытается её успокоить. Она была уверена, что Спайк ничего не соображает в вертолётах и не понимает, как опасно лететь в горах, при сильном метре и нулевой видимости.

Спустя час, достигли Хребта. Двигатель взревел на повышенных оборотах и вертолёт начал карабкаться вверх. За бортом просветлело и скоро в иллюминаторы ударило солнце. Облачность осталась внизу, а впереди открывалось чистое от облаков пространство.

— Ого! — воскликнул Спайк и рукой прикрыл глаза от слепящего солнца.

— Вот так делается погода, — согласился пилот, — тут холод, а там тепло. Одно с другим встретилось и — закруговертило. На этой стороны уже месяц морозы стоят.

Вертолёт перевалил через хребет и начал снижаться. Болтанка прекратилась и Аску заметно полегчало, а Мирла успокоилась от своих страхов. Она повернулась к иллюминатору и, прищурившись, стала смотреть, как за бортом плывут заснеженные горные склоны. Это было красивое и завораживающее зрелище. Мохнатые ели, укутанные в снег, дополняли пейзаж. На вершинах, где деревья не росли, скакали козы. Иногда встречались какие-то развалины, да разок мелькнули столбы старой линии электропередач.

Ещё час полёта — и появились первые признаки людей. Впереди открылась долина и показались трубы промышленных предприятий. Некоторые из них дымили и оставляли в небе тёмные полосы.

— Болобор, — сказал пилот, — высажу вас на окраине, чтобы не привлекать внимания. Здесь есть своя полиция — могут поинтересоваться кто вы и откуда.

— Полиция? — Переспросил Спайк.

Это слово показалось забытым и смешным. Полиция. В Варгосе люди и не знали, что это такое. Весь «порядок» поддерживался промышленными магнатами и подотчётными им криминальными группировками. А здесь — полиция. Это и хорошо и плохо. Спайк даже испугался чуть-чуть. Кто знает, не станут ли они выяснять его личность и нет ли у них связей с ГСБ?

— А документы спрашивают? — Спросил Спайк.

— Какие документы? — Не понял пилот.

«Значит, не спрашивают», — облегчённо подумал Спайк и махнул рукой:

— Это я так. Для понта спросил.

Пилот понимающе кивнул и ничего уточнять не стал. Он тоже был из тех, кто не задаёт лишние вопросы и любопытства к делам других не проявляет.

Сели. Лопасти ещё гнали снежную пыль, когда пилот открыл дверцу и выставил лесенку.

В салон ворвался холод. Заклубился и сразу осел белый пар. Мороз на улице стоял звенящий. Градусов двадцать было, не меньше. Мирла протопала к выходу и выглянула наружу. Оглянулась на Спайка:

— Мы тут замёрзнем.

— Не сразу, — успокоил её Спайк и, минуя лесенку, соскочил на снег, — давай, выбирайся.

Он хотел поддержать её, но Мирла отмахнулась и слезла самостоятельно. Сразу подняла воротник и втянула голову с плечи. Аск неловко выбрался за ней.

— Холодрыга, — сказал он.

Мирла не удостоила его ответом.

Спайк подошёл к двери и протянул пилоту руку:

— Ну, будь здоров. Спасибо, что довёз.

— Да чего там, — пилоту пришлось присесть, чтобы пожать протянутую руку, — надо будет ещё, забегай.

«Ну, уж нет, — подумал Спайк, — в Варгос я не вернусь». А сам улыбался:

— Обязательно!

Пилот втянул лесенку и захлопнул дверь. Через минуту, он появился в кабине и махнул им рукой: отойдите. Лопасти вертолёта побежали быстрее, появился характерный гул и вскоре вертолёт оторвался от земли.

— Ну что, — спросил Спайк, — пошли?

Аск промолчал, а Мирла ответила:

— Ну не стоять же нам здесь! Я есть хочу.

Скоро они вышли на дорогу. Она была свободна от снега и голый асфальт темной полосой тянулся до города. По этому асфальту, они и пошли к домам на окраине города. Изредка, мимо проносились машины, но Спайк не пытался их остановить. Не было смысла. До ближайших домиков оставалось метров пятьсот.

Аск быстро выдохся и начал отставать. Когда он отстал метров на пять, Спайк попросил Мирлу сбавить ход и идти медленнее. Мирла обернулась к Аску и закричала на него:

— Что ты плетёшься? Я что, из-за тебя мёрзнуть должна?

Аск пыхтел, как паровоз и силился идти быстрее. Но для него это было невыполнимой задачей. В его теле элементарно не хватало энергии.

— На что ты этого глисту подобрал? — Мирла указала на Аска пальчиком и сразу втянула руку в рукав, — мы так до вечера не дойдём.

— Дойдём, — невозмутимо сказал Спайк, — если бы ты голодала, да питалась с помойки, ты бы тоже плелась.

— Я бы не голодала! — Заявила Мирла, — бы нашла способ зарабатывать деньги!

— Какой? — Спросил Спайк.

— Обыкновенный! — С вызовом ответила она. — Я женщина, а мужиков у нас хватает!

— Возможно, — согласился Спайк, — но у него так не получится: он тоже мужик.

— Он? — Мирла презрительно скривилась, — глиста ходячая.

— Едва ли он в этом виноват.

Мирла вспылила:

— Чего ты за него заступаешься? Кто тебе дороже, я, или он?

— Без разницы, — хмуро ответил Спайк, — если ты будешь ко всему цепляться и закатывать скандал, то ничего хорошего из этого не получится. Тебе было плохо — я тебе помог. Теперь ему плохо — поможем и ему. А когда станет плохо мне — будете помогать мне. Только так мы сможем выжить и остаться людьми. Прости за нравоучение.

Мирла насупилась. В принципе, Спайк был прав. Она это чувствовала. Но ей было холодно и её раздражало, что Аск так медленно идёт.

— Иди, иди, — она забежал ему со спины и начала толкать вперёд, — вонючка тихоходная. Чего ползёшь?

Скоро их страдания были вознаграждены. Они увидели автобусную остановку и автобус с лёгким облачком из выхлопной трубы. Ни Аск, ни Мирла не обратили на него внимания, зато Спайк сразу сообразил, что это такое.

— Автобус! — Выкрикнул он и рванул с места.

Мирла не поняла:

— А? Что? — Но побежала за Спайком.

Куда там ей за ним угнаться!

Он вбежал по ступенькам в салон и — сразу к водителю:

— Шеф, до отеля довезёшь?

Водитель был отгорожен от пассажиров бронированным стеклом и решёткой. Но у него имелось переговорное устройство и поэтому, вопрос Спайка он услышал.

— Довезу, — ответил он, — до какого?

— Не знаю. До не сильно дорогого.

Водитель покосился в его сторону:

— Тебе трахнуться негде, или пожить хочешь?

— Пожить.

— Сколько вас?

— Трое.

Водитель лениво отвернулся:

— Полтора доллара.

Спайк дал два.

— Сдачи не надо. Подожди, сейчас мои подойдут.

— Десять минут ещё стоим, — сказал водитель, принимая деньги через окошко, — успеют.

В салоне было ещё два пассажира. Женщина, закутанная в платок, и подросток в старом пальто. Спайк сел рядом с ним. Подросток остался недоволен:

— Тебе чё, дядя, места мало? Или голубой? Так ты мне на фиг не нужен. У меня подруга есть.

— Да, пожалуйста, — Спайк поднялся и пересел, — нужен ты мне очень.

Мирла остановилась перед дверью и нерешительно поднялась на ступеньку.

— Спайк? — На распев произнесла она и, вытянув шею, заглянула в салон, — чего тут?

— Садись, — Спайк указал ей на свободное место, — на автобусе поедем.

Она неуверенно поднялась, увидела подростка, который внимательно на неё смотрел и сразу же с ним поссорилась:

— Чё, пялишься, урод? Зёнки большие? Так сейчас поцарапаю! Хвост отрасти сначала, а потом слюни пускай!

Пацан обалдел от такого напора. Что за «хвост» она имела в виду, он понял сразу. Но он не сообразил, что перед ним девушка, а потому счёл нужным немедленно разобраться. Он вскочил и бросился к Мирле, рассчитывая ударить её посильнее. Мирла завизжала, Спайк вылетел с места и сбил парня с намеченного курса.

— Сядь! — он швырнул парня на сидение, — и ты тоже! Умная! Чего цепляешься?

— А чего он пялится? — Ответила Мирла и отвернулась к заднему окну, — а где Аск?

Подросток сообразил, что перед ним не парень, а девушка.

— Дура, — проворчал он и отодвинулся к окну.

— Кто дура? — Снова всполошилась Мирла, однако, Спайк грубо одёрнул её:

— Сядь!

Мирла обиделась, но ничего не сказала. Села и отвернулась. В этот момент, послышалось пыхтение Аска и он начал взбираться в автобус. Спайк намеренно ему не помогал: не хотел приучать его к излишней опёке, да и перед Мирлой позорить его не стоило. Издавая массу шума и собирая остатки сил, он влез в автобус и плюхнулся на первое попавшееся сидение. Волей случая, это оказалось недалеко от Мирлы. Девушка немедленно подскочила и перебежала на другое место.

Приняв ещё пассажира, автобус поехал к центру города. Через несколько остановок, водитель обернулся и помахал Спайку рукой: выходите. Спайк тронул Мирлу за плечо и окликнул Аска:

— Выходим.

Они высадились на просторной улице. Здесь было оживлённое движение транспорта. Ревели грузовики, проносились разноликие «легковушки» и толпы пешеходов двигались по тротуарам. Проститутки жались к стенкам и разглядывали проходящих мужчин. Здесь же крутились двое полицейских. Оба с автоматами, в тёплых шапках с кокардами и в тёмных бушлатах.

Недалеко от остановки, стояло пятиэтажное здание, с большими окнами и рядами балкончиков. У входа в здание прохаживался охранник, а на углу висела вертикальная вывеска: «отель». Не соврал водитель, привёз точно по назначению.

— Туда, — Спайк указал на отель, — остановимся здесь и будем решать, что делать дальше.

— Здесь должен быть поезд, — Мирла пританцовывала от холода, — нам надо на вокзал. Штырь может и здесь нас искать.

— Знаю, — ответил Спайк, — но он будет искать девушку, а ты у нас за парня сойдёшь. Аску надо вымыться и привести себя в порядок.

— Опять этот Аск, — проворчала Мирла.

Спайк словно ничего не слышал:

— Вы посидите в отеле, а я найду вокзал и посмотрю, что за поезда там имеются. Тогда и решим, как быть.

Мирла молча согласилась, а Аск вообще ничего не расслышал. Он был занят лишь тем, что дрожал от холода и мечтал поскорее забраться в какое-нибудь тёплое место.

Номер сняли двухкомнатный. Обошёлся, он в «сущие пустяки», как сказал портье, в какие-то двести пятьдесят долларов. Спайку пришлось согласиться: не тащиться же опять на улицу в поисках другого отеля. Да и найдёшь ли этот «другой» отель? И ещё неизвестно, что там с них затребуют.

Спайк выложил деньги и, спустя несколько минут, они вошли в номер. В двух комнатах стояли четыре застеленные кровати, один телевизор, стол, шкафчик для вещей и пара обыкновенных стульев. На телевизоре размещалась вычурная ваза с букетом пластмассовых цветов. Мирла сначала обрадовалась букету, но, рассмотрев из чего он состоит, расстроилась:

— Не настоящие…

Спайк прошёлся по комнатам, заглянул в шкафчик и сунулся в ванную.

— Аск, — позвал он.

Мирла, как танк рванулась на перерез. Отпихивая Аска, ворвалась в ванную:

— Я первая, — и начала расстегивать полушубок, — а вода есть?

Спайк повернул сначала один, затем — другой кран. Мирла сунула палец под струю и взвизгнула:

— Горячая!

— Аску тоже надо, — попытался возразить Спайк, но Мирла начала энергично выталкивать его из ванной комнаты:

— Что я после него буду купаться? Чтобы я тоже провонялась? Ещё чего! Сначала я, а потом он. И нечего! Я девушка, а девушкам надо уступать.

— Полушубок отдай! — Уже из прихожей потребовал Спайк.

Мирла скинула полушубок и бросила его Спайку на руки.

— И не подглядывать! — Выкрикнула она, закрывая дверь.

— Нужна очень, — пробубнил Аск, разочаровано отходя от двери, — чего там смотреть?

Он рассуждал, что если Мирла позволяла смотреть, как она в реке купается, то и сейчас можно поглазеть на неё. А тут, на тебе! Такое расстройство! Она попёрла всех из ванной и даже заперла дверь.

— Раздевайся, — приказал ему Спайк, — что так и будешь в одежде топтаться?

Аск покорно снял полушубок и в ботинках прогромыхал в комнату.

— Аск, — позвал его Спайк, — обувь сними.

Аск уселся на постель и начал разуваться. Спайк терпеливо дождался, когда он разуется и, через плечо, показал на прихожую:

— Поставь ботинки у двери. И на будущее запомни: разуваться надо у дверей, а не в комнате. Здесь и в другом месте, где мы будем жить.

Аск недовольно засопел, но возражать не решился. С кислым видом прошёл мимо Спайка и бросил ботинки в угол.

— Я сказал: поставь, а не брось, — Спайк ухватил его за рукав, — вернись и поставь, как следует.

— Чего пристал? — Плаксиво завопил Аск, считая, что Спайк к нему придирается, — сам вот и не разулся совсем, а до меня прицепился!

— Пойди и поставь, как положено, — медленно и с небольшой долей угрозы повторил Спайк, — не то по лбу дам.

Аск вернулся к двери и поставил ботинки. Спайк удовлетворённо кивнул и похвалил его:

— Молодец. Вот так и делай всегда.

Он тоже разулся и поставил свои ботинки рядом с его обувью. Недовольный Аск, шевеля губами, прошёл в комнату, где стоял телевизор и сел на кровать.

Сейчас он мог спокойно посидеть.

Не тут то было!

— Аск, — снова позвал его Спайк, — это не твоя кровать.

— Почему?

— Потому что в этой комнате стоит телевизор. А телевизор оставим девушке.

— Здесь две кровати.

— Две, — согласился Спайк, — но спать в этой комнате она будет одна. Мы же с тобой будем спать в другой комнате. Иди и выбирай, какая кровать будет твоя. А мне всё равно.

Аск со стоном поднялся и перешёл в другую комнату. Сразу сел на ближайшую постель и заявил:

— Эта.

— Пускай эта, — согласился Спайк и сел на оставшуюся кровать.

Аск помолчал немного и заявил:

— Жрать охота.

Наверно, от большого расстройства, он полез пальцем в носу поковырять. Спайк отвернулся. Не стал чрезмерно нагружать его нравоучениями. А то ведь и до депрессии довести можно.

Мирла плескалась долго и с удовольствием. Она дважды намыливала себя с ног до головы, а затем смывала пену под душем. Делая душ очень горячим, она распаривалась под ним, становилась красной, как рак, а потом перекрывала горячий кран. Холодная вода окатывал её с головы до ног. Мирла от восторга взвизгивала и пританцовывала в ванне. Затем снова открывала горячую воду и процедура повторялась. Наконец, закрыла оба крана и выбралась из ванны. Вытерлась, посмотрела на себя в зеркало, показала себе язык и чуть было не вышла в комнату. Спохватилась, что там два парня и ей есть, кого стесняться. Но одеваться не стала. Завернулась в полотенце, подобрала свои вещи и вышла в прихожую:

— Прошу, — сказала она, не уточняя к кому, обращается, — только там лишь одно полотенце осталось. Кому оно достанется, я не знаю. Усекли?

Спайк с Аском обалдело смотрели на неё. Девушка была весёлая, щёчки розовые, а мокрые волосы взлохмачены. Смотрелась она прекрасно.

— А чего это вы на меня пялитесь? — Спросила она и засмеялась, — смотрите, а то зёнки повыпадают. Что тогда делать будете? Где тут моя комната?

— Там, — Аск показал пальцем на стену, но совсем в другую сторону.

Мирла поняла его правильно и пошла в комнату, где стоял телевизор.

— Жаль, тапочек нет, — сказала она и на ходу бросила ботинки к входной двери, — в этих «калошах» ходить — ноги отваляться, а босиком неприятно.

— Здесь полы чистые, — сказал Спайк.

— Всё равно, — ответила Мирла, — давайте, идите в душ, а то я голодная, как эта… Собака. Ресторан тут есть?

— Не знаю, — ответил Спайк, — в любом случае, надо самим что-нибудь купить. Так дешевле…

Мирла срочно выбежала к нему:

— Никаких «самим»! В ресторан! У нас праздник: мы от папа сбежали! — И, заметив недовольный вид Спайка, добавила, — ну, пожалуйста. Может, это в последний раз в ресторан пойдём. А? И Аск никогда не был. А?

Она только что была весёлая и замечательная, а сейчас смотрела такими грустными глазами, что Спайк не мог ей отказать.

— Хорошо, — сказал он, — пойдём в ресторан.

В восторге, Мирла подпрыгнула и часто захлопала в ладоши. Она бросилась к Спайку и прежде чем он сообразил, чего она хочет, чмокнула его в щёку.

— Колючий! — Сказала она и убежала.

Аск недовольно засопел. Он испытал припадок ревности, но находился в том положении, когда не мог заявить свои притязания.

— Иди в душ, — сказал ему Спайк и бывший помойник, поплёлся в ванную.

Глава 2

…Эдвард понять ничего не успел, как оказался в наручниках. Ещё минуту назад, он спокойно шёл по скверику и не замечал ничего опасного. Затем, откуда-то появились двое и набросились на него. Звякнули наручники и Эдвард оказался на земле с заломленными за спину руками.

— Что? Что такое? Кто вы?

Эдвард спрашивал скорее по традиции, чем по необходимости. Он уже понял, кто это и что его ждёт. В лучшем случае, его осудят за соучастие в организации побега особо опасного преступника, а в худшем… Нет, об этом лучше не думать.

Его подхватили на руки и через кусты потащили к машине. На заднем сидении сидел человек в тёмных очках.

— Какие люди, — сказал он, широко улыбаясь, — что ж вы так, господин Чехард? Уехали, а нам ничего не сказали. А ведь у нас к вам масса вопросов. Вот и пришлось за вами гоняться. Нехорошо. Ну, ничего, мы исправим эту ошибку. Не возражаете? Сейчас вас отвезут к нам в офис и там мы побеседуем. С пристрастием.

От его голоса делалось дурно и мурашки бежали по спине. Называлось это психологической обработкой объекта.

Человек в очках пошлёпал его по щеке и вышел. Чехарда втолкнули на заднее сидение, с двух сторон уселись мрачные парни и машина покатила за город.

Эдвард молчал. Он проиграл. Его вычислили, его нашли. Глупо как. Глупо. И чего он встрял? Надеялся, что один переиграет всё ГСБ? Он всегда был дураком. По всей своей жизни дурак — и вот теперь расплата настала. Допрос «с пристрастием» ничего не даст: Эдвард ничего не знает. Убедившись, что он действует в одиночку, «особисты» избавятся от его присутствия методом полной и безоговорочной «ликвидации». Сделают так, что даже полиция труп не найдёт. Вроде как бы и не было человека по имени Эдвард Чехард. Ему захотелось завыть от бессилия, но оцепенение, навалившееся на его тело, сковало даже голос.

«Кабан» сидел в машине не далеко от места происшествия. Он тоже ждал встречи с Эдвардом и его люди «вели» парня от самого дома. Он уже собирался к нему и начать разговор, но кому-то показалось, что Чехарда «пасёт» ещё одна группа. И, видимо, не ошибся.

— «Кабан»! — В рации появился голос одного из агентов. — Его только что взяли. Везут по улице Весёлой, в сторону Луб-Городка.

— Сколько их? — Спросил «Кабан».

— Было две машины. Но одна свернула к центру. Там водитель и кругломордый в очках. Его «ведут». А с «объектом» остались водитель и два сторожа.

— Вооружены?

— Не знаю. Но брали его без оружия.

— Ясно. На «лопуха» с оружием не ходят… Чехарда надо отбить.

— Как?

— Как угодно, — голос «Кабана» стал жестким и требовательным, — он мне нужен живой и здоровый. Не мне вас учить, как это делается. Любым методом, но он должен быть у меня.

— Мы не во Внешних Мирах.

— Знаю! — Рявкнул «Кабан» и нажал кнопку «отбоя».

Агенту не нравился такой поворот, но работа есть работа, а приказ есть приказ.

…Синий «Сирк»[4] вылетел на красный свет и почти в лоб ударился в «ягуар». От удара «Сирк» развернуло. Посыпались стёкла и протяжно загудела сигнализация. Спустя мгновение, сзади в «ягуар» ударила ещё одна машина. Ударила не сильно, но «ягуар» оказался зажат. С тротуара и из столкнувшихся машин, к «ягуару» подбежали несколько человек.

— Врача! Врача! Вызовите «Скорую»! — Кричали они, распахивая задние двери.

Когда кто-то из «ягуара» возразил, что врач ему не нужен. Один из «спасателей» ударил его кулаком в переносицу. Из носа пошла кровь, человек потерял сознания и его выволокли на дорогу, слышите? Ложь!

Судья застучала молотком по столу.

— Подсудимый, не устраивайте истерику как пострадавшего в результате ДТП. Второй «сторож» и рта не успел раскрыть, как его постигла подобная участь. «Спасатель» просунулся в салон, ухватил ничего не понимающего Чехарда и потащил наружу. На всякий случай, Чехард начал сопротивляться. Его ударили по голове и, совершенно бесчувственного, потащили в подъехавший «Фокус».

— Давай, быстрее, — суетился «спасатель», — этот «тяжёлый», не донесём!

Спустя час, «Кабан» лицезрел перед собой Чехарда. Они встретились в небольшой комнате на официальной явочной местного отделения ГСБ.

— Здравствуйте, — сказал «Кабан» и Чехард нервно вскинул голову. Он сидел на мягком стуле, в полуметре от стола и считал себя почти что мертвецом.

— Кто вы? — Нервно спросил он.

— Это не важно, — ответил «Кабан», — с вами всё в порядке?

Чехард отвернулся. «Кабан» прошёл к креслу и сел. Просунув руку под пиджак, он почесал пузо и начал разговор:

— Я хотел с вами поговорить, но, извините, немного не успел: вас перехватили конкуренты. Полагаю, агентура Шестого Управления. Они тоже интересуются вашей персоной. А теперь, вот, будут интересоваться и моей. Надеюсь, я не зря рисковал своей толстой задницей, когда приказывал вас отбить. У вас есть, что мне сказать?

Эдвард не знал с кем имеет дело. Кто перед ним? «Особисты?» Полиция так действовать не станет, прокуратура — тоже. Оставались «особисты». Или военная разведка? Военная разведка тоже могла интересоваться террористами. Почему бы и нет? Почему не допустить такое?

— Я хочу знать, с кем я разговариваю, — сказал Эдвард, пряча глаза.

«Кабан» мысленно усмехнулся. Видно, что парень трусит, но сдаваться не собирается.

— Я скажу вам, — терпеливо проговорил «Кабан», — но только после того, как вы сообщите, что именно вам удалось выяснить по делу Мартера. Потому что в этом случае, я найду способ спрятать вас от преследователей. Не гарантированно, конечно, что вас не найдут, но шансы к этому есть. А если мы не договоримся, вас вывезут на то место, откуда вас взяли и отпустят на все четыре стороны. А дальше, живите, как знаете. Сможете самостоятельно раскрутить дало Мартера — флаг вам в руки. Крутите. Честно говоря, я профессиональный разведчик и смогу «нарыть» то, что «нарыли» вы, но на это уйдёт некоторое время. А зачем его терять, если информацию можно получить от вас? Тем более что в «Шестёрке» тоже не спят и что-то предпринимают. Я не знаю что именно, но предпринимают. Поэтому, у меня есть к вам интерес. Но ещё раз говорю: только в том случае, если вы станете сотрудничать. Если нет — зачем мне вас покрывать? Вы вольны сами решать свою судьбу.

— Почему я должен вам верить?

— Идиотский вопрос, — жестко ответил «Кабан», — верить вы мне не должны, коль уж влезли в это дело. В разведке верить никому нельзя. Можно лишь чуть-чуть доверять. А это не одно и тоже. Даже мой начальник в интересах дела может подставить меня под удар. С этим надо считаться и всё время думать головой. Она у вас не для того, чтобы кашу жрать! — Он поднялся, сцепил пальцы в замок, хрустнул ими и сел обратно. — Вы влезли в очень серьёзное дело. И у вас есть два пути: оказаться в руках «Шестёрки» и загреметь лет на двадцать за помощь террористу и подлог документов, или попасть в программу защиты свидетелей. Последнее, зависит от меня. Станете говорить — будет вам программа, не станете — пойдёте по этапу, маршрутом Мартера. Только не надейтесь, что вам удастся повторить его подвиг. У вас нет ни знаний, ни навыков, да и возможностей не будет. Решайте!

Эдвард понимал, что выбора у него нет. И «Кабан» прав. Прав во всём. Он действительно влез в серьёзное дело и надо было подумать о последствиях, прежде чем что-то предпринимать. Он уже не раз сожалел, что отважился на безумный трюк с поддельным прошением и рекомендацией от Резидента.

— Я готов сотрудничать, — сказал он невнятно, — если вы пообещаете…

Он не договорил, потому что «Кабан» бесцеремонно оборвал его речь:

— Извольте не мямлить! Вы разведчик! Говорите чётко и ясно! Я не намерен прислушиваться к вашему бормотанию.

— Я не разведчик, — возразил Эдвард.

— Разве? — «Кабан» продемонстрировал удивление, — я что-то не заметил. Разве не вы начали копать дело Мартера? Чтобы вам было известно, я тоже начинал «почтальоном». Носил бумажки по кабинетам, пока однажды меня не попросили отвезти пакет на одну планету. Я его отвёз. И чем это закончилось? Сижу здесь перед вами, а моё личное дело так засекречено, что самому страшно.

«Кабан» говорил неправду. Он никогда не был «почтальоном», но сейчас это не имело значения. Разговаривая с Чехардом, он был уверен, что тот всё расскажет. А сейчас, отвлекая разговор в сторону, он наблюдал за ним и прикидывал можно ли будет использовать его в дальнейшей работе.

— Я не знал, — пробормотал Эдвард, но более чётко, чем в прошлый раз, — я не думал, что так всё получится. Мне показалось, что в деле Мартера много странного и я…

— Что «я»?

— Думаю, его подставили.

— И? — «Кабан» сделал нетерпеливый жест, — дальше. Не молчите.

— Вы понимаете, — парень зачем-то поправлял на себе одежду, — они хотели казнить невиновного. А я не дал.

— Я в курсе. Вы написали от его имени прошение о помиловании, а потом подделали ходатайство Резидента, чтобы прошение удовлетворили. Написал, что идёт оперативная игра и он нужен живым. Я это знаю. Меня интересует, что вы нашли в деле Мартера.

— Он не виновен!

Ничего себе заявленьеце. Невиновен и всё. Примите за истину. А результаты расследования выкиньте в туалет.

— Виновен — невиновен, — заворчал «Кабан», — это ещё не факт. Это доказать надо. Вот и доказывай. С чего ты взял, что он не виновен?

— У меня свидетель был.

— И где он?

— Убили.

— Тьфу ты! — «Кабан» хлопнул себя по пухлым коленкам, — ты можешь всё по порядку рассказать? С самого начала, где, что и как?

Эдвард заметно успокоился.

— Вы думаете, я придурок?

— Ничего я не думаю, — ответил «Кабан» миролюбиво, — ты ещё ничего мне не рассказал.

— Я не знаю с чего начать…

— Начинай с самого начала. Как и почему полез в дело Мартера.

— Хорошо, — Эдвард Чехард сжал пальцы в кулаки и сосредоточился, — работал в техническом отделе. Что называется, «почтальон». Компьютеров не касался, да и никакой другой аппаратуры — тоже. Сортировал бумажную почту и разносил её по кабинетам. Меня там все знают и в свободное время я иногда, читал лишнее. Ну, там рапорты всякие, дела, что в архив сдают… Ну и дело Мартера — тоже. Читал. Интересно было, вот и читал. Ещё до суда. А потом, репортаж смотрел, как его судили. Помните, он говорил, что девочку искал?

«Кабан» не помнил. Но, желая внушить ему уверенность, кивнул головой.

— Помню. И что?

Эдвард оживился.

— По словам Мартера, он искал Лию Кран — девочку с которой когда-то попал в заложники. Она тогда спасла его, что ли… Обвинение это отрицает. Кран действительно существует, но она никогда не была с ним знакома. Она в детстве была на Морловии, но в заложники не попадала. За два дня до того, как Мартера захватили, она с родителями улетела на Сгоран[5]… Я тогда подумал, что этот Мартер полный дебил, раз ссылается на неё. Придумал бы что-нибудь другое. А потом… Сам не знаю почему, я пошёл в библиотеку и нашёл список заложников.

При его последних словах, «Кабан» насторожился, словно собака, почуявшая дичь.

— В этом списке, кроме Мартера были ещё нескольких человек, — продолжал Эдвард, — среди них, девочка по имени Лия. Но фамилия её, — он поднял глаза и посмотрел на «Кабана», — фамилия её — Кранг.

— Как? — Переспросил «Кабан».

— Кранг. Понимаете? Кранг. Буква «г» на конце. Но что для ребёнка эта буква? Тем более, такая незвучная. Вот он и перепутал фамилии. И нашёл не ту девушку.

Трудно было понять, о чём думал в этот момент «Кабан». На его лице ничего не отразилось. Он взял кресло и, перетащив его ближе, сел против парня.

— Дальше.

— Что дальше? — Опять растерялся Эдвард.

«Кабан» не счёл нужным скрывать своё раздражение.

— Дальше, — с нажимом повторил он, — что из этого следует, что ты предпринял и всё такое. Говори чего-нибудь, не молчи. А то вышвырну тебя к чёртям собачьим! Я по твоей милости ещё не обедал.

— Я не знаю, что следует. Мартер говорил, что на космостанцию напали монстры и он уничтожил её, чтобы космолайнер «Фагрус» не пристыковался к ней. А то монстры бы перебрались на лайнер. Он говорил, что нарушил структурное поле и сильно раскрутил станцию вокруг своей оси. Она развалилась, а взрыва никакого не было.

— Вместе с людьми? — Уточнил «Кабан».

— Что? — Отрывисто переспросил Эдвард.

«Кабан» тяжко вздохнул и по слогам повторил вопрос:

— Вместе с людьми развалил станцию?

— А, нет, — парень замотал головой, — он говорит, что людей уже не осталось. Где-то, я не понял, чего-то горело, там люди ещё могли быть, но они были обречены и Мартер не мог к ним пробиться. Здесь его обвиняли, что он космоспасатель и, если говорит правду, то должен был пробиваться к ним, а не разваливать станцию. В общем, все, что он говорил, всё повернули против него.

— Ясно. Развалил он станцию и дальше что?

— Ничего. Подал «SOS» и его подобрали.

— «Фагрус»?

— Он самый. Он как раз подходил к станции.

— Ясно, — повторил «Кабан» и откинулся на спинку кресла.

Он положил руки на подлокотники и прикрыл глаза. Сказать кому — так не поверят. Какой-то сопляк опровергает версию следствия. В суд, конечно, с этим не пойдёшь, но то обстоятельство, что Мартер мог перепутать две похожие фамилии давало повод потрясти дело ещё раз.

— Дальше, — после паузы сказал он, — ты же не хочешь мне сказать, что только из-за этого ты рискнул подделать документы?

— Конечно, нет! — Живо согласился Эдвард и заметно повеселел, — мне стало интересно. Я попытался проверить. У меня друг есть… Ну, как? Приятель. Он офицер в штабе космофлота. В общем, я просил его выяснить, не было ли поблизости других кораблей. Оказалось, неподалёку находился «Авакс» Седьмого Ударного Флота и сухогруз «Ноль-ноль Семнадцать». По материалам дела получается, что «Авакс» получал сигнал «SOS» катера и одновременно с этим — с космостанции. Это использовалось, как доказательство, что Мартер взорвал станцию, а потом с космокатера подал «SOS». А «Ноль-ноль-Семнадцать» через две недели после этого, не вернулся из рейса. Пропал. И в деле он нигде не фигурировал.

Вот это уже было серьёзно. Куда серьёзнее, чем история с поиском не той девушки. В суд с ней тоже не пойдёшь, но с этого момента, «Кабан» понял, что парень в общем-то не столь труслив, как кажется на первый взгляд.

Он встал.

— Подожди минуту. Я сейчас.

Не дожидаясь согласия, вышел на кухню. Чехард остался один. Через несколько минут «Кабан» вернулся с кофейником и чашечками в руках. Поставив всё на стол, постоял, подумал и снова ушёл на кухню. Вернулся с большим продолговатым блюдом, на котором были сложены бутерброды с сыром и ветчиной.

— Угощайся, — он поставил блюдо на стол и взялся наливать кофе, — ты говорил, у тебя был свидетель.

— Да, — подтвердил Эдвард, — лейтенант Сапфиров с «Авакса». Он был на вахте в тот день и принял «SOS» с космостанции.

«Кабан» поставил кофейник и сел на своё место.

— Это нормально, — сказал он, — при разрушении, космостанция должна была подать сигнал бедствия. Для этого там стоит автомат спасения.

— Это понятно, — Эдвард энергично кивнул, — От Сапфирова я узнал другое: на «Авакс» поступил сигнал «SOS» сначала со станции. В десять — двадцать две, по Федеральному Времени. А в одиннадцать — пятнадцать, пошёл сигнал «SOS» с космокатера. По версии следствия, сигнал с катера пошёл приблизительно в то время, когда станция взорвалась. Обвинение утверждало, что Мартер взорвал космостанцию и с катера подал сигнал бедствия. Получается, что автомат спасения сработал, когда станция взорвалась, а с космокатера сигнал пошёл, чтобы лайнер подобрал его. Тогда непонятно, почему на «Аваксе» получили сигнал со станции намного раньше взрыва? Я думаю, станция терпела бедствие ещё в то время, когда катер и Мартер были на её борту. А это, сходится с тем, что говорил Мартер в суде. И ещё: сигнал с космостанции шёл не такой как обычно. Сначала он был чёткий и во всём правильный, но потом стал видоизменяться. Пропал указатель времени и координат, а позже и вовсе превратился в набор бессмыслицы.

— Это где-нибудь отражено?

— Нет, — Эдвард мотнул головой, — нигде. Данных в «Аваксе» не осталось: все записи сразу изъяли и Сапфиров был единственный кто знал, что именно за сигнал к ним пришёл. Но он попал под машину и долго лежал в больнице. Я ходил к нему и он мне об этом рассказал. А на следующий день он это…

— Умер? — Догадался «Кабан».

— Перепутали лекарства и влили не то, что ему надо. В общем, медсестру — под следствие, а у меня свидетеля не стало.

— Когда это произошло?

— Где-то за месяц до суда.

— Что же ты раньше никуда не обратился?

Эдвард виновато опустил глаза:

— Испугался, — сказал он и замолчал.

«Кабан» сел, взял бутерброд и начал жевать.

— Если б все так пугались… — он шумно отхлебнул кофе, — страх делу не помеха. Валялся бы ты сейчас в ящике. Удивительно, как это они тебя после визита к Сапфирову не убрали. — «Кабан» поставил кофе на стол. — Либо они решили, что ты не опасен, либо, хотели убедиться, что за тобой никто не стоит. Словом, повезло тебе, парень. Ешь, чего смотришь?

Эдварду не хотелось. Он взял один бутерброд и начал вяло жевать. «Кабан» задумался. Тот факт, что показания Сапфирова нигде в материалах следствия не отражены, подтверждали подозрения, что Дело Мартера — фальшивка. Однако, в эту секунду, «Кабан» думал о другом.

— Этого не может быть, — вдруг сказал он, — должны были они тебя убрать. И уж во всяком случае, загребли бы когда ты пытался подать фальшивое прошение. А не загребли. Интересно. Как это получилось?

Эдвард с трудом проглотил непрожёванный бутерброд и уставился на «Кабана»:

— Вы мне не верите?

— От чего же? — Переспросил «Кабан», — очень может быть, что ты сказал правду. Перепроверим, кое-что… Так, на всякий случай, но здесь есть что-то ещё. Если ты встречался с Сапфировым и его, потом убрали, значит, он был под наблюдением и вас должны были засечь. Вопрос, почему, они «убрали» его, но не тронули тебя? Почему, не установили за тобой наблюдения? — А, если установили, то, каким образом они не заметили, что ты попытался сбежать? Ты, извиняюсь, «чайник» и вряд ли сумел бы оторваться от них, если бы даже заметил «хвост». А ты, как я понял, и «хвоста» не заметил?

— Не заметил я ничего, — клятвенно заверил Эдвард.

— А смотрел?

— Нет.

— Вот то-то и оно. Смотреть надо! — Он взял свой кофе, — чего сидишь? Ешь, пей. До вечера ничего другого не будет. Голодный будешь ходить. Кстати, фамилия у тебя невзрачная. Что это: Чехард? Не думал поменять?

Эдвард поперхнулся:

— Шутите?

— Какие уж тут шутки? Ты, кажется, на Авалон лететь хотел?

— Нет. Только билет покупал. Думал пустить их по ложному следу.

— Не важно. Ты летишь на Авалон.

— Но на «Криогелисе» меня будут ждать! Не дураки же они!

— Верно, — «Кабан» усмехнулся, — но уважаемый Эдвард Ли, это не твои проблемы. Теперь тобой занимаюсь я.

Он полез в карман и достал загодя заготовленный паспорт.

— Держи. Теперь ты у нас Эдвард Ли. Торговый представитель Авалонской фирмы «Ирис». Не беспокойся, ты оформлен там ещё пол года назад. Работать будешь по настоящему: фирма действующая, а не «подстава» какая-нибудь. И не психуй: документы тоже настоящие. Я пропустил тебя через программу по защите свидетелей. Так что живи спокойно, как обычный человек. Возможно, в будущем, из тебя получится неплохой следователь.

— Но как я вылечу с Морловии?

— На военном корабле, — «Кабан» посмотрел на часы, — сейчас тебе дадут бумагу и ты напишешь всё, что мне сказал. А потом, надиктуешь это на магнитофон. Мы приобщим эти показания к делу. Вопросы есть?

Эдвард отрицательно тряхнул головой и посмотрел в свой новый паспорт.

— Вот и хорошо, — «Кабан» поднялся, — и не торопись: времени у тебя до вечера.

Не прощаясь, он вышел. У него было ещё одно мероприятие и нужно было успеть.

Через минуту, в комнату вошёл молчаливый молодец. Он положил на стол несколько листов бумаги и гелиевую авторучку. Эдвард взял её, зачем-то потрогал кончик и начал писать. Это был первый официальный документ в альтернативном расследовании Дела Мартера.

Глава 3

Посреди ночи, Мирла прибежала к Спайку. Двумя руками принялась трясти его:

— Спайк! Спайк! Тебя по телевизору показывают.

Спайк спросонок не понял в чём дело.

— В чём дело?

В комнате было темно. Аск мирно спал, а из комнаты Мирлы виднелись отсветы работающего телевизора.

— Тебя по «интерканалу» показывают! Передача про террористов! Представляешь? Я сначала думала, что это не ты. А как в суде ты говорил, я тебя узнала. За тебя пятьдесят тысяч назначено! Вот здорово! Тебя на всю галактику показали. Ты знаменитый человек!

Она ещё тарахтела, а он, кутаясь в одеяло, уже шёл в её комнату посмотреть на телевизор.

— …При этом наймиты нередко стараются разжалобить судей. — Говорил комментатор. — И не только их. Взять пример того же Мартера. Давайте посмотрим ещё одну видеозапись из зала суда.

На экране Спайк увидел себя. Он стоял в металлической клетке, жалкий и беспомощный уверял судей, что он не имеет дела ни к банковскому счёту, ни к гибели людей, ни к «Чёрной Звезде», которая и организовала этот теракт. Судьи скучали, присяжные презрительно смотрели на него и не верили ни единому его слову.

— Не убивал я никого! — Теряя над собой контроль, закричал тогда Спайк. — Всё это ложь! Вы. Говорите по существу.

Но подсудимый уже молчал. Он сел на скамью. Согнувшись, обхватив голову руками, плакал. И в этот момент чей-то звонкий голос выкрикнул из зала:

— Держись, Спайк!

В зале возникло волнение. Камеры повернулись и на мгновение выхватили из толпы лицо взволнованной девушки.

— Как вам не стыдно? — Кто-то полез к ней, то ли в драку, то ли с уговорами устыдиться, — у меня там сын погиб, а ты… Дрянь!

Толпа смешалась. Подбежали полицейские и замахали дубинками. Возникла потасовка. Кто-то выбежал с разбитым носом. Вновь мелькнуло лицо девушки и демонстрацию видеозаписи прервали.

В тот день, Спайк не понял, что за сутолока возникла в зале. Он слышал чей-то крик, но не разобрал его. Не узнал он и голоса, но сейчас, глядя на эти кадры, понял кто пытался его поддержать. Ольга Той. Она тоже была космоспасателем, но училась на два курса впереди. Несколько раз она играла роль террориста, когда на учениях отрабатывали эвакуацию людей с гибнущего лайнера. Оба раза Спайк не смог её переиграть и оба раза получил высокий балл за свои потуги. Ольга, казалось, дразнила его. Смеялась над ним и говорила, что он ещё зелёный мальчик, чтобы бороться с ней. Объективно, она была права. К тому времени она заканчивала обучение и действовала куда умнее, чем он. Спайк обижался на неё и уходил прочь. Более всего обижало то обстоятельство, что его одолевала девушка. И пусть она была из выпускного курса, она была девушкой, а значит, он не должен был ей проигрывать. Но однажды он услышал её отзыв в свой адрес:

— Пацан — класс! Я уж думала, ничего у меня не получится. Если бы «кухня» мне не подфартила, сидеть мне в наручниках.

«Кухней» в Академии называли центр по подготовке и проведению «контрольных линий». Так назывались учения и тренировки, проходившие в Академии чуть ли не каждый день. Каждый раз, «кухня» играла нечестно, усложняя задачу курсантами и по ходу учений, добавляя вводные из-за которых они почти всегда проигрывали. Если же случалось, что курсанты работали против курсантов, «кухня» неизменно поддерживала тех, кто исполнял роль «плохих дядей и тётей». Иными словами, если на учениях действовали «спасатели» и «террористы», все вводные, которые использовала «кухня», были направлены против «спасателей». Это и называлось: «кухня» подфартила «террористам». Но кухня «фартила» не просто так. Она тоже действовала по правилам. Определённые события происходили только там, где они могли произойти. Скажем, землетрясение на космолайнере не устраивали, потому что там его быть не могло. И пожар в пустой комнате не начинался, если к тому не было причин. И полы под ногами не проваливались только потому что «спасатель» догонял «террориста» и вот-вот должен был его «повязать». Всё выглядело вполне естественно и, если кто-то из курсантов начинал возмущаться, начальник курса мог легко осадить его на место:

— А что, отсёк разгерметизироваться не мог?

— Мог, — соглашался курсант, — но почему именно сейчас?

— А почему в другое время? — Невозмутимо переспрашивал начальник.

— Но так не бывает! — Упорствовал курсант.

— Как не бывает? Ты ж сам сказал, что отсёк разгерметизироваться мог. Так в чём дело? Почему не бывает?

Спорить почти всегда бесполезно. Почему «почти всегда»? Да потому, что однажды итоги «линии» были успешно опротестованы. Это случилось лишь один раз за все пять лет обучения.

Телевизор чего-то распинался на его счёт. Сигнал интерканала то пропадал, то появлялся вновь. Мирла молча смотрела на Спайка. Она чувствовала, что парень ногами стоит здесь, а умом летает где-то в другом месте. И, видимо, это «другое место» не доставляет ему удовольствия. Лицо Спайка сделалось жёстким и чужим.

— Спайк, — жалобно позвала она и пальцем коснулась его руки.

Спайк вздрогнул и повернулся. Она встретилась с его взглядом и ей стало не по себе. Тоска, которая читалась в его глазах, мгновенно переползла в её душу.

— Прости меня, Спайк, — прошептала она, — я не знала. Я думала, тебе будет приятно, что по телевизору… Я дура, да?

— Ничего, — Спайк повернулся и пошёл в свою комнату, — выключи его.

Мирла послушно выключила телевизор и забралась под одеяло.

До утра она не спала. Не могла уснуть. Услышав, как хлопнула балконная дверь, Подкралась к окну и увидела Спайка. Раздетый, он стоял босыми ногами в снегу и, задрав голову, смотрел на звёзды. «Простынет ведь», — подумала Мирла, но подойти не решилась. Дождалась, когда он зашевелился и вернулся в комнату. Бросилась в постель, зарылась под одеяло и расплакалась. Впервые, плакала она не за себя, а за другого человека.

Утром подошла к нему и сказала:

— Я не предам тебя. Нужны мне эти пятьдесят тысяч!

— Я не террорист, — сказал ей Спайк.

Мирла пристально посмотрела ему в глаза и улыбнулась:

— Ты плакал? Да? У тебя глаза красные.

— Да, — не стал кривляться Спайк.

— Ты мой самый лучший друг, — стараясь утешить его, сказала она.

Аск сидел на своей кровати, ковырял ногти на ногах и недовольно сопел. Ему не нравилось, что Мирла так преданно смотрит на Спайка. Если б она на него так смотрела — он был бы на седьмом небе от счастья. А так, всё счастье достаётся не ему, а этому Спайку.

Глава 4

Полковник Шестого Управления ГСБ Артур Суркин был очень недоволен происшествием.

— Чёрт возьми! — он стоял против капитана Джека Эрвиля и испепеляющим взглядом смотрел на него, — вы что, работать разучились? Чехард был в ваших руках, а вы его упустили!

— Сработали профессионалы. — Оправдывался Джек Эрвиль. На его круглом лице выступила излишняя бледность. Он понимал, что слишком рано расслабился и оттого опростоволосился. — Всё произошло быстро. Мои люди понять ничего не успели. А главное, никаких концов не осталось. Одна машина взята в аренду, а другая оформлена на человека, который и не подозревал о её существовании. Отпечатки пальцев не обнаружены. А в салонах сработали «едалки», так что, что определить ДНК нападавших не удаётся. Очень профессионально сработано.

— Очень профессионально! — Передразнил Суркин и отошёл от Эрвиля, — вы понимаете, что это значит? Вы однажды упустили этого Чехарда и тогда вас тоже «очень профессионально» срубили с «хвоста». Не много ли профессионалов? А вы что? Вы не «профессионал»? — Он остановился у окна и не надолго задумался. — Из этого, можно сделать вывод: Чехарда кто-то прикрывает.

— Да, — согласился Эрвиль, — он с кем-то работает.

— Не с кем он не работает! — Оборвал его полковник. — Если бы он с кем-то работал, его бы не прятали от нас, как дебилы. Мы бы его не нашли. Его просто «пасут» и прикрывают. А сами остаются в тени и смотрят, кто будет дёргаться на его счёт. Вычисляют, кто работает против них. Значит так: Чехарда не трогать. Он не так опасен, как те, кто его «пасёт». Больше его не искать. Пускай следственная группа его ищет. А как найдут, мы тоже об этом узнаем. Тогда и посмотрим, что делать.

— Но он знает о Сапфирове…

— Что он знает? Что Сапфиров принял «SOS»? Это ещё ничего не значит. Доказательств нет. Иначе те, кто «пасут» его дали бы этому ход. Чем бы это для нас закончилось, тебе объяснить? Или сам понимаешь?

— Понимаю, — дрогнувшим голосом ответил Эрвиль.

— Хорошо, что понимаешь, — Суркин подошел к креслу и облокотился на его спинку, — мы имеем тревожную ситуацию. Мартер на Аквилонии и найдут его там, или нет — ещё неизвестно. Лично мне всё равно. Лишь бы он сам ничего не предпринимал. Худо будет, если наши оппоненты его найдут. Вот тогда возникнет большая проблема. Ты хоть понимаешь, кого возьмут в оборот в первую очередь?

— Меня.

— Вот именно, тебя. И тебя же первого укапают. Чтобы через тебя остальных не потянули. Ну а я, буду вторым, или третьим. После тебя. Так что смотри, Джек, ещё такой прокол и я вынужден буду принять меры. Ничего личного. Не хочу, чтобы через тебя потянули и меня. Лучше пускай один помрёт, чем двое. Усваиваешь?

Он говорил спокойно, но от этого спокойствия Эрвиля бросало в дрожь. Он понимал, что вполне может оказаться в том самом месте, куда по его непосредственному приказу отправили Сапфирова. И бежать он не сможет. Некуда бежать. Те, кто за Суркиным стоят, серьёзные люди. Сильные и решительные. Когда их дело могло рассыпаться из-за показаний с транспортного корабля, судно вдруг не вернулось с рейса. Как в бездну кануло. Вроде и не было такого корабля. Ни «SOS» не пришёл, ни какого другого сообщения не было. Ушёл из одной точки и не пришёл в другую. Всё! А ведь он в это время был, ох как далеко от Морловии. Вот штука какая. Эрвиль понимал, что сидит на крючке крепко и соскочить уже не удастся.

— Не будет проколов, — пообещал он, бледнея ещё больше, — думаю, те, кто отбили Чехарда, будут собирать информацию о Мартере не из материалов нашего дела, а от его знакомых. Следует взять под наблюдение всю его группу с курса и преподавателей. Все их контакты отслеживать и каждого, кто появится рядом с ними, «пробивать» по нашим каналам.

— Так действуй! — Энергично согласился Суркин, — или тебе людей подбросить?

— Хотелось бы.

— Сколько?

— Боюсь много потребуется. У них группы были по двенадцать человек. За каждым курсантом, свой куратор и по четыре наблюдателя. Все они могут дать информацию и их надо перекрыть. Плюс, начальник курса и преподаватели. Потребуется человек двести.

— Не много ли? — Усомнился Суркин.

— Нормально. Перекроем всех.

— Хорошо, — подумав, согласился полковник, — завтра с утра они у тебя будут. — Он выпрямился. — У тебя всё?

— Всё.

— Тогда свободен.

Эрвиль вышел. Полковник обошёл кресло, сел на край стола и взял трубу телефона.

Глава 5

Спайку, Мирле и Аску пришлось задержаться в Белоборе ещё на сутки. Они нашли железнодорожный вокзал, но к их большому разочарованию, поезда не ходили. Где-то на дороге что-то случилось и вся станция была забита поездами. Спайк потолкался у касс и выяснил, до завтрашнего утра им и надеяться не на что.

Накупив в магазине продуктов, они вернулись в отель. Аск сразу полез в сумку. Достал колбасу и раззявил рот, чтобы откусить кусок покрупнее. Мирла это увидела и изо всех сил запищала. Получилось оглушительно, а главное — эффективно. Аск выронил колбасу и закрыл рот. Спайк вылетел из туалета и с пистолетом в руке прибежал в комнату. Мирла подняла палец и указала на Аска:

— Этот урод хотел колбасу сожрать.

Спайк с облегчением, засунул пистолет за пояс. Стрелять ни в кого не нужно и это было хорошим обстоятельством. Аск рассеяно оглянулся по сторонам. Он словно бы искал кого-то, кто станет за него заступаться.

— Ничего бы я не сожрал, — сказал он, — чего, дура, визжишь, как свинья недорезанная? Я бы только кусочек откусил.

Мирла от возмущения на миг забыла, как надо дышать. Раскрыла рот и замерла, соображая, как поступить. Что такое «свинья» она не знала, но что-то слышала на эту тему и это вроде бы это слово обидное.

— Ах, это я свинья недорезанная? Ты, фуфырло недомытое, на кого ляму тянешь? Да я сейчас заграню по нюхальнику и забудешь, где жамник растет.

Что именно значит эта тирада, Спайк не понял. Требовался специальный переводчик, чтобы перевести её слова на нормальный язык, но по звучанию Спайк догадался, что это угроза устроить расправу. Ухватив Мирлу за пиджак, он не позволил ей вцепиться в волосы Аска. Утащил её в другую комнату и бросил на кровать.

— Опять начинаешь? — Спросил он.

— Он первый, — Мирла не пыталась сопротивляться и с кровати смотрела на него, — он колбасу хотел сожрать, а когда я не дала, начал обзываться.

Спайк молча прошёл в комнату, где оставался Аск и подобрал колбасу с полу.

— Я понимаю, — сказал он Аску, — ты наголодался и наверняка всё время есть хочешь, но ты человек, в конце концов, или кто? Мог бы спросить. Что не дали бы? И охота тебе позориться перед Мирлой?

Аск молчал.

— Всё, проехали, — Спайк протянул ему колбасу, — в сумке нож. Возьми, отрежь, сколько тебе надо и ешь.

Обрадованный Аск сразу полез в сумку. Спайк не стал стоять над ним и вышел к Мирле. Мирла уже забыла про недавний конфликт и настраивала телевизор на «интерканал». Заметив Спайка, виновато улыбнулась:

— Я чуть-чуть, Спайк. Может, мультики посмотрю.

— Разве я против? — Он пожал плечами. — Смотри.

Она расцвела.

— Правда? А я думала, ты не хочешь, чтобы я «интерканал» смотрела.

— Да смотри. Чего ты? Только, если про меня что-то увидишь, не зови меня больше, ладно?

Мирла серьёзно посмотрела на него и кивнула:

— Ладно.

Аск съёл всю колбасу и весь хлеб. Спайк лежал на своей кровати и молча наблюдал за ним. Наблюдал и не вмешивался. По сути, Аск не виноват, что у него такие манеры. Он от хронического голодания, его состояние можно было назвать дистрофией. Получив возможность питаться, организм требовал всё новые и новые порции пищи. Аск не мог ни о чём думать, если в сумке лежала еда. Он съедал кусок и жалобно смотрел на Спайка:

— А можно я ещё возьму?

— Возьми.

Аск брал, съедал и снова смотрел:

— А можно ещё?

— Да бери, — не выдержал Спайк, — всё бери.

Так что Аск благополучно умял весь хлеб и полкилограмма колбасы. На этом не остановился и хотел распотрошить консерву, но Спайк поднялся и забрал сумку с продуктами:

— Хватит. А то живот болеть будет.

— Не будет, — заявил Аск.

— Будет.

Аск понял, что консерва ему не достанется и лёг на кровать. Повернувшись на бок и, зажав руки между колен, он скоро заснул.

До самого вечера Аск не поднимался. Спайк сходил в магазин, снова накупил продуктов и они с Мирлой пообедали в её комнате.

Мирла жевала хлеб с колбасой и качала головой:

— Ну, Спайк, ты даёшь! Хоть бы сок, какой купил, что ли. Или молока.

— Не сообразил, — извиняясь говорил он.

— Не сообразил он, — Мирла делала сердитый вид и отворачивалась, — в следующий раз соображай. А то я сама пойду и все деньги потрачу. Накуплю себе золотых колечек, — она гладила себе палец, показывая место, где должны быть колечки, — нацеплю какие-нибудь висюльки на уши, на шею ожерелье надену — и прощай, денюшки. Я ведь растратчица страшная. Так что смотри, в другой раз покупай, что положено. Кстати, мои «побрякушки» можно продать.

Она говорила о драгоценностях с которыми ходила в ночной клуб и которые покоились теперь во внутреннем кармане её пиджака.

Спайк смотрел на неё и улыбался.

Мирла вдруг сделалась серьёзной:

— Платье надо купить. И бельё. Что я хожу, как мужик одетая, а спать голая ложусь. Знаешь как неприятно, в холодную постель. Тебе, конечно, всё равно. Ты привыкший, а я? Я барышня изнеженная. Мне надо комбинашку и всё такое.

Она играла глазками и была просто прелесть. Спайк получал немалое удовольствие, глядя на её живое и подвижное лицо. А Мирла это чувствовала, красовалась перед ним и строила из себя невесть что.

— Купим, — Согласился Спайк.

Мирла вскочила:

— А давай прямо сейчас?

— Давай.

Бросив недоеденную колбасу, они собрались и пошли искать «комбинашку».

Мирла не столько «комбинашку» искала, сколько просто гуляла и глазела на людей. Несколько раз подходила к проституткам и спрашивала на счёт заработков. Неизменно, её окидывали оценивающим взглядом и гнали прочь. Спайк услышал одну из обращённых к Мирле фраз:

— Пошла отсюда, коза плешивая, а то сейчас морду расцарапаю.

— И чего они злятся? — Недоумевала Мирла, когда они шли по бульвару, — я ведь ничего не делаю. Я просто спросила.

— Наверно, боятся, что конкуренцию составишь, — ответил Спайк, понимая, что Мирла просто дурачится, — красивая очень.

— Я то? — Она округлила глазки, — ты мне льстишь.

— Ничего подобного.

— Льстишь! Вот я приду сегодня ночью и тогда посмотрим, красивая я или нет. Проверим твои слова.

— Приходи, — сказал Спайк, не воспринимая её слова всерьёз.

Ночью она пришла. Правда, ничего проверять она не собиралась. Закутанная в одеяло, она, как приведение, прошла через комнату и уселась на его постель.

— Ты спишь?

— Ещё нет, — ответил Спайк, опасаясь, как бы подруга не полезла к нему под одеяло.

Мирла расценила его ответ, как разрешение остаться. Она приподнялась и подтянула под себя ноги. Положив руки на колени, шумно вздохнула и произнесла:

— Устала, но спать не хочу. Чего бы это?

Спайк не ответил. Мирла посидела, помолчала и вдруг изрекла:

— Аск чудной парень, правда?

— Нормальный, — ответил Спайк.

Мирла чему-то обрадовалась.

— Вот и я говорю: чудной. Знаешь, как он краснеет, когда я на него смотрю? Становится такой кра-а-сный, как рак.

— Ты хоть раков то видела?

— Нет, — она тихонько засмеялась, — но так все говорят. Они же красные? Правда?

— Нет. Зелёные. Красными они становятся потом, когда их варят.

— Зачем?

— Чтобы их есть.

— А ты их ел?

— Не приходилось.

— Тогда откуда ты знаешь?

Спайк приподнялся и подпёр голову рукой. Девушке хотелось поговорить и она искала собеседника. Аск для этих целей не годился. Во-первых, он спит, а во-вторых, Мирла не представляла о чём с ним можно разговаривать.

— Я их видел, — Спайк улыбнулся, чего Мирла в темноте всё равно не заметила, — ты как маленькая, честное слово. Читать-то умеешь?

— А как же? — она снова засмеялась, — и считать могу. До трёх.

Помолчали. Мирла подошла к Аску и наклонилась над ним. Спайк думал, что она хочет разбудить его, но девушка постояла и вернулась на место.

— Спит, — сообщила она, усаживаясь поудобнее, — как сурок. Лежит и сопит. Сколько можно спать? Весь день спал и сейчас спит. Всё мало ему.

Мирла, наконец, устроилась, как ей было удобно.

— А «комбинашку» мы противную купили, — сообщила она и понизила голос до шепота, — а знаешь, Аск меня боится.

— С чего ты взяла?

— А как посмотрю на него, так он сразу и теряется.

Кажется, она уже говорила что-то подобное. Минуты полторы, или две тому назад.

— Не заметил, — негромко ответил Спайк, чувствуя, что она сидит на его ноге.

— А я заметила!

— Ты, должно быть злишься на него?

— Я? — Она удивилась, — с чего бы это?

— То подглядывал, когда ты на реке купалась, то колбасу сожрёт.

— Ну, это, — она не сразу нашлась что сказать, — пусть сожрёт. А что подглядывал, так я ведь сама не дала его прогнать. Мне-то что? Пусть подглядывает. Почему я должна злиться?

— Он обзывал тебя.

— Ума нет, вот и обзывает, — она решила сменить тему и снова начала шептать, — а за что тебя судили?

Спайк зашевелился и высвободил свою ногу. Он знал, что рано, или поздно Мирла задаст подобный вопрос.

— Длинная песня, — неопределённо ответил, после паузы.

— Это не честно, — обижено заявила Мирла, — ты про меня знаешь секрет, а про тебя нет.

— Ты совсем как ребёнок. При чём здесь секреты? Самый главный секрет в том, что я — беглый зэк из Федерации и что меня ловит ГСБ. Остальное не важно.

— ГСБ? — Переспросила Мирла и обрадовалась, — Правда? Вот здорово!

— Что ж хорошего?

— А то, — она почти легла поверх его одеяла, — у меня друг такой «крутой», что его даже ГСБ поймать не может.

— Сядь! — Потребовал Спайк.

— Мешаю? — Приподнимаясь, переспросила Мирла, — глянь, у тебя места тут? Ещё и Аск поместится.

— Сядь. А то выгоню.

Она села. Не поняла, почему Спайк не дал ей полежать, но выяснять не стала. Её интересовало, что ж такое произошло, из-за чего он был под судом и теперь ГСБ за ним гоняется. Что такое суд она знала из передач её любимого «интерканала». Знала и то, что после суда преступников держат под стражей. Значит, как она поняла, Спайк сбежал и ей это было очень интересно.

— Я должна знать, что случилось! — Заявила она требовательно и бескомпромиссно. — Я твой друг, или нет?

— Друг.

— Тогда рассказывай!

— Чего рассказывать? Погибли люди, а мне удалось спастись. Потом меня обвинили в терроризме, судили, признали виновным и я сбежал. Не сидеть же мне всю жизнь за решёткой!

— А ты не был террористом?

— Сама как думаешь?

— Не знаю…, — она провела рукой вокруг себя, — ты не такой, как другие. Ты хороший.

— Здорово, — Спайк засмеялся, — хороший. Выходит, все остальные плохие? Аск тоже плохой?

— Нет, — протяжно не согласилась Мирла, — Аск тоже хороший. Но дурак и вредный, как я.

— Значит, я просто не «такой»?

— Да. Не такой. Как белая ворона. Я видела такую. Сидит на ветке ворона, а сама белая. Все кругом каркают, а она сидит…

— Тоже каркает, — досказал Спайк.

— Нет. Не знаю. Я не рассмотрела.

— Может, то и не ворона была.

— А кто? Ворон? Как ты. Если бы ты был женщиной, то был бы белой вороной, а так — ворон. Я так и буду тебя называть: Белый Ворон. Ты будешь сердиться?

— Буду. Я не люблю кличек. К тому же, никакой я не особенный.

Мирле очень хотелось наделить его особыми качествами и она упорствовала:

— Особенный! Ты меня не бросил! Ты ко мне в резиденцию пролез! И из клуба ты меня вытащил!

— Нет, — не согласился Спайк, — Давай разбираться: в Резиденцию пролез, потому что жрать хотел. Надо было искать работу. Я тебя не бросил и из клуба вытащил — это правда. Но разве Искримаш тебя бросил в трудную минуту? Разве он не предлагал тебе помощь? И разве не его вертолёт перебросил нас через Хребет? Так что, благородства в жизни хватает. Надо только разглядеть его. А ты только меня разглядела. Потому, что я был рядом, а Искримаш немного в стороне.

От его слов, Мирла расстроилась:

— Опять ты меня воспитываешь!

— Ничуть.

— Мораль читаешь!

— Ничего я не читаю. Просто не согласился с тобой и всё. А то сделала из меня… Памятник Добродетели на этой планете. Ещё б на площадь поставила с протянутой рукой!

Он вытянул руку из-под одеяла и вытянул её к потолку. Словно к чему-то призывал бестолковое население Аквилонии. Получилось очень убедительно. Мирла прыснула.

— А ты расскажи, — она ухватила его за руку и начала её трясти, — что было? Почему тебя судили?

Спайк сел, вздохнул и посмотрел куда-то в темноту. Мирла почти физически ощутила, что он не здесь, а где-то в другом месте.

— Я не террорист, — сказал он, словно произнёс заклятие, — и никогда им не был. Я космоспасатель. В Академии, мы именовали себя космодесантниками. Некая пародия на что-то военное. Ума нет. Многие пацаны бредят военным делом. Романтика, как же! Думают, это бегаешь, стреляешь, перед девушками красуешься… А это дерьмо! Нас учили, как спецназ какой-то. И стреляли, и летали… Часами по колено в воде сидели. Я вон, сорок часов в одном скафандре на орбите висел. Искусственный спутник изображал. Даже в микрофон пикал от нечего делать. Приучали ко всяким экстремальным ситуациям.

— А что особенного на орбите висеть? — Не поняла Мирла, — ты ж в скафандре.

— Повиси, — ответил Спайк, — тогда узнаешь. Если не свихнёшься. А теперь, Академию закрыли. Сразу после суда всех разогнали. Подвели к тому, что методы обучения в Академии калечат психику курсантов и в итоге, они становятся наёмниками террористов. А то, что наши курсанты… Курсанты, понимаешь! На «Криогелисе» пожар потушили, да людей в безопасное место увели, да ещё притом, что паника поднялась — об этом никто ничего не сказал. Вроде и не было такого. Теперь опять будут спасателями только выпускники ПТУ, да техникумов. Что они умеют? Прорезать дыру в переборке, уколоть пару уколов, да бандаж наложить? И всё? А если, правда, террористы устроят заваруху? Или что посложнее получится? Ведь надо не только знать, где из какого железа что сделано, но и пройти к этому железу, обойти его, если надо. Сделать что-то такое, о чём даже подумать страшно! Какие они к чёрту, спасатели! Гробовщики. Поначалу, планировалось, чтобы наших выпускников по два-три человека во все станции рассылали, да на базовых — планетах отдельными отрядами держали. Какой там! Теперь, Академию закрыли — не будет ничего.

— Обидно? — Участливо спросила Мирла.

— Ещё как! И был бы я действительно террористом, а то так… Виноват, что жив остался. И бред какой-то, — он вздохнул и нервно взъерошил волосы, — откопали откуда-то счёт, на который я получил деньги за проведение терракта! Только я об этом счёте ничего не знал. Я просто летел на Сгоран. Есть планета такая. В Федерации. Там девушка одна живёт.

— Твоя невеста?

— Нет, — Спайк не знал, как сказать, — когда-то я к бандитам попал. Давно. Лет пять мне было. Она со мной там была. Я всё это время её вспоминал. Смешно, наверно, разговаривал с ней. Представлял себе, как мы с ней встретимся. В общем, я с детства фантазёром был. Сам с собой разговаривал. Сестру себе придумывал. Не помню, правда, но мне так говорят. А тут друг мне говорит: давай найдём её. И нашли. Она с Морловии на Сгоран с родителями улетела. Ну, я к ней и сорвался. Очень посмотреть на неё не терпелось. А чтобы быстрее, нужно было пересадку на одной космостанции сделать…

Его голос стал глухой и тревожный. Мирла поняла, что ему трудно говорить. Осторожно, кончиками пальцев погладила его руку.

Спайк судорожно сглотнул, шумно вздохнул и продолжил:

— На второй день, на станции слышу крик какой-то. Пошёл посмотреть: некого. А потом кровь на полу. Я на главный пост звонить — не отвечают. Ну, в общем… Сам еле ноги унёс, — он вдруг крепко ухватил её за руку, — там полная станция тварей была. Одни, как пауки. На ногах и с клешнями. Другие, как мокрицы какие-то. Ножек почти не видно, а сами бегают — пешком не убежишь. И зелёные твари. Медузы. По полу катятся, от света переливаются и чуть какая органика — выжигают. Они, твари и по вентиляции прошли. Я блок-дверь закрыл, одну медузу пополам разорвало, так что? Думаешь, издохла? Поползла, поползла тварь дальше. Только съёжилась сначала, а потом стянулась и стала меньше, чем была. Рану тварь, залечила. Я в дырку едва пролез, а ей не почём: прошла. Если бы она чуть быстрее двигалась, догнала бы. А так, я по шахте ушёл… Она там, где-то застряла. Я структурное поле нарушил, включил осевые ускорители и в катере сбежал. Едва успел. Станцию от перегрузки разорвало. А мне потом говорят: террорист. Я им про пауков и всяких тварей, а мне в лицо смеются: сказки для детишек оставь. Вот тебе счёт, вот человек, который тебя вербовал. Мы, мол, всё знаем, сознавайся. Так и на суд потащили.

Он махнул рукой, уронил голову на подушку и повернул лицо к стене.

Мирла слушала, как завороженная. То, что Спайк рассказывал, очень походило на фильм ужасов, которыми наводнены каналы Аквилонии. С замиранием сердца, чувствуя жуткий холодок в животе, она слушала его голос. У неё даже мурашки по спине побежали. Если бы такой же рассказ она услышала бы от кого-то другого — не поверила бы. Решила бы, что это детские сказки о чудовищах, призванные её попугать. И даже стала бы смеяться над страхом, который звучал в его голосе. Но сейчас, когда услышанное, исходило от Спайка, девушка не могла не поверить.

— …А вдруг эти твари ещё где-то появятся? — Продолжил Спайк. — Ведь откуда-то они появились. Не из пустоты же родились? Их кто-то на станцию завёз и выпустил. Их кто-то вырастил, наконец! И они могут появиться вновь. В любой момент. И где угодно. Даже здесь!

Мирла вздрогнула и оглянулась по сторонам.

— Что ты говоришь? Зачем они здесь?

— Не знаю. Зачем люди взрывают магазины полные людей? Зачем сбивают самолёты, или подкладывают бомбы в пассажирские лайнеры? Ведь нас не зря учили противостоять каким-то авариям. Нас учили противостоять террористам. Понимаешь? Я могу обезвредить бомбу, а могу наоборот сделать её из стирального порошка и пищевых продуктов. Меня многому учили и то, что мы сейчас живы — это заслуга тех инструкторов, что издевались над нами в Академии.

Последние слова Мирла слушала в пол-уха. Она думала о чём-то своём и, когда он замолчал, протянула к нему руку. Она не коснулась его, а только провела перед лицом.

— Спайк, а если тебя подставили, чтобы отвести от себя подозрения? Так бывает. Кург тоже подставлял Хаймера. А папа однажды сжёг чью-то колонну, а все подумали на Келегена. Может, и с тобой так случилось?

Спайк ответил не сразу. Он тоже об этом думал и «Лесник» высказывал подобное предположение.

— Что с того?

— Как что? — Мирла вскочила и тут же села на место, — ты не понимаешь? Надо доказать, что ты невиновен.

— Доказать? Кому доказать? ГСБ?

— Всем! Надо найти настоящих убийц!

— Ты начиталась комиксов. Как искать-то? Дать объявление в коммерческом канале: «Ищу убийцу»?

Мирла обиделась:

— Ты зря смеёшься.

— Я не смеюсь. Я бы очень хотел вернуться к прежней жизни, ходить по улицам и не оглядываться на каждый шорох. Но этого уже никогда не будет.

— Ну и не надо! — Горячо зашептала Мирла, — надо отмстить им всем! Найти и повесить. Всех! За это самое место!

— За какое? — Переспросил Спайк, больше для проформы, чем из необходимости.

— Не будем материться. Ага?

Он взял её за руку и легонько сдавил ей пальцы:

— Ты настоящий друг, Мирла. Но мстить — не моя профессия. Давай оставим это.

— Давай, — она высвободила руку, — пока оставим. Но ты сам к этому вернёшься.

Спайк не ответил. Может и вернётся, если будет хоть малейшая возможность найти тех, кто его подставил. А сейчас бы им просто выжить.

Глава 6

«Кабан» и Крафт встретились в небольшом сквере на окраине Морвиса. «Кабан» только что вернулся из поездки за Чехардом и имел усталый вид. А Крафт просто сгорал от нетерпения услышать последние новости. Но «Кабан» не торопился рассказывать о проделанной работе. Он купил себе пончики, принялся жевать и поэтому некоторое время они молчали.

— Ну вот, — «Кабан» вытер руки о платок, — я ведь сразу к вам прибыл. Новости есть?

— Только то, что Мартера ищут на Аквилонии. «Шестёрка» почему-то уверена, что он именно там.

— А почему — неизвестно?

— Я бы мог выяснить, но вы не велели.

— Правильно, что не стал выяснять, — одобрил «Кабан», — сейчас важно не засветиться. С Чехардом проблемы получились: нас опередили и его взяли у нас под самым носом.

Крафт решил, что Чехарда они упустили.

— Жаль, — выдохнул он.

— Мы его отбили, — успокоил его «Кабан», — так что наши оппоненты теперь знают, что ими кто-то заинтересовался. Теперь они настороже. Поэтому не надо излишней активности. Мы знаем, что они ищут его на Аквилонии — это хорошо. А остальное пока не важно. А по Аквилонии у нас что-нибудь есть?

— Я могу собрать информацию…

— Нет, — «Кабан» остановился и посмотрел по сторонам, — не стоит. Я сам выясню, что надо. У вас другое, вполне конкретное и, думаю очень сложное задание.

Он увидел своего агента, который следил, чтобы им не сели на «хвост». Тот поднял руку и почесал шею — всё нормально.

— Какое? — Спросил Крафт, тоже оглядываясь по сторонам.

— Не вертите вы так головой, — заметил «Кабан», — она у вас не пропеллер. Смотреть надо осторожно, как бы от нечего делать. Суть задания проста: в Резедентуре есть капитан Джек Эрвиль. Он по линии Шестого Управления.

— Эрвиль? — Быстро переспросил Крафт, — это ж один из следователей по делу Мартера.

— Верно, — согласился «Кабан», — вы с ним встречались?

— Никогда.

— Не удивительно. Его рабочий офис в Представительстве «Шестёрки». Вам нужно найти способ познакомиться с ним и подружиться. Но предупреждаю: о Мартере у вас даже разговора не должно быть. Вы можете жаловаться на начальство, говорить, что вам надоела эта дрянная работа, нести всякую чушь, но вести себя, как профессионал и демонстрировать некоторую жадность к деньгам. Причина у вас для этого есть: сына вы хотите на ноги поставить. Он у вас один остался.

— Вы думаете…? — Крафт не договорил.

«Кабан» снова оглянулся и кивнул:

— Да. Он определённо один из тех, кто играет против нас. Он был при захвате Чехарда. Мои ребята его сфотографировали. Но потянуть его мы не можем: его сразу обрубят. Тут была мысль провести захват, но пока торопиться не будем. Куда полезнее, если вы подберётесь к нему. А если со временем вам удастся занять его место в лагере наших врагов, будет очень полезно для нашего дела.

— Я постараюсь.

— Нет, постараться — это не то. Вы должны не стараться, а сделать так, чтобы сойтись с этим Эрвилем. А каким образом — это уж вам решать. Никаких инструкций на этот счёт не будет.

— Хорошо, — согласился Крафт, — но если они захотят проверить, кто я такой и выяснят, что моя жена…

«Кабан» не дал договорить. Он взял его под локоть, повернули и повёл дальше по аллее.

— Вы правильно рассуждаете, друг мой. Они, несомненно, когда-нибудь проверят вас. И найдут, что ваша жена погибла на космостанции. Но поставьте себя на их место. Если они решат, что вы один из нас, то не глупо ли засылать вас в их «контору». И ежу понятно, что вы потенциальный противник. Всё что от вас требуется, так это быть осторожным, лишний раз не «светиться» и всегда действовать так, словно бы вас «пасут». И поверьте мне, если вас станут «пасти», вы «хвоста» не заметите. Ну, а самое главное, не скрывайте своей ярости к тем, кто убил вашу жену. Только пускай в роли убийцы будет Мартер. Если они захотят вас использовать, то использовать будут в «тёмную», полагая, что вы не знаете, на чьей стороне работаете. А для нас это полезно. Понимаете о чём я?

Крафт кивнул. Это он понимал. Не вчера родился и в разведке не первый день.

«Кабан» остановился и всем корпусом повернулся к нему:

— С этим, думаю, всё понятно. А теперь, удовлетворю ваше любопытство: за Чехардом мы гонялись не зря. Мартера подставили. Чехард раскопал это, но распорядиться информацией не сумел. Стопроцентной уверенности нет, но думаю, Мартер непричастен к гибели вашей жены и ребёнка.

Крафт сжал кулаки и скрипнул зубами.

— Ну-ну, — «Кабан» взял его за плечо и, как следует, встряхнул, — держите себя в руках, иначе мы никогда не найдём убийцу. И помните, что Джек Эрвиль не убийца. Он только покрывал его, переведя обвинение на Мартера. Так что не пытайтесь его убить. Он нужен нам, чтобы добраться до самой верхушки и найти тех, кто направлял его руку. А эти люди с большими возможностями. Я послал агентов к одному из сокурсников Мартера, так выяснилось, что это сокурсник уже под «колпаком». Вот и подумайте, какие силы надо задействовать, чтобы взять под «колпак» всех кто его знает. Так что, — он поднял руку и растопырил пятерню, — будьте внимательны и осторожны. До встречи.

Они крепко пожали друг другу руки и разошлись. «Кабан» на всякий случай вновь глянул на своего агента и тот опять почесал свою шею. Всё в порядке, «хвостов» нет.

Глава 7

Город Фиглис занимал довольно большую площадь, однако его население составляло не более двадцати тысяч человек. Говорят, когда-то здесь проживало втрое больше жителей. Возможно, так оно и было: в северной части города высились руины давно заброшенных многоэтажных домов. Да и в остальных районах города тоже имелись брошенные дома. Жилая же часть города состояла из одно- и двух этажных домов. Лишь в западной части города торчали два девятиэтажных здания. Одна «девятиэтажка» давно пустовала, а другая — была, так называемым, доходным домом. Здесь за умеренную плату сдавались квартиры в наём. На первое время, Спайк и его друзья остановились именно в этом доме. Они надеялись позже подыскать подходящий домик с небольшим куском земли в качестве приусадебного участка. Мирла спрашивала, за чем им земля, на что Спайк выдвигал неотразимый довод:

— Если без работы останемся, со своего огорода прокормиться сможем. С голоду не помрём.

Аск безоговорочно стоял на его стороне. Он знал, что на грядках растут всякие вкусные вещи и это имело для него решающее значение. При этом, он, как и Мирла, совершенно не представлял себе, что там сажать и как оно будет расти. Но такое незнание не казалось серьезным препятствием. Он надеялся на Спайка. Подобно Мирле, Аск проникся к нему абсолютным доверием. Ему стало казаться, что Спайк всё знает, всё умеет и в любой ситуации сообразит что надо делать.

За тот месяц, что он скитался с ними по Аквилонии, Аск сильно поправился. Подаренный Искримашем костюм больше не висел на нём, как мешок. Его лицо округлилось, он начал тянутся вверх, а голос начал приобретать басовитые нотки. Получая достаточное питание, изголодавшийся организм спешил развиться до нужного уровня.

Мирла это заметила и начала донимать его, намекая на «мужское достоинство».

— Ну, как, растёт? — Спрашивала она и стреляла глазами ему на штаны. И это был один из самых невинных вопросов, который она ему задавала.

Аск злился и сопел. Но что ответить не знал. Так продолжалось, пока однажды, его злость не переполнила чашу терпения.

— Дура, я тебя научу!

Он ухватил её за ухо и начал накручивать его, словно ключик на заводной машинке. Она закричала и Спайк прибежал из кухни посмотреть что происходит. Увидев Мирлу в бедственном положении, вмешиваться не стал. Только посоветовал Аску не оторвать ей ухо. Заметив его присутствие, Аск смутился и оставил девушку в покое. Прижимая ладошкой ухо, Мирла пнула парня в бедро и убежала в ванную.

— Дурак! — послышался её плачущий голос. На что Аск немедленно отреагировал:

— Сама ты дура!

Но это был один из эпизодов, который в общем-то не портил их отношений.

С первых дней, Мирла показала себя домохозяйкой. Вернее, попыталась показать. Она ничего не умела, но всегда с готовностью хваталась за всякие дела. Только с мытьём полов и туалета, возникли проблемы. Она не отказывалась от этих занятий, но делала это так, что лучше бы вообще не делала. Спайк счёл справедливым установить график, кто и когда будет заниматься этим делом. В день, когда наступала очередь Мирлы, девушка поднималась раньше обычного и, чтобы её никто не видел, сразу бралась за уборку. Однажды нацепив на швабру тряпку, она таскала её шваброй по всей квартире. Спайк пробовал сказать ей, что тряпку надо хоть иногда прополаскивать, на что Мирла возразила, что в квартире у них и без того грязи нет. Когда дело доходило до туалета, девушка кривилась от омерзения, двумя пальцами брала специальную «туалетную» тряпку и макала её в специальное же «туалетное» ведро. После этого бросала её на пол и, ногой елозила её вокруг унитаза. Сама унитаз она чистила следующим образом: сморщив носик и, зажмурив глаза, шоркала щёткой по его поверхности. При этом она бросала столько чистящёй пасты, что после её уборки приходилось покупать новую банку.

— Ты нас разоришь, — как-то сказал ей Спайк, на что девушка с самым серьёзным видом заявила, что унитаз должен блестеть и потому она столько расходует.

Её кулинарные способности ограничивались весьма скудными понятиями о яичнице и муке. Так что, несмотря на всё её рвение, Спайку приходилось торчать на кухне и давать указания что, когда и куда сыпать. При этом обнаружилось, что и его познаний для «вкусной и здоровой» пищи недостаточны. Мирла решила проблему, купив компьютерную программу с набором нехитрых рецептов. Естественно, она купила и компьютер, а к нему с десяток игровых программ. Она бы купила программ ещё больше, но в магазине их больше не было. К великой радости продавца, она забрала всё, что имелось в наличии. В ответ на строгий вопрос Спайка, выдвинула версию, что хочет научиться вкусно готовить, а всё остальное навязал магазин. После этого случая, Спайк убрал деньги подальше. На всякий случай, чтобы девушку не мучил соблазн купить чего-нибудь ещё.

Но нет худа без добра. С приобретением компьютера, Спайк получил возможность учить друзей компьютерной грамоте. С Мирлой проблем не возникло: она всё схватывала на лету, да и с компьютером была знакома, а вот с Аском возникли проблемы. Его пришлось учить не компьютерной, а самой обыкновенной грамоте. Он с трудом читал и совершенно не умел считать. «Два плюс два» для него было таким же трудным понятием, как для профессора объём солнца в сантиметрах. Обнаружив такое положение вещей, Мирла попыталась сделаться преподавателем, но Спайк скоро отстранил её от этой должности. Мирла была слишком нетерпелива, чтобы заниматься таким тонким делом, как педагогика.

Аск приобрёл привычку гулять, что привело к неожиданным последствиям. Выйдя на улицу, он поглубже закутывался в полушубок и начинал расхаживать по скрипучему снегу. Дойдёт до угла, постоит, посмотрит по сторонам и повернёт обратно. Мирла вначале не обращала на это внимания. Она всячески демонстрировала равнодушие к его личности, но однажды, Спайк застал её злой и расстроенной. На его вопрос, что случилось, ответила:

— Ничего.

И всё же, Спайк заметил, что что-то произошло. Девушка часто бегала на балкон и смотрела куда-то на угол дома. Спайку стало интересно и он тоже вышел на балкон, чтобы посмотреть, отчего Мирла так разволновалась. Глянул и удивился. Тихоня Аск стоял с девушкой и о чём-то непринуждённо болтал. Девушка смеялась и по всему было видно, что им весело. Спайк не стал затрагивать эту тему и ещё несколько раз видел их вместе, прежде чем Мирла предприняла попытку решить проблему методом силового воздействия. Она подкараулила девушку в подъезде и потребовала больше не подходить к Аску. Девушка Мирлу выслушала и не захотела прислушаться к её мнению. О чём сразу и сообщила. Далее события развивались быстро и стремительно. На их крики прибежал вахтёр и увидел редкую сцену. Две девушки отчаянно визжали, пинали друг друга, царапались и кусались, не забывая при этом высказывать нелестные отзывы о противнике.

Вахтёр не рискнул их разнимать и постучал в квартиру Спайка:

— Там ваша девочка дерётся!

Спайк вообразил себе невесть что и выскочил на лестничную площадку. Увидев драку, остановился и стал молча наблюдать, что будет дальше. Девушки в тот момент, катались по полу и ни на кого не обращали внимания. Аск выскочил за ним и оторопело бормотал:

— Побьются ведь. А? Растяни их, а? А то побьются. Что стоишь? А? Побьются.

— Не побьются, — сказал Спайк, — за жениха сцепились.

— За какого?

— За тебя, наверно. За кого ж ещё? Не за меня же.

Аск немедленно загордился. Он даже забыл, что только что просил их разнять.

Мирла изловчилась и вцепилась зубами в руку противницы. Та вскрикнула и ударила её ногой:

— С…!

— Сама такая!

— Фуфырло!

— Блахань!

Мирла имела привычку на ходу придумывать обидные слова и применять их в словесной перебранке. Даже сейчас, когда перебранка сопровождалась ожесточённым сражением, она использовала свои навыки, чем выводила противницу из себя.

Спайк спустился по лестнице и остановился на просторной площадке, служившей ареной столкновения.

— Ладно, — громко сказал он, — будем считать, боевая ничья.

На него не обратил внимания. Тогда Спайк схватил ту, что была сверху и рывком поднял на ноги. Это оказалась соперница Мирлы и ей не понравилось, что кто-то вмешался в её дела. Она завизжала и попыталась ударить Спайка по голове. Спайк скрутил ей руку и понёс в квартиру.

— Ладно, гладиаторша, — беззлобно сказал он, — хорош руками махать — оторвутся.

Посадив её в ванную комнату, Спайк всунул в дверную ручку табурет и вернулся в коридор. Остановившись, поманил Мирлу пальцем. Размазывая по лицу кровь и слёзы, Мирла подошла к Спайку и остановилась:

— Я дура?

— Не знаю, — ответил Спайк, — иди на кухню и умойся. А твоя подружка пока посидит в ванной. Пусть охладится.

Мирла прошла мимо него и скрылась на кухне. Аск сунулся за ней, но Спайк завернул его в комнату:

— Не лезь. Сама разберётся.

Когда девушки успокоились и немного привели себя в порядок, Спайк выпустил незнакомку.

— Раздевайся, — сказал он, — сейчас чай пить будем. С печеньем.

Девушка сняла с себя пальто, но повесить его на вешалку не решилась. От продолжительного катания по полу, пальто испачкалось в пыли, а на вешалке висела чиста одежда. Вешать грязное к чистому, она не хотела. С беспомощным видом девушка постояла, растеряно посмотрела по сторонам и отдала пальто Аску. А Аск, не долго думая, взял и повесил испачканное пальто рядом с чистым полушубком Спайка. Пыль, в понятии Аска — это не грязь.

Девушка прошла на кухню и села на стул.

— Дура, — упрямо сказала она.

— Сама дура, — немедленно ответила Мирла и Спайку пришлось срочно прибежать на кухню, чтобы две тигрицы не сцепились заново.

На лицах девушек остались красочные следы былого столкновения. Исцарапанные и с синяками, они поглядывали то на Спайка, то на гордого собой Аска. Ещё б ему не гордиться! Как же, из-за него такая драка получилась. Он сидел рядом с ними и сиял от удовольствия.

Спайк взял на себя роль официанта и начал разливать чай по чашкам.

— Тебя как зовут? — Спросил он гостью.

— Рода, — ответила она, глядя, как льётся кипяток из чайника, — а я тебя знаю. Ты — Спайк. Мне Аск рассказывал.

— Это хорошо. А что он ещё рассказывал?

— Всё. Рассказывал, что вы с Алаза прилетели, что ты астробиолог, но вашу лабораторию закрыли и теперь вы будете заниматься сельским хозяйством.

Она ещё говорила, когда Мирла засмеялась и тут же схватилась за разбитую губу. Рода удивлённо посмотрела на неё, а Аск смутился и покраснел.

— Тебя надули, — пояснила Мирла, — никакие мы не астробилоги. Мы просто переехали их другого города. А сельским хозяйством будем заниматься только в пределах одного огорода. И то, если найдём этот огород.

Раскрывшийся обман, вызвал вполне законное негодование и Рода замолотила Аск ладошками по спине.

— Врун! Врун несчастный! Врун!

Аск пригнулся под стол и сделал слабую попытку защититься. Спайк пришёл ему на помощь:

— Ладно, не убей его. Он хоть и врунишка, но парень хороший. Не стоит обижаться на него. Лучше расскажи кто ты такая? Кто твои родители и чем занимаются? Я так понял, ты в нашем подъезде живёшь.

— Над вами, — она перестала колотить Аска и показала на потолок, — папа с мамой — полицейские, а два брата — деловые люди.

— Бизнесмены? — Уточнил Спайк.

— Нет. Деловые. На дорогах стоят.

— Рэкет, значит.

— Нет. Они не любят, когда так говорят. Рэкет — это когда, как Росс. У Дика сына украли и требовали выкуп. Пришлось заплатить. Вот мы сюда и переехали. На время.

— Подожди, — Спайк не понял о чём речь, — не обижайся, я могу чего-то не понять. Мы здесь недавно. Ты же говорила, что твои родители в полиции служат?

— Служат, — согласилась девушка, — Дик дом купил, а Росс потребовал «пай» платить. То оказалась территория Росса. А у Дика сразу денег не было. Он не знал, что там Росс стал командовать. Раньше там Красет был, но он куда-то уехал. Наверно, Россу всё отдал. Красет всегда меньше брал, чем Росс. Дик деньги потратил, а того, что у него осталось, не хватило. Тогда Росс Рика и забрал. Пришлось дом продать и сюда переехать, а то у Росса большие проценты за задержку идут.

— Ну, а если бы, — Спайк сделал паузу, — вы бы не нашли денег?

Рода пожала плечами:

— Не знаю. Скорее всего, Росс продал бы Рика кому-нибудь в рабство.

— Крутой парень, — он откинулся на спинку стула, — а как же полиция? Что ж, они не пытались помочь?

— Они помогли. Денег немного заняли. Теперь отдавать будем.

Спайк задумался. То, что местная полиция почти ничего не делает, он знал. Но такая реакция его удивила. Вместо того, чтобы всей толпой навалиться на Росса, полицейские скинулись на выкуп мальчика. Спрашивается, зачем содержать полицию, которая за порядком не следит, да ещё бандитам выкуп собирает? Не странно ли? Странно. Но к странностям на этой планете давно пора привыкнуть и относиться, как к нормальному явлению.

Девушка словно угадала его мысли:

— Росс — крутой «бригадир». С ним полиция спорить не станет. У него денег много, а у полиции ничего нет. Когда здесь Регентский комбинат работал, он полиции деньги платил, а теперь ничего не платит. А Россу «пай» все платят, когда на его территории дом покупают, или продают. Мы тоже платили, когда свой дом продавали. Заплатили за себя, а что осталось, отдали Дику. Папа говорит, что они тоже «бригадой» хотят быть. Но вся «земля» занята, а с «бригадирами» воевать они не хотят. Ой! — Она подскочила, спохватившись, что болтает лишнее, — меня же дома ждут! Я как от подружки выходила, маме звонила. Я пошла, а то мне попадёт.

Спайк вышел её проводить.

— Не дерись больше, — сказал ей на прощание.

Рода легко взбежала по лестнице и обернулась:

— Это ей скажи. А ещё скажи, что у меня другой жених есть. Пусть не дуется.

С тех пор девушки подружились. Они часто ходили гулять и меж собой обсуждали своих парней. Мирла посмеивалась над «недотёпой Аском», а Рода обижалась на «грубияна Эномая». Иногда, они совершали походы в соседний квартал, где ещё недавно жила Рода и где оставались её подружки. Во время таких походов, Мирла пропадала на весь день и появлялась только часам к десяти вечера. Спайк с Аском волновались. Чтобы немного успокоить эти волнения, Мирла сообщила, что Рода ужасная трусиха и не расстаётся с автоматическим пистолетом, который всегда носит в кармане, а руку, пока идёт по улице, держит на рукоятке. Спайк позволил себе усомниться в сказанном. В качестве примера привёл драку в подъезде, сказав, что пистолета у неё не оказалось. На следующий день Мирла примчалась с сообщением:

— У неё был пистолет!

Спайк не понял, о чём она говорит:

— У кого?

— У Роды, — Мирла широко раскрыла глаза, — он у неё в кармане лежал, когда мы дрались.

— А, — протянул Спайк, сообразив к чему эта информация, — врет, наверно. Чего ж она не стреляла?

— Говорит, что было не нужно. Я ж не пыталась её изнасиловать, а за жениха можно и подраться.

— Так у неё другой жених.

— А какая разница?

— Как это «какая»? Зачем было драться?

Мирла пожала плечами:

— Так. Мало ли что… Я ведь тоже самка. Вот две самки самца и не поделили.

Спайк ничего не понял:

— У той самки другой самец. Зачем делить другого?

— А ну тебя! — Девушка взмахнула рукой и пошла к себе в комнату.

Случалось, что девушек провожала шумная компания, что вызывало резкое неприятие со стороны Аска. На то у него были свои причины. Среди провожатых, он усматривал не мало парней — потенциальных конкурентов. По совету Спайка, Аск сунулся с Мирлой в гости, но вернулся в конец расстроенный. Оказалось, в компании незнакомых людей, Аск не мог найти себе места. Весь вечер просидел, как сыч надутый, почти ни с кем не разговаривал, сопел и заикался. А под конец устроил драку, потому что кто-то из парней вздумал провести рукой Мирле по заду. Ничего не объясняя, Аск поднялся и, очертя голову, бросился в атаку. Так как драться он не умел, Аск таранил врага своим корпусом. В первый момент он даже сбил его с ног, но получил удар по щеке и вышел из боя. Увидев такое дело, Мирла с набросилась на обидчика и исцарапала ему лицо. Во время сражения, Рода бегала вокруг, пронзительно визжала, подбадривала подругу и давала рекомендации:

— Дай ему! Дай! За волосы его! Да сильнее!!!

Напуганный женской атакой, парень почти не оказал сопротивления, поспешно отступил на кухню и захлопнул перед Мирлой дверь.

— Психичка! — Прокричал он оттуда.

— Барях! — отозвалась Мирла только что придуманным словом и вполне удовлетворённая, вернулась к Аску.

Аск счёл, что бесповоротно опозорился. Он не только не смог защитить даму от наглеца, но ещё и даме пришлось за него заступаться. А Мирла этого не поняла. Рассказывая Спайку о происшествии, она выразила своё недоумение:

— Чего он надулся? Идёт по улице и молчит. Я его и так и этак, а он смотрит на меня, как полоумный и молчит.

— А как ты думаешь, почему? — Спросил её Спайк.

— Не знаю.

— Он мужчина. Он считает, что должен защищать тебя, а оказалось, что ты сильнее его.

— Тогда я буду его защищать!

— Этим ты унизишь его. Хочешь сделать ему приятное?

— Вот ещё! — Но подумав, кивнула. — А как?

— Очень просто. Скажи ему, что ты благодарна ему за помощь и при всяком удобном случае показывай, что он самая значимая фигура в твоей жизни. Запомни: многие мужчины тогда чего-то значат, когда у них есть женщина, — Спайк выделил последнее слово, — понимаешь, о чём я? Женщина — не то, с чем он может спать, а то, кто надеется на него. Кто верит ему и ждёт, если хочешь.

Мирла заинтересовалась.

— Как показывать? И как я могу надеяться, если он доходяга?

— Дело не в том, что он доходяга. Дело в том, что он ничего не умеет. Это порождает в нём неуверенность, которая мешает чему-то научиться. Ты посмотри, как с грамматикой у него получается! А совсем недавно он психовал и кричал, что ему ничего не надо. Знаешь, что я сделал?

Девушка замотала головой.

Спайк сделал паузу и продолжил:

— Я стал его хвалить. А ты мне всё портила, когда начинала над ним смеяться. Ты была залогом его неудач.

Её брови выгнулись в дугу:

— Я?!

— Конечно, ты. Не я же. Тебе нельзя над ним смеяться. Ни в коем случае. Наоборот, ты должна хвалить его, даже за малюсенький успех. И немножечко слушаться его.

— Вот ещё! — Мирла вспыхнула, — с какого бы это пенька?

— Чего ты хочешь? — Спросил её Спайк, — чтобы он чувствовал себя человеком, или был беспомощным доходягой и всю жизнь прятался за твою юбку?

— Почему за мою? — Поспешно спросила Мирла.

— Пусть не твою, — небрежно согласился Спайк, — пусть, просто за женскую. Хотя, что-то мне подсказывает, что эта юбка может оказаться твоей. Имей в виду, Мирла, человек может быть счастливым не тогда, когда его жалеют, а когда его любят и ценят. Это не одно и тоже. Тебе следует помнить об этом, иначе Аск никогда не будет счастлив. Не будь собственницей. Он не вещь.

Мирла подумала и решила, что Спайк говорит правду. Это не значит, что она тут же стала доброй и ласковой по отношению к Аску. Ну, как быть ласковой и не отпустить какую-нибудь колкость, если она застаёт его за странным занятием? Аск сидит на кровати и грызёт ногти на ноге. Или в носу ковыряется, что-то оттуда вытаскивает и рассматривает.

— Слушай, — удивилась Рода, когда Мирла рассказала такую подробность, — а чего ты с ним ходишь? У тебя ж Спайк есть! Вот парень мировой! А ты с этим ходишь. Честное слово, ты какая-то с прибабахами! Я бы сразу Спайка окрутила.

— Чего? — протяжно переспросила Мирла и сунула ей кулак под нос, — я тебе окручу! Я знаешь, что тебе сделаю! Загрызу.

— Тебе то что? Ты всё равно с Аском ходишь. Чего ты в нём нашла? Или они, — Рода понизила голос и заглянула к Мирле в глаза, — вдвоём с тобой?

— Ты чего, рехнулась? — Мирла покрутила пальцем у виска, — больно надо! Я и Аска к себе не пускаю.

— Тогда я вас не понимаю, — разочаровано проговорила Рода и выдвинула предложение, — а давай, я Спайка охмурю.

Мирла сначала засмеялась. Ей показалось это забавным. Но что-то в её голове заработало в другую сторону. Она сообразила, что это не шутки. Для Спайка, во всяком случае, всё будет куда серьёзней, чем для Роды. Рода что хочет? Развлечься. А Спайк? Как будет это Спайку? Мирле подумалось, что для него это не покажется безобидным развлечением. И она осекла свой смех. Снова сунула кулак подруге под нос и предупредила:

— Нос разобью!

На этот раз она не шутила. Рода не поняла почему, но почувствовала, что Мирла не действительно разобьёт ей нос. И не только нос, а всё остальное, до чего дотянется.

— Ну, чего ты, — сказала она примирительно, — я ж так. Не по-настоящему.

— А я по-настоящему!

Рода так и не поняла, что за отношения между ними. Но разговор о Спайке больше не заводила.

Глава 8

Спустя неделю после драки, к Спайку зашёл отец Роды, Мирьен. Он был в потёртом бушлате и в шапке-ушанке на голове.

— Здравствуй, — он снял рукавицу и протянул Спайку руку, — я отец Роды. Зашёл познакомиться. Хочу знать, что у неё за друзья появились.

Спайк отступил, пропуская гостя в квартиру. Аск высунулся из своей комнаты, глянул и немедленно скрылся.

— Я собственно, не надолго, — он расстегнул бушлат, но раздеваться не стал, — вы тут втроем живёте?

— Да, — подтвердил Спайк, закрывая дверь.

— В одной комнате?

Спайк понял, о чём его спросили.

— В разных, — ответил он с плохо скрытым раздражением, — Мирла отдельно, Аск отдельно и я отдельно от них. «Голубизной» не занимаемся, «групинсексом» тоже. Роду в постель не тащим и таких планов не имеем. Это всё?

Мирьен заглянул в комнату Аска.

— Не кипятись. У Роды раз такие друзья были… Хорошо сын знал одного из них — вовремя подоспели. Теперь она с пистолетом не расстаётся, а я всех проверяю. — Он повернулся к Спайку. — Она ведь с Мирлой подралась вначале, да?

— Из-за Аска, — подтвердил Спайк.

— Вот-вот. Где, какая драка, там и она. Сорви голова… Успевай смотреть за ней, чтобы не пришиблась. Надолго вы здесь?

— Может быть, навсегда. Пока не решили.

— Рода говорит, вы в полицию хотели?

— Не хотел. А что?

Мирьен пытливо смотрел на Спайка. Спайк стоял перед ним в мятой рубахе и брюках от костюма.

— Могу устроить. Правда, нас разгоняют, но мы решили собрать свой отряд и заняться «подбором».

— Не понял, — Спайк нахмурился, — грабить будете?

— Почему, грабить? — Мирьен засмеялся, — порядок на улицах нужен? Будем присматривать за городом и «подбирать».

Что такое «подбирать», Спайк уже знал. Это стоит полицейский где-нибудь на дороге и с каждого прохожего по пол доллара собирает. А если кто не даёт, дубинкой по спине, чтобы в следующий раз с деньгами был. Хорошо хоть по пол доллара, а не по пять берут. Вот только на счёт «присмотра» за городом Спайк сомневался: полиция не обращала внимания на вопли ограбленных. Получалось, что полиция не только не боролась с многочисленными грабителями, но и сама занималась грабежами. Нет, в такую полицию Спайк не хотел.

— Нет, — твёрдо сказал Спайк, — я не хочу.

— Как хочешь, — Мирьен выглядел удивлённым, но настаивать не стал. Пожал Спайку руку и вышел.

Вскоре после этого, Мирла вернулась из магазина. Она заметила, что Спайк не в духе. Выгрузила сумку, и пришла к нему в комнату.

— Ты чего? — Спросила она и заметила Аска, который, настропалив уши, прятался за дверью. — Аск, по морде дам!

Слышно было, как Аск засопел и протопал в свою комнату.

Спайк поднялся с кровати, подошёл к окну и стал смотреть, как за стеклом медленно кружат снежинки.

— Ну, чего ты? — Не вытерпела Мирла. — Не молчи, Спайк. Я хочу знать, чего ты кручинишься.

— Меня достало всё! — Не оглядываясь, ответил он. — Вчера шёл по улице и вижу, как два мальчишки, лет по десять, грузят подстреленного мужика на тележку. Думал, это их отца убили, помог. А они говорят, что мама котлеток наделает. Из мужика.

— Я знаю, — сказала Мирла, — здесь много людоедов.

— Я стараюсь не думать об этом. Думаю, себя спасать надо, мир не переделать, а у самого тут, — он сильно ударил себя по груди, — такое, что хоть волком вой. Сесть бы вот так, задрать морду на луну и завыть. А ещё этот Мирьен припёрся. Полицию, говорит, разгоняют, мы свою бригаду собираем, будем на улицах «подбирать». Будь моя воля, я б эту полицию давно разогнал. Дармоеды хреновы! На улицах беспредел, люди грызут друг друга, как собаки, шагу ступить нельзя, а они «подбирают». — Он повернулся и стал загибать пальцы. — Работы нет, порядка никакого нет, заправляют всякие Россы, людей жрут, как говядину, а им хоть бы что! Никому ничего не надо!

— А тебе? — Мирла подошла ближе и её взгляд стал непривычно жёсткий и требовательный, — тебе надо?

— А что я сделаю? — Оторопел от такого «наезда» Спайк. Мирла словно бы его в чём-то обвинила.

— Вот так каждый рассуждает: а что я сделаю, — она передразнила Спайка, — тот же Мирьен. Ему проще подбирать, чем воевать с кланами. Тут знаешь, как город поделен? Ты думаешь, я просто так с Родой по гостям мотаюсь? Я хочу знать, как тут всё устроено. Я не верю, что ты никогда не думал, чтобы покончить с этим бардаком. Я видела, как ты смотрел на пацана, что замёрз возле вокзала. Кто его и за что так избил, ты не знаешь? А Рода мне сказала. Он стащил два патрона у одного из её приятелей. Два патрона! И пацана бросили замерзать. Это порядок? В Варгосе и то больше порядка было, чем здесь. Там хоть уличный рэкет бандитов гонял, а здесь? Содрали с тебя пол доллара — и радуйся, что жив остался! А сейчас зима, люди совсем без заработка. Это летом, хоть какая-то работа появляется, а сейчас все по домам сидят и ждут весны. А ты говоришь «что можешь сделать». Да врёшь ты всё! Ты сам об этом думаешь! А Мирьен сейчас тебя разозлил. А в чём он виноват? В том, что как ты, сложил лапки и плывёт по течению? Хорошенькое дело, Спайк! А ещё хочешь с ГСБ разобраться!

— Не хочу я ни с кем разбираться!

— Врёшь! — Прикрикнула она и топнула ногой. — Врёшь! Хочешь. Спишь и видишь, как бы всем доказать, что не гад подколодный. А здесь? Здесь что? Пускай людей убивают, пускай дети с голодухи пухнут? Или, как тот пацан, в снегу валяются? Я так верила тебе, считала тебя благородным человеком, радовалась, что судьба подарила мне такого друга, а ты тряпкой оказался. А ещё хвастался: в Академии меня так учили, я такое могу! Да не хрена ты не можешь, трус несчастный!

— Ну, ты! — Спайк вспылил, — не болтай!

Мирла не испугалась:

— Что ты мне сделаешь? Морду набьёшь? Так набей, может легче станет!

Спайк быстро подошёл к ней, схватил её и словно куль выбросил из комнаты. Она грохнулась на пол, вскочила и бросилась обратно, но Спайк захлопнул дверь. Схватив стул, он вставил его ножку между дверными ручками и Мирла, как не старалась, открыть дверь не смогла. Тогда она повернулась и начала бить в неё пяткой.

— Идиот! Придурок! Всё равно я правду сказала! Всё равно ты не сможешь так жить! Ты всё равно начнёшь что-то делать. Открой дверь!

Аск выглянул из своей комнаты:

— Чего тут?

— Иди отсюда! — Зарычала Мирла и продолжила своё занятие, — открой! Буду греметь, пока дверь сломаю. Открывай! А то пищать буду!

Спайк не отзывался. Мирле надоело стучать. Она глубоко вздохнула, провела руками волосам и пошла к себе в комнату.

Глава 9

Остаток дня, Спайк был мрачен и задумчив. Он то лежал, то сидел на кровати, то стоял возле окна. Когда Аск пришёл на очередное занятие по грамматике, Спайк повернул к нему голову и сказал:

— Извини, Аск. Сегодня занятий не будет. Голова другим занята.

Аск потоптался возле двери, посопел немного и удалился. В их квартире наступила тяжёлая тишина. Когда за окном сделалось темно, в дверь позвонили. Спайк пошёл открывать, но крик Мирлы остановил его:

— Нас нет дома!

Спайк остановился. Он чувствовал настойчивое желание поговорить с Мирлой и потому повернул не к дверям, а к Мирле в комнату. Раздался новый звонок. Из своей комнаты появился сонный Аск и направился к двери. Спайк успел перехватить его:

— Нас никого нет дома.

— А? — Аск остановился, — как нет?

— Обыкновенно. Не открывай.

В дверь позвонил в третий раз. Аску хотелось открыть, но Спайк приложил руку к губам и парень не сдвинулся с места. Постояли, подождали немного и вдвоём вошли к Мирле в комнату.

— Чего свет не включаешь? — Спросил Спайк.

— Я лежу, — ответила Мирла, — а лежать можно и без света. Не включай.

Она была уверена, что Спайк останется в её комнате. И не ошиблась. Спайк взял стул и уселся возле кровати. Мирла немного подвинулась и пригласила Аска сесть на постель. Аск незамедлительно воспользовался приглашением. Усевшись, словно бы случайно, положил руку на её коленку. Мирла грозно предупредила:

— По морде дам!

Аск поспешно одёрнул руку и невинным тоном произнёс:

— А что? Я нечаянно.

Мирла приподнялась на руках и села. Стала ждать, что будет дальше. В том, что у Спайка есть разговор, она не сомневалась, но сама говорить не начинала. Решила, пусть Спайк сам начнёт говорить.

— Спать собралась? — После долгой паузы, спросил Спайк.

— Нет, — ответила Мирла и они опять замолчали.

Аск чувствовал некое напряжение между ними и недовольно сопел.

— Я мешаю? — Наконец, спросил он, — так я пойду.

— Сиди, — ответил Спайк, — такое дело, Мирла, ты не сердись на меня.

Из коридора в комнату падал свет и Спайк рассмотрел, что Мирла улыбнулась:

— Я не сержусь.

— Может ты права… Чёрт! — Он вскочил. — Не знаю я, как сказать! В городе беспредел и это ненормально. Вот и всё.

— И ты хочешь это исправить, — мягко подсказала Мирла.

— Да! — Ответил Спайк, продолжая стоять, — и ты правильно говоришь: я тоже думал об этом. Но как это сделать? Взять пистолет и пойти отстреливать бандитов? Так это надо будет воевать во всем городом одновременно. Да и бандиты эти не от хорошей жизни бандитами стали.

Мирла от его слов возмутилась:

— Нашёл, кого жалеть! Ты стал бандитом? Ты в Варгосе что делал? По дорогам ходил и грабил? Нет, ты предпочёл в подвале сидеть. А мог в какой-нибудь банде карьеру сделать. Или свою банду собрать. Жил бы в домике и собирал бы дань с улиц. А ведь нет, ты предпочёл в подвале сидеть.

— Это случайность, — возразил ей Спайк, — не наткнись я на Аска, и не приведи он меня на реку, не известно кем я был бы сейчас. Может быть, я бы тоже расхаживал по улицам и обирал бы горожан. Так что не надо об этом судить. Бытие определяет сознание и этим всё сказано. Многие люди, становятся бандитами, или бомжами не потому, что они этого хотят, а потому что так получается. И это меня смущает. Если я перестреляю с десяток бандитов, то среди них могут оказаться люди, которые вовсе не хотят быть такими. Просто у них нет другого выхода. Но самое главное: на их место придут другие десять бандитов. Которые станут грабить не меньше своих предшественников. Никому от этого лучше не станет.

Мирла раньше об этом не думала.

— Да? — Сказала она растеряно, — а что ж, так и сидеть, ничего не делать?

— А самое главное, начиная отстреливать бандитов, мы сами станем бандитами. Нужно иное, — Спайк сел, успокаиваясь, — нужна единая власть в городе, нужна армия, которая подчинялась бы этой власти, нужны деньги на содержание этой армии, а значит надо «подбирать». То есть, надо грабить. Или собирать налог, как этот делается на других, нормальных планетах.

Мирла в восторге захлопала в ладоши:

— Ты гений, Спайк! Ты сам всё объяснил! Но, — она погрустнела, — это трудно.

— Вот именно! Нужно целое государство создать. Ты думаешь, это так себе? Кто я такой, чтобы государство создавать? А самое главное, кто примет это государство? Кто его поддержит?

— Люди. Когда им станет легче жить, они поддержат твоё государство.

Спайк горько рассмеялся.

— Мирла! О чём ты говоришь? Люди в целом могут быть «за», но каждый останется сам по себе. Ты что, думаешь, что они пойдут на митинг, а все бандиты устыдятся и перейдут на мою сторону? Ты знаешь, сколько будет крови?

— Много, — согласилась Мирла, — и у нас армии нет.

Аск подал голос:

— Можно нанять, — и замолчал, опасаясь, что сказал глупость и сейчас его засмеют.

— Можно, — согласился Спайк, — у нас осталось около сорока тысяч. Грубо говоря, по сто долларов в неделю — это будет, если брать двоих, всего восемьсот долларов в месяц. Для нас это реально.

— А почему двоих? — не поняла Мирла, — возьмём человек пятьдесят и передавим всех, как тараканов.

— Нет, будет мясорубка. Из этих пятидесяти останется человек десять. И то, если останется.

— Не спорь со мной! — Потребовала Мирла, — ты не знаешь, как устроен этот город! Здесь есть «крыша» над всем городом. Он собирает дань с дорожного и уличного рэкета дань. И следит, чтобы никто не захватил слишком много территорий. Это мне Рода рассказывала. А её друзья в этих «бригадах» работают. Нам надо разгромить все эти «бригады», а потом отбиться от городской «крыши». А у «крыши» в подчинении несколько городов. Ты хочешь отбиться от неё двумя человеками? Не говори глупости. Самое большое, что ты сможешь сделать, так это занять место одного из «бригадиров». Но даже в этом случае, тебе понадобится армия. Остальные «бригадиры» захотят прибрать твою землю к рукам. Надо будет воевать, Спайк.

В её словах было зерно истины.

— Детский сад, — пробурчал Спайк, — сидят два придурка и решают судьбу города.

— Три придурка, — поправила Мирла и пальцем показала на Аска, — три! А детского сада здесь никакого нет. Давай разберёмся: сейчас на улицах людей убивают? Убивают. Их «бригадиры» обирают? Обирают. Люди с голодухи дохнут? Дохнут. А рабы? Сколько рабов на заводах работают? А ведь это тоже люди. И как к ним там относятся? Ты знаешь? Они там вроде инструмента: сломался молоток — его на свалку. Думаешь, их там лечит кто-нибудь? Пока ноги таскаешь — работай. А нет — тут не далеко карьер есть. Этот карьер весь костями завален. Собаки человечье мясо жрут. А как холода наступают, сюда, на город лезут и здесь прохода не дают. Вчера, говорят, женщину за вокзалом разорвали. И это днём! А ты крови испугался… Умник!

Спайк не ответил. Пока она говорила, Аск как бы случайно положил руку ей на коленку и попытался её погладить. Мирла молча ударила его по руке, Аск отдёрнул руку и разочаровано засопел. Раньше Мирла позволяла сидеть рядом и гладить ей коленку, а теперь дралась. «Это из-за Спайка, — подумал Аск, — он тут рядом и она стесняется».

— Ладно, — сказал Спайк и поднялся, — думать надо.

Глава 10

Посреди ночи раздался грохот и следом за ним — отчаянный вопль Аска. Спайк вскочил с кровати и услышал, как кто-то, охая и обзывая Мирлу дурой, пробежал в свою комнату. Спайк успел только заметить полуголого Аска, мелькнувшего в дверях. Весь этот побег сопровождался сначала хихиканьем, а потом уже откровенным смехом Мирлы. Не замечая Спайка, в ночной рубашке, она выбежала из своей комнаты и скрылась в комнате Аска.

— Чё пришла, дура? Знаешь, как больно?

— Не будешь лезть… Ай! Ты чё рехнулся?

— А как ты!

Мирла выскочила из его комнаты и, потрясая рукой, пригрозила:

— Придёшь ещё, я тебе знаешь что сделаю?

Аск выскочил к ней:

— Глянь, до крови укусила! — Он протягивал ей руку, показывая укус.

В этот момент, они оба, и как-то одновременно, увидели Спайка. Аск немедленно ретировался, а Мирла осталась стоять.

— Он пристаёт, — и пальчиком показала на комнату Аска.

— Ага, — сказал Спайк, — или ты к нему.

— Я? — Мирла театрально округлила глаза, — да на что он мне сдался? Он пришёл ко мне и пришлось его укусить.

Спайк ничего больше не сказал. Он повернулся и пошёл спать. Мирла пошлёпала босыми ногами за ним.

— Ты это… Не сердись, ага?

— Я спать хочу, — он улёгся и накрылся одеялом.

Мирла постояла немного и повернулась, чтобы уйти.

— Спокойной ночи, — бросила она на ходу.

Утром ни Спайк, ни Аск, ни Мирла о ночном происшествии не вспоминали. Словно бы ничего и не было.

Жизнь — странная штука. Она сама толкнула Спайка в нужном направлении. Неизвестно стал бы он вмешиваться в дела города и как бы он это сделал, если бы днём не пришлось идти в магазин. Вообще-то собиралась идти Мирла, но к ней пришла Рода и Мирла сделала кислую физиономию. Рода принесла какие-то сплетни и девушкам хотелось пошептаться.

— Ладно, — сказал Спайк, — я схожу. Всё равно прогуляться надо, а то сижу тут, как арестант.

До магазина было не далеко. Возле дверей стоял полицейский и «подбирал». Всякий, кто приближался, молча совал ему деньги и только после этого входил внутрь. Спайк тоже вручил ему «пай» и вошёл в магазин. Перед прилавком толпилась небольшая очередь. Женщины, закутанные кто в сносное пальто, а кто в лохмотья, обсуждали какое-то происшествие.

— …А куда ж деваться? Теперь там Росс командует, а у него разговоров нет. Где ей денег взять?

— А муж что?

— А что муж? Помер в больнице. На докторов только издержалась. А теперь не мужа, не ребёнка нет. Росс продаст девочку. Хорошо, если хороший хозяин купит, а то ведь попадёт к такому…

— А мать?

— А что мать? Надбутсали её. Дома лежит, сердешная. А дом-то уже не её. Продали дом. Придут и выгонят. Куда ей податься? Летом ещё ничего, а зимой? И сама пропала, и мужу не помогла.

Спайк подошёл ближе:

— А поподробнее можно?

Женщины в очереди насторожено уставились на него. Спайк приложил руки к груди:

— Женщины! Я помочь хочу. Честное слово. Но как я это сделаю, если я не знаю о чём речь?

— Да ты что? — Спросила одна из женщин, — денег дашь, или дочку бабе вернёшь?

— Дочке сколько лет? — Вместо ответа, спросил Спайк и посмотрел на ту женщину, что рассказывала о происшествии.

— Четыре года, — ответила она, — а живёт Агрина тут не далеко. На вокзальной. Первый дом сразу, как от девятиэтажки идти.

— А что с ней случилось?

— Так ведь, муж у неё шофёром работал. И заснул он, аль чего случилось, а только пост дорожников он и снёс. Агринка в больницу свезла его. Да и помер он там. А дорожники стали денег требовать. Покупателя на дом нашли. Продала она, а Росс «пай» за продажу потребовал. Хотела сбежать, так он на вокзале её поймал, ребёнка и деньги забрал и сказал, чтобы ещё принесла, а то ребёнка продаст. Вот она и слегла. А может, отбили чего.

— И много она должна?

— Вроде, пять тысяч.

— Спасибо, — поблагодарил Спайк и быстро вышел из магазина.

Полицейский встал у него на пути.

— Я платил, — напомнил Спайк и хотел обойти его, но полицейский передвинулся и снова закрыл ему дорогу.

— Ты туда платил, а сейчас обратно идёшь.

Спайк взял и треснул его по шее. Полицейский повалился на бок и оказался в снегу. Мороз был не сильный и Спайк не стал возле него задерживаться. Он переступил через «вырубленного» полицейского и пошёл на Вокзальную улицу.

Нужный дом он нашёл сразу. Покосившийся забор, едва заметная тропинка, протоптанная в снегу и недовольный мужик во дворе.

— Чего надо? — Недружелюбно спросил он, едва Спайк вошёл в калитку.

— Мне нужна Агрина.

— А ты кто?

— Какая тебе разница? Где она? — И он решительно направился в дом.

«Если у мужика оружие, — подумалось Спайку, — пальнёт ещё».

Мужик не пальнул. Он пропустил Спайка и пошёл следом.

— Ты новый хозяин? — открывая дверь, спросил Спайк.

— Да.

— Ясно.

Они вошли. В маленькое окошко проникало мало света и с улицы показалось, что в прихожей темно. Но глаза быстро привыкли и Спайк различил две двери.

— Куда? — Спросил он.

Хозяин открыл дверь и Спайк прошёл в комнату. Женщина лежала на непокрытой кровати. Она была одета пальто и шапку. На её лице имелись следы недавнего избиения и со стороны казалось, что она мертва. Только глаза открылись и блекло посмотрели на них.

— Вот, — сказал мужик, — к тебе пришли.

Женщина не испугалась, не обрадовалась. Она вообще никак не отнеслась к его появлению. Спайк подошёл ближе. От его дыхания клубился пар: в доме было прохладно. В печи едва разгорался огонь: вероятно, только что затопили.

Спайк взял её за руку и присел на край кровати. Осторожно погладил холодные пальцы и спросил:

— Как зовут вашу дочь?

Женщина смотрела на него и не отвечала.

— Да больная она, — сказал мужик, — лежит и не разговаривает. Выкинуть хотел, да жалко стало. Жду вот, как помрёт, так и выкину. А ты ей родственник, или как?

— «Или как», — ответил Спайк неопределённо, — у самого-то семья есть?

— А как же? — гордо ответил мужик и показал Спайку два пальца, — две жены и дочь.

Спайк не стал спрашивать, как это «две жены».

— Вот если с тобой что-то случится, а их повыкидывать?

— Да пусть лежит! — Мужик не смутился и взмахнул рукой, — что я? Всё одно подохнет скоро. Видишь, уже как не живая.

— Она не собака, — возразил Спайк и снова повернулся к женщине, — вы ходить можете? Я вас к себе отведу. Мы займёмся вашей дочкой и уже вечером, она будет с вами.

Он смотрел на неё и гладил ей руку. Взгляд женщины изменился. Она словно бы выплыла из своего тумана и теперь более чётко различала незнакомого ей человека.

— Да куда она пойдёт? — Сказал мужик из-за спины, — до калитки дошла и упала. Жена подобрала, да сюда привела.

— А где ж она?

— Кто? Жена? По делам пошла.

— Лежите, — сказал Спайк, поднимаясь, — мы что-нибудь придумаем. А ты, — он полез в карман и извлёк несколько банкнот, — присмотри за ней. Вызови врача. Да смотри, чтобы не померла. Ещё что надо будет — я потом ещё оплачу.

Мужик рассеяно взял деньги, покрутил их в руке и когда Спайк вышел, показал их женщине:

— Видала? С деньгами человек. Выкупит он твою дочку. А ты тут помирать собралась. Вставай! Чего разлеглась? Чай пить будем.

Всё-таки, не все люди сволочи.

Где находится Резиденция Росса, Спайк не знал. Спрашивая у прохожих, Спайк скоро нашёл двух этажное здание. Оно находилось метрах в трёхстах от его девятиэтажки. Как и многие другие здания города, резиденция Росса имела невзрачный вид. Серые потёки на стенах, обсыпающаяся штукатурка и грязные стёкла на окнах. Во дворе имелась очищенная от снега площадка, где стояли несколько машин. Чуть в стороне от площадки, в сугробе, имелась ещё одна машина, но она была почти не видна из-под снега. Сам двор был обнесён некоторым подобием забора, который впрочем, местами повалился, а местами был просто занесён сугробами по самую верхушку.

У входа толпились несколько сытых и довольных собою ребят. Один из них хвастался своими любовными похождениями, а другие хохотали. Днём сюда лезть не стоило. Всё кругом просматривалось и у противника будет значительное преимущество в бою. Из всех окон, словно из бойниц можно было вести огонь, так что дневная атака — это неоправданный риск. Но не продадут ли эту девочку до вечера? Кто знает, что в голове у этого Росса.

Он поплёлся домой. Что делать, когда он заберёт эту девочку? Росс возьмёт да снова «наедет» на эту женщину. А то и вовсе убьёт её, чтобы другим повадно не было. Можно, конечно отправить её куда-нибудь, но здесь опять дилемма: а не окажется ли на новом месте некто подобный Россу? Или не случится ли, что Росс заберёт у кого-нибудь другого ребёнка? И что? Спайк так и будет бегать отбирать у него детей? Вывод напрашивался один: Росса надо убрать. Но на его место встанет кто-то другой и будет подобным образом терроризировать людей. Нужно принимать более радикальное решение. И здесь Мирла права. Нужно подумать о том, чтобы самому стать «бригадиром». Пусть даже не над всем городом, но на своей территории, он будет поддерживать иные порядки.

В теории это звучит неплохо, но в жизни… Спайк не представлял себе, как это может быть. Как он будет руководить кем-то, главное, как он будет собирать «паи»? А если люди не захотят платить? Что тогда? Тоже красть их детей?

В раздумьях, он дошёл до дома. Ввалился в дверь, скинул ботинки и прошёл в свою комнату. Не раздираясь, села на кровать. Мирла немедленно прибежала к нему:

— Что такое? Ты ничего не купил?

Спайк хмуро посмотрел на неё и ничего не ответил. Она присела против него:

— Ты чего?

— Ничего.

— Я же вижу. Что-то случилось. Тебя не ограбили, нет?

— Нет. Не ограбили.

— Тогда чего ты? Не молчи!

Аск осторожно выглядывал из прихожей.

— Росс девочку у матери отобрал, — сказал Спайк.

— Это как племянника у Роды?

— Да. Девочке четыре года.

— Маленькая, — протянула Мирла, — и что?

Спайк разозлился:

— Что, что? Ничего! Пойду и заберу!

— Ну вот, — Мирла изогнула брови, — чего кричишь? Я что ль против? Давно говорила, надо этого Росса «мочить».

— Словечек набралась, — Спайк отвернулся.

— А что, если он гад? И правильно ты решил: «замочим» — станет легче дышать.

— Я не палач.

Аск вошёл в комнату и прислонился к дверному косяку. Он молчал и смотрел на Спайка.

— Ха! Не палач он! — Мирла оглянулась на Аска, — ты слышишь? Он не палач! Да я таких ублюдков у папа насмотрелась. Всех их вешать надо! Из-за них людям житья нет. А он ещё сомневается.

— Искримаш тоже ублюдок, — возразил Спайк, — но он нам помог бежать. И денег дал. Не забыла? Может и его «замочим»? «Мочить» проще всего. Но как только ты станешь судьёй и начнёшь их убивать, ты станешь такой же, как они. И горя от тебя будет не меньше, чем от того же Росса. Это закон бытия. Нет иного правила. И не будет! — Он встал и в упор смотрел на неё. — Вместо убитого тобой Росса придёт другой Росс. И чтобы удержать людей в подчинении, чтобы ему платили, ему надо будет применять силу. И рано, или поздно, он станет забирать у них детей.

— А зачем ему забирать у них деньги? — Распаляясь, выкрикнула Мирла.

— А затем, что «бригадирам» тоже жрать хочется!

— Ты оправдываешь их?

— Нет! — Спайк нервно рубанул воздух и отскочил он неё в сторону, — не оправдываю я никого! Я объясняю, что из этого получится. Не бывает так, чтобы была абсолютная анархия! Всё равно будет кто-то, кто управляет. Люди всё равно будут объединяться в группы, кланы, банды, наконец. А значит, будет насилие, будут войны, будет кровь. Всегда найдётся придурок, который решит, что его ж… самая толстая. И он начнёт обкрадывать соседей. Возникнет необходимость от него защищаться и люди объединятся в банды. А потом, эти банды начнут обирать простых горожан. А когда обирать станет некого, банды начнут воевать меж собой. И эта мясорубка никогда не кончится.

Спайку сделалось жарко. Он снял полушубок и бросил его на кровать. Постоял, взял его и понёс в прихожую. Мирла поспешила за ним. Напрасно. Спайк повесил полушубок на вешалку, поправил обувь и вернулся в комнату.

— Что делать будешь? — Спросила Мирла, — не молчи, Спайк!

— Я ещё не решил, — устало сказал Спайк и признался, — мне страшно.

Его голос дрогнул. Мирла невольно подалась к нему:

— Ну, чего ты, — стараясь успокоить его, тронула его за плечо, — ну не везде же так? Во Внутренних Мирах ведь так. Значит и здесь можно всё исправить.

— Ты историю Внутренних Миров читала? А я читал. Прежде, чем всё так стало, знаешь, какие войны там были? Да и то, видишь, как со мной получилось. Кто-то решил, что его ж…

— Самая толстая, — договорила Мирла, — но всё равно, там лучше. Ты там пострадал один, а здесь люди гибнут сотнями. И войны здесь есть. Так что не бойся начать ещё одну: от этого хуже не станет. Быть может, твоя война будет последняя и люди, наконец, заживут, как люди.

— Иллюзия, — усмехаясь, ответил Спайк, — вслед за одной «последней» войной начинается другая «последняя» война. И это будет очень долго.

— Вот ты дурак, Спайк, честное слово! — Мирла рассердилась и топнула ногой, — войны всё равно идут. Люди гибнут и в сражениях и без них. Так мы сделаем, чтобы они хоть не зря умирали. Кто-то должен остановить эту бессмыслицу!

— А почему я?

— А почему не ты?

Они пристально посмотрели друг на друга.

— И у тебя мания величия, — она усмехнулась, — почему это «ты»? Мы! Я тоже в доле.

— И я, — робко подал голос Аск.

Спайк бросил на него короткий взгляд и вскричал:

— Да вы хоть знаете, что здесь будет? Это же бойня!

Мирла пожала плечами:

— Обыкновенная война. Каких здесь не мало. А у тебя что, есть другой вариант?

Вместо ответа Спайк взял и вытолкал их за дверь. На удивление, Мирла не сопротивлялась. Спайк закрыл за ними дверь и подошёл к окну. Лбом упёрся в холодное стекло, вздохнул и закрыл глаза.

Он знал, что Мирла права. Знал и всё равно спорил. Спорил, без надежды на успех, желая услышать то, о чём думал сам. А сейчас… Сейчас ему надо было лишь привести мысли в порядок и смириться с решением, которое неизбежно вытекало из разговора.

Он стоял недолго. Быть может, минут пять. Потом отвалился от стекла и вышел из комнаты.

— Мы обедать будем? — Громко спросил он.

Мирла вышла из своей комнаты, взглянула на него и улыбнулась:

— Вот таким ты мне больше нравишься.

Глава 11

После обеда, всей компанией отправились в ближайший оружейный магазин. Продавец суетился, предлагал то одно, то другое, якобы, хорошее оружие, но Спайк его не слушал. Он спокойно осмотрел пистолеты.

— Этот, — он указал на оружие из белого металла, — пять запасных «магазинов» и патроны.

Продавец выложил «магазины» и коробку патронов. Спайк открыл коробку вынул один патрон, посмотрел на него и вставил его на место.

— Гранаты есть?

— Вам какие?

— Показывай, я разберусь.

Продавец нагнулся и начал выкладывать на прилавок гранаты без взрывателей. Все разных систем. Здесь были и обыкновенные осколочные, и свето-ударные, и даже армейские «РКГ». Но всех их объединяло лишь одно: кустарщина. Изготовленные неизвестно где пародии на настоящие образцы. Руководствуясь принципом, что самое простое — это самое надёжное, Спайк выбрал осколочную гранату.

— Пять штук.

— Шесть, — не согласился продавец, — тогда получится полная коробка.

Спайк не стал спорить и согласно кивнул. Продавец поставил картонную коробку на стол и открыл крышку. Шесть блестящих от смазки гранат лежали в коробке, а поверх них, перевязанные резинкой — взрыватели.

— Пойдёт, — сказал Спайк, осмотрев гранаты, — считай.

Продавец насчитал триста долларов. Показалось подозрительным, что сумма такая круглая, но Спайк не стал цепляться к этим мелочам. На душе ему было так муторно, что устраивать разборку с торговцем не хотелось. Он молча выложил деньги, покидал товар в сумку и, мимо охранника, вышел из магазина.

— Тебя надули, — уже на улице сообщила Мирла, — всего должно быть двести шестьдесят три доллара. Да и то это обдираловка.

Спайк не ответил, а Мирла ответ и не требовала.

Шагая по дорожке, Спайк долго молчал. Потом вдруг остановился и Мирла со всего ходу врезалась ему в спину. Аск, соответственно, ткнулся в неё.

Спайк повернулся к ним.

— Заплатим выкуп, заберём девочку, отведём её к Агрине и заберём их обоих к себе.

Мирла секунду соображала, что он сказал:

— Что? — Наконец, возмутилась она, — ты соображаешь? Мы что за всех выкуп будем платить? Да у нас никаких денег не хватит! А Росс будет жировать?

Спайк спокойно смотрел на неё.

— Ты хочешь, чтобы я начал штурм, когда девочка будет в здании?

Мирла растеряно моргнула:

— Извини. Я не подумала.

Спайк повернулся и пошёл дальше.

Не доходя до резиденции Росса, они остановились. Спайк достал деньги и протянул их Мирле:

— Пять с половиной. Говорили, вроде бы пять должна, но на всякий случай положил пять с половиной. Иди.

— Ты бы это, — Мирла нервно танцевала на снегу, — гранаты приготовил.

— Нет нужды, — ответил Спайк, — никаких перестрелок. Потребуют ещё, дашь ещё.

Он дал ей ещё тысячу. Больше денег при себе не имел. Мирла засунула их в карман.

— Так, я пошла?

Спайк видел, что ей страшно. Но сам идти не хотел. Напрашивалась, кричала: давай, давай, наведи порядок — пускай теперь участвует.

Она пошла.

— Лучше бы ты пошёл, — сказал Аск.

— Заткнись, — ответил Спайк и достал из-под полушубка пистолет. Передёрнув затвор, переложил его в карман и стал ждать.

Он видел, как Мирла подошла к дверям и постучала. Сначала рукой. Затем, несколько раз ударила носком ботинка. На втором этаже открылось окно и в клубах пара появилась полуголая девица. Они перебросились парой слов, девица скрылась и вскоре на её месте появился бритоголовый тип. Он что-то сказал и Мирла повернула обратно. Спайк встревожился. Это могло быть не хорошим признаком.

Мирла не успела пройти и половины пути, когда из дверей выбежал тот же бритоголовый мужик. Он был в штанах и накинутом на плечи пиджаке.

— Стой! — Закричал он и, поскользнувшись на повороте, едва не упал в снег.

Мирла оглянулась и припустилась бежать. Спайк бросился ей на встречу.

— Стой, с…! Хуже будет! — Орал мужик, стараясь поймать карман болтавшегося пиджака и достать оттуда пистолет.

У Спайка не было времени оценивать ситуацию и определять степень опасности. То ли будет стрелять мужик, то ли нет… Краем глаза, он видел, что полуголая девица смотрит в окно и видит всё происходящее. Это обстоятельство отметилось в его сознании, но никак не повлияло на принятое решение. Он вскинул пистолет и выстрелил.

Мирла услышала свист пули и движение воздуха где-то у самого виска.

— Не стреляй! — Взвизгнула она и бросилась в сторону. Провалившись в снег, упала на колено и обернулась.

Раскинув руки, бритоголовый бандит лежал на спине и, не мигая смотрел в небо. Мирла перевела взгляд на Спайка.

— Ты что? — Спросила она испугано и стала выбираться из снега.

Спайк подбежал, помог ей встать на ноги и они бросились бежать.

«…Силён дух противоречия, — говорилось в консолидированной характеристике на курсанта Мартера, — но в критической ситуации действует быстро и решительно. Непредсказуем, не поддаётся прогнозированию… Обладает молниеносной реакцией и чрезвычайной быстротой движений. В большинстве случаев, по окончании операции, не может своих поступков. Средний бал по стрельбе — шестьдесят пять процентов, по рукопашному бою — семьдесят три… Тактике — девяносто четыре (высший бал по курсу). Рекомендуется использование в качестве координатора операций…».

Спайк никогда не читал своих характеристик и сейчас это вроде бы не имело значения. Сейчас ему было глубоко наплевать на то, что писалось в характеристиках. Он просто сделал то, о чём писали психологи и преподаватели в своих отчётах. Действовал быстро, чётко и точно.

Они пробежали метров тридцать, когда Спайк вдруг остановился.

— Стой, — сказал он, останавливаясь, — что там было?

К этому времени Аск выдохся и раскрытым ртом жадно ловил воздух. Мирла всё ещё была в нормальном состоянии. Она пробежала немного вперёд и остановилась:

— Сказали, что девочку продали. Вечером должны забрать.

— Это всё?

— Всё.

— А чего он за тобой погнался?

— А я откуда знаю?

— Ты сказала, что деньги принесла?

— Сказала, — Мирла нервно оглянулась, — ты чуть не убил меня!

— Не я, — возразил Спайк, — где улица Вокзальная знаешь?

— Ещё бы!

— Первый дом со стороны девятиэтажек. Там Агрина. Скажи хозяину, что я сейчас привезу девочку. Скажи, что, я её выкупил. Стрелять умеешь?

— Я? — Переспросила Мирла и протянула руку за пистолетом, который протягивал ей Спайк, — а ты?

— Умеешь, или нет? — Нетерпеливо переспросил он.

— Немного.

— Вот и хорошо. Иди.

— А ты?

У них не было времени долго изъясняться и Спайк ухватил Мирлу за грудки. Сильно дёрнул её на себя и прямо в лицо сказал:

— Это война! А на войне приказы выполняют без всяких идиотских вопросов! Иди и делай, что я сказал, иначе мы все погибнем.

— Но ты не можешь пойти один!

— Могу! — он с силой оттолкнул её, — ты не представляешь на что я способен! Если ты пойдёшь со мной — мы погибнем. А один я всё сделаю и вернусь.

От его толчка Мирла выронила пистолет и села на задницу. Рукой пошарила в снегу и достала оружие. Спайк повернулся и пошёл обратно. Мирла поднялась, посмотрела на Аска и мотнула головой:

— Пошли, раз он сказал.

Спайк свернул в заброшенный дворик и присел за забором. Достал из сумки коробку патронов и стал набивать патронами «магазины» к купленному пистолету. Несмотря на мороз, он быстро заполнил «магазины» патронами и зарядил пистолет. Три «магазина» положил в левый карман, ещё один — в правый. Это на тот случай, если левая рука будет ранена, а ему потребуется перезарядка. В коробке остались ещё пять патронов. Спайк оставил их без внимания. В «магазинах» у него находилось семьдесят пять патронов — этого вполне должно хватить на всю операцию.

Теперь гранаты. Он вкрутил взрыватель и рассовал их по карманам. Сработают ли? Проверять возможности нет.

Спайк вышел из дворика и направился обратно к резиденции Росса.

Возле убитого бандита стояли несколько его коллег. Спайк шёл, как будто бы мимо и как бы желая их обойти. Один из бандитов взглянул на него:

— Э! — Заорал он, — куда прёшь?

Полуголая девица опёрлась на подоконник и во все глаза смотрела на него.

«Сейчас крикнет», — подумалось Спайку.

Но она молчала. В принципе, её крик ничего не изменит. Для Спайка что с пятнадцати метров стрелять, что с десяти — одинаково. Вот только бы пистолет осечку не дал. Тогда ему плохо будет. Ой, как плохо.

А в рукопашную им не сойтись. Не подпустят они его. Или подпустят?

Расстояние сокращалось.

— Ты что оглох, что ли? — И бандит схватился за оружие.

Не подпустили. А жаль.

Спайк выстрелил. Осечки не было. Как и положено с некоторым грохотом, пуля вылетела из ствола, рассекла морозный воздух и попала в цель. Вопль. Бандит хватается за колено и падает в снег. Гремят новые выстрелы. Спайк не пригибается и прёт, как танк на вражью пехоту. Пистолет выпускает пять пуль. Выстрелы почти сливаются в единую автоматную очередь. Пятеро бандитов валятся в снег. Девица чуть-чуть подаётся в комнату, но совсем не скрывается.

Спайк перешагивает через раненых и сворачивает к входной двери. Из окна, где только что он видел девицу, высовывается ещё кто-то с автоматом. Спайк стреляет. Автомат вываливается в окно и падает в снег.

Всё происходит быстро, но кажется, что очень долго.

Толчок в дверь. Открыта. За дверью просторное помещение. По правую руку — дверь, которую давно не открывали. Она покрылось инеем и льдом. Видимо, за дверью царит уличный холод, но сейчас это не имеет значения. Имеет значение лишь то, что за этой дверью, скорее всего, никого нет. Опасность оттуда минимальна. А вот с левой стороны угроза есть. Там тоже дверь, но распахнута. В большой зал, в котором в кучу свалены старые столы, стулья и ещё какой-то хлам. Теоретически, там кто-то может быть. Но никого нет. Спайк бросил туда взгляд и проскочил к лестничному маршу, который находился прямо против входной двери.

Сверху что-то упало. Стук, стук… Покатилось вниз. Словно в замедленном кино, Спайк увидел скатывающуюся вниз гранату. Он отпрянул за стену и взрыв не причинил вреда. Тихо, словно кошка, он двинулся вверх и увидел чьи-то ноги. Выстрел! Седьмая пуля вылетели из ствола раскрошила колено. Крик. Человек падает и вниз по лестнице катится автомат. Спайк поднимается на второй этаж. Ему жаль этого дурака. Он видит перед собой молодого парня. Лицо парня искажено гримасой боли и предчувствием скорой смерти. Он смотрит на пистолет и ожидает увидеть пламя выстрела. И видит. Новый выстрел гремит, пуля летит куда-то в другое место и в ответ грохочет длинная автоматная очередь. Пули с визгом несутся по коридору. Рикошетируют, выбивают из штукатурки пыль. Спайк хватает парня за руку и оттаскивает в безопасное место.

— Лежи, — негромко говорит он и ощупывает раненого, — всё кончится — перевяжу.

Снова гремит автомат. Спайк достаёт гранату и кидает её в конец коридора. Врыв! Она сработала. Вопли, крики, автоматные очереди и панические крики:

— Сколько их?

— А?

— Один!

Автоматные очереди с обоих концов коридора. Общая неразбериха. Спайк кидает по гранате в обе стороны и рывком проскакивает коридор. С разгона вваливается в комнату и видит ту девку, что выглядывала в окно. На полу лежит мужик с простреленной головой.

— Где девочка? — Спрашивает Спайк.

Девка трясётся от холода и страха. Показывает пальцем на пол:

— В подвале.

— А Росс?

Девка показывает на убитого мужика.

Может и врёт — выяснять времени нет. Он понимает, что оставшиеся в живых бандиты уйти не позволят. Перезарядив пистолет, он метнул несколько гранат в разные стороны коридора и начал наступление.

Бой продолжался три, или четыре минуты. Двое оставшихся боевиков спаслись тем что, выпрыгнули из окна. Один приземлился не слишком удачно. Он сделал несколько шагов и упал. Энергично заработал руками и быстро пополз по снегу. Его приятель, добежал до забора, торопливо перелез и с удивительной прытью припустил по улице. Спайк мог подстрелить обоих, но не стал. Перезарядив пистолет, он обошёл все комнаты и вернулся к девке.

— Оденься, — сказал он ей, — замёрзнешь. Как звать?

— Лора, — ответила она, натягивая свитер на голую грудь.

— Аптечка тут есть?

— Нет… Не знаю.

Спайк подошёл к кровати, сорвал простыню и разорвал её на несколько полос.

— Порви ещё, — сказал он и направился к раненому парню, что оставался на лестничном марше.

— Жив? — Он присел рядом и рывком разорвал штанину на простреленной ноге.

— Всё равно подохну, — со стоном ответил раненый.

— Прямо так и подохнешь, — усомнился Спайк, — завяжу и в больничку.

— У меня денег нет…

— Найдём, — он быстро наложил повязку, — ты главное потерпи пока, я другими займусь. Потом посмотрим, как быть.

Он вернулся к девке, которая старательно рвала простыню. Спайк взял несколько оторванных лент и вышел на улицу.

Раненные, оставляя кровавые следы, куда-то пытались ползти. Один из них — по направлению к входной двери. В правой руке он сжимал пистолет и пришлось Спайку выстрелить ещё раз. Бандит почувствовал, как сильный удар вырвал оружие у него из руки. Уронив голову, он уронил лицо на снег. Спайк перевернул его на спину и обыскал. Оружия больше не было.

Он перетащил раненых и усадил вдоль стены. Старательно, как учили в Академии, перевязал раненых. Нужно было отправить их в больницу, освободить девочку и отвезти её к матери. Спайк не знал за что хвататься. Одним рейсом всех раненых отвезти он не мог. Элементарно в машину все не поместятся.

— Машину водить умеешь? — Спросил он у Лоры, когда закончил перевязку, — до больницы их довезёшь?

Было заметно, что Лоре не нравилась его гуманность. А вопрос Спайка и вовсе доконал её:

— А кто платить будет? — Спросила она с заметным раздражением, — Росс «замочился», гарантий никаких. Бросим их здесь.

Спайк выпрямился.

— Нет, — сказал он, — повезём в больницу.

Она поджала губы и отвернулась. Видимо, она имела какие-то свои обиды к этим людям и была бы рада видеть их среди мертвецов.

Спайк спустился в подвал и упёрся в запертую решётку. Поднял пистолет, чтобы расстрелять замок, когда услышал выстрел. Со всех ног бросился обратно. Пока добежал, одним за одним прогремели ещё четыре выстрела. Он взбежал по лестнице и увидел Лору с пистолетом в руке. Она хладнокровно добивала раненых. Раненых, которых он так старательно перевязал.

— Стой! — Крикнул ей Спайк.

С перекошенным злобой лицом, девка повернула пистолет и нажал на спуск. Спасая себя и, оправдывая характеристику, Спайк отреагировал мгновенно. Два выстрела прогремели почти одновременно. Выпущенная Спайком пуля ударила девку в лоб, пробила кость и застряла в затылке. Сам же Спайк почувствовал удар в левое плечо и одновременно с этим услышал металлический звон. Пуля прошла навылет и попала в решётку за его спиной.

— Вот черт! — Он пошатнулся, но остался стоять. Боль медленно расползалась по плечу, а рука занемела. Спайк положил пистолет в карман и, придерживая рану, вышел посмотреть, кто остался жив. На полу плакал тот парень, которого Спайк подстрелил на лестничном марше. Его-то как раз, девка добить и не успела.

— Лежи, — сказал ему Спайк, — я сейчас вернусь.

С пальцев левой руки капала кровь.

— Ты ранен, — сообщил ему парень.

— Я знаю, — ответил Спайк и пошёл обратно в подвал.

Двумя выстрелами он разбил замок и ударом ноги распахнул решётку. Девочка сидела на лавочке и испугано смотрела на Спайка.

— Твою маму зовут Агрина? — Спросил он, как можно более ласково.

Девочка кивнула, но ничего не сказала.

Он подал ей пальто:

— Одевайся, нас мама ждёт. Только быстро, а то у меня рука болит.

Девочка посмотрела на его окровавленные пальцы и торопливо стала одеваться. Спайк не стал ждать, когда она застегнётся. Подал ей вязаную шапочку и взял за руку.

— Пошли.

Глава 12

Мирла ещё не дошла до Агрины, когда у Росса загремели выстрелы. Сначала это были пистолетные хлопки, а затем, пошла беспорядочная стрельба. Мирла остановилась и чуть было не побежала обратно. Аск молча топтался рядом, не зная как поступить. В герои он не годился, но и бросать друга в трудный момент не хотел.

В этот момент к стрельбе прислушивались не только они. В городе нашлось не мало людей, которые были кровно заинтересованы происходящим. Ещё стрельба не стихла, а местная радиотелефонная станция заработала в непривычном для себя режиме.

— Алло, Гавшар? Слышь, «мочильня» какая?

— Это где?

— Вроде, у Росса.

На другом канале заговорили два Россовских бойца.

— …Слышишь? Это не у нас?

— У нас.

— А чего там?

— Откуда мне знать?

И в другом месте, звонок совсем другого уровня:

— Кривой? Что там у тебя?

— Ничего. Ты где?

— Подъезжаю. Ничего, говоришь? А ты выйди на улицу, послушай. Не иначе, «бригадиры» задрались.

— Не должно бы. Вроде, не было проблем.

Стрельба стихла. Мирла повернулась и едва не сбив Аска с ног, помчалась обратно. Никогда она так не бегала. Споткнувшись, упала, вскочила и увидела бегущего человека. Он шарахнулся в сторону, выстрелил и, петляя, как заяц, побежал через пустырь. Неизвестно, чем Мирла напугала его, но вполне определённо, чего испугалась Мирла. Свиста пули она не слышала, за то услыхала треск расколовшейся от удара доски.

Взвизгнув, она упала в снег. Шапка сбилась ей на глаза и ничего толком не видя, Мирла опустошила весь магазин куда-то под небеса. Глядя на неё, Аск тоже упал в снег и вдвоём они уползли в какой-то проулок. Затем вскочили и припустили по тропинке бежать.

Неприспособленный для долгого бега Аск, скоро выдохся. Он остановился и провалился к трухлявому забору. Мирла тоже остановилась.

— Давай, скорее. У меня патроны кончились.

Аск тяжело дышал и показывал пальцем в то сторону, откуда они только что бежали:

— Там никого нет.

Мирла посмотрела. Действительно, никого нет. Она подошла к Аску и тоже прислонилась к забору:

— Знаешь, как я напугалась.

— И я.

— И ты? Трусишка.

— А ты нет?

— И я, — согласилась Мирла, — пойдём, посмотрим, где Спайк.

Аск покосился на неё:

— А у тебя патроны есть?

— Нет.

— Ну вот. А говоришь, пойдём.

Аск старался унять дыхание и пыхтел, как паровоз. Мирла стояла рядом и прислушивалась. Никаких выстрелов не было.

— Пойдём! — Потребовала она.

На этот раз, Аск спорить не стал. Он даже возглавил шествие. Вышел вперёд и двинулся туда, откуда они только что бежали…

Они прошли совсем немного, когда снова началась стрельба.

Мирла остановилась:

— Это где? — Испугано спросила она, хотя сама знала, где стреляют.

Она стояла почти в том самом месте, с которого Спайк стрелял в бритоголового.

— А где Спайк? — Испуганным шёпотом спросила Мирла, словно бы Аск мог знать ответ на этот вопрос.

— Стой здесь, — решительно сказал Аск, — пойду, посмотрю.

Он и впрямь собрался идти в резиденцию искать Спайка, но в этот момент хлопнула дверь и Мирла увидела человека с ребёнком. Она сразу узнала его и с радостным воплем бросилось к нему:

— Спайк!

Она споткнулась о труп бритоголового, перелетела через него и с размаху плюхнулась в снег. Немедленно вскочила и побежала дальше.

— Стой! — Крикнул Спайк и выбросил руку вперёд, — я ранен!

Мирла срочно начала тормозить. Остановилась в метре от него:

— А? Куда?

— В плечо. Там ещё один раненый. Бери девочку и заводи машину. Я сейчас. Аск, иди сюда!

Вдвоём они выволокли парня к машине. Повязка на его ноге пропиталась кровью и по полу тянулся кровавый след. Пока тащили, парень потерял сознание. С помощью Мирлы затянули его в уже заведённый «фор-джип».

— Ты-то как? — Спросила Мирла у Спайка.

— Обойдусь, — он сел на заднее сидение рядом с парнем, — Аск, бери девочку, садись наперёд и поехали.

В больнице уже ждали, что кого-то привезут. Интенсивная перестрелка и взрывы — явный признак, что для врачей будет работа. Это было хорошо. Медики тоже хотят подработать.

Два санитара на носилках внесли раненого бандита в приёмный покой. Небритый врач снял повязку и осмотрел колено.

— Рана серьёзная… А деньги у него есть?

— У нас есть, — сказал Спайк.

Врач посмотрел на него. Скользнул глазами по руке и увидел кровь на его пальцах.

— Вы тоже ранены?

— Да. Но у меня рана пустяковая. Занимайтесь им, а потом посмотрим, что делать со мной.

— Полторы тысячи долларов, — сказал врач, — за него. Деньги давайте сразу. Все, хотя бы или половину.

Спайк посмотрел на Мирлу и девушка нехотя полезла в карман. Отсчитав полторы тысячи, протянули их врачу. Но сам врач не взял. Кивнул одному из санитаров, чтобы тот забрал деньги.

— Разденьтесь, — сказал врач Спайку, — посмотрю, что у вас там.

Спайк расстегнулся и начал осторожно снимать полушубок. Боль в плече усилилась. Мирла стала помогать ему. Аск топтался в стороне и держал девочку за руку.

— Сядьте! — приказал врач и поставил ему стул.

Спайк подчинился. Врач вооружился ножницами и разрезал пропитавшийся кровью пиджак.

— Терпи, — он стал быстро и осторожно ощупывать плечо. Повернув голову к санитарам, бросил отрывистую фразу, — второго, в операционную.

Раненого бандита понесли в операционную. Врач выпрямился и вытер руки о фартук.

— Повезло, — сказал он, — кости целы. Повязку наложим и всё. Лиза, займись.

Он ушёл. Медсестра сходила в соседнюю комнату и вернулась перевязочным пакетом. Спайк взглянул на него и не мог скрыть удивления:

— Хорошо вас снабжают.

Медсестра улыбнулась и разорвала упаковку. Осторожно наложила бинт и предупредила:

— Потерпи. Будет больно.

Она надавила кнопку на небольшой панельке, прикреплённой к бинту. Бинт стал упругим и туго стянулся вокруг раны.

— Сейчас руку на шнурок подвесим и порядок, — она смяла упаковку и бросила её в корзину, — а к своему другу завтра приходите.

Спайк промолчал. Знала б она, что совсем недавно, этот «друг» кидал в него гранату.

— Спасибо, — Спайк поднялся, — что я должен?

— Двадцать долларов.

Мирла отдала деньги и осторожно надела ему на плечи полушубок.

— Ну? — Спайк подошёл к девочке и присел рядом с ней, — поехали к мамке.

Она ничего не ответила. Только посмотрела на него серьёзными, почти взрослыми глазами и тихонько пошла к выходу.

А что говорить? Поехали, значит, поехали.

Глава 13

Агрина сидела на кровати и ждала. Она не очень верила, что кто-то привезёт ей дочку, но очень хотела надеяться, что так и будет. Находясь в стрессовом состоянии, она не задумывалась над тем, что будет дальше, когда ребёнка ей вернут. У неё не было ни денег, ни работы. День — два она ещё протянет, а потом? Что потом?

Когда началась стрельба, хозяин засуетился. Он вооружился пистолетом и стал у дверей. Обе его жены заголосили и он нервно прицыкнул на них:

— Цыц, бабы! Марш в комнату! Сядьте на пол и не высовывайтесь!

Обе женщины немедленно исполнили его команду. Но молчали они не долго. Стали шептаться:

— Это всё из-за этой стервы. Наш кобель новую с…у решил подобрать, вот и держит её здесь.

Это она кобелём мужа своего назвала. Вторая жена злобно шипела:

— Глаза ей повыцарапаю! Пусть только останется.

— А как Росс сюда приедет разбираться. Вот тебе и дом купили не дорого.

— А чего ты её сюда тащила! Пусть бы шла куда хочет.

Агрина молчала. Она слышала разговоры этих женщин и в полной прострации ожидала, чем всё это закончится.

К дому подъехала машина. Зарываясь колёсами в снег, почти к самому забору подрулил «фор-джип». Ожидая неприятностей, хозяин дома напрягся и присел за дверь.

— Кого надо? — Выкрикнул он, когда увидел, что во двор кто-то вошёл.

Вошедший остановился:

— Я за Агриной. Я днём приходил и на расходы деньги вам оставлял.

Мужик узнал Спайка, но его настороженность меньше не стала.

— Её дочка с тобой?

— Со мной.

— Покажи!

Спайк немного засомневался, надо ли это делать. Кто знает, что на уме у здешних людей. Ведь стала же Лона без всякой логики стрелять сначала в раненных, а затем и в него! Почему бы и этому не начать палить во всё что движется? Он уже не знал, что можно ждать от Аквилонских жителей и заранее предполагал худшее.

— А тебе на неё смотреть незачем, — сухо ответил он, — и без глупостей: один выстрел и тебя закидают гранатами. Я не один. Зови Агрину и разойдёмся миром.

Мужик выругался и, запрев дверь, пошёл в дом.

— Агрина! — Заорал он, — иди, за тобой приехали.

Женщина молча взглянула на него и поднялась. Ничего хорошего от этого она не ждала. Её, или убьют, или продадут в рабство.

Без истерик, криков и слёз, она стала одеваться.

— Не бойся, — хмуро успокоил мужик, — это тот, что днём приходил. Говорит, девочку привёз.

Женщина взглянула на него и выбежала на улицу. Она так и не надела пальто. Успела сунуть одну руку в рукав, а про вторую забыла. Снег заскрипел под её ногами. Она увидела перед собой парня, но спросить ничего не успела. Дверца машины открылась и родной девичий голос закричал:

— Мама!

Девочка врезалась в мать и крепко обхватила её руками. Женщина подняла её на руки и принялась целовать. Момент радостный, но от этой радости, у Спайка защемило сердце. Он отвернулся и хмуро уставился на вышедшего во двор мужика. Не таясь, мужик подошёл к нему.

— Бабы, одно слово, — с укором сказал он, — ты стрелял?

— Я, — подтвердил Спайк и они замолчали.

Мирла и Аск стояли рядом с машиной и смотрели на мать с дочерью. Мирла почему-то плакала, Аск хмурился и топтался на снегу. В небе медленно выплывал местный «Криогелис». Он ярко блестел и был хорошо виден на небосклоне. Неподалёку от него вспыхнула яркая звезда: какой-то корабль отстыковался и включил маршевый двигатель.

— Ладно, — не вытерпел Спайк, — поехали. Чего стоять?

Он подошёл к машине и распахнул заднюю дверцу:

— Садитесь!

Женщина опустила девочку на снег и подошла к Спайку.

— Куда вы нас везёте?

— Сначала к себе домой, — ответил Спайк, — а завтра разберёмся. Оденьтесь, как следует. Что вы так?

Он хмурился и смотрел куда-то в сторону. Он сам не знал, что на него нашло. Может, плечо болело, может, благодарности боялся. Может, ещё чего, но ему поскорее хотелось покончить с этим.

— Садитесь! — нервно выкрикнул он.

Женщина посадила девочку и села сама. Спайк захлопнул дверцу, обошёл машину и сел с другой стороны. Мирла стала разворачивать машину, а мужик поднял руку в прощальном салюте. «Фор-джип» заурчал, буксуя. Мужик подошёл и подтолкнул машину. Выехали. Мирла переключила передачу и повела машину к девятиэтажке. Девочка повернулась к Спайку и погладила пальцами его по щеке. Спайк посмотрел на неё:

— Ты чего?

В ответ девочка снова тронула его, вздохнула и положила голову на мать. Сейчас, она ничего не боялась. Всё страшное прошло и ей казалось, что ничего другого страшного не будет.

Подъехали. Вышли из машины.

— Угонят, — сказала Мирла.

— Чёрт с ней, — ответил Спайк и вошёл в подъезд.

Вахтёр поднял голову и осмотрел каждого, кто вошел. Едва они скрылись на лестнице, взял телефон и набрал номер:

— Шеф, вам бы надо подъехать. Есть информация. Не по телефону… Кажется, я знаю, что произошло у Росса.

Мэри Чейз была самым крупным и влиятельным «бригадиром» города. Подобно Россу, она использовала различные способы для выколачивания денег из жителей города. Она тоже брала людей в заложники и иногда продавала их работорговцам. Можно сказать, лишь случай распорядился так, что Спайк не напал на её резиденцию. Если бы Спайку пришлось услышать историю о том, что она удерживает чьего-то ребёнка и требует за него деньги, то всё могло развиваться по иному сценарию. Сейчас бы не Мэри Чейз, а Росс интересовался, почему в городе стреляют и кто это делает. Да и Спайку было бы сложнее воевать, потому, как у Мэри Чейз и Резиденция более защищена и бойцов в охране побольше.

«Если бы…» — плохой аргумент для любой истории. Спайк разгромил бригаду Росса, а Мэри Чейз захотела разобраться в происшествии. Так было в нашей истории, без всяких «если бы».

Мэри Чейз отправила в резиденцию Росса людей с приказом выяснить, что произошло. Однако, в резиденцию их не впустили. Возле резиденции уже стояли два автобуса, БТР и два «скорпиона». Вооружённая охрана никого не пропускала.

Люди Чейз прорываться в резиденцию не стали. Отошли в сторонку и по радиотелефону связались с хозяйкой.

— Мэм, здесь люди Кривого и, похоже, он сам. Всё оцепили и никого не пускают. Что делать?

Последовал приказ вернуться в машину и ждать что будет дальше.

В городе начал раскручиваться непонятный Спайку механизм. «Бригадиры» всполошились, вербовщики забегали по кабакам, а торговцы оружием вновь открыли свои магазины. Уже ночью в городе загрохотали первые выстрелы новых войн за передел территорий.

Всего этого Спайк не знал. Придя домой, он почувствовал страшную усталость и захотел спать.

— Сообрази нам ужин, — сказал он Мирла и стал раздеваться.

Аск помог снять полушубок и повесил его на вешалку. Только сейчас Агрина заметила, что он ранен.

— Я так вам обязана, — сказала она, — я отработаю. Я…, — и осеклась наткнувшись на колючий взгляд Спайка.

— Не надо ничего, — сказал он, упреждая возможные предложения, — оставим это без внимания.

Подцепив руку на повязку, он прошёл в комнату и лёг на постель. Закрыв глаза неподвижно лежал, пока женщины хлопотали на кухне.

Агрина оказалась более опытна в вопросах кулинарии. Она быстро и решительно оттеснила Мирлу от плиты.

— Ты что? После такого яичницей кормить? Да завтра он ноги таскать не будет. После раны надо хорошо питаться, а то долго не заживёт, — Агрина загремела посудой и заглянула в холодильник, — что тут? Мяса нет? Чем вы питаетесь?

— Спайк сегодня купить должен был, — виновато сказала Мирла, — да не купил.

Аск подал голос:

— Ещё чего! Прошлый раз собачатину подсунули.

Мирла хотела напомнить ему, что не так давно, кто-то хвастался, что кошек на еду ловил, но решила, что делать этого не надо.

— Ладно, — Агрина взяла нож и подала его Мирле, — почисть картошку.

За общим делом, они разговорились. Девочка сидела на стуле, терпеливо ждала, когда её накормят и слушала взрослые разговоры.

— У меня денег совсем нет, — сообщила Агрина, работая ножом, — как думаешь, натурально Спайк меня примет?

— Это как «натурально»? — Не поняла Мирла, — в постель что ли?

— А как же ещё?

Мирла бросила очищенную картошку в чашку с водой и пристально посмотрела на женщину:

— Если это, в качестве оплаты за освобождение девочки, то даже не заикайтесь. Он сделал это просто так.

— Как это?

— Обыкновенно, — Мирла пожала плечами и взяла новую картошину, — он с вас чего-нибудь требовал?

— Нет, но…

— Без всяких «но». Меня он тоже спасал, ничего не требуя. И мы с ним вместе не спим. Мы с ним просто друзья. Вам это не понятно, но это так.

Агрина помолчала и вдруг призналась:

— А я думала вы живёте все вместе.

Мирла перестала чистить картошку и заливисто засмеялась:

— Не вы первая, кто так говорит. Мне всегда говорят, что я одна у двух мужиков. Сказать честно, что год назад я бы сама так подумала, если бы узнала, что девка и два парня живут под одной крышей. Но вы то ещё ничего. Тут у меня есть знакомый, так он думает, что Аск и Спайк «живут» вместе. А всё не так: мы просто друзья. Спайк был моим телохранителем и вытянул меня из неприятностей, а Аск… Он… — Мирла подумала как сказать. — В общем, он с нами поехал. Тоже милый парень, только неловкий и слишком стеснительный. И ревнивый. Он в меня влюблён.

Она сидела спиной к выходу и не видела, что Аск прибежал на её смех. Остановился у входа и наставил уши послушать, что тут говорят.

— А ты? — спросила Агрина, тоже не заметим Аска.

— Не знаю, — Мирла задумчиво улыбалась, — я в них обоих влюблена, только для Спайка я ещё ребёнок, а Аск слишком робок.

— Ну и живи с обоими.

— Вот ещё!

— А что? Люди вон живут и ничего. Нормально. Мужик, что у меня дом купил, две жены имеет.

Мирла представила себя женой двух мужиков и снова засмеялась.

— Нет уж! — она опять бросила картошку в воду, — я уж как-нибудь одним обойдусь. Думаю, это будет Аск. Спайку я не нужна… Как женщина.

— Он «гомо»?

— Глупости какие! Он самый обыкновенный. Просто… Не знаю, как объяснить. Ну не влюбился он в меня, что ли. Но он меня всё равно любит. Я знаю.

— Не понятно ты говоришь, — Агрина взяла у неё очищенную картошку, — это всё что ты сделала? Да они у тебя с голоду окочурятся, пока мы ужин приготовим. Дай я.

Она отогнал Мирлу от картошки и сама села на её место. Мирла обернулась и увидела Аска.

— Ах, ты! Подслушиваешь?

Аск мелко затряс головой:

— Нет. Жрать охота.

— Пошёл отсюда! — Мирла оттолкнула его и закрыла дверь и села на свободный стул. — Ничего тут непонятного нет. Я подружка ему. Чего ж ему меня не любить?

Она совсем забыла, что и у неё совсем недавно, слово «подружка» ассоциировалось с понятие «любовница». Сейчас для неё «подружка» — это «друг» в обычном, классическом понимании. Только женского пола.

Агрина промолчала. Мирла подумала и продолжила разговор:

— Я понимаю, что Спайк — мужик и ему элементарно нужна баба, но он меня никогда не будет любить, как женщину. А просто так, ему не хочется. А вот Аск видит меня только как женщину. Но он не галантный кавалер. И манеры у него дурные, и сам он как ребёнок. Станет, смотрит, глаза блестят и улыбается, как дурачок. А мне хочется, чтобы он был сильным и чуточку грубым. Чтобы пришёл домой и кулаком по столу: «Почему жрать не готово?» — она тихонько засмеялась, — а он, как котёнок. Разве что не мурчит.

— Лучше пусть, как котёнок, — заметила Агрина, — мой был таким, как ты говоришь, грубым. Света белого не видела. Чуть что не так — по морде. Как гаркнет — аж мурашки по спине бегут. Нашла о чём жалеть!

— Да ну, — усомнилась Мирла, — Аск не станет драться.

— Это сейчас, потому что котёнок. А был бы как мой — была б ты битая.

— А я Спайку скажу!

— Э, дорогая моя! Что ж так и будешь всё жизнь за него прятаться? Это не семья, если к соседу всё время бегать. Сейчас надо думать, когда мужа выбираешь, а не потом. Я вон, дура, за сильным и «крутым» кинулась, а потом плакала не раз. Мы ж, бабы дуры. Совсем глупые существа. Ах, мужик с кулаками, три метра ростом и говорит басом. Всё! Замуж хочу! Ничего другого не замечаем. А тот, кто рядом, может не столь приметный, но настоящий, останется в стороне. Потом плачем, да уже поздно бывает.

Мирла не хотела соглашаться с таким положением вещей:

— Ну вот ещё! Если он дохлый и мурчит, что он может? Он же даже поесть не достанет… А может, он будет и крутой, и сильный, и ласковый. Так ведь бывает. Такой, как Спайк.

— Не знаю, — Агрина задумалась, — может и бывает, только не часто. Видишь ли, «крутые» мужики смотрят на жену, как на собственность. Это с любовницей он может быть ласков, или пока ухаживает, а потом всё становится по-другому. Потом ты уже завоёванная вещь. Куда ты денешься? Особенно, если ребёнок появится.

Она посмотрела на дочку. Малышке их разговоры были малопонятны. Под голос матери, она стала клевать носом, а потом и вовсе положила головку на стол.

— Вот, куда я с ней теперь?

— Ничего, — бодро сказала Мирла и беспечно взмахнула рукой, — мы всё устроим.

Агрина в сомнении покачала головой:

— Вас не оставят в покое.

— Спайк говорит, он Росса убил. Да и не надо так бояться! Это мы их не оставим в покое. Мы наведём свой порядок в городе. Не будет больше этих «бригадиров» с их поборами.

— А что будет?

Вопрос застал Мирлу врасплох. От сомнений Агрины, она вновь почувствовала страх и своим бодрым тоном, постаралась загнать его подальше.

— А вот увидите! — Сказала она уверенно.

— Твой Спайк ранен, — напомнила Агрина, — его могут убить. Тогда тебя продадут в какой-нибудь бордель. Это в лучшем случае. У «бригадиров» есть деньги и бойцы. А у вас? У вас есть бойцы? У «бригадиров» есть профессиональная солидарность. Если кто-то убьёт «бригадира», другие «бригадиры» весь город перевернут, но убийцу найдут. Понимают, что завтра так же могут убить и любого из них. Чтобы другим повадно не было, они будут гоняться за вами по всему городу. Вам надо бежать. Только так вы сможете спастись.

Мирла подумала и упрямо тряхнула головой:

— Нет! В другом месте всё будет так же! Мы здесь, — она постучала пальцем по столу, — в этом городе установим свой порядок. Бегать не будем. А вас… Если хотите, вас, отправим, куда захотите. Вы ведь хотели уехать, так? Вот и поезжайте.

Агрина не ответила. Не успела. Мирла порывисто поднялась и вышла в свою комнату. Опустившись на колени, она сунула руку под матрац и вытянула пистолет. Это был «Марцек». Вернее, его неплохая копия. Мирла купила его несколько дней назад и Спайку ничего не сказала. Ей казалось, что Спайк всё ещё считает её маленькой и, по его мнению, оружие ей не положено. Не зная, как обращаться с пистолетом, она обратилась к Роде за консультацией. Видя, как у подруги загорелись глаза, Мирла поняла, что купила стоящую вещь. Подержав в руке оружие, Рода пристала к Мирла с предложением перепродать ей пистолет. Мирла отказалась. Они даже чуть не поссорились из-за этого.

— Я столько времени ищу его, — с завистью призналась Рода, — и в магазинах заказывала, а мне всё не привозят. А ты, глянь раз и сразу купила. Давай я тебе вдвое переплачу?

— Не надо мне твоих денег, — отказывалась Мирла, — что я дура совсем? Мне «пушка» нужна, а не доллары.

Поняв, что ничего не добьётся, Рода, вкратце объяснила, как пользоваться этим оружием и попросила дать пострелять. Мирла согласилась. Ей и самой не терпелось опробовать приобретение. Они ушли на пустырь и по очереди расстреляли две обоймы. С тех пор пистолет лежал у неё под матрацем и девушка долго не могла решить рассказать Спайку про пистолет, или не стоит. Даже сегодня, засомневалась, сказать или нет. Ей казалось, что он станет ругаться и отберёт оружие. Но обстановка была такая, что пистолет мог очень даже пригодиться.

Мирла принесла пистолет на кухню и положила его на стол. Агрина посмотрела на оружие и ничего не сказала. Встала и высыпала уже порезанную картошку на сковородку.

Когда всё было готово, Мирла пошла в комнату и позвала Спайка. Спайк поднялся и молча пошёл на кухню. Увидев «Марцек» взял его в руку и осмотрел.

— Чей? — Спросил он.

— Мой, — ответила Мирла, по его тону, понимая что Спайк станет ругаться.

Не ошиблась.

— Какого чёрта он валяется на столе? — Строго спросил Спайк.

— Лежит, — поправила Мирла, — это я его положила.

— Лежит, — передразнил её Спайк и бросил пистолет обратно на стол, — валяется! Оружие должно лежать так, чтобы его никто посторонний достать не смог. А ты выложила на стол. Хватай и стреляй тебе в голову.

Мирла надулась.

— Но Агрина не станет стрелять…

— Откуда ты знаешь? Ты умеешь мысли читать? Видала? — он показал на перевязанное плечо, — мне дырку пробила девка, которая не должна была в меня стрелять. Заимей привычку держать оружие подальше от посторонних глаз. А ты бросила его тут, на столе!

— Ну, хватит, — попросила Мирла, — ну, дура я. Больше не буду.

Она забрала пистолет и положила в карман пиджака.

Спайк вздохнул и пошёл в ванную. Мимо промчался Аск. Он с разбега плюхнулся на стул и шумно потянул носом:

— Чего тут у нас?

— Зануда, — сказала Мирла и встала к плите, — только зашёл и сразу рычит.

Аск не понял о чём речь. Обиделся и запротестовал:

— А чего я сказал? Сама рычишь, как кошка.

Мирла собралась сказать какую-нибудь грубость, но Агрина успела вмешаться:

— Это она не на тебя. Это она на Спайка сердится.

— Да? А чего он?

— Ничего, — буркнула Мирла и шлёпнула Аска по руке, — вставай, здесь Спайк сидит.

— А я?

— А ты постоишь. Спайк ранен, а у тебя что-нибудь болит?

— Нет, — Аск осмотрелся, — а я на подоконник сяду. А как зовут вашу дочку?

— Жанна, — сказала Агрина.

— Хорошее имя, — с видом знатока, согласился Аск.

Малышка словно бы ничего не слышала. Перед ней поставили тарелку и она сосредоточено подвинулась ближе.

— Горячее, — шепотом сказала она и начала есть.

Глава 14

После ужина, Спайк сразу пошёл спать. Прямо в штанах лёг на кровать и закрыл глаза. Он ещё не успел заснуть, когда почувствовал чьё-то присутствие. Открыв глаза увидел Жанну. Улыбаясь, девочка подошла к нему ближе.

— Ты хороший, дядя. Я тебя люблю.

Простые слова ребёнка были высшей наградой за весь сегодняшний день. Здоровой рукой он обнял девочку и сказал:

— И ты хорошая. Я тебя тоже люблю.

Жанна приложилась губами к его щеке и отступила.

— Бай-бай, — сделала ему ручкой, — бай.

И пошла. Это у неё «Спокойной ночи» такое.

Спокойной ночь не получилась. Было тридцать две минуты двенадцатого, когда громыхнул взрыв. Вырванная с «мясом» дверь пролетела через всю прихожую к самой кухне. Пронзительно закричала, заголосила дочь Агрины и в ту же секунду частой серией прогрохотали выстрелы.

Стало тихо. Жанна плакала. Мирла нашла свой пистолет, сползла с кровати на пол и на четвереньках двинулась к выходной двери. Он страха её трясло, а сердце молотило так, что в ушах появился непривычный шум.

— Не ползи, — вдруг услышала она голос Спайка, — здесь никого нет.

Мирла замерла.

— Ты где?

— У двери.

— А что произошло?

Она почувствовала, что на неё кто-то надвинулся.

— На нас напали, — уже совсем рядом ответил Спайк, — стой спокойно.

Он нащупал её голову и стал что-то надевать.

— Что это? — Спросила она, не сопротивляясь.

— «Ночник», — ответил Спайк.

Тьма вдруг расступилась и Мирла увидала перед собой Спайка. Только он, как и всё остальное, был зелёного цвета.

— Говняный «ночник», — сказала она, — у папа был лучше.

Осматриваясь, Мирла повертела головой и увидела три трупа у двери.

— Это ты их?

Спайк невольно усмехнулся:

— Они сами.

— А где Аск? — Мирла сунулась в комнату Аска и нервно засмеялась, — ой, какой ты зелёный! А стул поставь! А то ещё дашь мне по башке…

Спайк тоже был в «ночнике» и тоже всё видел в зелёном цвете. Ночные приборы, он позаимствовал у врагов, которые имели глупость ворваться в его квартиру. Ещё один «ночник» так и остался висеть на лице мертвеца.

— Иди к Агрине, — приказал Спайк, — а я сейчас приду.

Он подобрал автомат и спустился на первый этаж. У самого выхода обнаружил вахтёра. Подойдя ближе, присел и приложил руку к его шее. Пульса не было. Вахтёр был мёртв. Спайк поднялся и подошёл к столу. Позади стола в стене имелся ящик. Этот ящик всегда был закрыт, а сейчас его дверки были раскрыты. Спайк приблизился и стволом автомата, раскрыл створки сильнее. Увидев несколько электрических выключателей, начал последовательно переключать их. Снаружи вспыхнул прожектор, а затем включился свет во всём доме. Спайк снял «ночник» и бросил его на стол.

«Ночник» стукнул о стекло, под которым лежал список номеров. Спайк быстро просмотрел его. «Хозяин», «Мэри Чейз», «Росс», «Кривой» и «Гавшар» — вот всё, что здесь имелось.

«Хозяин» — это понятно. «Мэри Чейз» и «Росс» — «бригадиры». «Гавшар» — тоже из их числа. Спайк слышал это имя от Роды. А кто такой «Кривой»? Тоже «бригадир»? И кто из этих людей прислал к нему своих головорезов?

Спайк снял трубку и набрал номер Мэри Чейз.

— Алло, — сразу же ответил бодрый голос, — кто говорит?

— Я по поводу Росса, — сказал Спайк, — вы в курсе, что его убили?

Голос сразу изменился. Стал настороженным:

— Допустим.

— Могу слить информацию о том, кто это сделал.

— Минутку, — сказал голос и пропал. В трубке сделалось тихо. Секунд через тридцать, голос появился вновь, — нас эта тема не интересует.

И дали «отбой».

Спайк набрал номер «Кривого». Там тоже ответили на первом же гудке:

— Да!

— Чего так кричать? — Спокойно сказал Спайк, — вы в курсе, что Росса убили?

— Кто говорит?

— Человек, который знает, кто это сделал и готовый продать информацию.

— Сколько вы хотите и что за информация у вас есть?

— Я знаю, кто его убил.

— Нам это известно. У вас есть ещё предложения?

— Я знаю, почему его убили.

Пауза. Видимо, говоривший с кем-то совещался. Потом в трубке щёлкнуло и появился другой голос:

— Сколько вы хотите?

— Пять тысяч, — наудачу ляпнул Спайк.

— Хорошо. Где вы находитесь, мы подъедем.

Спайк просто взял и положил трубку. Дальнейший разговор не имел смысла. Оставался Гавшар. Спайк набрал и его номер. Когда ответили, предложил ту же информацию.

— А почему ты решил, что нам это интересно? — Спросили с той стороны.

— Если вам это не интересно, я солью информацию другому.

У Гавшара тоже кто-то с кем-то совещался.

— Сливай, — и положили трубку.

Спайк перестал мучить телефон. Попытка что-либо прояснить, в общем, дала некоторые результаты. Стало понятно, что все ключевые фигуры города знают кто убил Росса и любой из них мог послать к Спайку головорезов.

Он стал быстро подниматься на свой этаж. На втором этаже, когда до квартиры оставалось два пролёта, Спайк услышал сигнал радиотелефона. Перейдя на бег, добрался до квартиры и в поисках телефона, обшарил один из трупов. Нашёл. Мирла вышла к нему. Спайк сделал ей знак молчать и поднёс телефон к уху. Он не подал голос, а просто слушал, что скажут ему.

— Хирс? Что у вас там, Хирс?

— Его нет, — сказал Спайк, — он умер, — и отбросил телефон в сторону.

— Что? — Спросила Мирла.

— Собирайся. Мы уходим. Все. Сейчас же. Да не стой ты! Шевелись!

Мирла засуетилась. Жанна в комнате захныкала, Агрина стала её одевать и уговаривать, чтобы девочка была умницей и не капризничала. Аск торопливо протопал в прихожую и начал одеваться. Спайк прошел в ванную комнату и сунул руку под умывальник. Там у него был тайник, где он прятал половину всех имевшихся у него денег.

— Мирла, деньги забери. У тебя в матраце.

— Где?

— В матраце, говорю. В ногах. — Он вытягивал из тайника пачки и складывал их на пол. — Аск, иди сюда.

Аск подошёл. Спайк засунул две пачки в карманы брюк, а остальные стал передавать Аску:

— Раскладывай по карманам в пиджаке.

Аск старательно заложил деньги и стал пухлым, как мешок.

— Одевайся, — сказал ему Спайк.

Оставались ещё две пачки. Мирла заглянула в ванную:

— Я в сумку заберу их, — сказала она.

Спайк молча подал ей деньги и поднялся:

— Что, так и поёдёшь? — Спросила Мирла, имея в виду его голый торс.

— Костюм в больнице порезали, — напомнил Спайк, — а ничего другого мы не купили.

— Возьми мой пиджак, — предложила Мирла.

Спайк подошёл к ней.

— Не надо. Я в полушубке не замёрзну. На худой конец, я бы раздел Аска, а не тебя. Одевайся!

Они оделись. Жанна стояла и устало смотрела на взрослых. Ей опять было страшно, но она не плакала и ничего не говорила. Спайк тоже оделся когда послышались осторожные шаги. Сверху кто-то спускался. Спайк сделал знак остальным и поднял пистолет. Мирла напружинилась, присела на колено и двумя руками направила свой «Марцек» на лестницу. Вначале, она целилась вниз, но увидев, что Спайк держит на прицеле верхнюю часть, перевела туда оружие. На счастье, стрелять не пришлось. По лестнице крался Мирьен.

— Спайк, — он высунулся из-за поворота, — это ты?

— Я, — Спайк опустил оружие, — я уж думал ты на ночь в уши пробки вставил и ничего не слышишь.

— Не услышишь тут, — он вышел на открытое место и с автоматом в руке продолжил движение вниз, — что у вас тут? Все живы?

— Не все, — Мирла тоже опустила пистолет, — вот эти умерли, — и она попинала одного из боевиков.

Мирьен подошёл к ним и перевернул мертвеца на спину.

— Этого я не знаю, — сказал он и заглянул в лицо другому, — о, а этого знаю. Это Хирс. Человек Гавшара.

— А чем это я Гавшару не угодил? — Спросил Спайк, в принципе зная ответ.

— Это тебя надо спросить, — Мирьен выпрямился и увидел Агрину, — опа! А ты чего здесь делаешь? Спайк…, — он повернулся и вдруг всё понял. Это понятие настолько поразило его, что он даже сам не поверил, — да ну, не может быть.

Прихватив с собой Жанну, Агрина стала отступать в комнату. Мирьен не обращал на неё внимание, зато Спайк заподозрил неладное. Он прошёл за женщиной и закрыл дверь.

— Вы с ним знакомы?

Агрина села на постель Мирлы и кивнула:

— Да. Он с каким-то молодым человеком у нас деньги забрал. Он же с «дорожниками», а мой муж на грузовике в их пост врезался. А у меня потом денег не хватило «пай» Россу заплатить.

— Чёрт! — Выругался Спайк, — идёмте, нам нельзя терять времени.

Он вышел из комнаты и хмуро взглянул на Мирьена:

— Иди домой, а мы уходим.

— Погоди! — Мирьен схватил его за руку, — у неё ж дочка была у Росса, а денег на выкуп у неё не было. Как она тут…

Мирьену хотелось услышать то, о чём он догадался и во что поверить не мог.

Спайк повернулся и в упор посмотрел на Мирьена. Наткнувшись на его взгляд, Мирьен осёкся на полуслове и тут же получил увесистый удар по носу. Он отшатнулся:

— Ты что?

— Сука ты, — ответил ему Спайк и за руку вывел Жанну из квартиры.

Он не успел пройти и двух шагов, как Мирьен бросился за ним:

— Ты придурок, Спайк! Благородного из себя корчишь! А у меня семья! Её муж блок пост разнёс, кто-то должен был платить! Дику поручили деньги забрать, а я только помог ему. Будь у тебя сын, ты бы тоже помог! Если бы он денег не принёс, босс не стал бы с ним любезничать. Ты думаешь, мне это нравится? А что было делать?

Мирьен гнался за ним весь пролёт, пока Спайк не остановился и не повернулся к нему:

— Ты своему сыну помогал, а ей кто поможет? Блок пост можно отстроить, а её вы обрекли на голодную смерть, а девочку — на рабство. И ты объясняешь это заботой о семье? Одно дело, что ты не хочешь вмешиваться, а другое — что ты отобрал у неё последнее!

— Много ты понимаешь! А если бы Дик не принёс деньги, его бы «замочили»! Кому он нужен, если не может работу сделать! Он и так два раза прокололся. Это тебе легко рассуждать: ни жены, ни детей. А если б Мирлу под пистолет поставили, ты бы другую песенку запел.

Спайк понял, что у Мирьена тоже есть своя правда. Умом понял, но сердцем принять этого не мог.

— Извини, — сказал он хмуро, — я не должен был бить тебя. За последний день столько всего произошло. Я ведь Росса из-за девочки «завалил». Да и не только из-за него… Ты не поймёшь. Пора мне.

Он хотел уходить, но сверху послышался топот бегущих ног. Вернее, шлепки. В домашних тапочках и халате, вниз торопилась Рода:

— Папа! — Она перегнулась через перила, — там Марк подъехал! С ним человек десять «быков»!

Мирьен испугался.

— Это за тобой! — сказал он и бросился наверх, — давай, быстро домой! Домой!

Он погнал Роду впереди себя.

— Мирла! — Крикнула Рода подруге, но Мирьен ладонью заткнул ей рот и понёс её домой. Рода начала извиваться, стараясь вырваться из рук отца.

— Дура, делай, что говорю, — ругался Мирьен, — жить надоело! А, чёрт!

Рода укусила его за руку и благодаря этому получила возможность говорить.

— Мирла!

Спайк не стал ждать, чем закончится эта возня.

— Наверх, — приказал он Агрине, — на два этажа выше! Аск с Мирлой, вы тоже.

— Я могу стрелять! — Возразила Мирла.

Спайк ухватил её за шиворот и хорошенько встряхнул:

— Делай, что я сказал!

— Но ты ранен! — Чуть не плача возразила Мирла.

И Спайк пустился на хитрость:

— На два этажа выше, чтобы я мог отступать. А там ты прикроешь. Они ж будут думать, что я один.

Мирла сочла это боевым приказом, а не попыткой вывести её из боя и торопливо побежала наверх.

Спайк остался один. Он слышал, как внизу хлопнула дверь и несколько человек заговорили меж собой. Обсуждали, что может означать труп вахтёра у входной двери. Затем, начали подниматься наверх. Они не таились и шумно ступали по ступеням. Спайк двинулся им на встречу. Очень осторожно спустился на один пролёт вниз и оказался на втором этаже. Медленно опустив левую руку в карман, вынул последнюю гранату и переложил её в правую руку.

На втором этаже жили три семьи. Спайк знал в лицо их всех. В той квартире, что была у него за спиной, было двое детей, а женщина вот-вот должна была родить третьего. Это настоящий подвиг в условиях Фиглиса. А ведь и Мирьена тоже трое детей. Только взрослые. Нет, Спайк не осуждал его. Он понимал, что Мирьен должен заботился о семье и все его поступки диктовались необходимостью помогать то одному, то другому ребёнку. Сейчас он спасал Роду и жену.

Спайк представил себе, каково сейчас женщине и её мужу из той квартиры, что у него за спиной. Внезапный врыв посреди ночи, а теперь вот, ещё и перестрелка произойдёт. А что делать? Вариантов отступить у него нет.

Когда до бандитов оставался один пролёт, Спайк подал голос:

— Мужики, а не шли бы вы домой?

Реакция с той стороны последовала незамедлительная. Несколько автоматов ударили вверх по лестнице. Их владельцы даже не удосужились понять в кого они стреляют. Действовали по старому принципу: убей, а потом разберёмся. Со стен полетела штукатурка. От двери за спиной Спайка отскакивали щепки, а плафон на потолке разлетелся на множество острых осколков. Спайк выждал пару секунд и зубами выдернул чеку и бросил гранату на нижний пролёт.

От взрыва выскочили стёкла и в коридоре заклубился морозный пар. Раненные и убитые попадали на пол. Кто-то вопил и матерился, кто-то скулил, как собака и отползал по лестнице. Спайк соскочил вниз и увидел относительно здорового человека. Тот был всего лишь оглушен взрывом и пытался сбежать.

— Стой! — Перекрикивая вопли раненых, приказал ему Спайк.

Человек остановился и поднял руки. Спайк бегло оглянул площадку на которой только что взорвалась граната. То, что он увидел болью отозвалось в его сердце. В лужах крови, в лохмотьях измочаленной взрывом одежды, корчились люди. Четверо были мертвы. Ещё один был жив, но Спайк сразу понял, что долго он не протянет. Порывисто дёрнув пистолетом и почти не глядя на него, Спайк выстрелил ему в голову. От этого выстрела крови стало ещё больше.

Ещё один умер без его помощи. Он пытался уползти по лестнице вниз, да так и остался лежать на ступенях. Оставался последний из живых боевиков. Этот отполз к стене и опёрся на неё спиной. Он смотрел на Спайка и считал себя мертвецом. Его уцелевший коллега, решил воспользоваться моментом. Считая, что Спайк не смотрит на него, он подхватил с полу автомат. Спайк быстро повернул пистолет и, опережая его на долю секунды, надавил на курок. Бандита опрокинуло к стене. Ударившись затылком о стену и оставляя кровавый след, он повалился на бок. Убит, как говорится, простым попаданием в голову. Чуть выше переносицы.

Перепрыгивая через две ступени, Спайк бросился на улицу. Выскочив за дверь, увидел перед домом микроавтобус. Людей не было. Убедившись, что отсюда ему ничего не угрожает, он вернулся в подъезд. Не боясь измазаться в крови, присел к выжившему бандиту.

— Куда тебя зацепило?

Бандит молчал и бессмысленным взглядом смотрел на него. Спайк расстегнул на нём куртку и начал шарить по груди и животу. Нигде никаких признаков крови не было. Но от прикосновения к левому боку, он дёрнулся и издал глухой стон. Спайк раскрыл куртку сильнее и нащупал что-то металлическое. Достал и увидел искореженную обойму от пистолета.

— Это и всё? — Спайк с облегчением засмеялся, — руки, ноги целы? Фу ты, — от полноты чувств он был готов расцеловать этого деятеля, — я уж думал. Повезло тебе. Осколок в эту железяку попал. Может, ребро сломало. Но это ничего. Главное не продырявило. Вставай-ка. Тебя видать оглушило. Но это пройдёт.

Он помог боевику подняться и повёл его вниз.

…По всем правилам, Марк уже должен был быть мёртвым, а вместо этого, его враг обрадовался, что он остался жив и отвёл его к машине.

Спайк посадил его за руль.

— Тебя точно, нигде не зацепило? Ничего не болит?

У Марка болело левое ухо и слова Спайка долетали до него, как из тумана.

— Нет, — сказал он.

А голова была тяжёлая.

— Ты посиди лучше, — сказал ему Спайк, — отдышись. А мне надо идти. А то, хочешь, в больничку отвезу? Только своих заберу и отвезу.

— Не надо, — подал голос Марк.

— Ну, как хочешь, — чему-то обрадовался Спайк, — я побегу.

Он заторопился в подъезд, а Марк проводил его взглядом.

Глава 15

Рода закатила истерику. Она рвалась посмотреть, что там с Мирлой и никакие доводы не могли её остановить. Пришлось Мирьену применять силу, но справиться с Родой не так просто. Рода пищала и дралась с отцом. Мать помогала мужу одолеть её сопротивление. К этому времени, Рода успела перенять некоторые навыки Мирлы и тяпнула мать за палец.

— Ты что? — Мать отскочила в сторону, — кусаться?

Убедившись в эффективности этого средства, Рона изловчилась и вцепилась зубами в руку Мирьена. Тот заорал и на мгновение ослабил хватку. Воспользовавшись моментом, Рода вырвалась и подбежала к двери.

Мирьен бросился за ней:

— Назад, дура! Куда ты?

Рода успела открыть замок и вцепилась руками в дверную ручку, когда он обхватил её поперек туловища и потащил назад. Рода закричала, но дверную ручку не бросила. В итоге, дверь распахнулась. Рода отбивалась ногами и так увлеклась борьбой, что на некоторое время забыла из-за чего всё началось. То, что в коридоре могла подстерегать опасность, напрочь вылетело из головы. Там оставалась Мирла — её подружка — и Рода всеми силами старалась прорваться к ней.

Мирла показалась на верхней площадке. Она удивлённо смотрела на их возню и не понимала, чего они делают.

— Эй, — сказала она, — вы с ума посходили, или как?

Увидев Мирлу, Мирьен прекратил сражение и Рода выбежала из квартиры.

— Ты жива? — Она крепко обняла подружку, — ой, как я рада тебя видеть.

— Ты что, лизбиянка? — Мирла отстранилась от неё, — ещё бы целоваться полезла.

Но сама улыбалась, довольная оттого, что подруга не захотела бросить её одну.

— Ты чудо! — Выпалила Рода и через перила глянула вниз, — а где Спайк?

— А что с ним будет? — Небрежно ответила Мирла, — сейчас придёт.

Она уже знала, что Спайк снова вышел победителем. Аск увидел его в окно, когда Спайк выводил боевика к машине.

Аск протопал вниз и сообщил, что бабы должны с мужиками обниматься. Мирла с Родой разом засмеялись.

— А где мужики-то тут? — Парировала Рода, — ты что ль?

Аску это показалось обидным, но после стольких волнений, эта обида не имела большого значения.

— Лягушка, — обозвал её Аск и пошёл на встречу поднимающемуся Спайку.

Спайк не просто поднимался. Он бежал вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

— Стой здесь, — не останавливаясь, приказал он Аску.

Аск остановился. Спайк добежал до Мирлы и, не обращая внимания на Мирьена, обратился к Агрине.

— Давайте, живо, уходим. Агрина, возьмите Жанну так, чтобы она ничего не видела. Там внизу месиво, ей лучше не смотреть. Вы то как? В обморок не упадёте?

— Постараюсь, — Негромко ответила Агрина и с Жанной на руках, пошла вниз.

— А где Марк? — Спохватился Мирьен, — это же преемник Росса. У него денег должно быть валом!

Бесцеремонно оттолкнув Агрину, он побежал вниз. От его толчка, Агрина едва не упала.

— Полегче! — Рявкнул на него Спайк.

Мирьен не слушал. Он торопился узнать, что произошло с Марком.

— Нету, — Сказал он, когда все спустились на площадку, где лежали изувеченные взрывом трупы боевиков, — нету Марка, — он уставился на Роду, — ты точно его видела?

— Ну да, — ответила дочь, — что я его не знаю?

— Ушёл! — Мирьен досадливо всплеснул руками, — ну не везёт, так не везёт!

— А в автобусе ещё один, — простодушно сообщил Аск.

Мирьен немедленно бросился вниз. Опасаясь, как бы чего не произошло, Спайк побежал за ним.

— Мирьен! Ты чего удумал?

Мирьен выбежал на улицу и подбежал к машине:

— О, Марк, — он распахнул машину и потащил бандита на снег, — иди-ка сюда.

Он успел вытащить Марка на снег, но тем всё дело и закончилось. Спайк ударил Мирьена под коленку, а потом ладошкой двинул по уху. Мирьен оказался на снегу.

— Ты что! — Он сразу вскочил, — у тебя денег много! Он тебя «мочить» пришёл, а ты гуманничаешь! Пускай платит откупные!

Спайк помог Марку подняться и сесть в машину.

— Это не твоё дело, — сказал Спайк, — меня пришли «мочить», не тебя. Вот мне и требовать «откуп». А ты чего сюда лезешь?

— А тут и моя доля есть! — Нагло заявил Мирьен, — без меня ты бы не узнал кто он такой! Это же приемник Росса! Он на шее ключ от тайника с деньгами носит. А там целое состояние! Пятьдесят процентов мои.

— А не облезешь? — Спросил Спайк, что можно было расценить, как начало торга.

— Согласен на сорок, — сообщил Мирьен, — только без обмана. Едем за деньгами все вместе.

В этот момент, Марк пожалел, что сразу не уехал. Он думал даже не о деньгах, а о том, как ему остаться в живых. Если Мирьен заберёт деньги, то скорее всего, постарается его убить. Единственный шанс выжить заключался в этом странном человеке по имени Спайк. Он в подъезде его не убил, так может быть и сейчас убить не позволит?

Спайк оказался перед нелёгкой этической проблемой. С одной стороны, деньги ему нужны. События последней ночи, когда с интервалом в пол часа его дважды пытались убить, показывали, что нужно нанимать собственную армию. Хотя бы для того, чтобы было с кем оставить женщин. Да и город контролировать в одиночку невозможно. Нужно содержать свой гарнизон, а для этого необходим стартовый капитал. А кроме расходов на гарнизон, могут появиться и другие расходы. С другой стороны, он видел перед собой человека, раненого и контуженого, которого он должен ограбить.

— А куда женщин девать? — Спросил Спайк, — всех с собой тащить нельзя.

Он опасался, как бы не получилось, что у Марка возле тайника окажется охрана.

— Верно, — согласился Мирьен, — пускай у меня дома посидят.

Агрина с девочкой, Мирла и Аск уже выходили на улицу. Рода в тапочках и халате сопровождала их. Она не обращала внимания на снег и холод. Шла за Мирлой и уговаривала её не пропадать.

— Я буду скучать без тебя.

Спайк повернулся к ним:

— Мирла, идите к Мирьену и ждите нас у него.

Все остановились. Мирьен тоже счёл нужным покомандовать:

— Позвони Дику, пускай он подъедет сюда и присмотрит за вами. Да смотрите, не высовывайтесь!

— А вы куда? — Спросила Мирла.

— По делу, — ответил Спайк, — идите! Не теряйте времени!

Все повернулись и пошли обратно в подъезд.

— Рода, — закричал в вдогонку Мирьен, — скажи матери, пускай зарядит «АРБ» и держите его против двери.

— «АРБ»? — переспросил Спайк, — «Штанга»?

— Какая штанга? — Не понял Мирьен, — бластер.

Они говорили об одном и том же, но Мирьен не знал армейского сленга Внутренних Миров. Бластеры «АРБ-7», или «АРБ-4» состояли на вооружении космопехотных частей и широко применялись в войсках. Обладая большой разрушительной мощью, это оружие имело ряд существенных недостатков. При весе в тридцать пять килограмм и более полутора метров в длину «АРБ» мог произвести всего тридцать выстрелов, после чего нуждался в перезарядке. А что это значит, можно себе представить, если учесть, что питающая батарея, весила «всего» пятнадцать килограмм. По этой причине, «АРБ» обслуживали два человека. Один боец вёл огонь, а другой таскал за ним батарею. Из-за веса, размеров и формы, солдаты прозвали бластер «штангой». Спайк, в своё время немало намучавшийся с этим «АРБ», по привычке назвал его штангой. А Мирьен не понял его.

Они сели в автобус. Мирьен грубо приказал Марку передвинуться на сидение пассажира, а сам уселся за руль. Спайк разместился у них за спиной.

— Где тайник? — Зарычал Мирьен на Марка и сунул пистолет ему под нос, — говори, тварь, а то нос отстрелю.

— Погоди, — сказал ему Спайк и придвинулся к Марку, — послушай, давай договоримся так: ты отдаёшь нам половину денег, а другую половину забираешь себе. И уходишь из города, чтобы тебя тут не было. Ты можешь мне не верить, но согласись, я мог тебя ещё на лестнице убить. Твои деньги будут компенсацией за нападение.

Марк повернул голову. Он предпочитал вести переговоры со Спайком. Это давало пусть призрачный, но всё же шанс остаться в живых.

— Согласен, — сказал он, — но Мирьен убьёт меня.

— Не убьёт, — возразил Спайк, — при мне не убьёт. Поехали.

Марк указывал дорогу и скоро они выехали к вокзалу. Из-за сугробов, дальше проехать не могли. Оставили машину на площади и пошли дальше пешком. За железнодорожным полотном потянулся совсем свежий след. Кто-то недавно, пробирался по сугробам к темнеющим не далеко развалинам. Оттуда послышался лай собак и Марк остановился:

— Держите оружие наготове. Собаки тут людоедствуют.

— В курсе, — ответил Мирьен, сжимая в руке пистолет.

Спайк промолчал. Прямо по курсу он рассмотрел стайку собак. Они разбегались, охватывая людей кольцом. Обычная тактика охоты: окружить и, пользуясь численным преимуществом, измотать жертву, заставить ошибаться, а потом закусать до смерти. Только не пойдёт такой фокус. Спайк поднял пистолет и выстрелил. Собаки ответили недружным лаем, а одна из них, конвульсивно дёрнулась и упала в снег. Новый выстрел свалил ещё одну собаку. Стая начала разбегаться, лаять громче, отступать не собиралась.

К тому моменту, пока они дошли до нужного строения, Спайк стрелял ещё несколько раз. И после каждого выстрела, численность собак сокращалась на одну персону.

— Здесь, — сказал Марк и начал спускаться в темноту подвала, — тут фонарик есть.

Он начал шарить по стене в поисках небольшой ниши, где по идее должен быть фонарь. Он нащупал нечто другое. Уверенный, что в темноте это незаметно, ухватил рукоятку пистолета и, повернувшись, взвёл курок.

В следующий миг в глазах что-то сверкнуло, он почувствовал удар и сделался невесомым…

— Ты что? — Крикнул Мирьен из-за спины Спайка, — зачем стрелял?

— Он с оружием, — ответил Спайк, — я слышал, как он снял его с предохранителя.

— Что ты мог слышать? Как мы теперь тайник найдём?

Спайк прошёл вперёд и начал шарить по стене. Он не слишком надеялся, что здесь есть фонарик, но нужно было испытать и такой вариант. В худшем случае, придётся вернуться за фонарём. Не будут же они ходить по подвалу и на ощупь искать тайник?

Он наткнулся на щель между плитами. Просунув туда руку, обнаружил фонарик и обернулся.

— Есть.

На фоне пролома в стене была хорошо видна фигура Мирьена. Если бы Спайк не успел выстрелить, Марк имел бы прекрасную позицию для стрельбы.

— Что есть? — Быстро спросил Мирьен и сделал осторожный шаг вперёд.

— Фонарь, — Спайк вытащил фонарик и включил свет.

Посветив под ноги, подобрал пистолет и показал его Мирьену:

— Видишь?

Мирьен всё больше понимал, что имеет дело не с очень опасным человеком. Только в течение этой ночи, Спайка трижды пытались убить и ни одна попытка не увенчалось успехом. А ещё был бой с «бригадой» Росса. Да что там говорить! Мирьен только что стал свидетелем мастерского выстрела в темноту. Непонятно, как он мог попасть притом, что в подвале совершенно ничего не видать! Это не шутки. Мирьен не просто проникся уважением к Спайку, он начал бояться. А ну как, придётся с ним поссориться? Тогда Мирьену не жить. Спайк играючи застрелит его, как только что застрелил Марка.

— Пошли что ли? — Сказал Спайк после того, как убедился, что Марк не дышит. — Может, найдём?

— Пойдём, — неуверенно согласился Мирьен, а сам засомневался, не взять ли пистолет в руку. Кто знает, может, когда они найдут тайник, Спайк возьмёт и пристрелит его. Зачем ему делиться деньгами, если он сможет забрать всё себе? Мирьен бы делиться не стал. Нет, не стал.

Он потянулся за пистолетом, но испугался, что Спайк заметит его движение и опустил руку.

— Здесь, может, и нет тайника, — сказал Мирьен, желая уйти отсюда и ничего не искать. Если они денег не найдут, то тогда Спайк точно убивать его не станет. Зачем? Делить-то им нечего.

— Может, и нет, — согласился Спайк, — что-то высматривая на полу, — может он привёл нас сюда, потому что здесь был припрятан пистолет. А может, он деньги уже унёс. Или забрал часть из них. Видишь, здесь кто-то был. Снег на полу. Он туда ходил. — Спайк указал в глубину подвала и первым пошёл вперёд.

Мирьен решился взять пистолет в руку, но не решился снять его с предохранителя. Кто знает, может Спайк услышит щелчок и сразу выстрелит.

Спайк шёл вперёд, высвечивая фонариком углы. Неожиданно остановился и присел.

— Тут пыли много. Здесь никто не ходил.

— А куда он мог пойти? — Спросил Мирьен, потому что надо было что-то говорить, — тут и поворотов нет.

— Вот и я думаю… — Спайк медленно обвёл лучом помещение, — похоже, здесь. Видишь, снег.

Под стеной действительно имелись комочки снега. Стена была сложена их бетона, но в верхней её части имелась кладка из кирпича. Спайк подошёл ближе и осмотрел кладку. Не малейшего намёка на раствор. Кто-то просто заложил дыру кирпичами.

— Держи, — Спайк протянул Мирьену фонарик, — и не хватай «пушку». Мы здесь одни.

Мирьен убрал руку от пистолета и взял фонарик. Спайк неторопливо разобрал кладку и обнаружил небольшую панельку с кнопками.

— Нашли, — Спайк протянул руку за фонариком, — дай-ка я кое-что посмотрю.

Мирьен вернул ему фонарь и Спайк стал внимательно осматривать стену.

— Заминировано, — он показал пальцем на шов, — видишь, как аккуратно замазано. А соседний шов просто закидан раствором. Да и раствор в швах не одинаков. Наверно, проводку к мине проложили. Если неправильно шифр набрать под ногами сработает фугас.

Спайк отступил от стены и посветил на Мирьена:

— Ты говорил, что Марк на шее носит ключ от тайника. Ты видел его?

— Нет. Но точно знаю, что носит.

— Откуда?

— Росс как-то проболтался. По пьяни.

— Ага, — Сказал Спайк и почесал фонариком за ухом, — ну пойдём, посмотрим, что это за ключ.

На шее у Марка они нашли цепочку, а на цепочке продолговатый брелок. Спайк оторвал цепочку и осмотрел брелок поближе.

— Цифры, — Сказал Спайк, — видно Росс доверял Марку, раз отдал ему код. Пойдём, посмотрим.

— Постой, — Мирьен отчего-то встревожился, — а вдруг там не весь шифр? Вдруг у Росса была вторая половина шифра? Они могли, разделись код на две части, чтобы кто-нибудь один не прикарманил все денежки себе. Они ж с Марком вместе начинали. Вместе и в город прибыли.

— Может быть, — согласился Спайк, — но как-то он открыл тайник?

— А открыл?

— Открыл. Иначе чего он сюда ходил?

Пришло обыскать труп на предмет чего-то, что могло содержать код. Во внутреннем кармане пиджака начли начатую пачку долларов и брелок, подобный тому, что они сорвали с Марка.

— Вот и вторая часть кода, — Спайк показал брелок Мирьену, — знать бы ещё, какую половину набирать первой. А то ведь взорвёмся.

Мирьен промолчал.

Они вернулись к тайнику. Спайк постоял против панельки с кнопками и сказал:

— Будем исходить из психологии людей. Росс у них старший, я так понимаю, значит и первая половина шифра должна быть у него. Но это предположение, а рисковать я не люблю. Пошли к машине.

— Зачем?

Спайк повернулся и пояснил:

— Там найдётся инструмент. Попробую разминировать эту систему.

Мирьен не возражал. Они вернулись к машине. По пути пришлось немного пострелять, потому что собачья стая никуда не ушла и дожидалась людей возле развалин. Потеряв ещё несколько собак, стая всё же решила убраться подальше, чтобы потом, когда люди уйдут, закусить своими сородичами.

В поисках инструмента, осмотрели кабину. Ничего не нашли. Тогда полезли осматривать салон. Под сидением возле двери, нашлась сумка с ключами и отвёртками. Спайк забрал сумку и захлопнул дверь.

— Пошли, — сказал он и первым направился к развалинам.

Возле тайника пришлось потрудиться. Орудуя отверткой и молотком, Спайк расковырял шов. Нашёл проводку, которая тянулась в землю и имела три жилы. Спайк не рискнул что-либо перекусывать, потому что мина могла сработать именно на прерывание контакта. Пришлось ковырять мерзлую землю и выгребать её руками.

— Смешно, если в тайнике ничего нет, — сказал Спайк, когда они наконец добрались до фугаса, — пыхтели, пыхтели, а там пара долларов лежит.

Мирьен не хотел даже думать о такой неудаче. Он промолчал, а Спайк осмотрел фугас и решительно отсоединил детонаторы.

— Всё.

Он выпрямился и быстро набрал обе части кода. В тайнике что-то щелкнуло. Спайк взялся за панельку и потянул её на себя. Вместе с крышкой, панель откинулась вниз, открывая позади себя прямоугольный «карман». В кармане лежали деньги и импульсный пистолет.

— Опа! — Восторженно вскрикнул Мирьен, — нашли!

Спайк отреагировал иначе:

— И зачем это надо? — Пробормотал он, глядя на деньги, — собирал, копил, отнимал… Ладно бы в дело пускал, так нет, сюда складывал. Копыта откинул и не попользовался.

От обилия денег, у Мирьена совсем разум помутился. Всё это могло быть его, если бы не нужда делиться со Спайком. Чтобы он мог сделать на эти деньги! Ого! Он мог бы стать «бригадиром», или просто жить припеваючи. Никаких забот. Хочешь машину, хочешь — дом. Детей можно обустроить. Но надо со Спайком делить. Да ещё чего доброго, Спайк сам захочет всё прибрать и пристрелит его.

Мирьен сунул руку за пистолетом. А у Спайка словно глаза на затылке. Он вдруг поворачивается и приставляет пистолет к его голове.

— Дай мне ту штуку, за которой ты полез. А то, придётся пристрелить тебя, как Марка. А я не хочу. Вы ведь все здесь больные на голову. Хватаетесь за пистолеты, когда вас никто об этом не просит. Чего спрашивается? Ведь договорились же: сорок процентов твои.

— Пополам, — хриплым голосом возразил Мирьен.

— Облезешь, — сухо не согласился Спайк, — как договаривались, так и будет. Пушку «давай»!

Мирьен протянул пистолет. Спайк засунул его в карман и убрал своё оружие.

— Снимай куртку, — сказал он.

— Зачем?

— Сложим в неё деньги, увяжем и в машину отнесём. У тебя хоть свитер под курткой есть, а я голый. Так что снимай.

Мирьен нехотя подчинился.

Не желая становиться к нему спиной, Спайк забрал у него фонарь и отступил в сторону:

— Перекладывай. Я посвечу.

Глава 16

У обоих подъездов их девятиэтажки стояли автоматчики. Когда Мирьен увидел их, он совсем пал духом. Автоматчиков могли прислать за Спайком и если сейчас они попытаются его убить, он тоже может попасть по огонь. Но что делать? Не ехать же назад? Автоматчики уже смотрели на них и попытка сбежать могла только усугубить положение. Мирьен знал, что здесь действует простой принцип: если кто-то убегает, его надо поймать. Или застрелить — без разницы.

— Деньги здесь оставим, — сказал Мирьен, — а то ещё досматривать станут. Найдут деньги, нам тогда дырок наделают — не заштопать.

Он говорил правду, но немножко надеялся, что автоматчики пришли за Спайком и если они его убьют, все деньги достанутся Мирьену. Одно было плохо: что если они не станут разбираться, кто есть, кто и начнут стрелять в обоих?

Они вышли. Автоматчики у обоих подъездов стояли спокойно смотрели на них. Стараясь не закрывать собой Спайка, Мирьен пошёл к своему подъезду.

— Привет, — сказал он автоматчикам, — я здесь живу.

Автоматчики ничего не имели против и молча расступились. Мирьен прошёл в подъезд. Где-то в глубине души он надеялся, что сейчас они бросятся на Спайка, завяжется потасовка и Спайка убьют, но автоматчики пропустил и его.

Труп вахтёра с дороги убрали. Оттащили за стол и положили под стеной. За столом, на месте вахтёра, сидел человек в бушлате и пил чай. Он посмотрел на Мирьена, кивнул ему и с интересом уставился на Спайка. Увидев его, Мирьен оторопел и остановился.

— Иди, — сказал человек и пальцем показал на лестницу, — не торчи перед мордой.

Мирьен, оглядываясь, пошёл наверх. Спайк посмотрел на человека лишь один раз. На секунду их взгляды встретились. Угрозы Спайк не почувствовал, но интерес к своей персоне заметил. Человек опустил глаза и шумно отхлебнул горячий чай.

Трупы на лестнице никто не убирал. Из-за выбитых окон в подъезде было так же холодно, как и на улице.

— Это Кривой! — Возбуждённо сообщил Мирьен, когда они поднимались на третий этаж. — Что он здесь делает?

— Ты меня спрашиваешь? — Переспросил Спайк.

Перед взорванной в его квартиру дверью, на кухонном табурете, сидел ещё один автоматчик. В кухне горел свет и там хозяйничал ещё один боевик. Он резал себе хлеб и накладывал колбасу.

— Вот ты и дома, — сказал Мирьен давая понять автоматчику, что Спайк и есть тот человек, которого пытались убить. Он всё ещё надеялся, что автоматчики набросятся на Спайка и избавят его от конкурента.

Автоматчик остался сидеть.

— Надо женщин забрать, — сказал Спайк и пошёл выше.

Получилось так, что они с Мирьеном поменялись местами.

Спайк пошёл впереди и, между этажами, обнаружил ещё один труп. Он был весь издырявлен пулями и видимо отлетел на площадку с лестницы. Стены тоже были искромсаны плотным огнём и откуда стреляли можно было понять, не прибегая к помощи экспертов. Спайк повернулся и увидел, что дверь Мирьена тоже пробита пулями, а вокруг неё на стенах выбита штукатурка. Видимо, перестрелка была плотная. На полу валялось не менее полусотни стреляных гильз.

Спайк взбежал к двери Мирьена и увидел ещё один труп. Раскинув руки, боевик лежал на спине, а рядом поблёскивали пять, или шесть автоматных гильз.

— Гвенза! — От нижней площадки закричал Мирьен, чем в немалой степени перепугал охрану.

Автоматчик, что сидел возле квартиры Спайка, вскочил и бросился наверх.

— Гвенза, — Мирьен принялся трясти дверь, — вы там? Что с вами?

Автоматчик взбежал к ним:

— Чего орёшь? — крикнул он с нижней площадки, — целые они. Обошлось. Твои бабы вздумали пострелять.

Дверь открылась. На пороге стояла Мирла. Она услышала слова охранника и сочла нужным обидеться:

— Это кто, я баба? Да ты сам, баран! Помощничек выискался! Кто тебя просил помогать? Мы бы и сами справились!

Из-за Мирлы высунулась Рода и раскрыла рот, чтобы поддержать выступление Мирлы. Да только вместо этого сказала: «Ай!» и исчезла из поля зрения. Высокий парень ухватил её за ухо и повёл в комнату. Это был Дик, сын Мирьена.

— Привет, па, — на ходу бросил он.

Мирьен оттолкнул Мирлу и вошёл в квартиру.

— Ну и ночка, — он прислонился к стене, — ты как, в порядке?

Вопрос адресовался к жене, которая только что вышла из комнаты.

— В порядке, — ответила она, — тут такое было! Хорошо, охрана подоспела.

— И без неё бы обошлись! — Подала голос Рода из своей комнаты.

Охранник приблизился.

— Мы подъезд осматривали, — сказал он, — пошли верхние этажи проверить, а тут стрельба. Эти ваши девушки от третьего этажа убегали. В квартиру забежали и начали через дверь стрелять. Одного завалили, а этот, — охранник показал на труп перед дверью, — уже под стеной стоял. Ну, я его сверху и снял.

— Всё ты врёшь! — заявила Мирла, — ничего мы не убегали. Мы отступали.

— Ага, — охранник усмехнулся, — пару раз внизу пальнули и сюда. Их вообще-то трое было. Но третий удрал.

Мирьен свирепо глянул на жену:

— Ты что, мозгов лишилась? Куда ты их выпустила?

— Много они меня слушаются! — Парировала жена, — одна Рода чего стоит, а тут их сразу две.

Мирьен уставился на Мирлу. Мирла изогнула брови:

— А что? Сидеть и ждать, когда нас придушат? Вот мы и пошли коридор караулить. А то кто-нибудь подойдёт, да взорвёт нашу дверь. И потом: внизу автоматы лежали. Надо было забрать. Видишь, пригодились.

— Пригодились? — Взревел Мирьен и протянул к ней руку.

Мирла взвизгнула и отскочила за Спайка.

— Что, больной что ли?

Мирьен опустил руку.

— Это же надо, — пробормотал он, — думал только моя дочь дурой удалась, так нет, ещё одна нашлась. Снюхались!

Спайк счёл, что пора заканчивать ненужные разбирательства. Он полез в карман, разорвал там пачку долларов и вытянул одну купюру.

— Спасибо, — сказал он, вручая деньги автоматчику, — всего доброго, — и закрыл дверь, — где Агрина?

— Там, — Мирла указала на кухню.

Аск стоял у двери в комнату и молчал. Спайк прошёл мимо него и заглянул к Агрине.

— Как вы тут?

— Ничего, — сказала она, — нормально.

Жанна сидела у неё на коленях и, привалив, голову к её груди, спала.

— Вот и славно, — сказал Спайк, — уходим отсюда. Мирьен! У тебя сумка есть?

Мирьен насторожился:

— Зачем?

— Деньги делить.

Мирьен торопливо приблизился:

— Чего ты орёшь? — шепотом спросил он, — дверь дырявая. Нас услышат. Где делить будем?

— В машине. Отъедем в сторону и разделим.

— Дурака нашёл? — Мирьен презрительно скривился, — отъедем, ты мне пулю в лоб, а сам с деньгами дёру дашь?

Спайк взял его за ворот свитера и притянул в себе:

— Я не ты. Я мог убить тебя ещё в развалинах. Забыл? Бери сумку! — он оттолкнул его, — всё! Аск, Мирла, одевайтесь. Агрина, вы тоже.

Мирьен не соглашался:

— Разделим мы деньги, а как я их сюда принесу? Ты видел, сколько людей понаехало? А ну как в сумку заглянут? Нет, будем ждать, пока всё утрясётся.

Агрина в нерешительности сидела на месте. Она устала, но не могла ничего требовать. Все её полномочия сводились к одному: исполнять то, что ей скажут.

— Мы уходим, — сказал Спайк, — уходим прямо сейчас. Если хочешь, разделим деньги позже.

— Позже? — Зарычал Мирьен, — где я тебя позже найду? Дик, держи его!

Дик протянул руку к кобуре с пистолетом. Аск изо всех сил ударил носком ботинка между ног. Мирла тут же выхватила пистолет и приставила его к голове согнувшегося парня.

— Да вы что? — Вскрикнула жена Мирьена.

Рода высунулась из комнаты:

— Что тут? — Увидев, что Мирла целится в голову её брата, выскочила из комнаты, — долбанулася?

И кинулась к подруге, отбирать оружие. Она оттеснила Мирлу в угол и там они засопели в упорной борьбе. Рода пыталась выкрутить у неё пистолет, а Мирла всеми силами сопротивлялась. Спайк счёл нужным вмешаться и вклинился между ними:

— Очумели? Что за детский сад? Решили друг другу животы продырявить? Пошла отсюда! — Он оттолкнул Роду в сторону, — а ты убери пистолет, пока не забрал! Амазонки хреновы.

— А я тебя не боюсь! — Заявила Рода и нагнулась к брату. — Ты чего? Больно? Кто тебя так?

Дик не отвечал. Он немного распрямился и странной походкой, пошёл в комнату.

— Это я, — пробубнил Аск и сразу рванул убегать от Роды на кухню.

Рода попыталась ударить его между ног, но лишь вскользь попала по колену. Мирла взвизгнула и едва не сбивая Спайка с ног, напала на подругу. Вместе с ней влетела в кухню. Вдвоём грохнулись на пол. Агрина вскочила, Аск отпрыгнул в угол и остановился, не зная как быть дальше. А Мирла с Родой сцепились в нешуточной драке.

— Разними их! — Закричала жена Мирьена и Мирьен попытался растащить их.

Несмотря на все его усилия, обе девушки колотили друг друга в бока и громко матерились. Они награждали друг друга самыми грязными эпитетами и успокаиваться не собирались. Каждая из них считала себя правой, ибо Рода билась за своего брата, а Мирла заступалась за Аска.

Спайк пришёл Мирьену на помощь и вдвоём они сумели растащить девушек по разным углам. Не в силах дотянуться друг до друга руками, они попытались пинаться. Но Мирла вдруг обнаружила, что её держит Мирьен, а не Спайк. Это показалось очень обидным обстоятельством. Особенно потому что Мирьен руками обхватывал её за грудь. Извиваясь, Мирла завизжала и каким-то образом умудрилась ударить его по лицу. В ответ, Мирьен попытался скрутить её, но в этот момент, в дверь позвонили.

Стало тихо. Мирла высвободилась из объятий Мирьена и испугано спросила:

— Кто это? — И смотрела на Спайка, будто бы он знал, кто стоит за дверью.

Спайк отпустил Роду и подобрал с полу её пистолет. Рода убежала в комнату и скоро появилась с автоматом в руке. Дик отобрал у неё оружие и рывком отбросил её обратно в комнату:

— Не лезь!

Мирьен беспомощно оглянулся. Оружия у него не было.

Спайк взвёл курок «Марцека» и подошёл к двери:

— Кто там?

— Открывай! — Отозвался грубый голос.

Мирьен скользнул в ванную комнату и из шкафчика для сушки белья, вынул «АРБ-7». Проверив, вставлена ли батарея, вытащил его в коридор.

— Прошу прощения, — сказал Спайк под дверью, — но приём ещё не начался. Зайдите позже.

— Что? — В дверь громко бухнули ботинком, — открывай, не то замок высажу.

— А не страшно? Здесь «АРБ-7» на дверь направлен. Что если будет, если на курок нажать? Говори чего надо, иначе, будем стрелять.

На всякий случай, Спайк отскочил от двери и спрятался в ближайшей комнате. Ни взрывов, ни выстрелов с той стороны не последовало. После небольшой паузы, в дверь опять позвонили.

— Ну, чего ещё? — Выкрикнул Спайк.

На этот раз из-за двери говорил женский голос:

— Мне нужен Мирьен.

Услышав голос, Мирьен опустил бластер:

— Это Мэри Чейз. Можно открывать.

Спайк открыл. Мэри Чейз уверено вошла в квартиру. За ней прошли два телохранителя с автоматами в руках.

— Хулиганишь помаленьку, — она осмотрелась и её взгляд задержался на Спайке, — вы живёте этажом ниже?

— Да, — коротко ответил Спайк.

Мэри Чейз заглянула в комнату и увидела жену Мирьена:

— Привет, Гвенза, — сказала она, — тревожная ночька выдалась?

— Да уж, — жена Мирьена стояла посреди комнаты, — не часто такое бывает.

Мэри Чейз прошла и на кухню. Увидев Агрину, оглянулась на Мирьена:

— Это кто?

Мирьен большим пальцем показал на Спайка:

— Это лучше у него спросить.

Мэри Чейз повернулась к Спайку.

— Жена твоя?

— Просто женщина, — холодно возразил Спайк.

— И всё? — Мэри Чейз с интересом смотрела на него, — говорят, это ты «точку» Росса разгромил.

— Было дело.

— Интересно. Один?

Она спрашивала, но ответ ей был известен.

Эту ночь её разведчикам не было покоя. Она узнала, что в больницу привезли раненого и заплатили за лечение. Она послала туда агента и через пол часа, агент доложил странную вещь: раненый был бойцом Росса и в больницу его привёз не кто-нибудь, а человек, напавший на «точку» рэкетиров. Причина нападения была вполне нормальная: человек был нанят отбить девочку. Но, почему нанят? Не проще ли было заплатить выкуп и не рисковать её головой? Пришлось Мэри Чейз выяснять кто эта девочка и где её родители. А когда выяснила и вовсе встала в тупик. Мать девочки не могла ни нанять его, не заплатить выкуп. У неё просто не было денег. Так что это? Девочку отбивали бесплатно, или у Спайка была иная причина нападать? В любом случае это был профессиональный боец Мэри Чейз подумала нельзя ли его использовать. У неё имелась проблема, требующая решения и такой «профи» был бы весьма кстати. К тому времени, когда она решила его «прикрыть» в девятиэтажке дважды гремели взрывы и слышалась стрельба. Наконец, она приказала своим агентам занять подъезд и с большим отрядом выехала к дому. За то время, пока она ехала, в здании снова стреляли. А минут за пятнадцать до её появления, к подъезду прибыл Кривой со своей свитой. А этому-то что здесь надо? Она так и не поняла. Кривой подождал появления Спайка и сразу уехал.

— Один, — ответил Спайк.

— А что ж ты из города не ушёл?

— Зачем?

Они смотрели друг на друга. Мэри Чейз была лет на двадцать старше его.

— Ты профессионал, — сказала она, — не убеждай меня, что ты сделал это лишь из-за девочки. Тебя наняли, чтобы убрать Росса, а девочка — либо прикрытие, либо случайно подвернувшийся продукт.

— Как вы сказали? — Переспросил Спайк, — и вам не стыдно? Вы, женщина, говорите мне такое? «Случайный продукт»? Это что колбаса, или сметана? Вы о чём говорите? Люди для вас говно, пыль под ногами?

— Не хами, — строго одёрнула его Мэри Чейз.

— Кто хамит? Я? — он указал себе на грудь, — вы сами себя назвали, кто вы есть! Это же надо, назвать ребёнка случайным продуктом. Если бы вашего ребёнка так, небось другое бы запели! Сами вы «случай продукт»!

Лицо Мэри Чейз сделалось пунцовым и покрылось белыми пятнами. Она чуть отступила и кивнула своим охранникам:

— Научите его уважать старших.

Это значило, что Спайка нужно было побить. Один охранник замахнулся автоматом, но получил сильный удар в нос. Другой, на миг замешкался и ботинок Спайка попал ему в шею. Оба оказались на полу.

Мирла быстро сориентировалась и направила на Мэри пистолет:

— Стой, крыса, не дёргайся! Убью!

Мэри Чейз сочла нужным подчиниться её приказу и замерла, словно каменное изваяние. Спайк подобрал автоматы охранников и повесил их на вешалку.

— Опусти пистолет, — сказал он Мирле, — ни к чему это.

— И не подумаю! — Возбуждённо заявила Мирла.

Спайк подошёл и молча отобрал оружие.

— Дурак, — сказала Мирла разочаровано, — она тут хамит, а ты любезничаешь.

— Ещё оружие есть? — Спросил Спайк.

— Есть.

— Отдай.

Мирла не стала спорить. Она вздохнула и протянула небольшой пистолетик.

— Трофейный, — сообщила она.

Спайк быстро и решительно ощупал её. Оружия больше не было. Мирла запоздало шлёпнула его по руке:

— Не лапай!

Мэри Чейз успокоилась и приняла вид, деловой женщины.

— Я могу идти?

Её охранники медленно поднимались.

— Можете, — ответил Спайк.

— Убирайтесь, — добавила Мирла.

— Заткнись! — Прикрикнул Спайк.

Мирла обижено поджала губки и замолчала.

— Ещё свидимся, — сказала Мэри Чейз без малейшего намёка на угрозу, или грядущие неприятности.

И вышла. Телохранители взяли с вешалки автоматы и последовали за ней.

Как только Спайк закрыл дверь, Мирьен подскочил к нему и выразительно покрутил пальцем у виска:

— Осёл! Ты знаешь, с кем разговаривал?

— С Мэри Чейз.

— С Мэри Чейз! — Передразнил Мирьен, — она пол города держит. Её даже Росс боялся, а ты ей хамить вздумал.

— Это я ей хамил? — Переспросил Спайк удивлённо, — ну ты даёшь. Когда бы это я ей хамил?

Мирьен только досадливо отмахнулся.

Спайк снова открыл дверь:

— Пошли деньги делить.

Глава 17

Деньги делили в салоне микроавтобуса. Мирьен снова заикнулся о равных долях, на что Спайк сунул ему под нос фигуру из трёх пальцев:

— Во! Видал? Договаривались, сорок на шестьдесят, вот и бери сорок. И нечего торговаться. Здесь не базар.

Агрина с Жанной сидела на самом заднем сидении салона, а Аск с Мирлой топтались на улице. «Прикрывали», как выразилась Мирла. Её, конечно, распирало желание поучаствовать в дележе, но она силилась показать свою значимость, а потому искала для себя нужное занятие.

Спайк сам пересчитал деньги и произвёл расчёт. Мирьен получил свои законные двадцать шесть тысяч и принялся их пересчитывать. Потом зашевелил губами, прикидывая правильно ли Спайк посчитал проценты. Вышло, что правильно.

— Компьютер хренов, — проворчал он в адрес Спайка, недовольный тем обстоятельством, что Спайк считает в уме так же хорошо, как и он, — благородного строит, а сам десять процентов заныкал.

— Всё сказал? — Спросил Спайк и открыл дверь, — шагай.

Мирьен вышел. Обрадованная Мирла немедленно влезла в салон.

— Ну что? Поделили? Сколько получилось?

— Нам тридцать девять.

— Всего — то? А чего он такую сумку брал?

— Денег много, — Спайк показал ей купюры, — по одному и три доллара бумажки.

— Фи! — Мирла скривилась, — и это всё богатство «бригадира»? Дурдом! — Она подалась назад. — Я за руль?

— Садись.

Мирла оббежала автобус и забралась на сидение водителя. Аск уселся рядом с ней.

— Куда едем? — Мирла обернулась в салон.

Спайк вернул ей её «Марцек».

— Держи и не размахивай больше.

Он подумал, не вооружить ли Аска, но не стал. Аск совсем не умел обращаться с оружием и Спайк не хотел рисковать. А то сдуру подстрелит себя, или кого-нибудь другого.

— Поехали, — сказал он после паузы, — куда-нибудь на территорию Мэри Чейз.

Мирла завела двигатель:

— А зачем?

— Там спокойнее.

Они отъехали от дома. Автоматчик, стоявший у подъезда, поднял рацию и сказал:

— Отъехали. Принимайте.

— Вижу, — ответил женский голос, — приняла.

Не включая огней, белый «фор-джип» выехал из проулка и последовал за автобусом.

Спайк пересел к Агрине.

— Вы хотели уехать, — сказал он, — а у вас есть куда ехать?

— Куда я поеду? — Ответила женщина, — без денег.

— Деньги есть, — возразил Спайк, — речь о том, что вам лучше, уехать, или остаться? Если поедете, я дам вам денег на дорогу, а если останетесь, поселим где-нибудь под «крышей» Чейз. Там сейчас будет спокойнее. Вам решать.

Женщина разволновалась. Она понимала, что в Фиглисе кризис «бригадиров» и кто знает, чем он закончится. В трёх часах езды на поезде, у неё жила мать и Агрина могла бы поехать туда, но что она будет там делать? Та же нищета, те же «крыши» и «бригадиры». Хорошего ничего нет. В своё время она с мужем переехала в Фиглис в силу того, что здесь можно было хоть как-то прожить. И жили ведь, пока не случилась эта беда. К тому же здесь есть Спайк — человек не равнодушный и подвижный. Возле такого легче прожить.

— Я лучше останусь, — сказала она.

— Идёт, — сказал Спайк, — до утра останетесь здесь. Потом я пошлю с вами Мирлу и вы купите себе дом. А я займусь другим делом.

Мирла услыхала, что они говорят о ней.

— Чего? — коротко оглянулась назад, — чего там?

— Ничего, — ответил Спайк, — рули давай.

«Фор-джип» с потушенными фарами осторожно двигался за ними. Водитель смотрел на дорогу через очки ночного виденья и отсутствие света ему не мешало.

— На что они нам? — Спросил он у женщины, что сидела рядом с ним.

— Откуда мне знать? — Ответила она, — мне приказали и я делаю. Остальное меня не касается.

Микроавтобус остановился. «Фор-джип» свернул с дороги и остановился. Так и стояли до того момента, пока рассвет начал выдавливать тьму на запад.

В автобусе воцарилось сонное царство. Не спал только Спайк. Он вышел из машины и расхаживал вокруг него, словно солдат на посту. Раненое плечо от чего-то разболелось, но это не мешало ему оглядывать окрестности и думать на тему о сложившейся ситуации.

Его удивляла позиция Мэри Чейз. На Спайка трижды нападали, а она даже не попыталась его «убрать». А ведь могла. Другие «бригадиры» посылали боевиков, чтобы избавиться от человека, поднявшего руку на одного из них, а она, вместо этого, пришла посмотреть на него. В том, что это были именно смотрины, Спайк не сомневался. Она даже ничего толкового не сказала! Не говоря уж о том, что «проглотила» его грубость и недовольство. Судя по словам Мирьена и её статусу, такого не должно быть. Значит, думал Спайк, ей что-то надо. Но что? Грядёт передел сфер влияния и она хочет заполучить его себе? Тогда почему она ничего не предложила? И что это за «фор-джип», что маячит на удалении?

— Эй, — он стукнул в дверцу, — Мирла!

Мирла подняла голову с руля и открыла дверь:

— Чего? — сонно глядя на него, спросила она.

— Надо Агрину поселить куда-нибудь. И обязательно на территории Мэри Чейз. К нам она почему-то лояльна и здесь Агрина в большей безопасности.

— Всего-то? — Мирла на половину высунулась из кабины, — видишь, сколько домов пустых? Занимай любой из них.

— И что она там делать будет? Одна и с ребёнком?

Мирла вывалилась из машины на снег и встала на ноги:

— Ой, — сказала она, — чудак, ты Спайк. Тебе бы в гости хоть разок здесь сходить. Ты думаешь, во всех домах тут тепло? Иногда, да, печки стоят. За них тоже «бригадиры» деньги дерут. А вообще, — Мирла покрутила головой, чтобы точнее сориентироваться на местности, — вон там двухэтажки стоят. Её бы туда поселить. Но там входной «пай» побольше платить надо. За то печки во всех квартирах стоят.

— А ты откуда знаешь?

— Знаю, — ответила Мирла и вдруг припустила за поваленный забор, — не подглядывай!

Спайк обошёл автобус и снова посмотрел на «фор-джип». В машине кто-то сидел. Это был «хвост», а не подосланные киллера. Интересно, кто приставил этот «хвост»? Спайк почти не сомневался, что Мэри Чейз.

— Всё! — Мирла выбежала к нему, — ты никуда не хочешь?

— Я уже, — ответил Спайк, — поехали.

«Фор-джип» двинул за ними. В заднее стекло, Спайк несколько раз оглядывался на него, но избавляться от «хвоста» не хотел. Пускай телепается. Глядишь, ещё и пригодится. Всякое может быть.

Они въехали во двор и застряли. Снег здесь никто не убирал. Только узкая тропинка была протоптана жильцами этого дома. Автобус зарылся в снег колёсами и встал. Пришлось всем выходить и выталкивать автобус назад. После некоторых усилий, автобус выкатился на дорогу. Мирла сразу выпрыгнула из кабины и с деловым видом направилась к ближайшему подъезду.

— За мной! Сейчас найдём место.

Она ткнулась в первую попавшуюся дверь и её обматерили.

— Занято, — сказала она и ткнулась в другую дверь.

Оттуда пригрозили стрельбой. На всякий случай, Мирла сдвинулась за стену и громко спросила нет ли в подъезде свободных квартир.

— Нету! — Рявкнул из-за двери голос, — в другом подъезде смотри! Там есть.

— Спасибо, — с несвойственной для себя вежливостью поблагодарила Мирла, — до свидания.

Ей не ответили.

В соседнем подъезде действительно нашлась свободная квартира. Дверь в эту квартиру отсутствовала, а в окнах не было ни единого стекла.

— Дерьмовщина, — недовольно сказала Мирла и поднялась на второй этаж. Здесь наблюдалась похожая ситуация, с той разницей, что кто-то выломал весь пол.

Но она не теряла надежды и уверенным шагом, направилась к следующему дому. На встречу попалась женщина с хозяйственной сумкой в руке. Завидев незнакомых людей, женщина повернула назад. Мирла пошла следом и женщина припустилась бежать.

— Эй, куда вы? — закричала Мирла, — нам квартира нужна! Не подскажете, где тут найти можно?

Женщина забежала в подъезд и опасливо смотрела на них.

— Стойте там, а то буду стрелять! — Предупредила она, хотя никакого оружия у неё не было.

Мирла остановилась.

— Ну, вот ещё! Нам квартира нужна. У нас женщина с ребёнком. Устроить надо, а вы сразу стрелять.

— А зачем вас так много?

— А вы хотите, чтобы меня ограбили? Вы сами-то чего бегаете? Вот и я такая. Так как на счёт квартиры?

Женщина смотрела на них и прикидывала, нужны ли ей такие соседи.

— А кто жить будет? — Спросила она.

Мирла показала на Агрину, стоявшую от неё метров на двадцать за спиной.

— Она. Её Агриной зовут. Вы нам поможете, а мы вам заплатим.

— Сколько? — Заинтересовано спросила женщина.

— Десять долларов, — Мирла достала деньги и начала приближаться, — мы в тот дом ходили, а там ничего хорошего нет. — Она подошла к ней вплотную и протянула деньги. — Вы уж нам помогите.

Женщина взяла деньги и кивнула:

— Идём. Есть тут свободная. В одной комнате, правда, стекла нет, но дверь там стоит. Можно закрыть и будет тепло.

Поднялись на второй этаж и женщина завела их в пустующую квартиру.

— Две комнаты, — сказала женщина, — и кухонька. За домом колодец, если вода нужна. Вот, даже кроватка есть.

Говоря о «кроватке» она имела в виду что-то похожее на диван, с торчащими во все стороны пружинами. Это «что-то» не имело ножек, а потому стояло на сложенных в стопки кирпичах.

При безрыбье и рак рыба. Эта «кроватка» была лучше, чем голый пол.

— Печки, правда, нет, — продолжала женщина, — её в прошлый год сломали на кирпичи.

Кто сломал она уточнять не стала, а они переспрашивать не стали.

— А у вас печка есть? — Спросил Спайк.

Женщина испугалась, что её могут выгнать из квартиры, чтобы вселить туда Агрину.

— Нет, — торопливо соврала она.

— Мирла, дай сотню, — распорядился Спайк, — это вам за излишнее беспокойство: примите Агрину как свою родню. Вы понимаете меня? Чтобы она могла обогреться, чай вскипятить, поесть приготовить. Договорились?

— Договорились, — глядя, как Мирла отсчитывает деньги, женщина уже тянулась к ним рукой.

— Через неделю получите ещё сто долларов. — сказал Спайк, — и так, будет, пока мы не утрясём свои проблемы. Договорились?

— Да, конечно, — женщина обрадовано закивала, — отчего ж не помочь. Конечно, поможем. Будьте спокойны.

Спайк подошёл к Агрине и взял её за локоть:

— Вы извините, нам надо идти, так что мы покинем вас. Ну а на расходы, оставим вам пятьсот долларов. Может, белье купить или посуду. Вы уж сами решите. Договорились?

Агрина кивнула и вдруг расплакалась.

— Спасибо вам. Не знаю, чтобы я делала… Я так вам благодарна! Я…

У неё действительно не хватало слов.

Жанна увидела, что мать плачет и не поняла почему. На всякий случай, из солидарности, во весь голос разревелась.

— А ты чего? — Удивился Спайк и присел перед ней.

Девочка протянула к нему руки и обняла Спайка за шею. Здоровой рукой, Спайк обнял её.

— Чего плачешь, дурёшка? Ничего не случилось. Мы ещё придём в гости. Не надо так расстраиваться.

Жанна замолчала и Спайк вытер слёзы на её холодных от мороза щеках.

— Всё? Не плач больше. Договорились?

Она кивнула:

— Договорились.

— Вот и хорошо, — он отпустил её и, поднимаясь, обернулся к Мирле, — пошли.

Процедура прощания и слёзы его выматывали больше перестрелка с бандитами.

Стройной цепочкой они дошли до автобуса и остановились.

«Фор-джип» стоял на прежнем месте и невысокая женщина маячила чуть в стороне. И чего им надо?

Спайк обошёл машину и по следам на снегу постарался определить, не подходил ли кто к автобусу. Никто не подходил.

— Поехали, — сказал он и забрался в салон.

Мирла села за руль.

— Надо бы заправиться. В баке пусто.

— Заправимся, — рассеяно ответил Спайк, — знать бы где.

Мирла запустила двигатель и стала разворачиваться.

— Я знаю.

Спайк промолчал.

Проезжая мимо «фор-джипа», Мирла не утерпела и показала женщине язык. Что подумала о ней женщина, наша история не сообщает.

Глава 18

Прежде всего Спайку нужны были наёмники. На первое время, хотя бы два человека, способных присмотреть за Аском и, при необходимости, прикрыть тылы. Где их можно найти? Мирла уверенно ответила:

— В кабаках.

В кабаках столкнулись с трудностями. По городу бегали вербовщики и выискивали «пушечное мясо» для уцелевших «бригадиров». Более-менее способных боевиков расхватали ещё ночью и в кабаках оставались лишь те, кого называли «шушерой», или «мясом». В основном, это были наркоманы и вконец опустившиеся алкоголики. Спайка такие «бойцы» не устраивали.

Посмотрев на «шушеру» в одном из кабаков, они собрались уходить, когда Спайк увидел мужчину в темном бушлате и в шапке, сдвинутой на затылок. Он толкался среди пьяных мужиков и перешёптывался с некоторыми из них. После разговоров, кое-кто поднимался и выходил на улицу.

— Вербовщик, — негромко сказала Мирла, заметив направление его взгляда, — сейчас к нам «прицепится».

Вербовщик тоже заметил их, окинул подозрительным взглядом, но подходить не стал. Завернув на улицу ещё двоих алкоголиков, вышел на улицу.

— Нет тут ничего, — сказал Спайк, — с такими вояками мы «навоюем».

— Не навоюем, — согласилась Мирла.

— Да, уж, — подтвердил Аск, — надо других искать.

Спайк первым вышел на улицу. Недалеко от их микроавтобуса стоял другой автобус. Несколько человек в тёмных бушлатах усаживали только что нанятое «мясо». Двое из них прервали это занятие и решительно направились к ним. Мирла занервничала:

— Сюда идут.

Спайк спокойно дождался, когда вербовщики подойдут на близкое расстояние.

— Позвольте спросить, что вы здесь делаете? — Спросил один из них.

— Два бойца надо найти, — ответил Спайк, прекрасно понимая, что вербовщикам такой ответ не понравится.

— Бойцов ищем мы, — разделяя слова, произнёс вербовщик, — вам лучше уйти.

— Нет, — твёрдо сказал Спайк, — нам нужны два бойца. Если поможете, будем благодарны.

Это в корне меняло весь вопрос.

— Какие бойцы нужны? — осведомились вербовщики.

— Хорошие, — ответил Спайк, — профессионалы.

— Временно, или на «постоянно»?

— «Постоянно».

— А деньги есть?

Спайк достал из кармана пачку долларов. Вербовщики посмотрели на деньги, кивнули и отошли к своему автобусу. Там возник оживлённый разговор. Поглядывая в их сторону, вербовщики о чём-то заспорили меж собой, но к общему решению не пришли. Один из них вернулся к Спайку.

— Вы не местные?

— Да, — ответил Спайк, — у меня деликатная тема и я не хотел бы использовать своих людей. Если сейчас найдём общий язык, то потом будем дружить долго.

Больше вербовщик ни о чём не спросил и вернулся к своим коллегам. Что-то сказал им и вербовщики разом посмотрели в их сторону. Один из них, видимо старший, достал рацию, с кем-то переговорил и сам пошёл к Спайку.

— Два? — Он показал два пальца. — Точно двоих?

— Точно.

— Хорошо. Давно вы здесь?

Мирла сообразила, что означает этот вопрос. Вербовщики — люди серьёзные и должны знать, что происходит в городе. Мирла не сомневалась, что им кое-что известно о Спайке и сейчас они пытаются выяснить не со Спайком ли говорят. Не зная, чего от них можно ждать, Мирла решила напустить туману.

— Со вчерашнего дня! — уверено соврала она.

Этим, она как бы говорила, что к тому Спайку, который живёт в Фиглисе несколько недель, они не имеют отношения. Мол, мы только что приехали и к вчерашнему нападению на Росса отношения не имеем. Трудно сказать, поверил ли ей вербовщик, но он не успокоился:

— Сколько вы готовы платить?

— Триста, — ответил Спайк.

Вербовщик уставился на него.

— Извините, сэр, но таких «профи» надо долго искать.

Его назвали «сэром». Это могло быть простой оговоркой, или ничего не значащим обращением, но могло быть и признаком того, что его признали большим человеком.

— Давай, кого найдёшь, — сказал Спайк, — но если я их возьму, платить буду триста.

— Как знаете, — согласился вербовщик, — через пол часа подвезут людей. За каждого по две сотни комиссионных. Деньги вперёд.

— Дай, — сказал Спайк Мирле.

Мирла достала деньги и отсчитала четыреста долларов. Вербовщик забрал деньги и вернулся к коллегам.

Мирла постояла немного и вдруг озадачилась трудным вопросом:

— А они не подсунут нам какое-нибудь чувырло? Может, они и стрелять толком не умеют? Или чьи-нибудь наймиты? А? Чтобы нас подстрелить?

Могло быть и так. В том, что им подсунут «чувырло», Спайк сомневался, а вот «наймитами» эти двое могли быть.

— Что предлагаешь? — Спросил Спайк.

Мирла дёрнула плечами:

— Не знаю.

— Вот и я не знаю. Ждём.

Минут десять Мирла потопталась рядом, после чего пошла в автобус. Усевшись за руль, завела двигатель и включила печку. Аску тоже надоело торчать на холоде и он последовал её примеру.

Вербовщики одного сотрудника и уехали. Ждать пришлось минут сорок, пока из-за угла выехал «фор-джип». Он остановился возле вербовщика и тот помахал Спайку рукой. Спайк сделал шаг, когда из-за того же угла вылетел грузовик. Грузовик издавал оглушительный рёв и изрыгал клубы чёрного дыма. Едва не зацепив «фор-джип» вербовщиков, грузовик прибавил газу и повернул на микроавтобус. Спайк видел, что водитель целенаправленно ведёт машину на таран и понял, что это очередное покушение на его жизнь.

И вновь, время, замедлило свой бег. Секунды растянулись и грузовик двигался словно в замедленно киносъёмке. Спайк быстро соображал и оценивал ситуацию. Водителя убивать было бесполезно: грузовик всё равно таранит автобус. Краем глаза, Спайк видел, что Мирла уже выпрыгнула и спасается бегством, а вот Аск почему-то замешкался и всё ещё сидит в кабине. Нужно другое решение. И это решение нашлось. Спайк поднимает пистолет и открывает огонь. Серия быстрых выстрелов дырявит покрышку и рвёт её на куски. Колесо сдувается, обод бьёт по утоптанному снегу и вгрызается в лёд. Не успев вывернуть на автобус, грузовик вновь отворачивает в сторону и бьётся носом в дерево. Слышится треск. Носовая часть грузовика сминается, дерево переламывается и рушится на ближайшую «двухэтажку». Сыплется оконное стекло и обрывается один из балконов. Спайк почему-то замечает перепуганную кошку, летящую с балкона вниз и время вновь убыстряет свой бег.

— Урод! Урод!

Перепуганная Мирла, убедившись, что опасность миновала, размахивает пистолетом и бежит к грузовику. Из кабины выбирается окровавленный водитель. Мирла направляет на него пистолет, но не стреляет.

— Урод! — Ещё раз кричит она и пинает водителя в живот.

На этом её ярость утихает. Она стоит над ним и смотрит, как тот пытается встать.

Спайк подходит к ним.

— Кто послал? — Спрашивает он.

Водитель поднимается на ноги. С его разбитого носа капает кровь.

— Кто послал? — Повторяет Спайк.

— Гавшар, — слабо отвечает водитель.

Спайк хватает его за плечи и быстро обыскивает. Находит старый, в боях потрёпанный пистолет. Вынув обойму, возвращает оружие и говорит:

— Иди домой.

Спайк видит перед собой не бандита, а пожилого мужика, наверняка, нанятого сегодня в одном из кабаков.

Мужик берёт пистолет и растеряно смотрит на Спайка.

— Чё пялишься? — Вдруг разозлился Спайк, — хватит на сегодня. Иди! Оглох что ли? Домой иди!

Он повернул мужика и начал толкать его прочь. Мужик неуверенно зашагал по тропинке.

— Стой! — Вдруг окликнул его Спайк.

Мужик остановился и медленно повернулся. Он ждал увидеть направленный на него пистолет и приготовился принять. Но смерть занималась другими делами и этим мужиком не интересовалась.

Спайк подошёл к нему:

— Как именно Гавшар приказал убить меня? Что он сказал?

— Сказал взять грузовик и таранить автобус.

— Он тебе лично сказал?

— Нет. Тут его человек был.

— Где?

— Во дворе. Я здесь рядом живу.

— Так что, он к тебе домой пришёл?

— Да. — Мужик неустанно прикладывал руку к разбитому носу, — сказал, что можно заработать. Нужно таранить автобус. И денег дал.

— Много?

— Две сотни.

— Ясно, — Спайк разговаривал с ним, а сам оглядывался по сторонам, — он был один?

— Нет. Были ещё двое. Снайпер и этот… С гранатомётом.

— А грузовик чей?

— Дак мой жешь…

— Что ж ты за две сотни, грузовик разломал.

— Дак жрать жешь, надо. А он, гад, куча железа. На нём не заработаешь.

— Иди, — Спайк повернулся, чтобы вернуться к автобусу, но передумал, — проклятье! — Пробормотал он, — Мужик!

Мужик остановился. Спайк вынул купюры и, не глядя на них, сунул мужику в карман.

— Иди домой! Чего стал? Иди!

Мужик стоял. Спайк повернулся и злой на весь мир, пошёл к автобусу.

Мирла молча пропустила Спайка мимо себя и только тогда заорала на мужика.

— Чего баламаешь? Шагай, пока в чармалку не получил!

Она пригрозила мужику пистолетом и тот пошёл дальше.

Мужик ничего не понимал. Вербовщик и прибывшие наёмники находились в аналогичном состоянии.

Спайк подошёл к прибывшим бойцам и представился:

— Меня зовут Спайком. Это Мирла, — он через плечо указал на девушку, — а это Аск. Указания принимать только от меня, иногда — от Мирлы, ещё реже от Аска. Всё поняли?

Парни синхронно кивнули. Спайк продолжил:

— Если останетесь, плачу по триста долларов в неделю. Но предупреждаю: за мной гоняется пол города. Я вчера Росса «замочил». За девочку… Так что вам решать останетесь со мной, или поедете домой. В любом случае, по триста долларов я вам сейчас выдам. — Он жестом подозвал Мирлу. — Шестьсот долларов отсчитай.

А сам отошёл к автобусу.

Мирла отчитала им деньги. Оба наёмника, ничуть не сомневаясь, приняли деньги и подошли к Спайку:

— Мы остаёмся.

— Как звать? — бесцветным голосом спросил Спайк.

— Эд, — один из наёмников указал на себя, а потом показал на приятеля, — а он Тэд.

— Родственники?

— Нет, — ответил Тэд, — но всегда работаем вместе.

— Это хорошо, — сказал Спайк, — садитесь в автобус.

Они сели. Спайк ещё раз осмотрелся, кивнул на прощание вербовщику и забрался в автобус.

Они поехали от кабака в ту сторону, откуда недавно вылетел грузовик. Сразу за поворотом, Мирла затормозила. Поперёк дороги стоял «фор-джип». Его дверцы были раскрыты. На месте водителя сидел мертвец. Его глаза были широко раскрыты, а в виске чернело отверстие. У задней дверцы лежал ещё один труп. Снег под ним стал красным от пролитой крови.

С пистолетом на изготовку, Спайк вышел из автобуса и, осмотревшись, подошёл к машине. Заглянул внутрь. На заднем сидении лежали компактный гранатомёт и снайперская винтовка. Спайк выпрямился и ещё раз посмотрел по сторонам. Надоела эта гора трупов, что начала складываться со вчерашнего вечера. Сколько уже мертвецов получилось? Много. А сколько их будет? Неизвестно.

Что это значит, Спайк понял без комментариев: его кто-то прикрыл. Иначе, эти трое должны были атаковать его следом за грузовиком. Кто-то избавил его от неприятностей. Уж не та ли женщина, что каталась за ним на белом «фор-джипе»?

Он вернулся в автобус.

— Разъедемся?

— Ага, — ответила Мирла и осторожно объехала «фор-джип».

«Хвоста» нигде не было.

Глава 19

Обоим наёмникам было лет по двадцать пять. Оба бородатые и в одинаковых бушлатах, они разнились по росту и комплекции. В сравнении с Тэдом, Эд был более рослый и худощавый. Его лицо было вытянутым, а бороды немного кучерявилась. Да и цвет этой бороды был темнее, чем у его напарника.

Оба напарника с одинаковым спокойствием сидели на своих местах и наблюдали за Спайком. Происходило взаимное изучение: Спайк изучал их, а они изучали Спайка. Чтобы ускорить этот процесс, Спайк решил более предметно показать свои способности. Ну и, соответственно, посмотреть на что способны они.

— Едем куда-нибудь к развалинам, — приказал Спайк.

Мирла молча кивнула и повела машину к железной дороге. Она выехала почти к тому месту, где находился тайник Марка и Росса. Остановив автобус, оглянулась назад:

— Стрелять пойдёте?

— Да, — коротко ответил Спайк и вышел из автобуса.

Тэд с Эдом вышли за ним.

— Туда, — Спайк показал направление и, не желая оставлять их за спиной, пропустил их вперёд.

Утопая в снегу, наёмники пошли к развалившемуся дому.

— Поставьте что-нибудь, — сказал Спайк, не дойдя до стены метров пятидесяти, — такое, чтобы видно было.

Что тут под снегом найдёшь? Ни Тэд, ни Эд ничего не спросили. Они начали искать. Зашли в подъезд и через минуту загремели чем-то железным. Вытащили ржавый бочонок и поставили у входа.

— Пойдёт?

— Пару кирпичей наверх поставьте, — сказал Спайк.

Тэд вернулся в подъезд и вышел с двумя кирпичами. Поставил их на бочку и вопросительно посмотрел на шефа. Спайк жестом подозвал их к себе.

— Оружие есть?

Эд молча показал «импульсар». Спайк взял его в руку и открыл заднюю крышку. Посмотрев на потемневший «отбойник», поставил крышку на место.

— Скоро откажет, — сказал он, — где батареи берёшь?

— В магазине. Возле вокзала.

— Где машины продают? — Переспросила Мирла, считая себя тоже начальником и желая участвовать в процессе управления «войсками».

Аск молча сопел рядом. Бдительным взором, он заметил излишний интерес к Мирле со стороны Эда и сразу проникся к нему большим недоверием.

— Там, — согласился Эд, стараясь не смотреть на девушку.

Аск не ошибся, Эду она понравилась. Однако, Эд имел немалый опыт и знал общепринятое правило: никаких романов с работодателями.

— Надолго хватает? — Спросил Спайк, не замечая некоторой напряжённости, возникшей между ними.

— Пятнадцать, иногда, двадцать выстрелов.

— Не густо, — Спайк вернул оружие, — нормальная батарея должна выдать тридцать разрядов.

— Ни разу не встречал, — признался Эд и спрятал пистолет под бушлат.

Спайк повернулся к Тэду.

— А у тебя что?

Тэд протянул загодя приготовленный пистолет. Спайк вынул обойму и вскрыл механизм пистолета. Осмотрев детали, собрал пистолет и вернул хозяину.

— Больше ничего нет?

— Нет.

— Патронов много?

— Две обоймы.

— Стреляй, — Спайк отступил чуть в сторону, — по левому кирпичу.

Тэд принял стойку и чуть-чуть прикрыв левый глаз, поднял пистолет.

Первые два выстрела в цель не попали. Пули выбили из стены пыль и кирпичную крошку. Третьим выстрелом он зацепил кирпич и немного развернул его. Четвертый выстрел разбил кирпич на две неравные половинки.

— Хватит! — Сказал Спайк и Тэд опустил оружие, — хватка у тебя есть. Оружие держишь, оно не гуляет и из стороны в сторону, а после отдачи возвращается на место. Это хорошо. Дай пистолет Эду.

Эд держал пистолет не так уверено, как Тэд. Спайк сразу это заметил, как только Эд поднял оружие. И стрелял он похуже. Пули летели чуть выше и правее кирпича. Спайк подошёл к нему и встал за спиной.

— Не заваливай, — сказал он не громко, — держи чуть-чуть прямее.

Протянув руку, взял Эда за руку и поправил пистолет.

— Вот так.

Эд опустил оружие и отстранился.

— Не надо меня учить!

— Надо, — мягко сказал Спайк и достал свой пистолет, — смотри.

Не поднимая оружия, от живота, одиночным выстрелом, он разнёс кирпич на куски и с невозмутимым видом вернул оружие под полушубок.

Эд подавлено молчал. Он чувствовал насмешливый взгляд Мирлы и от этого ему стало не по себе.

— Можно я? — Спросила Мирла и, не дожидаясь ответа, достала «Марцек», — а куда стрелять?

Она куражилась и рисовалась перед наёмниками. Пыталась покрутить пистолет на пальце и едва не выронила его в снег. Успела вовремя подхватить левой рукой и стрельнула глазами по сторонам: никто не заметил?

Эд смотрел в другую сторону, а Тэду было всё равно умеет она крутить пистолет на пальце, или нет.

Спайк сам пошёл и вынес из подъезда два кирпича. Поставил их на бочку и вернулся на огневой рубеж. Мирла подняла пистолет и на одном дыхании выпустила всю обойму. Пистолет прыгал в её руке, его мотало из стороны в сторону и пули куда угодно, только не цель.

Опустошив «магазин», она опустила пистолет и сконфужено улыбнулась:

— Не попала.

Спайк взял Аска за рукав и подтянул к себе.

— Иди сюда.

Аск понял чего хочет Спайк и разволновался.

— А? — Он неуверенно принял от Спайка пистолет, — я не могу!

— Научишься.

— Стреляй! — Потребовала Мирла.

Спайк встал ему за спину и сам поднял его руку с зажатым пистолетом.

— Это предохранитель. Большим пальцем тяни его вниз. Смелее!

Аск передвинул предохранитель и разволновался ещё больше. Его охватил нервный озноб.

— Расслабься, — сказал ему Спайк, — я научу тебя стрелять не хуже Тэда. Наводи на кирпич. И не заваливай, держи ровно.

Аск лишь держался за пистолет. Спайк сам прицелился и выдал новую инструкцию:

— Медленно тяни курок.

Легко сказать! От волнения у Аска руки стали работать не так, как ему хотелось. Он зажмурился и рванул курок. Пистолет дёрнулся и пуля улетела куда-то в сторону.

— Спокойно, — как ни в чём не бывало, сказал Спайк и повернул пистолет Аска на прежнее направление, — медленно и плавно нажимай курок.

И этот выстрел не попал в цель. Но на этот раз пуля хотя бы не улетела чёрте-куда, и врезалась в стену позади кирпича.

— Уже лучше, — проворковал Спайк, — давай ещё разок.

На этот раз, Спайк постарался попасть в кирпич. Аск не позволил осуществиться его намерениям. Прежде чем нажать на курок, он снова сбил прицел и пуля продырявила бочку.

Спайк не сдавался:

— Ещё попробуй. Давай, расслабь руку. Спокойно. Медленно нажимай…

Кирпич подпрыгнул и разлетелся на куски.

— Ну вот, — Спайк убрал пистолет под полушубок, — а ты боялся.

— Ничего я не боялся, — проворчал Аск.

Но он был доволен. Спайк учил его не буквам и знакам препинания, а чему-то достойному мужчины.

Автобус был слишком приметным средством транспорта и Спайк распорядился бросить его. По снегу двинулись в сторону города. Где-то с пол пути, Спайк расслышал далёкую перестрелку. Он остановился.

— Ты что? — Спросила Мирла.

— Стреляют, — вместо Спайка, ответил Эд.

Постояли, прислушиваясь и когда Спайк убедился, что стрельба идёт где-то со стороны аэропорта, успокоился. Не в том районе, где оставили Агрину — и хорошо.

— Где вы оружие никогда не покупаете? — На ходу спросил Спайк.

— Никогда не покупаем? — Медленно переспросил Тэд, — на Химиков, а что?

— Пойдём туда.

Спайк рассуждал следующим образом: Гавшар, или любой из «бригадиров» могут иметь осведомителей где угодно. Даже у тех же вербовщиков. А, скорее всего, не «могут» а имеют. Иначе, откуда им было знать, где Спайк стоит со своим автобусом? Знали, кто-то «настучал». А если у «бригадиров» есть осведомители, скорее всего, им доложили, кого именно нанял Спайк. Надеяться, что вербовщики сохранят имена наёмников в тайне, так же глупо, как и рассчитывать, что кто-то из них откажется от денег. Здесь все привыкли продавать себя и покупать других. Это было обычным бизнесом и такие понятия, как честь и совесть не работали. Если не сказать, что этих понятий не было совсем. Словом была некоторая вероятность, что в магазине, где обычно вооружались Тэд с Эдом, их ждёт засада.

— Идём на Химиков, — решил Спайк, — это далеко?

— Прилично. На другой стороне города.

За пару часов дошли. Дошли бы быстрее, но на улицах дважды вспыхивали перестрелки. Приходилось прятаться и пережидать стрельбу.

— Теперь это на долго, — сказал Тэд, — когда Лумберг копыта откинул, недели две дрались.

— Угу, — подтвердил Эд.

— Давно это было? — Спросила Мирла.

— Месяца три назад. Тогда городской «зонтик» вмешался, разогнал их по углам.

— И вы тоже участвовали?

— А то, как же? — Тэд прислушался, — вроде затихло.

И они пошли дальше.

— А магазины не грабят? — на ходу спросил Спайк.

— Не слышал такого, — сказал Тэд, — там охрана. Да и кто ж захочет ссориться с Пэсом?

— А это кто?

— Не местный. Родственник Кривого.

— Не родственник он, — поправил Эд, — компаньоны они.

— Какая мне разница? Пэс оружие продаёт, а Кривой его прикрывает.

Спайк спросил:

— А Кривой — он кто? «Бригадир»?

— Он не «бригадир», — возразил Тэд, — он тут от «Колоскана» за городом смотрит. А между делом оружием и рабами торгует. Говорят, вербовщики ему дань «отстёгивают». Хотя, может и брехня.

— А что такое «Колоскан»?

— Промышленники. Они в городе свои предприятия имеют.

Картина более-менее прорисовывалась.

Мира прибавила ходу и поравнялась с Тэдом.

— Это что значит, — быстро заговорила она, — Кривой городским рэкетом не занимается?

— Не занимается, — ответил Тэд, — у него в Мыс-Тауре свой гарнизон.

— А что ж он делает? Я имею ввиду, как он за городом смотрит? Зачем, чего добивается и всё такое.

Ей пришлось топать по сугробу. Снег набивался ей в ботинки, но она не обращала на то внимания.

— Говорю: у «Колоскана» здесь предприятия а Кривой их охраняет.

— То есть, делами «бригадиров» он не интересуется?

— Вот этого, сказать не могу. Интересуется, наверно. Тут все всем интересуются.

Мирла остановилась, пропустила всех вперёд и хотела пристроиться за Спайком. Но Спайк поставил её впереди себя:

— Иди.

И она пошла, рассуждая сама с собой, что Кривой, наверно, им не помеха.

Оружейный магазин на улице Химиков представлял собой полуподвальное помещение с бронированными дверями, видеокамерами на углах и замурованными окнами. Перед входом стоял «фор-джип» и ещё какая-то машина неопределённой модели с огромными колесами и квадратным кузовом из ржавого железа. Через раскрытые двери мужики выносили оружие и укладывали его в багажник «фор-джипа». В квадратном кузове торчал пулемёт, да ещё автоматчика стояли на углах здания следили за улицей. Заметив Спайка и его компанию, они насторожились.

— Куда? Здесь занято.

Спайк остановился. Эд поднял руки и развёл их в стороны.

— Грузитесь, мы подождём.

— Назад!

Пятясь, они отошли метров на десять. Это несколько успокоило автоматчиков и они опустили оружие. Спайк прислонился к дереву и сунул руку под полу полушубка.

— Хочу спросить, шеф, — сказал Тэд, пристраиваясь рядом, — чего голый ходишь?

— У Росса продырявили, — вяло ответил Спайк, — врач в больнице пиджак порезал, а новый купить некогда.

Мирла рассматривала окна жилого дома. Почти все они были заколочены досками и завешаны тряпками. Кое-где торчали печные трубы, но ни в одной из них не было даже дымка. Наверное, в ожидании войны, люди не решались топить печи. Или топили их через раз, из экономии топлива. Как-то люди там живут? Мирла представила себе тёмную и холодную квартиру. Взрослые и дети затаились по углам и прислушиваются, нет ли поблизости перестрелки. Боятся, если не за себя, так за детей. Не зря же, даже в спокойные дни, детей на улицу не выпускают. А может от холода по домам сидят? У людей просто не во что их одеть. А если бы было? Она б своего ребёнка на улицу не пустила. Опасно. Могут или на мясо пустить, или украсть, чтобы продать куда-нибудь. Нет, она бы не пустила. Ни за что бы не пустила. А ведь есть же места, где всё не так. Где дети бегают, смеются, пищат от радости и кидают снег в морозные небеса. Мирла много раз видела разные зарисовки на «интерканале». Видела малышей на берегу моря и жутко завидовала им всем. Вот жизнь у людей! Никто в них не стреляет, не хватает и не тащит продавать. А когда чуть-чуть подросла, перестала верить, что такое возможно. Смотрела и воспринимала эти зарисовки, как мультфильм про кота и мышь. Интересно, да, но, по сути, неправда. Нет такого и не может быть! А теперь, вновь поверила, что может быть. Поверила, глядя на Спайка, на его отношение к ней и людям вообще. Поверила, и захотела, чтобы и её дети бегали по улицам веселились, радовались жизни и не боялись, что кто-то схватит их и продаст какому-нибудь «дяде» в рабы.

Как мало ей надо для счастья! И как трудно это сделать.

— Отъезжают, — над самым ухом произнёс Аск.

Бронированные двери магазина закрылись и боевики стали рассаживаться в машины. Когда они проезжали мимо, «Фор-джип» остановился. Из опущенного стекла высунулся бородатый мужик.

— Эд, — позвал он, — поди сюда.

Эд вопросительно взглянул на Спайка. Давая возможность самому решать, как быть, Спайк отвернулся. Эд решил:

— Привет.

— Здоров, — бородатый поздоровался с ним за руку и кивнул в сторону Спайка, — ваш хозяин?

— Наш.

— Уходи от него.

— Это почему ещё?

— По приметам, это он замочил Росса.

— Ну и что?

— А то! На него объявлена охота. Гавшар за него пять «кусков» даёт. Наймись к Гавшару — заработаешь.

— Чего ж сам не заработаешь? — Удивился Эд.

— Мне нельзя. Я к Мэри нанялся. А она приказала его не трогать.

— Так перейди к Гавшару.

— Шутишь? — Бородатый тронул водителя за плечо и «фор-джип» тронулся с места, — а вообще, твой шеф «крутой». Смотри, не подставляйся.

Машины ушли. Эд вернулся к Спайку и сообщил:

— Старый приятель. Вместе работали.

Он ожидал вопроса, что надо было этому «приятелю», но шеф ничего не спросил.

— Пошли, — бросил Спайк и направился к магазину.

Их долго рассматривали через видеокамеру, а потом осведомились:

— По какому поводу пришли?

— Уж не зубы лечить, — ответил Спайк, — нам нужны «четырёхсотые», гранатомёт и с десяток ручных гранат.

Загудел электродвигатель и дверь отползла в сторону.

Надолго в магазине не задержались. Шустрый продавец не стал уговаривать покупать что-нибудь «крутое» и без лишних вопросов выдал три укороченных «М-400», десяток гранат и коробку патронов. Напоследок, Спайк купил маленький четырехзарядный гранатомёт «пчёлка». Он сомневался, что гранатомёт им понадобится, но кто знает, с чем они столкнутся?

Автоматы блестели от обилия смазки. Их надо было привести в порядок и приготовить к использованию.

Спайк подумал о себе, что он бестолковый командир. Следовало бы сначала купить автоматы, а потом ехать в развалины. Сейчас бы и автоматы опробовали, и посмотрели бы как, кто стреляет. Да что теперь-то говорить?

— Пошли, — сказал он, — куда-нибудь в подвал. У пока меня базироваться негде. Надо проверить оружие.

В первом попавшемся доме, спустились в подвал. Оказалось, в этом подвале проживает целая колония беспризорников. Те, что по старше бросились бежать в соседние комнаты, а некоторые из меньших не успели этого сделать. Не поймешь, то ли мальчишки, то ли девчонки, забились в углы и испугано смотрели на непрошеных гостей.

— Оппа! — Сказал Аск почему-то обрадовано, — «помойников» нашли.

Дети молчали.

— Занято, — огорчился Тэд и повернулся к Спайку, — тут не постреляешь.

— А ты что, стрелять хотел? — Спросил его Спайк.

— Надо автоматы проверить.

— Проверим, — пообещал Спайк и взял с чьей-то постели тряпку, — можно, я это куплю?

Дети молчали. Белобрысый малыш, ковырял пальцами босую ногу и смешно оттопыривал нижнюю губу. Он вдруг скривился и начал плакать. В ту же секунду из соседнего помещения выскочил подросток с обломком кирпича в руке:

— Ты чё его трогаешь? Чё трогаешь? — Заорал он и, испугавшись собственной смелости, убежал обратно.

Дети словно сбросили с себя оцепенение и дружной кучкой бросились за ним. Очень скоро они скрылись в темноте и только шум убегающих ног, слышался в подвале.

Спайк постоял посреди освободившегося помещения и взял большую тряпку:

— Пошли отсюда. Может, они ещё вернутся.

— Вернутся, — уверенно сказал Эд.

Все пошли к выходу. Спайк задержался и бросил на кровать десять долларов. Он сомневался, смогут ли дети воспользоваться этими деньгами, но просто так уйти не мог.

Они хотели перейти в соседний подвал, но там оказалась запертая дверь. Тогда вошли в подъезд и разодрали тряпку на лоскуты. Этими лоскутами стали обтирать автоматы. Чтобы Мирла зря не стояла, Спайк открыл коробку с патронами:

— Бери, заряжай свой «Марцек».

Мирла взяла один патрон и покачала головой:

— Это не такие.

— Не такие, — согласился Спайк, — но подойдут. Здесь пуля короче, но гильза длиннее. Так что заряжай.

— Надо было «Марцековские» купить!

— Их не было. Заряжай.

Мирла взяла пустую обойму и стала снаряжать её патронами.

— Другой стороной, — сказал ей Спайк.

Мирла не поняла:

— А?

Эд положил свой автомат и взял из её рук обойму и молча переложил патроны как надо.

— Благодарю, — сказала Мирла немного кривляясь.

Аск сопел у выхода. Ему не нравился этот Эд. Он вообще чувствовал себя ненужным человеком, но пристроиться к общему делу не мог: он не знал, чем можно заняться.

— Следи за улицей, — вдруг сказал Спайк.

Аск обрадовался. Теперь и он при делах: стоит на «стрёме» и смотрит нет ли по близости врагов.

Улица, как назло, словно вымерла. Было б здорово, если бы враги подкрадывались к ним, а он их заметил. Вот тогда все, а главное Мирла, поняли бы, что он им нужен. О том, что наличие врагов неизбежно привело бы к перестрелке, он не подумал. Это потому, что Аск уже не боялся стычек со взрывами и стрельбой. Подобно Мирле, он уверовал в непобедимость Спайка и считал, что Спайк непременно всех врагов перестреляет.

Наёмники деловито обтёрли автоматы и разобрали их на части. Осмотрев внутренности, собрали обратно и только после этого стали снаряжать «магазины». Спайк не отставал. Тэд снарядил один «магазин», пристегнул его к автомату и передёрнул затвор. Поставив предохранитель, он положил автомат на пол и начал набивать следующий «магазин».

Спайк смотрел на него и видел перед собой неторопливого и уверенного в себе профессионала. Не обманули вербовщики, привели стоящего бойца. А вот Эд почему-то был слишком сосредоточен и напряжен. Его руки тоже ловко работали, но Спайк видел, что с парнем что-то не то.

— Женаты? — Желая прервать молчание, спросил Спайк.

Эд взглянул на него и покачал головой:

— Нет.

— А ты? — Спросил Спайк у Тэда.

— Кто сейчас женится? — Вопросом ответил Тэд.

— Ну, как же? А семья и дети?

— Дети? — Тэд задумчиво посмотрел на него, — чтобы меня убили, а они вот так по подвалам шаламались? Уж нет, не надо. У Эда вот, малой есть. Пригулял.

— Ещё неизвестно мой ли это, — проворчал Эд.

— А деньги носит, — сообщил Тэд.

Спайк тоже снаряжал «магазины».

— А много «бригадиров» в городе?

Тэд поднял голову:

— Если настоящих, то немного. Мэри Чейз, Росс, Гавшар, Шелаулис. А то всякая мелюзга. Ну, сейчас кто-то из них захочет отхватить себе кусок.

— Мы не позволим! — Заявила Мирла.

Тэд счёл нужным промолчать. Со всей их компании он только Спайка воспринимал за серьёзного командира, а Мирла с Аском были для него чем-то вроде балласта.

Глава 20

Перед нападением на Гавшара, Спайк решил устроить себе обед. Это оказалось несколько проблематично, потому что продуктовые магазины закрылись. Но им повезло. Мирла знала какого-то парня, чей отец держал магазин в соседнем квартале. В сопровождении Спайка, она не стала ломиться в магазин, а зашла во двор и вызвала парня поговорить. Тот вышел с автоматом. Видимо, в столь смутные времена, он не доверял даже знакомым. Его отец и кто-то ещё дежурили в дверях дома и бдительно следили за Спайком. Спайк демонстративно положил руки на забор и со скучающим видом ждал, пока Мирла договорится. Скоро парень вынес из дома наполненную сумку и отдал её Мирле. Мирла вручила ему деньги и подошла к Спайку.

— Козёл! — Сказала она, — вдвое содрал!

Когда шли к своему подъезду, в городе снова началась стрельба. Застучал пулемёт, что-то ухнуло и десяток автоматов начали долгую грызню меж собой.

— Где-то рядом, — сказал Спайк, — давай быстрее.

Но быстрее не получилось. По улице бежали с десяток бойцов. На всякий случай, Спайк решил спрятаться во дворе заброшенного дома. Боевики не обратили на них внимания и пробежали мимо. Спайк вновь выбрался на дорогу:

— Не понимаю я этого, — сказал Спайк, — ну наняли тебя, чего бегать? Сядь и сиди, деньги получай. Нет, носятся они тут. Кто их контролирует?

— Кто-то ж контролирует, — ответила Мирла, отряхивая с себя снег.

— И чего биться на улицах? — Не унимался Спайк, — пойди «замочи» «бригадира» и делу конец.

— Мы так и сделаем, — поддакнула Мирла.

Они продолжили свой путь.

Тэд с Эдом терпеливо дожидались их в подъезде. Чего нельзя сказать об Аске. Парень психовал. Ему казалось, что Мирлы слишком долго нет и поминутно высовывался на улицу посмотреть не идёт ли она к подъезду. Тэд ухватывал его за шиворот и затаскивал обратно: Спайк категорически приказал охранять этого человека и Тэд исполнял его приказ.

Иногда Аск пытался грубить:

— Не трогай меня! Я сам знаю, что надо делать! Ты мне не указ!

Тэд оставался спокоен и ничего не говорил, но стоило Аску высунуться на улицу, как он тут же хватал его и повторял процедуру. Аск от этого злился, дёргался и размахивал руками, но бить Тэда не решался. Чувствовал, что Тэд не станет церемониться и врежет ему в ответ.

Наконец, к его великому облегчению, Спайк с Мирлой вернулись.

— Пойдёмте в подвал, — предложила Мирла, — там и поедим нормально. И детей покормим. А?

Возражений не нашлось. Осмотрев улицу, все вышли из подъезда и перешли в подвал.

Детей в подвале не было. Видимо, они успели убежать. Не было и десятидолларовой бумажки, что оставил Спайк на их постели.

— Жаль, что они убежали, — громко сказала Мирла, рассчитывая, что дети где-то недалеко, — мы бы им поесть дали. Да, Спайк?

— Дали бы, — ответил Спайк, раскладывая консервы на столе, — нож есть у кого-нибудь?

Эд достал нож и потянул его Спайку. Но Спайк нож не взял:

— Открой, — сказал он, — на всех.

Тэд полез за деньгами:

— Сколько мы должны?

— Нисколько, — Спайк взял его за руку, — мы одна команда. Это ни к чему.

Они открыли консервы и неспеша ели, когда Спайк почувствовал, что за ними кто-то наблюдает. Медленно повернув голову, он заметил, что из соседнего помещения за них смотрят две пары голодных глаз.

— Идите сюда, — Спайк показал открытую консервную банку, — не бойтесь.

Глаза исчезли. Возникли возня и перешептывание.

— Я поставлю и уйду, — сказал им Спайк, — а вы возьмёте.

Он подошел к проходу и, поставив банку на пол, вернулся на место.

Первое время ничего не происходило, но скоро показалась худенькая ручка. Ухватив банку, она исчезла. Вновь послышалась возня и меньше чем через минуту через проём на них уставились уже с полдесятка глазных пар. Но на свет выходить никто не решался. Дети боялись незнакомцев и предпочитали оставаться в темноте.

Эд глубоко вздохнул, взял хлеб и переложил его мясом из банок. Встал и подошёл к проёму. Послышался топот ног. От него убежали.

— Идите сюда, чурики. Ну? Я ж сам такой же был. Берите, я вам хлеб принёс.

Он протягивал хлеб в темноту и кто-то смелый подошёл забрать его. Эд почувствовал, как чьи-то пальцы коснулись его руки и выхватили хлеб. Взяв новую порцию, он снова подал её в темноту. И этот хлеб кто-то забрал. На этот раз Спайк услышал, что дети стали возвращаться к проёму. Эд подавал им хлеб и за стеной стало тихо: дети сосредоточено жевали и тянулись руками за новой порцией.

— Дай им сока, — боясь их вспугнуть, сказала Мирла и подала ему литровую банку.

Эд повернулся, взял банку и подал в темноту:

— Только осторожно, а то разольёте, — предупредил он.

Из проёма показалась любопытная мордашка. Она была перемазана консервным соусом, но её это ничуть не смущало. Облизывая пальцы, ребенок посмотрел на Спайка и скрылся в темноте. Аск надулся и перестал есть. Отчего-то расхотелось. Тэд поддался общему настроению и протянул Эду недоеденную банку консервов.

— Дай им.

Банка немедленно исчезла в темноте. Больше дать было нечего.

— Вот ради них, мы всё это и начали, — сообщил Спайк наёмникам, — Росс забрал у матери ребёнка и хотел продать её. И умер. Город должен быть в одних руках, чтобы у людей была работа, на улицах их не грабили, а дети не голодали в подвалах. Вот это мы и хотим сделать. А вы нужны, чтобы нам помочь.

Эд повернулся.

— Это не реально.

— Почему? — Спайк повернул голову.

— «Крыша». Городская «Крыша» не даст.

— А ты пробовал? — Спросил Спайк, — проще всего сказать, кто не даст. И какая им разница кто будет платить дань, я, или множество «бригадиров»?

— Есть разница, — сказал Тэд, — множество «бригадиров» восстание не поднимут. А один, запросто может.

— Посмотрим, — Спайк поднялся, — сначала, разберёмся с Гавшаром, а потом будем решать. Сделаем хотя бы то, что можем сделать. Если сможем, хотя бы территории Росса и Гавшара приберём. Там установим свой порядок.

— «Быки» нужны, — возразил Тэд, — мы вдвоём не справимся. А нанимать их уже поздно. Всех стоящих бойцов расхватали.

— Всех? А вы?

— Мы к Гавшару не захотели идти, — ответил Эд и встал, — он нас прошлый раз «кинул».

— Не заплатил? — Уточнил Спайк.

— Если бы! — Усмехнулся Тэд, — подставил. Еле ноги унесли. Это ж вы, шеф, сразу за всю неделю заплатили, а у других так не бывает. Дают небольшой аванс, а остальное — по окончанию дела.

— А если убьют?

— Ну, если убьют, — Тэд усмехнулся, — и платить некому.

— Ему выгодно, чтобы вас всех поубивали, — догадался Спайк.

— И Гавшар вас подставил, чтобы сэкономить, — досказала Мирла его догадку, — урод!

— Не только нас. — Продолжил Тэд. — Он с Россом договорился, как территории разделить и свёл нас с его «быками», чтобы мы перемолотили друг друга. Эд хотел потом Гавшара «мочить», да я не пустил. А это раз, а как «мочильня» началась, я вербашам двадцатку «отстегнул», чтобы к Гавшару не вербовали, а нашли кого-нибудь другого. Вот нас к вам и перебросили.

— Так что, вы тоже «отстёгиваете»? — Удивилась Мирла.

— Конечно. С нас тоже берут по десятке за найм.

— Ни фига себе! Мы им платим, так они ещё и с них берут! Неплохо устроились!

— Это если на месте вербуют, — сказал Эд, — а если на выезд, так и полтинник отстегнуть придется. Они только с «мяса» не берут.

— Это кто? — Не понял Спайк.

— Которых с кабаков вербуют. Бомжи, наркоманы всякие. С них брать нечего. Они и идут долларов по сорок долларов в неделю. Толку с них не много. Их набирают для числа. Дырки какие прикрыть, или наблюдателей поставить. Здесь часто бьются, профессионалов не хватает, вот и гребут всех подряд.

Спайк поднялся и взял автомат:

— Ладно. Знаете, где Гавшара найти?

— Ещё бы не знать, — сказал Тэд и тоже поднялся, — он в Мыс-Тауре у Кривого живёт. Только туда пройти трудно будет. Особенно сейчас. Кривой охраняет свой городок. Посторонние там не бродят.

— Но к Гавшару как-то ходят?

— Ходят. У его людей пропуск есть. Гавшар и охраны там серьёзной не держит. Я из-за этого Кривого и Эда к нему не пустил. Ещё с Кривым нам ссориться не хватало.

Эд досадливо плюнул и отвернулся. Прошлая обида вновь охватила его.

— Ладно, — сказал Спайк, — пошли, посмотрим на этого Гавшара.

Глава 21

До Мыс-Таура нужно было ещё дойти. На многих перекрёстках стояли кордоны. Это были самые опасные места в городе. Здесь то и дело вспыхивали перестрелки. Кто-то куда-то пытался пройти, их не пускали, начиналась стрельба, которая нередко перерастала в форменную мясорубку. В одном месте им повезло: они наткнулись на разгромленный кордон и прошли перекрёсток без остановки. Только трупы валялись на улицах, да из-под крыши одного дома струился темный дым.

На другом перекрёстке, стоял кордон Шелаулиса. Тэд узнал одного из его бойцов и сразу пошёл вперёд.

— Хенк, пропусти нас. Мы не в деле. Нам нужно девушку проводить.

Человек десять бойцов, небритых, грязных и нечёсаных, уставились на Хенка. Он был единственный, кто выглядел более-менее прилично и вероятно, был их командиром.

Хенк оказался не тем, человеком, который свято исполняет свой долг.

— Десять долларов — и проходи.

Тэд дал свои деньги. К деньгам потянулся кто-то из боевиков, но Хенк ударил его по руке:

— Потом долю получишь, — и кивнул Тэду, — проходите.

Так что и этот перекрёсток прошли без проблем. Но как быть с остальными?

— Шеф, — Тэд остановился и достал мятую папиросу, — если вы доверитесь мне, мы пойдём другой дорогой. Чтобы через кордоны не идти. Тут по старой канализации пройти можно.

— Пошли, — сразу согласился Спайк.

— Тогда нам сюда, — Тэд свернул в проулок и по глубокому снегу стал пробираться к развалинам какого-то сооружения.

Под стеной Тэд начал ногами разгребать снег.

— Чего ты ищешь? — Спросил Спайк.

— Решётку, — ответил Тэд и ногой шаркнул по металлу, — ну-ка, Эд, помоги мне.

Спайк тоже помог. Совместными усилиями, они вырвали решётку из пазов и подняли её. Тэд первым спустился вниз:

— Давайте сюда!

В канализационном ходу было сухо, но из-за сквозняка, холоднее, чем на улице. Тэд уверено зашагал в темноту.

— Идите за мной.

Вскоре уперлись в стену. Ничуть не смущаясь, Тэд с Эдом начали разбирать её верхушку. В этом месте стена была сложена из нескрепленных, меж собой, кирпичей.

Когда образовался проход, извиваясь ужом, Эд пролез на ту сторону и подал оттуда голос:

— Порядок.

По одному они стали пробираться в дырку. Тэд пропускал всех мимо себя и подсаживая, помогал им пролезть в дыру. Когда настала его очередь, Эд ухватил его за руки и протянул сквозь дыру.

— Теперь прямо и прямо, — сказал Тэд, отряхиваясь, — километра через два выйдем к реке, а там и Мыс-Таур рядом.

Они пошли дальше. В тоннеле было совсем темно, лишь иногда внутрь проникал свет через какие-то проломы в потолке.

— Холодно, — Аск кутался в свой полушубок, — не люблю, когда ветер дует. Противно.

Он споткнулся об обломок трубы и витиевато выругался. Суть его ругани сводилась к тому, что в темноте пускай совы летают, а для людей нужен фонарь.

Впереди показался свет. Минут через десять, они упёрлись в завал из груды бетонных обломков и какого-то мусора. Над завалом в потолке имелась внушительная дыра. Через эту дыру в тоннель задувался ветер и снег. Сугроб здесь намело такой, что Тэд проваливался по пояс.

Тэд добрался до завала и вскарабкался наверх.

— Порядок, — сказал он, — вышли.

Спайк взобрался к нему и окинул взором окрестности.

Они вышли на берег широкой реки. С левой стороны виднелся разрушенный железнодорожный мост. По правую руку начинался лес, за которым скрывался Мыс-Таур. От города тянулась расчищенная от снега дорога. Дорога заворачивала к лесу и упиралась в блокпост со шлагбаумом и сторожевой будкой.

— Мыс-Таур? — Спросил Спайк, глядя на шлагбаум.

— Он самый, — подтвердил Тэд, — за деревьями не видно. Там дальше дома.

— Через шлагбаум нас не пустят, — сказал Спайк, — верно?

Из канализационного хода, к ним взобралась Мирла. Прищурившись от яркого солнца, она завертела головой:

— А где это мы? А? Чего тут? А на той стороне что? — Мирла показала на другой берег, — чего там?

— Тоже «крыша», — ответил Тэд, — только другая. Не советую туда идти: могут подстрелить.

— Это почему ещё?

— Потому что.

— Ты разговорчивый человек, однако, — она повернулась к нему, — я спросила, что объяснить нельзя? Я ж не местная и хочу всё знать.

Она оступилась и чуть не упала вниз. Тэд успел придержать её за локоть, чем вызвал бурный протест Аска:

— Ты! Не лапай её! — Он торопливо взбежал наверх и принял вид боевого петуха, — понял?

— Уймись, — сказал ему Спайк, — тебе лучше, чтобы она упала?

Эд выбрался на поверхность последним. Они толпой стояли и смотрели на блокпост.

— Другой дороги нет? — Спросил Спайк.

— Нет, — синхронно ответили наёмники и Эд добавил:

— Разве что через лес. Но там снегу по пояс.

— Значит, поёдём через лес, — решил Спайк, — другие идеи есть?

Других идей не было.

Пока шли через лес, Аск сильно отставал. Он неплохо ходил по ровному месту, но стоило чуть усложнить обстановку, начинал быстро выдыхаться.

— Шеф, — не вытерпел Тэд, — на что он нам нужен? Вернём его к канализации, пускай там подождёт.

— Если мы вернёмся, — досказал Эд.

Все остановились. Аск пыхтел метрах в двадцати позади них. Спайк посмотрел на часы: начало первого.

— Далеко идти?

— С километр, — ответил Тэд.

— Тогда пускай идёт. Всё равно, назад его не завернуть: он упрямый.

— Как осёл, — добавила Мирла.

Спайк бросил на неё взгляд и предложил своё сравнение:

— Как Мирла.

— А почему это, как я? — Вспыхнула девушка.

— А потому что ты такая же, как он.

Аск, наконец, догнал их. Тяжело дыша, он прислонился к дереву и попытался придать себе вид человека, который вовсе не устал. Но получилось не слишком убедительно.

— Эд, останься с ним, — сказал Спайк, — пойдёте по нашим следам с той скоростью, с какой он сможет пойти.

— Уволь, шеф, — не согласился Эд, — не оставляй меня здесь. У меня к Гавшару свой счёт имеется.

Спайк взял его за пуговицу бушлата:

— Послушай, Эд. Этой ночью на нас трижды нападали. Даже Мирле с её подругой пришлось отстреливаться. Так что у нас тоже есть основание мстить, но мы не мстить идём. Не знаю, как вы, но я занят тем, чтобы сделать город городом, а не кучей дерьма. Если мы одна команда, ты должен забыть о своей мести и делать, то, что я говорю. А если нет — я предоставлял вам выбор и сейчас предоставляю: можешь идти и действовать сам. Доберёшься до Гавшара — молодец, а не сможешь — что ж, вечная слава павшему герою и глупцу. Мы тебе даже памятник в городе поставим, а внизу напишем: так, мол, так и так. Это Эд, погибший при попытке отомстить Гавшару. Вот только интересно, станет ли хоть кто-нибудь приносить к этому памятнику цветы.

Спайк отпустил его и взмахнул рукой:

— Пошли дальше.

Эд пропустил всех мимо себя и пристроился позади Аска.

Аск пыхтел изо всех сил и старался не отставать. Но, расстояние между ним и остальными начало увеличиваться.

В было около трёх часов, когда группа Спайка упёрлась в бетонный забор. Посовещавшись, приняли влево, обошли забор и вышли на дорогу. Отсюда был виден особняк Кривого, рядом красовался дворец какого-то магната, а чуть дальше находился ещё один двор с двухэтажным домиком внутри. Тэд указал на него рукой:

— Дом Гавшара.

Перед воротами стоял микроавтобус. Его двигатель работал и из выхлопной трубы клубился сизый дымок. За рулём сидел мужчина и курил длинную и толстую сигарету. Больше никого не было видно. Спайк подошёл к автобусу и постучал в окошко. Ничего не подозревающий мужчина, открыл дверцу и тут же вылетел из кабины. Спайк уложил его на снег и направил пистолет в голову:

— Тихо! Если хочешь жить отвечай быстро и чётко. Гавшар здесь?

— Да.

— С ним много людей?

— Двадцать семь человек.

— Какая точность, — Спайк отвёл пистолет в сторону, — на воротах охрана есть?

— Трое.

— Итого тридцать?

— Нет. Всего двадцать семь. Только я не его человек.

— Вот как? А чей же?

— Вербовщик я. Гавшар людей проверяет. Если кто не понравится, отошлёт обратно. Жду.

Спайк засомневался. Не зная как поступить, он повернулся и вопросительно посмотрел на наёмника.

Тэд поправил автомат и категорически заявил:

— Врёт он всё. Я всех «вербошей» знаю. Знает, что их трогать нельзя, вот и брешет, как собака. А по «куполу» настучать, сразу расколется.

— Я недавно! — поспешил заверить мужик, — меня недавно взяли. Я жду, когда Гавшар с людьми разберётся.

Спайк осторожно выглянул из машины в сторону сторожки. Сквозь оконное стекло увидал спину охранника, который пил толи кофе, толи чай из большого бокала. Сюда никто не смотрел. Видимо, находясь в этом квартале, они чувствовали себя в безопасности.

— Садитесь в автобус, — приказал Спайк, — а его за руль посадите. Пускай сидит, как будто ничего не происходит. И смотрите, без надобности не убивайте его.

— Да он не вербовщик! — Заверил Тэд.

— Какая разница? — Спайк снова посмотрел на сторожку, — если он нам мешать не будет, пускай живёт. Ваша задача прикрыть меня. Без нужды не стреляйте. Если кто подъедет, сидите тихо и не показывайтесь. Ввязывайтесь только, если я с той стороны буду идти, а меня попытаются остановить. Ясно?

— Чего уж яснее, — ответила Мирла и легонько пнула пленника, — вставай!

Мужика усадил за руль, а сами уселись в салоне. Спайк остался на улице. Он проверил пистолет и улыбнулся встревоженной Мирле:

— Чего нос повесила? Я скоро. Смотрите Аска с Тэдом не прозевайте. А то попрутся Гавшара молотить.

Тэд положил на сидение автомат и занялся гранатометом. Взвёл спусковой механизм и поставил его на предохранитель.

— А как же охрана? — Запоздало спохватился он, — вам нельзя одному идти.

— Надо, — возразил Спайк, — один и пойду. Ждите.

Он закрыл дверцу и решительно пошёл к сторожке. Перед окошком остановился и пальцем постучал по стеклу. Охранник обернулся. Спайк пританцовывал, будто от холода и громко матерился:

— Чаи распиваете… Околеешь тут, пока до вас доберёшься… Мать…! Открывай!

Для большей убедительности, он показывал на часы.

Сработало. Охранник принял его за кого-то из своих. Он видел, что автобус стоит на месте, водитель сидит за рулём, всё вроде бы спокойно. Почему он должен был думать об опасности? Повода нет. Гавшар набрал новых бойцов, так что он вполне мог кого-то не знать в лицо. Да и кто сунется на территорию Кривого? Ответ известен: никто… Кроме таких дурней, как Спайк и его компания… Но кто ж знал, что они такие дурни?

Охранник встал и открыл дверь.

В это время, примерно в километре от сторожки на высоком дереве сидел человек. Он неотрывно смотрел в бинокль и докладывал вниз:

— Да, это он. Теперь я вижу. Подошёл к воротам. Наглец. Постучал в окно. Надо же! Его впустили! Он вошёл внутрь.

Под деревом стояла женщина и смотрела на дерево:

— Ты ничего не перепутал? Может, это не он, а кто-то из людей Гавшара?

— Да нет же! Он!

Вскоре, он вновь увидел Спайка. Тот вышел из сторожки во двор, кинул в снег пистолеты и уверенно двинулся к дому. Почти у самых дверей, он встретился с кем-то, из боевиков «Гавшара».

— А ну посторонись! — Нагло выкрикнул Спайк, быстро приближаясь, — где Гавшар?

Ответа не последовало: наёмник охнул и рухнул в снег. От восторга, наблюдатель чуть не слетел с дерева:

— Во, даёт!

Женщина не видела происходящего и не понимала, по какому поводу слышен восторг.

— Чего там? — требовательно переспросила она, но мужик только отмахнулся.

Спайк вошёл в дом. Из просторного холла начинались лестница на второй этаж и два коридорчика в левое и правое крыло здания. Услышав голоса, Спайк свернул влево. В одной из комнат, увидел двоих боевиков, которые спорили по поводу какого-то карточного долга. Заметив Спайка, они оборвали спор и обратились к нему:

— Ты что здесь делаешь?

— Да собственно…

Хорошо поставленным ударом, Спайк оглушил одного из них, а на другого направил ствол автомата:

— Где Гавшар?

Бандит нахально усмехнулся:

— Ты не можешь стрелять. Со всего дома сбегутся.

— А я не боюсь, — ответил Спайк, — у Росса тоже было много народу и где они? Двое остались живы и то только потому, что я им позволил. Так что не тяни резину и веди меня к Гавшару. Мне с ним поговорить надо.

Что оставалось делать? Бандит кивнул и они вышли в коридор.

Спайк придерживал его за локоть и давил автомата ему под ребро. Шансов сбежать не было и боевик покорно повёл его на второй этаж. На втором этаже остановился перед дверью и сказал:

— Здесь.

Спайк смотрел на него. Казалось, наёмник на что-то надеется.

— А где охрана?

— Там, — бандит показала на другую дверь.

— Подумай, — сказал Спайк, — если ты врёшь, то первый выстрел в тебя.

С обречённым видом, бандит повернул к той двери, где по его словам находилась охрана. Спайк сам раскрыл дверь и втолкнул бандита в комнату.

Повезло: Гавшар сидел в комнате один. Он разговаривал с кем-то по рации и уверял собеседника, что на Длинную улицу он не пойдёт:

— Я ж понимаю, Шел, другим тоже есть надо. Вот и бери эту улицу себе, пока кто другой не прикарманил. Как кто? Кроме нас в городе какие-то сявки завелись. Предъявы не дают, а людей стреляют. Да я не говорю, что ты. На тебя даже не думаю.

Повернувшись, он увидел Спайка и сразу сообразил, что перед ним неприятности.

— Вот ты какой, — Спайк прикрыл дверь и толкнул его боевика в глубину комнаты, — а я думал увидеть грязную скотину, вроде Росса. А здесь интелегентешко сидит.

Гавшар действительно не был похож на гангстера. В пиджаке и в галстуке, в очках на тощем носу, он напоминал собой хлюпика из богатой семьи, но никак не главу городского рэкета.

— Росс — дерьмо, — уверенно сообщил Гавшар и, сняв очки, положил в нагрудный карман, — убьёшь меня, или как?

— Зачем убивать? — Почти искренне удивился Спайк, — нейтрализую. За ночные нападения, тебя следовало бы пристрелить, но я не стану. Так что собирайся. Будешь паинькой — останешься жив, а если нет — пристрелю на месте. Третьего не дано.

Гавшар поднялся. Ни на кого не глядя, потянулся за пальто, но Спайк остановил его:

— Дай-ка мне свою одежонку.

Гавшар послушно передал ему пальто. Спайк сразу почувствовал излишнюю тяжесть. Пошарив по карманам, вынул импульсар и бросил пальто обратно. Гавшар поймал, а Спайк решил, что и его нужно обыскать.

— Лицом к стене! — Приказал он.

Гавшар повернулся. Спайк подошёл к нему и быстро обшарил его с ног до головы. В этот момент боевик Гавшара бросился в атаку. Спайк слегка повернулся и нанёс встречный удар. Наёмник скорчился на полу. Гавшар повернул не шелохнулся.

— Одевайся, — приказал ему Спайк, — и пошли.

В сторожке, Гавшар заметил, что все охранники были живы, хотя и находились в бессознательном состоянии. Лишь один из них, лежал с ссадинами на лице. На остальных никаких следов избиения не было. Ни стреляных гильз, ни крови. Всё чисто и аккуратно.

Они вышли к автобусу. Спайк открыл дверь и втолкнул Гавшара в салон. В этот момент, Тэд курил папиросу. Бедняга чуть не проглотил её вместе с табаком и бумагой. Он вытаращил глаза и на мгновение потерял дар речи.

— Аска ещё нет? — Спросил Спайк и толкнул Гавшара на сидение.

Мирла запоздало взвизгнула и бросилась ему на шею. Водитель решил, что сейчас самое время сбежать и попытался открыть дверцу, но Тэд вовремя заметил это поползновение и ткнул автоматом в спину:

— Сидеть!

Спайк оторвал от себя Мирлу и толкнул её на сидение:

— Сядь!

Мирла села.

— Вечно ты недовольный, — сказала она, — прямо таки и порадоваться нельзя.

Спайк толкнул водителя в спину.

— Развернись.

Автобус развернулся. По приказу Спайка, он проехал немного по направлению к шлагбауму и остановился.

— Надо было сначала дождаться их, а потом идти, — сам себе сказал Спайк, — где они? Сейчас тарарам начнётся. Нам только стрельбы не хватало. Бестолочь!

— Он же не виноват, что дохлый такой, — заступилась Мирла за Аска.

— Да я не о нём, — вздохнул Спайк, — я о себе.

На удачу, из-за забора показался Аск. Высоко задирая ноги, в расстегнутом полушубке, он продирался по сугробам. Недовольный Эд шёл позади него. Чтобы они не шарахнулись от автобуса, Спайк выскочил на дорогу и помахал им рукой:

— Давайте, быстрее! Мы уже всё сделали!

Мужик на дереве сидел и смотрел в бинокль:

— Кого-то зовут, что ли? Не вижу…

Женщина стояла внизу и держала рацию:

— Чего там? Что докладывать?

— Что? Гавшар у него. Не знаю, что он хочет с ним делать, но у него. Посадил в автобус… Точно! Вон ещё двое! Теперь вся компания в сборе. Я спускаюсь.

Аск шумно забрался в автобус и плюхнулся на ближайшее сидение.

— Устал? — Участливо спросила Мирла.

Аск не ответил. Он был самым слабым в их команде и его самолюбие не позволяло обсуждать этот вопрос. А Мирла не настаивала.

Эд зашёл в автобус и увидел Гавшара.

— Ба! — С радостной ухмылкой он всплеснул руками, — кого я вижу? Какой человек! — И наклонился к нему. — А где охрана?

Эд отпустил «бригадиру» чувствительную пощечину и замахнулся, чтобы отпустить ещё одну, но следом в салон уже поднялся Спайк и оттолкнул его от Гавшара.

— Оставь его, — сказал он, — поехали!

С заметным неудовольствием, Эд отошёл от «бригадира» и сел.

— Ничего, — пообещал он, — мы ещё побеседуем.

— Поехали, — Спайк толкнул водителя в плечо.

Они выехали из Мыс-Таура. Блокпост на них никак не отреагировал. Сразу открыли шлагбаум и выпустили автобус в город.

Гавшар молчал. Тэд показал на него пальцем и спросил:

— Куда его?

— Разберёмся, — неопределённо ответил Спайк, сам не зная, что дальше делать с этим «бригадиром». Убивать его не хотелось. К тому же, Спайку почему-то стало жаль его. Но и просто отпустить его, Спайк не мог. Гавшара нужно было устранить из дела, хотя бы до того момента, пока они установят контроль над городом. Но штука в том, что он не знал, каким образом устанавливать этот контроль. Когда ночью на него нападали, он знал что надо делать. В него стреляли, он стрелял — всё понятно. А теперь? Как быть? Встать и заявить себя «бригадиром»?

Спайк обратился к водителю:

— Тебя как звать?

Водитель неуверенно оглянулся:

— Меня?

— Тебя.

— Сёгой меня зовут.

— Как? — Переспросил Спайк.

— Сёга.

Ну и имя. Но вслух Спайк ничего на счёт имени не сказал.

— Тебе Гавшар сколько платил?

— Я вербовщик! — Решительно заявил водитель.

— Врёт он всё, — неожиданно сказал Гавшар, — он у меня вторую неделю работает.

Спайк протянул руку и крепко сдавил водителю плечо:

— Остановись.

— Не убивайте! — Водитель нервно дёрнулся и поддал газу, — я ещё пригожусь.

— Я без нужды не убиваю, — сказал Спайк, — остановись, пока ты сам не убился и нас не угробил.

Водитель сбросил «газ» и прижался к обочине. Чуть проехав, остановился и медленно повернул голову. Он ждал, что его всё же убьют.

— Так сколько тебе платили? — Вместо этого спросил Спайк.

Сёга облизнул пересохшие губы:

— Что?

— Восемьдесят, — за него ответил Гавшар, — хотя он не стоит и тридцатки.

— Значит так, — сказал Спайк, — мне нужен водитель на этот автобус. За сотню будешь работать? Только водителем, и ничего другого.

— А кой хрен нам «зайцы»? — Спросил Тэд. — Я знаю толковых парней у того же Гавшара. Вербашей попросим, они перекупят. Гавшар-то у нас.

— Хорошая идея, — признал Спайк, — но сейчас я вербую водителя, а не бойца. Ну, так как, Сёга? Шофёром пойдёшь?

— Я?

— А о ком я говорю?

Предложение было слишком хорошим, чтобы в него можно было поверить.

— За «стольник»? — Всё ещё сомневался водитель.

Спайк разозлился:

— Ты меня достал! Ты, что глухой, или с головой поссорился? Если не хочешь, сваливай из автобуса — сами управимся, а если согласен, бери деньги и поехали.

Водитель, наконец, сообразил, что его вербуют всерьёз и никакого подвоха здесь нет.

— Можно, — всё же неуверенно произнёс он.

— Можно — это когда разрешено. Ты мне скажи чётко и ясно: согласен, или нет?

— Да!

— Вот так лучше будет, — Спайк достал деньги и протянул ему, — на неделю вперёд. Дальше получишь ещё.

— Если жив останешься, — добавил Гавшар и не понятно к кому это относилось. То ли он сомневался, что Спайк выживет, то ли сомневался на счёт жизни водителя.

— А тебя не спрашивают, — осадил его Спайк и поднялся, — Мирла, пойдём, погуляем.

Вслед за ним, Мирла вышла на улицу и прислонилась к автобусу.

— Посекретничаем?

— Я не знаю, что делать дальше, — честно признался Спайк.

— Займи место Гавшара, — сказала она так, словно говорила о чём-то обыденном.

— Как? Для этого нужна армия, а у меня её нет. И нанимать некогда. Да и представляешь, какая бойня пойдёт по городу.

— Спайк, — она устало и совсем по взрослому посмотрела на него, — ты меня утомляешь, больше чем Аск. Не обижайся, но ты полный дебил. Ты как котёнок: когти есть, а где их использовать не знаешь. Чего ты сопли распускаешь? Думать-то надо! Повязал Гавшара без крови — и молодец. Ты сейчас половину его людей к себе перетащишь. Да и кто знает, что у тебя армии нет? Мэри Чейз? Ей плевать на тебя! Шелаулис? Тэд говорит, что этот Шелаулис — полный дохляк. Территории всего ничего и всё возле химкомбината. Доходов там мало, так что и армия у него состоит из «мяса», а не «профи». Он не захочет воевать. Это будет полным абсурдом, после сегодняшней ночи и того, как ты вытянул сюда Гавшара. Начнём переговоры и предъявим ему Гавшара. Пускай полюбуется. Разделим город и уступим ему несколько кварталов.

— А Мэри Чейз?

— А ей-то что? Она могла от нас ещё утром избавиться. Городская «крыша» её сдерживает. Там тоже за городом смотрят, чтобы всё не сосредотачивалось в одних руках. Иначе, та же Чейз станет слишком сильной и уйдёт из-под «крыши». Дураков в этом деле нет.

Отошёл от автобуса и ударил ногой по сугробу.

— Ты не поняла! — Он повернулся, — я не хочу становиться «бригадиром»! Я хочу положить конец беспределу в городе!

— Вот будешь «бригадиром» и покончишь с беспределом на своей территории. Это малое, что ты сможешь сделать. Ну а потом посмотрим, как будет дальше. И знаешь, что, Спайк, — она подошла ближе, — перестань бояться и трястись. Мы такую кашу уже замутили и надо довести до её конца. А ты крови боишься. Помнишь детей в подвале? Хорошо им? Первым делом ты должен закрепиться. Застолбить свою власть, чтобы тебя боялись, а уже потом, что-то менять. Так что не теряй времени и договаривайся с Шелаулисом, а то найдётся какой-нибудь залётный претендент на должность «бригадира». Тогда уж точно мясорубка начнётся. А так бывает. Ты у Тэда спроси. Он здесь знаешь сколько «бригадиров» сменил! Тот же Росс был «залётным» откуда-то со стороны.

Мимо проехали две машины. Чёрный «ягуар» следовал за столь же чёрным «фор-джипом». «Фор-джип» был полон народа, а в «ягуаре» сидели лишь два человека: водитель и его пассажир на заднем сидении. Пассажир посмотрел в их сторону и на миг Спайк встретился с его удивлённым взглядом. Этот человек показался Спайку знакомым. Чисто зрительный эффект. Видел где-то и всё тут.

Он посмотрел вслед «ягуару» и увидел, что человек в «ягуаре» обернулся и через заднее стекло смотрит в их сторону.

Спайк торопливо вбежал в автобус:

— Кто это был?

— Где? — Эд привстал и посмотрел в сторону проехавших машин, — я не заметил.

— Кривой, — сказал Гавшар, — думаю, самое время вернуть меня на место, пока он вами не занялся.

— Облезешь! — Заявил ему Спайк и крикнул Мирле, чтобы она садилась в автобус.

На перекрёстке их остановили. Немногочисленный кордон неизвестного происхождения не захотел их пропускать. Спайк высунулся в дверь:

— Вы чего, совсем обалдели? Мне Кривого позвать?

— Это автобус Гавшара, — заявил старший кордона, — а у нас приказ: Гавшара не пускать.

— Да? — Спайк выпрыгнул из автобуса, — а я что, на Гавшара похож? Кому подчиняетесь?

Ему нагло усмехнулись в лицо:

— А это тебя не касается.

Напрасно. Трое один за другим полетели в снег. Четвертый успел нажать на курок, но автоматная очередь улетела в небеса. Из автобуса выпрыгнул Эд и, вскидывая автомат, заорал что есть сил:

— Лежать, падлы! Убью!

Но они уже и без того лежали в снегу.

Тэд в салоне пригрозил Гавшару автоматом:

— Сидеть.

Мирла запоздало высунулась в окно и наставила на кого-то пистолет.

Спайк собрал оружие и покидал его в автобус.

— Так на кого работаешь? — Он придавил начальника кордона коленом и за волосы потянул его голову вверх, — объясняйся, побыстрее, пока у меня терпение не лопнуло.

— Шелаулис, — ответил боевик.

— Это была «земля» Росса, — сказал Эд, — видать Шелаулис решил оттяпать её себе. Наглый тип: здесь единственная дорога от резиденции Гавшара.

— Нам её передал Крин, — сообщил боевик, — Гавшар в курсе. Он должен был сказать.

— Кто такой Крин? — Спросил Спайк у Эда.

Эд удивился его не осведомлённости:

— «Крыша» над городом.

Спайк отпустил боевика и заглянул в автобус:

— Гавшар, дружище, объясни мне одну вещь: тебе известно, что Шелаулис прихватил этот кусок «земли»?

Гавшар отвернулся.

— Теперь это твои проблемы.

Он всем своим видом показывал, что не хочет иметь с ними никакого дела.

Тэд сорвался с места и ударил Гавшара в середину груди:

— Говори, когда спрашивают.

Гавшар закашлялся и сплюнул на пол кровь.

— Да пошёл ты! — Выдавил он.

— Не тронь его! — Строго приказал Спайк, — и с этого момента будешь охранять его. Начнётся какая заварушка — его жизнь станет дороже моей. Усвоил?

Тэд не стал спрашивать, почему такая щедрость, но спорить не стал. Раз хозяину так хочется, пусть так и будет. Он сел на место и кивнул:

— Понял.

Спайк вернулся к лежащим в снегу боевикам.

— Вставай! — Толкнул ногой их старшего, — звони своему хозяину.

Боевик поднялся и полез во внутренний карман. Эд напрягся, понимая, что вместо рации из кармана может появиться пистолет.

Появилась именно рация.

Мирла вдруг засмеялась. Эд нервно взглянул на неё:

— Ты чего?

— Ничего, — она поставила пистолет на предохранитель и положила его в карман, — потом скажу, — и потянулась рукой к рации, — давай мне хозяина. Я с ним поговорю.

Боевик отдал ей рацию. Мирла дунула в микрофон и спросила:

— Алло, есть там кто? Шелаулис? Как это кто? Я!

Вероятно, Шелаулису не понравилось, что кто-то завладел телефоном его бойца. Он обозвал Мирлу шлюхой и потребовал вернуть телефон хозяину, пока на перекрёсток не выдвинулись его войска. Мирла выслушала и надулась:

— Фи, какой ты грубиян! А, между прочим, мы вчера убрали Росса. А сейчас Гавшар сидит в нашем автобусе и ждёт нашей милости. Что касается твоих баранов под Мыс-Тауром, то они лежат и тычутся рылами в снег. Ты хочешь, чтобы мы и тобой занялись?

С той стороны ей сказали, что она блефует.

— Я блефую? — Переспросила Мирла, и обратилась к боевикам, — кто-нибудь знает Гавшара в лицо? Он у нас в автобусе сидит.

Старший кордона повернул голову. Спайк заметил его движение и рывком поставил его на ноги.

— Знаешь Гавшара? — спросил он.

Начальник кордона кивнул.

— Смотри, — Спайк подтолкнул его к автобусу, а Мирла протянула рацию.

Начальник кордона посмотрел на Гавшара и приложил рацию к голове.

— Алло, босс. Он у них. Не знаю, но морда битая. Не сильно… Их, — он покосился на Спайка, — шестеро. Хорошо.

Он вернул ей рацию и отступил в сторону.

— Что вы хотите? — Спросил Шелаулис.

— Вот это деловой разговор, — одобрила Мирла, — во-первых, вы должны незамедлительно снять кордоны со всех улиц и перекрёстков. Если через пол часа, мы узнаем, что перекрёстки охраняются вашими людьми, мы начнём «мочить» не их, а лично вас, уважаемый. И второе: через пол часа, мы ждём вас здесь, на «земле» которую подарил вам Крин. Здесь мы и договоримся, как будем дальше жить.

— Это ультиматум? На таких условиях у нас разговора не получится.

— Хватит блефовать, Шелаулис! Ты всунул свои кордоны на наши «земли» и это свинство. Если ты надеешься, что сможешь от нас избавиться, то советую забыть об этом: хлопотное это занятие. Разве ночью ты не посылал до нас людей? Вспомни, что с ними случилось. А что произошло с людьми Гавшара? Или подумай, куда делся Марк? Так что как хочешь, называй это ультиматумом, или прошением, но через пол часа, улицы должны быть свободны. А если ты боишься, что мы готовим ловушку, то подумай, зачем это надо? Крин не позволит, чтобы в городе было лишь два «бригадира». Значит, если не ты, так появится кто-то другой. Или ты думаешь, что мы настолько дебилы, что станем ссориться с Крином? Так что езжай сюда, поделим «земли» и будем дружить.

Не дожидаясь ответа, она отключила рацию и вернула её боевику.

— Валите отсюда, — сказала она, — и до появления Шелаулиса, не попадайтесь на глаза. Появитесь — пеняйте на себя.

Боевики поднялись и, оглядываясь, пошли прочь. Об отобранном оружии никто даже не вспомнил. Понимали, что оружие им не отдадут, а напрашиваться на неприятности никому не хотелось.

Мирла подождала, пока они отошли подальше и повернулась к Спайку:

— Вот так-то, — сказала она, — Теперь бы с вербовщиками созвониться и перекупить людей Гавшара. Ну а пока, придумай что-нибудь, а то, как бы Шелаулис какой номер не выкинул. Не должен, конечно, но всё же это надо предусмотреть.

Спайк не стал рассуждать на тему, почему это она, по сути, ребёнок, взялась им руководить. Он видел, что Мирла сделала то, к чему он не знал, как подступиться и безропотно признал её главенство в этом вопросе. А болезненным тщеславием и гордыней он не страдал.

Подняв автомат на плечо, он обошёл перекресток и скоро вернулся обратно.

— Отъедь немного назад, — сказал он водителю, — а ты, Эд, возьми «пчелу» и пошли со мной.

— А я? — Из автобуса высунулся Аск.

— Только не это, — пробормотал Эд, опасаясь, что Аска приставят ему в напарники.

Спайк услышал.

— Оставайся пока здесь, — сказал он Аску, — без дела не останешься.

— Ага, — согласился Аск и снова скрылся в автобусе.

Спайк подвёл Эда к аккуратно огороженному дворику и остановился.

— Если во двор войдём, как думаешь, нас оттуда не шугнут?

Эд посмотрел на дом в глубине двора:

— Гарантий нет. Могут. А что?

— Надо бы в их сарае сесть. Оттуда сразу три дороги можно держать.

— И в случае чего, получать сразу с трёх сторон, — не очень радостно заметил Эд.

— Верно, — согласился Спайк, — поэтому, если начнётся буза, ты должен выпустить несколько гранат и сразу сваливать. Пускай долбят по пустому сараю, а остальным буду заниматься я сам. Надеюсь, у Шелаулиса танков нет?

— Нет, — Эд впервые за всё время улыбнулся, — у него пара старых «фориков», да «ягуар».

— Вот и хорошо. Только, сначала, я попробую с хозяевами договориться.

— Это лишнее, — возразил Эд, — ты шеф, слишком уж ласковый со всеми. Кто ж тебя пустит во двор? Люди ж не дураки, понимают, чем это может закончиться. Сяду в сарай и всё.

— Ну, а как стрелять начнут?

— Получат в ответ.

— Нет, — не согласился Спайк, — так нельзя. Стой здесь.

Не таясь, он вошёл в дверь и пошёл к дому. Вероятно, за ними наблюдали, потому что дверь приоткрылась и подростковый голос крикнул:

— Не подходи! Стрелять буду!

Спайк увидел дуло автомата, просунувшееся в образовавшуюся щель. Эд поднял гранатомёт и направил его на дверь. Спайк предостерегающе поднял руку. Этот жест адресовался Эду и означал приказ не стрелять.

— Не советую, — сказал Спайк подростку, — я здесь не один. Меня убьёшь, а что толку? Гранату в дверь получишь и вся недолга. Я же не причиню вам вреда. Нам нужен ваш сарай, а лезть туда без спроса не хочу. Дадим пятьдесят долларов за то, чтобы вы разрешили посадить туда нашего человека. Идёт?

Молчание. Ствол автомата шевельнулся и исчез.

— Смотри, — громко сказал Спайк и медленно опустил автомат на снег, — я достану деньги и положу их сюда. Потом отойду и вы заберёте.

Молчание.

Он достал деньги и положил их на снег. Придавил пустой от пистолета и снова взял автомат. Медленно пятясь, вернулся к калитке и снова крикнул:

— Можете забрать. Мы стрелять не будем.

— Так мы и поверили! — Выкрикнул тот же голос из дома.

— Хорошо, — согласился Спайк, — тогда мы сажаем в сарай своего человека, а деньги вы заберёте потом. Эд, иди!

Эд быстро пробежал в сарай и завозился с его дверью. Спайк подумал, что подвергает опасности жителей этого дома. Если начнётся стрельба, часть снарядов и пуль могут попасть по дому.

Эд сбил прикладом замок и скрылся в сарае.

— Эй, — снова крикнул Спайк, — мой вам совет, уйдите в дальние комнаты и сидите там. Если начнётся стрельба, ложитесь на пол. А ещё лучше, перейдите к соседям.

— Чтобы вы нас обшмонали? — Выкрикнул из дома тот же голос.

Спайк делано засмеялся:

— Приятель, у меня денег — хватит пол города купить. Что мне твои шмотки? Я не хочу, чтобы жители на моей «земле» пострадали. Я ж ваш новый «бригадир». Так что, давай не бузи. Забирай деньги и уходи в дальние комнаты.

Ему поверили. Конечно, не совсем, но поверили. Дверь открылась пошире и на улицу вышел парнишка лет пятнадцати. На нём были широкие жёлтые штаны и свитер из когда-то белого пуха. Автомата в его руках не было: за его спиной стояла его мать и сжимала этот автомат в руках. Парнишка подошёл к тому месту, где Спайк оставил деньги и поднял их. Пистолетную обойму бросил Спайку под ноги и попятился назад. Спустя пол минуты он скрылся за дверью и только небольшая щель указывала на то, что из-за этой двери за Спайком продолжали наблюдение.

Спайк повернулся и пошёл к автобусу. На душе опять сделалось скверно. Если с ними что-то случится, он не сможет себя простить. Но что, чёрт возьми, ему делать? Что если Шелаулис приедет не на переговоры, а на разборки? Бой будет нешуточный, а они расположились на открытом месте. Нужно было хоть какой-то козырь иметь в кармане.

— Ты рехнулся? — Напустилась на него Мирла, — чего туда полез? Совсем дурак, или бронированный? А если б они стрелять начали?

— Отвали, — вяло огрызнулся Спайк и Мирла замолчала.

Он поднялся в автобус.

— Шеф, — сказал ему Тэд, — мне, конечно, всё равно. Ты начальник, но к чему так рисковать?

— Плохое у нас место, — вместо ответа, сказал Спайк, — если у Гавшара спохватятся, что их босса нет, могут кинуться по дороге в город. Наткнутся на нас, что будет? Дрянь получится. А проехать дальше тоже нельзя: если Шелаулис захочет пострелять, откуда ждать его атаки? Можно напасть сразу с трёх сторон. А ты говоришь, рискую. Мы все рискуем.

— Да, место — дерьмо, — согласился Тэд.

— То-то и оно. А на другое перейти — можно напороться на людей Гавшара, или того же Шелаулиса. Придется стоять, только продвинемся немного вперёд и все выгрузимся из автобуса. Эй, — Спайк наклонился к водителю, — давай вперёд и налево. Метров через сто остановишься.

Автобус тронулся. Мирла поспешно вскочила на подножку.

— Куда?

— Не далеко, — ответил Спайк.

Скоро автобус остановился.

— Сейчас выходим, или как? — Спросил Тэд.

— Посиди пока, — Спайк хотел выйти, — пойду, посмотрю, что тут есть.

Положение очень щекотливое.

— Погоди, — вдруг сказал Гавшар, — я так понимаю, мне надеяться не на что. Но поговорить мы можем?

— Говори, — согласился Спайк.

— Наедине.

Спайк кивнул Тэду:

— Оставьте нас. И ты, Аск, то же.

Тэд молча поднялся и вышел из автобуса. Никаких вопросов и никакого недовольства. Работа есть работа — обычное дело. Аск тоже вышел, но по его виду было понятно, что уходить ему не хотелось. Ему бы послушать, о чём речь пойдёт.

Водителю покинуть автобус не приказывали, но он проявил необходимую сообразительность и Спайк с Гавшаром остались одни.

Спайк закрыл дверь.

— Говори.

…В это время белый «Фор-джип» стоял во дворе двухэтажного здания и женщина-агент Мэри Чейз поднималась на чердак. В руке она несла снайперскую винтовку, а за спиной — гранатомёт. На улице дежурил её напарник и нетерпеливо смотрел на дорогу. Наконец он увидел розовый автобус и грузовик. Подъезжала группа поддержки, высланная Мэри Чейз.

…Собираясь с мыслями, Гавшар выдержал небольшую паузу.

— Можно, сначала несколько вопросов?

— Можно, — разрешил Спайк.

— Что ты хочешь со мной сделать?

— Не знаю. Убивать тебя не хочу. Лучше всего продержать тебя где-нибудь пока всё это утрясётся, а потом вывезти подальше от города и отпустить.

— А деньги тебе нужны?

— Да, — твёрдо ответил Спайк, потому что знал, что в городе много чего надо сделать, — ты хочешь предложить мне денег?

— За работу, — ответил Гавшар, — а не за свою жизнь.

— Ну, ты наглец, — поразился Спайк, — я тебя выволок из дома, а ты меня же нанять хочешь.

— У меня есть сын.

— И?

— Пол года назад, у меня его украли. Этот твой наймит бесился, потому что я их тогда «кинул». Он прав. Мне надо было внести первый взнос, чтобы мне сына частями не вернули. А денег не хватало. Вот я и сэкономил. Росс идею кинул, ну я и повёлся… Словом, ты можешь мне не верить, но у меня нет другого выхода. Если я перестану «бригадирствовать», сына мне больше не видать. Даже если ты меня отпустишь, я останусь без «вотчины» и платить «откупные» не смогу. Скорее всего, его продадут. Я однажды пытался послать людей и отбить его, но операция провалилась: их там ждали. А мне прислали его палец. Сказали, что это первое и последнее предупреждение.

— А ты не врешь? — глухо спросил Спайк и тяжело уставился на свергнутого «бригадира».

Гавшар не ответил на его вопрос и продолжил рассказ:

— Мне представили, что мой сын у Росса. Я поверил. Он вполне мог украсть ребёнка, заломить за него откуп, а потом, предложить бойню для наших людей, чтобы я сэкономил деньги и передал их ему. Но скоро я понял, что Росс тут не причём. Моего сына украл Крин — моя «крыша». Но он обставил так, что сначала, я подозревал Росса. А потом, когда я разобрался, пришлось делать вид, что всё ещё думаю на Росса. Крин очень плотно держал меня. Знал о каждом моём шаге. У меня не было выхода, как только платить ему откуп. А сейчас всё, — он тяжело вздохнул, — никакого откупа. Денег не будет. Но у меня ещё кое-что есть. Всё отдам тебе и переведу на тебя своих бойцов. А взамен, ты выкупишь моего Ромку и будешь помогать ему, пока он вырастит. У тебя сейчас «бригады» нет, но я скажу Жану Прюсо и он перезаймет моих бойцов к тебе.

— Кто такой Жан Прюсо?

— Он держит «вербошей», — ответил Гавшар, — ты должен был его видеть перед тем, как вас таранили грузовиком.

Они смотрели друг другу прямо в глаза.

— А почему ты думаешь, что я тебя не обману? — Спросил Спайк.

— У меня выбора нет. Если ты обманешь, мой сын погибнет. Это то же самое, если я тебе ничего не скажу. А так, может, ты заберёшь его у Крина.

Спайк понял его логику:

— Я понял. Призрачный шанс лучше, чем никакого. Где его держат?

— Перлов Мост. Это поместье рядом с Башней. Её не трудно найти. Я тебе даже план нарисую, если надо.

— Я подумаю, — неопределённо ответил Спайк и поднялся, — а пока нам надо пережить встречу с Шелаулисом.

— Переживёте, — сказал Гавшар, — он воевать не будет.

— Почему ты так уверен?

— А зачем? Всё равно больше трети города он получить не сможет: Крин не позволит. Ты заметил, он этот участок ему отдал, хотя знал, что с моей резиденции проезд в город только через эту «землю». Создаёт для меня неудобства, чтобы я не смог слишком много отхватить, а главное, чтобы у нас был постоянный повод для ссоры с Шелаулисом. Чем больше мы грызёмся, тем ему легче жить.

— Что ж вы грызётесь тогда, если всё это понимаете?

— Так получается, — грустно улыбнулся Гавшар, — побудешь «бригадиром» — узнаешь.

— Ну, уж нет! — Выпалил Спайк, — я не буду как вы. Город будет вот где! — Он показал сжатый кулак, — хватит этого беспредела!

— Губу закатай, — посоветовал Гавшар, — а то наступишь и упадёшь.

— Посмотрим, — ответил Спайк и вышел из автобуса. Подозвав Тэда, указал на автобус и повторил свой ранее озвученный приказ, — за Гавшара, головой ответишь.

— Ясно, — ответил Тэд и вошёл в салон.

Через четверть часа подъехал Шелаулис.

Он, конечно, рисковал, отправляясь на встречу без сопровождения. В его машине, кроме водителя, ехал всего лишь один телохранитель. Но ему надо было показать своё миролюбие и благорасположение к новому «бригадиру». Тем более, что воевать новому «бригадиру» так же как и Шелаулису не было ни малейшего смысла: городская «крыша» не позволит ему контролировать целую половину города. Да и армии (это Шелаулис знал), у Спайка не было.

Шелаулис выехал к перекрёстку и приказал остановиться. Он увидел девушку, которая стояла посреди дороги и смотрела на приближающуюся машину. Девушка была небольшого роста, худенькой по комплекции и со стороны походила на пацана пятнадцати — шестнадцати лет. Рядом с ней стоял уже настоящий пацан. Увидев машину, он ухватил девушку за руку и попытался оттащить её в сторону. Девушка заупрямилась, между ними возникла короткая перепалка и они оба остались стоять на дороге.

Было, отчего удивляться. Очевидно, что на перекрестке девушка не одна. Где-то прятались бойцы, которые держали Шелаулиса на прицеле. Но неужели, её выставили на переговоры? И кто старший в этой команде? Она? В городе уже имелась женщина-«бригадир». И какой «бригадир»! Не будь Крина, она с лёгкостью подмяла бы весь город под себя. А эта? Могла ли она контролировать «бригаду»? По своему опыту, Шелаулис знал, что сколотить «бригаду» проще, чем удержать её в подчинении. Среди боевиков всегда находятся люди, которые хотят кого-то подвинуть и занять его место. И «бригадир», в этом случае, не исключение. Шелаулис и сам стал «бригадиром» сдвинув с пьедестала своего предшественника.

Машина остановилась. Рассматривая девушку, Шелаулис выдержал небольшую паузу и наклонился к телохранителю:

— Подойди к ней, спроси, чего она хочет и почему одна.

Телохранитель вышел из машины, подошёл к Мирле и скоро вернулся назад.

— Остальные сидят в засаде, — сообщил он через приспущенное стекло, — спрашивает, хотите ли вы посмотреть на Гавшара.

— Пойди, посмотри, — решил Шелаулис, — а она пусть идёт сюда. Поговорим.

Шелаулис не тот «бригадир», с которым считались. Его власть держалась лишь на том, что Крин не позволял его прижимать. Кварталы, которые находились под его контролем, дохода не давали и собрать приличную армию он не мог. Однако, Крину были необходимы запасные «бригадиры» в городе и он запрещал его атаковать. Подобный запрет касался Суфа и Тройзы — людей именовавших себя «бригадирами», но занимавшихся банальным грабежом на улицах. Нельзя сказать, что подобный запрет радовал «бригадиров», но он действовал, хотя бы потому, что иметь осложнения с Крином никто не хотел. Исключение составляли ситуации, когда кто-то из подзащитных Крину людей, начинал проявлять излишнюю агрессивность. Тогда, обиженные «бригадиры» без лишнего шума, старались от него избавиться. Избавление всегда проводилось одним методом: убийство. Наглеца могли подстрелить где-нибудь на улице, уронить на его голову кирпич, или «нечаянно» задавить автомобилем. Вариантов для «ликвидации» существовало множество и в каждом отдельном случае, разрабатывался новый план. Если Крину удавалось выяснить, кто «ликвидировал» его подзащитного, это вовсе не означало, что с его стороны последуют карательные мероприятия. Каждый раз он решал, стоит наказать «бригадира», или есть смысл сделать вид, что ничего не произошло. И каждый раз никто не мог предугадать его реакции. Такая бессистемность в его поведении создавала нервозность в городе, чего Крин, собственно говоря, и добивался.

Телохранитель Шелаулиса подошёл к Мирле, перебросился с ней парой слов, она указала ему направление к автобусу и они разошлись. Телохранитель пошёл смотреть на Гавшара, а Мирла направилась к машине Шелаулиса.

«Красивая», — подумал Шелаулис, глядя на приближающуюся девушку.

Мирла подошла, открыла дверцу и заглянула к нему:

— Привет, — она села, — только не подумайте, что я тут одна: людей расставили в разных местах. В этом городе стреляют все кому не лень, так что сами понимаете… Кстати, как вас зовут?

— Шелаулис, — ответил он.

— Но это ж фамилия!

— И имя тоже, — Шелаулис внимательно смотрел на неё, — а где ж ваш Спайк?

— Охраняет меня, — ответила она, — девайте сразу разделим землю и покончим с этой болтовнёй. Я выскажу свои претензии, а потом вы выскажите свои. Идёт?

— Согласен. Но может быть, вы сядете в машину?

Мирла сочла предложение разумным и села рядом с ним.

— Итак, — начала она переговоры, — мы требуем все «земли» Гавшара, и большую часть «земли» Росса. Само собой, с его бывшей резиденцией. И согласитесь, у нас есть на это право. Росса завалили мы, — она подняла руку и загнула палец, — Гавшара повязали тоже мы. Вы только лишь пользуетесь нашими трудами. Теперь, ваше мнение?

— Я бы хотел половину «земли» Росса, — медленно произнёс Шелаулис.

— А конкретно?

— Всю Привокзальную и Цветочную улицу.

Мирла быстро прикинула, где это. Привокзальную улицу она знала, а на счёт Цветочной была неуверенна. Но не спрашивать же у Шелаулиса, где находится эта улица! Но по тому, как Привокзальная улица была плотно заселена, она решила, что и Цветочная улица тоже имеет хорошее заселение. Это решение было ошибочно и девушка чуть не попала в глупое положение. На её счастье Шелаулис, решил пояснить суть своего предложения и опередил её возражения:

— Я понимаю, что Привокзальная улица доходная, но на Цветочной мало кто живёт. Остальное остаётся вам. Я готов уступить вам любые два квартала из своих старых «земель».

Мирла решила сделать широкий жест и доброжелательно улыбнулась:

— Милый вы наш, Шелаулис! Ну что вы такое говорите? Мы ж с вами соседи! Мы не собираемся ни с кем воевать! Пускай ваши «земли» с вами и остаются! Только давайте договоримся так: никаких пакостей друг другу не делать, своих сборщиков на чужие «земли» не пускать, а если таковые сами полезут — стрелять их на площади, чтобы другим провокаторам не повадно было. Ну, а если залётный фраер запрётся, «побригадирствовать» в нашем городе, бить будем его совместно, пока до смерти не забьём. И никаких с ним переговоров. А то так, будет всякая шваль «откусывать» наши земли. Нехорошо это, Шелаулис. Как думаете?

Что тут думать?

— Нехорошо, — согласился Шелаулис.

— Вот и ладненько, — Мирла сделала совсем неожиданное: подалась к нему и чмокнула его в щёку, — договорились! А теперь, извините — дела.

Ошарашенный Шелаулис и слова сказать не успел, как она выскочила на улицу и хлопнула дверцей.

Через несколько минут вернулся телохранитель:

— Босс, там правда, Гавшар сидит. Что с вами? Вам плохо?

— Стерва! — Пробормотал Шелаулис и приказал, — садись, поехали!

Глава 22

В течение дня Мэри Чейз получала информацию о действиях Спайка. Она не могла неотступно следить за ним, по той причине, что Спайк то и дело оказывался в не подконтрольной ей зоне. Там гремели выстрелы и слышались взрывы гранат. Предполагая, что он может появиться у Гавшара, она отправила туда агентов. Всё вроде бы было нормально, но Шелаулис внезапно занял перекрёсток на выезде из Зелёного Городка. Возникла вероятность, что Шелаулис атакует Спайка и женщина решилась на отчаянный шаг: она выслала свой отряд с категорическим приказом атаковать Шелаулиса, если тот вздумает навязать бой этому Спайку. Она понимала, что столь явным вмешательством, она навлечёт на себя гнев «крыши», но иного выхода она придумать не могла. Тем более, что гнев «крыши» её не беспокоил. Мери Чейз давно свыклась с мыслью, что она бросит дела в городе и уедет отсюда куда подальше.

До стрельбы дело не дошло. Судя по донесениям, Шелаулис и девушка провели краткие переговоры и до чего-то договорились. Это стало понятно из того, что Шелаулис вдруг снял все свои отряды и в городе воцарилось относительное спокойствие. Некоторое время по улицам ещё бегали боевики Гавшара, не знавшие, что их хозяин уже не «бригадирствует», а находится в руках конкурентов. Чуть позже вновь зашевелились вербовщики и скоро Мэри Чейз поняла, что происходит. Они вылавливали отряды Гавшара и перевербовывали их на сторону Спайка. «Значит, Гавшара сломили», — решила Мэри Чейз. Она ожидала, что вот-вот ей сообщат, о смерти Гавшара. Но время шло, а Гавшара не убивали. Его автобус выехал к бывшей резиденции Росса, где вербовщики представили десятка два бойцов из числа бывших наёмников Гавшара. Спайк о чём-то с ними переговорил, раздал деньги и куда-то отправил. А потом сел в автобус и стал чего-то ждать.

Ну, а дальше пришло тревожное сообщение:

— Мэм, к Фиглису идёт отряд Жука.

— Это точно?

— Да, мэм. Наш человек от «дорожников» сообщил. Он Жука в лицо знает.

Жук — личность неприятная и легендарная. Обычный бандит-гастролёр не брезговавший буквально ничем. Он совершал набеги на города и грабил всех, кто подвернётся под руку. Нередко, бойцы Жука прихватывали с собой жителей города и продавали их работорговцам. Но последние два года, Жук активно старался прихватить себе участок «земли» в городских кварталах. Он нападал на «бригадиров» и пытался силой оторвать для себя кусок территорий. И однажды, ему это удалось. В городе Гарадис, он захватил с десяток кварталов, но долго продержаться не смог. То ли из-за своей наглости, то ли ещё почему, но он поссорился с одним из местных «бригадиров» и тот вышвырнул его из города. Жук вернулся к своему прежнему промыслу. Он жестоко подавил бунт в его собственной банде, который возник после неудачи в городе. Один из его бандитов решил, что настал удобный момент, чтобы столкнуть Жука потеснить и занять его место. Дело кончилось тем, что оставшиеся в живых бандиты бегали по поляне и играли в футбол его головой. А Жук в это время стоял на пригорке с автоматом в руке и контролировал, чтобы никто из его бойцов не отлынивал от столь весёлой процедуры.

Теперь вот он шёл на Фиглис. Зачем? Хотел отхватить кусок «земли» и «бригадирствовать», или готовился набег на кварталы города? Мэри Чейз этого не знала. Для неё и то и другое было одинаково плохо. Она понимала, что с ограбленных людей «пай» не собрать, а это значит, она понесёт убытки. Если же Жук решил стать «бригадиром», то такого «бригадира» иметь в городе ей не хотелось.

Она готовилась нанести удар, когда позвонил Крин.

— Мэри, крошка, — сладко заговорил он, — чего это ты там удумала? Зачем так суетишься? Хорошего человека в город не хочешь пускать. А не забыла ли про мой интерес в этом деле?

— Извините, — скрипя сердцем, сказала она, — я не знала, что он получил вашу протекцию. Коль у вас есть в нём интерес, я не смею спорить.

Крин засмеялся:

— Вот умница, детка. А на счёт Спайка не беспокойся: Жук оставит ему кое-что. У него, кажется, и армии нет? Ты уж пошли человечка, пускай предупредят, чтобы не рыпался. Да и мне поклониться бы надо. Объясни ему. А то, не порядок получается: в город приехал, живёт, стреляет, в «бригадиры» идёт, а мне не представляется.

— Как скажете, Крин.

Он снова засмеялся и положил трубку.

Ясно, Жук — ставленник Крина. Наверняка, они уже разделили город по своему усмотрению и договорённости Мирлы с Шелаулисом, можно аннулировать. Она сидела в своём кабинете и ей казалось, что почва вылетели из-под ее ног. Потянувшись к бутылке, она налила себе «шипучки» и выпила. Не было сомнений, что ей придётся вступить в переговоры с Жуком и что-то отдать из своих территорий. Хорошо, хоть Спайка решили не убивать.

А Спайк ей нужен… Ох, как нужен.

Она взяла рацию, когда зазвонил телефон. Мэри ответила и к большому своему огорчению услышала голос Кривого. Только этого типа ей не хватало!

— Мэри Чейз? — Деловито осведомился он, — кажется, у вас проблема?

— Свои проблемы я решаю сама, — сухо отрезала она, не желая с ним разговаривать.

— О, я знаю. Но вы решаете не только ваши проблемы, не так ли? Однако, обойдёмся без вступлений. Вас беспокоит «Жук»? Эту проблему вы решить не смогли. Но, похоже, «Жук» не только ваша проблема, но и проблема Спайка. Распустите своё «мясо» и не беспокойтесь так сильно: с «Жуком» я побеседую. Так что не волнуйтесь, всё будет хорошо.

Он дал «отбой». Мэри Чейз послушала гудки и медленно положила трубку на место. Что происходит? У Кривого тоже интерес к Спайку? С чего бы это? Его слова можно расценить, как заверение, что Жука в городе не будет. И почему он так хорошо осведомлён о её действиях? Судя по всему, Крин тоже знает о её мероприятиях. Это что, все её усилия напрасны и Спайк тоже у них под «колпаком»? Одно радовало: Крин и Кривой бегут не в одной упряжке. Если Крин хочет ввести Жука в город, а Кривой хочет его остановить, значит они в этом деле противники. Но зачем Кривой предупредил её? И что ему надо?

Она думала, думала и придумать не могла. Взяла рацию и послала вызов своим агентам.

Ответа не последовало. Она вновь послала вызов и, не получив ответа, занервничала. Что там ещё? Опять неприятности? Лишь после третьего вызова, в рации что-то щёлкнула и появился голос Ромми.

Ромми был её рабом. Давно купленным и многократно проверенным. Этому человеку она доверяла больше, чем кому-либо из своего окружения. По одному его слову, она поняла, что он не свободен в своих действиях и находится под чьим-то контролем. У них давно была оговорена особая система условных знаков. Если он употребляет такие слова, как «Слушаю», или «всё нормально», значит, схвачен противником и его действия кем-то контролируются. Сказать она ничего не успела. Разговоры с Крином и Кривым вывели её из равновесия и, столкнувшись с новой неприятностью, она не сразу собралась с мыслями.

В динамике послышалась возня и Мэри Чейз услышала девичий голос:

— Дай я поговорю!

Это была Мирла. Видимо, трубку ей передали. Вернее, она её отобрала. В следующую секунду тот же голос, но более чёткий, вновь появился в динамике рации:

— Мэри Чейз? Мы едем к вам в гости. Вы угостите нас чем-нибудь вкусным? Я телятинку люблю. В соусе. Сначала, отваренную, а потом слегка поджаренную… И перчика побольше. Я с перчиком люблю. Вы нас не прогоните? А янтарис у вас есть?

Она говорила весело и, действительно, рассчитывала на гостеприимство.

Мэри Чейз отвечать не торопилась. Надо было собраться с мыслями и привести себя в порядок.

— Что с моими людьми?

— Ничего. А что им будет? Ромми надулся, как сыч, а Рица смотрит, как бы отобрать у меня автомат. Так вы ей скажите, что не хорошо сначала охранять Спайка, а потом драться с его подругой.

Мэри Чейз не хотела вступать с ней дружеские разговоры и старалась максимально уяснить ситуацию.

— Где Спайк?

— А тут, не далеко. Мы бы связали ваших людей, но верёвок не нашлось.

— Если с ними что-нибудь случится…

Мирла не дала договорить. Рассмеялась. Ей было не очень смешно, но она умела смеяться в нужный момент.

— Вы чудная, честное слово! Что с ними случится? Мы едем к вам в гости, только и всего. Спайк не знал, кто к нам «приклеился», вот и полюбопытствовал. А ваш Ромми драться полез. Хотите, я вашей Рице автомат отдам? Нам с вами делить нечего. Держи! — И она действительно сунула Рице автомат.

Рица оторопело приняла оружие. Мирла протянула ей трубку:

— Скажи ей, чтобы на счёт телятины распорядилась, а то жрать охота, прямо беда.

Они ехали в автобусе и в салоне сидел еще Эд с автоматом, Аск, как всегда без оружия, Гавшар, на правах пленного, и Спайк. Последний и служил гарантом, что ничего страшного не произойдёт. Мирла не беспокоилась, что Рица попытается стрелять, но всё же очень надеялась, что Спайк не оплошает, коль женщине всё же придёт такое в голову.

Спайк не одобрил её действий, но говорить ничего не стал. Оставил вопросы на потом.

Рица взяла рацию и поднесла её к уху:

— Мэм? Эта ненормальная мне автомат отдала.

— Где вы находитесь? — Спросила Мэри Чейз.

— На Привокзальной. Сворачиваем к Резиденции. Через пять минут будем дома.

— А ты уверена, автомат в порядке?

— Конечно. Это ж наш автомат.

Мэри Чейз подумала и вздохнула:

— Ну что ж, скажи этой ненормальной, что гостям мы рады.

Она лично встречала гостей. В сопровождении свиты, она стояла у дома и смотрела, как микроавтобус Спайка и «фор-джип» её агентов въезжает во двор. Когда машины остановились, а дверь микроавтобуса открылась, на западе отчётливо загрохотало. По тёмному небу заметались зарницы недалёкого боя.

— Не стоит так волноваться, — сказала Мэри Чейз, поняв, что это войска Кривого наседают на Жука, — это далеко и нас не касается. Проходите в дом.

Спайк подошёл к ней:

— Кажется, я должен быть благодарен за ваше содействие. Не знаю, правда, чем это вызвано, но приставленный «хвост» был очень кстати. По крайней мере, однажды, он мне очень помог.

— Я рада, — сдержано сообщила Мэри Чейз и протянула руку, — будем дружить?

— Друзьям я всегда рад, — Спайк легко сдавил её маленькую руку.

Мирла неспеша подошла к ним и решила напомнить о своём присутствии:

— А телятина есть?

Мэри Чейз бросила на неё короткий взгляд. Она ещё не определилась, как к ней относиться и могла лишь догадываться о её истинной роли в этой компании. Кто она? Шлюха? Жена одного из них? Или что-то ещё? Это она разговаривала с Шелаулисом, а Спайк даже не подходил к машине. Понятно, он прикрывал её, но если бы он ей не доверял, то и к переговорам бы не допустил. Значит, Мирла в их команде играет важную роль. Но её поведение, её вид и возраст внушали большие сомнения на этот счёт. И все же, Мэри Чейз решила продемонстрировать ей своё уважение.

— Нет, Мирла, телятины. Но ужин скоро будет готов.

Мирла вздохнула и вдруг преобразилась. Она сделалась взрослой и серьезной на вид:

— Чёрт с ним, с ужином. Давайте где-нибудь поговорим. Только у нас пленник есть, — она повернулась и кивком указала на автобус, — Гавшара с собой возим. У вас нет подходящего подвальчика? На время переговоров, запереть его. Нашим людям тоже надо отдохнуть.

Мэри Чейз повернулась к одному из своих охранников:

— Заприте его в подвал.

Два охранника подошли к автобусу.

— Тэд, — громко позвал Спайк, — давай Гавшара. И сами выходите.

Гавшара вывели из автобуса. Посмотрев на Мэри Чейз и, заложив руки за спину, пошёл мимо них. Два охранника вели его под локти, но в этом не было большой необходимости. Гавшар бежать не собирался.

Гул и стрельба на востоке прекратились. Зарницы погасли и ничто не напоминало о недавнем столкновении.

— Проходите, — сказала Мэри Чейз и первая прошла в дверь.

Она не требовала разоружиться, хотя в холле имелись стеллаж и ячейки для оружия. Спайк молча достал свой пистолет и положил его в одну из ячеек. Мирла чуть помедлила и сделала то же самое.

— Надеюсь, не украдут, — сказала она и улыбнулась, — дорогой пистолет всё-таки.

Тэд с Эдом без особого восторга положили на стеллаж автоматы и пошли за Спайком. Аску разоружаться было нечем и он распахнул полы своего полушубка, показывая, что у него ничего нет. Сёга, замыкавший их шествие, сделал то же самое. С тех пор, когда Спайк разоружил его, оружия ему никто не давал.

— Можете раздеться, — хозяйка указала на раздевалку, где уже стоял мрачного вида человек с кобурой на боку.

Аск немедленно скинул свой полушубок и подал его гардеробщику. Спайк расстегнулся и в нерешительности остановился.

— Мэри, — понизив голос, сообщила Мирла, — мне очень не ловко, но у него, под верхней одеждой ничего нет. Вчера врачи костюм порезали, а новый купить некогда.

Мэри Чейз без колебаний распорядилась принести новый пиджак.

— Ромми, — сказала она, — проводишь гостей в мой кабинет.

— А моих людей, надо покормить, — потребовал Спайк, — если необходимо, мы заплатим за продукты.

— Ты чего? — Мирла дёрнула его за рукав, — мы в гостях, а с гостей денег не берут!

— А тут не поймёшь, что за правила, — смутился Спайк и посмотрел на Мэри Чейз, — извините, я не хотел вас обидеть.

Мэри Чейз не обиделась.

— Ничего, — сказала она, — я понимаю ваше нежелание, доставлять мне лишние хлопоты, но Мирла права: вы гости, а с гостей денег не берут. Проводите бойцов на кухню! А с вами мы поужинаем несколько позже. Сначала, поговорим.

Мэри повернулась и пошла по лестнице на второй этаж.

Аск засунул руки в карманы пиджака и завертел головой.

— А клёво тут! — Сказал он, с восхищением.

Мраморный пол, расписные стены и потолок, люстра из золота и янтаря, причудливые бра на стенах — всё гармонично сочеталось и радовало глаз. Даже ячейки под оружие и стеллаж не портили интерьера.

Интерьер портили три головореза с одинаково квадратными челюстями, широкими плечами и толстыми шеями. Они стояли по-над стенами и равнодушными взглядами наблюдали за гостями. Спайк ничуть не сомневался на их счёт. Стоит Мэри Чейз произнести пару нужных слов и эти громилы набросятся на гостей. Возможно, с такими же постными лицами, как и сейчас.

Ромми принёс рубашку и пиджак. Спайк снял полушубок и начала одеваться. Мирла помогала ему.

— Надо повязку сменить, — сказала она.

— Потом, — ответил Спайк.

Аск снова не мог найти себе места в их обществе. Он элементарно не знал, что надо делать, чтобы не быть балластом в их команде, а играть хоть какую-то заметную роль. И вообще, ему всё это надоело. Он устал от всей этой беготни и бессонной ночи. С непривычки, мышцы ног болели, но сказать об этом он не мог. Чувствовал, что сочувствия не дождётся.

Сдав верхнюю одежду, они пошли вслед за Ромми в кабинет Мэри Чейз.

Сразу за лестницей, на втором этаже имелся просторный холл. Он тоже был украшен росписью, но здесь имелась мягкая мебель и телевизор. Большие окна были задёрнуты плотными шторами. Несколько дверей вели в соседние помещения, а возле лестницы висел телефонный аппарат. Правда, номеронабирателя на нём не было. Только тонкая, изогнутая трубка и две клавиши на панели управления.

— Подождите, — сказал Ромми и вошел в одну из дверей. Тот час вышел и распахнул перед ними двухстворчатую дверь. — Прошу.

Мэри Чейз стояла у стола. Это была изящная конструкция на тонких ножках с изогнутой, по форме, столешницей. На столе стоял многоканальный телефон. Позади стола имелось небольшое кресло с мягким сидением, но жесткой спинкой. Несколько кресел, предназначенные для гостей были более удобны. Это позволяло предположить, что Мэри умышленно создавала для себя некоторые неудобства, чтобы не зажиреть в роскоши и довольстве.

— Проходите, — сказала она, — присаживайтесь.

Спайк увидел на её столе небольшой приборчик с горящим зелёным огоньком. Заинтересовавшись, он подошёл к тому креслу, что стояло к столу ближе всех. А сам смотрел, стараясь определить, что это за прибор.

Мэри Чейз заметила его интерес:

— Это скремблер.

— Можно посмотреть? — Спросил он и потянулся за прибором, — зелёный огонёк, как я понимаю, показывает, что прибор работает?

— Совершенно верно.

— Вы опасаетесь, что нас могут слушать?

— Некоторая предосторожность не помешает.

Спайк повертел скремблер в руках, машинально выключил и снова включил его.

— Он не работает, — заявил он и поставил прибор на стол.

— Как это? — не поняла Мэри Чейз.

— Очень просто: Скремблер подавляет как электромагнитный спектр, так и но-магнетизм. Иными словами, при его включении-выключении, должен вздрогнуть свет. У вас ведь тут обычные лампы накаливания, не так ли?

— Вы уверены? — Встревожено спросила она.

— Абсолютно, — Спайк снова включил и выключил прибор, — я скремблеры досконально не изучал, но общий принцип мне известен. А свойства но-магнетизма я знаю хорошо. Так что, Мэри, выкиньте его. Он бесполезен.

Мэри Чейз не сомневалась в его правоте. Уж очень хорошо осведомлёны Крин и Кривой о её делах. Она всё время чувствовала, за собой слежку и старалась найти осведомителя в её рядах. Иногда вроде бы находила, но утечка информации не прекращалась. А объяснение могло быть в том, что в её доме натолкали «жучков» и слушали каждый её шаг.

Она стремительно вышла из кабинета:

— Ромми! Принеси другой скремблер.

— И отвёртку, — добавил Спайк.

— И отвёртку, — тут же повторила Мэри Чейз.

Она вернулась с раскрасневшимся от волнения лицом. Села за стол и сказала:

— Садитесь, не стойте, пожалуйста.

Все сели. Спайк держал в руках скремблер и ждал, когда вернётся Ромми.

Ромми вошёл без стука и замер у двери:

— Разрешите?

— Заходи! — Разрешила Мэри Чейз и Ромми подошёл к её столу. — Принёс?

Ромми поставил новый скремблер и положил отвёртку.

— Иди, — она жестом отпустила его.

Ромми вышел и закрыл за собой дверь. Мэри Чейз взяла новый скремблер и щёлкнула выключателем. Свет не моргнул. Она щёлкнула ещё и вопросительно посмотрела на Спайка. Спайк приподнялся и взял со стола отвёртку. Ни слова не говоря, отвернул шурупы и открыл скремблер. Некоторое время рассматривал его содержимое, а потом положил его на стол.

— Посмотрите, — сказал он, — думаю, все ваши аппараты в таком состоянии. Видите, это заводская схема, а это устройство кто-то присобачил сюда позже, — Спайк приподнял отвёрткой небольшую плату и за ней потянулись тонкие провода, — они сделали так, что когда вы включали скремблер, вместо скремблера включалась эта плата. А в ней и микрофон имеется.

Он оторвал провода и, показывая схему, ткнул отвёрткой в микрофон. Мэри Чейз взглянула и опустилась в кресло.

— Это что, получается, я сама включала для них «жучка»?

— Да, — зачищая концы, Спайк завозился с проводками, — очень удобно. Насколько я знаю, любой «жучёк» можно найти сканером, а тут полная гарантия. Когда вы включите сканер, скремблер нужно выключить. «Жучёк», естественно, отключится и сканер ничего не найдёт. А потом, когда вы захотите с кем-то поговорить, вы включите скремблер и активируете «жучёк». Посмотрим…

Он щелкнул выключателем и свет в кабинет «вздрогнул». Он сделался тусклым, а потом вспыхнул более ярким светом. Складывалось впечатление, что в сети произошёл скачёк напряжения. Спустя пол секунды, свет горел так же ровно, как и раньше.

— Всё, — улыбаясь, сказал Спайк и поставил крышку на место, — берите и пользуйтесь. Ни в чьи руки не давайте, а то опять какую-нибудь бяку подсунут.

Мэри Чейз рассеяно смотрела, как он закручивает шурупы.

— Спайк, вы волшебник.

— Ничего сложного, — Спайк поставил прибор на стол и положил отвёртку рядом, — самое большое, что я мог сделать не так, так это перепутать концы. Но они разного цвета. Я соединил белый к белому, а красный к красному. Пользуйтесь!

— Он точно, теперь работает?

— Да. Я думаю, те, кто вас подслушивал теперь матерятся.

— Спасибо, — сказала Мэри Чейз, — я у вас в долгу.

— Едва ли, — возразил Спайк, — как мне кажется, ваши люди тоже мне помогали. По крайней мере, однажды, они избавили меня от нападения. Так кажется? Когда нас пытались таранить грузовиком, а трое боевиков Гавшара сидели в засаде, Рица исполнила ваш приказ прикрывать меня от неприятностей. Не сочтите за труд, объясните, чем вызвана такая забота?

— Вы не довольны?

— Едва ли. Но мне интересно, что вы хотите взамен?

— Хорошо, — она придвинула кресло ближе к столу и ещё раз сомнением посмотрела на скремблер, — Спайк, а вы уверены, что этот прибор работает? Утечка информации может стоить вам жизни.

— На счёт электромагнитного воздействия я не уверен, но с но-магнетизмом я уверен на все сто. А но-магнетизм даёт сильные помехи в на электромагнитные приборы. Микрофоны, кроме тех, что работают на лукитовых монокристаллах — это всегда электромагнитные приборы. Но это можно проверить: позвоните кому-нибудь по телефону и попробуйте поговорить.

Женщина протянула руку к телефону, но передумала.

— Спайк, но у меня телефон на монокристалле. Когда я приобрела скремблеры, микрофоны сразу заменили.

— Ну, тогда принесите обычный диктофон, — сказал Спайк, — неужели, и там монокристаллы поставили?

Мэри Чейз встала и подошла к вмонтированному в стену сейфу. Громыхнула ключами и вернулась с диктофоном. Включила, сказала: «Раз, два, три», — и попыталась воспроизвести запись. Диктофон молчал, словно ничего и не было. Вполне удовлетворённая, она поставила диктофон на стол и села на место.

— Значит, мы можем говорить, — сказала она, — у меня есть для вас работа Спайк. На любых условиях и за любые деньги в пределах полумиллиона долларов — большего у меня просто нет.

— Мэри, — Спайк покачал головой, — должен вас разочаровать: я не нанимаюсь. Я не киллер.

Мирла доселе молчавшая, подала голос:

— Не торопись, Спайк. Давай послушаем, что нам скажут.

Мэри Чейз разволновалась.

— Возможно, вы и не нанимаетесь, Спайк, — медленно заговорила она, — но вы же позволили себе напасть на Росса ради женщины и ребёнка. Когда я узнала об этом, я подумала, что вы и мне поможете. Поймите, я не могу обойтись своими силами: каждый мой шаг отслеживается и когда я посылала спецназ на выручку своей дочери, мне прислали её палец, как назидание на будущее.

— Палец? — Переспросил Спайк и приподнялся.

— Да, — Мэри Чейз не поняла его реакции, — отрубили мизинец и прислали его ко мне.

— С вас требуют деньги?

— Да. И с каждым годом, всё больше.

— Так, — Спайк глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки, — и вы хотите, чтобы я пошёл и освободил её?

— Именно об этом я и хотела вас просить.

— А вдруг не получится? Я спрашиваю не о том, что меня может ждать засада, а о том, что такая попытка всегда сопряжена с определённым риском.

— Но вы же рискнули идти в логово Росса.

— Рискнул, — согласился Спайк, — а если она всё же погибнет? Вы станете обвинять меня.

— Я знаю, вы профессионал, — женщина пристально смотрела на него и Спайк прятал от неё свой взгляд, — вы разгромили Росса и, будучи раненым, отбили три нападения, сумели без шума вывести Гавшара из его резиденции. Кого, как не вас просить о помощи? Вы взялись спасать дочь этой женщины, притом, что у неё не было ни гроша за душой. Неужели вы откажете мне, только потому, что я «бригадирствую» и могу вам заплатить?

Мирла опередила Спайка, не дав ему ответить на её вопрос:

— Он не откажется, — быстро сказала она, — деньги здесь не причём. Какая нам разница кого спасать, девочку из бедной семьи, или вашу дочь. Но денег мы с вас не возьмём. Вы сделаете другое: в городе полно нищих и беспризорных детей. Вы найдёте подходящее помещение и организуете для них приют. Соберёте туда детей из подвалов, вымоете их как следует, пригласите врачей и будете содержать их, пока они не станут взрослыми. А попутно, найдёте учителей, которые будут учить их грамоте и разным профессиям. Короче, сделаете так, чтобы они не голодали в подвалах и не мёрзли на улицах.

Мэри Чейз удивлённо уставилась на неё. Не менее удивлённо смотрел Спайк. Но его удивление имело под собой другое основание: он не думал, что Мирла столь быстро сориентируется и сходу начнёт решать проблемы города притом, что их власти, как таковой ещё нет. А Мэри Чейз удивлялась тому, что нашёлся человек который выдвинул ТАКОЕ требование. Если бы Мирла потребовала половину её территорий — это было бы понятно, а организовать приют для беспризорников — этого она никак не ожидала.

— И не смотрите на меня так, — сказала Мирла сразу обоим, — ничего в этом особенного нет. Я отлично понимаю, что вы можете нас обмануть, но неужели вы жалеете только свою дочь, а до тех пацанов, что копошатся на помойках, вам нет никакого дела? Не поверю. Вы женщина, хоть и «бригадир». Вот и сделайте, то, что должна сделать любая женщина: накормите и обогрейте их. И это будет куда дешевле, чем платить нам пол миллиона. А если вам не хочется этим заниматься, то давайте нам полмиллиона и мы откроем этот приют без вашей помощи. Но не можем же мы сами заниматься всеми делами этого города? Кто-то тоже должен что-то делать! На то вы и «бригадир», Мэри!

Её пылкая речь не произвела должного впечатления. Мэри Чейз покачала головой:

— Вы меня не поняли. После освобождения дочери, я должна буду уехать.

— Это ещё почему? — Спросил Спайк.

— Кривой не оставит меня в покое.

— Причём здесь Кривой?

— Она у него.

— А почему вы так думаете?

— У меня есть информация на это тему.

Лицо Спайка сделалось непроницаемым.

— А вы знаете, где её содержат?

— Конечно. Тут недалеко от города, — женщина снова подошла к сейфу и достала сложенную вчетверо карту города и окрестностей, — сейчас покажу, — она расстелила карту на столе и показала пальцем сделанную авторучкой отметку, — вот здесь. Там есть хороший ориентир: башня. Подходы заминированы. Башня контролируется Кривым. Там у него какая-то установка стоит. А Риту содержат вот в этом строении. Называется Перлов Мост. Это метров пятьсот севернее башни.

— Вы туда посылали спецназ?

— Да.

— Кто-нибудь уцелел?

— Не знаю. — Ответила Мэри Чейз. — Я ничего не знаю о судьбе людей, которых я посылала туда. Полагаю, они попали в засаду. Вот почему я не могу послать своих людей — это сразу будет замечено, а нанимать со стороны — хлопотно. Слишком большой риск и есть вероятность, что Кривой это заметит. Когда я узнала, что вы заступились за женщину, я сразу подумала, что вы мне поможете.

— Почему вы думаете, что ваша Рита находится в этом Перловом Мосту? — Спайк посмотрел ей прямо в глаза. А не может быть, что вас ввели в заблуждение и она находится где-то в другом месте?

— Всё может быть, — со вздохом сказала она, — но мне пару раз присылали Ритину видеозапись и мои специалисты сумели выделить некоторые фрагменты и по ним мы определили, где она находится.

— Вы после того и посылали спецназ?

— Да.

— Но её после того могли перевезти на другое место.

— Не знаю, — она хрустнула пальцами, — два месяца назад мне прислали вторую видеозапись. Она была заснята в том же месте. И зачем Кривому её перевозить, если он контролирует каждый мой шаг?

— Логично, — согласился Спайк, — но я бы на его месте подстраховался и перевёл её в другое место, а съёмку произвёл на старом месте, чтобы сбить вас с толку.

Мэри Чейз испугано взглянула на него. Она сама думала о такой возможности. Но тот факт, что Спайк задумался над таким вопросом, ещё раз подтверждал её мысль, что Спайк не лох, какой-нибудь, а профессионал.

— Разберёмся, — уверенно сказал Спайк, — а вы не в курсе, у Гавшара дети есть?

— А при чём здесь Гавшар? — Не поняла Мэри.

— Это мои проблемы, — твёрдо ответил Спайк, — мне нужна информация на этот счёт и я спросил. Зачем вам подробности? Если вы доверяете мне это дело, позвольте не объяснять вам что и зачем я делаю.

Она подумала и согласилась:

— Хорошо. Наверно, вы правы. У Гавшара был сын, но пол года назад он погиб.

— Погиб? — Переспросил Спайк, — вы уверены?

— Я его труп не видала, — сказала Мэри Чейз, начиная подозревать, что Спайк знает что-то ещё, — может, это сплетни. Гавшар сам объявил об этом и даже где-то похоронил его.

Мирла насторожено смотрела на Спайка. Она поняла, что Спайк чего-то недоговаривает. Спайк подумал немного, и показал пальцем на стол:

— У вас есть чем снять копию этой карты?

— Возьмите эту, — сказала Мэри.

Спайк встал и сам начал складывать карту:

— Я подумаю, как это сделать, — сказал он, — возможно, потребуется оборудование. Если вы под наблюдением, то нам лучше пока не встречаться. Когда вы мне понадобитесь, я или позвоню вам, или проберусь к вам в кабинет.

— Как это «проберётесь»? — Не поняла Мэри Чейз. — У меня охрана.

Мирла засмеялась. Аск подскочил и спросонок захлопал глазами.

— А? — Спросил он и сделал важный вид.

— Что смешного? — Не поняла хозяйка кабинета.

От её вопроса Мирле стало ещё смешнее.

— Ничего, — с трудом сказала она, — один человек тоже надеялся на свою охрану, а Спайк взял и пришёл к его…, — Мирла перестала смеяться и на миг задумалась, как сказать. — В общем, к его любовнице. Так что ваша охрана — это так. Игра.

— Хорошо, — сказала Мэри Чейз, не сомневаясь, что такое возможно, — только если захотите тайно пробраться ко мне, не попадитесь охране: они стреляют без предупреждения.

— Понимаю, — сказал Спайк, — а сейчас, пожалуйста, угостите нас чем-нибудь вкусным.

Глава 23

После ужина, Спайк выпросил у Мэри Чейз скремблер и отправился к Гавшару в камеру. Он шёл не с пустыми руками. На большом подносе, нёс бутылку вина и некоторые блюда, оставшиеся от ужина.

Охранник молча открыл дверь и пропустил Спайка в камеру.

— Я рядом, — предупредил он, перед тем, как закрыть за ним дверь.

Гавшар лежал на лежаке. Услышав шум открываемой двери, сел и очень удивился, увидев, Спайка с ужином в руках.

Спайк поставил разнос на лежак и открыл бутылку.

— Я оставлю тебя здесь, — сказал он, наливая вино в бокал, — извини, я не знаю, есть ли у тебя там камера, да и безопаснее, оставить тебя здесь, чем везти обратно. Тут всё организовано, а у меня ничего ещё нет.

Гавшар ни к еде, ни к вину не прикоснулся. Он сидел и смотрел на Спайка.

— Ты поможешь мне, как обещал?

— Ешь, — сказал Спайк, — и не волнуйся: я своё слово сдержу. Ешь!

— Не хочу я.

— Не хочешь? — Недовольно спросил Спайк, — ты и так из одних костей состоишь. Что я зря тащил это? — Он подал ему бокал, — выпей вина и ешь. Тебе ещё пацана растить надо. Кстати, сколько ему лет?

— Четыре.

— Мал, ещё, — качнул головой Спайк и встал, — ешь.

Гавшар как компот выпил вино и подцепил вилкой кусочек мяса. Спайк прислонился спиной к стене и прикрыл глаза.

— Устал я, — сказал он, — не ногами, душой устал, если тебе это понятно.

Гавшар молчал. Спайк смотрел, как он ест и думал о чём-то своём. В какой-то миг ему показалось, что это не он стоит и смотрит на Гавшара. Показалось, что с ним такого не могло происходить. Что такое могло произойти только с каким-нибудь киношным героем, а не с реальным человеком. Попасть под суд, получить «вышку», а потом непонятно почему, быть помилованным, бежать, едва не погибнуть на «Криогелисе», получить палкой по голове, а теперь вот воевать за право руководить городом. И всё течение каких-то девяти месяцев. Даже меньше. Женщина ещё и родить не успеет, а он уже нахлебался приключений — на всю жизнь хватит.

— Тебе будет интересно узнать, что у Мэри тоже дочь украли, — сказал он.

Гавшар повернул голову:

— Я знаю. Два года назад.

— У неё ещё сын растёт, — оставаясь у стены, сказал Спайк, — за ужином сказала. Вижу, боится она за него. А знаешь, где её дочь?

— Где?

— Там же, где твой сын. Только она думает, что дочку похитил Кривой. Вот ведь какая история. И ей тоже палец присылали, когда она спецназ посылала.

Гавшар напряжённо посмотрел на него:

— И что?

— Ничего, — Спайк улыбнулся, — завтра пойду, посмотрю на этот Перлов Мост.

— Один?

— Возьму кого-нибудь, — ответил Спайк, — только боюсь своих оставить. А нужно ещё и дела делать. Твоих «быков» я половину забраковал, а остальным веры нет. Я ж никого из них не знаю. Тэда дома оставлю. Они с Эдом вроде ничего, толковые ребята. За пол дня, думаю, ничего не случится. Доедай, да я пойду. Пора уже. Не хотел уйти и оставить тебя в неведении.

— Есть у меня человек, — медленно сказал Гавшар, — тоже профессионал. И такой же непонятный, как ты. Он когда-то «бригадирствовал» здесь. Когда ещё Фиглис богатый был. А потом что-то случилось, думали, что он погиб… Мне его один мой приятель передал. Только, у него денег валом и он к нам не нанимается. Правда, я разок нанимал его. Надо было Ромкину мать отбить. Она тогда ещё беременная была.

Гавшар замолчал и Спайк подтолкнул его вопросом:

— Что дальше?

— Дальше? — Гавшар дернул бровями, — дальше, он привел её в полном здравии, только перепуганную. А я решил не платить. Деньги-то большие обещал. Ну и отправил к нему… Снайпера. Меня он почему-то не тронул, а голову снайпера в мешке прислал. — Гавшар наколол вилкой мясо и стал меланхолично жевать. — Я хотел ещё кого-нибудь послать, но не рискнул. Он потом съехал куда-то, а недавно я увидел его. Случайно. Даже не сразу узнал. За бомжа принял. Проследил, где он живёт, но подойти не решился. Звать его Бошу, а живёт он на Цветочной улице, на пересечении с Химиков. Последняя двухэтажка, правый подъезд, первый этаж, прямо. По-моему, в том доме больше никто не живёт. В общем, может свербуешь его. Не пожалеешь.

Спайк сомневался, что станет его вербовать.

— А что с матерью твоего сына стало? — Спросил Спайк.

— Ничего, — он пожал плечами, — что с ней будет? Шлюхой она была и содержанкой. «Стучала» на меня Рефлектору. Был тут такой деятель. Грохнул я его потом. И её бы грохнул, да беременная она была. От меня. Оставил. А как родила, денег дал, да выгнал.

— Не жалко? Всё-таки мать.

Гавшар горько усмехнулся:

— Думаешь, он ей нужен? Если б я не стоял над ней, давно бы абортнулась. А теперь… Отобьёшь его, а? — Он умоляюще взглянул на Спайка. — Пацан ведь. Ребёнок совсем.

Спайк знал, что все «бригадиры» не брезговали захватом заложников, когда кто-то не мог выплатить «пай» и хотел напомнить ему об этом, но не смог.

— Я обещал, — хмуро сказал Спайк, — значит сделаю. Ты всё? Я посуду заберу.

Он собрал все на разнос и стукнул ногой в дверь. Охранник тот час открыл камеру и выпустил Спайка…

— Едем в Резиденцию, — сказала Мирла, когда они сели в автобус, — в нашу Резиденцию, ты меня понял?

Вопрос адресовался Сёге. Сёга кивнул, запустил двигатель и выехала за ворота.

— Мужики, — Спайк подсел к Эду с Тэдом, — вам как, домой сильно надо?

— Не очень, — ответил Тэд за себя и за Эда.

— Надо бы остаться до утра. Вернее, до завтрашнего вечера. Пока эта неразбериха уляжется.

— Останемся, — просто сказал Эд.

Чего им не остаться? Случалось, они и неделями не отходили от хозяина. А тут всего до следующего вечера.

На блокпосту, у въезда в Мыс-Таур, их остановили. Непонятно, чего хотела бойцы Кривого, но они ничего не спросили, а только из дверей осмотрели салон и пропустили в автобус дальше. Спайк вскочил с места и бросился к заднему сидению, чтобы посмотреть на охранников. Он успел заметить, как они поднимались в свою сторожку, а один из них уже звонил кому-то по телефону. Через окно было видно, как он остановился под горящей на потолке лампочкой и взял трубку телефона. Видимо, доложил, что они проехали в Мыс-Таур.

Спайк вернулся на место.

— Чего там? — Спросила Мирла.

— Ничего.

— Давай без секретов.

— Никаких секретов. Посмотрел, что они делают и всё.

— Да? — Она хитро прищурилась, что в темноте было незаметно, — точно? И ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Расскажу, — сказал Спайк, усаживаясь рядом с ней, — вот только приедем.

— Приедем, — эхом согласилась она.

На дорогу вышли несколько вооружённых людей и один из них поднял руку, чтобы остановить автобус.

— Что делать? — Встревожено спросил Сёга.

— Остановись, — ответил Спайк.

Тэд с Эдом приготовили автоматы, а Эд ещё и перешёл на другое место. Спайк мысленно отметил, что парень выбрал хорошую позицию для стрельбы.

— Спокойно, — сказал он наёмникам, — сначала узнаем, чего им надо.

Он открыл дверь. К нему подошёл один из автоматчиков.

— Не психуйте. Кривой хочет поговорить. Кто тут Спайк?

— Я.

— Пойдём. А остальные могут ехать дальше. Там наш караул стоит, так что смотрите, палить не начните.

— Караул? — Переспросил Спайк, — я посылал сюда своих людей.

— Перепились твои люди, — сказал автоматчик и отступил, — сломали замок в погребе и перепились. Мы заперли их в подвал, а то стали палить друг в друга. Пошли.

Спайк оглянулся. Делать нечего. Нужно идти. Не ссориться же с магнатом.

— Держи, — он вынул пистолет и передал его Мирле, — я скоро приду.

Мирла приняла оружие и посмотрела на Спайка так, словно не надеялась увидеть его вновь. Спайк не стал её успокаивать. Захлопнул дверь и пошёл за автоматчиком.

Двор Кривого занимал больше трёх гектаров земли. Все дорожки были расчищены от снега, а на их краях стояли бетонные тумбы с узкими прорезями под крышами. Понятно, что в тумбах пряталось какое-то оружие, но какое именно, Спайк спрашивать не стал. По периметру высокого забора торчали застеклённые вышки с прожекторами и пулемётами. Часть прожекторов светила в одном направлении. Другая часть крепилась на специальных поворотных механизмах и находилась в постоянном движении. Пучки света непрерывно метались за забором и шарили внутри двора. Блеклые лучи лазеров пробивали пространство над заборами: работала лазерная сигнализация. Внутри двора бродили патрули со сторожевыми собаками на поводке.

Как и все, Кривой жил в страхе за свою жизнь и, как мог, старался обезопасить себя от внезапного нападения.

По левой стороне, Спайк увидел сооружение похожее на гараж, с множеством боксов. Все боксы были закрыты, а над воротами горел свет. С правой стороны, почти против боксов, стояло здание с огромными, на два этажа, окнами. В здании тоже горел свет и Спайк понял, что там расположен неплохо оснащённый спортзал.

Его проводили до белого дома, стены которого освещались специальными фонарями установленными вокруг здания. У входа, по обе стороны дверей, Спайк увидел две скульптуры. Это было что-то похожее на обезьян, только стоящее на задних ногах, в блестящих костюмах и с трезубцами в руках. Их глаза мерцали холодными светом, а из пастей выглядывали желтоватые зубы. Левая обезьяна замахивалась трезубцем, словно мечом, а правая держала его так, как человек держит ружьё, когда собирается выстрелить по мишени. Обе фигуры были искусно освещены и производили жутковатое впечатление. Спайк даже остановился от неожиданности.

— Проняло? — добродушно усмехнулся провожатый, — я тоже поначалу шарахался. А сейчас привык. Ты не бойся: они не живые.

Проходя мимо, Спайк снова остановился и посмотрел на трезубцы обезьян. Они что-то напоминали. Что-то из теоретического курса Академии. Но вспомнить он не успел. Провожатый открыл дверь и поторопил его:

— Кривой ждёт.

Кривой ждал его в своём кабинете. Когда Спайк вошёл в кабинет, он стоял у окна и смотрел на улицу. Едва за спиной Спайка закрылась дверь, Кривой повернулся к нему и сложил руки на груди. Спайк сразу узнал его. Он видел его прошлой ночью в подъезде за столом убитого вахтёра.

— Нехорошо, однако, ты делаешь, — сказал Кривой, строго глядя на Спайка, — никому ничего не сказал, устроил бойню, залез ко мне в Мыс-Таур и прихватил уважаемого мною человека, а теперь вот, не спросив разрешения, приехал опять. Как понимать тебя, Спайк?

— Обыкновенно, — глядя ему в глаза, ответил Спайк, — оправдываться я не буду. Вы не «бригадир» и не городская «крыша».

— Ты наглец, — сообщил Кривой недовольным тоном, — и ты в моей власти и ничто не мешает мне убить тебя. Но я этого не сделаю: учту, что ты человек заезжий и многого в городе не понимаешь. Но на будущее учти: в моей власти поставить и убрать «крышу» над городом, а значит, и убрать любого из «бригадиров». И ты не исключение. Так что не выпендривайся, а чётко и ясно объясни: чего ты тут удумал и зачем тебе понадобилось брать Гавшара в плен?

— На счёт Гавшара объясню: чтобы не устраивать никому ненужную бойню на улицах. Что касается всего остального, то, думаю, вы и сами знаете о чём речь. Хочу стать новым «бригадиром».

— И всё?

— Да.

— И ты хочешь, чтобы я в это поверил? — Кривой опустил руки и подошёл к Спайку. Его острый взгляд сверлил парня, казалось, насквозь. — Ты напал на Росса, когда у тебя не было ни единого бойца. Голыми руками захотел «земли» оторвать? Не смеши меня. — Он отступил от Спайка и вернулся к окну. — Вначале я решил, что ты чей-то наймит, но когда я узнал, что ты никуда не уехал, а остался в городе, понял, что ошибся. Наймит должен был покинуть город сразу после завершения операции. А ты изобразил из себя сестру милосердия. У Росса я видел его «быков», которых кто-то перетащил с улицы в здание и перевязал. А потом почему-то их убили. Не странно ли?

Спайк молчал. А Кривому и не требовался ответ. Он отошёл и потянулся, так что хрустнули кости.

— Врёшь ты всё, — сказал он устало, — ты не наймит и в «бригадиры» ты не рвался. Иначе у тебя была бы своя «бригада» и ещё этой ночью ты ухватился бы за кварталы и к утру «земля» Росса была бы твоя. А ты, как последний лох, попёрся к себе на квартиру и позволил на себя напасть. Хорошо ещё, что Мэри не попыталась тебя ликвидировать — от неё бы ты не выскочил. У неё бойцы, не чета Шелаулису, или Гавшару. Если бы не Крин, весь город был у неё вот здесь, — Кривой выбросил вверх сжатый кулак.

— Может, это было бы хорошо? — Спросил Спайк и в глазах Кривого мелькнул неподдельный интерес.

— Вот сейчас, — сказал он, — ты не врёшь. Не «бригадирствовать» ты хотел, и не наймитом шёл на Росса, а девочку спасать. Так ведь, Спайк?

Под пристальным взором Кривого, Спайк кивнул:

— Так.

Но глаза не отвёл. Смотрел честно и прямо.

— Садись, — смягчаясь, сказал Кривой и указал на кресло.

Спайк прошёл к креслу и сел. Кривой не стал садиться за стол, а занял кресло по правую сторону от Спайка.

— А раненого, зачем в больницу повёз?

— Не бросать же его было.

— Другие бросали.

— Но не я.

— Но не он, — пробормотал Кривой, — что ж делать-то теперь? Крин в покое тебя не оставит.

— А ему то я чем не угодил? — Спайк удивился, — какая ему разница от кого дань получать?

— Есть разница, — сказал Кривой, — такой «бригадир», как ты, вреден для него. Ты убил одного «бригадира» — понятно, взял в плен другого — сойдёт, а с оставшимися двумя другими умудрился помириться без единого выстрела. А вот это уже неправильно: вы должны были хорошо подраться, а только потом о чём-то договориться.

— Зачем?

Кривой искренне рассмеялся.

— Ты наивен, Спайк. Надо чтобы вы ревниво следили друг за другом и скреблись, как пауки в банке. На этом и держится Крин. Да и любая другая «Крыша». Разделяй и властвуй — старый принцип, который с успехом применяется в любом обществе. Стоит вассалам объединиться, как они тут же спихнут своего господина. Так что ты опасен, для него, Спайк. И ты правильно сделал, что приехал сюда. Здесь, в Мыс-Тауре, тебя, может быть, не тронут. Во всяком случае, я могу тебя прикрыть. Но всё же, ты не расслабляйся. Не здесь, так в городе достанут. На том и закончим, — он порывисто встал и протянул Спайку руку, — думаю, ещё свидимся и поговорим, Спайк.

— Поговорим, — ответил Спайк, поднимаясь и принимая протянутую руку.

— Да, — Кривой придержал его, — что ты там учудил, что у Мэри мои «жуки» замолчали?

— Так это вы? — Спросил Спайк и осёкся, опасаясь ляпнуть лишнее.

— Нет, — ответил Кривой, усмехаясь, — я в скремблер ничего не ставил, но «жуков» в кабинет к ней цеплял. И усвой, Спайк, если хочешь выжить, одного благородства мало. Ты должен знать, что происходит, а ты взял да исправил скремблер. Как сам-то прослушивать будешь?

— А я не буду.

— Ну и дурак, — сделал вывод Кривой и повёл его к двери.

Глава 24

В доме Гавшара был относительный порядок. Только в бывшей комнате старого «бригадира» валялись пустые бутылки и в воздухе слышался кислый запах блевотины. На столе были разбросаны остатки закуски, стояли стаканы и бутылка с мутной жидкостью. Да валялась на полу свежая гильза от крупнокалиберного пистолета. В потолке над столом имелась отметина от попавшей туда пули. В соседней комнате была опрокинута мебель и на полу остались ещё не засохшие капли крови. Но на этом весь беспорядок и заканчивался. В подвале, прямо на полу валялись бывшие «быки» Гавшара, нанятые Спайком. Все были пьяны до бесчувствия. Только один ворочался и пытался встать на ноги.

— Извини, — еле ворочая языком, говорил он, — отметили нового шефа. За твоё здоровье…

«Бык» потерял равновесие и повалился на бок.

Спайк молча смотрел на него. Так же молча, он повернулся и вышел из подвала. Закрыв дверь, задвинул засов и обратился к Эду с Тэдом:

— Хоть раз явитесь на службу пьяные — котлет наделаю.

Оба наёмника согласно закивали: понятно, чего ж тут не понять. Правда, поняли они его слишком уж буквально. Решили, что Спайк угрожает убить их, разделать и сдать в какой-нибудь магазин в качестве сырья для изготовления котлет. Такое иногда практиковалось и Тэд с Эдом решили, что Спайк именно так и сделает. Казалось бы, каким образом это можно было бы сочетать с благородством их шефа? Но Тэд с Эдом не считали, что в таком поступке есть что-то неблагородное и бесчеловечное. За свою жизнь, они привыкли ко всякому и многое воспринимали, как само собой разумеющееся.

Аск к этому времени спал. Он занял первую попавшуюся комнату, упал на кровать и мгновенно уснул. Он даже не заметил, как Мирла вошла к нему и накрыла его каким-то покрывалом.

Мирла тоже устала, но спать не ложилась. В одной комнате на первом этаже, она нашла старое кресло-качалку и уселась в него. Несколько раз качнувшись, нашла это забавным и, запрокинув голову, начала раскачиваться из стороны в сторону.

— Здорово! Можно я заберу его себе?

— Кого? — Не понял Спайк, — кресло?

— Конечно, кресло, — она скосила не него глаза и увидела, что Спайк достал скремблер, — думаешь, он работает?

— Конечно. Я ж его сделал.

Это был второй прибор Мэри Чейз. После ужина, она подарила его Спайку. Спайк вновь потребовал отвёртку и вскрыл его. Нашёл «жучка», выдрал его и соединил провода, как положено. На этом не остановился. Потребовав диктофон, убедился, что скремблер исправно работает и теперь пребывал в полной уверенности, что их никто не прослушивает.

— И всё равно, — сказала Мирла, раскачиваясь, — надо отыскать все «жучки» которые тут есть. Если они есть… А то, что я должна таскать его за собой?

Скремблер светил им своим зелёным глазом, но это не значило, что Кривой не мог услышать. Два его сотрудника взобрались на дерево против окон дома и лазерным сканером водили по окнам. Нашли, где они разговаривали и зафиксировали его в нужном направлении.

— Готово, — доложили они Кривому и переключили сигнал на его приёмник.

Кривой сидел в своём кабинете. Нацепив наушники, он придвинул чашку чая и насыпал туда сахару. В наушниках сначала слышался непонятный скрип, а потом голос Мирлы произнёс:

— Не молчи, Спайк. Ты же обещал что-то рассказать.

— У Гавшара тоже ребёнка украли. Я сразу не сказал. Всё как-то за этой беготней некогда было.

— Да что ты? — Вскрикнула Мирла и скрип прекратился, — это он тебе сам сказал?

— Да. Просил помочь. Он тоже пытался его отбить и ему тоже прислали палец его сына.

— Как Мэри Чейз, — она снова заскрипела, — интересно…

— Очень, — согласился Спайк, — только Гавшар говорит, что его сына украл Крин. Вначале он думал на Росса, а потом разобрался, что Росс тут не причём.

— А Мэри думает на Кривого. Получается, у неё и у Гавшара детей украл один и тот же человек. Не странно ли?

От услышанного, Кривой поперхнулся и закашлялся. Пролил на себя чай и вскочил, отряхиваясь.

— Проклятье, — пробормотал он и вдруг заорал, — Джим! Райва ко мне! Сейчас же!

За дверью Джим соскочил со стула и подбежал к телефону.

— Райв? К шефу! Срочно!

Чертыхаясь и матерясь, Райв поднялся с постели. Его жена села и сонно спросила:

— Чего там?

— Кривой зовёт, — ответил Райв, торопливо одеваясь, — приспичило ему.

А Кривой слушал дальше.

— …Выходит штучка такая, — рассуждала Мирла, — кто-то похитил детей — а думаю, это один и тот же человек — и сделал так, чтобы люди подозревали других. Пускай ссорятся между собой, а он останется в тени. Объективно, это было бы интересно Крину. Чтобы «бригадиры» не объединились и не поднялись против него. А то ведь в городе вполне может возникнуть новая «крыша». У Мэри должно бы хватить сил, чтобы всех подмять под себя. Это одна версия. Другая: детей покрал Кривой и Гавшар просто введён в заблуждение. В пользу этого говорит то обстоятельство, что рядом с Башней и содержат этих детей. Не мог же он ничего не заметить…

Постучав, в кабинет вошёл Райв. Кривой поднял на него глаза и чуть сдвинул наушники:

— Хватай своих людей и дуй на башню. Твоя цель: Перлов Мост. Глаз с него не спускай. Ты говорил, что там держат детей. Так вот: сколько их и какова охрана?

— Прямо сейчас?

— Да!!!

— Слушаюсь, сэр.

Он повернулся и вышел. Кривой надавил кнопку и когда Джим вошёл на его вызов, приказал принести ещё чаю.

— …Надо узнать, не украли ли кого у Шелаулиса? — Продолжала Мирла ровным, немного усталым голосом.

— Не думаю, — не согласился Спайк, — Шелаулис не очень влиятельный человек. Его могли не трогать. А что, если он проболтается? Тут же все друг за другом шпионят. Не дай Бог до Крина — или кого там? — дойдёт информация, что мы детьми интересуемся, он примет меры. Надо ударить внезапно. Завтра же.

— Возьмёшь с собой Тэда с Эдом?

— Нет. Пойду сам. Они здесь нужны.

— Зачем? Я буду сидеть здесь, как мышка и никуда не выйду. Кривой охраняет свой Мыс-Таур.

— Не стоит на него надеяться, — возразил Спайк, — мы без проблем прошли на Мыс-Таур. Другие тоже смогут пройти. К тому же, мне не понятно, зачем он меня к себе звал. А значит, мы не можем прогнозировать его шаги. Эд с Тэдом останутся здесь. И давай без споров на эту тему. Один я не плохо работаю.

— Ты один, как целая армия, — согласилась Мирла, — но мне было бы спокойнее, если бы они пошли с тобой.

— А мне, если они останутся здесь! Не забывай, что надо ещё утвердить свою власть.

— И собирать «паи», — досказала Мирла, — и не хмурься! Хочешь, не хочешь, а собирать надо! Без этого мы через месяц обанкротимся и ничего не сделаем.

— Я понимаю, — согласился Спайк, — но как подумаю, что надо отбирать деньги у людей и без того нищих — делается не по себе.

— А ты представь себе, что ты на этой… На Морковии.

— Морловии, — поправил Спайк.

— Один чёрт! Там ведь собирают налоги?

— Собирают.

— Вот видишь! Ты сам знаешь, как это работает!

— Не будет тут это работать. Здесь нет ни полиции, ни власти нормальной. Законов нет!

— Будут! — Уверено заявила Мирла, — мы всё сделаем, если не во всём городе, то на своей «земле». И полиция у нас будет! Не эти, «подборщики», а настоящая. Ты только не ной, Спайк. А то руки повесишь и будешь плакать. Не люблю нытиков.

Стало тихо.

Кривой взял принесённый ему чай и помешал сахар. Джим вышел, прикрыв за собой дверь. В наушниках стало тихо. Даже скрип прекратился. Кривой заподозрил, что что-то с аппаратурой произошло и хотел накричать на сотрудников, но не успел.

— Ну, уж спасибо, — с усмешкой сказал Спайк, — в нытики записала.

— А что нет? Чуть что, сразу плакать: ах, я боюсь, ах мне трудно с людей что-то брать. Не ты, так другие возьмут. Только они прожрут, провоюют эти деньги, а мы потратим их на что-то полезное. Вот и вся разница. Так что не ной.

— А я и не ною.

— Вот и не ной!

— И не буду, — согласился Спайк.

— Вот так, — удовлетворилась Мирла и снова послышался скрип.

— Не пойму только чего Кривой от меня хотел? — После паузы сказал Спайк, — пригласил, никаких условий не поставил, ничего не потребовал, поспрашивал и всё. И главное, спрашивал о том, что и без меня знал.

— Смотрины устроил, — сказала Мирла, — хотел посмотреть, что ты из себя представляешь.

— Для этого надо было тащить меня ночью?

— А сколько сейчас время?

— Девять. Без пяти.

— Тогда вечером, — тоном учительницы сказала Мирла, — и может, ему срочно надо было тебя узнать. Может, он хочет с кем-то посоветоваться и завтра что-то решить. Например, есть тебя за завтраком, или нет. — Послышался глухой удар и скрип прекратился. — Спать пойду. Ага?

— Иди, — согласился Спайк.

Кривой услышал её удаляющиеся шаги. Потом в комнате что-то передвинули, лязгнул затвор автомата и стало тихо.

Он взял рацию и надавил кнопку вызова:

— Сворачивайтесь, — и, сняв наушники, бросил их на стол.

Напрасно он так торопился: Спайк прошёл в комнату Мирлы и очень может быть, Кривой услышал бы продолжение разговора:

— Так значит, решили: завтра рано утром еду в Перлов Мост, — сказал Спайк.

Не раздевшись, Мирла лежала на чьей-то кровати. На полу покоился автомат. Она приподнялась:

— Один не ходи. Нельзя работать в одиночку. Мало ли что. А за меня не бойся. Ничего со мной не случится.

— Уговорила. Возьму Сёгу и Эда.

— Хорошо, Спайк. Ты только не подставляйся. Если ты не вернёшься, я пропаду.

— Вернусь, — пообещал Спайк, — кстати, Гавшар рассказывал о каком-то «крутом» боевике. Но он говорит, что у этого боевика денег валом и на службу он не нанимается. Но вдруг там что-то изменилось. Попроси вербовщиков сходить к нему. Живёт, где-то на пересечении Цветочной улицы и Химиков. Гавшар говорит, в последней двухэтажке, правый подъезд, первый этаж. Если он там есть, конечно.

— Ладно, — Мирлу тянуло в сон и она не очень внимательно слушала про этого Бошу.

Глава 25

Если бы Сёга с вечера знал, куда и зачем они поедут, он бы бросил эту работу и сбежал подальше. В его понятии, Спайк затеял очень рискованное дело и Сега не хотел в этом участвовать. В противовес ему, Эд воспринял предстоящую операцию, как дело совершенно обыденное. Он спокойно перебросился с Тэдом несколькими словами и занялся оружием.

— Не трясись, — Сказал Спайк водителю, — твоя задача нас только возить. Привезёшь, высадишь, мы пойдём всё сделаем, вернёмся и ты нас отвезёшь обратно.

Сёга не понимал, зачем он вообще там нужен. Поехать можно и без него. Оставят автобус, сделают что надо, вернутся и поедут назад. Зачем им водитель?

Но отнекиваться от предстоящего дела он не мог. Обуреваемый дурными предчувствиями, он завёл двигатель автобуса и оставил его прогреваться. Через двадцать минут Спайк с Эдом сели в автобус и Сёга вывез их со двора.

— Зря он его взял, — сказал Тэд, стоя у дверей дома, — дохляк парень.

— Да, — поддакнул Аск и спохватился, — а ты о ком?

— О Сёге, — ответила Мирла, прекрасно понявшая Тэда, — надеюсь, Спайк знает, что делает.

— Надо было мне поехать, — заявил Аск и заторопился в постель досматривать сны.

Тэд усмехнулся и Мирла заметила это.

— Напрасно ты так смотришь, — заметила она, — он вовсе не трус. Слабый, правда, но не трус.

— Я молчу, — ответил Тэд, — что будем делать?

— Ты будешь спать.

— Я спал.

— Долго?

— Часа три.

— Это мало.

— Хватит.

Мирла не стала настаивать.

— Пошли, — сказала она и вернулась в дом.

Тэд пошёл за ней. У него на плече болтался автомат. Он, практически, не выпускал оружие из рук.

— Как думаешь, — Мирла указала на подвал, — они проспались?

— Проспались, — ответил Тэд, — только всех сразу выпускать нельзя.

— Почему?

— Потому, что их много. Они могут наброситься на нас, вытряхнуть все деньги и разбежаться.

— Да? — Мирла задумалась, — об этом я не подумала. А как же они на Гавшара не набросились?

— Его они знают, а вы для них люди незнакомые. Кто-то из них может решить, что он круче вас и составить заговор. А так как они его знают, то его могут послушать. Такое уже случалось. За ночь они вполне могли договориться.

— А ты? — Мирла подошла к нему, — ты меня предашь?

— Кто ж признается? — Тэд вновь усмехнулся. — Не планировал.

— Но можешь? — Она пытливо смотрела ему в глаза. — Можешь, запланировать, да?

— Случалось, — ответил Тэд, — но желания нет.

— А сам бы «бригадирствовать» хотел?

— Нет. «Бригадиры» долго не живут.

— А Мэри Чейз?

— Исключение из правил.

— А Гавшар?

— Гавшар уже не «бригадир», — напомнил Тэд, — и то, что он всё ещё жив — случайность.

— А Шелаулис? — Не унималась Мирла.

— Шелаулис — тряпка, а не «бригадир». Он никому не интересен.

— Ты всех их знаешь?

— Да.

— И давно ты здесь? — Мирле стало интересно, — много «бригадиров» видал?

Тэд подумал:

— Много. Воюю, лет с пятнадцати, состоял в трёх «бригадах», а видел «бригадиров» человек тридцать.

— И всех их убили?

— Почти.

— А как же правило, если одного «бригадира» убили, то все остальные стараются убить того, кто это сделал?

Тэд поймал себя на том, что ему нравится с ней разговаривать. Он поправил автомат и улыбнулся:

— Но Спайк ведь жив! А вообще-то, они стараются убить наёмника, который это сделал. Чтобы потом этот наёмник их не убил. Но это давно устарело. Когда-то, говорят, «бригадиры» менялись не так часто и это правило работало, как часы. А сейчас, больше говорят об этом. Вон, Мэри вас убивать не стала и даже в гости приняла.

— Причина есть, — ответила Мирла и посмотрела на дверь, ведущую в подвал, — а наймита по имени Бошу, ты не знаешь?

— Бошу? — Удивился Тэд, — какой же это наймит? Это ж был «бригадир». Давно, правда. Я пацаном у него ботинки чистил.

— Ты? Ботинки? — Мирла не могла скрыть своего удивления, — не представляю тебя за таким занятием.

Тэд почему-то улыбнулся.

— Мал был, жрать хотелось, вот и чистил. А потом, как Бошу разгромили, пришлось переквалифицироваться в боевики.

— А Бошу что? Его убили?

— А то ж! Конечно, убили. Тут бойня была — такого никогда потом не видел. Гражданские за Бошу вступились. За вокзалом жуткий бой был. Там и танки были и авиация долбила. Еле ноги унёс. Никто ведь не разбирался «бык» ты, или только ботинки чистишь.

— Значит, это не он, — сказала Мирла и пальцем указала на дверь, — как думаешь, что с ними делать?

Тэд сразу переключился на новую тему:

— Кто «покруче» — выставить вон. А тех, кто «полошистее» — оставить.

— Это почему? — Не поняла Мирла. В её понятии должно быть наоборот. «Крутых» оставить, а «ложков» прогнать.

— Потому что «крутые» — основа любого заговора. А с «ложками» легче управиться.

— А если на нас нападут?

— Воюют они одинаково, — отрезал Тэд, — выводить их надо по одному. Я некоторых знаю и скажу, кого оставить, а кого — нет.

— Ну ладно, — согласилась Мирла, — раз так говоришь… А что если мы откроем дверь и они на нас нападут?

— У них оружия нет, — возразил Тэд, — ты бы Аску автомат дала и притащила его сюда. Пускай, для видимости стоит.

Мирлу немного обидело такое пренебрежительное отношение к её парню. Но цепляться она не стала. И не время сейчас, и Тэд, в общем-то, прав. Аск мог стоять только для видимости.

— Я сейчас, — сказала она и ушла.

Минут двадцать прошло, прежде чем Мирла привела за собою Аска. Аск был мокрый и почему-то возмущался:

— Дура, конченая. Весь костюм промочила. А другого нету. Сама будешь сушить. Не могла по-человечески сказать…

— Стой здесь! — Приказала Мирла и вручила ему автомат, — сделай страшную рожу! Чего стоишь, как телёнок?

Тэд смотрел на него и не мог понять, что Мирла нашла в этом олухе. Но то, что она что-то в нём нашла, он не сомневался. Это было видно невооружённым глазом.

— Стой! — Она словно боялась, что Аск упадёт и придерживала его рукой, — пойдёт, как думаешь?

Мирла обернулась к Тэду. И Тэд кивнул:

— Пойдёт. Он сейчас злой и морда у него соответствующая.

— Это у тебя морда! — Вспылил Аск и даже дёрнулся, как будто собирался напасть на Тэда.

— Так ещё лучше, — согласился Тэд, — открывай.

Мирла подошла к двери, взялась за засов и обернулась:

— По одному?

— По одному, — подтвердил Тэд.

Мирла разволновалась. Ещё никогда ей не приходилось командовать людьми не имея за спиной массивной фигуры папа, или Спайка. Сейчас она имела лишь Тэда, да Аска. Но это не командиры и не авторитеты. Сейчас она единственный авторитет и надо было сделать всё правильно.

Она дёрнула засов. Рука соскочила и засов почти не сдвинулся. Мирла ухватилась за засов покрепче и рывком сдвинула его в сторону. Открыв дверь, продемонстрировала боевикам автомат и дрожащим голосом выкрикнула:

— Одного на выход! Пьянь поганая!

Крупный и небритый мужик выдвинулся из-за спин и пошёл к выходу. Мирла отчего-то испугалась и попятилась. Тэд передёрнул затвор и зычным голосом скомандовал:

— Дверь закрой!

Боевик остановился. Прямо ему в лицо смотрело дуло автомата, человек, державший этот автомат не оставлял сомнений в серьёзности его намерений. Боевик повернулся к двери и грохнул ею об косяк.

— Сюда иди, — скомандовал Тэд.

Мужик поднялся.

— Тэд, — сказал он, — ты что? Мы ж вместе работали! Зачем нам ссориться?

Аск зачем-то передёрнул затвор. Получилось не так ловко, как у Тэда, но мужик не смотрел на него, а по звуку определить, кто это сделал, «лох» или «профи», он не мог. Холодея и чувствуя, что его запросто могут убить, боевик медленно поднял руки.

— Вы чего? Меня ж Спайк нанял.

— Убирайся! — Сказал Тэд, — и чтобы ты здесь больше не появлялся. К воротам подойдёшь — убью! Ну, чего пялишься?

Боевик повернулся, глянул на Аска и чему-то усмехнулся:

— А Спайк в курсе?

— Я в курсе! — Заявила Мирла. — Тэд, если через три секунды, он не уйдёт, убей его.

Боевик резво припустил к выходу. Через три секунды, он топтал снег в направлении ворот.

— Молодец, — оценил её Тэд, — но лучше было бы его пристрелить. Это один из тех, кто мог составить заговор. Прямой «наследник» Гавшара.

Мирла вернулась к двери и хотела открыть её, но Тэд попросил подождать немного. Когда Мирла обернулась, он поднял автомат к потолку и нажал на курок. Одиночный выстрел ударил по ушам. Мирла вздрогнула, а Аск чуть не выронил автомат.

— Ты чего? — Матюгнувшись, спросил он, — завихренился?

Совсем не к месту, но Мирле сделалось смешно. Аск усваивал её моду использовать необычные слова и заменять ими нецензурную брань. Она мелко засмеялась и открыла дверь:

— Следующий!

Вышел перепуганный, мужичёк. Этого Тэд решил оставить.

В течение часа, они рассортировали людей. Четверых выгнали, двоих для профилактики побили, а одному Мирла собственноручно исцарапала лицо, двинула коленкой под зад и пригрозила повесить, если тот ещё раз появится перед ней в пьяном виде.

Порядок был установлен. Прошедших фильтрацию боевиков, загоняли в одну из комнат. Там они дожидались, пока решится судьба остальных бойцов. Когда со всеми разобрались, Тэд вызвал их на улицу. Отделив троих, самых малодушных, он вручил им автоматы.

— Марш на ворота! — Приказал он, — там люди Кривого нас стерегут. С ними не ссориться! Захотят уйти — пускай уходят, а самим не гнать.

Они ушли. Остальные восемнадцать остались стоять нестройной толпой. Из разных концов, Тэд вызвал ещё троих.

— Пойдёте в магазин, — приказал он, — идите в дом. Хозяйка скажет, что надо купить.

«Хозяйка» стояла здесь же и не имела ни малейшего понятия, что надо покупать. Но она поняла Тэда. Нужно растолкать людей малыми группами по разным местам и дать каждому из них хоть какое-то задание. Пускай они чувствуют себя подчинёнными. Тогда меньше будет шансов, что они смогут сговориться и поднять бунт.

— Ждите, — сказала она «быкам», назначенным для похода в магазин.

Тэд вывел группу из пяти человек:

— Берите лопаты и уберите со двора весь снег.

Кто-то попробовал возразить, что он не уборщик и тут же получил прикладом по зубам. Сплёвывая кровь и бормоча проклятия, он пошёл за лопатами.

Остальных Тэд разделил на мелкие группы, приказал взять оружие и отправил проверить улицы, не «бродит ли кто там посторонний».

— И смотрите! — Предупредил он, — поеду и проверю. Увижу кого-то в кабаках — пристрелю прямо за столом.

«Боевики» молчали. Мирла сочла нужным заступиться за них:

— Можно на полчаса зайти в кабак, — сказала она, — но только сразу и только на пол часа! И то потому что, вы не завтракали, а после вчерашнего перепоя вы что-то неважно выглядите. Пошли вон!

Последнюю фразу, она выкрикнула и боевики заторопились к воротам.

Связи у них не было. Случись что, Тэд с Мирлой не узнают. Да и вероятность, что они пойдут что-то осматривать стремилась к нулевой отметке. Особенно, после того, как они зайдут в кабак. Но отправить их надо было. Тэд, понимал, что оставлять их в резиденции нельзя. Эта «бригада» всё ещё неуправляема.

— А вдруг они там, в городе сговорятся? — Спохватилась Мирла уже после того, как отправила троих «быков» в магазин за продуктами.

— Может быть, — согласился Тэд, — но сейчас у них нет лидера, а новый определится не скоро. На ходу сговариваться не станут. Если даже найдётся такой «умник», он не рискнёт говорить. Кто-то захочет выслужиться и «настучит» на заговорщиков.

— Ну, а почему они в подвале могли сговориться? Ведь там тоже кто-то мог настучать?

Тэд загадочно улыбался.

— Там «настучать» никто не мог. Когда бы он успел, если бы мы выпустили их всех сразу? Они бы набросились на нас и «стучать» стало бы некому. А теперь ситуация в корне изменилась. Мы заставили их подчиняться, а это много значит.

Мирла подумала о Бошу. Иметь агента, у которого много денег и которому они не нужны, было бы здорово. Такой агент, вполне мог бы и сам стать «бригадиром», если бы захотел, а раз он не пытался, значит, оно ему не нужно. Но что это за наёмник такой, которого не интересуют ни деньги, ни власть? Ради чего, он может завербоваться на службу?

Всё же, она решила попробовать.

— Тэд, — спросила она, — как «вербошам» звонить?

— Тридцать три, — ответил Тэд из соседней комнаты.

— Это что и весь номер?

— Весь.

Она пошла в бывшую комнату Гавшара и сняла трубку. Послушав гудок, надавила кнопку «три» и передумала. Что она могла сказать «вербошам»? Она слушала Спайка сквозь сон и точно не помнила, где искать этого Бошу. Цветочная и Химиков, — это она запомнила, а дальше? Что-то про двухэтажки. Но не будет же она говорить им: пойдите, поищите там где-то большого «профи»? А то, глядишь ещё, привербуют его к кому-нибудь другому.

Решив дождаться, Спайка, она пришла к Тэду.

— Тэд, а Тэд, — Усаживаясь на подоконник, сказала она, — а как «бригадиры» «паи» берут?

Тэд лежал на диване. Говорить с Мирлой лёжа, он не мог, а потому опустил ноги на пол и сел.

— Кто как, — ответил он, — у Росса в каждом квартале был свой человек, которому жители приносили деньги, а он относил их «бригадиру». Гавшар, посылал своих людей по квартирам. У Мэри, насколько я знаю, тоже обходчики ходят, а Шелаулис тот у себя дома деньги принимает. Ну, если кто не приносит, тогда он берёт «быков» и сам идёт разбираться. Раньше у него «земли» мало было, так что он мог такое позволить, а сейчас этот номер не прокатит.

Мирла болтала ногами:

— А как они учитывали, кто платит, а кто нет? У них списки есть?

— Нет. Картотека на дома и квартиры. Если дом кто-то занял, там отмечают: занято. И сколько людей. А если свободно: свободно. Родится ребёнок, или приедет кто, человек идёт к «бригадиру» и отмечается. А если не придёт и «быки» найдут лишнего, то наложат пеню — не расплатишься. А Росс, тот вообще, сразу забирал его и продавал работорговцам. И всегда младшего брал: зачем ему старый? Обманывать никто не пытался.

— А если у кого-то денег нет?

— Пускай съезжают на другое место.

— Куда?

— В подвал. Или в лес.

— Ничего себе! — Мирла вытянула ноги и закатила глаза под потолок, — но это же…! Это… Я не знаю что! И сколько берут?

— С человека по пять долларов в неделю. Обычный тариф.

— Все «бригадиры» одинаково?

— Конечно. Тут из-за этого такая война была! Но ты, Мирла, не думай чего-то изменить. Не будете руки выкручивать, вас бояться не будут, а значит, «кидать» начнут. Денег недополучите, разоритесь и другие «бригадиры» на вашем месте сядут. А вздумаете «пай» уменьшить — соседи «наедут». А то ведь от них все к вам перебегут.

— Посмотрим! — Мирла соскочила с подоконника, — а где тут картотека? Ты не видел?

Они принялись искать картотеку. Нашли на втором этаже в небольшой комнатке. В двух длинных ящика лежали картонные карточки. В одном ящике лежали карточки с пометкой «свободно», а в другом — «занято». В обоих ящиках карточек было почти одинаково.

— Но это ведь только территория Гавшара, — сказала Мирла и загрустила, — а есть ещё и Росса. Это ж надо к нему ехать и искать эту картотеку, если она сохранилась.

— Поедем, — с готовностью вызвался Тэд.

Мирла странно посмотрела на него:

— А вдруг Спайк приедет?

— Ну, приедет, и хорошо, что приедет.

Мирла вздохнула и снова посмотрела на карточки. Даже потрогала их рукой:

— А почему компьютер не использовать?

— Бошу использовал, — ответил Тэд, — тут мало кто знает, как с ним обращаться.

— А в магазине продают.

— Продают, — согласился Тэд, — я видел один. С пол года стоял, а потом не стало. Кто-то купил, наверно.

— Я купила, — сообщила ему Мирла, — он у нас там остался, — она подняла руку и неопределённо взмахнула рукой, — упёрли, наверно.

— Да кому он нужен! — Не согласился Тэд. — Поедем к Россу?

— На чём?

— «Фор-джип» во дворе.

— Поехали, — согласилась Мирла.

У Росса их ждало разочарование. Картотеки не было. Кто-то разбросал часть карточек по полу, а всё остальное забрал себе. Мирла расстроилась, а Тэд решил её успокоить:

— Новую нарисуете. Это не трудно.

— Я знаю, — она повернулась и пошла на улицу.

Настроение у неё испортилось.

— А ты знаешь, где улица Химиков пересекается с Цветочной? — Уже во дворе спросила она.

— Знаю, — ответил Тэд, — а что?

Мирла подошла к «Фор-джипу» и открыла дверцу:

— Это наша территория?

— Не знаю, — ответил Тэд, — этот кусок был У Росса, но вы ж чего-то отдали Шелаулису.

— А если это не наша территория и мы туда заедем, нас погонят?

— Обязательно.

— Тогда, давай подъедем поближе, так чтобы остаться на нашей «земле» и я пойду туда пешком. У меня там дело есть.

— Как скажешь, — ответил Тэд.

Глава 26

Двухэтажки имели совсем заброшенный вид. Здесь не было даже протоптанных тропинок и Мирла начала сомневаться есть ли здесь какой-нибудь Бошу. Дикие собаки облаивали её и старались взять в кольцо. По колено в снегу, Мирла несколько раз стреляла по ним из пистолета. Собаки визжали и разбегались, но голод гнал их обратно. Мирле приходилось снова стрелять. «Ну и дура я, — мысленно ругалась она, — сожрут, твари зубастые».

Она уже собралась повернуть на дорогу, когда рассмотрела следы. Огибая брошенную двухэтажку, они тянулись к самому крайнему дому и упирались в один из подъездов. Обрадованная, Мирла прибавила ходу. Собаки решили, что она их испугалась и радостным тявканьем, бросились за ней. Мирла пустила в ход оружие и расстреляла остаток обоймы. Одна из собак, роняя капли крови, с визгом отскочила в сторону. Остальные разбежались и издалека лаяли ей в след. Мирла торопливо перезарядила свой «Марцек» и, оглядываясь по сторонам, выбралась на едва протоптанную тропинку.

Спустя минуту, она вошла в подъезд. В нос ударил сладковатый запах тухлятины. Мирла невольно остановилась.

— Эй! — Крикнула она, — есть тут кто?

Её голос эхом отразился от бетонных сводов, но ответа не последовало.

— Бошу! — Что было сил закричала она.

Ответа не было. Но она услышала звук у себя за спиной. Быстро оглянулась и увидела лохматую собаку. С истерическим лаем, собака отпрянула и исчезла из поля зрения. Мирла запоздало выстрелила и звук собственного выстрела оглушил её.

— Тварь поганая! Кашань облезлая! — Стараясь заглушить свой страх, закричала она.

Собаки лаяли где-то недалеко. Боясь повернуться к ним спиной, Мирла попятилась по лестнице вверх. Остановилась, когда под ногами что-то хрустнуло. Опустив глаза, увидела, что бетонный пол площадки проломлен, а поверх дыры лежит деревянный щиток. Проверяя на прочность, Мирла потопала по нему.

На площадке было три квартиры. Слева и справа, в квартирах не было дверей — там явно никто не живёт, а та дверь, что была напротив неё выглядела вполне прилично. Если не считать дыры вместо глазка, которая была заткнута чем-то белым.

Мирла постучала по двери кулаком:

— Бошу! Есть тут кто?

Тишина. Неужели здесь никого нет? Что делать? Ждать? Зимой темнеет рано, а в темноте собаки загрызут её и пистолет не поможет. Она снова постучала и не получив ответа, с расстройства, хотела ударить ногой по двери. Но с той стороны послышался шум и обрадованная Мирла забарабанила кулаком сильнее.

— Эй, хозяин! Бошу, я к вам!

— А у меня не приёмный день, — отозвался хозяин квартиры из-за двери, — а баб я не принимаю вообще.

По голосу Мирла поняла, что человек пьян.

— У меня разговор! — С вызовом ответила она.

— А пошла ты на… со своим разговором.

Мирла обиделась:

— Сам туда иди! Тебе легче: он всегда при тебе!

Пауза. Бошу захотелось посмотреть, кто это его так приложил. Из дыры, что служила вместо глазка, он вытащил затычку и Мирла увидела его глаз. Не удержавшись, показала ему язык. В двери что-то скрипнуло и она открылась. На пороге появился мужик в грязном свитере с короткими рукавами из-под которых выглядывала давно не стираная рубаха. С его появлением, из квартиры потянуло тёплым воздухом и какой-то кислятиной.

— Язык вырву, — пообещал мужик, — чего надо?

— Гавшар сказал, что вы…

Договорить она не успела, потому что Бошу заревел, как раненый медведь:

— Гавшар? Тебя прислал Гавшар?

Мирла опомниться не успела, как очутилась в сильных руках мужика.

— Вы что? — Испугано спросила она.

— Признавайся, он тебя нарочно прислал? Какую-нибудь грязную работёнку подкинул? Ну? Говори!

От него распространялась неприятная смесь давно не мытого тела, перегара и чеснока. Мирла дёрнулась, пытаясь высвободиться, но силёнок для этого не хватало. А мужик, словно издеваясь над ней, притянул к себе и зарычал прямо в лицо:

— Что ж он, падла, сам прийти не смог? Где это мурло? На улице?

Преодолев омерзение, Мирла извернулась и тяпнула зубами его за руку.

— А! — От неожиданности он выронил её.

Мирла отскочила назад.

— Козёл вонючий!

Она сплюнула себе под ноги и… полетела вниз.

Настил, что прикрывал пролом в полу, с одного конца лежал слишком близко к краю и когда Мирла ступила на него, сдвинулся совсем. Мирла провалилась в подвал и рухнула в вонючую, холодную жижу. Стоя на четвереньках, по локоть в грязи, она подняла голову и с досады заголосила. Бошу опустился на колени и заглянул в пролом:

— Ты там живая?

— А пошёл ты! — сквозь слёзы прокричала Мирла и стала подниматься с колен, — Ай!

Она взвизгнула, потому что в темноте подвала что-то пискнуло и зашевелилось.

— Кто здесь?

Мужик у пролома расхохотался:

— Я здесь, кто ж ещё?

Но Мирла спрашивала не о том, кто наверху, а о том, кто внизу, в подвале. Поднявшись, она достала пистолет и напряжённо прислушалась. Писк повторился. Она вскинула пистолет и выстрелила на звук. Вспышка на мгновение выхватила из темноты что-то бесформенное с клыками, куски целлофана и тёмные тушки, бегающие вокруг.

— Крысы! — Мирла завизжала ещё сильнее и в панике выпустила всю обойму.

Озадаченный её стрельбой, Бошу ушёл в квартиру и вернулся с фонарём. Он включил его и посветил вниз. При свете, Мирла увидела, что рядом лежит дохлая собака — то самое «бесформенное с клыками». Это от неё исходило зловоние, заполнявшее весь подъезд.

Спазмы сдавили желудок и Мирлу вырвало.

— Э, подружка, ты слаба, — Бошу протянул ей руку, — Держись!

Из упрямства, Мирла попыталась отказаться.

— Я лучше там выйду, — сдавленно ответила, она, чувствуя, что её сейчас вырвет вновь.

— Там нет другого выхода! Я его заложил. Руку давай!

Мирла неуверенно дотянулась до его руки. Сейчас омерзения от прикосновения к нему, она не испытывала. Он вонючий — да, но теперь она ещё более вонючая, чем он. Это он должен кривиться и плевать в её сторону.

Бошу не кривился и не плевался. Он крепко ухватил её за руку и Мирла невольно вскрикнула. Хватка у мужика была такая крепкая, что его руки можно было использовать вместо клещей в слесарной мастерской.

— Ну вот, — Бошу легко вынул её из ямы и поставил рядом с собой, — а ещё язык показываешь.

Он наклонился и задвинул яму настилом.

— Почему нестандартными стреляешь? — Спросил он, выпрямляясь, — и где твой пистолет?

— Уронила, — Мирла тряслась от холода и пережитого потрясения. Она беспомощно смотрела на мужика и понимала, что если он окажется каким-нибудь маньяком, насильником, или людоедом, она ничего не сможет сделать. Оружия у неё нет, а без оружия, она чувствовала себя нулём. Круглым и бесполезным нулём.

— Уронила, — передразнил её Бошу и затолкнул её в квартиру, — иди, а то замёрзнешь.

За ней остались грязные следы, но Бошу это не интересовало.

Квартира Бошу состояла из комнаты и кухни. В туалете находилась маленькая электростанция, на кухне стоял электрический котёл, который и служил источником тепла для всей квартиры. На окнах имелись стёкла, но они были завешаны тёмными тряпками и в квартире было почти темно.

— Кто ты такая? И чего надо? — Бошу принёс ей ящик и поставил вместо стула.

Мирла села, а он остался стоять.

— Темно тут, — сказала она.

Бошу сделал шаг в сторону и повернул выключатель. Под потолком загорелась тусклая лампочка. Он вернулся на место и внимательно смотрел на неё. От его взгляда, Мирла совсем растерялась. Но было в этих глазах что-то похожее, на взгляд Спайка. Та же затаенная боль, тот же интерес и даже сочувствие к девушке, попавшей в трудное положение. Только Бошу был много старше Спайка и пьян, чего Спайк никогда себе не позволяет.

— Меня Гавшар не посылал, — сказала Мирла, — у меня есть друг.

Она замолчала, соображая, как и что ему сказать.

— Его убили? — Спросил Бошу.

Мирла испугано взглянула на него и отрицательно потрясла головой.

— У него проблемы? — Продолжал подсказывать Бошу.

— У всего города проблемы! — Заявила Мирла и вдруг осмелела. — Нас трое. Мы разгромили Росса и захватили Гавшара в плен. Мы хотим навести в городе порядок и прекратить беспредел. У Мэри Чейз украли дочь, У Гавшара — сына, а Росс тоже девочку у матери забрал… Мы хотим, чтобы этого не было. Вот я и подумала, может, вы нам поможете? Спайк поехал детей отбивать, а я к вам. Гавшар говорит, вам денег не надо, но мы всё равно можем платить…

— Тебе далеко возвращаться? — Бесцветным голосом оборвал её Бошу.

— До Мыс-Таура. Но у меня машина тут не далеко.

— Пойдём, — Он поднял её, — я провожу тебя. И больше сюда не ходи: не нанимаюсь я. И не будь дурой: ничего у вас не получится.

Собаки знали его и приближаться не решались. Бошу провёл её по тропинке до дороги и увидел на некотором удалении «Фор-джип».

— Твой? — Спросил он.

— Да, — ответила Мирла.

— Иди, — сказал Бошу, — если будет что-то конкретное, ну там, друга твоего надо будет спасти, или ещё чего, заходи. Даже если денег не найдёшь.

Мирла тряслась от холода, но уходить не торопилась. Неужели, у неё не получилось? А может, он им и не нужен?

— Да пошёл ты, — одними губами сказала она, — медведь. Зарылся в берлогу и сидишь там. Вонючка!

Бошу развернул её в нужном направлении и дал под зад пинка. Дал не сильно, но Мирла пару шагов вынуждено проследовала в направлении «Фор-джипа».

— Козёл! — закричала она.

Бошу шагал по тропинке к своему дому и не оглянулся.

Глава 27

Вернувшись в Мыс-Таур, Мирла заторопилась в ванну.

— Пожалуйста, Тэд, найди мне чего-нибудь одеться, — жалобно попросила она, — и мешок мне какой-нибудь дай. Эту дрянь туда потолкаю. Ага?

— Хорошо, — сказал Тэд, — найду.

Мирла забралась в ванну, когда он приоткрыл дверь и бросил на пол полиэтиленовый мешок. Она высунулась из ванны и затолкала туда грязную одежду.

— Тэд! — Закричала она, — забери это!

Тэд забрал.

— И полушубок выкинь! — закричала она вдогонку.

— Уже выкинул, — ответил Тэд.

Она мылась долго и настойчиво. Ей казалось, что от неё пахнет противной жижей из того подвала. Тэд принёс ей костюм из гардероба Гавшара и просунул его в дверь. Костюму пришлось долго дожидаться, пока Мирла, наконец, выбралась из ванны и стала вытираться, оставшимся от Гавшара полотенцем.

Она оделась и вышла. Тэд выглянул из кухни:

— Мирла, я суп сварил. Иди, поешь.

— Я не хочу.

Тэд подошёл к ней, взял её за плечи и с некоторым усилием повёл на кухню.

— Бригадирша, — словно маленькой сказал он, — ломается тут… Садись и ешь! Не хочет она… Аск!

Аск немедленно прибежал на кухню.

— А? — Сказал он, — готово?

— Садись, — Тэд придвинул ему стул, — только посуду мыть я не буду.

— Аск помоет, — буркнула Мирла и взялась за хлеб.

— А почему я? — Заинтересовался Аск.

— А потому что я дела делала, а ты спал.

— Это, какие ещё дела? — начал задираться Аск. Ему стало обидно. Опять он что-то проспал.

Мирла не удостоила его ответом и принялась хлебать суп.

— А ты? — С некоторым запозданием спохватилась Мирла и обратилась к наёмнику, — ты чего не ешь?

Тэд улыбнулся:

— Не положено с «бригадиром» за одним столом сидеть.

— Кто тебе такую глупость сказал? — Мирла возмутилась, — а ну бери стул и садись.

Она вскочила и взяла тарелку, чтобы налить Тэду, суп, когда Тэд увидел чужаков. Прямо через проходную, к дому направлялись человек пять вооружённых бойцов. Кто они такие и чего здесь потеряли, Тэд раздумывать не стал. У него времени было не больше полминуты.

— Быстро наверх! — Выкрикнул он, бросаясь в комнату за автоматом.

Мирла ничего не поняла и замешкалась.

— Что?

Аск удивлённо повернул голову и хотел что-то спросить.

— Наверх! — Крикнул Тэд, выбегая с автоматом из комнаты.

Но нападавшие враги, прошли в резиденцию не только через ворота. Со второго этажа, с этого самого «верха», на него прыгнул человек в белом маскировочном костюме. Он сбил Тэда с ног и вырвал из рук автомат. Мирла схватила сковороду и бросилась Тэду на помощь. Но сверху бежал кто-то ещё. Сковородку вырвали, а саму Мирлу отбросили в сторону.

— Стоять!

По лестнице сбежали ещё двое. Мирлу оттеснили к стене, а Тэда ударили прикладом по голове.

— Посмотри на кухне, — приказал кто-то.

Один из бойцов зашёл на кухню, бегло осмотрел её и вышел:

— Никого нет.

Входную дверь открыли и впустили тех людей, что шли через входные ворота. Быстро пробежались по комнатам и осмотрели все закоулки:

— Чисто! Никого нет!

— Уверены? — немного шепелявя, спросил мужчина в дорогом полушубке и мохнатой шапке на голове, — на воротах сказали, что их должно быть трое, а я вижу двоих. Где ещё один?

Снова побежали осматривать комнаты. Кто-то опять прошёл на кухню.

— Не, — сказал он, — врут они. Они жрали. Тут посуда на двоих стоит.

Шепелявый прошёл в комнату и уселся в кресло-качалку.

— Знаешь меня? — Спросил он Мирлу, раскачиваясь, — а ничего игрушка, а?

Его бойцы стояли вокруг и ждали дальнейших распоряжений. Мирла молчала.

— Подведите её ближе, — сказал он и поманил её пальцем.

Мирлу схватили за шею и перетащили к креслу.

— Я Крин, — сообщил шепелявый, — твой господин, твоя «крыша». А ты даже не позвонила и не заверила в своей лояльности. Не хорошо. На Кривого надеешься? Этот сучонок решил со мной повоевать. Ничего. Я его встречу. Он штурмует замок, а я в его Мыс-Тауре сижу. Но чтобы время зря не терять, дай, думаю, с вассалом познакомлюсь. Может, деньжат подкинут, или Кривого прихватить помогут. Гавшара то без выстрелов взяли. А? — И вдруг заорал. — Не молчи, тварь подколодная!

От его крика Мирла вздрогнула.

— А что говорить?

— Где Спайк? — Крин поддался вперёд и схватил её за щёки, — куда он пошёл? В Перлов Мост? Ну? Отвечай!

— Да пошёл ты, — сказала Мирла, — говно шепелявое.

От удара она не устояла на ногах. Упала на спину, но сразу поднялась и провела рукой по распухшим губам.

— Грубишь, — спокойно сказал Крин и начал раскачиваться в кресле, — героиня, да? Крутая. Да я и без тебя знаю: это ваш автобус в «Перлове» был. Он один такой, приметный. Подождём. Расскажи-ка лучше, кто вас в город надоумил прийти? Молчишь? Борода, займись.

Борода — один из боевиков в белых халатах — подошёл к ней и коротко, не размахиваясь ударил её в живот. Ощущение такое, словно в животе бомба взорвалась. Мирлу перегнуло пополам. На какое-то время зрение и слух куда-то исчезли. Она провалилась в синий вакуум и помимо своей воли протяжно заскулила.

В это время, Аск прятался на кухне. В качестве убежища он использовал напольный шкаф, стоявший возле холодильника. Он сам не знал, каким образом, он умудрился туда залезть, да ещё с такой скоростью. Страх загнал его туда, но сейчас Аск не мог оставаться в этом шкафу. Он услышал, непонятный звук и понял, кто его издаёт. Это обстоятельство заставило его выбраться из шкафа и двинуться к комнате.

— Больно ей, — услышал он почти сочувственный голос Крина, — а будет ещё больнее. Поднимите её. Ну что, сучка, говорить будешь? Кто вас послал? Ну? Хортран? Отвечай, падла!

— Погоди, шеф, — сказал Борода, — она ещё не очухалась.

— Принесите воды! — Приказал Крин.

Аск испугался, что его сейчас обнаружат. Убежать обратно на кухню и спрятаться в шкаф он не успевал. На цыпочках, стараясь не шуметь, он рванул на второй этаж. Споткнулся на лестнице и едва не упал. Замер, услышав, как совсем рядом кто-то прошёл. Осторожно поднялся и по-собачьи взбежал на второй этаж. Заметался. Куда? Что делать?

Против лестничной площадки, имелся балкон. Его дверцы были раскрыты и от балкона по всем комнатам тянулись снежные следы. Снег уже подтаял и местами на полу от следов оставались только мокрые пятна. Через этот балкон в дом и проникли боевики в белых халатах. Но Аск об этом не думал, он выскочил на балкон и посмотрел вниз. Под балконом, в неестественных позах застыли «быки», оставшиеся чистить снег. Валялись лопаты и кое-где виднелись пятна крови.

Сбежать? А Мирла?

Он вернулся назад. По лестнице спустился вниз и услышал, как кто-то бьёт Мирлу по лицу.

— Ну, кто послал? Хортран, или с Кривым сговорились?

— А пошёл ты, — разбитыми губами, отвечала Мирла.

Автомат! Аск отчётливо вспомнил про автомат на втором этаже. Кто-то бросил его на диване, он ещё вчера заметил и, быть может, автомат всё ещё там.

Аск заторопился за оружием. Забежал в комнату — оружия нет. В отчаянии, заглянул под кровать — нет. Он чуть не заплакал от бессилия. Он повернулся и пробежал в другую комнату. Оружия нет и здесь. Подвернулась старая бутылка. Схватил её за горлышко и разогнался к Мирле. Что он сделает этой бутылкой и что будет потом, он не думал. Он думать уже не мог. Отчаяние и порыв безумной храбрости переполняли его.

Определённо, он бы погиб, если бы пробежал мимо балкона на секунду раньше. Направляясь к лестнице, он не заметил ещё одного человека, взобравшегося в дом. Этот человек бесшумно догнал его, одной рукой выхватил бутылку, а другой рукой закрыл ему рот. Аск и понять нечего не успел, как его выволокли в комнату и прижали к полу.

— Тсс! — Человек приложил палец к губам, — я друг. Тихо! Сколько их там?

Аск испугано смотрел на него:

— Я не знаю.

— Мирла у них?

— Да.

— Оставайся здесь, — он поднялся и, приложив палец к губам, начал отходить к лестнице.

Аск увидел, что бутылка лежит на расстоянии вытянутой руки и снова схватил её. Незнакомец не стал протестовать. Он ещё раз приложил палец к губам и достал пистолет. Накрутив на него глушитель, осторожно пошёл по лестнице вниз.

— Упрямая, — услышал он голос Крина, — Люф, шомпол дай. Отойди, Борода, я сам. Знаешь что это? Цыпка, не знает. Сейчас объясню. Разденьте её.

Объяснить он не успел. Человек вышел и выстрелил. Лёгкий хлопок и Крин с изумлённым лицом полетел в кресло. Последовали ещё почти неслышные выстрелы. Аск с бутылкой в руке ворвался в комнату следом за незнакомцем и с размаху опустил её на чью-то, уже мёртвую голову.

Незнакомец перезарядил оружие и только тогда покачал головой:

— Бить надо живых, а не мёртвых.

Мирла лежала на полу. Её лицо распухло, из носа текла кровь, а один глаз не открывался.

— Бошу, — разбитыми губами, прошептала она.

Аск стоял над ней и не знал что делать. Незнакомец наклонился, осторожно поднял ей и понёс в другую комнату.

— Осторожно, осторожно! — Запричитал Аск, как заяц, прыгая вокруг него, а потом вдруг спохватился, — ты кто?

— Бошу я, — сказал незнакомец и положил Мирлу на кровать, — пошли со мной, — и вышел из комнаты.

Он подобрал два автомата и один протянул Аску.

— Я не умею, — сообщил Аск.

— Держи, — сказал Бошу и передёрнул затвор, — наводи на цель и дави на курок.

— А если по своим попаду?

Бошу ткнул автоматом ему в грудь.

— Держи! Здесь нет своих. Всех ваших порезали.

Аск взял автомат.

— Что делать?

— Воевать, — одним словом ответил Бошу, — твоя позиция здесь. А я встану в дверях. Тебе попадать не обязательно. Главное создавать шум и тогда сюда прибегут люди Кривого. Они ох, как не любят, когда в Мыс-Тауре война идёт.

— А куда стрелять?

— По воротам.

— Так там же свои!

— Нет там своих. Порезали всех. И закончим трёп! Мирле нужен врач. Чем скорее начнём стрелять, тем скорее врача приведут.

Напрасно он это сказал. Аск иногда становился совершенно безумным и сейчас был как раз тот момент, когда это могло произойти. Своими словами на счёт врача для Мирлы, он спровоцировал приступ безумия и подтолкнул Аска к действию. Не заботясь о последствиях, даже не подняв автомат, от живота через оконное стекло, он выпустил очередь по воротам. Очередь получилась длинной и бестолковой. Автомат запрыгал в его руках, и почти весь улетел под небеса. Но задел был положен. Бошу схватил его за шиворот и оттащил от окна. Перебежав в другую комнату, разбил стекло и выпустил прицельную очередь по окнам сторожки. Не задерживаясь, бросился к входной двери. Пальнул ещё разок и бросил гранату. Бросил просто так, лишь бы во двор.

Во дворе Кривого, завыла сирена. Этот вой, противный и протяжный, сейчас был слаще музыки. Где-то зарычал танковый двигатель и скоро послышался лязг гусеничных траков.

— Нет, — усаживаясь за дверь на пол, пробормотал Бошу, — у Кривого ничего не изменилось. Сейчас подъедут и разнесут это сторожку ко всем чертям.

Он ещё бормотал себе под нос, когда в доме захрипели сразу два автомата. Подскочив, бросился в комнату и увидел такую картину. Мирла и Аск стояли против окон и от живота с воодушевлением стреляли в сторону сторожки. Мирла смотрела одним глазом, он у неё слезился и она толком не видела куда стреляет. От Аска тоже проку не было. Он не мог удержать автомат на одном уровне и о точности стрельбы не приходилось даже мечтать.

— … мать! — Выругался Бошу и бросился к ним.

Обоих вояк втолкнул в другую комнату и едва не получил пулю в затылок: в сторожке опомнились и выпустили по окнам ответную очередь.

— На пол! — Закричал Бошу, сбивая их с ног, — лежать!

— Больно! — Выронив автомат, застонала Мирла, но тут же снова ухватилась за него рукой.

— Лежи! — Бошу отобрал оружие и отбросил его сторону, — не полезут они сюда. Разбегутся!

Аска захватил воинственный пыл. Он вскочил и прямо из прохода, послал пулю в окно. Куда он надеялся попасть — до сих пор остаётся загадкой. С этого места сторожку он даже увидеть не мог.

— Чёрт, — Аск беспомощно осмотрел автомат и снова нажал на курок, — не работает.

Патроны кончились. Чему тут «работать»?

Во дворе сверкнула вспышка и оглушительный грохот сотряс стены. Из всех окон дружно вылетели стёкла, а входная дверь распахнулась, будто кто-то сильный и большой, ударил её ногой.

— Всё, — сказал Бошу, — теперь сидим и ждём. А то, как бы ребятки Кривого в служебном рвении нас не постреляли. Ты, Аск садись, — он похлопал по стулу, — а автомат на пол положи. Кричать умеешь? Сейчас, как зайдут, сразу кричи: сюда, не стреляйте, мы здесь.

Он не шутил. Аск послушно сел и положил автомат на пол. На улице послышались несколько выстрелов — это бойцы Кривого ловили разбежавшихся боевиков. Скоро и в доме послышался топот ног.

— Кричи, — сказал Бошу и Аск срывающимся голосом завопил:

— Сюда! Мы здесь! — И зачем-то, — помогите!

Под ногами захрустели стекла и в комнату ввалились сразу два автоматчика.

— Кто здесь? Руки!

Все трое дружно подняли руки вверх.

— Мы сдаёмся, — сообщила Мирла.

Глава 28

— Похоже, ей ребро сломали, — сказал врач, выйдя из комнаты, — я бы её к нам перенёс, но она отказывается. Вы стёкла вставьте, — он показал на окна, — не хорошо, её в холоде держать.

Комендант Мыс-Таура Артур Нежис, согласно кивнул.

— Пришлю рабов. Вы уверены, что можно оставить её здесь? А то ведь я унесу её силой.

Аск воинственно подскочил к нему и продемонстрировал свой хилый кулак:

— Только попробуй! В морду дам!

Артур не обратил на него внимания.

— Не стоит, — сказал врач, — при надлежащем уходе, рядом с мужем она быстрее поправится.

Его слова Аску так понравились, что даже не расслышал их как следует.

— А? — Переспросил он.

Это про кого говорят? Это ж его имеют в виду. Кого ж ещё? Конечно, про него говорят. Но доктор, повернулся к Бошу:

— Хотя, если вы пойдёте с нами, я бы рекомендовал отнести её к нам.

— Что? — Аск вклинился между ним и Бошу, — это я её муж!

Доктор недоверчиво посмотрел на него: этот придурковатый доходяга, её муж? Мирла явно достойна лучшей доли.

— Я тут не причём, — Бошу решил прояснить ситуацию, — кто у неё муж, я не знаю. Меня только сегодня наняли. Так что решайте сами.

Врач посмотрел на Аска и решил, что на такого мужа надеяться нельзя.

— Готовьте носилки, — тоном приказа сказал он, — а ты пойдёшь с нами, — и презрительно усмехнулся, — муж.

Мирлу укутали одеялами и понесли в резиденцию Кривого. Там у него имелась собственная больница с оборудованием и хорошим персоналом. Мирла пыталась протестовать, но её не слушали.

— Да я сама пойду! — возмущалась она.

— Лежи! — Приказывал доктор, — дойдёт она, упрямица. Морда битая, не видит ничего, а идти собралась.

Аск семенил рядом:

— Чего тебе? Лежать не удобно? Смотри, какие жлобы тебя несут. Если бы меня несли, я бы отказываться не стал.

Идущий сзади мужик пообещал дать ему в морду, если Аск ещё раз назовёт их жлобами.

— Тогда и тебя понесём, — добавил он.

Аск покосился. С такого станется. И, правда, понесут.

— Я ж не со зла, — оправдался он.

А Мирла сказала:

— Дурак, ты, Аск.

Тэда в госпиталь не понесли. Он пришёл в сознание, врач сделал укол и дал каких-то таблеток. По большому счёту, Тэда тоже надо было бы подлечить, но Кривой прислал приказ на счёт Мирлы, а о наёмниках Спайка в этом приказе ничего не говорилось.

— Отлёживайся, — сказал ему доктор, — два дня, что б с постели не вставал.

— Лана, — вяло пообещал Тэд и, едва все удалились, начал бродить по комнатам, — надо бы трупы убрать, — обратился он Бошу, — как думаешь?

— Уберу, — сказал Бошу, — а ты иди и лежи.

Несмотря на то, что Мирлу унесли, комендант всё же прислал рабов. Скупо переговариваясь, они принялись стеклить окна первого этажа. В одном месте пришлось ремонтировать раму. Посовещавшись, они принялись стучать молотками, что-то вымеривать и отпиливать узкие бруски.

К возвращению Спайка, они успели застеклить лишь одну комнату.

Если бы Мирла увидела автобус Спайка, она бы его не узнала. Передняя часть автобуса была смята, лобовое стёкло разбито, левый борт ободран, а кое-где, продран насквозь. И это притом, что весь салон автобуса был издырявлен пулями и отдалённо напоминал собой кухонный дуршлаг.

Надо сказать, Спайк тоже не узнал своей резиденции. Ворота повалены, а вместо сторожки — воронка, да фрагмент стены. По всему двору и на дороге разбросаны кирпичи, доски и всякий хлам. Под забором, аккуратным рядком — трупы убитых боевиков. Бошу не стал разбираться, где свои, а где чужие, стащил всех в одну кучу. Когда автобус Спайка сворачивал во двор, Бошу нёс подмышкой ногу, найденную среди обломков кирпичей. Бросив её по забор повернулся и дождался пока автобус остановился.

— Досталось вам? — Спросил он Спайка, подойдя к раскрывшейся двери.

Вопрос риторический. Конечно, досталось, раз автобус светится насквозь.

— Ничего, — ответил Спайк, спускаясь, — где Мирла?

— У Кривого, в лазарете.

— Что с ней?

— Побили.

— Кто?

— Крин.

— А где он?

— Лежит, — Бошу показал под забор, — со всеми.

— А ты кто?

— Я? — Он улыбнулся, — Бошу я.

— Бошу? — переспросил Спайк, — с Химиков?

— Вроде того.

— А, — понимающе протянул Спайк, — помоги-ка раненого в дом перевести.

Опираясь на автомат, из автобуса показался Эд. Остановился, посмотрел на Бошу и вдруг удивился:

— О! Я его знаю.

— Рот закрой! — Грубо отозвался Бошу и помог ему выбраться из автобуса.

Эд опёрся на его плечо и захромал к дому. Спайк поднялся на одну ступеньку в салон и сказал:

— Так. Спокойно и без шума, идите в дом. Здесь вас никто не тронет.

Семеро детей сидели на сидениях и очень серьёзно смотрели на него. Даже сын Гавшара, маленький Ромка не верил, что они в безопасности. Он не думал о смерти, просто знал, что есть дяди, которые могут сделать ему больно.

Самая старшая среди детей, тринадцати летняя Рита, встала и первая вышла из автобуса.

— Вы меня к маме отправите? — Спросила она.

— Конечно, — ответил Спайк, — а пока иди в дом.

Она повернулась, переступила через обломок стены и тихонько пошла.

— Следующий, — сказал Спайк, — ну чего вы? Выходите.

Дети, очень дисциплинированно, словно старички, высадились из автобуса и нестройной кучкой пошли к дому. Последним выбрался самый маленький Ромка. С автобуса он сам слазить не решился: когда убегали под обстрелом, ножку подвернул и теперь ходить было больно, не говоря уж о том, чтобы прыгать. Он не плакал, а только протянул руку к Спайку и сказал:

— Дижи!

Спайк взял его на руки и понёс в дом.

— Самостоятельный какой. Я бы вынес тебя. Зачем сам пошёл?

Мальчик не отвечал. Смотрел по сторонам и, наверно, не узнавал своего двора. На встречу вышел Бошу.

— Туда, — он показал на комнату, в которой рабы уже застеклили окна.

Спайк понёс малыша в нужном направлении.

— Надо позвонить, — сказал он, — телефон работает?

— Отрубили, — ответил Бошу, — Крин отрезал, а где не знаю. Я не смотрел. А кому звонить?

— Мэри Чейз. Пускай сама едет и Гавшара везёт.

— Сходи к Кривому и позвони. Я бы сам пошёл, но мне к Кривому на глаза лучше не попадаться.

— Вы знакомы? — Спайк внёс малыша в комнату и посадил на кровать, — так! Сидите и ждите! Я сейчас все стёкла соберу и тогда можно будет разуться. У кого ноги мокрые?

Все дружно подняли руки. Ясное дело, по залитому водой подвалу пробежали. И только маленький Ромка тянул руку зря:

— А у меня сухие, — сказал он и вдруг улыбнулся, — совсем.

Потому сухие, что Спайк пронёс его на руках.

— А где Эд? — Спохватился Спайк.

— В ванной, — ответил Бошу, — там тепло. Пулю из ноги вытаскивает.

Спайк оттолкнул его с дороги и прошёл в ванную.

Наглотавшись дрофа, Эд сидел на краю ванны и ковырялся в ране кухонным ножом и вилкой. Он был мокрый от холодного пота, а на кафельный пол капала его темная кровь. Рядом, на корточках сидел Тэд и зачем-то держал его за ногу.

— Давай помогу, — сказал он, другу, но Эд упрямо тряхнул головой:

— Сам. Ты лучше шкуру натяни.

Спайк подошёл, когда Эд ухватил кусок металла и вытянул его из ноги.

— Осколок, — он сбросил кусочек железа на пол, а я думал, пулю выхватил. Ишь как…

У него ещё хватало сил разговаривать.

Тэд взялся за перевязочный пакет, но Спайк отобрал его.

— Выйди, — сказал он нетерпеливо и Тэд покорно убрался из ванной комнаты.

Спайк присел перед раненым и наложил тугую повязку.

— Благодарю, босс, — сказал Эд и сразу поднялся на здоровую ногу, — штаны бы другие.

Штанов на нём не было: они валялись на полу и были непригодны к использованию. Разве, что тряпок наделать: чтобы добраться до раны, Эд разрезал одну штанину до самого верху.

— Найдём, — сказал Спайк, помогая ему выйти из ванной, — а сейчас ляг, и закутайся в одеяла, чтобы не замёрз. А то давай в больницу отвезу?

— Что я там забыл? — недовольно отозвался Эд, — завтра бегать буду.

Уложив его на кровать, накрыли одеялом. Бошу принёс водку и налил Эду пол стакана. Эд залпом выпил и уронил голову на подушку:

— Пожрать бы чего.

— Это я сейчас, — Тэд повернул к кухне, но комната перед глазами качнулась и его повело в сторону. Бошу подхватил его, чем спас от неминуемого падения.

— Ещё один инвалид, — сказал он.

Тэд постоял немного, зачем-то зажмурился и сказал:

— Ничего. Это бывает, когда по купалу треснут. Пройдёт.

— Ты тоже ложись и лежи, — приказал ему Спайк, — пожрать мы сами чего-нибудь сготовим. Всё равно, ещё и детей кормить надо.

Глава 29

За окном стемнело. Спайк распределил детей по комнатам и уложил спать. Отвёл каждому свою кровать, постелил постель и накрыл одеялом. Но едва он ушёл, чтобы конкретнее поговорить с Бошу, началось передвижение. Семилетний Артур Клев перебрался к более старшему Джеку Скаймору и забрался к нему под одеяло. Рита Чейз пошла и забрала к себе маленького Ромку. К тому времени, Ромка заснул и девочке пришлось перенести его на руках. Уложив его в свою постель, она улеглась рядом, но услышала, как кто-то стукнул в её дверь.

— Ты кто? — Шепотом спросила она.

Дверь приоткрылась и в комнату просунулся Дэвид Хортран.

— Это я. Помажь меня, а то чешется.

— Отвернись, — сказала Рита и села, — пойду, масло принесу.

Хортран отвернулся. Рита надела штаны и свитер.

— Подожди, я сейчас.

Хортран, кривил душой. У него не только чесалось. Люди Крина добивались от него информации о делах его отца и в качестве аргумента использовали калёное железо. Но мальчик не мог признаться, что у него разболелись оставшиеся от экзекуции раны. Он покорно сел на её постель и стал ждать. Рита проскользнула на кухню, налила в чашку растительного масла и пошла обратно.

За стенкой, рядом с кухней, сидели Спайк и Бошу. Бошу рассказывал, каким образом оказался в Резиденции. Он от души смеялся, повествуя, как Мирла явилась его вербовать.

— Я её вывел к дороге, — говорил он, — а потом вернулся к себе. И такая меня тоска взяла… Чёрт с ним, думаю, пойду. По туннелям прошёл до самого Мыс-Таура. Решил обойти блокпост: кто б меня там пропустил? Вышел к вашей сторожке, а там как раз всех порезали. Ну, я не стал ломиться. Он в строжке «быков» оставил. У Крина профессионалы ещё те. Он и меня как-то вербовал.

— А чего не пошёл? — Спросил Спайк.

— Не захотел, — лаконично ответил Бошу, — так я через забор и полез. Под балконом трупы, а балкон открыт. Я на балкон. А там ваш этот… Аск бутылкой вооружился и воевать идёт. Чёрт его знает, что он собирался сделать этой бутылкой, а только я его не пустил. Дальше, я думаю, объяснять не надо: дело техники.

— Останешься у нас? — Спросил Спайк.

— А чего б я сюда пришёл?

— Только смотри: Мирлу не обижать.

Бошу засмеялся:

— Что я пацан, какой? Разберусь.

Любопытная по натуре Рита, подошла ближе к двери и приладила ухо к приоткрытой щели.

— Надо бы детей по домам развезти, — сказал Спайк, — но у меня людей нет, сопровождение послать. Позвонить их родителям, так телефон не дают.

— Кривой знает, что делает, — сказал Бошу, — это хитрый лис.

Чтобы лучше расслышать, Рита чуть-чуть потянула дверь на себя. Дверца едва скрипнула, но этого хватило, чтобы Спайк заметил её присутствие. Он быстро подошёл к двери и открыл её. Рита отскочить не успела и дверь больно ударила её по лбу.

— Ой, — сказала она, — а я тут…

И замолчала, не зная, что сказать. В руках она держала блюдце с маслом. Несколько капель пролились на пол.

— Зачем тебе масло? — Дружелюбно спросил Спайк и Рита сразу осмелела.

— Дэвида мазать. Его железом жгли.

— Чего? — наклонив голову, переспросил Спайк и быстро пошёл в его комнату.

— Он у меня! — сообщила Рита и Спайк сразу повернул в нужную сторону.

Он увидел по пояс раздетого мальчика. На животе и на груди темнели багровые пятна от сильных ожогов.

— Чего ж ты мне не сказал? — Спайк опустился перед ним и поднял его на ноги, — кто это так тебя?

Дурацкий вопрос. Разве сейчас это важно?

Мальчик показался горячим на ощупь. Рита остановилась позади Спайка и сказала:

— Они чего-то спрашивали у него. Они у всех новеньких допрашивали, а кто не говорил, железом жгли.

— И тебя?

Свободной рукой Рита задрала свитер и показала след от давнего ожога.

— Уроды, — вскипая, пробормотал Спайк, — я сейчас врача приведу.

— Не надо! — Почему-то испугался Дэвид.

Спайк быстро вышел из комнаты. Не одеваясь, выскочил на улицу. Возле разбитой проходной толпились человек пять боевиков «Кривого». Спайк направился к ним.

— Нужен врач, — сразу сказал он, — для детей по поводу ожогов.

Боевики повернулись. Один из них снял с пояса рацию и послал вызов.

— Здесь «бригадир» прибежал. Требует врача. Говорит, для детей по поводу каких-то ожогов.

В динамике рации слышался треск и шелест. Голос с того конца эфира, искажался, но понять его было возможно:

— Это срочно?

— Срочно, — подтвердил Спайк.

— Срочно, — эхом повторил охранник.

— Сейчас пришлю, — ответила рация и охранник подцепил её обратно на пояс, — иди, а то замёрзнешь. Сейчас привезут тебе врача.

Врач был тот же, что осматривал Мирлу. Он осмотрел Дэвида, сбрызнул ожоги аэрозолем и достал шприц для укола. Дэвид забился в истерике.

— Не надо! — Громко закричал он и слёзы обильно потекли по его лицу.

Врач удивился столь бурной реакции мальчика.

— Ты ж мужчина. Температуру собьём и болеть не будет.

— Не надо!

На его крик прибежала Рита.

— Не трогайте его! Его папа знаете кто? Он вам знаете что? Он вас всех «замочит»!

Врач обескуражено опустил шприц и повернулся к Спайку:

— Можно дать таблетки, но у меня их нет. Температуру надо сбить. А так, я не знаю. Ожоги глубокие, он спать не сможет.

Спайк подошёл к Дэвиду. Дэвида била мелкая лихорадка. Он был напряжён и испуган.

— Ты боишься уколов? — спросил он.

Дэвид ошалело посмотрел на него. В его глазах читался не страх, а панический ужас.

— Его кололи, — сказала Рита, — таким, что даже дышать больно. Это потому что не слушался.

— Ну что ты? — Спайк взял его за плечи и старался поймать его взгляд, — мы же не у Крина. Ты ж знаешь, мы не такие. Разве я стал бы тебя освобождать, а потом мучить? Дэвид. Не надо бояться. Уколы разные бывают. Я тебе обещаю, это не такой укол. Это чтобы у тебя ничего не болело и раны поскорее зажили. Мы ж друзья.

— А почему меня домой не везёте? — Закричал мальчик.

— Потому что мне некого с тобой послать. Я вон даже Риту до утра здесь оставил, а она живёт в этом городе.

— Папа сам за мной приедет!

— Пускай приедет, — согласился Спайк, — так даже лучше. Но ты ж как партизан не говоришь, кто твой отец и откуда ты. Я даже не могу сказать ему где ты.

— Хортран мой папа!

— Я не знаю кто это.

За то врач оказался в курсе.

— «Крыша», — сказал он, — за рекой. Наш сосед. Говорят, дня два назад, у него сына украли. Так что вполне может быть. Надо Кривому сказать.

— Так скажи! — Потребовал Спайк, — укол внутривенный?

— Зачем? — Удивился врач, — в ягодицу. Можно в руку. Но он же не даётся. А через силу делать — только хуже будет.

— Я сам сделаю, — сказал Спайк, — наберите лекарство.

Врач набрал и передал шприц Спайку. Дэвид насторожено следил за ним и когда шприц оказался в руке Спайка, снова заплакал:

— Не надо! У меня ничего не болит!

Спайк глубоко вздохнул и сказал ему:

— Будь мужчиной. Ты хочешь обидеть меня? Я так старался отобрать тебя у Крина, а ты теперь мне не доверяешь. Не хорошо это, Дэвид.

Неожиданно Рита пришла им на помощь. Она обхватила мальчика за голову и, словно взрослая женщина, что-то зашептала ему. Дэвид дёрнулся и затих. Несколько секунд он молча слушал, потом вдруг отстранился:

— А ты не врешь?

— Честное слово, — поклялась Рита, — вот как все уйдут, так сразу.

Спайк насторожился: чего это они сговариваются? Но соображать и выяснять суть сговора не было возможности. Надо было колоть укол, пока Дэвид не передумал и соглашался с предложенными Ритой условиями. Напряжённый, но воодушевлённый какими-то обещаниями, он позволил Спайку воткнуть иглу в руку и ввести лекарство.

— Всё, — сказал ему Спайк, — ничего страшного не произошло. Мы ж друзья тебе, а не враги.

Мальчик стоял и словно прислушивался к чему-то. Глубоко вздыхая, убедился, что с ним ничего страшного не происходит, улыбнулся Спайку и повернулся к Рите:

— Ты обещала!

— Сейчас все уйдут, — сказала Рита.

Дэвид взобрался на постель и хотел спрятаться под одеяло, но врач не позволил:

— Подожди. Ещё кое-что.

Мальчик покорно позволил залепить ожоги лейкопластырем.

— Всё? — Спросил он, сгорая от нетерпения.

— Всё, — врач собрал своё имущество и обратился к Спайку, — давайте сразу осмотрим остальных, а то бегать за каждым разом не хорошо.

— Они спят, — не согласился Спайк, — давайте утром.

— Утром, так утром, — согласился врач и решительно направился к выходу.

Спайк — за ним.

— Мирла там как?

— Ничего, — одеваясь ответил врач, — ребро у неё сломано. Ваш Аск, как сиделка возле неё вьётся. — Он открыл входную дверь, — до завтра, я надеюсь.

Пока они разговаривали, Дэвид приставал к Рите:

— Ты обещала показать.

— Все сейчас уйдут, тогда.

— Уже все ушли.

— Нет. За дверью стоят.

— Обманщица! — Дэвид начал сердиться, — сама обещала, а теперь отговаривается.

Рита воровато оглянулась по сторонам и задрала свитер по самые плечи. Дэвид с интересом посмотрел на её грудь и отреагировал вовсе не так, как ожидалось.

— Фи, — сказал он, — они же маленькие!

Теперь Рита рассердилась:

— А ты что не видел, что ещё маленькие? Вырастут!

— Когда это будет? — Возразил Дэвид и презрительно отвернулся, — а строила из себя взрослую женщину! Ах, не трогайте, ах, не смотрите на меня. Будешь переодеваться, не буду отворачиваться!

— Какой ты глупый, — она опустила свитер, — я же девочка.

— Тёлка ты!

— Это ты телок.

Но они не поссорились. Их перепалка на том и закончилась. Дэвид с ногами залез на кровать и слегка повернув голову спросил:

— А почему тебя домой не отправили?

Рита села рядом с ним.

— Спайк говорит, что у него послать с нами некого. У нас здесь бандитов много. А раз на машине едут, значит, богатые. Охрану большую надо.

— Пускай твоя мама приедет.

— А у них телефона нет. Позвонить надо. Думаешь, мне домой не хочется? Ты сколько дней в плену был? А я сколько? То-то и оно!

— А вдруг они нас продадут куда-нибудь?

— Зачем?

— Денег за нас дадут.

Рита засмеялась и обняла мальчика.

— Какой ты чудной! За тебя твой папа больше даст, чем работорговцы. Зачем тебя продавать?

Маленький Ромка закряхтел во сне и повернулся на бок. Рита погладила его по голове и малыш заулыбался. Он даже во сне угадал её ласковые пальцы.

Глава 30

…— Алло, Кривой? Это Нежис.

— Слушаю. Чего у тебя?

— Сэр, Дэвид Хортран у Спайка.

— Как ты сказал?

— Дэвид Хортран у Спайка.

— Это точно? Откуда ты знаешь?

— К нему врача водили. Пацана у Крина калёным железом пытали. Врач осмотрел его, сделал там чего-то. В общем, всё нормально. Но я подумал, это важно.

— Правильно подумал. Усиль охрану. Глаз с них не спускай. Подними всех, кто у тебя есть. Головой отвечаешь!

— Может перевести его к нам?

Кривой ответил не сразу. Выдержал долгую паузу, прикидывая, как лучше поступить.

— Нет, — наконец сказал он, — но к Спайку в дом посади наших людей. Да самых ответственных возьми. И поставь людей во внутреннем дворе. Меняй их каждый час, чтобы не спали. И дай Спайку телефон. Пускай звонит, кому сочтёт нужным.

— Прослушивать?

— Само собой!

— Хорошо, сэр. Как скажете.

Кривой вздохнул и, обхватил руками телефон. Кажется, удача сама шла ему в руки. Засомневался, может не надо Спайку телефон пока что давать? Ведь он сейчас раздаст детей без всяких условий. Как тогда торговаться? А Кривому надо очень многое выторговать. А может и лучше, что он раздаст их без всяких условий?

Город вновь затаился. Где-то в отдалении, гремела канонада, на землю опускалась ранняя зимняя ночь и скоро на улицах остались лишь стаи голодных собак. На привокзальной площади, кто-то пристрелил бомжа и две собачьи стаи сошлись в смертельной схватке за такой подарок судьбы. Злобное рычание, визг и щелканье челюстей чем-то напоминало грызню людей за блага этой жизни. И те, и другие боролись за лучшую долю. И если собаки не могли придумать ничего лучшего, то люди-то что? Они-то могли понять, что одной грызнёй за лишний доллар, или кусок мяса лучшей доли не добьёшься? Могли. Да почему-то не понимали. Впрочем, уже не все. Кривой сидел в БМП и, закутавшись в комбинезон, думал, как быть дальше. Неподалёку ревели и лязгали гусеницами танки. Слышались отрывистые команды и небольшие группы бойцов выдвигались за танками на исходные позиции. Готовилась очередная, теперь уже танковая атака на резиденцию Крина.

— Ну что? — В БМП вскочил Пэс, — начнём? Не до утра же бросать.

Кривой не пошевелился и вдруг спросил:

— А зачем нам штурмовать эту резиденцию? Крин мёртв, его приемники всё равно не здесь. Вербуют себе «мясо». Может, бросим это дело? Свернёмся и уйдём?

— Не понял, — протянул Пэс и сел на сидение, — братишка, ты чего? Ты это серьёзно?

— Вполне. Сам подумай, Пэс, — устало сказал Кривой, — положим мы сотню наёмников Крина, кому от этого легче? Они не против нас бьются, они за себя дерутся. Им выхода нет. В плен сдаваться не станут — сам понимаешь пленных у нас не берут. А оставим их в покое, отведём войска — сами разбегутся. И опять же деньги. Каждый снаряд — это семьсот долларов. Патроны по пять долларов десяток, горючие, да танки. Один-два танка подобьют — как пить дать. Людей положим. А потом что делать? Это хорошо, если Фонарь и Крекетом не договорятся, а если они найдут общий язык и выйдут на нас единым фронтом? Будет большая война, Пэс. А мы здесь положим наших ребят. Чем воевать будем? «Мясо» наберём. Но много ты им навоюешь? А как беспредельщики с гор полезут? Пока мы сильны, они не сунутся, а когда обескровимся, полезут. Опять в «семье» войска просить? Тебе не кажется, что Фиглис мало что даёт, а расходы на него слишком большие? Клан может сбросить его со счёта. Чем тогда заниматься будешь? Это хорошо, если голову не прострелят, а то ведь могут.

— Умеешь ты утешить, — проворчал Пэс, — а главное, вдохновить перед атакой. Ну, выпустим мы их и что тогда? Они разбредутся и наймутся к тем же Фонарю с Крекетом.

— У меня есть план, — сказал Кривой, — если всё получится, то с Крекетом и Фонарём разбираться будем не мы, а Хортран.

— Это как?

— Очень просто: У Спайка сын Хортрана.

Дальше говорить не нужно. Пэс тоже не дурак. Он пристально посмотрел на Кривого и покачал головой:

— Спайка под Хортрана отдать? Если они снюхаются, Хортран прихватит наши комбинаты. Вот тогда «Семья» нам точно головы пробьёт.

— Не снюхаются. Спайк не нашего поля ягодка. Ты бы послал людей отбивать девочку, у которой нет богатых родителей? Отец которой, не то чтобы не «бригадир», а так, шоферюга какой-то? И не живой, а мёртвый давно. А? Послал бы? Или сам пошёл бы?

— Зачем? — Не понял Пэс.

— Видишь, — Кривой сидел, как каменный, — ты спрашиваешь зачем. Тебе это не понятно. А для него такого вопроса не было. Ты думаешь, он напал на Росса, чтобы стать «бригадиром»? Чёрта с два! Сам должен понять: так не нападают. Сначала, он должен был нанять бойцов, убрать Росса и сразу захватывать территорию. А он ничего этого не сделал. Это потом он в «бригадиры» пошёл, когда на него стали наседать. А что он делает, став «бригадиром»? Укрепляет свою власть и собирает первые «паи»? Как бы не так. Он нападает на Крина, потому что тот держит в заложниках сына Гавшара — его недавнего врага. Не странно ли?

— Странно, — согласился Пэс и повернулся к входному люку, потому что внутрь просунулся один из его командиров.

— Прошу прощения, — сказал командир и поправил на голове шапку, — всё готово. Можно начинать.

— Подожди, — сказал ему Пэс и повернулся к Кривому, — что из этого следует?

— А то следует, — сказал Кривой, — деньги и власть для него — второе. А первое — это люди. Мир для него будет важнее, чем сговор с Хортраном. Пусть даже очень выгодный по деньгам сговор. До сих пор, мы ставили на «крутых», жестоких и ловких. Теперь давай поставим на благородного.

Пэс понял его. «Крыша» из Спайка не получится. Хотя бы потому, что у него нет армии, а собрать её за один день невозможно. Обстановка же такова, что всё может решиться именно в течение одного дня. Любой из наследников Крина раздавит его, как таракана.

Пэс лично знал, как Крекера, так и Фонаря. Он не имел ни малейших сомнений на их счёт: они не смогут договориться и попытаются решить проблему силовым путём. Можно было быть уверенным, что Крекер уже послал к Фонарю, равно, как и Фонарь послал наёмника по душу своего оппонента. Если киллера не смогут выполнить возложенные на них миссии, то уже утром разгорится новая война. Пэсу уже докладывали, что вербовщики получили заказы от обоих кандидатов на столь вожделенный пост. Объём заказов были столь велики, что вербовщики начали вербовать боевиков на соседних территориях. Да и там тоже зашевелились. Соседние «крыши» ещё не понимали что происходит, но, заметив активность вербовщиков, неизбежно начнут вербовать себе дополнительные войска. А потом, раз уж армия набрана, почему бы не двинуть её на территорию Крина? Тем более, что там намечается большая неразбериха. Философия старая и беспощадная. Начнётся мясорубка. Эта война может затихнуть через пару дней, а может затянуться на несколько месяцев — тут уж не угадаешь. В любом случае, Фиглису изрядно достанется. Металлургический комбинат придётся остановить и «семья» понесёт убытки. Это в лучшем случае. А если в ходе боёв, город перейдёт к конкурентам? Что тогда? Тогда Пэсу и Кривому надо срочно искать новое место жительства. Это в том случае, если им удастся бежать от своих нынешних покровителей.

Пэс всё это понимал. Понимал он и то, что Фиглис в последние годы не покрывал расходов, которые «семья» отпускала на его нужды. Просить новых субсидий они уже не могли. Пэс с трудом уговорил прислать им танки для штурма резиденции Крина и, возможно, это была последняя помощь на которую они могли рассчитывать.

— Нам нужна стабильность, — снова заговорил Кривой, — а эти ловкачи постоянно что-то делят. Сколько денег Фиглис высосал? Последние два года «семья» давала больше, чем город приносил. А этот штурм? Положим людей. Лучше прогнать их через город: пускай все видят, силу и теряются в догадках, зачем она тут появилась. Это даст Спайку возможность организовать свой отряд.

— Ладно, — сказал Пэс после долгой паузы, — сворачиваемся. Вливание Спайку делать будем? Деньги-то у него есть?

— Я не в курсе, — честно ответил Кривой.

— Не в курсе он! — Передразнил Пэс и вышел из БМП. Но сразу просунул голову обратно, — опять мы решаем всё на ходу!

Кривой не ответил. А Пэсу ответ и не нужен.

— Сворачиваемся! — Крикнул он боевикам, — отставить атаку!

Отставить, так отставить. Его бойцам от этого только лучше. Кому охота под пули лезть?

Глава 31

Комендант лично принёс Спайку телефон.

— Кривой приказал дать вам телефон, — сказал он, протягивая маленький аппарат, — можете звонить, куда сочтёте нужным.

Спайк взял телефон.

— Я даже номеров не знаю.

— Ноль шесть наберите. Это наш дежурный. Он подскажет.

— Спасибо, — Спайк положил телефон себе в карман, — что-то ещё?

— Да. Кривой распорядился усилить охрану. Я привёл людей. С вашего позволения, они останутся у вас в доме.

— А если я не позволю? — Спросил Спайк.

— Я всё равно их оставлю, — ответил комендант.

— Оставляйте, — согласился Спайк, — только пусть они не шумят: в доме дети.

— Конечно, — сказал комендант и вышел из дома.

На смену ему вошли пятеро бойцов с короткоствольными автоматами.

— Располагайтесь, — сказал им Спайк и ушёл на кухню.

Усевшись на табурет, он включил телефон и набрал «ноль шесть». Ему тот час ответили.

— Прошу прощения за поздний звонок. Мне нужен номер телефона Хортрана.

— Наберите девять, три и номер: девять сот восемнадцать.

— Спасибо. А Мэри Чейз?

Ему сказали.

— А Гордон?… Стеймор?… Клев? Как нет? Извините. Спасибо.

Хорошая память позволяла ему не записывать цифры и надёжно удерживать их в голове. Спайк набрал номер Мэри Чейз. После третьего гудка ему ответили:

— Да?

— Сообщите Мэри Чейз, что звонил Спайк, новый «бригадир». У нас с ней договорённость. Передайте, что её дочь жива и здорова и похищал её не Кривой, а Крин. Крин мёртв и валяется у меня во дворе. Она может забрать Риту прямо сейчас.

— Я соединю вас.

— Не надо. Мне ещё позвонить надо. Скажите ей, что когда она поедет, пускай Гавшара возьмёт. Его сын тоже в полном порядке.

Он дал «отбой» и тут же набрал следующий номер. АТС долго не соединяла с абонентом, потом без всякого гудка, с той стороны сняли трубку:

— Резиденция Хортрана.

— Прошу прощения за поздний звонок. Мне нужен Хортран.

— Перезвоните утром.

— Мне он нужен сейчас. Речь идёт о его сыне.

Спайк почти физически почувствовал переполох, возникший на том конце провода.

— Вам что-то известно? Назовите себя.

В динамике послышался лёгкий щелчок. Возможно, в резиденции Хортрана включили записывающее устройство.

Спайк не стал таиться:

— Меня зовут Спайком. Я из Фиглиса. Нахожусь в Мыс-Тауре, возле Кривого. Дэвид Хортран у меня. Передайте Хортрану, он может его забрать.

— Я сейчас вас соединю.

— Соединяйте.

Пауза. Потом раздался громкий щелчок и встревоженный голос мужчины:

— Алло? Вы меня слышите?

— Слышу, — ответил Спайк, — вы Хортран?

— Да.

— Очень приятно. Ваш сын у меня.

В кухню вошёл Бошу. Он прислонился к дверному косяку и молча смотрел на Спайка.

— Что вы хотите? — Спросил Хортран, — что с Дэвидом?

— С ним всё в порядке, — ответил Спайк, — у Крина его пытали, но врач говорит, с ним всё нормально.

— Что вы за него хотите?

— Ничего. Приезжайте и заберите его.

— Пол миллиона вас устроит?

— Послушайте, Хортран! Мне не нужны ваши деньги. Мы освобождали дочь Мэри Чейз и сына Гавшара. Оказалось, что кроме них у Крина были ещё несколько детей. Среди них и ваш сын. Приезжайте и заберите его. Я не могу отправить его сам, потому что у меня нет возможности организовать ему охрану. Да и честно говоря, я не имею понятия, где вы находитесь.

Его речь произвела впечатление. Но какое именно, трудно понять. Хортран предположил очень многое. В том числе и провокацию.

— Вам нужна помощь против Крина? — Спросил Хортран, — если с моим сыном ничего не случится, вы её получите. Любую.

— Мне не нужна ваша помощь, — ответил Спайк, — Крин мёртв и валяется у меня во дворе. Приезжайте и заберите вашего сына, чёрт побери! Завтра утром я вас жду. До встречи.

Он дал отбой и шумно вздохнул. Что за люди такие? Им говоришь: заберите сына, а они торговаться начинают, будто на базаре колбасу покупают.

Бошу молчал.

Когда Спайк набирал номер Гордона, телефон завибрировал и протяжно запиликал.

— Да, — ответил Спайк.

Это был Хортран.

— Спайк, я могу вам помочь, в обмен на жизнь моего сына. Если вы хотите занять место Крина, я готов оказать содействие.

— Тьфу! Чтоб вас собаки сожрали! Я вам сказал: мне не нужно занимать место Крина! Я в этом ничего не понимаю. Приезжайте и заберите своего сына. Или пришлите людей, если сами не можете. И будьте добры, не донимайте меня звонками: мне надо отправить остальных детей.

Хортран в недоумении. Почему с него ничего не требуют? Чтобы хоть как-то прояснить ситуацию, он набрал номер Кривого. Получилось так, как Кривой планировал.

Спайк дозвонился и до Гордона:

— Прошу прощения за поздний звонок. Вам такой Спайк Гордон известен? Около девяти лет. Где вы находитесь? Пожалуйста, подъезжайте к Мыс-Тауру. Ваш сын у нас. Мы случайно отбили его у Крина. Нет, он в полном порядке. Подъезжайте или прямо сейчас, или утром. Меня? Я тёзка вашему сыну. Меня Спайком зовут. Я новый «бригадир». Хорошо, жду вас.

Он отключился и посмотрел на Бошу:

— Сейчас приедут.

— Ты знаешь кто это? — Спросил Бошу.

— Нет.

— А надо бы знать. Гордон — глава железнодорожного рэкета. Он здесь, под вокзалом базируется. Работает в «семье» Сереского. Не очень большой человек, но может оказаться полезным.

Спайк набрал следующий номер:

— Алло? Мне нужен Стеймор. Скажите срочно: по поводу Ники и Джека Стеймора. У вас в телефоне мой номер остался? Пожалуйста, перезвоните.

Он положил телефон на стол и минут пять ждал звонка.

Дождался.

— Алло? Да, это я звонил. Я из Фиглиса, Мыс-Таур. Ваши дети у нас, можете не волноваться. С ними всё в порядке. Мы случайно отбили их у одного проходимца. Меня зовут Спайком. Я в Фиглисе новый «бригадир». Они спят. Хорошо, если вы настаиваете.

Спайк поднялся и пошёл в комнату, где спали дети. Нашёл Джека, разбудил его и приложил к его уху телефон:

— Джек, мама звонит.

— Мам? — Неуверенно произнёс мальчик и услышав голос матери, подскочил, — мама! Мама, я слышу!

От его пронзительного вопля проснулись другие. Из соседней комнаты пришлёпала Ника. Сначала, уставилась на брата, а потом полезла отнимать телефон:

— И я! Дай, я тоже хочу! Дай!

Джек отталкивал сестру и кричал в трубку, что всё хорошо и просил поскорее забрать их домой. Ника начала плакать и Спайк хотел передать ей телефон, но Джек вдруг сам протянул ей аппарат.

— Мама! — Звонко закричала Ника и даже изогнулась от усердия, — мы здесь, у дяди Спайка!

Все дети собрались в комнате и молча смотрели на чужое счастье. А маленький Ромка расплакался. Это было так неожиданно, что Спайк не сразу понял, что произошло. Малыш раскрыл рот, сказал: «А», — и заревел во весь голос.

— Ты чего? — Спайк подхватил его на руки, — не надо плакать. Сейчас папка приедет. Чего плачешь?

Ромка от этого разревелся ещё сильнее. Теперь все смотрели на него. Даже дети не понимали, чего Ромка решил расплакаться.

Ника протянула Спайку телефон и дёрнула его за штаны.

— Папа будет говорить.

— Ложитесь спать, — сказал Спайк, принимая у неё телефон, — скоро вы все будете дома.

Он вынес Ромку с собой на кухню. Дети дружной толпой пошли за ним.

— Это что такое? — Рассердился Спайк, — чего за мной ходите? Холодно. Обуйтесь хотя бы.

Дети в нерешительности остановились. Рита стала выталкивать их из коридора в комнаты.

— Слышали? Обувайтесь. Чего стоите?

Дети подчинились. Стали расходиться. Спайк уселся на табурет, посадил Ромку на колено и поднёс телефон к уху:

— Я слушаю.

В телефоне говорил мужской голос:

— Что вы хотите за них?

— И вы туда же! — Вызверился Спайк, — вы что сговорились? Ничего мне не надо! Ясно? Это дети! Что я могу за детей требовать? Забирайте их и всё! Вам понятно?

— Не совсем. Но позже утрясём этот вопрос. Когда я могу подъехать?

— Хоть сейчас!

— Не получится. Я в Губинске.

— Это где?

— Семьдесят километров от вас.

— А «Крыша» чья?

— Та же самая, что у вас.

— Крин, значит. Он уже труп. Ваши дети были у него.

— Я знаю, — сказал голос, — завтра я подъеду. До встречи.

— До свидания.

Дети обулись и собрались на кухне. Они столпились у дверей и смотрели, как Спайк разговаривает по телефону.

— А моей маме звонили? — Спросила Рита.

— Да, — ответил Спайк.

— А моему отцу? — тоже поинтересовался Дэвид Хортран.

— Звонил, конечно, — Спайк набрал номер его отца, — сейчас и ты поговоришь. Только не долго: мне ещё к Артуру домой звонить надо. Договорились?

Дэвид ответить не успел, потому что на том конце линии сняли трубку и Спайк протянул мальчику телефон.

— Алло? — Неуверенно спросил сын Хортрана, — Я Дэвид. А папу можно? — И вдруг как закричит:

— Отец!

Дети заволновались. Сгрудились вокруг него и наставили уши, стараясь расслышать, что ему говорят.

— Нет, я не один, — говорил Хортран, — сейчас ничего не болит… Они спрашивали про того дядьку с усами… Да, папа, я сказал… Было очень больно, пап.

Мальчик ожидал, что его отругают, но отец постарался утешить его и лицо мальчика просветлело.

— Я не знаю, где мы были, — выслушав отца, ответил он на какой-то вопрос, — там была большая башня с антеннами. Нет, нас отбили Спайк и Эд. Эда ранили в ногу. Было очень страшно, пап. Там стреляли ужас как… Нет, эту собаку я не видел.

Его отец спрашивал не видел ли Дэвид Кривого, и мальчик ответил теми словами, которые не раз слышал от отца. Старший Хортран понимал, что телефон прослушивается и решил не обострять отношения с Кривым:

— Не собака он, — назидательно сказал он, — Кривой сейчас тебя охраняет, потому что у Спайка не хватает людей.

— Хорошо, пап, — ответил Дэвид.

Его глаза сияли от счастья, что он слышит голос отца и скоро вновь окажется дома.

— Дай телефон Спайку, — приказал Хортран и Дэвид немедленно выполнил приказание. Через чью-то голову, он протянул Спайку телефон.

— Алло, — сказал Спайк.

— Спайк, присмотрите за ним. Завтра встретимся и поговорим.

Старший Хортран уже ничему не удивлялся и ничего не предлагал. Видать, Кривой успел вкратце объяснить ему, кто такой Спайк и что произошло в их городе.

— Хорошо, — ответил ему Спайк, — рад буду познакомиться.

Оставался Клев. Кто такой Клев, Спайк не имел ни малейшего понятия. Дежурный, который давал Спайку номера телефонов тоже не знал такого абонента.

— Проблема? — Спросил Бошу, заметив замешательство Спайка.

— Да, — ответил Спайк, упирая верхушку телефона себе в подбородок, — я не знаю кто такой Клев.

— А Кривой, что?

— Ничего, — Спайк опустил телефон, — его справочная служба не в курсе.

Обувшись, дети вновь столпились у входа на кухню. Рита стояла одетая, Дэвид Хортран кутался в одеяло, а Ника и Джек Стеймор обнимались под одеялом. Они не одевались, а просто накрылись вдвоём одеялом и теперь стояли впереди всех счастливо улыбаясь и ожидая чего-то хорошего.

Бошу обратился к детям:

— Кто из вас Клев?

Настороженный мальчик, оставаясь позади Ники и Джека, ответил:

— Я.

Он понял, что с его родителями контакт установить не удалось.

— Ты где живёшь? — Спросил его Бошу.

Отчего-то, мальчик отвечать не захотел. Он опустил глаза и промолчал.

— Артур, — позвал его Спайк, — нам надо знать твой адрес, чтобы связаться с твоим отцом.

Артур посмотрел на Бошу и опять ничего не ответил.

— Подойди ко мне, — попросил Спайк.

Мальчик вышел из-за Стейморов и несмело приблизился. Оглянувшись назад, посмотрев на Бошу, он вдруг поддался к Спайку, обхватил его руками и на самое ухо прошептал:

— В Вентурге!

Спайк не знал, что это за город. Он вопросительно взглянул на Бошу:

— Вентург далеко?

Бошу постоял, что-то соображая. А потом спросил неизвестно кого:

— Клев? — И тут же ответил. — Ну да, Клев. А ну-ка, молодёжь, идите спать. Нечего тут чужие разговоры подслушивать. Идите лучше ложитесь спать. За вами приедут, а пока спите. Когда спишь, время быстрее идёт.

Артур Клев решил, что и его отправляют спать, а потому заупрямился.

— А я? А мне позвонить? Я тоже хочу? Все звонили, а я нет.

— Оставайся, — сказал Бошу, но всех остальных выпроводил из кухни и развёл по комнатам. Только Ромка так и остался сидеть на колене у Спайка.

— Вентург — это большой город, — сказал Бошу, вернувшись на кухню, — там находится резиденция Руль Ан Деборо. А Клев… Уж не тот ли это Клев, что ведает его финансами? Твой папа у графа служит?

Артур горделиво посмотрел на него:

— У Руля!

— Всё ясно. Руль Ан Деборо. Граф! — Он подошёл ближе и опёрся рукой о стол, — у нас неприятности.

— Почему? — Не понял Спайк.

— А потому. Как думаешь, чего хотел Крин, когда брал сына Клева в плен? Клев ему либо деньги графа сбрасывал, либо информацию сливал. Или и то, и другое. А теперь скажи мне, что сделает граф, если узнает, что сын его финансиста был в плену у Крина?

— Не знаю.

— Он проверит свои дела. Найдёт недостачу и что будет с Клевом? Ты готов убить его отца?

Спайк понял, о чём говорит ему Бошу.

— Но неужели граф не поймёт?

— Не поймёт, — уверенно сказал Бошу, — и ты бы тоже не понял. Может быть, ты убивать бы его не стал, но выгнал бы точно. Соображай!

Артур смотрел то на одного, то на другого взрослого. Он не очень понял, о чём говорят, но испугался.

— Надо вернуть его, — сказал Спайк, посмотрев на мальчика, — незаметно.

— Как?

— Ты поедешь и отвезёшь его. Если ты прав, то Клев не афишировал его похищение. Без шума свяжешься с этим Клевом и отдашь ему Артура.

— Ладно, — чуть подумав, сказал Бошу, — но сейчас к его отцу звонить нельзя. Мы не знаем, что происходит и есть ли на его телефоне «жуки». А ты, — он взял Артура за подбородок и поднял ему голову, чтобы смотреть прямо в глаза, — никому больше не говори, откуда ты и кто твой отец.

— Хорошо, — сказал Артур.

— А завтра, я тебя отвезу, — пообещал Бошу.

Глава 32

Мэри Чейз и Гордон приехали почти одновременно. Гордон опередил её буквально на одну, или две минуты. Его картеж миновал блокпост Кривого и скоро оказался перед разбитой сторожкой бывшей резиденции Гавшара. Охрана задержала его и один из бойцов направился к Спайку выяснять, можно ли принять посетителя. Но Спайк уже вышел из дома. В этот же момент, показался свет фар ещё одного кортежа. «Ягуар» Мери Чейз выехал к воротам и остановился. Его сопровождали два «Фор-джипа» и автобус битком набитый бойцами её охраны. «Бригадир» выскочила из машины и бросилась к Спайку:

— Где она?

— Здесь она. Успокойтесь. Всё в порядке.

Она ворвалась в дом и едва не сшибла с ног Бошу. Тот успел отскочить в сторону и женщина не обратила на него внимания.

— Рита! — Позвала она, — Рита!

Чуть было успокоившиеся дети, снова переполошились. За кем-то пришли родители и это было достаточное основание для общей радости.

Рита выбежала из комнаты и со слезами обняла свою мать. Дети окружили их и широко раскрытыми глазами смотрели, как мать обнимается с дочерью. Мэри не могла успокоиться и целовала Риту то в лоб, то в волосы, то в мокрые от слёз щёки.

— Выросла-то как! Большая стала. Скоро выше матери станешь.

Бошу куда-то исчез. Спайк оставался на улице и потому этого не видел.

— Фу, — громко произнёс Дэвид Хортран, — ясно: телки.

Рита повернулась и отвесила ему подзатыльник. Дэвид отскочил и ничуть не обидевшись, прокомментировал это так:

— Какая трескучая, — и почесал себя в затылке.

К Спайку подошёл крупный мужчина в расстегнутом полушубке.

— Я — Гордон. Где мой сын?

— В доме, — сказал Спайк.

Они вошли как раз в тот момент, когда Рита отвесила Дэвиду подзатыльник. Дети как по команде повернулись к ним. Секундная пауза и Спайк Гордон узнал отца. Разогнавшись, он врезался в него и обхватил его руками. Сунул лицо под расстегнутый полушубок и остался стоять, словно окаменел. Старший Гордон провёл рукой его по голове и признался:

— А я ехал и думал, засада, тут какая, или ещё что… Я деньги привёз. Вы цену так и не сказали. Хоть пятьдесят тысяч возьмите. А позже я ещё привезу.

Он полез за деньгами, но Спайк шагнул к нему и взял его за руку:

— Я ж сказал: не надо ничего. Я ж не Крин. Детьми не торгую. А если хотите отблагодарить, — он указал на Мэри Чейз, — спросите её, что надо делать.

Мэри Чейз повернулась.

— Вы о детдоме?

— О нём. Только не говорите, что вы передумали.

Они смотрели друг другу в глаза. Женщина не выдержала и отвела взгляд.

— Не передумала. Только я никогда этого не делала.

— Научитесь.

Спайк Гордон поднял голову, посмотрел на отца и сообщил:

— А он «крутой».

— Ты о ком? — Не понял старший Гордон.

Его сын молча показал на Спайка и улыбнулся:

— Он так стреляет! Бах! И нету пулемёта.

Гордон опустил руку. В голове всё свешалось. Он ничего не понимал.

— О каком детдоме вы говорите?

— Договоритесь с Мэри Чейз, как это будет, — сказал Спайк и свёл два указательных пальца вместе, — а детдом простой. Обыкновенный. В городе много детей-беспризорников. Вы их соберетё, отмоете, накормите и пускай живут не в подвалах, а доме. Наймёте учителей и воспитателей: будете их наукам учить. Не хорошо, когда дети копаются в помойках, чтобы найти там пару сухарей на пропитание. А то Крин сволочь и мразь, а мы лучше? Если каждый понемногу скинется, глядишь всех и обогреем. А вам какая разница? Вы мне сейчас деньги предлагали, так отдайте их Мэри Чейз.

Гордон снова полез за пазуху. На этот раз не так уверенно, как раньше.

— А, — сказал он, стараясь покорректнее подобрать слова, — как я узнаю, как она их расходует?

Мэри Чейз оскорбилась:

— Не надо мне его денег. Своих хватит. Я в состоянии прокормить детей без посторонней помощи.

— Зачем так? — укоризненно сказал Спайк, — зачем вы друг друга начинаете подозревать? Разве вы оба мне не предлагали мне денег? Так какая вам разница кому их отдавать? Ну, давайте, я возьму у вас эти деньги и построю детдом. Но только нельзя же, чтобы только один человек делал что-то хорошее. А? Да и не справлюсь я один. У меня есть ещё планы. Но участвовать в этом деле я обязательно буду. Буду каждый месяц вносить свою лепту в общее дело. И тоже, как и вы, буду проверять, как расходуются деньги. Это нормально. Так должно быть. А то, может, какой-нибудь завхоз в нашем детдоме, будет разворовывать наше имущество. Всякое может быть. Так что зачем вам ссориться? А?

Они молчали.

Спайк улыбнулся. Одной рукой взял за руку Гордона, а другой, взял Мэри Чейз.

— Ну? Давайте договоримся: с сегодняшнего дня, по случаю счастливого освобождения ваших детей, мы открываем совместное предприятие: детский дом. И перестаём ссориться. И если вдруг, между нами возникнут проблемы, мы соберёмся вместе и её обговорим. Договорились?

Он в упор смотрел на Гордона, добиваясь ответа, прежде всего от него. И Гордон не мог не ответить:

— Договорились.

Спайк перевёл взгляд на Мэри Чейз:

— А вы, Мэри, согласна?

Куда ей деваться?

— Конечно, — она улыбалась.

— Вот и хорошо, — Спайк обрадовано хлопнул в ладоши, — а где Гавшар?

Он, конечно, понимал, что таким наивным, почти детским приёмом, не установить мира и доверия меду разными группировками в городе. Но он должен был показать им, что можно жить по иным, не волчьим, а человеческим законам. И нужно будет ещё ох, как много сделать, чтобы научить их хоть немного быть людьми, а не собаками.

— Гавшар? — Мэри Чейз совершенно забыла о нём, — в машине.

— Так чего же вы! — возвысил голос Спайк, — его же сын ждёт! Эх, Мэри… Ведите его сюда!

Её охрана за двором и послать за Гавшаром не кого. Пришлось Мэри самой идти на улицу и звать бывшего «бригадира».

— Вы в доме один? — Спросил Гордон, когда она вышла.

— Нет, — ответил Спайк, — здесь трое моих людей и охрана Кривого.

— Что-то их не видать.

— Люди Кривого не хотят путаться под ногами. Видимо, у них инструкция на этот счёт, а мои двое ранены, а Бошу куда-то запропастился.

— А на Крина можно посмотреть?

— Во дворе лежит, — Спайк указал на дверь, — честно говоря, я не знаю его в лицо. Его Бошу застрелил, когда он со своими людьми вздумал забраться сюда.

— И вы не смотрели? — Удивился Гордон, — а может, там нет Крина? Может, он жив и собирается где-нибудь вас тряхануть?

Спайк пожал здоровым плечом:

— Как знать? — Сказал он, — но зачем Бошу мне врать? Я ему верю. А смотреть мне нет смысла: если я Крина в лицо не знаю, как определить, что это именно он, а не кто-то другой?

Дверь открылась и Мэри ввела в дом Гавшара. Он был без шапки, в не застёгнутом пальто, а его руки были скованы наручниками.

— Мэри, — неодобрительно сказал Спайк, — вы кого привели? Преступника, или отца ребёнка? Снимите сейчас же.

Ей не понравился его тон. Она выглянула во двор и молча поманила своего «быка».

— Сними, — сказала она, когда «бык» вошёл в дом.

Охранник молча достал ключ и отомкнул наручники. Гавшар присел и протянул руки в сторону Ромки.

— Иди к папке, — хрипло сказал он и, протянув руки, поманил мальчика к себе.

Ромка посмотрел на Риту и спрятался за неё. Рита повернулась и сверху вниз посмотрела на него.

— Ты чего? Это твой папка. Чего прячешься?

Ромка широко раскрыл глаза и изумлённо смотрел на отца.

— Ромка, — медленно проговорил Гавшар, — ладушка, — он похлопал в ладоши, — помнишь, мы играли?

Лицо Ромки переменилось. Он захныкал и, сильно прихрамывая, двинулся к отцу. Гавшар подхватил его на руки и Ромка разревелся во весь голос. Это произвело резонансное впечатление на Нику Стеймор. Опустив руки, она изогнулась вперёд, широко раскрыла рот и громко заплакала. Рита кинулась её успокаивать.

— Чего это она? — Не понял Спайк.

— Она всегда плачет за компанию, — пояснила Рита и увела девочку в комнату.

Её брат не плакал. Он стоял и улыбался. Скоро и его заберут. Почему не радоваться?

— Всё, — сказал Спайк, — Гавшар, иди в твою комнату: ты останешься здесь. А утром решим, что надо делать.

Гавшар странно оглянулся на него и, прижимая к себе мальчика, пошёл на второй этаж.

— И я пойду, — Гордон крепко пожал Спайку руку, — я ваш должник. До встречи.

Он вышел. Мэри Чейз тоже хотела идти, но Рита успокаивала Нику и ей пришлось ждать, пока дочь освободится.

— Она у них, как нянька, — сообщил ей Спайк.

Скоро Рита снова вышла в коридор. Ника шла за ней. Она не плакала, только глазки ещё были мокрые от слёз.

— Так мы пошли? — Спросила Мэри Чейз.

— Идите, — ответил Спайк, втайне желая, чтобы они поскорее ушли.

Рита стала одеваться. Уже из дверей, на прощание помахала рукой оставшимся детям. Дэвид Хортран скорчил гримасу и стрельнул глазами ей на грудь:

— Когда вырастут, да?

— Обойдёшься, — ответила ему Рита и скрылась за дверью.

Дэвид подбежал к окну и прижался носом к стеклу. Он провожал её глазами до самой машины. Когда охранник открыл ей дверцу, Рита повернулась, посмотрела на окно и снова помахала рукой. На этот раз она махала персонально Дэвиду.

А под забором, среди скрюченных трупов лежало закоченелое тело Крина.

Глава 33

Утром приехал Хортран. Точнее сказать, прилетел на вертолёте. Небольшая, юркая машина опустилась прямо в Мыс-Тауре, недалеко от бывшей резиденции Гавшара. Кривой с Пэсом вышли ему на встречу. Они дождались, когда Хортран выберется из вертолёта и с приветливыми улыбками, подошли к нему.

— Рады тебя видеть, — сказал Пэс и протянул руку для приветствия, — понимаю твоё нетерпение, поэтому сразу пойдём за твоим сыном.

Хортран согласился. Только спросил, далеко ли идти.

— Да вот, — Кривой указал на разломанные ворота, — пара шагов. Спайк уже разбудил его.

— Это который, мне звонил? — Спросил Хортран, направляясь к резиденции Гавшара.

Нетерпение переполняло его, но Хортран помнил, кто он такой и не мог вести себя, как мальчишка. Сдерживая себя, он степенно шагал к дому и нес на лице маску холодного достоинства. Во дворе, он чуть замедлил шаг и скользнул взглядом по трупам, выложенным под стеной. «Крин здесь», — про себя отметил он и подошёл к двери.

Дверь распахнулась и на встречу выбежал сын.

— Отец! — Срывающимся голосом выкрикнул Дэвид и остановился, как вкопанный.

— Здравствуй, сын, — сухо поздоровался Хортран и протянул ему ладонь.

Мальчик вложил свою ладонь ему в пальцы и на этом их приветствия закончились.

— Как ты? — Спросил Хортран, — ничего не болит?

— Ничего, — ответил мальчик, — вчера болело, но как укол вкололи — прошло.

— Дома поговорим подробнее.

— Да, отец.

— А теперь позови Спайка.

— Хорошо, — мальчик повернулся и скрылся в доме.

Пэс с Кривым переглянулись. Холодная, на вид встреча, произвела впечатление. Отец с сыном разговаривали так, словно ничего не происходило и они ни на час не расставались.

Появился Спайк. Он шире распахнул дверь и пригласил их войти. Хортран переступил порог и пристально посмотрел на Спайка:

— Это ты спас моего сына? Очень признателен, — и его мощная рука крепко сдавила ладонь Спайка, — мне Кривой говорил про тебя, да я что-то не очень понял. Ты денег не хочешь брать?

— А за что? — Спросил Спайк.

— За риск.

— Вы хотите заплатить?

— Так принято.

Они смотрели друг другу в глаза и ни тот, ни другой взгляд не отводил.

— Вы не первый, — сказал Спайк, — кто предлагает мне деньги. Вчера, желавшему заплатить, я предложил потратить деньги на других детей. Хотим открыть детский дом для беспризорников.

Хортран ничем не высказал своих эмоций. Он не удивился, потому что через свою разведку уже знал о недавних событиях в городе.

— И вам ничего не надо?

— Пока нет, — ответил Спайк, — но вы не обязаны платить. Всё чего я хочу, так это мирного существования для себя и людей, хотя бы этого города.

— Хорошо, — Хортран повернулся к Кривому, — вы предлагали поговорить?

— Да, — подтвердил Кривой, — но лучше сделать это у меня в кабинете.

— А Спайк примет участие в разговоре?

Это означало, что Хортран хочет видеть Спайка, как одного из собеседников.

— Да, — чуть поколебавшись, ответил Кривой, — речь пойдёт о переходе города под вашу «крышу», Хортран.

Для Хортрана это заявление явилось полнейшей неожиданностью.

— Это шутка?

— Ни в малейшей степени, — твёрдо сказал Кривой, — и хочу внести ясность в один вопрос: Это моя идея. Спайк не имеет к этому ни малейшего отношения. Он действовал против Крина самостоятельно и если у него есть желание стать «крышей», вам, Хортран, придётся с ним решать этот вопрос. Если хотите, я дам вам возможность переговорить о разделе сфер влияния и только потом продолжим наш разговор.

Это была грубая, но вместе с тем, тонкая провокация. Кривой отлично понимал, что Спайк не захочет претендовать на должность «крыши». Своей речью, он демонстрировал невмешательство в дела города. Однако, тот факт, что Кривой предлагает переговоры о передачи города под соседнюю «крышу», прямо указывал, что Кривой и всё же занимается делами города.

Хортран думал не долго. Он повернул голову к Спайку и ровным голосом сказал:

— Спайк, если вы намерены становиться «крышей», я не буду оспаривать ваше право на Фиглис и даже готов помочь вам укрепиться в этом положении.

Спайк заподозрил, что Кривой ведёт какую-то игру. Он медленно обвёл всех их взглядом и ответил так:

— Не знаю, что вы тут затеяли, но «крышей» становиться я не планировал. Так что делить сферы влияния я не буду.

— Отлично, — Кривой не скрывал своего удовлетворения, — тогда давайте, пройдём ко мне в кабинет и я спокойно всё объясню. А вы решите, как быть дальше.

— Я не против, — согласился Хортран, — Спайк, как твоё мнение?

— Согласен, — коротко ответил Спайк.

— Отлично! — Кривой поднял руку и указал на свою резиденцию, — тогда давайте ко мне в кабинет. Там и Мирла не далеко. Она тоже сможет присоединиться к нашему разговору.

— Дэвид! — возвысив голос, позвал Хортран, и мальчик немедленно прибежал к нему.

— Что, отец?

— Останься здесь. Мы сейчас пойдём, поговорим и я вернусь.

— Хорошо.

Мальчик не улыбался. Был строг и холоден, как солдат на боевом посту. Спайку было жаль его, но с другой стороны, может Хортран прав, что воспитывает его в таком ракурсе? Жизнь-то, какая сволочная вокруг!

День был солнечным и почти весенним. Спайк не стал одеваться. Он вышел на улицу в одном пиджаке и вслед за остальными пошёл к Резиденции Кривого.

— Спайк! — вдруг окликнули его.

Все оглянулись. На пороге стоял Бошу и держал в руке свою меховую куртку.

— Подойди сюда, Спайк, — сказал он, глядя почему-то не на Спайка, а на Кривого.

Кривой сразу узнал его и переменился в лице. Это был тот самый Бошу, о котором он вспоминал в последнее время. Тот Бошу, который когда-то «бригадирствовал» в городе и контролировал большую часть города.

— Лом, рад тебя видеть живым и здоровым! — Крикнул Кривой, называя Бошу его Фамилией.

— А я-то как рад, — хмуро усмехнулся Бошу и остался стоять на месте.

Чувствуя напряжённость между ними, Спайк приблизился к Бошу. Сам по себе Бошу был много выше Спайка, а тут ещё крыльцо приподнималось сантиметров на двадцать над двором. Чтобы обратиться к Спайку, ему пришлось опустить глаза вниз и смотреть на нового «бригадира» несколько свысока.

— Я должен идти с тобой, — сказал Бошу, — я знаю этого гада лучше, чем ты. И кое-что понимаю в местной политике. Хочу понять, чего он добивается и в чём его интерес.

— А если он не согласится? — Засомневался Спайк.

— А ты не спрашивай, — взгляд Бошу стал тяжёлым, — просто информируй, что я пойду с тобой.

— Гавшар сказал, ты когда-то был здесь «бригадиром». Это правда?

— Нашёл время спросить! Правда.

— Тогда твой опыт бесценен. Пошли.

Вдвоём, они подошли к остальной компании.

— Он пойдёт с нами, — сказал Спайк таким тоном, что возражать возможности не оказалось.

— В каком качестве? — На всякий случай поинтересовался Пэс.

Было понятно, что ни Пэсу, ни Кривому участие Бошу в переговорах не нравилось.

— Это мой консультант, — отрезал Спайк, — и я не стану это обсуждать.

Кривой делал ставку на Спайка и обострять с ним отношения не хотел.

— Каждый вправе брать с собой хоть двух консультантов, — сказал он миролюбиво, — прошу следовать в мой кабинет.

Возле двух статуй, что на входе в здание Резиденции Кривого, Спайк остановился. Посмотрел на трезубцы в руках диковинных существ и снова почувствовал странное ощущение, что в этих трезубцах есть что-то знакомое.

— Кривой, — не выдержал он, — что это за твари?

Кривой удивился. Неужели, Спайк не понимает, сколь важен момент, что обращает внимания на эти статуи?

— А, — Он взмахнул рукой, — скульптор где-то картинку нашёл. А что?

— Ничего, — Спайк ещё раз посмотрел на трезубец и пошёл дальше.

Смутная тревога зашевелилась в нем. Отчего бы это? Стоит статуя — плод воображения художника, а он беспокоится. Должно быть нервы шалят. Чем ещё объяснить? Но трезубец… Проклятье! Трезубец на что-то похож. На что-то из науки, из космоса, из Академии. Но времени, соображать не было. Нужно было решать насущные проблемы, а не вспоминать, на что похож этот трезубец.

Перед дверью кабинета, Кривой остановился. Он достал ключ и вставил его в замочную скважину.

— Пригласите Мирлу сюда, — сказал он секретарю и отомкнул дверь, — проходите.

Как гостеприимный хозяин, он пропустил гостей вперёд и вошёл в кабинет последним.

— Присаживайтесь к столу, — он указал на офисные кресла, уже расставленные вокруг стола, — правда, одного кресла у нас не хватит, но я сейчас распоряжусь.

— Зачем же? — холодно сказал Бошу, — я постоять могу.

— Не стоит, — с нажимом ответил Кривой и надавил кнопку селектора, — Кэш, ещё одно кресло ко мне в кабинет.

Буквально, через минуту принесли кресло. Бошу взял его из рук слуги и демонстративно поставил против Кривого. Кривой сделал вид, что ничего не замечает.

— Мирлу подождём, — сказал Кривой, усаживаясь, — ей вчера от Крина досталось и она в нашем в госпитале. Сейчас её приведут.

Хортран не возражал. Он сел так, чтобы оказаться напротив Спайка и стал что-то разглядывать на своих ногтях. Два полужёстких кресла пустовали возле стола. Одно предназначалось Мирле, другое — Аску, который вслед за Мирлой неизбежно должен был прийти на совещание. Сказать по чести, Кривой не очень понимал, какую роль играет Аск в команде нового «бригадира», но отстранять его от переговоров не мог.

Мирла появилась минут через пять. В своём мужском костюме, с распухшей и фиолетовой физиономией, она выглядела несколько непривычно.

— Приветствую, — сказала она, — как вас много! По какому поводу собрались?

Хортран поднялся и вышел ей на встречу.

— Думаю, Кривой всё объяснит, — он слегка наклонился и, взяв её за руку, коснулся губами её пальцев, — я ожидал увидеть взрослую даму, а вы совсем девочка. Восхищён вашим мужеством.

Аску его поведение не понравилось. Он пришёл вместе с Мирлой и топтался у неё за спиной. Церемониал, который устроил Хортран, вызвал в нём двойную ревность. Этот тип посмел прикасаться к ней, да ещё забыл воздать почести и Аску. Ведь он тоже принимал участи во вчерашних событиях и внёс посильный вклад в общую победу! Он даже стрелял из автомата, а перед этим размахивал бутылкой, чтобы напасть на Крина и его людей! Почему же Мирлой восхищаются, а его даже не замечают?

Аск засопел, сделал шаг сначала в одну сторону, а затем — в другую. В итоге, получилось, что он вклинился между Хортраном и Мирлой.

— Она больна, — заявил он, — её побили и она хочет сесть.

Мирла не поняла в чём дело, а Хортран расценил его наглость, как элементарную заботу мужа о благополучии жены.

— Конечно, — он отступил в сторону, — примите мои извинения за мою несообразительность.

Мирла развеселилась. Она прищурила здоровый глаз:

— А где они?

— Кто? — Не понял Хортран.

— Извинения.

Хортран замешкался. Он никак не ожидал, что в таком состоянии, девушка способна шутить и не сразу сориентировался. Видя его смятение, Мирла сама пришла ему на помощь.

— Не сердитесь, — сказала она, — у меня несносный характер. Вы Хортран?

— Для вас я просто Джеф. Джеф Хортран. Хотя все называют меня по фамилии.

— А я могу называть вас Джефом?

— Да.

— Здорово!

Разговаривать пришлось через Аска, который продолжал торчать между ними и загораживать Мирлу от глаз Хортрана. Ситуация была неудобная, но как-то так получалось, что никто не обращал на это внимания.

Мирла обошла Аска и проследовала на свободное кресло. Аск не правильно оценил ситуацию и стремительно двинулся в обход стола. Никто сообразить ничего не успел, когда Аск усадил свой зад на место Хортрана.

— Аск, — начал Кривой, намереваясь согнать его на другое место, но Хортран не позволил ему договорить:

— Ничего страшного. Я сяду здесь, — он немного передвину оставшееся кресло и сел между Спайком и Мирлой, — начнём?

Аск, понял, что сделал что-то не так и густо покраснел. Кривой бросил на него короткий взгляд и выразительно посмотрел на Пэса. Пэс придвинулся ближе к столу и начал разговор:

— Господа, мы собрали вас, чтобы обсудить будущее города. Крин мёртв. Сегодня ночью Фонарь «ликвидировал» Крекера. Таким образом, Фонарь становится вероятным приемником Крина. Сил у него достаточно, чтоб завязалась новая война. Часть бойцов Крина, уже перешла под его знамёна. Есть вероятность, что люди, которые были в подчинении Крекера, тоже перейдут на его сторону. Кроме того, нам доподлинно известно, что эмиссар Фонаря уже посетил Шелаулиса и содрал с него первый «пай». Вероятно, этот же эмиссар направлялся и к Мэри Чейз, но он… Как бы это сказать? Чего-то не поделил со своей охраной и умер. Один из охранников пропал. Вместе с деньгами. Вот какая незадача получилась. Так что у нас есть вероятность, что Мэри Чейз ещё никому не платила и её «пай» может достаться Хортрану. Если мы сейчас договоримся.

Кривой и Пэс вопросительно уставились на Хортрана. Они ждали его реакции, Хортран поднял на них глаза и задал убийственный по своей сути вопрос:

— А я тут при чём?

— Мы хотим, чтобы вы взяли город под своё крыло, — пояснил Кривой, — кажется, я говорил об этом.

— А какое вы имеет отношение к делам города и его «крыш»?

— Прямое, — Кривой сцепил руки в замок, — постоянные распри мешают нашему делу. Давайте будем откровенны: в своё время, я помог Крину утвердиться на его месте. Но он начал проворачивать свои дела, вредные для нашего бизнеса. Он делал ставку только на силу и ничего другого не признавал. В итоге, мост, который так нужен и вам, и нам, лежит в развалинах и перспектив на его восстановление не предвиделось. Сейчас они появились. Если Фиглис отойдёт под вашу руку, вы сможете его восстановить и наладить железнодорожное сообщение на Сугготу. А это хорошие деньги для железнодорожников, которые вас поддерживали всё это время и для клана Мерфилга, который благодаря этому мосту, получит доступ к дешёвым рудам Фиглиса и Вентурга. Минуя посредников, они смогут закупать руды непосредственно на рудниках. Сколь это выгодно, не мне вам говорить. А что касается, лично вас, то вы получите неплохой куш в виде дани местных «бригадиров». Сделка взаимовыгодная.

— Пока не уверен, — возразил Хортран, — я не знаю, в чём ваша выгода в этом деле.

— Наша выгода проста, — подал голос Пэс, — в Фиглисе наш клан производит рудный концентрат. Здесь хорошие полиметаллические руды и на них можно неплохо заработать. А отсутствие моста не позволяет нам вывозить продукцию непосредственно на Сугготу, где расположены основные наши предприятия. Нашей «семье» наскучили непрерывные войны и неразбериха в Фиглисе. Даже в отсутствии моста, работая через посредников, мы можем получать прибыль, но всякий раз, когда здесь начинается война, нам приходится прекращать поставки. Это уж не говоря о том, что Крин затевал передел власти и готовился к большой войне. Вероятно, поэтому, он занялся похищением детей. Он не только требовал выкуп на их «содержание», он ещё занимался стравливанием «бригадиров» меж собой не только внутри Фиглиса, но и с соседними городами. А похищение вашего сына? На что он рассчитывал? На выкуп — это одно. А Мэри Чейз: он подкинул ей неопровержимые доказательства, что её дочь похитил Кривой. Если бы он сделал нечто подобное в случае с вашим сыном, он смог бы спровоцировать конфликт. А стоило вам тронуть Кривого, как началась бы большая война между вами и нашим кланом. А там втянулся бы клан Мерфилга. И пошло бы, поехало. Только начни, а там не остановишь. В итоге, Крин прихватил бы солидный куш. Сейчас, когда Крина не в живых, мы можем надеяться, что ситуация изменится. Но нет никаких гарантий, что это произойдёт. Мы не знаем какую политику поведёт Фонарь и нет никаких гарантий, что кто-то ещё не захочет устроить новый передел «земли». Нам надоело ходить по лезвию ножа и жить в ожидании новых неприятностей. Не пора ли прекратить войны и объединиться к взаимной выгоде?

— Каким образом? — Сумрачно спросил Бошу.

Кривой понимал, что Бошу на переговорах — это самая большая проблема. Сейчас он пожалел, что как только услышал это имя, не отдал приказ о его «ликвидации». Кто знал, что это именно тот Бошу, который долгое время «бригадирствовал» в Фиглисе и который едва не погиб, вступившись за Кривого? Тогда, более десяти лет назад, Бошу выполнил свои обязательства, а Кривой бросил его на произвол судьбы. Оставил биться против трёх могущественных врагов. И виной тому, конечно, было не собственное желание Кривого, а решение его «семьи». Клан использовал Бошу, как разменную монету. Даже в этой ситуации, Бошу успешно отбивался от врагов и мог сохранить свои позиции в городе. Это ломало все достигнутые соглашения и клан приказал Кривому надавить на Бошу танками. Кривой выполнил приказ.

Нельзя сказать, что Кривой расстраивался по этому поводу. Он выполнял приказ своего руководства и судьба какого-то «бригадира» его не интересовала. Знал, речь идёт о деньгах. Об очень больших деньгах и не выполнение приказа, означало бы конец его личному благополучию. Руководство не стало бы разбираться в вопросах этики и морали, а просто прислало бы к Кривому киллера, который устранил бы его, как ненужный клану элемент. Некоторое время считалось, что Бошу погиб, но через несколько дней, прошёл слух, что раненого «бригадира» подобрал армейский спецназ. В те времена, Аквилонская армия ещё чего-то значила и передвигала свои войска на защиту «интересов Короля Аквилонии». Реально, она защищала интересы Регента Короля Аквилонии, но суть от этого неизменна: спецназ наткнулся на раненого Бошу и прихватил его с собой. С тех пор, Кривой о Бошу ничего не слышал. До вчерашнего дня. А когда услышал, воспринял это не очень серьёзно. В самом деле, не могло быть такого, чтобы Лом Бошу, бывший «бригадир», вернулся в город спустя десять лет? Ясно, что армейский спецназ не просто так забрал его к себе. В те времена они искали себе крутых парней, каким Бошу им и показался. Наверняка, Бошу вынужден был служить в этом спецназе и вероятность что он сумел выжить сводилась к нулю. Кривой знал, о событиях в Высокой Чаше, когда спецназу выпала «честь» подавлять бунт против Его Высочества Регента Короля Аквилонии. Не многим удалось спастись. Дело закончилось лишь после серии ядерных ударов, в том числе и по базам этого соединения. Тогда, противостоящие стороны не заключили никакого перемирия, а лишь договорились решить вопрос об автономии. На деле это означало, что Высокая Чаша полностью вышла из-под контроля Его Высочества. Некоторое время Регент кричал, что он выиграл войну, притом, что в Чаше тогдашнее руководство уверяло всех, что именно оно выиграло эту войну. К слову сказать, Чаша в скором времени рассорилась сама с собой и развалилась сначала на три части, а потом каждая из этих частей, раздробились на удельные княжества. Впрочем, та же участь постигла и остальные территории Аквилонии. Но как бы там ни было, кто бы там не разваливался и не разделялся, а армейского спецназа больше не существовало. Лишь не многим удалось спастись и, видимо, Бошу был одним из этих счастливчиков. Оно, конечно, Кривой и Пэс о нём разговаривали, но ни он, ни Пэс реально не могли себе представить, что Бошу, появившийся в команде Спайка, и есть тот самый Бошу, которого они так не хорошо подставили десяток лет тому назад. Наверно, поэтому их разговор получился неконкретный и ни к каким действиям не привёл. А ведь была у них мысль проверить кто он такой! Была! И не проверили.

Что делать-то теперь? «Убирать» Бошу уже нельзя. Поздно.

Кривой медленно поднялся и сказал:

— Бошу, я думаю, прежде чем мы продолжим, нам надо переговорить с глазу на глаз и утрясти наши личные недоразумения.

— Утрясти недоразумения? — Недобро переспросил Бошу, — пять тысяч горожан, погибших под бомбёжками — это недоразумение? Или крошка Лили, погибшая под рухнувшей стеной — это недоразумение? — Гнев охватывал его и Бошу невольно сжал кулаки, — а моя жизнь что-нибудь значит? Ты, сидел в своём Мыс-Тауре, жрал, спал, с проститутками барахтался, а я дерьмо месил в Чаше — это недоразумение? И что ты сейчас затеял? Кого ты подставишь сейчас? Войны вам надоели? А кто их начал? Кто устроил первый передел в Фиглисе? Не ты ли, с Пэсом на пару?

— Я не буду оправдываться, — медленно произнёс Кривой и упёрся руками в стол, — ты не ребёнок и сам понимаешь, в какие игры мы здесь играем. Цена каждой ошибки — это наши жизнь. Ты ошибся и вылетел из игры. Остался жив — я рад. И не будем возвращаться к прошлому. Или ты хочешь сорвать переговоры, чтобы в Фиглисе разгорелась большая война? А что будет с Ритой, ты подумал?

— Если ты тронешь её — убью! — Глухо зарычал Бошу и в его глазах загорелся тёмный огонь.

— Не трону, — поспешил успокоить его Кривой, — но большая война непредсказуема и никогда не знаешь, к чему она приведёт. Именно поэтому мы и хотим передать Фиглис под руку Хортрана. Фонарь не решится начать войну с Хортраном. А если учесть, что наша «семья» готова поддержать Хортрана, то Фонарю и мечтать о Фиглисе не придётся. Так что, Бошу, тебе бы надо забыть о прошлых обидах — это и в твоих интересах.

В этом, Кривой однозначно прав. Многие годы Бошу жил жаждой мести, а когда сумел вернуться в Фиглис, не решился нажать на курок. Он понял, что убивая Кривого, он запустит цепь очень сложных процессов, которые могут погубить его дочь. Собственно, лишь поэтому, Кривой с Пэсом остались живы до сего дня и могли собрать это совещание.

Бошу прикрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Прости, — выдавил он из себя и замолчал.

Кривой тоже вздохнул. Только вздох его был иной, чем вздох Бошу. Это был вздох облегчения, какой бывает у человека, который видел перед собой опасность и счастливо избежал её.

— Забудем о прошлом, — подытожил Кривой и сел, — Хортран, скажите нам, как вы относитесь к этой идее?

— Меня удивляют некоторые вещи, — начал Хортран, — как вы знаете, клан Мерфилга — ваш конкурент — оказывает мне определённую помощь. У них есть для этого интерес, который диктуется наличием на моей территории их предприятий. Но у них есть интерес и к Фиглису. До сих пор интересы Мерфилга сдерживались вами, уважаемый Кривой. Если бы не ваше постоянное присутствие в Фиглисе, Мерфилг давно бы захватил рудник и обогатительный комбинат. Вы не можете этого не понимать. Но для вас, наверное, будет откровением узнать, что я тоже сдерживал поползновения Мерфилга на ваши предприятия. По одной очень простой причине: передел сфер влияния неизбежно приведёт к войне вокруг наших городов. А это плохо скажется на моих делах. Так что говорить о присоединении Фиглиса не стоит, пока мы не решили каким образом мы сумеем успокоить ваш клан и предотвратить нападение со стороны Мерфилга. Объективно, Мерфилг в этом регионе имеет больше сил, чем ваша «семья», Кривой.

Что ж, дураки долго в «бригадирах» не ходят. И тем более, не становятся «крышами». Странно, было бы ожидать от Хортрана необдуманных действий. Он сразу заметил наиболее опасные места и оговорил их.

— Спайк будет сдерживать вашего Мерфилга, — заявил Кривой, едва Хортран умолк.

Спайк никак не ожидал услышать такое. Он вскинул голову и удивлённо посмотрел на Кривого:

— Я? Почему я?

Кривой поднялся и обошёл вокруг стола. Остановившись за его спиной, положил руку ему на плечо и вкрадчиво заговорил:

— А разве за вами стоят чьи-то интересы? Вы здесь единственно нейтральная сила, Спайк. Вы, да ваши друзья. Вас не интересует промышленность и «паи», которые вы не знаете, как собирать с нищего населения ваших улиц. Именно вы, напали на Росса из-за незнакомой вам девочки. Именно вы пошли освобождать детей, не требуя вознаграждения. И именно вы возите раненых врагов в больницу. Вы будете сдерживать Мерфилга ради того, чтобы между нашими кланами не началась война. Вы же понимаете, что такая война будет сопровождаться огнём тяжёлой артиллерии, танковыми ударами и массированными бомбардировками. Что будет с людьми, которые живут в этом городе? А что будет с детьми? Едва ли Спайк вы позволите Мерфилгу прихватить наши предприятия. Не так ли?

Спайк всё понял. Он становится и пешкой и, одновременно, ключевой фигурой в предстоящих переменах. На его неопытные плечи, ложится непомерно большой груз ответственности. Одно его неверное движение и между двумя кланами вспыхнет война. А он? Что он сделает? Выбежит на поле боя с поднятыми руками и закричит: «Стойте!»? Чушь какая. Чтобы сдерживать Мерфилга, нужно иметь армию, с которой он не сможет не считаться. А нищий город не сможет содержать такие силы.

— Я не могу, — Сказал Спайк, — это не реально. Я во-первых, никогда не занимался такими делами, а во-вторых, у меня нет армии.

— Ты один, как армия, — вставила Мирла.

— Здесь другое, — осадил её Спайк, — если Мерфилг, или кто там ещё, затеет драку, я не смогу его остановить. Я даже не знаю, какие у него силы. Танки? Авиация? Космические корабли? Что у него есть? И что есть у меня? Я не хочу брать на себя то, что не смогу сделать. Пустые обещания слишком опасны в таких делах.

— Он прав, — поддержал его Хортран и повернулся к Кривому, — каким образом, он сможет это сделать? Ему надо по меньше мере пять тысяч бойцов, самолёты, ЗРК и танки. А Фиглис в полном упадке. Денег на содержание этой армии здесь нет. Да и никто позволит собрать такую силу на стыке стольких интересов.

— Вы правы, — согласился Кривой и пошёл на место, — но у Спайка нет другого выхода, как только согласиться. На западе стоит Фонарь. Никто не знает, как он отнесётся к тем, кто поднял руку на его предшественника. С юга, над Фиглисом нависает клан беспредельщиков — беглых рабов, за спиной которых маячит фигура князя Келегена, — он сел на своё кресло, — а он тоже интересуется делами Фиглиса. Более всего ему интересно прекратить отсюда поставки сырья и материалов. Как известно рынок сбыта на Аквилонии сокращается, а его руды хуже наших и конкуренции он не выдерживает. Если поставки из Фиглиса прекратятся, его дела пойдут в гору. Представьте себе, что произойдёт, если беспредельщики захватят Фиглис? Резня — это первое. Самое страшное для нас. Второе — самое приятное для Келегена, предприятия Фиглиса остановятся. И остановятся навсегда. Он бы не прочь прихватить их, но реально ему это не удастся. Отсюда простой выход: сделать так, чтобы Фиглис прекратил работу. Спайк, вы понимаете, о чём я?

Спайк вопросительно посмотрел на Бошу и тот согласно кивнул: всё так.

— Кроме того, — продолжил Кривой, — кроме Хортрана, есть другие «крыши» над «бригадирами» и кое-кому захочется откусить себе кусок территорий от бывших владений Крина и кто знает, куда будет направлен удар. Хорошо, если не сюда. А если сюда? Вы представляете себе, Спайк что такое бой на улицах города? Фиглис всегда находился между молотом и наковальней и сейчас, когда этот молот, поднят высоко вверх, в ваших силах, Спайк остановить этот молот. Или хотя бы выдернуть город из-под удара. Решайте, Спайк.

— Вы не ответили на вопрос, — сказал Спайк, — каким образом, я смогу остановить Мерфилга, если тот вздумает начать войну?

— А что делал Крин? — Спросил Пэс. — Ведь у него тоже не было сил противостоять Мерфилгу. Он проводил определённую политику, не позволяя элементарные вещи. Гарантом всего остального, служила наша «Семья».

— Но я не Крин, — возразил Спайк, — детей похищать я не стану. И вообще, какие у меня полномочия? Если вы хотите, чтобы я стоял между вами и Мерфилгом, улыбался и уговаривал не стрелять, то ничего хорошего из этого не получится.

Снова заговорил Кривой:

— Модель проста: вы собираете с «бригадиров» дань для Хортрана и держите их в узде. Попутно, можете сами «бригадирствовать» — это ваше дело. Но в военном плане, вы будете сотрудничать с нами. Если будут возникать проблемы, наш клан будет подпирать вас войсками. Хортран же будет дополнительно получать пять процентов от доходов наших предприятий сейчас и десять — после того, как мы отстроим мост. Я, думаю, Мерфилг в накладе тоже не останется: как только мост заработает, он получит дешёвое сырьё для своих комбинатов.

Хортран сидел с прежним непроницаемым видом.

— Нужно как-то успокоить Мерфилга, — сказал он и посмотрел на Кривого, — дать почувствовать ему выгоду не в будущем, а уже сейчас. Это одно. А второе: посредники будут очень недовольны новым раскладом. Они теряют изрядный куш и будут мешать нашим делам. На открытую войну они не отважатся, но диверсантами будут вредить. Нужна хорошая охрана. И не какие-то «быки», а профессионалы.

Бошу постучал пальцами по столу.

— Профессионалов найдём, — сказал он, — это не главная проблема. Не найдём, так сделаем.

Кривой воспринял его слова, как должное. Ради дочери Бошу был готов забыть старые и смертельные обиды. Это не значило, что Кривой мог полностью ему доверять, но на определённом этапе, Бошу мог стать союзником. И это надо было использовать. Кривой глянул на него и кивнул:

— Сомнений нет. Но мне хотелось бы узнать каким образом мы можем успокоить Мерфилга?

— Моста нет, — ответил Хортран, — но до весны можно наладить движение через реку. До начала апреля мы сможем возить рудный концентрат по льду. За это время Мерфилг заработает пол миллиона. Не меньше. Да и вы не останетесь в накладе. Сколько вы теряете на посредниках? Процентов пятьдесят? Или больше? Если Мерфилг почует прибыль от мирного сосуществования с вами, то поползновений на вашу собственность не будет. Но у меня условие: на время работы ледовой дороги, я буду получать не пять, а десять процентов, как при работе моста.

— Семь с половиной, — не согласился Пэс, — по железной дороге возить концентрат выгоднее, чем грузовиками. И во всём этом есть другая проблема: посредники могут заупрямиться. Если мы сейчас откажемся от их услуг, то весной они не захотят провозить наше сырьё по своей территории. Они не дураки, сообразят, что мы будем восстанавливать мост и заломят кабальные условия. У нас не останется денег на строительство.

— Это может быть, — согласился Хортран, — но не забывайте, ваши посредники работают и с Мерфилгом. Я за него сказать не могу, но может случиться, он постарается надавить на них.

— А если не получится?

— Тогда не знаю.

Они замолчали. Вопрос о том передавать, или не передавать Фиглис под Хортрана уже не стоял. Вопрос стоял в том, как это сделать так, чтобы никому накладно не было.

— Очень просто, — подсказал Спайк, — протяните с берега на берег трос, подцепите на него баржу с лебёдкой и таскайте её то на одну, то на другую сторону.

Мирла обрадовалась:

— Точно! Это… это… Ну все знают.

Кривой невольно засмеялся. Пэс усмехнулся и отвернулся. А Мирла обиделась:

— А чего тут смешного?

— Паром это называется, — подсказал Хортран, — на худой конец, можно попробовать. Но где взять баржу?

— Прямо, такая трудность, — съехидничала Мирла, — не найдёте, сделаете сами. Или сделаете эти… Опять будете смеяться?

— Нет, — пообещал Хортран.

— Бочки такие, — показывая нечто продолговатое, она развела руками, — а на них дорогу ложат.

Спайк понял, о чём она говорит.

— Понтоны. Мне надо было самому сообразить. Можно будет наладить понтонную переправу. Думаю, промышленники найдут способы сделать всё необходимое для парома, или понтонов. Если не ждать весны, а начать подготовку сейчас, то вполне возможно, что перерыв в поставках вашего сырья будет недолог.

Кривой остался доволен. Он откинулся на спинку своего кресла и, улыбаясь, спросил:

— Думаю, всё решили?

— Нет, — твёрдо ответил Бошу, — не всё. Каков процент перепадёт Спайку за то, что он будет собирать дань для Хортрана? Вопрос не праздный: ему тоже надо содержать армию. Вы ставите его ключевой фигурой в городе и все недовольные начнут давить именно на него. А свалят его — завалят всю вашу конструкцию.

— Это правда, — признался Кривой, — кроме него никому нельзя доверить это дело.

— А я? — Возмущенно спросила Мирла.

— Ты и он — одна команда, — успокоил её Бошу.

Хортран встал и повернулся к Спайку:

— Спайк, — сказал он, — не стоит беспокоиться. Это наше с тобой дело, как мы будем делиться, а значит, мы с тобой сами договоримся. Это сугубо наш вопрос и посредники нам не нужны. Но и ваш клан, — Хортран повернул голову к Кривому, — должен поддерживать его деньгами. Как я знаю, вы платите «откупные» вербовщикам?

Эта тема для Кривого и Пэса имела неприятный оттенок. А ещё было очень неприятно, что Хортран об этом знал. Получалось, он в курсе их дел.

— Не надо волноваться, — успокоил их Хортран, — я узнал об этом из лагеря «вербошей». Плачу им и я. Мне тоже выгодно, чтобы они не раздували войны на моих землях. Если кого надо поссорить я поссорю сам, без их вмешательства. Вы ведь платите им, чтобы они не устраивали войн в Фиглисе, не так ли?

Кривой кивнул:

— Так.

— Вот и хорошо. Тысяч пятьдесят?

— Семьдесят.

— Очень хорошо. Передайте их Спайку. Вам всё равно кому платить, а Спайк сделает куда больше для мира и порядка в городе, чем «вербоши».

— Мы и так будем доплачивать ему, — сообщим Пэс, — мы с Кривым это обговаривали.

— Сколько? — Живо переспросил Хортран.

— Тоже семьдесят тысяч.

— Не плохо, — согласился Хортран, — да семьдесят из того, что платили «вербошам» — сто сорок тысяч в месяц. Это солидные деньги.

Кривой с Пэсом переглянулись. Хортран словно бы ничего не видел:

— И клан Мерфилга захочет поучаствовать. Если мы наладим поставки дешёвого сырья, ему будет выгодно поддерживать Спайка.

— А не слишком ли сильно загребаете? — Засомневался Пэс, — Спайк станет слишком сильной фигурой в этом деле.

Хортран наклонился и опёрся руками о стол.

— Не слишком, — сказал он, — вы сами понимаете, что у него будет много головной боли. Если он столь бескорыстно сражался с Крином, значит, он ради своего кармана войну затевать не станет. Или вы боитесь, что он захочет отложиться от вас? А куда он отложится? Даже так рассудите? Прикладываться то некуда, а самостоятельно он сдохнет. Или вас смущает, что Клан Мерфилга тоже даст деньги? Это моё предположение, решать будут они, но есть вероятность, что это произойдёт.

— Хорошо, — подумав, согласился Кривой, — пускай будет так. Если Мерфилг захочет финансировать Спайка, пускай финансирует. Это его право. Если мы Спайку доверяем, то должны доверять полностью. Это всё?

— Нет, — Хортран оставался стоять, — строительство моста потребует огромных денег. Инфраструктура строительной отрасли почти полностью уничтожена. Как у меня, так и на территориях Крина. Возить материалы откуда-то издалека дорого и неудобно. В любом случае, потребуются колоссальные вложения. Деньги, конечно, найдём, но вряд ли Мерфилг согласится самостоятельно оплачивать стройку. Нужно разделить стоимость работ пополам и подключить сюда «железнодорожников». Думаю, есть необходимость провести многосторонние переговоры.

— Проведём, — согласился Кривой, — но это уже технический вопрос. Самое главное: вы согласны с таким раскладом?

Спайк поочерёдно посмотрел на Бошу и Мирлу. Бошу кивнул: можно. Ну а Мирла, встретив взгляд Спайка, сама ответила на вопрос Кривого:

— Согласны.

Кривой поднялся и сказал:

— Тогда, выпьем Янтариса за удачный исход предприятия.

Он надавил кнопку и в кабине вошёл слуга с бокалами и не распечатанной бутылкой на разносе. Кривой сам откупорил бутылку и разлил янтарис по бокалам:

— За успех! — Провозгласил он и поднял бокал над головой.

Спайк был хмур и сосредоточен. Как странно жизнь повернула. Вот он и сделался большим начальником. Как-то будет дальше. Справится ли он с этим бременем?

Уже у вертолёта, Хортран взял Спайка за руку отвёл в сторону:

— Спайк, — сказал он, — мы не уговорились, как будем делить дань. Я твой должник и до осени брать ничего не буду. А Кривой пускай думает, что ты выплачиваешь мне половину. Становись на ноги, заводи себе разведку и укрепляй свою власть. Будут пугать графом Руль Ан Деборо — не бойся. Я с ним переговорю. Он твоего возраста, но голова у него работает. Сообразит что к чему. Он тоже на этом деньги поимеет. Об остальном, дня через два договоримся. Будь!

Он хлопнул Спайка по плечу, подсадил в салон сына и взобрался сам. Обернувшись, вскинул руку в прощальном салюте и кто-то из его сопровождения захлопнул дверь. Лопасти вертолёта начали свой бег. Вскоре, вертолёт оторвался от земли и, описав круг, скрылся за лесом.

— Кажется, получилось, — сказал Кривой.

— Посмотрим, — отозвался Пэс и закричал, — Спайк! Это к тебе!

Спайк повернулся. Со стороны блокпоста двигался длинный кортеж машин. Ехали родители Ники и Джека Стеймор.

Спайк напряжённо ждал, когда кортеж подъедет к нему. Мирла подошла к нему и взяла его за руку:

— Не трусь, Спайк. Всё получится.

— Я буду рядом, — пообещал Бошу.

Спайк повернулся. Аск стоял чуть в стороне и широко зевал. Он не выспался, а вся эта политика его утомляла.

Глава 34

К Бошу уехал Артуром в Вентург. Выпросили у Кривого «Фор-джип», Спайк и Мирла отвезли его на «Фор-джипе» на вокзал. Им пришлось долго ждать, потому что поезда ходили не по расписанию, а когда как придётся. Этот поезд опоздал более чем на три часа, что по местным меркам было нормально. Можно сказать, удачно пришёл, почти вовремя.

Пока ждали поезд, сидели в «Фор-джипе» и разговаривали о всяких делах. Артур Клев прислушивался к их разговору и старательно запоминал, о чём идёт речь. В свои семь лет, он понимал, что всё услышанное может представлять интерес для отца и надеялся всё ему пересказать.

— В первую очередь собери «бригаду», — говорил Бошу, — и не играй с «Быками» в благородство: на голову сядут. Чуть что не так — бей в морду. А то потом придётся их убивать. Не думай, что если ты им платишь, они станут тебя слушаться. Даже не надейся: среди них не мало людей, которые захотят занять твоё место. Лучше бы, конечно, мне тут остаться, а ты бы мальчишку отвёз. Да нельзя: сейчас твоё присутствие необходимо.

Бошу сидел на заднем сидении, как раз за спиной Спайка. Чтобы говорить с ним, Спайк вынужден был повернуться назад, что в тесном «Фор-джипе» было не очень удобно.

— Что ты всё о нём? — Обиделась Мирла, — я тоже в команде. Может, я всем городом буду управлять.

— Может быть, — ответил Бошу, — но до тех пор, пока у вас нет отряда, никакого управления не будет. Прямо сегодня поезжайте к вербовщикам и берите людей. Не будет «профессионалов» — берите «быков». «Мясо» не берите. От алкашни, да наркош толку не будет.

— Это мы знаем, — горделиво сообщила Мирла.

Бошу пропустил её реплику мимо ушей:

— Лучше всего профессионалов брать с других городов: меньше вероятность, что вам «стукачей» натолкают. Дороже, конечно, но оно того стоит. И не бойтесь все деньги потратить: с Кривого стребуйте. Пускай раскошеливается, коль назвался. С остальным, разберёмся, как вернусь.

— Ты, может через месяц вернёшься, — не согласилась Мирла, — что нам ждать тебя? У меня тоже здесь кое-что имеется, — она постучала себя по лбу, — не один ты умный.

— Я не против, — согласился Бошу, — но не забывайте, у вас будет много врагов. Как только Кривой пустит товар по льду, его посредник постарается вас убрать. Если «вербовщики» не получат от Кривого «откупные», они тоже не сильно обрадуются. Может раскрутиться такой клубок, что жарко станет. Так что не теряйте ни минуты. Учтите, что Фиглис всегда был на стыке множества интересов. Потому здесь и полиция сохранилась до сего дня. Власть Регента умирает, но в Фиглисе у него ещё какой-то интерес имеется, иначе, полицию давно бы разогнали. Думаю, он греет руки на торговле рудным концентратом. Но так продлится не долго. Здесь правит Руль Ан Деборо, а граф больше тяготеет к малолетнему Королю. Ещё его отец ссорился из-за этого с Регентом. И ещё, что вы должны знать: Аквилония на пороге большой войны. Я говорю не о тех войнах, что происходят между кланами и всякими группировками. Я говорю о войне между Регентом и Королём. Молодому королю скоро семнадцать лет, а Регент не хочет уступать ему трон. Оппозиция давно прячет от него короля и пытается организоваться вокруг него, чтобы столкнуть Регента. А Регент и сам уже едва стоит. Тут есть два варианта, как будут развиваться события: Регент свалится сам и тогда начнётся грандиозный передел сфер влияния. А это, как сами понимаете, тоже масштабная война. Или второй вариант: оппозиция, а в их числе и наш уважаемый граф, вступят с Регентом в открытую схватку. И не важно, кто нападёт первым, Регент, или сторонники Короля. Бойня будет ещё та. У Регента войск — миллионов пятьдесят. У сторонников Короля — не меньше. Всё это подкреплено ядерным оружием и некоторым количеством космических кораблей. Что из этого получится, можете себе представить. Я уж думал, бежать отсюда, да поздно спохватился: «Криогелис» закрыли. Мы теперь все заперты на этой чёртовой планете. Мы все — «пушечное мясо». И, к сожалению, остановить это невозможно. Оппозиция с Регентом договориться не сможет. Так что, я не знаю, как быть, — он шумно вздохнул, — стоит ли в Фиглисе всё это затевать? Начнёте, утрясёте как-то что-то в городе, а тут — раз! — и война начнётся. Думаете, Фиглис обойдут стороной? Едва ли.

Мирла испугано смотрела на Спайка.

— А может, ничего не будет? — Неуверенно спросила она, — может, помирятся, как-нибудь? И откуда ты всё это знаешь?

— Служил я у Регента, — ответил Бошу, — связи остались. Разговариваю с некоторыми людьми, иногда. На службу к Королю зовут. Да я, уж, лучше поближе, к Фиглису побуду.

— Это почему? — Заинтересовалась Мирла и сразу забыла о недавнем испуге.

— Есть у меня тут кровинушка, — неопределённо ответил Бошу.

Они замолчали. Мирла не стала настаивать, чтобы Бошу более конкретно ответил на её вопрос. Она отвернулась и стала смотреть на обшарпанное здание вокзала. Спайк наклонился вперёд и обхватил руль руками.

— А зачем ты говоришь нам об этом? — спросил он, не оборачиваясь.

— Как зачем? Чтобы вы имели представление что может произойти. У вас есть не только местные, но ещё и глобальные проблемы. Всякое может случиться. Стоит ли вообще тратить силы и что-то городить?

Спайк ответил не сразу. Он долго молчал. Мирла смотрела на него и пыталась понять, что происходит в его голове. Неожиданно, он шевельнулся и повернул к ней голову:

— Поживём — увидим. А пока будем создавать свою полицию и налаживать жизнь в городе. Мирьен говорил, что финансирование полиции вот-вот прекратится и они хотят выйти на улицы, «подбирать».

Бошу подался к нему:

— Уж не хочешь ли ты перенанять её к себе?

Спайк глянул на него, как на сумасшедшего:

— Я из ума не выжил. Будем создавать свою полицию.

— Тогда молодец, — Бошу вернулся в исходное положение, — а то нынешняя полиция тебя же и сожрёт.

Он хотел ещё что-то сказать, да не успел. Мирла быстро повернула голову:

— Коперия!

— Что? — не поняли Бошу и Спайк.

— Коперия — это наша полиция, — с важным видом пояснила Мирла, — потому что копами называют полицейских. Я в кино смотрела. Пускай нас с этими ЧМОшниками не путают.

Бошу секунду соображал, что она сказала и вдруг расхохотался:

— Мирла, ты чудо! Это ж надо придумать такое! Коперия! Спайк, а? Как тебе название?

Спайк невольно улыбнулся:

— Сойдёт.

Глава 35

Уже на следующий день у них появились первые копы, или «коперийцы», как назвала их Мирла. Десять бойцов привезли вербовщики. Это были местные наёмники-головорезы и как из них сделать полицейских, Спайк не представлял. Трое из представленных наёмников, раньше служили у Росса, двое — у Гавшара. Остальные пять — время от времени нанимались ко всякого рода проходимцам для выполнения разовых операций. Спайк смотрел на них и не мог себе представить, чтобы из них получились полицейские. Но других людей у него не было. Во дворе Гавшарова дома, он осмотрел их и приказал привести себя в порядок:

— Всем побриться, вымыться и причесаться. Даю два часа. Через два часа всем собраться здесь же.

— А зачем? — выкрикнул один из наёмников.

— Что «зачем»? — Не понял Спайк.

— Бриться и мыться. Мне и так не плохо.

Спайк вспомнил советы Бошу и решил, что даже по такому пустяку следует продемонстрировать свою свирепость. Намереваясь двинуть ему по физиономии, Спайк направился к наёмнику. Однако, бить его не пришлось. Своим звериным, натренированным чутьём, будущий копериец сообразил, что сейчас будет.

— Простите, шеф, — поспешно выпалил он, — бить меня не надо. Я понятливый.

Спайк остановился перед ним:

— Как звать?

— Ром, сэр!

— Вот и хорошо, Ром. Раз ты такой сообразительный, назначаю тебя командиром этой своры, — он обвёл рукой наёмников, — условие такое: ты за всех отвечаешь. Кто явится на службу пьяным и ты не доложишь — выгоню тебя. А доложишь — выгоню его. Сейчас пойдёте по домам. Приведёте себя в порядок. Ясно?

Наёмники нестройно и утвердительно ответили. Спайк отступил на два шага назад и гаркнул:

— Отставить! Это что за бабы здесь стоят? Отвечайте чётко и ясно: да, сэр, или: нет, сэр. Или горло заболело? Итак, вам ясно?

— Да, сэр, — не стройно и без должного воодушевления, ответили коперийцы. Они не понимали, чего от них хочет Спайк. Какая ему разница, как они отвечают?

— Чёрт с вами, — согласился Спайк, — на первый раз сойдёт. Вам вербовщики говорили про зарплату?

— Да, сэр!

Но два, или три голоса, ответили:

— Говорили, чего уж…

— Чего? — Протянул Спайк и двинулся к одному из нарушителей порядка, — это что здесь есть особо непонятливые?

Среди «особо непонятливых» оказался мужичёк лет сорока. Спайк прошёл мимо него и ударил того, кто был помоложе. От удара наёмник свалился в снег. Размазывая кровь из разбитой губы, он безропотно лежал и ждал дальнейшей участи. А Спайку сделалось не по себе. Чёрт возьми, что он делает? Это должны быть копы, или уличные головорезы? Нет, он больше не будет следовать советам Бошу.

Протянув руку, Спайк сказал:

— Вставай, не лежи.

Наёмник не понял его жеста. Начал подниматься сам. Спайк отступил, подождал, когда он поднимется и сказал странную фразу:

— Прости. Больше не буду. Теперь, когда я тебя обижу, можешь дать мне по морде. Но только один раз, — он поднял палец, — правда, извини. Мне тут глупостей насоветовали и я повёлся…

Он ещё говорил, когда наёмник ударил его в лицо. Спайк успел увернуться и удар лишь вскользь задел его по щеке. Инстинктивно, Спайк перехватил руку и легко поставил наёмника в очень неудобное положение.

— А ты ничего, — сказал он, отпуская наёмника, — решил сразу использовать право дать мне в морду?

— А чего ждать? — ответил наёмник.

— Как звать?

— Орест.

— Сработаемся, — Спайк хлопнул его по плечу и, обращаясь уже ко всем, сказал, — но впредь требую чётко исполнять мои инструкции. Если я говорю, отвечать чётко и односложно, так и делайте. Когда-нибудь это спасёт вам жизнь. А мне трупы не нужны. Так что привыкайте. А теперь, расскажите мне, что обо мне знаете?

Молчание. Спайк подошёл к самому крайнему бойцу. Этот наёмник раньше служил у Росса. Спайк пристально посмотрел на него:

— Ну? Может, ты мне расскажешь?

Под его пристальным взглядом, наёмник смутился.

— Извините, сэр, я мало что знаю.

— Но то, что мы у Росса встречались, ты помнишь?

— Да, сэр!

— Ты выпрыгнул в окно и убежал, или я ошибся?

Наёмник молчал. Он решил, что Спайк сочтёт его трусом и не возьмёт в отряд. А то и пристрелит. Такое тоже бывает.

— Сбежал и правильно сделал, — похвалил его Спайк, — молодец, что сохранил себе жизнь. Что толку от тебя мёртвого? Но забудь обо всём, что было у Росса. — Он возвысил голос, — все слышите? Теперь вы служите в коперии и называетесь коперийцами. Людей на улицах не трогать, детей в заложники не брать. Ваша задаче теперь иная: не грабить, а защищать. Начнём с того, что вы будете охранять бывшую резиденцию Росса. Я заходил туда сегодня. Две двери выдрали. Стулья растащили, полы в трёх местах выломали. В туалете унитаз и тот расколотили. А самое неприятное: электрогенератор унесли. Теперь там ни света, ни тепла. Но, прежде всего, получите зарплату на неделю вперёд и приведите себя в порядок. Через два часа, жду вас здесь. Предупреждаю: кто придёт пьяным, или, нажравшись дрофа — может искать себе другую работу.

Так они и поверили. Через два часа все, кроме Рома и Ореста, стояли под «газом» и делали трезвый вид. Спайк молча осмотрел каждого из них. Взял Рома и Ореста за руки и отвёл в сторону.

— Остальные убирайтесь, — сказал он негромко, — я предупреждал.

Боевики стояли и молча смотрели на него. До их сознания начало доходить, что Спайк не шутит и не блефует. Но они всё ещё не верили в такую возможность. Как же так? Все знали, что у Спайка «бригады» всё ещё нет, а значит, он не мог их выгонять. С кем он останется? Один?

— Я не ясно сказал? — Повысил голос Спайк и достал пистолет, — считаю до трёх. Кто останется, получит пулю. Вы уволены. Раз!

Он всадил пулю в утоптанный снег перед ногой теперь уже бывшего наёмника.

— Два! — И новый выстрел.

Боевики шарахнулись в разные стороны. Все они были вооружены, но никому и в голову не пришло схватиться за оружие. Они очень быстро убегали и это было лучшее из того, что они могли сделать. Говорить «три» не пришлось. Двор опустел и Спайк остался с двумя наёмниками. Человек пять охранников Кривого, с интересом смотрели на него.

— Вот так лучше, — Спайк убрал пистолет и повернулся к дверям, потому что на улицу выбежала Мирла с автоматом, — ты чего?

— Ты стрелял? — Спросила она.

— Я.

— А зачем?

Сзади неё появился Эд. Он всё видел в окно и был обеспокоен не стрельбой, а другим обстоятельством:

— Тысячу долларов потеряли. Не надо больше вперёд давать. Соблазн нажраться очень велик.

— Но они не нажрались, — Спайк указал на оставшихся наёмников.

— Не нажрались, — согласился Эд, — Ром вообще не пьёт. У него с животом что-то. А почему Орест не нажрался — не знаю.

Орест счёл нужным пояснить:

— Работа нужна.

— Тогда вот что, — сказал Спайк, — пойдите в город и найдите мне по два бойца. Пропустите их через вербовщиков и ведите сюда. Ясно?

— Да, сэр, — ответил Ром, — хороших бойцов брать?

— Само собой, не «мясо».

— А деньги «вербошам» заплатить?

Спайк достал деньги и отсчитал по две сотни долларов. Ром с Орестом приняли деньги и отправились в город искать новых наёмников. Спайк подождал пока они выйдут из поля зрения и вошёл в дом. Мирла пропустила его и закрыла дверь.

— Так ты все деньги расшвыряешь, — недовольно сказала она, — что б вперед больше никому не давал. Отработает неделю — получит. А то и «вербошам» зря заплатили. Что случилось? Выгнал?

— Выгнал, — подтвердил Спайк, раздеваясь.

— А чего? Почему выгнал?

— Пьяные пришли.

— Всего-то? Тут все пьют, Спайк!

Спайк подошёл к ней и ухватил её за плечи:

— Я разберусь с отрядом сам. Поняла?

— А чем я должна заниматься? Дома сидеть?

— Пока поправишься — сиди.

— Да? — Она резко отстранилась, — а Аск что будет делать? Ты нас совсем со счёта сбросил?

— Нет, — Спайк хотел уйти, но Мирла загораживала ему путь, — дай пройти.

— Не дам! Постой и послушай. Мы одна команда. Мы должны друг другу помогать. Нужно быстро встать на ноги. Нужно собрать «пай», а ты сопли жуёшь. Что я не вижу? Бродишь по дому, молчишь, чего-то думаешь. Чтобы к завтрашнему утру у нас был свой отряд! Как хочешь, но чтобы он был! Ты понял меня?

Спайк разозлился.

— Что за «наезд» такой? Что я, по-твоему, делаю? Всякую шушеру брать? Я просил «вербошей» «профи» прислать, а они кого мне подкинули?

— «Профи», — из-за спины, подал голос Эд.

Спайк быстро обернулся:

— Чего? Это «профи»?

— Да. Почти всех я знаю. В бою — звери. А то, что нажратые пришли — так то обычное дело.

— Я их предупреждал!

— Они решили, что немного выпить всегда можно. Если тебе интересно, шеф, то погнал ты их зря.

— И ты против меня! — Почти в бешенстве, Спайк отодвинул Мирлу и ушёл в комнату.

— Шеф! — Эд заковылял за ним, — зачем, так, шеф? Я с тобой! Я всегда с тобой! Просто я знаю их. И для них тоже наука. Давай, я верну их. Подъеду на машине, вроде по делам поехал. Ну и подскажу им, что можно утром прийти и упросить тебя передумать. И ты в чести будешь, и им работа. А то ведь наймутся к какому-нибудь уроду. А? А их лучше у себя держать.

Спайк не знал «профессионалов» он взял, или нет, но не доверять Эду оснований не было. Это означало, что Спайк должен был принять доводы своего наёмника. И он принял их. Постояв немного и успокоившись, он повернулся к нему.

— Ты ранен, а Мирла хорошо водит машину. Поезжайте и сделайте всё, что надо.

— Хорошо, шеф, — Эд улыбнулся и пошёл одеваться. Мирла смерила Спайка взглядом и тоже сменила гнев на милость:

— Что я люблю в тебе, Спайк, так это твоё умение признавать ошибки.

— Это не ошибка, — не согласился Спайк, — выгнал я их правильно. Но они нам нужны. А Ром с Орестом, когда найдут других наёмников, расскажут о том, как я их выгнал. Это будет хорошим уроком для остальных. Коль едешь в город, купи рации. Спроси у Эда, может, он знает, где их взять.

Мирла дурашливо вскинула руку к виску:

— Есть, сэр!

Скоро они выехали со двора.

На Аска это обстоятельство произвело удручающее впечатление. Казалось бы, что особенного? Мирла поехала по делам. Но Аск сделал из этого глубокие выводы. Он уселся на кровать, надулся и начал что-то ворчать себе под нос. Спайк услышал что-то непонятное и заглянул к нему в комнату:

— Ты чего бурчишь?

Аск недовольно посмотрел на него и отвернулся. Спайк подошёл:

— В чём дело?

Аск вскочил и отбежал в сторону метра на три.

— А чего ты их вместе отправил?

— А что, отправлять одну?

— Зачем одну? Меня бы отправил. Что я «пришей-пристебай» какой-нибудь? Эд к ней «клеится», а ты их вместе отправил. У меня и так ничего не получается.

— Чтобы что-то получалось, надо что-то делать. А ты спишь целыми днями.

— Да? — Аск принял петушиную стойку, — а я, что виноват, что я дохлый? Что меня ноги не таскают? Я всё время спать хочу! Если бы ты, как я в помойке копался, ты бы таким крутым не был. Я даже ребёнка не сделал, как следует!

— Сделаешь ещё, — постарался успокоить его Спайк.

— Она не пускает!

Вид Аска был настолько обиженный и вместе с тем возмущённый, что Спайк не выдержал и рассмеялся.

— А я тут причём? Или ты думаешь, что ты будешь ныть, я тебе нос подтирать?

Аск начал свирепеть. Но даже это выглядело не устрашающе, а смешно.

— А чего ты ржёшь? — Закричал он, — что, как кулаки большие, так можно меня обижать?

Спайк посмотрел на свои руки.

— Я бы не сказал, что кулаки у меня большие. Но пользоваться я ими умею — это верно. Но и ты можешь научиться, если не будешь спать целыми днями. Я помогу. Но что касается остального, пускает она тебя, или не пускает, будет она пускать Эда, или нет — это Аск твои проблемы. Тебе их решать. Я тебе помочь не смогу. Ей ведь не прикажешь. А делать дело надо. И до тех пор, пока ты будешь бестолковым и никчёмным, я буду посылать её не с тобой, а с Эдом.

Аск заметно загрустил:

— Я никчёмный, да?

— Пока да. Но это не суть твоя, а твоё поведение. Ты всё время пытаешься что-то доказать. А ты просто будь мужиком и ничего не доказывай.

— Это как?

— Обыкновенно. Занимайся делом. Хорошо тебе было, когда ты в помойке ковырялся?

Спайк ожидал, что Аск даст твёрдый отрицательный ответ, но вместо этого парень задумался. Лишь на пол секунды, но всё же задумался.

— Нет, — сказал он, не слишком уверено.

Спайка его реакция выбила из нормального русла. Ему пришлось приложить некоторое усилие, чтобы повернуть разговор в нужном направлении. Он подошёл ближе и крепко ухватил его за плечи:

— Я хочу, чтобы людям не надо было копаться в помойках. Ты это знаешь. Но этого мало. Ты должен помогать нам. Мы все вместе можем это сделать.

— Но я ничего не понимаю в ваших разговорах!

— Не понимаешь? — Спайк отпустил его, — ты о переговорах с Хортраном?

— А о чём же ещё?

— Ну, ты даёшь, — Спайк всплеснул руками, — не понимаешь и чёрт с ними. Делай то, что понимаешь. Нашёл из-за чего расстраиваться. Всему надо учиться, а когда что-то не понятно, можно и спросить.

— Чтобы все сочли, что я дурак?

— Пускай лучше сочтут тебя дураком, чем ты им будешь.

Аск растеряно моргнул:

— Это как?

— Вот так! — Спайк снова засмеялся, — видишь, ты уже спрашиваешь. Я объясню: если враг считает тебя дураком, это даже выгодно. Когда он вздумает на тебя наскочить, он не станет особо напрягаться и ты сумеешь его одолеть. А если ты будешь делать умный вид, а сам ничего не поймёшь, то на тебя пойдут со всей своей силой. И что тогда? Раздавят, как таракана.

Аск сделал, что называется, умный вид:

— И что? Все меня будут учить? Все кому не лень?

— А что, меня не учат? Или гордыня сжирает тебя? Тогда, извини, какой ты к чёрту мужик? Я выслушиваю поучения, коль они полезны. А ты что? Умнее меня? Хочешь быть умным — учись. Когда научишься, учить перестанут. И на этом хватит болтать! Одевайся! У нас дело есть.

Аск недоверчиво посмотрел на него:

— Это ты меня берёшь, чтобы я ныть перестал?

Спайк хотел уже выйти из комнаты, но пришлось остановиться:

— Сейчас в морду дам! — Беззлобно пригрозил он, но Аск почему-то понял, что это не шутка.

— Уже одеваюсь, — кротко ответил он.

Перед отъездом надо было сделать ещё кое-что. Спайку вдруг пришло в голову подключить к делу Гавшара. Он дошёл до прихожей, но одеваться не стал. Постоял, в задумчивости и повернул к лестнице. Поднявшись на второй этаж, постучал в дверь Гавшара. Гавшар открыл дверь и молча впустил Спайка в комнату.

На полу сидел Ромка и строил из цветных кубиков какое-то сооружение. Он повернул голову и начал улыбаться. Потом протянул Спайку синий кубик:

— Дижи!

— Дер-жи, — по слогам сказал ему Гавшар.

Мальчик посмотрел на отца и повторил на свой лад:

— Дильжи!

Спайк взял кубик и поставил его на вершину непонятного сооружения.

— Разговор есть, — сказал он Гавшару, — давай присядем.

Это была та самая комната, в которой совсем недавно, Спайк захватил его в плен. Гавшар не стал садиться в своё любимое кресло, а уселся на стул. Спайк взял другой стул и сел неподалёку от него. Ромка оставил свои кубики и взобрался к отцу на колено. Улыбаясь, положил голову ему на грудь и стал смотреть на Спайка.

— Гавшар, — начал Спайк, — ты, что намерен делать дальше?

— Это зависит от тебя, — ответил Гавшар.

— Тебе Мирла говорила, что Фиглис переходит под Хортрана?

— Да.

— Мы с ней должны собирать деньги с местных и «бригадиров», часть оставлять себе, а часть передавать ему.

Гавшар согласно кивнул.

— Говорила. И ещё она сказала, что Кривой будет выделять вам деньги для поддержания ваших сил. И тоже спрашивала, что я намерен делать дальше.

— Что ты ответил?

— Ничего. Что я могу ответить? Я ещё сам не знаю. Я могу уехать из города.

— Но говоришь об этом неуверенно, — заметил Спайк, — деньги-то у тебя есть?

Ответом было молчание.

— Есть, — понял его Спайк, — было б странно, если бы ты не держал их на чёрный день. Вот что, — он наклонился и хлопнул его по колену, — как ты понял, мы не кровожадные. Ты волен забрать деньги и уехать. Без всяких «откупных». Но можешь и остаться. Этот дом — твой и ты будешь здесь жить. Потерпи немного: мы наведём порядок у Росса и переберёмся туда. Но я предлагаю тебе совместное дело. Ты будешь «бригадиром» над своими территориями и территориями Росса. Всякий кто тронет тебя — сделается нашим врагом.

Реакция Гавшара была вовсе не такая, как можно было ожидать. Он мог согласиться, или отказаться, или сказать «подумаю». Но Гавшар не сделал ни того, ни другого, ни третьего.

— Ты крут, — заметил он, — как боец много значишь, но как «бригадир» ты тряпка. Сколько времени прошло, а ты «бригаду» не собрал. Как ты можешь заступиться, если у тебя никого нет? Как ты можешь собрать «пай», если у тебя нет «обходчиков»? Какое-то время, ты можешь рассчитывать на штыки Кривого, чуть позже на Хортрана, но потом ты превратишься в пыль. С тобой перестанут считаться, начнётся новый передел. Ты топчешься на месте, а это всегда вредно. Я видел, ты разогнал наймитов. Почему?

— Пьяные пришли, — хмуро ответил Спайк.

— И всё?

— Всё.

— Так ты никого не наберёшь, — заметил Гавшар, — и сам погибнешь и меня погубишь, а со мной и моего Ромку. Зачем было спасать его, если через неделю, его убьют?

— Так помоги мне, — Спайк смотрел ему прямо в лицо, — я действительно мало, что понимаю в делах города. Но хочу, чтобы, таким как твой Ромка, не приходилось попадать в плен, или жить в подвалах. Чтобы всякие Россы не брали детей в заложники, потому что их родители не смогли заплатить «пай».

— Я тоже брал заложников, — сообщил Гавшар, — без этого я не смог бы устоять. Но, как правило, я просто вышвыривал неплательщиков на улицу.

— Зимой?

Гавшар кивнул:

— И зимой тоже.

Спайк нервно вскочил:

— И это нормально?

— Нет. Но другого выхода не было.

Спайк быстрым шагом заметался по комнате. Что ж, всё зря? Всё напрасно? Он понимал, что «бригадиры» захватывали заложников, даже не ради тех денег, которые им не заплатили, а ради того, чтобы другие боялись не платить. Что делать? Если Кривой будет давать деньги — они обойдутся без «паёв», но тогда на его территории перетечёт всё население города и Шелаулис с Мэри Чейз останутся без средств к существованию, а это плохо. В любом случае, плохо.

— Но детей не брать! — Выкрикнул Спайк, — если кто-то не платит, тащи его сюда. Здесь мы с ним разберёмся. Заставим отработать, или…

— Что? — Быстро спросил Гавшар.

Спайк остановился против него и наклонился к самому лицу:

— Выпорем. Кнутами возьмём и выпорем. А потом отпустим до следующего раза.

Гавшар тупо уставился на него, а потом вдруг рассмеялся:

— А, знаешь, Спайк, пожалуй, это сработает. Мне от чего-то это в голову не приходило.

Спайк выпрямился:

— Сколько ты хочешь за своё «бригадирство»?

— Тридцать процентов, — быстро ответил Гавшар.

Спайк отрицательно покачал головой:

— Так не пойдёт. Я не хочу, чтобы ты был заинтересован в расширении своих территорий. Ты наёмный работник и получать будешь твёрдый оклад. Сколько?

Гавшар с таким ещё не сталкивался:

— Это что-то вроде «быка»?

— Вроде управляющего делами. Итак? Сколько ты просишь?

— Так ведь много запрошу.

— Сколько?

Гавшар подумал немного.

— Десять тысяч в неделю.

— Семь, — начал торговаться Спайк.

— Мало. Я со своих территорий имел по двадцать пять тысяч. Тридцать процентов, это…, — он задумался, подсчитывая нужную сумму.

— Семь с половиной, — подсказал Спайк.

— Да, семь с половиной, — согласился Гавшар, — ты хорошо считаешь. Хотя бы восемь. Территорий-то больше стало.

— Договорились, — согласился Спайк, — восемь, так восемь. Но есть условие: всех наёмников, кого ты возьмёшь, оплачиваю я. Сколько тебе надо сборщиков?

— Девять-десять человек.

— Сколько им платишь?

— Девяносто в неделю.

— Платим по сто пятьдесят, — решил Спайк, — бойцами я буду заниматься сам. Но тебе нужна личная охрана. Три человека можешь нанять. Тоже из нашего бюджета. Ещё троих, сможешь нанять из своих денег. Но не больше. Это обязательное условие.

— Мало, — возразил Гавшар.

— Хватит! — Осадил его Спайк, — чем меньше армий в городе, тем лучше. Твою безопасность обеспечивать будем мы. Но я не хочу, чтобы ты выпрашивал у нас каждого бойца и потому говорю: найми личную охрану. Ими дом охранять не получится, но я уже сказал: твою безопасность обеспечивать будем мы. Дом твой будет охраняться нашими бойцами. И не смотри на меня так! Я вовсе не намерен приставлять к тебе шпионов. Они будут только охранять периметр вокруг дома. Если кто-то тебе не понравится, скажешь, я его заменю. Только так. Если, договорились, приступай немедленно.

— Без охраны? — Не согласился Гавшар, — все знают, что меня сместили. Врагов у меня пол города. Стоит показаться там, как меня придушат.

— Будет тебе охрана, — пообещал Спайк, — если хочешь, я поеду с тобой.

Гавшар улыбнулся и покачал головой:

— Нет, уж спасибо. Ты, конечно, крут, но я не хочу, чтобы меня «нянчили». Да и другими делами занимайся. Набирай бойцов. Возьми с собой одного «вербоша» и катайся с ним по городу. Сам выбирай, или Эда возьми. Он знает, кого можно взять. А мне «вербоша» пришли. Я себе трёх бойцов найму. Я даже знаю, кого именно, если они ещё свободны.

Спайк не стал спорить. Он только спросил, нужны ли ему деньги, заплатить вербовщикам, на что Гавшар отрицательно покачал головой. В доме имелся тайник с деньгами и Гавшар намеривался нанять охрану из своих средств.

Глава 36

Гавшар понимал, что самое лучшее в его положении — остаться в городе. У него было достаточно средств, чтобы, переехав на новое место, попытаться отхватить себе кусок «земли» и стать «бригадиром». Когда-то он так и поступил, прибыв в Фиглис с небольшой группировкой, но с большими деньгами в карманах. Но то было когда-то. Тогда он был молод и у него не было сына. Он был свободен в своих действиях и мог пускаться на любые авантюры. В худшем случае, он рисковал только собой, а сейчас ситуация диктовала иное. Он мог пуститься на подобную операцию в другом городе только в том, случае, если бы у него не было иного выхода. Деньги, даже большие, имеют свойство кончаться и Гавшару надо было думать над тем, чтобы искать новый заработок. Стрелял он из рук вон плохо и в наёмники не годился. Землю ковырять он тоже не умел. За всю свою жизнь, Гавшар ни разу лопату в руки не брал. А в бизнесе он не разбирался. Оставалось только одно: «бригадирствовать». И как ни крути, а в Фиглисе, Гавшару было лучше. Здесь он в большей безопасности, чем где-либо в другом месте. Только из-за одной этой безопасности Гавшар и согласился. А, согласившись, сразу взялся за дело.

Однако, Гавшар столкнулся с непонятным саботажем со стороны вербовщиков. Они обещали быстро разыскать его бывших сборщиков и всех, кто без работы, доставить к нему. Привезли же только двоих.

— А Ворона? — Спросил Гавшар.

Вербовщик лукаво улыбался:

— Наняли его. Не могу же я его у другого хозяина забрать.

Но к тому времени, Гавшар уже побывал в городе и знал, что Ворона ни к кому не нанялся и, как прежде, готов работать у Гавшара сборщиком «паёв». А вербовщик говорит, что Ворона нанят к другому. Как это понимать?

— Ты мне тут лапшу не вешай! — С угрозой заговорил Гавшар, — лохов ищи в другом месте. Я с Вороной говорил. Он никуда не нанят и согласился со мной работать. Всё что вам надо было, как это «пропустить» его через себя.

Глаза «вербовщика» сделались злыми:

— А ты мне тут не тыкай, «шестёрка» поганая! Привёз я тебе двоих — и радуйся, а то вообще никого не получишь.

Раньше с Гавшаром так не разговаривали. Гнев заплеснул его, но Гавшар умел сдерживать себя и внешне остался хладнокровен.

— Да я «шестёрка», — сказал он, — у меня есть господин и я буду служить ему, как никто мне не служил. Верно, тебе, лошара, завидно, что я под Спайка прогнулся. Самому бы хотелось, да ума нет, а с куриными мозгами он не берёт. А если через час, не привезёте мне Ворону, скажу Спайку и вы нарвётесь на большие неприятности.

— Плевал я на тебя и на твоего Спайка! — Заявил Вербовщик и пошёл к машине.

Наглость вербовщика должна иметь корни и Гавшар счёл нужным сообщить об этом Спайку. Спайк немедленно связался с Кривым. Тот выслушал его и сказал:

— Терпи, мой мальчик. Я сегодня «откупные» им не дал, вот они и зверятся. А Ворону того, смотри, хлопнуть могут.

Спайк заторопился.

— Гавшар! Быстро поехали! — Он схватил автомат и начал торопливо обуваться, — Ворону твоего ведь могут «замочить», так?

Гавшар подумал и кивнул:

— Могут.

— Так чего ты стоишь? Где его найти? Поехали!

Вот чёрт! Гавшар ещё не привык к Спайку и его логике.

— Но Ворона ещё не нанят, — напомнил он, — если «вербоши» захотят убить его, мы-то причём? Лишний раз ссориться нам не с руки. А то вообще боевиков давать не будут.

Спайк не внял его голосу и бросил Гавшару его пальто.

— Хватит болтать! Поехали!

Вот так. Пришлось Гавшару мчаться спасать Ворону. Но он-то хоть знал его, как хорошего специалиста, а Спайк чего торопился? Кто он ему? Незнакомый человек.

Мирла ничего не поняла. Она выскочила в прихожую, когда Спайк и Гавшар выбегали на улицу.

— Вы куда?

— Потом, — отмахнулся Спайк.

Зато Аск слышал их разговор. Топая ногами, с автоматом и полушубком в руках, он выбежал следом за ними и, без спросу, уселся на заднее сидение «фор-джипа». Спайк оглянулся на него и ничего ему не сказал. Хлопнули дверцы, «фор-джип» развернулся и поехал к городу.

В первом кабаке, куда они приехали, Вороны не оказалось. Гавшар осмотрел столы, спросил хозяина и заторопился обратно.

— Его тут нет.

Они поехали к другой «точке», в которой мог быть Ворона. В одном месте, «Фор-джип» зарылся в снег и остановился. Двигатель ревел, колёса крутились, а «Фор-джип» не ехал.

— Зачем им его убивать? — Кричал Спайк, давя на «газ» и раскачивая машину взад, вперёд.

— Из принципа, — отвечал Гавшар, — чтобы привезти его нам мёртвого. Как знак, что им плевать на нас.

«Фор-джип» вырвался из снежного плена, отъехал назад и Спайк быстро переключил передачу. На двух мостах, с небольшого разбега, проскочили опасное место и скоро выехали к нужному «кабаку».

У дверей стоял «Фор-джип» вербовщиков. Неподалёку курил водитель. Увидев, Спайка, он сунулся в салон за автоматом. Спайк выскочил из машины и успел добежать до него раньше, чем вербовщик изготовился к стрельбе. Ударом кулака, Спайк сбил его с ног. Ногой отбросил, упавший в снег автомат и на ходу крикнул Аску:

— Держи его! Дёрнется — стреляй!

Аск выбрался из машины и направил на вербовщика автомат. Он сильно нервничал и вербовщик это заметил. Опасаясь, что Аск надавит на курок, вербовщик решил не двигаться и даже закрыл глаза. Его сердце гулко колотилось. Ещё никогда он не был так близок к смерти. Привыкший зарабатывать на чужих войнах и чужой крови, вербовщику впервые пришлось увидеть направленный на него автомат. Да ещё после такого недвусмысленного приказа.

Спайк вбежал в кабак раньше Гавшара.

— Ворона! — Заорал он.

Все оглянулись. Из-за стола приподнялся мужик. Агент вербовщиков, посланный убить Ворону, заходил к нему со спины. Из-за окрика Спайка, Ворона оглянулся и увидел стилет в руке вербовщика. Блеснула холодная сталь и в ту же секунду, грохнул выстрел. Выброшенная вперёд рука вербовщика так и не дошла до цели. Выпущенная пуля попала вербовщику в голову. Вербовщик смешно взмахнул руками и, уже мёртвый, упал на один из столов. Стол опрокинулся. Со звоном посыпалась посуда, по залу прокатился уважительный ропот:

— Спайк.

— Кто?

— Новый «крыша».

— Не «крыша», а «бригадир».

И сразу всё стихло. Все смотрели на Спайка и Спайк вдруг ощутил, что становится известной фигурой в городе. Смутное ощущение, похожее на тщеславие, возникло в его душе. Он опустил автомат и молвил:

— Не хорошо убивать моих людей. Ворона, пошли.

В полном замешательстве от произошедшего, Ворона машинально пошёл к нему. На пол пути остановился и растерянно посмотрел на мёртвого агента вербовщиков. Наклонившись, поднял стилет и уставился на Спайка. Спайк сбежал по лестнице к нему, отобрал стилет и вытолкал его из кабака.

— Хорошо что «вербаш» стрелять не стал, — сказал он уже на улице, — а то бы не успели.

Он ни к кому не обращался и говорил сам себе.

— Шеф, — сказал Гавшар, — по-моему, это война.

— С кем?

— С «вербошами».

Спайк посмотрел на лежавшего в снегу вербовщика и решительно подошёл к нему. Присев рядом, приставил стилет к его горлу и спросил:

— Жить хочешь?

Конечно, хочет. Кто ж скажет, что нет?

— Тогда слушай меня внимательно и запоминай, что я тебе скажу, — Спайк отвёл стилет в сторону, — сам запомнишь и своему шефу передашь: никому не позволено в этом городе людей убивать. Тем более, моих людей. Усвоил? Я спрашиваю, усвоил?

— Да, сэр, — пролепетал вербовщик, — усвоил.

— Повтори! — Спайк встряхнул его, — повтори, что я сказал.

— Никто не может убивать людей, тем более ваших.

— Верно, — Спайк состроил гримасу, от которой вербовщику сделалось дурно, — передай шефу, что если он нарушит это правило, я приду к нему и убью его самого. Любезничать не стану. Запомнил?

— Да, сэр.

— Вот и хорошо, — Спайк отпустил его и подошёл к Гавшару, — садись, поехали.

Под смех и улюлюканье случайных зрителей, вербовщик поднялся и сел в свою машину. Ему и в голову не пришло пойти посмотреть, что случилось с его коллегой в кабаке. Он завёл двигатель и сдал назад. Кто-то бросился к его машине и, сжав кулак, показал ему средний палец. Случайные свидетели происшествия и несколько мужиков, выбежавших из кабака, смеялись над ним, корчили рожи и в знак презрения, пинали снег. Придя в ярость, «вербаш» надавил на «газ» и попытался сбить одного из мужиков. Тот отскочил и выстрелил ему в стекло. Пуля бессильно отскочила, оставив на стекле едва заметный след.

— Семья есть? — Спросил Спайк у Вороны, отъехав от кабака.

— Есть, — ответил Ворона.

Он сидел рядом с Аском на заднем сидении и переживал о случившемся.

— Надо забрать, — сказал Спайк, — как бы эти твари к ним не полезли.

С ним не спорили.

— Направо, — сказал Гавшар и Спайк свернул в проулок, где вместо дороги имелась узкая тропка среди снежных сугробов.

Даже «Фор-джип» проехать не смог. Спайку пришлось остановиться и дальше все шли пешком. Благо, не далеко идти. Метров через двадцать, тропка раздвоилась и одной стороной пошла к покосившемуся домику, над которым вился блеклый дымок. Возле перекошенной калитки, Ворона остановился:

— И что теперь? «Вербоши» не успокоятся.

Он ничего не требовал. Он понимал, что ему спасли жизнь, но понимал и то, что теперь под ударом могут оказаться его жена и дети. Уже наслушавшись всяких слухов о Спайке, он надеялся, что его не оставят без защиты, одновременно с этим понимая, что ссора с вербовщиками опасна для любого «бригадира».

— Кто у тебя там? — Спросил Спайк.

— Жена и двое детей, — вместо Вороны ответил Гавшар, — пацан и девочка, семи и девяти лет.

— Забирай их — сказал Спайк.

Ворона взглянул на него, но ничего не спросил. Он повернулся и быстро зашагал к дому. Спайк удобнее перевесил автомат на плече и бдительно обозревал окрестность. Отсюда он видел свой «фор-джип» и не забывал поглядывать в его сторону. Не хотел, чтобы кто-то подошёл к нему и заложил под днище фугас. Гавшар тоже стрелял глазами по сторонам, но был не столь насторожен.

— Зря ты это, — неожиданно сказал он, — с «вербошами» поссорился. Они теперь нам стоящих «быков» не дадут.

— Обойдёмся, — ответил Спайк, — сами наберём. Или ты хотел, сдать им Ворону?

— А всё равно его убьют. Думаешь, Жан Прюсо испугается? Для него принцип дороже крови. А Вороне надо будет по дворам ходить. Грохнуть его там — проще простого. И охрана не поможет.

— Значит, пускай пока сидит дома.

— Пока? — Гавшар усмехнулся, — «пока» — это сколько? Месяц, или пол года? Вербовщики здесь всегда. «Бригадиры» меняются, а они остаются.

— Давай оставим этот разговор, — Спайк повернулся так, чтобы смотреть Гавшару в лицо, — ты Ворону спроси: хорошо ли, что ему жизнь сохранили. И о Ромке подумай: хорошо ли, что я не остался дома сидеть, а поехал в это Перлов Мост. Почему же ты требуешь от меня, одного спасать, а другого бросить? Безопасности для одного человека не бывает. Бывает только для всех. Если кто-то здесь будет беспредельничать и «валить» людей только из какого-то «принципа», я в стороне не останусь. Сделаю, всё, что от меня зависит, чтобы остановить его. И Жан Прюсо не исключение.

— А если из-за этого людей положат ещё больше?

Спайк мрачно усмехнулся:

— Хороший вопрос, Гавшар. Но не надейся, в тупик меня не поставишь. В бесконечных войнах и без того много людей «ложат». Так вот, лучше один раз повоевать, как следует и навести нормальный порядок, чем терпеть это десятилетиями. Жертв меньше получится. Если бы я думал, как ты, сейчас твой Ромка не в доме бы сидел, а в лапах у Крина.

— Но если будет большой конфликт с вербовщиками, Ромка тоже может пострадать.

— Всего не просчитаешь, — согласился Спайк, — может быть и так. Не хотелось бы, но что, правда, то, правда. Однако, Гавшар, для тебя Ромка — это твой сын. Ты, наверно, ни о ком другом не думаешь, но в городе не у тебя одного дети. Если мы будем спасать только твоего Ромку и только тебя, а всех остальных пустим на размен, в каком мире будет жить твой Ромка? И будет ли он жить? Не пустят ли и его, на размен, как ты хочешь пустить других?

— Ничего я не хочу, — открестился Гавшар и отвернулся, — я не могу думать обо всех и думаю только о Ромке.

— Вот и думай, — согласился Спайк, — каждый думает, как может. Но нельзя жить только своими интересами — это в итоге тебя же и убьёт. Тебя и твоего сына.

Ворона вывел из дома своё семейство. Спайк дождался, когда они приблизятся и спросил жену Ворона:

— Вы в курсе, что произошло?

— Да, — ответила она, останавливаясь, — Ворона всё рассказал.

— Хорошо, — сказал Спайк, — не будем терять время. Тут машина недалеко. Нам надо ехать.

Они пошли. Ворона пропустил детей вперёд и замыкал их шествие.

…От своего осведомителя, Кривой узнал о происшествии в кабаке ещё до того, как Спайк вернулся в дом Гавшара. Он ничуть не удивился. Предупреждая о возможном покушении на Ворону, он предвидел вариант, что Спайк попытается его спасти. Предвидел и не пытался его остановить. Отказав «вербошам» в выплате «откупных», Кривой понимал, что вербовщики постараются отыграться на Спайке. Так сказать, поставить его на место и осложнить в городе обстановку. Жан Прюсо не мог не понимать чего добивается Кривой и серией провокаций, рассчитывал добиться от Кривого возобновления платежей. А убийство Вороны должно было предостеречь людей от попыток наняться к Спайку в сотрудники. Эдакий лёгкий саботаж. Одновременно с этим, Жан Прюсо послал своего человека к Шелаулису, с предложением оттяпать у Спайка кусок «земли». Мол, давай, Шелаулис, пока у Спайка нет крепкой армии, не теряйся. Мы прикроем, в случае чего. Неожиданно для вербовщиков, Шелаулис категорически отказался. Более того: он позвонил Кривому и рассказал о визите. Кривой выслушал и сказал:

— Ты правильно сделал, что позвонил мне. Теперь смотри в оба: вербовщики враги тебе, а не Спайку. Спайк руку на тебя не поднимет, а они могут. Не удивлюсь, если в твоей «бригаде» есть их агенты. Сам понимаешь, вся вербовка через них. Им ничего не стоит подсунуть своего человека. Убивать они тебя не станут: тогда все твои «земли» к Спайку отойдут, а это им не выгодно. А вот устроить провокацию могут: мол, Спайк хотел тебя убить. Но я тебе, гарантирую, что Спайк на такое не пойдёт. Он даже Гавшара не убил. На что ты ему нужен? Слышал, он Гавшара «бригадиром» поставил? Вот и думай, может ли Спайк на тебя напасть. Но ходит слух, ты там на его территорию залез?

Шелаулис не стал отпираться:

— Было дело, залез.

— Конечно, перепутали твои ребята, — подсказал ему Кривой, — участки новые, не удивительно. Но так, ты это, деньги-то верни и извинись. А то не хорошо как-то получается. Мы к тебе со всей душой, а ты чужие деньги прикарманил.

— Да, конечно, верну! — С жаром заверил Шелаулис, — сейчас же и пошлю кого-нибудь.

— Смотри, чтобы «вербаши» не перехватили! Они сейчас до денег жадные.

Кривой не думал, что Жан Прюсо отважится напасть на людей Шелаулиса ради каких-то пяти, или даже семи сотен долларов, но такого рода предупреждением, он ясно указывал Шелаулису, кто его враг. Кроме того, он предполагал, что вербовщики прослушивают телефоны и хотел, чтобы его реплика дошла до ушей Жана Прюсо. Пускай этот гад, не сомневается, что Кривой настроен решительно. Правда Кривой не был уверен, что клан одобрит конфликт с вербовщиками и, устраивая такую демонстрацию, он блефовал. Однако, блефовал правильно и аккуратно. Он не произнёс ни единой угрозы в адрес «вербошей», но во всём этом разговоре чувствовалась его решимость сцепиться с ними, коль в том возникнет необходимость.

Трудно сказать сработало это или нет, но следующая неделя прошла без эксцессов. По настоянию Мирлы, Спайк демонстративно обратился к вербовщикам за новой партией наёмников и неожиданно быстро их получил. Все двадцать пять человек, как было заявлено. Когда во дворе их осматривали, Мирла обратилась к Спайку:

— Среди них два, или три «вербошных» «стукача» найдётся. Плевать, конечно, но если кого-то поймаю — убью. Пускай лучше он сразу признается. Тогда не трону.

Она говорила, так чтобы все слышали и её слова предназначались не Спайку, а наёмникам. Впрочем, никто не сознался. Ни сейчас, ни потом. Но Эд, осмотрев их, нашёл аж пять человек, которых в городе раньше не было.

— Этих я не знаю, — сказал он, — это не значит, что они «стукачи», но вероятность есть. Надо присмотреть за ними.

— Ага, — в тон ему ответил Мирла, — можно подумать, они из местных не могли свербовать себе «стукачика». А этих пятерых, подсунуть нам для отвода глаз. Нате вам, смотрите на них, а мы будем пакостничать в другом месте. Смотреть будем за всеми!

— Глаз не хватит!

— А ты лишнего не болтай!

Хороший вариант при создавшемся положении.

Через три дня из Вентурга вернулся Бошу. Он заметно похудел и осунулся, но был весел и подвижен.

— Всё! — Сказал он Спайку, — бывает же такое везение! Видать, тебя судьба бережёт.

— Да, уж, бережёт, — проворчал Спайк, из подлобья глядя на Бошу, — чего там?

— А ничего, — Бошу уселся в кресло и положил ногу на ногу, — привёз я пацана, отдал. Всё нормально. Свой счёт в банке проверил, на тайник посмотрел. В общем, деньги забрал — и сюда.

— Какие деньги? — Не понял Спайк.

Бошу засмеялся и направился мимо Спайка в ванную комнату:

— Мои, Спайк. Мои. Они у тебя в комнате, на кровати в пакете лежат. Пользуйся.

Он вошёл в ванную комнату, но в дверях задержался и, подавшись назад, выглянул в коридор:

— Говорят, вы тут с «вербошами» сцепились?

— Едва не сцепились, — поправил его Спайк, — кто тебе сказал?

— Граф, — ответил Бошу и закрыл за собой дверь.

Спайк прошёл в свою комнату и увидел на кровати большой пакет из гибкого пластика. Что-то вроде сумки с длинными кучками. Спайк взял и, перевернув пакет, вытряхнул его содержимое на постель. Сложившись в горку, высыпались туго перевязанные пачки Федеральных долларов. Денег было много. Не сто, не двести тысяч и даже не пол миллиона. Много больше. Миллион, как минимум.

Пересчитывать Спайк не стал. Он сложил деньги обратно в пакет и уселся, ожидая, когда Бошу выйдет из душа.

— Что это? — Спросил Спайк, когда Бошу появился в халате и с расческой в руках.

— Деньги, — ответил Бошу и положил расчёску на стол, — твоя. Извини, без спроса взял.

Спайк взял пакет и приподнял его на уровень груди.

— Ты его что, так и вёз?

Бошу посмотрел на пакет с деньгами:

— А что им будет? Кто подумает, что в этой сумке деньги лежат? Да и кто заподозрит во мне богача? Едет оборванец, наёмник какой-то. Работу, наверно ищет. У таких денег много не бывает, а грабить их опасно: можно пулю словить. Самый безопасный способ. Как видишь, привёз без проблем. Забирай!

— Куда забирать-то?

— Как куда? — Бошу уставился на него, — ты что? Я тебе привёз. На нужды нашей новой власти. Или ты хочешь всё время от Кривого зависеть? Думаю, деньги нам пригодятся.

Спайк опустил руку и, чуть повернув голову, мрачно посмотрел на него.

— Чьи это деньги?

— Наши.

— Я спрашиваю, откуда они?

— Я привёз. Ясно? Часть со своего счёта снял, часть из тайника взял.

— Те есть, это твои деньги?

— Наши! Я тоже в доле. Неужели непонятно?

Спайк постоял против него и кивнул:

— Понятно. Теперь понятно. Мне кажется, ты мог бы сразу всё объяснить. Но я не могу принять эти деньги.

— Что? — Бошу нахмурился и недовольно посмотрел на Спайка, — боишься, что на правах спонсора я начну тут командовать?

— Не боюсь. — Ответил Спайк. — у нас сейчас нет проблем с деньгами. Будет лучше, если эти деньги останутся у тебя и ты найдёшь им другое применение. Если хочешь, они будут нашим резервом. И не смотри на меня так. Это твои личные деньги, а дело у нас общее. Общественное, если хочешь.

Бошу покачал головой.

— Ну ты, придурок, Спайк. — Но настаивать на своём не стал, — чёрт с тобой! — Он подошёл и выхватил у Спайка пакет. — Если ты думаешь, что это мои последние деньги, то ты заблуждаешься. У меня ещё есть. Мне хватит. Сколько ты своих денег вложил?

— Я — нисколько.

— Как это? Что ты мне тут «пургу» гонишь?

— Ничего я не гоню. У меня не было своих денег. Это деньги Мирлы.

— Хорошо. Сколько она вложила?

— Нисколько.

Бошу не выдержал и начал раздражаться.

— Достал совсем! Как это «нисколько»? Вы что, совсем ничего не потратили?

Спайк качнул головой:

— Ты не психуй, Бошу. Конечно, потратили. Но Кривой передал нам сто сорок тысяч и мы вернули себе то, что потратили. Повторяю: сейчас у нас нет финансовых проблем. Более того, если ты в нашей команде, то ты так же, как каждый из нас, будешь получать зарплату. Пятьсот долларов в неделю. Ты, я, Мирла и Аск — все по пять сот долларов. Гавшар у нас самый высокооплачиваемый работник. У него зарплата восемь тысяч.

Бошу растеряно моргнул.

— Это почему, он самый оплачиваемый? Не слишком и жирно? Нам по пятьсот, а ему восемь тысяч? Мы так никаких денег на него не напасёмся.

— Он контрактник, — сказал Спайк, — а мы — добровольцы. Мне надо было, чтобы Гавшар занялся нашими землями. У самого у меня на это ума нет. А давить на него я не хотел. Чем меньше недовольных, тем лучше для нас.

— Но восемь тысяч? Ничего себе зарплатка!

Бошу взмахнул своими могучими руками и прошёлся по комнате.

— Ничего себе зарплатка, — повторил он, — да твой Гавшар со своих территорий после всех «отстёжек» и платежей меньше получал! А ты ему такой куш отдал. Восемь тысяч! Ты представляешь? На эти деньги себе бойцов набрать можно.

— Можно, — согласился Спайк, — но так мы договорились и так оно останется. Я не хочу, чтобы ты что-то переделывал. Зачем нам нищий сотрудник? Чтобы его перекупили? А не использовать знания и опыт Гавшара — грех.

— Ты серьёзно? — Бошу приблизился и большим пальцем постучал себя по груди, — но у меня тоже опыт есть. Я тоже был «бригадиром» и держал тут пол города. Почему бы мне не заняться этими землями?

— Потому что, тебя не было, а мне надо было организовать работу на территориях. Это — раз. И второе, оно же самое главное — ты нужен в коперии. Если ты с нами, то давай, впрягайся в это ярмо и начинай работать. В какой конкретно должности — я не знаю. Потом разберёмся. Мне всё равно. Главное, мы должны сделать так, чтобы в нашем городе жизнь человека стоила больше, чем миллион долларов.

Бошу поднял руку, погладил кончик носа, кивнул и согласился:

— Идёт. — И продемонстрировал пакет с деньгами. — Значит, нам это пока ненужно?

— Не нужно, — Подтвердил Спайк.

— Ясно, — Бошу кивнул, — ненужно, так ненужно. А кто в этом доме хозяин?

— В смысле?

— Ты, или Гавшар?

— Гавшар.

— Так я и думал, — Бошу кивнул, — хорошо. Пойду, договорюсь на счёт комнаты для своей скромной персоны. Кстати, где он сейчас?

Спайк пожал плечами:

— Я не в курсе.

Спайк, конечно, глупый человек, но Бошу он нравился всё больше.

Чему-то улыбаясь, Бошу вышел и вынес с собой пакет с деньгами.

Глава 37

Это правда: денежных затруднений у них не было. Спайк мог вообще не собирать «паи» со своих территорий. Но не собирать было нельзя: это могло создать проблемы с Шелаулисом и Мэри Чейз. Кроме этого, нужно было искать собственные источники финансовых средств. Независимые, так сказать, от магнатов. И Гавшар принёс около тридцати тысяч долларов.

— Трое не заплатили, — сказал он, — денег нет. Что делать? Выкинуть на улицу, или выпороть?

Спайк посмотрел в окно. За окном сыпал снег. На улицу выгонять нельзя.

— Кто там живёт? — Спросил Спайк.

Гавшар бегло назвал их имена. Спайк нахмурился:

— Я не об этом, Гавшар. Меня интересует женщины это, или дети.

Гавшар сунул руку под пальто и достал сложенный лист бумаги.

— У этой муж пропал. Третий день, как домой не вернулся. На пекарне работал. А тут баба живёт. Скандальная такая. Одна. Детей нет. Она часто зимой платить перестаёт. Но весной, когда заработок появляется, отдаёт. За неё я спокоен. А эти… Два мужика живут. «Голубые» наверно. Оба работают. Непонятно почему не заплатили. Деньги у них должны быть. Если бы не твой запрет, «наехали на них» хорошенько, да и содрали бы, что положено.

— Этих двоих сюда, — сказал Спайк, — во дворе выпороть, как следует. По двадцать ударов плетьми. А потом в больницу отвезти. Если надо, заплатить, за лечение.

Гавшар не понял:

— А зачем это нам?

— А вдруг у них и, правда, денег нет? Что ж нам оставлять их подыхать, после порки?

— Да что им будет?

— Делай, что говорю, — приказал Спайк, — скоро ты и сам всё поймёшь. Нельзя бросать больного человека, а после порки они станут больными. Это ты понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Гавшар, хотя не очень понимал, — а где плети взять? У нас их нет. Из верёвок делать — дрянь получится.

— Ну а ремни есть?

— Найдутся.

— Так ремнями и выпорем.

Гавшар собрался уходить.

— Стой! — окликнул его Спайк, — пускай этим наши копы займутся. Я их пошлю. Ты только «паи» собирай, да списки нарушителей нам передавай. И знаешь что? — Он схватил полиэтиленовый кулёк и начал быстро сгребать в него деньги. — Дома в таком ужасном состоянии, по улицам не пройти, мусор кругом. Сейчас зима — ещё ничего, а по весне что будет? Бери эти деньги и приводи дома в порядок. Двери в подъездах поставь. Ну, там сам посмотри, что нужно сделать. В окнах стёкол нет. Всякой дрянью заколочены.

Гавшар уставился на него.

— Ты это серьёзно?

С кульком в руке, Спайк остановился посреди комнаты.

— Да. А чего ты на меня так смотришь? По-твоему, у меня в башке замкнуло?

Гавшар неопределённо пожал плечами:

— Может и замкнуло. Мне-то что? Ты шеф, тебе и решать. Только где столько стекла взять? А двери всё равно на дрова разломают.

— На дрова? — Спайк растеряно моргнул и хлопнул себя по лбу, — какой я придурок! Какие могут быть двери, если у людей дров нет? Ты вот что, сколь денег хватит, вставляй стёкла в окнах, а дровами Мирла займётся.

— Ты что, ещё и дровами людей снабжать будешь?

— А что делать? Не мёрзнуть же им? Понемногу выделю. Деньги есть. Наймём работников, чтобы лес валили. Или старые хаты, заборы громить станем, где остались. А дрова будем раздавать. У тебя ведь список жильцов есть. Где детей больше, туда больше и дров дадим. А? Разве плохо?

— Не знаю, — ответил Гавшар, — я так понял, раздавать дрова придётся мне.

Спайк кивнул:

— Если не откажешься. Ведь при найме об этом речи не было.

— А добывать их кто будет?

— Мирла, — сразу ответил Спайк, — пускай занимается. Ну, так как?

Гавшар не ответил. Вместо этого сказал:

— И печки дома не у всех.

— «Пай» на печи отмени, — распорядился Спайк, — печи из чего, из кирпича делают? Где тут кирпич достать можно?

— На развалинах. Это что, я ещё и кирпичами заниматься буду?

— Да. Распределять. А добывать будет Мирла.

— А стёкла?

— Что «стёкла»?

— Стеклить кто будет?

— Гавшар! — Укоризненно выпалил Спайк, — ну что ты, как маленький. Кто будет то, кто будет это! Ты! Всё что связано с ремонтом и эксплуатацией домов — всё в твоей компетенции. Нужны рабочие — нанимай. Делай, что сочтёшь нужным. Но в пределах тех средств, который у тебя есть. Понимаешь?

В общем, Гавшар понял, что должность у него куда более хлопотная, чем раньше, когда он просто «бригадирствовал».

Хортран пригнал к реке бульдозер и быстро расчистил путь для грузовиков. Уже на третий день, по ледовой дороге, пошли первые машины. По этому же пути, в город въехали два БМП и сотня бойцов под командованием Крикса. Бойцов, к величайшей радости хозяина, с трудом разместили в квартирах доходного дома. Почему к радости? Да потому, что Спайк взялся оплачивать занятые бойцами квартиры. Доходный дом оказался полностью заселён.

Мирла ворчала:

— Ты сильно богатый стал? Куда бы он делся? Пустил бы и так, бесплатно. Его ж тоже охраняют.

Но Спайк не согласился:

— По справедливости, за квартиры надо платить. И мы платим. А пускать бойцов, или не пускать — это дело хозяина и заставлять его мы не должны. Если он пустил их, значит, надо платить. Зачем плодить недовольных? Давай с самого начала всё делать по справедливости.

Мирла подумала и решила, что Спайк прав: плодить недовольных им ни к чему. А вот с дровами у неё вопросов не возникло. Спайк ожидал, что придётся объяснять, зачем он это делает, но Мирла сразу согласилась, что заняться дровами необходимо. Прихватив Аска и, вернувшегося из больницы Тэда, она прямо в кабаках нанимала мужиков в лесорубы.

— Никакого оружия! Только лес валить, — говорила она, — сто пятьдесят долларов в неделю. Алкашей и лодырей, прошу не беспокоиться.

Что она считала под словом «алкаш», до сих пор не понятно. На лесоповале мужики нередко «согревались» и ни она сама, ни назначенный ею бригадир, внимание на этот «согрев» не обращали. Лес трещал и валился. Горели костры, мужики не очень умело орудовали топорами, а нанятые повара варили им обед. Мирла выпросила у Кривого грузовик и возила дрова в город. А Гавшар распределял эти дрова среди жильцов.

Некоторое время, Мэри Чейз и Шелаулис ревниво следили за их действиями, а когда жители их кварталов начали перетекать в кварталы Гавшара, забеспокоились. Отток жителей был сначала почти незаметен, но с каждым днём он начал нарастать и обоим «бригадирам» пришлось решать, что делать дальше. Вербовщики сочли, что наступил подходящий момент, чтобы всех перессорить.

Пятнадцатого января, в одном из домов на территориях Гавшара, прогремел взрыв.

* * *

Было ещё темно, когда гулкий взрыв потряс воздух. Вздрогнули стёкла: ударная волна достигла и Мыс-Таура. С недобрым предчувствием, Спайк вскочил из постели и начал одеваться. Он успел натянуть на себя штаны, когда зазвонил телефон. Сняв трубку, узнал голос Крикса — командира, посланного во главе отряда Хортрана.

— Спайк, — тревожно выкрикнул он, — у тебя дом взорвали! На Широкой улице. Мои докладывают, рухнул весь.

— Поднимай своих! — Закричал Спайк. — На этой лице у меня во всех домах люди живут. Может, кто уцелел.

Он бросил трубку и выбежал из комнаты. Распахнув дверь в комнату Мирлы, он обнаружил в её постели Аска.

— Вставайте, быстро! У нас ЧП!

Включил свет и бросился к Гавшару. Но тот, в халате и тапочках, сам уже спускался вниз.

— Что случилось? — Спросил он.

— Дом взорвали, — сообщил Спайк, — позвоните в больницу, пускай готовятся раненых принять.

— Платим, конечно, мы?

— Мы!

Спайк уже обувался. Выбежал Тэд. Поочерёдно с Эдом, они ночевали в доме Гавшара и сегодня как раз выпала его смена. Без лишних слов, он начал одеваться, намереваясь ехать вместе со Спайком. Но Спайк остановил его:

— Свяжись с копами, у кого рация есть, пускай на место взрыва идут. И ломы со всяким инструментом чтобы взяли с собой.

— А мне что делать? — Спросила Мирла. Она была не одета и прикрывалась от них, завернувшись в одеяло.

— Сама думай, — огрызнулся Спайк и выбежал на улицу.

Аск протопал мимо Мирлы, сунул ноги в ботинки и, прихватив полушубок, выскочил за Спайком.

Через десять минут, они были на месте. От двух этажного здания, осталась стена, груда деревянных балок и бетонных обломков. На этих обломках стоял голый мужчина и растеряно смотрел по сторонам. Он был в шоке. Из ушей текла кровь. Спайк ухватил его за руку и повёл в машину.

— Давай, не стой здесь, а то замёрзнешь.

Усадив мужчину на заднее сидение, вернулся к развалинам. При свете фар, постарался сориентироваться. Откуда-то до слуха доносился крик, где-то плакал ребёнок, а в одном месте, из под обломков виднелся огонь.

— Аск! Звони Кривому! Мне нужна его пожарка!

Подошла «Скорая Помощь». Водитель сообразил, что нужно поставить машину так, чтобы фары светили на развалины. Спайк начал разгребать обломки. Он оттаскивал их подальше, бросал в снег и бежал обратно. Переговорив с Кривым, Аск взялся ему помогать. Два пьяных санитара, выбрались из машины и нерешительно топтались на месте, пока Спайк не обложили их матом. Тогда они зашевелились:

— А что делать?

— Копать!

Жителей соседних домов никто не звал. Но они сами подходили к развалинам. Мужчины и женщины, кто молча, а кто, матерясь и ругаясь, начинали разгребать завал. Некоторые приходили с ломами и лопатами, кто-то просто с металлическими прутьями, но большинство людей работали голыми руками. Скоро появились бойцы Хортрана. С лязгом прикатилась БМП и Спайк приказал с её помощью оттащить обломок стены, мешавший разбору завала. Началась беготня в поисках надёжного троса. Пока бегали и искали, подошла пожарная машина из Мыс-Таура. Безуспешно пытаясь потушить разгорающийся пожар, пожарные вылили всю воду, отправили машину заправляться водой, а сами присоединились к спасателям.

Людей становилось всё больше. Спайк перестал самолично растаскивать обломки и занялся организацией процесса. Часть людей, он выстроил в цепочку, по которой передавали мелкие обломки конструкций. Кого-то из бойцов Хортрана, он отправил к железнодорожникам выпросить кувалды, нормальные ломы и, если можно, строительную технику. Бульдозер, кран, или экскаватор, наконец. С похожей просьбой он обратился и к Кривому. Гордон сразу откликнулся на его просьбу и хотел вызвать путейцев на работу, но обнаружилось, что большинство из них уже на развалинах. Остальным объясняли, что собираться надо не на вокзале, а возле рухнувшего дома. Туда же, Гордон отправил инструмент, так что его рабочие оказались должным образом вооружены.

Бригада ремонтников, дружно и уверенно включилась в общий процесс. А главное, организованно. Привыкшие работать в коллективе, рабочие, словно бы всю жизнь разгребали подобные завалы. Где ручными лебёдками, а где домкратами, без суеты и ненужной спешки, они начали растягивать обломки стен и перекрытий по сторонам. Эти обломки сразу цепляли к БМП и убирались подальше от дома.

— Тихо! Тихо! Всем стоять! — Время от времени кричал Спайк и, когда делалось тихо, прислушивался к голосам из-под обломков. Отчётливо слышался крик ребёнка и Спайк направлял все усилия в этом направлении.

По одному, к дому подтягивались копы. В числе первых, прибыл, прихрамывающий Эд. Он вместе с остальными коперийцами, пытался включиться в разбор завалов, но Спайк нашёл ему другое занятие:

— Без тебя обойдёмся, — сказал он, подозвав Эда к себе, — лучше возьми людей и обойди все наши дома. Во всех подвалах и во всех квартирах осмотри каждый метр. Ищи взрывчатку. Этот дом могли умышленно взорвать, а могли и случайно. У людей на руках оружия больше, чем надо. Может, кто-то, пластида к себе в квартиру натаскал и подорвался. Где, что найдёте — забирайте. Не будут давать — разрешаю бить морды. Но чтобы вся взрывчатка была изъята и уничтожена. Рвите её где-нибудь на пустыре. Понял?

Эд понял. Каждый должен заниматься своим делом. Нельзя всех стягивать в одну точку. Эд отвёл копов в сторону, переговорил с ними и они разбрелись по окрестным домам.

К дому прибыл и Бошу. Он впрягся в общую массу людей, но скоро Спайк приказал ему выставить оцепление и разделить людей на две смены. Пока одна смена интенсивно работает, другая должна отдыхать и набираться сил.

Было совсем светло, когда, наконец, добрались до ребёнка. Его голос доносился из-под бетонной плиты, которую никак не удавалось приподнять. Огромный кусок стены придавливал её к низу. Пробовали разбивать этот обломок — дело оказалось хлопотным и долгим. Стащить же обломок с помощью БМП, Спайк не решался. Он опасался, что следом посунется и плита, а это могло повредить и ребёнку. Волей, не волей, а Спайку пришлось поставить людей разбивать плиту ломами.

Огонь под обломками продолжал расползаться и в разных местах, начали выбиваться струйки дыма. Со стороны, в лучах восходящего солнца, дым казался паром, вырывающимся из подвала нормального, жилого дома.

Спайк торопил людей:

— Давайте, мужики, навалитесь!

Мужиками, он называл и женщин, которые работали наравне с мужчинами.

По приказу Кривого, с местного рудника, привезли большой экскаватор.

— Только стрела не держит! — Закричал экскаваторщик, когда Спайк указал ему на обломок стены, который надо было поднять.

— Что? Не поднимает?

— Поднимает. Но не держит. Сама опускается.

— Так нам большего и не надо! Поднял и сразу в сторону! Подъезжай.

Голос ребёнка затихал, но когда Спайк обращался нему, ребёнок из-под завала начинал что-то кричать и плакать. Экскаватор, глухо постукивая гусеницами, сполз с трейлера и двинулся к указанному месту. После долгой возни, удалось привязать к кусок стены к ковшу. Экскаватор взревел и поднял обломок к верху. Быстро провернувшись, он отвёл ковш в сторону. В последний момент, обломок сорвался с троса. На счастье, он уже был в стороне от завала и упал на пустое место. С восторженными воплями, спасатели бросились поднимать плиту. Подсовывая ломы и ухватываясь за края руками, спасатели дружным рывком приподняли плиту. Образовалась щель, в которую мог просунуться человек, но сдвинуть плиту в сторону не удавалось. Кто-то побежал за домкратом, кто-то начал совать под плиту куски бетона.

— Держите! — Закричал Аск, сбрасывая с себя полушубок, — я худой, я пролезу!

Не давая никому опомниться, совершая, в общем-то, безумный поступок, он просился под плиту и ужом пролез под неё.

— Держите, держите! — Закричали люди, — не бросайте!

«Безумству храбрых, поём мы славу…» Это и было безумством храбреца. Стоило кому-то оступиться, или нечаянно бросить её, как Аска раздавило бы в лепёшку.

Спайк подбежал к плите и ухватился за её край. Аск замер под плитой, затем, задёргал ногами и полез обратно. Кто-то ухватил его за ноги и помог выбраться наружу. Следом за собой, Аск вытащил живую и невредимую девочку. Она была в коротких штанишках и в белой, перепачканной пижаме. Под радостные крики, девочку подхватили и понесли в больничную машину. А Аск сел, на кусок бетона и ошалело закрутил головой.

— Там… Там руки и ноги… Всё так… Под кирпичами…

От увиденного под плитой, он испытал сильнейший стресс. Он ошалело вертел головой, в глазах появился нездоровый блеск и его тоже пришлось отправить к врачам.

…Взорванный дом ещё, разбирали, когда Жану Прюсо, пришлось ехать к одному из руководителей клана вербовщиков Рэфу Джовалю. Внезапный вызов не предвещал ничего хорошего. Жан Прюсо всю дорогу молчал и лишь однажды подал голос. Когда по радиотелефону, ему доложили, что из-под завала извлекли ещё одну живую женщину, Прюсо спросил, нашли ли люди Спайка «подсадку». Получив отрицательный ответ, он выключил телефон и бросил его в «бардачок».

Рэф Джоваль был непосредственным начальником над Жаном Прюсо. Это был полный, пятидесятилетний мужчина, который имел солидный вес в клане вербовщиков. Рядом с ним работал его сын Акциан и Рэф Джоваль надеялся, что по его уходу на покой, Акциан займёт его место, продолжит славную семейную традицию в рядах вербовщиков. И надо сказать, Акциан во многом был достоин своего отца. Он перенял от него многие качества, присущие дальновидному руководителю и, не смотря на то, что он не был членом Совета, его мнение спрашивали не только местные руководители. Сейчас, направляясь к Рэф Джовалю, Жан Прюсо мог не сомневаться, что в разговоре примет участие и Акциан. Это вызывало дополнительные неприятные ощущения: Жан Прюсо не любил Акциана. Наверно, потому что Акциан занимал то место, на котором Жан Прюсо и сам не прочь бы посидеть. Там и зарплата побольше, и власть поинтереснее, да и само место поспокойнее.

По своей давней привычке, Рэф Джоваль вышел на встречу Жану Прюсо, радушно поприветствовал, обнял и похлопал по плечам.

— Рад, рад видеть тебя, Жан. Проходи, дорогой, чего на улице стоишь?

И сразу, прямым ходом, повёл его в кабинет, где уже сидел холённый и коротко остриженный Акциан. Но кроме Акциана, за столом сидел Ирначи. Это был один из помощников Рэф Джовали и занимался он всякого рода «особыми» поручениями.

На столе была расстелена большая карта. Прямо на этой карте стояла начатая бутылка дорогого вина и несколько бокалов.

— Проходи, — сказал Рэф Джоваль и пропустил Жана в кабинет, — мы как раз тут о тебе разговариваем.

Акциан поднялся из-за стола и, сделав шаг на встречу, за руку поздоровался с прибывшим гостем. Ирначи привстал, протянул руку и тут же сел на место. Жан Прюсо посмотрел на карту, увидел Фиглис, горные массивы и какие-то города. Между городами тянулись разноцветные линии: автодороги и железнодорожные магистрали.

— Присаживайся, — Рэф Джоваль, указал на свободное кресло возле стола и сел на своё место, — налей себе вина. Угощайся. Мы по-свойски, без прислуги.

Жан Прюсо налил себе вина. Все смотрели на него и в этом внимании было что-то неприятное.

— Жан, — сказал Рэф Джоваль после паузы, — что там у тебя происходит? Ты прислал нам паническое сообщение.

— Никакой паники, — отставляя бокал, ответил Жан Прюсо, — просто этот Спайк непостижимым образом собирает вокруг себя всех, кто раньше воевал меж собой. Я понимаю, Мэри Чейз — он вернул её дочь. Понимаю Хортрана — Спайк вернул ему сына, но какого чёрта в это полез Кривой? Хортран ставленник Мерфилга, а Кривой спокойно смотрит, как город переходит под Хортрана. Я не могу этого понять. Спайк, «быкует» в городе. Я приказал Ворону убрать, чтобы Гавшар не слишком наглел, так этот Спайк пришёл и убил моего человека.

— И ты стерпел?

— А что делать? Пока не моё время, валить его. Если бы знать, что Спайк сам по себе, я бы мог послать снайпера. Но кто знает, как всё обернётся? Не втянется ли Кривой с Хортраном и обоими кланами в войну против нас? Вот я и решил не пороть горячку. Но меня беспокоит, авторитет среди горожан. Все, «быки», «профи», «мясо» и «толпа» — все только и говорят о новом «бригадире». Ещё бы! Когда им дрова бесплатно возили? Дворников нанял. Вокруг некоторых домов снег расчищают и там его коперийцы стоят. В окнах стёкла вставляют. И опять же бесплатно. Им стекло аж из Горуча везут. Откуда у него денег столько? Я понимаю, Кривой наши «откупные» ему отдал, но Спайк не может не понимать, что деньги можно без толку растратить и остаться без армии.

Рэф Джоваль улыбался:

— Эк. А говоришь, никакой паники. Сам себе противоречишь: без толку он деньги тратит. А без толку ли? Видишь, город на его стороне. Значит, умный человек этот Спайк и кто там с ним… Мирла, кажется? Не зря деньги потратили. А интерес Кривого я тебе расскажу, если ты ещё не понял. Рудный концентрат он как возил? Через два посредника. А теперь что он делает? Ты видал, они ледовую дорогу построили?

— Это не серьёзно, — возразил Жан Прюсо, — весной дорога растает, а моста к тому времени у них не будет.

— Не серьезно, говоришь? — Переспросил Рэф Джоваль, — так вот, знай: клан Кривого полностью отказался от услуг посредников. Это значит, что они нашли способ транспортировать свой концентрат через реку. Понимаешь, о чём я? Нет? — И вдруг его голос стал жёстким, — какого чёрта ты устроил взрыв, не посоветовавшись со мной? Если Спайк пронюхает, кто это сделал, он вынесет вас из города! И наш клан вступаться не будет! Война с Кривым, Хортраном, а, главное, с Руль Ан Деборо, нам не нужна. Спайк становится слишком силён, а против сильного врага используют сильные методы. А сильные методы дорого стоят. Ты что, хочешь, чтобы мы сами у себя покупали наёмников, а потом на свои же деньги воевали с ним? Разорить нас хочешь? Соображай, кому перепадёт куш с этой войны? Спайку, Кривому, или нам?

Жан Прюсо не ожидал, что дело повернётся таким образом. Рэф Джоваль сурово смотрел на него.

— Извини, — пробормотал Прюсо, — я не понимаю о чём речь.

— Вот потому ты и сидишь в этой дыре, — недовольно сказал Рэф Джоваль, — что не понимаешь.

— Я поясню, — вызвался Акциан и, поднявшись, убрал бутылку с карты, — взгляни сюда, Жан. Вот Фиглис. С юга и запада, он закрыт горным массивом — там бродят беспредельщики. Они спят и видят, как бы ворваться в город и установить в городе свою власть. Но сил у них на это нет. Они разобщены и бестолковы. С востока, город прижат к реке Яузкаха, а за Яузкахой — территория Хортрана. На юге и на западе — несколько «крыш», в том числе и Фонарь, который не прочь бы прикарманить Фиглис, да руки коротки. Реально, ситуацией недовольны оба посредника, через которых Кривой поставлял свой концентрат, Фонарь и беспредельщики. Но это только ближнее окружение. Есть и дальнее. Прежде всего, князь Келеген, на западе, по ту сторону хребта. Он добывает ту же руду, что и Фиглис, но она у него худшего качества и пока Фиглис работал через посредников, Келеген мог с ним конкурировать, но как только начнутся прямые поставки, Келеген может забыть об этом бизнесе. Как ты думаешь, он обрадуется? А ты устраиваешь какие-то взрывы, пытаясь поссорить Спайка с другими «бригадирами». Топорно работать стал, Жан.

Рэф Джоваль счёл нужным спросить:

— И с чего ты взял, что Спайк начнёт подозревать кого-то из «бригадиров»?

— Начался приток жителей в его кварталы, — пояснил Жан Прюсо, — Мэри Чейз и Шелаулис не могли этого не заметить. Спайк вряд ли решит, что это обязательно кто-то из них, но сомнения у него будут.

— Он заподозрит и тебя! — Сказал Акциан.

— Конечно, заподозрит, — согласился Жан Прюсо, — но у Шелаулиса был один человек — специалист по взрывчатке. Недалеко от взорванного дома, мы затравили его собаками. Его неизбежно найдут. А рядом — сумка с остатками взрывчатки. Он должен будет подумать и на Шелаулиса? Взаимное сомнение всегда полезно для нашего дела.

— Если он полный идиот, то подумает то, что ты хочешь, чтобы он подумал, — проворчал Акциан и, исполнившись презрения, отвернулся.

Рэф Джоваль поддержал его:

— Ты зазнался, Жан. Успешные несколько лет вскружили тебе голову и ты начал зарываться. Мы, конечно, тоже хороши: закрывали глаза на твои вольности. Но сейчас ситуация иная. Ты поддался панике, хотя и сохранил некий здравый смысл. Я понимаю тебя: ты хочешь повернуть Фиглис в прежнее русло и самостоятельно приносить доход. Но доход, который ты можешь нам дать, сейчас куда меньше того, что мы будем иметь, если Спайк всё же встанет на ноги. Я говорю даже не о нашем округе, а в целом обо всём клане. Дотацию ты будешь получать в полном объёме. Ты должен сотрудничать со Спайком, подсовывать ему нашу агентуру и высасывать из города бойцов-профессионалов. Год-два Спайк продержится, а потом мы его завалим. Как когда-то завалили Бошу. Помнишь?

Жан Прюсо кивнул:

— Помню. Он сейчас у Спайка работает.

— Я в курсе, — сказал Рэф Джоваль, — потому и напомнил о нём. Удивительно, не правда ли? А ведь он должен быть зол на Кривого. Но Кривой до сих пор жив. Однако, оставим это, — он несильно хлопнул ладонью по столу, — значит, подводим итог: ты прекращаешь провокации и начинаешь сотрудничать с новой властью в городе. Но когда просят «профи» высокого класса, даешь им середняков.

— А что делать с Шелаулисом? — Спросил Жан Прюсо, — если люди Спайка найдут оставленный след…

— Спайк может разобраться с Шелаулисом, — досказал Рэф Джоваль, — тебе-то что? Разберётся, значит, будет контролировать пол города. Ещё крепче станет. Мы больше заработаем. А не станет разбираться, не толкай его к этому. Он всё равно наберётся сил и мы в любом случае получим свои дивиденды. Так что, хватит, Жан, вольностей. Давай, работай со всем кланом в упряжке. А не хочешь, — он красноречиво развёл руками, — найдём тебе замену.

Глава 38

К вечеру, завал разобрали. Части человеческих тел, и более-менее цельные трупы, погрузили в грузовик и отвезли в Мыс-Таур. Морга в городе не было и столь скорбный груз разгружать было негде. Кузов грузовика накрыли брезентом и оставили в больничном дворе. Из тридцати двух жильцов дома, в живых осталось лишь восемь человек. Четверо, каким-то чудом совсем не пострадали. Мужчина, который жил на верхнем этаже и после взрыва самостоятельно выбрался из-под обломков, две девочки пяти и десяти лет, да молодая женщина, из угловой квартиры.

Всех, кого извлекли из развалин, по приказу Спайка, вывозили в больницу. Там их задерживали до следующего утра. А утром… Что утром? Спайк ещё не знал. Он умел руководить самой операцией по спасению людей, но он плохой администратор.

Зато Мирла, знала, что надо делать. Они ещё копали и растаскивали обломки, а она уже моталась по кварталам в поисках подходящего жилья, куда можно было бы вселить оставшихся в живых. Вместе с Гавшаром и его телохранителями, она обошла десятки квартир, но почти всё отбраковывала: в квартирах, то дверей нет, то полы выломали, то ещё что-нибудь. В одном доме, жители показали ей вроде бы пустующую квартиру. Дверь там была на месте, полы — почти не тронуты, а на окнах натянута прозрачная плёнка. В общем, жить можно. Тем более, и печка оказалась на месте. Но… Квартиру уже занимали новые жильцы, перебравшиеся сюда с кварталов Шелаулиса. Это была молодая пара. Парень, высокий и красивый, да жена, с огромным животом. Скоро должна родить. Понятно: родители искали лучшее место для своего ребёнка.

— Здесь занято! — Заявила женщина, придерживая руками живот.

Парень выдвинулся им на встречу.

— Занято здесь! — Враждебно подтвердил он и опустил руку под полу своего старого и мятого пиджака.

Телохранители Гавшара, ухватились за оружие.

— Спокойно, — Мирла выскочила на середину и встала между ними, расставив руки, — здесь не война. Уберите «пушки». И ты тоже, — она повернулась и двинулась на парня, — повылазило? Или совсем зафинтирился? На «бригадира» замахиваешься?

Парень отступал перед ней:

— «Бригадира»? Извините, я его не узнал. Думал… Мы и «пай» уже приготовили. Я сейчас, — он хотел бежать за деньгами, но Мирла схватила его за руку:

— «Пай» берут по субботам, а сегодня что? Так что не дёргайся. Живите, никто вас не тронет.

Мирла повернулась и вышла из квартиры.

На улице она остановилась и повернулась к Гавшару:

— А что если и этот дом взорвут, а? А они ребёнка ждут. Надеются, хотят в тепле его держать, а дом возьмут и взорвут?

— Поставим охрану, — сказал Гавшар.

— Да? — Мирла разволновалась, — здесь поставим, там поставим и что будет? В каждый дом охрану?

Гавшар молчал. Мирла засунула руку в карман и достала радиотелефон:

— Мэри? Это Мирла. У нас беда и нам нужна ваша помощь. Ничего, если я к вам подъеду? Прямо сейчас.

Она нашла пять квартир, в которые можно вселить людей. Мэри Чейз на своих территориях приготовила ещё, около десятка. Мирле казалось, что этого мало и хотела звонить Шелаулису, но звонок Бошу остановил её.

— Хватит, — сказал он, — если ещё одного живого откопают, будет хорошо.

— Дом был полностью заселён! — Ужасаясь, проговорила Мирла, — там было шестнадцать семей.

— Они погибли, — сказал Бошу и дал отбой.

Мирла опустила трубку, заплакала и пошла к машине. Она сама понимала, что там трупов будет больше, чем живых, но не хотела в это верить. Бегала, суетилась, обманывая сама себя и надеялась, что живых всё-таки будет больше.

— Отвези, меня, — сказала Мирла Гавшару.

— Куда?

Она выглядела совсем несчастной и беспомощной.

— К Аску отвези. Он в больнице.

— Э, — сказал Гавшар и ладонью вытер слёзы с её лица, — да ты вообще расквасилась. Нельзя тебе к Аску в таком виде. Слабачек он у тебя.

— Ну и что? Зато я его люблю. Отвезёшь?

— Нет. Успокоишься, тогда отвезу.

Его телохранители стояли рядом, хмурились и смотрели куда-то в сторону.

— Я уже успокоилась, — сказала Мирла.

— Тогда поехали, — согласился Гавшар и сам сел за руль.

К вечеру завал разобрали и людей можно было распустить по домам. Спайк счёл, что нужно сказать людям «спасибо», но он не знал, как это делается. Взобравшись, на «фор-джип», Спайк приложил к груди свои грязные и сбитые в кровь руки.

— Друзья! — начал он и замолчал, не зная, что говорить дальше. Он молчал, собираясь с мыслями, а люди смотрели на него, ожидая, чего ж он им скажет. И чем дольше затягивалась эта нечаянная пауза, тем труднее было начать продолжение. А люди толпились, сжимаясь вокруг него в кольцо.

— Чё молчит-то? — послышалось перешептывание.

— Погоди, думает, человек.

— А чего он залез?

Спайк сделал на собой усилие, глубоко вздохнул и начал свою речь:

— Я не знаю, кто виновен, в гибели этих людей, — он показал на развалины дома, — но клянусь, если узнаю, то болтаться ему здесь, на этом месте, с петлёй на шее! А вам, спасибо превеликое, что не остались в стороне при чужой беде. Вы спасли человеческие жизни! Это великое дело. Даже если бы вы спасли одного человека, — он поднял руку и показал грязный палец, — всего лишь одного! Это дело не стало бы меньшим. Я горжусь, что работал вместе с вами и буду рассказывать своим детям о том, как мы, жители этого города, не бросили людей на погибель. Удачи вам, счастья и… Спасибо.

Он соскочил вниз и сразу сел за руль. Он ещё не завёл двигатель, а толпа уже зашевелилась, освобождая ему дорогу.

Вернувшись в резиденцию, Спайк первым делом забрался в ванную и долго лежал в горячей воде. А когда вышел, увидел в своей комнате хмурого Бошу. Бошу сидел на стуле и ждал его появления.

— Ещё что-то случилось? — Спросил Спайк, поправляя полотенце, в которое завернул своё тело.

— Нет, ничего, — Бошу встал, — недалеко от взорванного дома, нашли труп мужчины. Там пустырь и на снегу осталось множество следов. Мужчину порвали три, или четыре собаки. Тэд опознал его: это человек Шелаулиса. Не очень большой, но всё же, специалист по взрывчатке. Дом взорвать, он вполне в состоянии.

— И что это значит? — С недоверием спросил Спайк.

— «Подстава», — уверенно ответил Бошу, — грубая и неприкрытая «подстава». Даже обидно. Расчет на идиотов.

— А подробнее? — Устало спросил Спайк и уселся на стул, — что-то я не очень понял.

Бошу тоже сел:

— Собаки его порвали, но не сожрали — это раз. Дикие собаки по крайней мере обгрызли бы ему пальцы, нос и уши. А эти просто порвали его и потом убежали. Второе: погибший имел при себе мешок, а в мешке — шашка «ПЛАК-4». Знаешь, что это такое?

Спайк кивнул:

— В курсе.

— Так вот, скажи мне, пожалуйста, почему этот человек шёл с взрывчаткой, но оказался без оружия? Почему, не выложил всю взрывчатку в доме, а потащил шашку обратно? Почему, он был один? Почему, собаки порвав его, жрать его не стали?

— Не знаю, — честно сказал Спайк.

— А я знаю. Кто-то хочет подставить Шелаулиса.

— Знать бы кто.

— Знать бы, — согласился Бошу, — но, боюсь, мы узнаем не скоро. Ну, а круг подозреваемых очертить можно: «вербоши», Фонарь и Мэри Чейз. У неё точно собаки есть.

— А ей-то зачем?

— Люди от неё к тебе перетекают. А ты никак это не ограничиваешь. Ты даже вступительный «пай» не берёшь, когда к тебе кто-то переселяется. А после того, как ты начал дрова людям давать, на твоих территориях жить — одно удовольствие. Так что, у неё мотив есть.

Спайк с сомнением покачал головой:

— Всё равно, не верю я, что она за этим стоит.

— Не хочешь верить, — уверенно поправил Бошу, — я тоже. Но говорю тебе: подозревай всех во всяких мерзостях. То, что она когда-то прикрывала тебя не значит, что она сейчас не поднимет на тебя руку. Тогда ты ей был нужен, а сейчас начал вредить. Если отток людей с её территорий не прекратится, она очень скоро останется без «вотчины».

— Она тоже может организовать заготовку дров.

— Но не организовала, — возразил Бошу.

Он был прав: Спайку действительно не хотелось, чтобы Мэри Чейз каким-то образом была причастна к взрыву жилого дома. И дело не только в её силе. Ему трудно было представить себе, что она станет делать такие мерзости.

— Тогда уж ей проще было убить меня, — не сдавался Спайк, — посадила б снайпера где-нибудь под Мыс-Тауром и одним выстрелом решила бы все проблемы.

— Нет, Спайк, — не согласился Бошу, — это было бы не лучший вариант. Убрать тебя, значит взорвать ситуацию в городе и вернуть всё к анархии. Этого вряд ли кто-то захочет. Разве что, «вербоши». Им это выгодно. А вот взорвать дом и напугать жильцов, которые собираются к тебе перебраться — это было бы удобно. И жильцы к тебе перетекать не станут, и власть в городе останется.

— Да какая там власть? — Отмахнулся Спайк.

— Хорошая власть. Ещё не укрепившаяся, но уже хорошая. И дело не в дровах, и не в коперии. Дело в тебе и в мосте, который с твоей помощью может быть построен. Город станет богаче и объективно, та же Мэри Чейз получит с этого дополнительную прибыль. Так что она убивать тебя не станет. Я то её знаю: она против своей выгоды не попрёт. Но честно сказать, в первую очередь, я бы заподозрил «вербошей». Таким образом, они могут начать раскачивать ситуацию в городе.

Спайк заметно оживился:

— Так чего ты мне мозги компостируешь?

— Не злись, Спайк, — примирительно сказал Бошу, — Мэри Чейз со счетов не сбрасывай. Как и вероятность того, что дом вообще взорвался сам по себе. Может быть, «вербоши» тут не причём. Может, и кто-то сторонний затевает бучу. Чем скорее ты, возьмёшь ситуацию в городе под свой контроль, тем лучше.

— Я и так, стараюсь.

— Я знаю. Но нужно форсировать всё это.

— Помоги мне, — попросил Спайк, — там, на развалинах, я знал, что надо делать, а здесь теряюсь.

— Я вижу, — признал Бошу не очень приятный факт, — но это пройдёт. Хочешь совет?

— Давай.

— Сейчас же собери совещание всех заинтересованных сторон. Всех, кроме Кривого. Пускай, все знают, что в Фиглисе ты командуешь, а не он. А как соберёшь всех, поставь им чёткие и ясные условия. Думаю, пришло время обнародовать свои планы. А то ведь все они в догадках теряются, что ты хочешь сделать. Это вызывает дополнительную нервозность. Это не хорошо.

— И кого мне звать? Мэри Чейз и Шелаулиса?

— Их тоже, — согласился Бошу, — но и Крикса. Так кажется, зовут командира присланного от Хортрана? А ещё Гордона и Верескова.

— А это кто?

Бошу укоризненно покачал головой.

— Это то же самое, что и Верес. Просто Вересков — это его фамилия. Глава автодорожников. Тебе надо собрать их всех здесь и немедля. Думаю, они ждут этого совещания и вряд ли с этим возникнут проблемы.

— Может, лучше до утра оставить?

— Утром будут другие дела, — не согласился Бошу, — а сейчас самый раз. Если хочешь, я обзвоню их и приглашу приехать через тридцать минут. Не сомневаюсь, приедут все. А ты пока поужинай и немного отдохни.

— А ещё Мирла в больнице.

— Я знаю, — сказал Бошу поднимаясь, — я за ней уже послал.

— Ясно, — сказал Спайк и тоже встал, — ты всё решил и поставил меня в известность.

Бошу улыбнулся и покачал головой:

— Нет, Спайк. Решаешь ты. А я, как твой советник, всего лишь предусмотрел твоё решение.

— Ох, и хитрый ты.

— Какой есть.

Глава 39

Через пол часа, все приглашённые на совещание собрались в одной из комнат на первом этаже. Уселись вокруг заранее расставленных столов и, молча стали ждать появления Спайка. Спайк появился в Гавшаровых штанах и в его же рубахе. Рубаха была длинная, но тесная, так что Спайк боялся лишний раз пошевелиться, чтобы не порвать её. На ходу бросив «здравствуйте», он быстро прошёл во главу стола и сел. Из его команды, на совещании присутствовала одна лишь Мирла. Аска в больнице накачали какими-то лекарствами и он всё время спал. Бошу, которого Спайк тоже считал членом своей команды, категорически отказался присутствовать на этом разговоре.

— Сразу к делу, — сказал Спайк, — не будем тратить время на любезности. Вы все знаете, что произошло. Есть опасения, что дом взорвался не по чьей-то неосторожности, а по чьему-то злому умыслу. Если мне удастся найти, кто это сделал, то этого человека всенародно повесят на развалинах этого дома. На этот час, положение дел такое: из тридцати человек, проживавших в этом доме, спасти удалось лишь четверых. Если кто захочет оказать им помощь — милости прошу. Но заставлять никого не буду: каждый сам решит этот вопрос.

Вересков скривился. Ему показалось смешным, что Спайк говорит так, будто бы действительно может кого-то заставить. Но остальные, кто сидел за столом совещания, слушали Спайка с должным вниманием и Вересков не решился озвучить свой сарказм.

— Это одно, — продолжил Спайк, — сейчас важно не только помочь людям, но и предотвратить повторение этой ситуации. Анализ ситуации указывает на то, что кто-то пытался подставить Шелаулиса под удар.

Шелаулис заметно занервничал:

— А я тут при чём? Зачем мне взрывать этот дом?

— Начался переток твоих жителей на мою «землю», — сказал Спайк, — и кто-то решил, что это достаточный повод, чтобы устроить провокацию. Этот кто-то, назовём его «Иксом», решил, что если я найду рядом с домом труп твоего взрывника, то воображу себе, что тебя надо уничтожить, как виновника трагедии.

Перед самой встречей, Бошу посоветовал ему и Мирле отвыкать обращаться с «бригадирами» на вы. Это, по его мнению, приучало их к мысли, что Спайк если не выше их, то по крайней мере, равный с ними. И Спайк попробовал следовать этому совету. «Ты», — говорил Бошу, — сближает, — «вы» — отдаляет. Вроде мелочь, но значение имеет огромное».

— Моего взрывника? — Шелаулис привстал и приложил руки к груди, — но я знать ничего не знаю.

— Тихо, тихо, — Спайк поднял руку, — тебя никто не обвиняет. Не такие уж мы лохи. Я ж сказал, что тебя пытались подставить, но мы этому не поверили. На подозрении, у нас несколько группировок и в первую очередь «вербоши». Им очень хочется развязать здесь войну. Думаю, всем понятен их интерес: пока мы воюем, они продают нам наёмников. Как только война заканчивается, торговля наёмниками сходит на нет и им это не нравится. Иными словами, мы ожидаем, что провокации будут продолжаться. Но у меня пока нет прямой уверенности, что это сделали именно вербовщики и поэтому никаких действий против них предпринимать не стану.

Вересков не выдержал и подал голос:

— А может, силёнок не хватит?

— Это ты о чём? — Спросил Спайк, медленно повернув голову.

— Да о том, — усмехаясь, Вересков обвёл взглядом присутствующих, — всем известно, что в твоей коперии людей всего ничего. А сам сидишь и ставишь из себя крутого. То, что ты грохнул Росса, делает тебе честь, но это не значит, что ты можешь устанавливать в городе свои порядки.

Мирла хотела что-то сказать, но Спайк жестом остановил её:

— Подожди. Я так понимаю, уважаемый Верес, сомневается на счёт моей способности устанавливать свои правила в городе. Что ж, я скажу, что он прав. Сам по себе я — ноль и не способен диктовать свои условия. Но за моей спиной стоят Кривой и войска Хортрана. Опираясь на их силу, я могу навязать любому из вас свои правила игры. Но надо ли это делать — вот в чём вопрос. И я отвечу: не надо. Я никого не буду заставлять поддерживать мои мероприятия, но и мешать мне никому не позволю. Сейчас прошу вас, не вступать со мной в спор, а выслушать, — он поднялся и двумя руками сделал жест, как будто бы пытался удержать их от необдуманного поступка, — коперия не предназначена не для того, чтобы ссориться с вами и воевать против вас. Её назначение состоит в том, чтобы поддерживать на улицах города определённый порядок. Чтобы людей не убивали и не грабили, чтобы дикие собаки не рвали прохожих и чтобы никто не взрывал жилые дома. Этот отряд должен выполнять полицейские задачи. И он будет их выполнять. Коперия ещё не сформирована должным образом, но уже сегодня, мы провели немалую работу в городе. Пусть вам покажется это несерьёзным, но копы изъяли более ста килограммов взрывчатки. Не все жители это одобрили. В одном месте по копам открыли огонь. К счастью обошлось без жертв. У стрелявшего перекосило патрон и он, бросив оружие, сбежал. Хочу чтобы вы знали: Коперия будет работать по всему городу, не зависимо от того, чья под ними «земля». Это касается не только «бригадиров» жилищного рэкета, но и дорожников, — Спайк посмотрел на Гордона, — вас. И вас, — склонив голову, он перевёл взгляд на Верескова.

Вересков поднялся и тяжёлым взглядом упёрся в Спайка:

— Да кто вам позволит на дорогу выйти?

— Я позволю, — сказал Спайк, глядя ему прямо в глаза, — я прикажу и коперийцы выйдут на дорогу. Не завтра, но к весне это произойдёт. А чтобы сомнений не было, смею заверить, что никому не позволительно стрелять, или хотя бы просто бить моих людей.

— Да что ты сделаешь?

— Уничтожу, — по слогам и почти шепотом сказал Спайк.

Мирла поднялась с места и, упираясь руками в столешницу, через стол перегнулась к Верескову:

— Да, дорогой Верес, это не шутка. Если ты думаешь, что Спайк такой гуманный, что даже Гавшара пощадил, то ты заблуждаешься: наша гуманность распространяется только на людей, которые нам не мешают. Ты же пытаешься нам мешать. А почему? Ведь мы не лезем в твой карман. Мы даже на ледник твой пост пустили, хотя ты к этой дороге не приложился. Это Кривой и Хортран её проложили. А ты сразу туда свой пост воткнул. «Паи» собирать вздумал? Губа не дура. Кучу денег гребанёшь. А ну, как я выставлю тебя оттуда?

— А ты попробуй! — Бледнея, зашипел Вересков, — за мной клан стоит. Что тебе Кривой запоёт, когда в городе новая бойня начнётся?

— Ты видно, не понял, — прошептала Мирла, — как жаль. Но ничего, сейчас ты поймёшь, о чём речь идёт.

Она понимала, что момент кризисный, как понимала и то, что должен был найтись кто-то, чья гордость не позволит ему подчиниться новым порядкам. И сейчас ей важно было сломить сопротивление Верескова, хотя бы, для того, чтобы в другой раз никто не посмел затевать с ними спор. Понимала она и то, что Мэри Чейз с Гордоном пока на её стороне. Вовсе не потому, что они согласны с нововведением, а потому что они ещё не остыли от недавней радости по поводу счастливого возвращения детей.

— Ладно, — она выпрямилась и стремительно вышла за дверь.

Вересков сообразил, что Мирла что-то задумала и полез в карман за телефоном.

— Руки на стол! — Рявкнул Спайк и двинулся в обход стола.

Вересков достал телефон и попытался набрать номер. Но ему пришлось пятиться от Спайка и он запнулся о собственный стул. Ткнув не в ту клавишу, сорвал набор и начал заново.

— Я не один, Спайк, у меня охрана, — предупредил Вересков, продолжая пятиться.

Спайк мог легко догнать его и отобрать телефон, но он не хотел доводить до рукоприкладства.

— Плевать на охрану, — ответил Спайк, — но зря ты не трясись: тебя никто убивать не станет.

Отступая, Вересков вынужден был пройти мимо Гордона. Неожиданно, Гордон вскочил и обхватил Верескова за шею. Получился классический удушающий захват. Вересков оказался в очень неудобном положении. Он попытался затеять борьбу, но Гордон сильно сдавил его и Спайк без труда отобрал телефон.

— Спасибо, — сказал он, — отпусти его.

Гордон отпустил. Вересков отскочил к стене и попытался угрожать:

— Вы забываетесь! Я не лох какой-то! Если со мной что случится — крови наглотаетесь не мало. Надолго запомните!

— Сядь, — сказал Спайк, бросая телефон на стол, — ничего с тобой не случится. Я людей на переговорах не убиваю.

Шелаулис и Мэри Чейз молча наблюдали за происходящим. Объективно, власть Спайка Шелаулиса вполне устраивала. Особенно, коперия. С её появлением, вероятность, что кто-то посторонний войдёт в город и прикарманит его «земли» в значительной степени уменьшалась. Во всём остальном, ему казалось, со Спайком можно договориться. Наверно, поэтому, он обратился к Верескову:

— Верес, уймись. Чего кипишь поднял? С тобой по-хорошему, а ты упрямишься. Без Спайка не было бы ледовой дороги и ты не получал бы новую прибыль. Ничего с тобой не случится. Пускай ходит эта коперия по дрогам. Не будут же они твой «пай» отбирать.

— А ты заткнись! — Резко ответил Вересков, — ноги моей здесь не будет! Я ухожу!

Он направился к выходу и Спайк громко крикнул:

— Тэд!

Дверь немедленно открылась и на пороге появился Тэд. Спайк показал на Верескова:

— Проследи, чтобы этот господин не вышел из комнаты.

— Следить снаружи, или изнутри? — Меланхолично спросил Тэд.

— Снаружи, — ответил Спайк.

Тэд вышел и тихонько закрыл дверь.

— Не хочу, чтобы вы глупостей наделали, — пояснил Спайк, — Мирла вернётся, тогда и поговорим.

Мирлу ждать пришлось не долго. Она стремительно прошла к своему месту и села:

— Вы всё ещё упрямитесь? — Спросила она, — подождём немного. Думаю, скоро вы получите доказательства, что я не блефую и ледовую дорогу контролировать вы не будете. У вас есть возможность передумать, пока не поздно. Вы ещё можете, перестать спорить, сесть за стол и дослушать Спайка до конца.

Она говорила холодно, но подчёркнуто вежливо и даже на «вы» перешла. Для многих это служило сигналом опасности. Мэри Чейз вопросительно посмотрела на Гордона, но тот сам ничего не понимал. Он мог только строить догадки и, похоже, его предположение соответствовало тому, о чём думала Чейз.

Они ждали минут двадцать. За это время Верескову надоело стоять и он сел на стул. Но сел не к столу, а ближе к стене. Демонстрировал свою отчуждённость обществу.

За окном полыхнуло и через секунду, окна вздрогнули он далёкого взрыва.

— Всё! — Мирла рубанула рукой по воздуху, — время истекло. Очень жаль, что вы, уважаемый, не захотели дослушать нас до конца. Ваш пост на ледовой дороге, больше не существует. И там его больше не будет. А если вы вздумаете, придерживать транспорт Кривого, идущий на территорию Хортрана, то можете не сомневаться, мы вышвырнем вас далеко за пределы города. А сейчас, можете идти. Вы нам уже неинтересны, — и она вдруг улыбнулась, — а жаль. Мы могли составить прекрасную компанию. Идите. Тэд!

Дверь открылась и Тэд снова появился в комнате.

— Проводи гостя, — сказала Мирла.

Тэд отступил в сторону, открывая проход.

— Вы ещё пожалеете! — Яростно пригрозил Вересков и, схватив со стола свой телефон, стремительно вышел из комнаты.

Тэд вышел за ним и закрыл дверь.

Обстановка несколько разрядилась. Спайк обратился к Мирле:

— Надеюсь, без трупов обошлись?

— Не знаю, — беззаботно ответила Мирла, — скорее всего. Выстрел был только один. Я сказала Криксу, чтобы первый раз он стрелял мимо. Наверно, дорожники разбежались. Что ж они, дураки, с пукалками на танк переться.

— На БМП, — поправил Спайк.

— Какая мне разница! — Она капризно дёрнула плечиком и отвернулась, — для тебя это БМП, а для меня, всё равно танк.

Гордон рассмеялся. Глядя на него, засмеялась Мэри Чейз и через несколько секунд, все хохотали, как сумасшедшие.

— Да ну вас, — стараясь успокоиться, сказал Спайк, — вы то хоть понимаете, что я не пытаюсь залезть в ваш карман? Будет порядок и стабильность — будет дорога и мост. Заработают предприятия, появятся деньги у людей — возрастут и ваши доходы. Вы это понимаете?

Гордон хохотал до изнеможения. Он смотрел на Мирлу, а та рада стараться, начала паясничать. Вскочила и изобразила из себя Верескова.

— Ах, — гримасничая, сказала она, — не ходите по моей дороге, я вас боюсь. А кровушки-то как напьётесь. Ужас как! — И вдруг стала совершенно серьёзной, — придурок! Вот так, из-за глупости, войны и начинаются. А чтобы этого не было, у нас должна быть одна, единая власть в городе. Спайк, расскажи им.

Спайк вздохнул и поднялся.

— Суть в том, — медленно начал он, — что сейчас Кривой и Хортран союзники, но со временем всё может измениться. И чтобы к этому времени, у нас не началась новая война и всё снова не полетело в тартарары, нужно создать устойчивую и эффективную систему управления в городе. Подумайте сами: я и Мирла организовали заготовку дров. Весь город снабжать мы не можем, но свои «земли» кое-как обеспечиваем. Мы хотим хоть как-то людям помочь. А что получается? Начался переток жителей из других «земель» к нам. И сразу — взрыв жилого дома. Кто-то попытался нас поссорить. Да, сам того не желая, я создал для Мэри Чейз и Шелаулиса трудности. Это не хорошо. Мы к этому не стремились и получилось это случайно. Разве не повод для ссоры? Ладно, у нас ума хватает не затеять драку. Но зачем создавать условия для конфликтов? Вот я и предлагаю создать Городской Совет, который будет назначать Мэра города. Эта идея не нова. Она не вдруг возникла. Мы давно обсуждали её, да как-то не решались объявить. На потом откладывали. Думали, не поймёте нас. А получится так: вот мы и есть Городской Совет. Мы выбираем мэра и в течение трёх лет, он управляет городом. Вернее, исполняет решения Совета. Коперия подчиняется Мэру, но шеф коперии назначается Советом. Мэру дадим полномочия снять шефа коперии с должности, если тот вдруг начнёт делать что-то нехорошее. Этот же Совет будет решать, каким образом тратить деньги, которые будут собираться со всех «бригад». Это называется Бюджет Города. Сюда включается: содержание коперии, разведки-контразведки, детский дом, для сирот, школа — дети должны учится и получать нужные нам профессии — ну и ещё много чего. А то все ваши доходы тратятся на никому ненужные войны и в скором времени все вы останетесь без работы. Если же я, или кто-то ещё, своими действиями причинит кому-то ущерб, то мы соберемся все вместе и обсудим ситуацию. А потом, Совет проголосует и вынесет решение, которое должно будет исполняться всеми, согласными и несогласными. А если кто не захочет исполнить это решение, с ним будет разбираться коперия. Это в общих чертах, — Спайк словно бы обвёл что-то руками в воздухе перед собой, — А чтобы Хортрану, Кривому и Руль Ан Деборо не пели в уши, что мы плетём заговор против них, включим или их самих в Совет, или их представителей. Ну и пригласим ещё кого-нибудь, кого вы сочтёте нужным. Вот, собственно и всё.

Его слушали внимательно и когда он замолчал, долго ничего не говорили.

— Хорошо звучит, — первым подал голос Гордон, — а как быть с Вересом? Его тоже в Совет включать?

— Зачем? — Переспросила Мирла, — если вы согласитесь, я позвоню в его клан и объясню ситуацию. Расскажу про Совет и приглашу их представителя, а взамен, попрошу убрать этого Вереса подальше. Если он столь глуп, что не захотел выслушать, то чего с ним цацкаться?

— Если они согласятся, — усомнился Гордон, — ну и чёрт с ними! Без них обойдёмся!

— Не надо так, — не согласился Спайк, — автодорожники — тоже сила и по возможности, их надо привлечь в это дело. Но без этого придурка.

— А может? — Гордон поставил один кулак на другой и покрутил ими в разные стороны, — у меня есть специалисты.

— Нет, — энергично возразила Мирла, — Спайк тоже специалист в этом деле. Нельзя начинать хорошее дело с такой дряни! Попробуем договориться если не с ним, так с его кланом.

Спайк невольно улыбнулся. Мирла всё больше проникалась его взглядами на жизнь и, сама того не замечая, применяла их в городской политике.

Гордон спорить не стал:

— Как знаете, — сказал он и замолчал.

Мэри Чейз не очень поверила в жизнеспособность этого Совета, но в слух об этом не сказала, а только спросила, есть ли что-то подобное где-нибудь в других городах.

— Есть, — ответил ей Спайк, — это устройство называется Республикой. Подобным принципом управляются не только города, но и планеты. Даже Федерация использует похожую систему. И довольно успешно. Конечно, там всё немножко по-другому, но это ничего не значит. На разных планетах и в разных городах, законы могут отличаться друг от друга. По мере необходимости, мы можем принимать свои законы и совершенствовать устройство нашего города. Всё в наших руках.

— А Кривой? Он поддержит?

— Ему лишь бы не было войны, — ответил Спайк и вопросительно посмотрел на Шелаулиса, — а ты, что скажешь?

— Я? — Шелаулис неопределённо качнул головой, — вообще-то я согласен. Но кого Мэром назначим?

— Меня, — нескромно вызвалась Мирла и тут же отреагировала на недовольный взгляд Спайка, — а чем я хуже других? А? У тебя коперия есть, а я что должна делать? В потолок плевать? Смотри, — она стала загибать пальцы, — читать-писать умею, в политике разбираюсь, красивая, молодая, сильная, энергичная — чего ещё надо?

— Слишком молодая, — возразил Спайк.

Неожиданно, Мэри Чейз встала на её сторону:

— Ничего, не слишком. Граф Руль Ан Деборо в шестнадцать лет графство принял. И ничего, справляется. А Мирла у вас головастая. Потянет.

Гордон глянул на неё и согласился:

— Я не против. Она из вашей команды и мне это нравится. Наверно, никого другого, кроме тебя, конечно, Спайк, я бы Мэром и не поставил. Любой из нас будет рвать на себя, а вы — нет. И Хортран возражать не станет. Мирла — лучший вариант. Если Спайка поставить Мэром, то кто будет коперией заниматься?

— Бошу, — сказал Спайк.

— Ну уж нет, — не согласился Гордон, — ставить кого-то вместо тебя во главе силовой структуры я не соглашусь. Я не знаю, кто этот Бошу и чего от него ждать. А ты нам известен, мы уже знаем, что ты за человек. Нет, — он затряс головой, — только Спайк.

Шелаулис предложил другой вариант:

— А пусть Спайк и коперией командует и Мэром будет.

Мирле очень не хотелось, чтобы такой вариант был принят Советом. Но высказаться против она не могла, потому что ей казалось, что она выступит против Спайка.

Спайк помолчал немного и не согласился:

— Это не удобно. Мне надо организовать коперию, а потом следить за тем, как она работает, а ещё и городским хозяйством заниматься. Я не вытяну всё сразу. И без того заметно, что я долго ворочаюсь, а так вообще всё завалю. И потом: нельзя всю власть собирать в одни руки. Это вредно и опасно для нашего дела. Лучше уж пускай Мирла будет.

Мирла не сдержала своих эмоций. Она взвизгнула и, бросившись, к Спайку, чмокнула его в небритую щеку.

— Ты чудо, Спайк! — и тут же повернулась к остальным, — не думайте, что если я молодая, то значит, дурочка. Я всё сделаю, как надо. Будьте спокойны.

— Стоп! — Остановил её Спайк, — на будущее: все решения в Совете будут приниматься тайным голосованием. Это чтобы никто никого не смог шантажировать и попрекать. Но сейчас, я думаю, мы можем проголосовать открыто. Кто за то, чтобы Мирла была Мэром города? Мэри, ваше мнение: да, или нет?

— Да, — ответила Мэри Чейз.

— Шелаулис?

— Согласен.

— Гордон?

— Я? Какие вопросы? Конечно, согласен.

Мирла сияла от счастья. Спайк устало потёр виски:

— Тогда второй вопрос: налоги. Предлагаю оставить сбор «паёв» и дани с «бригадиров» в прежнем порядке. Я бы хотел, чтобы «дорожники» тоже нам платили, хоть символическую плату, но настаивать на этом не буду. Тем более, что Вересков ушёл.

Гордон покачал головой:

— Ох, и хитрый ты, Спайк. Теперь что ж получается? Совет соберётся и решит, что я должен платить дань и я буду платить?

— Да, — ответил Спайк, — это один из камней, на пути к нашему единству. Потому и предлагаю всё оставить как есть. А, скажем, когда пустим мост, пересмотрим этот вопрос.

Гордон вздохнул и признался:

— У меня денег нет, что-то платить. Как зима, так концы с концами свести не могу. Весной — пожалуйста, а сейчас… Разве что из своих личных сбережений.

— Ясно, — сказал Спайк, — значит, всё оставим как есть. Все согласны?

Мэри Чейз и Шелаулис понимали, что менять существующий порядок нельзя, а потому возражений не было.

Глава 40

Спайк быстро набирал коперию. Жан Прюсо старательно исполнял их заказы, был вежлив и обходителен перед ними. От его любезности и готовности угодить, Мирлу распирали сомнения.

— Что-то он больно добрый, — говорила она, — не нравится мне это, Спайк. Сладкий он больно.

Бошу подтверждал её сомнения:

— Эта сволочь едва ли станет что-то делать просто так. Если он тебе улыбается — жди беды. Ты бы, Спайк, приглядывал за ним. А то не ровен час, устроит что-нибудь.

Поток транспорта по ледовой дороге возрастал. В этом направлении появились и транзитные грузовики. Сначала, один-два проскочили, а потом вдруг хлынули нескончаемым потоком. В основном, шли грузовики из Гурбинска. Тяжело гружённые, с прицепами, они заполонили дороги в городе и оглашали своим рёвом все окрестные улицы. Можно было радоваться, потому что этот поток грузовиков приносил городу дополнительный доход. Со стороны города, на въезде на ледовую переправу, Спайк поставил свой пост взымал с каждого грузовика плату за проезд. Каждый день этот пост приносил казне до двенадцати тысяч долларов. Вересков знал об этом и это его сильно раздражало. Мирла не раз указывала Спайку на опасность с его стороны:

— Смотри, этот тип ещё зубы покажет. Такого куска лишился. Он нам припомнит. Не забывай, за ним целый клан стоит.

Но клан автодорожников войну не начинал. Он даже предъявить ничего не пытался.

Сдерживало то обстоятельство, что даже без этого поста, автодорожники получали свою долю прибыли и затевать ссору, во всяком случае до весны, было бессмысленно. Чуть какое боевое столкновение — и транзитный груз вновь пойдёт по северному маршруту, по дорогам их конкурента Рэма Вягина.

В начале февраля, кто-то обстрелял ледовую переправу. Три снаряда прилетели издалека и пробили три большие полыньи. Движение немедленно остановили. Непосредственно в ледовую дорогу, снаряды не попали, но при ближайшем осмотре, оказалось, что надо прокладывать новый путь. Лёд потрескался и под грузовиками мог проломиться. Два бульдозера выползли на лёд и занялись расчисткой нового пути. В то же день, Спайк собрал «военный» совет. Он усадил за один стол Бошу, Тэда с Эдом, Мирлу и Крикса.

— Ваше мнение, кто это мог сделать? — Спросил Спайк. — И чего мы можем ожидать в ближайшее время? Едва ли этот обстрел — случайность. Думаю, это начало больших неприятностей.

— Вересков! — Сразу предположила Мирла, — его рук дело. Он, гад, аж плюётся, когда слышит о нашей коперии.

На первый взгляд правдоподобно. Но Бошу осадил её пыл:

— Ты Мэр города и твои эмоции, здесь не уместны. Вересков — последний, кого бы я стал подозревать. Когда наступит весна, он, конечно, поднимет на нас лапу, но не сейчас. Это кто-то сторонний. Скорее всего, соседи-автодорожники. Раньше, грузы везли через Вентург, а сейчас большая часть транспорта повернулась к нам. Наш маршрут на Сугготу в два раза короче. Да и берем мы не много. Вот и выходит, что кто-то остаётся без прибыли. В открытую воевать с нами опасно. Вывод напрашивается сам собой: нужно взорвать дорогу. Нужны диверсии, чтобы ослабить поток транспорта через Фиглис. Я бы на их месте раздолбал весь лёд. И это не так трудно, как кажется. Возможно, начнутся нападения на транспорт на дорогах. Будут просто расстреливать и жечь грузовики, чтобы их хозяева боялись посылать их этой дорогой.

Спайк понял, что это значит:

— Иными словами, перед коперией стоит сложная задача: надо обезопасить идущий по дорогам транспорт.

— Это почти невозможно. Ударить могут в любом месте. Мы же не можем поставить копов через каждые пятьдесят метров. А Вересков, если мы сунемся на его дорогу, будет нам мешать.

— Ох, этот Вересков! — Вздохнула Мирла, — чего мы с ним нянчимся? Давайте вывернем его из города!

— Нам нужны союзники, а не враги, — возразил Спайк, — вышвырнем Верескова — придётся ссориться со всем его кланом. Вересков не может не понимать, что от существования ледовой дороги зависит его доход. Не станет же он себе вредить! По крайней мере, он может сам охранять свою дорогу. У него опыт в таком деле должен быть. Нужно переговорить с ним.

— Только не я! — Сразу отказалась Мирла, — он на меня злой и слушать не станет. Пускай Бошу поедет. Они с ним не встречались.

Все посмотрели на Бошу.

— Не думаю, что из этого что-то получится, — сказал Бошу — пустая трата времени.

— Он прав, — поддержал его Спайк, — займёмся другими мероприятиями.

Он встал и начал медленно расхаживать по комнате. Его новые ботинки глухо стукали по полу и это, как не странно, помогало ему сосредоточиться на деле.

— Можно ожидать нового взрыва жилого дома, — задумчиво сказал он, — это первое. Чтобы отвлечь наши силы на разбор завалов и спасение людей. Исходя из логики террора, можно взорвать несколько машин прямо в городе: это вызовет панику и начнёт изматывать наших коперийцев. Далее, специальный отряд противника должен отстреливать отдельных копов, чтобы породить дополнительную нервозность и проредить наши ряды. Одновременно, они будут колотить по ледовой дороге. — Спайк остановился. — Мы в дерьме по самые уши. Нужно действовать быстро и эффективно. Иначе, всё, что мы затеяли, обречено на провал.

— Это понятно, — сказал Крикс, — но что именно нам делать?

— Что делать? — Переспросил Спайк и подошёл к окну, — а вот что: снаряды, что упали на лёд, должны быт выпущены из тяжёлого орудия. И оно находится в радиусе двадцати, пускай даже, двадцати пяти километров. Найдите его.

Крикс не стал спрашивать, каким образом он должен искать это орудие. Перед ним поставили задачу и он, как человек военный, должен её решить. Ну а попросить дополнительные ресурсы для выполнения этой задачи, он имеет право.

— Мне бы людей, — сказал он, — и транспорт. Что я своей сотней сделаю?

— Одно орудие найти и этого мало? — Возмутилась Мирла. — Целой сотни не хватит?

— Мало, — поддержал Крикса Спайк, — сотни мало… А в городе сделаем вот что: «бригадиры» должны немедленно размножить списки людей, что проживают на их территориях. Тэд, ты возьмёт территории Мэри Чейз, Эд — Шелаулиса, Бошу займётся нашей «землёй. Тотально, каждый дом и каждый двор обыскать. Проверить каждого человека. Особенно, тех, кто недавно переселился из других мест. Надо выяснить кто откуда взялся и проверить действительно ли он приехал оттуда, откуда говорит. Скажем, если он перебрался от Шелаулиса, сообщаете Эдду, Эд проверяет его прежний адрес, а потом докладывает тебе был там такой житель, или нет. В случае малейшей неточности, или если кто-то появился из другого города, или неизвестно откуда — тащите его ко мне. Здесь будем разбираться. Ясно?

Эд с Тэдом энергично согласились:

— Да.

— Понятно.

Бошу неотрывно смотрел на Спайка.

— Что это даст? — Спросил он.

Спайк подошёл к столу и рукой опёрся на столешницу.

— Засланные диверсанты могут жить либо в подвалах и на чердаках, либо в квартирах рядом с мирными горожанами. Если они диверсанты, то они приехали откуда-то из других городов. Выхватив всех иногородних, мы выхватим и диверсантов.

— А если диверсанта завербовали на месте? — Спросила Мирла.

Спайк повернул к ней голову.

— Тогда вычислить его будет нелегко.

А Бошу сказал:

— Для этого коперы должны изымать всю взрывчатку, которую найдут в квартирах.

— Но однажды её уже изымали. Её могут прятать в тайниках!

— Могут, — согласился Бошу, — но тотальная облава — это всё, что мы можем сделать. В своё время Крин не мог бы сделать и этого. В общем, если решили делать облаву, значит, будем делать. Это лучше, чем ничего.

Крикс приподнялся и подал голос:

— А мне что делать?

Бошу посмотрел на него и обратился к Спайку:

— Пусть он найдёт орудие из которого по переправе стреляли. Это где-то на севере.

Крикс, как человек военный, привык не рассуждать, а выполнять приказы. Искать орудие, значит, искать орудие. Начальству виднее. Но это не значило, что он не мог высказать свои соображения и запросить дополнительные ресурсы себе в распоряжение.

— Как я буду его искать? Разверну сотню цепями и поведу в лес? Получится долго и не эффективно. Я не думаю, что пушку успели утащить. А вот если выслать вертолёт. Погода ясная, а на снегу следы останутся. Как-то же они эту пушку притащили? Если у них, конечно, вертолётов нет.

Бошу счёл, что Крикс не просто взболтнул языком, а высказался по существу вопроса.

— У Кривого вертолёты есть, — сказал он Спайку, — пусть Кривой и занимается поиском этой пушки. А Крикса будем использовать в городе.

— А Кривой согласится? — Спросил Спайк, скорее для внутреннего успокоения, чем из явной необходимости.

— А куда он денется? — Вопросом ответила Мирла, — переправа нужна его этому… «Колоскану». Вот пусть Кривой и поработает на благо нам и своему хозяину. Только у него правда вертолёты есть?

— Абсолютно, — ответил Бошу, а Крин подтвердил:

— Есть. Он в Ик к своему брату на «стрекозе» летает. И «Крокодилов» у него два штуки. Это точно.

— Чего? — Спросила Мирла, услышав что-то малопонятное про кровожадных рептилий.

— Это штурмовой вертолёт, — пояснил ей Бошу, — значит, пушку будет искать Кривой, — он шумно встал, — по коням?

Спайк стукнул кулаком по столу.

— Да. Приступим.

Коперия зашевелилась. Копы обходили каждый дом, заглядывали в каждый подвал и осматривали каждую квартиру. Операция началась одновременно в разных концах города.

— Кто в доме проживает? — вваливаясь в дверь, спрашивали копы, — Людмила Ярк? Это вы, что ли? А это кто?

— Вы понимаете, это мой муж. Мы недавно сошлись, ещё у «бригадира» не зарегистрировались.

— Откуда переехал? — Копы хмурились и сурово смотрели на мужика.

— От Гавшара.

— Адрес?

Начиналось выяснение, действительно ли он там проживал и когда выехал. Получив подтверждение от коллег, что таковой действительно проживал по указанному адресу, копы делали в списках отметки и оставляли людей в покое. Но не всегда так заканчивалось. На пересечении Грязной и Узкой улиц, среди жильцов одной из квартир обнаружились двое не зарегистрированных мужчин.

— Мы приезжие, — пояснил один из них, — вчера переехали. Вот, к женщине напросились на постой, пока квартиру себе найдём.

В квартире, кроме молодой женщины, находился мальчик семи лет, который крутился возле матери и смотрел на коперийцев.

— Давно они здесь? — Спросил один из копов у женщины.

— Да, третий день уже.

Далее вопрос к мужчинам:

— Откуда приехали?

— Из деревни.

— Откуда именно?

Молчание. Растерянный взгляд мужчин заставляет копов насторожиться.

— Идите с нами, — сказал старший из них, — у нас приказ, всех не здешних доставлять к нашему шефу для разбирательства.

Внезапным ударом, первый мужчина сбивает с ног ближайшего копа. Другой — хватается за оружие. Гремят выстрелы. Сбитый с ног коп, выпускает очередь из автомата. Один мужчина падает мёртвым, другой хватается за горло и хрипит, сгибаясь под стеной. Брызжет кровь. В прихожей, у входной двери, лежит убитый его выстрелом сотрудник коперии. Ещё один коп врывается в квартиру с лестничной площадки и спотыкается о мёртвого товарища. Женщина запоздало кричит и падает на колени. Просит не убивать. А её сын торопливо убегает в комнату и лезет под старую кровать.

— Вот чёрт, — говорит коп, поднимаясь с пола, и нащупывая рацию, — алло, Тэд? Шестая группа говорит. У нас стрельба. Тика убили.

К тому времени, пока Тэд приехал на место происшествия, раненый в горло мужчина истекает кровью и умирает. Прибывшие на место медики даже осматривать его не стали.

— С таким ранением долго не живут, — лениво сообщают они и демонстрируют желание поскорее уйти.

Погибшего копа выносят из квартиры. Тэд снимает шапку и садится на шаткий стул.

— Откуда они взялись? — Спрашивает он у женщины.

— Познакомилась на улице, — отвечает женщина.

— Что ж вы их пустили к себе?

— Так денег дали.

— Денег дали? — Переспросил Тэд, — понятно. Вы женщина молодая, а они мужчины ещё ничего.

Хозяйка квартиры молчала. Чего говорить, если и так всё понятно? Тэд поднялся и положил шапку на стул:

— Где их вещи?

Большие дорожные сумки полны взрывчатки, детонаторов и радиоуправляемых взрывных устройств. Тэд трогает взрывчатку пальцем и оборачивается к женщине:

— В следующий раз, сообщайте в коперию. А то и вас могли взорвать вместе со всем домом.

Он забирает сумки и выходит. Копы забирают трупы и выносят их из квартиры. Последний из них, оборачивается:

— А порядочек придётся самой наводить, — говорит он, прежде чем закрыть за собою дверь.

Неожиданно для всех, Мирла решила проблему с Вересковым. Она выпросила у Кривого номер телефона руководителей клана автодорожников и позвонила им. Когда ей ответил их диспетчер, или секретарь, Мирла сказала кто она и откуда.

— Мне нужно переговорить с вашим начальством. Как можно скорее. Дело не терпит отлагательства.

Её почти тот час соединили. Мирла даже не спросила с кем.

— Вы далеко находитесь? — Деловито сказала она, — надо встретиться. Сейчас же.

С той стороны подумали.

— А вы где?

— В Мыс-Тауре.

— В восьми километрах от вас, по другую сторону реки, есть город Гореволес. Подъезжайте туда. Спросите Контору. Там все знают.

— Не пойдёт, — не согласилась Мирла, — я перееду ледовую дорогу и ваши люди проводят меня к вам. Только, чтобы не было никаких глупостей: я всех поставлю в известность, куда и зачем еду.

— Глупостей не будет, — заверили её, — мы правила знаем. Значит, через пол часа, мы ждём вас на этом берегу.

— Договорились, — согласилась Мирла и дала «отбой».

Лишь после этого, Мирла пришла к Спайку и сообщила, что хочет встретиться с «крышей» Верескова.

— Тут недалеко, — сказала она.

— Возьми охрану, — посоветовал Спайк.

— Кого? У тебя все копы по городу мотаются. Даже Аска загребли. Ты, что из города кого-то отзовёшь?

Что правда, то правда. Бошу и Аска забрал. Аск в копах не числился, но время от времени выходил с Бошу в патрули. Толку от него было не много, но Бошу брал его с собой. Главным образом, потому что Аск просился с ним «поработать». Собственно, ради него Бошу и ходил в патруль. Обычно, у него и без патруля дел хватало.

— У Гавшара человека возьми, — сказал Спайк.

— Ты не в курсе? — Удивилась она, — Гавшар вместе с Бошу в город вышел. И охрана с ним. Чего ты распсиховался? Мне только через реку переехать, а там меня встретят.

— Я Кривому позвоню, — он потянулся за телефоном и Мирла прыгнула вперёд. Через весь стол дотянулась до телефона и накрыла его поверх ладони Спайка:

— Оставь это, Спайк. Я не маленькая. У автодорожников тоже должны понимать, что к чему. Никто меня не тронет. А к Кривому бегать за каждым случаем, брось. Мы хозяева, а не он. А то он у тебя, как наркотик у наркомана. А если он помрёт, чего ты будешь делать? Обойдёмся и так. На худой конец, если уж тебе неймётся, можешь человека дать из тех, кто дом охраняет. Но здесь их и так трое осталось. Опять у Кривого людей просить будешь?

Спайк посмотрел на неё и признался:

— Страшно, мне Мирла. Сижу здесь и думаю: вдруг что-то не учёл, вдруг копы что-то проворонят. А тут ещё ты куда-то едешь. И послать некого. И сам поехать не могу, надо здесь быть.

Мирла почти лежала на столе. Желая ободрить его, она потрепала его по волосам:

— Ты что? Плакать захотел? Да ты смотри, мы только начали, а уже в городе столько союзников стало. Значит, правильное дело делаешь. Всё будет «пучком». Ты только не психуй, будь твёрдым и упрямым, как я.

— Как ты? — Усмехаясь, переспросил Спайк.

Мирла одарила его дружеской улыбкой.

— А что я не твёрдая?

— Как тесто.

— Это пока я не испеклась, — она слезла со стола, — а сухари, знаешь какие твёрдые бывают? Зубы поломаешь.

Спайк встал.

— Я тебя на ту сторону отвезу.

— Вези, — согласилась она.

Они немного запоздали. Попали в «пробку». Встречный грузовик не смог выбраться на берег и начал сползать обратно к реке. Из-за прицепа, он не смог свободно скатиться вниз и сложился в букву «V». Пришлось ждать, пока подойдёт дежуривший здесь бульдозер, ухватит его за передок и вытащит на самый верх. Худо-бедно, а двадцать минут было потеряно.

Они бы опоздали ещё больше, но копы на посту узнали машину Спайка и остановили движение. Один из коперийцев, знаками показал, что они могут проехать. По крутому спуску, Спайк скатился вниз и выехал на лёд. Через десять минут, его «Фор-джип» вскарабкался по столь же крутому подъему на другой берег и Мирла указала на вереницу легковых автомашин.

— Это они, — и добавила, — наверно.

Мимо сплошным потоком проходили грузовики. Многие из них имели неисправные глушители и рёв стоял неописуемый. Спайк пристроил «Фор-джип» к обочине и Мирла выбралась из машины. На встречу вышли два крупных парня и направились к ней.

— Вы Мэр Фиглиса? — Перекрикивая шум, спросил один из них.

— Я, — ответила Мирла и, довольная, что даже дорожники признают её Мэром, оглянулась на Спайка, — а вы кто?

— Нас Жинжир послал.

— Это имя, или фамилия?

— Фамилия, — прокричали ей в ответ, — а звать его Джоном. Джон Жинжир. Нам приказано вас встретить и проводить.

Мирла повернулась к Спайку и прильнула к нему.

— Не волнуйся, — прокричала она, в самое ухо, — всё будет хорошо. Ага?

И заглянув ему в глаза, на прощание улыбнулась. Повернувшись и по-хозяйски, уселась за на заднее сидение ближайшей машины. Прибывшая за ней охрана не ожидала, что Мирлу надо будет везти на их транспорте. Они думали, что Мирла поедет за ними на своей машине. Возникло некоторое замешательство, потому что один из охранников остался без места в машине. Спайк определил среди охранников старшего и поманил его к себе. Тот подошёл:

— Что?

Спайк прильнул к его уху и сказал:

— Если вдруг с ней что-то случится, из-под земли достану.

Охранник не испугался. Мало ли угроз он слышал на своём веку?

— А ты кто? — Спросил он.

— Начальник коперии.

— А, — охранник кивнул, — не бойся: ничего не случится.

— Будь здоров, — Спайк несильно толкнул его в плёчо и пошёл к машине.

Спайк волновался не столько за безопасность Мирлы, сколько за её переговоры. Что-то она там напереговаривает? Она, конечно не глупая девушка, но всё же ещё ребёнок. Впрочем, это эмоции. Умом Спайк понимал, что он не может всё время ходить за ней и заглядывать, что она делает. Раз уж сочла нужным встретиться с главой клана автодорожников, то пускай едет и встречается. Убивать её не станут — это вполне определённо. Слишком большие последствия могут быть. А сложности, пока работает ледовая дорога, никому не нужны.

Никому, кроме тех, кто несёт из-за этой дороги прямые убытки.

Возле Гавшарова дома, он увидел два «фор-джипа» его коперийцев. Один из бойцов с сигаретой в зубах стоял возле забора и травился табаком. Увидев Спайка, копер приветливо кивнул. Спайк ответил и проехал во двор. Копериец подбежал к машине и, едва Спайк ступил на снег, доложил:

— Семь человек привезли. Пятеро просто подозрительные, а двое — диверсанты. Они стрелять вздумали, так их Бошу «разрисовал». Только это…

— Что?

— Гавшар…

— Что? — Спайк схватил его за ворот бушлата, — что с ним?

— Ничего, серьёзного, шеф. Навылет прошло. Говорят, ничего такого не задело. Так, шкуру на боку продырявило. В больницу его отправили. Бошу охрану поставил.

Спайк отпустил его и облегчённо вздохнул:

— Жив, говоришь? — И пошёл в дом.

В подвале Бошу устроил экзекуцию захваченным диверсантам. Спайк застал его за изуверским занятием. Заложив пальцы диверсанта в дверь, Бошу медленно закрывал её и орал диверсанту в его побитую физиономию:

— Говори, падла, кто послал! Ну? На куски буду рвать, сволочь!

Спайк бросился к нему и оттолкнул его в сторону.

— Не смей! — Крикнул он. — Слышишь, оставь его!

Бошу зло сплюнул под ноги и отошёл к стене.

— Любезничать будешь, да?

Второй диверсант лежал на полу и был без сознания. Он был до пояса раздет. Всё его тело было покрыто кровавыми полосами: видимо, бедолагу избивали шомполами, или металлическими прутьями.

— Врача сюда, — сказал Спайк и вдруг заорал на подвернувшегося коперийца, — быстро!

Тот бросился к выходу, но вдруг остановился:

— А какого?

— Любого! У Кривого возьми.

Коп выбежал наверх. Громыхнула дверь и в подвале стало тихо. Спайк подошёл к опустившемуся на пол диверсанту и посмотрел на наручники, которые приковывали его вмурованному в стену кольцу. Отсюда, если протянуть руку, диверсант как раз доставал до двери, в которой Бошу ломал ему пальцы.

— У кого ключ? — Спросил Спайк.

Бошу молча бросил ему ключик. Спайк быстрым движением поймал его. Отстегнув наручники, помог диверсанту подняться и препроводил его на лавку.

— Кто Гавшара подстрелил? — Спросил Спайк.

Бошу указала на диверсанта, лежавшего на полу.

— Этот.

— И потому вы так усердствовали?

— А что прикажешь делать? — Вопросом на вопрос ответил Бошу, — я не кисейная барышня любезничать с ними. Они взрослые люди и знали на что идут. От того заговорят ли они, зависит, будут в городе новые жертвы, или нет.

— Это ты прав, — согласился Спайк и, присел против диверсанта, — нам интересно, кто тебя послал. Но самое главное, что вы должны были сделать? Подстрелить кого-нибудь, или взорвать? — Он взял его за волосы и повернул голову так, чтобы смотреть ему в лицо, — что взорвать? Дом? Машину? Что?

Диверсант молчал. Спайк оставил его в покое.

— Заприте его, — сказал он, поднимаясь, — и второго тоже. Придёт врач, пускай осмотрит обоих.

Два копа подхватили диверсанта под руки и повели в камеру.

Бошу неодобрительно смотрел на него:

— Напрасно ты так. Надо знать, с кем имеем дело.

Спайк пропустил его слова мимо ушей:

— Значит, я был прав: готовится масштабная акция. Две пары мы уже обезвредили, а сколько их ещё?

— Вот у них и спросим. Если ты мешать не будешь.

— После, — Спайк направился к выходу, — пусть отдохнут.

— Ага, сил наберутся, — не скрывая своего недовольства, подхватил Бошу, — додумают чего нам врать.

Спайк остановился и повернулся к нему:

— Додумают? Точно! Додумать, значит и подумать, тоже. Вот пускай и подумают. А мы пока с остальными разберёмся.

— Разбирайся, — Бошу сел на лавку, — пока ты будешь разбираться, у тебя дом взорвут. Кто будет виноват? Зато мы гуманные! Пленных жалеем и трогать их не позволяем!

В словах Бошу звучала истина. Пусть жестокая и неприятная, но истина. И Бошу заметил, что зацепил Спайка за больное место. Спайк постоял на месте, задумчиво, склонив голову на бок и пошёл в камеру, в которую поместили пленного диверсанта.

Копы только что захлопнули дверь и задвинули засов, когда Спайк подошёл к ним.

— Откройте.

Спайк вошёл в камеру и остановился возле двери. Диверсант сидел на нарах. Он поднял голову и взглядом обречённого на смерть, посмотрел на Спайка. Но в этом взгляде была и решимость терпеть всё до конца. Видимо, у человека имелись основания молчать и не выдавать своих хозяев. Но не за идею же он сражается! Наёмник. Наверняка, самый обыкновенный наёмник. Человек, который ничего не умеет делать, кроме как стрелять, взрывать и убивать. Для него это тоже работа. Это как для крестьянина землю пахать и зерно сеять. А может быть, молчать и не признаваться — тоже работа. Ведь есть же у людей свои принципы.

— Сидишь? — Спросил Спайк, — геройствуешь? Молодец. Может, так оно и надо. Мы все уважаем бойцов, которые не сдаются и не продают тех, кто их послал. Но несколько дней назад, у нас в городе кто-то взорвал жилой дом. Со всеми его обитателями. Там было тридцать два человека. Из них девять детей. Мы потом их из-под обломков вытаскивали. Ручки — отдельно, ножки отдельно. Вместо туловища — кровавая каша. А ведь тоже, какой-то «герой» пришёл и заложил фугас. А поймали бы, сидел бы вот так же и молчал бы. Небось, где-то семья есть, дети. Боишься, что если рот раскроешь, твои хозяева их достанут? Или думаешь, мы мстить станем? За твоих хозяев не скажу, а мы не станем. Не такие мы суки, как некоторые. Встать!

От его резкого окрика диверсант не вздрогнул и не испугался. Но приказу подчинился. Встал и молча уставился на Спайка.

— Пошли, — сказал ему Спайк, — покажу кое-что.

Копы надели на пленного наручники и Спайк сам повёл его наверх. Ничего не понимающий Бошу, пошёл за ними. Уже на улице, когда Спайк усадил пленного в «Фор-джип», спросил, что всё это значит.

— Поеду в больницу. Пускай посмотрит.

— Вряд ли, это он взорвал.

— Какая мне разница? Пускай посмотрит и подумает. Может, совесть у него есть.

— Какая там совесть, Спайк! Что ты говоришь?

Спайк пристально посмотрел на него:

— Ты когда у Регента служил, людей убивал?

Бошу нехотя кивнул:

— Убивал.

— А если бы тебя послали дом взорвать, взорвал бы? Только не врать!

С ещё большим нежеланием Бошу согласился:

— Взорвал бы.

— Вот и они так же, — ровным голосом произнёс Спайк, — но ты сейчас здесь и с нами. Как знать, может и в нём что-то проснётся. Пускай посмотрит на результаты работы его коллег.

— Я с тобой!

— Нет! — Отрезал Спайк, — я сам. Один повезу.

Он захлопнул дверцу и вывел «Фор-джип» со двора.

Возле больницы, ухватив диверсанта за шиворот, Спайк вытащил его из машины.

— Не вздумай бежать, — предупредил он, — пока ты со мной, у тебя есть шанс выжить. А если копы поймают, шансов не будет. Пошли!

На встречу вышел больничный охранник. Увидев Спайка, почтительно поздоровался и вернулся на своё место. Подталкивая пленного в спину, Спайк повёл его по коридору. Через два десятка шагов остановился и открыл дверь палаты.

— Заходи!

Диверсант вошёл. Спайк зашёл следом и закрыл дверь.

Здесь было тепло. Посреди палаты стояла кровать, а рядом с ней — штатив с капельным прибором, да два табурета. Позади кровати, ближе к окну, торчал кислородный баллон с редуктором. От этого баллона, тянулся шланг к кислородной маске, которая скрывала под собой лицо десятилетней девочки. Увидев Спайка, девочка узнала его и слабо шевельнула пальцами левой руки. Поздоровалась.

— Привет, Саманта, — сказал ей Спайк, — не спишь? Надоело спать, наверно?

В знак согласия, она прикрыла глаза. Спайк повернулся к диверсанту и шёпотом сказал ему:

— Это твои коллеги, такие же наймиты, как ты рванули. Пять часов, она лежал задавленная кирпичами в собственной постели. Раненая, с перебитыми ногами и поломанными рёбрами. Иди, подойди ближе, посмотри на неё.

Он стал подталкивать его к кровати и диверсант вдруг чего-то испугался. Он начал упираться. Спайк всё же сумел подвести его ближе.

— Саманта, — ласково сказал он девочке, — ты не сердись, но мы посмотрим на тебя. Хорошо?

Девочка сама насторожено смотрела на них. Особенно на диверсанта и на его наручники. Но на вопрос Спайка, снова прикрыла глаза. Разрешила.

Спайк осторожно стал снимать с девочки одеяло. Он сдвинул её лишь до живота, когда с пленником случилась истерика. Он увидел свежий шов, синяки и ссадины, блестящие железки, входящие ей в грудь и фиксирующие обломки ребер.

— Не надо, — прошептал террорист.

— А чего же, — невинно переспросил Спайк, — ты будешь героя играть и сюда привезут ещё людей. Таких же покалеченных, как она.

— Нет, — он ошалело смотрел на Спайка, — мы дома не должны взрывать.

— Это вам такого задания не дали, а другим?

Он не стал дожидаться, когда диверсант станет рассказывать что и зачем они должны сделать. Не желая травмировать девочку, Спайк снова накрыл её одеялом и за руку вытащил диверсанта за дверь.

— Пойдём дальше смотреть? — Спросил он, останавливаясь, — или будешь говорить?

— Не надо смотреть.

— Хорошо, — Спайк повернулся в другую сторону коридора и крикнул копам, сидевшим возле одной из палат, — подойдите сюда.

Копы дружно поднялись и подошли. Спайк указал на пленного:

— Присмотрите за ним, — а сам вошел обратно в палату.

Он подошёл к девочке и опустился на колени.

— Прости меня, — Спайк взял её за руку и посмотрел ей в глаза, — ты поправишься, обязательно поправишься. И доктор так говорит. Но я должен был привести его сюда, понимаешь? Я не хотел тебя пугать.

Сам того, не замечая, он плакал. Слёзы катились из его глаз и капали ей на руку. Саманта шевельнулась, подняла руку и погладила его по щеке.

— Не плачь, — сказала она из-под маски.

Спайк вскинул голову:

— Что?

С того самого момента, как её откопали из под завала, она не произнесла ни единого слова. Она смотрела на Спайка и слёзы тоже катились по её щекам. Они скатывались вниз и падали на подушку.

— Не надо плакать, — он рукой стал вытирать ей слёзы, — чего ты? Самое худшее уже прошло. Ты поправишься и будешь ходить ко мне в гости. Правда?

— Да, — еле слышно, сказала Саманта и закрыла глаза.

Спайку показалось, что она умерла. Он испугано приложил руку к её шее и услышал биение её пульса. От его прикосновения, девочка открыла глаза и сообщила:

— Я живая.

Поняла. Она всё понимала эта раненая и почти неподвижная Саманта.

Спайк вытер со своего лица слёзы, поцеловал пальчики её руки и встал:

— Прости, — сказал он, — мне надо идти.

В знак согласия, она закрыла глаза.

Глава 41

Мирлу проводили в небольшую комнатку, где стоял диван, небольшой столик, пара кресел и телевизор. Двое мужчин, сидевшие на диване, тянули вино и смотрели фантастический фильм с погонями, со стрельбой и инопланетянами. Охранник доложил, что прибыл Мэр Фиглиса. Оба мужчин повернулись к ней и заинтересовано разглядывали её. Мирла сначала смутилась, а потом разозлилась:

— Что «зелки» выставили? Бабу не видали? Может, сисек показать?

— А покажи, — согласились мужики.

— А не облезете? — Спросила Мирла, скривившись, — может вам ещё чего показать? А? И вообще, что это за мода такая? К вам девушка пришла, важная персона, а они расселись и даже вина не предложат? Где ваша культура, господа?

Мужчины переглянулись. Один из них встал и подошёл к столу, чтобы налить вина. Вернувшись, протянул ей бокал и улыбнулся:

— Угощайтесь, Мирла. Это не отрава.

— Надеюсь, — улыбаясь ему в ответ, она приняла бокал и пригубила розоватый напиток, — куда мне сесть? Или я должна вот так стоять перед вами, чтобы удобнее было меня разглядывать?

Второй мужчина, остававшийся на диване, вскочил и развернул ей кресло:

— Садись.

— А мы разве на «ты»? — Спросила Мирла, но в кресло села. — Кто из вас вожак?

Приподняв бокал, она рассматривала его на свет.

Мужчины переглянулись.

— Здесь нет вожака, — сказали они, — мы оба.

— Оба? Что вы мне голову морочите? Кто из вас Жинжир?

— Я, — показал на себя один мужчина, — а по телефону вы говорили с ним, — он показал на своего приятеля, — но мы в смятении. Мы не ожидали увидеть столь очаровательную девушку.

— Да ну? — Театрально удивилась Мирла. — Что ж, ваша разведка ничего не сообщила? А как же этот остолоп Вересков? Он, что тоже ничего не сообщил?

Оба мужчины перестали улыбаться. Жинжир первым вернулся на диван и его приятель, с небольшой задержкой уселся рядом.

— Вообще-то, — сказал Жинжир, — Вересков сообщал нам другое. Знаете, как-то не хорошо получается, что жилищный рэкет занимается дорожными делами.

— Вы о чём? — Спросила Мирла, — поконкретнее нельзя?

— Речь идёт о вашем посту, на Ледовой дороге.

Мирла кивнула и взялась пить вино. Прикрыв глаза, из-под опущенных ресниц, она наблюдала за их реакцией. Выдержав паузу, она поставила недопитый бокал на пол и села удобнее.

— Вы недовольны? — Спросила она и с пониманием кивнула, — ещё бы! Этот пост ежедневно приносит по десять тысяч долларов. А то и больше. Наверно, вы столько в неделю, на постах не получали. Но позвольте вас спросить, не для ссоры, а для прояснения ситуации, какова ваша заслуга в становлении этого пути? Вы провели переговоры? Может быть, вы договаривались с Кривым и Хортраном? Или ваши бульдозеры пробивали эту трассу? Или вы «завалили» Крина? Что вы сделали для появления Ледовой дороги?

— Там был наш пост, — напомнил приятель Жинжира, — а вы этот пост атаковали. Такие вещи могут закончиться серьёзными неприятностями.

Мирла почти удивленно посмотрела на него:

— Да? Простите, как вас зовут?

— Макс Серогос.

— Так вот, уважаемый, Серогос, — она подпёрла щёку рукой и неотрывно смотрела на него, — введу вас в курс дела. Проложил эту дорогу Хортран по согласованию с нами. Со своего берега он вправе позволять стоять на дороге кому угодно. Хоть это будете вы, хоть кто-то другой. Мне без разницы. Когда ехала к вам, я видела пост. Наверно, ваш. Но это личное дело Хортрана. А со своей стороны решать эти вопросы буду я. В своё время, я не препятствовала вашему Верескову, поставить пост на Ледовый путь. Я рассчитывала сотрудничать с ним, а значит, и с вашим кланом. Я даже пригласила его на совещание, когда мы создавали Городской Совет. Мы ведь не стремимся всё захапать под себя, а остальных оставить с носом. Но ваш Вересков устроил истерику. Начал высмеивать нас и вёл себя неуважительно. Я предупредила его, но он не понял. И что мне оставалось делать? Я пошла и отдала приказ, который и был выполнен незамедлительно. Но даже после этого, Верескову была дана возможность одуматься. Вместо этого, он начал угрожать и был выставлен за дверь. Извините, в чём моя вина? Вы можете меня упрекнуть в неуважении? А как быть с уважением в мой адрес и в адрес нашей коперии?

— Но наш пост был атакован не коперией, — возразил Жинжир.

— А какая вам разница? — Не задумываясь, переспросила Мирла, — кто бы её не атаковал, он атаковал по моему приказу. Если вы недовольны, обратитесь к Хортрану, — она показала на стенку, за которой, гипотетически, мог находиться Хортран, — спросите, чего это его войска стреляли по вашему посту. Он отправит вас с этим вопросом ко мне. И будет прав. Но скажите мне, почему вы сразу не попытались отбить пост и восстановить контроль над дорогой?

Мужчины переглянулись. Мирла прижала их к стене. Ответ был прост: воевать одновременно с Хортраном, Фиглисом и Кривым они не могли.

— Молчите? — Через секунду спросила Мирла, — не трудитесь: я сама знаю ответ. Объективно, я сильнее вас. Но это не значит, что я начну вас притеснять. Наше намерение остаётся в силе: вы приглашаетесь в Городской совет. Пускай ваш человек представляет ваши интересы в нашем городе. Но это обстоятельство повлечёт за собой и некоторые обязанности с вашей стороны: вы должны будете вносить в кассу города по пять тысяч ежемесячно.

— Что? — Жинжир возмущённо вскинул голову, — вы хотите обложить нас данью?

— Не вас, — возразила Мирла, — а вашего «бригадира», что будет стоять в Фиглисе. В обмен, город будет защищать вас от нападений конкурентов и дорожных грабителей. Само собой, вас это не освободит от обязанности защищаться самостоятельно, но у вас появится мощный союзник в лице коперии. Ну а если нет, — Мирла наклонилась и взяла бокал, — заставлять вас не будем. В идеале было бы сделать так, чтобы ни одна группа в городе не имела своих войск, но это возможно только после того, как вы привыкнете к новой власти и перестанете возмущаться по поводу «дани». Подумайте сами, сколько сил вы тратили, на свою защиту до нашего появления. И сколько вы собирали на своих дорогах? А что вы имеете сейчас? Без усилий, без особого труда? И это только начало. Неужели, наша городская власть не достойна того, чтобы её поддерживали? Разве вам она не принесла пользы? Кривой не считает зазорным платить нам «дань», как вы выразились. Почему? Потому что, объективно, мы защищаем и его интересы. А вы какие-то пять тысяч «зажали»! Думаете, мы всегда будем терпеть вас на дорогах, не получая с этого ни единого доллара прибыли? Да ещё притом, что вы создаёте для нас проблемы. Вы же умные люди, должны понимать, что это невозможно.

— О каких проблемах вы говорите? — Спросил Макс Серогос.

— Конкуренты, — отпив вина, ответила Мирла, — ваши конкуренты, прежде всего. На рассвете, кто-то обстрелял переправу. Думаю, вы уже в курсе. Глупо ожидать, что этим дело и ограничится. Мы ожидаем масштабных акций и принимаем меры. Но попытки договориться о взаимодействии, с вашим Вересом, упёрлись в тупик. Он не хочет ничего слушать и понимать. А если кто-то разрушит Ледовый путь, или начнёт жечь колонны на дорогах — это изрядно ударит и вам по карману. Мы пытались объяснить это вашему Верескову, но он или всегда был таким бараном, или сейчас оглупел. Ничего не понимает.

Мужчины вновь посмотрели друг на друга.

— Отдайте нам пост, — сказал Жинжир, — и мы заменим Вереса более разумным человеком.

Мирла искренне рассмеялась:

— Господа, — сказала она, вновь опуская бокал на пол, — вы меня за дуру держите, или как? Это вам выгодно убрать Вереса. Через то вы сможете войти в Совет, что в перспективе даст вам большую пользу. Вы получите возможность влиять на принимаемые решения. Не говоря уж о необходимости совместно работать на дорогах. Вы хотите, чтобы ради вашей же выгоды, я добровольно нанесла вред городскому хозяйству? Помилуйте, я ещё с головой не поссорилась, — Мирла постучала себя по лбу, — не заупрямься Вересков, я бы не стала занимать этот пост, но сейчас, когда он в наших руках и мы имеем на него право, почему мы должны его кому-то отдавать? Это несерьёзный разговор.

— Вы умная женщина, — признал Жинжир, — но зима скоро кончится, а весной лёд растает. Как быть тогда? Транспортный поток прервётся и нашим доходам придёт конец.

— Верно, — согласилась Мирла, — так и будет. Сейчас мы получили прибыль за счёт перераспределения транспорта на наши дороги. Мы не можем ждать следующую зиму, чтобы вновь получать доходы. Это глупо. Нам нужно развиваться, а развиваться мы можем только совместными усилиями. Через то я и хочу обложить вашего «бригадира» данью. Эти деньги пойдут не мне на пропой, а на дело. На развитие города. Подумайте: сейчас через Яузкаху проходит до двух с половиной тысяч машин в сутки. И почти всё это — транзитный транспорт. Мы рассчитываем развивать промышленность и постепенно, это приведёт к возрастанию транспортной нагрузки на ваших дорогах. Уже не транзитные грузы, а наши, местные будут оборачиваться через ваши посты. Как следствие, начнут возрастать и ваши доходы. Может случиться так, что вы не будете знать, куда ещё можно потратить ваши деньги. Мы намерены строить мост. А по нему, кроме железнодорожной магистрали, пройдёт и автодорожная магистраль. Во всяком случае, меня информировали, что раньше так и было. А это тоже доходы. Самостоятельно осилить такое строительство едва ли возможно, но мы можем допустить вас к этому строительству и вы получите часть доходов от этого моста. Речь идёт о доходах не только, от автотранспорта, но и от железнодорожных перевозок. Не буду врать, — она заметила всё возрастающий интерес к её словам, — с железнодорожниками мы о таком раскладе не говорили. Но я намерена отстаивать именно такой вариант. Я не хочу, чтобы автодорожники начали воевать с железнодорожниками из-за того, что часть их грузов пошли по железной дороге. Как не хочу, чтобы железнодорожники начали воевать с вами по той же причине. Мы создадим предприятие по эксплата…, — Мирла не смогла выговорить слово, запнулась, но сразу заменила его другим, — по использованию моста, которое будет собирать все деньги в один карман, а потом распределять его между хозяевами. Вложил ты в десять процентов в стоимость этого моста — получи десять процентов от его прибыли. Но для этого, нам нужна сильная власть в городе, чтобы никто не смог отобрать весь мост себе. Коль найдётся такой умник, — Мирла поняла руку и показала им сжатый кулачёк, — коперия так даст по морде, что мало не покажется. Неужели, вам, кажется обидным платить дань городу? Не стыдно?

Автодорожники быстро соображали, какую выгоду сулит им появление моста, если Мирла реализует этот план.

— А если мост взорвут? — Спросил Макс Серогос.

— Затем и нужна сильная власть, коперией, чтобы не взорвали, — ответила Мирла, — за тем и нужна ваша дань.

Жинжир задумчиво смотрел на неё.

— Это получается, — медленно проговорил он, — что мы начнём смешиваться с железнодорожниками?

— Только через отдельные предприятия, — подтвердила Мирла, — в нашем городе у всех будет право заниматься всем, что захочется. Если вы захотите строить новый рудник — стройте, захотите аэродром построить, или пельменный завод — мы мешать не будем. И то, что вы по профилю Автодорожники, а не промышленники — значения для нас не имеет.

— И Кривой с этим согласен?

— А куда он денется? — Мирла в упор посмотрела на него, — если мы будем все вместе работать, то он не сможет с этим не считаться. Но вы не рассчитывайте, что вы сможете составить ему большую конкуренцию: у него опыт и нужные связи. Так что в металлургии, вам лучше с ним объединяться, а не конкурировать. Но это уже вам решать, как вы своё право реализуете.

— Так, — сказал Жинжир и, толкнув напарника, поднялся, — вы тут поскучайте пока, а мы с Максом посоветуемся.

Совещались они долго. Наверно, ещё и звонили кому-то. От нечего делать, Мирла сама себя угощала вином и напилась пьяная. Пока она сидела, сила вина была незаметна, но когда она вставала, чтобы налить ещё, её начинало раскачивать из стороны в сторону, будто корабль на волнах. А когда ей приспичило в туалет и она спросила у охранника, где это находится, то с трудом туда дошла. А на обратном пути повздорила с кошкой, потому что на её «Кыс-кыс», кошка зашипела и взъерошила шерсть. Потом облапила охранника и приказала ему отнести её в комнату, потому что она пьяная; а потом стала возмущаться, что не осталось вина; а потом… Что потом, она уже не помнила. Только проснулась она утром в своей комнате с больной головой и непониманием где находится.

«А, — осмотревшись, догадалась она, — меня привезли».

Она полежала немного и вдруг закричала:

— Спайк!

Тишина. Мирла послушала эту тишину и села.

— Спайк! — Опять крикнула она.

Послышался шум и в комнату вбежал Аск.

— А? — Сказал он.

Она уставилась на него и болезненная улыбка пробежала по её лицу:

— А ты разве Спайк?

— Он уехал, — Аск взмахнул рукой под самый потолок.

— А, — протянула Мирла, — врача позови.

— Зачем?

— Пусть посмотрит. Может, меня изнасиловали. Я ничего не помню.

Аск отвесил челюсть, соображая правду она говорит, или придуривается. Но Мирла уже забыла о своих словах. Мутным взглядом, она провела вокруг и снова уставилась на парня:

— Я хоть договорилась вчера?

Аск энергично кивнул:

— Эти, — он помахал над головой, — в Совет вошли, дань привезли и Вереса выгнали, — Аск словно бы отвесил кому-то подзатыльник, показывая, как Вереса выгнали, — они хотели кончить его, да Спайк не дал. А что? Ты правду ничего не помнишь?

Мирла отрицательно помотала головой, но ответила несколько другое:

— Помню. Уговаривала их — помню. А как приехала не помню.

— Так врача позвать?

Мирла сдвинула брови и не поняла:

— Зачем?

— Может, тебя изнасиловали.

— Отстань, — она поднялась, — это бы я помнила. И отвернись, я голая.

— Не голая ты, — возразил Аск, — ты в этой… В майке.

Майкой он назвал ночную рубашку, которую Мирла когда-то купила себе.

— Вижу, — Мирла погладила себя по груди, — ты одевал, или я сама?

— Спайк, — отчего-то расстроившись, ответил Аск.

— А, — протянула Мирла и пошлёпала в ванную, — полотенце принеси.

Где-то далеко ухнул взрыв и разгорелась перестрелка. Люди Крикса и бойцы коперии, добивали диверсантов на окраине города. Бой был недолгим и Мирла не успела дойти до ванной, как всё закончилось.

Она стянула с себя «ночнушку», открыла холодную воду и встала под струю…

…Бошу не одобрял чрезмерной, как ему казалось, гуманности Спайка. Но спорить не хотел. Он только сказал Спайку:

— На твоём месте я бы их расстрелял.

— Нельзя расстреливать, — не согласился Спайк, — они такие же наёмники, как ты. Их наняли, они пошли. Они, конечно, могут ещё прийти, но, Бошу, разве у них нет понятия чести и той же гуманности?

Спайк закончил вопросом и Бошу вынужден был отвечать:

— Это у одного. А у другого? Второй так ни слова и не проронил. К тому же он Гавшара подстрелил. А Гавшар — это наш человек. Неужели, ты спустишь с рук нападение на твоего человека? Ведь ты всегда говорил иначе. А теперь, каждый твой сотрудник, каждый коп будет сомневаться в правильности твоих слов. Это вредно, Спайк.

Спайк подумал и согласился:

— Наверно, ты прав. Но убивать его нельзя. Что ты предлагаешь?

Они сидели в машине и ехали назад, после разгрома последней группы диверсантов. Часть копов были отпущены по домам. Другая часть разбрелась по городу в качестве патрулей. Лишь несколько человек возвращались в Мыс-Таур, чтобы находиться там, в роли резерва на случай каких-то неприятностей. Этот резерв, двигался следом за ними на двух «Фор-джипах» и в, издырявленном пулями, автобусе. Всего двенадцать человек. За рулём автобуса сидел Сёга, который успел привыкнуть к коперии и был вполне доволен своей ролью. Ему не приходилось стрелять и лезть под пули. В его обязанности входил лишь автобус и всё что с ним связано. Ничто другое, его не касалось. А то, что копы прозвали его «Автобусным зайцем» он относил к обычной людской зависти. Не нашлось для них столь тёплого места, вот и бесятся от бессилия. Небось, каждому из них самому бы хотелось занять его место, крутить баранку и не бегать в атаку на всяких боевиков.

«Фор-джип» Спайка вильнул и затормозил. Идущая сзади машина, едва смогла увернуться, чтобы не въехать ей в зад.

— Куда прёшься! — Возмутился водитель, приоткрывая дверь, — в больницу захотел? За счёт коперии здоровье поправить? Урод, поганый!

Было от чего ругаться: нарушитель порядка внезапно выбежал на дорогу и едва не попал под машину.

— Да это ж Гавшар! — Узнал его Бошу и распахнул дверцу, — Гав! Чего стоишь? Иди сюда.

Огибая машину, Гавшар пролез по сугробу и Бошу пропустил его на заднее сидение. Кое-как втиснулись все трое и Бошу закрыл дверцу:

— Поехали!

— Ты что? — Спросил Спайк, — сбежал?

— А что там делать? — Вопросом ответил Гавшар, — Ромка там как?

— Нормально, — ответил Спайк, — сидит в комнате. Не плачет. Вчера вечером его Тэд нянчил, а сегодня утром Аск остался. Ты уж извини, мне не до того было.

— Да что я не понимаю? — Гавшар чувствовал себя своим человеком и был доволен от этого ощущения. Это было совсем не то, когда он встречался «бригадирами», на совещаниях. И не то, когда приходилось ехать в машине с Крином и его телохранителями. Там не было друзей. Там были только «партнёры», которые легко могли стать врагами. Сейчас иная ситуация. Он среди друзей. Друзей, которые могут забыть о своей выгоде и броситься ему на помощь. Что может быть лучше, когда рядом есть друг? Почему-то именно сейчас, он ощутил, что такое искренняя и настоящая дружба. А ничего особого не произошло. Он просто увидел их машину и выскочил на дорогу, что бы его подвезли. И вроде бы раньше были более весомые причины понять эту дружбу. Например, когда Спайк привёз его Ромку. Но нет, именно сейчас, Гавшар почувствовал что-то особое, от чего защипало в носу и захотелось чихнуть.

— Спайк, прости меня, — вдруг сказал он.

Спайк изумлённо повернулся к нему:

— За что?

— Я ж посылал убить тебя.

— Вспомнил! — Спайк засмеялся, — то уже прошло. Проехали.

— И всё же, прости.

— Простил.

Гавшар повернулся к Бошу и толкнул его в бок.

— И ты прости.

Бошу левой рукой обхватил Гавшара за его костлявые плечи:

— Всё нормально, Гав. Чего в жизни не бывает? Едем домой, диверсантов разгромили: живи да радуйся. Чего о прошлом вспоминать?

Глава 42

Спайк чувствовал необходимость отдохнуть, но прежде нужно было разобраться с пленёнными диверсантами.

Копы привели их в комнату Спайка и усадили на стулья. А сами встали у дверей, готовые броситься на них, если пленным вздумается устроить драку, или побег. Кроме Спайка в комнате находился Бошу, который стоял у окна и недовольно хмурился, и Гавшар, который сидел недалеко от Спайка и разглядывал диверсантов.

— Лапар, — сказал Спайк, обращаясь к диверсанту, которого возил вчера в больницу, — вы оказали нам помощь, благодаря которой нам удалось избежать человеческих жертв.

— Сука! — Заорал его напарник и попытался броситься на своего коллегу.

Копы успели перехватить его и силой усадили на стул.

— Всё сказал? — Спокойно спросил Спайк, — тогда я продолжу. Итак, Лапар, ваша судьба решена. Так как вы не успели причинить городу существенный вред, вы свободны. Если захотите покинуть город, мы выдадим вам деньги на обратную дорогу. Но лично у меня есть к вам предложение и мы поговорим об этом несколько позже. — Он перевёл взгляд на второго диверсанта. — С вами будет иначе, уважаемый. В виду того, что вы не раскаялись, да ещё ранили нашего человека, вы должны быть наказаны. Жизнь вам сохранят. Я постановляю следующее: на три года передать вас на обогатительный комбинат, в качестве работника-раба. Обращение к вам будет соответствующее. В дальнейшем, ваша судьба в ваших руках. Через три года, коперия заберёт вас с рудника и вы получите свободу. Вам всё понятно?

— Ублюдки! — Вместо ответа, вновь заорал диверсант Лапару и попытался выхватить из-под себя стул.

Оба копа бросились на него и сбили с ног. Стул отлетел в сторону и Бошу подобрав его, поставил к стене.

Диверсанту завернули руки за спину и нацепили наручники.

— Отправьте на рудник, к Триволу, — сказал Спайк, — я на его счёт уже договорился.

Диверсанта выволокли за дверь. Им на смену, в комнату вошла Мирла:

— Можно? — Спросила она. — А то вы тут так кричите.

— Это не мы, — ответил Бошу.

— Заходи, — сказал ей Спайк и обратился к Лапару, — вы помогли нам. Отправлять вас обратно, чтобы вы вновь нанимались кого-то взрывать, нам не хочется. У нас к вам предложение. У нас в городе, есть детский дом. Это такое учреждение, в которое собираются дети-беспризорники. Мы не хотим, чтобы они ютились в подвалах, питались, всякой дрянью и пополняли ряды наймитов для всякого рода сволочи. Детдом только обустраивается, в здании делается ремонт, но пятеро пацанов и девчонок там уже есть. Одного пацана подобрали копы, когда каннибал пытался его зарезать, ещё одного пацана отправили туда из больницы. Он заболел и сообразил прийти к врачам. Денег у него, естественно не было и из больницы сообщили нам. Мы оплатили лечение, а потом отправили его в детдом. Видимо, он рассказал своим друзьям, что там их кормят и остальные три девочки, пришли сами. Мы подозреваем, что придут ещё. Дети запущенные, сразу говорю. Они то и дело куда-то пропадают, а потом появляются вновь. Два дня назад, одна девочка пришла сильно избитая. Короче, нам нужен мужчина. Неравнодушный до детей и способный призвать их к порядку. Там есть женщина-воспитатель, но они её не слушают. У детей отношение к детдому, просто как к месту, где можно пообедать. Мы же хотим, чтобы они там жили и учились всяким наукам, которые пригодятся им в жизни. Понимаете нас?

Озвученное Спайком предложение, было очень неожиданным для Лапара. Он ожидал, что ему предложат место в коперии, или каком-нибудь диверсионном отряде, а вместо этого, ему говорят: стань воспитателем детей. Он был настолько поражён услышанным, что не сразу понял, чего от него хотят. А когда понял, растеряно оглянулся по сторонам:

— Но я… Я никогда ничего подобного не делал. У меня и детей-то нет.

— Будут, — «обрадовала» его Мирла, — сразу пять человек. Для начала.

А Спайк добавил:

— Та девочка, которую вы видели в больнице, тоже попадёт в этот детский дом. Родных у неё не осталось. Она одна. Случайным людям доверять её нельзя. Нужен человек, который хотел бы ей помочь. Ей и другим детям. В городе беспризорников сотни три наберётся. Вы представляете? Три сотни пацанов и девчонок, жмутся в подвалах и брошенных домах, отбиваются от диких собак, копаются в помойках, чтобы чего-то себе добыть, воруют и нападают на людей ради куска хлеба. Или охотятся на тех же собак, чтобы изжарить себе мяса. И вы можете положить этому конец. Так что учитесь новому делу. Зарплата сто пятьдесят долларов в неделю. Это средняя зарплата коперийца. Может, ваше ремесло вам больше даёт, но там вы убиваете, а здесь будете спасать. Там вас люди проклинают, а здесь будут благодарить. В общем, вам решать.

Лапар не знал, что ответить. Ему сделалось жарко и он оттянул к низу ворот своего свитера.

— Я не знаю. Я даже не представляю себе, как это делается.

— Он хочет подумать, — сказал Бошу.

Но Спайк не дал ему думать. Он встал:

— Чего там думать? Отвезите его к Мэри Чейз. Пускай посмотрит на детей и там решит. А то стрелять в них все умеют, а как накормить, да научить чему-нибудь полезному, так здесь специалистов не найдётся. Пускай посмотрит на них, а завтра скажет ответ.

— Я сам отвезу, — сказал Бошу и похлопал Лапара по плечу, — поехали.

Но в дверях Бошу остановился. Обернувшись назад, посмотрел на Спайка и усмехнулся:

— Изверг ты.

— Это он о чём? — Всполошилась Мирла.

Спайк и ответил:

— Так. Я его понял.

— А я не поняла.

Спайк устало посмотрел на неё:

— Мирла, ты ночью спала, а я в засаде сидел. Я уж лягу спать, ага?

Мирла правильно поняла его и направилась к двери. Она очень хотела узнать, почему Бошу назвал его извергом, но переспрашивать его не стала. Решила, что встретит Бошу и обо всём его хорошенько расспросит.

— Спокойной ночи, — сказала Мирла, выходя за дверь, — или дня.

Позже Спайку передали, что Лопар согласился с их предложением.

Глава 43

Мирла быстро свыклась со своим положением. Из её поведения исчезла показная деловитость и юношеская дурашливость. Прихватывая с собой копов, она моталась по предприятиям и знакомилась с их руководителями. Посетив химкомбинат, она в ужасе примчалась к Спайку.

— Там такое! — Сказала она, — стены, как песок сыплются. В окнах рамы выгнили, а железные ворота в корпусе вообще на бумагу похожи. Представляешь? Охрана говорит, они краску в открытых чанах варят. Там пар от кислоты по всему городу идёт. Вокруг деревьев нет. А в домах, давно никто не живёт: дышать не возможно. Говорят, как комбинат летом пускается, по всему городу вонь стоит — не продохнуть. Что делать, а?

— Ты власть, ты и решай, — ответил ей Спайк.

— А что я могу? — Мирла растеряно моргала.

— Всё можешь. Только не пори горячку. До лета ещё далеко. Подумай хорошенько.

В другой день, посетив рудник, она рассказала другой ужас. Ужас заключался в том, в каких условия содержались рабы на предприятии и как с ними охрана обращается. Спайк поехал вместе с ней и, увидев всё своими глазами, сразу направился с Кривому.

— Отпусти рабов, — сказал ему Спайк, оставляя без внимания радушное приветствия со стороны магната.

— Ты шутишь? — Спросил Кривой, — как это «отпусти»? Рабы денег стоят.

— Ты там был?

— Где?

— На руднике.

— А, — протянул Кривой, ещё не понимая, какая гроза над ним назревает, — чего я там забыл? То рудник Била Твинклеса, он там и командует. Я только оберегаю его.

Спайк сделал что-то такое, чего раньше никто себе позволить не мог. Он подошёл к Кривому и ухватил его за грудки:

— Слушай, ты! Мне всё равно кто кого оберегает. Вы одна кантора. Там по людям черви ползают. Их там с дерьмом мешают, а охрана ради смеха привязывает к ним провода и бьёт их током. Думаешь, если ты нам денег даёшь, так я позволю вам над людьми издеваться? Отпусти рабов, или я за себя не ручаюсь.

— Да пошёл ты! — Кривой с усилием оторвал от себя Спайка и оттолкнул его, — не зарывайся! Если я тебе денег не дам, что ты со своей коперией значить будешь?

Спайк отступил, жестко посмотрел Кривому в глаза и вышел. Кривой счёл вопрос исчерпанным, но скоро понял, сколь глубоко он ошибся.

Спайк поднял коперию по тревоге. Повинуясь, его приказу, сотня Крикса выдвинулась к руднику и стала ожидать подхода коперии. Когда Кривому доложили, что возле рудника появилась сотня Крикса, Кривой запоздало спохватился. Однако, он не стал звонить к Спайку и договариваться с ним, чтобы решить конфликт без боя. Решив, что он по-прежнему хозяин в городе, двинул из Мыс-Таура отряд с приказом взять рудник под охрану. Но отряд не доехал. Бойцы начали ворчать, что с копами воевать им не хочется, а их командир не испытывал восторга по поводу предстоящей операции. Кончилось дело тем, что передняя машина «не справилась с управлением» и попала под встречный грузовик. От скользящего удара, машину развернуло, сзади идущая машина, почему-то не успела затормозить и въехала ей в зад. Дело довершилось тем что, небольшой фургончик с пулемётом наверху, стал отворачивать от столкнувшихся машин. То ли с перепугу, то ли ещё почему-то, но фургон отвернул не вправо, где можно было врезаться сугроб и благополучно остановиться, а под колёса грузовика. Короче, дорога заблокировалась. Бойцы Кривого обругали водителя грузовика и начали старательно растаскивать машины в сторону. Но от их старания, машины почему-то не растаскивались, а в обоих направлениях дороги, образовалась непролазная пробка. Командир отряда связался с Кривым и доложил, что к руднику в назначенное время им не успеть.

— Что значит, «не успеете»? — Взбесился Кривой. — Вы что там дрофа обожрались? Спайку коперию по городу собирать надо, а вы уже на дороге! Какого чёрта вы там волынитесь?

Из путаных объяснений стало понятно, что произошла авария и из-за, образовавшейся пробки растащить машины будет нелегко.

Кривой выслал к руднику танк, но он тоже не доехал. Желая поскорее попасть к руднику, экипаж решил срезать путь и двинулся по полям. Не заметив под снегом овраг, опрокинул танк на бок и запросил помощи. Кривой понял, что это значит. Он и раньше замечал, что среди его бойцов, Спайк приобрёл невероятную популярность. Теперь на Спайка можно было послать хоть все танки, одновременно — ни один не доедет. Можно было выкатить артиллерию на прямую наводку и с тридцати метров стрелять по его резиденции — ни один снаряд не попадёт в цель. И, конечно же, найдутся вполне логичные объяснения, почему это происходит. Обычно, это называется саботажем. Что делать? Разоблачать саботажников и требовать подчинения — опасно. Саботаж мог перерасти в открытое неповиновение, а там и до бунта недалеко. Но сдаваться и признавать себя побеждённым он не хотел. Позвонил Хортрану.

— Хортран! — Сказал Кривой, после приветствия, — Спайк тут войну затевает. Он вздумал атаковать мой рудник и использует для этого сотню Крикса. Прикажи Криксу убраться.

Хортран подумал немного и ответил:

— Я доверяю Спайку. К этому ты меня сам призывал. Сотню Крикса я дал ему на усиление и позволил её использовать на своё усмотрение. И надо сказать, Спайк хорошо использует её. Он сохранил Ледовый путь, чем обеспечил и твою прибыль. Если Спайку вздумалось атаковать твой рудник, значит, тому есть причина. В городе есть власть и он её представитель. Вмешиваться в дела города я не намерен. Так что, извини, Крикс будет делать то, что Спайк ему прикажет.

— Но это война! — Заорал в трубку Кривой, на что Хортран усмехнулся:

— Кривой, ты говорил, что Спайк будет гарантом стабильности. А чтобы была стабильность, он должен защищать не только тебя. Если хочешь начать войну, начни. Посмотрим, что скажет тебе совет твоего клана. Крикс останется в подчинении Спайка, как и раньше. И давай, закроем этот разговор.

В этот момент, Кривой понял, что он в городе не хозяин. За короткий промежуток времени, он потерял способность давить на всех, на кого захочется.

Что делать? Он позвонил Пэсу и задал тот же вопрос. Пэс выслушал и ответил:

— Ты сам этого добивался. Не с твоей ли руки, его поставили? Теперь, когда Спайк имеет власть, у тебя два пути: либо подчиняться, либо поднять мятеж. Но в мятеже я тебе не помощник. Из-за его власти, клан уже получил два миллиона чистой прибыли. Свалим Спайка — потеряем доходы. Нам за это по затылку так дадут, что все прошлые подзатыльники лаской покажутся.

— Но если его не поставить на место, он обнаглеет!

— Он уже обнаглел и он давно на своём месте.

— Ты серьёзно?

Пэс рассмеялся:

— Кривой, помнится, ты сам убеждал меня в этом. «Давай на Спайка поставим — он благородный», — твои слова? То, что сейчас происходит — это следствие этого благородства, за которое ты так ратовал. Что ж ты думаешь, во всём он будет благороден, а если ты начнёшь людей стрелять — он отойдёт в сторонку только потому, что ты даёшь ему сто сорок тысяч? Черта-с два! Так что кончай капризничать. Ты не маленький. Отобрали у тебя игрушку — способность закулисно править городом — и чёрт с ней. Пора взрослеть. Мы на этом больше на поимеем, чем потеряем. Я говорю даже не о клане. Сколько лично ты получил от его власти? У меня тысяч семьдесят за две недели натекло. И не говори мне, что у тебя нет своего дохода. На чём зарабатываешь?

— На кафешках, — признался Кривой, — вдоль дорог понаставил.

— Вот видишь! — Пэс снова засмеялся, — а ты ссориться с ним собрался.

Они замолчали. Кривой витиевато выругался, чем снова рассмешил Пэса.

— Что смешного? — Спросил Кривой, — ты там где-то, а мне здесь прогибаться перед ним.

— Прогнёшься. Ничего с тобой не случится. Спайк для нас непотопляем. Драться с ним — это всё равно, что бить себя по морде. И даже не кулаком, а лопатой.

— Но рабов отпустить? Ты представляешь, сколько они стоят? Там их человек триста, если не больше.

— Да, — подумав, согласился Пэс, — это около двух сот тысяч долларов. Но что эти двести тысяч против двух миллионов? А эти два миллиона всего лишь начало. Подумай. Может, следует показать всем, что даже ты исполняешь его распоряжения? Укрепим его власть.

— Куда её ещё укреплять? Он мне чуть морду в кабинете не набил!

— Ну, власть тут не причём. Это ваше личное дело.

— Что-о?

— А то! — Передразнил Пэс, — забыл, как ты мне морду бил? Короче, я думаю, что требование Спайка вполне ожидаемо. Если мы ставили на благородного, то этот благородный неизбежно должен был заступиться за рабов. Ничего удивительного нет.

— А как я в клане объясню, что отпустил рабов?

— Никак. Не хотел конфликта с властями, желая в будущем получить ещё больший доход.

— Ну тебя к собакам! — Выпалил Кривой и в сердцах бросил трубку.

Теперь он знал, что значит «переиграть самого себя». Это как раз про вот такую ситуацию, как сейчас.

Как только войскам поступил приказ вернуться на базу, танкисты нашли способ поставить танк на гусеницы и выехать из оврага, а попавший в аварию отряд, благополучно выехал из автомобильного затора.

Неизвестно каким образом, но на руднике среди рабов распространился слух, что сейчас им дадут свободу. Смена, что работала в шахте, побросала инструмент и устремилась на поверхность. Клеть за ними никто не опускал и рабы начали карабкаться на поверхность по аварийным лестницам и креплениям силовых кабелей. Вольнонаёмные рабочие и инженерный персонал обратились в бегство. Охрана, увидев, что коперия готовится к штурму, разбежалась. Рабы из резервной смены, вырвались из барака и крушили всё, что попадёт под руку. Человек пять охранников, не успевших бежать, забаррикадировались в административном корпусе и выстрелами отгоняли распоясавшихся рабов. Среди рабов нашлись лидеры, которые сумели организовать толпу и попытались прорваться через главные ворота за пределы рудника.

Если бы им это удалось, в городе начались бы беспорядке. Обезумевшую толпу рабов нужно было остановить. Спайк вовремя сообразил, чем всё может закончиться. Обозлённые и обезумевшие, жадные до женщин рабы, подняли бы невероятную волну насилия.

— Быстро, в цепь! — Скомандовал Спайк, — БМП на фланги! Оружие к бою! Без приказа не стрелять!

Мешаясь с бойцами Крикса, копы выстроились в нестройную, но плотную цепь перед воротами.

— Первый залп поверх голов! — Кричал Спайк. — Огонь по моей команде!

Но то, что произошло дальше он предвидеть не смог. Рабы не стали искать, где находится пульт с которого можно открыть эти ворота. Из-за корпусов, кто-то вывел грузовик и толпа радостно заревела. Некоторые из рабов лезли в кузов, другие пристраивались за ним. Всех охватила горячка, при которой уже никто ничего не соображал. Грузовик таранил ворота и огромная машина, разгоняясь, понеслась на цепь коперийцев.

— Разойдись! — Скомандовал Спайк.

Но копы разбежаться не успевали. Их было слишком много и, разбегаясь, они мешали друг другу. А сидевший за рулём раб, похоже, стремился таранить как можно больше человек. Спайк увидел его звериный оскал и горящие, жадные до крови, глаза.

Свобода! Он вырвался на свободу! Души! Дави! Громи! Можно всё!

Не долго длилась его радость. Левая БМП вдруг лязгнула гусеницами. Его автоматическая пушка, по-собачьи залаяла и серия взрывов, сливаясь в один протяжный грохот, разорвала грузовик в клочья. Дым и огонь, куски человеческого мяса и обломки железа — всё полетело под небеса.

— А!!!

Копы дружно ударили из автоматов. Бежавшие за грузовиком рабы, попали под смертоносный шквал свинца и меди. Пули визжали, кромсали стены в глубине двора били в грязные, не мытые тела, крушили кости и вылетали с обратной стороны.

— Стой! Стоять! Прекратить огонь!

Спайк пытался остановить обезумевших от страха коперийцев. Некоторые коперийцы прекратили давить на курок и опустили оружие. Остальные стреляли, пока в «магазине» оставались патроны.

Стрельба прекратилась. С каменным выражением лица, Спайк прошёл мимо горящих остатков грузовика, перешагнул через куски человеческого мяса и остановился в проёме ворот. Медленно повернувшись, сделал знак, чтобы копы подошли к нему. Они подошли.

— Найдите остальных, — сказал Спайк, — никого не убивать! Раненных — в больницу. А всех прочих, заприте в бараке. Как всё сделаете, доложите. Я в конторе.

Словно оглушённый, или придавленный тяжёлыми мешками, Спайк пошёл в административный корпус, где в полной прострации просидел, пока копы вылавливали разбежавшихся рабов. Тэд пару раз заходил к нему. Он вроде бы доложить ему, что нашли двоих, а потом уже троих рабов, а сам хотел посмотреть на Спайка и понять, что с ним происходит. После второго «доклада», он нашёл Крикса и попросил телефон.

— Зачем? — Спросил Крикс и, не дожидаясь ответа, протянул ему аппарат.

Тэд набрал номер и когда ему ответили, сказал:

— Мирла, это Тэд. Бери себе охрану и дуй на рудник. Спайк не в себе. Ты ему нужна. И скажи Бошу, чтобы управляющего с рудника нашёл. Без него мы тут зашьёмся.

Какая там охрана? Мирла забыла обо всём. Она вскочила в машину и никому, ничего не говоря, стрелой вылетела из Мыс-Таура.

Тэд встретил её у ворот и повёл к Спайку. Мирла озиралась по сторонам и приставала к Тэду с вопросами:

— А что произошло?

— Они ворота таранили, — отвечал Тэд.

— Кто?

— Рабы. Взбунтовались и ворота таранили. Хорошо БМПешки помогли, а то бы с десяток наших положили. Грузовик здоровенный был. Водителя убьёшь, а его как остановишь? Так и въехал бы в толпу.

— А зачем? Чего им надо было?

Тэд остановился у самого входа в административный корпус.

— Кто ж их знает? — Сказал он. — Дикие люди. Рабы, одно слово. Таких только пусти на свободу… Зря Спайк это затеял.

— Но ты! — Мирла строго посмотрела на него, — не тебе судить! Умник! Я тоже видела рабов. Нормальные люди. Где Спайк?

— Там, — он показал по коридору, — вторая дверь.

И Мирла пошла к Спайку.

Он услышал её шаги и даже голову не повернул.

— Это ты? — Спросил он. — Чего пришла?

Мирла не видела его лицо, но всем своим существом ощутила, как плохо ему сейчас. Она ничего не сказала в ответ. Молча подошла, взяла его за голову, прижала к себе и стала гладить его жесткие, давно нестриженые волосы.

— Зарос ты не по делам, — сказала она, потому что надо было что-то сказать. Старалась при этом, чтобы её голос был ласковым и добрым, полным сочувствия и дружеского участия.

Спайк шевельнулся, но голову не поднял. Остался сидеть, уткнувшись лбом в её грудь.

— Года не прошло, — вдруг сказал он и снова замолчал.

— Что? — Осторожно спросила Мирла.

Он ответил не сразу. Отстранился от неё и даже немного отвернулся в сторону.

— Никогда, — сказал он, — никогда больше не делай этого. Ты женщина, а я мужчина. Или ты думаешь, что я…

Спайк не договорил. Замолчав, уставился в одну точку, думая о чём-то своём.

— Прости, — Мирла коснулась его пальцем, — я хотела помочь.

Спайк повернулся, долго смотрел на неё и снова повторил:

— И года не прошло, с тех пор, когда я в Академии строил планы, как буду жить. Подглядывал за Лизкой, а она делала вид, что ничего не замечает.

— Что? — Мирла округлила глаза, — ты подглядывал за девушкой? В туалете?

Спайк нервно рассмеялся.

— В туалете! Скажешь тоже! Наши раздевалки были рядом и я в стенке дырочку нашёл. Когда готовились к «контрольной линии» я подглядывал, как она переодевается. Плохо видно было, но всё равно, интересно. Мне тогда казалось, что я крутой, смотрю за ней, а она даже не догадывается. А потом, она в эту дырку просунула мне письмо: «Не для тебя ковыряла». Представляешь, я думал, дырка просто так получилась, а оказалось, это она проковыряла, чтобы за мной подглядывать. — Он вдруг затрясся и Мирле показалось, что Спайк готов расплакаться, или закатить истерику. Но Спайк начал смеяться. — Представляешь? Я думал, что крутой, знаю про неё, что-то такое, чего никто не знал, а оказалось, это она знала про меня, а не я! Глупо как, правда? Всё глупо. Я, обыкновенный пацан с последнего курса, игравший в войнушки в Академии, изображавший из себя не космоспасателя, а крутого воина-космодесантника, теперь сижу в этом городе и решаю судьбы людей! Одно моё слово — человек жив. Другое слово — он умер. А если я ошибусь? Что тогда? Люди умрут. И они умерли.

— Ты мог сделать что-то другое? — Спросил Мирла.

Спайк отрешённо посмотрел на неё:

— Нет, не мог. Не мог. Я растерялся. Я видел глаза этого безумца в грузовике. Он шёл на таран сознательно и радовался возможности нас убить. Стрелок БМП спас моих копов. Я не бог, Мирла. Я не могу всё просчитать. Я не понял, что эти рабы ничего не видели и ничего не понимают. Они совсем озверели и выпускать их надо осторожно. Хорошо, что так вышло, а то нам пришлось бы вылавливать и убивать их в городе. А сколько горожан бы погибло? Людей, которые нам поверили.

— Ты не виноват.

— Я знаю, — он встал, — мне просто больно. Когда гвоздь вбиваешь в стену и случайно попадаешь по пальцам, ты не виноват, но тебе больно. Всё равно больно. И мне больно. А ты примчалась меня спасать, — Спайк протянул руку и погладил её по голове, — подружка ты моя, верная. Спасибо. Теперь я знаю, что надо делать. Рабы есть и на других предприятиях. Нужна социальная реанимация для них.

Мирла не поняла его:

— Чего нужна?

— Отпускать их надо постепенно. Сначала, зарплату им давать, как наёмным работникам, потом переселить в общежитие в городе, где их будут учить пользоваться деньгами и управлять своим поведением и только потом, совсем выпускать на свободу. Но это на словах я понимаю, а по правде, не знаю, как это сделать. И что сейчас сделать, тоже не знаю.

— А может, не так?

— А как?

Они смотрели друг на друга.

— Взять раба и поместить его в нормальную семью. Пускай живёт с людьми и учится жить свободным человеком.

— Да кто ж их пустит?

— А мы тем, кто к себе раба возьмёт, будем деньги платить.

— Да это ж мужики, голодные до баб. Насиловать начнут!

— Зачем «насиловать»? Мужиков в городе не хватает. Они ж бьют друг друга у всяких «бригадиров». А так, глядишь, кто-то с бабой и уживётся. Чем плохо? Пускай живут.

Спайк остолбенело смотрел на неё:

— Так что, размещать их у одиноких женщин?

— Ну да. А ты чего думал? И женщинам мужей найдём, и рабов пристроим. Я как-то сразу об этом не подумала.

— Да ну, — его охватили сомнения, — ты бы видела эти глаза. Они же крови хотели.

— Так что же, их так и оставим? Ты мне сам говорил: «Бытие определяет сознание». Тут они вырвались и побежали, а там мы будем их по одному распределять. Я же видела: тут рабы в основном молодые. Стариков не держат: работа тяжёлая. А молодых, разберут. Вот увидишь, у нас получится.

— Люди боятся рабов.

— И правильно! Если они дикие, чего ж их не бояться?

Спайк долго стоял и смотрел куда-то поверх голов. Думал, а потом согласился:

— Попробуем. Пошли.

Копы не слишком усердствовали. Они осмотрели заброшенные строения и пинками пригнали в бараки шестерых рабов. Остальных искать не стали, столпились перед бараками и стали ждать, что будет дальше. Некоторые копы возмущались, другие говорили, что Спайку виднее, а нашлись и такие, кто назвал его ослом и заявил, что рабов надо не на свободу отпускать, а подальше в землю закапывать. С таким утверждением мало кто мог не согласиться, но называть Спайка ослом — это уж слишком. Кто-то вступился за шефа, его тут же обозвали «шестёркой» и некоторыми другими словами. Возникла ссора, которая быстро переросла в драку. Копы расступились, образовав небольшой круг, в котором всё и происходило. Подбадривая, то одного, то другого бойца, копы подсказывали, кому и как можно двинуть, чем ещё больше распаляли драчунов. В этот самый момент и появился Спайк. Ни слова не говоря, он попробовал протиснуться в толпу и посмотреть, что там происходит, но его отталкивали и не пропускали. Тогда Спайк взял и двинул одному копу по уху, а когда тот повернулся посмотреть на наглеца, добавил под глаз. Копы, наконец, заметили своего шефа и расступились. Спайк прошёл на середину, где два его бойца увлечённо колотили друг друга по физиономиям.

— Разнимите их, — спокойно приказал Спайк и копы с готовностью растащили дерущихся по сторонам.

— Всё? — Осведомился Спайк и поднялся на железный ящик, стоявший неподалёку, — успокоились? А теперь слушайте сюда. Вы — свободные люди. Вы призваны защищать других свободных людей. За то я вам и плачу зарплату. Это лучше, чем за те же деньги бегать по городу и нести с собой хаос и смерть. У кого-то из вас есть дети, у кого-то они когда-нибудь будут. Кто-то имеет братьев, или сестёр. Все они тоже свободные люди. Но есть другие люди, которые могут похитить вашего ребёнка, брата, или сестру. Если рядом окажется кто-то из бойцов нашей коперии — быть может, этого ребёнка, брата, или сестру спасут. А если нет? Что будет с ними? Для чего их могут украсть? Ответьте мне? Кто знает?

Он обвёл их взглядом. Копы, а среди них и люди Крикса толпились вокруг. Некоторые взобрались на стоящие рядом БМП, а кое-кто встал на какой-то хлам, валявшийся возле барака. Крикс тоже смотрел на Спайка. Он стоял на башне БМП и ждал, будет ли ответ на заданный Спайком вопрос.

— Выкуп потребуют! — Предположил кто-то из копов.

— А ещё? — Спросил Спайк, — что может быть ещё?

— Каннибалы сожрут!

— И так может быть. А что ещё?

— Изнасилуют!

Спайк повернулся на голос:

— И так может быть. Но скажите мне, кто из вас знал Росса?

Копы не стройно, но дружно закричали:

— Да кто ж его не знал? Все знали!

— Все? — Дождавшись тишины, переспросил Спайк, — не задолго до своей смерти, он забрал у женщины дочь и потребовал выкуп. У женщины денег не было. Что было бы с этой девочкой?

— Да продал бы её! — Сообразил, наконец, Тэд, стоявший в первых рядах.

— Куда продал бы? — Возвысил голос Спайк, — эта девочка была бы вольным человеком, или рабом?

— Рабом.

— Отлично. Хоть это понимаете… А теперь скажите мне, для чего ещё могут украсть вашего ребёнка, брата, или сестру?

Молчание.

— Ну? — Крикнул Спайк, — чего замолчали? Тэд, может, ты объяснишь?

— В рабство продадут, — ответил Тэд.

— Не слышу! Громче! — он соскочил вниз, схватил Тэда за руку и потащил на ящик. — Сюда давай и отсюда всем скажи, чтобы все слышали. Давай, говори!

Тэд взгромоздился на ящик и негромко сказал:

— Рабом сделают.

— Что? — Спросил Спайк, — громче, чтобы все слышали. А то шепчешь себе под нос. Громко, чётко и ясно — говори!

И Тэд заорал:

— Работорговцам продадут!

— Слазь! — Спайк начал стаскивать Тэда с ящика и тот свалился на толпу. Спайк немедленно вскочил на его место и вновь осмотрел каждого из коперийцев, — и сделают вашего ребёнка рабом. Откуда вам знать, может быть здесь, — он поднял руку и указал на барак, — есть ваш ранее пропавший брат, или сын. Быть может, завтра, сюда, в этот самый барак привезут вашего брата. И что тогда делать? Признать его рабом? Или двинуть коперию на его освобождение?

Молчание. Для копов вопрос очень трудный. Как и все вольные, они боялись и ненавидели рабов. Многие помнили погром трёхлетней давности, когда взбунтовавшиеся рабы, сумели перебить охрану на предприятии и вырвались в город. От них нигде не было спасения, ни дома, ни на улицах. «Бригадиры» объединенными усилиями гонялись за рабами по всему городу, а после того как большая часть рабов была уничтожена, чего-то не поделили меж собой и тогда волна новой крови захлестнула Фиглис. От рабов одни неприятности — так говорили и копы, и простые горожане, и все, кто имел хоть какое-то отношение к этому городу. Спайк знал об этом. Знал, но почему-то сразу не учёл, поднял вопрос об освобождении рабов. Счёл, что всё это предрассудки местного населения. Мало ли что было здесь раньше. Там рабы сами вырвались, а тут их освобождают. Ему казалось, что рабы будут благодарны ему и копам, даровавшим им свободу. А получилось вон как. Рабы, если когда-то и знали что такое воля, то теперь напрочь забыли об этом.

— Молчите? — Спросил Спайк, — я вас понимаю. Так вот знайте: я ошибся, когда погнал вас сюда. Но ошибся не в том, что хочу ликвидировать рабовладельчество в нашем городе. Ошибся в том, какой путь я выбрал для этого. И сейчас пришла пора исправить ошибку. Мы будем раздавать рабов по семьям и таким образом приучать их к жизни свободного человека. Каждому, кто согласится приять к себе раба, мы в течение трёх месяцев будем выплачивать вознаграждение по пятьдесят долларов в неделю. Каждый из вас тоже может взять себе по одному рабу и получить по пятьдесят долларов премии. Надо показать жителям пример.

Копы загудели, переговариваясь меж собой. Но это не было гулом одобрения. Спайк уловил совсем другие настроения.

— Чтобы они нас порезали? — выкрикнул кто-то из копов и его поддержали другие голоса:

— На что они нам нужны?

— Я к себе никого не возьму…

— Я лучше к Шелаулису перейду, чем эту шваль к себе пускать буду.

Спайк медленно поднял над головой пистолет и дважды спустил курок. Шум утих и копы снова уставились на своего шефа.

— Значит так, — сказал он, — я никого неволить не стану. Я бы тоже мог взять к себе раба. Место у меня есть. Но вы должны меня понять: у меня кроме этого раба есть ещё и коперия, которой тоже надо уделять внимание. Я не могу делать всё сразу. Я и так мотаюсь с утра до вечера. Забыл уже, когда у меня свободная минутка выпадала. А если кто-то хочет уйти к Шелаулису — милости прошу. Держать никого не стану, можете идти.

Он ещё говорил, когда Мирла начала пробиваться сквозь толпу копов к ящику. Её пропускали и она довольно быстро оказалась рядом со Спайком.

— А ну слезь, я скажу, — и она дёрнула Спайка за штанину.

Спайк спрыгнул на землю и Мирла стала взбираться на ящик. Ближайший коп подсадил ее, на что Мирла сказала «спасибо» и крикнула в толпу:

— Вы, остолопы, хреновы! Забыли, как совсем недавно отирались в кабаках, да ждали, когда вас на работу хоть кто-то возьмёт? А сейчас зажрались? Хорошо вам стало? А о других горожанах, что, можно не думать? Эти рабочие места, — она показала на башню главного ствола, — заняты рабами. А могли быть заняты горожанами, которые домой приносили бы зарплату и кормили бы своих детей! Поднимите свои лапы, кто из вас не хочет жить в довольстве и благополучии? Кто из вас не хочет жить в свободном обществе, где никто никого не продаёт, не ворует и не стреляет только потому, что ему хочется жрать? Пусть поднимут руки и те, кто хочет, чтобы копов отстреливали на улицах, как собак! Есть такие?

Таких не нашлось. Руки никто не поднял. Мирла выждала, будто ожидала, что кто-то поднимет руку и скажет, что он желает жить в нищете и в страхе за завтрашний день.

— Так знайте же, — вновь заговорила она, — что любой бунт начинается с тех людей, которым нет места в этом обществе. Нет рабам места — они будут рвать вас на части и громить ваши города!

— Кончать их всех! — Выкрикнул кто-то и толпа копов одобрительно загудела.

— Кончать? — Переспросила Мирла, — очень хорошая идея. А с ними и ваших братьев и сестёр, которых какая-то мразь выкрала из вашего дома и продала на рудник? Кончим сегодня их, а завтра кого? От рабов много хлопот — это правда. Но они не сами стали рабами. Это вы, сделали их такими! Разве вы не нанимались к «бригадирам», который забирали в счёт долга детей и продавали их работорговцам? Разве не вашими руками всё это сделано? Так что ж вы теперь их в чём-то обвиняете? — Она сделала паузу, чтобы перевести дух и продолжила свою речь, — когда вы ловили каннибала, вы в кого стреляли? В ребёнка, которого он чуть не сожрал, или в этого людоеда? Вы стреляли в жертву, или в виновника преступления? Так почему вы сейчас хотите расстрелять тех, кто стал жертвой преступников? Давайте расстреляем виновников! Расстреляем вас!

— А мы при чём?

— Действительно, не при чём! — Мирла быстро обернулась на голос и едва не свалилась с ящика, — Вы не при чём! Вы всего лишь нанимались делать работу. Но тогда и те, кто взорвал дом с его жителями, тоже ни в чём не виновны. Тогда и их надо оправдать. И те, кто шёл в наш город устраивать здесь диверсии, убивать людей и коперов — а такой план у них был — тоже ни в чём не виновны. И мы не правы, что ловили их. Надо было дать им возможность сделать своё дело и получить за это деньги. Я так вас понимаю? Отвечайте мне, так? Кто с этим согласен, поднимите руку! Я хочу посмотреть на этих людей!

Повисло тягостное молчание. Медленно поворачиваясь, Мирла обвела взглядом всех копов и задержалась глазами на Криксе. Тот показал ей большой палец правой руки: молодец.

— Тогда, — сказал Мирла, — и не о чем говорить. Рабы — жертвы в том числе и вашего преступления. Да и все мы — жертвы преступления. Вас тоже лишили нормальной жизни и сделали своего рода рабами. Вы ходите вроде бы куда хотите и выбираете свой путь, но на самом деле, у вас по всей вашей жизни нет выбора. Вы всегда вынуждены что-то делать. Вам нечего жрать и некуда идти на работу, вот вы и идёте в наёмники подставлять свои черепа за чужое благополучие. И лишь новый порядок в городе дал вам некоторое подобие свободы. И если мы сейчас всё это разрушим, то ни вы, ни ваши дети, никогда не узнают что такое настоящая свобода. Вот поэтому мы и должны помочь рабам. Помочь им, ради того чтобы в будущем ваши дети, не оказались на их месте. Да, я знаю, — она говорила тише, но увереннее, — от рабов вы видели одни неприятности. Проще пустить их всех под пулемёты и тем самым отменить рабство. Но кого мы пустим под пулемёты после них? Детей-беспризорников? Они объединяются в банды, грабят прохожих и громят магазины. Мы можем и от этой проблемы избавиться, согнав их на площадь и выпустив по ним тысячу патронов. И дешевле получится: не надо детский дом строить, нанимать туда воспитателей. А после детей, мы кого под пулемёты поставим? Ваших детей? Зачем они нам нужны? Их ведь кормить надо. Вы представляете, сколько денег на них уйдёт? Но только как вы будете после этого жить? Зачем? Ради чего? Если вам плевать, то для меня, — она ткнула в себя пальцем, — жизнь каждого человека имеет вес. А вы, можете идти. Никого не держим. Живите, как гады ползучие по своим норам, не зная ни радости, ни счастья в этой жизни. Мне стыдно за вас. Мужики называется! Тьфу!

С этими словами, она спрыгнула с ящика. Наступила копу на ногу, сказала «прости» и стала продираться, через толпу к воротам. Несколько секунд, копы смотрели на то место, где только что стаяла Мирла, словно бы ожидали увидеть там что-то ещё. А потом послышался голос Крикса:

— Эй, вы! Слушайте меня! Вы все знаете, я послан сюда Хортраном. Моя семья осталась там, на его территориях, — он протянул руку в сторону реки, — и я думаю привезти её сюда. Потому что нигде я не видел, чтобы «бригадиры» бежали спасать горожан из рухнувшего дома. Я никогда не видел, чтобы кто-то отправлял своих бойцов охранять порядок на улицах города. Я никогда не видел, чтобы собранный «пай» тратился не на шлюх и пойло, а на то чтобы дать людям, хоть чуточку спокойной жизни. Неужели, вам это не нужно? Сейчас решается судьба не этих рабов, а вашей коперии и Спайка. Разве у него нет врагов? Стоит ему раз «проколоться», как тут же поднимется вой, что Спайк не разумен и его коперия ничего не стоит. От него отвернутся те, кто сегодня поддерживает его. И вновь в вашем городе настанут прежние времена. Мне-то что! Я уберусь обратно к Хортрану, а вы как жить будете? Разве вам не стало хоть самую малость легче, чем раньше было? И-эх! — Он сильно ударил каблуком по люку БМП, — Спайк! Я возьму одного раба! Покажи, какого? Сделаем из него свободного человека! Где он? Где этот раб?

Крикс спрыгнул вниз и решительно направился к бараку. Копы и бойцы его сотни заволновались.

— И я возьму! — Вдруг заорал кто-то, — где мои пятьдесят долларов?

Толпа всколыхнулась и подалась куда-то в сторону. Послышались новые выкрики. Возникло спонтанное движение и толпа посунулась в другую сторону. Крикс самолично открыл засов и вошёл в барак. Через пару минут, он вытащил оттуда упирающегося, испуганного и не понимающего что происходит, молодого парня в рваной робе и с голым животом.

— Эй, дай его потрогать, — кто-то протянул руку к рабу и Крикс двинул ему в зубы:

— Не тронь! Вольных людей не щупают! Это тебе не баба и не раб на продаже. Пошёл вон.

А из бараков, копы тащили ещё одного раба.

— Это мой раб!

— Спайк! Шеф, где мои пятьдесят долларов! Я тоже одного возьму.

Копов, а вместе с ними и бойцов Крикса охватила эйфория. Рабов скоро не осталось и копы забегали по руднику в поисках тех, кто сумел от них спрятаться. Им удалось выловить ещё двоих, прежде чем кто-то подсказал мысль, что остальные рабы спрятались в шахте. Но в шахту соваться никто не захотел. Там, в подземелье, они ничего не понимали.

На этом суета и закончилась. Спайк выставил караулы и приказал Тэду до утра оставаться на руднике. Выделив в его распоряжение пол сотни бойцов, Спайк погрузил остальных в машины и вернулся в город.

Уже на дороге, для копов наступило отрезвление. Те из них, которые выхватили себе рабов, хмуро разглядывали их и соображали, как с ними быть дальше.

Но отступать было некуда.

Глава 44

С помощью управляющего, Бошу собрал весь инженерный персонал рудника и почти всю его охрану. Они и вылавливали в шахте прятавшихся там рабов. Их поднимали на поверхность, сажали в автобус и отправляли в город. В бывшей резиденции Росса рабов запирали в подвал, откуда по одному, их разбирали жители города. Многие из этих жителей боялись связываться с рабами, но пятьдесят долларов в неделю — это немалое подспорье в семейном бюджете. Из-за этих денег у бывшей резиденции Росса топились люди и вступали в словесные дуэли, выясняя, кто за кем в очереди стоит.

Рабы действительно были дикими, но не собранные в единую толпу, вели себя тихо и за исключением отдельных инцидентов, всё проходило нормально. Эд, которому выпала «честь» раздавать рабов, напутствовал каждого из них речью. В речи говорилось, что рабу даруется свобода и он волен распоряжаться своей жизнью, как захочет. И при этом предупреждал, что если раб попытается причинить вред людям, взявшим его на попечение, свобода для этого раба немедленно закончится. В первую неделю, рабы то и дело бежали из семей, в которые их определяли. Некоторых из них ловили и доставляли обратно, некоторые возвращались сами, а несколько человек были застрелены на улицах при попытках напасть на горожан. Один раб, пришёл в магазин и начал требовать денег, чтобы он мог купить в этом магазине платье для его хозяйки. На счастье, владелец магазина не стал стрелять, а позвонил Спайку. Прибывшие копы, с трудом скрутили раба и отвезли его домой.

— Вы объясните ему, что деньги надо зарабатывать, — попросили копы женщину, принявшую раба к себе в дом.

Как их не уговаривали, никто из рабов не хотел наниматься на рудник. Эд мотался по квартирам и объяснял им, что бывших рабов приглашают туда, как вольных работников и никаких надзирателей там не будет. Им будут платить зарплату и они будут совершенно свободными людьми. Но рабы ничего воспринимать не хотели. Если они вольные люди, то почему они должны возвращаться на столь ненавистный им рудник? Возможно, им просто не хотелось работать. Зачем? Деньги на их содержание дают, продовольствие для них привозят — чего ещё надо? Обыкновенная человеческая лень. Эд несколько раз приходил к Спайку и умолял избавить его от необходимости заниматься рабами.

— Избавь меня! Отправь меня воевать, землю рыть, но убери от рабов! Не могу я больше! Это ж не люди! Это ж бестолочи!

Но Спайк никуда в другое место Эда не перемещал и даже назначил его инспектором по делам освобождённых людей. Раньше никто не произносил такого слова, как «инспектор» и Эд понятия не имел, что это значит. Но он сразу понял, что с рабами увяз надолго. С этой поры у него не стало свободного времени. В сопровождении двух копов, он с утра до вечера мотался по квартирам в которых разместились рабы и решал множество проблем. Иногда приходилось вразумлять раба хорошим тычком по физиономии, но больше приходилось уговаривать их вести себя правильно по отношению к тем, кто живёт рядом с ним. Рабы слушались его и называли «начальником». От их бестолковости, Эд порой выходил из себя, начинал кричать, лез драться и грозил бросить всё к чёртовой матери. Но с течением времени, Эд начал понимать логику этих людей. Во-первых, им просто нравилось, что никто над ними не стоит и не даёт указаний. Эда и квартирных хозяев они в счёт не принимали. Это были не надзиратели, а скорее слуги и уговорщики. Во-вторых, рабов кормили за счёт средств города и кормили лучше, чем в те времена, когда им приходилось уродоваться в руднике. Рабы совершенно не понимали чего ещё им надо хотеть в этой жизни. Но вместе с тем, Эд начал замечать, что рабам наскучило безделье. Некоторые из них предпринимали корявые попытки ухаживать за одинокими хозяйками, другие выходили на улицы, чтобы найти других освобождённых рабом и, вспомнив давние обиды, хорошенько подраться меж собой. Нередко, таких драчунов увозили в больницу, где врач, ругаясь, приводил их в порядок и отпускал домой. Но нашлись и такие, которые вооружались лопатой и начинали кидать снег.

Мало-помалу, ситуация начинала нормализовываться, но вопрос с трудоустройством рабов оказался трудно разрешаемый. После нескольких попыток вернуть их на рудник, Мирла придумала другой вариант:

— Пускай они нам ремонт делают.

— Где? — не понял Спайк.

— Как «где»? Ты ж хотел в резиденции Росса коперию обустроить? Всё равно рабочих нанимать надо. Вот пускай они с вольными вместе и работают. И к людям привыкать будут, и зарплату получать научатся. А нам, какая разница кому платить? Только платить надо немного, чтобы они потом старались уйти на другую работу. А то, что же получится? Мы этих в дворниках оставим, а других куда? Так у нас одни дворники получатся. А может, их в коперию взять?

Спайк замахал руками:

— Какая коперия, ты что? Совсем обалдела? Их сами копы сожрут.

— Ну ладно, — согласилась Мирла и собралась куда-то идти, — но ты всё же подумай об этом. Пускай копы и рабы привыкают друг к другу. Если рабы стали вольными людьми, почему нельзя брать их в коперию? Подумай.

И ушла.

Из-за простоя рудника у Кривого возникли серьёзные неприятности. Несколько дней рудник простаивал по причине отсутствия рабочей силы. Несмотря на безработицу, не удавалось набрать даже одну смену рабочих. Причина крылась не в том, что не было желающих спуститься шахту и там зарабатывать себе кусок хлеба. Причина крылась в том, что управляющему раньше никогда не приходилось нанимать рабочих. До этого момента, он требовал от хозяина рабов и тот привозил нужное количество. А теперь, их надо было как-то нанимать.

Интересно, что «Колоскан», владевший рудником, не пытался связаться с новыми властями и как-то надавить на них. Всё давление оказывалось только на Кривого. Кривой оправдывался, что он занимается только военными вопросами, а производством должен заниматься руководитель рудника. Бесполезно. Наверно, потому что именно Кривой помог Спайку и Мирле захватить в городе власть. Пусть пока не всю, но явно большую её часть.

Мне из-за вас голову снимут, — зло сказал Кривой, встретив Мирлу возле Мыс-Таура и для большей убедительности большим пальцем полоснул себя по горлу.

Мирла улыбнулась:

— А что так?

— Рабов разогнали, рудник без рабочих стоит.

— Как? В городе только свистни…

— Вот и свистни!

— И свистну, — пообещала Мирла.

И «свистнула».

— Желающие поработать есть? — крикнула она, войдя в один из кабаков, — есть работа, постоянная, до двух сот долларов в неделю. Первый месяц по сто долларов.

Опрокидывая столы, мужики пьяные и не очень, рванулись к ней. Возникла давка. Мирла срочно ретировалась на улицу и уже оттуда крикнула:

— На рудник Била Твинклеса! Там договаривайтесь!

Возле рудника немедленно появилась очередь желающих поступить на работу. Но на рудник требовалось около двух сот человек. Управляющий и взял двести, а за воротами толпилось ещё столько же. Люди, которым не выпало счастье попасть на работу, устроили дебош. Благо ворота были повалены и они могли без труда прорваться на территорию рудника. Выстрелы коперийцев поверх голов охладили их пыл и на некоторое время толпа присмирела. Но и за пределы рудника уходить никто не собирался. Все стояли и чего-то ждали. А в это время, по городу распространялся невероятный слух: на рудник рабочих берут. Слух обрастал подробностями и скоро разговор шёл о том, что зарплата там по семьсот долларов в неделю, а берут всех, кто пожелает. Даже женщин. Люди не очень верили в такие известия, но почему-то из города к руднику устремился поток горожан. Уже к обеду, там собралась невероятная толпа. Перепуганный управляющий вызвал Спайка.

Спайк приехал один. Пропуская его машину, толпа расступилась, но Спайк въезжать во двор не стал. Остановил машину и вошёл во двор пешком. Люди смотрели, как он идёт и перешёптываясь, смыкали за его спиной свои ряды. Спайк шёл и, улыбаясь, здоровался с людьми.

— Добрый день. Здравствуйте. Здравствуйте.

Люди ему не отвечали, а он, как попугай повторял одни и те же слова и приветливо кивал то в одну, то в другую сторону. Возле конторы остановился и повернулся к людям:

— Горожане! — Выкрикнул он, приложив руки к груди, — если вы не против, я пойду с руководством поговорю, а потом выйду к вам?

Толпа загудела: чего уж там, пускай идёт.

— Спасибо, — и он скрылся за дверью, возле которой стояли два напряжённых коперийца.

Бил Твинклес ожидал Спайка с большим нетерпением и был удивлён, обнаружив, что Спайк прибыл один, без большого отряда коперийцев и сотни Крикса.

— Вы управляющий? — Спросил Спайк, войдя в его кабинет и протянул ему руку, — рад познакомиться.

Бил Твинклес нервно сдавил его руку:

— Вы сума сошли? Это ж толпа. Где ваш отряд?

Спайк снисходительно улыбнулся:

— Уважаемый, надеюсь, вы не думаете, что я стану стрелять в людей только потому, что они хотят работать? И потом, что может сделать триста бойцов против этой толпы? Зима, сами, понимаете, людям работать негде. Скажите лучше вот что: сколько у вас смен?

— Две, — ответил Бил Твинклес, — мы работаем круглые сутки. Особенно сейчас. Мы не справляемся с заказами. А три дня простоя — это убытки на двести тысяч! Вы представляете? Нам надо наверстать упущенное. Вам-то что? А мне уже так дали, — он показал себе на шею, — почему так получается? Вы всё заварили, а расхлёбывать всё мне? Спайк, вы можете убрать эту толпу? Они же всё тут разгромят.

Спайку стало его жаль. Растерянный человек, привыкший работать в одной системе и которого затолкнули в другую.

— Я попробую, — сказал ему Спайк, — а пока давайте договоримся так: вы устанавливаете четыре рабочие смены. Это по шесть часов каждая. Платите рабочим по сто долларов.

— По сто долларов? — Испугался управляющий, — я обещал по сто долларов за двенадцатичасовой день, а вы хотите за шесть часов? Это невозможно, Спайк. Это совершенно невозможно! Это сорок тысяч долларов в неделю! Как я буду отсчитываться?

— Погодите, — Спайк замахал перед ним руками, стараясь остановить его панику, — не спешите. У вас было около двух сот рабов. Так?

— Да, — согласился Бил Твинклес, — но их не хватало. Мне обещали прислать ещё сто человек. Последнее время заказы возросли и мы не справлялись. У меня работала одна лава. Я думал пустить вторую и почти привёл её в порядок.

— Погодите! Сколько у вас было человек надзирателей и охраны для рабов?

— Девяносто пять… Около ста.

— Сколько вы им платили?

— Сто долларов.

— Эти люди охраняли только рабов, а сам рудник охранялся другими бойцами?

— Конечно. Периметр охраняли бойцы Кривого. Я этого никогда не касался.

— Бил, — Спайк укоризненно покачал головой, — прекратите панику. Вам же не надо охранять рабов. Этих людей вы можете уволить. Это десять тысяч долларов в неделю. Это целая смена новых рабочих.

Управляющий растерянно посмотрел на него и пошёл в другой конец кабинета. Там он открыл шкафчик, достал бутылку водки и два стаканчика.

— Выпейте со мной, — сказал он, наливая водку в стаканчики.

— Сейчас не время.

— Как хотите, — Бил Твинклес запрокинул голову и одним махом проглотил водку. После этого закрыл бутылку и отнёс её обратно в шкафчик. А стаканчик, который он наполнил для Спайка, так и остался стоять на столе. — А вы охрану мне дадите?

Спайк не понял его:

— Зачем?

— Вы предлагаете мне уволить надзирателей. Вы думаете, это так просто? Это же сотня головорезов. Сотня озверелых людей. Я рабов так не боюсь, как этих надзирателей. Мирла тут возмущалась, что они над рабами издеваются. А знаете ли вы, что если бы я попытался их остановить, они закопали бы меня в этой шахте? — Управляющий ударил ногой по полу. — И потом, если я их уволю, у нас всё равно не хватит денег на оплату третьей смены. Мне ведь клан отпускает средства только на необходимые расходы. Даже транспортёр купить без их решения я не могу. Вы бы видели, на каком мы оборудовании работаем. Хорошо, что руда лежит жилами, а не сплошными полями, а то мы бы здесь никаких рабов не напаслись. Валилось бы всё. А так, несущая порода крепкая, обвалов почти не бывает. И тектонических разломов нет. Мы тут, как в монолите работаем. Повезло. Нет, у меня денег платить им. Нужно ещё по десять тысяч каждую неделю, — он подошёл к Спайку и стал тыкать ему в подбородок, — я знаю, вы хотите сделать, чтобы всем было хорошо. Но так не бывает. Мне клан дал двадцать тысяч дополнительных денег на зарплату рабочим вместо рабов. Но это и всё. А требовать больше, ни вы, ни я не можем. Они не согласятся.

Спайк так не думал.

— У вас есть телефон? Позвоните им. Я хочу с ними поговорить.

Бил Твинклес внимательно посмотрел на него и кивнул:

— Хорошо. У меня есть прибор шифросвязи с «самим», — он поднял руку и показал на потолок, — но я даже его имени не знаю.

— Давайте, — сказал Спайк.

Бил Твинклес загремел ключами и вновь подошёл к шкафчику. Спайк подумал, не за водкой ли он пошёл, но управляющий просунул руку с ключом в глубину шкафчика и открыл дверцу потайного сейфа. Вынув оттуда какой-то прибор, вернулся к столу и протянул его Спайку:

— Нажмите единицу и держите её. Он сам включится и соединит с кем надо.

Спайк взял прибор, похожий на радиотелефон. Надавив кнопку с цифрой один, удерживал её пару секунд. Шифропереговорное устройство включилось и выполнило соединение с далёким абонентом. Спайку пришлось ждать минут пять, пока с той стороны ответили.

— Бил? — Мохнатый, густой бас появился в динамике, — что там у тебя?

— Это не Бил, — ответил ему Спайк, — это начальник коперии города Фиглис. И у меня есть к вам разговор.

— Хм, — сказали с той стороны, — а где Бил?

— Он тут, рядом стоит. И мне очень обидно, что вы до такой степени себя не уважаете, что вынуждаете его выпрашивать у вас каждый доллар на нужды предприятия. А это наносит вам не учитываемый ущерб.

— Какой ущерб?

— Не учитываемый, — по слогам повторил Спайк, — это такой ущерб, который невозможно исчислить на бумаге, но который имеет место. Вам нужно резко увеличить добычу руды? Так этого не будет! Рабы не станут работать лучше, сколько бы вы не били их шокерами и палками. А если вольному человеку доплачивать за качественный труд, то при необходимости он сделает больше в два раза против обычного. Но даже это вас не спасёт от убытков. Если вы вместо нормальной техники будете использовать металлолом, то, как бы вы не старались, ваш рудник будет пыхтеть, сопеть, но не работать.

Человек, которому Спайк всё это выговаривал, молчал. Спайк слышал в трубки его ровное дыхание и удивлялся, почему глава клана (если это был он) оставался столь спокоен. Причина этому заключалась в том, что все начали привыкать к странному человеку информация о котором регулярно поступала в «Колоскан». Да и не только туда. Спайком интересовались уже не только здесь, и на территориях Хортрана. К нему приглядывались князь Одынский (о котором Спайк и слышать ничего не слыхал), князь Келеген, и, даже начальник контрразведки Регента Его Величества Короля Аквилонии.

— Всё? — Спросил глава клана.

— Нет не всё! — Возразил Спайк, — я тут из кожи лезу, стараюсь создать нормальную и устойчивую систему управления в городе, а вы жалеете какие-то двадцать тысяч долларов на зарплату рабочим. Это нормально? Скажите мне, глупому человеку, это нормально? Ели за какие-то три дня вы не дополучили от рудника двести тысяч — сколько ж вы получаете за неделю! И вы не можете выделить сюда двадцать тысяч на зарплату. Как это понимать? Или вам абсолютно наплевать на то, что здесь происходит?

— Всё?

— Да!

— Вы наглец, Спайк, — спокойно и незлобиво проговорил голос из трубки, — на этот раз вашу наглость я прощаю, но на следующий раз, потрудитесь не кричать. Я не скрою, из-за вашей коперии и Городского Совета, мы начали получать хороший доход. Вопрос о реконструкции рудника Твинклеса нами рассматривается, но до тех пор, пока вы не пустите мост, никакой реконструкции не будет. Это по поводу «металлолома», как вы выразились. А теперь по деньгам. Мне не понятно, почему вы занялись этим вопросом.

— Потому что в городе безработица. Порой, людям жрать нечего. Многие хотят устроиться на ваш рудник. Бил Твинклес набрал рабочих на две смены по двенадцать часов, а во дворе стоит толпа тысяч на пять. Им тоже нужна работа.

— Вы хотите, чтобы мы приняли их всех?

— Вы издеваетесь надо мной! — Вскричал Спайк. — Я прошу сделать не две смены, а четыре. Если разделить те деньги, что вы отпускаете на зарплату, то выйдет по пятьдесят долларов в неделю. Этого мало.

— Мало? — Переспросил глава клана. — Я вас не понимаю, Спайк. Я за те же деньги, могу нанять людей на две смены по двенадцать часов. Зачем мне сокращать смену в два раза и платить людям те же сто долларов в неделю?

— Попробую объяснить, — стараясь успокоиться, медленно заговорил Спайк, — в городе безработица. У вас наверняка есть конкуренты, которые хотят причинить вам максимальный вред. К нам уже посылали диверсантов, которых коперия благополучно нейтрализовала. Но если, диверсантов наймут прямо в городе, вычислить их будет почти невозможно. Вы хотите, чтобы мост взорвали? Или чтобы время от времени обстреливали переправу через реку? Или шарахнули по вашему руднику. А ведь можно устроить в городе такое, что мало никому не покажется. Отсюда вам прямая выгода: чем лучше люди живут, тем в большей безопасности ваши предприятия. Сытого человека нанять на диверсию будет куда сложнее, чем голодного.

— Но мы не можем кормить их всех.

— Не можете? Скорее всего, прикармливать, чтобы с голоду не умирали, не можете. Но я о том даже не заикаюсь. Я стараюсь устроить на работу максимально возможное число людей. Устроить так, чтобы они могли прокормить на эти деньги себя и свои семьи. Если я устрою у вас лишних двести человек, а потом устрою где-то ещё двести человек, то постепенно, я решу проблему безработицы. И потом: если люди будут знать, что вы не просто позволяете им работать у себя, но ещё и заботитесь о них, например, отремонтируете больницу, то врагу будет трудно подговорить их против ваших предприятий. Короче, безопасность в городе будет больше, чем сейчас.

Спайк замолчал.

— Ну а вам-то что до этого? — Спросил голос в трубке, — зачем вы так беспокоитесь о стабильности в городе?

— По моральным соображениям, — ответил Спайк, — и имейте в виду: если вы не станете с нами сотрудничать, я брошу всё к чёртовой матери, уеду куда-нибудь в деревню и буду сажать помидоры. А вы тут сами расхлёбывайтесь. Сражаться просто так за ваши, или чьи-то интересы я не стану. Я стараюсь для людей, а если не смогу им помочь, то делать мне здесь нечего.

— Вы это серьёзно?

— Абсолютно! Я не болтун и просто так говорить не буду. Что сказал, то и сделаю.

В трубке стало тихо. Даже дыхание невидимого собеседника исчезло. Спайк заподозрил, не оборвалась ли связь. Посмотрел на дисплей переговорного устройства и убедился, что всё нормально.

— Эй, — сказал Спайк, — вы куда пропали?

— Здесь я, — тот час ответил голос, — по другому телефону разговариваю. Ждите.

В этот самый момент, он разговаривал с Кривым и давал ему нахлобучку. За что именно, история умалчивает, но после этого, Кривой бегал по городу, как ужаленный. Буквально на следующий день ни одного раба, ни на одном предприятии клана не осталось. Кроме литейного комбината, на котором нельзя было остановить производство ни на минуту.

— Спайк, — снова заговорил голос, — можете радоваться: я только что создал для вас полторы тысячи рабочих мест. Но больше никаких требований в мой адрес не выдвигайте. И позаботьтесь о том, чтобы все предприятия через два, максимум, три дня, заработали на прежнюю мощность. Рабов я вывезу уже завтра. Отпускать я их не стану. Даже не заикайтесь. Я и так слишком многое вам уступил. И ещё: как только Ледовая дорога растает, жду вас с Мирлой к себе в гости. Мне интересно с вами познакомиться. А теперь дайте трубку Билу Твинклесу.

Спайк никак не ожидал, что произойдёт что-то подобное. Он рассчитывал выторговать хотя бы двести рабочих мест, а ему подарили полторы тысячи. С рассеянным видом, он протянул трубку управляющему и сказал:

— Вас, — но вдруг передумал и снова приложил её к голове, — чуть не забыл! На руднике Тривола есть раб, которого вы не должны никуда забирать.

— Что ещё? Что вы мудрите, Спайк?

— Ничего я не мудрю. Этот раб не обычный. Это диверсант, которого засылали к нам. Убивать я его не стал, а сослал в рабство на три года. В качестве наказания.

В трубке шумно вздохнули.

— Спайк! Вы мне голову совсем заморочили. У вас, что патронов нет?

— Убивать его нельзя, — твёрдо сказал Спайк, — я сейчас не смогу всё объяснить. Управляющий на комбинате знает о ком идёт речь. Раба надо оставить на месте. Через три года он будет свободен. Я готов держать там своих коперийцев, чтобы они охраняли. Готов даже провести ремонт казармы, где вы рабов содержали. У меня в городе нет тюрьмы. Куда я буду девать преступников, убийц и всяких насильников? Расстреливать их не буду: нельзя весь порядок выстраивать на одних расстрелах.

— Ну, так пускай остаётся, ваш диверсант! — с лёгким раздражением, согласился глава клана, — дайте мне Твинклеса.

С самыми нехорошими предчувствиями, Бил Твинклес взял аппарат и поднёс его к уху. Он выслушал своего начальника, пару раз моргнул, сказал хорошо и дал отбой.

— Что? — Спросил Спайк.

Бил Твинклес повернул к нему голову и с отрешённым видом, сказал:

— Приказано набрать ещё две смены. И выделили десять тысяч в неделю на расходы по моему усмотрению.

— Ну вот, — сказал Спайк, усаживаясь на стул, — иногда надо начальству объяснять какова истинная обстановка.

— Да? Это вас они послушали, а меня бы не стали. Они без вас, — он сложил руки крест на крест и взял себя за горло, — задохнутся.

И Спайк вдруг улыбнулся:

— Это верно, — он встал и направился к выходу, — пойду людей обрадую.

Едва он вышел, как люди снова сбились в плотный клубок и придвинулись к дверям конторы. Все вопросительно смотрели на него. Что он скажет?

Спайк обвёл их глазами и поднял руку:

— Только не шумите и дослушайте меня до конца. Сюда, — он показал себе за спину, — возьмут ещё двести человек.

Толпа зашевелилась, загудела, заголосила и началась какая-то толкотня. Спайк видел что происходит. Задние старались продвинуться вперёд, чтобы попасть в число счастливчиков, которых примут на рудник. Испугавшись, что люди подавят друг друга, Спайк достал пистолет, поднял его над головой и выстрелил в воздух.

— Ти-и-ха!

Толпа угомонилась.

— Я ж просил дослушать до конца. А я ещё не всё сказал. На рудник возьмут только мужчин, так что женщины, можете не толкаться.

— А что ж мне делать? — Выкрикнула женщина из первых рядов, — У меня дома ребёнок, мужу ногу прострелили. Другие, вон, сюда пришли, а он и подняться не может. Денег сто долларов осталось, а до весны ещё далеко.

— Тихо! — Снова крикнул Спайк, — я только что разговаривал с промышленниками, которые содержат эти предприятия. С завтрашнего дня, они начинают набор рабочих. Всего полторы тысячи человек. Средняя зарплата — сто долларов в неделю.

Послышались крики и поднялся шум.

— А куда, куда идти?

— Где берут?

— Куда обращаться?

Спайк снова поднял пистолет и выстрелил. Вновь стало тихо и люди уставились на него.

— Думаю, — сказал Спайк, — вам лучше обратиться к Кривому. Он присматривает за этими предприятиями наверняка будет в курсе, где именно будет осуществляться набор. И хочу вас заверить: городские власти и впредь будут заниматься вопросами связанными с трудоустройством горожан. Это не значит, что мы каждого возьмём за руку и отведём на работу, но будем искать возможности, открывать здесь новые предприятия. В скором времени начнётся строительство моста. Возможно, через месяц, максимум, через два, начнётся набор рабочих на это строительство. Так что, если кто-то на работу сейчас не попадёт — пускай не отчаивается. А сейчас, не толкаясь, по одному, заходите в контору оформляться на работу.

Куда там, не толкаясь! Спайку пришлось ещё несколько раз стрелять в воздух, да однажды коп выпустил автоматную очередь поверх голов. До вечера, ему пришлось стоять у дверей, успокаивать и уговаривать людей. И всё это время, женщина, рассказавшая о раненом муже, стояла неподалёку и смотрела, как другие мужики силятся пролезть к дверям.

— Женщина! — Крикнул ей Спайк. — Завтра утром приходи ко мне в Мыс-Таур. Я охрану предупрежу. Поможем тебе как-нибудь. А сейчас иди домой! Чего здесь стоять?

Она сказала «спасибо» и пошла за ворота. По пути несколько раз оглянулась, но Спайк на неё уже не смотрел.

Это не значит, что он забыл о ней. На въезде в Мыс-Таур, возле блокпоста остановился.

— Мужики, — приоткрыв дверцу, сказал он охранникам, — завтра утром сюда женщина должна прийти. Скажет, что до меня. Вы передайте по смене, чтобы ко мне отправили.

— Передам, — улыбаясь, пообещал начальник караула и наклонился к Спайку, — а чего это наш шеф бегает?

Спайк не понял:

— Как бегает?

— Ну, туда-сюда, — он показал пальцем, то в одну сторону, то в другую, — всех управленцев собрал, оставил у себя, а сам куда-то умчался. И Пэс приехал. Я думал война с кем началась, но что-то не похоже.

— Не знаю, — ответил Спайк, — я их не касаюсь. Может, чего задумали. Меня пока не звали. Будь здоров.

И он поехал дальше, не придав этому большого значения.

В тот же день, когда он после ужина, допивал свой чай, а Мирла рассказывала, как она повстречалась с Родой, в дом ворвался разъярённый Кривой. Топая ногами и пыхтя как паровоз, он сунулся в одну комнату, затем, в другую, после чего направился на кухню.

— Ах, вот ты где! — Заорал он и прицелился ухватить Спайка за какую-нибудь часть одежды, да вовремя сообразил, что хватать Спайка опасно для здоровья, — ты чего творишь?

— А что такое? — Недоумённо спросил Спайк, а Мирла предложила:

— Чайку хочешь?

— Чего?

Аск придвинул к нему стул:

— Садись, Крив.

— И не кричи так громко, — потребовал Спайк, — я не глухой, а ты детей разбудишь.

А Мирла ухватилась за чайник и мило улыбнулась ему:

— Так что, наливать?

Кривой посмотрел на неё, на молчащего Гавшара, который сидел с ними за столом, на Ворону с женой и вдруг усмехнулся:

— Вот, стерва.

Он взял стул и, не снимая полушубка, присел к столу.

— Разденься, — посоветовал Спайк, — жарко будет.

— А я отнесу, — вновь подскочил Аск.

Кривой вздохнул и, сняв полушубок, отдал его Аску. Аск не надолго исчез с кухни и скоро вернулся. Он уселся на своё место и, с видом котёнка, спросил:

— А мне ещё нальёшь?

— Налью, — сказала Мирла и подала Кривому шоколадную конфету, — так чего ты так ругался?

Кривой, развернул конфету и проворчал:

— Не будешь тут ругаться… Больницу на меня повесили.

— Чего? — Хором переспросили Спайк и Мирла, а Гавшар невольно подался вперед.

— Чего, чего, — передразнил их Кривой, — дел у меня больше нету? Сначала, по уху мне дали, а потом приказали больницу опекать. Лекарства там всякие, врачей найти. А где я их найду? Да ну вас к чёрту!

Он откусил конфету и взялся за чай.

Спайк, Мирла, Гавшар и Аск дружно и весело расхохотались. Кривой сначала хмурился, а потом вдруг отодвинул чашку с чаем и захохотал вместе с ними.

Ворона неуверенно улыбался. Кто-то из его охранников заглянул на кухню и ровным счётом ничего не понял.

Чего это они, а?

Глава Последняя

…В кабинете Руль Ан Деборо было тихо и светло. Некультурно положив ноги на стол, молодой граф сидел в кресле читал доклад о ситуации в городе Фиглис. Через пол часа к нему должен был приехать очень важный человек из Варгоса. Граф не приглашал его, но этот человек сам предложил встретиться и граф согласился. Отчего ж не поговорить с «большим» человеком, коль ему так хочется? Можно и поговорить. Хотя бы ради того, чтобы понять каковы интересы этого человека на подконтрольной графу территории.

В распахнутое окно влетел весенний ветерок и граф вздохнул его полной грудью. Весна! Уж скоро неделя, как он не видел снега. На деревьях появились свежие листики, а на газонах зацвели весенние цветочки. Благодать! И настроение у графа было соответствующее. Не будь у него назначенной встречи, подался бы он на пруд удить рыбку, да слушать, как птички щебечут. Но… Нельзя. Скоро ему вновь придётся выслушивать какие-то предложения, кивать головой и думать, думать, думать… Короче, заниматься делами. Приятного мало. Вернее, приятного совсем нет. Но что делать? Что? Куда податься далеко не бедному человеку от всей этой суеты? Некуда. Вот и приходится «тянуть лямку», плести интриги, отбиваться о конкурентов и ломать голову каким образом укрепить свои позиции.

— Чирик, чирик!

На окно сел воробей и, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, стал рассматривать кабинет. Граф оторвался от доклада и несколько секунд наблюдал за воробьём. Воробей попрыгал немного, что-то попробовал поклевать и выпорхнул на улицу. Граф поёрзал, устраиваясь удобнее, и продолжил чтение.

Вообще-то, в Фиглисе много чего изменилось. Чтобы навести порядок, Спайк широко использовал телесные наказания. Немало пьяниц и дебоширов попробовали на своей спине бич палача. Десять-пятнадцать ударов — обычная норма для нарушителей порядка. Каждое дело рассматривает судья, назначаемый Городским Советом. Ну, это уже не новость. А вот… Что?! Граф невольно подскочил. Публичная казнь Жана Прюсо за организацию взрыва жилого дома! Обалдеть! Нет, оно конечно, вербовщиков надо на место поставить, но не таким же образом! Когда граф передал информацию о том, кто именно взорвал дом, он и представить себе не мог, что этим всё дело закончится. Копы схватили сначала непосредственного подрывника, а через него вышли на Жана Прюсо. Прошло совсем немного времени и Жан Прюсо вместе с подрывником оказался на виселице. На месте рухнувшего дома соорудили эшафот, зачитали постановление о казни и повесили. Не простят «вербоши» этого, ох не простят. А с другой стороны, может так и надо? Взорвали дом — весите на виселице, чтобы другим повадно не было.

Достали!

Он бросил доклад на стол и, запрокинув голову, закрыл глаза.

А, всё равно, Спайка им сейчас не свалить. Слишком многие не его стороне. Слишком многим выгодна его власть. И власть созданного им Городского Совета. Убить его, конечно могут. Тем более, он мотается, где попало, без охраны. Да, он, конечно, «крутой» боец, но что он сделает, если на дорогу фугас подложат, или снайпера на дерево посадят? Ничего. Умрёт, как и все умирают. Надо будет ему сказать. А то нехорошо получится: мост начали строить, а его возьмут и убьют. Что тогда? Кто будет гарантом мира и стабильности? Мирла и Городской Совет?

Граф задумался.

Да, они могут. Сейчас уже могут. Но нет ли в нынешнем Фиглисе срытой угрозы для его графского престола? Вот вопрос. Важный вопрос. Фиглис набирается сил. Его авторитет растёт, а у графа кризис. Не лучшие у него времена.

— Сэр, — в кабинет без стука вошёл секретарь, — прибыл Искримаш.

Граф приосанился и принял надлежащий вид.

— Зови! — Приказал он, а сам вышел из-за стола.

Искримаш вошёл быстрым и решительным шагом.

— Граф, — сказал он, протягивая ему руку, — моё почтение.

Несомненно, они встречались, но граф его почти не помнил. Ему было лет пятнадцать, или четырнадцать, когда он вместе с отцом в последний раз посетил Варгос.

— Рад вас видеть, — произнёс граф дежурную фразу и жестом пригласил Искримаша садиться.

Искримаш сел и сразу посмотрел на часы.

— Прошу прощения, граф, я сразу перейду к делу. У меня нет возможности долго находиться у вас.

Искримаш говорил правду. Его собственная Служба Безопасности ещё вчера обнаружила слежку и чтобы попасть к графу на приём, Искримашу пришлось проявить немалую изобретательность. Не зная, кто именно за ним следит, он не хотел, чтобы кому-то стало известно о его визите к графу.

— Как пожелаете, — согласился граф, — но я могу вас чем-нибудь угостить?

— Нет, — ответил Искримаш, — прикажите принести карту ваших и прилегающих к вам территорий.

Когда карту подвесили на специальный штатив, Искримаш начал разговор:

— Две недели назад, князь Келеген, — он указал на территорию южнее Фиглиса и отделённую от него, горным массивом, — заказал у меня шесть тысяч рабов в возрасте от тридцати лет и старше.

Искримаш достал ручку и повёл её вдоль линии, обозначающую железную дорогу. Эта железная дорога тянулась по территории князя Келегена и в виду отсутствия моста в Фиглисе, осуществляла доставку грузов в Сугготу. Граф хорошо понимал, что как только мост в Фиглисе вступит в строй, эта дорога потеряет половину своих клиентов, а значит, князь Келеген понесёт убытки.

— Где-то в этом месте, — Искримаш поставил на карте крестик, — на эшелон, в котором я вёз ему рабов, было нападение. Машинистов и охрану перестреляли, а шесть тысяч рабов разбежались по горам. Вроде бы не такая уж редкость, по нашим временам, но интересная деталь: после этого никаких нападений на конвои Келегена в этом районе не отмечено. А беглым рабам тоже кушать хочется. Оказалось, что все эти рабы, удивительно организованным порядком, двинулись в горы, перешли перевал и растворились среди беспредельщиков, уже на ваших территориях, граф.

Граф подошёл к карте ближе и некоторое время смотрел на неё.

— Через перевал? — с сомнением в голосе переспросил он, — в это время года? Там ещё снег лежит.

— Я тоже не мог понять, как это может быть. Но потом выяснил, что раньше, в горах была дорога на эту сторону хребта. Где именно не знаю, но там должен быть тоннель. По тоннелю они и прошли.

— Тоннель? — Руль Ан Деборо взял на столе лист бумаги и что-то написал на нём, — я попробую выяснить, где это. Но даже если это так, почему вы думаете, что это может представлять какую-то опасность? Вы ведь не просто так пришли ко мне?

— Я не всё сказал, — ответил Искримаш, — о нападении на эшелон я узнал из конфедициальных источников, а князь Келеген заплатил мне за рабов в полном объёме. Всё как договаривались. Это тоже вызывает удивление, потому что по его словам, эшелон до места дошёл вполне благополучно. И сам заказ на шесть тысяч рабов, обязательно старшего возраста, много чего значит.

— Они дешевле, — предположил Руль Ан Деборо.

— Да, они дешевле. Как работники они не очень перспективны и таких рабов никто не покупает. А тут сразу шесть тысяч. Я потом нашёл этому объяснение. Люди этого возврата очень хороши, как солдаты и разбойники. Вот ещё что: Келеген заказал у вербовщиков бывших офицеров спецназа. А мне заказал новую партию рабов, с поставкой через два месяца. И оружие. Пятьдесят снайперских винтовок, тысяча автоматов «М-400», и триста гранатомётов. А через моих конкурентов он уже приобрел сто штук лёгких миномётов. Это не много я думаю, но мне точно известно, что, по крайней мере, часть этого оружия, пошла беспредельщикам. Вооружать беспредельщиков опасно. Но если посмотреть на карту, всё станет ясно.

Граф не спешил с выводами. Никаких данных о приготовлениях Келегена он не имел, хотя его разведка на территории князя работала.

— Один вопрос, — сказал он после того, как Искримаш замолчал, — вы эти данные получили прямо с территории Келегена, или откуда-то со стороны?

— Со стороны, — сразу ответил Искримаш, — от Келегена мало что поступает. И в основном какая-то мишура. Как я понимаю, вам интересно узнать, почему я говорю вам об этой опасности?

— Интересно, — согласился граф и пытливо посмотрел на него, — вы торгуете оружием и если начнётся война, вы имеете возможность неплохо заработать.

— Может быть. Но я могу зарабатывать и в то время, когда нет войны. Оружие — не единственный предмет моего бизнеса. Я принимаю участие в промышленном клане, занимаюсь работорговлей и дрофом. В данном случае, не всё исчисляется деньгами. На вашей территории есть люди, судьба которых мне не безразлична.

— И они находятся в Фиглисе? — Догадался граф. Он повернулся и пошёл к своему столу, намереваясь взять телефон и вызвать сюда своего начальника разведки.

— Именно так, — подтвердил Искримаш, — я долгое время присматривал за ними и знаю, что они сумели сделать в вашем городе.

После этих слов, Руль Ан Деборо понял о ком идёт речь. Он быстро обернулся, но сказать, или что-либо спросить не успел. Искримаш, глядя ему в глаза, спросил:

— Граф, помните ли вы девочку, что на одном из приёмов в Варгосе укусила вас за ухо?

Помнил ли он? Как не помнить? Он тогда заорал, как будто его пытались зарезать. Прибежал отец, прибежал ещё кто-то, собралась толпа, а эта девчонка показала на него пальцем и громогласно объявила: «Он мне сиськи трогал!» Графу тогда было около четырнадцати лет, а ей и того меньше. Что там трогать-то было? Но он действительно пытался потрогать. Для самоутверждения, так сказать. Ему казалось, что от этого он станет большим мужчиной, чем раньше. Закончилось тем, что отец задал ему трёпку, а девочка на прощанье показала ему язык.

— Это была дочь Виллиоти, — сказал граф, ничуть не смутившись.

— Не настоящая дочь, — поправил Искримаш, — эта лишь играла роль его дочери. Таким образом Эласпар пытался оградить свою настоящую дочь от посягательств конкурентов. Этой девочке выпала нелёгкая судьба. На неё было совершено несколько нападений, её похищали, а в последний раз, Виллиоти попросту сдал её, подставив под бой. Но ей повезло. К этому времени, возле неё появился новый телохранитель по имени Спайк. Он выдернул её из безнадёжной ситуации, сумев переиграть не только киллеров, но и охранку Виллиоти. А на следующий день я помог им бежать. Им и ещё одному парню, которого они таскали за собой. По-моему, бомжа. С тех пор, я присматривал за ними. Мне было интересно, как они живут. Считайте это болезненным любопытством. Есть люди, которые любят подглядывать за любовниками в замочную скважину, а мне было интересно смотреть на них. Деньги у меня есть, почему я не мог отказать себе в таком удовольствии?

— Странное увлечение, — признал Руль Ан Деборо и всё же взялся за телефон, — Гонсалес? Зайдите ко мне. Да, прямо сейчас.

Через несколько минут, Гонсалес появился в кабинете. Это был тридцатилетний красавец с короткой стрижкой, широким лбом и густыми бровями. Его взгляд, как и положено разведчику, был острым и твёрдым.

— Слушаю вас, Ваше Сиятельство!

Это был единственный человек, который называл графа Сиятельством. На Аквилонии такое обращение давно вышло из употребления и графа называли, либо «сэром», либо «графом», а иногда — «Рулём».

— Гонса, — сокращая его фамилию, обратился к нему граф, — вы за князем Келегеном ничего подозрительного не замечали?

— Пока, нет, Ваше Сиятельство! Но знаю, что он несёт убытки из-за возросших поставок с Фиглиса. Правда, в последнее время отмечены факты вербовок для него бойцов из Фиглиса, но это единственное, на что можно обратить внимание.

— Что ж вы так, — пожурил его граф, — сразу об этом не доложили? Если он несёт большие убытки, понятно, что с его стороны возникнет недовольство. А у нас с ним и без того, отношения не очень ласковые. А если мост будет восстановлен, вы можете сказать, каковы будут его потери?

— Очень большие, — ответил Гонсалес, — кроме того, что он не сможет продавать свой концентрат, он понесёт потери от изменения транспортного потока. Поезда на Сугготу, выгоднее пустить через Фиглис и половина составов уйдёт с его земель. Однако, затевать войну он не станет: прорваться с войсками через горный массив он не сможет. Беспредельщики его не пропустят, да и с танками по горам не пройти. А атака одной пехотой обречена на провал.

— А авиация? Он может ударить по мосту своей авиацией?

— Да, сэр. Но на его стороне тоже есть мосты. Он не может не понимать, чем это обернётся.

— Вы свободны, — отпустил его граф и снова вернулся к карте.

— Граф, — сказал Искримаш, — как бы Келеген не хотел разрушить мост в Фиглисе, начинать открытую войну он не станет. Все понимают, сколь взрывоопасна обстановка на Аквилонии. И стоит ли ломиться через горы с танками? Проще натравить на вас беспредельщиков. Дешевле получится. Посмотрите на карту, зачем ему Фиглиский мост? Здесь, — он показал нужное место, — железная дорога проходит почти, что в горном массиве. По самому его краю. Можно сюда ударить. А одновременно с этим бить и долбить вас в других местах. В этом случае, линия вашей обороны будет очень большой. А если ещё и мятеж поднять? Я бы на его месте попытался организовать мятеж на ваших территориях. Всегда можно найти недовольного, которого нетрудно уговорить.

Граф стоял перед картой и хмурился. Всё сказанное могло быть провокацией, но он не мог не понять, что по такому сценарию можно не только разрушить железную дорогу, но и развалить всю его империю. Затяжная война с беспредельщиками измотает его до такой степени, что он не сможет контролировать свои территории. А это неизбежные мятежи и войны. Нужно было укрепить свою власть, сделать так, чтобы всем было выгодно поддерживать её, а не разрушать. Не в этом ли сила Спайка и его Городского Совета?

Краснодарский край, Курганинский р-н, ст. Михайловская.

Декабрь 2004 — май 2005.

Примечания

1

Реально, человеческий организм имеет такие возможности. При надлежащей тренировке, мускулатура способна напрягаться до такой степени, что становится, как каменная

2

Замыкатель Пространства — Приспособление, изменяющее свойства пространства вокруг корабля и тем самым позволяющее лететь кораблю со сверхсветовой скоростью.

3

Одна из планет Федерации.

4

Модель автомобиля.

5

Одна из планет Федерации

Content

Андрей Владимирович Щербинин
Белый Ворон: Малыш

Пролог

Часть 1 Беглый

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Часть 2 Фиглис

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава Последняя

Примечания