Бронислава Вонсович, Тина Лукьянова

Убойная Академия

© Вонсович Б., Лукьянова Т., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Глава 1

Я придирчиво осматривала хвост – краска легла ровно, яркий алый цвет радовал глаз. В кои-то веки результат совпал с рекламой. К поступлению в престижнейшее корбинианское учебное заведение я теперь полностью готова. Правда, знали об этой академии только избранные, главным образом – такие семьи, как наша. Семья потомственных убийц на службе короне – звучит необычайно гордо, не находите? Это вам не какие-нибудь там маги-погодники, от нас зачастую зависят международные отношения, а не чистое небо в дни государственных праздников. Больше эти маги все равно ни на что не годны.

– Так-с! – Бабуля ворвалась ко мне в комнату, как метеор, бросила беглый взгляд на мой хвост и сразу скривилась. – Это ты зря, Сьенна. Наша задача – привлекать к себе как можно меньше внимания. Тихо пришел, тихо сделал свое дело и тихо ушел. Незачем размахивать перед носами свидетелей красными хвостами. Это красиво, но запоминается сразу.

– А как же вариант соблазнения? – Я недовольно дернула обсуждаемым объектом. – Там же, напротив, нужно внимание привлекать?

– Детка, разве мужчин привлекают одними хвостами? – Она умело поменяла модуляцию голоса и заговорила с такими томными хрипловатыми вибрациями, что мне и самой чего-то захотелось, хотя женщины, да еще и пожилые, меня никогда не привлекали. – «Тан, о вас ходят настоящие легенды. Такие, что я лично решила проверить, что из них – правда». Вот как надо, Сье. – Она вернула голосу обычную тональность. – Выразительно поиграть глазами, пару раз покачать бюстом перед объектом – и все, бери его тепленьким.

Я завистливо вздохнула:

– У меня так никогда не получится. Да и бюста достаточного для колыхания нет.

– Нарастет, – оптимистично сказала бабуля. – Да и потом – в деле колыхания бюстом размер его не важен. Важно все в комплекте. Кстати, всегда можно подложить что-нибудь в нужные места, чтобы содержимое выглядело объемнее. В конце концов, наша цель, чтобы объект допустил нас к телу и дал возможность выбрать, как его убивать, а собственной грудью для убийства воспользоваться проблематично. Хотя ходили слухи, что Саманте удалось ею задушить жертву, но там такой размер, что проще было не душить, а ронять сверху – летальный исход гарантирован. Но Саманта никогда не любила легких путей и постоянно экспериментировала. А эксперименты плохо заканчиваются в нашем деле, рано или поздно.

Продолжать она не стала, но я и без этого помнила судьбу несчастной Саманты, обремененной слишком большой грудью – эта часть тела и застряла, когда ее владелица пыталась спуститься по дымоходу. А потом затопили камин… Но мне всегда казалось, что в рассказе бабушки было больше зависти к легендарному бюсту Саманты, чем осуждения ее нелепой смерти. Вот и сейчас она критически покачала собственным в грустных размышлениях, что его достаточно разве что для застревания в водосточной трубе, в которую она ни за что не полезет.

– Так-с, Сьенна, – вспомнила обо мне бабуля, – я тебе кое-что собрала. Набор удавок на все случаи смерти. Вот эта шелковая, такая элегантная, что я даже захотела себе оставить. Но вовремя вспомнила, что меня уже лет пять как не привлекают к делам, а такая замечательная вещь должна работать, а не пылиться в сундуке.

– Бабуль, зачем? – запротестовала я. – Сама же говорила, что нам выдадут.

– То, что выдадут, само собой, – важно кивнула она. – Но инвентарь должен быть личным, проверенным. От него зависит, насколько быстрой и безболезненной будет смерть заказа. Инструменты должны быть привычными, испытанными и надежными. В конце концов, любую из этих удавок можно носить как красивый пояс.

Я повертела в руках все пять и пришла к выводу, что четыре из них действительно можно использовать как пояса, а вот пятую, выглядящую как обычная веревка… Разве что мне придет в голову нарядиться монахиней? Да, тогда она точно пойдет. Веревка была непростая – в пальцах скользила как лучший шелк, легко и непринужденно. Я подняла вопросительный взгляд на бабулю.

– Да, необычная штучка, – подтвердила она.

– Но чары здесь не чувствуются.

– Она не зачарованная, – пояснила бабуля. – При выделке использовались, но сейчас она вылежалась, и даже следов нет. Классная штучка, правда? По внешнему виду и не догадаешься.

Она погладила веревку и восхищенно поцокала языком. Бабуля любила всякие качественные вещички, связанные с профессией. Ее, а теперь скоро и моей.

– Артефакт, определяющий вредные добавки в еде, – продолжала она меня радовать. – И чтобы не снимала. Внук Берта там учится, и он не упустит возможности отыграться за деда.

– Думаешь? Сколько лет прошло, – засомневалась я.

– Этот хрыч до сих пор перекашивается, когда меня видит, – гордо ответила бабуля и элегантно взмахнула хвостом. – Ему плесень с рогов полгода сводили. Нет уж, Сьенна, лучше перестраховаться. Не знаю, как сейчас, но в наше время преподаватели поощряли такие развлечения. «Наемный убийца постоянно должен быть настороже, – говорили они, – чтобы его не могли подловить во время еды или сна». Надевай, короче. Выглядит как обычный амулет от сглаза, вещица неприметная, но качественная.

Я послушно надела артефакт – одним больше, одним меньше, уже не принципиально. У меня их на целую связку накопилось. Нужно бы на один шнурок перенести, но тогда, чтобы убрать любой, придется сначала снять все. А каких только артефактов у меня не было: от всех видов магии, включая ментальную, по отдельности и общий, от ядов, от механических повреждений, мгновенного телепорта – таких даже несколько штук, с точкой выхода в разные места.

– Так-с, – она вытаскивала пузырьки по одному и вручала мне, – универсальный антидот, для концентрации внимания, для бессонницы, – она мечтательно изогнула хвост и улыбнулась, – и к нему в пару – противозачаточное. Против правнуков ничего не имею, но пусть они попозже появятся, когда их матери будет чем гордиться. Так что развлекайся, и пусть тебя ничего не ограничивает. Опыта поднакопишь к следующему курсу, когда будете изучать соблазнение.

– Пожалуй, это лишнее, – тихо ответила я и чуть втянула голову в плечи.

Ой, что сейчас начнется. Эта буря надо мной не пролетит. Она обрушится прямо между моих аккуратных рожек. Таких красивых, только сегодня отполировала и крем втерла.

– Что?! – бабуля грозно свела брови. – Ты хочешь сказать, что до сих пор девственница?

Стало так стыдно, что я ничего не смогла ей ответить, втянула голову еще сильнее, а по цвету сравнялась с собственным хвостом, за который с удовольствием бы спряталась. Но занятий по мимикрированию пока не было, да и не помогли они бы против агентессы с таким стажем, как у бабули.

– Я тебе все условия создавала! – продолжала бушевать она. – Чем тебя не устроил Зорг? Он-то был совсем не против, по его масленой роже сразу видно. Я вас столько раз вдвоем оставляла! И зачем, спрашивается?

– У него руки влажные и холодные, – пожаловалась я.

– Руки ей не нравятся! – не вошла в мое положение бабуля. – Это работа, запомни, на такие мелочи внимания обращать не нужно. Руки влажные, подумаешь. Изо рта не воняет, и ладно! Молодой, красивый, рога блестят, хвост дыбом – что тебе еще надо? Нет, ты решительно собралась опозорить семью! Как можно сообщать о такой серьезной проблеме перед отъездом? Сказала бы вчера, я бы опытного мальчика заказала, если уж соседи не устраивают. Лично бы выбрала и тальком присыпала! А сейчас? Мы же ничего не успеваем!

Она заметалась по комнате, звонко щелкая хвостом по попадавшимся предметам. Спинка стула не выдержала и треснула пополам. Даже сейчас тренированность бабули вызывает восхищение.

– Сьенна, что делать-то? Так опозорить семью… От тебя я никак не ожидала…

Я горестно всхлипнула. Все это время я честно пыталась себя перебороть, но как только Зорг лез под мою одежду, мои руки рефлекторно дергались и стукали его промеж блестящих рогов, вызывавших такое восхищение у бабули. Сила удара у меня приличная – глазки Зорга сводились в кучку, и он отключался на время, вполне достаточное, чтобы обшарить его одежду. В учебных целях, разумеется, все равно ничего такого он при себе не имел – ни документов государственной важности, ни ценных артефактов. Я утешала себя тем, что хоть один навык отрабатывается постоянно. Но когда Зорг приходил в себя, сил у него едва хватало, чтобы вяло попрощаться и уйти. И хвост у него при этом не стоял дыбом, а грустно обвисал.

– И вопрос такой деликатный, – продолжала причитать бабуля, – за пять минут не решишь. Может, к целителю? Неприлично, конечно, слухи пойдут и все такое, но другого выхода не вижу. – Она с надеждой взглянула на часы, но те ее не порадовали. – Не успеваем, никак не успеваем. Так-с… – Она оценивающе на меня посмотрела. – Угораздило же тебя так влипнуть, теперь со студентами нельзя – непременно выплывет, и засмеют, как есть засмеют. Разве что подберешь кого из преподавателей? Он поржет, конечно, но хоть в тайне оставит. Расстроила ты меня, Сье. Собиралась в Убойную Академию, а такой простой вопрос не решила. Опять на бабушку понадеялась?

Бабуля недовольно фыркнула, тряхнула головой так, что ее массивные серьги закачались в ушах как при землетрясении, и в последний раз раздраженно дернула хвостом. Получалось это у нее очень выразительно, я ей пока сильно уступала во владении своим.

– Я пыталась, – убито сказала я. – Оно как-то само не получилось.

– Так-с, – бабуля выставила в мою сторону ухоженный указательный палец с переливчатым лаком, – главное, чтобы никто не узнал. Не дай боги, до Берта дойдет, я ему в глаза не смогу посмотреть при встрече. Лучше делай вид, что они тебя не привлекают, а приедешь на каникулы, решим твою деликатную проблему тем или иным образом, – она успокоилась немного, резко выдохнула и сурово продолжила: – Здесь еще зелья по мелочи, разберешься сама, не маленькая, все подписаны.

Я сложила все зелья в специальную сумку под них, зачарованную, предохраняющую от всяческих неприятностей, которые могут случиться со стеклянными бутылочками. Туда же отправился флакон моих любимых духов «Грезы ночи». На этом сборы подошли к концу, и я уже думала, что пора обнимать бабулю и активировать телепорт, как вдруг она с хитрой улыбочкой сказала:

– А еще есть у меня для тебя подарок, Сьенна. Фамильяр. – Она дождалась, когда мои глаза радостно округлятся, и вытащила сиреневое, с небольшим перламутровым отливом, змеиное яйцо. – Не представляешь, как сложно было достать. Очень уж маленькое поголовье у ш’ерр.

– Бабуля, – восторженно выдохнула я. – Не может быть! Ш’ерра, настоящая ш’ерра!

– Естественно. Не буду же я тебе синьскую подделку подсовывать. У моей внучки должно быть лучшее, – гордо сказала бабуля. – Вот и замшевый мешочек, чтобы носить яйцо на шее, пока змейка не вылупится. Времени, чтобы установить ментальную связь, предостаточно.

Ш’ерра – это настоящее чудо. Маленькая, юркая, беспрекословно слушающаяся своего хозяина, в нашей работе она была незаменима. Непереводящийся запас свежего, активного яда, который можно сцеживать по мере необходимости.

Я нежно погладила яйцо по скорлупе, опустила в мешочек и повесила на шею, к артефактам. Умеет бабуля выбирать подарки, как никто в семье! Впрочем, в доме сейчас оставались только мы с ней. В нашей профессии главное – что? Вовремя удалиться на покой. Бабушка успела, а вот дедушка погиб при выполнении задания государственной важности в Альвийской империи. Себя не пожалел, но задание выполнил, за что и получил орден «За заслуги перед Корбинианом». Посмертно.

Бабушка любила достать его награды и всплакнуть над ними, вспоминая прекрасную юность и своего неутомимого супруга, подарившего ей троих детей, в том числе и мою маму. Мама и папа сейчас были на задании, так же как и старшие брат с сестрой. Где они – известно только начальнику нашей контрразведки. Но я очень надеюсь, что они с блеском выполнят поручения и с почетом вернутся домой. А как же иначе? В нашей семье по-другому быть не может. Мы – потомственные наемные убийцы, секреты нашего ремесла передаются из поколения в поколение и оттачиваются в единственном достойном нас учебном заведении – Убойной Академии. Элитном и засекреченном настолько, что про него и сам король наверняка не знает.

Я осмотрела комнату, не забыла ли чего, добросила в сумку еще одну косметичку и корм для змейки, подготовленный любящей бабулей, застегнула сумку и подняла ее. Все, к отъезду готова.

Бабуля умиленно чмокнула меня в щеку:

– Сьенна, не опозорь нас там. Мы лучшие. Запомни.

Я кивнула, сглотнула подступивший к горлу комок и активировала артефакт перехода. Прощай, дом! Здравствуй, академия!

Глава 2

Вынесло меня в коридор, прямо у двери, на которой было написано:

А. Кавайи

Ректор

Не успела я порадоваться, как удачно выведена у телепорта точка выхода, и взяться за ручку двери, как мрачный голос за спиной сказал:

– Очередь. Ишь ты, шустрая какая. Не успела прибыть, а туда же.

Я обернулась. На меня угрюмо смотрел рыжий демон, скорее всего, нечистокровный – хвост явно короче нормы и кисточка облезлая, непородистая. И старше меня года на три, а значит, никак не может быть студентом-первокурсником. Своим ухоженным хвостом перед его наглым носом я помахала с огромным удовольствием.

– Поступающие – вне очереди, тан.

Я попыталась скопировать бабушкину интонацию и по его застывшему на мгновение взгляду поняла, что преуспела. Но очнулся он быстро, как-никак в академии были занятия не только по обольщению, но и противостоянию ему, а я даже на первых ни разу не была, в то время как этот тип наверняка имел зачет по вторым.

– Впервые слышу, танна, – процедил он.

Да уж, обольщать меня он явно не собирался, как и пропускать вперед.

– И очень плохо, тан, – нахально заявила я. – В правилах академии это четко прописано, в пункте о приеме абитуриентов. Вы же не первый год учитесь…

Я указала на увесистый томик, стоящий на полке рядом с дверью ректора. Бабушка перед отъездом дала четкую инструкцию. Как себя поставишь, так и будет. Студент недовольно засопел и начал перелистывать правила, чтобы найти пункт, о котором я говорила.

Интерес к нему я потеряла сразу, у меня была более важная задача. Вдруг ректор – это именно тот тан, что поможет решить мою маленькую проблему, из-за которой бабуля так разозлилась. В самом деле, кому уметь держать язык за зубами, как не ректору столь специфического учебного учреждения. И у него наверняка и ладони не влажные, и рога блестят, и хвост дыбом, и главное – опыта побольше, чем у Зорга, от моего кулака увернуться успеет. Мне просто необходимо стать достойным членом своей семьи и особо важным агентом, а без решения этой небольшой задачи учеба на втором курсе доставит много неприятных минут. Да, ректор – именно то, что нужно.

Я раздумывала, не расстегнуть ли пару верхних пуговиц для лучшего обзора моего бюста, как дверь распахнулась и выпустила ректорского посетителя с безумным взглядом и всклокоченной шевелюрой. На подготовку времени уже не было, пришлось идти как есть, а то конкурент долистает до нужного пункта. За ручку я схватилась с душевным трепетом – предстояло сейчас решить две задачи, причем вторая в моем нынешнем положении ничуть не менее важна, чем первая. А может, даже важнее – бабулю нельзя огорчать. Хорошо бы, чтобы этот ректор меня сразу отметил и пригласил куда-нибудь, чтобы дальше уже не переживать.

Я постаралась улыбнуться как можно более соблазнительно, открыла дверь и жизнерадостно сказала:

– Добрый день, тан…на, я прибыла на обучение.

По мере того как я говорила, жизнерадостность моя падала все ниже и ниже, пока не опустилась до центра земного шара. Дальше ей падать некуда – в любую сторону она могла лишь подниматься. Вот ведь засада! Это же надо додуматься – ставить женщину во главе такой академии! Да еще какую женщину: грудь не уступала легендарной груди покойной Саманты, пышная грива ухоженных блестящих волос оттеняла точеное высокомерное лицо с огромными зелеными глазами. Пожалуй, преподавателей мне не достанется, при такой-то конкуренции. Нет, на внешность я не жаловалась, но у ректора же еще и опыт… И грудь… Такие кадры нужно в оперативной работе использовать, и только когда там от них никакой пользы не будет, бросать на обучение. И куда только смотрит начальник контрразведки? То-то этот рыжий сюда так рвался…

– Ваши документы, танна, – мелодично сказала мечта любого демона мужского пола.

Я положила перед ней заранее подготовленную папочку, в которой было все – от направления и до дипломов различных конкурсов.

– Первый юношеский разряд по удушению хвостом? – Она красиво подняла брови и окинула меня оценивающим взглядом. – Неплохо, неплохо. И хвост очаровательный. От такого хвоста и погибнуть не страшно.

Я постаралась улыбнуться, хотя комплимент не порадовал. Пусть этот ректор красив и опытен, но мне нужен роман не с таким ректором. Ладно, первая кандидатура – мимо, но это же академия, здесь должно быть полно преподавателей. Так я себя утешала весь разговор, время от времени коротко отвечая на возникающие у танны вопросы. Вопросов было немного, а мои ответы ее полностью устроили.

– Надеюсь, танна, вы покажете такие же блестящие результаты, как и члены вашей семьи. Кастелян по коридору направо, третья дверь. Он осуществляет заселение в общежитие и выдает все, что вам потребуется во время обучения.

Местоимение «он» для меня прозвучало музыкой. Значит, есть в этом заведении как минимум один опытный демон мужского пола, и моя соблазнительная улыбка сегодня сыграет свою роль. Надеюсь, мужская часть руководства академии не уступает женской.

– Танна! – возмущенный вопль рыжего демона, о котором я уже успела полностью забыть, встретил меня сразу на выходе из кабинета ректора. – В правилах ничего такого нет!

– В самом деле? – улыбнулась я. – Возможно, со времен юности моей бабушки они изменились. Но вы же не жалеете, тан, что любезно пропустили меня вперед? У вас будет намного больше времени на разговор с ректором.

И намного больше времени, чтобы использовать знания, полученные на занятиях, и покорить высочайшую гору академии. Если она, конечно, захочет покориться, в чем я лично очень сильно сомневаюсь.

Тан не успел ничего ответить, как воронка телепорта выплюнула очередного прибывшего. Да, хорошо, что все поступающие переносятся в отведенное время, иначе в коридоре было бы не протолкнуться, особенно если бы все были таких размеров, как вновь прибывший. Больше всего он напоминал шкаф, на который по недоразумению напялили одежду, вместо того чтобы повесить внутрь. Черные волосы всклокочены, рога тусклые, а хвост… тоже ничего особенного, поджатый какой-то. Глаза растерянно бегали по сторонам, пока не зафиксировались на ректорской двери, куда этот черноволосый и устремился.

– Тан, – взревел рыжий, – здесь очередь!

– Поступающие – вне очереди, – уверенно ответил тот.

– Учите правила академии, – мрачно сказал рыжий, неприязненно на меня посмотрел и всучил черноволосому эти самые правила, – если вы собираетесь тут задержаться.

Дальше я слушать не стала – меня ждал кастелян, перед входом в кабинет которого я не забыла расстегнуть две верхние пуговицы и облизать губы, чтобы привлекательно блестели.

Нельзя сказать, что кастелян полностью не соответствовал моим ожиданиям – пола он был мужского и опыта, несомненно, успел поднабраться. Но теперь ему оставалось только делиться этим опытом – в таком возрасте новый уже не наберешь. Руки у него хоть и были сухие, но настолько немилосердно искривленные артритом, что я сразу решила – даже если он еще на что-то и способен, моего удара может и не пережить. Если бы мой дедушка не почил безвременно, а дожил бы до этого дня, по сравнению с кастеляном выглядел бы неоперившимся юнцом. Нет, к старости надо относиться с уважением.

– Добрый день, тан, – любезно сказала я. – Меня направила к вам танна Кавайи.

– Кхе, как поставили Амайю ректором, – дребезжащим голосом сказал кастелян, – так женское общежитие переполнилось. Куда, спрашивается, я всех заселять буду? Зачем нам столько агентесс, она не подумала?

– Тан, у правительственных агентов нет пола, – напомнила я.

– Кхе, вы так Амайе и скажете, танна, когда я вас в мужское заселю? – желчно проскрипел он. – Небось сюда уже во всеоружии приехали? Нет, милочка, в академии развлечения не главное! Знаем мы таких, с красными хвостами, видели. Впрочем, и без хвостов тоже…

Он закашлял и постучал себя по груди. Появившееся было желание помочь я тут же в себе задавила – не рассчитаешь, стукнешь посильнее – и все, трибунал обеспечен.

Кастелян откашлялся и неприязненно на меня посмотрел.

– Нет уж, милочка, в мужское не отправлю, и не надейтесь. У меня в женском еще одна комната есть, последняя. В резерве была. Надеюсь, Амайя угомонится и больше никого не пришлет. А если пришлет, заселю в коридор на раскладушку, так и знайте! Никаких заселений вертлявых особ в мужское общежитие! Чтоб мне больше даже не заикался никто об этом!

Он погрозил скрюченным пальцем с кривым ногтем, словно я уже полчаса уговариваю пойти навстречу и выделить комнату в мужском общежитии, хотя это меня не привлекало даже в теории. Пока все мужские студенческие особи, которых я видела, не произвели впечатления. И что, что их было два? Зато какой диапазон цветов и размеров!

Я молчала. Кастелян бубнил себе под нос, какая развратная молодежь пошла. Мол, в его время все старались встречаться так, чтобы другие об этом не знали, а тут сразу явилась – и подавай ей мужское общежитие! Куда только родители смотрели, когда воспитывали.

Я уж было подумала сказать, что мужчины меня не привлекают, но вовремя вспомнила их прекрасного ректора, с которой кастелян явно был в близких отношениях, если позволял по отношению к ней фамильярность, а ее интерес я привлекать не собиралась.

– Тан, скоро подойдет другой студент, – почти миролюбиво напомнила я, – а вы по мне пока еще ничего не решили.

– А чего решать-то? – сурово сказал он. – В мужском общежитии тебе делать нечего, а в женском только одна комната. Большая, правда, слишком большая для такой малолетней нахалки. – Он задумчиво пожевал губы, наверняка пытаясь подобрать более подходящий для меня вариант, ничего не нашел и расстроенно продолжил: – Держи ключ. И не перепутай, женское общежитие, как выйдешь из академии, – налево. Направо – мужское. – И добавил ехидненько так: – К мужской комнате с тем же номером не подойдет, и не мечтай. Вот молодежь, не успела приехать, а уже хвостом крутит.

– Спасибо, тан, – сдерживаясь из последних сил, ответила я. Хотя очень хотелось применить свой хвост в тех самых целях, по которым у меня первый юношеский. – Танна Кавайи говорила, что вы еще что-то выдаете…

– Что? – возмущенно спросил он. – Что я еще должен выдать? Ковер на всю комнату? Танна, более наглой девицы я давно не видел!

– Танна Кавайи говорила, что вы выдаете все, что требуется для учебы.

– Вот когда потребуется, тогда и подойдете, танна. Ковер ей, видите ли, нужен. А зачем ковер для занятий? А незачем. Меня не проведешь. Ковер не дам. Можете себе узелок завязать на хвосте, танна. Я не для того здесь сижу, чтобы ковры выдавать.

Он победно посмотрел. Я решила его не расстраивать, приняла огорченный вид и попрощалась. Теперь я боялась сказать лишнее слово, а то припишет мне еще что. Да, похоже, этот тан ничем делиться не хочет, не только опытом…

В дверях я почти столкнулась с тем черноволосым, который прибыл после меня. Он окинул меня чуть снисходительным взглядом бывалого ловеласа, по которому сохнет половина начальной школы в их захолустье. Я нервно дернула хвостом и предупреждающе стукнула им о дверной проем. Пусть я и не владела им в совершенстве, как бабуля, но придушить хоть кого-то хотелось все сильнее.

– А ты ничего так, детка, – ухмыльнулся он. – Куда мне вечером приходить?

Он нагло цапнул бирку от ключа и потянул к своей физиономии. Вместе с биркой потянулась и моя рука, которая набрала ускорение и врезалась прямо во вражескую челюсть. Это было не дерево, это был чугун, нагло под него замаскированный. От боли я невольно зашипела и стукнула этот шкаф сумкой, которую держала во второй руке.

– Да что это такое, танна? – раздался возмущенный вопль кастеляна. – Вы хоть отсюда бы вышли. Вот ведь молодежь пошла. Вешаются на шею первому встречному. Ничего святого не осталось. Куда только мир катится?

Я рванула на себя ключ, мой будущий сокурсник его неохотно отпустил.

– Не бойся, не забуду. Комната номер восемь, – ухмыльнулся он. – Мне нравятся такие горячие штучки.

В бабушкином наборе как раз есть зелье для внука ее сокурсника Берта. Думаю, бабуля не расстроится, если кроме внука это зелье достанется еще одному студенту. Пусть только попробует прийти – я ему все вылью!

– Я предпочитаю опытных танов, – холодно сказала я. – А у вас еще рога не доросли, даже чтобы просто смотреть в мою сторону.

И гордо направилась заселяться в общежитие, хотя было ужасно интересно остаться и послушать, как кастелян будет возмущаться испорченностью теперь уже мужской части студентов, которые только приехали, а уже путают лево и право.

Глава 3

Перепутать мужское и женское общежития было бы сложно – на женском сушились разноцветные гирлянды нижнего белья, не иначе как для привлечения населения общежития противоположного. Как говорится, в деле соблазнения никакие способы не лишние. Танн мужским бельем не соблазнишь, но самцы – существа примитивные, ловятся на обычных животных инстинктах.

На входе стоял стол дежурной, но за ним никто не сидел. И было совершенно непонятно – то ли это обычное состояние стола, то ли дежурная вышла ненадолго и скоро вернется. Проверять это я не стала, еще успею узнать. Пока нужно найти свою комнату, заселиться и поговорить с кем-нибудь, чтобы узнать, многое ли тут изменилось со времен юности бабули.

Казалось бы, чего сложного найти комнату, если известен ее номер? Но нет, нумерация велась по какой-то причудливой, непонятной закономерности. Первой попалась комната за номером три, за ней шла тринадцатая, после нее – с какими-то странными закорючками на двери. Да, проникни сюда альвийский шпион, он бы уже наверняка запутался, как запуталась я.

Моя комната нашлась на втором этаже, за столь замысловатым поворотом, что со стороны там казался не поворот, а глухая стена. Поэтому когда я ее обнаружила, то сильно возгордилась, все же семейный нюх налицо. Ключ долго не хотел проворачиваться, замочная скважина была забита какой-то дрянью, которая высыпалась мелким крошевом при каждой попытке открыть замок. Но наконец внутри что-то щелкнуло, дверь неохотно, с противным режущим слух скрипом распахнулась, и я смогла пройти внутрь. Но перед этим я достала флакончик со специальной смазкой и покапала на петли, замку тоже досталась своя порция. Нет уж, если мне здесь предстоит жить, незачем соседям знать, когда я прихожу, а когда ухожу. В нашем деле бесшумность очень важна.

Комната действительно была большой, и тем сиротливее в ней выглядела узкая койка, под которой стоял ящик для спальных принадлежностей. К откидному столу для занятий прилагалась колченогая табуретка, которая наверняка была самой долгоживущей мебелью в этом здании. Встроенный шкаф для вещей я заметила не сразу – он удачно сливался со стеной, а ручки не было. Осторожно подцепив дверку ногтем, я заглянула внутрь и попала на выставку современного паутинного творчества, немного на нее полюбовалась, а потом решительно смела в кучку. Мне паучиная ферма не нужна, ядовитых там все равно нет, да и если бы были… Я мечтательно погладила мешочек с яйцом ш’ерры – скоро у меня будет яда столько, что на все нужды хватит и еще на сторону отдавать можно. Моя красавица, вылупляйся поскорее, мы всем покажем, кто самый крутой в Корбиниане.

Дождавшись, пока пауки разбегутся, я запустила внутрь очищающее заклинание и начала выкладывать вещи. Пора обживаться. Полочку с зельями я сразу надежно зачаровала семейным заклинанием. Во-первых, чтобы не лазил кто ни попадя и не портил чудесный набор, что мне выдала бабушка. А то от маленькой добавки зелья могут поменять свойства на нечто невразумительное. Бабуля предупреждала неоднократно, что нужно быть начеку. А во‐вторых, чтобы никто не знал, что у меня есть. Пусть будет сюрпризом для тех, кому что-то оттуда достанется.

Разгрузив сумку, я забросила ее в самый низ и приступила к уборке комнаты, а то стекла столь грязные, что их можно принять за сильно тонированные. Особо наглого паука я прицельно прибила хвостом и подумала, что это замечательная тренировка… была бы, если бы пауки быстро не заканчивались. Может, прибивать их не насовсем? Я с сомнением посмотрела на небольшое смазанное пятно, оставшееся от моей жертвы, и пришла к выводу, что ничего не выйдет – силу удара контролировать не получается. Можно, конечно, бить рядом, но это как-то неспортивно. В нашей семье пугать не принято, убивать так убивать.

С застеленной кроватью комната не стала выглядеть уютнее. Нужно было как-то ее облагораживать. Мишень, взятая из дома, прекрасно справилась с этой задачей. На входной двери она висела словно родная. Я достала набор метательных ножей и начала проверять, не растеряла ли навыки с утра. Ножи ложились ровно, четко по намеченным точкам. Все, кроме последнего. Как только он начал свой неудержимый полет, дверь распахнулась, и появившаяся на пороге ректор ловко перехватила летящий ей прямо в лоб нож.

– Танна, – грозно сказала она, – что за невнимательность? Совершенно недопустимая для будущего агента, который должен не только прислушиваться к тому, что происходит снаружи, но и запирать двери.

Мелькнувшую было мысль сказать, что я так встречаю всех, входящих без разрешения в комнату, я пресекла на корню. Мне здесь учиться, а ректор вряд ли простит попытку собственного убийства. Если бы еще студента, можно было бы надеяться на снисхождение. Студентов много, ректор одна. Так что я постаралась принять пристыженный вид и вытянулась в струнку.

– А еще она ковер у меня требовала, – прокряхтел ввалившийся за ректором кастелян. – И ладно бы один ковер, так еще и заселяться с ним собиралась в мужское общежитие.

– В мужском общежитии и без ковров неплохо, – небрежно сказала ректор. – Но правила для всех одни, и для вас, танна, мы исключение не сделаем. А вот ковер можем выделить.

Я была поражена не меньше, чем кастелян. Который от возмущения закашлялся, выплевывая невнятные окончания слов, а лишь только успокоился, сразу завопил таким зычным голосом, какого от него в силу комплекции и возраста никак нельзя было ожидать:

– Ковер? Какой еще ковер? У нас что, ковровая фабрика? С чего бы нам всем студентам ковры выдавать? Мы готовим тайных агентов, а не сибаритов!

– Всем мы выдавать и не будем, – прервала его ректор, – а вот этой милой танне можем пойти навстречу. Если она пойдет навстречу нам.

И улыбнулась довольно-таки хищно. Я неуверенно улыбнулась в ответ, недоумевая, чего хочет танна Кавайи. Первое же объяснение, пришедшее в голову, ужасно не понравилось. Пусть танна и хороша собой, и связь с ней даст веский повод отбривать всех наглых особей мужского пола, но… Но все эти плюсы перевешивались двумя жирными минусами. Во-первых, бабуля такое точно не одобрит. А во‐вторых, однополые связи меня саму не привлекали. Пусть даже связи эти с таким привлекательным и опытным ректором.

– Так вот, танна, – не дождавшись от меня никаких слов, продолжила она. – Как вы поняли, у нас в академии на сегодняшний день есть некоторые проблемы с заселением в общежитие.

– Вы ей в мужское предложите переехать, – с огромной надеждой в голосе вылез вперед кастелян. – И проблемы не будет, и ковер не надо выделять. У нас не так их много, этих ковров.

Я окончательно запуталась. Да чего они от меня хотят? При чем здесь ковры и мужские общежития?

– Нет, тан кастелян, в мужское общежитие мы ее заселять в любом случае не будем. – Ректор нервно дернула хвостом прямо перед кастелянским носом, отчего подчиненный отшатнулся и опять оказался у нее за спиной. – Не надо облегчать девочке жизнь, пусть учится преодолевать трудности. А ковер, – она выговорила это слово с нажимом и с нажимом же посмотрела на кастеляна, который сразу скорчился и даже стал чуть меньше ростом, – мы ей дадим. Почему бы и не улучшить жизнь такой уверенной в своих силах танне?

– Один ковер? – подозрительно уточнил кастелян. – Маленький?

Меня охватила паника. Показалось, что все идет к выселению в мужское общежитие, где моя страшная тайна непременно выплывет наружу. Попробуй ее удержать, когда вокруг ходят толпы озабоченных самцов и так и думают, как бы им на практике применить курс по соблазнению.

– Мне никакого ковра не нужно, – запротестовала я. – Ни маленького, ни большого.

– Так вот, танна, – делая вид, что меня не слышит, продолжила ректор. – Кастелян выделяет вам ковер, вторую кровать и занавески, а вы не возражаете против заселения в вашу комнату еще одной танны. Уверяю вас, это ненадолго. Как только подвернется возможность, ее тут же переселят. Но сейчас в женском общежитии свободных комнат нет, а ваша – самая большая.

Собственно, мое согласие ей не очень-то и требовалось. Ректор собиралась подселить кого-то в любом случае, а сейчас просто пыталась представить все так, чтобы я была уверена – это решение мое. Но выбора у меня, собственно, и не было – начальству «нет» не говорят. Да и то, что танне потребовалась не я, а моя комната, необычайно обрадовало.

– Разумеется, танна Кавайи, если это необходимо, с моей стороны никаких возражений нет.

– Она, наверное, не только к мужчинам слабость имеет, – проворчал кастелян. – Вона как обрадовалась. И на вас, танна ректор, странно смотрела.

Хвост у меня рефлекторно дернулся в его сторону, таким сильным было желание придушить паразита на месте. Но паразит увернулся, несмотря на кажущуюся дряхлость и неповоротливость. Наверное, натренировался поколениями студентов за многолетнюю работу. Ну ничего, у меня в бабулином наборе есть смесь для распыления. Денечек подышит в своем кабинете – рога сами отвалятся. Все равно они ему не нужны. Он не демон, он какой-то склочный эльф.

Но танна Кавайи уже вышла и не обратила внимания ни на слова своего подчиненного, ни на попытку его убийства. Не удивлюсь, если такое желание неоднократно возникало и у нее самой, но она, как имеющая значительный опыт, куда лучше сохраняет самообладание. Впрочем, я тоже долго продержалась. Можно сказать, поставила личный рекорд.

– Это Мирейя, – хищно улыбнулась танна Кавайи, подталкивая вперед светловолосую голубоглазую танну, – уверена, вам полезно пожить вместе.

На мгновение я даже засомневалась, что танна имеет отношение к Корбиниану – очень уж невинный у нее был вид, подходящий скорее эльфу, но никак не чистокровному демону, в чьей крови горит огонь страсти. Но тут задорно мелькнул ухоженный хвостик с голубой ленточкой, украшавшей аккуратную кисточку. И все сомнения отпали. Это только обманчивый внешний вид, так подходящий для нашей работы. При необходимости танна просто купирует на время хвост и сойдет за чистокровную человечку. Как предусмотрительно… Впрочем, ее хвост выдавал смешанное происхождение – слишком короткий и тонкий. Сложно использовать в работе. Я даже задумалась, как должна стоять потенциальная жертва, чтобы ее удалось придушить. Позы получались не то чтобы совсем нереальные, но очень неприличные. Я такие только в бабулиной книге видела, которую она мне для самообразования подсовывала, но на практике пока не успела применить. Ну ничего, все еще впереди.

– Сейчас вам принесут вторую кровать, – деловито заговорила танна Кавайи. – И ковер, который очень здесь нужен. Обживайтесь, девочки.

Они с кастеляном ушли. А мы уставились друг на друга, пытаясь оценить вероятного противника. А то расслабишься, и раз – тебе уже хвостом прилетело между рожек. А у этой Мирейи даже их нет…

– Мне очень жаль, что я тебя стесняю… – голосок моей соседки был обманчиво нежным и переливистым. – Но так получилось…

– Это решение ректора, – пожала я плечами. – Не в мужское же общежитие тебя заселять?

Она сразу поняла вложенный в мои слова намек – наверное, ей тоже кастелян успел отказать в просьбе, которую сам же и придумал.

– Этот кастелян такой затейник, – рассмеялась Мирейя. – Сразу видно – бурное прошлое не дает спокойно жить.

Ее хвост игриво вильнул и вырисовал в воздухе такую замысловатую фигуру, что я уверилась – при необходимости им запросто можно будет придушить, и не только кастеляна, а даже весьма неслабого демона. Соседка начинала мне нравиться.

– Сьенна, – представилась я и протянула руку открытой ладонью вперед.

Мирейя шлепнула своей. Увесистый такой шлепок получился. Я окончательно успокоилась. Если танна умеет так хорошо мимикрировать, лучшей напарницы и представить трудно. Может, даже доведется вместе поработать. Так, ей же вещи нужно куда-то складывать.

– Эта полка под защитой, – сразу предупредила я. – Лучше тебе туда не лазить ни при каких условиях. Танна с лысой головой смотрится плохо, а у тебя даже рогов нет.

– Почему нет? – оскорбленно сказала она. – Есть, только маленькие. Мама говорила, мне кальция не хватало, когда они начали расти.

Она раздвинула волосы и показала два крошечных бугорка. Я чуть не расхохоталась, но вовремя вспомнила, что настоящий агент должен сдерживать эмоции. И что смеяться над чужим горем – нехорошо.

– Может, еще вырастут, – оптимистично сказала я. – Главное, нужно есть побольше всего с кальцием.

– Я и так… – Мирейя вытащила кусок мела, отгрызла немного и меланхолично начала пережевывать. – Но не очень помогает, честно говоря.

– Зато они у тебя выглядят здоровыми и блестящими, – постаралась я ее утешить.

– Ой, да кто их видит…

На это мне сказать было нечего, поэтому я вернулась к вопросу деления шкафа:

– Тебе какие полки лучше – верхние или нижние?

– У тебя с зельями верхняя полка, а я свои на самую нижнюю поставлю, – стала она примеряться. – Так обеим будет удобнее, наверняка не перепутаем. Значит, мои полки – нижние.

Я согласилась и стала перемещать вещи, освобождая полки для нее. Не совсем удобно, конечно, влезло все впритык, но будущий спецагент должен привыкать к сложностям.

– Лучше бы они нам вместо ковра второй шкаф выделили, – невольно сказала я.

– У Грелье пунктик с коврами, – хихикнула Мирейя. – На складе ковров этих десяток точно есть, и будут они там валяться, пока моль не сожрет, которая только и ждет, когда он забудет обновить заклинание. А шкафов у него нет, разве что книжные. Для одежды не заказывают – они во всех комнатах встроенные, даже в преподавательских.

Надо же, появилась позже, а уже такие подробности знает: и имя кастеляна, и положение дел на складе!

– У тебя кто-то здесь учится?

– Учится? Сейчас – нет. Сестра училась, но она уже пятнадцать лет как выпустилась.

Ее ответ опять заставил задуматься о собственной ненаблюдательности, непозволительном недостатке для тайного агента, на который неоднократно указывала бабушка. Наверняка же имя где-то указано – на двери, на приказе на столе, на доске или еще где, а я опять не заметила.

Переживать мне долго не дали. Дверь без стука распахнулась, и на пороге появилась кровать. К сожалению, за кроватью оказался тот чернявый демон, с которым я уже сегодня сталкивалась. Ни кастеляна, ни ректора с ним не было.

– Привет, девочки, – нагло осклабился он. – Заждались? А вот и я! И сразу с кроваткой. Какую будем опробовать – ту, что стоит, или ту, что я принес?

Глава 4

Как же я влипла! Мирейя не поймет, если выставлю столь прекрасный образец мужского пола из нашей комнаты, даже не пофлиртовав. Но если начать флиртовать, а потом отшить, она тоже не поймет и наверняка заподозрит неладное. У нее-то такой проблемы нет. Не всех смущают чужие мокрые ладони, да и удар не у всех поставлен так хорошо, как у меня. Но я так просто не сдамся, будьте уверены. У меня не только удар хорошо поставлен, но и актерское мастерство.

– Тан, я уже сказала, что вам ничего не светит, – холодно процедила я. – Не люблю неопытных.

– С чего ты взяла, что у меня нет опыта?

Он небрежно поставил принесенную кровать напротив моей, поверх оказался не только сверток с постельным бельем, но еще и ковер, который так не хотел выдавать кастелян, но который ему пришлось оторвать прямо от сердца. Рулончик, конечно, не слишком большой, но все равно тяжелый, значит, пришедший тан – сильный, и весьма. Он еще и плечи расправил, и чуть мышцами поиграл, показывая себя в наиболее выгодном свете. А потом с неотвратимостью корбинианского возмездия двинулся ко мне, вызвав желание сбежать куда-нибудь подальше. Но в моей семье не принято орать от ужаса, мы все неприятности встречаем лицом к лицу. Поэтому я лишь внутренне подобралась и вздернула повыше подбородок. Нет, меня просто так не возьмешь!

– Чтобы такое утверждать, нужно сначала проверить.

Последнюю фразу он выговорил прямо в мое ухо и при этом уже обнимал за талию с видом собственника. А его хвост совершал наглое путешествие по моей ноге. Из плюсов было то, что руки у него не мокрые. Во всяком случае, пока. Из минусов – моего фирменного удара, который я выдала даже не задумавшись, он попросту не заметил и явно собирался настоять, чтобы его проверили немедленно. Жаль, что это была не проверка будущего тайного агента на ударопрочность головы – выдержал бы с блеском, там даже ни одна мысль не покачнулась. Или была там сейчас только лишь одна, раскорячившаяся во все стороны и занявшая свободное пространство полностью? На тренингах нам говорили – ищите слабое место противника. У этого снаружи слабых мест нет, это точно. Если продолжу бить его по голове, скорее сломаю руку, чем получу нужный результат. Шея тоже такая мощная, что хвост порвется, но не подтвердит свой юношеский разряд. Да ее даже чуть-чуть передавить нереально. Но! Если достучаться снаружи не удается, нужно делать это изнутри. Наверняка там что-то слабое есть. В порядке компенсации…

Я приободрилась.

– Тана не смущает, что нас здесь двое?

Я постаралась независимо улыбнуться, пусть мой хвост нервно дергался и намекал, что нужно хотя бы попробовать придушить этого типа. Прямо сейчас. Нет, хвостом рисковать нельзя, он мне слишком дорог. Конечно, его потом можно регенерировать, но это потребует времени, да и разрабатывать придется. А бесхвостая танна – это неприлично. Нет, мой хвост не для таких шей, окончательно решила я.

– Совершенно. Готов к проверке обеими.

Нужно срочно что-то придумать. Не пускать же в ход ногти? Вот этот, с гранью, усиленной заклинанием «алмазная крошка», способен оставить шрам, который украсит любого мужчину. Хотя бы ненадолго – регенерация у этого тана должна быть отменная. Но бабуля говорила – силовое решение не самое лучшее, нужно сначала пробовать обойтись без него. Но как? Я взглянула на соседку, она, слегка нахмурившись, смотрела на это безобразие. Боюсь, что мой взгляд был неправильно понят, так как она подмигнула и чуть двинулась в нашу сторону.

– Одновременно? – промурлыкала Мирейя.

– Можно и одновременно, – заинтересованно повернулся к ней непрошеный носильщик кроватей.

При этом он и не подумал меня отпустить, его хвост дополз до моей талии и пытался залезть под ремень. Кисточка щекотала кожу на животе. До позора оставалось совсем ничего…

– И как зовут такого могучего тана?

Мирейя приблизилась к нам почти вплотную и облизнула розовым язычком губы. Язычок был лишь чуть раздвоен на конце, выдавая ее смешанное происхождение, но получилось это призывно и соблазнительно, а героя-любовника ничуть не отвратило, напротив – привлекло. Настолько, что хвост на моей талии замер и перестал пытаться расстегнуть ремень. Надеюсь, хозяин хвоста не зальет меня слюнями, вон как плотоядно смотрит на Мирейю.

– Конечно, можно познакомиться и потом, – продолжила она.

В ее голосе появились призывные хрипловатые нотки, а грудь начала неравномерно вздыматься. Ничего себе, как этот тип ей понравился…

– Керк, – выпалил демон и попытался притянуть еще и Мирейю, но почему-то промахнулся.

– Какое имя! – восхищенно сказала она. – Наверняка досталось по наследству от героического деда.

– Есть такое, – он подбоченился и почти совсем про меня забыл.

Если бы еще отпустил… Но в жизни редко достигаешь гармонии и просветления самостоятельно, а еще раз бить его я не рискнула – вдруг он поймет это как заигрывание и опять переключится на меня?

– Ке-е-ерк, – покатала на языке Мирейя, – а ты всегда вот так вламываешься к дамам без конфет и вина, но с кроватями?

– Кровать мне кастелян всучил, – и не подумал он раскаяться. – Там такой дедок, что проще сделать, что ему надо, чем что-то втолковать. И лучше все сразу, чтобы потом не возвращаться. Но кровать никогда лишней не бывает – больше разнообразия. Можно и на ковре попробовать – не зря же я его нес. Короче, девочки, не волнуйтесь – везде успеем.

Он окинул взглядом комнату, но особо там разгуляться было негде, поэтому третьего пункта, к примеру «на столе», не добавилось. И правильно – стол откидной, схлопнется в ненужный момент, и травма рабочему органу обеспечена. На большее у него воображения не хватило. Да, как-то страдают у него навыки соблазнения. Такое обращение хорошо только для скучающих домохозяек в возрасте критическом или близком к нему, когда уже все равно с кем и как, лишь бы было.

– Керк, так вино будет? – разочарованно спросила Мирейя. – Или кровать забрала все твои силы и на еще один поход куда-то их не хватит? Тогда ты нас зря обнадеживаешь…

В мозгу его что-то перемкнуло, он наконец отпустил меня и бросился к дверям с прытью, показывавшей, что сил у него предостаточно не только для переноса кроватей, но и для других разных увлекательных дел. Его «я сейчас» докатилось уже эхом из коридора.

– Интересно, только вино принесет или про конфеты тоже подумает? – сказала Мирейя ему вслед. – Не выглядит он умеющим запоминать больше одного приказа.

Мне было совсем неинтересно, что с собой захватит этот Керк. Настолько неинтересно, что я спешно продумывала предлог, достаточно убедительный, чтобы оставить этих двоих проверять и проверяться без меня. И чтобы это все не вызвало подозрений у намечающейся парочки.

– Надеюсь, что он сейчас мозги немного проветрит и станет более вменяемым, – повернулась ко мне соседка. – Правильно ты сказала – с этими юнцами одни проблемы. Ничего не знают и не умеют, а форса-то, как у бывалых соблазнителей.

Кажется, я ее неправильно поняла. Она вовсе не стремилась поучаствовать в развлечении с Керком, а пыталась помочь. Что ж, это у нее получилось.

– Смотрю, он тебе не очень-то и понравился…

– Он? Пфф… – Она презрительно фыркнула. – Рога тусклые, да еще и с трещиной на правом. Хвост неухоженный – кисточка вряд ли когда встречалась с расческой. И вообще… Нет, такое мне не нужно. Если это самое лучшее, что может предложить академия, боюсь, придется попоститься.

Я обрадовалась. Вдвоем поститься будет намного убедительнее. Мысль о том, что придется срочно заводить роман с демоном постарше, умеющим держать язык за зубами, совсем не радовала. Нет, я понимаю, что родине нужны агенты, подкованные во всех отношениях, но можно же соблазнять, не доводя дело до самого конца. То есть до постели.

Удар у меня поставлен хорошо, вырубает на раз, и обычно одного достаточно, чтобы жертва потеряла сознание, лишь этот Керк оказался таким непробиваемым. Но вопрос с недостаточной раскованностью все равно оставался актуальным, и его нужно было как-то решать. Пусть со студентами пока лучше не связываться, но здесь же не только они, так что поститься необязательно. Наверняка есть таны, которые читают лекции, ведут практику. Интересно, что думает о них Мирейя?

– Еще преподаватели есть, – намекнула я.

– Думаешь, там будет что приличное? – неожиданно мрачно спросила Мирейя.

– Они все женщины, как ректор? – ужаснулась я. – Да нет, не может быть – бабуля о такой подставе точно бы предупредила. Но согласись, устроить такое с ректором – форменное свинство! Это надо же додуматься, ставить молодую красивую танну на такой пост! Там должен быть молодой красивый тан!

– Вот именно, – поддержала меня Мирейя, – ставят кого попало, а нам страдать. – Она поморщилась, прислушалась к чему-то и сказала: – Близится финальная сцена отшивания неудачливого кавалера. Уж что-что, а это я делаю в совершенстве.

Она торопливо пошла к двери. Как раз вовремя – успела преградить дорогу Керку, появившемуся на пороге со счастливым видом и бутылкой вина. Вино было так себе. Это даже я поняла. Для вечеринки школьников сошло бы, но у нас-то здесь не она намечалась. Больше он ничего не додумался взять. Права Мирейя – больше одного слова в этой непробиваемой голове не задерживается. Особенно в таких критических ситуациях.

– «Сломанный рог», – прочитала Мирейя на взятой у Керка бутылке. – Тан считает нас алкоголичками? – голос ее был холоден, как горный ветер зимой.

– Э-э-э…

– Такое пьют только те, кому все равно, что пить, – продолжила она возмущаться. – Я понимаю, тан хотел сэкономить, но почему тогда не взял настойку в аптеке? Она еще дешевле и безвредная. Фи, тан, такое скопидомство оскорбительно. Я была о вас лучшего мнения. Вы что-то говорили об опытности? Опыт явно наработан не в том месте и не на тех таннах. Вам еще учиться и учиться, прежде чем напрашиваться к нам… в гости, – припечатала она и всунула в руки Керка принесенную им бутылку. – Всего хорошего, тан.

Она захлопнула дверь перед его носом и провернула ключ в скважине.

– Нет, надо же, – продолжала она возмущаться, с трудом удерживаясь от смеха, – за кого он нас принял, я спрашиваю?

– Танны, извините, – донеслось жалобное с обратной стороны двери, – времени было слишком мало. Ничего другого не удалось достать.

– И это будущий спецагент, – Мирейя специально повысила голос и подмигнула мне. – Да за то время, что тан отсутствовал, можно было добраться до ближайшего города и вернуться.

– Телепорты из академии только по специальному разрешению, – мрачно уведомили нас.

– А ноги на что? – безжалостно сказала соседка. – Тан, вам не надоело подпирать нашу дверь? Вас теперь не реабилитирует даже бутылка лучшего эльфийского.

Тана бы теперь не реабилитировал даже ящик, уж в моих глазах точно. Пусть идет со своей бутылкой в другую комнату, благо комнат здесь предостаточно. Может, кто и соблазнится таким непробиваемым кавалером. Наверное, он решил так же, потому что ныть под дверью перестал и очень быстро удалился в неизвестном направлении. Я испытала невыразимое облегчение.

– А что обычно приносили опытные кавалеры? – спросила я у Мирейи.

Она немного замялась – наверное, я спрашивала слишком личное, – но ответила уверенно и очень четко, словно по бумажке читала:

– Кто как. Но обычно что-то из дорогих эльфийских. Там такой букет, – она мечтательно подняла глаза к потолку. – Он не пьянит, а дарит радость и веселье.

– Да, эльфийское вино – это нечто. – Я приняла вид знатока. – Наши с ним не сравнятся.

Почему бы не поддержать столь интересную беседу? Которая к тому же ушла в сторону от беспокоившей меня темы. Мирейя окончательно отвлеклась от обсуждения поклонников и переключилась на обсуждения вин. Мои познания в этой области были обширными, правда, только теоретическими, но бабуля меня так гоняла по этому вопросу, что я нигде не прокололась и смогла уверенно вести беседу даже с таким знатоком вин, как Мирейя. К концу разговора я даже гордиться начала своими познаниями – мы обсуждали вкус, аромат и цвет различных вин, от самых простых наших до дорогущих эльфийских или редких имперских, а я ни разу не сбилась. Еще бы попробовать все то, о чем с таким восторгом говорит соседка…

Я ощутила легкую зависть. С Керком она разобралась легко и непринужденно, у нее были настоящие романы, и она пила настоящие эльфийские вина…

Глава 5

В первый день была только одна лекция, и та – вводная, но такая длинная, что я устала слушать. Нет, лектор говорил ярко, интересно, более того – он был выраженного мужского пола, и даже не старый, а как раз такого возраста, когда наработанный опыт можно успешно применять на практике, а не только читать лекции по предмету. Казалось бы, идеально подходит для основной задачи, поставленной бабулей на ближайшее время. Если бы не один существенный недостаток. Его лицо и все видимые части тела были изрыты, как минное поле после прохода стада коров. А хвост… искривленный и с облезлой кисточкой. И это при нашей усиленной регенерации!

Бабуля говорила, что в работе личные симпатии нужно отбрасывать в сторону, но речь пока идет совсем не о работе, а только о подготовке к ней. А готовиться можно с кем-нибудь другим. К тому же тан так сильно прихрамывал, что у меня появилась твердая уверенность, что необходимый орган тоже пострадал, а значит, бессмысленно даже пытаться завести роман с этим преподавателем. Вот его голос был хорош – хрипловатый, но такой выразительный, что, если закрыть глаза, получаешь удовольствие от лекции. Может, если закрыть глаза, то не будет разницы, облезлый у него хвост или нет? Но увы, даже когда я закрывала глаза, все равно страшное лицо стояло передо мной, и даже прекрасно поставленный голос не давал этого забыть.

– Накрепко запомните. Мы – не убийцы, мы карающая рука Корбинианского королевства. Мы – на службе закона. Мы не берем левые заказы на устранение неугодных личностей. Среди нас не место тем, кто захочет подработать на стороне, используя полученные в этой академии навыки. И не место тем, кто захочет свести личные счеты. Долг и ответственность – прежде всего! Все, чему вы здесь научитесь, должно использоваться только для работы и только для целей, определенных ведомством. А если вдруг кто про это забудет – должен четко понимать, что следующий заказ будет уже на него, ибо таким среди нас не место. Наши сердца и руки должны быть чисты. Запомните это на всю жизнь. Высшая награда для нас – быть полезным Родине!

Да, именно это всегда говорила бабуля. Нет ничего хуже, чем запятнать руки кровью невинных. А если все это происходит по необходимости, на задании, то и ответственность всегда принимается отправившими, то есть начальством. Наша ошибка – его ошибка. Исполнители всегда чисты. Это просто работа, которую следует выполнять наилучшим образом.

– Мы – невидимые борцы за мир! – вдохновенно вещал лектор. – Благодаря нашей работе, о которой почти никто не знает, множество конфликтов разрешилось малой кровью. Как вы помните, не так давно в Империи появилось новое магическое оружие, противодействия которому не было. И как следствие – напряженность на границе, постоянные провокации. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы нашим агентам не удалось добыть полную документацию, а нашим ученым – воссоздать магическую бомбу. Все – Империя тут же успокоилась, взяла курс на дружеские отношения с нами. До чего дошло – даже маги, приезжающие к нам для охраны их посольства, отращивают хвосты из уважения к Корбиниану.

– Может, там такие маги, что им хвостом больше, хвостом меньше… – пробурчал кто-то из моих одногруппников.

Говорил он тихо, но лектор все равно услышал, возмущенно посмотрел, выразительно ткнул пальцем в его сторону и сказал:

– Запомните раз и навсегда. На занятиях должен быть слышен только голос лектора, студент говорит лишь тогда, когда его спрашивают. Все, что вы пропустите – на лекции ли, на практическом ли занятии, – может стоить жизни. Вам или тому, кому ваш вопль с места помешал услышать и понять что-то важное. Если есть вопрос – подняли руку и дождались, пока на вас обратят внимание. Итак, тан, я вас слушаю.

Тан не особо смутился, поднялся и выдал:

– Не вижу большой заслуги нашего ведомства в том, что какой-то имперец отрастил хвост. Просто пообтерся здесь, понял преимущества этого органа и тоже решил себя украсить. Разве может жить нормальный тан без хвоста?

Для подтверждения своих слов он взмахнул упомянутой частью тела над головами близсидящих. Наверное, хотел показать хорошее владение. Не особо это и получилось: стукнул соседа по рогу, а сосед без долгих предисловий двинул неудачливого демонстратора кулаком в живот. Спрашивающий сложился и шлепнулся на сиденье. Лектор сделал вид, что все идет как надо, и продолжил:

– Имперец не пообтерся здесь, как изящно выразился тан, а приехал сюда с отрощенным хвостом. До этого знаменательного события его семья гордилась как раз тем, что в роду никого с хвостами не было.

Теперь уже скептически захмыкали несколько студентов. Я тоже с трудом удержалась. Это надо же такое придумать – гордиться отсутствием хвоста! Тоже мне, повод для гордости. Что им, гордиться больше нечем? С другой стороны, если странный выверт эволюции оставил их без столь важной части тела, то вполне понятно желание сделать вид «не очень-то и нужно» и всячески доказывать, что без хвостов лучше. Но я твердо уверена – у настоящего мужчины хвост должен быть! Хотя тана-лектора эта часть тела в моих глазах краше не делала. Интересно, почему он шрамы до сих пор не свел? Бабуля говорила, что целительская помощь в нашем подразделении на очень высоком уровне, и до сих пор ни разу не обманывала. В перерыве я поделилась своими сомнениями с Мирейей. Она посмотрела так, словно я ее очень удивила, и не лучшим образом.

– Ты что, не помнишь? Полгода назад взорвали мафиозного босса?

– Помню, конечно, – ответила я. – И что?

– Как что? – возмутилась она. – Это как раз тот агент, которому удалось. Иначе устранить объект не получалось, только с собой подорвать. У него артефакт переноса сработал, но целителям пришлось тело собирать по кускам. А теперь еще время нужно, чтобы остаточная магия вышла и нормально включилась регенерация. Год, не меньше. Вот пока его сюда и направили.

Я пристыженно промолчала. Надо же, я даже не вспомнила про тот случай, да и уверена была, что агент не выжил. Бабуля с таким восторгом говорила о его самопожертвовании, с дедушкой сравнивала, а это у нее высший уровень признания. Но какие выдающиеся аналитические способности у соседки! Связать вместе разрозненные факты и сделать нужный вывод не каждому дано. Хотя я, конечно, тоже могла про это подумать. В газетах же писали, что тело подрывника не нашли, а вся квартира мафиозного босса просто пропитана убойной магией. Теперь я смотрела на лектора другими глазами, с восторгом, который не остался незамеченным, так как после окончания лекции он подошел ко мне и, игриво усмехнувшись, насколько позволяло изуродованное лицо, спросил:

– Танна все поняла из этого занятия? Я могу прочитать лично дополнительную лекцию, и даже не одну, у себя на квартире.

Тут я поняла, что при всем восхищении тановским поступком такую жертву, как занятия на его квартире, не могу принять. Ему нужно лечиться, а не делиться опытом. Правда, я бы с удовольствием прослушала рассказ о проведенной операции, но, боюсь, он рассказом не ограничится, а перейдет к более активным действиям. Вдруг у него в нужном месте не все восстановилось и работает не как надо? И это причинит ему дополнительные страдания.

– Я вам так признательна, тан, – я чуть смущенно махнула хвостом, – но вы все очень понятно объясняете, дополнительные занятия не нужны.

Он странно на меня посмотрел, я ответила ему честным взглядом и благодарной улыбкой. Пусть лучше считает меня дурой, чем страдает от моей жалости.

– Кхм, – кашлянул он. – Но в случае каких-либо проблем – обращайтесь, помогу.

– Непременно, тан.

Сказала я это ему уже вслед, когда он, потеряв ко мне интерес и прихрамывая даже сильнее, чем на лекции, направился к выходу.

– Кто-то вчера говорил, что предпочитает опытных танов…

Керк нагло лыбился, намекая, да что там намекая, прямо говоря о причинах своей неудачи со мной. Сейчас он стоял совсем рядом, прямо-таки непозволительно близко…

– Я и сейчас предпочитаю, – я постаралась улыбнуться как можно независимей и щелкнула хвостом перед его носом, чтобы не забывал о безопасной дистанции. – Но некоторым танам, при всем их несомненном обширном опыте, нужно не пытаться им делиться, а побольше общаться с целителями. А некоторым, – я насмешливо посмотрела на Керка, стоявшего уже на некотором отдалении, – делиться пока нечем, разве что наглостью и неумением ухаживать.

– Как же? А сломанными рогами? – включилась Мирейя. – Надеюсь, вчера тану удалось найти приятную компанию под это вино.

Тан зло засопел. По его виду было заметно, что его просто-таки распирает сказать ответную гадость. К примеру, что самой Мирейе и ломать нечего, поскольку у нее нет рогов, но он почему-то сдержался, подошел поближе теперь уже к ней и почти миролюбиво ответил:

– Нет, танна, я подарил бутылку. Я хотел выпить в хорошей компании, а не просто так. Я, знаете ли, тоже не алкоголик.

– Может, она как раз подбиралась, эта хорошая компания, – Мирейя игриво махнула хвостом. – Нужная девушка к вашей бутылке вина… А может, даже и не одна, а вы свое счастье проморгали, тан.

Тана ее хвост не испугал, напротив, показная мягкость моей соседки возродила в его душе надежду, что правильным поведением можно загладить вчерашнее и добиться желаемого.

– Я лучше к девушке вино буду подбирать. Танна какое предпочитает?

Керк заигрывал с моей соседкой не так, как вчера, не пытался взять нахрапом и не предлагал занятного эксперимента с любым подвернувшимся столом, раз уж он в этот раз случайно оказался без кровати. Поневоле закралось подозрение, не консультировался ли он у более старших курсов, и появилось желание предупредить соседку. Я стрельнула глазами в ее сторону. Но она и без моей подсказки довольно скептически смотрела на ухажера.

– Танна обойдется без любого вина, если к нему в придачу идете вы, тан, – ответила она насмешливо. – Сьенна, мне кажется, здесь становится очень душно. Прогуляемся?

Мы дружно махнули хвостами перед носом огорченного Керка, и я порадовалась, насколько синхронно это у нас получилось. Такое говорит о хорошем взаимопонимании, а значит, в ближайшее время не разругаемся. Может, она даже что-нибудь посоветует для решения одной маленькой проблемы. Не той, что меня постоянно тревожит, но не менее важной, которую тоже требовала решить бабушка.

– Мира, не знаешь, как можно узнать фамилии тех, кто с нами учится?

– Если сами не скажут, никак, – удивленно, но от этого не менее уверенно ответила она. – Полный список с именами и фамилиями есть только у ректора и начальника контрразведки. Это слишком ценная информация, чтобы ее выкладывать. А зачем тебе?

– Понимаешь, – смущенно пояснила я, – обещала бабуле, что подсыплю внуку Берта, с которым она училась, одно средство. Но как это сделать, если я понятия не имею, кто его внук? Не сыпать же всей группе? Получится слишком большой неоправданный расход препарата.

– Ты же фамилию этого Берта все равно не знаешь, – осенило ее. – Так?

– Так. Но она сказала, что задание несложное и по нему будет понятно, насколько я подхожу к роли тайного агента. Я подумала, что по фамилии можно понять, чьего деда могли звать Бертом.

– А если это дед по матери?

– Тогда да, фамилия не поможет, – согласилась я. – Придется выяснять, у кого есть дед с таким именем. Травить всех – это непрофессионально, бабуле не понравится. Она говорит, что удар должен быть точным и неотвратимым.

– У нас в группе четырнадцать парней, – задумчиво сказала Мирейя. – Наверняка не все из таких семей, как наши. Тогда их взяли после многочисленных проверок, и они должны быть постарше, пусть и ненамного. Таких сразу отсеваем.

– Решила мне помочь? – удивилась я.

– Бабушкино задание – это святое, – уверенно ответила она. – Конечно, помогу.

Она выставила в мою сторону руку с открытой ладонью, я, чуть помедлив, все же хлопнула по ней, показывая, что принимаю помощь. Надо же, у меня появилась настоящая напарница, пусть пока и в несерьезном задании…

– С чего начнем? – деловито спросила она.

– С наблюдения. Уверена, внук Берта получил такое же задание, только в отношении меня. Ему проще – нужно выбрать одну танну из пяти. Но все равно, рано или поздно, он должен проявиться.

– Проколоться, – поправила она меня. – Кто ошибется первым, тот и проиграет.

А нам нужно только немного подождать. Я погладила мешочек с яйцом ш’ерры. Вот уж кто умеет ждать, так это змеи, с них и нужно брать пример. Мне показалось, что от яйца раздалось согласное шипение. А потом я поняла, что не показалось, это же… Моя девочка, она уже отвечает! Пора подбирать имя – дело это ответственное, может занять много времени, так как в первую очередь его должна одобрить вылупляющаяся змейка, а они бывают очень и очень капризными.

Глава 6

После перерыва чтение вводной лекции продолжилось, лектор изредка на меня посматривал, я его не разочаровывала – и лицом, и позой выражала почти все восхищение, на которое была способна. Почти, но не полностью, чтобы он не предложил опять занятия у него дома, на которые я ни за что не соглашусь. Нет, героям положена награда, но не такая, что их угробит окончательно. Я уверена, этому тану лишнее напряжение вредно, пусть он даже убежден в обратном. Бабуля утверждала, что мужчины постоянно переоценивают свои силы. Обещают десять за ночь, а на выходе едва до трех дотягивают. Сама бабуля всегда ответственно относилась к работе. Уверена, уж она сколько акций обещала, столько и делала.

Тан лектор к нынешней работе тоже относился ответственно – заваливал нас всевозможными примерами как из своей практики, так и из практики известных агентов прошлого, большая часть которых с успехом дожила до окончания карьеры. А некоторые – даже без видимых повреждений. Остаться без хвоста – что может быть страшнее для демона? Пока его отрастишь, столько шуточек наслушаешься. Не зря для агентов специальные санатории есть, где они восстанавливаются, не подвергаясь насмешкам со стороны непосвященных…

– На этом вводный курс заканчивается, – чуть утомленно сказал лектор. – У кого-нибудь есть вопросы?

В аудитории сделалось так тихо, что даже полет бабочки не остался бы неуслышанным. Все помнили, что он предлагал дополнительные занятия у себя, поэтому однокурсницы молчали из сострадания, как и я, а однокурсники – из страха, вдруг у него желание объяснять распространяется и на особей своего пола. В Корбиниане это не так уж и редко встречалось, хотя осуждалось на правительственном уровне, как путь, который ведет к вырождению страны. Ходили упорные слухи, что сам король не особо заботится, подданные какого пола делят с ним кровать. Но он король, ему дозволено то, что не дозволено простым жителям нашей страны. Да и может, он просто тактичный и не хочет никого обижать невниманием.

– Если вопросов нет… – сказал лектор и посмотрел на меня с надеждой, но я его не порадовала, поэтому он повторил: – Если вопросов нет, тогда вводный курс считается законченным. С завтрашнего дня у вас курс по режиму секретности, после сдачи зачета по которому вы и приступите к изучению специальных дисциплин. Также с завтрашнего дня будут проходить занятия по основным дисциплинам, в частности, по углубленному, а при необходимости и начальному изучению языков. Список языков, которые будете изучать, вывешен около кабинета ректора. У меня все.

Он опять на меня посмотрел, я ответила восторженно-сочувствующим взглядом. Лектор состроил разочарованную гримасу, окончательно перекосившую его и без того изуродованное лицо, и пошел на выход, даже не попытавшись предложить дополнительные занятия еще кому-нибудь из группы. Наверное, наконец трезво оценил свои силы и решил сначала подлечиться…

От списка языков никаких неожиданностей не ожидалось: на имперском я говорила почти как на нашем, а бабуля уверяла, что в академии уберут небольшой акцент, который еще оставался. Что касается альвийского, он был на довольно приличном уровне, хотя некоторые его переливы и высокие ноты давались тяжело, но за эльфа меня даже с купированным хвостом сложно принять – фигура, обычно предмет моей гордости, здесь играла против меня. Но если мимикрировать под объект невозможно, то и идеальное подражание языку нежелательно. Бабуля говорила, что некоторые даже считают наше произношение милым и ведутся на него гораздо сильнее, чем на речь безо всяких недостатков. Сертификаты у меня были, так что я даже не сомневалась, что эти языки будут перечислены на листочке с моим именем. Так и получилось. Только под ними небрежно был дописан еще один – орочий. Я сначала подумала, что ошиблась. Какой еще орочий? Никто из моих родственников о нем не упоминал. Да и к чему принудительно учить язык одной из аграрных стран третьего мира? А если еще и учесть, что эта страна находится вообще на другом континенте, то в зону интересов Корбиниана попасть никак не может.

Я внимательно перечитала, но ничего не изменилось. Злополучный орочий как был вписан, так и остался. И если бы его вписали всем, так нет – у большинства иностранный язык был один, у нескольких – два, и лишь у пятерых – три. Мирейя тоже попала в число этих счастливчиков, что и не преминула отметить.

– Надо же, – раздосадованно сказала она, – еще и орочий! Вот ведь пакость какая!

Она возмущенно раздувала ноздри, словно пакость была не случайна, а дань каким-то личным счетам. Но о каких счетах могла идти речь, если мы с ней только что поступили?

– Почему лишь нас с тобой выбрали? – поддержала я ее стенания.

– Из-за способностей к языкам, – мрачно ответила подруга.

– Но орочий? Зачем нам орочий? Для работы не пригодится.

– Так разнарядка же, – пояснила она. – Контрразведка прислала преподавателя, его нужно обеспечить часами.

– Вот и обеспечивали бы за счет тех, кто там сможет работать, – мрачно ответила я. – Нас с тобой туда не отправят.

– А показать равноправие? – не менее мрачно сказала Мирейя. – У нас студенты обоего пола равны, что и покажут в отчете начальнику контрразведки.

– Но это же форменная глупость! – возмутилась я. – Нерациональное расходование выделенных средств. Ведь понятно, что нас туда не отправят ни при каких условиях.

– Вариант внедрения в гарем ты не рассматриваешь? – ехидно спросила соседка. – Самый легкий, кстати. Правда, выйти оттуда намного сложнее.

От представления внедрения мне внезапно поплохело. Орков я видела только на картинках, и они никогда не вызывали трудового энтузиазма. Не появился он и сейчас.

– Вот именно, что результата от такого внедрения не будет, – горячо сказала я. – А значит, и учить этот язык нам не нужно.

– Можешь написать докладную на имя начальника контрразведки, – предложила Мирейя. – О том, что он принимает неправильные решения.

Я укоризненно посмотрела. Я не самоубийца, писать такие докладные. Это же полнейшая профнепригодность! Приказы начальства не обсуждаются, что с самого детства вдалбливала в меня бабуля. Тут я спохватилась – ведь именно этим мы с подругой сейчас занимаемся, что совершенно недопустимо.

– У него могут быть мотивы, нам не известные, – проявила я лояльность. – Он видит цельную картину, в отличие от нас.

– Преподавателя орочьего прислали из королевской канцелярии, – невозмутимо сказала Мирейя. – Вернуть оказалось невозможным, пришлось пристраивать.

– И откуда только ты знаешь? – удивилась я. – В открытых источниках даже намека на что-то подобное не было.

От моего неприкрытого восхищения Мирейя смутилась и неохотно сказала:

– У настоящего агента должны быть свои источники информации, о которых другим знать не положено.

– А твоего источника на двоих не хватит? – заинтересовалась я.

– Его хватит на всю академию, – мрачно ответила подруга. – Но выдавать его я не имею права.

– Жаль, – разочарованно сказала я.

Но настаивать не стала. Нет, источник информации – вещь ценная и в нашей работе жизненно необходимая, но если Мирейя сказала, что нельзя, значит – нельзя. К тому же вполне возможно, что у меня попросту нет доступа к этому источнику. Ведь я не знаю, из какой семьи моя соседка и какие у нее возможности.

Я вздохнула, смирилась с орочьим и начала смотреть, кому еще назначен этот ужасный язык. Мне пришло в голову, что внук Берта тоже должен иметь хорошие способности к языкам, если вспомнить, из какой он семьи. Выяснить я это выяснила, а толку? Пока из группы по именам я знала лишь Мирейю и Керка. Но имена Шин, Дагойн и Грег мне не нравились заранее, еще до того, как обнаружится, кому они принадлежат. Может, сразу подлить этой троице зелье? Расход не такой большой, как при обработке всей группы, а поражение цели – почти наверняка. Но это «почти» сильно меня смущало. Вдруг среди этой троицы все-таки нет нужного объекта? Да и не слишком это профессионально, точечный удар, вот что правильно.

– Хагырр! – высказался кто-то рядом.

Трудно было не догадаться, что этот кто-то, владеющий основами орочьего, совсем не в восторге от его дальнейшего изучения. Остальные языки такой реакции ни у кого не вызвали бы – они были обычно-привычными и входили в школьную программу.

– Лучше и не скажешь, – прочувствованно сказала Мирейя. – А тан не подскажет значение такого ценного орочьего оборота?

– Э-э-э, – смущенно протянул тан, пойманный на употреблении непонятных выражений. – Я пока не настолько хорошо знаю орочий, чтобы переводить. Случайно услышал, вот и запомнилось.

Этот тан, пожалуй, был постарше нас, а значит, нужным внуком быть не мог. В моих глазах это сразу сделало его привлекательнее. Правда, тан и сам по себе был очень даже ничего: длинные рыжие волосы, собранные в хвост, выгодно подчеркивали блестящие черные рога, а легкая небритость только добавляла шарма. Интересно, где он успел нахвататься орочьего? Неужели общался с носителями? На это указывал не совсем отросший левый клык – регенерация у нас, конечно, на уровне, но и для нее тоже нужно время, и не всегда короткое. Отращивание костной ткани требовало еще и добавления в рацион приличного количества кальция.

– Ничего, – ободрила я его, – в академии вас быстро научат не только говорить по-орочьи, но и понимать, что говорите. И нас тоже…

– Сестры по несчастью? – Он широко улыбнулся, показав, что все остальные зубы целы и стоят на своих местах. – Вместе будем постигать?

– Вместе, – подтвердила Мирейя. – Вы кто из счастливчиков? Шин, Дагойн или Грег?

– Дагойн.

Он чуть приподнял левую бровь и выжидательно посмотрел. Мы не стали его разочаровывать и представились сами.

– Смотрю, уже сдружились, – заметил он. – Раньше были знакомы?

– Нет, в одной комнате живем, – ответила я.

– Вдвоем? – изумился он.

Да, небывалое дело для нашей академии – здесь воспитывают индивидуалистов, работающих в команде лишь изредка, тогда, когда этого требуют интересы короны. Поэтому и селят поодиночке. Обычно. Только для нас двоих сделали исключение, и то – временно, как подчеркивала ректор. Когда я вспоминала про ректора, настроение портилось сразу – неприлично ставить столь красивых танн во главе академий. Попробуй здесь завести роман с преподавателем при такой-то конкуренции. Правда, пока я видела только двух мужчин, и оба для моей цели совсем не подходили, хотя второй и проявил заинтересованность. Думаю, танна Кавайи тоже заботится о его здоровье…

Я посмотрела на нового знакомого с возросшим интересом. Дагойн был немного старше, чем остальные наши сокурсники, видимых повреждений не имел, а рога и хвост были на высоте. Возможно, он уже умеет держать язык за зубами при необходимости? Выбрали же его почему-то для учебы здесь, а значит, посчитали, что он никогда не расстанется ни с одной государственной тайной. Я обворожительно улыбнулась и чуть выдвинулась вперед…

– Что поделать, в женском общежитии свободных комнат не было, а в мужское кастелян отказался меня заселять, – Мирейя игриво стрельнула глазами в нового знакомого, и я поняла, что тот ей понравился.

Что ж, если она на него положила глаз, пусть так и будет. Мне же не для души, мне для дела, найду себе другого. Не зря же бабушка говорила, что не стоит такое деликатное дело доверять неопытным юнцам. Нет, твердо решила я, найду кого-нибудь постарше. Должен же здесь быть хоть один привлекательный преподаватель, не занятый танной Кавайи?

Мирейя вовсю кокетничала с Дагойном, настроившимся продолжить знакомство в нашей комнате, и я подумывала, не придется ли несколько часов бесцельно шататься по территории академии – покидать ее без разрешения ректора запрещено, а идти здесь пока некуда. Но подруга сослалась на какие-то мифические дела, которые требовали немедленного решения, и вежливо, но непреклонно отказалась от совместного вечера. На мой удивленный вопрос она неопределенно повела плечами:

– Он слишком молод. Да и смотрел он больше на тебя.

Во втором я была совсем не уверена, поэтому сделала вид, что мне это неинтересно.

– Боюсь, что при таком ректоре те, кто постарше, нам просто не достанутся, – заметила я. – Мы ей не конкуренты.

– Так и она нам не конкурент, – важно ответила Мирейя.

– С такой-то внешностью? – недоверчиво спросила я. – Очень даже конкурент. Даже с учетом ее возраста, наверняка вокруг нее увивается добрая половина академии.

Мирейя оглянулась и, понизив голос, быстро проговорила:

– Обещай, что никому не расскажешь о том, что сейчас узнаешь.

– Обещаю.

Ответила я слишком громко, поскольку Мирейя на меня шикнула и зашептала так тихо, что не всякий смог бы расслышать, даже если бы стоял так же близко, как я.

– Ее почему сюда отправили? Не знали, куда девать. У нее было задание подобраться поближе, а затем ликвидировать одного типа. Подобралась она близко, ближе некуда, а вот ликвидировать не смогла – влюбилась в жертву. А это полный непрофессионализм, для агентской работы она больше не подходит. Вот и поставили сюда, передавать опыт. Но свое последнее задание она не может забыть и романов ни с кем не заводит. Даже для здоровья, представляешь?

– Ого! – Я смотрела на нее округлившимися глазами. – Ничего себе! А что с объектом?

– Его перепоручили другому агенту, который успешно завершил дело, – почти нормальным голосом сказала Мирейя. – Ты же понимаешь, Корбиниан все доводит до конца.

Я растерянно молчала. Как это можно: влюбиться в объект? В голове не укладывается… Это же враг, подлежащий уничтожению. Да и бабушка мне говорила, что на операции необходимо думать только о деле, а все остальное недопустимо. Выполнил задание ведомства и влюбляйся сколько хочешь. Главное, чтобы это делу не мешало.

– Но помни – никому, – сурово сказала подруга.

– Обижаешь. Я же пообещала. Это тот же источник информации? О котором ты не можешь рассказать?

– Да. – Она чуть помялась и добавила: – Но если кому проболтаешься, у меня могут быть серьезные неприятности. Мой источник, он такой нервный…

– Я? Никому, – твердо ответила я и подставила раскрытую ладонь для удара. – Не переживай. Я ничего не слышала и не знаю.

Глава 7

Рассказ Мирейи долго не выходил из головы. Даже не знаю, что больше поразило: что агентесса влюбилась в объект или что она не выполнила приказ. Агентам не положены моральные терзания, они должны выполнить поручение, несмотря ни на что, решает и терзается за них контрразведка. И ведь танна Кавайи знала, что ее любимого устранят вне зависимости от того, выполнит ли она приказ или нет. Знала, но переступить через чувства не смогла. Как можно влюбляться в объект? В нашей семье верность Корбиниану всегда стояла на первом месте. Мы – всего лишь винтики, позволяющие бесперебойно работать, но если эти винтики начнут отваливаться по собственному желанию, то и отлаженный государственный механизм развалится и перестанет работать. Нет, у меня такого не будет, а если вдруг, не дай боги, случится, тогда просто нужно себе напомнить, что важнее. Корбиниан – все, я ничто. Что значат мои чувства и мысли перед долгом?

Да и к чему мне влюбляться в посторонних танов, если в нашей конторе огромный выбор прекрасных представителей мужского рода? К примеру, рыжий Дагойн… Мирейя сказала, что я ему понравилась, а она очень наблюдательна. Нет, влюбляться я не собираюсь, но нужно же решить маленькую проблему, так омрачающую жизнь? Бабуля говорила, что лучше выбрать преподавателя, но вдруг все таны в этом заведении или как кастелян, в возрасте деления опытом только в устном виде, или как сегодняшний лектор, направленный в академию на время восстановления как агента? Тогда можно рассмотреть и другие кандидатуры, из студентов постарше, а то бабуля непременно расстроится, скажет, что я слишком от нее зависимая и несамостоятельная. На Керка мой коронный удар не подействовал, Дагойн тоже тренированный – увернется. И все же оставлю его как крайний вариант, если не найду среди преподавателей ничего подходящего, ведь делать из временного инвалида постоянного непатриотично…

После обеда нас отправили на тесты: проверяли физическую подготовку, уровень знаний по разным направлениям, а также проводили какие-то загадочные психологические тесты с дорисовыванием странных пятен и ответами на не менее странные вопросы. Результаты не сообщили, но, если судить по тому, что никому не сказали собирать вещи и отправляться домой, проверяющих они устроили.

На ужин мы пришли, как апельсинки после пресса. Пот уже высох, и кожа неприятно зудела. Но в душ не успевали – нас отпустили почти перед закрытием столовой, поэтому пришлось идти так, как есть. Мирейя устала не меньше, чем я: ее белокурые волосы сбились в отдельные пряди, и даже хвост повис.

– Что-то, танны, вы приуныли, – бодрый голос Дагойна заставил меня вздрогнуть.

Рыжий тан стоял прямо за нами, а я этого даже не заметила. Какой позор! Это совсем недопустимо. Если бы он был внуком Берта, то мог совершенно безнаказанно подсыпать какую-нибудь гадость в еду. Да и без сведения личных счетов всегда находились желающие показать свои навыки на других студентах. Нельзя расслабляться, никак нельзя. Пусть даже я устала так, что не замечу сигнала артефакта, если он будет слабым. Но я должна быть выше своей усталости!

– Меня не предупреждали, что будут так гонять, – печально сказала Мирейя.

– Это проверка выносливости, – уверенно заявил Дагойн. – Потом таких нагрузок не будет, только необходимые. Очень устали?

– Очень, – дружно выдохнули мы.

– Неужели не осталось немножко сил, чтобы отметить поступление? – Однокурсник хитро улыбнулся и, понизив голос, сказал: – У меня есть замечательная бутылка игристого эльфийского…

– «Золотая лилия» или «Летний рассвет»? – я невольно заинтересовалась.

Не зря же бабуля мне так старательно вдалбливала эти названия, вот наконец и пригодились. Может, даже попробовать удастся…

– «Лилия», – подтвердил Дагойн. – Так как, танны, вы меня приглашаете на этот вечер?

Мы с Мирейей неуверенно переглянулись. Устали обе сильно, но впереди ужин и душ, после которого точно станет легче. Вино попробовать хотелось – его описание я знала наизусть, но никакими словами нельзя передать вкус. Но только вино – пробовать Дагойна пока не готова.

– Танны предпочитают более взрослых и опытных, – язвительно сказал неизвестно откуда взявшийся Керк.

– И менее наглых, – Мирейя смерила его взглядом с ног до головы, но ничуть не устыдила.

Керк явно злился, и ему было не до намеков. Еще бы – его с его бутылкой выставили с позором, а другого собираются пригласить. Но собираемся ли? Нас двое, а он один… Я вопросительно посмотрела на Дагойна, но он насмешливо глядел на Керка, тот, в свою очередь, с вызовом – на соперника.

– Неудача должна не ожесточать, а побуждать находить другие пути, – наставительно сказал Дагойн.

– Я просто предупреждаю, чтобы не было потом разочарований, – ехидно ответил Керк.

– Возможно, мой возраст и опыт устроят танн, точнее, одну из них.

При этих словах Дагойн посмотрел на меня, не на Мирейю, четко обозначив свой интерес, отвечать на который не хотелось. Слишком мало я пока знала этого тана, чтобы понимать, чего от него ждать. Сохранит ли он в тайне то, что не должно дойти до других.

– Танны, я предлагаю просто посидеть с бутылочкой хорошего вина. – Дагойн правильно истолковал нашу нерешительность. – Расслабиться после тяжелого дня, поговорить. Ничего больше.

– Потому что на большее не способен? – опять не вовремя влез Керк.

– Хочешь проверить? – Дагойн презрительно посмотрел на соперника. – Боюсь, меня ты тоже бутылкой «Сломанного рога» не соблазнишь. А если будешь продолжать в том же духе, то уже я тебе оба рога сломаю и хвост выдерну.

Дагойн говорил с силой тана, уверенного в себе и привыкшего отвечать за слова. Плечи у него поуже, чем у Керка, но движения столь уверенные и отточенные, что не вызывало сомнения, кто из этих двоих победит. Понял это и Керк.

– Прости, как-то само вылетело, – сказал он.

Дагойн кивнул, показывая, что принимает извинения, окончательно потерял интерес к лицу своего пола и повернулся к нам.

– Танны, так что вы решили?

После его уточнения о том, что он ждет от этого вечера, я была склонна согласиться, если бы не одно «но» – не было твердой уверенности, что он говорит то, что думает, и что в его планы не входит более широкая программа. Бабуля утверждала, что к словам танов нужно относиться с большой осторожностью и всегда искать в них двойное дно.

Я покосилась на Мирейю, она мне подмигнула, показывая, что она не так и устала. И все же сразу мы не согласились, да и подошла наша очередь, мы загрузили подносы и, вопросительно переглядываясь, заняли как раз освободившийся неподалеку столик.

– И как? – сразу спросила меня Мирейя, пока Дагойн не подошел. – Приглашаем? Глаз он положил на тебя, тебе и решать.

– Думаешь, он действительно ни на что не рассчитывает?

– Ха, – сказала Мирейя, разом вернув меня на землю. – Чтобы тан с бутылкой дорогущего вина ни на что не рассчитывал? Естественно, рассчитывает. На приятное продолжение. Но наглеть не будет, не Керк. Скажешь «нет», на этом все закончится. Не захочешь – сделаешь вид, что ничего не понимаешь и вообще устала.

Она хитро подмигнула, и я поняла, что ее тоже манит возможность выпить такого редкого вина. Но она хотя бы знает, что предлагают попробовать, а я об этом лишь читала, и все. Ужасно захотелось приобщиться к знаниям не только теоретическим, но и практическим, пусть пока только в одной области и фрагментарно, так что когда Дагойн подсел к нам и спросил, что решили, я ответила:

– Подходи. Но не сразу после ужина. Через час примерно.

Да, часа как раз хватит, чтобы принять душ и привести себя в порядок. Моя косметичка меня уже ждет. Исстрадалась, бедненькая…

– Все успеете? – чуть насмешливо сказал Дагойн.

– Успеем, – уверенно ответила Мирейя. – Чтобы будущие агенты не успели к указанному сроку? Такого просто не может быть.

– Вы не только будущие агенты, а еще и прекрасные танны, – галантно сказал Дагойн.

Даже несмотря на явный намек, что девушкам не всегда удается правильно рассчитать время, прозвучало это не обидно, а с некоторым восхищением, поскольку упор был сделан именно на красоту. Тон был в точности как у старшего брата, когда он на всех подряд отрабатывал практические навыки по соблазнению. И улыбался Дагойн призывно, с намеком и с желанием польстить. Но нас, будущих агентов, таким не проймешь. У меня промелькнула мысль, что он посещал какие-нибудь факультативные курсы по той же дисциплине, что и брат, и теперь хочет на нас все проверить. Пусть не надеется, не на тех напал. Мы это и сами умеем.

Предвкушение вечерней битвы начало горячить кровь. Я вспомнила уроки бабули, небрежно махнула хвостом и улыбнулась, показывая максимальную заинтересованность. Пусть настраивается на то завершение ужина, которое ему хочется, тем интереснее будет увидеть его лицо, когда поймет, что ничего не выйдет. Хотя… Я бросила короткий взгляд на Дагойна. По нему сложно понять, что он думает. Неудобный объект. И очень в себе уверен. Вон как Керка на место поставил, у того аж хвост обвис.

– И все же за час мы успеем.

Я добавила бабушкиных призывных интонаций. Немного, как раз в такой степени, чтобы он не был уверен, почудилось или нет. Лицо Дагойна осталось непроницаемым, но хвост чуть дернулся вверх, показывая, что мой голос нашел путь туда, куда нужно. Но этого мне было мало. Глядя на Дагойна, я самым кончиком языка облизнула верхнюю губу, и его невозмутимость дала-таки трещину – он подался ко мне вместе со стулом. Наверное, у него не было старшей сестры. Я сделала вид, что не заметила, невозмутимо опустила глаза в тарелку и начала доедать ужин. С каждой ложкой, казалось, силы только прибывали. Нет, положительно, вечер обещает быть интересным.

– Ты не переборщила? – со смехом спросила меня Мирейя, когда мы возвращались в общежитие. – Он же теперь к себе зайдет только за бутылкой и будет караулить под дверью, пока час не пройдет.

– А что такого случилось? – Я округлила глаза в деланом удивлении. – Я ему просто сказала, что за час мы успеем, и все. А если кому-то что-то показалось, то это проблемы того самого кого-то. Мы обещали просто с ним посидеть за бокалом хорошего вина, так?

– Так, – легко согласилась Мирейя. – Вопрос, где брать эти самые бокалы? Наверняка Дагойн позаботится только о бутылке. У нас в комнате всего две чашки, да и пить эльфийское вино из них – это кощунство. Нет, бокалы непременно нужны.

– Может, у соседок спросить? – предложила я.

– Думаешь, кто-то из старших согласится дать? – с сомнением сказала Мирейя. – Сегодня же первый день, все отмечают. Есть у меня одна мысль, попробую достать.

Мыться она побежала, словно за ней кто-то гнался, вернулась оттуда так же быстро и начала перебирать одежду. Я тоже не стала особо задерживаться в душе, но когда пришла назад, Мирейи уже не было. Мне было не до размышлений, куда она отправилась, поскольку предстояла важная стратегическая задача – выбрать подходящую одежду. Сразу выяснилось, что из дома я взяла не то, что нужно. Точнее, то, что нужно для учебы. Но сейчас-то мне предстояла практика, и для нее у меня не было совсем ничего. Бабуля говорила, что занятия по соблазнению начинаются только со второго курса, романы я заводить не собиралась из-за своей временной профнепригодности. Кто же знал, что в первый же день понадобится нечто этакое? И косметикой не компенсируешь – спортивный стиль, в котором был выдержан мой гардероб, не предполагал сильно накрашенного лица. Эх, а дома осталось такое платье… Без бретелек, с открытой спиной и длиннющим разрезом слева. Тут не только Дагойн, тут половина академии дар речи бы потеряла, увидев меня в таком наряде. С другой стороны, студенческое общежитие не подходило для вечерних платьев. Никак не вписывалась в жалкую обстановку нашей комнаты, пусть здесь даже был на полу ковер. Самый маленький, такой, с которым кастелян смог расстаться без инфаркта.

Что ж… Я надела коротенькие шортики, показывающие мои ноги в полной красе, и обтягивающую футболку. Дагойну будет сегодня на что смотреть.

От еще невылупившейся ш’ерры прошла волна одобрения. Однако… Можно уже точно сказать, что мне досталась девочка – только ей могло понравиться намечавшееся развлечение. Моя красавица. Я провела кончиками пальцев по мешочку, в котором было яйцо. Какой она будет? Все ш’ерры походили на драгоценные камни, отличались лишь цветом – ярким, насыщенным, скользящим. Угадать, что получишь, по цвету яйца было невозможно, оставалось только ждать.

Мирейя появилась раньше Дагойна, когда я уже начала беспокоиться, не подойдет ли он без нее и если подойдет, что тогда делать. Принесла она коробку с фужерами, но была настолько взвинчена, что было понятно – фужеры достались не просто так, за них пришлось выдержать целую битву. Подруга выглядела победительницей, так что волноваться за нее не приходилось. Только за то, чтобы вернуть фужеры в целости и сохранности. Хотя… Не опьянеем же мы с одной бутылки настолько, чтобы начать бить посуду? Или их будет больше? Сколько обычно приносит бутылок вина кавалер, рассчитывающий на возможное продолжение вечера уже не за столом? Керк принес одну, но это же Керк, у него и опыта-то никакого нет. Вон как Мирейя его отшила легко и быстро.

– Мира, как думаешь, Дагойн принесет одну бутылку? Сколько обычно спиртного приносит тан?

– Не знаю, – ответила она и тут же поправилась: – Дагойн сказал, что не рассчитывает на что-то, а просто хочет познакомиться поближе, посидеть, поговорить.

– Тогда одну, – решила я.

– Нас двое, – усмехнулась Мирейя. – Вдруг на каждую по бутылке.

– Вино дорогое, – возразила я.

– Думаешь, он жадный? – фыркнула Мирейя.

Я пожала плечами. Я слишком мало знала Дагойна, чтобы судить об этом. Да и эльфийское вино, о котором он говорил, действительно очень дорогое. Скоро узнаем, смысл ломать голову в бесплодных размышлениях?

Дагойн пришел и принес одну… нет, один бочонок. Открывала дверь я и на некоторое время застыла, не в силах поверить своим глазам. Бочонок эльфийского вина… Да, тан явно собрался развлечься по полной программе.

– Тан пригласил в нашу комнату всю группу? – не удержалась я.

– Ты про это? – Дагойн невозмутимо побулькал бочонком. – Я подумал – что бегать туда-сюда. Посидим, поговорим, ни на что не отвлекаясь.

При этом он отвлекся уже сразу на созерцание представившегося его глазам зрелища. Мои ноги ему однозначно понравились, а вот футболка, хоть и была довольно обтягивающей, лишнего не показывала. К его глубокому огорчению.

– Но целая бочка? – Я улыбнулась так, чтобы по возможности компенсировать ему недостаточный обзор верхней части. – Не слишком много на вечер?

– Бочка, скажешь, – усмехнулся он и посмотрел так, что я почему-то почувствовала себя не совсем уютно и поняла, что для этого вечера было бы много уместнее что-то длинное и закрытое, желательно из колючей проволоки. Шипами наружу, естественно. – Маленький бочонок. Не справимся в этот раз, будет с чем сидеть в следующий. Держи.

С этими словами он всунул мне в руки пакет, который я не заметила, пораженная объемом принесенной выпивки. Хотя пакет немаленький, как и его содержимое – целая головка сыра. Ш’ерра проявила недовольство. Я тоже. Похоже, планы развлечений у нас с Дагойном на сегодня очень сильно отличались. И мой мне нравился куда больше.

– Тан собрался у нас зимовать? – подала голос Мирейя.

– Боги, танны, что вы как неродные. – Он попытался нас обеих обнять, но с бочонком в руках это было несколько неудобно. – Хороший вечер так легко испортить, вот я и стараюсь сделать все, чтобы этого не случилось. За выпивкой и закуской бегать точно не придется. Вы меня сегодня впустите в комнату?

Я отмерла, взяла пакет с сыром, повернулась к гостю спиной и пошла. Пошла тем особенным шагом, который привлекает мужское внимание. Я была уверена, что Дагойн как прилип взглядом, так и ловит каждое движение, поэтому очень удивилась, когда повернулась и обнаружила его за спиной. Меня это немного расстроило. Говорила бабуля, больше нужно тренироваться, но нет – на Зорга хватало, и ладно. Как бы понять, что я сейчас не так сделала? У Дагойна не спросишь… Ничего, у меня еще целый вечер есть, чтобы на нем все опробовать и понять, где провалы. С улыбкой точно все хорошо, это я еще в столовой поняла.

– Танны, а где сидеть будем? – невозмутимо сказал Дагойн. – Стул у вас один. И даже в варианте, что я посажу кого-то на колени, одной все равно придется стоять.

Он поставил бочонок на стол и с усмешкой переводил взгляд с меня на Мирейю. Вертевшееся на языке ехидное замечание, что колен у него два, а значит, он может усадить обеих, я придержала при себе. Что-то подсказывало, что он согласится. Я бросила взгляд на кровать и поняла, что этот вариант тоже не из лучших.

– У нас есть чудесный ковер, – радостно сказала Мирейя, – выделенный лично таном кастеляном.

На ковре мы и расположились: Мирейя, Дагойн, я, бочонок эльфийского и сыр. Дагойн повертел в руках принесенные Мирейей бокалы, удивленно приподнял брови. Я не поняла, что его удивило, поэтому ответила недоумевающим взглядом.

– Странно увидеть такие дорогие бокалы в общежитии, – сказал Дагойн, когда понял, что на вопросительные взгляды ответа не получит.

– Какие дали, – Мирейя улыбнулась бы обворожительно, если бы улыбка не получилась кривоватой.

– И кто у нас такой щедрый?

– Думаешь, тебе тоже там что-то перепадет? – попыталась она отшутиться. – Зря. На тебя щедрость точно не распространится.

– Неужели кастелян? – расхохотался он. – Ковер он вам дал, а уж за них он дерется как лев. Бокалы по сравнению с ковром – мелочь, не стоящая внимания.

– Ковер нам дали в качестве компенсации за то, что придется жить какое-то время вдвоем, – пояснила я.

– И все же странно, что кастелян согласился с ним расстаться. Первое, что он делает при встрече с новым студентом, – подозревает того в покушении на ковры.

– Это да, – рассмеялась я. – Он скорее отдаст ковры моли, чем кому другому. Меня он еще подозревал в намерении заселиться в мужское общежитие.

– А меня – в женское, – заметил Дагойн и наконец начал разливать вино. – Честно скажу, если бы он согласился, я бы не отказался.

Я опять рассмеялась. Он протянул мне бокал, наполненный золотистой жидкостью. Как-то так протянул, что взять бокал, не коснувшись тана, было невозможно, а Дагойн еще не торопился убирать руку, твердую и горячую. Напротив, как бы невзначай провел указательным пальцем по моей руке. Однако прямо по инструкции идет!

Я недовольно потянула бокал к себе. Дагойн его отпустил и подал второй Мирейе. В этот раз все прошло быстро и без заминки.

И тут я вспомнила, что смеялась неправильно. Так, как делаю это обычно, в дружеской компании. А надо же низким, волнующим смехом, привлекающим мужское внимание. Правда, Дагойна я и без этого привлекаю. Но если уж он отрабатывает на мне свои навыки, то и мне можно оттачивать свои на нем. Я пригубила вино и прикрыла глаза, стараясь запомнить ощущения. Кто знает, когда и с кем в следующий раз придется его пить.

– Ты учил раньше орочий? – спросила Мирейя.

– Где бы я его учил? – вопросом на вопрос ответил Дагойн.

– Там, где учился раньше, – предположила я.

Фраза моя была не такой уж простой – я хотела получить подтверждение, что он учился где-то до академии, а следовательно, внуком Берта не может быть. А то всякое бывает: вдруг он выглядит взрослее, а на деле – только со школьной парты. Да и откуда он, тоже интересно. Не так много учебных заведений, откуда отбирают в наше ведомство.

– Разве что факультативно. – Дагойн улыбнулся так, что я как-то незаметно выпила половину бокала. – Но мне это было неинтересно.

– Так где ты учился? – невозмутимо спросила Мирейя.

Но он не попался. Посмотрел с явной насмешкой.

– Где учился, там меня уже нет. Фамилию тоже спросите?

– Конечно, – поддержала шутку Мирейя. – Если она вдруг нам не понравится, то все, можешь быть свободен.

– А если понравится?

Нет, он точно посещал те же занятия, что брат! Вот эти волнующие нотки удаются ему даже лучше. Или все дело в том, что он мне не родственник, вот и воспринимается по-другому?

– Сьенна, о чем задумалась? Надеюсь, что будешь делать, если фамилия понравится.

Я отпила еще немного из бокала, отвечать не стала. Лишь улыбнулась особенным образом. Глядя прямо в его глаза. Дагойн застыл. Значит, все пока правильно, бабуля бы мной гордилась. Одно печально – не уверена, спроси я сейчас про фамилию, ответил бы? Но попробовать-то можно.

– Так какая у тебя фамилия?

Тон мне самой понравился. Правильный такой. Будоражащий кровь. Но Дагойн вздрогнул, словно очнулся ото сна, и невозмутимо сказал:

– Нарушаем? На своих нельзя.

Я разочарованно вздохнула. Положительно связка «взгляд-голос» пока плохо отработана. Ничего, здесь укажут на все ошибки. Уверена, через год он выложит даже биографию прабабушки и не заметит этого.

– Ты первый начал.

Я покрутила в руках бокал и обнаружила, что он совершенно пуст. А я даже вкус не запомнила, так была увлечена. Нет, плохой из меня агент, если не обращаю внимания на мелочи.

– Я? Чем это?

Удивление в голосе казалось настоящим. Но меня не проведешь, я лишь снисходительно посмотрела и начала перечислять:

– Прикосновения, интонации, взгляды… Заранее отработанные.

– Интересно.

Он посмотрел так странно, что я поняла, что сказала что-то лишнее, но тему развивать дальше не стал. Лишь коротко взглянул в сторону Мирейи с явным сожалением, что она тоже здесь. Да, не будь подруги, взглядами бы он уже не ограничился. Внутри поселилось стойкое ощущение грядущих неприятностей. Я независимо улыбнулась, допила остатки эльфийского из бокала и положила в рот тоненький сырный ломтик. Так, я опять не запомнила вкус вина. Да что это такое?

Дагойн неожиданно заговорил про море. Правильно – тема нейтральная, лишнее не скажешь. И речь шла о курортах только общеизвестных. Понять, откуда он приехал, при всем желании невозможно. Но рассказывал Дагойн увлекательно, настолько увлекательно, что я обнаруживала, что допила вино, лишь когда он подливал новую порцию. Какие, оказывается, коварные напитки делают эльфы…

– Мирейя, мне кажется или у тебя болит правая рука? – неожиданно спросил Дагойн.

– Болит, – подтвердила она. – Неудачно упала.

– Почему к целителю не пошла?

– Само пройдет. Зачем отвлекать тана, у которого и без меня куча забот?

Она небрежно махнула рукой, левой, а я с огорчением подумала, что до полноценного агента мне еще учиться и учиться. Пока что Мирейя и Дагойн намного более наблюдательные, выстраивающие по мелкой детали полную картину.

– Тану дел на пару минут. Да и не один он там, – возразил Дагойн. – А тебе одной проблемой меньше.

– Поздно уже. Схожу завтра, – почти сдалась Мирейя.

– Целительская помощь оказывается круглосуточно. Иди сейчас, зачем мучиться? Вдруг завтра ты не сможешь быть на занятиях?

– Да у меня не сильно болит.

– Это сейчас не сильно, а за ночь может все измениться. Потом, вдруг у тебя трещина и завтра опять травмируешь руку?

Дагойн окончательно запугал Мирейю, да и меня тоже. Я забеспокоилась. В самом деле, нас же и завтра проверять будут, вдруг что случится? Я вспомнила страшные бабушкины рассказы о том, к чему может приводить пустячная травма, и подскочила:

– Давай я с тобой схожу? Дагойн прав, мало ли что может быть. Нельзя так оставлять.

– Да не надо со мной идти, – запротестовала она. – У меня лишь немного болит рука. Ноги и голова в порядке. Я одна схожу. Нехорошо гостя бросать.

В самом деле, нехорошо. Полка хоть и зачарована, но взломать можно, было бы время. Подозрительный тип этот Дагойн. Зачем ему нужно остаться в комнате одному? Явно же что-то задумал. Подсыплет какую-нибудь гадость в зелья и вырастет у внука Берта второй хвост. Эх, как бы еще его вычислить, этого внука? Мирейя убежала, а я все размышляла над задачей, которую поставила бабуля. Как из пятнадцати танов выбрать нужного? Точнее, из четырнадцати – Дагойн точно старше этого проклятого внука.

Из задумчивости меня вывела рука на талии и чужой хвост, кисточкой прошедший по позвоночнику так, что движение отдалось глубоко внутри. Дагойн привлек меня к себе и спросил:

– Так какие мои действия тебе показались заранее отработанными?

И только тут до меня дошло, что Мирейю он отправил подальше не потому, что хотел остаться один в нашей комнате, а потому что хотел остаться со мной. Мама дорогая, к такому повороту я не готова! Совсем не готова!

Дагойн нежным ласкающим движением прикоснулся к моим губам своими. Руки конвульсивно дернулись, пытаясь сложиться для коронного удара, которого всегда хватало Зоргу, но почему-то обвили Дагойна за шею. И я даже не успела этому удивиться, как его поцелуй изменился и стал совсем другим – страстным, требовательным. На моей спине оказались уже две его руки, и обе совершали увлекательное путешествие под футболкой, которая почему-то поползла вверх, словно пыталась удрать вслед за Мирейей.

И тут в дверь постучали. Я испуганно вздрогнула и посмотрела на Дагойна. Он невозмутимо прошептал:

– Здесь никого нет, правда? Пусть себе погуляют.

– А если это Мирейя? – возразила я, тоже почему-то шепотом.

– Она не могла так быстро вернуться, и стучать бы не стала.

Он опять потянул мою футболку вверх, но тут до меня окончательно дошло, к чему идет этот вечер. И что пара мгновений – и он узнает, что у меня никого не было и я опозорю семью. Я отстранилась.

– Нехорошо, если она вернется и не сможет попасть в комнату.

Мой голос звучал странно, словно я только что пробежалась и еще не успела отдышаться.

– Не вернется она так быстро. – Дагойн опять притянул меня, но целовать не стал, лишь прошептал жарко: – Пойдем ко мне? Туда точно никто лишний не придет.

По спине пробежали мурашки то ли страха, то ли предвкушения. Голова кружилась, мешая принять решение, хотя ужасно тянуло согласиться. Я еле нашла в себе силы сказать:

– Нужно посмотреть, кто стучит.

Вывернулась и, нетвердо ступая, пошла к двери. Уже взявшись за ручку, обнаружила плачевное состояние футболки, которая еще немного – и превратилась бы в шарфик. Торопливо ее одернула и открыла дверь. На пороге стоял Керк с довольной улыбкой и бутылкой, по форме которой было понятно, что в этот раз он разорился на дорогое эльфийское вино.

– Я подумал, вдруг вам одной бутылки окажется мало, – довольно сказал так вовремя пришедший тан.

Глава 8

«Режим секретности» оказался необычайно скучным предметом, хоть его и читала сама танна Кавайи. Прознавшие про это таны со старших курсов попытались просочиться в нашу аудиторию и прогулять свои занятия, но вошедшая ректор посмотрела на нарушителей так, что их вынесло словно левитационным заклинанием. Или именно им и вынесло? Кто знает, какие умения были у этой достойной танны.

Один из пострадавших уже за дверью начал жаловаться, что необходимо каждый год обновлять знания по режиму секретности – мало ли какие изменения случились. Танна Кавайи своим прекрасным волнующим голосом проворковала, что обеспечит ему пересдачу у того преподавателя, что вел. А то ей кажется, что лектор слишком безответственно отнесся к серьезной теме и столь же безответственно принял экзамен. Захлопнула дверь и выразительно нас оглядела.

После такого начала я было решила, что «Режим секретности» – очень интересная дисциплина, одно название чего стоит… Секретность… Пахнет тайнами и интригами… Но оказалось, что более тоскливого предмета и придумать сложно – глаза сами стали смыкаться уже через десять минут лекции, хотя читалась она все тем же голосом, необычайно притягательным для противоположного пола. Я искоса взглянула на Дагойна – он казался полностью поглощенным лекцией. Нехорошо вчера получилось. На ответ, что вина у нас достаточно, Керк уперся и стал говорить, что вина много не бывает, а у него с собой еще шоколадка. Упирался он долго, пока Дагойну не надоело. Рыжий вышел за порог и прикрыл за собой дверь. А я поняла, что он сейчас найдет более убедительные причины, окончательно выставит Керка, вернется и мы продолжим. Мама дорогая!.. Это же сейчас все раскроется. И он скажет какую-нибудь гадость, а потом все в академии узнают о моей профнепригодности.

В панике я несколько раз провернула ключ в замке и совершенно по-детски притворилась, что меня нет. Нет, и все. Ушла. Или сплю. А если сплю, то незачем долбиться в комнату. И звать меня по имени тоже незачем. Я крепко сплю и ничего не слышу.

Когда после очень и очень долгого отсутствия вернулась Мирейя, у двери, которую я приоткрывала с некоторой опаской, уже никого не было. Я коротко пояснила, что Дагойн ушел, она понимающе заулыбалась, решив, что ходила по целителям достаточно, чтобы мы все успели. Тогда я не стала ей ничего говорить. Но сейчас придется, потому что она точно будет спрашивать. Дагойн настолько холодно поздоровался, что сразу понятно – вчера что-то случилось. А Керка вообще нет на занятии. Интересно, почему? Не засунул же его Дагойн в принесенную бутылку, хотя с него сталось бы…

Только я подумала про Керка, как он заявился собственной персоной. И вид у него был… очень пострадавший. Во всяком случае, правый глаз смотрел на мир лишь сквозь узенькую щелочку, а на левой скуле темнел огромнейший синяк. Что там скрывалось под одеждой, даже страшно представить.

– Хотела бы я знать, тан, почему вы опоздали? – холодно спросила танна Кавайи.

Для Керка это прозвучало, напротив, горячо. Он весь подобрался, плечи расправились, хвост бодро вздыбился, и даже рога, казалось, заблестели. Ректору он улыбнулся как можно обольстительней, чему совсем не способствовал отсутствующий резец. Танна Кавайи не прониклась, лишь вопросительно вскинула бровь и сказала:

– Слушаю вас, тан. Или язык у вас тоже пострадал?

– Я к целителю ходил, танна Кавайи, – пояснил Керк. – Но меня не приняли, заявили, что в это время принимают лишь тех, кто пострадал на занятиях, а у меня травмы еще вчерашние.

– А что вам помешало прийти в травмпункт вчера?

– Думал, само заживет, – чуть смутился Керк. – У меня регенерация очень хорошая. Надеялся, к утру ничего не будет.

– И зуб отрастет? – ехидно спросила ректор.

– Зуб – это не самое важное, зуб учиться не мешает, – философски ответил Керк. – Я вообще только глаз хотел подлечить. С одним неудобно. Координация нарушается.

Я скосила глаза на Дагойна, он хмуро смотрел на Керка, и во взгляде рыжего не было раскаяния, лишь сожаление, что пострадавший вообще смог прийти на занятия. Наверное, посчитал свои вчерашние доводы малоубедительными или обиделся и на него заодно.

– Я смотрю, у вас и с двумя глазами с координацией проблемы, – заметила танна Кавайи. – Как вы разбились?

– Запнулся о ковер, танна ректор, – глядя на нее честными глазами, выдал Керк. – И упал с лестницы.

– Вы по ней должны были прокатиться, чтобы получить столько разных повреждений, – поджала губы танна. – Имейте в виду, драки у нас не поощряются.

– Я ж говорю, упал, – уперся Керк.

Ректор прищурилась, взяла лист бумаги, небрежно написала на нем пару фраз и вручила пострадавшему:

– Это отдадите целителям. И впредь на лестницах держитесь за перила.

Керк ушел, а танна Кавайи заговорила опять про степени допуска. Для меня лекцию не спасал даже ее чудный голос – все равно было ужасно, просто невыносимо скучно. Кому это нужно? Уж не нам, полевым агентам, точно. Разве что из нас собрались делать архивариусов… И столько предосторожностей – тетради под запись лекции выдали особенные, со специальной магической защитой, чтобы никто их не мог открыть, кроме хозяина. И к чему это, спрашивается, если с собой забирать их нельзя – необходимо сдать после лекции, а пользоваться можно лишь в специальном, защищенном от всех видов магии читальном зале, где была и остальная литература по «Режиму секретности»? Себя «Режим секретности» сохранял лучше всего…

Но, боги, какой же он тоскливый! Я машинально водила ручкой по бумаге, даже не вдумываясь, что пишу. Интересно, а другие вдумываются? Я скосила глаза на подругу, она сосредоточенно строчила в тетради, даже успевала какие-то пометки на полях делать. Она серьезно собирается это учить? Или я одна такая дура, которой непонятно и скучно? Я посмотрела в другую сторону и успокоилась – еще одна наша одногруппница лениво водила ручкой, пару раз надолго застывала над тетрадкой и явно не думала ни о предмете лекции, ни о том, что записывает. На мужскую часть можно было и не смотреть – завораживающий голос танны Кавайи наверняка подстегивал желание учиться, но я все же не выдержала и взглянула на Дагойна. Он действительно писал, время от времени поглядывая на ректора. Лучше бы в тетрадь смотрел, а то напишет сейчас там такое… такое… такое, что нипочем не сдаст этот отвратительный предмет.

Настроение испортилось еще, хотя казалось – куда больше-то? Что он обо мне подумал вчера? Дагойн, видно, почувствовал взгляд и посмотрел на меня. Холодно так посмотрел, с явным вопросом. Я торопливо отвернулась и уткнулась в тетрадь, в которой и так было не слишком много записано, а я еще что-то пропустила.

Что ему отвечать, если спросит почему? И тут меня осенило. Скажу, что стало плохо от такого количества вина. Что проявилась непереносимость эльфийского. Или сыра. Короче говоря, чего-нибудь из того, что он принес вчера. И мне стало так плохо, что не смогла открыть дверь. Да, так и скажу. Я приободрилась, идея казалась замечательной. Потом посмотрела на Дагойна. Он опять не обращал на меня внимания. А если не спросит? Так… Что это я переживаю из-за какой-то ерунды? Спросит, не спросит – какая разница? Мне сейчас нужен совсем другой тан – постарше и поопытнее, чтобы раз и навсегда устранить мою маленькую проблему. А потом нужно найти внука Берта, чтобы бабушкино задание надо мной не висело. А потом…

Я невольно опять взглянула на Дагойна. Теперь он на меня смотрел, но уже не холодно, а с какой-то непонятной задумчивостью, которая испугала гораздо сильнее. Вдруг догадался?

Вернулся довольный Керк, счастливо глядящий на всех обоими глазами, и даже начал что-то записывать в своей тетради. Но тут прозвучал сигнал на перерыв, и танна Кавайи замолчала. Ненадолго, чтобы перед уходом высказаться совсем не по теме лекции:

– В нашей академии студенческие вечеринки не возбраняются, это так. Но не приветствуется чрезмерное увлечение спиртным. Агенты должны уметь остановиться вовремя.

Мне показалось, что говорила она все это для нас с Мирейей. Холодно так говорила, осуждающе, сверля своим пристальным ректорским взором. Но откуда она вообще могла узнать, что что-то такое вчера было? И почему осуждала нас, а не Керка? На нем, можно сказать, вина была записана всеми возможными способами.

Лишь только танна Кавайи вышла за дверь, я сразу спросила про это Мирейю.

– Может, из общежития кто докладывает? – тут же предположила я.

– Да ладно тебе, – усмехнулась подруга. – Она наверняка так каждый год запугивает студентов. Думаешь, мы одни вчера с вином сидели? Да хоть Керка возьми – он же не у нас напился.

Керка я брать не хотела, да и его плачевный вид имел прямое отношение к нашей вечеринке. Вряд ли он мог куда-нибудь пойти после разговора с Дагойном.

– Смотрела она на нас, – напомнила я.

– Их специально учат смотреть так, чтобы каждый думал – на него, – отмахнулась подруга. – Берет на испуг – вдруг кто признается и покается. Сье, не бери в голову – у нас же вчера все прошло тихо, а наказывают, только если скандал был или мордобой.

Я вздохнула. Мордобой был.

– Думаю, Керка Дагойн избил, – призналась я.

– То есть ты не видела? – сразу вычленила она нужное. – А если это было не в нашей комнате, то мы к этому отношения не имеем и танне Кавайи нас обвинить не в чем. А что там между ними случилось? Почему ты думаешь, что они подрались?

Я стрельнула глазами в Дагойна. Он опять изучал меня. На бедного Керка бы лучше смотрел. Хотя почему бедного? Видимые повреждения ему исцелили, а отсутствующий зуб не мешал радоваться жизни.

– Мне так кажется, – уклонилась я от ответа. – Керк вчера пришел, когда тебя не было. Дагойн вышел с ним поговорить. Я закрыла дверь и не знаю, что там было дальше.

– А почему ты закрыла дверь? – вкрадчивый голос Дагойна прозвучал прямо над ухом. – И не открыла потом мне?

Но я даже не вздрогнула. Бабуля бы мной гордилась. Я повернулась и постаралась улыбнуться как можно соблазнительнее.

– Я уснула, – доверительно сообщила я застывшему Дагойну.

Почему я это сказала, так и не поняла. Хотела же заявить, что отравилась вином или сыром?

– Уснула?

Я опять ему улыбнулась, чтобы ничего не говорить. Врать больше меры не следует. Да и ответила я лишь на второй вопрос. Может, Дагойн забудет про первый? Он смотрел так, что очень живо представился вчерашний поцелуй. В груди разлился странный обжигающий жар. Губы пересохли, и я непроизвольно их облизнула, хотя хотелось другого – целоваться прямо здесь и прямо сейчас. Да что же это такое?

– Не надо на мне ничего отрабатывать, – хрипло сказал Дагойн.

– Что? – удивилась я.

Он не ответил, развернулся и прошел к своему месту, провожаемый моим недоуменным взглядом. Его хвост так бил в разные стороны, что не возникало ни малейшего сомнения – тан ужасно разозлился. Но что я такого сказала?

– Зачем ты так? – шепнула Мирейя. – Он тебя вчера сильно обидел?

– Почему ты так решила?

– Ты же его намеренно оскорбила.

– Я?

– А как, по-твоему, ему понять то, что ты уснула, не успел он отойти?

Я испуганно повернулась к Дагойну, но теперь он на меня и не смотрел. Закаменевшее лицо, и взгляд строго вперед. Мама дорогая, почему я все так порчу? Что он подумал? И извиняться ни в коем разе нельзя, ибо извинение он примет только одно, к которому я не готова. Почему, почему у Зорга оказалась такая слабая голова? Вот из-за таких хлюпиков и приходится мучиться. Слабая голова и мокрые ладони… Фу, гадость какая!

Я вспомнила руки Дагойна, обжигающие мою кожу. Руки, от которых расходилась жаркая волна по всему телу, заставляющая забывать обо всем. Нужно скорее решать свою проблему, а то так и буду страдать. Решу с первым же подходящим преподавателем…

Но пока преподаватель был только один – танна Кавайи, которая никак не могла помочь, хотя уже вернулась с перерыва. После перерыва лекция интереснее не стала, я совсем прекратила записывать и решила заняться второй проблемой – вычислить наконец внука Берта и подлить ему нужное зелье. Мне было так плохо, что утешить могло лишь то, что кому-то будет еще хуже. Бабуля уверена, что смогу его вычислить, значит, смогу. Но придумываться ничего не хотело. По словам бабушки, Берт – жгучий брюнет, такое часто передается по наследству, но речь-то идет даже не о сыне, а о внуке. Вдруг его жгучесть уже два раза разбавлена прекрасными блондинками? Да и жгучих брюнетов здесь трое, а если к ним приплюсовать еще и нежгучих, разной степени разбавленности, картина вырисовывается совсем грустная. Что еще? Удавке он предпочитал метательные ножи, причем отправлял их с точностью, до сих пор восхищавшей бабулю. Не может быть, чтобы внук Берта не получил от него ценных наставлений, значит, с ножами должен хорошо обращаться. Но это проверить можно только на спецзанятиях, которые начнутся после зачета по «секретке». Пока остается изучать тех, с кем будем учить орочий. Их трое – Шин, Дагойн и Грег. Дагойн… Я опять украдкой на него покосилась, но он выглядел все столь же злым. Нехорошо получилось…

Лекция закончилась, но мои мучения нет. После обеда мы пошли на первое занятие по орочьему. От самого занятия я ничего хорошего не ждала, но Мирейя говорила, что преподавателя прислали сверху, так как не знали, что с ним делать. А это значит, что он должен быть молод… Или хотя бы не слишком стар. Когда мы подошли, кроме Дагойна и двух танов, которые должны были быть с нами в группе, у двери оказался еще и Керк.

– Привет! – радостно сказал он. – С вами буду. Мне хотели эльфийский впарить, но я сразу пошел к ректорше. Эльфийский – точно не для меня, вот орочий – другое дело. Звучит красиво и вообще… Нужно же понимать, что говоришь в сложных жизненных ситуациях.

– И что, так легко перевели? – удивилась я.

Мне как раз не хотелось учить. С орками общаться не придется, а что я говорю, понимаю и без этого. Даже в сложной жизненной ситуации.

– Нелегко, – признался Керк. – Но я сказал, что немного орочий знаю, а с эльфийским точно будут проблемы.

– С орочьим у тебя тоже будут проблемы, – заметил Дагойн.

Он потер кулак, и мне захотелось встать между ним и Керком. Меня он точно бить не будет, а вот любителя орочьего…

– Да ну! – отмахнулся Керк. – Скажешь тоже. Мне этот язык почти родной. Я прям чувствую, что у меня в предках орки затесались.

Мирейя рассмеялась, немного разрядив обстановку.

– Думаю, преподаватель будет рад, что кто-то захотел учить сам, – предположила она.

– Нельзя сказать, что захотел, – ответил Керк. – Но в программе два языка, вот и пришлось выбирать.

Тут как раз появился сам осчастливленный новым студентом преподаватель. Был он молод, да. И симпатичен, но слишком уж упитан. Даже из хвоста можно сцедить баночку жира, только куда потом использовать? Живот, обтянутый модной рубашкой из эльфийского шелка, нависал над штанами, и под ним могла укрыться целая змеиная семейка.

Н-да… Каких-то неправильных преподавателей сюда направляют. Они должны быть образцом для подражания. А этот… Если я забудусь и не сдержу удар, его же самого удар хватит. Вот Дагойна бить почему-то не хотелось… Так, про Дагойна не думать, есть более важные проблемы, для решения которых срочно кто-то нужен. Чтобы не волноваться, о чем думать, а о чем – нет. И думать, о чем хочу. Я поняла, что совсем запуталась, и прошла в аудиторию. Маленькая, всего на девять столов, за каждым из которых можно сидеть только поодиночке.

– Ну что ж, таны и танны, – преподаватель мазнул по нам с Мирейей взглядом, не менее сальным, чем хвост, – я рад, что вы выбрали мой предмет. Меня зовут Фукаси, и я буду вести у вас орочий язык.

Он сделал паузу, чтобы мы смогли выразить обуревающий нас восторг. Но из нас шестерых никто не рвался учить орочий. Более того, каждый надеялся, что это знание никогда не придется применять. Для обычной жизни всем хватало фрагментарных знаний, которые уже были. А некоторые, как Дагойн, и удачно использовали эти самые знания.

– В орочьем языке, – недовольный Фукаси так и не дождался от нас никакой реакции и решил продолжить, – очень важно четкое и правильное произношение. Во многих случаях незначительное изменение полностью меняет смысл. «Гхыр» – забор, «гхырр» – растение, а «гхыррр» – грязное орочье ругательство, примерный перевод которого – «извращенец, занимающийся любовью с трупами». Но мы с вами не извращенцы, – он опять мазнул взглядом по нам с Мирейей, но ни на ком долго не задержался, – поэтому отнесемся к изучению языка ответственно. С некоторыми я готов даже заниматься во внеурочное время.

– С любыми? – насмешливо спросил Дагойн.

– Для тех, кто занимается с любыми, в орочьем языке есть слово «гхыырр», – просветил его преподаватель.

Какой замечательный язык! И какой емкий! Всего четыре буквы, а столько значений. Дело за малым – запомнить все комбинации…

Глава 9

Яды. Как много в этом коротком слове! Какая красота и поэзия, куда там эльфам с их восхвалениями восходов и закатов, для каждой разновидности которых у них существуют свои обозначения, так злившие меня, когда приходилось зазубривать. Чем надежней и эффективнее был яд, тем проще и красивее его название. «Кровавая метель». «Звездная кисея». «Ночной пожар»…

– Отравление продолжает занимать лидирующие позиции при выборе способа устранения объекта. При таком способе агенту чаще удается уйти незамеченным. К сожалению, объекты обычно увешаны множеством артефактов, способных различить большинство используемых ядов.

В голосе танны Минари, читавшей нам лекцию, сквозило огромное разочарование этим неприятным фактом. Танна была хоть и красивой, но не как ректор, при взгляде на нее я не начинала столь остро чувствовать свою неполноценность. Возможно, потому, что она чуть постарше и очень любит свою работу. Вела она у нас два курса: артефакты и яды, и, пожалуй, лучшего преподавателя сложно было представить. Это вам не Фукаси, который только и думает, на кого хвост пристроить. Вчера пытался нас с Мирейей задержать под предлогом дополнительных занятий, еще и по времени хотел разнести. Сегодня – я, завтра – она, или наоборот, – сказал, как нам будет удобнее. Но мы вежливо ответили, что удобнее нам заниматься вдвоем, и торопливо ушли, пока он не вспомнил подходящее случаю орочье слово. Сомневаюсь я, чтобы этот тип имел достаточно опыта, а главное – умел держать язык за зубами. А даже если бы умел – все равно…

– Конечно, куда удобнее, когда для отравления нужна всего лишь капля или пара крупинок порошка, которые до поры до времени хранятся в украшениях: кольцах, запонках, заколках как для волос, так и для галстука, браслетах и серьгах. Заколки вообще прекрасный многофункциональный инструмент, – танна Минари продолжала лекцию все с той же доброжелательной улыбкой. Я посмотрела на группу: все старательно записывали, и не потому, что лектор была так уж привлекательна, а потому что говорила нужные вещи. – Это и контейнер, и стилет, и отмычка. В умелых руках работает все. А руки у вас после окончания академии непременно будут умелыми. Вот закончим вводный курс лекций, и я буду вести у вас чудный практический курс по изготовлению ядов из подручных материалов, – она мечтательно вздохнула и продолжила: – Но не будем отвлекаться от темы нашей лекции…

И она опять вернулась к рассказу про ядовитые газы, несомненный плюс которых в том, что на них не всегда успевали среагировать защитные артефакты, а когда успевали, зачастую было уже поздно кого-нибудь спасать. Или спасаться. Но существенным минусом были сложности по доставке яда такого типа к объекту и вероятность собственного поражения. Хотя если отсрочить старт подачи газа…

– О чем вы задумались, танна? – неожиданно спросила меня лектор. – Боюсь, что ваши мысли сейчас далеки от того, о чем я говорю. На моих занятиях следует быть предельно внимательным и не отвлекаться. Да и не только на моих.

Она недовольно тряхнула головой. Вышло не слишком элегантно. То, что у танны Кавайи непременно привлекло бы мужское внимание, у танны Минари выглядело лишь жалкой пародией на соблазнение. Наверняка ее признали негодной к полевой работе. Бедная… Зато она не унывает и приносит пользу Корбиниану как может.

– Что вы, танна Минари, – запротестовала я, – я как раз размышляла, что если соединить источник газа с артефактом-таймером, то можно свести до минимума поражение агента.

– Вы правы, – она мягко провела рукой по правому рогу, сбрасывая с него зацепившуюся прядь, – но тогда существует вероятность, что обнаружат артефакт. Магические штучки фонят, знаете ли. Почему зачастую и предпочитают более надежные безмагические способы. Но артефактам, а также способам их маскировки отведен другой курс, на котором мы и поговорим об этом предметно.

И она опять вернулась к ядам. Прекрасный лектор. И тема очень интересная. Не то что этот мерзкий режим секретности. Я вдохновенно строчила в тетради, больше ни на что не отвлекаясь, и была ужасно огорчена, когда занятие закончилось. Вот ее бы я слушала и слушала.

– Надеюсь, сегодня для вас не осталось неясных моментов, – сказала танна Минари нам на прощание. – Но если вдруг вы что не поняли, то я всегда могу проконсультировать желающих во внеучебное время. Разумеется, если у меня не будет в это время работы.

Она улыбнулась и призывно взмахнула хвостом, чтобы ни у кого не осталось сомнения, какие именно занятия она будет проводить во внеучебное время. Не знаю, как на других курсах, а на нашем никто не выразил учебного энтузиазма. Даже Керк, чему я была несколько удивлена. Уверена, если бы с таким предложением обратилась танна Кавайи, к ней бы очередь выстроилась, а танну Минари лишь заверили, что как только появится что-то непонятное, так сразу и обратятся. Она разочарованно кивнула и ушла.

Но столкнулись мы с ней почти тут же, в столовой. Она сидела за преподавательским столиким рядом с незнакомым пока таном. Довольно молодым и подтянутым, только очень нервным. Когда танна Минари чуть к нему наклонилась, не иначе как для возможности лучшего обзора собственного бюста, и положила свою руку на его, его хвост резко дернулся и стукнул о ножку стола, а сам тан подскочил и сказал что-то такое, от чего на щеках танны красные пятна проявились даже через толстый слой тонального крема. После чего развернулся и ушел. Да, не везет сегодня танне Минари, мне ее аж жалко стало.

– Могли бы наши таны и сходить на дополнительные занятия к такому прекрасному лектору, – заметила я. – Одно удовольствие ее слушать, да?

– Если бы там была теория, то многие захотели бы, даже я, – усмехнулась подруга. – Но практика с этой танной меня привлекает не больше, чем с таном Фукаси.

– Не вспоминай ты про него, – скривилась я от отвращения. – Не нравится мне орочий. Чувствую, будут у нас проблемы с этим любителем растений под забором, занимающимся неприличными действиями с покойниками.

– Мне тоже, – коротко ответила Мирейя. – Но от занятий не отвертимся. Мы не Керк, нам замену не предложат. Разве уж совсем на что-то экзотическое, и то не факт, что это будет вести кто-то другой.

А то еще решат, что это что-то экзотическое будет прекрасно сочетаться с орочьим, и будет тан Фукаси вести не один предмет, а два, а его и без этого слишком много. Да, просьба о замене языка – не выход.

– Надо привыкать к трудностям, – вздохнула я.

Нет, я понимала, что в работе придется соблазнять и таких, но мы же пока не работаем, а этот соблазняется безо всяких усилий с нашей стороны. Даже руку протягивать не надо – уже лежит у ног, и это как-то совсем неспортивно. Вот Дагойна пришлось завлекать. Да, непременно нужна тренировка, а то так квалификацию потеряешь…

К танне Минари подсел контуженный тан, тот самый, что читал нам вводную лекцию. Правильный выбор. Уж она-то точно со всем вниманием отнесется к пострадавшему. Говорили они довольно мило, но дальше разговоров дело явно не зашло: танна не проявляла такой заинтересованности, как несколькими минутами раньше, а тан постоянно косился в мою сторону. Я делала вид, что ничего не замечаю. Нет, на этого тана взваливать мои сложности будет некрасиво, ему и так приходится несладко.

– Что вчера случилось? – неожиданно спросила Мирейя. – Я думала, у вас с Дагойном все сладится, даже подольше задержалась у целителя и после него немного погуляла, чтобы не прийти не вовремя…

– Лучше бы ты не уходила, – вздохнула я.

Хотелось с кем-то поделиться, но вправе ли я открывать такую тайну постороннему? От этого же зависит репутация семьи. Но совет… Мне непременно нужен совет кого-то опытного и знающего. Да и Мирейя не посторонняя, она моя подруга.

– Почему? – удивилась подруга. – Дагойн не Керк, ему достаточно сказать «нет». Или я ошибаюсь?

– Не знаю, – ответила я. – Дело в том, что я даже и не думала говорить «нет». Строго говоря, я вообще не думала, когда он меня целовал, не до этого мне было…

– И что?

– Пришел Керк, – пояснила я.

– Так Дагойн же его выставил и пытался вернуться, – недоуменно сказала Мирейя. – Ты что, правда заснула?

– Да нет же, – я решилась рассказать ей все. – Мир, дай слово, что никогда и никому не расскажешь?

– Естественно, – ответила она и присела ко мне на кровать, совсем тесно придвинувшись. – Никогда и никому. Сье, что случилось? Он тебя обидел?

– Я испугалась, – ответила я, – когда поняла, что он сейчас вернется, мы продолжим, и он поймет, что у меня никого не было. Это такой позор для моей семьи, полная профнепригодность – я так и не смогла ни с кем, понимаешь?

Я торопливо вытерла появившиеся слезинки в уголках глаза и постаралась улыбнуться. Мирейе, наверное, и не понять – вон она сколько всего знает, сама может делиться опытом. И лицо у нее сейчас такое пораженное. Еще бы, такого признания от будущих агентов не ожидаешь.

– Честно, я пыталась, и не один раз, – пояснила я. – Но никак не могла себя пересилить. Бабуля так ругалась перед отъездом и сказала, что тогда нужно с преподавателем. Он поржет, но болтать не будет. А пока никого подходящего не было, даже ректор – женщина. Тебе смешно, да?

– Нет, – Мирейя меня приобняла и фыркнула в ухо, – я думала, я тут одна такая. У меня тоже никого не было…

Не может быть! Я отстранилась и удивленно на нее посмотрела. Но уверенность в общении с танами? Но эльфийские вина?

– Я думала, – продолжила подруга, – уж ты точно имеешь нужный опыт. Дагойн под твоим взглядом как кролик замирает. Мне и в голову не приходило, что у тебя все взглядами и ограничивается. Ты такой опытной кажешься, что я сама хотела у тебя спросить совета.

Я виновато улыбнулась. Да, похоже, со стороны мы обе выглядим не так, как есть на самом деле. Но это же к лучшему, что никто не догадается о нашей проблеме? Решить-то ее все равно можно.

– Я ни разу себя преодолеть не могла. Последний как только под футболку лез, сразу по рогам получал, – пояснила я.

– Дагойн? – уточнила она.

– Вот он как раз нет, – вздохнула я. – Наверное, вина было слишком много, оно убрало рефлексы, вот и… Если бы Керк не пришел так вовремя, я бы опозорилась.

– Зря так думаешь, – неожиданно ответила Мирейя. – То, что в нашей среде – порок, для него, может быть, и достоинство. Он же старше, значит, семья не из Системы. Возможно, совсем по-другому бы отнесся.

– Думаешь?

– Не знаю.

Она чуть заметно пожала плечами.

– Боги, какая гадость эта девственность! Сколько с ней проблем! У меня даже противозачаточное зелье с собой.

– А если бы у тебя кто-то был раньше, – вкрадчиво спросила Мирейя, – ты бы пошла совершенствовать свои знания с первым лектором, потом с Фукаси? Ах да, я еще про Керка забыла. Развлекаться – так по полной, да?

Меня аж передернуло от отвращения. Нет уж. Да мне противно даже хвост этого Фукаси представить, а уж его руки на моей коже ничего, кроме тошноты, не вызовут.

– Какое это развлечение? – мрачно сказала я. – Это можно было бы рассмотреть как противную, но необходимую работу. Наверное. Но необходимости нет.

– Сьенна, только не вздумай влюбиться, – неожиданно сказала она. – Влюбленные теряют голову и делают всякие глупости. И вот это – действительно профнепригодность, от которой избавиться значительно сложнее, чем от девственности.

– Профнепригодность – это когда влюбляются в объект, – возразила я.

– Так он для тебя поначалу объектом и был, – ответила Мирейя. – Он даже заметил, что ты на нем отрабатываешь навыки. Кстати, довольно странно, что заметил. Его семья не из Системы, иначе он поступил бы раньше.

– Кто-то же его вербовал, – уязвленно сказала я. – Возможно, я действую похоже…

Расстроила меня соседка необычайно. Мало того что намекнула, что я не подойду для работы из-за влюбчивости, так еще и заявила, что работаю слишком топорно. Настолько топорно, что объект заметил, хотя ему это и не положено.

– Возможно, – согласилась подруга. – Но мне кажется, что у него просто устойчивость. Да не расстраивайся так, у него на тебя реакция есть, а вот на меня – нет. Значит, у тебя получается намного лучше. И это даже без курса соблазнения.

– Может, ему просто мой типаж нравится?

– И это тоже может быть, – легко согласилась Мирейя. – Вот так и нужно – постоянно анализировать и не давать эмоциям взять верх. Насколько он тебе нравится?

– Не знаю. Вчера мне знатно снесло голову, но в чем причина: в нем или в эльфийском вине – не знаю, – ответила я, немного подумав. – Если бы он был преподавателем, то я бы посчитала его идеальным объектом для моих целей, а так… Но я его оскорбила, он теперь и близко ко мне не подойдет, так что можно не переживать.

– Не знаю, не знаю, – протянула подруга. – Это зависит от характера, а мы с Дагойном не так давно знакомы. Он может воспринять это как вызов.

– Думаешь?

– Как вариант. Но, Сьенна, – голос Мирейи стал необычайно серьезен. – Если пойдут слухи о твоей влюбчивости, дорога в разведку закроется и, кроме всего прочего, ты можешь этим сильно подгадить семье.

В ее словах было что-то личное, но спрашивать я ее не стала – если бы было можно, она бы рассказала сама. Что касается Дагойна, я и сама прекрасно понимала, что, если хочу сохранить в тайне свой недостаток, мне и близко к нему подходить нельзя. Влюблена ли я в него? И как это определить? Будет ли мне его жалко, если дадут приказ на устранение? Будет. Помешает ли мне это выполнить приказ? Вот тут я задумалась. Себе врать не хотелось, и все же мне казалось, что я намного легче смогу выполнить приказ начальства, после того как Дагойн решит мою маленькую проблему. Ведь тогда он точно никому не проболтается. Ради Корбиниана и семьи можно пойти на определенные жертвы.

В общежитии я все так же размышляла о Дагойне, и мне все больше казалось, что для моих целей он подходит как нельзя лучше: старше, опытнее и, главное, у него не мокрые руки. Да, сплошных достоинств тан.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Пожалуй, расстояние от моей кровати до двери – слишком маленькое. Не готова я сейчас с ним встречаться, вне зависимости от того, влюблена ли я или мне просто кажется, что он здесь единственный поможет и не проболтается.

– Я открою, – правильно поняла мое замешательство Мирейя.

На пороге стоял Керк. Бутылка у него в руках была, но не та, что вчера. Видно, вчера пострадал не только он, но и эльфийское. И если ему помогли наши целители, то восстанавливать разбитые бутылки никто не стал. Хотя, может, он просто вчера ее сам и выпил? В утешение. А сегодня принес уже побольше – пузатая бутылка в виде эльфийского родового древа была не слишком удобна, но вмещала почти как принесенный Дагойном бочонок. Где они только берут эльфийское вино в таких емкостях? В магазинах оно продается в маленьких бутылочках на пару бокалов – уж больно цены высоки, не всякий может себе позволить.

– Я подумал, – гордо возвестил визитер, словно это уже было огромным достижением, – вам орочий самим не выучить. Это у меня он почти родной, влет запоминаю, а вам не разобраться.

Со второй половиной фразы я была согласна, но с первой он точно погорячился – все слова, которые он произносил, звучали одинаково и напоминали грязные ругательства. Перевод их даже спрашивать не хотелось. Но Фукаси, похоже, это не беспокоило – дополнительные занятия предлагались только мне и Мирейе. К концу занятия у меня закралось подозрение, что язык, который нам пытаются всучить под видом орочьего, на самом деле собственное изобретение нашего преподавателя. Ну не может же такого быть, чтобы столь разные слова так близко звучали. У них традиционное оружие – дубина, а значит, орки постоянно бьют друг друга по головам. При этом возникают проблемы и со слухом, и с членораздельной речью. Один сказал нечетко, другой недослышал – и вперед, к новым трупам. Они же необычайно вспыльчивые и мстительные. Во всяком случае, так в учебниках написано. При таком странном языке просто удивительно, что они друг друга не перебили…

– А лучше всего, – продолжал Керк, – учить язык с носителем языка под хорошее вино. Тогда не запомнить невозможно. Вино я принес.

– А носителя? – хмуро спросила Мирейя.

– Так я же вместо него, – удивился Керк. – Сейчас по бокалу выпьем и по-орочьи заговорим. Как предложение?

– Не знаю, не знаю, – подруга была настроена весьма скептически. – Вино эльфийское, после него скорее на высшем альвийском заговорим, не способствует такое вино всяким «гахыграм».

– Попрошу без оскорблений! – возмутился Керк. – Я вам ничего плохого не сделал.

Мы с Мирейей недоуменно переглянулись. Это слово на занятии точно не звучало.

– А что я такого сказала? – осторожно спросила она.

Керк посмотрел с видом оскорбленного в лучших чувствах благородного тана.

– За кого вы меня принимаете? Я даже на орочьем это не повторю, а уж переводить…

– Извини, – без тени смущения сказала Мирейя. – Я хотела сказать, что с таким вином для изучения языка нужен в комплекте эльф, а для орочьего нужно что-то другое.

– Брамбыс будете? – деловито предложил Керк. – После него точно на орочьем заговорите.

– Брамбыс? – оскорбленно сказала Мирейя. – Даже в компании носителя языка не будем.

Она фыркнула и захлопнула дверь. Потом повернулась и подмигнула мне. Возмущения на ее лице уже не было, да оно и появилось, лишь чтобы отвадить Керка. И что он к нам прицепился? И главное, было непонятно, на кого из двоих положил глаз. Конечно, можно предположить, что он согласен на комплект и именно это и влечет его в нашу комнату с такой силой. Но все же Керк казался ужасно подозрительным. Если бы он не сказал, что назван в честь героического деда, я была бы уверена, что он – внук Берта. Все было за – и семья из Системы, и смоляные волосы, и эта непонятная настойчивость…

И тут меня осенило. У тех, у кого есть один героический дед, вполне может быть и второй. Дедов-то два, и назвать в честь обоих сразу при всем желании нельзя. Поэтому назвали его в честь одного, а выполняет он здесь задание другого…

Глава 10

Вымоталась я за этот день так, что была уверена – стоит прилечь, тут же усну. Но нет, только голова коснулась подушки, как сразу налетели мысли о Дагойне. Мне он все больше казался подходящей кандидатурой. Если у нас получится, то вопрос о моей профпригодности не встанет, а бабушка перестанет огорчаться. Ни у кого в нашей семье не было таких глупых проблем, как у меня.

Я покрепче обняла подушку. Да, не нужно было тогда запирать за ним дверь, глядишь, все бы уже решилось. На миг появилось искушение пойти к нему и все рассказать. Но никак нельзя – если даже мне каким-то чудом удастся найти его комнату, то потом… Потом будет тихий ужас! Нет, обрадоваться он обрадуется, но ровно до тех пор, пока не поймет, что пришла к нему неопытная в этом отношении дама и ночь будет совсем не такой, на которую он рассчитывает. И все – сразу потеряет ко мне интерес, а в худшем случае – еще и посмеется. Да ладно, если посмеется, но поможет и не проболтается, а если нет?

Я стукнулась головой о подушку, но гадкие мысли из нее вылетать не желали. Наверное, потому что подушка слишком мягкая. Но о стенку стучаться я не стала. Голова мне еще нужна, у хорошего агента голова должна быть на месте и не забита всякими глупостями о том, куда бы пристроить свою девственность. Нет, это совершенно невозможно! Нужно срочно что-то делать. Неужели во всей академии не найдется молодого крепкого преподавателя, способного помочь мне с моей маленькой проблемой и не проболтаться? Увы, ректор, на которого возлагалось столько надежд, вообще оказался женщиной…

Утром я встала хмурая и невыспавшаяся. В голове царил полный сумбур – заученная вчера «секретка» никак не хотела укладываться по полочкам. Более глупый и ненужный предмет даже представить сложно. Можно подумать, те, кто сюда попал, могут словом или делом навредить Корбиниану. Нет чтобы заменить эту чушь на что-то полезное: дополнительные занятия по ядам, к примеру…

Я вздохнула. День предстоял не из легких.

– Не вздыхай, все будет хорошо, – оптимистично сказала Мирейя.

– Не знаю, не знаю, – мрачно ответила я.

– У нас первой парой УФП – усиленная физическая подготовка идет. Проветришься – станет лучше. Предлагаю на завтрак после нее.

Я кивнула. И есть не хотелось, и тащиться куда-то тоже. Но кто бы меня спрашивал? Настоящие спецагенты редко могут позволить себе что-то желать или не желать.

Сбор был около крыльца академии, где уже ждал сухопарый тан чуть старше нас. Тот самый, которого вчера так неудачно обольщала танна Минари. Видимых повреждений на нем не было, невидимых тоже не должно быть – не зря же преподавательница к нему липла.

Я мрачно разглядывала данный объект и размышляла, не получится ли его использовать. Мне же не нужно ему симпатизировать или любить. Не испытываем же мы подобных чувств к молоткам и плоскогубцам? Вот. Значит, и его надо рассматривать как инструмент. Подходящий и временный. Но этот инструмент мне чем-то не нравился. Да и сам он не горел желанием использоваться. Тан был необычайно мрачный. Я уж совсем было решила отбросить эту идею, как появился Дагойн, и не один, на нем прицепом висела черноволосая танна из нашей группы, имя которой я так и не удосужилась узнать. А зачем мне ее имя, если она мне и раньше не нравилась, а теперь не нравится еще больше? Да и кому она может понравиться с такой жидкой кисточкой на хвосте? А еще у нее скоро по всему телу пойдут лишайные пятна – не зря же бабуля надавала мне с собой столько всего полезного. Пусть внука Берта я пока не нашла (тут я подозрительно покосилась на Керка – вдруг он себя как-то выдаст), но зелья пропадать не должны, они все ценные, лучше использовать, пока не протухнут. Или хотя бы проверить, работают или нет.

Наглая особа окончательно повисла на Дагойне и что-то с глупым хихиканьем шептала ему на ухо. Я подавила желание оставить ее лысой прямо сейчас безо всякого зелья или вовсе даже использовать навыки по удушению хвостом и повернулась к преподавателю:

– Тан, – как можно обольстительней улыбнулась я, – а не расскажете ли вы нам, что мы сегодня будем делать?

Тан хмуро посмотрел, совсем не торопясь улыбаться в ответ.

– Вам план на день написать? – язвительно спросил он.

– Зачем? Достаточно, если вы объясните, что мы будем делать на вашем занятии.

Я продолжала улыбаться, хотя и понимала – все мои выстрелы сейчас летят в молоко. Слишком этот тан натренирован студентками нашей академии. И не только вновь поступившими, как я, но и выпускницами, прошедшими курс обольщения. Не говоря о преподавательницах. Не зря казалось, что он – неподходящий объект, ох, не зря!

– Заниматься, – отрезал он.

Девица хохотнула, и я поняла, что ей достанется не одно, а два зелья. А может, даже и три. Смотря сколько она еще смеяться будет. Я посмотрела на Дагойна. Он невозмутимо кивнул и даже слова не сказал, не говоря уж о том, чтобы подойти поближе и поздороваться. А ведь я уже почти на нем остановилась. Я с укором посмотрела на Дагойна, но он ничуть не проникся и даже не попытался стряхнуть наглую танну, чьи кривые ноги и толстые рога не говорили о хорошем вкусе ее спутника. Наверное, это отметил и преподаватель, безо всяких экивоков заявивший:

– Смотрю, некоторым таннам очень весело. Думаю, после пробежки лишнего круга им станет еще веселее. Вы, – он ткнул в меня пальцем, – и вы, – следующий тычок пришелся в сторону спутницы Дагойна. – Пока все.

– Что вы, тан, – испуганно залепетала эта фифа и даже от Дагойна наконец отлепилась. – Я просто оценила ваш прекрасный юмор.

Она подошла к преподавателю поближе и заискивающе улыбнулась. Такой ошибки допускать нельзя. Мы – победительницы, а не просительницы, в уверенности – наше оружие.

– Продолжайте ценить и дальше, – невозмутимо ответил он. – Обе побежали сейчас, чтобы потом заниматься с группой.

Что ж, поражения тоже нужно уметь признавать. Я пробежалась с удовольствием, оставив эту кривоногую далеко сзади. Один круг – это не десять, на нем можно показать все или хотя бы самые важные, свои выгодные стороны. Вот и сейчас, когда я завершала круг, Дагойн смотрел только на меня, завороженно наблюдая за мерным колыханием груди. Пусть она у меня и не столь обширна, как у Саманты, но, правильно поданная, может хорошо по голове стукнуть. Остановилась я рядом с ним и выразительно вздохнула.

– Сьенна, тебе так нравится надо мной издеваться? – неожиданно спросил он. – Может, выберешь кого другого для своей отработки?

– Не выберет, – заявил преподаватель. – Демоницы – они упертые. Уверены, что все вокруг них должны увиваться, стоит им только свои штучки применить. Поучишься у нас – поймешь.

Он подошел, положил Дагойну руку на плечо и сочувственно похлопал. И, кажется, не только похлопал, поскольку Дагойн ощутимо напрягся. Похоже, не зря мне этот тан не понравился – он тоже положил глаз на мою добычу. И не только глаз, но и руку. Вон как бицепс ощупывает, сволочь! Не отдам, мое!

Дагойн изящно вывернулся из захвата, но это не помогло – почти тут же в него врезалась подбежавшая навязчивая танна и повисла в изнеможении.

– О-о-о, – эротично простонала она ему прямо в ухо.

Я пожалела, что не догадалась сделать этого раньше. Не хватать же его теперь за вторую руку? Тем более что первой он этак судорожно подергивает, пытаясь освободиться. А так бы подергивал обеими. Наверное.

– Танна! – рявкнул преподаватель. – Вам одного круга мало? У нас здесь бега с утяжелением не будет! Отпустите тана! Неужели вам было мало целой ночи?

– От ночи я бы не отказалась, – она выразительно облизнулась. – Или даже от дня.

– Еще один круг! И быстрее. Пора начинать занятие!

Да, этот тан с соперницами не церемонится…

С занятия я вернулась выжатая, издерганная и обогащенная знаниями об имени одногруппницы. Рика – вот как звали ту, которой в ближайшее время достанется зелье от моей бабушки. Гадкое имя, просто невообразимо гадкое. А его обладательница – тупая донельзя. Дагойн – моя добыча, я уже решила.

Я так злилась, что не помог даже холодный душ – казалось, сама вода закипает и испаряется. Но эта наглая особа так просто не испарится. Нужно было срочно что-то придумать! Бабуля – вот чей совет мне нужен!

«Секретка» мне показалась еще более нудной, чем раньше, хотя теперь проскакивали и понятные мне вещи. Но я архивистом не стану, поэтому мрачно размышляла, удастся ли теперь обернуть ситуацию в свою пользу, изредка косясь из-под полуопущенных ресниц на Дагойна. Наглая Рика уселась рядом с ним и делала вид, что пишет. Но меня не проведешь – я прекрасно видела, что вытворяет ее хвост. Так вульгарно вести себя с таном, которому ты неинтересна, – верх наглости. Хвост Дагойна нервно дернулся. То есть это я понадеялась, что нервно, а не в попытке сдержать желание переплестись хвостами прямо на занятиях. Все, эта дура сама себе подписала приговор!

Я впилась ногтями в ладонь…

– Сьенна, успокойся, – прошептала мне Мирейя, – скоро все заметят, что с тобой происходит. Держи себя в руках. Вон, Керк как уставился.

Я повернула голову и посмотрела на Керка. Тот в ответ радостно осклабился, словно его неимоверно осчастливили. Положительно, он внук этого Берта, чтоб бабушкиного приятеля радикулит разбил! Точнее, обоих – и Берта, и его внука! Смотрит на нас с Мирейей все время, словно решить не может, кто нужен. Я нахмурилась.

– Танна, переглядываться с поклонниками будете после того, как сдадите мой предмет, – обратила на меня высочайшее внимание лектор. – С таким прилежанием зачета не получите.

– Извините, танна Кавайи, – покаянно сказала я и уткнулась в тетрадь.

Не буду ни на кого смотреть. Пусть Керк хоть засмотрится и свалится, а Рика жевать свой хвост начнет. Свой или Дагойна. Я невольно улыбнулась. Картина жевания хвостов слишком ярко встала перед глазами. Нет, пожалуй, на такое я отвлекусь, но вряд ли меня порадуют подобным представлением. У сегодняшней лекции был только один плюс – она закончилась. И она была последней.

Из аудитории я вылетела, ни на кого не глядя. Мирейя догнала меня после нескольких поворотов, остановила и сурово сказала:

– Надо что-то делать.

– Конечно, – согласилась я. – При первой возможности подолью этой Рике чего-нибудь облысительного. И для лишаев. Чтобы думала о целителях, а не о молодых танах.

– Среди целителей тоже могут быть молодые таны, – прыснула Мирейя. – На радость Рике.

Я угрюмо посмотрела на Мирейю. Радовать Рику в мои планы не входило. Я не собираюсь ей уступать.

– Она прилипла к Дагойну, как бракованный пластырь.

– Бракованные отваливаются сразу.

– Или не отваливаются даже после отмачивания. Она из вторых.

– Ты уж определись, нужен он тебе или нет.

– Если никого из преподавателей не найду, то нужен. Но только в самом-самом крайнем случае, сама понимаешь. Чтобы в Системе в восемнадцать лет оставаться девственницей – это такой позор, от которого не сразу отмоешься. Вдруг он проболтается? Никто не захочет связываться.

А вот Рика наверняка не девственница – вон с каким знанием хвостом орудует. И почему ее с нами не распределили учить орочий? Могли потом как отличницу отправить в гарем какого-нибудь значимого орка для добывания стратегически важных сведений о поголовье коров или кого еще. И до конца жизни. Стратегически важных сведений много не бывает.

– Нет, – повторила я. – Только в самом крайнем случае.

Мирейя вздохнула. Она меня прекрасно понимала – сама в таком же положении. Разговор немного успокоил, и я начала мыслить более трезво. Дагойна отдавать не хотелось, особенно после того, как у нас с ним почти все получилось. Что было причиной: он сам или вино – не так уж и важно, главное, что я его не пришибла. На выходные надо домой. Хотя бы на день. Бабуля намного опытней. Что-нибудь придумает. И мы еще посмотрим, чей хвост лучше!

Артефакт телепорта позволял сделать еще один переход – сигнал заряда показывал больше половины. Но нужно будет дома заменить накопитель, чтобы не беспокоиться, что не хватит на следующий раз. Бабуля наказывала использовать телепорт лишь при острой необходимости: энергия очень дорогая. В нашей семье ни магов, ни миллионеров нет. Но необходимость была, и еще какая – я боялась, что пойдут слухи. И это нескрываемым позором покроет не только меня, но и семью. Значит, с Дагойном нужно довести до конца. И мне не нужны соперницы под боком! Не сдержусь, тогда не поздоровится не только Рике, но и тем, кто окажется с ней рядом. А это – гарантированное отчисление. Так что, взвесив все за и против, я все же набрала комбинацию возврата и активировала.

Родная комната показалась непривычной и нежилой, словно за ту неделю, что меня не было, все, что делало ее родной, исчезло. Часть вещей я забрала с собой, но остальное-то – вон, стоит на местах. Я подошла к полочке и провела по ней рукой. Пыли нет. Наверное, бабуля убирает.

– Сьенна, что случилось? – Испуганная бабуля ворвалась в комнату, не успела я о ней подумать. – Тебя исключили?

– Нет, что ты, – сразу успокоила ее я. – Но нужен твой совет. В последнее время у меня резко повысилась эмоциональность.

– Так это же ш’ерра, – уверенно ответила она. – Она получает твои эмоции, отражает, у тебя происходит усиление. Вылупится – станет полегче.

– Боюсь, что сорвусь до ее вылупления, – мрачно сказала я и в нескольких словах обрисовала свою проблему.

– Я же говорила, – бабуля нервно щелкнула хвостом в воздухе. – Говорила – разберись с этим до академии. Знала бы, что ты приедешь, попыталась путевку в наш пансионат достать на выходные. Там и выбор такой, что ах, – она мечтательно прижмурилась, как сытая кошка в воспоминаниях о сметане. – Любые рога и хвосты, а для особых извращенцев – особи без них.

– Без хвостов? – недоверчиво переспросила я. – Но это отвратительно. Кому такое понравится?

– Это несколько ограничивает, да, – согласилась бабуля и нахмурилась, видно, что-то припоминая. – Но, Сьенна, некрасиво так говорить о наших агентах. Мало ли почему у них нет хвоста. Некоторые родились с уродством, а некоторым пришлось купировать для успешной работы. Они и так мучаются от осознания неполноценности, а тут ты еще со своими оскорблениями. Подумаешь, хвоста нет, главное – чтобы все остальное было и нормально функционировало. У этих, без хвостов, иной раз компенсаторный эффект наблюдается. С обратной стороны.

– Нет, я готова с сочувствием отнестись, – неуверенно сказала я. – Но все же для начала хотелось бы потренироваться на ком-то нормальном.

– Да бесхвостые редко бывают, – успокоила меня бабуля. – Может, наоборот, потом захочется экзотики, а не получится. Решено – на следующие выходные путевка будет тебя ждать. Энергии на телепорт хватит?

– Нет, – я достала артефакт и показала бабуле.

– Да, в нашем ведомстве все впритык выдают, – расстроенно отметила она. – Ничего, у меня есть полный накопитель, сейчас заменим.

Слова у нее не расходились с делом, поэтому накопитель она принесла сразу и сразу вставила. И тут раздался звонок в дверь. Бабуля осторожно высунула голову в окно и возбужденно зашептала:

– Сьенна, тебе необыкновенно повезло. Зорг пришел. Давай, привлекай его. Я сделаю вид, что меня нет, а ты спускайся, хватай и тащи сразу в спальню.

Она энергично начала подталкивать меня к двери, а я поняла, что совершенно не хочу, чтобы у меня было что-то с Зоргом. С другой стороны, тот вечер с Дагойном пробудил во мне нечто такое, что готово было взорваться в любой момент. А уж если Дагойн будет с Рикой… От ш’ерры пришел недоуменный импульс. И я решила – попробую. Закрою глаза и представлю на месте одного поклонника другого. И что выпила не меньше трех, нет, четырех бокалов эльфийского.

Бабуля затихла у себя в комнате, а я нацепила обольстительную улыбку и пошла к двери. Когда я открыла, Зорг восторженно сказал:

– Сьенна, я думал только узнать, когда ты появишься, а ты сама открыла. Я так рад!

– Я тоже рада, – сухо ответила я и попыталась разбавить сухость очередной улыбкой.

Улыбка удалась. Зорг застыл на пороге, не в силах оторвать от меня глаз. Пришлось втащить его самой. В конце концов, сейчас он нужен мне намного больше, чем я ему. Дверь я захлопнула сразу, отрезав ему пути отступления. Хочет он того или нет – сегодня все сделает как надо. Демон он или хилый эльф, в конце-то концов?

Тащить до спальни это бревно я не собиралась. Закрыла глаза и начала его целовать, представляя, что на его месте – Дагойн. У меня это даже неплохо получалось, ровно до тех пор, пока он не очнулся в достаточной степени, чтобы ответить на поцелуй. На Дагойна это было совсем непохоже. И я совсем, совсем не могла представить, что выпила даже один бокал, не говоря уж о четырех. Я сдерживалась из последних сил, но, когда он полез под футболку своими влажными холодными конечностями, мои руки дернулись вне моего желания или, напротив, повинуясь ему. Удар был такой силы, что Зорг как подкошенный свалился на пол.

– Бабуля! – в панике завопила я.

Она слетела по лестнице со скоростью, близкой к телепортационной, и сразу присела у обездвиженного тела. Потрогала пульс и облегченно выдохнула:

– Живой. Сьенна, скажи, что это у него от счастья, что у вас наконец все случилось. Только не говори, что ты опять не удержалась, а он не увернулся.

Я ничего не сказала, просто активировала телепорт. Спецагенты должны уметь отступать вовремя – это мне вдалбливали с раннего детства. Отступление – это еще не поражение.

Глава 11

На перекладине мы висели, удерживаясь одними хвостами. И все из-за этой дуры Рики. В середине занятия она начала ныть, что устала, что неправильно распределяется нагрузка и что нам необходима передышка. «Передышка? – ехидно переспросил преподаватель. – Конечно, милая танна, отдохните». Отдых в его понимании оказался довольно странным. «Милая танна» сейчас напоминала перезревшую сливу, которая вот-вот свалится, но это нисколечко не утешало: я подозревала, что выгляжу ничуть не лучше. Все же, вися вниз головой, очень сложно сохранять невозмутимость и обольстительность.

– Хорошее время показываете, – довольно сказал тан. – Прошлогодняя группа похилее. Была, конечно. У меня не расслабишься.

Нет чтобы повиснуть рядом и вдохновлять своим преподавательским примером. Стоит себе внизу, уставившись в секундомер, словно ничего интереснее в жизни не видел. В этот момент хвост Рики не выдержал, и она с громким отчаянным воплем свалилась. Тан еле успел увернуться от падающего на него счастья. А жаль: глядишь, двумя проблемами было бы меньше.

– Я могла свернуть шею! – завопила Рика, сразу как оказалась на земле. – Вы нас должны страховать!

– Идите жалуйтесь ректору, танна, – грубо ответил преподаватель УФП. – Норматив десять минут, вы и пяти не продержались. – Он презрительно сплюнул куда-то в область ее ботинок. – Вы не будущий агент, вы неуклюжая салонная барышня. Вам только с эльфами чирикать.

Краснота с лица Рики сходила, но не думаю, что на нее позарился бы хоть один эльф. Если он не слепой, конечно. Кривые ноги-то никуда не делись.

– С таким хвостом нечего думать о карьере агента, им не придушить даже муху, – продолжал добивать ее этот замечательный тан. – Идите к ректору, пусть вас сразу отчислят за профнепригодность.

– Но, тан Валтайн, – залебезила Рика, – нельзя же сразу требовать выполнения нормативов. Нужно постепенное наращивание нагрузок. Дополнительные занятия при необходимости.

Поскольку она сидела на земле, ее заигрывания выглядели достаточно жалко, как она ни пыталась призывно размахивать хвостом. Хвост посчитал, что на сегодня с него достаточно издевательств, и вместо красивого размахивания лишь жалко дрыгался. Я бы похихикала, стоя на земле, а не вися вниз головой, но здесь любая потеря концентрации грозит тем, что будешь валяться рядом, вся в пыли, и тогда точно будет не до смеха.

– Да нам всем нужны дополнительные занятия, – пропыхтел Керк, висящий где-то неподалеку. – Такой важный предмет – и так мало часов. Даже размяться как следует не успеваешь, а уже уходить надо. Это безответственно, тан Валтайн.

В этот момент раздался сигнал окончания урока, но мы не торопились отцепляться, ждали, что скажет Валтайн. Строгая дисциплина и подчинение начальству – основа основ для спецагентов. Урок окончен, только когда скажет тот, кто его проводит, и никак иначе.

– Можете спускаться и уходить, – недовольно процедил тан.

Керк скатился одним из первых, но удирать не стал, напротив, продолжил речь, начатую вниз головой. Видно, переполнение мозгов кровью не пошло ему на пользу.

– Тан Валтайн, так что насчет дополнительных занятий? – требовательно спросил он. – Вы же сами видите, что наша подготовка находится в плачевном состоянии. Немножко повисели и уже разваливаемся.

– Не у всех, – отрезал тот. – Еще чего не хватало, заниматься во внеучебное время с целой группой. Разве что с парой танов.

Тан Валтайн оценивающе посмотрел на Керка, а тот так оживился, что в мою душу закрались самые нехорошие подозрения. Может, он из тех, кому пол партнера безразличен? И тут я вспомнила, как бабушка называла Берта старым извращенцем. Тогда получается, что она имела в виду вот это самое и внук унаследовал наклонности деда? Я подозрительно уставилась на Керка, но он неправильно истолковал мой интерес и попытался облапить. Несмотря на сильную усталость, я легко увернулась и не удержалась от шпильки:

– Странное дело, у танны Минари тоже важный предмет, но ты почему-то не выразил желания дополнительно позаниматься, а к тану физкультурнику сам навязываешься.

– Ха, дураков нет, к Минари на практикум записываться, – возмутился он. – Все знают, что она там свои наработки на добровольцах тестирует. Не смертельные, но все равно мало приятного. Я еще с ума не сошел на такое подписываться.

Его «все знают» меня неимоверно удивило, поскольку я, к примеру, ничегошеньки не знала. А вот Мирейя… Не успели мы отойти от места, где занимались, как она спросила:

– А чего ты на Керка напустилась? Некуда ему силу и время девать – так пусть себе лишний раз повисит вниз головой, может, туда что и попадет.

– Но не в компании же извращенца! – возмутилась я. – Я вообще не понимаю, как этого Валтайна могли взять преподавателем! Тан нетрадиционной ориентации более ценен как агент для работы в такой же нетрадиционной среде.

– С чего ты это взяла? – после непродолжительного молчания спросила Мирейя.

– Как с чего? – удивилась я. – Танн ненавидит, а вот танов, напротив, ощупывает при каждом удобном случае, сволочь!

Неожиданно подруга начала хохотать, да так заразительно, что я к ней присоединилась, хотя и не понимала почему.

– Ну ты даешь, Сьенна, – с трудом она выговорила. – Нормальная ориентация у него. Парней он проверял на накачанность, он же за команду отвечает, ему игроки нужны. Кроме тебя, никто ничего дурного не увидел. А танн да, не слишком любит после одного случая.

– Какого случая? – уязвленно спросила я.

Все мои предположения рассыпались как карточный домик от порыва ветра. Нет, все же я слишком зациклена на одной теме, это ненормально. В предложении танны Минари тоже увидела то, чего не было. Нужно срочно решать проблему, чтобы не мерещились сексуальные намеки там, где их нет, и спокойно учиться дальше.

– У него роман был с одной из студенток, – охотно поделилась Мирейя. – Он же не из Системы, влюбился так, что голову совсем потерял, хотел, чтобы она отказалась от работы агентом и осталась с ним. А потом выяснилось, что она отрабатывала на нем навыки соблазнения. Как уехала, так и с концами.

Пожалуй, после этих слов Валтайна стало немного жаль. Но не настолько, чтобы решить, что ему нужно мое утешение. Не мог же он всерьез рассчитывать, что агентесса ради него все бросит? Для нас главное – Корбиниан, все остальное – вторично.

На лекциях по «секретке» я все больше убеждалась, что Керк и есть таинственный внук. Все, буквально все лица мужского пола внимали танне Кавайи с открытыми ртами, чуть не заливая слюнями восторга парты. Еще бы, такая опытная и уверенная в себе демоница любого сведет с ума и не заметит. Любого, да. Вон, даже Дагойн взгляда не отрывает, словно приклеился, хотя что она такого интересного говорит? Нудятина неимоверная. А вот Керк постоянно на нас косится, когда думает, что не видим. Но я-то за ним наблюдаю, меня он не проведет. Наверное, тоже получил задание от деда и теперь вычисляет, кому подсыпать выданное зелье. А уж какое оно будет – для облысения, маскировочных плешивых пятен или еще чего похуже – зависит от того, насколько его дед зол на мою бабушку. Но понять, на кого нацелен его интерес, я не могу. Такое чувство, что его привлекаем мы обе. С одной стороны, хорошо – еще не вычислил, кто из нас внучка моей бабули, а с другой – с него станется и обеим добавить. Еще бы, с таким талантом к языкам. Точнее, к одному конкретному – орочьему.

К нему единственному Фукаси не имел никаких претензий, которые к остальным были, но больше всего – к нам с Мирейей. Преподаватель удрученно качал головой и говорил, что такими темпами мы зачет не получим. Его жирный хвост при этом выписывал странные фигуры, которые самому ему наверняка казались невероятно соблазнительными, но у меня вызывали лишь отвращение. Не хотелось ходить даже на его занятия, а не только не принимать то, что он завуалированно называл «получение дополнительных знаний по моему сложному предмету».

Я была уверена, что знаю достаточно, чтобы выразить на орочьем свое к нему отношение, а больше мне этот язык ни для чего не понадобится. Разве что для зачета. И как его получать, если учебников по орочьему нет, а по нашим записям мы с Мирейей почему-то даже к занятиям подготовиться не можем?

– Что, девочки, настало время позора? – Я задумалась так сильно, что пропустила окончание лекции, поэтому Керк не только напугал, но и обнял. Правой рукой Мирейю, левой меня. – Чую, нужно будет вам тоже к ректору идти и просить о замене. Или дополнительно заниматься. Лучше со мной.

Я дернула плечом, чтобы сбросить его руку, и тут заметила, что на нас смотрит Дагойн. Конечно, куда ему сейчас смотреть – ректор-то ушла, теперь можно и по сторонам оглядеться. Вот ведь уставился, словно ничего интереснее Керка не видел. Меня Керк тоже занимал в последнее время. Как бы узнать, внук он Берта или нет? Может, попробовать сделать общение чуть ближе? Не доводя, конечно, до чего серьезного, а лишь так, чтобы надеялся и что-нибудь о себе выбалтывал. Я повернулась к Керку и промурлыкала:

– Слишком большая нагрузка, не находишь?

И улыбнулась. Пожалуй, с Керком стоит немного пофлиртовать. Исключительно для того, чтобы понять его намерения. Керк застыл передо мной как статуя, не в силах поверить собственному счастью. Это несколько обеспокоило. Все же флирт с ним чреват тем, что он каждое его проявление воспримет однозначно и попытается сделать знакомство более тесным в любом подходящем или неподходящем месте.

– Я выдержу, – отмер он. – Мы же будущие спецагенты. Должны и не такие трудности выносить, сама понимаешь.

Он выпятил и без того широкую мускулистую грудь и взмахнул хвостом столь мощно, что стукнул рядом стоящего Грега. Сильно стукнул, проехав кисточкой по глазу. Тот не успел увернуться, разозлился и дернул Керка за хвост, тоже мускулистый. Точнее, попытался дернуть – с тем же успехом он мог потянуть за металлическую цепь, на которых в академии висели светильники. Керк лишь снисходительно на него посмотрел, даже с места не сдвинулся. Я невольно взглянула на Дагойна. Как? Как он мог нанести столько повреждений этому шкафу? Которому даже прямое магическое попадание наверняка не страшно…

Дагойн задумчиво смотрел на нас и не собирался радовать ответом. Нет, то, что он сильный, было понятно, еще когда он бочонок с вином притащил, который так и стоит посреди нашего ковра. Притащил такую тяжесть – значит, сильный. Сильный и необычайно приятный на ощупь. Пожалуй, я не отказалась бы опять почувствовать его руки на своей коже… Я облизнула пересохшие губы и услышала, как рядом шумно выдохнул Керк. Похоже, его задело рикошетом моего обаяния, отлетевшего от бесчувственного Дагойна. Но Керк недолго оставался одурманенным.

– Малышка, это согласие? – тут же спросил он. – Не знал, что орочий для тебя так важен.

– Мы подумаем, – сказала Мирейя и незаметно подергала меня за рукав.

Намек ее был более чем понятен. Нечего пялиться на Дагойна, пока я окончательно не решила, кому оставлю свой небольшой демонический недостаток. Керк принял это на свой счет и решил, что согласие у него в кармане. Но нет, даже не существуй мое препятствие для нормальных развлечений, я бы никогда Керка не рассматривала. А вот Дагойн… Я почти уверена, что он подходит.

С трудом подавив желание опять на него посмотреть, я улыбнулась Керку и подтвердила:

– Подумаем.

Пусть вдохновляется, вдруг скажет чего лишнего. Но Керк говорить лишнего не собирался. Он вообще говорить не собирался. Прижал нас обеих к себе так, что мы дружно охнули и так же дружно его стукнули. Руки у меня заныли сразу же. Судя по тому, как рассерженно зашипела Мирейя, бить Керка ей тоже не понравилось.

– Извините, танны, увлекся, – безо всякого раскаяния сказал Керк и неохотно нас отпустил. – Сразу после орочьего, я правильно понял? И еще маленький вопрос – у вас или у меня?

Кто-то из группы громко заржал. Не Дагойн – у него не может быть столь противного смеха. Я даже смотреть для проверки не стала, презрительно фыркнула на Керка и пошла к выходу вместе с Мирейей, сопровождаемая разочарованным воплем:

– Эти танны сами не знают, чего хотят! Вот скажите, что им еще нужно?

Да уж, изучение языков в компании Керка – это предел наших мечтаний с Мирейей, не иначе. Но учить его как-то нужно.

– Что будем делать с орочьим?

– Не знаю, – ответила подруга. – Если бы были учебники… Но язык новый, и в библиотеке их нет. Да их вообще нигде нет! – в сердцах добавила она. – Разве что где-нибудь спецброшюрки. Но к ним у нас нет доступа.

– Никак не могу уловить логики, – пожаловалась я. – Раньше считала, что любой язык выучу быстро и без проблем.

– Я тоже логики не вижу. Но она там есть. Улавливает же ее Керк. И к другим в группе Фукаси не так придирается, как к нам. Причем я бы была уверена, что придирается, если бы хоть что-то понимала. Но даже тупое заучивание не помогает.

Она вздохнула. Мне утешить ее было нечем. Мне тоже не помогало тупое заучивание – в голове самым странным образом перемешивались все эти «гхыр», «гхыыр», «агыхр» и тому подобное. Перемешивались и ни в какую не желали всплывать при вопросах преподавателя. Но у остальных четверых в группе не было такой проблемы, что удивляло. Может, это язык такой, который доступен только мужчинам? А женщины как-то без него обходятся? Или у них разные языки – один для общего пользования, а другой чисто мужской? Мои размышления закончились тем, что я тоже вздохнула. Позор был неотвратим.

Спасла нас от него маленькая симпатичная бумажка на двери кабинета. С не менее симпатичными словами нашего языка, складывавшимися во вполне понятное предложение «Занятие отменяется». Толкать дверь и спрашивать о причине у Фукаси лично мы не стали, напротив – удалились оттуда со всей возможной скоростью, максимально допустимой, чтобы никому не пришло в голову, что мы сбегаем от трудностей.

И мы вовсе не сбегали – пошли в спецбиблиотеку, где начали мучить библиотекаршу, высоченную танну с бицепсами профессионального борца, на предмет хоть какой-то, хоть самой маленькой брошюрки по орочьему. В конце концов она заявила, что у нас недостаточно высокий уровень допуска и если мы будем настаивать, она больше не пустит нас в свой зал. Пришлось смириться.

И как эту пакость сдать? Способ, на который все сильнее намекает преподаватель, мне не нравится. От одной мысли о его хвосте тошнит! Нужно с кем-то посоветоваться. Только вот с кем? И надо же такому случиться, что мы сразу по выходе наткнулись на Дагойна.

– К Керку торопитесь? – ехидно спросил он. – Правильно, нельзя упускать такую прекрасную возможность позаниматься. Вы еще Фукаси не забудьте для полной гармонии.

Сама судьба его сюда привела. Он старше, он непременно знает, что можно сделать. И у него самого проблемы, пусть не такие серьезные, как у нас с Мирейей. А ему зачет тоже нужен, и значит, он прекрасно понимает, что изучение нельзя пускать на самотек. В этом случае высока вероятность, что зачет не получим. А если не получим, могут отчислить. И это – из-за такой вот ерунды! Но даже ради того, чтобы здесь остаться, я не собиралась заниматься с Фукаси. И с Керком тоже.

– Я хотела с тобой поговорить, – решилась я.

– Говори, – легко согласился он. – Лучше, конечно, не здесь, а в более подходящем месте. К примеру, у меня. И не говорить…

Он притянул меня к себе. Я отталкивать не стала. Соблазн решить сразу две проблемы был велик. Но если решусь с ним, нужно будет ему рассказать. Некрасиво ставить перед фактом. Значит, сначала решаем более актуальную. Ту, из-за которой могут отчислить. Объятия Дагойна становились все крепче, а потом его губы прошлись по моей шее. Но сейчас было неподходящее время для всех этих глупостей, поэтому я чуть отстранилась, хотя и было приятно. Ш’ерра тоже его одобрила: от нее пришел сильный обволакивающий импульс.

– Про орочий, – почти твердо сказала я. – У нас с Мирейей с ним проблема. Если ее не решить – проблема будет с зачетом.

– А если будет проблема с зачетом, могут выгнать, – добавила подруга. – Не такое это заведение, где разводят церемонии. Не хочешь учиться – вперед, с вещами на выход.

– По-моему, проблем нет только у Керка, – задумчиво сказал Дагойн.

Поглядывал он на меня чуть разочарованно. Еще более разочарованно – на Мирейю. Но его рука угнездилась на моей талии вполне по-хозяйски, и пальцы присобирали футболку почти незаметно для окружающих, еще немного – и они окажутся уже на моей коже. Я вывернулась из его рук, подарив одну из своих обворожительных улыбок.

– У тебя тоже.

– У меня есть. Я не улавливаю логику. И мне кажется, не всегда правильно записываю, что говорит Фукаси.

Мы с Мирейей переглянулись.

– Мы тоже не улавливаем логики, – сказала подруга. – А ведь она есть. Во всяком случае, Керк находит.

– Можно спросить у него, – предложил Дагойн. – Он сейчас наверняка у себя. Идем?

И мы пошли в общежитие, хотя по взглядам Дагойна было понятно, на что он рассчитывает: после разговора с Керком мы вдвоем переместимся уже к нему и он возьмет реванш за ту маленькую неудачу. Докажет, что рядом с ним не уснешь. Ш’ерра предвкушающе заволновалась, стало тревожно, но я постаралась успокоиться. Мы будущие спецагенты, должны уметь держать чувства под контролем.

Керк действительно был у себя, открыл сразу и сразу же расплылся в счастливой улыбке:

– Кого я вижу! Неужели ко мне?

– Мы по поводу орочьего, – Дагойн сразу перешел к важному.

– У меня места мало и кровать одна, – ответил Керк. – Может, к девочкам перейдем? Там есть где развернуться. Кровати сдвинем, и вообще…

– Мы по поводу орочьего, – повторил Дагойн, сурово так повторил, что у Керка сразу пропала улыбка с физиономии. Видно, вспомнил, как ему регенерации не хватило. – Выяснилось, что логику этого языка понимаешь только ты.

– Да какая там логика? – непритворно удивился Керк. – Рычи погромче и поуверенней, и все – нужная мысль донесена. А уж что ты рычишь, дело десятое. Да вы заходите, порычим вместе.

Он потянул Мирейю к себе, но тут же получил по загребущей руке, после чего окончательно расстроился и стал выглядеть маленьким мальчиком, которому дали только фантик от конфетки. А конфетку нагло сожрали при нем.

– То есть что ты рычишь, ты не понимаешь? – зачем-то уточнил Дагойн, хотя и так все было ясно.

– Почему не понимаю? Понимаю, – неожиданно ответил Керк. – Странно было бы, если бы я сам не понимал, что рычу, – но не успели мы удивиться, как он продолжил: – Но не факт, что это поймет орк. Правда, если он такой тупой окажется, что родная речь не доходит, всегда остаются другие средства убеждения.

И Керк любовно погладил свой кулак. Увесистый такой.

Пока Дагойн с Керком выясняли тонкости орочьего языка, Мирейя потащила меня на выход из мужского общежития. В самом деле, задерживаться здесь не стоит. Малейшая задержка чревата тем, что мы с Дагойном окажемся уже в его комнате, а я к этому не готова. Эх, не зря бабушка так распереживалась, когда поняла, что ее противозачаточное зелье не понадобится. Мне всегда казалось, что у нее есть дар предвидения, пусть небольшой и касающийся только нашей семьи, но в полную силу проявивший себя, когда она меня отправляла в академию.

– Фух, – выдохнула Мирейя, когда мы выскочили на улицу. – Ты бы определилась, Сьенна, хочешь ты с Дагойном или нет. Он-то точно определился.

Я пожала плечами. От ш’ерры пришел импульс разочарования. Им нужны яркие эмоции для развития, а самые яркие – любовь и ненависть. Пожалуй, моя невылупившаяся спутница больше меня переживает, что у нас с Дагойном ничего не выходит.

– Тогда зачем к нему лезешь?

– Я только про орочий спросила.

– Да, с орочьим как-то все странно, – согласилась Мирейя. – Я думала, Керк точно понимает. Ан нет – берет нахальством.

– Думаю, не всякий орк признает, что его не понял, – хихикнула я. – Особенно если речь сопровождается постукиванием дубины. Фукаси наверняка этого и опасается. Но нам-то что делать? Мы его настолько не запугаем.

– Можно попробовать. – Дагойн не только нас догнал, но и услышал конец фразы. – Прийти на следующее занятие с чем-то увесистым и жестикулировать им при ответе.

– У тебя может пройти, – с сомнением сказала Мирейя, – а у нас – вряд ли. Нас Фукаси не испугается. Разве что мы с ножом придем. Но этого не одобрит уже ректор. Если дубину еще можно условно посчитать необходимой для изучения орочьего, то нож – нет. Нам только заучивать, никак иначе. Где бы только учебник раздобыть?

– Попробую достать, – неожиданно сказал Дагойн. – А пока – поучим вместе?

Он обнял меня и притянул к себе, полностью уверенный, что я брошусь ему на шею и дальше мы отправимся вдвоем. Язык, конечно, учить, а как же иначе? Его рука опять занялась моей футболкой, в этот раз почти сразу оказавшись под ней, сухая и обжигающе-горячая. От ш’ерры пришел радостный импульс, столь оглушающий, что я чуть не повисла у Дагойна на шее. От осознания этого охватила паника, настолько сильная, что показалось – змейка зашевелилась в яйце, пытаясь найти выход и удрать. Я бы тоже сейчас с удовольствием удрала. Но спецагенты не знают страха и встречают опасность лицом к лицу. Поэтому я лишь затравленно огляделась, пытаясь срочно придумать хоть что-то. Только бы он меня не начал целовать! Тогда эмоции ш’ерры затопят меня полностью.

– Нет, вместе учить никак не получится, – внешне уверенно ответила я. – У нас подходы разные.

– Будем комбинировать, – Дагойн недоуменно нахмурился. – Твой и мой. Как захочешь.

Он игриво подмигнул, намекая, что уж чего-чего, а изучения языков в его планах нет.

– Увы, – влезла Мирейя, – мы сегодня вечером очень заняты. Так что орочьему придется подождать.

– А что думает Сьенна? – не сдавался Дагойн.

– Заняты, – подтвердила я. – Сегодня вечером – никак.

И зачем-то ему улыбнулась. Дагойн застыл буквально на пару мгновений, но этого хватило подруге, чтобы меня дотащить до общежития. Женского, разумеется. Взгляды, которыми она меня награждала по дороге, были далеки от одобряющих. Захлопнув дверь в нашу комнату, она сразу напустилась:

– В следующий раз вытаскивать не буду, сама выкручивайся как можешь. Это нужно совсем мозгов не иметь, чтобы ему глазки строить.

– Я не строила. Оно само.

Мирейя зло на меня посмотрела и… начала заваливать вопросами по «секретке». Вопросами, на которые у меня ответов было не больше, чем на вопросы по орочьему. И гоняла меня по ним до поздней ночи. Я с трудом время выбрала потренироваться с ножами, а то так с этой теорией форму потеряешь.

Ш’ерра свое разочарование изливала на меня весь вечер.

Глава 12

Преподаватель по внедрению оказался сухоньким старичком в возрасте Грелье или чуть моложе. Опыта у него было много, и сейчас тан Иррад щедро им делился.

– Запомните, в нашей работе главное, чтобы объект доверял. Мы же, в свою очередь, не должны доверять никому, кроме начальства. Даже коллегам, встреченным при выполнении. У разных отделов могут быть разные интересы, взаимоисключающие. Выполняете свою работу, в чужую не лезете.

– Но разве наша общая цель не благо Корбиниана? – неосторожно спросил кто-то из группы.

Тан Иррад посмотрел столь неодобрительно, что не возникло необходимости дополнительно указывать на недопустимость вопросов во время лекции. И все же ответил:

– Разные отделы представляют благо по-разному. Да что там, иной раз даже внутри отдела бывает несогласованность по тому, что пойдет на пользу, а что – нет. Но вас это не должно беспокоить. Вы выполняете приказ наилучшим из доступных вам способов. Остальное – не ваша забота. Никогда, запомните, никогда не подвергайте сомнению приказы начальства. Строгая дисциплина – основа работы нашего ведомства.

Больше он уже не отвлекался от темы на пояснение вещей, очевидных каждому. Кроме голоса лектора в аудитории было слышно лишь поскрипывание ручек и перелистывание страниц. Еще бы: к столь важному предмету нужно и относиться со всей тщательностью. Не усвоишь как надо, окажешься неспособен к работе агента, и тогда единственным полезным предметом из всего курса академии окажется секретка: допустят только к кабинетной работе. Позор для всей семьи!

– И о приятном, – в завершение сказал лектор. – Вскоре начнутся регулярные практические занятия, на которых мы и посмотрим, насколько хорошо вы усваиваете мои лекции. Вопросы будут?

– А какого плана практические занятия? – спросил Дагойн.

– По завоеванию доверия, разумеется, – ответил тан Иррад.

– И как мы его завоевывать будем? – поинтересовался Керк. – Вы же только что говорили, что даже своим доверять нельзя. Я лично здесь никому доверяться не буду.

Он подозрительно посмотрел почему-то на нас с Мирейей, и это было еще одним доводом в пользу того, что он внук Берта. Если уж таннам не доверяет, то явно с ним что-то нечисто…

– Главное, чтобы доверяли вам, – туманно ответил лектор. – Разумеется, отработка не на своих, не волнуйтесь. Уверен, вам понравится.

Он попрощался и вышел, а в группе начались оживленные разговоры о том, куда же нас направят и какие будут задания.

– И смысл гадать? – протянула Мирейя. – Все равно каждый год разные. А иной раз у каждого – свое, в зависимости от того, какие на него надежды возлагают в академии.

– Да, бабуля говорила, – подтвердила я, вспомнив, как она рассказывала, что преподаватели, отвечающие за практику, очень изобретательны в вопросе индивидуальных заданий. – Нужно быть готовыми ко всему.

– Первое-то в любом случае попроще будет, – снисходительно сказал Керк. – Не переживайте, танны. Если что, помогу.

Он попытался положить руки нам на плечи, но мы уже его достаточно давно знали, чтобы не попасться, поэтому с легкостью уклонились от объятий, неудачно выдаваемых за дружеские. Да уж, ему только попадись, вмиг раздавит.

– Отнесешься к нам с полным доверием? – ехидно спросила Мирейя. – Не забывай, задания индивидуальные…

Она насмешливо махнула хвостом прямо перед его носом, и мы ушли, оставив разочарованного тана в аудитории. Вслед нам раздался горестный вздох Керка и пара шуточек от одногруппников. О непростом завоевании доверия, разумеется. Но была в этих шуточках и некоторая настороженность. Никто не знал, что нас ждет на этой практике и не окажется ли она первой и последней для кого-то из нас. Большинство в группе были из семей, связанных с Системой, и не могли не знать, что и такое случается. Здесь инструкции родственников бесполезны: каждый год практические занятия по внедрению проходили по-разному. Бабуля только предупредила, что нужно непременно быть настороже и ожидать подвоха со стороны преподавателей. Иррад на первый взгляд выглядел этаким благообразным дедушкой, от которого не ждешь никаких подвохов, но это лишь говорило о том, что он очень хороший агент, а не о том, что можно расслабиться и не переживать.

Так что к началу практического занятия я все извелась, что еще больше усугублялось тревожными импульсами от ш’ерры. Моя девочка еще не вылупилась, но наша эмоциональная связь крепла с каждым днем, только вот отраженные ею эмоции грозили меня затопить полностью, так что перед практикой я с болью в сердце оставила мешочек с яйцом в комнате, на зачарованной полочке.

В аудитории рядом с таном Иррадом стояла танна Минари, со своей обычно благожелательной улыбкой. Пожалуй, ее занятия по артефактам были ничуть не менее интересными, чем по ядам. Если бы так давали орочий, то наверняка мы уже могли бы объясниться с представителем данной расы безо всяких дубин, столь ими любимых. А вот если бы Фукаси вел у нас артефакты, то мы бы до сих пор не разобрались с простейшими.

– Все в сборе? – Тан Иррад внимательно оглядел группу. – Итак, каждому из вас будет выделен объект, дан его портрет, краткое описание интересов и где можно найти в это время. Задание: в течение двух часов найти объект и привести его в студенческое кафе, рядом с которым вы выйдете из телепорта. Танна Минари раздаст артефакты возврата с дополнительной функцией оповещения. Покалывание от артефакта означает, что пора возвращаться. Вернуться вы должны немедленно, даже если задание не выполнили. Предупреждаю сразу, выполнить удастся не всем, хотя мы и подбирали объекты каждому лично. Вопросы есть?

– Привести кого-то в кафе, что может быть проще? – удивился Керк. – Да за два часа в кафе толпу собрать можно. Если, конечно, придумать, как их там удержать. Хотя, – он окинул группу оценивающим взглядом, – можно с кем-то объединиться. Один таскает, второй не позволяет уйти.

Танна Минари рассмеялась, одобрительно так. К ней присоединилась добрая половина группы, вторая половина заинтересованно оглядывалась, видимо, в надежде найти того, с кем можно объединиться. Шин так вообще сразу к Керку придвинулся и начал что-то с ним согласовывать. Я смеяться не стала, но и искать союзников – тоже. Мне казалось, что это задание будет не столь легким, как некоторые подумали.

– Объект должен прийти добровольно, по своему желанию, и не понять, что им манипулировали. Объединяться тоже ни с кем нельзя. Задание индивидуальное. При встрече с кем-то из группы делаете вид, что незнакомы.

– Тогда, конечно, посложней будет, – Керк ничуть не расстроился и прикидывал новые варианты. – А зелья вливать-распылять тоже нельзя?

– Тоже нельзя. Никаких магических штучек. Только личностный подход и умение убеждать. Еще вопросы?

– Если это задание, то нам должны выделить не только артефакт, но и деньги на кафе, – предположил все тот же Керк. – Агенты по кафе за свой счет не ходят, когда выполняют задание. А если ходят, то им потом компенсируют. Вот мне и интересно, на какую сумму я могу рассчитывать. Все-таки приглашение выпить по бокалу вина звучит весомей, чем приглашение на чашку жидкого чая, да еще и без ничего.

– Будете исходить из выделенной суммы, – туманно ответил тан Иррад, – она выделяется индивидуально.

– Остается только надеяться, что обратно пропорциональна привлекательности объекта, – тихо проворчал Керк, – а то если выделят какую-нибудь страшилку, так сначала для увеличения ее привлекательности нужно немного выпить. И как работать, если денег мало? Финансирование должно быть на уровне.

Но на его ворчание никто не обратил внимания. Убедившись, что больше вопросов нет, тан Иррад разделил нас на группы для телепортации. Меня немного удивило, что моя полностью совпала с группой по изучению орочьего, но причина этого выяснилась сразу, как мы вышли из телепорта у массивного здания с колоннами, на котором сияли буквы «Корбинианский гуманитарный университет».

– Все ваши объекты учатся здесь. Уверен, вы, как знатоки иностранных языков, легко найдете темы для разговора, – сказал тан Иррад и раздал карточки с заданиями.

Свою я взяла, уже изнывая от нетерпения. Первое задание, почти настоящее, – это намного интереснее, чем первое свидание. Тан на портрете, темноволосый и темноглазый, показался даже симпатичным, пока я не перевернула карточку. В описании было сказано, что мой объект увлекается альвийской поэзией эпохи Мерцающих Бабочек. Хорошенькое увлечение для тана! Я бы еще поняла, если бы он орочьи боевые марши собирал, и не только бы поняла, но и постаралась что-то полезное для себя получить от нашей встречи. Но поэзия… Фи! Да, с кем только не приходится работать, бабуля предупреждала…

На входе в университет стоял охранник и проверял пропуска, которые нам, разумеется, не выдали. Но когда это смущало настоящих агентов? Пока наши таны совещались, как отвлечь охранника, мы с Мирейей обогнули здание и обнаружили открытое окно на втором этаже, через которое и проникли внутрь. Коридор был тих и пустынен. Дальше наши дороги расходились, так что мы пожелали друг другу удачи и разбежались.

В описании объекта было указано, что сейчас у него «Альвийский язык и культура», указана аудитория и даже схема, как пройти. «Импровизация, – говорила бабуля. – Вот наша сильная сторона. Можно сколько угодно рассматривать портрет объекта и читать его описание, но как с ним себя вести, понимаешь, только когда видишь». До импровизации еще было время, и пока я медленно продвигалась вперед, размышляя, как буду действовать.

И вдруг взгляд зацепился за табличку на двери «Читальный зал № 2. Эрийский, орочий и арамейский языки». Орочий… Читальный зал по орочьему… Объект подождет, все равно с занятия никуда не денется еще минут пятнадцать, а вот орочий – нет, орочий ждать не будет. Когда еще представится возможность добыть учебник?

Я тихо приоткрыла дверь. Увиденное не порадовало: библиотекарь за стойкой больше напоминала профессионального борца с преступностью, на нее мое врожденное обаяние точно не сработает. В зале сидели несколько танн, скрючившихся над учебниками, и один тан, чья осанка говорила, что в этом заведении он не слишком давно. Или ходит в тренажерный зал. По спине сразу понятно – необычайно отзывчивый.

– Тан, не могли бы вы помочь…

Я села на стул с ним рядом и изогнулась так, чтобы казаться максимально привлекательной. Пусть мой бюст до Самантиного не дотягивает, но посмотреть там все же было на что. Просьбу я подкрепила изящным взмахом хвоста, как бы случайно чуть чиркнув кисточкой по его щеке. На тренингах нам говорили, что это сразу сокращает дистанцию.

– Извините, я не хотела, – обольстительно улыбнулась я.

Он недовольно повернулся, и я замерла. Больше от возмущения, чем от чего другого. Мой объект должен быть на лекции, а не прогуливать ее в читальном зале! Безобразие! Долго бы пришлось его искать, я бы могла задание провалить.

– Почему это тан не на занятиях? – не сдержалась я.

– А танна?

Отвечать вопросом на вопрос как минимум неприлично. Какой невоспитанный тан! Но ругаться с ним никак нельзя, поэтому я подавила нарастающее раздражение и нацепила ту самую улыбку, которая так хорошо зарекомендовала себя на Дагойне.

– Танна прогуливает, – доверительно сказала я, нащупывая точки соприкосновения. Общее пренебрежение занятиями для этого вполне подойдет. – У танны возникла необходимость посетить читальный зал. Суровая необходимость.

С моей улыбкой явно было что-то не так: тан не застыл на месте и не выразил желания немедленно выполнить любую мою просьбу, напротив, понимающе усмехнулся в ответ. Он потянулся, но лишь чтобы размяться после долгого сидения, а отнюдь не для того, чтобы поиграть плечами и произвести впечатление на окружающих. К слову, ему бы это и не удалось: плечи у него были даже уже, чем у Дагойна, не говоря уж о Керке.

– А тан? – так и не дождавшись от него реакции, спросила я.

– А тана выгнали, – усмехнулся он. – Тан позволил усомниться в словах лектора, и его направили изучать тему самостоятельно.

– И как? – Я бросила взгляд на стопку книжек, в которой сразу обнаружила томик со знакомыми каракулями, так ненавидимыми мной в последнее время. – О, тан читает на орочьем? – удивилась я. – Ужасный язык. Такой грубый и отвратительный.

Я ожидала, что он со мной согласится, но тан неожиданно сказал:

– Вовсе нет. У них удивительно яркие образные стихи.

– Скажете тоже! – рассмеялась я. – Яркие стихи у орков. Вы еще скажите, что у них удивительно красивый язык.

– Здесь читальный зал, – прошипела подкравшаяся библиотекарша. – Болтать идите в другое место. Хохотать тем более.

То, что я ее не заметила, пока она не подошла вплотную, уже можно было считать провалом. Но еще хуже было то, что я совсем забыла о цели пребывания в университете. Точнее, о двух целях: вот этот тан и учебник орочьего. Впрочем, их можно успешно совместить. Так что я не прокололась, а вела себя в соответствии с легендой. Теперь нужно плавно перевести разговор на учебник орочьего, а потом на кафе, и я буду первой, кто выполнит задание.

– Извините, – покаянно сказал объект, дождался, пока танна высокомерно кивнет и отойдет, и прошептал: – А орочий действительно очень красивый. Хотите, докажу?

И указал на дверь. Я насмешливо кивнула. Орочий не более красив, чем Фукаси, и убедить меня в обратном никто не сможет. Все эти «гхыры», может, и хороши в соответствующих ситуациях, когда не до красоты, а до доходчивости, да и то лишь в комплекте с дубиной.

В коридоре стояла такая тишина, что он с успехом мог использоваться как филиал читального зала. И возможно, так же думала и грозная библиотекарша. Нет никакой гарантии, что при громких звуках она не выскочит и не испортит всю игру. По-видимому, тан подумал о том же.

– Танна, я приглашаю вас в кафе. Читать стихи лучше под бокал хорошего вина.

– Эльфийского?

Я насторожилась, поскольку сразу вспомнила, что со мной было после последнего, точнее, единственного принятия этого напитка. С другой стороны, задание я почти выполнила: тан уже согласен на кафе.

– Нет, что вы, танна. Эльфийские вина – коварны, как и их изготовители, заставляют чувствовать то, чего нет, особенно если их правильно подготовить. Нет, мы будем патриотами и выпьем наше вино. Уверяю вас, к орочьим стихам оно подойдет идеально.

Не дожидаясь согласия, он схватил меня за руку и потащил на выход. Сопротивляться я не стала: все шло точно по плану, бабуля была бы довольна. Охранник на выходе из университета даже не посмотрел на нас. Какое пренебрежение обязанностями! Этак можно у него под носом ликвидировать всех в университете, а он только и будет знать, что вертеть хвостом перед хорошенькими таннами, что он сейчас и делал.

К моему огромному огорчению, я не первой выполнила задание: в кафе уже сидел Керк с пухленькой танной, которая явно была его объектом: не стал бы он тратить казенные деньги на посторонних. Танна так заливисто хохотала, что не было ни малейшего сомнения: в кафе она пришла добровольно, а не была притащена как куль с мукой, как мой одногруппник первоначально планировал.

Не было свободных угловых столиков, пришлось сесть к окну, но так, чтобы видеть входящих: ситуацию всегда следует держать под контролем. Пока из наших больше никого не видно, но мне было интересно, кто следующий. Мой объект уже принес бутылку, бокалы и тарелочку с двумя маленькими бутербродами. Да, до Дагойна он не дотягивает не только плечами…

Я чуть насмешливо подняла бокал в его честь, отпила глоток и приготовилась слушать тот ужасный набор звуков, который нам преподавал Фукаси. А вино неплохое, ничуть не хуже эльфийского, что приволок Дагойн. Я чуть покатала на языке и приготовилась страдать от потока гортанных грубых звуков.

Тан усмехнулся и начал читать стихи. Читал он, несомненно, на орочьем, так как проскальзывали отдельные знакомые слова, и все же… все же ничего общего этот язык не имел с тем, что нам давали в академии. Но самое странное, что я прекрасно понимала, о чем речь: перед глазами как живая вставала картина с горячим степным ветром, норовистыми скакунами и рокотом боевых барабанов. И это было восхитительно!

Глава 13

Телепорт принес меня к двери ректора. И не только меня: наша группа вываливалась один за одним. И вскоре мы все уже стояли перед довольным таном Иррадом. Что же касается одногруппников, то, судя по тому, что большинство физиономий были хмурыми, мало кому удалось выполнить задание. Пожалуй, я могла бы гордиться, если бы не чувствовала себя столь отвратительно. Браслет запульсировал тогда, когда я меньше всего этого ждала: объект взял меня за руку и, глядя прямо в глаза, читал очень красивое стихотворение о любви на орочьем. То есть это я так думаю, что о любви, слишком выразительно он смотрел. Казалось, что я могла бы сидеть так вечно, завороженно глядя в его глаза и не делая ни малейшей попытки уйти. Все равно задание было выполнено. Да, выполнено. Я нахмурилась. Нечего отвлекаться на всякие глупости. Этак и до влюбленности в объект можно дойти.

– Я очень доволен, – вещал тан Иррад, – сегодня вы показали очень хорошие результаты.

– Было бы времени больше, результаты были бы еще лучше, – заметил Керк.

Как ни странно, довольным он не выглядел, хотя наверняка успел первым.

– Было бы времени больше, вы бы испытали куда большее разочарование, тан, – усмехнулся преподаватель. – Вряд ли вам понравилось бы вылезать из постели прекрасной танны сразу после того, как вы туда попали.

Керк промолчал, хотя с него сталось бы в такой ситуации проигнорировать вызов, а потом заявить, что выданный артефакт оказался чересчур хлипким, свалился с руки, по нему немного потоптались, что и вызвало отсутствие сигнала. Но вопросы вопросами, а дисциплина дисциплиной.

– Ты тоже выглядишь разочарованной, – Дагойн ухватил меня за талию, прижал к себе да еще и хвостом обнял. – Что, твой объект раззадорил, а оказался способен только на чтение стихов? Пойдем ко мне, полечимся от разочарования вместе.

– Я уже сказала, тан, что предпочитаю постарше, – холодно сказала я и попыталась отстраниться.

Легко попыталась, чтобы не оскорблять еще больше в присутствии других танов. Все же довольно непредусмотрительно было ему заявить, что я тогда уснула, можно было придумать что-то щадящее танскую гордость.

– Ты не дала мне возможности показать себя в деле, – нагло заявил он и даже не подумал отпустить. – И на свой объект ты смотрела очень выразительно, хотя он младше меня.

Я стукнула его локтем в живот, вырвалась и повернулась. Дагойн казался спокойным, но лишь на первый взгляд. В глубине его глаз клубилось нечто очень похожее на тщательно удерживаемую ярость.

– Смотреть выразительно – это моя работа, ты не забыл?

Я улыбнулась, но скорее примирительно, чем пытаясь воздействовать. Происходящее не нравилось. Он злился по непонятной причине, и злился на меня, а не потому, что его сдернули с объекта в неподходящее время. В том, что он привел объект в кафе, я даже не сомневалась: уж если он меня там видел, то точно был не один.

– Настолько выразительно, что больше никого и ничего вокруг не замечать? – едко спросил он. – Ты даже на сработавший артефакт не сразу среагировала.

– Ты на свой тоже, – заметила я, будучи в этом полностью уверенной. Если он смотрел на меня, ему точно было не до своих артефактов. – Правда, тебя почему-то занимал не свой объект. Странно, да?

Если он и смутился, то вида не подал. Усмехнулся и опять потянулся ко мне. Я предупредительно щелкнула хвостом в воздухе между нами. Обниматься с ним, да и с кем другим, не хотелось.

– А у меня ничего не получилось, – пожаловалась Мирейя, возникшая рядом словно ниоткуда. – Представляете, даже найти не смогла. Только успела выяснить, что он на занятиях появляется редко и искать надо в общежитии, как сработал артефакт. Ужасно обидно. – Она сделала страдальческое выражение лица, но почему-то мне показалось, что она совсем не расстроена. Вот ни капельки не расстроена, что не смогла найти и увлечь. – А как у вас?

– У нас, детка, все прекрасно, – заявил Керк. – Если не считать того, что я как раз собирался с объектом уходить из кафе в поисках более подходящего места для того, чтобы заставить ее наконец замолчать. – Прозвучало это зловеще, хотя он явно не имел в виду, что собрался отрабатывать навыки наемного убийцы. – У нее рот не закрывался ни на минуту.

Последнее предложение выглядело почти жалобно. Во всяком случае, я уверена, что жалобный голос в исполнении Керка будет именно таким. Хотя для того, кто с ним незнаком, он может показаться угрожающим.

– Похоже, это особенность всех, кто там учится, – почти спокойно сказал Дагойн. – Мой объект тоже отличался повышенной болтливостью. Впрочем, как и у Сьенны. По-моему, у нее не было даже возможности что-то сказать. Или желания? Выглядит она расстроенной.

В его словах опять послышались злые нотки, не очень заметные, но все же.

– Еще бы мне не расстроиться, – ответила я. – Он читал стихи на орочьем, и я хотела раздобыть через него учебник. И тут сработал артефакт.

– На орочьем? – Керк цокнул языком. – Нужно было мне намекнуть: хвостом помахать в мою сторону или покашлять. Я бы выбил.

– Из своего объекта надо было выбивать, – ехидно сказала Мирейя. – У нее наверняка тоже есть доступ в библиотеку. И хвост у нее тоже есть. А возможно, она бы даже не отказалась позаниматься с тобой орочьим лично.

– Мне-то зачем? – гордо спросил Керк. – У меня, в отличие от некоторых, хорошие способности к языкам. Мне десять раз повторять не приходится. Так что я о вас забочусь. Переживаю, можно сказать, ночей не сплю.

Мирейя недовольно фыркнула, подхватила меня под руку, и мы ушли, насмешливо помахивая хвостами, если уж так просили это сделать. Уверена, таны смотрели нам вслед, пока мы не скрылись. Но догнать и поговорить не пытались, и то хорошо. До нашей комнаты мы дошли молча.

– Дагойн меня удивил, – тихо сказала Мирейя. – Что он увидел, что взбесился?

Надо же, тоже заметила! А ведь Дагойн выглядел почти таким, как обычно.

– Откуда мне знать? Я за ним не следила. Мы с объектом сидели в кафе, пили корбинианское вино, и он читал стихи на орочьем, – бойко отрапортовала я. – На коллег было сказано не обращать внимания. Вот я и не обращала. Хотя теперь мне интересно, что там не так было с танной Керка – выглядела она вполне приличной.

Лицо моего объекта встало перед глазами как живое. Хорошо он все-таки читал. Я бы еще послушала. А еще просто посидела с ним рядом, глядя в его глаза и ощущая его руку на своей. Но пришлось вскакивать и с воплем «Ой, извини, совсем забыла» убегать в туалет, откуда и телепортироваться, предварительно убедившись, что этого никто не видит. И сейчас я чувствовала, словно меня обворовали совершенно наглым образом.

– Обычная рабочая обстановка, – отметила Мирейя. – Тогда в чем дело?

Я молча пожала плечами и пошла за ш’еррой. Без нее уже словно чего-то не хватало. Повесила мешочек на шею, провела рукой по бархатистой поверхности и вздохнула. В ответ прилетел импульс радостного узнавания. Но спокойствие не приходило. Глупо, но почему-то я подумала, что никогда не узнаю, как звали того черноволосого тана. Да и вообще, больше никогда не увижу. Зато увижу Дагойна с Керком, которые не умеют читать стихи на орочьем, но лезут обниматься, когда их об этом не просят!

Я в сердцах стукнула хвостом по стулу, попала по ребру спинки и взвыла от боли. Все, синяк точно будет. Я ощупывала пострадавший хвостик и радовалась, что вовремя его покрасила – и привлекает внимание, и скрывает синяки. Синяк на хвосте – это некрасиво, если, конечно, он не на хвосте Рики. Вот на такое я бы непременно полюбовалась. Особенно если бы синяки плавно переползли на все оставшиеся части тела и собрались в большую компанию где-нибудь в районе сломанного рога. Правого или левого. Или даже обоих. А хвост вместе с синяками оторвался бы… Я гневно фыркнула и почти тут же испуганно ойкнула. Раздавшийся странный звук было невозможно спутать с другим – яйцо ш’ерры дало трещину. Но я же ничего не делала, да и не позволил бы зачарованный замшевый мешочек повредить содержимое! И все же звук был слишком специфический, чтобы ошибиться.

Трясущимися руками я растянула горловину мешочка и сразу же увидела треугольную змеиную головку, высовывающуюся из отверстия в яйце. Если цвет всей змейки будет таким же – переливы золотых и зеленых оттенков, – то станет она великолепнейшим представителем ш’ерр. Самой красивой из всех, что я видела раньше. Вот только…

– Бабуля же сказала – через несколько недель, – огорчилась я. – И что теперь? Привязка не успела произойти.

– Какая красавица, – Мирейя осторожно заглядывала через мое плечо. – Привязка зависит от силы эмоций, а ей доставалось в последнее время очень много. Возможно, она потому и полезла раньше, что захотела поучаствовать?

Я задумчиво провела пальцем по высунувшейся головке – сама змейка не торопилась вылезать, но и не отстранялась. Боялась, что ей здесь не обрадуются? Она же почувствовала мое расстройство, вдруг решила, что я ее не хочу? Я попыталась передать свою радость, что мы наконец вместе, что она сможет испытать все сама, а не познавать мир только через мои эмоции, которые в последнее время были чересчур однообразными. Змейка зашевелилась и сама подставила голову под палец. Узкий раздвоенный язычок коротко скользнул наружу и спрятался. Казалось, она кокетничает, напрашивается на комплименты. Поведение, свойственное истинной женщине с рождения и до смерти.

– Девочка, – уверенно сказала Мирейя. – Как назовешь?

Размышляла я над этим давно, поэтому ответила не задумываясь:

– Кацуми, – и к змейке: – Если тебе нравится это имя…

И добавила от себя импульс вопроса и восхищения ее красотой – пусть видно пока только головку, но она была прекрасна. Змейка издала короткое шипение и поползла из яйца тоненькой переливающейся узорчатой лентой, поблескивающей чуть влажновато. Завораживающее зрелище: казалось, течет драгоценный камень, наполненный внутренним сиянием. Мирейя восхищенно ахнула. Кацуми застеснялась и юркнула ко мне в волосы, даже не дав себя разглядеть как следует. Я схватила зеркало, но в нем ничего не увидела: змейка маленькая и хорошо спряталась, а волос у меня много. Маленькая, но очень шустрая. Я попыталась передать свое желание ее увидеть. От нее донеслось удовлетворение и любопытство. Мир снаружи оказался намного больше, чем пространство внутри яйца. К нему нужно привыкнуть и осмотреться. Но, боги, как же хотелось взять ее в руки и налюбоваться.

– Может, попытаться ее чем-нибудь выманить? – предложила Мирейя. – Кузнечиком?

Показалось, что Кацуми рассмеялась. Наверное, на кузнечиков она не выманивается. Я брала из дому для змейки специальную еду, но кормить ее рано. Да и вряд ли она сейчас заинтересуется таким. Возможно, пройдет немного времени, и Кацуми выползет сама? А пока пусть побудет там, где комфортнее.

Змейка немного успокоилась и наконец выползла наружу, обвив мой правый рог. Мирейя опять ахнула, а я ужасно позавидовала – я могла видеть лишь отражение этого сияющего чуда. Кацуми, словно дразнясь, высунула узкий язычок и опять спрятала. Я передала ей свою обиду, и она сдалась – перетекла на руку, показывая себя во всем великолепии, и даже подставила голову под мой большой палец. Привязка действительно произошла – я чувствую ее, она чувствует меня.

Нам было чем заняться – моя питомица успешно осваивала нашу комнату, но все, что за ее пределами, пока соглашалась осматривать, лишь спрятавшись у меня на голове. Мирейю она признавала и даже позволяла себя гладить, но к ней не хотела идти ни в какую. Подруга расстроенно вздыхала, но смирялась. Кацуми и я понимали друг друга с полудвижения, поэтому меня очень удивил всплеск радости, донесшийся от нее при стуке в дверь вечером воскресенья. Неужели там еще одна ш’ерра? Но я больше ни у кого в академии их не видела. Моя пока маленькая совсем, но более крупных в волосах не спрячешь…

Дверь я открывала, ожидая увидеть кого угодно, но не Дагойна. Я почему-то думала, что это другая ш’ерра привела своего хозяина или хозяйку знакомиться – почувствовала на расстоянии Кацуми и захотела встретиться. Мы пока мало знаем, что могут эти змеи, а что нет. Но у тана, что стоял за дверью, питомца не было. Ш’ерра ему обрадовалась, а вот я… я – нет.

– Рика захотела выпить, и ты вспомнил, что оставил у нас бочонок? – холодно спросила я. – Забирай.

– Ревнуешь, Сьенна? – усмехнулся он. – Пусть пока у вас постоит. Я совсем по другому поводу. По поводу орочьего. Но если это вам неинтересно…

Он сделал выразительную паузу с таким видом, словно хочет прямо сейчас развернуться и уйти. К Рике, чтоб у нее лишаи пошли по всему телу. Донеслись эмоции, моя змейка не хотела, чтобы он уходил. Я посторонилась, пропуская Дагойна в комнату, и сказала:

– Интересно.

Улыбаться не стала, а то ведь правда решит, что ревную. От Кацуми прилетела волна возмущения моим поведением. Видно, здорово ее зацепило, когда мы на ковре распивали с Дагойном вино и он стал меня целовать. Она хочет продолжения, на которое я уже почти решилась. Но только не сегодня.

– Конечно, интересно, – подтвердила подошедшая Мирейя.

– Ш-ш-ш-ш, – сказала Кацуми, высунувшись наружу.

Любопытство – оно такое, заставит кого угодно забыть про осторожность.

– Какая красавица, – сказал Дагойн так, что каждая из нас решила, что про нее. – Это же ш’ерра?

Кацуми уверилась, что разговор о ней, и перетекла на мое плечо, хотела обвиться вокруг шеи, но длины не хватило. Слишком она пока короткая и тоненькая, так что змейка покрутилась, показывая ловкость и красоту, а затем выбрала опорой мое правое ухо, закрутилась вокруг него и нежно прошипела:

– Ш-ш-ш-ш.

– Это она намекает, чтобы ты рассказывал про орочий, – пояснила я.

А то еще подумает что-нибудь. Слишком нежно Кацуми шипела, словно ее связывало с Дагойном нечто большее, чем короткое знакомство…

– Мы с Керком обсудили возникшую проблему, – сказал Дагойн и протянул к Кацуми руку, по которой тут же от меня получил. А то мало ли о чем эти двое между собой договорятся. Змейка расстроенно зашипела, Дагойн невозмутимо продолжил: – Никто орочий не понимает и не улавливает закономерностей. Все как один говорят, что записывают слово, а на следующем занятии у него оказывается другое значение. Проблем нет только у Керка. Но там вы сами слышали. Сдается мне, что Фукаси боится, когда тот показывает свое знание языков.

Я бы на месте Фукаси тоже поостереглась критиковать ученика со столь глубоким знанием орочьего, хвостом, напоминающим стальной канат, и кулаками размером с голову мелких танов. Не самоубийца же он. Нет, успехи Керка ничего не доказывают. Вот если бы мне сегодня удалось достать учебник, так нет – сорвали в середине операции.

– Нужно идти к ректору, – предложила я. – Этот Фукаси сам не знает предмета, который ведет. Как можно у него выучиться чему-либо?

– Сейчас ректора нет, – ответил Дагойн. – Сразу после выходных, перед занятиями?

– Фукаси скажет, что мы выдумываем, лишь бы не учиться, – возразила Мирейя. – В академии сговор студентов – не редкость. Нужно что-то посерьезнее, чем несоответствие в конспектах.

– Учебник. Нам нужен учебник. Какая жалость, что я не успела договориться. Нужно было сначала в библиотеку объект тащить, а уж потом в кафе. Но кто знал.

Я немного покривила душой: в библиотеке мы и познакомились. Что мне мешало тогда попросить его взять учебник? Не иначе как желание послушать стихи. Я помрачнела. Кацуми расстроенно прошипела что-то на своем, змеином.

– Нужен, – подтвердил Дагойн. – И мы с Керком придумали, как достать.

Кацуми одобрительно зашипела и радостно крутанулась вокруг уха. Если она и дальше собирается его как трамплин использовать, то скоро оно будет красным и опухшим. Наверное, змейка это поняла и сама, поскольку переползла на рог. Впрочем, вполне возможно, что сделала она это лишь для того, чтобы покрасоваться. Вон как Дагойн на нее уставился. Нужно срочно переключать его внимание.

– У тебя тоже в родственниках орки, как и у Керка? – ехидно спросила я.

– Увы, – ответил он не менее ехидно. – Я учился на дипломата. Как думаешь, взяли бы туда с такими интересными родственниками?

Его семья не из Системы? Какое счастье. У дипломатов же совсем другое отношение к тому, что сейчас для меня создает серьезную проблему. У них приветствуются крепкие семьи без загулов на сторону. Значит, он не будет смеяться и сохранит происшедшее в тайне. Кацуми одобрительно засвистела прямо мне в ухо. Настолько тихо, что слышно было только мне. Ее мнение не допускало двух толкований: учебник орочьего подождет, а комната Дагойна – нет. Ей и без этого слишком долго пришлось страдать в ожидании. Может, и порадую бабулю к выходным.

– А почему сюда перешел? – улыбнулась я.

По-особому улыбнулась, с обещанием и страстью. Кацуми подалась вперед и восторженно зашипела. Но в этот раз Дагойн почему-то не повелся.

– А, – он передернулся и резко щелкнул в воздухе хвостом, – отец настоял. Сказал, что нужно продолжать семейное дело.

Моя улыбка угасла, словно внутри повернули выключатель. Все-таки из Системы. Нет, что за свинство! Другой подходящей кандидатуры в академии нет, в этом я уже убедилась. Но и с ним никак нельзя быть уверенной, что все пройдет как надо. Вот он сейчас уйдет, а там, на выходе, его поджидают прекрасные сексуальные демоницы безо всяких ограничителей. И Рика, на которой пока ни одной проплешины. И что мне тогда делать? Может, все же рассказать ему, и будь что будет?

– Ш-ш-ш-ш? – спросила Кацуми. С изрядным разочарованием спросила.

– Это личное, – ответил Дагойн и все-таки провел по ней пальцем.

– Ш-ш-ш-ш, – довольно отозвалась эта мелкая паршивка.

Его рука с Кацуми плавно перешла на меня, погладила по виску, спустилась к шее, там чуть задержалась и двинулась ниже. Я чуть отстранилась, неожиданно даже для себя. Нет, пожалуй, сегодня я не готова, потому что… устала. Да, я сегодня ужасно устала, и единственное, чего хочу, – спать.

– Ш-ш-ш-ш, – разочарованно прошипела Кацуми и свесилась с моего рога, зацепившись хвостом. Ее треугольная голова оказалась прямо перед моими глазами, после чего она опять недовольно прошипела специально для меня: – Ш-ш-ш-ш?

Вот ведь сводница! Только вылупилась, а туда же. Маленькая еще для таких эмоций!

– Что ей не нравится? – заинтересовался Дагойн.

– Переживает, что тебе пришлось бросить дипломатическую карьеру, – улыбнулась я. – Она очень впечатлительная, понимаешь?

– Понимаю. Но я бросать не собираюсь. Буду совмещать.

– Уверена, успешно. Ты пришел к нам, чтобы рассказать, что вы придумали с Керком. Но говоришь о чем угодно, кроме этого. Меня сейчас твоя политическая карьера волнует намного меньше, чем учебник орочьего.

– У нас остались артефакты переноса. Накопители в них полупустые, но если мы сольем все в один, то на переход туда-назад хватит. Возможно, даже двоим.

Он выразительно на меня посмотрел. С явным намеком, что у него в комнате будет продолжение. Я чуть прищурилась в ответ. Все равно это надо сделать, так почему не с ним? Вдруг в его комнате еще завалялось немного эльфийского?

Глава 14

Ночью снились орки, в огромных, просто устрашающих количествах. Они размахивали дубинами и на разные лады вопили: «Гхырр». А ведь засыпала я с воспоминаниями о стихах на этом прекрасном языке. Если только объект действительно читал стихи на орочьем, а не фантазировал на ходу что-то от себя. Когда я подумала о таком варианте, настроение совсем испортилось. А оно и так не было слишком радужным: вчера я пообещала Дагойну отправиться за учебником с ним и почти пообещала изучить этот учебник у него в комнате. Тщательно изучить, до самой последней буковки. И вот это беспокоило намного сильнее, так что на УФП я пошла с самыми мрачными предчувствиями.

Дагойн был уже там. Рики рядом с ним не наблюдалось, наверное, опять проспала, поэтому я нацепила радостную улыбку и подошла к нему поближе. Этакой небрежной походкой деланого равнодушия, которая отрабатывалась специально для привлечения мужского внимания. Со спины она, конечно, эффектнее – танский взгляд сразу цепляется к попе и там надолго прилипает. Да и когда смотрят на спину, улыбаться необязательно.

– Привет, – томно протянула я.

На миг Дагойн застыл, словно в стазисе, но отмер почти тут же, притянул к себе, обнял не только руками, но и хвостом и пророкотал в ухо:

– Нравится тебе меня дразнить, да?

– Любимое занятие любой танны, – заявил мрачный преподаватель. – Их хлебом не корми, только дай поиздеваться над подвернувшимся под руку таном.

Он неодобрительно посмотрел на нас и скривился, словно увидел что-то неприятное. Если до этого момента я хотела вырваться из ненужных объятий, то теперь это желание пропало напрочь, сменившись желанием сделать что-то назло столь недружелюбному тану. Я откинула голову на плечо Дагойну и с вызовом взглянула на преподавателя.

– Что это у вас за новый вид упражнений? – желчно сказал он. – Занимайтесь ими во внеучебное время, на моих занятиях должны делать только то, что говорю я.

– Тан, занятие еще не началось, – миролюбиво сказал Дагойн.

– Все равно, перед ним нужно разминаться, а не отвлекаться на танн, от которых все проблемы в жизни настоящего демона. Уж поверьте, я знаю, что говорю. Особенно от старых грымз, – тан невоспитанно плюнул. Наверное, вспомнил что-то плохое. – Да и от молодых. Повертят перед носом хвостом – не только глаза, рога в кучку собираются, и что угодно готов простить. Все зло от танн. Без них жили бы в мире и спокойствии. Особенно без грымз, да. Эх…

Он махнул рукой и скомандовал начинать разминку. Дагойн с сожалением меня отпустил, напоследок проведя руками так, словно наша встреча сегодня в его комнате – дело решенное, а сейчас он просто проверял, все ли у меня на месте. Осмотр, похоже, его удовлетворил более чем, так как взгляд, которым он меня одарил напоследок, был настолько многообещающим, что я невольно внутренне поежилась.

Тан Валтайн все время нашей разминки ворчал, как ровесник Грелье. Поди, общаются постоянно, когда не работают, а дурные привычки, они заразительны. Не поднял ему настроение и приход танны Минари. Выглядела танна прекрасно – хоть сейчас на свидание приглашай, но Валтайну такое даже в голову не пришло, был он крайне недружелюбен, а в конце разговора даже сорвался и заявил, что таких танн, как она, душить надо еще в младенчестве или травить. Что дешевле и безопаснее для окружающих выйдет. И чтобы вертела она своим хвостом не перед его глазами, а где-нибудь в другом месте, а то у него уже сильное желание исправить оплошность, допущенную в ее детстве. Танна Минари что-то коротко сказала, щелкнула хвостом перед оторопевшим преподавателем по УФП и ушла, высоко подняв голову.

Тан Валтайн какое-то время смотрел в землю с такой тоской, что я даже пожалела бедолагу, страдающего по вине какой-то танны со вздорным характером. Жалела я его круга так до пятого, которые мы наматывали на стадионе. С шестого жалость постепенно сходила на нет, а к девятому я уверилась, что от такого тана сбежала бы любая, даже самая покладистая демоница. К пятнадцатому я была убеждена, что не только бы сбежала, но перед этим сломала бы ему рога и хвост завязала в узел. Но тан на наши стенания внимания не обращал.

– Выносливость, – говорил он, – вот что самое важное для спецагента. Мало ли когда и от кого придется убегать? А так вы уже готовы не только морально, но и физически.

Разглагольствовал он уже в конце занятия, поэтому кто-то себе позволил высказаться:

– Телепортом быстрее и надежнее.

– Кто это у нас такой умный? – рявкнул тан. – Упал – отжался. Пятьдесят раз. Вы, танна, – он ткнул в меня пальцем с грязным обкусанным ногтем, – считаете вслух, на большее все равно не способны.

Невезучим оказался Шин. Невезучим, но очень тренированным – отжимался он с такой скоростью, что я еле успевала считать. Поскольку отжиматься рядом с ним не пришлось, я даже получила некоторое удовольствие от наблюдения за тем, как красиво это делает другой. Я отожмусь не менее красиво, но, пожалуй, радовать этим зрелищем никого не хочу.

Преподаватель начал читать длинную нудную лекцию о том, что не всегда возможно уйти телепортом: не говоря уж о том, что тот может сломаться в самый неподходящий момент, так еще бывают зоны блокировки магии в целом и телепортационной в частности.

– И из зоны этой надо как-то выбираться, если хотите унести свои задницы целыми, – говорил он. – А если вы ползаете, как пьяные червяки, вас догонит даже самый хилый эльф. Догонит и надает по шее.

Он обвел всех вызывающим взглядом – надеялся, что кто-то сейчас скажет, что уж с хилым эльфом любой из нас справится, но идиотов не нашлось. Всего должно быть в меру, и отжиманий тоже. Так что все молчали и даже позами пытались показать, как им стыдно от собственной нетренированности.

– Поэтому, – грозно сказал тан, – заниматься каждую свободную минуту. Почитали конспектик, нужен перерыв – сделали кружок, а то и два вокруг общежития. Отжались десяток раз. Или в тир сходили, мишени подырявили. Все больше пользы, чем…

Он выразительно посмотрел на меня, намекая, что от времени, со мной проведенного, любому тану будет только вред. Но меня такими безосновательными взглядами не проймешь! Я недоумевающе улыбнулась, от чего он скривился, словно бокал кислоты залпом выхлестал.

– Вы что-то хотели спросить, танна? – ядовито спросил он.

– Хотела узнать, где тир, – невозмутимо ответила я. – Я привезла с собой мишень для ножей, но тир – это же однозначно лучше.

К моему удивлению, взгляд тана смягчился, и он почти дружелюбно сказал:

– Справа от тренажерного зала лестница вниз. Надеюсь, где тренажерный зал, объяснять не нужно?

– Спасибо, – я благодарно улыбнулась.

Где тренажерный зал, я не знала, но это лучше выяснить у кого-нибудь не столь агрессивного. Уверена, мужская часть группы точно в курсе, и где зал, и где тир. Тир… Внук Берта непременно должен хорошо метать ножи – бабуля неоднократно вспоминала об этом умении Берта с восхищением, говорила, что там был какой-то семейный подход, тайну которого ей так и не открыли. И уже за это Берту нужно подлить не одно зелье, а два. А поскольку Берта под рукой нет, страдать придется его внуку. Этот вопрос нужно закрыть до конца недели – если я выполню бабулино поручение, она не будет так расстраиваться из-за провала с Зоргом. Значит, нужно срочно идти в тир. И не одной, а с Керком – если он покажет выдающиеся умения, можно больше и не гадать, кто тот загадочный внук.

Нет, положительно, в этом тане, ведущем у нас УФП, есть что-то хорошее. – Только оно не сразу видно. И это хорошее – ценная информация, которую он раздает направо-налево. Я опять ему благодарно улыбнулась.

– Первый раз вижу, чтобы тир вызывал у танны столько радости, – проворчал Валтайн.

– Люблю тиры, просто обожаю, – честно призналась я.

– Хм… Ладно, можете идти. Но помните – мой предмет один из важнейших. Вы можете сейчас злиться сколько угодно, но уверен – в вашей практике будет дело, когда вы меня помянете добрым словом. Если, конечно, будете совершенствоваться, а не заплывать жиром. Жирный демон – это… – Он помолчал, подбирая слово, но так и не подобрал, поэтому просто плюнул на землю, выражая свое отношение к Фукаси – других жирных демонов в академии я пока не встречала.

Отпустил он нас вовремя – мы еле успели сбегать в душ до лекции по «секретке». На ней все так же мужская половина пускала слюни на танну Кавайи, а женская – откровенно скучала. Надоели эти лекции до невозможности, хотелось чего-то настоящего, такого, что действительно может пригодиться: яды, вербовка, правильное удушение и пытки, а также соблазнение и умение ему противостоять.

– На этом курс по «Режиму секретности» закончен, – неожиданно сказала танна Кавайи. – День вам дается на подготовку, а послезавтра – зачет, после которого вы приступите к основному курсу. Если сдадите, конечно, – она насмешливо обвела взглядом группу. – А то некоторых куда больше интересуют соседи или соседки. А также, – теперь она прицельно посмотрела на Керка, – падение с лестниц.

Но Керка таким не прошибить, он ей лишь счастливо улыбнулся, полностью уверенный, что послезавтра сдаст все как надо. А в случае неожиданных провалов в памяти – даже на орочьем, чтобы заодно показать успехи в изучении языка.

– Какие планы на вечер? – деловито спросил он, лишь только танна Кавайи вышла. – Я считаю, окончание курса надо отметить, а то удачи не будет.

– Вот сдадим зачет и отметим, – сурово сказала Мирейя. – А то наутро голова будет болеть и не повторишь ничего. Тогда удачи точно не будет.

– У меня? Голова болеть? – фыркнул Керк и протянул к ней руки. – Да с чего?

– С перепоя. – Она звонко шлепнула его ладошкой, намекая, что от нее следует держаться подальше.

– Пфф. Какого перепоя? У меня метаболизм знаешь какой? Через пятнадцать минут все, что попало внутрь, полностью расщепляется, – с гордостью сказал он. – Особенно если этого попавшего мало – литра два-три.

– То-то у тебя синяки так долго сходили, – фыркнула я, вспомнив, в каком виде Керк появился на первой лекции по секретке.

– Их было слишком много, – не растерялся он и попытался меня обнять, но я тренированно увернулась. – Был бы один подбитый глаз – к утру все прошло бы.

– Проверить, что ли? – задумчиво сказал подошедший Дагойн. – Насколько быстро пройдет один заплывший глаз…

Керк заметно изменился в лице и чуть от него отодвинулся. Наверное, был уверен, что дополнительные проверки не нужны. Глаз у него не так много, и заплывание одного непременно скажется на общей координации, после чего повреждений может стать больше, а регенерация затянется.

– Давайте лучше в тир сходим, – воодушевленно сказала я. – Посмотрим, как там и что, а заодно отметим окончание «Режима секретности».

– У вас в комнате есть мишень, – сказал Дагойн, явно намекая, что отметить можно и интереснее.

– Только одна, – не поддалась я, – а в тире много, и наверняка есть движущиеся. Мирейя, ты как? Керк?

– Чего бы и не сходить? – радостно сказал Керк.

– Меня ты не приглашаешь?

Голос Дагойна был странным, словно он не решил, обидеться или нет.

– Ты же сказал, что тебе неинтересно.

– Когда это я сказал?

– Только что.

– Ш-ш-ш-ш? – некстати вылезла Кацуми.

– Мне интересно, – усмехнулся он. – Очень даже интересно. Пойдем.

Тир мы нашли быстро и провели там все время до обеда. Мишеней хватало всяких, и движущиеся действительно были. С ножами самую хорошую реакцию и точность показал Керк, и это окончательно убедило, что он и есть искомый внук. Брюнетистость, героический дед и выдающееся умение метать ножи – все в сумме давало нужный результат. Осталось только подлить нужное зелье и отчитаться перед бабулей. Сама я показала результат много хуже обычного, потому что следила за Керком. Ножи, конечно, тоже были непривычными, но спецагент должен уметь обходиться тем, что есть. Утешало лишь то, что, будь на месте мишеней потенциальные жертвы, уйти им не удалось бы. Разве что покричали бы немного перед смертью…

С арбалетами лучше всего управлялся Дагойн, заслужив восторженное одобрение Керка. А больше нам ничего не дали, поскольку для всего остального требовалось разрешение, а его не было. Тан, отвечавший за тир, оказался весьма ответственным, а что еще оставалось делать в столь преклонном возрасте? Других-то развлечений нет. Руки еще могли поднять нож, но только чтобы его выдать. Наверняка тан кастелян пристроил своего старшего героического брата. Керк, правда, не сдавался и пытался вытребовать еще вон «те пулятельные штучки». Мы наблюдали за цирком, но в нем не участвовали. Лишь Мирейя подошла поближе, чтобы ничего не пропустить.

– Так что, – тихо сказал Дагойн, прижимая меня к себе, – пойдем добывать учебник орочьего?

– Сейчас?

– А куда тянуть дальше? Энергию я слил. Нас двоих артефакт потянет.

– Ш-ш-ш-ш, – согласно прошипела Кацуми, словно это приглашали ее, а не хозяйку.

Вот ведь подстрекательница! Наверняка надеется на эмоции от продолжения, на которое намекает Дагойн. Но выход из телепорта у кабинета ректора, так что будет время подумать, соглашаться или нет. Я задумчиво посмотрела на тана, напряженно ждущего моего ответа. Действительно, куда тянуть дальше? Еще год – и надо мной будет смеяться вся академия. Решено, сегодня распрощаюсь с этим отвратительным пережитком.

– Активируй телепорт, – уверенно сказала я.

Дагойн крепко меня обнял, и через мгновение мы опять стояли перед вывеской «Корбинианский гуманитарный университет».

– Отвлечешь охранника? – деловито спросил он.

Однако… Получается, взял он меня для строго определенной задачи? А я-то думала… Здорово, что он распределил роли, но плохо, что не поставил об этом в известность меня. Охранника я могу отвлечь, только зачем?

– Мы с Мирейей попали внутрь через незакрытое окно, – промурлыкала я. – Ни к чему привлекать дополнительное внимание, если можно обойтись без этого. Наша задача: тихо прийти, тихо сделать свое дело и тихо уйти незамеченными. Так ведь?

Мое предложение Дагойну не понравилось. Даже кончик хвоста дернулся от возмущения, что я забраковала его идею. Он не старший по группе, приказывать не может, но ругаться с ним не стоит. Я улыбнулась и положила руку на его плечо. Взгляд Дагойна смягчился.

– Думаешь, не заметят, когда мы полезем через окно?

– Думаю, здесь это обычное дело, – пожала я плечами. – На нас тогда внимания не обратили.

Дагойн бросил еще один взгляд на охранника, который вовсю болтал с парой молоденьких танн. Похоже, его и без нас успешно отвлекают, но насколько эффективно – вот в чем вопрос. В таком важном деле нельзя полагаться на непрофессионалов.

– Хорошо, пойдем посмотрим. Если окно открыто, используем. Нет – возвращаемся к моему предложению.

– Конечно, как скажешь, дорогой.

Мои слова сопровождались обычной улыбкой, но все в комплекте для Дагойна прозвучало многообещающе, так как он, похоже, напрочь забыл, зачем мы здесь, обнял меня и потянулся к губам.

– Сначала – дело, – непреклонно сказала я.

– Это означает, что «потом» все-таки будет? – усмехнулся он. – Уверен, дорогая, сегодня ты не уснешь. Но ты права, работать надо на трезвую голову.

Он чуть отстранился, но не удержался, провел пальцем по моим губам, резко выдохнул и отпустил. И был он такой обжигающий, что вне его объятий показалось холодно. Или это потому, что я приняла на себя обязательство, которое намеревалась выполнить сегодня во что бы то ни стало?

– Ш-ш-ш-ш, – мечтательно пропела мне в ухо Кацуми.

Со всех сторон обложили…

– Пойдем, – пророкотал Дагойн. – Чем быстрее закончим здесь, тем быстрее окажемся у меня. Там никто не помешает.

А если помешает, то быстро окажется без рогов, хвостов и других жизненно важных частей тела. Дагойн этого не говорил, конечно, но вид у него был такой, что понятно было без слов. Права оказалась Мирейя, мое поведение он воспринял как вызов и не захотел отказываться.

Окно опять было приглашающе раскрыто, и мы попали в хранилище корбинианских гуманитарных знаний без всякого труда. А если бы это были не мы, а вражеские шпионы? Впрочем, что им там брать? Фолианты с исследованием эльфийских стихосложений? Так их и в других местах можно найти. И тут я поняла, что думаю совсем не про то. Я могу наткнуться на свой объект и что тогда говорить? А нужно нам как раз туда, где я его встретила в прошлый раз.

– Читальный зал по орочьему там, – я махнула хвостом в нужную сторону. – Наверняка в нем одни танны. Я подожду тебя здесь.

И села на подоконник. Здесь тепло, уютно и безопасно. Отсюда меня никакими силами не сдвинуть. Даже поманив за собой учебником по орочьему. Если объект заметит в неподходящее время – это настоящий прокол, непростительный для спецагента.

– Думаешь, отвлекаться буду? Правильно думаешь, – усмехнулся Дагойн. – Я скоро.

Я немного полюбовалась на его спину. А любоваться там было чем. Движения ловкие, отточенные, скользящий шаг. Фасад тоже не подкачал, хотя его сейчас и не видно. Любая танна с радостью отдаст ему все учебники орочьего, до каких сможет дотянуться.

Отвернувшись, я начала изучать пейзаж за окном. Все равно в коридоре ничего интересного не происходило: то ли занятия закончились, то ли мы попали как раз между перемен. Время шло, Дагойна не было. Наверное, среди танн в читальном зале возникла потасовка за то, кто именно отдаст ему свой учебник. Ничем другим его затянувшееся возвращение объяснить нельзя. Я подавила возникшее желание пойти и посмотреть на эпическую битву и сосредоточила все внимание на улице. Решила отрабатывать навык наблюдения.

За окном шла бурная студенческая жизнь. Танны и таны все время перемещались куда-то то поодиночке, то целыми группами. Моего объекта среди них не было. И неудивительно: университет большой, студентов много, вероятность того, что нужный появится в заданный промежуток времени, мала.

– Танна, вы так быстро убежали, что я даже не успел узнать ваше имя.

Голос прозвучал в полной тишине и ужасно меня испугал. Я не слышала, как объект подошел, и это непростительный прокол! Но повернулась я медленно, со всевозможным изяществом, попутно размышляя, как выйти из столь щекотливой ситуации. Назвать свое имя? Никак нельзя.

– Воспитанные таны представляются первыми. – В улыбку я вложилась по максимуму, чтобы он наверняка забыл все, что спрашивал. – А вы мне показались весьма достойным таном.

– И поэтому вы сбежали, не оставив даже ленточки с кончика вашего хвоста?

Я снисходительно на него посмотрела: не оставлять улики я научилась раньше, чем ходить. Меня воспитывала бабуля, а уж она главное не упустит. Да и бантики на хвосте я не носила: он у меня и без украшений хорош.

– А вы собираете сувениры со всех знакомых танн?

– Нет, конечно, – он рассмеялся. Совсем не так, как принято в Системе: не пытался показать себя с выгодной стороны, а просто смеялся потому… потому что ему было смешно. Я ощутила слабый укол зависти. – Но сбежать, даже не представившись, с вашей стороны было жестоко. Я пытался вас искать, но… – он выразительно покрутил хвостом, опять-таки не для того, чтобы привлечь к себе внимание. Хотя хвост был хорош, да. – Но так и не нашел. До сегодняшнего дня. Танна, вы здесь учитесь?

Он сел рядом со мной на подоконник и выжидательно уставился. В глазах его на черном фоне ясно виднелись яркие огненные всполохи то ли азарта, то ли любопытства, то ли еще какого чувства: у нас пока не было соответствующих занятий, а так определить я не могла.

– А тан?

Отвечать вопросом на вопрос в сложной ситуации тоже научила бабушка. Правда, она же говорила, что в комплекте с нужной улыбкой объект теряет остатки мозгов и становится легко обрабатываемым. Этот же… либо я неправильно улыбалась, либо он был слишком неподатливым. Попробовать другой вариант?

Я положила руку ему на плечо и улыбнулась немного по-другому, с нужной долей смущения и заигрывания. Это должно было сработать, но он лишь насмешливо приподнял бровь и прикрыл мою руку своей.

– Я же сидел в читальном зале, когда мы встретились.

Я знала не только его факультет, но и группу. И все же меня ужасно разозлили эти уклончивые ответы, которые позволяли додумывать все что угодно, но самостоятельно. Гуманитарий, что с него взять! Вот военные обычно говорят четко и по существу, разве что кроме тех, кто в нашем ведомстве. Но нам по статусу положено.

– Я тоже была в читальном зале.

Что бы такого придумать, чтобы ему резко расхотелось задавать мне вопросы? Не бить же по голове? Мало ли какие планы на объект в нашей академии. Почему-то в голову приходила лишь одна идея, и она мне безумно нравилась. Во всяком случае, я еще не встречала тана, который бы мог говорить и целоваться одновременно. Даже гуманитария.

– Ш-ш-ш-ш? – прошептала мне на ухо удивленная Кацуми, про которую я совсем забыла.

Похоже, мои чувства не пришлись ей по вкусу. Конечно, это же не Дагойн, к которому так благоволит моя питомица. Но Дагойн будет позже, а здесь и сейчас есть вот этот тан.

– Так как вас зовут, прекрасная танна?

Тан не оставил мне выбора. Я мягко освободила руку, обняла его за шею и поцеловала. Исключительно для отвлечения внимания.

Глава 15

Дагойн появился неожиданно и ударил сразу, без каких-либо предисловий. Не меня, разумеется, а тана, которого я успешно отвлекала. Нападения тан не ожидал и отлетел на другой конец коридора. Дагойн явно не собирался этим ограничиться и пошел к нему добивать. Я пыталась его ухватить за плечо и пролепетала, что пора возвращаться, но одногруппник небрежно сбросил мою руку и всунул учебник орочьего, не задерживаясь ни на миг.

Выглядел он устрашающе: оскаленные клыки, беспорядочно мечущийся хвост и ужасно злые глаза. Я вспомнила Керка на следующий день после драки с Дагойном, и стало страшно. Плечи моего объекта были намного уже, а сам он вряд ли обладал впечатляющей регенерацией. Не думаю, что она столь хороша, как у Керка.

– Дагойн, остановись! – заорала я. – Ты его убьешь!

– Не убью, – рыкнул он, – так, попинаю слегка. С выбитыми зубами стихи не почитаешь.

Он ревнует? Мы же фактически на задании, здесь нужно отставить чувства в сторону, а не мешать напарнику. Ревность – непозволительная роскошь для агента.

– Размечтался, – зло ответил мой объект. В себя он уже пришел, с пола поднялся быстрым точным движением и сейчас стоял в стойке полной боевой готовности. Казался спокойным, но хвост, который хлестал по бокам, указывая на высшую степень ярости, его выдавал. – Как бы тебе самому без зубов не остаться. Танна, надеюсь, он вам не очень дорог? Я собираюсь его немного попортить.

Дагойн процедил замысловатую фразу, явно на орочьем. Его противник ответил не менее замысловато, но с большим знанием предмета. И это были точно не стихи. Они закружили, не отводя взгляда друг от друга.

– Ш-ш-ш-ш, – обрадовалась ш’ерра.

Были бы ноги, уже начала бы подпрыгивать от восторга, а так только немного раскачивалась перед глазами, мешая смотреть и транслируя свое удовольствие. Еще бы! Это не из-за нее дерутся, а эмоций она сейчас хватит через край, пусть и отрицательных. Бедный мой объект! Сейчас Дагойн превратит его в отбивную…

Я подавила желание вмешаться в поединок, все равно ни к чему хорошему это не приведет. Встревать между двумя взбешенными танами может только полная идиотка. Но, боги, как же жалко объект! Я уже представляла его с подбитыми глазами и на костылях. Это если он вообще ходить сможет в ближайшее время.

Тут Дагойн сделал резкий выпад, я испуганно охнула, но мой объект красиво ушел от нападения, и не просто ушел, а контратаковал сам. Однако… Он владеет навыками рукопашного боя, да еще на таком приличном уровне! И хвост его перестал беспорядочно хлестать по бокам и теперь целится исключительно в противника. Вон как зашипел Дагойн, когда ему по бедру прилетело. Не хуже рассерженной ш’ерры. А нечего было ввязываться в драку!

Дагойн опять выдохнул что-то из своего скудного багажа орочьего, но его противник в этот раз промолчал. Действительно, зачем разбрасываться знаниями, которых все равно не оценят? Вид у них был напряженный, каждый только и ждал, когда ошибется другой.

Заголосила какая-то танна, но я на нее даже не посмотрела, настолько была увлечена схваткой. Кацуми что-то восторженно шипела, и уже было непонятно, болеет ли она за кого-то или просто радуется, что из-за меня дерутся. «Чем больше из-за танны драк, – говаривала бабуля, – тем она больше ценится. Умение провоцировать очень ценно в нашей работе, это всегда идет в плюс агентессам». Но сейчас мне хотелось только одного: чтобы все это поскорее закончилось. Не надо, чтобы из-за меня дрались, пусть это даже увеличивает мою ценность как агента.

Дагойн попробовал достать мой объект прямым ударом, но тот ловко перехватил руку противника и швырнул его через себя. В полете Дагойн извернулся и встал сразу на ноги лицом к тану, который не торопился к нему приближаться.

– Что здесь происходит?

Этот вопль уже нельзя было проигнорировать, поскольку он принадлежал охраннику, и не тому, кто на входе флиртовал со студентками. Тан был немолод, серьезен и очень зол. Наверняка местный начальник охраны, не меньше. Вон какая солидная нашивка на груди…

– Эти двое дерутся, – сдала их с потрохами одна из свидетельниц схватки, которых набежало уже немало. Откуда только взялись? Коридор же был совершенно пустой. – Из-за вон той танны.

В последней фразе сквозила плохо скрываемая зависть. Я хмуро на нее посмотрела. Могла бы и промолчать, теперь не сделаешь вид, что мы ни при чем, просто мимо проходили.

– Мы немного размялись, – лениво сказал Дагойн, подходя ко мне. – Только и всего.

По нему и не сказать, что только что с оскаленными клыками бросался на противника. Лишь нервно подергивающаяся кисточка хвоста намекала, что продолжать «разминаться» ему мешает только присутствие множества свидетелей. Пришедший тан ему не поверил, прищурился этак подозрительно и коротко спросил:

– Факультет? Группа?

– Зачем так сразу? – мрачно сказал мой объект, которому эти вопросы показались куда более страшными, чем драка с Дагойном. – Никто не пострадал, – тут он бросил на соперника взгляд, в котором очень хорошо читалось сожаление от того, что так случилось, – ничего не сломалось. А если кому-то что-то показалось, то это не должно служить основанием для разбирательств.

– С вами, тан, постоянно кому-то что-то кажется, – отрезал начальник охраны. – Прямо-таки массовые галлюцинации в академии начались с вашим появлением.

– Он не виноват, – зачем-то сказала я, сдуру привлекая к себе внимание, – идея размяться была не его.

– Но он наверняка ее с энтузиазмом поддержал.

На это ответить было нечего. В самом деле, в отсутствии энтузиазма при «разминке» мой объект не упрекнешь. Он бы еще с удовольствием «поразминался», вон какие взгляды на Дагойна бросает.

– Для разминок есть спортивные залы. Повторю вопрос о группе. Доведу до сведения ваших кураторов, пусть проведут беседы, где можно разминаться, а где нельзя.

Лицо моего объекта стало таким тоскливым, что сразу стало понятно: беседы с ним проводят часто, но без особого результата. Нам же беседовать с местными кураторами было не о чем, да и со своими бы не хотелось. Тактическое отступление – единственный правильный вариант в таком положении. Я бросила короткий взгляд на Дагойна, уже подошедшего ко мне вплотную. Он еле заметно кивнул, обнял меня и активировал телепорт, который перенес нас к двери, совершенно непохожей на ректорскую. Удивиться вслух я не успела, Дагойн открыл дверь и втащил меня внутрь комнаты, внешне очень напоминающей мою в общежитии, только меньшего размера. Получается, он перенастроил выход? Но его таланты ничуть меня не смягчили: это из-за него мы чуть не влипли.

– Какого орка ты устроил драку? – перешла я в нападение. – Да еще с моим объектом! Мне с ним еще работать!

– Хочешь сказать, что ты работала?

– Я хочу сказать, что если бы мы проводили операцию, то она закончилась бы полным провалом! По твоей вине! – Я совсем потеряла над собой контроль, и мой хвост беспорядочно хлестал в воздухе. – Это обычная практика отвлечения внимания, о чем ты прекрасно знаешь! А если они сделали запись и она дойдет до нашей конторы?

– Смеешься? Обычная студенческая драка, кто о таком будет докладывать в разведку? – Дагойн щелкнул в воздухе хвостом, чуть поморщился, обвил им меня вокруг талии и притянул к себе, забрал учебник и небрежно бросил его на стол. – Прости, не сдержался. Готов искупить вину прямо сейчас.

– Ш-ш-ш-ш? – заинтересовалась Кацуми.

– Красотка, погуляй немного, а то можешь пострадать, – бросил ей Дагойн.

Ш’ерра тут же скользнула блестящей зеленой струйкой вниз и затерялась где-то под кроватью. Предательница! Я зло посмотрела на Дагойна и уперлась руками ему в грудь. Искупать он собрался! Пусть с кем-нибудь другим искупает!

– Отпусти!

Вместо того чтобы отпустить, Дагойн зарычал и притянул меня к себе обеими руками. Поцелуи были долгими и жадными, руки горячими и требовательными, словно он пытался полностью вытеснить из меня воспоминание о другом поцелуе, который так некстати прервал. Сопротивлялась я недолго, ровно до того момента, как пришла в себя и сообразила, что другой возможности разделаться со своим пороком может не представиться в ближайшее время. Кроме того, он наверняка согласится молчать под угрозой, что я расскажу о его несдержанности сегодня. Еще неизвестно, что больший порок для агента: несдержанность или девственность. От второго избавиться куда проще… Наверное…

Я чуть провела ногтями по его спине, пытаясь вспомнить ощущения от поцелуев с привкусом эльфийского, и мне это почти удалось. Дагойн гортанно зарычал. Моя футболка показалась ему лишней, поэтому сразу полетела на пол. Странно, но руки дернулись в попытке нанести коронный антизорговский удар, я еле удержалась в самый последний момент. Хотя, кажется, Дагойн бы его и не заметил, так был увлечен, но все же такое обращение с таном, на которого рассчитываешь в столь деликатном вопросе, не слишком правильно. Нет, зря он оставил бочонок эльфийского у нас, сейчас бы не помешал бокал-другой. Руки Дагойна уже вовсю изучали мое тело, глаза его были полузакрыты, а сам он словно находился в каком-то трансе.

Сегодня я не чувствовала себя участницей, я больше наблюдала со стороны, и это было неправильно. Нужно было что-то срочно делать, чтобы привести себя в то состояние желания, которое сейчас так нужно. Дагойн оставался в рубашке, а я за равенство между полами! Я рванула так, что пуговицы посыпались на пол с немелодичным стуком. За ними упала рубашка. Точнее, то, что от нее осталось, не зря же бабуля говорила доводить все до конца наилучшим образом. Рубашка – не самая большая плата за то, что он устроил.

Дагойн рыкнул и прижал меня к себе так, что я побоялась за целостность ребер. Но отпустил почти тут же, его руки переместились ниже, на застежку единственной одежды, которая на мне осталась. И вот уже я лежу на кровати, и с меня стягивают узкие брюки. Нужно было что-то посвободнее надеть, но кто же знал… Эти брючки просто так не снимешь, здесь навык нужен. Я выгнулась, чтобы помочь Дагойну справиться с этим нелегким делом.

– Тан Дагойн, откройте, – дребезжащий голос кастеляна раздался одновременно со стуком в дверь.

И это когда мы уже почти решили мою проблему! Я зашипела от возмущения. Тихо зашипела. Нас же нет?

– Никого нет, – подтвердил мои мысли Дагойн.

– Тан Дагойн, я знаю, что вы там, – продолжил долбиться самый гадкий тан в академии. – Откройте. Вы мне срочно нужны. Я не уйду, пока бумаги не подпишете.

Определенно, кастелян как сразу мне не понравился, так и старательно оправдывал плохое мнение о себе. Вот что ему стоит притвориться, что здесь никого нет, и уйти? Нам так было хорошо вместе целоваться и…

Дагойн вздохнул, приподнялся и начал застегивать свои брюки. Мои ему так и не удалось далеко спустить, так что он их просто подтянул, напоследок поцеловав живот и пройдясь по нему кисточкой хвоста. Нежно и многообещающе.

– Он уйдет, и мы продолжим, – уверенно сказал Дагойн.

Он вытащил из шкафа новую рубашку. Да, старую теперь можно только выбросить. И правильно – на ней было слишком много пуговиц. Ох, не о том я думаю. Я же так и не рассказала, что у меня никого не было, потому что у Зорга слишком слабая голова. Но сейчас этот гадкий Грелье уйдет, и надо будет все-таки признаться, если Дагойн даст мне хоть слово вставить. А с другой стороны, вдруг он не заметит? В пылу страсти…

– Ш-ш-ш-ш? – возмутилась вылезшая из-под кровати Кацуми, которая только настроилась на вкусные ощущения.

Я подхватила ее на руки, она скользнула на мою голову и затихла. Дагойн застегнул пару пуговиц и двинулся к двери. Я подошла к столу и сделала вид, что читаю учебник.

– Кто бы сомневался? – проскрежетал кастелян, едва открылась дверь. – Столь озабоченных танн еще не видел в академии. Что, не получилось заселиться в мужское общежитие через меня, будем подселяться самостоятельно? Постыдились бы, танна, в мое время демоницы были куда скромнее. Выбирали себе кого-то одного, в крайнем случае – двух, и уж совсем распущенные – трех-четырех. Но чтобы так – шастать ко всем подряд – такого не было. О времена, о нравы!

Я распущенна? Шастаю по комнатам? Да я вообще в мужском общежитии второй раз оказалась, и не по своей воле! Хвост поднялся сам и отразил в воздухе возникшее желание придушить гада. У меня не осталось ни капли снисхождения к его возрасту, дряхлости и маразму.

– Вот-вот, – добил он меня. – Распускают хвосты перед всеми, кто встречается. Вдруг попадется? Но на меня не рассчитывайте. Я стреляный воробей, и не такие хвосты видел.

Дагойн мог бы сказать хоть что-то в мою защиту, заткнуть назад в глотку гадкие слова моему оскорбителю. Но он молчал, словно все происходящее было в порядке вещей, а Грелье не говорил ничего такого, чего не думал бы сам Дагойн. Стало обидно почти до слез: я была готова ему отдаться, а он даже не заступился, его чувств хватило лишь на драку с моим объектом, из которой еще неизвестно кто вышел бы победителем. Я поняла, что если послушаю еще немного, то придушу Грелье с особой жестокостью, пусть пока этому нас не обучали. Но я всегда была изобретательна, а уж для такого дела расстараюсь, со всей фантазией подойду. Только вот… Кастеляна не жалко, но агенты должны уметь сдерживать свои порывы, а не использовать полученные знания в личных целях.

Я громко презрительно фыркнула и просочилась за дверь.

– Сьенна! – возмутился Дагойн.

Он попытался меня задержать. Но будущих спецагентов поймать непросто. Даже будущим спецагентам, особенно если их хватают за рукав дряхлые кастеляны, которые растеряли уже все, кроме цепкости. Попробуй с таким балластом кого-нибудь остановить! Я увернулась и пошла к лестнице, жалея, что на мне не туфли со шпильками – они бы так выразительно цокали…

– Тан, вы еще спасибо скажете, – донесся голос Грелье. – Когда выберете другую танну, поприличнее…

Дальше я его не слышала, так как поторопилась уйти подальше, чтобы желание вернуться и использовать хвост по назначению уменьшилось. Но внутри пылал такой костер, что хотелось крушить и душить всех и все вокруг себя. Аль, никого рядом не было.

– Сьенна, в чем дело? – Дагойн меня догнал и прижал к стене.

– Иди слушай его, а я не желаю! – яростно сказала я.

– Да кто его слушает? Какое мне вообще дело до его слов? Да и тебе? Мне все равно, что он там несет!

– Все равно, да?

Я почувствовала, как злые слезы подступают к глазам, но усилием воли их удержала. Если ему все равно, когда меня оскорбляют, то не стоит иметь с ним никакого дела!

– Пусти! – зло выпалила я. – Немедленно меня отпусти! И вали к своему кастеляну. Он тебе еще не все сказал!

– Только не надо строить из себя оскорбленную! – не менее зло заорал Дагойн. – Можно подумать, ты непорочная эльфийка, ни разу голого тана не видевшая! Со своим объектом ты отнюдь не стихи читала! Не было бы кастеляна, придумала бы что-то другое! Нравится надо мной издеваться, да? Я просил на мне ничего не отрабатывать, неоднократно просил, но тебе на все наплевать! Доводишь и бросаешь! Нашла развлечение!

Он отстранился и гневно на меня смотрел. В его глазах горели жаркие всполохи. Наверное, такой же огонь пылал во мне. Я злилась, я ужасно злилась и ничего не могла с этим поделать. Если ему все равно, что обо мне говорят, то мне – нет! Я щелкнула в воздухе хвостом и пошла к выходу. Он не сказал больше ни слова и даже не попытался меня удержать, что разозлило еще больше.

– Какая танна и совсем одна! – дорогу преградил смутно знакомый демон курса с четвертого и попытался облапить.

Зря он это сделал… Ярость требовала выхода, а хвост – кого-то придушить. Поэтому, когда этот незадачливый тип с хрипом и выпученными глазами свалился мне под ноги, я даже не раскаялась. Сам виноват. У будущих спецагентов мышцы шеи должны быть намного крепче, да и не додушила я его, сейчас откашляется и придет в себя.

Я хлестнула хвостом по ближайшей стене для острастки выглянувшего на посторонние хрипы еще одного демона и пошла к выходу из мужского общежития. Ноги моей здесь больше не будет!

– Вот это страсть! – восхищенно присвистнул мне кто-то вслед.

Дверью я все-таки хлопнула, выходя на улицу. Но она не отвалилась. А зря. Хотелось если не придушить хоть кого-то, то сломать хоть что-нибудь…

Разозлилась я на Дагойна необычайно. Так, что по приходе в комнату чуть не вышвырнула бочонок с вином в окно. Остановило меня лишь то, что был он слишком тяжелый, а Дагойн не стоит того, чтобы из-за него зарабатывать грыжу. Я пнула эту гадкую емкость и выругалась, припомнив все знания по орочьему. Подозреваю, что Фукаси сейчас безо всяких возражений принял бы у меня зачет. Выглядела я сейчас наверняка опаснее Керка.

– Еще немного – и ты загоришься, – меланхолично сказала Мирейя. Она сидела на кровати и расчесывала кисточку хвоста. – Что-то пошло не так и не удалось достать учебник? Вы же за ним отправились?

– Учебник? – Я остановилась посреди комнаты. – Он у Дагойна. Учебник он добыл. Но потом устроил…

Я выписала в воздухе замысловатую конструкцию, долженствующую показать и что он устроил, и как я к этому отношусь. Но Мирейя лишь удивленно приподняла брови. Пришлось рассказать, начиная с поцелуя с объектом и заканчивая приходом Грелье. Про придушенного тана я умолчала: он, напротив, помог немного восстановить душевное равновесие. Самую малость, но все же этого хватило, чтобы теперь говорить почти спокойно.

– Зачем ты целовалась с объектом? Могла же его отвлечь как-то по-другому?

– На тот момент ничего другого в голову не пришло, – недовольно ответила я.

– Должна была подумать, как отнесется к этому Дагойн. Он настроился на развлечение с танной, вернулся практически с задания, с успехом вернулся, а она уже вовсю развлекается с другим.

– Я не развлекалась! – Я оскорбленно вскинула голову, а Кацуми вообще обиженно зашипела. – Бабуля говорила, что объект для обучения прикрепляют на несколько заданий. Мне его никак нельзя было отшивать.

– А хотелось?

Я пожала плечами.

– Я – из Системы, он – мой объект. О каких желаниях может идти речь? Ты сама говорила…

Я немного лукавила. В этом тане было нечто, что заставляло меня вновь и вновь возвращаться в воспоминаниях к двум коротким встречам. И это не только знание орочьего и умение драться на профессиональном уровне. Но он не из Системы, все равно между нами ничего не будет, так что думать о нем не стоит. Сейчас нужно думать о близящемся зачете по «секретке».

Глава 16

Зачет по «секретке» я сдала. Танна Кавайи принимала его довольно снисходительно. Она прекрасно понимала, что здесь готовят полевых агентов, а не работников архива. Поэтому нестыковки по времени и порядку проведения процедур она лишь мягко поправляла, а не отправляла незадачливого студента на пересдачу. Спихнув этот тяжкий груз, я облегченно вздохнула. А вот Мирейя… Она и после сдачи не сдала справочники и внимательно изучала. К чему ей это? Что она там надеется найти для будущей работы? На прямой вопрос она туманно ответила, что никогда не знаешь, что пригодится, а умение добывать нужную информацию в жизни не лишнее.

Но я не собиралась добывать информацию в архивах – для этого есть совсем другие таны и танны, и они учатся не здесь. Для нас главное – вовремя и четко исполнять приказы ведомства, наилучшим для этого способом. И те предметы, что остались в нашем расписании, как раз были жизненно необходимы нам, будущим спецагентам. Это и множество дисциплин по владению различным оружием, боевые единоборства на уровне, недопустимом для обычных граждан. Яды, артефакты, взрывчатые вещества… Даже Кацуми заинтересовалась. Зависла с моего правого рога напротив расписания и так внимательно смотрела, что я поначалу подумала, что она где-то научилась читать. Потом вспомнила, что она воспринимает через мои эмоции, которых сейчас было через край. Наконец-то! Наконец-то я смогу приступить к тому, ради чего я сюда поступила: стать самым лучшим спецагентом за все время существования Корбиниана. Таким, чтобы семья гордилась, а старший брат не цедил снисходительно: «Малышка», а смотрел с восхищением и завистью. Да, именно так и будет! Может, даже орден дадут, как дедушке. Посмертно. Последнее мне не понравилось. Нет уж, буду учиться так, чтобы никаких «посмертно», только – «при жизни»!

Взрывчатые вещества вел Онгис, тот самый тан, который читал вводную лекцию и чей героический поступок вызвал у меня столько восхищения. Сейчас он выглядел много лучше и даже почти не хромал, но все же не вызывал желания довериться и решить с ним маленькую проблему. Нет, твердо решила я, ему еще лечиться и лечиться.

Правда, сам он так не считал. Похоже, что еще с первой лекции он положил на меня глаз и не терял надежды поделиться накопленным багажом знаний по той области, которая у меня пока так и оставалась в теоретических. Но я уверена, что ему нужен кто-то опытный. Кто-то, кто не отобрал бы у него остатки здоровья по незнанию. Для себя я решила, что уж взрывчатые вещества выучу так, что у лектора не будет ни малейшего шанса обвинить меня в незнании и пригласить на пересдачу. В собственную спальню, разумеется. Нет уж, мне вполне хватает незнания орочьего!

Как преподаватель Онгис был хорош, объяснял так, что не оставалось темных пятен, даже самых крошечных. И это было понятно. В сущности, кому, как не пострадавшему от взрыва, знать все тонкости работы. Даже если не знал раньше, то уж после несчастного случая наверняка все досконально выяснил. Хотя… Мирейя говорила, что там не было другой возможности, кроме как пожертвовать собой. Возможно, он и раньше все прекрасно знал? Мысль, что он готов отдать жизнь ради Корбиниана, придавала Онгису в моих глазах привлекательности, хотя этой привлекательности все равно не хватало для желания заниматься с ним дополнительно.

– Зачем вообще использовать обычные взрывчатые вещества, если есть магические? – полюбопытствовал один из моих одногруппников. – Это же прошлый век, устаревшие технологии. Ни нужной точности, ни гарантии взрыва не дают. Отсырел запал – и ничего не сработало. Сколько покушений провалилось из-за этого.

– Сейчас большинство запалов делают магическими, – заметил преподаватель.

– Да даже с магическим запалом! Нужное заклинание можно запихнуть в совсем маленький предмет, это надежней и незаметней. За заклинаниями будущее. Какой смысл учить то, что не понадобится? Ведь много проще подойти к объекту с непримечательным кольцом на пальце, чем с объемной сумкой.

Мне казалось, он говорит разумно. Действительно, хрупкая танна с объемной сумкой смотрится намного подозрительнее, чем та же танна, увешанная драгоценностями. Украшения девушкам к лицу, в отличие от тяжестей. Да и за блеском бриллиантов можно не заметить не столь безобидные кристаллы. Главное – правильно их разместить и замаскировать.

– Вы так уверены, что не понадобится? – насмешливо приподнял бровь Онгис. На его лице шрамы еще не совсем сошли, и это смотрелось скорее страшновато. – Все в группе согласны с этим таном? Или, может, у кого есть возражения?

– Есть один момент, который Грег не учитывает, – внезапно сказал Дагойн. – Важный момент.

– Слушаем вас, – оживился Онгис.

– Блокировку магии, – пояснил Дагойн, а я чуть по лбу себя не стукнула, дивясь собственной глупости, но вовремя вспомнила, что у меня там Кацуми. – И если запал можно сделать независимым от этой блокировки, то магический взрыв – никак. Он просто схлопнется, не успев развиться как следует. Не уверен, но мне кажется, жертва его даже не заметит.

– Скорее всего, – подтвердил его мысль Онгис. – Приятно видеть, что хоть кто-то в группе использует голову не только как подставку для рогов. Имейте в виду – в нашей работе очень важно думать, а не только быстро бегать и вертеть хвостами перед объектом.

Да уж, каждый тан говорит об исключительной важности именно его предмета. Помнится, не так давно нам доказывали, что в нашем деле главное – быстро бегать. Ибо если бегаешь медленно – не убежишь от вероятного врага и твоя карьера спецагента закончится, даже не начавшись. Вот и реши, что важнее… При беге, особенно быстром, голова работает не столь активно, как в спокойной обстановке. Что там неактивно – к концу занятия по УФП в голове оставалась только одна мысль: «Когда закончится это издевательство?» Нет, быстрый бег и размышления несовместимы. Вот если бы бегать помедленнее… Тогда наших агентов стразу догоняла бы вражеская разведка. Вывод: думать нужно до того, как убегаешь, тогда, возможно, и убегать не придется.

– Ш-ш-ш-ш, – еле слышно прошелестела в ухо Кацуми, полностью со мной соглашаясь.

Она теперь почти не вылезала из моих волос, заметить ее можно было лишь по зеленым сияющим отблескам, особенно когда она двигалась. Но на занятиях она обычно вела себя очень тихо, поэтому даже такой слабый отклик был для нее удивителен.

– Кто это тут у нас? – Онгис двигался легкими скользящими движениями и напоминал дикого опасного зверя по повадкам. – Ш’ерра? Не помню, чтобы она была в списке разрешенных спутников в нашей академии. Вы брали разрешение у ректора?

– Надо брать? – удивилась я.

– Естественно. Это не хомячок, – снисходительно бросил преподаватель. – А очень опасная змея, которая натворит дел, если не подконтрольна. Или если вы сами выйдете из-под контроля.

– Ш-ш-ш-ш, – возмутилась Кацуми, повисла передо мной и угрожающе выдвинула ядовитые клыки вперед.

– Вот про это я и говорю, – невозмутимо сказал Онгис. – Не думаю, что вы, танна, давали приказ запугать. Ваша ш’ерра действует сама и может быть опасна. Либо вы получаете разрешение у танны Кавайи, либо размещаете ее в виварии.

Теперь зашипели мы обе.

– Танна, учитесь держать себя в руках, – недовольно сказал Онгис. – Вы уж точно не ш’ерра, чтобы так себя вести. – Внезапно он оживился: – Могу лично для вас рассказать, что должно у спецагента стоять на первом месте. Сегодня вечером. Только приходите без этого шипящего червяка, он не даст нормально провести занятие.

Мне показалось, что Кацуми обиженно всхлипнула, и я осторожно накрыла ее рукой, чтобы поддержать. Назвать мою чудесную ядовитую змею червяком! Да как он смел! Впрочем, ему взрывом наверняка повредило не только мозги, но и глаза. Вот зрение до сих пор не восстановилось. Конечно, герои Корбиниана могут рассчитывать на некоторое снисхождение. Но если у него до сих пор не восстановились ни зрение, ни мозги в достаточной степени, значит, не восстановилось и все остальное и он не сможет нормально провести занятие, на которое приглашает. И вообще, ему нужна более опытная танна, которая бы все делала в щадящем режиме, более подходящем нынешнему состоянию героя. Только как об этом сказать, чтобы не обидеть? Явное приглашение игнорировать нельзя: не получится сделать вид, что ничего не понимаю, и радостно улыбнуться. Улыбка застыла, словно приклеенная, пока я лихорадочно придумывала ответ. Ответ не находился, а пауза все тянулась и тянулась. Меня охватила паника…

– Этим вечером мы уже договорились позаниматься с танной, – внезапно сказал Дагойн.

Мой спаситель! Я благодарно улыбнулась, но он даже не взглянул на меня, а пристально смотрел на преподавателя, который немного стушевался. Правда, недостаточно для безоговорочного отступления.

– Какая жалость, – сказал Онгис. – Но, возможно, ваше занятие будет не слишком продолжительным?

Дагойн воспринял вопрос как намек на собственную несостоятельность в столь важном деле, как намечающееся занятие.

– Весь вечер у нас будет занят, – оскорбленно сказал он. – А возможно, и вся ночь. Это уж как танна решит.

– Весь вечер и вся ночь, – подтвердила я.

Онгис раздраженно дернул хвостом и чуть криво улыбнулся:

– Вы знаете, где меня найти при необходимости, танна. И не забудьте подписать разрешение на своего спутника у ректора. – Он опять улыбнулся с явным намеком: – Кстати, могу посодействовать его получить.

– Не стоит беспокоиться, – остудил его пыл Дагойн. – Мы сами получим разрешение у танны Кавайи. Не надо ради нас идти на нарушения.

– Ради вас, тан, – подчеркнул Онгис, – я ни на какие нарушения идти не собирался. А вот прекрасной танне хотел помочь. И то, именно помочь, ничего не нарушая, лишь ускорить немного. Бюрократия, знаете ли. Но если вы желаете заняться сами, могу лишь пожелать успехов…

На этом красноречие окончательно его покинуло, он скомканно завершил занятие и ушел, размахивая хвостом, словно отбивался от мух, огромных и противно жужжащих. Возможно, отсутствие контроля над хвостом тоже было следствием травмы. Я задумчиво проводила его взглядом и повернулась к Дагойну.

– Спасибо. Я не знала, что сказать, чтобы не обидеть.

– Я понял, что тебе не нравятся не только неопытные, но и увечные, – ехидно ответил он. Я немного растерянно улыбнулась, но он вдруг разозлился: – Я сколько раз просил на мне не отрабатывать?! Не забудь получить разрешение у ректора.

После чего развернулся и ушел, не обращая на меня больше ни малейшего внимания, словно я в одночасье перестала существовать. Рика тут же его догнала, вцепилась в руку и что-то зашептала. Он отвечал, пока неохотно, но эта демоница наглая, разговорит и к себе утащит. Вон как хвостом виляет…

После скандала в мужском общежитии до этого занятия Дагойн меня демонстративно не замечал, словно это я была во всем виновата, а он прав целиком и полностью. Он так и не показал добытый учебник, и мы с Мирейей продолжали позориться на занятиях Фукаси. Тот сокрушенно цокал языком, щурил маслянистые глазки и уже прикидывал, кто из нас будет первой заниматься с ним во внеурочное время, чтобы сдать столь важный предмет. А то, что иначе мы ему не сдадим, даже сомнению не подлежало: если к танам он относился с некоторой снисходительностью, особенно к Керку, который все же притащил увесистую дубину для «вхождения в образ», то нам с подругой не прощал ни малейшей ошибки.

– Сьенна, – прошептала Мирейя. – Здесь уж одно из двух: или заявляешь на него права, или отходишь в сторону и делаешь вид, что тебе все равно.

– Мне не все равно, – прошипела я.

Да, это было так. Я уже почти привыкла считать Дагойна своим, и нынешнее состояние дел жутко злило. Злила и Рика, настойчиво пытающаяся занять мое место. Или даже уже занявшая? Нет, пожалуй, по поведению Дагойна не видно, чтобы их связывало что-то, кроме навязчивости этой танны.

– Ш-ш-ш-ш, – подтвердила Кацуми. Тихо так, неуверенно подтвердила. Видно, слишком сильна еще обида от того, что ее назвали зеленым червяком.

– Я, кстати, впервые слышу, что нужно получать разрешение на питомца, – заметила Мирейя. – Может, Онгис что-то перепутал?

– Может. Но проверить нужно. Только с ним мне проблем не хватает для полного счастья, – мрачно ответила я.

– Может, не проблемы, а решение? – усмехнулась Мирейя. – Тебе же нужен был взрослый тан из преподавателей, умеющий держать язык за зубами. Так вот он. Довольно молод, но уже явно опытен. Спецагент, точно не проболтается. Прекрасный вариант. Особенно если глаза закрыть и представить кого другого.

Хвост у меня дернулся рефлекторно, стоило представить этакую пакость. Я даже отвечать ничего не стала, лишь возмущенно посмотрела и пошла к ректору. Нет уж, у тана, который назвал мою ядовитую прелесть червяком, нет и не будет ни малейшего шанса на дополнительные занятия со мной.

Очередь у ректорского кабинета на этот раз оказалась на удивление короткой. Наверное, у старших курсов сейчас слишком важные занятия, чтобы их можно было пропускать даже ради самой прекрасной танны в академии. А если учесть, что шансы на взаимность в данном случае стремились к нулю, то вообще удивительно, что кто-то еще надеялся. Но даже эти редкие птицы вылетали из кабинета со скоростью, которая явно указывала – танна Кавайи сегодня не в духе. Когда подошла моя очередь и я оказалась в кабинете, ректор взглянула мрачно и ужасно недовольно. А еще устало. Наверное, надоели ей наши таны, нуждающиеся в женской ласке…

– А вас-то что сюда привело, танна?

– Тан Онгис сказал, что у вас нужно взять разрешение на питомца.

– Тан Онгис слишком много выдумывает в последнее время, – раздраженно ответила она. – То ему одно разрешение выдай, то другое.

Похоже, увечный тан тоже пал жертвой прекрасной танны Кавайи, но вот она могла и со снисхождением отнестись. Помощь опытной танны была бы ему очень кстати, а сам он перестал бы настаивать на дополнительных занятиях со мной. Но говорить это я, разумеется, не стала. Не мне указывать начальству.

– Значит, разрешение не нужно? – уточнила я.

Танна Кавайи ответила не сразу. Она прикрыла глаза и ненадолго задумалась. Затем вытащила из стола толстый томик и начала его перелистывать.

– У вас кто? – уточнила она.

– Ш’ерра.

– Действительно, на нее нужно. – Она задумчиво на меня посмотрела. – Большая?

– Маленькая, только недавно вылупилась. Но очень красивая.

В подтверждение моих слов Кацуми чуть выдвинулась вперед, показывая, какая она изящная и сияющая.

– Да, красивая, – усмехнулась танна Кавайи. – Но одной красоты для разрешения мало. Нужно определить степень контроля вами. Знаете, где серпентарий?

– Конечно, – удивленно ответила я. – За производственным корпусом.

Огромный производственный корпус загораживал не только серпентарий, но и другие мелкие службы. Еще бы – там делались все артефакты для нужд разведки, а нужд у разведки было очень много. Но территория академии была невелика, обойти ее и выяснить, что и где, не заняло много времени. Мы с Мирейей сделали это в первый же день.

– Идите к заведующей, пусть она протестирует. По результату скажу, разрешено ли оставить вашу красотку при вас. Ш’ерра – не самый безобидный питомец.

– Нас могут разлучить? – испугалась я. – Но мы же с ней как одно целое.

Кацуми нырнула в волосы и затаилась.

– В нашей работе приходится принимать гораздо более серьезные решения, чем оставить питомца или нет, – недовольно ответила танна Кавайи. – Иной раз приходится жертвовать напарником. И речь сейчас не о том, что его нужно оставить в безопасном месте, напротив – отправить на неминуемую смерть. Подумайте об этом, танна.

Я думала об этом всю дорогу. Смогла бы я пожертвовать Мирейей или Дагойном? Или, к примеру, Керком, который у меня симпатий не вызывал и вообще был внуком героического деда? Не забыть бы ему подлить зелье в ближайшее время, чтобы порадовать бабушку. Да, зелье я готова подливать, а вот отправлять на смерть – нет, сколько я ни твердила себе, что мы лишь детальки в сложной машине разведки Корбиниана и что должны уметь без колебания жертвовать тем, чем нужно. Собой – да, согласна, но другими?.. Я старательно выбрасывала из головы неподобающие мысли, но они лезли и лезли, пока я не дошла до серпентария. Там одни тревоги уступили место другим – что скажет заведующая серпентарием.

Но она нас порадовала. Долго-долго восхищалась моей красавицей. Показала своих ш’ерр, лениво дремлющих в клетке и не обративших ни малейшего внимания на новенькую. Они тоже были красивы, но красота их была тускловата, у Кацуми же – огонь живого камня.

– Хозяев потеряли, – пояснила заведующая на мой вопрос. – Утратили интерес к жизни. Но яд дают исправно.

Протестировала она нас быстро и выписала положительное заключение, с которым я вернулась к танне Кавайи. Хоть что-то хорошее – нас с Кацуми теперь никто не разлучит. И ничто!

Глава 17

Занятие по артефактам сегодня было интереснейшее: подслушивающие устройства разной дальности влияния и конфигурации. Были среди них и самые последние модели направленного действия с записывающими кристаллами и простейшие, позволяющие слушать лишь в радиусе пары метров. Последние, несмотря на свою примитивность, пользовались большим спросом: их почти невозможно было засечь, настолько маленький и незаметный сигнал они давали. Все это рассказывала танна Минари, когда к нам в аудиторию заглянул Онгис. Заглянул, окинул группу взглядом, задержался на мне. Я внутренне подобралась, не хотелось придумывать новые отмазки, но идти к нему еще больше не хотелось. В вопросах, как переключить постельный интерес на дружеский, я была не сильна, да и вряд ли удастся переключить: слишком явно этот тан выказывал свою заинтересованность.

– Точно с таким я не так давно работал, – заметил Онгис, беря с преподавательского стола самый простой артефакт.

– Все артефакты делаются у нас, – гордо сказала танна Минари, – уверена, с ним у вас проблемы не было, тан Онгис.

Что ж она ему все тан и тан? Лучше по имени, и хвостик ненавязчиво положила бы на талию, как давеча с Иррадом. Тому, правда, не понравилось, так он вообще танн не любит. А вот Онгис, глядишь, на нее и переключился бы. А сейчас он лишь мельком глянул в ее сторону, а потом опять на меня.

– С ним нет, – ухмыльнулся он. – А вот со стеной, на которой я висел, – были. Скользкая, холодная. Боялся, что в «липучке» заряд закончится.

– Что вы, тан, – возмутилась Минари. – У нас хорошие накопители, заряжаем всегда с запасом, нареканий никогда не бывает. Все артефакты, что идут в разведку, проверяю лично, прежде чем сдать тану Грелье.

– Я же не сказал, что заряд закончился, танна, – примиряюще ответил Онгис. – Я благополучно довисел до самого конца разговора объектов, спустился и ушел, никем не замеченный. Наши артефакты – лучшие, с этим не поспоришь.

По аудитории пронесся завистливый вздох. Это вам не тренировка, это настоящее задание, выполненное профессионалом. Жалко, что он больше ничего не расскажет: тайна есть тайна. Настоящий агент даже намеком не выдаст, где он был и что делал.

– У вас ко мне какое-то дело, тан Онгис? – смягчилась Минари.

– Да, но я подожду, пока вы закончите объяснения и группа перейдет к практическому занятию. Не хотелось бы мешать процессу.

Он сел в самом конце аудитории, так что я его видеть не могла, но была уверена – смотрит на меня. Это я всегда чувствовала, бабуля обычно говорила, что это очень хорошо для агента – ощущать чужое внимание. Сейчас оно неимоверно на меня давило. Прошлый раз мне на помощь пришел Дагойн, но станет ли он спасать сегодня, вот в чем вопрос. Вел он себя так, словно я его оскорбила: презрительно дергал хвостом при моем появлении, не здоровался и смотрел так, что я себе уже казалась полностью прозрачной. Это ужасно злило. Мирейя меня не понимала, считала, что я неправа.

– Сама подумай, – говорила она. – Если агенты друг другу после каждой операции будут устраивать сцены ревности? Или даже не после операции, а во время? Ведь не всегда дело ограничивается лишь соблазнением и устранением объекта, иной раз сведения из него можно получить лишь в постели.

– Сейчас у нас нет заданий, – мрачно возразила я. – А ему уже все равно.

– И что? Будут же. Вот он уже заранее готов. Это признак профессионализма. А ты ведешь себя непрофессионально. Уверена, твоя бабушка так не поступала.

Тут она меня уела. Бабуля, напротив, всегда с гордостью рассказывала, как и кого удачно соблазнил дедушка. Без имен, разумеется. Имена в нашей работе зачастую были государственной тайной. Не знаю, как относился к бабулиной деятельности дедушка – семейная история не сохранила таких подробностей.

– А бывает, что предохранение не срабатывает, и тогда с задания агентесса привозит ребенка, – продолжала Мирейя. – И что? Всю жизнь ее этим попрекать?

И тут меня как холодной водой окатило. Мне вспомнился дядя, младший бабулин сын. Очень уж он отличался от всех моих родственников: тонкая кость, золотистые волосы, маленькие короткие рога и хвост, такой невзрачный, что он всегда его стеснительно поджимал. Таким хвостом и стукнуть хорошо не получится, не то что задушить. А еще дядя – любитель музыки и поэзии. Правда, все это не мешало ему быть прекрасным агентом – по числу благодарностей и наград он опережал в нашей семье всех. Его необычная внешность давала преимущество, а не мешала в работе. Бабуля всегда говорила, что это потому, что она ко времени последней беременности поизносилась, вот и недодала нужных ребенку элементов. Я верила, но теперь… Слова Мирейи словно открыли мне глаза. Бабуля была на заданиях в Альвийском государстве, я точно знаю, и, скорее всего, дядя – полуэльф. Уж лишнее с ушей при нашем уровне целительства убрать проблемы не составит. А вот что думал о младшем сыне дедушка, я не знаю и не узнаю никогда. Свою фамилию дал – и достаточно? Может, он из-за этого и сгинул на последнем задании? Не в силах пережить постоянное вещественное доказательство измены любимой жены, помахивающее ущербным хвостом? Я невольно всхлипнула от жалости к героическому дедушке.

Кацуми скользнула вниз и стала нежно тыкаться мне в лицо, пытаясь утешить. Только она одна меня понимает, маленькая моя. Я провела рукой по переливчатой спинке, и ш’ерра благодарно зашипела.

– Только не надо говорить, что тебе хочется лечь и умереть, – безжалостно сказала Мирейя. – Лучше бы о Кацуми позаботилась. Ш’ерра у тебя почти рыдает. Этак она весь яд на слезы переведет, а у тебя были на него какие-то планы, насколько мне помнится. Спецагент, у которого на лице написано, чего он хочет, а чего не хочет, – плохой спецагент.

Я с возмущением посмотрела на подругу. От нее сочувствия не дождешься. Могла бы и промолчать, не добивать окончательно.

– Ш-ш-ш-ш! – рассердилась Кацуми.

– Вот тебе и «ш-ш-ш-ш», – усмехнулась Мирейя. – Сьенне надо либо мириться с Дагойном, либо пытаться о нем не думать. Выгнала, а теперь сама мучается.

– Я правильно выгнала, – надулась я на подругу. – А он даже не понимает почему. Ему все равно, больше у меня одним, меньше. Главное, чтобы среди этой толпы удачно затесался он сам.

– А ты хотела, чтобы он тебя ко всему мужскому общежитию приревновал?

– Нет, – покачала я головой. – Зачем? Просто мне было бы не все равно на его месте.

– Сьенна, мы с тобой только что об этом говорили, – недовольно сказала Мирейя. – Это у тебя такое отношение потому, что никого не было.

– Думаешь? – недоверчиво спросила я. – Откуда ты знаешь, если у самой то же?

– Читала, с таннами в теме говорила, – неопределенно помахала хвостом подруга. – Попробуй Дагойну все честно объяснить, вдруг у вас все сложится как надо? Других вариантов не вижу.

– А с кем мне тут? – недовольно ответила я. – Здесь вообще никого подходящего нет.

И в самом деле, выбирать не из кого. Онгиса жалко, его бы поберечь. Преподаватель УФП ко всем таннам относится с лютой ненавистью, да и танна Минари к нему неравнодушна. Нет, ей я конкуренцию в любом случае составлять не собиралась. Ну их, этих танов, обиженных на противоположный пол. Кто там еще остается? Тан кастелян? Не думаю, что его кандидатуру можно рассматривать серьезно. Фукаси? Меня передергивает только от воспоминаний о его масленых глазках и жирном хвосте. Нет уж. Бабуля сказала получать удовольствие, а с таким какое удовольствие?

Я вздохнула…

– Поеду в пансионат и подберу кого-нибудь…

Уверенности не было. Да и откуда ей взяться? Мне вдруг представилось, что таны будут там двух типов – как Онгис, восстанавливающиеся после операции, и как Фукаси – безуспешно пытающиеся привести свой внешний вид в соответствие с требованием конторы. Если уж в академии с противоположным полом проблемы, кто сказал, что в пансионате лучше?

– Лучше поговори с Дагойном.

– Не буду я с ним разговаривать!

На этом наш разговор и закончился. С Дагойном говорить не хотелось, пусть Мирейя и почти меня убедила, что он не так уж и виноват. Почему-то я вспоминала свой объект и поцелуй с ним, и такая тоска накатывала, хоть плачь. Кацуми непонимающе шипела, но о таком никому рассказывать нельзя. Даже Мирейя не поймет, а бабуля вообще придет в ужас. Вот если бы тот тан был из Системы… Но чего нет, того нет. Пока Дагойн – самый подходящий вариант. Я невольно взглянула в его сторону, он выразительно дернул хвостом. Да что он о себе возомнил? Что первая к нему подойду с извинениями?

– А теперь перейдем к практической части нашего занятия, – бодро сказала танна Минари. – Разбиваетесь на группы по три-четыре, каждой группе я выделяю по набору артефактов. Понастраиваете, попробуете послушать, что происходит в нескольких метрах от вас, в другой аудитории, на другом конце академии. – Оживление наших танов было вполне понятно, поэтому преподаватель усмехнулась и выдала ценную информацию: – Кабинет танны Кавайи экранирован от прослушивания, но вы можете попытать счастья, и если повезет, доложите мне, на каких режимах это получилось и как долго длился пробой. Если будут вопросы, не держите в себе, спрашивайте сразу. В нашей работе мелочей не бывает, любая может привести к смерти агента.

Говорила она со своей обычной доброжелательной улыбкой, словно речь шла о чем-то несерьезном. Возможно, для нее это так и было. Мне впервые пришло в голову, что для конторы мы лишь расходный материал, как те же артефакты. Да, агента подготовить сложно и дорого, но и артефакты бывают сложны в изготовлении и ой как дороги…

– Танны, я с вами.

Мы привычно увернулись от объятий Керка, но он не расстроился, вдвинул стул между нами и довольно сказал:

– Чувствую, из нас получится прекрасная команда. Вы отвлекаете, я действую. – И понизив голос: – Вон как на Сьенну Онгис уставился. А Дагойн злой ходит последнее время, как дух из темного мира, второй раз может и не прикрыть. Уж не знаю, что там у вас случилось… – Он сделал паузу и посмотрел так, что не оставалось ни малейшего сомнения – виновной он считает меня. – Вертите хвостом перед носом, соблазняете – и в отказ, а нашему брату потом страдать…

– Это Дагойн так сказал?

– Не, он сказал, чтобы лапы не распускал, а то без рогов останусь, а они не столь хорошо регенерируют. – Керк покосился на Дагойна, но тот уже вовсю разговаривал с Рикой. Нас он не замечал или делал вид, что не замечает. Керк провел рукой по рогам, словно удостоверяясь, что они пока на месте. – Не особо он разговорчив.

Танна Минари положила перед нами набор артефактов и пошла дальше, Керк притянул к себе самый простой:

– Ну-ка, что тут у нас такое ближнего действия.

– Да здесь всего два кристалла, – заметила Мирейя. – Радиус действия и слышимости.

– Слышимости?

– Вот так индивидуальная. Вот так общая.

Она чуть заметно усмехнулась, начала манипуляции со вторым кристаллом, и вскоре мы услышали голос Рики, словно она была совсем рядом:

– Дагойн, ты такой умный. Я бы до этого никогда не догадалась.

– А что здесь догадываться? Один из простейших артефактов.

Голос у него был не слишком довольный. Еще бы! Когда тебе вешаются на шею и сопят прямо в ухо, мало приятного.

– А вот интересно, если они настроят на нас, будут слышать только нас или себя тоже? – задумчиво сказал Керк.

– И вас, и себя, – донесся мрачный голос Дагойна. – Кому-то рога жмут. И хвост явно лишний.

Рика некрасиво хихикнула и звонко чмокнула воздух возле щеки Дагойна, сам тан ловко увернулся от поцелуя, хотя и не сдвинулся с места. Оставалось удивляться терпению Дагойна, даже мне уже хотелось ее придушить.

Танна Минари не обращала внимания на группу, она что-то объясняла тану Онгису. Тот недовольно хмурился, пару раз перебил ее вопросами, потом кивнул и ушел, напоследок мазнув по мне взглядом. Я сделала вид, что полностью поглощена изучением артефакта. Хотя что там изучать-то?

– Все понятно? – спросила подошедшая Минари.

– Чего здесь понимать-то? – гордо ответил Керк. – Проще некуда.

– Да, это вам не телепортационные с филигранной настройкой, – понимающе улыбнулась Минари.

Тут я вспомнила, как Дагойн перенес нас сразу к своей комнате, а не к кабинету ректора, как было настроено первоначально, и не удержалась от вопроса:

– А в телепортационных насколько сложно изменить точку выхода?

– Довольно сложно. Проходить мы будем во втором семестре второго курса и только под наблюдением преподавателя. Более того, для точной настройки требуется еще один артефакт. Коротко не объяснишь, танна. Да вам сейчас и не надо.

Она ласково улыбнулась и отошла, а я задумчиво посмотрела на Дагойна. Откуда у него дополнительный артефакт? И вообще, откуда у него такие знания? В дипломатическом корпусе дали? Тан не торопился отвечать на мои вопросы, успешно притворяясь, что нашего разговора с танной Минари не слышал. Он, конечно, рыжий и старше, но кто сказал, что внук Берта непременно имеет такой же колер, как дед, и не успел отучиться еще где-то?..

Я старательно отгоняла от себя мысли, что бабуля бы о таком, несомненно, предупредила, из ее слов было понятно, что внук Берта – мой ровесник. Но желание подлить зелье Дагойну оказалось гораздо сильнее любых доводов рассудка. Я чувствовала себя оскорбленной и имела право на маленькую месть. Или большую, смотря как подействует. Зелья много, хватит на него и на Керка. И еще останется. На Рику. Она меня тоже раздражала неимоверно.

Я повернулась и ласково улыбнулась Дагойну. Сегодня ты, дорогой, узнаешь, как оскорблять танну из семьи Системы. Нет, у него был шанс извиниться, но шансом этим тан не воспользовался. А вот Рика не из тех, кто упустит возможность: вон как радостно вцепилась в застывшего от моей улыбки Дагойна. Ненадолго застывшего, но ей этого хватило. Эта нехорошая танна почти повисла на его плече и умильно заглядывала в глаза, помахивая хвостом совсем не в такт. Видно, не было у нее в школе занятий по танцам или просто чувство ритма отсутствовало напрочь. Или проблемы с координацией. Хотя нет, последнее – вряд ли, с таким дефектом ее бы в нашу академию не взяли.

Дагойн безуспешно попытался ее стряхнуть и теперь делал вид, что ему совсем не тяжело и что меня он не видит.

Я оскорбленно дернула хвостом и отвернулась. Все, решено, подливаю. Может же быть у Берта два внука? Оба и получат. Не зря Дагойн так Керка не любит – это явно родственное соперничество.

После занятия я вместо столовой направилось к себе.

– Ты куда? – догнала меня Мирейя. – Обед же.

– Только зайду в комнату ненадолго, пузырек возьму. Пора с внуком Берта закрыть вопрос окончательно, – мрачно ответила я.

– Уверена, что Керк?

– А кто еще? Больше никто не подходит.

Про Дагойна я умолчала. Что-то внутри подсказывало, что Мирейя мое предположение разобьет в пух и прах, и тогда получится, что я не выполняю задание, а пытаюсь отомстить. Агенты должны иметь холодную голову и не опускаться до чувств в работе.

Первое, что я увидела в столовой, – Дагойн в компании хихикающей Рики за столиком. Сам он тоже улыбался. Немного кисло, но все же. Ничего, недолго им хихикать. Ровно до того момента, когда его хвост начнет облезать. С облезающим хвостом не сильно похихикаешь. На поднос я положила самую малость. Так, для камуфляжа, чтобы, проходя, ненароком двинуть по спине этой наглой танны. Сегодня я добрая – даже чаем ее не облила.

– Ты чего? – вытаращилась она на меня, словно раньше не видела.

– Извини, запнулась.

Я ослепительно улыбнулась и отметила, что Дагойн опять приклеился ко мне взглядом. Это было мне на руку – под прикрытием подноса я щедро плеснула из бабулиного пузырька в его десерт. Печеные яблочки будут еще вкуснее. Плавно прошла до столика подальше от них и даже спиной села, чтобы не смотреть. Мирейя плюхнулась рядом.

– Вроде никто не заметил, – прошептала она. – У тебя идеально получилось.

– Ты заметила.

– Я ожидала. Я видела, как ты зелье берешь. Правда, думала, только Керку подольешь.

– Ему тоже, – мрачно сказала я. – Но Дагойн сам напросился. Они там продолжают веселиться?

– Продолжают.

– Пусть порадуются напоследок…

– Рике тоже досталось? – хихикнула Мирейя.

– Нет, зелья у меня мало. Только Дагойну. Бабулино поручение важнее.

Я пожала плечами и отпила компота. Встреча с Дагойном меня приободрила, хотя я была уверена, что расстроит. Все же месть – сладкое чувство, с ним любую гадость сжуешь и не заметишь, а сегодня обед выглядит очень даже неплохо.

Радоваться мне долго не дали. Неожиданно к нам за столик шлепнулся незнакомый демон.

– Привет, Сьенна, – радостно осклабился он.

Я посмотрела на подругу, но и на ее лице узнавания не было. Не иначе как материализовался один из тех, к кому я, по словам кастеляна, бегала. Другого объяснения бурной радости на лице этого типа я не находила.

– Вы кто, тан? – холодно спросила я.

– Не помнишь? – удивился он. – А я на тебя даже жалобу не накатал, что на своих боевые навыки используешь и хвостом душишь.

Действительно, из мужского общежития. Жертва моего плохого настроения.

– Нечего было мне под хвост попадаться, – отрезала я. – Извиняться не буду.

– И не надо. У всех бывают неудачные дни, – легко согласился он. – Но неудачные всегда можно сделать удачными. Какие планы на сегодняшний вечер?

Наверное, я слишком сильно пережала ему шею, доступ кислорода в голову прекратился, из-за чего в мозге начались необратимые изменения. Вот и сейчас он занимается совсем не тем. Пытается привлечь меня, а надо – тренировать мышцы шеи, чтобы опять не попасть под чужой хвост. С другой стороны, упал на пол к моим ногам он эффектно, а ноги у меня красивые, вот и не может никак забыть. Даже имя выяснил.

– Сегодня вечером я занята, – улыбнулась я как можно дружелюбнее.

– А отменить занятость никак?

Он придвинулся поближе и поднос придвинул, пришлось стукнуть его локтем для острастки. Но локоть у меня не столь тренированный, как хвост, такого убойного впечатления не производит. Тан лишь чуть поморщился и счел необходимым представиться:

– Кстати, меня Тоширо зовут.

– Не думаю, что это кстати, – отрезала я, уже понимая, что улыбалась ему зря.

– Должна же ты знать, с кем встречаешься.

Мирейя рассмеялась.

– А я встречаюсь?

– Ты же не дашь умереть от любви тану, и без того пострадавшему от твоего хвоста? – нагло сказал он. – Мне этот хвост теперь по ночам снится.

– В кошмарах, не иначе, – сказал Керк и деловито раздвинул нас с поклонником своим подносом. – И дальше будет только сниться. Наяву в нашей группе все хвосты заняты.

Никогда раньше я так не радовалась этому однокурснику. Во-первых, я сразу выполнила бабушкино поручение и вылила остаток из бутылька, а во‐вторых, он спас меня от этого назойливого Тоширо, который скис, что-то промямлил невразумительное и ушел.

– Обзаводимся полезными знакомствами? – Керк подмигнул.

– Ты про что?

– Ну как же – у старшекурсников всегда можно взять конспект или выполненное задание. – Керк набрал в ложку рагу, щедро политое зельем, запихнул в рот и скривился. – Какую гадость они в последнее время готовят.

Я испугалась, что он не доест и облезет недостаточно качественно. И сразу же в голову полезли страшные мысли – вдруг зелье настолько ухудшает вкус, что и Дагойн свой десерт не доест, поэтому проведет этот вечер так, как надеется Рика, а не так, как надеюсь я.

– Да нет, вполне съедобно, – убежденно сказала я и даже съела одну ложку из его тарелки, с той стороны, куда зелье не попало.

Сделала я это зря. Могла бы понять, что если уж Керку не понравилось, для меня оно точно съедобным не будет. Но ради бабули даже вида не показала, прожевала и проглотила. Керк непременно должен это съесть – зелье-то израсходовано. Я пнула под столом о чем-то задумавшуюся Мирейю, призывая на помощь. Подруга очнулась и подтвердила:

– Съедобно-съедобно, – но радовать нас поеданием рагу не стала, лишь немного пригубила и добавила: – Есть в любом случае надо, а то ослабеем и свалимся на первом же занятии по УФП.

– Не, танны, такое есть нельзя, – уверенно сказал Керк и даже тарелку отодвинул. – Такое нужно скормить тому, кто приготовил. И то я не уверен, что под суд не пойдем за попытку отравления.

– Не преувеличивай, – недовольно сказала я. – И вообще, будущие спецагенты должны быть готовы к трудностям. А ты перед рагу пасуешь.

– Может, это проверка на выносливость? – предположил Керк. – За такую готовку в приличном обществе заставляют сожрать все, что испортил. Может, провести воспитательную работу?

Он задумчиво посмотрел в сторону кухни. Придвигать тарелку и доедать он не собирался. Показывать пример я не могла – единственная проглоченная ложка рагу так и стояла посередине пищевода в раздумьях, а не попроситься ли наружу.

– Кто-то говорил, что его ничем не испугать, – насмешливо сказала Мирейя. – А сам пасует перед едой. У тебя слабый желудок?

– Ха, – купился Керк. – Да я что угодно переварю и не замечу.

– Неужели? То-то ты так боишься сегодняшнего обеда.

– Не, – он с сомнением посмотрел на тарелку, – я это, конечно, могу съесть. Вопрос – зачем?

– Чтобы доказать, что у тебя слова не расходятся с делом.

Мирейя улыбнулась, игриво вильнула хвостом, и это все решило – Керк придвинул к себе тарелку и начал жевать. На физиономии его было написано глубочайшее отвращение, но он уверенно доказывал, что настоящий спецагент может съесть все, и даже рагу из нашей столовой.

– Половины для доказательства хватит? – мрачно спросил он.

Мирейя вопросительно на меня взглянула, я кивнула, после чего подруга ответила:

– Хватит. И мы больше не будем сомневаться.

Керк запихнул в себя еще одну ложку, затем отодвинул тарелку подальше и начал усиленно запивать компотом. Пей-пей, зелье бабулино так легко не залить, индивидуальная семейная разработка. Все, поручение выполнено. Я умиленно посмотрела на Керка. Как хорошо, что я полила Дагойну десерт, а то пришлось бы что-то выдумывать, и Дагойн тогда непременно решит, что я ревную, а потом поймет, откуда возникли проплешины. А это совсем непрофессионально. Да, местный повар подложил мне знатную свинью сегодня за обедом – я чуть не вылила зелье впустую.

Но сидеть и переживать было глупо, мы с Мирейей переглянулись, я выпила свой компот, поднялась и гордо прошла мимо Дагойна и Рики, не забыв с надеждой посмотреть в его тарелку. Увиденное меня не порадовало: Рика совершенно невозмутимо доедала яблоки Дагойна, ухитряясь при этом улыбаться, вертеть хвостом и прижиматься к нагло ограбленному тану. Тот не выглядел расстроенным потерей десерта, наверное, уже договорился о компенсации. Какое же разочарование его вскоре ждет. У танны, поглотившей столько зелья, облезет не только хвост, но и голова, и будет она носить гордое имя самой облезлой танны нашей академии до конца учебы. Жаль, конечно, что ему ничего не досталось, но так тоже неплохо, а в следующий раз лично ему подберу что-нибудь подходящее из бабушкиных зелий.

Парочке за столом я улыбнулась почти ласково и пошла к себе. Все равно зелье действует не моментально, а когда подействует, нужно, чтобы никто на меня не подумал.

– У меня где-то печенье было, – догнала меня Мирейя. – Думаю, ничего страшного, если мы пропустим один обед. Но рагу действительно ужасное. Зато какая сила воли у Керка – съел и не поморщился.

– Ничего, морщиться будет потом, – довольно ответила я.

Опустошение пузырька бабулиного зелья, и не просто опустошение – а строго по делу и необходимости, позволило так распиравшей меня злости выйти наружу почти без потерь у окружающих. Подумаешь, немного облысеет пара демонов, так это же не смертельно и не навсегда. Бабуля при отъезде наказала развлекаться, вот я и следую ее наставлениям. Она жизнь прожила – плохого не посоветует.

Глава 18

Настроение из-за отлично проведенной операции с зельем было прекрасным, пока вдруг не подумалось: а что, если оно не сработает? Мало ли, выдохлось со временем или у Керка личная невосприимчивость? Сколько случаев, когда миссия терпит неудачу из-за того, что у объекта иммунитет к тому или иному зелью. Или он постоянно принимает антидот – такое тоже бывает. И теперь я в красках представляла, как Дагойн целует Рику, а она виляет хвостом от счастья. И сколько я ни пыталась все это заместить внезапно возникающими проплешинами по всему ее телу и ужасом на физиономии неудачливого кавалера, у меня ничего не получалось.

– Перестань дергать хвостом, – сказала Мирейя. – Любой может понять, что ты нервничаешь. Из-за чего, кстати?

– Думаю, вдруг зелье подействует уже после? Или совсем не подействует?

– Ты это все равно узнаешь только завтра, – невозмутимо сказала подруга. – Так что расслабься и постарайся думать о другом.

Легко сказать – думать о другом. Совсем некстати я начинала вспоминать про объект, пока первый и единственный, и про отвлекающий поцелуй, а это не те мысли, которые должны быть у спецагента. Выполнил задание – и забыл. Только так. А думать о нужном не получалось. Но в бессмысленном дерганье хвостом прока тоже нет. Я решила заняться чем-то более полезным. Побросала ножи, поняла, что с концентрацией плохо – вместо мишени передо мной стояла Рика, которая не облезала, а обрастала и обзаводилась просто до неприличия пышной и красивой шевелюрой. Но, несмотря на это, рука не поднималась отправлять ножи в одногруппницу. Так что я оставила и это бесполезное занятие и начала делать растяжку. Мирейя присоединилась, благо ковер был большой и удобный. Как только все остальные без него обходятся?

Мерные однообразные упражнения наконец успокоили, и если в мыслях появлялись Дагойн и Рика, то все между ними происходило правильно – она лысела, он ужасался и уходил расстроенный сорвавшимися планами. Вот совсем скоро он постучит в дверь и скажет, что он неправ, а тан кастелян – еще тот враль. Вот тогда я его, несомненно, прощу. Да, и расскажу, что не смогла сказать до прихода кастеляна, и тогда можно будет закончить то, что мы не успели. Да, закончить ко всеобщей радости.

Я вздохнула, почему-то не возникало желания, чтобы такие мысли стали явью.

Но стук в дверь ничуть не насторожил – настолько я была уверена, что пришел Дагойн. Так и вышло – за дверью стоял он. Я вопросительно улыбнулась, но в ответ мне достался лишь холодный колючий взгляд.

– Что ты подлила Рике? – спросил он безо всяких предисловий.

Будущих спецагентов так просто не подловишь. Улыбаться я перестала, но и лицом, и позой выразила полное недоумение. Надеюсь, получилось убедительно.

– Я?

– Ш-ш-ш-ш? – поддержала меня Кацуми.

Еще бы, ей Рика тоже не нравится. Да и кому она может понравиться, особенно теперь, с облезлым хвостом? А хвост точно облез, иначе бы Дагойна здесь не было.

– С чего ты вообще взял, что этой Рике что-то подлили? – спросила подошедшая Мирейя. – Прежде чем обвинять, неплохо предъявлять доказательства.

– Да, давайте сейчас устроим следствие, – зло сказал Дагойн. – За это время Рика как раз успеет умереть.

Умереть? От простого зелья для облысения? Да он меня за идиотку держит! Пытается поймать на жалость, да еще к танне, которая своим поведением вызывала раздражение не только у меня. Теперь зло на него посмотрела я. Ничего, ей полезно с облезлым хвостом походить, глядишь, меньше вертеть перед чужими носами им будет.

– Не думаю, что в нашей академии так легко умереть, у нас слишком хорошие целители, – холодно ответила я. – Если не умерла сразу, непременно останется в живых.

– Она в коме, целители вывести не могут, только поддерживают. Нужны компоненты зелья, иначе она действительно умрет, понимаешь? Так как, продолжишь строить оскорбленную невинность или пойдешь со мной?

Его хвост описал в воздухе странную фигуру и резко щелкнул, ничего не касаясь. Я смотрела в его глаза и не видела там ничего для себя хорошего, только разливавшуюся злость, которая прорывалась огненными всполохами. И то, что он говорил правду, не подлежало сомнению.

Я рванула к целителям со всей скоростью, на которую была способна. Мы не должны убивать кого-нибудь ради мести или ради развлечения, только на заданиях. Это бабуля мне накрепко вбила. Когда агент начинает использовать полученные навыки для собственной пользы, его наказывают по всей строгости, а уж на убийство студентки академии никто сквозь пальцы не посмотрит. И можно даже не заикаться, что не собиралась никого убивать, а лишь немного оплешивить. Да, шутки поощрялись, но именно шутки, эффект от которых проходил за короткое время и которые тренировали ловкость и осторожность агентов. Но тренировали не до смерти, поэтому нет никакой надежды, что проделку с бабушкиным зельем посчитают за милую шалость.

Дагойн бежал рядом. Бежали мы быстро, но я все боялась, что не успею, прибегу слишком поздно и Рика умрет. Было жалко и Рику, и себя. Дагойна тоже почему-то было жалко, хотя он не получил ни капли.

Скучающий целитель в приемной совсем не выглядел обеспокоенным, бросил на нас короткий взгляд и выдал:

– А у вас что? Внешних повреждений нет, значит, не так уж и нуждаетесь в помощи. Противозачаточными не торгуем.

После чего потерял к нам всякий интерес и уткнулся в книгу, которую читал до нашего прихода.

– Рике зелье подлила я. Дагойн сказал, что нужны компоненты, иначе она умрет.

– Чтобы у нас кто-то из-за такой ерунды умер? Пф… – недовольно сказал целитель. – Уже все выяснили, вытащим. Ситуация тяжелая, но динамика есть.

Боги, хоть бы она выжила! Мне и в голову не могло прийти, что бабулино зелье столь опасно!

– И что теперь будет? – дрогнувшим голосом спросила я.

– Отчислят, естественно, – невозмутимо сказал целитель, даже не поднимая на нас глаз.

– Но за что? Я же ничего такого не хотела.

– При чем тут хотела, не хотела? – Он наконец отвлекся от книги. – С такой аллергией этой танне повезло, что целители рядом, а то бы закончила академию, так и не узнав про это, и по-глупому умерла на задании. А так отчислят, и заживет она нормальной жизнью, – он вздохнул. – Еще неизвестно, кому больше повезло: вам, что остаетесь, или ей, что отчислят.

То, что отчислят не меня, а жизнь Рики уже вне опасности, несколько успокоило. Но заявление целителя было странным. Я никак не могла согласиться с тем, что отчисление из столь престижной академии – благо. Не представляю, как бы смогла жить, вылетев отсюда. А уж какой позор для семьи! Бедная, бедная Рика! И почему она меня так злила? С ее везением рассчитывать на что-то просто смешно. Хоть не умерла, и то хорошо.

– Зачем? – спросил Дагойн, как только мы вышли от целителя. – Зачем ты подлила зелье? Мне подлила, не Рике. Это уж потом она взяла мою тарелку.

– Если ты видел, то почему не забрал? – попыталась я увильнуть от ответа.

– Подумал, что ты вряд ли подливаешь что-то хорошее, а Рика была чересчур навязчива, – не смутился он. – Но ты не ответила.

Да уж, влипла. Вопрос неудобный. И про бабулино задание не скажешь: слишком глупая отговорка. Нужно говорить как есть.

– Чтобы отомстить за оскорбление, – ответила я. – Для чего еще? Не думаешь ли ты, что я подливаю зелья просто для тренировки?

Дагойн выругался на том самом языке, обучение которому у нас с Мирейей вызывало столько трудностей и который я желала бы никогда не слышать. Пусть этот язык столь эмоционален и емок.

– За что ты так меня ненавидишь? – внезапно спросил он. – Что я тебе такого сделал? Доводишь, сбегаешь, а потом нагло заявляешь, что оскорблена! Ты ведешь себя, как… – Он ненадолго замялся, пытаясь подобрать слово, но тут же продолжил: – Имперская девственница, которой воспитание не позволяет до свадьбы развлечения в постели, но которая не прочь подразнить кавалера.

– А может, я и есть девственница? – в сердцах бросила я. – Пусть и не имперская?

– Ты? – Он зло расхохотался. – Сьенна, я прекрасно понял, что ты хочешь в это поиграть. Но, прости, у тебя каждый жест, каждый взгляд выдают опыт, и немалый. Ты просто облизнулась, а я уже схожу с ума от желания. – Его голос стал хриплым, а глаза потемнели настолько, что зрачок стал неразличим. – А ты доводишь меня и сбегаешь. Сьенна, прошу, перестань со мной играть, а то я за себя не ручаюсь!

Он так громко щелкнул в воздухе хвостом, что я вздрогнула. Дагойн не обратил на это ни малейшего внимания, развернулся и пошел в общежитие, бросив меня наедине вместе с моим ужасным признанием. Я сказала то, что рассчитывала сохранить в тайне, можно сказать, открыла душу, а он не поверил. Зачем я вообще призналась? Захотелось срочно подлить ему еще чего-нибудь, и так, чтобы уже не увернулся. Среди зелий что-то было для распыления, надо посмотреть. А то вон как гордо вышагивает, да еще хвостом презрительно дергает.

– Ш-ш-ш-ш, – Кацуми расстроенно тыкалась мне в лицо, пытаясь хоть как-то успокоить.

Да, спецагенты должны держать себя в руках, даже когда очень хочется догнать и облить чем-нибудь для облезания. Удерживало меня два соображения: при себе не было ничего подходящего и в таком состоянии я не смогу проделать незаметно. Я бросила последний взгляд на Дагойна, представила замечательные проплешины в его рыжей шевелюре, слегка успокоилась и пошла к себе. На середине дороги столкнулась со встревоженной Мирейей.

– Керк, – выдохнула она. – Керка там нет?

Про месть я забыла сразу. Керку досталось больше, а вдруг дело не в аллергии, а в сочетании ингредиентов? К мужскому общежитию рванули мы обе, обогнав Дагойна по дороге. В дверь Керка затарабанили так, что будь она из более хрупкой древесины, рассыпалась бы на мелкие щепочки. Керк открыл не сказать чтобы сразу, но довольно быстро, зевнул и недружелюбно сказал:

– Пришли с еще одной порцией? Нет уж, у меня и от половины тарелки пошли пятна по всему телу.

– Пятна?

Я удивилась. У него не пятна должны были пойти, а проплешины и шелушение. Может, я зелья перепутала? Или доза досталась слишком маленькая? Да нет, ему почти весь остаток из пузырька ушел, и ел он с той стороны, где я налила, достаточно должно было внутрь Керка попасть.

– Не ври, – строго сказала Мирейя. – Нет у тебя никаких пятен.

– Это сейчас нет, – оскорбленно сказал Керк, оттянул ворот рубашки и заглянул туда. Видно, надеялся найти там хоть одно, хоть самое завалящее пятнышко, чтобы нам гордо показать. Но чего нет, того нет. – С час назад я был весь ими усыпан. Как леопард.

Он гордо приосанился, словно это было боги весть какое достижение. Не сила или ловкость, а пятна. Хоть что-то, связывающее его со столь мощным хищником.

– Леопард, – фыркнула Мирейя. – И где же теперь они, эти твои пятна?

– Почесались и сошли, – важно ответил Керк. – У меня регенерация очень быстрая. Что мне какое-то пищевое отравление? Кстати, а чего вы вообще пришли? Может, аллергия как раз на то, что вы подлили, а не на замечательный обед из нашей столовой?

Заметить он ничего не мог, иначе не стал бы есть. Но обвинение меня не порадовало, поэтому я сразу попыталась перевести его подозрительность на другую персону:

– Рика после обеда к целителям попала, вот мы за тебя и испугались. Ты съел слишком много рагу, а оно было не очень-то и съедобное. Мы и подумали, что твой героизм печально закончился.

– Оу, сразу обе, – воодушевился он. – Проходите, я докажу, что меня какой-то жалкой пятнистости не сломить. Подумаешь, почесался немного, проспался – и как новенький.

Приглашением он не ограничился, а попытался захватить нас с Мирейей, но опять руками цапнул лишь воздух.

– Тебе еще проспаться надо, – ехидно сказала подруга. – Видишь, реакция совсем никакая.

– Это просто я еще не проснулся, – печально сказал Керк. – Могли бы сделать снисхождение бедному тану, пострадавшему от ваших шуточек.

И придвинулся к нам. Чуть-чуть, почти незаметно для нетренированного глаза. Но у нас-то глаз тренированный, нас не проведешь! Мы с Мирейей отступили еще на шаг, потом еще на один, и подруга сказала:

– Каких шуточек? Это все неудачный обед виноват. Мы рады, что у тебя все в порядке. Восстанавливайся и про ужин не забудь. А то организм ослабеет в борьбе с аллергией.

– А ему-то за что досталось? – ехидно спросил подошедший Дагойн. – Сьенна, неужели тебе кажется, что и он тебя оскорбил?

– О как! – присвистнул Керк и с интересом на нас посмотрел. – Не знаю, какая кошка между вами пробежала, но надеюсь больше в ваши разборки не попадать. Сьенна, честно скажу, меня Дагойн не слишком привлекает в плане приятного времяпрепровождения. Более того – совсем не привлекает. А вот Мирейя или ты – напротив. Могу доказать прямо сейчас, как только этот тип уйдет.

– Сейчас, только ответа дождусь, – насмешливо сказал тип. – Правда, танна норовит наврать, да еще по-глупому…

Я возмущенно дернула хвостом. Я ему всю правду, как на духу, а он… Не дай боги, сейчас еще повторит во всеуслышание, я же со стыда сгорю! Нет, нужно что-то срочно делать с этим дефектом. И если уж с Дагойном ничего не получается, выход один – пансионат…

– Сьенна, – напомнил о себе Керк, – так чем я тебе насолил?

Отпираться было бессмысленно, мы с Мирейей выдали себя уже тем, что пришли сюда в беспокойстве за его здоровье, поэтому я ответила честно:

– Ничего личного. Просто бабуля просила подлить внуку твоего дедушки. Все дело в этом.

– А-а-а, – озадаченно протянул Керк. – Меня просто рикошетом задело? Не знал, что у деда с кем-то счеты.

– Остается удивляться, что до меня ничего не долетело, – усмешка Дагойна была не слишком дружелюбной. – То есть долетело, но досталось не тому, кому Сьенна хотела. А все потому, что кто-то чувствует себя почему-то оскорбленной правдой.

Хвост взвился сам собой в желании обвиться вокруг гадской шеи и придушить этого наглого тана на месте. Но шея почему-то оказалась вне зоны досягаемости, а сам Дагойн чуть насмешливо прищурился, разозлив тем самым меня до невозможности.

– В следующий раз ты свою порцию непременно получишь! – зло ответила я. – У меня большой запас, не волнуйся.

– Ш-ш-ш-ш, – злорадно подтвердила Кацуми, которой не понравилось, что Дагойн напрочь игнорирует не только меня, но и ее.

Щелкать хвостом в воздухе я пока не умела, поэтому досталось косяку. После чего я презрительно фыркнула, и мы с Мирейей пошли на выход, сопровождаемые разочарованными восклицаниями Керка о том, что он уже настроился на приятный вечер в искупление покушения на его жизнь и здоровье. Дагойн молчал, а смотрел ли он на меня, я не знаю – у меня нет глаз на затылке, о чем я не очень-то и пожалела. Хотя, конечно, агент с глазами на затылке куда более ценен, чем обычный…

– Вот ведь гадство, – грустно сказала я Мирейе, когда мы вернулись к себе. – Керк даже не понял, что его дедушке через меня отомстила моя бабуля. Почесался да заснул. Зато я провалила миссию и засветилась.

– Потому что нельзя вкладывать личные отношения в дело, – серьезно ответила Мирейя. – Когда идешь на задание, тебя не должно волновать, что о тебе думает какой-то тан и думает ли вообще. Проще нужно ко всему относиться.

Да, Мирейя права, и мне не должно быть никакого дела до того, что думает обо мне Дагойн. Да и до него самого – тоже. Он не объект, не напарник, не партнер по постели, он просто мой одногруппник. Мало ли что он нравится Кацуми! Да и то, похоже, моя змейка в нем разочаровалась. Вон как презрительно шипела в его сторону…

В любом случае на эти выходные бабуля собиралась отправить меня в ведомственный санаторий, и тогда девственность точно перестанет быть правдой. Наверное… Я представила, как какой-то посторонний тан меня обнимает, и сразу засомневалась, что в выходные все пойдет, как запланировала бабуля. Поняла, что не хочу, чтобы меня даже целовали посторонние таны, а разве кто-то сможет стать не посторонним за один-два дня? А если у меня опять сработает рефлекс, как с Зоргом, а горе-любовник окажется из тех, что реабилитируются после сложного дела, и не успеет среагировать? Этак арестуют меня за покушение на правительственного агента…

Я вздохнула. К поездке надо подготовиться, хотя бы морально.

– Мирейя, у тебя нет любовных романов? – с надеждой спросила я.

– Зачем тебе? – удивилась подруга.

– Попробовать перенять теоретический опыт…

– Да какой там опыт? – презрительно сказала она.

– Хоть какой-то, – тоскливо сказала я. – Где двое встретились, и между ними сразу вспыхнула обжигающая страсть.

Подруга чуть насмешливо фыркнула, но критиковать не стала. Более того, ушла и вернулась со стопкой потрепанных книжиц с разноцветными обложками. «Гарем повелителя орков» я сразу отбросила в сторону за ненадобностью, туда же полетел «Золотой голос Золотого Леса» – слишком уж оторваны от реальности романы с эльфами и орками, а вот с остальными начала знакомиться, благо читаю быстро, а книжицы – тоненькие. До ужина успела прочитать две, третью пришлось отложить на середине. К ночи добила еще две. Итог оказался неутешителен. Почти во всех прочитанных романах прекрасный незнакомец, с которым судьба сводила главную героиню, оказывался ее начальником, в той или иной степени, – не ректором, так деканом или хотя бы куратором. И это был еще хороший вариант, поскольку другой предполагал незапланированную беременность и несколько лет страданий. Как-то не вдохновили меня любовные романы на поездку в санаторий, пусть даже они все хорошо заканчивались…

Глава 19

Рику я так больше и не увидела: после целителей ее сразу отправили домой. Произошло это утром, так что она даже ни с кем не попрощалась. Возможно, и к лучшему – я бы на ее месте нашла что сказать танне, которая ее чуть не угробила, если бы узнала, конечно. А одна мысль о том, что придется предстать перед бабулей с рассказом об отчислении, придала бы дополнительной ярости словам и крепости мышцам. Я бы точно выяснила, кому обязана своим позором и постаралась напоследок нанести вредительнице как можно больший урон, желательно – с пребыванием в целительском отделении, или хотя бы в косметологическом, с залечиванием выдранных кусков кожи и выращиванием волос на голове заново. Не утешало, что ее отчислили бы сразу, как только выявилась редкая аллергия, я все равно чувствовала себя виноватой.

Не отвлекали даже занятия. На них я была собранной и делала все как надо, а как же иначе? Но то, что проходили, казалось таким пресным, особенно после практики по внедрению. К сожалению, больше практики не было, хотя я и ловила себя иной раз на желании телепортироваться к объекту и узнать, как он после драки с Дагойном. Интерес был чисто профессиональный: мне с ним наверняка еще работать, а драка со студентом Убойной Академии для обычного тана плохо заканчивается. Нет, пострадавшим объект не выглядел, но мало ли что там вылезло после нашего… отхода? Но энергии в телепортационном кристалле совсем мало, не напрыгаешься. Нужно прикупить хоть один запасной и заряжать их по очереди… Где бы только деньги взять? Или энергию? Вон, Дагойн собрал в один накопитель, когда понадобилось добыть учебник.

Учебник Дагойн никому не показал, на занятиях по орочьему особыми знаниями не блистал. Наверняка рассчитывал, что приду с извинениями: и за сорвавшееся свидание, и за зелье, которое досталось Рике, хотя при встрече смотрел сквозь меня с этаким пренебрежительным превосходством. Пусть ждет. Не дождется! Хоть Фукаси уже весь изошел на намеки, как и где будет принимать у нас Мирейей свой предмет.

С такими мыслями я и отправлялась к бабуле, хотя совсем не хотелось ни в какой пансионат. Но обещание было дано, так что я тоскливо оглядела комнату в последний раз и активировала телепорт.

Бабуля уже ждала. Она валялась на моей кровати и читала журнал с яркой красавицей на обложке. При моем появлении журнал отлетел в сторону, а бабуля подскочила со скоростью, которую в ее возрасте не ожидаешь. Но спецагент всегда остается спецагентом, даже на пенсии.

– Я тебе чемодан собрала, – заявила она и попыталась сразу вручить мне этот самый чемодан вместе с путевкой.

Но я не могла промолчать о невыполненном задании – я использовала все зелье, и совсем не с тем результатом, что надо.

– Бабуля, с внуком Берта вот какая история… – начала я издалека.

– Не нашла? – почему-то обрадованно сказала она. – Так его там и нет. Представляешь, внук Берта не захотел поступать, решил в науку податься. Заявил, что это его привлекает намного больше убийств ни в чем не повинных особей. Берта совсем подкосило. Говорит, понял бы, если бы оружейным делом решил заняться или производством химического оружия, на худой конец – выведением биологического оружия. Но нет – этот придурок вконец опозорил семью. Наши над Бертом так смеются, что этот старикан не скоро появится хоть на одной сходке. – Она осуждающе поцокала языком, а я расстроилась, что и Керка напрасно травила. Пусть он этого даже почти не заметил, но покушение-то было. – Так что я полностью отомщена, а зелье, что тебе дала… Да используй его, куда захочешь. Развлекайся, детка.

– Я случайно подлила зелье одной танне, и ее отчислили, – выпалила я, не в силах держать это в себе. – У нее какая-то хитрая аллергия оказалась на компоненты.

– И правильно, что отчислили. В наших рядах не место инвалидам, – бабуля ничуть не прониклась моими проблемами, – и тем, кто хлопает ушами, когда их травят, – тоже не место. Поди из-за какого-нибудь симпатичного тана? – Она игриво подмигнула и ткнула в плечо увесистым кулачком. – И правильно, за свое надо бороться. Поэтому время не тяни, бери чемодан и активируй портал. А то пока мы здесь болтаем, разберут всех красавчиков и останутся одни бесхвостые. А ты сама подумай, нужен тебе такой опыт, если другого пока не было?

Она таки всунула мне в руки чемодан и путевку, на которой алел символ портала, и даже сама активировала этот символ, после чего подтолкнула меня в спину. Увесистый такой тычок получился. Да, бабуля сил и энергии с выходом на пенсию не растеряла.

Вылетела я перед стойкой регистрации. Приветливая танна проверила путевку, потом выдала открывающий артефакт для номера. Номер мне достался на пятом этаже. Наверное, из уважения к молодости и здоровью.

– Вы у нас впервые? – уточнила она. – Ресторан открыт с восьми до двадцати четырех, бар – круглосуточно. На первом этаже работает магазинчик со всякими мелочами, если вы что вдруг забыли дома, – она посмотрела на мой увесистый чемодан и добавила не столь уверенно: – И если есть вопросы, обращайтесь, всегда поможем, – на этом весь официоз с нее слетел, и она продолжила тихим заговорщицким шепотом: – Заезд в этот раз – пальчики оближешь. Такой выбор… Хорошо отдохнуть!

– Спасибо, – мрачно ответила я и потащилась на свой пятый этаж.

Желания отдыхать как не было, так и не появилось. Не возникло оно и после встречи с несколькими танами, которые здесь уже освоились и присматривались к возможным партнершам для совместного отдыха. Пришлось себе напомнить, что я здесь по делу, мои желания и нежелания ничего не изменят, а бабуля очень расстроится, если я так и не решу проблему сама. Пришлось взять себя в руки и призывно улыбнуться первому же встреченному тану, которого даже рассматривать не стала. А какая разница, если он – всего лишь инструмент? Попользовалась и забыла.

– Какие танны тут ходят в одиночестве… – мой призыв не остался незамеченным. – Танна, вы еще не успели заскучать?

– А вы уже готовы меня развеселить?

Пришлось посмотреть более пристально. А вдруг он после операции и восстановил еще не все функции? Нет, такого мне не надо. Но тан был вполне здоров, строен, подтянут. Рога отливали синевой и красиво загибались. Хвост тоже в полном порядке, даже видно, что за кисточкой тщательно ухаживают – волосок к волоску, а блестят-то как! На лице тоже шрамов не наблюдалось, лишь легкий ироничный прищур. И лицо было такое… жесткое, волевое. Наверняка уже не одну награду имеет, хоть и молод. Это не Зорг, увернуться должен, если у меня вдруг рефлекс сработает.

– Тан восстанавливается после секретной операции? – уточнила я.

Если нет внешних повреждений, это не значит, что нет внутренних. В нашем деле мелочей не бывает, это мне бабуля неустанно твердит.

– Тан просто отдыхает между одной секретной операцией и другой, – небрежно бросил он. – А танна?

– А танна просто отдыхает, – я позволила себе чуть игриво махнуть хвостом.

– «Просто» у нас не отдыхают.

Он придвинулся ближе и взял мой чемодан.

Этому я даже порадовалась: не знаю, что там бабуля понапихала, но чемодан был тяжеленный до неприличия. Незнакомый тан подхватил ношу, словно она ничего не весила, и спросил:

– Танна, куда нести?

– Пятый этаж, – кокетливо улыбнулась я, стараясь выбросить из головы все ненужные мысли: о Дагойне, о Рике, о моем объекте и о проклятом орочьем языке. Мысли упорно выбрасываться не хотели, но показывать этого никак нельзя. Рядом со мной сейчас подходящий тан, ему и внимание. – Не утомитесь?

– Совсем низко, танна. С чего вдруг мне утомляться? – он усмехнулся. – Обедаем вместе?

Слишком быстро переходит к делу. Впрочем, времени мало, что у меня, что у него. Я бросила на спутника испытующий взгляд. С виду он для моих целей подходит, но кто знает, какой там дефект может быть? Дефекты-то не выпячивают при знакомстве, их старательно прячут…

– Посмотрим…

Протянула я свой ответ с максимальной загадочностью, чтобы тан не понял, устраивает он меня или нет. Соглашаться так сразу – неприлично. Тех, кого быстро завоевывают, в дальнейшем не ценят. Я одернула себя. Какое «в дальнейшем»? Мне нужно однократное использование, и чем быстрее, тем лучше. Вместо обеда, например.

– Ш-ш-ш-ш? – не вовремя вылезла Кацуми.

– Какая красавица! – льстиво сказал тан. – Вся в хозяйку.

– Ш-ш-ш-ш, – презрительно бросила Кацуми и опять спряталась в моей прическе.

– И много у вас таких сюрпризов, танна? – заинтересовался тан.

Еще бы, настроился на приятное времяпрепровождение, а у танны отовсюду ядовитые ш’ерры сыплются, да еще недружелюбно настроенные. Надо было ее бабуле оставить, но она так быстро меня выставила, что я и показать забыла.

– Она одна.

Я подняла руку и провела по волосам, пытаясь нащупать ш’ерру, и Кацуми тут же ткнулась головой. Тан ей не нравился. Но, боюсь, ей не понравился бы любой тан, слишком хорошо она меня чувствовала. Пришлось еще раз напомнить себе и ей, что все это по делу, а эмоции – лишнее. Она затихла, но эмоции от нее шли все сплошь состоящие из недовольства.

– Надеюсь, вы ее контролируете? – уточнил он, чем сразу напомнил мне Онгиса.

Да, все эти спецагенты похожи друг на друга: первым делом беспокоятся о собственной безопасности.

– Боитесь? – с насмешкой спросила я.

– Ш-ш-ш-ш, – весело поддержала меня Кацуми.

– Боюсь, что могу ненароком ее покалечить или убить, – серьезно ответил он. – У меня слишком хорошая реакция на опасность. А ш’ерра – это серьезная опасность, особенно неконтролируемая.

– У меня с ней прекрасное взаимопонимание, что подтверждено… Впрочем, вам необязательно знать, кем подтверждено.

Да, любая личная информация закрыта. А информация о том, где подтверждена безопасность моей питомицы, однозначно указывает на то, что я там учусь.

– Тоже мне, секрет, – рассмеялся он. – Но хорошо, сделаем вид, что я ничего не понял.

Остановились мы уже у моей двери.

– Разомнемся до обеда? – невозмутимо предложил тан.

Хвост его нагло обвился вокруг моей талии и потащил к владельцу, а я поняла, что не готова сразу вот так, пусть это даже подходящий инструмент. Во всяком случае, с виду.

– Нет, – я постаралась улыбнуться как можно более независимо. – Мне нужно отдохнуть с дороги, душ принять и все такое…

– Да, – серьезно ответил он, – современные телепорты такие грязные, что после них непременно нужно мыться.

Я раздраженно фыркнула, вырвалась, отобрала чемодан и скрылась за дверью, куда он за мной, слава богам, не последовал.

– Танна предпочитает на чужой территории? – донеслось мне вслед. – Что ж, жду вас в ресторане.

Захотелось активировать телепорт и вернуться к бабуле. Остановила только мысль, что она непременно расстроится. И сейчас она беспокоится больше не обо мне, а о репутации семьи, о которой мне тоже стоило бы подумать. В конце концов, это естественный процесс, все танны через него проходят. Или почти все. Эх, нужно было соглашаться – покончила бы с этим раз и навсегда!

Но теперь уже не исправить. Не бежать же за поклонником по коридору с криками: «Тан, вернитесь, я передумала!» Я бросила на кровать чемодан, заботливо собранный бабулей. Мое любимое платье, ярко-алое, с длиннющим разрезом! И туфли к нему, на такой шпильке, что долго ходить в них невозможно: в ресторан и от ресторана до кровати… Внимание привлечь должно. Но это все на вечер. На сейчас нужно что-то попроще, чтобы этот тан не решил, что убил меня наповал одним своим явлением. Хотя какая разница, что он там решит? Больше я его вряд ли увижу, разве что попадем на одно задание, что маловероятно – у нас предпочитали отправлять агентов поодиночке или сработавшимися еще во время обучения парами и группами. Случайным образом не компоновали. Это я точно помню со слов бабули.

Ни одних брюк и даже коротеньких шорт. Еще бы, бабуля прекрасно меня знает и понимает, что за то время, что их придется стаскивать, я могу передумать. И юбки все такие, что их либо задрать легко, либо даже задирать не надо. Блузки с вырезами, не оставляющими места воображению, она наверняка позаимствовала из собственного гардероба. Действительно, партнер должен сразу знать, что ему достанется. Я зло бросила все назад в чемодан. Не хотелось ни надевать что-то из этого, ни идти куда-то. Ничего не хотелось. Но надо. Я выбрала легкую пышную юбку и лодочки на не слишком высоком каблуке. Верх? Сойдет и моя футболка. Никого я сегодня очаровывать не собираюсь, нужный экземпляр уже достаточно очаровался. Главное теперь, не перепутать и не подсесть к другому в ресторане. Разницы особой для меня нет, но этот уже проверен немного, да и спецагенты, даже будущие, не должны ошибаться.

Ш’ерра зеленой молнией скользнула в чемодан и уютно свернулась на одной из юбок. Она меня не одобряла и собиралась остаться здесь. Может, это и правильно – не помешает в критический момент. А что этот момент будет критическим, я даже не сомневалась.

В ресторане я сразу определила нужного тана, но не благодаря своей наблюдательности, а тому, что при моем появлении он радостно завилял хвостом. Я ослепительно улыбнулась и прошла за столик. Что мы ели, я не запомнила, да и не обращала внимания ни на вкус, ни на цвет. Мы о чем-то говорили, и я даже впопад отвечала, пару раз даже рассмеялась в нужном месте. Смех у меня красивый, бабулей поставленный. В глазах тана начал разгораться огонь, полыхающий темными лепестками, что несколько испугало: мне не нужно, чтобы он показал сразу всю страсть, на которую способен. Для меня чем быстрее, тем лучше. Бабушка говорила, что первый раз довольно болезненный, словно внутри раскрывают зонтик и пытаются его вытащить наружу со всей мужской дури. Но вытащенный один раз зонтик открывал дорогу вратам наслаждения, так что нужно перетерпеть и дальше просто радоваться жизни.

– Ко мне? – хрипло сказал тан сразу после обеда.

Я кивнула, почти не раздумывая. В самом деле, чего тянуть? Для этого сюда и прибыла. Отмучаюсь сразу, будет чем порадовать бабулю.

Его комната была на третьем этаже и совсем в другом крыле, что почему-то порадовало. Внес он меня на руках и сразу начал целовать, попутно освобождая от лишней одежды. Раздевал он со знанием дела – я оказалась голой по пояс за считаные мгновения, хорошо хоть пока только сверху. Может, таны в нашей академии нормативы какие сдают? «Раздень танну полностью за семь ударов сердца». Хвост моего кавалера нагло полез под юбку, щекоча живот и пробиваясь ниже, руки угнездились на груди, в то время как жадные танские губы пытались вымучить ответный поцелуй. Именно вымучить: я поняла, что не могу с ним, не хочу, чтобы меня трогал кто-то чужой. Никакого возбуждения, лишь страх и отвращение.

– Нет, – я резко отстранилась и прикрыла рукой голую грудь.

– В чем дело? – тяжело дышащий тан привлек меня к себе, несмотря на сопротивление. – Ты не так давно сказала «да», за свои слова надо отвечать.

Пожалуй, он так просто не отпустит. Я остро пожалела, что здесь нет Кацуми. С ней расставание с нежелательным кавалером прошло бы намного проще. Но ее здесь нет, выход нужно искать самой и как можно быстрее.

– Тан же позаботится о моей безопасности? – вкрадчиво спросила я. – Я забыла противозачаточное зелье дома.

Тан понимающе усмехнулся, но отпускать не торопился, руки его продолжали ласкать мое тело, и я уже начинала подумывать о своем коронном ударе. Зорга он укладывал с постоянным успехом. Вдруг и у этого тана голова окажется не столь тренированной, как у Керка?

– Может, положимся на судьбу? – предложил он. – Не хочется прерываться на столь увлекательном моменте.

– У тана ничего нет на такой случай? – холодно спросила я. – Так бы сразу и сказали, а я не тратила свое драгоценное время на пустышку.

Тан выругался на том самом языке, что мне так и не удалось изучить. Красиво так выругался, витиевато. Я даже подумала, что орочий, оказывается, очень богатый и образный язык, а тан знает его намного лучше Фукаси.

– Простите, танна, сорвалось, – без тени смущения заявил этот нахал. – Думаю, за несколько секунд желание никуда не пропадет.

Глаза его опять полыхнули, и он метнулся в ванную со скоростью, достойной тренированного спецагента. Я тоже разлеживаться не стала. Одернула юбку, натянула бросившуюся в глаза футболку и рванула к двери. Пусть считает призом все, что осталось. Нехорошо так поступать со своими, бабуля не одобрит, но выхода у меня не было.

До своего номера я добежала в рекордные сроки. Не зря, ох не зря нас так тренировали на УФП, меня сейчас не только враги Корбиниана не догнали бы, но и самые тренированные агенты, один из которых как раз в это время беспокоился о моей безопасности. Я захлопнула за собой дверь и вздохнула с облегчением.

– Ш-ш-ш-ш, – насмешливо приподняла голову из чемодана Кацуми.

Для нее мое фиаско секретом не стало. Но и одобрением от нее не веяло. Нужно было закончить тогда с Дагойном, не пришлось бы сейчас позориться. Что только подумал этот тан, которому в качестве трофея достался мой бюстгальтер. Не на него же он рассчитывал, приглашая приглянувшуюся танну к себе?

Я затосковала. Бабулин план трещал по всем швам, ибо было в нем одно слабое звено – я. Даже если выберу другого, не факт, что опять не сбегу: этот другой все равно будет чужим, а значит, его прикосновения окажутся такими же отвратительными. Что с этим делать, я не знала. Но я же будущий спецагент, должна справиться с такой ситуацией, найти из нее выход. С Дагойном у нас все началось с эльфийского. Может, просто выпить немного для храбрости и все пройдет как нужно? Да, точно. Я приободрилась. Вот прямо сейчас…

Тут я представила разъяренного тана у моей двери и поняла, что «прямо сейчас» я не готова выйти. Должна пройти пара часов, чтобы он остыл и нашел себе кого-нибудь другого. Бюстгальтер и туфли запишем в неизбежные потери. Еще бабуля говорила, как ни планируй, ни одна операция не обходится без потерь. Остается только радоваться, что обошлось обувью, а не выдранным хвостом.

Когда я нервничаю, совершенно не хочу есть, поэтому ужин я решила пропустить и спуститься ближе к ночи сразу в бар, выбрать кого-нибудь похожего на Дагойна и свести различие до минимума парой бокалов вина.

С первым пунктом никаких проблем не возникло. В бар я спустилась в том самом, заботливо положенном бабулей, алом платье и на таких шпильках, что не заметить меня мог только субъект с полной потерей зрения. Таких в пансионате, скорее всего, не было, а уж в баре все головы синхронно повернулись в мою сторону и столь же синхронно выдали предложения самого разнообразного толка. Но я-то еще была совершенно трезвой, поэтому оценить потенциал предлагающих не могла.

Подойдя к стойке, я взяла бокал вина и начала понемногу цедить, вычленяя нужного тана: уж здесь наверняка найдется что-то подходящее, не зря же по приезде приветливая танна сказала, что выбор просто шикарный. Наверное, алкоголя было еще слишком мало – все они казались отвратительными и совсем не похожими на то, что нужно. Или похожие бродили где-то в другом месте.

Я допила залпом остаток и взяла второй бокал, который тоже выпила залпом. Это наконец подействовало. В вошедшем в бар тане я сразу углядела сходство с Дагойном, пусть он даже был черноволос и чуть ниже. Полумрак скрадывал большую часть черт, и я решила, что с этим таном, может, что и получится, особенно если будет совсем темно, а я добавлю еще пару бокалов и потом закрою глаза. Чем я и занялась с полной ответственностью. Два бокала прошли очень быстро, на третий я себя уже уговаривала – лезть он не хотел, но был мне необходим. Для храбрости.

– Танна заливает горе? – мягкий вкрадчивый голос совсем не соответствовал наглому хвосту, обвившемуся вокруг моей талии. – Я могу помочь?

– Возможно, – нетвердо ответила я и повернулась.

Зря я это сделала. Либо выпила пока мало, либо субъект был на редкость отвратен. Пожалуй, в меня и не войдет столько алкоголя, сколько нужно, чтобы увидеть в нем того, кого хотелось. Я бросила взгляд в глубь бара. Того тана, на которого я уже почти согласилась, не было или я его не узнала, а другие не стали ничуть привлекательнее. Закрывай глаза, не закрывай…

– Танна, – объятия стали более уверенными, к хвосту присоединилась рука, довольно бесцеремонно прошедшаяся по талии и угнездившаяся выше, – что вам заказать?

– А идите-ка вы, тан, отсюда… – Я попыталась придумать направление, но из головы, как назло, вылетели все слова, так что я просто махнула рукой от себя. – Подальше идите.

Почему-то слова сопроводились короткой струей огня, и тан испуганно отшатнулся, хотя мой выдох особого вреда ему не причинил. Так, подпалил немного пару волосинок, которые бармен тут же загасил из сифона. Настоящему спецагенту неведом страх, видимо, этот поддельный или из тех, что просиживает штаны в кабинетах. Нет, такая работа тоже нужна и полезна тем, у кого ни мозгов, ни реакции нет, достаточной для спецагента. Только и умеют, что хвосты распускать.

– Танна, пошли бы вы к себе, – проникновенно сказал бармен. – В номере все огнестойкое, а здесь некоторые таны – нет. Могу бутылку с собой дать, если нужно.

– Не нужно.

Окинув последний раз взглядом бар, я поняла, что моя затея с треском провалилась: столько я не выпью. Я бросила прощальную улыбку отзывчивому бармену, который так и стоял с сифоном наготове, и пошла к выходу. Желающих скрасить мой вечер больше не находилось. Да что там говорить: вид танны, выдохнувшей огнем, почему-то никого не вдохновил даже помочь дойти до номера. А помощь мне точно требовалась. Равновесие я сохраняла, но опереться на кого-нибудь не помешало бы. Пожалуй, последний бокал был лишним. Или слишком крепким? Не зря же я полыхнула огнем? Мне, конечно, этот тан не понравился, но не настолько, чтобы сжечь его заживо.

До номера я добрела, размышляя по дороге, что было лишним: количество или градусы, а вот там меня ожидал весьма неприятный сюрприз. Дверь ни в какую не желала открываться. Наверное, дефектный артефакт попался. Я представила, что придется сейчас спускаться и выяснять у портье, что случилось с замком, а потом подниматься опять на пятый этаж. И все это – на шпильках, на которых я сейчас стояла не слишком уверенно. Можно, конечно, снять, но вид уже будет не тот и урон имиджу спецагента опять же. Нет, нужно кого-то попросить. Я огляделась по сторонам и, к своему ужасу, обнаружила тана, из номера которого не так давно сбежала, пока он заботился о моей безопасности. Сам виноват, слишком долго заботился! Мог бы и побыстрее, тогда бы моя проблема была уже решена и не пришлось бы столько пить.

Тут лицо тана озарилось узнаванием, и он рысью устремился ко мне. Сразу видно, что готов полностью. А вот мне с ним сталкиваться не хотелось, и я со всем отчаянием начала ломиться в собственную дверь, надеясь, что удастся за ней скрыться и не отвечать на неудобные вопросы.

Дверь открылась одновременно с возгласом за моей спиной:

– Танна, вы мне должны объяснить…

Что я ему должна объяснить, он не досказал, поперхнулся словами. Еще бы: за открывшейся дверью моего номера оказался совершенно незнакомый тан. То есть не совершенно, именно его я видела в баре, когда присматривала подходящее орудие. Нет, я, конечно, на нем остановилась и в баре пыталась довести себя до состояния, когда он будет максимально подходить, и почти в этом преуспела. Но это не значит, что он может нагло вламываться в мой номер и там поджидать! И права ломать замок ему тоже никто не давал! Пока я пыталась облечь свое возмущение в слова, тан за моей спиной выдал:

– Извините, я не вовремя. Я пойду?

– Идите, – милостиво кивнул тот тан, что стоял передо мной.

После ухода тана, который был за мной, я почувствовала себя ужасно незащищенной, поэтому сразу перешла в нападение:

– Что вы делаете в моем номере?

– В вашем? – усмехнулся он. – А я-то подумал… Танна, это мой номер.

Я подняла глаза повыше и вспомнила свой скудный запас орочьего: номер был не мой, я не дошла один этаж. При мысли о том, что сейчас придется тащиться наверх, стало дурно, а тут еще этот тан нагло начал закрывать дверь. И тут я поняла, вот он – мой единственный шанс.

– Стойте, – несколько нетвердо сказала я и всунула ногу между дверью и косяком. – У меня к вам важное дело.

– Танна, я тут на отдыхе, – поморщился он. – Все дела решаю исключительно в рабочее время и на работе. Запишитесь и приходите.

– У вас такая очередь, что нужно записываться? – поразилась я. Теперь я была уверена, что выбор правильный. Если тан пользуется такой популярностью, то это точно то, что нужно. – Но я не могу ждать. Совсем не могу. Это очень срочно и важно.

– Если это так срочно и важно, то почему вы пришли в столь нетрезвом виде? – хмуро спросил он.

– Да я выпила всего немного, для храбрости, – запротестовала я. – Иначе так и не решилась бы. Ну пожалуйста. Что вам стоит? Зато свое рабочее время вы потратите на кого-нибудь другого.

Он хмуро на меня смотрел и не торопился приглашать к себе, но и не закрывал дверь, чем я и воспользовалась, нырнув ему под руку и оказавшись уже внутри. В номере я быстро заняла кресло, приняв наиболее соблазнительную позу. Сразу переходить на кровать и раздеваться было неправильным, хотя, возможно, и надежным ходом. Но похоже, что данный тан способен, разозлившись, выбросить меня из номера в том, в чем буду, поэтому я решила начать с переговоров.

– Слушаю вас, танна, – мрачно сказал он, усевшись напротив и не делая ни малейшей попытки приступить к нужным действиям, хотя я улыбалась ему той самой улыбкой, которая у Дагойна вызывала так много чувств. – Желательно покороче. В двух-трех словах.

– В двух-трех? – разочарованно протянула я.

– Да. А еще лучше – в одном. Вы же будущий спецагент, должны уметь кратко формулировать свои мысли. Итак?

Я не стала уточнять, откуда он знает, что я спецагент, да еще и будущий. В пансионате посторонних не было, а уж сложить два и два способен и менее опытный тан. Да и более важным сейчас было, как сказать одним словом, что мне от него нужно. Он невозмутимо извлек бутылку вина из шкафа-охладителя, налил себе бокал и даже сделал глоток.

– Вам не предлагаю, поскольку вы сегодня уже достаточно выпили, – сказал он. – Танна, не тяните время, выкладывайте, что вам от меня нужно.

– Дефлорация, – решительно выпалила я.

И даже сама порадовалась, что сумела выполнить такое непростое задание в нынешнем своем состоянии. Зато тан не порадовался: он поперхнулся, вытаращил глаза и начал кашлять. Да, из него спецагента точно не выйдет: разве можно так реагировать на простое предложение? Вином все вокруг неопрятно забрызгал, даже на постель попало, а мне мокрые простыни не нравятся. Я сокрушенно поцокала языком.

– А могу узнать, почему именно ко мне вы обратились со столь странной просьбой? – откашлявшись, спросил тан.

– Вы мне показались наиболее подходящим орудием, – честно ответила я.

– Что ж вы в академии никого на эту роль не выбрали?

– Семью позорить не хочу. Чтобы в моем возрасте – и девственница? От такого не отмоешься, – затосковала я. – А с вами мы встретимся первый и последний раз.

– Вы в этом так уверены? – вкрадчиво спросил тан.

И вопрос его мне ужасно не понравился, словно он что-то знал такое, чего не знала я. Сразу вспомнились прочитанные романы. Не зря, ох не зря, они мне не понравились.

– Только не говорите мне, что вы наш новый преподаватель, – в ужасе сказала я.

– У вас настолько плохие преподаватели, что требуют замены?

– Что вы! – возмутилась я. – У нас прекрасные преподаватели. Разве что по орочьему орк знает что творится. Но я так надеюсь, что этот курс вообще прикроют, а не просто сменят преподавателя…

– С вашими успехами по орочьему к чему вам бояться занятий? – ехидно спросил тан, намекая на мою несдержанность перед его дверью.

– То есть все же преподаватель? – обреченно уточнила я.

– Нет, сами посудите танна, разве я похож на преподавателя?

Я внимательно его изучила, но так и не пришла к определенным выводам. Преподаватели, они же разные бывают. Но то, что он отказывался от орочьего, меня порадовало.

– Нет, – на всякий случай ответила я.

Он усмехнулся и опять начал цедить вино, пристально меня рассматривая. Наверное, готовился к выполнению моей просьбы.

– Мне раздеться? – нерешительно предложила я.

– Зачем?

– Чтобы вам было удобнее. Или вы предпочитаете сами раздевать?

Я опять ему призывно улыбнулась, вспомнила бабушкины заветы и колыхнула грудью. Хвостом тоже махнула, изящненько так, призывно. Сколько я еще соблазнять могу этого тана? Меня уже подташнивать начинает. Смотрел он с интересом, но все же не делал ни малейшей попытки приступить к тому, ради чего я здесь сидела. Может, он тоже восстанавливается после задания, а восстановилось не все?

– А скажите-ка, что у вас случилось с тем таном, что хотел у вас что-то выяснить?

– Я от него сбежала.

– Почему?

– Недостаточно подготовилась, – туманно пояснила я.

– То есть слишком мало выпили?

– Я вообще не пила, – возмутилась я. – Это когда я поняла, что иначе ничего не выйдет, пошла в бар. А вы оттуда сбежали! А я уже почти решилась. Некрасиво, тан!

Я погрозила пальцем, но он совершенно не раскаялся.

– Так вы и не объяснили, почему из такого количества претендентов выбрали меня.

– Я не буду объяснять, – нахмурилась я. – Тан, что мне сделать, чтобы вы меня захотели?

– Поумнеть, – жестко ответил он. – Набирают кого попало в академию, а нам потом мучайся. Позор у нее, видите ли, если кто узнает, что она до сих пор девственница! А если посторонний тан узнает, что дура, так это не страшно?

– Я не дура, – неожиданно всхлипнула я. – Просто я ни с кем не могу, а бабуля говорит, чтобы семью не позорила. А некоторые не верят, что у меня никого не было, да еще и оскорбляют!

Я разрыдалась, настолько обидным мне показалось поведение Дагойна. Если бы не он, разве бы мне пришлось сейчас сидеть перед этим таном и унижаться? Слезы резко высохли, и я с неприязнью посмотрела на своего собеседника. Пожалуй, я все же недостаточно выпила, чтобы прямо сейчас решить с ним свою маленькую проблему. Или в номере очень уж светло? Не важно.

– Я передумала, тан, – я не слишком изящно сползла с кресла и нахально махнула у него перед носом хвостом. – Вы мне не подходите.

– Совсем? – усмехнулся он. – Не так давно вы говорили, что я кажусь подходящим орудием.

– Совсем, – твердо ответила я. – Нужно было брать, когда предлагали.

До номера я добралась быстро и сразу бросилась в туалет. Вырвало меня знатно, жаль, что не всем вином, что сегодня выпила. А потом я бросилась на кровать и уснула тяжелым мутным сном без сновидений.

Глава 20

Утром я встала с гудящей головой и ломотой по всему телу. Даже хвост, казалось, раскалывался на мелкие кусочки, а мозги… мозги я, похоже, порастеряла еще вчера, до отправки в пансионат. Это надо же опуститься до такого, что предлагать себя тану, который даже не проявил ни малейшей заинтересованности.

Я застонала и дернулась от стука в дверь. Не буду открывать: не так много я успела завести здесь знакомств, а те, что успела, не хотела продолжать.

– Танна, у вас все в порядке? Я слышала, что вы встали. Это дежурная по этажу.

С дежурной я вчера не успела познакомиться, так что дверь открыла, но с некоторой опаской, готовясь захлопнуть ее, если танна там не одна. Но предосторожности оказались излишними, танна в форменной одежде пансионата была без сопровождающих, но зато с запотевшей бутылкой воды, к которой я сразу приклеилась взглядом, так как поняла, чего больше всего сейчас не хватает моему организму.

– Танна, у вас косметика размазалась, – сказала дежурная, чуть заметно отшатнувшись. – Вы забыли ее снять перед сном. Вам просили передать, – она протянула тарелочку, на которой лежала крошечная ярко-зеленая таблетка, вызвавшая приступ тошноты одним своим видом. – Это эльфийское концентрированное зелье от похмелья. Очень действенное.

Может, я и не решилась бы принять странное снадобье от неизвестного дарителя, но танна заманчиво зажурчала водой, наливаемой в высокий стакан. Вода шла только в комплекте с таблеткой. Я еще раз подозрительно на нее посмотрела, потом решила, что в пансионате Системы меня травить не будут, шутить по примеру академии здесь тоже не принято, поэтому торопливо проглотила зеленую гадость, после чего с наслаждением припала к воде. Стакан опустел в считаные мгновения. Живительная влага потекла по сухому горлу. Какое блаженство. Стакан опять наполнился.

– Спасибо, – нашла я в себе силы поблагодарить мою спасительницу, перед тем как опять припасть к воде.

– Не за что, – дежурно улыбнулась она. – Мы здесь, чтобы ничего не омрачало ваш отдых.

Да, наше ведомство на сотрудниках не экономит. В этом я убедилась сразу, как милая танна ушла. Голова прояснилась, ломота пропала, и даже хвост почти восстановил подвижность. Сейчас приму душ, и будет вообще все прекрасно.

В душе меня ждало новое потрясение, когда я взглянула в зеркало. Не шарахнулась только потому, что уже немного пришла в себя, и восхитилась выдержкой дежурной. С такими разводами на лице меня за приличную демонессу не примешь, только за орчанку. Говорят, у них принято странными узорами из сажи украшать лицо. Наверняка для устрашения возможных противников. Или мужа. Я вспомнила уроки орочьего и решила, что носителю такого языка уже ничего не страшно.

Из душа я вышла почти бодрая и стала решать, что же делать дальше. Вчера миссия потерпела полный провал, осталось только понять: от избытка спиртного или от недостатка. Появилось желание все бросить и удрать. Но… бабуля меня не поймет, она с такими сложностями достала эту путевку. Даже для себя она бы так не старалась. А я ее подведу. Нехорошо получится, если вернусь, а ничего не сделаю. Зря съезжу.

Злость на Дагойна перемешивалась со злостью на вчерашнего тана. Я ему все как на духу, а он меня дурой назвал и даже не сделал попытки задержать, когда я уходила. Можно подумать, его танны подобными предложениями каждый день заваливают! Я недовольно дернула хвостом. Привередливый какой! Другой на его месте не отказался бы. Вон тан, к которому я первому пошла, как увидел во второй раз – бросился навстречу. От счастья, не иначе. Я опять порадовалась, что в моем номере оказался посторонний, который избавил меня от ненужного разговора. Точнее, не в моем номере, а это я к нему по ошибке пыталась вломиться. Но все равно, хорошо, что он был.

Отправляясь сюда, я твердо решила, что моя девственность останется в этом пансионате. Спецагенты должны держать свое слово, иначе какие это спецагенты? Два раза вчера ничего не получилось, значит, третий выйдет удачный. Больше не буду пить для подготовки и выбирать, кто подойдет. Решено, первый, кто встретится, и станет нужным орудием. Потрачу на него все свое обаяние, но добьюсь, чтобы выполнил то, для чего я его отловлю.

И вообще, это не провал, а так – временные трудности. Неприятные, но не непреодолимые. Бабуля говорила, что в нашей работе нужно быть готовым ко всему. В том числе и к тому, что объекту нравится вполне определенный тип внешности, не совпадающий с твоим, или он вообще предпочитает лиц своего пола. Да, оживилась я. Конечно, этот второй вчерашний как раз из таких. То-то он так спокойно пил вино и никак на меня не реагировал. У него даже волосок на хвосте не дернулся. Значит, дело не во мне, а в нем, просто нужно выбрать кого-то другого. Я успокоилась и стала поэтапно восстанавливать все, что случилось с заселения. И перебирать в памяти всех встреченных танов.

Вчерашний вечер встал передо мной во всей красе, и желание выходить из номера окончательно пропало. Все равно там, снаружи, никого приличного нет. Никого, кто не вызывал бы у меня отвращения даже под несколькими бокалами вина, а значит… Значит… Решение, которое приходило в голову, мне нравилось, но бабуля от него будет не в восторге. Но агентам приходится иной раз принимать самостоятельные решения, если начальство, отправившее их на задание, не владеет информацией полностью. А бабуля не владела. Со времен ее молодости слишком много времени прошло, таны поизмельчали и запылились…

Я торопливо стала забрасывать в сумку вытащенные вчера вещи. Нет, решено. Жила же я раньше как-то с девственностью, проживу и дальше. Я с ней уже практически сроднилась, она – неотъемлемая моя часть. Не могу я ее доверить этим потасканным инструментам местных танов, которые могут подвести в любой момент. Я бросила прощальный взгляд на номер, не оправдавший бабулиных надежд, и телепортировалась в академию: домой почему-то совсем не хотелось.

Коридор перед кабинетом ректора был пустынен и тих. Еще бы, что здесь делать нашим танам, если главного украшения кабинета нет? Поди, толпятся у преподавательского дома в надежде подловить во внерабочее время. Бедная, бедная танна Кавайи: получается, все время у нее рабочее.

От учебного корпуса до общежития я прошла независимой походкой познавшей жизнь танны, попутно отбиваясь от желающих поднести сумку. Мрачно подумала, что бабуля бы порадовалась моей популярности, но с трудом сдержалась, чтобы не придушить очередного кавалера. А то мало ли. Местных танов я коллекционировать не собиралась. Мне и Тоширо был лишним.

– Что-то быстро ты вернулась, – удивилась Мирейя. – Все получилось?

– А-а-а, – раздраженно дернула я хвостом, – ничего там в этих пансионатах хорошего нет. И на вине экономят.

Точно, было бы эльфийское, наверняка и тот тан подошел бы, которого в баре затушили. Но эльфийского там не было, поэтому план провалился. Я вспомнила пристававшего тана, и меня затошнило. Нет, на этого и бочки эльфийского не хватило бы, разве что притопить там совсем обнаглевшего кавалера.

– Ш-ш-ш-ш, – вдохновенно подтвердила Кацуми.

Она молнией стекла с меня и направилась к Мирейе, рассказать, что же случилось в пансионате. К счастью, Мирейя змеиного языка не понимала, а ментальная связь у ш’ерры была лишь со мной, поэтому на жалобы подруга отвечала только понимающими междометиями, вопросительно на меня поглядывая. Отвечать ни на чьи вопросы не хотелось, поэтому я легла на кровать и сделала вид, что сплю. Кацуми пошипела еще какое-то время, а потом уползла по своим змеиным делам.

Вечером я даже выбралась на пробежку вместе с Мирейей. Подруга ничего не спрашивала, что радовало. Зато не радовали пристающие таны. Как-то много их осталось на выходные. Домашним заданием занялись бы, что ли? Говорят, на старших курсах его даже по ночам доделывают. Поэтому в воскресенье я почти не выходила из комнаты, даже в столовую. У Мирейи было печенье, а у меня учебники по внедрению, вещь намного более полезная, чем эти глупые любовные романы.

В понедельник Дагойн наконец-то блеснул знаниями на уроке орочьего. В ответ на вопрос Фукаси он разразился длинной фразой, больше похожей на ругательство. Вот и у преподавателя создалось впечатление, что прошлись по нему и его родственникам до десятого поколения. Понять-то он тоже ничего не понял: на это указывали сведенные в кучку глаза и нервно подрагивающий хвост. Дагойн совершенно невозмутимо смотрел на Фукаси и ждал ответной реплики преподавателя. Тот сделал вид, что ему резко поплохело, и тяжело шмякнулся на стул. Стул заскрипел, прогнулся, но выдержал: в нашей академии мебель только самого лучшего качества, поэтому, чтобы ее развалить, нужно что-то более весомое, чем этот демон.

– Как-то мне нехорошо… – жалобно простонал Фукаси и начал размахивать кисточкой хвоста у лица. – Все из-за двойного полнолуния, не иначе…

– Да, в такое время все проблемы обостряются. Я схожу за целителями, – предложил Дагойн и даже к двери шагнул.

– Не надо, не надо, – всполошился преподаватель. – Зачем отвлекать занятых танов? Вдруг там что срочное случится? Занятия в самом разгаре, каждый целитель на счету. Нет, я посижу, а потом сам дойду потихонечку.

– К чему такая жертвенность? – возразила Мирейя. – Полнолуние за пять минут не пройдет. Вдруг вам станет плохо по дороге?

Не думаю, чтобы подруга сама в это верила. Не выглядел наш преподаватель смертельно больным. Вот напуганным – да, но не настолько, чтобы не углядеть в ее словах выгодную для себя сторону.

– А вы меня проводите, – оживился он.

– Если что, танне только и останется, что на помощь звать, – вылез Керк. – А я вас дотащу. Будьте уверены.

Он подошел поближе и оценивающе посмотрел на фукасевский хвост, словно примеряясь, не за него ли тащить. Подход был правильный. Фукаси от него шарахнулся и уже от двери пробормотал, что, пожалуй, и сам дойдет, а мы уж как-нибудь без него досидим до конца занятия. Керк выглянул из аудитории, посмотрел вслед беглецу, усмехнулся и плотно прикрыл дверь. Все взгляды обратились к Дагойну. Дагойн томить не стал, вытащил учебник и положил на ближайший стол.

– Сами смотрите, – сказал он.

Мы сгрудились вокруг учебника, и сразу раздались возмущенные восклицания на изучаемом языке. Еще бы – написанное в учебнике мало напоминало то, что нам пытался выдать за орочий Фукаси. К слову, там не было неопределенного артикля «хыр», который ставился в любое место по желанию преподавателя – закономерность впихивания мы так и не уловили за все время.

– Видать, здорово его приложили дубиной по голове на практике у орков, – подытожил Керк. – Если что и знал, все вылетело. Не знаю, как вам, а мне тратить время на глюки Фукаси кажется глупым.

– Нужно идти к ректору, – уверенно сказала Мирейя.

– Нужно, – подтвердил Дагойн. – Предлагаю это сделать прямо сейчас.

Возражений ни у кого не оказалось, и мы всей группой направились к танне Кавайи.

Ректор была на месте, но к ней толпилась очередь озабоченных танов, каждый из которых лелеял надежду, что уж перед ним эта неприступная ранее крепость непременно падет. Если не прямо сейчас, то после многочисленных тренировок и осады. Закралось подозрение, что начальник контрразведки именно этим и руководствовался, ставя сюда столь привлекательную и опытную танну. Повышение успеваемости со стороны студентов гарантировано. А вот про студенток он не подумал. Могли бы танне Кавайи подобрать заместителя побрутальнее, а то здесь и глаз не на кого положить – то такая наглая рухлядь, как кастелян, то жирный преподаватель орочьего. Разве это выбор? Преподаватель УФП, конечно, выигрышнее тех двоих смотрится, но у него личная трагедия.

Ждать нам пришлось долго. Керк поначалу предложил пойти прогуляться, пока здесь все рассосутся, но после того как за нами заняли еще трое, справедливо решил, что очередь сюда не рассосется никогда. Разве что после ухода танны Кавайи. И то еще неизвестно – может, здесь с вечера занимают, чтобы к ней первыми на прием попасть?

– Толку-то всем стоять, – проворчал Керк. – С такой скоростью, как проходят, нам часа полтора париться.

– Прогуляйся, – предложила Мирейя. – Мы со Сьенной постоим.

Я прислонилась к стене и достала конспект. Все равно нужно учить, почему не тут? Керк неодобрительно хмыкнул и ушел, сказав напоследок, что он немного подышит и вернется, а то тут дышать от приворотных ароматов нечем. Прогулялся не только Керк, но и остальные таны нашей группы, хотя Дагойн перед уходом как-то странно смотрел, словно о чем-то хотел поговорить. Но так ничего и не сказал.

К тому времени, как подошла наша очередь, все вернулись. Мы с Мирейей торопливо влетели в кабинет: промедление смерти подобно – вокруг плещется толпа танов, жаждущих пообщаться с ректором, и уж они не упустят возможности пролезть вперед при нашей задержке. Четверо танов из нашей группы по орочьему подперли нас сзади, полностью перекрыв возможность просочиться посторонним. Поздоровались мы не слишком дружно, но радостно.

– Добрый день, – устало сказала ректор. – А вас что привело?

Студенты-старшекурсники ее уже порядком измотали, даже жалко ее стало. Такое впечатление, что тут мало кого интересует учебный процесс, если есть другие процессы, более интересные… Я постаралась выбросить глупости из головы и активно включилась в объяснение причин. Поскольку говорили мы сразу все и, наверное, не слишком понятно даже для такого опытного ректора, прервала она нас тут же.

– Тихо, – подняла она руку останавливающим жестом, – пусть объясняет кто-то один. Тан Дагойн, я вас слушаю.

Почему сразу тан Дагойн? Вон как довольно улыбнулся, что его выделили, а ведь я или Мирейя ничуть не хуже объяснили бы. А Керк, тот вообще умеет это делать очень доходчиво. Его Фукаси понимает даже без дополнительных приспособлений в виде дубины…

– Танна Кавайи, мы выяснили, что вместо орочьего нам преподают нечто, что придумывает тан Фукаси прямо на занятиях, – четко отрапортовал Дагойн.

– Доказательства?

Дагойн протянул учебник, а Мирейя – предусмотрительно захваченный с собой конспект с занятий по орочьему.

– Он еще меняет значение одного и того же слова, – пожаловалась я. – Иначе можно было выучить.

– Зачем? – спросил Дагойн. – Столь странный и вымученный язык нигде не пригодится.

– Хоть кто-то порадовал, – неожиданно сказала танна Кавайи. – Вам удалось установить и доказать обман в рекордные для академии сроки.

Мы озадаченно переглянулись.

– То есть это была проверка? – уточнил Дагойн.

– Да.

– И орочьего у нас теперь не будет? – обрадовался Шин.

Я тоже обрадовалась, но, как оказалось, рано.

– Почему не будет? Будет. Только теперь начнет преподаваться правильно и в нужном объеме. А в библиотеке вам выдадут учебники.

– Преподавателя хоть заменят? – мрачно спросил Шин.

– Зачем? Неужели вы решили, что в академии могут работать те, кто не знает своего предмета? Тан Фукаси вас еще удивит. У вас все? Хорошего дня.

И так холодно посмотрела, что мы не заметили, как очутились снаружи. Интересно, чем это нас так удивит тан Фукаси? Разве что тем, что будет подкатывать на законных основаниях. От того, что выявилась его компетентность, он не стал мне больше нравиться.

– А я-то размечтался, – проворчал Шин. – Могли бы уж проверку закончить и убрать этот клятый орочий.

– Не могли, – чуть скривилась Мирейя. – Орочий уже ввели в учебный план, вывести назад не так уж и легко.

Дружный вздох был ей ответом. А я подумала, что не так это и страшно, орочий – красивый язык, вон на нем какие изумительные стихи пишут, а значит, можно и выучить. Главное, чтобы на задания туда не отправляли. Можно и заранее в орочьем потренироваться, а заодно установить более доверительные отношения с объектом. Идея мне понравилась, но был в ней один слабый момент – артефакт телепорта.

– Мирейя, не знаешь, здесь можно купить накопитель?

– Поговори с танной Минари, – предложила подруга. – Если можно, она скажет как.

– Зачем тебе накопитель? – подозрительно спросил Дагойн.

– А тебе что за дело? – недружелюбно ответила я.

– Я подумал, вдруг то, что ты сказала, – правда? Тогда мне не хотелось бы, чтобы это перестало быть правдой со столь неподходящим таном, – нагло заявил этот тан. – Пойдем лучше ко мне.

На удивление у меня получилось щелкнуть хвостом перед его носом. Наверное, очень разозлилась. Надо же, «вдруг»! А где извинения? Где сожаления, что не открутил Грелье хвост и не засунул эту ненужную деталь тому в рот, извергавший гнусности? Я презрительно скривилась и пошла к танне Минари, у которой недавно закончилось занятие.

Кабинет был открыт, но самой танны там не было. И это непорядок. Слишком много оказывалось в свободном доступе ценных артефактов и ингредиентов, которые выдавались только под расписку. Вон даже на столе пара накопителей лежит. Значит, танна вышла ненадолго и скоро вернется. Я сделала несколько шагов внутрь, к столу, и тут же увидела преподавательницу. Она лежала за студенческим столом в странной вывернутой позе. Глаза не мигая смотрели вверх.

– Она же мертва… – испуганно прошептала Мирейя.

Сзади замысловато выругался Дагойн.

– Внешних повреждений нет, – зачем-то сказала я. – Может…

Но я и сама в это не верила. Не бывает у живых таких остекленевших глаз.

Глава 21

Убийство взбудоражило всю академию. Все подозрительно косились друг на друга и перешептывались. А уж когда стало известно, что танну Минари отравили ядом ш’ерры, я начала чувствовать себя едва ли не главной подозреваемой, тем более что никого другого на эту роль в академии не было. Не выяснилось, ни кто это сделал, ни из-за чего.

– Думаю, ее грохнули из-за какого-то редкого ингредиента или артефакта, – прямолинейно высказался Керк.

– Ничего не пропало, – напомнила Мирейя.

– Это по документам ничего не пропало, а кто знает, что там было.

– Лишнего у нее не нашли.

– Потому что убийца унес все с собой, – предположил Керк. – Вместе проворачивали делишки, и что-то пошло не так.

– Что ты несешь! – возмутилась Мирейя. – Как ты представляешь, чтобы здесь что-то проворачивалось? Здесь же все подконтрольно выдается, по количеству. Бракованное сдается под расписку на уничтожение.

– Маркируют как бракованное, делают вид, что уничтожили, а сами толкают на сторону?

– Я бы еще поверила, если бы ты это про Грелье предположил, – проворчала Мирейя. – Но танна Минари… Вряд ли они работали в паре. Ты представляешь, сколько здесь проверок?

– Но ведь убили же ее почему-то? – возразил Керк. – Не Валтайн же ее… того, чтобы не приставала?

Преподавателю по УФП навязчивость танны Минари не нравилась, но на убийцу он не походил. Хотя… Кто знает? Сейчас академию ждали непростые времена: если по горячим следам преступника не найдут, под подозрение попадут все, кто находился на ее территории и у кого нет алиби на определенный промежуток времени. У нас с Мирейей было: мы очень долго простояли перед кабинетом танны Кавайи, а вот остальные из нашей подгруппы вполне могли сходить, пристукнуть танну Минари и возвратиться.

– Может, это тоже проверка? – неуверенно предположил Шин. – Вы же близко не подходили?

– Проверка? – я нервно рассмеялась.

Нет, конечно, спецагент должен быть готов к виду трупов и не видеть в них ничего особенного. Это я твердила себе постоянно, но в памяти то и дело возвращалась к танне Минари. Нет, живые так не лежат. Очень уж страшно она выглядела. Наверное, ко всему привыкаешь, даже к трупам. Просто этот – самый первый, вот и…

– А что? – воодушевился Керк. – Очень даже может быть. Дагойн тогда всех из кабинета выставил, поставил охранять, а сам за танной Кавайи побежал. Танна Кавайи закрылась, а потом объявила о смерти танны Минари, которая вполне может быть живой, но замаскированной. Просто задание более сложное. Но мы справимся, если уж с Фукаси разобрались.

Я оживилась. Спецагент должен уметь при необходимости притвориться кем и чем нужно, даже трупом. А танна Минари, несомненно, спецагент. Близко мы не подходили, пульс не щупали.

– Да нет же! – возмутилась Мирейя. – Танна Минари действительно мертва. Что за глупость с проверкой ты придумал?

– Мы можем расследовать так, словно преступление действительно случилось, – продолжал Керк, не обращая на ее возглас никакого внимания. – А потом преподнести все выводы танне Кавайи. Если Минари труп, это ей поможет найти виновного, а если жива, мы окончательно заработаем репутацию умных танов. В обоих случаях мы в выигрыше.

– Вы вообще понимаете, о чем говорите? – разозлилась Мирейя. – Это попросту опасно. Преступление совершил явно кто-то не из студентов.

– Почему это? – удивился Керк.

– Потому что танну Минари отравили ядом ш’ерры. Свежим ядом. И сделать это мог только тот, кто имеет беспрепятственный вход в серпентарий. Не студент.

– Когда нас с Кацуми тестировали, я там была, – припомнила я.

– Одна бы ты все равно не прошла, там нужен преподавательский пропуск по академии.

– Кстати, – оживился Керк. – Сьенна, у тебя же тоже ш’ерра. Сама ты Минари отравить не могла, а ядом ни с кем не делилась?

– Кацуми слишком маленькая, чтобы давать яд.

Моя змейка сидела тихо-тихо, даже не зашипела на столь идиотское предположение.

– Жаль, – расстроился Керк, – а то бы быстро раскрыли. Точно не дает?

Я даже ответить не успела, как Мирейя выразительно покрутила пальцем у виска, намекая на умственную неполноценность задавшего такой дурацкий вопрос. Но Керк ничуть не расстроился и продолжил как ни в чем не бывало:

– Многовато подозреваемых получается. Преподаватели, работники столовой, артефактники, алхимическая лаборатория в полном составе и куча обслуживающего персонала. У кого-то, конечно, алиби, как у танны Кавайи. Но вот Фукаси очень удачно с занятия ушел.

– Мы в этом не участвуем, – твердо сказала Мирейя и потащила меня прочь. Вслед нам доносились обрывочные восклицания, из которых следовало, что Фукаси – идеальный кандидат на роль преступника, осталось только доказать его виновность, и тогда от орочьего мы избавлены навсегда.

– Это даже для Керка глупо, – заметила я.

– Он не такой идиот, как кажется. Просто хорошо отыгрывает роль.

Я задумалась. Пожалуй, Мирейя права: Керк наверняка проходил тестирования, идиота в нашу Систему бы не взяли, и на занятиях он никогда не был отстающим, но я настолько уже привыкла считать его глупым, что этого не замечала. А вот Мирейя… Я нервно дернула хвостом. Плохой из меня агент, если не обращаю внимания на такие важные мелочи. Надо тренироваться.

Альтернативным расследованием занялись почти все. И студенты, и преподаватели постоянно опрашивали всех и каждого, не были ли и не видели ли. Казалось, в таких условиях поимка преступника – вопрос пары часов. Но прошел день, никого не нашли, а орочий так и стоял в нашем расписании.

Фукаси влетел в аудиторию с началом урока, и я еле удержалась от удивленного возгласа. А вот Керк не удержался:

– Но как?

Фукаси похудел с последнего занятия раза в два. Причем не только тело, но и лицо, и хвост стали значительно уже. Движения изменились, стали более резкими и порывистыми, а на лице появилась ехидная улыбка.

– Маскировка, – коротко бросил он.

– Магия, – понятливо сказал Дагойн. – Артефакты.

– Нет, накладки и грим, – возразил Фукаси. – Со следующего семестра я веду у вас курс маскировки. Там и поговорим. Магическая маскировка в нашем деле слишком легко выявляется. Да и агента чаще всего выдает не запоминающаяся внешность, а узнаваемые движения.

Теперь наши таны смотрели на преподавателя с восторгом. Надо же, столько времени водил всю группу за нос, и никто не догадался, что под личиной тупого и неповоротливого демона, любящего развлечься с хорошенькими таннами, скрывался… А вот кто скрывался, нам еще предстояло узнать. Может, там и не поменялось ничего, кроме внешности? Нет, сейчас перед нами стоял вполне симпатичный тан, но сдавать орочий на его квартире все равно не хотелось.

– Итак, вернемся к нашему предмету, – деловито заговорил Фукаси. В нем поменялись и внешность, и поведение. Взгляд острый и все подмечающий. А хвост… Таким хвостом задушить можно сразу двоих.

– Не вернемся, а начнем, – поправил его Керк. – Вернуться можно к тому, что уже изучал, а мы изучали орк знает что.

– Уверяю вас, орк точно не знает, – рассмеялся Фукаси. – Но вас бы, тан, он непременно понял. У вас очень убедительное выражение лица. И кулаки тоже убедительные. Но поскольку у остальных в группе нет такого универсального переводчика на орочий, начнем с основ.

Это занятие разительно отличалось от предыдущих. Наконец-то! Наконец-то этот прекрасный язык зазвучал так, как надо. Теперь он был не нудный и некрасивый, а прекрасный и грозный.

После занятия наши таны сгрудились вокруг Фукаси, пытаясь получить толику знаний из следующего семестра. По маскировке, жизненно необходимой любому спецагенту.

– Не будем нарушать программу, – отмахнулся тот. – У вас сейчас по плану совсем другое занятие. Вот и идите на него.

– Так у нас яды, – пробурчал Керк, – которые танна Минари вела. Прошлый раз нам дополнительной УФП заменили, а в этот раз хорошо бы маскировкой.

Его радостно поддержал дружный хор наших танов. Надо же, никогда бы не подумала, что им будет интереснее себя раскрашивать гримом, чем отзаниматься несколько часов в тренажерном зале. Тан Валтайн и не ругался почти в тот раз.

– В этот раз будет нормальное занятие, – отмахнулся Фукаси и хвостом грозно щелкнул, чтобы не опаздывали.

– Нормальное… – ворчал Керк по дороге, – и кто его будет вести, это нормальное? Не танна же Кавайи личной персоной? Неужели посчитали, что мы завалили задание и танна Минари воскреснет? Быстро как-то, мы еще и развернуться не успели.

– Да сколько можно повторять, что это не проверка? – вспылила Мирейя. – Скорее всего, будет вести кто-нибудь из ее лаборатории. Там все грамотные.

– Сьенна, я так больше не могу, – неожиданно прошептал Дагойн мне в ухо. – Нам надо поговорить.

– О чем? О моей бурной личной жизни?

– Можно о моей.

Он обнял меня руками и хвостом и втащил в первую же попавшуюся пустую аудиторию.

– Твоя бурная личная жизнь меня не интересует, – отрезала я, зашипела и попыталась вырваться.

Так он и отпустил. Стоял, прижимал к себе и, чуть прищурившись, наблюдал за моими бесплодными попытками.

Я разозлилась.

– Немедленно отпусти.

– Ш-ш-ш-ш, – вылезла Кацуми и угрожающе закачалась перед его лицом. Но Дагойн не испугался, протянул руку и погладил по искрящейся спинке. Ш’ерра тут же разомлела, а ее шипение сменило тональность на нежную. Предательница! Я ее чувств к Дагойну не разделяла и пыталась отодрать его хвост от своей талии, но тот словно врос. И чем больше я дергалась, тем больше Дагойн меня прижимал.

– Сьенна, я подумал и решил, что ты сказала правду. Тогда твое поведение – не желание надо мной поиздеваться, а обычный страх.

– Страх? С чего ты взял, что я чего-то боюсь, – нервно усмехнулась я. – Я будущий спецагент, не забывай.

– Обычный страх перед неизведанным, перед возможной болью. Это не страх спецагента, а просто страх красивой девушки. Но, Сьенна, поверь, я буду очень нежен и осторожен. Очень.

Я замерла. Да, конечно, это решение моей проблемы, причем с таном, который в курсе всего. Идеально. Один раз отмучиться, и все. Дагойн, словно чувствуя мои сомнения, прошелся нежными поцелуями от виска до выреза на футболке, чуть поколебался, бросил короткий взгляд на дверь, но дальше решил не заходить, лишь ласкающими движениями прошелся кисточкой своего хвоста по моему животу.

Да, идеальное решение. Но соглашаться почему-то не хотелось. Возможно, потому что его действия были мне неприятны, точно так же как несколькими днями раньше с тем таном, которому досталась в трофей пара моих вещей, а если я каждому что-то буду оставлять на память, то скоро у меня самой ничего не останется.

– Пусти. Мы на яды опоздаем.

– Орк с ними. То, что между нами, сейчас важнее. Я с ума схожу от тебя, я не могу думать ни о чем, кроме твоего согласия. Давай сегодня после занятий ко мне?

– Надо же! – визгливый голос Грелье избавил меня от необходимости отвечать, – им уже собственных комнат не хватает! Ковров мало, будем казенные столы портить?

– Тан Грелье, – сквозь зубы прошипел Дагойн, – мне уже второй раз хочется вас убить.

– И убивайте! А портить казенное имущество не дам. Эти столы не для развлечений, а для работы. Знаете, сколько в прошлом году было потрачено на академию? Пойдемте, я вам все бумаги выдам, пусть вам стыдно станет, что вы пытаетесь ввергнуть наше ведомство в еще большие траты!

– У нас занятия, так что в другой раз, тан Грелье.

– Занятия у них, знаем мы такие занятия, – ворчал вслед тан, у которого о «таких» занятиях остались одни воспоминания, и то, видно, не слишком радужные. А все, что ему оставалось, – это выдумывание всякой ерунды и ворчание. Да, незавидная жизнь.

– Сьенна, так как? – спросил Дагойн перед входом в аудиторию, где у нас должна быть лекция по ядам. – После занятий ко мне?

– Посмотрим, – уклончиво ответила я.

Выбора у меня особого нет, но… Эльфийское у нас в комнате. До него еще добраться надо, а без эльфийского ни с кем даже целоваться не хочу. Поцелуй с объектом не считается, это по работе.

Дагойн посчитал мои слова согласием, сел рядом и даже хвостом оплел, как нечто, принадлежащее ему и только ему. На Керка, попытавшегося что-то пошутить по этому поводу, взглянул так, что тот подавился словами и закашлялся.

– Как думаете, кто яды будет вести? – жизнерадостно спросил он, делая вид, что кашлял потому, что поперхнулся. – Ставлю на ту дряхлую танну, что была заместителем Минари.

– Она шепелявит, – возразил Шин, – с такими дефектами в преподаватели не берут. Мы не дослышим пару букв – и все, трупы. Это яды, не УФП.

– Тогда сама Минари воскреснет, – жизнерадостно предположил Керк. – Сколько можно пропускать занятия? Все равно ни у кого нет идей, кто ее кокнул. Преподы могли бы подбросить более явные подсказки. У меня ни одного кандидата в убийцы не вырисовывается.

Прозвучал сигнал к занятию, и одновременно с ним в аудиторию влетел неизвестный демон. То есть это сначала показалось, что неизвестный, а потом я сильно пожалела, что занятий по маскировке пока не было. Ибо был это тот самый тан, с которым в пансионате у нас все сорвалось в последний момент и который этому не слишком обрадовался. Оставалась одна надежда: он меня не узнает. Вдруг те танны, что были после меня, напрочь выбили ненужные неприятные воспоминания?

– Я буду читать у вас «Яды». Ко мне можете обращаться «тан Ригор», – заявил вошедший, окидывая быстрым внимательным взглядом аудиторию.

На мне он не задержался, но желание залезть под стол все равно появилось. Совершенно не соответствующее желание ни выбранной профессии, ни моей семье. Бабуля бы такого не одобрила. Ригор коротко уточнил, остановились ли мы на том, что отмечено в программе, после чего перешел к лекции. Говорил он отрывисто, подчеркивая важные места длинными паузами. Я строчила, особо не вслушиваясь в слова и стараясь не смотреть на лектора: вдруг по взгляду узнает? Или уже узнал, только виду не подает? Он же умелый агент, должен владеть эмоциями.

Тут я вспомнила, с каким лицом этот Ригор мчался ко мне по коридору, и решила, что владение эмоциями у него так себе, а значит, все-таки не узнал. Я приободрилась. В самом деле, уже столько времени прошло, он должен был полностью успокоиться в пучине чужих хвостов, раз уж с моим ничего не получилось. Успокоиться и забыть. Не такая уж я выдающаяся личность, чтобы долго помнить.

А еще ужасно нервировал сидящий рядом Дагойн. Создавалось впечатление, что его вообще лекция не интересует. Водил он ручкой весьма лениво, зато его хвост… его хвост своей наглостью необычайно меня раздражал.

Так что я с облегчением выдохнула, когда лекция закончилась. Но как выяснилось, рано.

– Так. Все могут быть свободны. А вы двое, – Ригор кивнул на нас с Дагойном, – останьтесь.

– Тан, вы слишком небрежно относитесь к моему предмету, – надменно заявил лектор. – В ваших интересах знать его досконально. Возможно, когда-нибудь это спасет вашу жизнь. – Сделав выговор и потеряв к Дагойну всякий интерес, повернулся ко мне: – Как удачно, танна, что вы здесь. С последней встречи у меня остался ваш лифчик. Заберете после занятий?

– Он мне не очень-то и нужен, – постаралась я улыбнуться как можно более независимо. – Оставьте его себе на память.

Дагойн зло прошептал: «Знал же, что верить нельзя, и все равно попался как последний идиот», отшатнулся, словно я распространяла неведомую опасную заразу, и пошел к двери, всем своим видом выражая презрение. Кацуми что-то разочарованно прошипела в его сторону, а я… Я поняла, что не чувствую ни малейшего сожаления, лишь облегчение, что все опять оттягивается на неопределенное время. Доказывать что-то Дагойну я не собиралась, пусть себе думает что хочет.

Намного больше меня беспокоило другое. Считать появление Ригора признаком моей профессиональной невезучести или, напротив, везучести?

Глава 22

В конце очередного занятия по УФП, почти полностью посвященного отработке приемов с хвостами, тан Валтайн заявил:

– Отработка на манекенах у вас проходит почти удовлетворительно. Почти – потому что с вашими хилыми и кривыми хвостами рассчитывать на что-то получше не приходится.

– Но, тан! – возмутился Керк. – Покажите мне хоть один кривой хвост в нашей группе!

Про хилый он не сказал, и правильно, иначе Валтайн уже ткнул бы своим грязным пальцем в Мирейю. Хвост подруги слишком тонок, чтобы представлять серьезную угрозу для противника, но это не ее вина. Наследственность, что поделать?

– Тан, вы уже сколько учитесь? – мрачно спросил преподаватель. – И до сих пор не поняли, что перебивать начальство и перечить ему нельзя? Мне поставить вопрос о профнепригодности?

– Разве я вас перебил? – удивился Керк. – Вы как раз сделали паузу. И потом, я не перечил, а задал уточняющий вопрос. Наверняка мне не хватает наблюдательности, но когда пойму, на что именно нужно обращать внимание, непременно это исправлю.

Вид у него был необычайно честный, но кого-кого, а спецагентов, бывших или будущих, таким не обмануть. Валтайн ничуть не проникся, сплюнул и презрительно сказал:

– Тан, научитесь молчать, когда вас не спрашивают. – Он обвел тяжелым взглядом всю нашу группу. – Вернемся к тому, что с вашими дефектными хвостами мы достигли максимума и пора перейти к тренировкам на живом.

Я невольно вздрогнула. Нет, я знала, что до этого дойдет, но прямо сейчас? Прямо сейчас я не готова. Я уверена, что мне нужно еще тренироваться, чтобы не опозориться на практике. Вдруг не смогу достаточно быстро все проделать?

– Нужно будет задушить до смерти? – деловито спросил Керк, опять заслужив неодобрительный взгляд от Валтайна. – И куда потом девать столько трупов? Это нерационально.

– Куда-куда, на кухню сдадите! – рявкнул вконец обозленный преподаватель. – Должны же как-то разнообразить меню.

– А мы такое едим? – Шин нервно сглотнул и оглянулся на группу. – Не так давно нашли труп танны Минари, а похорон не было. Неужели мы ее уже… того… съели? Но это же, это же противоречит…

Он не договорил, но группе и без этого хватило о чем подумать. Возмущенные вопли, к которым присоединилась и я, накрыли преподавателя с головой. Мы не договаривались есть коллег. И не коллег есть тоже не договаривались. Бабуля о таком не предупреждала, хотя была обязана. Рассчитывала, что я с пониманием отнесусь? При мысли, что сегодня на завтрак были котлеты из танны Минари, меня затошнило, а кто-то из одногруппников с более хрупкой психикой уже расставался со своим завтраком.

– Идиоты! – рявкнул Валтайн. – Тупее группы у меня еще не было! Сейчас идете в виварий, где каждый получает живого кролика, корм и инструкцию по уходу. В течение недели кролик живет у вас в комнате, потом душите. Труп… труп можете сдать на кухню или приготовить сами. Главное, чтобы он был.

– А зачем ухаживать и тратить корм? – успокоенно спросил Шин.

– Требование психологов. – Валтайн опять презрительно сплюнул, чуть не попав на его ботинок, но одногруппник показал хорошую реакцию и уклонился. – Еще вопросы есть?

Больше вопросов не было. Наверняка никто не желал проверять свою реакцию, а в случае неуспеха – оказаться оплеванным, а может, и по какой другой причине, но факт остается фактом: промолчал даже Керк, что было на него непохоже. Возможно, одногруппники еще не успели отойти от потрясения, вызванного предположением Шина, и не хотели получить новое. Слишком уж неконкретно высказывался Валтайн.

Тем не менее в виварий пошли все. Мне достался светло-бежевый кролик с затемнениями на ушах, лапках и хвосте. Окрас дымчато-жемчужный, как сказала танна, выдавшая его. Кролик забавно дергал носом и доверчиво сопел мне в ухо, когда я несла его к себе. Мирейя пошутила, что он меня уже почти полюбил, окончательно полюбит, когда Кацуми увидит. Змейка не высовывалась, сидела тихо, но активно передавала свой интерес. Дагойн шел чуть впереди, как бы и с нами, и отдельно. С того злополучного дня он со мной не разговаривал, хотя его бочонок так и стоял в комнате, теперь уже полностью моей: Мирейю отселили в освобожденную Рикой.

– Смотрю, учебные пособия уже выдали. – Тоширо в этот раз решил не здороваться, побоялся, видно, что не успеет перейти к основной части. – Рано что-то в этом году.

– Валтайн сказал, что на манекенах мы достигли максимума, – снизошла я до ответа.

– Так и сказал?

Недоверие было понятно. Валтайн никому ничего хорошего не говорил, только ругался.

– Почти. Сказал, что с нашими хилыми и кривыми хвостами толку от манекенов уже не будет, – хихикнула Мирейя.

Ее кролик был белым, как свежевыпавший снег, и поменьше моего. Наверное, скидку на силу хвоста сделали. Не задушить ей крупного. Да и с этим неизвестно, справится ли. Но Мирейя беспокойства не выказывала.

– С кривыми он погорячился. Таких красивых, как ваши, в академии нет, – уверенно заявил Тоширо. Он пощупал кроличью ляжку, получил по руке, но ничуть не расстроился. – На жаркое пригласишь? Вон какой упитанный, вкусный. Если кролика правильно потушить в сметане, с ним мало что сравнится. Вино принесу.

Он облизнулся, показывая правильный демонский раздвоенный язык и намекая, что поеданием жаркого ограничиваться не намерен. Но для меня его приглашение выглядело отнюдь не соблазнительно.

– Чего ради тебя приглашать? Кролик маленький, на всех не хватит.

– Со старшекурсниками надо поддерживать хорошие отношения, – ответил Тоширо. – Мало ли какие вопросы возникнут, а ответы у меня уже есть.

– Она поддерживает хорошие отношения с преподавателем, – мрачно сказал Дагойн. Своего черного кролика он держал за уши, и тот висел так, словно на нем уже отработали удушение. – Точнее, с одним конкретным, но этого хватит, чтобы не возникали вопросы.

Его заявление было ложью от начала до конца: Ригор как предложил тогда вернуть предмет гардероба, так и закончил на этом ухаживания, не выделяя меня из группы ни словом, ни взглядом. Был ли он незлопамятен или собирался отыграться на экзамене, время покажет. Но одно я знала точно: если у меня и возникнут вопросы, Ригор – последний, к кому обращусь. Или Дагойн? В моем рейтинге они занимали приблизительно одно место.

– Ответов много не бывает, – хохотнул Тоширо. – И я совсем неревнивый, Сьенна. Отличаю тех, кто по делу, от тех, кто для души. Не то что некоторые собственники.

– Некоторые не любят, когда им врут просто так, ради развлечения или отработки. Для этого вон, целый объект для каждого выделили.

Я ничего не стала отвечать, лишь улыбнулась по-особенному и облизнулась, тщательно обрисовывая каждый изгиб губ. Дагойн застыл как статуя, лишь его хвост яростно хлестал по бокам. Да, с самообладанием у него неважно…

– Детка, это жестоко, – заметил Тоширо, – даже меня проняло, а каково ему? Если у тебя столько нерастраченной сексуальной энергии, предлагаю себя для слива. Хочешь на моей территории, хочешь на твоей. Обещаю, неудовлетворенной не останешься.

Дагойн очнулся, бросил на меня презрительный взгляд и свернул к мужскому общежитию, а Тоширо потащился со мной к женскому, развлекая байками из учебной жизни. Слушать его было бы интересно, если бы он ограничивался только разговорами, но этот тип совершенно нагло постоянно прикасался то рукой, то хвостом, делая вид, что случайно задел, как будто столь неловкого тана могли сюда принять. Сливать в него нерастраченную энергию я не собиралась, поэтому дверь перед его носом я захлопнула с большим удовольствием, потом опустила кролика на пол. Кацуми тут же сползла к нему, и начала изучать отнюдь не с гастрономическим интересом.

В который раз я ощутила сожаление, что Мирейю отселили. Вдвоем кроликам было бы веселее, да и нам… Я уже привыкла к разговорам на ночь, и теперь мне их ужасно не хватало, как и моей змейке.

Кролик ответными чувствами к Кацуми не проникся и шарахнулся под кровать, где затаился. Я бросила в угол выданное сено для подстилки, поставила рядом миски, одну с кормом, одну с водой. Все, уход за ушастым окончен. Теперь на обед и дальше на занятия.

– Кацуми, пойдем.

– Ш-ш-ш-ш, – раздалось из-под кровати.

– Если кролик умрет от разрыва сердца раньше, чем через неделю, мне не засчитают задание.

– Ш-ш-ш-ш, – почти нежно возразила змейка и не подумала вылезти.

Пришлось ее оставить. Меня ждали Мирейя, обед и занятие по внедрению, которые тан Иррад проводил так, что хотелось учиться и учиться.

Вот и сегодня мы быстренько проглотили обед, почти не обратив внимания на то, что ели, хотя котлеты мы, не сговариваясь, не взяли. Как-то не хотелось мяса после высказываний преподавателя по УФП. Коллег нам, конечно, не подают, но осадок от разговора остался странный.

В аудитории кроме тана Иррада в этот раз присутствовал еще и Ригор. Я было удивилась, но все разъяснилось тут же.

– Сегодня очередное практическое занятие, – осчастливил нас тан Иррад. – Прошлое прошло в целом удачно, а с теми, кто не смог достичь результата, разобрали ошибки и подобрали варианты решения. В этот раз время ограничивается завтрашним утром, то есть вы можете применять все навыки и умения, но чтобы завтра на занятиях были все, понятно?

– До утра сидеть в кафе? – проворчал Керк. – Кому это надо?

– Я говорил про кафе? – Тан Иррад неодобрительно на него посмотрел. – Тан, учитесь выслушивать до конца задание. Да и после того, как вам скажут все, спрашивайте лишь по делу. Ваша задача – исполнять, а не возмущаться. Кто против, работают не у нас.

– Я не против, – пошел на попятную Керк. – Я слушаю. Внимательно.

– Так вот. Задача на сегодня: войти к объекту в более близкий контакт и узнать как можно больше личных сведений. Выяснение должно быть ненавязчивым, без применения насильственных методов. Так, чтобы объект ничего не понял.

– Предполагаются ли тактильные контакты с объектом? – промурлыкала одна из двух моих однокурсниц.

– Простое задание выведать совершенно несекретные и неценные сведения не требует таких затрат, – с легкой улыбкой сказал тан Иррад. – Впрочем, каждый решает сам, как выполнять.

Поначалу заданию я обрадовалась. Потренируюсь, заодно узнаю, насколько пострадал мой объект после драки с Дагойном. И пришел ли в себя. А вдруг объект в этот раз не пойдет на контакт: кому понравится, если на него будут вот так, без предупреждения, нападать? Я покосилась на Дагойна. Он стоял с каменным, ничего не выражающим лицом. Подгадил тогда знатно, а сейчас делает вид, что ни при чем. Не устроить ли и ему подобную подставу? Идея мне понравилась: настоящие спецагенты должны уметь выходить из сложных ситуаций, Дагойну будет полезно. Если он мне встретится сегодня со своим объектом, получит по первое число.

Я мечтательно улыбнулась, набрасывая в уме примерный план операции.

– Приятные воспоминания? – ехидно спросил Ригор, вручая мне полный накопитель для телепортационного артефакта. – Быстро он отошел. А я-то думал, моей мести на подольше хватит.

– Слишком мелкая месть.

Возразила я исключительно из чувства противоречия, чтобы не думал, что его гадкий выпад что-то для меня значил.

– Я все надеюсь на извинение с вашей стороны, танна. – Он задержал мою руку в своей. – Заодно вернете себе свои вещи. Сегодня не выйдет. А как насчет завтра?

– Завтра тоже.

Я вырвала руку, хмуро взглянула на задумчивого Дагойна, явно прислушивавшегося к нашему разговору, и активировала телепорт. Пора работать, а не слушать всякие глупости.

Уже переместившись, подумала, что до перехода нужно было как-то замаскироваться, чтобы не узнали те, кто присутствовал при драке. Пусть интересовались группой Дагойна, а не моей, но и ко мне наверняка возникли вопросы после того, как мы столь эффектно исчезли. Но сейчас об этом думать поздно.

Я завернула за здание, к столь полюбившемуся окну. Но в этот раз оно оказалось закрытым. Я даже растерялась: нехорошо как-то со стороны местных работников портить операцию, неприлично даже. Но тут заметила неплотно прикрытое окно на первом этаже и так обрадовалась, что полезла в него без дальнейших размышлений.

– Танна, я подозревал, что вам понравился. Но не подозревал насколько. Преследовать меня даже в туалете – на это не всякая пойдет.

Мой объект нагло ухмылялся и протягивал руку, чтобы помочь спуститься в тот самый мужской туалет. Помещение выглядело довольно-таки неуютным, совершенно не располагающим к дальнейшей беседе, поэтому я улыбнулась, очень рассчитывая на то, что выгляжу соблазнительно, а не глупо, и сказала:

– Будет лучше, тан, если мы вместе вылезем наружу. Туалеты меня не привлекают, особенно мужские.

– Я уже понял, что привлекаю я. Но у вас же наверняка были какие-то дела здесь?

– О, дела подождут.

Я улыбнулась и на всякий случай качнула бюстом: вдруг улыбки окажется недостаточно, чтобы он отвлекся от цели моего визита.

То ли качнула недостаточно сильно, то ли антураж для соблазнения оказался неподходящим, но объект совершенно не проникся и спросил:

– И все же, танна, какие дела у вас здесь?

Возможно, у него врожденная непробиваемость, но я не сдавалась, чуть наклонилась к нему, провела языком по губам (уж очень хорошо это в комплекте себя зарекомендовало) и спросила:

– А у вас?

– Танна, я уже вышел из возраста, когда отчитываются, что делают в туалете, – укоризненно ответил он.

– Тогда продолжим разговор в другом месте? – уже безо всякой надежды спросила я.

Он усмехнулся, легко подтянулся и перепрыгнул подоконник. Руку протянул уже снаружи. Что ж, хотя бы понятно, что меня не избегает, и то хорошо. На его довольной физиономии не было и следа ударов Дагойна, но кто знает, что там скрывает одежда?

– Мой спутник прошлый раз был очень несдержан, – начала я свою прочувствованную речь и тут же закончила, потому что спрыгнула, но до земли не долетела, оказалась в руках объекта.

– Да что вы говорите? Не заметил.

Держал он меня совсем не напрягаясь, как если бы я ничего не весила, и продолжал улыбаться, словно все это его ужасно забавляло. Ситуация была располагающая, поэтому я обняла его за шею и нежно прошептала в ухо:

– Я так за вас испугалась.

– В самом деле? Но ушли вы с моим противником. Надеюсь, потому что ему требовалась срочная целительская помощь.

– Не знаю, – я потянулась и потерлась о его щеку, с удовлетворением чувствуя, как меняется его дыхание. Нет, все же он не такой уж непробиваемый!

Тан осторожно поставил меня на землю, и я испытала огромное разочарование. Мог бы еще подержать, в таком положении работать с объектом куда проще. Но вида не подала, положила руку на его плечо и спросила:

– Так что же, тан? Как ваше состояние? Я очень волнуюсь…

И опять чуть колыхнула бюстом, слегка задев собеседника. Вдруг он просто очень хорошо держит себя в руках, а внутри у него уже давно в мыслях полный кавардак, из которого мне нужно всего лишь вытащить требуемые сведения. О нем и о его семье. Да-да, сейчас я думаю только о работе. Только о ней…

– Если так волнуетесь, можете убедиться лично, что со мной все в порядке. У меня в комнате? – Он обвил хвостом мою талию, а его руки уже были на моей спине. – Если начать раздеваться здесь, могут неправильно понять и вызвать дежурного преподавателя. А они меня почему-то не любят.

– У вас? Но…

Я должна была радоваться, что все идет по намеченному плану. Но во рту почему-то пересохло, а в голове начался тот самый кавардак, не позволяющий сосредоточиться мне, но позволяющий противнику вытащить важные стратегические сведения.

– Но нам так и не удалось познакомиться? Исправим это недоразумение, – с готовностью прошептал он мне прямо в губы. – Бертольд.

От поцелуя удержаться оказалось совершенно невозможно, да и не нужно: все, что ведет к достижению нужной цели можно использовать, особенно когда средство столь хорошее. Поцелуй был еще лучше, чем в прошлый раз. Страстный и полностью дезориентирующий. Как оказалось, только меня.

– А как зовут прекрасную танну?

– Сь… Саманта.

Боги, я чуть не выдала имя! Я ткнулась лбом в его плечо, чтобы он не заметил моего состояния, а сама крыла себя последними словами: это надо же так увлечься, чтобы совсем забыть об осторожности. Бертольд (я порадовалась, что запомнила имя, а то в голове царили подозрительная легкость и почти полная пустота) – только объект, он не должен узнать обо мне больше, чем следует.

Неожиданно он расхохотался. Громко, выразительно, привлекая к себе внимание. Я подняла голову и удивленно посмотрела.

– Извини, но мне кажется, это имя тебе не подходит, – нагло заявил он. – Словно оно не твое.

Глава 23

Когда мой объект предложил пройти к нему, я была уверена, что речь идет о чем-то семейном, но он притащил меня в комнату общежития. Довольно убогую, надо признать: крошечный закуток, который едва вмещал стол и кровать. Для шкафа места уже не было, и где лежали вещи моего объекта, оставалось только догадываться. Если они у него вообще были.

– Ты здесь живешь?

Признаю, глупый вопрос для будущего спецагента. Не притащил же меня этот Бертольд на место проживания кого-то другого, чтобы запугать и дезориентировать?

– Если это можно назвать жизнью, – философски ответил он. – Так, ночую. И то не всегда.

– К родителям ездишь?

Какой прекрасный переход на нужную тему. Если бы слышала бабушка, она бы меня непременно похвалила. Сразу и непринужденно задать вопрос по интересующей теме – не каждому дано.

– Я с ними поругался, – объект нахмурился и посмотрел так, словно я в этом и была виновата.

– Из-за чего? – Я подошла к столу и принялась внимательно рассматривать все, что там лежало. Но там, кроме учебников и справочников по языкам, ничего не было: ни свидетельства о рождении, ни писем к родителям или от них, даже магографии отсутствовали, что меня особенно возмутило. Словно не обычный студент здесь живет, а спецагент под прикрытием. – Захотелось самостоятельности?

– Вроде того.

Бертольд подошел сзади и обвил мою талию хвостом, недвусмысленно потянув в сторону кровати. Да, повреждения нужно изучать комплексно, поэтому я сопротивлялась недолго, ровно до того момента, когда выяснила, что под слоем учебников нет ничего личного. Плюхнулась к нему на колени, и он сразу начал меня целовать. Какой правильный объект, мне необычайно с ним повезло.

Мысли начали путаться, но я старательно удерживала главную: непременно нужно выяснить все про его родителей. Лишь только он оторвался от моих губ, я сразу спросила:

– Почему ты поругался с родителями?

– Им не понравилась выбранная профессия.

Его рука беспардонно полезла под мою футболку, лишая меня остатков здравого смысла, поэтому я быстро выпалила:

– А где работают твои родители?

– А твои?

– Ничего интересного, – делано равнодушно ответила я, проводя рукой по его груди, твердой и безо всяких синяков. – Обычная работа на государство.

Он опять меня поцеловал, и на какое-то время разговор вынужденно прекратился. Я об этом не жалела: до утра успею все, а объект должен быть качественно обработан, чтобы ничего не заподозрил.

– И где они работают? – едва оторвавшись от моих губ, спросил он.

– Кто? – выдохнула я.

– Твои родители, Саманта. Мы же сейчас о них говорим.

– Нет, мы говорили о твоих.

– Разве? Я точно помню, что ты рассказывала, они работают на государство. Но работа на государство – такое растяжимое понятие. Как твоя футболка.

И с этими словами он потянул мою футболку вверх, а я занервничала. Все идет не по моему сценарию. Меня явно соблазняют, и хотя я не против решить сразу две задачи, но в первую очередь нужно узнать про его родителей, а не выдавать своих. Я ухватилась за край футболки и потянула вниз.

– Нет, это ты говорил, что твоим родителям не понравилась выбранная тобой профессия, потому что они работают… А вот где, я забыла.

Я улыбнулась и чуть облизала губы, намекая, что они ужасно пересохли. После такого объект просто обязан забыть про свой вопрос и ответить на мой. Объект прекратил стаскивать с меня футболку и опять запустил под нее руки. К рукам добавился хвост, который легко и непринужденно расстегнул мой бюстгальтер. Вот это уровень владения! Я была так восхищена, что не стала противиться, когда Бертольд уложил меня на кровать. Да, так целоваться намного приятнее. А когда целуешься, проще добывать нужную информацию. К процессу добывания я приступила со всей тщательностью.

– А твоим понравился твой выбор, Саманта?

– Саманта?

Кто такая Саманта? Хорошо, что я это не спросила вслух, потому что вспомнила, что сегодня меня так зовут. Но пока я вспоминала, заметила, как что-то полетело на пол. Я проводила это «что-то» глазами и поняла, что это моя футболка вместе с бюстгальтером. Это как?

– На каком ты факультете?

– Факультете?

Его руки продолжали меня ласкать, а хвост трудился уже над застежкой брюк, пока моих. Поэтому я могла лишь глупо переспрашивать и надеяться, что ничего важного не выдам. В голове был туман. Вязкий, но необыкновенно приятный. Хотелось перестать уже говорить и заняться тем, ради чего мы сюда и пришли. Я протянула руки и привлекла его к себе. Пусть замолчит наконец. Хвост у меня не столь тренирован, но под ремень и он может залезть. Он охнул и прорычал:

– Или у вас нет факультетов?

– Конечно, нет. Откуда у нас факультеты? – чуть раздраженно ответила я и опять к нему потянулась.

Но в этот раз он не торопился идти мне навстречу. Присел на кровать, отодвинулся подальше и этак задумчиво произнес:

– Странное дело, такое чувство, словно соблазняю девственницу. Но ты же не можешь ею быть, если у вас нет факультетов.

– Что?

До меня только что дошло, что я ему сказала. Нужно срочно что-то придумать, пока я совсем не прокололась. Хотя куда уж дальше? Нужно слезть со скользкой темы факультетов, пока не поздно. Перевести на вторую. Я обрадовалась. На самом деле решу сейчас все без помощи бабушки.

– У меня действительно никого не было, – смущаясь безо всякого притворства, призналась я. – Но я совсем не против, чтобы было. С тобой.

– Зато я против, – неожиданно резко ответил он. – Я тебе не подопытный кролик. Убирайся.

– Что? – опешила я. – Какого орка?

Объект поднял с пола мою одежду, всунул мне в руки и сказал:

– Считаю до десяти. Что успеешь надеть, в том и вылетишь отсюда.

Вид у него был такой, что становилось понятно – не шутит. Оделась я на пять стуков сердца, подошла к нему и придушила хвостом. Точнее, попыталась. Да, зачет бы мне не засчитали. Объект легко уклонился, открыл дверь и сказал:

– Если придешь ко мне сама, буду рад. Если так, как сегодня… прости, но лучше не приходи. Не хочу, чтоб было вот так, по заданию.

Я зло прищурилась. Сволочь, он всю операцию рушит! Мне же отчитываться! Что я напишу о его родителях, если он переводил разговор так умело, словно учился у нас? Учился у нас или инструктировался в семье? И тут я поняла, где работают его родители. А также почему он понял, где я учусь. Сложить два и два оказалось несложно: до меня дошли слухи только об одном ренегате, из Системы просто так не уходят.

– Бертольд, говоришь? – прошипела не хуже ш’ерры. – Дед твой переживает, между прочим. Говорит, позоришь семейную династию.

– Зато занимаюсь, чем хочу. Никому не вру и сплю тоже с кем хочу, а не с кем прикажут, Саманта, – он усмехнулся. – Мечтаешь в трубе застрять? Прекрасное окончание карьеры, я считаю.

Главное для спецагента – не потерять лицо, если уж остальное все потеряно. Я вздернула подбородок повыше, усмирила хлещущий хвост и пошла по коридору, презрительно покачивая бедрами. Судя по всему, выражение на лице усмирить не удалось, поскольку встречные испуганно шарахались. Еще бы: я была в ярости, чего и не пыталась скрыть. Ярость требовала выхода, и тут я удачно заметила Дагойна с его объектом.

– Дорогой, – я повисла на его спине, прижавшись бюстом, так сильно недотягивающим до Самантиного, – что ты здесь делаешь? Сегодня твоя очередь сидеть с нашим малышом. Ты опять оставил его только под присмотром артефакта?

Танна вытаращилась на меня, как аквариумная рыбка. Вид у нее и до того был не особо умный, а тут она стала выглядеть полной дурой. Если добавить к этому редкие волосы, тусклые рога и хвост, повисший как веревка, то мне на миг стало даже жалко Дагойна. На очень краткий.

– Сьенна, что ты несешь, – прошептал он тем особым образом, когда нужно донести слова до конкретного тана или танны, не ставя в известность об этом окружающих. – Я тебя убью, когда закончу.

– Ладно, дорогой, – продолжала я развлекаться, – дам тебе дополнительный выходной. Так и быть, сегодня с сыном вечером посижу я. Но отпускаю ненадолго, помни, он без тебя спать не хочет укладываться.

Я чмокнула его в щеку совсем по-супружески, отошла за угол, активировала телепорт и быстро перенеслась в академию. Теперь главное – добежать до комнаты, пока Дагойн не появился и не сказал все, что думает о некоторых мстительных таннах. Но я себя виноватой не чувствовала. Злой, расстроенной – да. Предстояло еще решить, как отчитываться завтра. Почему-то я была уверена: скажи я все как есть, Бертольду не поздоровится. Он же практически выдал государственную тайну. Правда, перед этим понял, кто я. Да, мне тоже не поздоровится.

Но не о том я думала, ох, не о том. Возмездие настигло быстро и было неотвратимо, как сходящая с гор лавина. С такой же скоростью на меня налетел Дагойн и внес в ближайшую открытую аудиторию. Я не успела ни вздохнуть, ни охнуть. От него веяло злостью и желанием. Тяжелое дыхание билось мне в уши. А его рот искал мои губы жадно и настойчиво. Зря я к нему прижималась, хватило бы только слов. А так действительно, раззадорила и сбежала.

– Пусти.

Я зло уперлась в его грудь. Не думает же Дагойн, что возьмет сейчас плату за маленькую месть? В конце концов, он первый начал, никто не просил его лезть к моему объекту. А уж бросать свой в такой ситуации – верх непрофессионализма.

– Ну нет, – сказал он. – Если и было у меня какое-то терпение, сегодня закончилось. Все, до капельки. Возможно, у тебя есть какое-то объяснение, но я его слушать не буду.

– Ты закончил и тебя не удовлетворил твой объект? – невинно уточнила я. – Кажется, она была не против, а я еще и разрешение вам дала…

Я вспомнила выражение лица этой танны и невольно хихикнула.

– Ты тоже сейчас будешь не против, – прорычал Дагойн, и моя многострадальная футболка поползла вверх.

– Не надейся.

Я попыталась стукнуть локтем по шее и вывернуться. С таким же успехом я могла бороться с надвигающимся поездом. Футболка опять полетела на пол, не слишком чистый, а руки Дагойна расстегивали пояс на моих брюках. Очередной момент расставания с девственностью неотвратимо приближался, и никого не было, чтобы этому помешать. Но я не хочу так и с этим таном! Не хочу! Если Бертольд на меня не согласился, это не значит, что я согласна с первым подвернувшимся. Сейчас я не отказалась бы и от появления кастеляна с порцией гадостей. Лучше гадости, чем принуждение. Я крутанулась в руках Дагойна и увидела под соседним столом постороннего тана. Тана, который не шевелился и никак не реагировал на наше бурное вторжение.

– Грелье! – испуганно закричала я.

– Хоть десять. – Дагойн опрокинул меня на стол и рванул мои штаны вниз. – Всем придется подождать.

– Да посмотри же! – заорала я. – Он мертвый!

– Больше меня своими штучками не поймаешь, – уверенно сказал Дагойн.

Но все же посмотрел туда, куда я показывала. После чего объятия ослабли, и мой сокурсник выругался на орочьем. Полезный язык, да. Ибо я тоже не находила нужных слов в нашем. Трясущимися руками я подтянула и застегнула штаны, а потом подняла с пола футболку и надела. И лишь после этого подошла к лежащему на полу кастеляну, хотя ужасно хотелось убежать и запереться. Но что бы это решило?

Дагойн сидел на корточках и пытался нащупать пульс. Но что там можно нащупать у трупа? А то, что Грелье мертв, не подлежало сомнению: с такими дырами в голове не выживают даже при нашей регенерации. И дыра эта вряд ли возникла при простом падении.

– Его убили, – дрогнувшим голосом сказала я.

– Да уж, – Дагойн потер подбородок. – Странные дела творятся в академии. Ждешь здесь.

Он исчез из аудитории так же быстро, как и появился. А я осталась с трупом. Не сказать, чтобы это было просто. Конечно, спецагенты должны быть привычны к виду мертвых тел, но все же выглядел Грелье так, что я боялась лишний раз на него посмотреть. Но взгляд помимо желания постоянно возвращался, отмечая самые мелкие детали: крошево костей, впившихся в мозг, прилипшую к ране прядь, подсохшие подтеки крови, от которых мутило все сильнее. Я начинала бояться, что меня вывернет прямо здесь и сейчас.

Нужно взять себя в руки, а то придут и спросят: «Танна, а как вы собираетесь убивать других, если мертвое тело вас так пугает?» Я сглотнула. Нет, я же убивать собираюсь живых и смотреть на них потом не буду. Скорей бы Дагойн вернулся…

Как оказалось, бояться надо не того. Пришедший с Дагойном Онгис прищурился и с непередаваемым выражением сказал:

– Знакомые лица. Танну Минари нашли тоже вы, танна? И с таном Грелье у вас были какие-то нелады?

– С таном Грелье нелады были у всех, – пришел мне на помощь Дагойн.

– А с танной Минари у меня были хорошие отношения, – зачем-то сказала я.

– Но это не помешало вам найти ее труп, – заметил Онгис.

– Найти – не значит убить.

– Конечно, конечно. Вас никто и не обвиняет. Пока.

Он недвусмысленно усмехнулся, намекая, что согласен принять мои показания у себя в комнате прямо сейчас.

Глава 24

На следующий день Онгис вел занятие по тактико-специальной подготовке, словно ничего не случилось, словно не он вчера допрашивал нас до поздней ночи, усиленно намекая, что я в самом деле могла убить Грелье, а потом притащить на место преступления партнера для развлечений. Не знаю, может, для спецагентов это норма, но у меня подобное предположение вызывало отвращение и тошноту. Заниматься любовью на трупах – это же какую крепкую психику надо? У меня точно не такая. Да и за что мне убивать кастеляна? За ту порцию гадостей, что выдал про меня Дагойну? Так уже столько времени прошло…

В результате я совсем не слушала, что говорил Онгис и очнулась, лишь когда занятие закончилось и преподаватель начал раздавать задания. Мне он протянул листок с выразительной улыбочкой, по которой стало понятно, что мои проблемы смертью Грелье не ограничатся. На первый взгляд задание выглядело несложным: начертить схему передвижения к указанному объекту. Но это лишь на первый взгляд. Сразу вспомнилась уверенность Тоширо в том, что нам понадобится помощь старшекурсников.

– Напоминаю, танна, если вдруг что вспомните, буду рад вас видеть в любое время дня и ночи, – Онгис мазнул по мне не только взглядом, но и хвостом. – И если вдруг возникнут проблемы со схемой, тоже не стесняйтесь обращаться.

– Спасибо, тан.

Я улыбнулась одной из отработанных для дела улыбок и пошла к выходу, размышляя, почему даже мысль вознаградить героя за подвиг вызывает такое отвращение. Он согласился пожертвовать жизнью ради Корбиниана, и у него это почти получилось, а я же ничем ради него, а через него – ради Корбиниана, жертвовать не хочу. Вызывает этот тан у меня непреодолимое отвращение. А ведь он еще не самое страшное, что может встретиться в работе. Бабуля говорила: нам доверена одна из важнейших миссий, мы должны все личное оставлять дома, а на работе быть только инструментом. Но сейчас мы не на работе, и оправдывает меня только это…

– Смотрю, Онгис никак не отстает, – догнала меня Мирейя. – Не думает же он всерьез, что ты кастеляна грохнула? Или кто нашел, тот виноват?

– Попугать захотел. Тебя не допрашивали?

– Нет. Определили, что убили Грелье после того, как мы отправились на задание. Поэтому допрашивали лишь тех, кто вернулся до обнаружения трупа.

– А ты позже? – зачем-то уточнила я. – Выполнила?

Я была уверена, что уж она точно добыла нужные сведения, поэтому ответ чуть поморщившейся Мирейи меня удивил.

– Нет. Объект слишком назойливый попался, так и норовил заткнуть рот поцелуем и завалить на кровать. Пришлось им немного постучать о стену, после чего он отказался говорить на любую тему.

– Непрофессионально.

Замечание было справедливое, но не мне его высказывать: сама в последнее время нарушала все, что только можно. А если узнают про прокол с Бертольдом, встанет остро вопрос уже о моей профпригодности. Конечно, мы только учимся, и моя ошибка не будет иметь фатальных последствий, но все же…

Мирейя вздохнула:

– Он такой гадкий, что я не смогла… Знаешь, мне в последнее время кажется, что профессионала из меня не получится. Одно дело знать, как и что проворачивать, а другое… другое проверять это на практике.

– Мы избранные, значит, должны и знать, и уметь, – без должной уверенности сказала я.

– Да.

Мирейя замолчала. Я тоже. Не такой представлялась работа спецагента, о которой с таким восторгом рассказывала бабуля. Наверное, настоящая совсем другая, но я до нее могу и не доучиться, если вдруг обвинят в убийстве Грелье или не сдам тактико-специальную подготовку, на что усиленно намекал Онгис. Наверняка самое сложное задание выдал, лишь бы своего добиться.

– О, смотрю, выдали задание по ТСП, – довольный Тоширо цапнул мой листок. – Детка, тебе повезло. У меня как раз есть эта схема, и ее даже оценили на «отлично».

– И?

– А у тебя намечается рагу из кролика…

– За рагу из кролика собираешься рассчитаться жалким листочком с решением?

– А вино? Ты забыла про вино, – Тоширо гордо выпятил грудь и задрал хвост, намекая, что к вину прилагается еще и он, такой прекрасный.

Но он вдохновлял меня куда меньше, чем готовое решение. Призрак отчисления перестал маячить перед глазами, и включился режим получения нужных сведений.

– Если еще будет схема для моей подруги, я подумаю…

Мирейя с нежной улыбкой протянула свой листок. Тоширо разочарованно вздохнул.

– У меня нет. Но, – оживился он, – я поспрашиваю наших. Поделившийся сможет рассчитывать на вознаграждение?

– На кусок кролика, – я твердо ограничила рамки выплаты. А то знаем мы этих танов: только кончик хвоста протяни в их сторону, а они уже полностью облапят. – Не очень большой.

– Идет.

Тоширо восторженно прищелкнул в воздухе хвостом и убежал так быстро, что можно было подумать – испарился. Мирейя рассмеялась. Я тоже, хотя минутой раньше была уверена, что мне не до смеха.

– А правильно, – сказала подруга. – При твоих запутанных отношениях с Онгисом схема «на отлично» не помешает.

Я отметила, что она даже не предложила самый простой способ. Наверняка тоже не стала бы поощрять собой героя Корбиниана, пусть он сейчас и не выглядит столь плачевно, как в начале нашего знакомства. Вот если бы на его месте был Бертольд… Но Бертольда там не было и быть не могло. «Зато занимаюсь чем хочу. Никому не вру и сплю тоже с кем хочу, а не с кем прикажут…» Я почувствовала, как злость на этого тана поднимается из глубины души: я, может, тоже так хочу, но что значат мои желания перед нуждами государства? Попрошу, чтобы объект заменили. У нас с ним контакт нарушился. Невосстановимо нарушился.

– Как там твой кролик? – ушла с грустной темы Мирейя. – Мой вчера вечером в комнате такое устроил, что захотелось придушить, не дожидаясь, пока пройдет неделя. Да и утром…

– Может, на это и рассчитывают? Хотя у меня проблем с моим нет.

Это было не совсем так. Вчера при моем появлении кролик, торчавший посредине комнаты, сразу шмыгнул под кровать. Испугался, и правильно: почувствовал, что смерть пришла. Я была злая, взвинченная и ненавидела всех, кто попадался на глаза. Кацуми укоризненно что-то шикнула и юркнула за кроликом. И не поприветствовала!

Я села на кровать. Сил не оставалось даже на то, чтобы лечь. Я была вымотана полностью как физически, так и морально. Этот день оказался самым ужасным за всю мою жизнь. Закрыв лицо руками, я расплакалась. Конечно, будущие спецагенты не должны рыдать, но сейчас меня все равно никто не видит, значит, никто и не узнает. Мне было плохо, холодно и одиноко.

Кацуми что-то успокаивающе шипела и терлась мордочкой. К ней неожиданно присоединился вылезший из-под кровати кролик, который громко чихнул и ткнулся в меня носом.

– А тебе чего? – всхлипнула я, словно кролик мог ответить.

От ш’ерры пришел импульс, что будущая жертва просит почесать лобик. Это меня так удивило, что я перестала плакать и почесала. Кролик прижмурил глаза и ткнулся теперь уже лбом, явно предлагая продолжить. Я ему спецагент или специалист по уходу за кроликами? Но чесать не прекратила. От ш’ерры пришло требование дать животному имя. Я рассмеялась, а потом подумала, почему бы и нет? Кого мне сегодня хотелось убить с особой жестокостью? Вот его тезке и достанется через неделю.

– Бертольд, – объявила я. – Или Берт.

От Кацуми пришло возмущенное «нет». Оказалось, мне достался не кролик, а крольчиха. А ее называть мужским именем нельзя. Особой разницы я не видела, но с питомцем ссориться не хотелось, да и сил не было.

– Тогда Берта, – менее уверенно предложила я.

Кто их там знает этих кроликов, сговорившихся с моей ш’еррой? Может, и это имя не придется по нраву. Но змейка выразила согласие и подлезла под мою вторую руку, требуя приласкать и ее тоже.

– Танны, – проникновенно сказала я. – Я устала и хочу спать. У меня был очень тяжелый день.

Но пару раз провела по треугольной головке, Кацуми ласково зашипела в ответ и намекнула, что подружку тоже нельзя обделять. Так я и уснула, поглаживая то змейку, то крольчиху. Спалось на удивление спокойно, а когда проснулась, оказалось, что Берта пристроилась рядом и доверчиво дрыхнет…

Но ничего этого Мирейе я рассказывать не стала, слишком личным все это было: и доверчивость Берты, и мое, невольно возникшее, чувство симпатии к ней. Нет, о таком рассказывать нельзя: личные отношения мешают работе.

– И жил сволочью, и помер так, чтобы по максимуму нагадить другим.

Голос Дагойна прозвучал неожиданно. До этого момента я не замечала, что он идет рядом, так как полностью погрузилась в воспоминания, поэтому от неожиданности чуть не отпрыгнула в сторону, но быстро пришла в себя и уточнила:

– Ты про Грелье?

– Не мог убиться в другой аудитории, – подтвердил мои догадки Дагойн. – Или на своем складе.

– Вряд ли он выбирал. Ужасная смерть…

Я поймала себя на том, что хочу разреветься, чего никак нельзя допустить. Мирейя, словно почувствовав мое состояние, взяла меня за руку.

– Предлагаю продолжить то, на чем нас прервала находка трупа, – неожиданно сказал Дагойн и обвил меня хвостом. – Это хорошо успокаивает. И у тебя, и у меня нервы напряжены по самое не могу.

– Нет.

– Да сколько можно надо мной издеваться, Сьенна! – взвыл он и навис надо мной, и не подумав отпустить. – Я уже ни о чем думать не могу, кроме тебя. Это ужасно мешает. Неужели тебе жалко подарить мне всего один час?

– Жалко, – зло ответила я. – Мне хватило вчерашнего.

– Вчерашнее – это несчастный случай на производстве, – нагло ответил он. – Уверен, сегодня все будет совсем по-другому. Ну же, Сьенна, не ломайся.

Он притянул меня к себе и обнял уже руками. Несомненно, мне нужна была поддержка, только не такая, за которую стребуют плату. Сейчас вполне достаточно Мирейи, компания Дагойна, напротив, меня не привлекала, особенно если он собирается продолжить то, что опять прервал кастелян.

– В академии запрещено принуждение, – задумчиво протянула подруга, так и не отпустившая мою руку. – Если Сьенна пожалуется ректору, у тебя будут неприятности.

Дагойн меня отпустил и зло прищурился:

– Она сама меня провоцирует.

– Отрабатывать друг на друге можно, а вырабатывать невосприимчивость к чарам противоположного пола еще и нужно, – невозмутимо продолжила Мирейя. – Умение держать себя в руках и не поддаваться на провокации – очень ценно для спецагента.

– Ты еще скажи, что она так себя ведет исключительно для моей пользы.

– Естественно. Тебе полезны такие тренировки.

Мирейя смешно вытянула губы трубочкой и засвистела какой-то неизвестный мотив, явно имперский. Но неизвестный он был только мне, Дагойн точно его узнал: взгляд стал еще более злой, а хвост пару раз хлестанул по подвернувшемуся столбику. Говорить тан больше ничего не стал, развернулся и пошел в мужское общежитие.

– Это что было? – поинтересовалась я.

– Дагойн, – невозмутимо пояснила Мирейя. – Это называется Дагойн.

Я невольно фыркнула в его сторону. Да, для поднятия моего настроение как раз нужно было, чтобы хоть кто-то вот так щелкнул рыжего по его наглому носу. Вчера он явно сорвался, и если бы не Грелье, даже гадать не надо, как все закончилось бы.

– Я про то, что ты насвистела.

– А, имперская новинка, песенка про неудачливого поклонника. Он, как недоучившийся дипломат, должен быть в курсе. Они такое проходят.

– Вообще, странно, что почти отучился, а решил не работать.

– Да наверняка в дипломаты вернется. Здесь нахватается приемчиков и будет прекрасно совмещать.

– Думаешь? – засомневалась я. – По-моему, его поведение далеко от профессионализма.

– Так это только с тобой, – усмехнулась Мирейя. – Чем-то ты его так сильно зацепила, что его выдержка время от времени дает сбой. А так он практически идеален.

Мы стояли у входа в общежитие и болтали о всякой ерунде. Не хотелось расходиться по своим комнатам, хотя перерыв был не таким уж большим: после обеда нас ожидали очередные занятия. Жизнь в академии текла своим чередом, несмотря на два убийства, которые так и оставались нераскрытыми.

– Ага, успел! – Радостный Тоширо протягивал альбомные листы. – Это же?

Мы сверили. Действительно, наши задания. И оба оценены на «отлично». Осталось только аккуратно перерисовать и сдать Онгису.

– Спасибо.

– Спасибо – это, конечно, хорошо, но это не рагу из кролика. Когда есть будем? – деловито спросил этот наглый инор, облизывая меня взглядом.

– Не раньше чем через неделю, – разочаровала я его. – Иначе не засчитают удушение.

При мысли, что придется за эти два куска картона расплачиваться Бертой, появилось чувство некоторой неправильности. Все же зря психологи требуют выжидать неделю: за неделю можно привыкнуть к этой пушистой милахе настолько, что хвост на нее не поднимется. Да, спецагенты должны оставлять личное в стороне, но иной раз это бывает так сложно…

Глава 25

Отчет по внедрению я не написала. Несколько раз принималась, но так и не придумала, как вывернуть так, чтобы у Берта и его родственников не было неприятностей, которые точно будут, если укажу, что его семья явно из Системы. Поэтому сейчас я вместе с Мирейей ожидала своей очереди к тану Ирраду. Да какой там очереди, из нашей группы не справились только мы, да еще один тан, который сейчас оправдывался:

– Слишком она высокомерная. И запросы, запросы… То вино ей не нравится, то закуска. Потащила меня в ресторан и разругалась сначала с одной официанткой, потом с другой, потом с администратором. А потом, когда нас выставили из ресторана, заявила, что во всем виноват я, поскольку не могу вступиться за спутницу. Двинула по физиономии так, что я отлетел в кусты, и ушла. Догонять я не стал.

– Да, это было бы непрофессионально, – согласился тан Иррад. – Но мне кажется, у вас еще есть шанс узнать нужное. Как я понимаю, ваши ошибки, тан, следующие…

И дальше наставник пустился в пространные объяснения, что и как выкрутить, чтобы получить из дерущейся танны нужные сведения. Одногруппник слушал без особого воодушевления, прижмурив пострадавший глаз, который окружал самый большой синяк из виденных мной. Издержки профессии, так сказать.

После него подошла очередь Мирейи, которая выдала то же, что чуть раньше мне. К ней тан Иррад отнесся не столь благодушно: нахмурился и поджал губы даже до окончания рассказа.

– Танна, чему вас учили? Что значит «вызывает отвращение»? Да закройте глаза и представьте на его месте любого другого. – В этом месте я невольно подумала, что такая методика у меня ни разу не срабатывала. – Имейте в виду, мы выбирали наиболее привлекательные объекты, подходящие вам по психотипу.

– А заменить его можно? – безнадежно спросила Мирейя.

– Нет, конечно. У вас почти все сделано: объект заинтересован в достаточной степени, чтобы начать делиться сведениями. Уверен, ваша неуступчивость его лишь раззадорила. Не хотите с ним ложиться в постель – не надо, но сделайте вид, что этому мешает лишь ваша природная скромность.

Мирейя мрачно кивала в такт словам, на лице ее никакой радости от возможности изменить ситуацию не было. Наверняка бедному объекту достанется в следующий раз куда больше. Точно не обойдется одним прикладыванием к стене, особенно после наших тренировок по удушению…

Мирейя поблагодарила за разбор и вышла, а тан Иррад перевел взгляд на меня.

– Итак, танна, чем объясните невыполнение задания?

– Объект постоянно уходил от ответов на вопросы о семье. Я бы сказала даже, технично, – отрапортовала я. – Возможно, семья – слишком болезненный вопрос для него. Единственное, что удалось выяснить, – они госслужащие, и то по косвенным вопросам. Дальше расспрашивать было нельзя, могла себя выдать навязчивостью и вызвать подозрения.

– Умница, – неожиданно сказал тан Иррад. – Остановиться вовремя – тоже надо уметь. Задание засчитываю. В следующий раз объект будет другой.

– Но как же? – поразилась я. – Я же не выполнила задание.

– Мое право его засчитать. Танна, буду откровенным. Очень маловероятно, чтобы вы смогли выяснить в том же объеме, что и другие. Ваше задание было проверкой не столько для вас, сколько для объекта.

– Вы его хотите завербовать? – «догадалась» я.

– Это вас не касается, – отрезал тан Иррад. – Можете быть свободны, танна.

Почему-то от того, что так легко, даже без моего участия, заменился объект, стало только хуже. Где-то в глубине души я надеялась, что тан Иррад разберет ошибки и поможет в дальнейшей работе. А он сам предложил заменить. Будет наверняка такой же урод, как у Мирейи, с которым придется сдерживаться из последних сил.

Подруга ждала в коридоре, на ее вопросительный взгляд я сказала:

– Задание зачли, но объект заменят.

– Интересно, что надо было для этого сделать? – мрачно спросила Мирейя. – Я как представлю, что нужно будет опять на того придурка вешаться, тошнить начинает. И так все плохо, а тут еще это. Эх…

– У тебя же с занятиями полный порядок? – удивилась я. – Со всеми, кроме этого. Что тебя тревожит-то?

– А убийства? Два нераскрытых убийства на академию. Если до конца недели не найдут преступника или преступников, наверняка направят специальную следственную группу.

– Лишь бы убийцу нашли… – Я передернулась, вспомнив, как выглядел кастелян. – В любом случае это нас никак не касается, – твердо заключила я.

Мирейя странно посмотрела, но промолчала. Наверняка ей, как и мне, не хотелось лишний раз вспоминать про убийства. Но из головы мысли не выбросишь.

На обеде мы обе сидели мрачные и почти не говорили. Перед уходом я попросила морковку для Берты: пусть пушистая порадуется напоследок. Крольчиха оказалась ужасно забавной, ласковой и игривой.

– Морковка тебе зачем? – спросила подруга, когда мы уже подошли к общежитию.

– Кролику.

– Зря ты, – чуть поморщилась Мирейя. – Привяжешься и как потом задание делать?

– Не мучить же животное, – отмахнулась я.

– А ты представь, что она будет чувствовать, когда ты ее начнешь душить, – неожиданно зло сказала подруга. – Если до этого ничего от тебя, кроме ласки, не видела и не ждет. Как она на тебя посмотрит.

Я опешила, а Мирейя хлестнула хвостом в воздухе и ушла. Наверное, она права, и я даже подумала, не припрятать ли морковку и не съесть ли самой после вечерних занятий, но Берта так мне обрадовалась и так трогательно тыкалась носиком, что я не выдержала и все-таки выдала подарок. Кацуми тоже ткнулась, но морковкой не заинтересовалась, а довольная крольчиха схрумкала мгновенно и припрыгала за добавкой, но добавки у меня не было.

Времени рассиживаться не было тоже, так что я погладила обеих и ушла.

Первым после обеда был практикум по ТСП, на котором Онгис принимал наши схемы, довольно придирчиво принимал, надо признать, и я порадовалась, что Тоширо принес готовое задание, а то бы меня сейчас тоже размазали, как остальных. Даже Дагойну досталось, хотя Онгис и признал, что у него схема наиболее точная, но за огрехи к «отлично» все равно приписал «с минусом». Керк попытался по обыкновению покачать права:

– Нарисовано в точности по вашим лекциям, – заявил он. – Учел все пункты, на которые вы указывали.

– Может, вы и учли, тан, – насмешливо сказал Онгис, – но как-то странно эти пункты у вас выглядят.

– Я старался, – Керк гордо выпятил грудь и задрал хвост.

– Только из-за старания и принимаю, – ответил преподаватель. – Но выше чем на «удовлетворительно» все равно не тянет.

От взрыва он уже почти оправился. Изломанный хвост выпрямился и постройнел. Лицо не напоминало минное поле после прохождения табуна диких лошадей, почти все неровности сгладились. Но симпатии у меня вызывал еще меньше, чем раньше, когда еще оставались зримые следы героизма.

– Тан, здесь не меньше чем «хорошо»! – набычился Керк. – Вы только посмотрите, какие красивые ровные кружочки.

Поскольку при этом он постукивал кулаками друг о друга, не прислушаться к его мнению было довольно сложно. Конечно, нападение на преподавателя не прошло бы бесследно, и все же тан Онгис задержался взглядом на увесистых кулаках своего студента, после чего сказал:

– Только из уважения к вашим красивым ровным кружочкам «хорошо» с огромным минусом. Стоят они у вас не все в нужных местах, да уж ладно. Уверен, следующее задание вы сделаете без ошибок.

– Я тоже уверен, – гордо заявил Керк и отошел.

Еще бы ему не быть уверенным, с такими-то кулаками. И преподаватели, опять же, не проявляют никакого желания заниматься с ним дополнительно у себя дома, что неизбежно в случае отставания. Нет, Онгис, конечно, оправился, но кажется мне, что он все же предпочтет избежать конфронтации с Керком.

Свой листок я подавала безо всякого волнения. Какие могут быть неожиданности, когда сдаешь уже проверенное оцененное задание? А перерисовала я все в точности.

– Что тут у нас, танна… – недовольно протянул Онгис. – Как-то вы совсем неправильно поняли задание, надо сказать. Чем вы занимаетесь на моих лекциях?

Я опешила.

– Но у меня же все правильно!

– Кто вам это сказал? Пфф… Правильно… У вас допущено несколько грубейших ошибок. На первый раз разрешаю переделать, не стану сразу ставить «неудовлетворительно», вы же старались. Дам второй шанс. Подумайте, почитайте лекции…

«И я всегда готов проконсультировать вас лично». Он этого не сказал, но по тому, с каким видом возвращал непринятое задание, было понятно – подразумевается именно это. Что бы я ни изобразила – все будет неправильно, если не нарисовано под его чутким преподавательским руководством.

– Надо же, – присвистнул Керк над моим ухом. – У нас одно и то же задание. И схемы отхода разместили одинаково. Не, у меня, конечно, красивее, тут даже вопросов нет, но у тебя тоже ничего…

– Тан, что вам не сидится на своем месте? – раздраженно спросил Онгис. – Нельзя бегать во время занятия.

– Так интересно же, как остальные сделали, – нахально пояснил Керк. – Может, чего полезного узнаю. Вы Сьенне тоже «хорошо» поставите? Она старалась, но сами понимаете, такие красивые танны не для рисования.

Под давлением общественности в лице Керка преподаватель все же поставил мне «удовлетворительно», но с такой кислой физиономией, словно делал огромное одолжение. И потребовал, чтобы мы сели на свои места и не шлялись по аудитории.

– Спасибо, – еле слышно прошептала я Керку.

Пусть он и не понял, от чего меня спас, но все же…

– Почему бы не помочь хорошей танне, – так же тихо ответил он. – Онгис, он та еще сволочь.

Я удивленно на него взглянула. Он еле заметно подмигнул. Все он понял и действовал осознанно. Конечно же, Керк не может быть таким идиотом, каким притворяется: его же специально вербовали, он же не из Системы. А вербуют отнюдь не за силу…

У Мирейи Онгис принял задание после дополнительных вопросов и пары правок. Поставил «отлично» с небольшим минусом. Остальные согруппники сдали кто лучше, кто хуже, но сдали все, ни к кому он не придирался столь усердно, как ко мне. И это было ужасно несправедливо.

– Похоже, следующее задание он у тебя просто так не примет, – заметила Мирейя после занятия. – Нужно что-то придумать.

– Может, к ректору сходить с этим? Явно же придирается.

– Тактико-специальная подготовка мутный предмет на самом деле, – засомневалась Мирейя. – Не факт, что удастся доказать, что он придирается. Можешь только хуже сделать.

– А если предъявить мое задание и Тоширо? Они же одинаковые.

– А преподаватель был другой. Нет, здесь в лоб нельзя, думать надо.

Подруга улыбнулась, но улыбка казалась вымученной. Было понятно, что пока выхода она не видит. Да и я тоже не видела. К Онгису не пойду из принципа, а что делать, не знаю. Еще и объект заменили!

Последним занятием была УФП, на которой после разминки Валтайн отправил нас на одну из тренировочных стенок с крошечными углублениями, в которые входили только самые кончики пальцев, и все время гонял по ней вверх-вниз и в стороны. Оказалось, что на хвосте висеть гораздо, гораздо легче. К концу занятия у меня дрожали и руки, и ноги, и почему-то хвост, который если и участвовал, то только в качестве моральной поддержки.

– Неплохо, – процедил Валтайн перед тем, как нас отпустить. – Никто не свалился. Признаться, большая редкость. – Эта похвала далась ему столь тяжело, что он скривился и плюнул, особо не целясь. У нас уже все тренированные, плевок благополучно достиг стены, никого не задев. – От кроликов можно уже избавляться. До понедельника ни одного не должно остаться. На сегодня все.

– О, наконец-то разнообразим меню, – оживился Керк. – А то в столовой такое впечатление, что котлеты не из мяса, а из картона. И порции крошечные, не наешься одной, а как вторую попросишь, так целый скандал. Рагу сделать или просто в сметане потушить, как думаете?

– Тан, ваши проблемы со столовой меня не волнуют, – раздраженно сказал Валтайн. – И что вы будете делать из кролика – тоже.

Но второй вопрос не волновал только его одного, поскольку Керка сразу окружила толпа танов, которые начали выяснять, как же лучше всего готовить кроликов. Над этим вопросом придется задуматься и мне, после того как задушу Берту. Да, задушу и съем.

В комнате крольчиха и ш’ерра так слаженно ко мне бросились, словно отрабатывали это все время, пока меня не было. Берта ткнулась носом, а потом начала кружить по комнате, показывая, как она рада моему приходу. Кацуми чуть насмешливо шипела, поворачивая голову вслед за ней. Спелись, красавицы. Берта опять подскочила ко мне и ткнула лбом, предлагая ее почесать. Да, почешу напоследок. Еды для нее все равно больше не выдали, так что чем раньше решусь, тем лучше.

Крольчиха блаженно прижмурила глаза. Так, нужно сейчас, пока она меня не видит, и быстро, чтобы не поняла, что случилось. Раз – и все. Быстрая смерть – милосердная. Я приподняла хвост, настраиваясь на резкий бросок и сжатие. Кацуми забеспокоилась, передавая свое непонимание и волнение. Берта, словно что-то почувствовав, открыла глаза и посмотрела на меня.

И я поняла – не смогу. Не смогу эту доверчивую и ласковую милаху убить просто так, ради выполнения задания. Она же ничего плохого не сделала ни мне, ни Корбиниану, чтобы вот так бесславно закончить жизнь. Наверное, плохой из меня спецагент будет, если ставлю личные привязанности столь высоко. И все же… И все же кроликов много, а Берта – она одна такая.

Я уткнулась носом в ее пышную шубку и расплакалась.

Нет, бабуля будет ужасно недовольна, если узнает. Но ведь она может ничего и не узнать, если все в академии посчитают, что задание я сдала. А для этого нужна тушка кролика. Другого кролика, не Берты.

Купить живого и задушить? Я заколебалась. А вдруг и другого не смогу? Нет, надежнее купить сразу тушку. Только получится ли найти неободранную?

Глава 26

Больше всего я боялась, что тан Валтайн заметит, что мой кролик умерщвлен более гуманным методом, чем удушение хвостом, да и вообще это не тот кролик. Конечно, по тушке мало что можно понять, но вдруг там какие-то особые приметы? Но беспокоилась я зря: преподаватель коротко взглянув, просто обозначил что-то у себя и больше на меня внимания не обращал. Еще бы: его любимец, Керк, явился вовсе без кролика, да еще и нагло заявил:

– А что вы хотели, тан? Выдали задохлика, да еще и корма к нему с гулькин нос. Я подумал, что кролик до нужной даты не дотянет, вынес попастись, а он как ломанется в кусты. Нет, я бегаю быстро, но не по кустам же? По кустам бегать я не подряжался. Надеюсь, следующий кролик будет нормальный, а не ходячий скелет, которого душить надо сразу, пока не помер.

– И как это еле живой кролик смог удрать от молодого, полного сил и здоровья тана? – мрачно спросил Валтайн. – Сдается мне, что вы особо и не старались его догнать.

– Старался, – возмутился Керк. – Но сами понимаете, кусты, колючки… Да и мяса в том кролике – на один укус, это не та добыча, на которую срабатывает азарт охотника. Вы мне поупитанней выдайте. Вон у Сьенны какой жирный, а у Дагойна большой и мускулистый. Только меня, как обычно, обделили.

– То есть, тан, вы сожрали вчера своего кролика, а теперь рассчитываете на нового? – разозлился Валтайн. – Думаете, меня так просто провести?

Керк смущенно повел плечами.

– Ну так, тан, войдите в мое положение. Порции в столовой маленькие, добавки у них не допросишься. А у меня могучий организм, ему много надо.

– И вы рассчитывали подкормиться кроликами? Не выйдет. Пять кругов. Быстро!

Керк огорченно вздохнул и пошел накручивать круги, а Валтайн поставил напротив его имени отметку о сдаче. Некоторым одного кролика мало, дай десять – всех задушат, лишь бы сожрать потом. Одна я такая мягкосердечная, хорошо хоть догадалась на замену купить, а то бы бежала сейчас рядом с Керком, и не пять кругов, а все двадцать.

– Слышали? Следственная группа приехала.

Валтайн бросил косой взгляд на подавшего голос Дагойна, но ничего не сказал, даже не сплюнул по обыкновению. Пожалуй, эта тема волновала его куда больше, чем нас. К смерти таны Минари он равнодушным не остался, хотя и пытался показать обратное.

– Одно убийство могло быть случайным, – заметил Шин. – Но где два, там и три, четыре, пять… Наверное, в контрразведке побоялись, что, если так пойдет дело дальше, в академии не останется сотрудников. Наши-то так и не раскрыли.

– Да кто-то из них и убил! – загорячился Грег. – Кто, как не спецагент, лучше всего заметет за собой следы?

– Болтаете всякую ерунду, а занятие идет, – процедил Валтайн. – Легли на пол. Чередуем качание пресса и отжимания.

Но и силовой комплекс не заткнул рот моим одногруппникам. Позанимавшись какое-то время по-настоящему, они начали только изображать действие и продолжили делиться версиями. На удивление, Мирейя отмалчивалась и явно была чем-то озабочена. Мои вопросительные взгляды даже не замечала, настолько была поглощена своей проблемой. Нужно поговорить на перемене, узнать, что стряслось, вдруг чем-то помогу.

Но до перемены так и не удалось переброситься даже словом. За мной пришли и выдернули на допрос, не дожидаясь конца занятия.

– Танна, оба трупа нашли вы… – с выразительным намеком сказал следователь.

– Это не значит, что я убила, – почти спокойно парировала я. Спасибо Онгису, натренировал. – В аудиторию, где лежал тан Грелье, я входить не собиралась.

– Да, тан Дагойн уже рассказывал. Молодость, молодость… По себе помню, где страсть захватит, там и… – Губы следователя улыбались, но глаза были холодными и колючими. Наверное, не такие уж приятные воспоминания навевали мои слова: вон, хвост как оплел ножку стула в начале нашего разговора, так и не шелохнется. Этот тан не позволял себе расслабиться ни на минуту. – Но к танне Минари вы шли целенаправленно.

– У меня к ней было дело.

– Какое?

– Разве это теперь важно?

– Важно. Не бывает мелких ненужных деталей.

И посмотрел так, словно подозревал, что меня кто-то ненавязчиво направил в нужное время в нужное место.

– Хотела узнать, нельзя ли купить дополнительный накопитель для артефакта. К сожалению, я не взяла второй из дома, а энергия очень быстро заканчивается.

Я доверительно улыбнулась следователю, но он оказался тренированным, моя улыбка нужного впечатления не произвела.

– И для чего вам столько энергии?

– Пару раз пришлось пользоваться незапланированным телепортом: забыла нужное зелье, а потом бабушка достала путевку на выходные в наш пансионат. – Я чуть игриво дернула хвостом, чтобы понял правильно, но заигрывать не стал. – Артефакты защитные много потребляют. Я бы не хотела попасться так же, как Рика.

– Ваша однокурсница? – уточнил он. – А что с ней случилось?

Мне не хотелось вспоминать ни о том, что с ней случилось, ни о своей роли во всем этом. Поэтому я воспользовалась любимым бабушкиным приемом: улыбнулась самой чарующей улыбкой и взяла паузу в надежде, что следователь напрочь забудет о своем вопросе. Но этого тана сбить одними улыбками не получилось. Он повторил вопрос, и более сурово, явно намекая, что я от него не уйду, пока не расскажу все. Таны бывают иной раз так несвоевременно упрямы! Пришлось выложить и про Рику, и про ее отчисление. Я была уверена, что настаивал он исключительно из вредности и сам рассказ ему не очень-то нужен. Но, к моему удивлению, он стал обмениваться загадочными взглядами с другим таном, который находился здесь же, но в допросе не участвовал.

– Правильно ли я понял вас, танна, что одна из ваших сокурсниц была отчислена из-за аллергии, проявившейся при случайном приеме вашего зелья?

Я заволновалась. Этак я вылечу вслед за Рикой и что тогда скажет бабуля? Что я позорю семью и недостойна своих родных…

– В правилах академии нет пункта, запрещающего тестировать несмертельные зелья друг на друге. Насколько я знаю, напротив, это общепринятая практика.

– Танна, я не прошу вас цитировать правила академии. Я прошу подтвердить, что сейчас здесь на вашем курсе учится на одну демоницу меньше, чем при поступлении.

На первый взгляд, в этой просьбе не было ничего опасного. Данная информация и без того должна быть известной этим танам, и если меня не отчислили сразу, то и теперь не должны. И все же я медлила, отвечать почему-то совершенно не хотелось.

– Итак, танна, мы вас правильно поняли? – продолжил настаивать следователь.

– Да, – неохотно кивнула я и улыбнулась, чтобы хоть как-то отвлечь этих неприветливых танов от ответа.

Но они не отвлеклись, напротив, переглянулись с таким видом, словно я им выдала не только имя убийцы танны Минари, но и пароль от банковской ячейки, где он хранит свои сбережения, орудия убийства и записанные планы будущих злодейств. Происходящее мне нравилось все меньше и меньше, интуиция вопила, что нужно как можно больше молчать, хотя я так и не поняла, что же сказала не то.

Поэтому даже успокоилась, когда тан вернулся к убийствам и потребовал в деталях рассказать про обе мои ужасные находки. Рассказ был уже привычен и многократно повторен, поэтому я говорила, почти не думая о том, что говорю, хотя меня постоянно прерывали уточняющими вопросами. Записывал тан мало, так, только короткие заметки на листочке, но это ничего не значило: постоянное раздражающее попискивание записывающего артефакта говорило о том, что ни одно мое слово не останется незафиксированным.

– Вернемся к тану Грелье. По имеющимся у нас сведениям, кастелян вас особенно недолюбливал. Не подскажете почему?

Вопрос показался довольно безобидным, поэтому я не задумываясь ответила:

– Наверняка из-за ковра. Танна Кавайи настояла, чтобы он выдал мне ковер, и покойный тан из-за этого ужасно разозлился.

– А почему вам выделили ковер? Вы по каким-то причинам на особом положении у руководства академии?

– Что вы! – я невольно рассмеялась от такого предположения. – Просто при поступлении не хватило комнат, вот ко мне и подселили танну, а чтобы компенсировать неудобства, выдали ковер. Если честно, не так уж он мне был нужен.

– Давайте поподробнее остановимся на истории вашего заселения.

– Там ничего интересного для вас не было, – запротестовала я, уж очень не хотелось вспоминать про гадости, которыми щедро поливал меня кастелян при каждой встрече. – Тан Грелье вообще не отличался хорошими манерами. Мне кажется, он всех недолюбливал.

– Танна, попрошу вас четко отвечать на поставленные вопросы и не уводить следствие в сторону, – сухо сказал следователь. – Вы и сейчас проживаете в одной комнате с этой танной? Кстати, как ее зовут?

– Мирейя, – обреченно ответила я. – Нет, сейчас мы не живем вместе. После отчисления Рики Мирейя переехала в ее комнату.

Я даже не думала, что смогу в таких мельчайших подробностях вспомнить тот день, но тан не успокоился, пока не вытянул эту историю в мельчайших деталях и настолько меня этим вымотал, что я чувствовала себя как после многочасовой тренировки.

– В академии у вас единственной питомец ш’ерра, – неожиданно сказал он. – Если не считать тех, что в серпентарии. Могу я на нее взглянуть?

– Я оставила ее в общежитии, могу сходить.

Я улыбнулась, но при мысли, что он захочет пойти со мной, запаниковала. В моей комнате неуставной кролик, о котором никто не должен узнать. Тушку я сдала, и ее мне уже зачли. И что теперь, если вдруг узнают о Берте? Говорить, что завела нового для тренировки?

– Сходите, – милостиво разрешил следователь и, когда я была уже у двери, неожиданно добавил: – Странно, что она у вас соглашается так долго сидеть одна. Ш’еррам это несвойственно, они предпочитают компанию хозяина или его домочадцев…

Я сделала вид, что не услышала, очень уж тороплюсь выполнить его просьбу. До общежития я почти бежала в панике, что проверяющему надоест ждать и он пойдет за мной. Пойдет и найдет Берту, которая подпрыгала ко мне сразу, как открылась дверь. Никакой осторожности! А если бы кто-то проходил по коридору?

Кацуми приветственно зашипела и скользнула на руку, а после моей просьбы – в прическу, я торопливо почесала подставленный Бертин лобик и побежала назад. Перед дверью остановилась, чтобы немного успокоить дыхание и уверенным движением отворила дверь. Следователь, сидевший с прикрытыми глазами, но явно не спавший, резко их открыл и посмотрел на меня, чуть прищурившись. Наверняка слушал записи, пока меня не было.

– Итак? – дождавшись пока я сяду, спросил он.

Кацуми, явно красуясь, сползла по моей руке на стол, свилась колечком, приподняла голову и так и осталась, чуть покачиваясь в разные стороны.

– Действительно, совсем мелкая. Могу я осмотреть ее клыки?

Я передала просьбу Кацуми, и та согласно выдвинулась к сидящему напротив тану, раскрыла пасть, чуть так постояла, потом нежно зашипела и ткнулась головой в его руку, явно напрашиваясь на ласку.

– Да, яд еще не дает. – Следователь чуть брезгливо отодвинулся и стал что-то быстро писать. – Танна, вот направление в серпентарий, пусть вам проведут обучение по воспитанию ш’ерр.

Надо же, и такие курсы есть. Странно, что раньше не предлагали. Надо будет непременно сходить, вдруг там расскажут что-то новое и интересное про Кацуми.

– Спасибо, – я благодарно улыбнулась тану и взяла направление. – Она очень хорошо слушается, но занятия лишними не будут.

– Вас там научат правильно применять боль.

К Кацуми?!! Я не смогла скрыть своих чувств, и тан укоризненно покачал головой.

– Ш’ерра не должна быть столь миролюбивой. Она у вас еще совсем маленькая, можно исправить, но если ничего не делать, то вырастет бесполезное украшение вместо грозного оружия. Нужно меньше ласкать, больше наказывать, – безапелляционно заявил он. – Причинять сильную боль, когда лезет к чужим вот так, за лаской. К чужим она должна подползать с единственной целью – убить.

– Так ли это обязательно?

Мысль о том, что нужно издеваться над Кацуми, мне не понравилась, ей, похоже, тоже – она юркнула со стола мне в прическу и там затаилась, передавая свое возмущение.

– Танна, надеюсь, вы шутите? – холодно спросил следователь. – Что за сантименты? Вы будущий спецагент, в вас все должно быть нацелено на наилучшее исполнение приказа. Этак вы броситесь ее спасать, когда вам самой нужно будет спасаться, и все провалите. Запомните, ш’ерра – это лишь инструмент, такой же как удавка или артефакт. Подручное средство, которое просто меняется при неисправности. Ни в коем случае нельзя привязываться. Она должна выполнять приказы, а не чувствовать себя равноправным партнером. Удивительно, как вам кролика удалось задушить без ее возражения.

Он вопросительно на меня посмотрел, пришлось импровизировать.

– Кролик – это добыча, Кацуми понимает, когда можно, а когда нельзя.

– Разве что. – Он недоверчиво прищурился. – Я напишу докладную вашему ректору, чтобы вас с ш’еррой направили в серпентарий на исправление пороков воспитания, пока еще не поздно. Пожалуй, сделаю это прямо сейчас, пока не отвлекся.

Мне показалось, что Кацуми задрожала. Наверняка показалось, разве змеи дрожат? Но она очень сильно беспокоилась. И за себя, и за Берту, чего показывать ни в коем случае нельзя было. Я чуть подалась вперед и облизнула губы.

– Тан такой предусмотрительный, – промурлыкала я почти ему в лицо и хвостом махнула завлекательно. – Я вам очень признательна за беспокойство.

– Танна скучает вечерами?

В его взгляде появилась такая мужская заинтересованность, что я испугалась, не переусердствовала ли. От тана следователя, реши он, что я напрашиваюсь на вечер в его компании, так просто не отделаться. Но Кацуми жертвовать я не готова. После короткой нерешительности я опять одарила его улыбкой и даже чуть выгнулась в его сторону. Буду решать проблемы по мере их поступления. Сейчас главное, как бы нам с Кацуми не оказаться в серпентарии. О том, что буду делать со следователем, если клюнет, подумаю потом. До сих пор как-то удавалось справиться с танами, проявившими чрезмерную заинтересованность. А этого мне даже не будет жалко…

– Танна очень скучает, – проникновенно сказала я. – Вы же сами видите. Не на кого хвост положить.

По его лицу стало понятно, что судьба Кацуми проверяющую сторону больше не беспокоит. Тан хищно облизнулся и потянулся ко мне, хвост перестал оплетать стул и упруго выгнулся.

– Эй, полегче на поворотах, – подал голос второй тан, о существовании которого я успела забыть, так тихо и незаметно он себя вел. – Сначала работа, потом – танны. А уж с подозреваемыми крутить – вообще последнее дело.

– А я подозреваемая?

– Пока идет следствие, подозреваются все, – отрезал он. – Но мы почти раскрыли. – Он хищно усмехнулся, что-то вспомнив, и добавил: – А попутно еще кое-что интересное вырисовывается.

Проскользнувшие намеки меня сильно заинтриговали, и я подалась теперь уже в его сторону.

– Что?

Он задержал на мне взгляд, прежде чем ответить. Увы, все так же обтекаемо ответить.

– Узнаете. Этого точно не скрыть. Кто-то лишится своего удобного поста. – В голосе молчаливого доселе тана прозвучала застарелая ненависть. Было понятно, что кто-то в свое время не только наступил тану следователю на хвост, но и хорошо по нему потоптался. – Думаю, завтра появится кто-нибудь из начальства.

– Можете идти, танна, – сказал первый тан, не скрывая своего разочарования. – Если у нас появятся вопросы, мы вас вызовем.

Я одарила их на прощание еще одной улыбкой и ушла, недоумевая, какие еще вопросы могут появиться. Мне казалось, что расспросили обо всем, даже о том, что никакого отношения не имеет и не может иметь к убийству. И все же… Все же слишком довольными выглядели эти таны, значит, я выдала что-то очень для них важное. Но что? Ничего такого, чего бы они уже до меня не знали, я не сказала.

Гудящая после многочасового допроса голова отказывалась работать по своему прямому назначению. А ведь еще на занятия идти. Сегодня я пропустила не только полпары УФП, но и почти весь орочий. Раньше бы я этому порадовалась, но не теперь, когда тан Фукаси не только стал нормально преподавать язык, но и время от времени выдавал ценную информацию по маскировке. На орочьем, разумеется, чтобы мы еще сильнее старались выяснить мельчайшие тонкости языка, который теперь казался прекрасным. Изредка я вспоминала, как Бертольд читал стихи, и жалела, что этого больше никогда не будет. Наши пути пересеклись, чтобы разойтись навсегда.

Глава 27

С Мирейей так и не удалось поговорить. Она словно испарилась после занятий, и я не смогла ее найти ни в общежитии, ни в библиотеке, ни в тире, ни в… короче говоря, ни в одном из тех мест, куда заглядывала в ее поисках. В столовой я чуть задержалась, думала попросить пару морковок для Берты, а то ее кормить совсем нечем. Но потом решила, что в моем нынешнем положении это будет очень подозрительно, еще придут в комнату с проверкой и выяснят, зачем нужна морковка. Нет, лучше проникнуть сюда ночью, когда никого не будет, и взять самой. Провести секретную операцию по всем правилам. Пропажу пары морковок и нескольких капустных листьев никто не заметит, если это будет случаться изредка.

Вот еще проблема. Берту нужно отсюда срочно убирать. Но куда? Отдать кому-нибудь на время? Только кому, вот вопрос. Бабуля не поймет, начнет ругаться, еще сама придушит в запале бедную крольчиху, а мы с Кацуми уже привыкли к компании Берты, она такая милая и доверчивая.

Ломая голову над этим вопросом, я прождала подругу у ее комнаты до поздней ночи. Мирейя так и не появилась. Возможно, ее допрашивают до сих пор? За окном резко потемнело, и я решила вернуться сюда позже, а пока выполнить задуманное – как раз подходящая видимость для налета на столовую. Если кто и заметит, не поймет кого.

Я вернулась к себе, переоделась в темную одежду. Черный эластичный костюм для спецопераций решила не брать: в нем, конечно, буду еще незаметней, но если кто-то встретится, не удержится от вопроса, да и наверняка запомнит. Взяла отмычки и пару артефактов. Должно хватить. Не банк же собираюсь грабить. В нашей столовой особых ценностей нет.

Над служебным входом тускло горела лампочка, камеру, на него направленную, я выявила еще днем и сейчас щедро полила ее экран зельем. Теперь пару часов, пока пленка не сойдет, будет записываться сохраненная картинка. Предусмотрительная у меня бабуля – обо всем подумает.

Замок оказался самым простым. Наверняка сложные ломали студенты, вот и решили, что лучше пусть открывают, чем постоянно тратиться на новые. Сердце гулко бухало в груди, не позволяя сосредоточиться на простейшей операции. Руки почему-то подрагивали, так и норовя уронить отмычки. Хвост тоже приходилось контролировать, а то он так и норовил оставить отпечаток на ближайшей поверхности.

А все потому, что грабить столовые как-то неприлично. Было бы правительственное учреждение, я бы собралась, а так, если поймают, обсмеют. Эта мысль придала сил, и я наконец открыла проклятый замок.

Зашла, притворила за собой дверь. Щелчок замка прозвучал так угрожающе, что я чуть не подпрыгнула от испуга, решив, что здесь еще кто-то. Но в столовой царила тишина. Внутри той части, где готовят еду, я ни разу не была, но мешки с овощами нашла быстро. Нужно побольше взять, каждый день сюда не наведаешься. Я пожалела, что не захватила с собой сумку: по карманам много не распихаешь. Разве что ослабить ремень и насовать вокруг пояса?

– Точно. Будет выглядеть как взрывной артефакт.

Голос Керка прозвучал столь неожиданно, что я все же подпрыгнула, развернувшись в прыжке к противнику, и замерла в угрожающей позе. С ним я не справлюсь. Если захочет сдать – сдаст, несмотря на любое мое сопротивление. Это вам не Зорг, у Керка не голова, а гранит. Значит, нужно, чтобы у него не было ни малейшего шанса до меня добраться. Эх, жаль, что дверь захлопнулась. Но у меня есть ногти, усиленные заклинанием «алмазная крошка», так что просто он меня не получит.

– Что ты здесь делаешь? – как можно дружелюбнее спросила я, улыбаться было бессмысленно: темно, хоть глаз выколи.

– А ты?

– После вечерней пробежки ужасно захотелось что-нибудь съесть, – доверительно сообщила я.

– Морковку?

– Она некалорийная и с кучей витаминов. Очень, очень полезная еда для будущего спецагента.

Одновременно с разговором я пыталась совершить обходной маневр и прорваться к двери, но как-то так получалось, что между мной и дверью всегда оказывалась гора мышц в лице Керка, совершенно несдвигаемая. Боги, если он меня сдаст вместе с морковками, Берте точно не поздоровится. Никто из преподавателей не поверит, что я столько морковки решила сожрать после вечерней пробежки. Проверят комнату, и все. Я как можно незаметнее попыталась вытащить свою добычу и положить назад в мешок. Пусть уж лучше Берта поголодает немного.

– Не дрожи. Я сам сюда за тем же пришел, – неожиданно дружелюбно сказал Керк. – Мне так и показалось, что не свою сдавала. Что, не поднялся хвост задушить?

Отрицать очевидное было бессмысленно.

– Не поднялся, – смущенно признала я. – Твой, значит, тоже не убежал?

– Когда вербовали, говорили, что войны нынче ведутся только тайные и настоящие герои лишь на этих фронтах, – мрачно заметил Керк. – А на деле что? Удушение ничем не насоливших родине кроликов и соблазнение невинных танн, чтобы выведать никому не нужную информацию.

– Мы пока только учимся. Нельзя же нас тренировать на врагах родины.

– Да нас не учат, а пытаются превратить в бездушные машины. Ни к кому не привязывайся, ни с кем не дружи, никого не люби…

– Чувства в нашей работе мешают.

– Ты сама-то в это веришь?

– Да, – тихо ответила я. – Я не могу задушить Берту, потому что она мне верит. Но должна была.

– Тогда ради чего все это? – с горечью спросил Керк. – Если от тебя в любой момент могут потребовать убить то, что дорого.

– Ради Корбиниана.

– Защищать можно только то, что любишь. А из нас любовь здесь постоянно выдавливают, учат пользоваться другими и так, чтобы физиология не затрагивала душу.

– Мы только винтики в отлаженной системе, – повторила я бабулины слова. – Здесь все нацелено на то, чтобы сделать нас прекрасными исполнителями. Да, мы не должны жалеть ни других, ни себя, лишь бы исполнить приказ. Вон Онгис никогда бы не выполнил задание, если бы боялся умереть.

– А что он сделал? – заинтересовался Керк.

Я коротко рассказала, что знала, хотя от дикости разговора почему-то хотелось смеяться. Пусть я уже поняла, что Керк здесь не для того, чтобы задерживать похитителей морковок, но все же ситуация была странной.

– Действительно, геройский поступок, – неохотно признал Керк. – Кто знает, может, и правильно нас тренируют, хотя пока мне кажется, что усиливают эгоистические склонности. Бери уж свою морковку, даже помогу донести.

Он деловито стал набрасывать в один из мешков, лежащих на полке, усугубляя тяжесть преступления. Теперь это кража в особо крупных размерах. Да, так можно похитить гораздо больше: мешок, морковку и…

– Может, других овощей положить? Одной морковкой кроликам питаться вредно.

– Почему нет? – Керк деловито вытряхнул половину моркови назад, а в мешок запихнул вилок капусты, пару кабачков и еще что-то, разглядеть, что именно, не позволила темнота. Но он-то здесь намного дольше, уже освоился, наверняка не что попало набрасывает. – Пойдем?

Изнутри замок открывался легче, простой сдвижкой ручки. А как только мы оказались на улице, Керк сразу меня облапил свободной рукой. Оставалось только радоваться, что во второй был мешок. Я зашипела и попробовала вырваться, но с того времени, когда мы последний раз мерились силами, ничего не изменилось: ни Керк не ослабел, ни я не стала сильнее.

– Не дергайся, – прогудел мне Керк прямо в ухо. – По-твоему, что подумают, когда увидят, что мы идем с мешком? А так мешок не заметят или решат, что там что-то для вечеринки.

Для вечеринки? Я нервно хихикнула. Слабо представляется мне вечеринка с Керком, так что хорошо, что нам никто не попался по дороге, пока мы, ничуть не скрываясь, шли к женскому общежитию. Правда, и мешок был не таких угрожающих размеров, как поначалу, поскольку я все же заставила Керка бо́льшую часть вытряхнуть, а то это уже не вечеринка получается, а многочисленное празднование, которое привлечет неизвестно кого. Правда, привлекать все равно было некого: то ли потому, что на дело я пошла очень поздно, то ли потому, что нам повезло, но мы никого по дороге не встретили.

Угрызений совести от кражи в своей же организации я не испытывала: если уж они навязали кролика, могли и питания ему побольше выделить. То, что кролика надлежало уже давно перестать кормить и задушить, еще больше усиливало возмущение, так как в результате пришлось тратиться еще и на покупку тушки. То есть по факту контора нанесла ущерб мне, который я сейчас всего лишь компенсирую. Это я и твердила про себя всю дорогу, пытаясь убедить неизвестно кого.

Берта подпрыгала сразу, как открылась дверь. Я на нее зло шикнула. Увидит кто, не миновать беды. Хорошо хоть, что рядом никого не было, кроме Керка, который торжественно вручил ей одну из принесенных морковок. Моя крольчиха тут же захрумкала, поглядывая на него с опаской, но не отстранилась, когда он нагнулся ее почесать, напротив – подалась к руке, впрочем, ни на миг не отрываясь от еды. Кацуми лишь быстро высунулась, но ко мне не поползла, опять скрылась под кроватью: Керку она не доверяла и приближаться к столь опасному тану не хотела.

Сразу вспомнилось, как он приставал ко мне и Мирейе в начале знакомства, а сейчас мы здесь вообще вдвоем и помешать некому. Я опасливо покосилась, но Керк не рвался испытать на прочность кровать в моей комнате, все его внимание было приковано к Берте.

– Бедняга, – прогудел Керк удовлетворенно, – проголодалась, маленькая. Варварство это – тестировать на кроликах. В приличных странах давно уже отказались от такой отвратительной практики. Кто бы подумал, что у нас это еще осталось, раньше я был уверен, что только в Альвийской империи практикуют, так они вообще ко всему, кроме себя, с пренебрежением относятся.

– У них даже хвостов нет, а туда же, – заметила я. – Выскочки ушастые.

– Вот именно. – Керк еще почесал Берту а потом неожиданно спросил: – Хочешь на моего посмотреть?

– Конечно.

Дверь я закрыла с особой тщательностью, бросила взгляд в конец коридора, где была комната Мирейи, но решила, что зайду к ней утром. Или, если увижу у нее в комнате свет, то сразу после просмотра кролика Керка. Не буду же я часами любоваться чужим кроликом? Так, взгляну быстренько – и назад. Что я, кроликов не видела, что ли?

Кролик Керка был солидным, черным, с белым пятном в виде полумесяца на ухе. Но нос у него был такой же трогательно розовый и подвижный, как у Берты, и ткнулся он мне в колени как она, явно выпрашивая что-то вкусное, а может, унюхав морковку, одну из которых я как заткнула за пояс, так и напрочь о ней забыла. Вытащила я ее, сделав вид, что все так и задумывалось, что именно эта морковка предназначалась чужому питомцу.

Кролик привстал на задние лапы, цапнул приношение и тут же захрумкал, никого не стесняясь и больше не интересуясь ни мной, ни моим поясом.

– Линьшу, а спасибо сказать?

– Линьшу?

Что-то в этом имени было знакомым, но что – я никак не припоминала.

– Я по пятну на ухе назвал, – смутился Керк, – у Линьшу же родинка была полумесяцем. Вот и…

– Извини, но я никак не могу вспомнить, кто это, – теперь смутилась уже я.

– Как же? – пораженно сказал Керк. – Генерал армии Чайлинь.

И тут Керк как начал рассказывать про сражение в горах и молодого тогда командующего. Он отчаянно жестикулировал, но не потому, что слов не хватало – напротив, никогда бы не подумала, что Керк может так интересно рассказывать. По всему выходило, что Линьшу этот – самый что ни на есть национальный герой, Онгис ему в подметки не годился. Даже странно, что я совсем ничего про него не помню. Наверное, потому что историю у нас давали из рук вон плохо, вот если бы рассказывали, как сейчас Керк, я бы точно запомнила и про Линьшу, и про его характерную родинку.

– Откуда ты так много знаешь? – невольно удивилась я, когда Керк замолчал.

– Читал. Не могу же я с моим дедом ничего не знать про нашу военную историю.

– А кто твой дед? – заинтересовалась я.

– А то ты не знаешь, – фыркнул он недовольно. – Сама говорила, что твоя бабушка к моему дедушке какие-то претензии имеет.

Я смутилась. Об этой неприятной истории я уже успела благополучно забыть, да и внук давно нашелся и оказался совсем другим таном, и даже не из нашей академии. При воспоминании о Бертольде в груди что-то больно заныло. Я постаралась отогнать совсем ненужные сейчас мысли.

– Извини, Керк, я тогда все перепутала. Про твою семью я ничего не знаю, – честно признала я.

– Да? А травила меня зачем?

– Я ж сказала – по ошибке.

Я смущенно повела плечами и хвостом дернула этак нервно. Ну что он ко мне пристал? Проколы могут быть у кого угодно. Я же еще не настоящий спецагент, а только учусь. Тем более что самому Керку эта ошибка ничего не стоила, так, почесался немного, и все. А вот Рике… Я вздохнула. Про Рику вспоминать до сих пор было тяжело.

– Да ладно, бывает. – Керк покровительственно улыбнулся и хлопнул меня по плечу так, что я невольно шлепнулась на стоящий рядом стул. Вставать на всякий случай не стала. – У нас в роду все военные были. И дед, и отец, и дяди, и старший брат. Я вот тоже собирался поступать, но меня там и завербовали. Сказали, что здесь намного интереснее и, вообще, теперь войны вот так и ведутся. – Он раздраженно махнул хвостом и присел на кровать. – Вот прямо так: через удушение кроликов и убийство кастелянов.

– Кастелянов нас не учили убивать, – возразила я.

– Убийство кастеляна ничем принципиально не отличается от убийства любого другого тана или танны. А убивать здесь умеют все или хотят это уметь.

Он пристально на меня посмотрел. Я поежилась. Представить себя хладнокровно убивающей кастеляна или кого другого я не могла. Это же не враги Корбиниана. Кто же его все-таки убил? И за что? Я вспомнила допрос и опять поежилась.

– Думаю, убийцу скоро найдут, – заявила я с уверенностью, которой у меня не было.

– Должны. Это явно кто-то из преподавателей.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что пока следствие велось своими силами, его старательно уводили в сторону, – пояснил он. – Почти незаметно, но все же.

Мы заспорили. Я ничего такого не замечала, Керк же, напротив, приводил в пользу своей версии столько обнаруженных им мелких несуразностей, что я вынужденно согласилась и опять устыдилась. Да здесь буквально у всех наблюдательность развита куда лучше, чем у меня. Даже у этого дурака Керка. Стоп. А ведь он совсем не идиот.

– Слушай, а зачем ты постоянно притворяешься глупее, чем есть? – спросила я.

– Например?

Он даже не смутился, лишь посмотрел с этакой снисходительной усмешкой.

– Например, на орочьем. Ведь понимал же, что ерунду преподают, не имеющую ничего общего с языком.

– И что? Фукаси дурака валял, а мне нельзя?

– Но зачем ты притворялся?

– Да в вашей академии все притворяются, – хмуро ответил он. – Орк его знает, может, у вас так принято. Вот я и решил не выделяться.

– Кто все? Я вот не притворяюсь.

– Неужели?

Он так насмешливо посмотрел, что я разозлилась.

– И в чем я, по-твоему, притворяюсь?

– В том, что ты многоопытная танна, имевшая многочисленные связи с противоположным полом, – буркнул он. – А у самой никого не было.

Что он такое говорит? Это же позор на всю академию!

– Это у меня не было? – Я в ярости подскочила на стуле. – Да у меня знаешь, сколько всего было!

– Сколько? – заинтересовался он и даже с кровати привстал. – Доказать на практике не хочешь?

И хотя он не сделал больше ни одного движения ко мне, со стула я подскочила как ужаленная и бросилась к двери.

– Не хочу, – гордо заявила на пороге, пытаясь казаться совершенно невозмутимой. – Уже поздно, и вообще…

– Линьшу, место! – сурово сказал Керк своему кролику, который стоял у двери на изготовку.

Линьшу огорченно вздохнул и попрыгал под кровать, где и затаился. И как только у некоторых получается воспитывать питомцев? У меня же что Берта, что Кацуми…

За дверь я шмыгнула не хуже, чем моя змейка, но потом сделала вид, что ничего такого не случилось. Я не отступаю, а возвращаюсь домой. Но показывать было некому: на удивление в общежитии было тихо, и я поняла, что действительно уже очень поздно. Сколько же мы проболтали с Керком? Я дошла до выхода из общежития и даже за ручку двери взялась, когда он меня догнал.

– Тебя проводить?

– Вот еще, – буркнула я в ответ, недовольная его заботой. – Сама дойду. Что мне здесь грозит?

– Непойманный убийца или убийцы? – предположил он.

– Вряд ли он убивает всех подряд без причины.

– Причин мы не знаем, и я не могу допустить, чтобы прекрасная танна уходила от меня поздно ночью безо всякой защиты.

Я даже не успела сказать, что я не только прекрасная танна, но и будущий спецагент, а значит, в состоянии защитить себя сама, как дверь открылась, явив нам входившего Дагойна.

– Вот как? – насмешливо сказал он. – Прекрасные танны шляются по мужским общежитиям по ночам, а днем делают вид, что они непорочные имперские девственницы.

Он так посмотрел на Керка, что я сразу вспомнила, как тот выглядел на первой лекции по секретке, когда танна Кавайи была вынуждена отправить его к целителям. Я невольно выдвинулась вперед, встав между напрягшимися танами.

– Тебе до этого нет никакого дела, – твердо заявила я. – К кому хочу, к тому и хожу.

– Орочьим заниматься? – насмешливо сказал Дагойн.

– А хоть бы и орочьим! Это намного больше того, что можешь предложить ты!

– Какая встреча! – прозвучал смутно знакомый голос. – Смотрю, танна, вы решили свою важную проблему, если выходите ночью из мужского общежития, да еще и провоцируете двух танов на драку.

Спутника Дагойна я узнала не сразу, а когда узнала, почему-то не испугалась, а разозлилась: в академии для полного комплекта моих неудачливых любовников теперь не хватает только Зорга, остальные налицо. Ибо гадости говорил тот самый тан, которому я столь неудачно пыталась навязаться в пансионате. Тогда он от меня отказался, слава богам, но это не дает ему право на грязные намеки!

Я щелкнула хвостом прямо перед его наглым носом и сказала:

– Не решила, но в вашей помощи больше не нуждаюсь. Пропустите, тан, не стойте на дороге.

Я протиснулась между ним и Дагойном, который во время моего разговора с тем таном стоял столбом и лишь удивленно переводил взгляд с него на меня, и пошла к себе. Подходя к общежитию, подумала, что с Мирейей так и не удалось встретиться, но у нее темно, придется все-таки отложить разговор на завтра. Слишком много времени у меня заняло изучение жизнеописаний наших военачальников, в честь которых даже кроликов называют.

Глава 28

Из-за нервных событий дня я с трудом уснула и утром почти проспала. Подскочила в самый последний момент и поняла, что на завтрак уже не успеваю. Здесь бы на занятие не опоздать. А то и сама по себе непунктуальность будущего спецагента ужасный порок, так еще и комиссия, которая расследует убийства, может обратить на это внимание. Решат еще, что нечистая совесть не дает уснуть и на основании этого обвинят. Хотя я же, наоборот, проспала? Значит, совесть чистая и сон крепкий. Все, как и должно быть у спецагента.

Так я размышляла, совершая пробежку от общежития до учебного корпуса. Ускоренную пробежку: иначе я не успевала на занятие Онгиса, чего допустить никак нельзя. Этот тан ни за что не отнесется со снисхождением, с его стороны опять пойдут предложения улучшать навыки сразу у него на квартире. Незачем давать ему лишний повод: не знаю, готов ли он к приему в таких условиях, но я точно не готова.

В аудиторию я влетела на последних секундах, уже ожидая очередного подката, но преподавателя там не оказалось, что неимоверно удивило и так же сильно обрадовало. Теперь Онгис не сможет этак ехидно сказать, что из меня приличного спецагента не выйдет, если я даже вовремя прийти не могу. Если уж настоящие спецагенты опаздывают, то мне и подавно можно.

Я села на свое обычное место и только тут заметила, что не было не только преподавателя, но еще и Мирейи. Возникла стойкая уверенность, что с ней что-то случилось и она так и не появилась вчера в общежитии. Или появилась и, так же как и я, проспала? И она уже бежит по коридору к аудитории? Я сделала шаг к двери, но была остановлена хвостом Дагойна и его вопросом:

– Что ты делала вчера у Керка?

– Я обязана перед тобой отчитываться?

Я улыбнулась как можно холоднее и тут же заметила Керка. Выглядел он на удивление неповрежденным и уже двигался в нашу сторону. Ни единого синяка или проплешины от выдранных волос. Рога без трещин и даже кисточка на хвосте не выглядит прореженной. Даже странно, неужели Дагойн научился держать себя в руках? Или это влияние вчерашнего тана? Скорее, второе. Вон как сжимает меня сейчас. К хвосту присоединились руки, слишком наглые, чтобы чувствовать себя спокойно. Я попыталась стукнуть чересчур распоясавшегося ухажера, но Дагойн увернулся и пророкотал, с трудом сдерживая ярость:

– Обязана.

– С чего бы вдруг? Если не знаешь, чем тан и танна занимаются наедине, можешь почитать спецлитературу, я твои пробелы в образовании восполнять не буду!

Я зло толкнула его локтями в грудь, но с таким же успехом могла стукнуть по гранитному столбику.

– Отпусти Сьенну, – хмуро сказал подошедший Керк. – Если уж тебе так хочется что-то потрясти, сходи в тренажерный зал, там выбор куда больше. Ты ей уже наверняка синяков наставил. Не умеешь с таннами обращаться – не берись.

Хвост Дагойна убрался с моей талии, но лишь для того, чтобы щелкнуть перед носом Керка.

– Не лезь не в свое дело.

– Почему вдруг не мое? Ты спрашиваешь, что она делала ночью у меня в комнате, а это вдруг меня не касается?

Я почувствовала, как внутри Дагойна что-то заклокотало, словно намечалось извержение вулкана. Боги, Керку не поздоровится, если он будет продолжать здесь стоять и дразнить противника.

– Регенерация, говоришь, хорошая? – подтвердил мои опасения Дагойн. – Можно опять проверить.

Я резко крутанулась и наконец вырвалась.

– Отстань от него. И от меня тоже отстань.

Я была в ярости, а хвост хлестал так, что, пожалуй, сама бы побоялась к себе приближаться, но Дагойн был не менее злым. Он переводил взгляд с меня на Керка, а полыхавшего в его глазах пламени вполне хватило бы, чтобы поджечь город среднего размера. Если, конечно, огонь перевести в магический. Мне стало даже страшно. Не за себя, за Керка. Меня-то Дагойн бить не будет…

Дагойн сделал шаг к Керку, я попыталась влезть между ними, хотя, если они начнут драться, меня просто снесет в сторону. Вон как горят глаза и дергаются хвосты! Нет, драки не избежать, если я не придумаю хоть что-то! Но что? Имперские девственницы, по слухам, в такой ситуации падают в обморок. Может, и мне попробовать? Нет, пожалуй, не стоит: эти двое настолько поглощены друг другом, что не заметят, как я грохнусь на пол. Тогда к синякам от рук Дагойна добавится еще и шишка от пола…

И тут в аудиторию вошел Валтайн. Боги, я ему никогда так не радовалась! Я даже не стала задаваться вопросом, что он делает на чужом занятии, а радостно поздоровалась. Преподаватель лишь мельком на меня взглянул и сразу подошел к соперникам.

– Таны, что за безобразие? Если отменилось занятие, это не значит, что нужно вопить как коты по весне из-за кошки и мешать заниматься другим. – Валтайн нервно дернул хвостом, и я заметила, что у него разбиты костяшки пальцев. Неужели и он с кем-то подрался? – Умейте держать себя в руках, и без того атмосфера в академии не из самых приятных.

Мне показалось, он хотел сплюнуть, но вовремя вспомнил, что не на улице, и потому сдержался. Недовольно поморщился и погладил кулак. Нет, точно с кем-то подрался. Но с кем? Дагойн бросил неприязненный взгляд на Керка и отошел на свое место. Правда, напоследок чиркнул кончиком хвоста по моей шее и прошептал низким, подрагивающим от с трудом сдерживаемой ярости голосом: «Мы договорим потом. Не люблю, когда меня водят за нос».

– Еще бы ей быть приятной, – проворчал Керк. – Куча посторонних, которые путаются под ногами, но не могут найти убийц.

– Убийцу, – поправил его Валтайн. – И уже нашли, так что посторонние скоро уедут.

– Надо же! – восхищенно присвистнул Керк. – Быстро они разобрались! – Чуть прищурился, что-то прикидывая, и неожиданно выдал: – По всему выходит, что Онгиса мы можем не ждать? Его наверняка арестовали.

Аудитория загудела.

– С чего вы взяли, тан? – хмуро спросил Валтайн и опять потер кулак.

Я тоже не слишком поверила в это предположение: тан, почти пожертвовавший собой ради Корбиниана, не станет убивать какого-то жалкого кастеляна ради… А ради чего, собственно?

– В последнее время он срывался чаще, чем обычно. И занятие отменили. Да бросьте, тан Валтайн, все равно же не скрыть. Его уже арестовали?

– Корбиниан не может разбрасываться столь ценными кадрами, – высокомерно ответил преподаватель и все-таки сплюнул, в этот раз ни в кого не целясь, и потер кулак так, что ни у кого не осталось сомнений – этот кулак встречался с физиономией Онгиса.

– То есть он убил танну Минари и тана Грелье и ему ничего за это не будет? – ошарашенно спросил Керк.

– Не вашего ума дело! – взорвался Валтайн. – Что-то вы, тан, не в меру разговорчивы. Неужели сложно запомнить, что приказы начальства не обсуждают?

Наверняка ему так же не понравилось решение руководства, вон как взбесился от простого вопроса, но сказать это нам не мог. Тан предостерегающе стукнул хвостом по ближайшему стулу. Стул секунду стоял неподвижно, затем развалился на две равные половинки. Вот это да… По аудитории пронесся восторженный вздох, тан Онгис, которого не слишком любили, был тут же забыт, и тана Валтайна забросали вопросами, сколько нужно тренироваться, чтобы получить такой результат.

Но меня тренировка хвоста занимала куда меньше, чем то, что Мирейя так и не появилась. Я решила быстро сбегать к ней в комнату. Вдруг она проспала? Тогда на следующее занятие уже не опоздает.

На стук подруга не ответила. Я нагнулась к замочной скважине, через нее был не слишком хороший обзор, но все же было понятно, что в комнате никого нет. Возможно, с Мирейей что-то случилось и она у целителей?

У целителей ее тоже не оказалось, как и в столовой. Я заглянула в аудиторию, где была группа, в надежде, что подруга уже подошла, но нет, она так и не появилась, а мои одногруппники продолжали донимать Валтайна.

Где же она может быть? Ну конечно же! Я стукнула себя по лбу. У Мирейи же свой источник информации в академии, наверняка она уже знает, что Онгиса арестовали, вот и не пошла на занятие. Тогда она в читальном зале. Я рванула туда. Но и в читальном зале ее не нашла. На всякий случай сбегала в тренажерный зал и в тир, вдруг Мирейя решила размяться перед началом занятий? Хотя она не особо любила дополнительные физические нагрузки, но мало ли…

В учебный корпус я возвращалась в полном недоумении: подруги нигде не было. До следующего занятия было еще далеко, поэтому я решила еще раз заглянуть в читальный зал по секретке. И да, в этот раз Мирейя была там, но она ничего не читала, сидела в уголке, вся сжавшись в комок, словно ей было очень холодно, даже забралась с ногами на стул и обвила их хвостом. Лицо у нее было на редкость несчастное.

– Мира, я тебя бегаю, ищу, а ты здесь отсиживаешься! – обрадовалась я. – В твою комнату уже который раз долблюсь.

– Из комнаты меня выселили, – убито ответила она, даже не улыбнувшись. – Я там жить больше не имею права.

– Как выселили?

– Меня отчислили, и я потеряла право на общежитие.

– Но… Но ты же ничего не нарушила… – поразилась я. – Как так можно было?

– Меня незаконно зачислили, – пояснила она. – Сестра посодействовала. У нее пока и живу, до окончания следствия. Потом уеду.

Сестра? Посодействовать могла только ректор. Ее список и список начальника контрразведки должны были полностью совпадать…

– Танна Кавайи – твоя сестра?

– Я думала, ты давно догадалась. – Мирейя чуть махнула кончиком хвоста, грустно так. – Поэтому и не спрашивала лишний раз.

Мне захотелось стукнуть себя по лбу, прямо между рогов. Боги, какая же я дура! Ведь все на это указывало: и поразительная осведомленность Мирейи о делах академии, и то, что она была в курсе личной жизни танны Амайи. Да даже имена у них созвучные… Какой же из меня спецагент, если я не замечаю очевидного?

– Но зачем? Зачем ей понадобилось нарушать?

Мирейя вздохнула. Грустно так, опустила голову и затеребила кисточку хвоста.

– Понимаешь, Сьенна, я не знаю, кто мой отец.

Я изумленно ахнула, не в силах поверить услышанному. Боги, как такое могло случиться? Чтобы в Корбиниане кто-то ничего не знал о родителях? Я даже не думала, что такое возможно! В каждом доме есть алтарь предков, считается, что они на нас смотрят и хранят, а мы их помним и устраиваем раз в год торжественные ритуалы, проговаривая имена тех, кто дал нам жизнь…

– Ужасно, да? – всхлипнула Мирейя. – Мама привезла меня с задания, обещала рассказать, когда стану постарше. Когда мне можно будет доверить тайну, понимаешь? Это же государственная тайна, документы до сих пор не рассекретили. – Она всхлипнула еще горестней. – Но мама умерла, так ничего и не успев рассказать. Амайе тоже все доступы обрезали из-за… из-за того, о чем я тебе рассказывала. А теперь ее, скорее всего, совсем уволят. Из-за меня. Она не хотела, но я упросила. Как раз должны были снять «совершенно секретно» и оставить только «секретно», а если бы я окончила академию, получила бы доступ. – Мирейя вытерла глаза и шмыгнула носом. – Амайя говорила, что все равно до пятого курса кого-нибудь отчислят, она тогда впишет меня на освободившееся место, и все. Но…

– Но я проболталась следователям, что Рику отчислили, – покаянно припомнила я. – Чувствовала же, что что-то не то сказала, но понять не могла.

– Они бы все равно выяснили, документы же все поднимали. Там один тан специально под Амайю копает. Она ему отказала, – Мирейя вытирала катящиеся слезы и даже не замечала этого. – Он приходил вчера, смеялся, говорил, что она будет знать, как отказываться от полезных знакомств. Но сестра его выгнала. И правильно!..

Я ее обняла в утешение и зашептала, что сделаю все, что смогу, чтобы помочь.

– Тебе не дадут документы по моей маме, – покачала головой Мирейя. – Только родственникам.

– Зато мне дадут.

Я обернулась и возмущенно посмотрела на Дагойна. Подслушивать чужой разговор, как это гадко! Но тут же мне пришло в голову, что как раз этому нас и учат, поэтому он все делает так, как надо? Услышал все, что мог, а теперь предлагает информацию в обмен на… А на что? И точно ли сможет достать?

– С чего это вдруг тебе дадут? – недоверчиво спросила я.

– С того, что у меня есть полезные знакомства, – усмехнулся он. – Так что да, могу, но за просто так не буду.

– И что же ты хочешь? – спросила я, почти не сомневаясь в ответе.

– Тебя. Я достаю информацию, а ты приходишь ко мне сегодня вечером. – Он нехорошо усмехнулся и дернул хвостом. – Не все же тебе по Керкам ходить.

– Нет, – сказала Мирейя. – Не надо, Сьенна.

– Почему? – усмехнулся Дагойн. – Обычный обмен информации на определенные услуги. Сьенне это не раз придется делать, как спецагенту. Можно сказать, потренируется, а я оценю.

Он опять усмехнулся и уставился в ожидании ответа. Мне вдруг пришло в голову, что он прав, что действительно придется платить собой за информацию, нужную моей стране. Рутина, как сказала бы бабуля… Я постаралась отстраниться от возникшего вдруг глубокого отвращения к тану, стоящему напротив, и приняла решение.

– Хорошо, – чуть прищурилась я в ответ, – но данные по отцу Мирейи вперед.

– Сьенна, ты не должна…

Подруга дернула меня за руку, но я на нее даже не взглянула: поговорим потом, сейчас важнее ответ Дагойна.

– Не доверяешь?

– У меня нет оснований считать, что у тебя есть доступ к данным по чужим операциям.

– Хорошо, – кивнул он. – Я покажу выписку из личного дела матери Мирейи до того, как закрою дверь. Но отдам ее только после. Мне надоело, что ты надо мной издеваешься, я хочу получить все, что ты задолжала. А задолжала ты прилично.

Я с трудом выдержала его взгляд, сглотнула, вспомнила, что объекту, с которого хочешь получить информацию, нужно обворожительно улыбаться, но не стала – данные он мне и без этого выдаст, достаточно замотивирован. Улыбаться сейчас – только подозрения вызывать.

– Договорились.

Он довольно ухмыльнулся, провел кисточкой своего хвоста по моей щеке и почти промурлыкал:

– Весь в ожидании сегодняшнего вечера.

И ушел.

– Сьенна, не надо этого делать, – прошептала Мирейя. – Ты мне почти как сестра, я не хочу, чтобы ради меня…

– Ты тоже мне как сестра, – прервала я ее. – Значит, я обязана тебе помочь.

– Сьенна, это не твое, – твердо сказала она. – Подумай.

Я рассмеялась и обняла ее.

– Не волнуйся, я что-нибудь придумаю. Нам никогда не получалось довести до конца. Уверена, и в этот раз что-нибудь помешает. Например, его срочно вызовут на допрос.

– Сьенна, даже обещать не надо было, – укоризненно сказала Мирейя. – Идти ни в коем случае нельзя.

– Я подолью ему снотворное зелье, – прошептала я Мирейе. – У меня два полных пузырька. Дагойн хотел проверить меня как спецагента? Он получит это в полном объеме, если считает дружескую помощь выдачей нужной информации, за которую требует плату.

– Сьенна, боюсь, он это проверкой не посчитает и еще больше разозлится, – хихикнула Мирейя.

– Я не обязана оправдывать его ожидания.

– Сьенна, а если он заметит? – посерьезнела подруга. – Дагойн не так-то прост.

– Тогда мне понадобится твоя помощь, – ответила я. – Поднять панику в коридоре. Покричишь: «Пожар! Наводнение! Нашествие диких ш’ерр!» Кацуми тебе поможет. Согласна?

Мирейя со смехом закивала и неожиданно вытащила из кармана накопитель. – Держи, он полный, тебе пригодится. – Понизила голос до предела и прошептала чуть слышно: – Возможно, будут обыскивать личные комнаты, а у тебя…

– Как ты догадалась?

– Ты сдавала другого, – так же тихо ответила она.

– Спасибо. – Я подскочила и ринулась к выходу, но почти сразу вернулась. – Скажи об этом Керку, пожалуйста.

На удивленное лицо подруги лишь сделала умоляющие глаза и, ничего больше не объясняя, убежала. Берту надо было срочно спасать. Если и Керк, и подруга заметили, что я сдала другого кролика, то что мешало это сделать другому? Даже странно, что Валтайн не обнаружил. Правда, ему пришлось принимать столько кроликов, что те непременно должны были перепутаться в памяти, вот он и не обратил внимания, что я сдала не Берту. Боги, куда ее деть? И времени, времени до следующего занятия почти не осталось.

Я молнией влетела в свою комнату, запихнула обрадованно подскочившую крольчиху в рюкзак и подхватила украденный вчера провиант. Вставила полный накопитель в артефакт телепорта. Домой? Нет, невозможно. Бабуля ужасно разозлится и хорошо, если согласится никому не рассказывать, но Берта этой встречи не переживет. Но тогда к кому?

И тут я поняла, что обратиться-то мне не к кому: никто из моей семьи или знакомых не поймет, почему я не выполнила приказ и не придушила эту милаху. Разве что… Берт, да, он моя единственная надежда.

Я активировала артефакт и вышла у его университета. Не пришлось даже искать открытое окно, так как охранника на посту не было. На его столе валялись газетки с кроссвордами и мигающий артефакт связи. Вот ведь, проходи кто хочешь. А если бы я не мешок с капустой тащила, а бомбы? Где шляется тот, кто должен охранять безопасность учреждения? Праведное негодование улетучилось вместе с окликом:

– Танна, а ваш пропуск?

Я сделала вид, что не услышала, лишь прошлась тем особым образом, который должен выключать у танов мышление. Судя по тому, что больше никаких возгласов не было, мой прием в этот раз сработал. Я привычно свернула к библиотеке, надеясь, что найду Берта там, но увы, кроме радостно встрепенувшейся при моем появлении библиотекарши, там никого не было.

– Танна, куда вы? – разочарованно протянула она.

Но я быстро прикрыла за собой дверь. Развлекать скучающих библиотекарш я не собиралась, поэтому в читальном зале мне делать нечего даже без Берты, которая уже недовольно сопела и ворочалась в рюкзачке. Ничего, маленькая, скоро вылезешь, разомнешься.

Я четко помнила расписание занятий объекта. Хотя какой он теперь объект? У меня его забрали, скоро дадут другого. Почему-то при одной мысли об этом охватило такое ужасное отвращение, что по всему телу прошла дрожь, закончившаяся где-то на кончике хвоста. Пришлось напомнить себе, что эмоции для будущего спецагента – лишнее. Сзади опять заворочалась Берта, напоминая о себе.

– Тихо, – грозно прошептала я. – Опасность. Скоро вылезешь.

– Ш-ш-ш-ш, – укоризненно прошипела Кацуми, намекая, что подружку пугать не надо.

Боги, почему у меня все не так, как надо? Разве этому учила бабуля, так гордившаяся моим поступлением в академию? Таскать в рюкзаках спасенных кроликов и ругаться с ш’еррами?

Остановившись перед дверью аудитории, в которой сейчас должен быть Берт, я немного замешкалась, поскольку вспомнила, что фамилию его так и не узнала. И как прикажете его вызывать? Мог бы и представиться, чтобы не создавать проблем будущим спецагентам. Я раздраженно дернула хвостом и решила положиться на удачу. Удачу и импровизацию. Я отогнала панические мысли, что с этим у меня в последнее время как-то не очень, и быстро открыла дверь, чтобы дальше не мучиться.

– Извините, тан. – В этот раз улыбка получилась как нужно, поскольку молодой преподаватель как повернулся с приоткрытым ртом, так и застыл, не в силах оторвать взгляда. – Мне очень срочно нужен…

Тут я заметила Берта и бросила в его сторону умоляющий взгляд. Он чуть поднял брови, показывая свое удивление, но все же пришел на помощь:

– Дедушка опять в больнице, Саманта? Извините, тан, я выйду?

– Да, конечно, – отмер он и нерешительно спросил: – Танна ваша родственница?

И обворожительно улыбнулся мне. То есть он так думал, что обворожительно, но на самом деле о какой обворожительности может идти речь, когда хвост висит как тряпка, рога не блестят, а волосы уже забыли, как выглядит шампунь? Я не стала его разочаровывать, улыбнулась чуть смущенно, показывая заинтересованность, но больше ничего не успела показать, поскольку Берт ухватил меня за руку и вытащил в коридор, успев бросить тану преподавателю на ходу неопределенное: «Почти».

– И? Что за представление с нашим преподавателем эльфийского права? – спросил он на ходу, оттаскивая меня в другой конец коридора, подальше от аудитории, из которой уже выглядывал тан с мечтательной улыбкой на лице. Берт оглянулся, нахмурился и продолжил: – Учти, он не тренированный, его твои приемчики до комы могут довести. У него не было родственников из Системы. Зачем вообще на занятие вламываться? Опять задание?

– Какое задание? – возмутилась я и ухватилась за проплывающий мимо подоконник. – Тебя у меня вообще забрали.

И смущенно замолчала, поскольку говорить этого не должна была. Мы остановились. Держаться за подоконник было глупо, поэтому я на него села и сделала вид, что все так и задумывалось.

– Другого дали? Тогда не понимаю, что ты здесь делаешь, – усмехнулся Берт.

– Мне нужна твоя помощь, – умоляюще сказала я и положила руку ему на плечо. Он выразительно на нее покосился, но не сбросил. – Мне просто не к кому больше обратиться, понимаешь?

– Неужели? А семья? Семья всегда рядом, поймет, поддержит и так далее, если ты, конечно, знаешь пароль и доступ, – он немного помолчал и добавил, чуть поморщившись: – И не выступаешь против традиционных семейных ценностей.

– Боюсь, что выступаю. – Я вздохнула. – Берт, мне надо, чтобы ты подержал у себя кролика.

– Кролика? – он удивился. – Как могут быть связаны семейные ценности и кролик?

– Я его должна была задушить. Хвостом. А я не смогла. И если узнают, будет скандал и позор семье, – в отчаянии я выкладывала все как есть.

– Так нужно было смочь и задушить, – холодно ответил он. – Не вижу проблемы. Если ты собираешься учиться там дальше, будешь их десятками душить и забывать через час.

– Может быть, другого кролика смогу, – неуверенно предположила я. – Но это Берта, понимаешь?

– Берта? Польщен, – он рассмеялся. – То есть на меня у тебя хвост не поднимется?

Мне было совсем не до шуток: я чувствовала, как к глазам подступают слезы, а в горле собирается ком. Но спецагенты не плачут, поэтому я только втянула в себя воздух, резко и со свистом, и сказала:

– Берт, я последний раз спрашиваю, поможешь ли ты? У меня нет сейчас времени на разговоры, совсем нет. Если заметят, что меня нет в академии…

– То будет скандал и позор семье, я понял, – он вздохнул. – Возьму я твою Берту…

– Вот, это еда для нее, – я обрадованно вручила ему мешок с овощами и сняла рюкзак, из которого вытащила крольчиху. – А вот и она сама. Правда, милая?

Я почесала доверчиво подставленный лобик.

– Правда. Саманта, мне кажется, ты выбрала не то учебное заведение…

– Мы не выбираем, ты же знаешь. – Я застегнула рюкзак, прижала к себе Берту на прощание, чмокнула ее в пушистую шерстку теплой меховой щеки и вытерла некстати покатившуюся слезу. – Я ее заберу, как только смогу.

– Ш-ш-ш-ш, – грустно прошипела Кацуми.

Крольчиха дернула носом, но ни писка, ни фырканья от нее не послышалось, хотя мне показалось, что она тоже расстроена, но понимает, что выбора у нас нет. Умная она у меня девочка. И Кацуми – тоже.

– Ничего не имеешь против мужской компании? – спросил Берт у тезки. – Я, знаешь, не так щедр на поцелуи. – Берта встревоженно дернула в его сторону носом, но он невозмутимо продолжил: – Зато постараюсь не забывать кормить.

– Спасибо. – Я поцеловала Берта тоже в щеку, хотя хотелось совсем другого поцелуя, я чувствовала к нему что-то такое, от чего внутри все сжималось в теплый пушистый комок, готовый распуститься чем-то неизведанным. – И… Меня зовут не Саманта. Сьенна.

А после быстро активировала телепорт. Иначе я оттуда никогда не ушла бы: вон как блеснули глаза у Берта, словно ему тоже не хотелось со мной расставаться. Но что у нас с ним может быть общего? Он же не из Системы.

Глава 29

Занятия шли из рук вон плохо, поскольку все – и студенты, и преподаватели – думали о чем угодно, только не об учебе. Когда Ригор в очередной раз начал рассказывать о влиянии маленьких доз мышьяка, Керк не выдержал:

– Тан, мы уже в четвертый раз слушаем одно и то же. Уверен, среди нашей группы нет настолько тупых, чтобы не усвоить.

– Мало ли, – пробурчал пристыженный преподаватель.

– Это вы на кого-то определенного намекаете? – поинтересовался Керк. – Предложите ему… или ей… – Почему-то при этих словах все дружно посмотрели на меня, а я поняла, что мне ужасно не хватает рядом Мирейи. Керк же невозмутимо продолжил: – Обучение в частном порядке, что любил делать ныне удаленный тан Онгис.

При упоминании убийцы хвост Ригора дернулся еле заметно – все же он был опытным агентом и умело держал себя в руках. Это не Валтайн – в сердцах стул не располовинит, хотя может, да: вон какой хвост тренированный…

– На сегодня заканчиваем, – решил преподаватель. – Нормального занятия не получится, а штаны можно просиживать и в другом месте.

Все дружно повскакивали, но уходить не торопились, напротив – сгрудились у стола преподавателя наверняка в расчете на очередные крохи информации о случившемся. Нас отчетом не побаловали, поэтому слухи ходили самые разнообразные, зачастую противоречащие друг другу.

– Да уж, подгадил всем Онгис, – заметил Керк. – Неужели его действительно не арестуют?

– Тан, неужели вы действительно до сих пор не поняли, что приказы не обсуждаются?

– Но он же убил двоих! – возмутился Керк. – Причем своих же.

– Тан Онгис слишком ценен как агент, чтобы относиться к нему с позиции обывателя.

Ригор процедил эти обтекаемые официальные фразы так, что стало понятно: обсуждать эту тему со студентами ему не доставляет ни малейшего удовольствия. Что бы он ни думал, мысли эти собирался оставить при себе.

– Танна Минари наверняка была не менее ценной сотрудницей, заменить которую не так-то просто.

– Заменить можно кого угодно.

– Вот и заменили бы тана Онгиса, а его самого – под арест.

– Не хотите подойти с этим ценным предложением к начальнику контрразведки? – ехидно спросил Ригор. – Ему лучше знать, что делать, не находите?

Керк замолчал и лишь мрачно постукивал кулаками друг о друга. Прикидывал, наверное, как они бы прекрасно подошли к физиономии Онгиса. Валтайн по ней уже прошелся, но другим желающим тоже нужно дать такую возможность. Странное дело, никогда бы не подумала, что Валтайн, столь отрицательно относившийся ко всем таннам, настолько примет к сердцу смерть Минари. Может, у них что и вышло бы, если бы не Онгис…

– И все же это неправильно, – неожиданно даже для себя сказала я. – Спецагенты не должны убивать своих коллег.

Ригор все же не выдержал. Его хвост дернулся и стукнул по стулу. В последний момент тан успел его сдержать, поэтому стул не пострадал. Ну или почти не пострадал: не считать же за разрушения небольшую отколовшуюся щепку?

– Танна, вы не знаете о причине происшедшего, – зло ответил он. – Тан Онгис – прекрасный агент, такие у нас наперечет. – Он подошел ко мне и уже совсем другим тоном продолжил: – Мне кажется, танна, у вас явные пробелы в обучении, если вы беретесь критиковать решение руководства. Не хотите их восполнить? Сегодня вечером, к примеру…

– У Керка еще большие пробелы. – Дагойн влез между нами. Лица его я не видела, но поза была довольно угрожающей. – Ему помогайте.

На удивление Ригор стушевался и даже чуть отодвинулся, но ответил довольно бодро:

– Боюсь, пробелы тана Керка не по моей части.

Взгляд от Дагойна он не отрывал, то ли опасаясь нападения, то ли сам готовясь к нападению. Я решила, что им точно не до меня, а если даже подерутся – не расстроюсь, но смотреть на это не хочу и не буду. Тем более если я продолжу тут стоять, то непременно выскажу еще что-то, противоречащее корпоративной этике. Поэтому тихо и незаметно совершила отступление к двери вместе со всеми своими вещами. Пожалуй, занятий на сегодня хватит, лучше с Мирейей поговорю. Ну их, этих танов с их вечными проблемами…

Керк догнал меня по дороге.

– Дагойн из-за тебя на преподавателей бросается, – с привычной усмешкой сказал он. – Накатает на него Ригор докладную ректору.

– Не накатает.

– Почему?

– У нас сейчас ректора нет. Танну Кавайи отстранили.

Я свернула к читальному залу, но с Мирейей мы столкнулись сразу за поворотом. Наверное, ей надоело сидеть просто так, а книги по профессии ей больше не выдавали. Да и к чему они теперь?

– Еще одна нарушительница, – пробурчал Керк. – Ты-то почему не на занятиях?

– А мне не нужно. – Мирейя улыбнулась, но не в своей обычной задорной манере, а ужасно грустно. – Меня отчислили.

– Отчислили? Ну и правильно, – Керк почему-то обрадовался. – Знаете, танны, мне всегда почему-то казалось, что вам здесь не место.

– Наше место – там, куда направит Корбиниан, чтобы мы могли…

– Да-да-да, брать пример с Онгиса, – пробурчал Керк. – Убивать древних кастелянов, зная, что нам за это ничего не будет.

– Мы же не знаем причины, – возразила я.

Правда, не слишком уверенно. Почему-то мне казалось, что нам не говорят, почему Онгис убил двух работников нашей Системы, отнюдь не потому, что это государственная тайна.

– Почему не знаем? – удивилась Мирейя. – Официальная версия совпадает с тем, что на самом деле.

– Почему-то нам забыли сказать официальную версию, – Керк доверительно ее приобнял. – Так что там с Онгисом и танной Минари?

Мирейя гибко вывернулась и предупредительно щелкнула хвостом. Керк на это скептически посмотрел, но второй попытки не сделал. Наверное, не так уж и хотел. Теперь мне трудно было сказать, что в его поведении от него самого, а что – маска, которую он считал нужным носить.

– Так как, расскажешь?

– А, хуже не будет, – решила подруга после краткого раздумья. – Только больше никому, поняли?

– Я – могила, – важно заявил Керк. – Ты же меня знаешь.

Я говорить ничего не стала, просто кивнула. Но подруга во мне и не сомневалась, а вот в Керке… Мирейя смотрела на него с таким выражением, что пришлось сказать:

– Он не выдаст.

– Я ж не выдал, что ты сестра танны Кавайи, – неожиданно заявил Керк. – Хотя давно догадался.

Да уж, похоже, я самая ненаблюдательная в академии…

– А, ладно, – махнула рукой подруга. – Вы же знаете, что через танну Минари проходили все артефакты? Она проверяла лично каждый, поскольку от их работы зависит успех нашей разведки. Потом все сдавала тану Грелье. Бракованные шли на утилизацию, а остальное – в Центр.

– Я бы тану Грелье ничего не доверил, – заметил Керк. – Жадный он. И наверняка подворовывал.

– Вот поэтому он и не утилизировал артефакты телепортации, которые срабатывали с задержкой в несколько секунд, – как ни в чем не бывало продолжила Мирейя. – Загнал на сторону, но не их, а следующую партию, ту, которая была хорошей. А эту отправил в Центр как проверенную и рабочую.

– Постой, я понял, – опять прервал ее Керк. – Онгису достался как раз такой артефакт. Жертвовать собой во славу Корбиниана он не собирался и очень разозлился из-за того, что чуть не погиб.

– Да, он всегда все тщательно рассчитывает, – кивнула Мирейя, – до секунды. Поэтому задержка срабатывания оказалась критичной. Еле выжил. И получил все прелести замедленной регенерации, болевые ощущения остались до сих пор. А танна Минари мелькала у него перед глазами ежедневно, целая и довольная жизнью. В то время как красивые молодые танны… – она выразительно на меня посмотрела, – шарахались от Онгиса, как от прокаженного. Вот он и решил отомстить.

– Но про Грелье же он ничего не знал, если отомстить решил танне Минари? – уточнил Керк. – По-хорошему, она вообще никаким боком к его страданиям.

– А Грелье его заметил, когда тот выходил из серпентария, да еще с включенным артефактом стирания ауры, который кастелян опознал сразу и сразу понял, что что-то нечисто. А когда танна Минари умерла от яда ш’ерры, сложил два и два и решил пошантажировать. Нервы у Онгиса после неудачной операции расшатались, а может, просто сработал рефлекс по устранению шантажиста. Этого я уже не знаю.

Да, одно из первых правил спецагента – не вестись на поводу у шантажиста и по возможности устранить его сразу же. Грелье мог бы об этом подумать, тогда сейчас был бы жив, правда, под арестом. Уж он-то точно был не столь ценным сотрудником, чтобы не нашлась замена.

– Да уж, герой из героев, – выразительно глядя на меня, заметил Керк. – Ему медаль за это не дали? За сведение личных счетов с использованием навыков, данных в академии. Не он ли на первом занятии говорил, что это недопустимо?

– В заключении психологов указано, что реабилитация была слишком короткой и Онгис как агент скоро придет в норму, – мрачно сказала Мирейя. – Его уровня агентов очень мало…

Керк опять отрешенно постучал кулаками друг о друга. А я неожиданно подумала, что будь Онгис сейчас здесь, ему бы непременно досталось не только от тана Валтайна. Я бы тоже его с удовольствием придушила и за убийство, и за безнаказанность. Неправильно это, законы должны быть едины для всех. Не об этом ли твердили нам с самого появления в академии? «Мы – орудие, вершащее справедливость».

– Знаете, танны, – неожиданно сказал Керк, – я, наверное, тоже отчислюсь. Не мое это совсем. Не хочу превратиться в такую сволочь, как Онгис. Вот сейчас пойду и напишу заявление.

– Не пожалеешь? – неуверенно спросила я. – Другого такого шанса не будет.

– Если о чем пожалею, только о вас, – ухмыльнулся он. – Не поцелуете на прощание?

Он обнял нас обеих и притянул к себе. Зашипели мы с Мирейей одновременно. Керк вздохнул и отпустил нас столь же неожиданно.

– Придется уходить без поцелуя. Что ж, прощайте, танны.

– Давай завтра, – внезапно предложила Мирейя.

– Вот еще. Я решил. Не передумаю. Как говорится, «тан решил – тан сделал».

– Тебя отправят сразу, – пояснила она. – А нам нужна твоя помощь.

– Нам? – удивилась я.

– Конечно. – Мирейя хихикнула. – Сьенна, в одиночку очень сложно создавать панику. И Керк кричит гораздо громче.

– Что надо кричать? – заинтересовался тан.

– Посмотрим по ситуации, – ответила Мирейя. – Может, нужно будет не только покричать, но и дверь выбить.

– Какую?

– В комнату Дагойна. Он Сьенну шантажирует, а я не хочу, чтобы ей пришлось ради меня… Короче, не важно. Согласен?

– Конечно. Тем более что если с ним сцепимся, меня наверняка отчислят, – довольно сказал Керк. – Его отец – точно какая-то шишка в контрразведке.

– С чего ты взял? – удивилась Мирейя.

– Мы вчера с ними столкнулись, – Керк недовольно дернул хвостом. – Сьенна не рассказывала? На выходе из мужского общежития налетели на Дагойна и такого представительного тана, черноволосого, с очень уверенным голосом. Наверняка с комиссией явился.

Теперь недовольно дернула хвостом уже я. О вчерашней встрече хотелось забыть, а не рассказывать во всех подробностях подруге. Более идиотской ситуации трудно даже представить.

– Он не из тех, кто допрашивал, – все же сказала я.

– Еще бы начальник контрразведки сам занимался допросами, – слова Мирейи прозвучали убийственно. – Но с чего ты взял, что он отец Дагойна?

Начальник контрразведки?! Боги, я приперлась в пансионате в номер к начальнику разведки с предложением использовать его в качестве орудия дефлорации? Пожалуй, стоит подумать о другой карьере, в этой организации руководство уже убедилось в моей глупости и полной некомпетентности.

– Мы с Дагойном чуть не сцепились, тот тан его остановил. А Дагойн ему: «Но, отец…» Дальше тот тан сказал мне идти к себе, а Дагойну заметил, что неумение держать себя в руках – очень плохая черта в выбранной профессии. Пока я поднимался, он целую лекцию прочитал.

– Медленно же ты поднимался…

– Естественно. Когда еще послушаешь, как Дагойна называют идиотом? – невозмутимо согласился Керк. – Правда, это недолго продолжалось, Дагойн после выговора взлетел по лестнице, как под магическим пинком, весь красный, прямо одного цвета с собственными волосами, только черные рога торчали, да хвост стоял дыбом, меня обогнал и не заметил. А уж злостью от него веяло…

Которая за ночь не прошла, и Дагойн пытался слить ее на Ригора. Интересно, тот знает, чей сын Дагойн? Если, конечно, тот тан действительно начальник контрразведки. Но Мирейя говорила уверенно. Наверняка не так уж много сейчас в академии проверяющих. Я видела двоих на допросе, этот третий…

Я задумчиво посмотрела на подругу, которая вовсю обсуждала с Керком детали предстоящей операции по моему спасению. Еще один факт говорил в пользу того, что если отец Дагойна и не главный, то крупная шишка в нашей Системе: слишком уверенно одногруппник пообещал данные по отцу Мирейи. И если раньше были сомнения, что он выполнит обещание, то сейчас они развеялись. Правда, не совсем: вдруг этот тан не захочет идти на нарушение ради прихоти сына? Закон должен быть един для всех и кому как не главе столь важной системы стоять на страже закона? Но тут я вспомнила про Онгиса…

Пожалуй, я сегодня действительно получу документы, нужные Мирейе. Вот только Дагойну ничего не обломится. Я чувствовала, как меня охватывала злость и на этого высокомерного тана, прощающего своим подчиненным мелкие слабости в виде убийств тех, кто им ничего не сделал, и на его не менее высокомерного сыночка, который незамедлительно привык получать все, что захочет.

– Синяки будут, – потряс меня за плечи Керк.

Хорошо так потряс, качественно: была бы плодовым деревом, сейчас бы подо мной валялась приличная куча фруктов. А так только голова помоталась из стороны в сторону, зато хвост перестал хлестать по бокам. Прав Керк, синяки будут. Я чуть поморщилась и потерла саднящий бок. Это ж надо так разозлиться!

– Это ты продумываешь разговор с Дагойном? – хихикнула Мирейя. – Неправильный подход. Нужно улыбаться, глядя ему в глаза, а хвостом не дергать, словно это бич для экзекуций, а нежно так поглаживать.

– И как только он расслабится, мы организуем панику, – ухмыльнулся Керк. – Не боись, Сьенна, у нас все продумано. А что не продумано, то сымпровизируем.

Выглядел он очень даже уверенным в успехе, но я почему-то сразу вспомнила, каким он появился на лекции танны Кавайи на следующий день после стычки с Дагойном. Конечно, оптимизм и тогда его не покинул, хотя Керку удавалось смотреть на мир только одним глазом, и это не считая остальных повреждений.

– Лишь бы ты не пострадал, – серьезно сказала я. – Дагойн тебя опытней.

– Второй раз поймать на один и тот же прием меня еще никому не удавалось, – гордо ответил Керк и подмигнул. – Между нами, танны, на занятиях у Валтайна он мне проигрывает уже больше чем в половине раз. Да, у него спецподготовка, но нас-то тоже здесь чему-то научили. Да и потом, прямое столкновение в наши с Мирейей планы не входит. Мы же готовим диверсию. Кстати, у меня есть замечательная идея. Не знаю, насколько она реализуема.

И он зашептал что-то на ухо Мирейе, она захихикала и согласно закивала, но сказала:

– Я узнаю. Уверена, можно достать.

– Что достать? – напряглась я.

– Схему одну, – небрежно бросил Керк. – Мирейя, только не рассказывай Сьенне, а то наш план сейчас на корню зарежут.

Подруга с сомнением посмотрела на меня, потом на него и протянула:

– Не знаю, не знаю. Идея здоровская, но Сьенну нужно предупредить. Мне бы не понравилось, если бы меня использовали втемную, да еще так. Тем более что я собираюсь ей выдать зелье из своих запасов.

И она наклонилась ко мне и шепотом передала идею Керка. Сначала она мне ужасно не понравилась, поскольку спецагенты не должны выглядеть глупо перед потенциальным противником, даже если он сам в таком же положении. Но когда она сказала, какое именно зелье хотела предложить, мое мнение изменилось.

– Боги, у меня же такое точно есть. Стоит на полочке, – обрадовалась я. – Короткого действия как раз.

Мы стояли втроем и хохотали, как какие-то глупые беззаботные эльфы, но это не казалось неправильным, напротив – мне никогда еще не было так хорошо ни в чьей компании. Не надо притворяться и выдавать себя за того, кем я не явлюсь. Можно быть просто собой.

Глава 30

До вечера время пролетело незаметно, я едва успела подготовиться и забрать нужное из шкафчика в своей комнате. Сейчас мы втроем – я, Мирейя и Керк – сидели у него в комнате, и подруга давала последние инструкции. Кажется, она переживала больше, чем я. Керк же был совершенно спокоен, а когда Мирейя в очередной раз предложила никуда не ходить, начал успокаивать и ее:

– Что ты как маленькая? Все будет хорошо.

– А если ничего не сработает? – панически вопросила она.

– В самом крайнем случае выбью дверь и спасу твою подругу. Кулаки-то всегда при мне и всегда сработают.

– А как мы узнаем, что наступил этот самый крайний случай?

– Вот же сигнальный артефакт, – в который раз терпеливо повторил Керк и протянул ручищу к моей груди, чтобы показать этот самый артефакт, получил по загребущей конечности и возмущенно сказал: – Делись с вами после этого собственными запасами.

Артефакт был действительно Керка, из списанных военных, подаренных ему дедом. Но работали они прекрасно: Мирейя проверила сразу, ничуть не полагаясь на уверения Керка, что военное никогда не сбоит. Если уж в разведке сбоят, сказала она, то что говорить про менее серьезные ведомства. Я еще раз провела рукой по выданному артефакту, убедилась, что включен, и сказала:

– Верну после операции.

– А если он не сработает, – не сдавалась Мирейя. – Или Дагойн заметит и нейтрализует?

– Сьенна заорет.

– А если Дагойн ей рот заткнет?

– Громко замычит.

И Керк показал как. Во весь голос и выразительно. Я с трудом удержалась от смеха, а Мирейя рассердилась.

– Тебе бы все ржать! – возмутилась подруга. – Тебя же лично это не касается! Вот если бы тебе пришлось идти к Дагойну и там мычать, посмотрела бы я, как бы ты радовался!

– Да все нормально пройдет, – пробасил Керк, ничуть не смущаясь.

– Я же Кацуми оставляю, – напомнила я. – Она даст знать, если что пойдет не так, как нужно.

Кацуми действительно придется оставить. Когда мы в обед столкнулись с Дагойном в столовой и он попытался меня обнять, она однозначно показала, как к этому относится: зашипела и угрожающе оскалилась в его сторону, на клыке закачалась капелька яда, которую я вовремя заметила и препроводила во флакончик, который специально носила с собой в надежде как раз на такой случай. Но у Дагойна зримые признаки взросления моей питомицы восторга не вызвали, он отдернул руку и хвост, словно обжегся, прищурился и заявил: «Не хотел бы, чтобы она пострадала, поэтому вечером жду тебя без нее. Нарушишь условие – ничего не получишь». И усмехнулся этак многозначительно. У меня вертелся на языке едкий вопрос, не боится ли он, но так и не слетел, поскольку я знала, что с Кацуми он справится, почти не прилагая усилий, и если сейчас этого не делает, то лишь потому, что уверен – смерть моей питомицы не улучшит наших отношений.

Мирейя вздохнула и в очередной раз предложила:

– Сьенна, не ходи, а?

– Ну уж нет! – возмутился Керк. – Мы все подготовили, а ты предлагаешь сдать назад!

– И потом… – напомнила я. – Когда тебе еще представится возможность узнать об отце? Не так уж я и рискую. Все равно сначала он покажет выписку, а потом я предложу выпить…

Я мечтательно погладила боевое кольцо бабули, полностью заряженное снотворным порошком, эффективным и безвредным. Дагойн уснет сразу, и сниться ему будут замечательные, волшебные сны.

– Вспомни, как на тебя эльфийское действует, – встрепенулась Мирейя.

Перетирать одно и то же можно было бесконечно, поэтому я наклонилась к Кацуми, погладила и наказала не уходить отсюда, а если почувствует мою панику – сразу дать знать Мирейе. Змейка чуть качнулась в знак согласия и перетекла туда, куда отправила. От нее шли обида и сожаление, что не берут на операцию. Прости, подруга, но ты уже засветилась, причем не с самой лучшей стороны. Не вылезла бы некстати сегодня – была бы моим дополнительным секретным оружием.

Дверь я за собой закрыла сразу, не слушая, как Мирейя торопливо проговаривает последние инструкции. Все, что нужно, мы уже обсудили, и не единожды. А теперь я иду на задание, которое собираюсь выполнить с блеском. На лице засияла победная улыбка, заставившая встречного тана восхищенно застыть на месте. Я не останавливаясь махнула хвостом перед его носом, что еще сильнее подняло настроение.

В дверь Дагойна я постучала и потянула ее на себя сразу, как раздалось протяжное «войдите». Тан гибко соскочил с кровати, на которой предавался мечтам перед моим появлением. Этому способствовал и накрытый самым романтическим образом стол: пара бутылок вина, наверняка опять эльфийского, свечи, алые и черные, пока еще даже не зажженные, две тарелки, на одной из которых лежала роза, и несколько блюд, прикрытых колпаками. Надо же, ресторанный заказ…

– Пришла, – довольно усмехнулся Дагойн.

– Мы договаривались. Кстати, не вижу документов, которые ты обещал.

Я стояла на пороге, улыбаясь именно таким образом, чтобы его мысли уже сейчас начинали путаться, и показывая, что не сделаю ни единого шага, пока он не покажет то, за чем я пришла.

Дагойн вытащил из-под тарелки с розой лист с печатями нашего ведомства и выразительно помахал им в воздухе, не делая ни шага ко мне. И это показалось ужасно подозрительным, слишком уж уверенным он выглядел. Не было и следа от злости, которая распирала его в последние дни.

– Мало ли что там, на этом листе.

– Подойди и посмотри, – предложил он.

– Боюсь, что если там не то, выйти будет не так уж и просто.

– Не доверяешь?

– Нет.

Дагойн плавно перетек к двери, и не успела я опомниться, как оказалась внутри его комнаты с листком в руках, в который сразу уткнулась. Если отберет, хоть информацию запомню. Дверь за мной захлопнулась, и ключ провернулся в замке. Только не паниковать, а то ш’ерра забеспокоится раньше времени и Дагойн останется без двери, которую неизвестно когда заменят – кастеляна-то у нас пока нет. Я несколько раз про себя повторила данные отца Мирейи. Надо же, крупная имперская шишка, даже я его знаю. Документ выглядел подлинным, я подозрительно посмотрела на просвет – водяные знаки на месте, не только магическая печать. Бумагу сложила в несколько раз, засунула в карман, который аккуратно застегнула. Что ж, можно уходить с добычей…

– Спасибо, – я улыбнулась Дагойну.

Он воспринял это как руководство к действию и привлек меня к себе, но больше ничего себе не позволил, хотя у меня наготове уже была фраза про необходимость сначала выпить. Хорошая фраза, позволяющая использовать кольцо, которое так хотелось испытать. Мало ли, вдруг там механизм за давностью лет уже не столь хорошо работает? Я его, конечно, проверила, но не в деле.

– Я хочу перед тобой извиниться, – внезапно сказал Дагойн. – Я вел себя как идиот в последнее время.

– Есть такое, – осторожно подтвердила я, недоумевая, что же дальше.

– Но у меня имеется смягчающее обстоятельство.

– Какое?

– Ты, – хрипло ответил он и провел рукой по моей щеке.

Только не паниковать. Я – агент на спецзадании, а агенты не паникуют. На крайний случай у меня есть группа поддержки в лице тана с большими кулаками, танны с кучей идей и ш’ерры с ядовитыми зубами.

– Нам нужно поговорить. – Дагойн увлек меня к столу, отпустил и даже отодвинул для меня стул. – Заодно поужинаем. Таким в нашей столовой тебя не накормят, уверен.

Его поведение ставило в тупик: не подходила ни одна заготовка из тех, что мы придумывали, когда я собиралась. Но так даже лучше. Вот его бокал, совсем рядом. Правда, сам Дагойн не отводит от меня глаз, но смотрит не на руки. Возможно, все и получится. Я осторожно села на предложенный стул, продолжая улыбаться. Дагойн сел напротив, взял одну из бутылок и начал разливать по бокалам. Теперь главное – отвлечь его внимание.

– И что тебя навело на мысль, что ты неправ? – проворковала я.

– Разговор с отцом, – коротко ответил он.

Интересно, отец посвятил его в пикантные подробности моего пребывания в пансионате? Я почувствовала, как улыбка покидает лицо, и волевым усилием вернула ее на место. Нет уж, меня так просто не смутить.

– Твой отец – начальник контрразведки? – мило улыбнувшись, спросила я.

– Да, я сам об этом не так давно узнал, как, впрочем, и он, – кивнул Дагойн. – Я считал своим отцом другого, он прекрасный тан, был во всем для меня примером. Наверное, никогда бы я не узнал правды, не вздумай мать обратиться к моему настоящему отцу. Она решила, что так легче для меня построить карьеру.

– А он? – невольно заинтересовалась я.

– А он сказал, что мне нужны азы его ведомства. Настоятельно так порекомендовал отучиться здесь год, – чуть поморщился Дагойн. – Но работать я собираюсь не у него, а там, где и планировал, пока меня не выдернули. Меня ждет карьера, для которой нужна жена из Системы. Ты идеально подходишь.

Хорошо, что я не начала пить вино, непременно бы поперхнулась. То есть вот так? Он просто ставит меня перед фактом, даже не удосужившись узнать мое мнение?

– А если я не хочу? – холодно спросила я.

– Сьенна, успокойся, – ласково сказал Дагойн, поставил передо мной бокал и провел кончиками пальцев по моей руке. – Сама подумай, что ждет тебя после академии? Из тебя не выйдет хорошего агента: ты не умеешь скрывать свои мысли, ты не смогла воспитать ш’ерру, ты даже кролика не задушила…

– Почему это? – возмутилась я. – Я же сдала тушку Валтайну.

Я нервно взяла в руки бокал, намереваясь запить неловкий момент, но вовремя вспомнила, как на меня действует эльфийское, поэтому пить не стала, переложила бокал в руку без артефакта и подготовила перстень к срабатыванию.

– Не своего. Уверен, обыщи твою комнату, кролик найдется.

– Обыскивай, хоть сейчас.

Я приглашающе помотала рукой, не забыв при этом высыпать снотворное в бокал Дагойна. Идеально: он глядел на меня и не заметил, что в его бокале немного поменялось содержимое. Посмотрим, кто из нас не подходит для работы спецагента. Я счастливо улыбнулась, заставив Дагойна на мгновение замереть.

– Перепрятала? Не имеет значения. Найти его не составит труда. Но что мы о каких-то кроликах? Предлагаю выпить за наше будущее, – Дагойн поднял бокал и тут же укоризненно посмотрел на меня. – Сьенна, с твоей стороны даже как-то некрасиво портить прекрасное вино.

Он подошел к окну и выплеснул содержимое своего бокала на улицу. Самое время для сигнала, я нащупала артефакт и нажала.

– Извини, – с деланым смущением сказала я. – Но твое приглашение, оно, знаешь, ли, не способствует теплым чувствам.

– Согласен, был несколько груб, – невозмутимо заметил Дагойн, налил вина в свой бокал и поднял его. – За нас?

Я не успела ничего ответить. За дверью раздался громкий хлопок, больше похожий на маленький взрыв, и потянуло гарью. «Пожар!» – завопил измененным голосом Керк. Его поддержал громкий визг Мирейи. Визжала она на разных тональностях, явно имитируя множественность танн в мужском общежитии. Эх, жаль, не догадались записать визги и разложить по разным концам коридора, было бы естественнее. Но и без этого шум усиливался, танов явно охватывала паника, в коридоре раздавались уже настоящие испуганные вопли и топот.

– Что за орк? – раздраженно спросил Дагойн. – Какой еще пожар?

Он подошел к двери и открыл ее, после чего сработала вторая часть нашего плана. С потолка полилась розовая пена, яркая и блестящая. На меня тоже немного попало, но тут же скатилось – не зря же я вылила на себя пузырек зелья, отталкивающего все субстанции. Бабуля плохого не положит. Я проводила взглядом последнюю светящуюся капельку и еще раз убедилась в качестве выданных мне зелий.

– Что за орк? – прорычал Дагойн, прочищая глаза.

Он был необычайно зол и, если бы не пена, был бы страшен в гневе. Но в пене он выглядел совсем не страшно. Она была такая розовая, милая, домашняя, и из нее так забавно торчали рога и хвост…

– Все на выход! – деловито командовал Керк, шныряющий по коридору. – Сработала система пожаротушения. О, Дагойн, тебя из ванны вытащили? Вот не повезло. Срочно на выход. Сьенна, и ты тут? Не время тереть спинки мужественным танам. Этак сгореть можно.

Он схватил меня за плечо и вытащил из-за Дагойна, который так и стоял, растопырив руки в разные стороны.

– А что случилось-то? – имитируя испуг, спросила я, незаметно передавая документ Керку.

– На улице разберемся, – деловито ответил он. – Дагойн, ты чего тормозишь? Сгоришь же…

– Что здесь происходит? – голос начальника контрразведки прозвучал холодным душем, но глаза, быстро пробежавшиеся по созданной нами мизансцене, насмешливо прищурились. – Что за паника на пустом месте? Вы, будущие спецагенты…

– Простите, тан, я – нет, – сразу заявил Керк. – Я как раз размышлял над тем, кому подавать заявление на отчисление, если танна Кавайи сейчас не при делах. Мне здесь не нравится. Убивают беззащитных преподавателей и кастелянов. Красивого ректора убрали. Пожары вон всякие. Так-то здесь интересно, но вот это, – он обвел широким жестом коридор и честными-пречестными глазами посмотрел на отца Дагойна, – все перечеркивает. Я понял, – он доверительно понизил голос, – это не только мне убивать придется, это ж и меня могут убить. Или сжечь. А вы стоите на моем пути к спасению.

– Можете собирать вещи. Я вас отчислю и без ректора, и без заявления. Согласен, тан, вам здесь не место.

Керк кивнул и деловито потрусил к своей комнате. Наверняка сейчас передаст Мирейе документ, и тогда я останусь здесь совсем одна. Разве что… Я бросила взгляд на Дагойна. Пены на нем уже не было, наверняка использовал один из своих артефактов, не зря же у него их целая куча. Но от этого он милей не стал.

– И меня, – неожиданно для себя я сделала шаг к начальнику контрразведки, – отчислите и меня тоже. Мне тоже здесь не место.

– Сьенна! – предостерегающе крикнул Дагойн.

– Танна, вы уверены? – усмехнулся его отец. – Не так давно вы были согласны на все, лишь бы соответствовать требованиям, предъявляемым нами к спецагентам.

– Ваш сын доходчиво пояснил, почему из меня никогда не выйдет спецагента.

– Что ж, танна, возможно, вы правы. Но Дагойн был так уверен, когда просил меня сделать для вас выписку…

К кому относилась его насмешливая улыбка: ко мне или Дагойну – я не поняла, но на всякий случай решила все отрицать.

– Выписку? – я широко открыла глаза. – Какую еще выписку? Сожалею, но у меня ничего нет.

Я насмешливо вильнула хвостом перед его носом. Терять было уже нечего. Работать под его началом не хочу и не буду. Мирейя наверняка прочитала и запомнила, а если что не запомнила она – запомнила я. Операция произведена безукоризненно. Почти.

– Дагойн вам не передал? Сын, как-то это с твоей стороны не слишком красиво…

– Как это не передал? – прорычал Дагойн. – Она взяла ее у меня из рук!

– В самом деле? Не помню, – я чуть капризно надула губы. – С этими пожарами ни в чем нельзя быть уверенным. Может, она сгорела?

Начальник контрразведки неожиданно громко расхохотался.

– Танна, вы неправы, из вас выйдет прекрасный спецагент. Документ уже далеко?

– Не понимаю вас, – твердо ответила я. – Вы подпишете приказ о моем отчислении или все-таки нужно писать заявление?

– Подпишу, – согласился он. – Видите ли, танна, я тоже считаю, что вам здесь не место. Наше короткое знакомство было очень убедительным. Можете собирать вещи.

Пожалуй, мой несостоявшийся тесть не так уж и плох.

– Спасибо.

– Сьенна, мое предложение в силе.

Я повернулась к Дагойну. Он стоял, чуть наклонив голову вперед, словно намеревался в случае отказа броситься на меня и забодать. На миг стало его жалко. Но только на миг, ведь будущий спецагент не должен испытывать жалости к своим жертвам. Даже бывший будущий спецагент. Теперь уже наверняка бывший… Боги, что скажет бабуля?

Эпилог

– Сьенна, не трясись. – Берт был невозмутим и пытался передать мне хоть часть своей уверенности. – Что случилось, то случилось.

– Бабуля меня убьет, – уверенно сказала я.

– Сначала она будет убивать деда, – возразил Берт. – Дед у меня тренированный, его так просто не возьмешь. Она на него израсходует все силы и злость. Главное, выбрать правильный момент, когда появиться.

Мы стояли перед нашим домом и ожидали этого самого правильного момента. Судя по звукам, которые до нас долетали, ждать еще долго: гневные вопли бабули перемежались с рыком Берта-старшего, звуки бьющейся посуды с треском разбиваемой мебели. Интересно, там хоть что-то целое останется? Бабуля, когда входит в раж, бывает довольно разрушительной. Я поежилась, потом вспомнила ширину плеч ее нынешнего собеседника и решила, что у части вещей все же есть шансы сохраниться.

В окне появился дед Берта и приглашающе махнул.

– Ну вот, – спокойно сказал Берт, – я же говорил, все будет в порядке. Пойдем.

Бабуля обнаружилась в гостиной. Целой и невредимой, но привязанной к стулу крепко-накрепко, даже хвост был примотан к одной из ножек. Рот Берт-старший ей не заткнул, поэтому при нашем появлении она высокомерно вскинула голову и сказала:

– От тебя, Сьенна, я не ожидала. Так опозорить семью.

Потом, по-видимому, попыталась привычно возмущенно колыхнуть бюстом, но только пошатала стул. Берт-старший удержал его за спинку.

– Дейзи, сиди смирно. Свалишься на пол, поднимать не буду.

Бабуля сверкнула на него глазами и негодующе фыркнула, потом перевела взгляд на меня, и я невольно вжала голову в плечи и сделала шаг назад. Сделала бы и больше, возможно, и совсем сбежала бы, настолько яростным был ее взгляд, но сзади меня подпер Берт. Отступать некуда. Пришлось выпрямиться и встречать опасность лицом к лицу.

– Из-за тебя меня захватили в заложники, – возмущенно объявила бабуля.

– Дейзи, какие заложники? Так только, чтобы ты не навредила ни себе, ни другим, девочка волнуется.

– А ты и рад! Наверняка по твоему наущению этот паршивец подговорил Сьенну свернуть с правильного пути. Не нравилось, что над тобой одним смеются, вот и…

Она опять оскорбленно фыркнула и демонстративно отвернулась. Но ухо было наставлено точнехонько на нас, и я была уверена, бабуля не пропустит ни единого слова. И не только не пропустит, но и не упустит ни малейшего шанса вырваться и разнести здесь все, что не успела, и меня в том числе…

– У нее ногти с алмазным напылением, – вспомнила я.

– Предательница! – Бабуля подпрыгнула вместе со стулом. – Вырастила и выучила на свою голову!

– Она уже два сломала, – невозмутимо сказал Берт-старший. – О мою замечательную усиленную веревку. Не мог же я прийти неподготовленным? Артефакты у нее я тоже все забрал. Мы же собирались поговорить, а не драться.

Я с сомнением оглядела нашу гостиную, бывшую не так давно довольно уютной. Если они все время так разговаривают, то понятно, почему встречаются редко и на чужой территории. Из мебели здесь остался целым только стул, к которому привязана бабуля, да и тот принесен из другой комнаты. Пол усеивал слой осколков, которые могла идентифицировать только высококвалифицированная экспертиза, которую вряд ли станут вызывать перед тем, как все это вынести на помойку. Да, бабуля неслабо разозлилась!

– О чем с вами разговаривать, предатели? – презрительно протянула она. – Патриоты Корбиниана не идут на сделку с совестью.

– Поэтому твоя внучка и сделала выбор.

– Сделала выбор? Ушла из элитного учебного заведения? Отказалась от престижнейшей профессии? Только дайте освободиться, и я ей вправлю мозги на место!

Стул опять закачался и даже немного затрещал. Появилась уверенность, что Берт-старший подготовился недостаточно: нужно было принести с собой не только усиленную веревку, но и усиленный стул. Сверхпрочный. Этот может не выдержать напора бабулиной ярости. А если не выдержит он, я тоже не выдержу. Я опять попыталась сдвинуться к выходу, но Берт меня приобнял и ободряюще пожал руку. Действительно, не для того я пришла домой, чтобы сразу же сбегать.

– Я поступила в соответствии с рекомендациями начальника контрразведки, – заявила я. – Он сказал, что я не подхожу для этой работы, и рекомендовал заняться чем-то другим, приносящим пользу Корбиниану.

– Не мог он сказать такую глупость! – возмутилась бабуля. – Где такая красивая танна может принести пользы больше, чем в разведке? Да у тебя потенциал больше, чем у любого в нашей семье! Никогда, слышите, ни-ког-да я не дам своего согласия!

– Так девочка согласия не просит, – заметил Берт-старший. – Она ставит тебя в известность. Твоя внучка выбрала себе другой путь.

– Моя внучка может выбрать только путь спецагента. Другой внучки у меня нет и быть не может, – бабуля зло прищурилась. – Так и знай, Сьенна, не передумаешь – нет у тебя семьи.

– Семья у нее в любом случае есть, – чуть вышел вперед мой Берт. – Мы.

– Сьенна, не поддавайся! – завопила бабуля. – Эти таны своими сладкими речами кого угодно заговорят, да только отвечать за них не привыкли.

– Мы не привыкли? – дед Берта рявкнул столь зло, что бабуля вжалась в стул и стала почти незаметной. – Это некоторые танны забывают про свои обещания, лишь только закрывают за собой двери.

– Мне сказали, что ты погиб, – совсем другим, виноватым, голосом прошептала бабуля. – Мне было так плохо, так одиноко, Берт, иначе бы я никогда…

– По-моему, нам стоит уйти, – шепнул мне на ухо мой Берт. – Пусть они без нас разберутся. Уверен, твоя бабушка успокоится и все поймет.

Я очнулась и позволила себя увести, хотя было ужасно интересно, что же там такого случилось между моей бабушкой и этим таном, который так легко ее скрутил. Сейчас-то она успокоилась и даже говорит с ним почти нормально, но, как только меня увидит, опять разозлится. Вернуться домой в ближайшее время не выйдет. И что же мне делать?

– У меня поживешь.

Я удивленно на него посмотрела. Потом поняла, что рассуждала вслух. Ужасно. Качество, совершенно недопустимое для… а для кого, собственно?

– А дальше? Я понятия не имею, что мне делать, – честно призналась я.

– Будешь заниматься тем, что тебе по нраву, а не тем, что выбрала бабушка. И я даже предполагаю чем.

– Чем? – заинтересовалась я.

Надо же, даже у меня нет никаких идей, в голове разброд и шатание. Вон Керк решил пойти по стопам героического деда, того, который настоящий, а не того, которого я ему придумала. Мирейя собралась ехать к отцу. А я… Я понятия не имела, что делать дальше.

– Ты еще спрашиваешь, – усмехнулся Берт. – С тем зверинцем, который ты уже собрала, тебе прямой путь и дальше изучать всяческую живность. Если, конечно, именно к этому и лежит твоя душа, – он притянул меня к себе и невозмутимо продолжил: – Или ты и дальше хочешь, чтобы за тебя решали, чем и где тебе заниматься? Тогда ты зря ушла.

Я даже не успела ответить, что не зря, как он меня очень убедительно поцеловал. Так убедительно, что если бы у меня оставались сомнения – исчезли бы бесследно. Зато появилась уверенность, что этой ночью моя проблема благополучно разрешится. Правда, теперь она и не проблема вовсе, но пусть только попробует этот тан отвертеться от ее разрешения. А еще я поняла, что правильно отказала Дагойну. Если уж выходить замуж, то за этого тана, от одного прикосновения которого все становится ясным и правильным. И если у нас будут дети… А почему если? Конечно, будут. Так вот, когда у нас будут дети, мы не станем за них решать, что кому подходит, пусть выбирают сами. И если мне не понравится их выбор, я не буду разносить всю мебель.

Тут я немного засомневалась, но потом решила, что уже достаточно научилась собой владеть, чтобы ограничиться парой стульев. Старых. Таких, что все равно надо выбрасывать. В конце концов, танны имеют право на маленькие слабости, на то они и танны.

Content

Бронислава Вонсович, Тина Лукьянова
Убойная Академия

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог