Станислав Пекарский

Сердце друида

Глава первая

На раскидистой ветви старого дуба, скрытый густой листвой, сидел человек, закутанный в темный потасканный временем дорожный плащ.

— Вот сука! — сквозь зубы выругался незнакомец. — Вы, ребята, будто к концу света приготовились…

Мужчина раздосадовано заёрзал на ветви, отрываясь от наблюдения за соседней деревушкой. С тяжелым вздохом откинувшись к стволу, он удрученно покачал головой.

— Честное слово! Война войной, но не в такой же дыре! — в сердцах сорвав парочку дубовых листиков, скрытый наблюдатель стер их в порошок.

Жалобно заурчал живот. «Опять? Ну, в принципе весьма ожидаемо» — мужчина горестно закатил глаза, думая о своей опостылевшей лиственной диете. Болезненно поморщившись, он вновь кинул косой взгляд на сельский холм.

— Нет уж, в жопу листья! В кои-то веки набрёл на цивилизацию, — его глаза изучающе скользили по деревенским укреплениям. — Но эти грёбанные стены… Да кому вообще может сдаться подобная глушь? А они тут чуть ли не форт отгрохали, млять.

Лето выдалось холодным. Каждый день можно было ожидать дождей. И почти всегда эти ожидания оправдывались. Человек в плаще посмотрел на затягивающееся тучами небо и накинул на голову ветхий капюшон. Черная прядь волос упала на заостренное лицо.

— Значит, частокол высотой с огра, три ряда заточенных кольев, земляная насыпь и все это на возвышенности… что ж, ладно, Ноэль, — снисходительно хмыкнул мужчина, — чай не впервой.

Королевство ввязалось в очередную войну.

Монарх мобилизовал армию, и большинство крестьянских мужиков смиренно потащили свои задницы подыхать во имя короны. Внутренние земли остались на собственном попечении. Солдатских патрулей и магического контроля стало меньше, а мародеров, разбойников и всякой нечисти, вполне закономерно, в разы больше. Этих деревенских можно было понять. Ноэль сочувствующе цокнул языком. Он бы тоже держал свои кости за оградкой повыше, чтобы ненароком не наткнуться на чей-нибудь меч или когти. Для организованной банды их укрепления помеха всё же не большая, но достаточная для того чтобы выиграть время и дать отпор. А разбойнички своих терять не любят, поэтому трижды подумают, прежде чем лезть на рожон.

Мужчина усмехнулся. Он бы и сам обошел деревню стороной, если б, конечно, не хотел так жрать… и денег. Гоняться по лесам за дичью, чтобы набить брюхо осточертело так, что хоть волком вой да вступай в королевскую армию, где хотя бы похлебку регулярно выдают и какое-никакое жалование. А если еще успеть выкрасть командирскую печать и подтасовать пару указов, можно загреметь не на фронт на шинковку варварам, а в какой-нибудь вполне себе уютный и тихий форт снабжения на границе.

Презрительно хмыкнув в ответ своим мыслям, мужчина вновь сфокусировал внимание на манящей его лакомой деревушке. Свиное жаркое и золотишко, вот что собирался найти в этом деревянном сейфе скрывающийся в листве вор. Под ветхим капюшоном шло активное планирование будущих действий. «Пришёл, увидел, обокрал» — сия незамысловатая стратегия как нельзя лучше подходила под реалии сложившейся ситуации. В гости его никто не звал, а значит, скрытное проникновение являлось универсальным решением всех его проблем. Ноэль оценивающим взглядом окинул серые тучи — собирающийся дождь станет ему в этом лучшим помощником.

Вор криво улыбнулся. Решение принято. Осталось только дождаться сумерек.

Тени сгущались. Редеющий закат вяло проглядывал сквозь последние бреши в тучах. Звуки притупились. Прислонившись к стволу, мужчина терпеливо ждал пришествия очередной грозы. Он умел ждать. Умел выжидать подходящего момента, чтобы в одночасье совершить стремительный рывок и, получив желаемое, снова затаиться в тени. Таков был главенствующий принцип его выживания в этих краях. В этих землях, что топтали своими сапогами неимоверное количество ублюдков разной степени паршивости. И, пока что, раз он все еще дышит, это правило его не подвело. Впрочем, себя вор тоже к лику святых не причислял и променял бы все свои захудалые крупицы человечности на какую-нибудь пышногрудую девку да пару кружек пива.

Вдалеке прогремел раскат грома. Слабо заморосил первый дождь. Одна капля, пройдя сквозь дырку в капюшоне, ручейком скатилась по его щеке. Слизнув живительную влагу, Ноэль глянул в сторону деревушки. Уже больше часа она не подавала каких-либо признаков активности. «Какая прелестная картина» — оскалился вор. Спящее селение покорно приглашало хозяйничать в своих владениях человека, готового протянуть руку к ее дарам. Вскоре он так и поступит. Тучи окончательно сошлись, погрузив землю в полумрак.

— Что ж… пора, — оттолкнувшись от ветви, Ноэль ловко спрыгнул на землю. В кожаных перевязях звякнули два длинных стальных кинжала. Поселок находился примерно в километре пути. Мужчина быстро размял затекшие мышцы, поправил заплечный мешок и, низко надвинув капюшон на лицо, рысью кинулся к деревенскому холму.

Барабанная дробь дождя отлично справлялась с ролью шумовой завесы, поэтому, не ограничивая себя в скорости перемещения, Ноэль смело мчался вперед, меся ногами раскисшую землю. За пару минут он сбежал с пологого склона и пересек пшеничное поле. Перепрыгнув пару оврагов и остановившись на краю пашни, мужчина присел в ростках молодой пшеницы.

Переведя дух, будущий «гроза крестьянских кошельков» быстро осмотрелся и наметил кратчайший путь до деревни. Невдалеке, у самого подножья холма, виднелось небольшое озерцо. Пройдя по его кромке можно было начать подъем к избам, минуя дорогу, ведущую к воротам. Ровно, как и участки, освещаемые светом факелов, закрепленных по периметру селения. В таком случае оставалось лишь протиснуться между кольями, перелезть частокол и попасть в «курятник».

Все складывалось как нельзя лучше. Но что-то в глубине подсознания не давало Ноэлю покоя. Зудящее чувство тревоги предостерегало вора от поспешных действий. А своим чувствам он привык доверять. В раскинувшейся перед ним панораме было что-то неправильное, и требовалось оперативно обнаружить, что именно. Мужчина принялся лихорадочно шерстить округу глазами:

— Холм… дорога… спящая деревня. У заграждений постовых нет, но для простого поселения в глубинке это нормально. Рассчитывают только на деревянную ограду. Тут все чисто. Что же, черт побери, здесь не так?

Подгоняемый инстинктом, он перевел взгляд на озеро: «Небольшое и незаметное… поблизости никого… вода чистая, поверхность водоема спокойная, хм… даже отсюда можно разглядеть отражение звезд… Стоп! Какие нахрен звезды? И где чертова рябь от дождя?» Ноэль резко запрокинул голову, осматривая затянутое тучами небо. Над холмом не было ни облачка. Летние звезды любовно освещали спящую деревню. Мужчина посмотрел над собой. Кромешная тьма и ни единого просвета. Ливень, раздухарившись, с упоением хлестал его по открывшемуся лицу. С плаща ручьями стекала холодная вода. Где-то позади полыхали вспышки молний.

— Что тут, блять, происходит? — мысли бешеным хороводом завертелись перед Ноэлем. — Это магия? Неужели у них есть какой-то погодный оберег? Но я никогда не слышал, чтобы оберег мог останавливать грозовые бури. Возможно защитный барьер? Кто в таком случае находится в этом богом забытом месте? Уж точно не один из магов. Колдун? Но колдовство работает в абсолютно другой области…

Одна догадка перерастала в другую. Предположения росли как грибы. В напряженных раздумьях минуты медленно сменяли друг друга. Наконец лазутчик выдохнул: «Ба! Ладно, эта деревушка оказалась любопытнее, чем я ожидал. Хотя… чем больше риск, тем весомей награда, верно? В любом случае, показываться на глаза местным мне изначально был не резон. Так что планы не меняются, но придется принять одну предосторожность». Ноэль раздраженно поморщился: «Не думал я, что до этого дойдет».

Мужчина плюхнулся на землю, уже успевшую к тому времени превратится в грязную сырую жижу, и, не обращая внимания на бушующую непогоду, принял медитативную позу. Закрыв глаза, он постепенно отрешался от действительности и уходил вглубь своего сознания. Этому магическому трюку Ноэля обучил наставник, некогда бывший главой одной из воровских гильдий. Фокус, позаимствованный у магов и приспособленный прозорливыми ворами для своих грязных делишек, базировался на работе с аурой. Требовалось отыскать внутренний волевой стержень и, скрутив его в тонкую нить, вплести свою волю в ауру, тем самым изменяя ее изначальную конфигурацию. Удавалось подобное единицам. По крайней мере, из воров известных Ноэлю. Сам он не был большим любителем таких около магических манипуляций и применял приобретенные «сакральные» знания только в крайних случаях. И кто бы мог подумать, что столь специфические навыки понадобятся ему на таком отшибе?!

Мужчина открыл глаза, все приготовления были завершены. Аура замаскирована. Эффект продержится пару часов. Если деревню опоясывает только один погодный барьер, его магические правки останутся лишней предосторожностью, но если где-то там установлено заклятие обнаружения жизни, то Ноэля оно расценит как небольшого полевого грызуна, максимум, как бродячую собаку.

«Времени больше терять нельзя» — вор выскользнул из пшеничного поля и осторожно направился к кромке озера.

Глава вторая

Буря разыгралась не на шутку.

Кренясь под порывами ветра, он шёл, по щиколотки утопая в мешанине земли и воды. Капюшон с плащом превратились в мокрый балласт, лишь создавая иллюзию защиты от дождя. Шаг, еще один шаг: Ноэль остановился. Он вплотную стоял у заслона, отсекающего бушующую стихию от территории спящей деревни. Всего в паре метров от мужчины, ливень сходил на нет, словно натыкаясь на непреодолимую преграду. А чуть дальше уже спокойно тянулись к звездному свету буйные заросли камыша. Природа этого феномена была явно магической, но ничего большего вор сказать не мог; с таким случаем он столкнулся впервые.

«Остынь, дружище, — мысленно одернул себе Ноэль, усмиряя нахлынувшее волнение, — тебе нужна трезвая голова и холодный рассудок». Мужчина еще раз задумчиво окинул взглядом очерченную дождем линию: «Может, все-таки, наведенная кем-то иллюзия? И дальше облом меня ждет, а не деревня? Ну, нет, остаточный след от заклятия иллюзии я бы уловил, значит, все же, имеем дело с реальностью. Хрен там, что тянуть кота за яйца, все ответы ждут меня в этой злополучной сельской дыре».

Ноэль вытащил кинжал и медленно повел им в сторону предполагаемой «стены». Вор был собран и готов ко всему: упереться лезвием в твердую скалу, отскочить от внезапных искр магического пламени, затаиться и переждать при активации звукового барьера. Но, к облегчению нарушителя, события развернулись в сторону самых оптимистичных его ожиданий. Кинжал Ноэля, не встретив магического сопротивления, прошел по ту сторону завесы без каких-либо сигнализирующих о вторжении всполохов. Путь был открыт. Мужчина вырвал свой сапог из грязи и сделал решительный шаг навстречу безоблачной летней ночи.

Дождя не было. Раскаты грома утихли за незримой стеной. Лазутчик быстро присел на корточки, моментально сливаясь с фоном травы и озерного камыша. Спрятав кинжал и выжав отсыревший плащ, вор окинул взглядом изменившееся окружение. Антураж поменялся, мягко говоря, значительно. Луна и звезды ласково освещали безмятежную землю. Озеро у подножья холма лениво сверкало своими водами, а в буйной траве слышался оживленный стрекот цикад. И вся эта чудесная картина была приправлена разливающимся в воздухе пьянящим липовым ароматом.

— Деревенская идиллия, — презрительно хмыкнул Ноэль, переводя взгляд на звездное небо. — Вот же погань, без туч эти засранки дают слишком много света, придется двигаться по теням, но если…

Поток его размышлений резко прервало движение у подножья холма. Тотчас же, прижавшись к земле, вор замер, сосредоточенно наблюдая за противоположным берегом.

С деревенского холма по направлению к озеру спускалась человеческая фигура. Периодически исчезая из виду в зарослях кустарника, она вышла на берег.

Это была девушка.

Незнакомка замерла у кромки воды, явно наслаждаясь представшим пред ней живописным пейзажем.

Она была молода. Навскидку он дал бы ей не больше двадцати лет. Лунный свет озарял тонкие черты румяного лица. Длинные каштановые волосы густой косой спадали до пояса. Физиономия вора расплылась в похотливой ухмылочке. Даже под аккуратно скрывающей тело льняной рубахой, его острый глаз не мог не отметить точеные формы её обладательницы.

«Да, она хороша, весьма хороша» — подумал Ноэль, наблюдая за тем, как девушка, откинув косу и присев у озера, водила ладонями по воде: «Недурные девки живут нынче в деревнях, не чета городским напомаженным дурам. Эта красотка стала бы вишенкой любого публичного дома, начиная с Саута и заканчивая Драмингом, даже в столице могла бы счастья попытать. Эх… ладно, теперь по делу… — не без труда отбросив отвлеченные мысли Ноэль сконцентрировался на насущных проблемах. — Всё это очень странно. Эта малышка явно из местных деревенских, спустилась с холма так, что я и не заметил. Миновала все освещенные участки и насыпь… возможно, в деревню есть потайной ход. Неплохо. Но какого черта она выперлась за стены ночью? Одна, без оружия. Тут либо она тупая корова, либо полностью уверена в безопасности территории. В любом случае придется держать с ней ухо востро, тем более в условиях этой чертовщины с погодой».

У Ноэля предательски заурчал живот, требуя обещанного ему свиного жаркого. Мужчина страдальчески закатил глаза, вспоминая, когда ел в последний раз. «Ёп, сколько ж ты ещё будешь месить руками воду, красотка?» — в немом упреке он сверлил глазами беззаботную селянку на другом берегу.

Тем временем девушка невозмутимо продолжала свои водные забавы, целиком и полностью погруженная в одухотворенные мысли. Внезапно по её лицу пробежала лукавая улыбка. В светлых глазах блеснул игривый огонек. Выпрямившись, она грациозно, по-кошачьи потянулась, и, легким движением расстегнув пару пуговиц на рубашке, скинула с себя обременяющее тело одежду. В след за рубашкой последовали матерчатые брюки и сандалии. И вот уже она стояла полностью оголенная, подставляя свой стройный стан и белую кожу луне и звездам.

Обнаженная незнакомка медленно, шаг за шагом, ступала в воду. В этот момент желудок Ноэля, как и он сам, напрочь забыли о потребности в какой бы то ни было пище. Мужчина жадно следил за её движениями, за мерным покачиванием двух полушарий груди, округлыми бедрами, постепенно погружающимися в воды озера, тонкими руками, шеей… Она зашла в водоём чуть глубже пояса. Каштановая коса расплелась, и волосы, обрамив её плечи, расплылись по воде. Сделав глубокий вдох, девушка нырнула вглубь, оставив после себя лишь мерные круги на озерной глади. А так же оставив одного наблюдавшего за ней чужака в полном оцепенении. Ноэль не мог пошевелиться. Он видел много женщин, в совершенно разных кондициях и обстоятельствах, но эта сцена отпечаталась в сознании вора молотом, выбившем его из колеи привычного хладнокровия.

Мужчина чувствовал пробуждающееся в нём желание, что вовсе не входило в его планы. Секунды длились долго… очень долго. По воде прошла последняя рябь, и гладь озера вернулась к первозданному состоянию. В воздухе разливался запах липы и стрекот цикад. Её всё не было. Ноэль закусил губу, словив себя на мысли, что готов броситься в пучину за этой недавно отправляемой им в бордель ведьмой. И только верный инстинкт удержал его от поспешных действий. Она вынырнула спустя минуту, жадно хватая ртом воздух и звонко смеясь.

Выйдя на берег и выжав волосы, девушка засобиралась домой, а невольный участник лунного таинства наконец-то вышел из оцепенения. «Что за жопа? Какого хрена, Ноэль? Ты что никогда не видел, голых баб? Посмешище… непрофессионально, ох, непрофессионально!» — тихо бубнил себе под нос раздосадованный своей мимолетной слабостью мужчина. Незнакомка оделась и неспешно тронулась по направлению к холму. «Самое время этой девчонке показать мне действительно что-то стоящее» — Ноэль бесшумно приподнялся из своего укрытия и, продолжая мысленно бранить себя за расхлябанность, стал медленно двигаться по кромке ночного озера. Обогнув камышовые заросли, он оказался на узкой полоске пляжа, на котором минуту назад находился объект его слежки. Сам же объект успел раствориться в зелени разросшихся у подножья холма кустарников.

Ноэль мог бы выследить её по эманациям ауры, но существовал риск потерять девушку из доступного ему духовного поля зрения, прежде чем он успеет войти в транс. Поэтому вор решил действовать по старинке. Прищурившись, он тщательно осмотрел росистую траву в поисках недавних следов беглянки. Тонкие губы растянулись в кривой усмешке. Мужчина направился вперед, следуя недавно примятому травяному покрову.

Еле заметная тропинка вывела его сквозь кустарниковый лабиринт прямо к основанию холма. «Интересно…» — Ноэль проводил взглядом направление дорожки. Минуя деревенские стены и воинственные колья, тропка уводила за край холма. Край, за которым только что исчезла женская фигура. Не теряя ни секунды, вор устремился следом за ночной купальщицей.

Как он и ожидал, за холмом беглянки не оказалось. Осталось только выяснить, как и куда она испарилась. «Так-так… — его опытный взгляд остановился на одиноко растущем у подножья тисе. Мужчина мгновенно спустился к подозрительному „объекту“. — В лучших традициях бардовских песен, скрытый лаз под корнями древа!» Ноэль присел на корточки, осматривая находку. Под переплетением корней красовалась неприметная черная дыра, уводящая вглубь земли. Похоже, ему предстояло изрядно испачкаться. Вор окинул себя скептическим взглядом: прохудившийся кожаный жилет, замусоленный отсыревший плащ, ноги по колени в грязи — он давно уже не походил на принца. Пару комков земли ничего не изменят.

Удовлетворено пыхтя, Ноэль протиснулся в лаз: «Ну, теперь-то я порезвлюсь в этом сельском курятнике на отшибе». Он непроизвольно облизнулся, словно дикий зверь, предвкушающий скорую добычу.

Мужчина скрылся во тьме.

Подземный тоннель встретил его без особых почестей. Вор полз, тихо матерясь и проклиная жизнь за несчастную долю авантюриста. То и дело цепляясь за выступающие корни и не переставая отплевываться от сыплющейся сверху земли, он задавался только одним вопросом: «КАК? Как же этой гребаной девке удалось не замарать свое белое личико в подобной кишке?!»

Но волю охотника так просто не сломить.

Через три десятка решительных ползков страданиям Ноэля пришёл-таки конец. Почуяв дуновения свежего ветра «крот» радостно устремился навстречу лунному свету.

«Свобода!»

Выкатившись из подземного тоннеля, вор, не теряя бдительности, первым делом нырнул в ближайшую тень. Отдышавшись, мужчина оценивающе огляделся по сторонам. Он вылез сразу за земляным валом и укрепленным частоколом. Проникновение завершилось успешно — «лис» в деревне. Девчонка уже успела куда-то смыться, но в её услугах Ноэль больше не нуждался. Мужчину окружали разбросанные по земле бревна, штабеля поленьев и кучка крепко сбитых деревянных сараев. Кругом тишина. Превосходно, можно спокойно начинать разбираться с загадками и сбережениями мирно спящих жителей…

— Я думала за мной увязался полевой волчок, но ты больше похож на грязного обрыгана! — отрапортовал звонкий голос сверху.

Ноэль подскочил как ошпаренный, на лету доставая клинок.

Глава третья

— Эх, специально же до конца проход не закрывала! Чувствовала — зверушка любознательная увязалась, думала, сейчас подружимся, а тут — человек…! Но не могла же я так нелепо обознаться! — уверенно заявил заливистый голос. — Неужели ты умеешь вносить изменения в ауру? Это же потрясающе! Ты что маг? Не то чтобы я прям не поверила, но, не обижайся, ты действительно выглядишь не очень! — на крыше одного из сараев сидела та самая озерная девушка и мило улыбалась Ноэлю.

«Как?! Как он мог не заметить её? Она знала о слежке? Разбирается в аурах? Он расслабился и дал себя провести?» — мужчина лихорадочно соображал, ища ответы на вопросы. Внешне же он, не говоря ни слова, ощетинился кинжалами и не сводил взгляд с женщины, заставшей его врасплох.

— Молчун, да? — вздохнула девушка, поджав колени и наблюдая за Ноэлем. — Маг ты или не маг, ты все же проник в мой дом и, отмечу, не самым лучшим образом. Но! Всегда можно извиниться и попросить прощения за свои прегрешения! Конечно, ты можешь и не извиняться — дело твое, — продолжила она, но, не увидев у «собеседника» ответной реакции, сменила тактику.

— Я-а го-во-рю, есть два ва-ри-ан-та: мы-дру-жить, мы вое-вать! Я-а за дру-жить, а ты? — девушка кривлялась, еле сдерживая смех, будто объясняя прописные истины младенцу.

В это время в голове вора продолжался активный мозговой штурм. Решив оставить все вопросы до лучших времен, он обдумывал дальнейшие действия. Всё сводилось к одному: «Нет, дорогуша, дружба с тобой в мои планы никак не входит, от тебя слишком много ненужного шума. Придется убрать его источник, пока не переполошился остальной народ». Мужчина развел руками:

— Хорошо. Давай попробуем. Ты так и будешь смотреть на меня сверху вниз? Я слышал: друзьями легче стать, находясь на одном уровне.

— О, так ты все же разговариваешь! Знаешь, а я слыхала: в друзей не тычут ножами. Интересно, правда?

Он этого и ждал. Медленно вложив клинки в ножны, Ноэль незаметно подцепил пальцем один из висевших на поясе метательных ножей. Он мог прямо сейчас подрезать этой птичке крылья, но бить придется наверняка. Одним броском валить на лопатки, чтобы тело осталось на крыше, иначе любой непроизвольный крик, равно как и звук падающего на землю тела, раскроет его и поднимет деревню на уши. Но он не убийца. По крайней мере, не хотел становиться убийцей этой девушки. Если она окажется на земле, можно будет, с минимальным шумом, вывести её из строя придушив. Даже если эта деревенская хохмачка полноценный маг, она не успеет среагировать на его движения. Скорость на стороне Ноэля:

— Сделано, Принцесса.

— Как вы добры, рыцарь! Теперь снимите свой шлем, дабы я могла лицезреть вас во всей красе!

— Как только госпожа снизойдет до своего вассала…

— А вы, милорд, знаете себе цену. Ну так и быть! Момент!

Смеясь над незатейливой словесной игрой, девушка свесила ноги и легко спорхнула с двухметровой высоты, будто сидела не на крыше, а на заборчике в свином загоне.

Ноэль резко метнул нож.

— Ах! — слабо раздался удивленный возглас.

Нож пригвоздил обескураженную селянку к стенке сарая. Пройдя между грудью и правой рукой, сталь проткнула рубаху, не давая девушке сдвинуться с места. В следующее мгновение, «принцесса» уже чувствовала железную хватку на своей шее. Мужчина крепко держал её, постепенно перекрывая доступ к кислороду.

— Ты… совсем не умеешь дружить… — хватая ртом воздух, прошептала она.

— Я не буду извиняться. — Ноэль спокойно ждал, когда незадачливая пташка отключится.

— Тебе…стоило… целиться лучше.

— Что ты…?

Легкие Ноэля обожгло огнем. В глазах потемнело, а скудное внутреннее содержимое желудка запросилось наружу. Чертовка на последнем издыхании, с необычайной силой зарядила ему коленом под дых. Считая звезды, скрючившийся пополам мужчина разжал пальцы. Следующий удар пришелся прямо в скулу, отправив недавнего душителя отдыхать в кучку ближайших поленьев.

— Дурак! Тебя побила девчонка, неудачник! — легкие девочки снова наполнились воздухом, а речи задором. Она разорвала рукав рубашки, освобождаясь от ножа.

Ноэль зашипел. Всё шло кувырком. Возгласы этой неуёмной девки преспокойно могли поднять пол королевства разом. Время утекало сквозь пальцы, а он всё топтался на месте без какой-либо наживы. Одна баба. Мешала все его планы. С говном. Он хотел обойтись с ней по-хорошему, но теперь эта сучка получит, что заслужила. О, как же он нашпигует её ножами! Он с радостью насладился бы каждым её стоном, даром, что заткнуть пигалицу придется быстро.

«Утихомирить стерву. Забрать хабар. Уйти в закат. Поехали», — Ноэль вскочил, испепеляя взглядом насилующую его нервы особу. Четкими, методичными движениями, он распахнул подолы плаща, один за другим выхватывая метательные ножи.

— Мм, похоже, ты собрался играть всерьез! Может хоть воевать с тобой будет интереснее, чем дружить! — девушка скорчила невинную гримаску.

Первый нож пошел в цель. Второй. Третий. Четвертый. Пятый. Она уклонялась. Извивалась словно змея, каждый раз оказываясь в другом месте. В её выверенных, четко поставленных движениях скрывалась непринужденная легкость. В этом танце не было магии. Лишь сила тела и быстрота реакции. Встреть Ноэль такого умелого бойца в других обстоятельствах, пользы можно было бы извлечь немерено. Как теоретической, так и практической.

Но сейчас были не те обстоятельства.

Все броски мужчины ушли в пустоту. «А как тебе это?!» — последние два кинжала он метнул одновременно, слегка изменив траекторию второго лезвия, на ходу предугадывая следующее движение чертовой ловкачки. И не прогадал. Уклонившись от первого ножа, она оторвалась от земли. «В яблочко!» — словно в замедленной съемке Ноэль наблюдал, как последний кинжал пролетал считанные сантиметры, разделяющие его с вражеской плотью. Девушка ничего не могла сделать.

Или могла?

В последний момент нож нагло ушел в сторону, плавно обтекая свою цель. Лезвие со щелчком вонзилось в стенку сарая. «Блять! Всё-таки ёбаная магичка! — пронеслось в голове у Ноэля. — И ведь не ощутил ни единого магического всполоха! Теряешь хватку, брат…»

— Это было близко, — барышня невинно захлопала ресницами.

— Сейчас ты узнаешь, что такое по-настоящему близко! — прорычал мужчина, выхватывая клинки и решительно устремляясь к противнице.

Он был в трех шагах от девчонки. Ей некуда деться. Ноэль владел всем пространством. Позади неё стена, отступление и влево и вправо приведет к удару в спину. Впереди смерть. Это конец. И все же незнакомка упорно не желала сдаваться.

— Ииээх! — упруго оттолкнувшись от земли, она грациозным кульбитом перелетела мечника и изящно приземлилась у него за спиной. Ошарашенный мужчина остался один на один с голой стеной, утыканной ножами.

— Ты видно очень хочешь меня поймать? Тебе придется постараться! — пропела девушка, перескакивая с одного штабеля бревен на другой. В момент она забралась на одну из сарайных крыш.

«Что за демон живет в этой проклятой девчонке?» — Ноэль терял над собой контроль. Как и над всей ситуацией в целом. Инстинкты разрывали его сознание, твердя об опасности. Но ретироваться поздно. Он взмыл вверх по бревнам, перепрыгивая на крышу. Девушка ждала его на противоположной стороне. Вычурно скучая, она насвистывала веселенькую мелодию. «Тц», — Ноэль скрипнул зубами и рванулся вперед — гонка началась.

Они перепрыгивали с одного строения на другое. Кучно посаженные сарайчики и подсобные склады были для них, словно озерные кувшинки для лягушек. Прыжок, три шага. Прыжок три шага. Он нагонял, она отрывалась. Раз за разом. Но и скрыться беглянке не удавалось. Каждый стремглав несся вперед, сохраняя чаши весов в зыбком равновесии.

Рабочий квартал быстро закончился, сменившись жилым районом. Девушка перемахнула на соломенную крышу первого дома. Ноэль следовал за ней. Теперь приходилось следить еще и за тем, куда ступать. Один неловкий шаг — и нога сойдет со стропил, а его провалившаяся тушка станет сюрпризом для спящих хозяев. Но городской паркур, как науку он усвоил еще в детстве, поэтому, избегая всех подводных камней, неуклонно приближался к своей цели. Она оглянулась, видимо, ожидая увидеть его провал, но, не заметив ничего подобного одобрительно хмыкнула.

— А ты неплох! Хорошо двигаешься! — сквозь ветер кричала она, стараясь, чтобы её преследователь услышал похвалу.

Ноэль все прекрасно слышал и думал только о том, чтобы эта поганка заткнулась. Возня на крыше, кряхтение стропил, шорох сена. Слишком много шума, слишком мало времени. Они пробежали ещё нескольких хижин. Он уже улавливал постепенно нарастающие с земли звуки. Скрип кроватей. Сонные голоса. Люди начинали просыпаться. Где-то залаяла собака. Всё пропало!

— Плохи твои дела! — констатировала девушка.

Ночь разрезали огни зажигаемых факелов, неуверенный гомон постепенно перерастал в крики. О наживе теперь можно было и не мечтать. Стоило спасать свою шкуру и, может, хоть в этом девчонка окажется полезной. В качестве заложницы. Мужские крики становились все отчетливее. Краем глаза Ноэль видел намечавшуюся погоню. Подступающий в крови адреналин заставлял его видеть мир отдельными картинками. Цель на расстоянии локтя. Его рука, устремившаяся вперед. Треск разрываемой рубахи. Она соскакивает с крыши. Он летит следом. Приземление. Перекат. Подсечка. Девушка падает. Длинный кинжал выходит из ножен.

— Яаргхх! — громадная туша ворвалась между девушкой и Ноэлем, попытавшись снести последнего громадной палицей. Ноэль резким кувырком ушел в сторону. В следующую секунду его окружила ощетинившаяся железом толпа. Семь агрессивно настроеных деревенских мужиков. Новая задача была сформулирована мгновенно — выйти из окружения и бежать. Увернувшись от летящих в лицо вил, Ноэль полоснул кинжалами ноги ближайшего человека. Следовало надрезать пару сухожилий, чтобы парни подольше отдохнули на земле. Нет ног-нет погони. Отразив мотыгу, вор двойным ударом подрезал колени второму доходяге. Кто-то схватил его за плащ, опрокидывая на землю. В падении, отчеканив кусок своей накидки, Ноэль вонзил один кинжал в стопу третьего мужика, а вторым клинком рассек икры, заносившего над ним лопату, четвертого. Вторженец вскочил на ноги. На земле валялось три стонущих тела. Но мужик с проткнутой стопой никак не унимался и уже заносил над ним топор.

— Харгх! — в игру снова вступила здоровенная туша с палицей.

В последний момент, уйдя от удара топором, Ноэль прижался к земле, пропуская массивную палицу над своей головой. Оружие, не найдя свою цель, по инерции ушло дальше: прямо в грудь одностопого, которого от мощного удара с хрустом впечатало в ближайший дом. Судорожно вырывая пальцами траву с землей, Ноэль швырнул земляные ошметки в глаза туши, ослепляя и на драгоценные секунды выводя из строя великанскую детину. Самое время исчезнуть. С боку возник новый противник с обнаженным мечом. Ноэль обсыпал его градом быстрых ударов, которые тот с успехом парировал и контратаковал. Не ожидавший резкого отпора, вор лишился одного из кинжалов, выбитого из его руки мечом нападавшего. За мечником стягивались новые люди. Если до этого дела были — срань, то теперь они переходили в разряд — говенная срань.

— Сейчас вдарю по яйцам, — честно предупредил Ноэль и со всего размаху заехал мечнику голенью в мошонку.

Преследуемый воплями боли, лазутчик развернулся и бросился бежать. На его пути встал последний из первой семерки, но Ноэль без предисловий швырнул ему в бедро оставшийся клинок и добил ударом кулака в солнечное сплетение. Над головой просвистела стрела. Беглец свернул за угол. «Не дождетесь, суки. Помирать, поднятым на вилы пусть рвется кто-нибудь другой». Он выбежал на аллею, сплошь усаженную рослыми деревьями. Нужно было двигаться к окружным стенам, найти высокое здание и сигануть с него через частокол. Ноэль понесся среди десятков кленов и каштанов, отрываясь от погони.

— Далеко собрался? — под ближайшим деревом мирно расположился источник всех его бед.

— Ты…

Девушка взмахнула рукой. Из земли вырвались древесные корни, бесцеремонно оплетшие опешившего беглеца. Сковав ноги, коренья силой вынудили Ноэля опуститься на колени и, словно лассо, обвились вокруг его рук и шеи.

— Что ж, я поймала тебя куда быстрее, — спокойно отметила она.

Их нагнала гомонящая толпа. Огонь факелов осветил беспомощно сопротивляющуюся, опоясанную древесными путами фигуру в капюшоне.

— Ублюдки…! — прохрипел Ноэль.

Вперед под одобрительные возгласы вышел широкоплечий мужик с искаженным яростью лицом. Это был тот самый мечник, которому пришлось испытать на себе не самый честный боевой прием. Он медленно подошел к пленнику, с ненавистью сверля его глазами.

— Хадвар, прошу. Без крайностей, — предупредила мечника девушка.

Мужчина молча сплюнул и, достав свой меч, вонзил его в землю рядом с Ноэлем. Жесткий удар сапогом в живот скрутил внутренности вора. Ноэля вырвало. Ему даже посчастливилось попасть своим желудочным соком мечнику на штанину.

— Поганая мразь! — раздался хриплый бас.

— Хадвар!

Мужчина резко сорвал с Ноэля капюшон. Свет факелов осветил молодое лицо искаженное гримасой боли.

— Ты… да ты просто малолетний щенок! — прорычал Хадвар.

Летящий в лицо сапог было последним, что увидел Ноэль, перед тем как провалиться во тьму.

Глава четвертая

«Фмгхн» — из пересохшей глотки донесся нечленораздельный звук. Похоже, Ноэлю приснился чертовски дурной сон, прямо таки разрывающий башню. Раскалывающаяся голова, казалось, состояла из роя черных точек, перемешавшихся с аморфными белыми кружками. Он попытался собрать разрозненные мысли и образы в кучу. Но, видимо, пока им было комфортнее витать на задворках его сознания. Не добившись успеха на ментальном уровне, Ноэль переключился на физические ощущения. К сожалению, ему пришлось признать, что это был не сон. Он чувствовал себя, как потасканный жизнью мешок картошки. Лицо разбухло и саднило, будто он на полном скаку ебнулся с лошади и ехал на своей харе еще добрую милю. Руки-ноги, пока что, просто не хотели отзываться на команды. Ноэль проверил челюсть. Та с трудом поддалась. На губах треснула засохшая кровь. Через пару минут мужчина попытался открыть глаза. Вышло только правым, и то не с первого раза. Левый так и не ответил; после шестой попытки, Ноэль бросил тщетные потуги.

Светало. Скудные солнечные лучи пробивались из-за узкого зарешёченного окна под самым потолком. Видимо, прошло как минимум пару часов с момента его фиаско. Мужчину окружали низкие каменные стены. В дальнем закутке сгрудились дубовые бочки. В соседнем — деревянная лестница вела к потолочному люку. В ещё одном углу был прикован цепями к стене сам Ноэль. Последний же приватизировала деловитая крыса. «Поздравляю, дружище! Тебя благополучно заперли в погребе! В обыкновенном деревенском подвале. По мне — это просто оскорбительно» — она молча транслировала ему свои крысиные мысли. Человек был с ней полностью солидарен.

Снаружи слышались бранящиеся голоса. На улице разгорался ожесточенный спор. С усилием уняв шум в голове, Ноэль навострил уши, вслушиваясь в обрывки жаркой дискуссии.

— Ты с ума сошла? Он порезал пятерых! Пятеро людей, Ада! Наших товарищей! — рычал бас.

— Но никого не убил. Хотя мог бы, — отвечал женский голос, вчерашний бархат которого уступил место железному оттенку.

— Да плевать! Тебе мало того, что он сделал? Вздернем его и дело с концом! — не сдавался бас. В его поддержку пронеся одобрительный шепоток и утвердительные возгласы.

— Этот вопрос находится в компетенции Старейшины.

— Мы не знаем, когда старик вернется!

— И потому, до того момента, жизнь пленника будет сохранена.

— Сперва гребанный Зверь из преисподней, теперь этот чужак. Одна напасть за другой. И ты думаешь, это случайность?! А если они связаны? Мы не можем рисковать, оставляя его в живых!

— Я не дам свершить самосуд.

— Я забочусь о безопасности обители!

— Как и я, Хадвар!

Повисла пауза.

— Ладно… ладно, Ада. Хочешь возиться с лишним балластом, пожалуйста. Но учти, что ты только продлишь муки этого пса, пока Старейшина не придушит его окончательно. Твоему отцу давно следует задать тебе хорошую трепку, чтобы поставить мозги на место.

— Уймись уже, Хадвар. Не тебе указывать, что следует делать моему отцу. Собери мужчин и выбери новых дозорных на стены. Чужака я возьму на себя. Проследите за состоянием раненых и поспите.

Толпа начала расходиться. Разговоры о ночных событиях и дальнейшей судьбе пленника, постепенно перерастали в отдаленный неразборчивый бубнёж. Через минуту последние голоса стихли. Сверху послышался скрип входной двери и приближающиеся шаги. Потолочный люк приподнялся, и в проеме показалась длинная каштановая коса. На Ноэля пристально смотрели два ясных глаза. Он так же пристально ответил своим одним.

— Уже очухался? Ну, здравствуй «маг». Ох, и наколдовал ты нам проблем, — девушка спустилась в погреб, прихватив с собой небольшой чан с водой. С виду очень чистой, очень прозрачной, очень вкусной водой.

— Воды… — просипел Ноэль. Эта мысль поглотила все его сознание.

— Да без проблем! — она пожала плечами и выплеснула на него весь чан.

Вдобавок к своей чистоте и прозрачности вода оказалась до остроты ледяной. Все блаженно гуляющие кусочки сознания мужчины мгновенно скрутились в один отрезвленный клубок боли и негодования.

— А, блять! — взвыл Ноэль, злобно лязгая цепями.

— Что такое? Я думала, ты хотел освежиться.

— Чертова ведьма…

— В каком-то смысле, — она улыбнулась.

Девушка поставила, чан на пол и присела на корточки перед Ноэлем.

— Теперь мы на одном уровне. Поговорим? — спросила она.

— Сейчас ты контролируешь положение, — скривился узник, — решать тебе.

— Как и прошлой ночью, — усмехнулась девушка. — Как твоё имя?

— Я могу назвать любое, что тебе это даст?

— Назови своё, и это даст мне многое.

— Ноэль, — у него не было настроения играть в разведчика, а по этой настырной бабе было прекрасно видно, что своего она, так или иначе, добьётся.

— Красивое имя. Эльфийское?

— Мне не сказали.

— Меня зовут Адал’ай.

— А вот это странное имя.

— Знаю, — девушка закатила глаза, — мамина идея фикс назвать меня в честь одной из великих воительниц древности. В принципе, все в деревне, за исключением отца, зовут меня просто Ада. Можешь взять себе на вооружение.

— Лучше, конечно, но теперь напоминает кличку собаки.

Она рассмеялась. Казалось еще чуть-чуть, и она начнет кататься по полу в припадке. Отхохотав, девушка, тяжело дыша, вытерла слезы:

— Забавное сравнение. Как и твои попытки уколоть меня, хотя бы словом.

— Хотя бы?

— Ага, и речь идет не о ножах. Ведь ты подсматривал там, на озере, верно, Ноэль? — она лукаво подмигнула ему.

— Гори в аду… — он бы с радостью зарядил ей в лицо сапогом, если бы не цепи.

— Куда же делась твоя вчерашняя бравада? Ты слишком прямолинеен! Знаешь, в обители я единственная дружелюбно настроенная к тебе душа. Будь ко мне снисходительнее. Если сгорю я, вероятно, сгоришь и ты.

— Скорее меня вздёрнут. Я слышал ваш разговор и, видимо, нужно поблагодарить тебя за то, что я всё еще не кормлю червей. Но если бы не ты, вертел бы я на херу и эти роскошные апартаменты, и всю вашу деревню.

— Хороший слух. Извиняй, но за хер тебя сюда никто не тянул, — милая улыбка исчезла с лица девушки. — Тебя не повесят, дружочек, воспринимай это не более как фигуру речи. Обычно у нас принято испепеление или погребение в корнях. Уход в небытие и дар перерождения новой жизни, — это прозвучало из её уст вполне серьезно.

— Я смотрю, вы — гуманисты.

— Нет, мы — друиды.

Так. А вот это уже был конкретный вброс важной информации, которую следовало обмозговать потщательнее.

— Друиды… — задумчиво протянул Ноэль, — я думал, это сказки. Вы что-то вроде сектантов? Поклоняетесь березкам?

— Деревьям, земле и воде, ветру и небу… мы живем в союзе и гармонии с Природой.

— Так этот союз дал тебе силу отличную от магии? Поэтому я не ощутил ее всполохов?

— В какой-то мере. Тут дело больше в другом приложении силы, — Ада с неожиданным энтузиазмом взялась за объяснение магической теории, — используя магию, ты черпаешь ресурсы из своих внутренних запасов. Друид же отдает часть своих сил вовне, взамен наполняя себя силой природы и используя её по своему усмотрению. Это очень поверхностно, но для общего понимания тебе, думаю, достаточно. Но и магией как таковой я тоже владею! Обитель не приветствует её использование, но в моем роду она всегда была очень сильна.

— Ты так беспечна. Вот так просто рассказываешь заключенному, вломившемуся в твой дом, о своих козырях, — Ноэль усмехнулся.

— Я…возможно, — Ада слегка потупилась. — Просто, увидев в тебе магию, я пришла в дикий восторг. Я будто сидела одна, посреди толпы, смотрящей в противоположную сторону. А тут появился маг! Правда, какой-то странный, — она вопросительно посмотрела на него, явно ожидая объяснение его «странностей».

— Потому что я не он, — пленник пожал плечами. — Не великий заклинатель льда, пламени и волшебных зверушек. Прости, что разбиваю твои розовые надежды. Я просто владею парочкой способностей и применяю их в крайних случаях.

— Понятно. Знаешь, думаю, это даже к лучшему. Если настоящие маги были бы такими дураками, как ты — это был бы удар для меня, — вздохнула девушка, — да и что тут делать человеку с даром.

— Прирезать одну ведьму, например, — осклабился Ноэль.

— Ты не прирезал бы меня, — улыбнулась она в ответ.

— В определенный момент был очень близок к этому.

— Ты не похож на убийцу. На мародера, полезшим сам не зная куда, лишь бы набить свой карман и брюхо, вполне.

— Каюсь. Значит, я не так опасен, как Зверь? — мимоходом он задал еще один интересующий его вопрос.

— Зверь… Хадвар считает, что вы связаны или не исключает такую возможность. Ты сильно уязвил его честь, и теперь он готов объявить тебя виновным во всех грехах человечества, — друидка снисходительно покачала головой, — по мне, ты просто оказался не в то время, не в том месте. До этого монстра тебе как до луны.

— Кто он?

— Скорее что он, — брезгливо поморщилась девушка, — одно из порождений войны. Злобное существо, исковерканное тьмой и магией, с одним лишь желанием — убивать. Он забрел на наши земли и напал на деревню. Не обошлось без жертв. Отцу удалось отогнать его, но оставлять этот ужас свободно бродить по лесам мы не имели права.

— А твой отец…?

— Он — Старейшина. Три дня назад собрал небольшой отряд воинов и отправился по следу Зверя, оставив меня и Хадвара присматривать за обителью. Но, думаю, тебя больше интересует, что он скажет по твоему поводу, — хмыкнула Ада. — Отец — мудрый, справедливый человек. Как только закончит с этим исчадьем, он вернется и решит твою судьбу. Я расскажу ему всё что произошло, но, конечно, будет еще и позиция того дуболома… В любом случае ты совершил преступление и простым «прощен» отделаться у тебя не получится.

— А если он не вернется?

— Вернется, — уверенно сказала девушка, — наш Старейшина — крепкий орешек и какой-то жалкой зверюге он не по зубам.

Она поднялась:

— Ладно, Ноэль, у тебя пол лица, словно посиневшая сплюснутая груша. Нужно сделать тебе целебную припарку. Но, перед этим у меня есть к тебе одна просьба.

— Мало чем могу помочь в своём положении, но выслушаю великодушно, — усмехнулся Ноэль. (Возможность язвить, в отличие от свободы, забрать у него они не сумели).

— Это может показаться странным, но… мм, лучше, наверное, зайти чуть издалека, — Ада замялась и вздохнула, собираясь с мыслями, — хорошо… в общем наши семьи зачастую живут обособленно от других людей, не озабочиваясь мирскими делами. Такова уж природа друидизма. Но… да черт бы их всех побрал, как можно закрывать глаза на целый мир лежащий вокруг?! Прости… — девушка стушевалась от своей же внезапной горячности, — это немного накипевшее. Видишь ли, Ноэль, многие из нас, созерцая величие жизни в природе, закрывают глаза на множество её проявлений в другом. Но мои глаза открыты, и я хочу видеть и знать. Понимаешь? Когда-нибудь я отправлюсь странствовать и обойду весь континент. На картах не останется и клочка земли, где бы я ни побывала, но сейчас я нужна своей обители. До сих пор моим единственным источником знаний о внешнем мире были лишь мамины рассказы и замшелые книги. Но ты… ты — оттуда. Прямиком из внешнего мира! Для меня это глоток свежего воздуха, шанс узнать о том, что творится вокруг! — её, до этого проскакивающая в беседе, наигранность испарилась, уступив место искреннему голосу.

Видно было, что тема эта, действительно, являлась для девушки серьезным камнем преткновения. Она грезила знаниями, и ей было всё равно от кого их получить. Пускай даже от сомнительного типа в подвале. И это можно было использовать с выгодой. У Ноэля появился отличный крючок.

— Чего ты хочешь от меня? — он поставил вопрос ребром, прекрасно понимая к чему всё идет. Но она должна была сама оформить и укоренить в своей головке окончательную мысль о его исключительной полезности.

— Прошу, расскажи мне обо всём. О странах, о городах, о людях и еде, и еще о… традициях. Обо всём, что ты видел и слышал, Ноэль. Я хочу знать всё! — выпалила она на одном дыхании.

— Сколько лет ты проторчала в этой дыре? — спросил он, резко сбивая её возвышенный настрой.

— Аа…? Кхм, в этой, по-твоему, «дыре» мы «торчим» относительно недавно. Раньше обитель располагалась в лесных чащах, но нам пришлось покинуть их. Со своей семьей я уже девятнадцать зим, Ноэль, и не нужно думать, что я здесь против своей воли, — тихо ответила друидка.

— Девятнадцать зим говоришь? Ты ещё мелочь, — цокнул языком Ноэль.

— И это говорит мне черноволосый юнец, которого еще недавно отшлепали по заднице за неподобающее поведение? В своем черном плаще ты выглядел более мужественно, — парировала девушка.

Ноэль предпочел промолчать.

— Что я получу взамен? — пора было заключать сделку.

— Иногда я буду тебя кормить.

— Идёт! — забытый желудок Ноэля взорвался восторженно-урчащими аплодисментами.

Девушка улыбнулась и, подобрав чан, направилась к лестнице.

— Ада.

— Да? — она обернулась.

— Тот барьер, ограждавший деревню от непогоды, тоже ваша друидическая хрень? — Ноэль пристально смотрел на друидку.

«Ну, давай. Раз ты такая дружелюбная — раскрой мне все карты» — алчная мысль выжидающе пульсировала в его голове.

— Нас оберегает мама, — она развернулась и, поднявшись по лестнице, вылезла из погреба. За ней закрылся деревянный люк.

Надо же. Несмотря на всю свою болтливость, этой наивной нимфе, оказывается, есть ещё, что скрывать. Но он был ей нужен. А она теперь нужна ему, чтобы выжить и попытаться разобраться в этом бедламе. Ноэль закряхтел, переворачиваясь на другой бок. Друиды, монстры и снова сраная магия. Даже на таком отшибе. Похоже, судьба в очередной раз захотела поиметь несчастного вора. Крыса в углу одобрительно пискнула. Пленник прислонил голову к холодной каменной стене и, прикрыв глаз, принялся смиренно ждать, когда его накормят.

Глава пятая

Прошло три дня. Это были необычайно плодотворные дни, наполненные новыми знаниями и открытиями, радостными эмоциями и впечатлениями. По большей части, конечно же, это касалось Ады, а не Ноэля, но кое-какие блага перепадали и молодому вору. Например, его кормили. И это было прекрасно. К сожалению, в меню отсутствовало свинное жаркое, а в рационе доминировали все ведомые и неведомые Ноэлю каши, хлеб и картофель. «Но, черт возьми, хотя бы с голоду не подохнем!» — пел его желудок, и жадно потреблял еду, наверстывая упущенное.

Так же Ада принесла ему охапку соломы, чтобы заключенный не простудил поясницу на холодном полу, и ничто не мешало бы ему делиться «обширными знаниями». Ноэль, естественно, не препятствовал такому бережному обращению со своей персоной и купался в лучах женской заботы.

Ада оказалась очень благодарным и внимательным слушателем его баек. Где-то Ноэль приукрашивал свои подвиги, или, наоборот, умалчивал подробности, чтобы не травмировать девичью психику, но её бурные эмоции не переставали его удивлять. Она смеялась над курьезными ситуациями из воровской жизни и пахабными анекдотами, подцепленными Ноэлем из дешевых трактиров. Возмущалась над неподобающим поведением городской стражи «говномесов» и высокомерием богатеньких лордов «жироблюдков», которых обобрал бравый герой. Она вскрикивала от волнения, слушая, как Ноэль уходил от погонь по сотням грязных улиц в крупнейших городах королевства. И трепетала при упоминании морских доков и кораблей, уходящих в плавание торговыми караванами в дальние земли.

Иногда Ноэль, рассказывая очередную историю, ловил её взгляд, полный детского восторга, и отводил глаза. Чтобы не показать свое секундное смятение, он, обязательно, говорил какое-нибудь язвительное замечание в её сторону и сразу же получал колкость в ответ. Начиналась перепалка, девушка в ярости выскакивала наружу, но после снова возвращалась — и начинался новый рассказ.

Временами, в перерывах между очередными описаниями гор и водопадов, голова Ноэля наполнялась томными эротическими фантазиями с участием его надсмотрщицы. Особенно они зачистили к нему после того, как подействовал эффект от целебных припарок Ады. Отекшее лицо вернулось в норму, и пошел процесс заживления. Как только его голову перестала затуманивать боль, освободившееся место тут же затуманила абсолютно естественная мысль о плотском удовольствии. К тому же в таких чертовски возбуждающих обстоятельствах. Он в цепях. Наедине с прекрасной дамой. В темном тесном подвале, в котором так холодно быть одному… и вот, ещё немного, и они прекращают бесполезно чесать языками, а она седлает его, как наездница, крепко сжимая своими бедрами и жадно впиваясь в его шею. И начинается сладкое время страсти на соломенной подстилке.

Но, увы, все его фантазии разбивались о жестокую реальность. А в этом вопросе она Ноэлю точно не сочувствовала. Ржавые кандалы натирали руки, а колючая солома застревала во всех приличных и неприличных местах. С каждым днём он всё больше походил на грязного, потасканного увальня, хоть Ада и старалась регулярно обдавать его родниковой водой. Не придавали ему лоска и отходы жизнедеятельности, выносом которых так же занималась девушка. Даром, что она сняла цепи с его ног, и хотя бы посрать в горшок Ноэль мог самостоятельно. В общих чертах романтический градус точно не соответствовал интересам мужчины, и совращение друидок решено было временно отложить до лучших времен.

Общество Ады было на удивление легко и приятно, но Ноэль не забывал, кто он и в каком положении находится. Уповать на возвращение и милость «великого и мудрого» Старейшины было глупо и недальновидно. А чтобы предпринять что-то самому, ему, во-первых, нужна была информация, во-вторых — свобода. Над планом побега он работал. А информацию по крупицам вытягивал из словоохотливой друидки.

Их деревня или «обитель» называлась Иссурим. Раньше она находилась в дремучих лесах к западу от нынешних холмов. Из гостей к ним забредали только если заблудившиеся в чащобах путники. На картах деревня не значилась и формально для людей не существовала. Так они жили мирно и уединенно в чащах, следуя своим заветам и традициям. Но около двадцати лет назад в Иссурим пришли друиды из соседней деревни. Они просили помощи и убежища, их обитель атаковали люди из разросшегося по близости поселения, не собиравшиеся делить землю с кем-либо, не подчиняющимся королю. Иссурим принял братьев и две семьи объединились. В то время родилась Ада — дочка Старейшины и Хранительницы обители.

Но мир продлился недолго. Через пару лет те же люди, что вырезали первую друидскую деревню, добрались до второй. Они начали вырубать деревья, подпирая территорию отшельников, но Иссурим был силён и дал отпор. Началась война. Некогда мирная семья мечом и магией защищала свой дом и природу. Но людей было больше, гораздо больше. В этих кровавых стычках полегло множество жизней с обеих сторон. Они же забрали и мать Ады. Это был сильный удар по всей обители, но она всё еще держалась. Видя, что дальнейшие бои приведут только к большим жертвам, Старейшина принял решение покинуть леса и искать новое место, которое они смогли бы назвать своим домом. Немногочисленный, оставшийся в живых чащобный народ ушёл на восток. В этот раз, наученные горьким опытом прошлого, отшельники решили сразу же избежать конфликта и явились ко двору местного барона. Барон, увидев свою выгоду в помощи друидам, выделил им отдаленный клочок своих земель. Так Иссурим переродился, связанный вассальными клятвами и данью, но обретший былой покой и уединение. До сегодняшних дней.

Это те знания, что Ноэль почерпнул о прошлом Ады и её деревни. Но корыстного вора больше интересовало текущее положение дел. А дела обстояли так, что местные ну очень косо смотрели на незваных гостей, и теперь, благодаря краткой исторической справке, он знал почему. Его навещала только Ада, что не было странным, но всё-таки, пленник думал, что хотя бы тот хрен с мятыми яйцами, спустится к нему для допроса. Видимо, для всех жителей деревни он просто перестал существовать. Как говорится «с глаз долой, из сердца вон».

Иссуриму не хватало защитников. Травмированные Ноэлем мужчины залечивали свои раны и были недееспособны. Многие по приказу феодала ушли на войну, включая двух старших братьев Ады. Хоть это и противило друидической природе, но такова была цена за мирное существование в их новом доме. Остальные воины ушли со Старейшиной охотиться на Зверя. Хотя Ада и умело скрывала, но с каждым днём её беспокойство за отца всё усиливалось, и выкинуть дурные мысли из головы ей удавалось, лишь слушая истории Ноэля. В деревне по большей части остались только женщины и дети. Пара бойцов под командованием Хадвара на всю обитель и, как вскользь упоминала Ада, почти никто не владеет силой природы на должном уровне, при котором можно было бы использовать её в бою. Именно поэтому «лесные друиды» при первой встрече навалились на нарушителя живой массой и, в последствие, огребли по полной.

Но, тем не менее, несмотря на сравнительно слабо подготовленных защитников, Ада не казалась сильно озабоченной обороной вверенной ей обители. Большинство её тревожных мыслей концентрировалось исключительно на исходе охоты отца. За пару дней изучения характера девушки Ноэль понимал, что такое поведение не обусловлено простой беспечностью. Вероятно, у неё был припрятан свой туз в рукаве. Он готов был поставить свои сапоги на то, что всё это связано с чертовым барьером, опоясывающим деревню. В попытках разобрать принцип его работы методом наблюдения сквозь подвальное окно вор запутался окончательно. За три дня барьер был дважды проигнорирован моросящим дождиком и одной грозой, при этом сработав в других случаях непогоды. Был ли он постоянным явлением, иногда сбоившим, либо работал только по выборочным часам — оставалось загадкой. Единственным умозаключением мужчины так и остался простецкий вывод — ни хрена непонятно, но интригующе! С Адой в этом вопросе прогресса также не наблюдалось. Каждый раз, когда Ноэль издалека заводил речь о погодных аномалиях вокруг деревни и роли, которую в этом играла «мама», девушка отвечала уклончиво, ссылаясь на силы и благословения природы, а то и вовсе сменяла тему.

Молодая друидка была не единственной женщиной, завладевшей в эти дни вниманием пленника. Каждый раз, когда Ада покидала его, Ноэль общался с Холи. Так он назвал соседскую крысу. Она, поневоле, стала ключевым элементом в его плане освобождения. Исследуя погреб на предмет чего-либо способствующего будущему побегу, мужчина с досадой нашёл лишь одну заплесневелую дырку от бублика. И тогда его взгляд упал на хвостатую сокамерницу. За неимением альтернативы, Ноэль решил использовать животное. Начался трудоемкий процесс дрессировки.

В теории, нужно было воздействовать на ментальные и эмоциональные аспекты ауры и привить крысе чувство безопасности и покоя. Но на практике всё его конструкции оказывались недолговечны и рушились от малейшего изменения в поведении его подопытной. На второй день, методом проб и ошибок, он всё же закрепил свои настройки в голове Холи. По крайней мере, Ноэль надеялся, что именно это послужило причиной её благосклонности, а не банальное привыкание к нему крысы. Сперва, он думал поймать разнеженную подругу, свернуть ей шею, и использовать хребет в качестве худо-бедно отмычки. Но Холи оказалась чересчур умна и, взамен своим костям, умудрилась натаскать ему обрезков железной проволоки. Ноэль великодушно оставил ей жизнь. А после и вовсе открыл в Холи родную душу. Он не слышал от неё ни одного упрека или осуждения, только постоянный утвердительный писк в ответ своим мыслям и словам. Она была слишком хороша для этой дыры, и Ноэль советовал ей, не раздумывая, бросать это захолустье и отправляться крысятничать в большие города. Холи лишь снисходительно качала мордочкой и оставалась рядом.

— Подъем! — Ноэля окатила ледяная волна.

— Ада! Что б тебя, — простонал мужчина, отплевываясь от воды.

— Проснись и пой, Ноэль! Уже четвертый день, как ты кукуешь в самом комфортабельном погребе Иссурима. У меня для тебя подарок! — она вытащила из-за пазухи сверток и вручила Ноэлю.

Он развернул его. В руках Ноэля оказалась жаренная куриная ножка.

— Не верю своим глазам, — благоговейно прошептал он.

— Наслаждайся, я успела стащить с общего стола, пока никто не видел.

Предлагать дважды не было нужды. Он набросился на ножку как лютый волк, впиваясь зубами в сочное мясо. Ада смотрела на него и грустно улыбалась.

— Ноэль… я волнуюсь за своего отца, — наконец тихо сказала она, — прошла уже целая неделя, но от отряда не было ни вести.

Ноэль с трудом оторвался от курицы:

— Я ничем не могу тебя обнадежить, Ада. Либо он появится с минуты на минуту, либо он мертв.

— Я должна… должна была пойти с ним! Вместе мы бы точно справились.… Но он оставил меня лишь потому, что когда-нибудь я стану Хранительницей! — сидевшая в ней тревога окончательно вырвалась наружу.

— Видать это важная причина, раз он так поступил.

— Да ничего подобного! Зачем мне сила, если я не могу помочь своим близким?!

— Мне казалось, ты считаешь своей семьёй всю обитель, разве не так?

— Так… — осеклась девушка, — так и есть! Забота о жителях была возложена на мои плечи. Просто… я не знаю, как мне справиться без него. Ни с Иссуримом, ни с дремлющей в нём силой… ни с чем.

Оп-па. Это было что-то новенькое. Некая «дремлющая сила», сокрытая в обители. Похоже, именно та, что отвечала за погодные феномены. Интересно, на что ещё она способна?

Качнув головой, друидка и с наигранной невозмутимостью перевела тему:

— Расскажи мне что-нибудь, Ноэль. Как ты набрел на нас?

Он обгладал ножку до конца и задумался. Это была не самая приятная история, но ничто не мешало её рассказать, тем более, если это поможет выбить из девушки ещё что-нибудь полезное.

— Моё последнее дело закончилось весьма печально, — Ноэль заёрзал на соломе, устраиваясь поудобнее, — я работал с напарником, можешь посмеяться, по кличке Кирпич. Тот еще тупица и негодяй. Но если припекало, на него можно было положиться. Мы приняли заказ от одного богатенького толстосума. Подлог краденой, весьма ценной, безделушки в поместье столичного дворянина, неугодного заказчику. Дельце было прибыльное, и мы, не раздумывая, согласились. Но всё оказалось не так просто. Толстосум, якобы забыл упомянуть, что дворянин сведущ в магических сферах, и, для безопасности, окружил себя придворными магами. Мы попали в ловушку. Это была полная беспросветная задница, из которой я успел унести ноги. А вот Кирпич нет. Последнее, что я видел, сваливая из поместья — оставшиеся от него обугленные головешки, — Ноэль прервался, отдавая молчаливую дань памяти бывшему коллеге, — на следующий день по всей столице раструбили о неудавшемся покушении. Это была сраная подстава. Нас использовали, как инструменты в очередной политической игре дворянских семей. Да, принцесска, внешний мир весьма поганое место. На меня натравил ищеек тот же заказчик, что и нанимал. Мертвые не болтают. Так уж заведено. По этой причине и меня, вслед за напарником, всеми силами старались приписать к их числу. Но после того как мне удалось прирезать двух висящих на хвосте магов, эти скоты потеряли мой след. Я ушел вглубь королевства, избегая людных мест. И вот! Прошу любить и жаловать! Не маги, так друиды…всё равно одна и та же волшебная поебень.

— Ноэль, — Ада сочувствующе смотрела на него, — то, что с тобой произошло — ужасно. Но не нужно ненавидеть магию. Это лишь наша связь с миром. Как и природа. После войны за наш дом отец так же отвернулся от магии, видя в ней лишь черную сторону. Он сильный друид, но сила эта зависит не только от нас, но и от благословения природы. Магия дополняла бы его, как и тебя, если бы ты решился развивать свои способности, — она опустила голову, — а теперь он ушел.

Ада снова закрылась в своём коконе.

— Почему же ты не взял меня с собой, папа? Будь оно всё по-другому… возможно и мама сумела бы нам помочь… — друидку захлестнули тяжелые раздумья, — прости, Ноэль, оставим разговоры до завтра, мне нужно…идти.

Он смотрел, как за ней закрывался люк. Да, девушке сейчас приходится не сладко, но рано или поздно любая боль притупится и отойдёт на задний план. Она переживёт. Что для него сейчас важнее, так это найти источник таинственной силы, к которой он испытывал живой профессиональный интерес. Могущественная энергия не способна находиться в свободном виде, у неё всегда должна быть материальная оболочка, являющаяся сосудом и точкой концентрации. В случае друидов такой вещицей могла бы быть ценная реликвия или зачарованный артефакт. И, из обрывочных слов Ады, эта «малинка» была совсем рядом. Объект материальный — значит, его можно стащить. Прохлаждаться в комфортабельном подвале не оставалось никакого смысла. С хлипким замком на цепях он давно разобрался; что искать — вор в курсе. Остается только дождаться ночи и совершить повторную вылазку. Из-за бочки вылезла Холи и утвердительно пискнула. Ноэль и не сомневался.

Глава шестая

— Тревога! Зверь! Зверь на горизонте! — отчаянный вопль бил по барабанным перепонкам.

Ноэль встрепенулся. Повсюду слышались крики и топот. Мужчина сбросил с рук бесполезные цепи и подскочил к узкому просвету окна. Уже вечерело. Звонил колокол. Крестьянки в панике подхватывали детей и прятались по домам. Мимо пробежали наспех завязывающие на себе кожаные жилеты мужики.

«Черт! Только этого не хватало. Как же не вовремя добралась сюда эта скотина! Или всё-таки очень кстати?» — Ноэль обдумывал изменившуюся ситуацию. Тварь, атакующая деревню, потенциально могла стать отличным отвлекающим фактором. Вора даже не хватятся. Нужно было использовать этот шанс. Вдалеке раздался мощный рев. Ноэль рванулся к деревянному люку. Заперто. Времени вскрывать замок нет. Ржавые петли и старое дерево — выломать к чертовой матери! Мужчина отбросил лестницу и перетащил бочки к крышке погреба. Упершись в них спиной, он с силой ударил ногами в люк. Послышался треск дерева. Еще один удар. Посыпались щепки, не выдержав напора, деревянная крышка сошла с петель, открывая Ноэлю путь к свободе.

Хибара, в которой очутился бывший пленник, пустовала. Видимо, его содержали в одном из полузаброшенных домов, чьи хозяева ушли на войну. Его вещей по близости не было: ни плаща, ни кинжалов, ни мешка. Весьма досадно, но не смертельно. Такое добро всегда можно подбрить у зазевавшихся селян. Качественную сталь, конечно, найти будет сложнее, но об этом стоит подумать позже.

Ноэль выскочил за порог. Свежий воздух наполнил легкие. Мужчина осмотрелся. Его окружали небольшие одноэтажные домики, все как один — с захлопнутыми ставнями и дверьми. Будто это поможет им защититься от монстра. Беглец покачал головой. В чем они действительно помогут, так это не попасться вору в нежелательное поле зрения. Ещё один рык прогремел над обителью. Мужчина двинулся вдоль домов, попутно следя за тем, чтобы никакой запоздавший защитник не пырнул ему мечом в спину. За углом вольготно раскинулся рослый каштан. «То, что нужно» — Ноэль подтянулся на ветках и стал карабкаться по стволу вверх. Достигнув верхних ветвей, он окинул взглядом деревню.

Первое, что бросилось в глаза — собиравшиеся у дальних укреплений люди, которые напряженно следили за тем, что происходило за частоколом. «Молодцы, сгруппируйтесь в одном месте и выиграйте мне время» — вор спешно осматривал остальную деревню. В общей картине прослеживалась четкая геометрия, усаженных деревьями, аллей. Все они сходились в одной точке. В том месте, за кронами деревьев, виднелась одинокая скальная порода, напоминавшая скромное капище для поклонений. А где храм — там и реликвии. «Будь я проклят, если это не то, что я ищу» — прошептал Ноэль. Спрыгнул с каштана, он выбежал на ближайшую аллею. Под очередной рев, перемешавшийся с криками людей, вор устремился навстречу своей награде.

Он стоял на зеленой поляне напротив выступающей из земли скалы. В местный ландшафт эта штука явно не вписывалась, больше походя на рукотворное произведение друидов. Вокруг таинственного алтаря не было ничего: ни разбросанных по земле церемониальных украшений, ни прирезанных во славу природе черных барашков. «Чертовы древопоклонники, всё у вас не как у людей» — Ноэль сплюнул и подошел вплотную к выступающей горной породе. Если ничего нет снаружи, что-то должно быть внутри.

Положив руки на холодный камень, он начал водить ими по скале, ища скрытый от глаз потайной переключатель. У каждого храма должен быть вход, и он найдет его. Но сколько бы он не ощупывал неровности и впадины — везде натыкался на цельную породу. Эта была просто гребаная скала. «Давай… ну же, хоть что-то…ну» — Ноэль обошел её кругом, в надежде найти малейшую зацепку. «Черт, сука, да откройся ты уже!» — он обшарил её всю. Ничего. «Так. Ладно. Спокойно. Не нервничай, Ноэль. Сейчас просканируем её магическим путем» — мужчина отошёл на пару шагов и, закрыв глаза, опустился на колени… «Ничего?! Ничего??! Да какого хрена!!» — он вскочил и со злостью зарядил по скале сапогом. Та сохраняла гордое спокойствие.

В Ноэля просачивалось гаденькое чувство отчаяния: «Нет! Неет! Скотина! Этого просто не может быть!». В глубинах земли он уловил слабую пульсацию магии. Под скалой явно что-то было, но сама она оставалась обычной каменной глыбой, без каких-либо лазеек. Он не мог открыть проход. Валить ни с чем? Такое расточительство! Но и вариантов взлома у него не оставалось. Раздался ещё один оглушающий рев твари. Вору казалось, будто она уже за самой его спиной. Выбора не было. Нужно бежать. Если этот Зверь убил сильнейшего друида, то у оставшихся в деревне просто не было шансов. Необходимо вернуться сюда позже, возможно у него будет больше времени на разгадку, а сейчас — уходить, надо уход…

— Вы…

Ноэль развернулся, готовый к нападению. На краю поляны стояла маленькая девчушка с луком и мечом наперевес. Клинок был для неё явно велик. Стараясь устоять прямо, она неловко пошатывалась под его весом.

«Неужели она думает победить взрослого мужчину? Она даже меч из ножен чудом вытянула» — пронеслось у него в голове.

— Вы тот самый пленник, за которым ухаживала Ада! — выпалила девочка. — Прошу вас… она говорила, что вы — добрый и… и смелый воин! И ещё сильный, очень сильный … пожалуйста… помогите нам!

«Ада…черт возьми… Ада…! Конечно, она первая же попрется защищать свою любимую деревню и сводить счеты со Зверем… нет, Ноэль, прекрати думать об этом и уходи. Уходи, тебя это не касается… не время играть в героя» — мужчина смотрел в испуганные глаза маленькой, шатающейся воительницы.

— Отдай мне оружие, — он забрал лук с колчаном и закрепил ножны у пояса.

— Я тоже буду сражаться! — сурово оповестила его девочка.

— Нет, не будешь. Без оружия ты бесполезна. Спрячься, мелочь.

— Но…

— Где у вас конюшни?

— Через дома, у юго-западной стены, там еще много сена навалено…

— Ясно, теперь проваливай. Живо!

О, это чувство полета! Ноэль несся в седле, пришпоривая лошадь. Он слишком долго бродил на своих двоих и уже успел подзабыть, что такое настоящая скорость. В ушах свистел ветер, по бокам мелькали смазанные очертания деревенских домов и деревьев, а под ним ритмично работал слаженный четырехсот килограммовый механизм мышц и животной силы. Еще немного и он будет у цели.

— Тпру! — Ноэль осадил лошадь. Под ошарашенные крики людей он ворвался в толпу, собравшуюся у укрепленных ворот.

— Ада! Зараза… кто-нибудь видел её? Где она? Ада! — он рассталкивал изумленных друидов, вглядываясь в каждое лицо. Отряд защитников состоял целиком из мужчин, женщин не было. Её тут не было.

— Ты есть тот чужак… мы поймать тебя пару дней назад, — вперед выдвинулась массивная туша с палицей, прекрасно знакомой Ноэлю, — Хадвар говорить ты плохой. Тебя надо снова поймать!

— Послушай сюда, здоровяк, я не самый лучший человек, особенно на фоне таких затюканных садоводов, как вы, но, пока ты будешь переварить предыдущую фразу, вдолби себе мысль попроще. Я хочу помочь! Где Ада?! — Ноэль был на взводе.

— Нуу… эмм, — здоровяк явно потерялся в его длительном высказывании.

— Черт тебя дери… где она?! — Ноэль схватил великана за грудки. От такого обращения тот стушевался еще больше.

— Ада не послушать меня, — наконец выдавила из себя махина, сдавшись под напором Ноэля, — Хадвар сказать держаться у ворот. Ада перескочить и убежать. Ада никого не слушать!

— Так чего же вы ждете? Откройте ворота, поможем ей! — Ноэль обратился к остальным друидам. Те вяло переглянулись. Вдалеке раздался очередной раскатистый рев.

— Мы должны встретить чудовище здесь, тут частокол, земляной вал, колья, мы готовились к нападению, — неуверенно сказал один из воинов.

— Откройте мне ворота, — Ноэль закусил губу. Он прекрасно понимал правоту друидов. За стенами люди имеют тактическое преимущество, но эта дура поперлась в открытое поле — в самое пекло, и нужно было её вытащить.

— Фогель! Что здесь происходит? Почему вы не на позициях?! — за спиной Ноэля, перекрывая стук копыт приближающегося рысака, раздался низкий бас. Хадвар спешился и устремился к ним.

— Хадвар… тут это… пленник… — исполин виновато потупил глаза в землю.

— Ублюдок… — заметив Ноэля, глаза Хадвара злобно сузились, — выбрался из своей норы в самый подходящий для себя момент, не так ли? Хотя, подождите…может, ты, просто, не хочешь лишать меня радости перерезать тебе горло побыстрее? В таком случае, и я не вправе заставлять тебя ждать, — он вытащил клинок, — За совершенный побег, я исполню смертный приговор немедленно!

Рука Ноэля инстинктивно дернулась к мечу, но между двумя мужчинами встала мясная гора.

— Хадвар слушать! Пленник хотеть помочь вернуть Аду. Ада сбежать за забор, — промычал Фогель.

— Что? Ада сбежала? Какого хрена! Я приказал ждать! — Хадвар моментально переключился. — Как это случилось? Как давно?

— Она смирно сидеть в сторонке с закрытыми глазами, потом резко встрепенуться, высоко прыгнуть и бежать в сторону Зверя! За две минуты, пока тут не появиться чужак.

— Хватит мямлить. Мы еще можем успеть догнать и вернуть Аду, пока её не сожрали! — вспылил Ноэль.

— Заткни. Свою. Пасть, — оттолкнув Фогеля, командир защитников вплотную подошел к вору так, что Ноэль мог разглядеть мельчайшие, вздувшиеся от напряжения, жилки на его лице.

— Хадвар, так? — Ноэль упер свою руку ему в плечо. — Ты же не полный кретин, верно? Ты все прекрасно понимаешь, друид. Она нужна вам. И сейчас она за стенами. Одна. Наедине со Зверем. И каждая лишняя секунда может стоить ей жизни!

— С тобой я разберусь позже, — тихо прошипел мечник, скидывая его руку с плеча.

— Открыть ворота! Я верну её, — скомандовал он. Друиды рванулись снимать засов. — Каково местоположение Зверя?

— Зверь всё еще не приближался к обители. Еле маячит в пределах видимости на севере… будто его что-то сдерживает… — отрапортовал один из воинов.

— Выводы будем делать, основываясь на фактах, — прорычал Хадвар, взбираясь на жеребца, — скрутите этого пришлого урода и ждите моего возвращен…

Поток воздуха чуть было не отправил друида назад на землю. Ноэль галопом проскакал мимо них и исчез в открывшихся воротах.

— Вот же сукин сын, — сквозь зубы ругнулся Хадвар и, пришпорив жеребца, отправился следом.

Два наездника неслись по склону холма, оставляя после себя клубы песка и пыли. Хадвар нагнал беглеца.

— Когда всё закончится, я выпотрошу твои кишки! — прокричал он, стараясь заглушить ветер.

— А до того момента будь добр заткнуться и работать в команде! — огрызнулся Ноэль.

Лошади тяжело дышали, наращивая всё новые обороты. Под копытами хрустели побеги пшеницы. Ноэль прищурился, стараясь разглядеть смутные силуэты, маячившие вдалеке.

— Ваш барьер не сможет помочь уберечься от нападения?!

— Нет сейчас никакого барьера, только мы и наш враг, — рыкнул Хадвар, так же вглядываясь в горизонт, — так что самое время показать, чего ты стоишь!

— Вижу! — крикнул Ноэль, заметив движущуюся впереди точку. Девушка взбегала на дальний пригорок.

— Ада! Ада! — безрезультатно взревел Хадвар, — черт еще слишком далеко!

За пригорком показался гигантский изогнутый хребет. Нечто стремительно приближалось к молодой друидке.

— Это он…,- простонал Хадвар, — скорее! Храни её мать — природа! Мы обязаны успеть.

Они приближались к пригорку. Ноэль схватил лук и наскоку натянул тетиву, контролируя рваные движения хребта. Ада взобралась на высшую точку. Мужчина видел выражение её лица, в котором смешались ярость, страх и… надежда? До девушки оставалось буквально сто метров, когда огромная тень заслонила её. В последний момент Ада с усилием развела руки, и в массивную тушу тараном врезался мощный поток ветра, откинув рычащую тварь назад. Но этого было недостаточно. Зверь, не замедляясь, снова кинулся к друидке. «Она не успеет вновь откинуть его. Не успеет» — Ноэль выпустил стрелу. Та со свистом вонзилась в отвратительную тушу. Зверь развернул морду в его сторону. Налитые кровью глаза злобно смотрели на приближающегося мужчину.

Это была обезображенная нежить. Он напоминал жуткую помесь гипертрофированного горного медведя с канализационной крысой. Из тела беспорядочно выходили острые костяные наросты; толстые ребра, протыкая плоть, торчали наружу; рваный трехметровый хвост, усеянный костными иглами, змеей ходил из стороны в сторону. Медленно поворачиваясь к Ноэлю, тварь пробороздила своими пожелтевшими когтями землю.

— Его шкура слишком крепка, целься в глаза! — прокричал Хадвар, выпуская стрелу в сторону нежити. Монстр резко выбросил хвост вперед, разламывая на лету её древко. «Умная, млять, попалась тварь» — чертыхнулся Ноэль: «Легко сказать целься в глаз, но на скаку попасть в движущийся объект, который к тому же блокирует стрелы — задача просто невыполнимая, но и спешиться нельзя — с этой тварью это будет форменное самоубийство».

Зверь ринулся на всадников. Из его гигантской пасти вырвался бешенный вой. От тяжелого бега на обгрызенных лапах чудовища хаотично вздымались шматки мяса, оголяя кости и красные сухожилия. Пасть, полная кривых клыков, наполнилась стекающей на землю слюной.

— Врассыпную! — дрожащим голосом скомандовал Хадвар.

Вор и друид кинулись в разные стороны. Ноэль оказался «избранным», и кровавая тварь помчалась за ним с явным намерением сожрать его первым. «Ну, попытайся, урод!» — подначивая Зверя Ноэль, петлял между пригорками и камнями, стараясь увести нежить как можно дальше от Ады. Но игра в кошки мышки явно шла не в пользу человека. С каждой секундой трупное дыхание Зверя становилось все ближе. Нужно было срочно придумать, что делать с этим исчадьем. Лихорадочно соображая, Ноэль решил, что самым верным раскладом будет привести его к деревне и попытаться насадить гигантскую тушу на торчащие колья. Он развернул лошадь в сторону Иссурима.

— Берегись! — словно из-за гор, до него донесся далекий возглас Хадвара.

— Что…? — Ноэль еле успел среагировать, резко уведя кобылу влево. Подле него щелкнула массивная пасть Зверя. «Как быстро!» — пронеслось в голове у всадника: «Он же только что был в десяти метрах от меня! Тише, малышка, тише». Лошадь под ним взбесилась. Он чувствовал пожирающий её животный страх. Перестав слушаться, она пыталась сбросить наездника. «Только не сейчас… прошу тебя!».

Внезапно лошадь прекратила сопротивляться, и Ноэль, вместе с ней, плавно полетел по воздуху, будто вовсе не касаясь земли. Его ноги окатывало что-то горячее. Время в полете застыло. Он опустил голову вниз, не понимая, что происходит. Кровь, пульсирующим фонтаном, била из конечностей кобылы, заливая штаны мужчины. Зверь разрезал её ноги своим бритвенным хвостом, словно косой. Ноэль, с оставшейся лошадью, стремительно приближался к земле. Это было похоже на конец. Если он не умрет от удара о землю, то через мгновение его четвертуют, как и его кобылу. Вот что значит примерять на себя корону героя. Блять.

Удар о землю пришелся на грудь лошади. Сила инерции вырвала Ноэля из седла и протащила по земле еще с десяток метров, в конце хорошенько приложив о камни. Тяжело хрипя, вор пытался сфокусировать картинку. Расплывчатый свет постепенно сменился приблизившейся рычащей тьмой. Зверь стоял над ним, обдавая зловонным дыханием. Нежить медленно раскрыла пасть, способную целиком заглотить взрослого человека. «Какая отвратительная смерть, — усмехнулся Ноэль, — всё-таки нужно было убиться о землю».

В приближающуюся пасть нежити со свистом влетела стрела. Железный наконечник с хлюпаньем пробил толстую гортань. Тварь с воем отпрыгнула от своей жертвы, тряся головой, в попытке избавиться от засевшего в горле древка. Кто-то грубо поднял Ноэля за шкирку и всучил в руки лук.

— Встань и прикрой меня, смертник! — Хадвар спешился с коня и обнажил меч, — Сдохнуть ты еще успеешь.

— Не приближайся к нему, — прохрипел Ноэль, — он режет плоть, как нож — масло!

— О, я знаю, на что способна эта скотина. Кровью моих людей знаю! Так что заткнись и делай, что велено! — опустившись на одно колено Хадвар прикоснулся ладонью к земле, читая неразборчивую друидическую мантру.

— Сейчас не время для мести, кретин, забираем Аду и валим отсюда! — прорычал Ноэль, пытаясь достучаться до друида.

— Ада и её отец — единственный шанс свести эту тварюгу в могилу. Наша задача продержаться до их прихода.

— Старейшина… жив?

— Похоже на то, — вздыбившаяся земля паутиной обволакивала друида, создавая подобие кольчуги. — Так ты со мной, вор?

Ноэль перестал чему-либо удивляться и одним молчаливым кивком подтвердил свою готовность. Скрываться всё равно было поздно. Зверь уже смирился с застрявшей в горле зубочисткой и, рыча, приближался к мужчинам. Хадвар с воинственным кличем бросился на встречу. Бритвенный хвост метнулся к нему, но был остановлен точным выстрелом Ноэля.

— Жри мою сталь, сука! — уклонившись от клыков, друид с силой рассек сухожилия на передней лапе нежити. Хвост устремился к Хадвару со спины, но вторая стрела лучника прошила его насквозь, не давая сосредоточиться на друиде.

— Сдохни! Сдохни! — Хадвар вонзил клинок в брюхо Зверя, вспарывая его живот. Из зловонной пасти вырвался дикий рев. Не реагируя на третью, всаженную в голову, стрелу, нечисть развернулась к дерзкому друиду и мощным ударом когтистой лапы отправила Хадвара в свободный полет.

Глава седьмая

Друида подбросило в воздух. Земляная броня стоически приняла на себя смертельный удар, покрываясь узором из трещин. Сверху на Хадвара зашёл игольчатый хвост. «Не успеть! Никак!» — Ноэль с усилием выпустил очередную стрелу в попытке помешать бритвенному хлысту обрушиться на воина. Наконечник пробил хвост, но тот, по инерции, уже неотвратимо стремился вниз. Хвост Зверя рухнул на друида, с треском впечатывая его в землю. Изо рта Хадвара прыснула кровь, земляная броня окончательно раскололась на мелкие кусочки, обнажая рассеченную грудь. После такого человеку уже не встать. Ноэль остался один.

Шипастая махина ринулась на лучника. Вор вновь вскинул лук. Единственный шанс на спасение — всадить стрелу нечисти в глаз. Даже неживую тварь неожиданная потеря половины обзора временно выведет из равновесия. А если удастся достать до мозга, можно и завалить сволочь. «Один точный выстрел» — прошептал себе Ноэль. Два налитых кровью глаза приближались с бешеной скоростью. «Один точный выстрел или смерть» — тетива резала его пальцы. «Ближе… еще ближе… ещё…» — Он затаил дыхание: «Давай!!». Их разделяло не больше десяти метров. Стрела с хрустом впилась в глазницу Зверя, превращая глазное яблоко в кровавую кашу. Голова твари конвульсивно дернулась, и потерявшая равновесие гигантская туша кубарем полетела на лучника. Ноэль изо всех сил отпрянул в сторону, пытаясь избежать встречи с многотонной горой смердящего мяса. Вжавшись в траву, он в последний момент увернулся от прошедших в считаных сантиметрах от лица когтей. Позади него дрогнула почва — Зверь рухнул на землю.

«Твою мать…» — измазанный в крови вор лежал на спине и смотрел в закатное небо. С поля боя ретировались даже мелкие цикады, оставив живых и неживых в полной тишине. Нужно было встать, но ватное тело отказывалось слушаться. Ноэль закрыл глаза. Нет, нельзя отключаться, не проверив, сдохла ли эта нежить окончательно. Тишину разрезало утробное рычание. Ответ пришел сам собой. Ноэль со стоном вскочил, обнажая меч. Гребанная тварь была живее всех живых. Дела его плохи. Зверь слишком близко, чтобы ещё раз прицелиться из лука, а мечом он успеет взмахнуть, подобно Хадвару, раз-два, прежде чем отправиться на тот свет. Краем глаза мужчина зафиксировал отдаленное движение. В полусотне метров беспокойно топтался жеребец павшего друида. Это был его шанс! Пока Зверь полностью не очухался, нужно срочно добраться до коня.

Не теряя ни секунды, Ноэль рванулся к жеребцу. Вдогонку ему звучал кровожадный рев — Зверь жаждал мести. Несмотря на сверхчеловеческие усилия, Ноэль чувствовал, как топчется на месте. Каждый его шаг тянулся мучительно долго, а чертов конь, будто назло, каждый раз пятился назад. Земля вибрировала от поступи Зверя. Шансы человека становились всё более призрачными. Конь встрепенулся и быстрой рысью ушёл в сторону. «Чтоб тебя!» — заорал Ноэль. Выбора не осталось. Он резко развернулся, наставляя клинок на нежить. В мощном прыжке Зверь оторвался от земли…

— РААААААААА! — в шипастую тушу на полном ходу врезалось белое нечто, в последний момент протаранив Зверя и отбросив нежить от человека. Рядом с Ноэлем возвышался исполинский седой саблезуб. Гигантский тигр повернул к человеку клыкастую голову.

— Ты — Ноэль? — из рычащих звуков оформился вполне различимый вопрос.

— Это… я, — мужчина, потрясенный появлением нежданного союзника, всё еще стоял в оборонительной стойке с мечом.

— Где Хадвар? — рыкнул саблезуб, не обращая внимания на клинок.

— Зверь ранил его, возможно, он мертв.

Из глотки саблезубого вырвался яростный рёв. Он повернул голову к поднимающейся твари и, выгнув мощную спину, медленно направился Зверю на встречу.

— Кто ты, черт возьми?! — крикнул вдогонку Ноэль.

— Казимир, — не оборачиваясь, прорычал седой саблезуб и бросился на безобразную нежить.

Ноэль отскочил в сторону, отдаляясь от начавшейся схватки гигантов. Саблезубый тигр уступал исковерканному магией медведю-великану в размерах, но с лихвой отыгрывал преимущество за счет невероятной прыти. Там, где мгновение назад находился Казимир, когти Зверя натыкались на одну пустоту. А в ответ он получал секущие его толстую шкуру удары тигриными лапами. Землю разрывал яростный вой двух чудовищ.

— Ноэль! Спасибо ветру… ты жив! Жив! — Ада бросилась к нему на шею. Выбитый из колеи, Ноэль не заметил подбежавшей сзади девушки. Его ноги подкосились, и, вместе с повисшей на нем друидкой, они упали в траву.

— Что происходит? — выдавил он из себя.

— Мой отец! Я почувствовала его приближение! Он боролся со Зверем, пытаясь не дать ему добраться до обители. Но его жизненная сила угасала с неимоверной скоростью. Ещё бы немного… и… Я едва успела. Отдала всё, что у меня было, — девушка, действительно, выглядела сильно осунувшейся и ослабшей.

— Так это он? — указал Ноэль на ревущего саблезубого тигра, — Оборотень?

— Да. Но надолго его не хватит. Скоро его раны вновь разойдутся, и он будет просто не в состоянии сражаться!

— Значит, нам нужно расправиться с тварью сейчас. Нужна мобильность… Ада, приведи того скакуна, — Ноэль кивнул в сторону маячившего вдалеке жеребца Хадвара, — Я помогу твоему отцу.

— Черт возьми, нет! Я не могу вас оставить! — в её глазах отразился страх.

— Ада, от меня сейчас больше толку, чем от тебя, но на земле мы оба легкие мишени для когтей нежити. Отправляйся… скорее, — Ноэль, как можно сдержанней урезонил девушку, но самого его начинало лихорадочно потрясывать от очередного прилива адреналина.

— Я понимаю, но … зараза, ладно…будь осторожен! — друидка устремилась к своей цели.

Ноэль поднял меч и, уняв дрожь, сфокусировался на сражении. Зверь поменял тактику и теснил саблезубого, держа его на расстоянии хлесткими ударами шипастого хвоста. Несколько длинных порезов уже окрасили кровью седую шерсть тигра. Такими темпами Старейшина очень быстро сляжет от кровопотери. Проблему с хвостом нужно было срочно решать. Уклоняясь от очередного взмаха бритвенного кнута, Казимир отпрянул назад. Ноэль ринулся к нему.

— Извиняй, Старейшина! — зацепившись за клок шерсти, вор запрыгнул на спину саблезуба.

— Что ты делаешь, мальчишка?! — прорычал Казимир.

— Объединяю усилия, — Ноэль направил меч в сторону нежити. — Как на счет, подравнять зверюге хвост?

— Одобряю, — рыкнул саблезубый.

Мощные мышцы тигра пришли в движение, и человек с оборотнем устремились в атаку. Ноэль вплотную прижался к гриве Казимира, пытаясь избежать жесткого сопротивления ветра. Пальцы вора мертвой хваткой вцепились в тигриную шкуру, выискивая мизерный шанс удержаться на ходившей ходуном спине Старейшины. Ноэль уже в сердцах поносил свою безумную идею оседлать гигантского саблезуба. Физиология кошачьего тела и волнообразный бег явно не были предназначены для комфортной езды.

— У нас есть только один шанс! — прокричал Ноэль сквозь завывающий ветер, — эта тварь слишком быстро адаптируется. Нужно успеть максимально близко подойти к основанию хвоста!

— Держись крепче и руби хвост! — отрывисто прорычал Казимир. — Остальное за мной!

«Ещё крепче?!» — запоздалый вопрос повис в мыслях. Тело Ноэля стремительно ушло вниз. Саблезуб сгруппировался и прыгнул, уходя от летящего на встречу бритвенного хвоста. Костяные иглы прошли вплотную от Ноэля, оцарапывая щеку. Мужчина взмахнул мечом, срубая в ответ крайнюю часть шипованного хвоста:

— Черт! Этого не достаточно! Второй заход! Быстрее!

Саблезуб мгновенно скользнул ревущему монстру за спину. Хвост Зверя дугой пошел следом. Всем телом прижавшись к земле, Казимир ушел под пролетающую над ними костяную плеть и выпрыгнул к основанию хвоста. Крепко сжав Старейшину ногами, Ноэль освободил вторую руку для замаха. «Руби-и!!» — в ушах звенел рык друида. Клинок обрушился на хвост, вспарывая и впиваясь в ороговевшую кожу, разрывая хрящи и перерубая прогнившую кость. Под оглушающий вой Зверя в Ноэля хлынула горячая река темной крови. Он попытался выдернуть меч, но тот застрял в недорубленных остатках хвостовых мышц. Казимир спешно отступил от бушующей твари, унося на спине всадника.

— Стой! Хвост не дорублен! Он все ещё может быть опасен… — прокричал вор.

— Поздно! Я не смогу предугадать движений Зверя, пока он неистовствует, — прорычал Старейшина.

Казимир замедлился. Ноэль чувствовал сочащуюся по гриве оборотня кровь. Время саблезуба было на исходе. Позади в бешенстве хаотично скакала ревущая нежить, заливая окружающее пространство кровавыми брызгами. Хвост Зверя безвольно волочился следом, держась на ошмётках кожи и оставшихся сухожилиях. На очередном резком скачке он, с громким чавканьем, оторвался и трехметровой змеей взмыл в воздух. Зрачки наблюдавшего за этой картиной Ноэля расширились от ужаса. С чудовищной скоростью гигантский смердящий обрубок плоти летел в их сторону.

— Берегись, старик! — мужчина ударил оборотня по бокам.

Казимир оглянулся… но было поздно. Шипованный хвост врезался в задние лапы, заваливая саблезуба на землю. Ноэль жестким кувырком приземлился следом.

— Аргх, — из окровавленной пасти саблезуба вырвался рык боли.

— Отец! — отчаянный крик Ады перекрыл завывания Зверя. Девушка приближалась к ним на полном скаку.

— Мальчишка… — прохрипел Казимир, — Адала’й — ключ. Она должна использовать… силу Сердца… Должна. Скажи ей…

— Скорее перевоплотись, и я вытащу тебя отсюда! — Ада спешилась и упала на колени рядом с раненым оборотнем.

— Скажи ей… — Казимир уже не слышал её голоса, уходя всё глубже во тьму.

Зверь приближался. Нужно было уходить. Одной рукой Ноэль схватил поводья, второй подтянул сопротивлявшуюся девушку.

— Уходим! — Ноэль вскочил на жеребца.

— Мы не можем его бросить! — друидка сжимала седую гриву тигра, — Сразимся со Зверем!

— Мы уведем Зверя за собой, иначе твой отец пострадает еще больше! — он говорил то, что могло убедить её сесть на коня. Единственное, что сейчас было важно — время.

Время, которое исчезало с каждым новым скачком приближающегося монстра.

— Ясно. Отвлечем эту тварь! — Ада нехотя запрыгнула за спину Ноэля, кинув последний взгляд на поверженного отца, — Я вернусь за тобой, папа.

— Но! — Ноэль хлестнул поводьями. Скакун рванулся, бороздя копытами землю. Мужчина повел его галопом в сторону деревенского холма.

Среагировав на быстрое движение, Зверь устремился вслед за удаляющимися всадниками. Ноэль кинул быстрый взгляд через плечо, оценивая его мобильность. Потрепанный оборотнем, с подрезанной Хадваром лапой и рассеченным брюхом, гигант двигался на уровне их жеребца, но явным доминированием в скорости, как раньше, не обладал. Вместо хвоста-бритвы болтался куцый кровоточащий обрубок — резать им лошадей эта нечисть уже точно не сможет. Но, тем не менее, в ближнем бою Зверь оставался всё таким же опаснейшим противником, способным за раз уничтожить вооруженный отряд.

— Ты можешь сразить его своими стихиями? — крикнул он, сидящей позади друидке.

— Не выйдет, я пыталась. Он настолько пропитан магией, что приобрел естественное сопротивление, как к заклятиям, так и к природным воздействиям! — она с ненавистью оглянулась на несущуюся позади нежить.

— А провернуть с ним такой же трюк с корнями, как и со мной?

— В теории — да, — девушка задумалась, — Но чтобы удержать такую громадину потребуются десятки деревьев и просто необъятный объем энергии. Мне бы не хватило и полных своих сил.

— А если позаимствовать силу у «Сердца»?

— Что?! Откуда ты…

— Это последнее что сказал твой отец. Ты должна использовать её!

— Он сказал это? Значит, выхода действительно нет… храни меня великая мать, — Ада что-то неразборчиво зашептала за спиной у Ноэля, — никогда не брала так много… это окончательно пробудит их души… встречусь с мамой… не знаю, что может произойти… сознательно… хранительница…

— Ада! — вору казалось, будто девушка окончательно съехала с катушек.

— Да… Я сделаю это! Ради Иссурима — это единственный шанс! — девушка вышла из ступора.

— Что с деревьями? — мужчина с облегчением выдохнул. Перспектива добиваться действий от неадекватной друидки его совсем не прельщала.

— Роща за холмом весьма подходящее место, — теперь в её голосе звучала железная решимость.

— Звучит как план, — Ноэль дернул поводья, выравнивая курс жеребца, — скачем в лес, обездвиживаем Зверя и кончаем его нахер!

Позади нарастало дикое рычание твари. Всадник пришпорил коня и, вместе с друидкой, устремился вперед: в уже видневшуюся невдалеке спасительную рощу.

— Но, пошел! — спешившись, Ноэль ударил жеребца по крупу, отгоняя подальше от лесной опушки, — Скорее, — обратился он к Аде, — у нас есть пара десятков секунд, прежде чем Зверь нагонит нас.

Не говоря ни слова, девушка нервно кивнула в ответ. Спешным шагом они вошли под крону рощи. Встретившие их лесные запахи и прохлада быстро померкли в приближающемся яростном реве. Ноэль торопливо проходил тонкие березы, ища подходящее место для ловушки. Протиснувшись между стволами двух осин, он вышел на небольшую поляну, окруженную рослыми дубами. «То, что нужно» — быстро определился со своим выбором мужчина. На опушке затрещали первые, падающие под натиском Зверя, стволы.

— Здесь мы его и встретим, — Ноэль повернулся к друидке, — ты готова?

— Почти… они говорят со мной… они предостерегают… — Ада снова растворялась в полутрансовом состоянии.

— Черт возьми, Ада, да что с тобой?! — он схватил её за плечи, пытаясь привести в чувства.

Её глаза не реагировали на него, смотря сквозь Ноэля в расфокусированное пространство. Мужчина почувствовал легкое движение воздуха, мягко окутывающего девушку. С иступлённым воем, ломая и распиливая когтями попадавшиеся на пути деревья, на поляну ворвался взмыленный Зверь. Ноэль оттолкнул друидку в сторону. Их засада с треском шла ко всем чертям. Вор схватился за перевязь меча, пытаясь вытащить клинок, но, ощупав пустующие ножны, с досадой вспомнил, что тот благополучно остался в поле вместе с отрубленным хвостом.

Зверь приближался. Под его хромающей лапой виднелся торчащий из брюха твари меч Хадвара. «Была, не была» — стремительным кувырком воин ушел под надвигающуюся лапу Зверя и, схватившись за клинок, с усилием выдернул его из нежити. Еще одним резким уворотом он разминулся с клацнувшими у головы мощными челюстями. Спина Ноэля уперлась в толстый дуб. Он оказался в западне. Зверь, не давая ему шанса маневрировать, молниеносно кинулся к зажатому между деревьями человеку. Немигающий злобный глаз буравил воина. Единственное, что оставалось Ноэлю — окончательно ослепить тварь.

«Да, старина, совсем ты раскис, жертвуешь собой ради какой-то милой мордашки… хотя, что уж тут, помирать от старости в своей постели всё равно было бы такой скукой» — он прыгнул навстречу зловонной клыкастой пасти.

— Нет!! — Ада взмыла руками — поток ветра откинул Ноэля в сторону, уводя из-под удара нежити. — Ты больше никого не заберешь, поганое исчадье! Отправляйся во тьму!

Земля взорвалась, высвобождая толстые корни. Десятки древесных пут жадно обвились вокруг конечностей Зверя, утаскивая его в разрыхленную почву. Не собираясь отступать, обезумевшая тварь остервенело разрывала дубовые корни, сопротивляясь древесной хватке.

— ААААААА! — неимоверным усилием воли Ада с новой силой обрушила на воющую нежить гнев деревьев.

Под её напором ожили сами дубы, с глухим рокотом накреняя свои мощные стволы к мечущемуся в корнях чудовищу. Наваливаясь всей своей массой, протыкая шкуру толстыми ветвями, они медленно вдавливали ревущего Зверя в землю. Всё новые корни вгрызались и пронизывали его лапы, стесняя судорожные движения.

Ноэль, оцепенев, наблюдал за немыслимой силой природы. Исполинская тварь проигрывала позиции, но всё еще не желала сдаваться. Ада усиливала напор. Её тело била крупная дрожь. Всё это было скверно. Если друидка отключится, искореженная нежить все ещё могла выбраться.

Вор вскочил на один из накренённых дубов и, взбежав по стволу, запрыгнул на мясистые плечи Зверя. Цепляясь за костяные наросты и уворачиваясь от шальных ветвей, он добрался до толстой шеи и нанес первый удар мечом. Под злобный бессильный рев твари, Ноэль рубанул ещё и ещё. Последним ударом, захлебываясь в бьющих фонтанах крови, воин перерубил шейные позвонки нежити. Громадная туша обмякла, повиснув на корнях. Хлесткая ветвь скинула Ноэля на землю, крепко приложив о твердую поверхность. Затуманенным взором мужчина наблюдал, как гигантские корни рвут воющего Зверя на части, обнажая переломанный хребет и сдавливая трещащий череп.

— Ада… всё кончено… этого хватит… довольно…

Неожиданно раздался раскат грома. В распотрошенную тушу Зверя вонзилась молния, поджигая изогнутые вокруг деревья.

— Ада!! Ты убьешь нас! — Ноэль развернулся к девушке.

От друидки исходила мощная сияющая аура. Её горящие, наполненные светом, глаза смотрели в небо. В пылающего Зверя одна за другой били молнии, испепеляя на своём пути мясо, корни, землю… С усилием преодолев сопротивление поднявшегося ветра, Ноэль бросился к призывающей бурю девушке.

— Приди в себя! — он сбил её с ног и повалилна траву. Грозовые раскаты постепенно стали затихать.

— Я… справилась? — свет исчез из глаз Ады вместе с обволакивающей её аурой.

— Да, гребанная ты дура, даже слишком хорошо!

— Это ты…? — она недоумевающе смотрела на вора. — Ноэль… я видела её.

Девушка потеряла сознание. Ноэль с тяжелым стоном завалился рядом. Неужели конец? Он лежал в мокрой траве не в силах пошевелиться. За склонившимися дубами загорелись первые звезды. Ночной ветер поднимал вверх клубы горячего пепла. В тлеющих корнях догорали почерневшие остатки нежити. Где-то в отдалении слышались беспокойные голоса. На краю поляны возник силуэт, обрамленный гривой седых волос. Над Ноэлем склонилось изборожденное морщинами лицо:

— Всё в порядке, парень. Мы можем вернуться домой.

Глава восьмая

На отдаленном холме горели девять погребальных костров. В их отблесках безмолвно стояли люди Иссурима, провожающие своих защитников в последний путь. Женщины тихо всхлипывали по павшим мужьям и сыновьям. Мужчины хмуро наблюдали за исчезавшими в языках пламени друзьями и братьями. Тяжело хромая, вперед вышел опирающийся на посох седовласый старец.

— Горечь утраты всегда являлась тяжким бременем смертных. Наш народ испил её сполна, кровью сражаясь за своё существование, — скрипучий голос резонировал с потрескиванием костров, — сегодня мы несем в своих сердцах горечь за павших в бою отважных мужей, воинов обители, отдавших свои жизни за будущее Иссурима. Зверь, исчадье тьмы, повержен. Их души отомщены, и жертва их не была напрасной. Они уйдут к Великой Матери, смешавшись с земной твердью. Они встретятся с ней, развеявшись пеплом на свободном ветру. Они будут наблюдать за нами, переродившись в древа вечной памяти. Они будут с нами. Мы — с ними. Да будет ваш покой благословлен бескрайней рощей. Прощайте, братья.

Друиды постепенно расходились. Человек в потрепанном плаще отделился от толпы и неспешно подошел к застывшему у огней седовласому:

— Отличная речь, старик.

— Всё чего я хочу — больше никогда не произносить её, — тяжело вздохнул Казимир.

— Зачем было отходить так далеко от деревни? Костры можно было разжечь и в пределах стен. Выводить людей на незащищенную территорию не лучшее решение, — Ноэль вяло наблюдал за танцующими угольками.

— Возможно. Но это наш долг, — Старейшина повел рукой в сторону, указывая на растущие неподалеку редкие деревья, — взгляни, там начинается роща памяти. У каждого друида есть своё древо-спутник. Когда в обители рождается ребенок, мы смешиваем его кровь с чистым семенем, а после сеем зерно в землю. Так рождается древо жизни — единение человека и природы. Но рано или поздно у каждого из нас появится второе древо — древо памяти. Когда наши оболочки настигает смерть, ветви усыхающего древа-спутника обрезаются и сгорают вместе с нами в погребальном костре. Человеческий и древесный пепел становятся золой, что вскоре даст жизнь последнему семени братского древа, тем самым объединив в себе память двух сущностей, — друид откашлялся. — Вскоре тут расцветут девять новых ростков. Это печальное и значимое событие для всей обители. Поэтому мы здесь. Традиции — это столпы, на которых зиждется наша жизнь.

— Традиции… — Ноэль презрительно сплюнул, — и куда они вас привели?

Казимир грустно улыбнулся:

— Любой путь труден и тернист, но если у тебя есть вера — не важно, куда он ведет. Важно — верить.

— Скажи это своей дочери.

Друид развернулся и медленно поковылял в сторону деревни. Ноэль пошел следом.

— Как она? — тихо спросил вор.

— Всё ещё без сознания. Она потратила слишком много сил, но её жизни ничего не угрожает. Как и жизни Хадвара. Его регенерация всегда меня впечатляла. О тебе он, кстати, высказывался в довольно негативном ключе, — Старейшина внимательно посмотрел на Ноэля, — вы с ним не сильно поладили, верно?

— Избавь меня от этого…

— Он весьма вспыльчив и нетерпим, — Казимир продолжал гнуть свою линию, — но хороший человек и сильный воин. Я знаю его с детства, еще маленьким беженцем из уничтоженного Карленака. К сожалению, тяжелое прошлое оставило сильный шрам на его доверии к людям. Помню его хулиганские выходки… — старик ностальгически хмыкнул, — когда-нибудь он поборется за право называться Старейшиной с моими сыновьями, но в душе навсегда останется маленьким бунтарем. В этом вы с ним очень даже похожи.

— Это была не её сила, — Ноэль чувствовал, как Старейшина избегал прямого разговора о своей дочери, — я совсем не дурак, Казимир. И если бы я не успел остановить её, ты мог бы спокойно устраивать погребальный костер для всей своей драгоценной обители разом. Не вяжется это с заветами друидизма о мире и любви. Так что, может, не будем играть в эти игры, и ты скажешь, что здесь происходит? И что ещё за «Сердце»?

— Твои вопросы естественны, — старый друид, устало вздохнул, — но это не значит, что ты получишь на них ответы. По крайней мере, сейчас. Как и мы все — Адал’ай выполняет свой долг.

— Вот только не нужно заливать мне про долг, старик. Всё это не более чем удобный предлог, используемый теми же сранными царьками для управления своими стадами. Хотя вот тебе пример полокальнее — рычаг для эдакой условной забулдыжной секты, мм? Или, скажем, для чьей-нибудь наивной дочери, ничего не напоминает? — мужчина в сердцах пнул попавшийся под сапог камень. — Жертвовать свободой ради «долга»? Я не страдаю этим самообманом, Казимир.

— Это не жертва, а благо, Ноэль, — Старейшина мягко стоял на своем, — это наш мир и наши устои. И каждый из нас, включая мою дочь, знает в нём своё место. Ты слишком долго прожил в этом мире один, но когда-нибудь ты поймёшь.

— Единственное, что я понимаю: за незатейливыми фетишем с деревьями вы скрываете нечто большее! — взорвался Ноэль.

— К сожалению, ты не один, кто так считает, — печально ответил Казимир.

— О чем ты?

— Зверь… Он не пришел к нам сам. Его направляли.

— С чего ты решил, что это не просто бродячая нежить? Конечно, в глубине королевства это редкость, но всё же возможно, — молодой вор пожал плечами.

— Поведение этой твари… мой отряд преследовал его больше недели. Сперва Зверь действительно вел себя как обыкновенное дикое животное, беспорядочно перемещаясь, петляя и, в тоже время, не подпуская нас достаточно близко. Мы почти нагнали его, но в последний день всё изменилось. Без всякой на то причины он ринулся назад, не сворачивая ни на шаг, по кратчайшему пути нацелившись на деревню. Он был под контролем, парень. Мы пытались его остановить, — Казимир обернулся на пылающие позади костры, — сам видишь, что из этого вышло. В живых остался я один, — он положил руку на плечо Ноэля, — хоть ты и чужак, неведомо как свалившийся на наши головы, но хвала земной тверди ты оказался рядом. Без твоей помощи всё могло сложиться куда плачевнее.

— Что, в таком случае, ты намерен делать с натравившими на вас эту трупную дрянь? — Ноэль едва заметно кивнул в ответ на оказанный знак благодарности.

— То же что и со Зверем. Но на этот раз мы будем готовы. Моя дочь будет готова.

— Опять взваливаешь всё на девчонку?

— Она ключ к нашей силе.

— Старейшина! — из деревни навстречу мужчинам спешил радостно размахивающий руками двухметровый толстяк.

— Что случилось Фогель?

— Ада… проснуться! — Исполин упер руки в колени, пытаясь справиться с отдышкой, — Я бежать сказать вам!

— Очень хорошо, — улыбнулся Казимир, — я иду к ней.

Друид глянул на Ноэля:

— Фогель, отведи нашего гостя в одну из пустующих изб и проследи, чтобы он ни в чем не нуждался… и никуда не выходил. Помни, что он находится в статусе пленника, поэтому при попытке побега ты волен применить к нему силовой метод убеждения.

— Я всё понять Старейшина! — Фогель расплылся в улыбке.

— Что касательно приговора, Ноэль. Услышав версию событий произошедших в моё отсутствие из уст Адал’ай, я приму окончательное решение по твоему поводу. Пока ты можешь отдохнуть, — Казимир поставил точку в их разговоре и оставил вора на попечение толстяка.

Фогель бережно взял чужака под руку и повел к поблескивающей факелами обители.

На следующий день под таким же бережно-пристальным наблюдением Ноэль вошел в возвышающийся над остальными хижинами крепко сбитый дом Старейшины. Пленника ждал справедливый и окончательный вердикт. В просторном украшенном цветами и витиеватой резьбой зале собралась небольшая группа друидов. Вошедший Ноэль сразу же пригвоздил к себе большинство глаз, вызывая новую волну перешептывания и споров. Кто-то из отшельников смотрел на него с приободряющим дружелюбием, а кто-то провожал в спину с легким оттенком недоверия и скепсиса. Первая категория друидов все же преобладала, что не могло не радовать.

Подсудимый встретился взглядом с сидевшей подле отца Адой. Та слабо улыбнулась ему. Под её глазами залегли глубокие тени. За спиной девушки компактно расположилась старая знахарка, беспокойно следя, чтобы её подопечная внезапно не свалилась в обморок. Казимир встал, жестом руки прекращая гомон и призывая всеобщее внимание. Наступила тишина. Фогель неловко подтолкнул узника в центр зала. Старейшина заговорил. Ноэль с каменной миной слушал скрипучий голос оглашающий приговор. Будто в замедленном действии он читал движение губ старого друида, до того как с них успеет сорваться сам звук. Казимир замолчал, и зал снова повис в тишине. Видимо решение оказалось более своеобразным, чем ожидало большинство. По притихшей комнате разнеслись жиденькие аплодисменты добродушного исполина-толстяка, но не найдя бурной поддержки, вскоре затихли и они.

— Нет!! Вы не можете так поступить, это просто немыслимо! — Хадвар в гневе вскочил со скамьи, — О чем вы думаете Старейшина? Это же чужак! Будь он хоть трижды героем, мы не можем ему доверять!

— Сядь, Хадвар! Принимая во внимания все обстоятельства, мое решение таково. Ноэль совершил преступление, нарушив наши границы и ранив наших людей, но показал своё раскаяние и благородство в борьбе со Зверем. Твоё предложение о казни откланяется. Однако преступление есть преступление и за всё будет назначена своя цена. Ноэль останется в деревне, выполняя работу выведенных им из строя людей, до тех пор, пока все они не встанут на ноги.

— Не хотите казнить чужака, так изгоните его к чертовой матери! — побагровел Хадвар.

— Так и было бы, но сейчас это не рационально. Нас осталось слишком мало, каждые руки на счету. Моё решение останется неизменным, — Старейшина пристально посмотрел на несогласного друида, — и с этого момента, Хадвар, выбирай выражения по отношению к человеку, с которым ты живешь в одной обители.

Командир защитников, поняв бесполезность дальнейших споров, гневно вышел из зала. Казимир тяжело вздохнул:

— Поздравляю, Ноэль, теперь ты на неопределенное время станешь одним из нас. Добро пожаловать в Иссурим. Думаю, ты прекрасно понимаешь — легкой жизни тебе ждать не придется, свой хлеб ты будешь отрабатывать троекратно. И последнее, — Казимир протянул руку дочери, помогая ей встать, — чтобы заручиться твоей полной поддержкой и согласием с нашими требованиями, Адал’ай проведет на тебе небольшую манипуляцию.

Он бережно подвел её к Ноэлю. Девушка положила свои руки на шею вора. Мужчина почувствовал, как она вторгается в ауру, пронизывая тонкими нитями заклинаний его энергетическое тело. Скрепы сомкнулись, ощущаясь на шее уже реальной удушающей хваткой.

— Так нужно, — тихо шепнула ему девушка. — Встретимся сегодня после заката, найдешь меня здесь.

Ада закончила создание магического ошейника и в сопровождении знахарки удалилась из зала.

— Пока ты в пределах обители с тобой ничего не случится, но не стоит покидать её без нашего согласия, — Казимир указал теперь уже «почти свободному» Ноэлю на выход, — можешь идти, позже Фогель введет тебя в курс дела. Осваивайся, парень.

Недурной финт. После секундной задержки, потребовавшейся для переваривания только что произошедших событий, новоизбранный член обители отвесил показательный поклон смирения и покинул оставшихся друидов. Вор, конечно, предполагал, что его, как заслуженного убийцу нечисти, отправлять на плаху не станут, но это…

Отворив скрипучую дверь, Ноэль вышел на крыльцо, щурясь от слепящего солнца. Перед ним предстала наполненная звуками, красками и обыкновенной жизнью деревня. Стайка детей носилась неподалеку, сражаясь на деревянных мечах. За ближайшими избами блеяла коза. Пара крестьянок с корзинами чинно проходили мимо, хихикая и с интересом поглядывая на молодого красавца, стоящего на крыльце. Лицо Ноэля расплылось в улыбке.

Из стайки детей отделилась черноволосая девчушка и радостно подбежала к вору:

— Ноэль! Ты победил Зверя! Я так и знала! — эта была та самая малышка, что рвалась в бой с неподъемным мечом.

— Ну, по правде говоря, я больше помогал Аде, — Ноэль присел перед ней на корточки.

— Не скромничай! — девочка повернулась к остальным подоспевшим детям. — Я дала Ноэлю меч папы, и он зарубил им Зверя!

По стайке пронесся восторженный шепоток. Ноэль только что стал деревенской звездой.

— Меня, кстати, зовут Клео, — представилась девочка.

— Приятно с тобой познакомиться, девочка.

— А ты можешь показать нам пару своих боевых приёмов? — глаза Клео стали похожи на два гигантских вопросительных блюдца.

Мужчина обвел взглядом затаившую дыхание компанию:

— Почему бы и нет. Думаю, найдется время на парочку уроков, — Ноэль только что возвысился до уровня деревенского божества.

Радостно гомонящая орава унеслась продолжать вымышленные баталии, а вор, задумавшись, побрел дальше исследовать обитель. «Вот так-так, — раскидывал мозгами Ноэль, — вырисовывается довольно не плохой для меня расклад. Но будь я проклят, если старик действительно решил взять меня под своё крыло для помощи в хозяйстве. Нет, этот интриган не так прост. Единственная реальная причина оставлять пришлого разбойника — расчет на его помощь, когда снова запахнет жаренным. А Казимир, видимо, уверен, что уже очень скоро. Глядя на Аду становится понятным, что запредельная мощь не дается так уж просто и девочке только предстоит овладеть этой силой. И друид оставляет меня как запасной вариант, посадив на новую цепь, — Ноэль машинально потер своё горло, вспомнив удушающую магическую петлю, — да, Старейшина не промах, хотя почему бы и не подыграть ему, пока я пользуюсь всеми предоставленными благами? Но, сука, этот магический ошейник… всё же отдавать жизнь за „святой“ Иссурим мне явно не хочется… то, что я уже чуть не сдох из-за Ады, прекрасно напомнило, как же, блять, мне всё-таки нравиться жить…»

— Витаешь в облаках, Ноэль? — за торцом покосившейся избы его поджидал Хадвар.

— Хадвар! У вас тут просто райский уголок, знаешь ли.

— У каждой медали есть обратная сторона.

— Из твоих уст это звучит довольно зловеще, — усмехнулся Ноэль.

— Пойдем-ка со мной, шутник, — друид развернулся и направился к зазору между хижинами.

— Надеюсь, ты подаришь мне букет цветов, и мы станем друзьями, — Ноэль пошел следом, приготовившись к несомненному подвоху.

Но непримиримый друид превзошел все его ожидания. Резко развернувшись, он жестко припер вора к глиняной стене. Ноэль почувствовал упершийся в бок кинжал. Опасная ситуация.

— Проваливай из Иссурима, подонок, — хрипло прорычал Хадвар.

— Но мне тут очень нравится! — простодушная улыбка осенило лицо вора. Становилось чертовски интересно, к чему же приведет эта разборка по понятиям. Ноэль выбрал роль дурочка.

— В тебе все видят героя, спасшего деревню, но я насквозь чувствую твою мелочную воровскую душонку. Таким типам как ты ничего кроме золота и наживы не нужно, — продолжал давить Хадвар.

— Да я не особо и скрываю это, дружище, — мужчина с усмешкой наблюдал за багровеющим лицом друида.

— Ты не понимаешь, куда ввязался! Эта обитель проклята…

— Неужели? Может, расскажешь об этом чуток подробнее?

— Спасай свою шкуру. Это ведь то, что тебе дорого, верно?

— Я бы и рад, да только меня клеймили так, что отойди я на шаг от твоей «проклятой» обители, мне оторвет бошку. Так что придется тебе меня потерпеть, но спасибо за предупреждение, приятель.

— О, Хадвар и Ноэль начать дружить! Здорово-здорово, — из-за угла показалась огромная голова Фогеля. — Фогель искать Ноэля, Старейшина сказать, он работать у Фогеля в кузнице.

Хадвар незаметно убрал нож в рукав и отстранился от Ноэля.

— Тронешь Аду, и я отрежу тебе яйца, — напоследок прошептал друид и стремительно покинул их компанию.

— У Фогеля хороший слух, он подслушать. Хадвар начать ревновать Аду, — захихикал детина.

— Ты хочешь сказать они… — Ноэль смотрел в спину удалявшегося друида.

— А, ты ведь не знать… пару лет назад Хадвар хотеть делать Аду своей женой, но та отказать, — печально протянул Фогель, — жалко Хадвара.

— Нда, действительно жаль, — задумчиво протянул Ноэль.

Теперь в его копилку проблем добавился еще и вечно подозрительный отверженный любовник. «И что, черт подери, он нес о проклятии? Был ли это блеф, или ещё один намек на таинственное „Сердце“?» — Ноэль удрученно покачал головой, пытаясь собрать разрозненные штрихи друидских хитросплетений в единую картину. Фогель бережно взял своего подмастерье под мышку и повел к кузне. Впереди их ждало много работы.

Глава девятая

Над Иссуримом взошла луна. Обитель, постепенно отходившая от отголосков минувшего сражения, погрузилась в сон. Но, вопреки всеобщему отдыху, по пустым деревенским улочкам скользила одна сиротливая тень. Ноэль не смыкал глаз, даже не смотря на то, что после ударного денька в кузнице толстяка-гиганта это пришлось бы весьма кстати. Пусть даже раздувание мехов и кузнечный молот сковали его мышцы усталостью, а от многочисленных переносов вёдер и железных заготовок онемела спина, встреча с Адой по всем пунктам считалась приоритетнее лишнего часа сна.

За кронами каштанов показалась черепичная крыша резиденции Старейшины. В ожидании девушки Ноэль подошел ближе, осматривая симпатичный двухэтажный домик. Тишина. Мужчина огляделся по сторонам — ничего. «Хоть бы знак какой подала, дура», — раздражённо закатил глаза вор. Прождав ещё пару минут, он пустил вход имитацию птичьей трели — ноль реакции. «Славно! Буду расценивать это как прямое приглашение посетить барские хоромы», — Ноэль ушлым взглядом оценил резные ставни второго этажа. Спаленки, наверняка, располагались именно там. Дело за малым — попасть в окошко Ады, а не её сурового старика.

В руках мужчины блеснуло острие ножа. Всё снаряжение Ноэлю вернули, и теперь оно заботливо покоилось под половицей выделенной для «народного героя» хижины. Вор даже успел немного расширить свой арсенал, стащив пару добротных лезвий у беззаветно погруженного в кузнечное дело Фогеля. И теперь одно из них как раз поможет ему в восхождении. «Эх, старая добрая жизнь домушника, вот были времена!» — с ностальгическими мыслями мужчина воткнул нож между бревен и, используя рукоятку как упор, полез вверх.

На уровне второго этажа фасад дома оплетала крепкая виноградная лоза. Зацепившись за неё, Ноэль направился к ближайшему окну, но неожиданно ощутил странное сопротивление левой нижней конечности. Вор оглянулся, удивленно наблюдая, как просыпающиеся стебли понемногу обвивали его ногу, мешая карабкаться дальше. «Мля! Эта друидская шняга уже сидит у меня в печенках!» — вырвав сапог из виноградной хватки, мужчина вновь двинулся по намеченной траектории. И снова застрял. В этот раз лоза настойчивее сдавила воровскую голень, непрозрачно намекая на бесплодность его плана. Резанув ножом по оплетшим ногу стеблям, Ноэль решительно рванулся к окну. Однако столь бесцеремонное поведение стало для стража-винограда последней каплей. Ветви-змеи разом устремились к обидчику, обвязываясь узлами на кистях и бедрах лазутчика. Отстаивая свою независимость, Ноэль активно заработал лезвием, с трудом продвигаясь к заветной цели. Оставалось совсем немного, ещё самую малость, чуть-чуть… мужчина с силой оторвал руки от стеблей и перенес вес тела на ноги. Опутавшие талию и икры лозы не давали упасть ему с отвесной стены. Рука Ноэля потянулась к окну, но виноград, в последний момент поняв, как нагло его используют, просто разжал свою хватку, оставляя вора наедине с силой притяжения. Тело Ноэля устремилось вниз: «Вот же зеленый уёбок!»

— Чего ты так долго? — из окна донесся недовольный шепот.

Ноэль висел вниз головой между этажами, заботливо поддерживаемый лозой за правую ногу:

— Да… так. Знакомился тут с местной флорой.

— Оно и видно, — из окна показалось злорадно лыбившееся личико друидки.

— Тебе уже лучше как я погляжу? — голова Ноэля начинала тяжелеть от усиливающегося притока крови, — может, поможешь?

— Конечно, только постарайся не кричать.

— В смысле…?

Виноградная лоза разжала свою хватку, и вор с крякающим звуком свалился на землю. Сверху послышался тихий смех Ады.

— Лови меня, Ноэль, — девушка перекинула ноги за подоконник, готовясь к прыжку.

— Ты же с крыш без проблем сигаешь, на кой тебе я? — протестующе зашикал вор.

— Я ещё слишком слаба, — невинно парировала Ада и сорвалась вниз.

Он подхватил её у самой земли. «Легкая, — пронеслось у него в голове, — вот так, держа эту пушинку на руках, и не подумаешь, сколько в ней сокрыто силы». Ада обхватив его шею, игриво болтала ножками. В глазах её играл озорной огонек:

— Всё-таки, Ноэль, ты оказался рыцарских кровей.

Они стояли на берегу камышового озера. Ещё в обители, первым делом, Ада изъявила желание на ночное купание. Любые протесты и возражения наперекор данной идее не принимались. «И как можно простому вору урезонить эту мерзопакостную местную королевку?» — думал Ноэль, пробираясь вслед за друидкой по подземному проходу, ведущему к озеру. Надо было отдать должное её магии «земли и корней» — в этот раз путешествие было куда приятней. А к комфортному перемещению в довесок шла эстетичная картина движения упругих Адиных ягодичек.

— Ты сейчас дырку во мне прожжешь, идиотина, — не оборачиваясь, оповестила его девушка.

Ноэль закусил губу.

Подходя к озеру, шею мужчины сдавила железная хватка ошейника. Видимо в этом районе заканчивался предел отмеренного ему раздолья:

— Ада…

— Да… сейчас, — по напряженному лицу спутника она без лишних слов поняла проблему и быстро прикоснулась ладонью к его шее. Ноэль вздохнул полной грудью, чувствуя, как расширяется удушающее кольцо:

— Ты кстати не объяснишь, какого черта ты повесила на меня эту хрень?

— Прости… я была против такого подхода. Но ослушаться прямого приказания отца, я не могла, — она сочувствующе провела рукой по его плечу, — видимо, он посчитал, что такая мера предосторожности будет не лишней. Просто… просто не делай глупостей и всё будет хорошо.

«Ясно, значит, о своих опасениях и истинных причинах моего нахождения в обители Казимир ей ничего не рассказывал», — Ноэль машинально потер шею. Впереди показалась водная гладь.

Они стояли на берегу камышового озера, наблюдая за отражением редких звезд. Небо постепенно затягивали тучи, предвещая ночной дождь. «Странно, неужели их чудо-барьер опять засбоил?» — Ноэль уже было открыл рот, собираясь в сотый раз востребовать насущных ответов.

— Спасибо тебе, — его вопросы утонули в её тихом голосе.

Он с удивлением взглянул на Аду. Такое заявление, прямо лучащееся проникновенной нежностью, резко контрастировало с её нахальной манерой поведения. Девушка взяла его за руку и внимательно посмотрела на Ноэля:

— Спасибо, что не ушел. Что спас меня… спас деревню. Ты не обязан был помогать и всё же сделал это. У меня всё не было времени сказать тебе эти простые и важные слова, — она запнулась от подступившего кома в горле и резко обняла остолбеневшего Ноэля, — я сразу увидела в тебе свет, и даже несмотря на то, что ты циничная и бесцеремонная сволочь, не ошиблась.

— Ада…я…

По воде забарабанил дождь. Отстранившись от Ноэля девушка взглянула на сгустившуюся над ними тучу. «Ну уж, нет подруга. Сегодня ты не закроешь нам звезды», — она воздела руку к нависшей мгле. Лишь на мгновение Ноэль ощутил исходящий от Ады поток силы, исчезнувший так же стремительно, как и появился. Шелест холодного ливня умолк. Затаив дыхание, мужчина наблюдал, как тёмная туча клубами расходилась по сторонам, открывая ночное небо. Ноэля обдал поток теплого ветра. Под пробудившийся стрекот цикад озерная гладь запестрела звездами. В воздухе разлился еле уловимый запах липы. Совсем как тогда… Всё было так знакомо. Яркость пережитых неделю назад впечатлений вновь хлынула на вора, будто только минуту назад он скрывался в камышах на противоположном берегу и наблюдал за странной, но такой очаровательной незнакомкой, стоящей сейчас так близко.

— Так значит это всего лишь ты… — усмехнулся Ноэль.

— Да, — улыбнулась Ада, — это всего лишь я.

Разувшись, они сидели у кромки озера. Ада увлеченно водила ногой по воде, а Ноэль молча наблюдал за меняющимся от ряби звездным отражением.

— Что молчишь? — первой нарушила тишину девушка, — очевидно, это твой шанс получить ответы на все вопросы. Не профукай его.

— Просто расскажи мне всё как есть. Без утайки.

— Без утайки… — задумчиво повторила друидка, — с нашим образом жизни — это довольно сложно. С чего бы начать? Стоит, наверное, с одной весьма стародавней истории, — Ада откинулась на траву, любуясь ночным небом, — ты, естественно, заметил: мы не вполне обычные друиды.

— Со своими странностями, — покачал головой Ноэль.

— Этому есть своя причина. Кроме природы есть ещё одна сила благоволящая нам. Сила, что помогла нам выжить.

Ада начала свой рассказ.

В древности, в первобытные дикие времена, предшествующие становлению первых империй и королевств, девственный мир покрывала бескрайняя роща. Молодая земля всё ещё сотрясалась от далеких отголосков могущественных сил, сотворивших всё сущее. Чтобы выжить в этом суровом мироздании, малочисленным племенам людей приходилось бороться со всем окружающим светом каждый день. Каждый час. Мир раздирали ужасные смерчи, вырывая за раз тысячи деревьев, землетрясения дробили континенты, а дожди, не прекращавшиеся годами, создавали океаны. По земле ходили существа, пропитанные первозданной силой. Являясь её средоточием, они вызывали животный страх и благоговение, пред ними трепетали и поклонялись, восхищались и ненавидели. Их называли богами. Но помыслы их всегда оставались тайной, непостижимой смертным. Несмотря на свою колоссальную мощь, эти сущности редко вмешивались в дела молодых рас, оставаясь сторонними наблюдателями, лишь иногда по неведомой прихоти верша их судьбы, сметая или возвышая смертных. Куда опасней оставались разрушительные стихии наравне с постоянными нападениями лесных чудовищ, собственными междоусобицами и борьбой за территории с другими, более развитыми и успевшими подчинившими себе магию народами нелюдей. Таково было начало людских времен.

Несколько племен избрали путь отличный от своих собратьев. Битвам на постоянно образовывающихся новых землях они предпочли соседство с лесными зверями под сенью медленно редеющей, но всё ещё бескрайней вечной рощи. Создавая поселения прямо на верхушках исполинских деревьев, люди постепенно учились жить бок о бок с дикой необузданной чащей. Приноравливаясь к жестокому нраву природы, лесной народ познавал её душу и красоту, зарождая первые ростки друидизма. И спустя десятилетия, лес, пропитанный человеческим упорством и уважением к его силе, постепенно принял настырных пришельцев. Со временем постигая гармонию жизни и развивая в себе магические способности, люди учились сливаться с природой и использовать её во благо, становясь всё более самодостаточным и процветающим народом, полностью абстрагируясь от других племён.

Но судьба не позволила друидам долго благоденствовать в чащобах. В древнюю рощу ступили эльфийские воины. Бескомпромиссные, обладающие неимоверным магическим потенциалом они топтали людей словно мух, огнем и мечом истребляли разрозненные племена, не отличая их от скота. Отстраивая свою молодую империю, эльфы продвигались всё дальше, в самые глубины зеленых дубрав, пока не наткнулись на лесной народ. Этот знаменательный день положил начало длительной войне противоположностей — столкновению идеалов, народов и чаяний. Жестокая проверка на право существовать в этом мире. Во главе обитателей рощи стала сильнейшая воительница-друид — Галатара. С ней люди и природа дали достойный отпор остроухим захватчикам, но не достаточный для установления мира. Экспансия эльфов растянулась на десятилетия. Для разраставшейся империи война с друидами была не более чем одним из многочисленных боевых фронтов, но постоянный очаг сопротивления костью в горле встал поперек гордости «высшей расы». По мере решения внешних конфликтов, эльфийский нажим на народ Галатары всё усиливался. Отчаявшись от долгих лет безрезультатных сражений, друидская воительница решилась на роковой шаг — просить помощи богов. Для многих это известие стало лучом надежды, но все остальные посчитали это иступленным безумием, что приведет и без того шаткую гармонию к погибели.

Не слушая доводов несогласных, Галатара ушла на восток, оставив свою молодую дочь и народ. Целью воительницы были два далеких неугасающих огня, чей бесконечный свет огненными столпами уходил к небесам. В преданиях и былинах то был взор богини, чья сила была слишком велика для этого мира. Под её взглядом сгорало само время. Даже другие боги старались обходить её стороной, чураясь этих огненных глаз. Богиня, что не могла смотреть на свой мир, вечно смотрела в небо, покоясь в объятиях бесконечной рощи. Великая госпожа рубинов — Исса. Её свет и стал путеводной звездой для Галатары, шедшей навстречу своей судьбе.

Что было дальше — покрыто тайной. В один момент огни погасли. Кто-то говорил, что слышал хохот, сотрясший землю, другие — плач, печалью сжавший сердце. Вслед воительнице отправилась её самоотверженная дочь — Адал’ай. Она жаждала вернуть символ борьбы своему народу, а себе — любимую мать. И она нашла её. Обезображенная и постаревшая, еле живая и дрожащая Галатара немощными руками прижимала к своему сердцу переливающийся пламенем рубиновый камень. Встреча, произошедшая между высшим существом и смертной женщиной, вошла в легенды. Теперь уже давно забытые. Чем был тот сокровенный рубин? Божественным подарком или трофеем, вырванным отважной друидкой из огненной глазницы Иссы? Выдержала ли Галатара смертельный взор и получила награду, либо отдала свои жизненные силы добровольно взамен на спасение своего народа? И какая участь постигла саму богиню? Множество вопросов так и остались без ответа, впоследствии всё больше обрастая слухами и домыслами. Доподлинно известно, что Адал’ай сумела доставить умирающую мать в обитель накануне масштабной эльфийской осады. Видя свою величайшую героиню на смертном одре, надежда друидов невольно сменилась горьким пониманием неизбежности их заката. С потухшим взором они встретили первую волну эльфов, за которой последовала вторая… третья. И в момент, когда лесному народу оставалось лишь принять свою смерть и слиться с Матерью-природой, появилась она. В горести проведшая последние часы у ложа матери, Адал’ай, с сияющим рубином в руке, возглавила своих собратьев, вновь вселив волю к жизни в их сердца. Силы молодой друидки возросли в разы, сокрушая ряды обескураженных эльфийских воинов. Казалось, будто сама Галатара с удвоенной яростью мстила за боль своего народа. И ряды захватчиков дрогнули. Эльфы трубили отступление.

Божественный камень впитал душу Галатары, подарив её силу дочери. Скрепя сердце, Адал’ай приняла жертву матери и стала первой Хранительницей магического рубина. Камень, способный хранить души, назвали Сердцем. Сердце друида. В память о том, как трепетно Галатара прижимала его к своей груди и о той надежде, которую он вселил в сердца отчаявшихся друидов. Но со временем, когда амбиции эльфов поутихли, признательность и вера в дар богини, сменились недоверием и страхом перед его силой и способом её получения. Многие языки шептали об опасности, исходящей от неизведанной магии душ, что шла в разрез с самой философией друидизма и сил природы. Но оставались и те, кто видел в Сердце благо и защиту. Назревал раскол. В решимости предотвратить новую братоубийственную бойню Адал’ай вместе со своими последователями отправилась в добровольное изгнание. Не отрекаясь от веры в природу и сохраняя старые друидические обряды, она сплела их воедино с недавно обретенной силой и основала новую обитель. Иссурим — рубиновый дом.

История шла вперед. Город лесного народа пал под пятой начавших новую войну эльфов. Общество друидов раскололось на мелкие семьи, всё дальше разбредаясь по глубинам рощи и основывая свои собственные обители. Иссурим же оставался в стороне, защищаемый от невзгод Хранительницами из рода Галатары и Адал’ай. Волшебное сердце хранило друидов, а они хранили его. Каждая Хранительница, уходя из жизни, отдавала свои силы драгоценному камню, питая его растущую мощь на благо обители. Мощь, о которой внешний мир спустя тысячи лет предпочел забыть, превратив её лишь в одну из множества сказок и небылиц.

— Вот так, — вздохнула Ада, — грустная легенда, сказала бы я ещё совсем недавно, но теперь…теперь это больше похоже на грустную правду.

— Ты узнала об этом недавно? — Ноэль откинул жестокие картины прошлого, возвращаясь к реальности, — если ты из рода Хранительниц, вероятно, тебя должны были готовить к этому с измальства.

— Верно. Я знала эту историю с детства. Мама часто рассказывала её, но всё это оставалось лишь красивой сказкой, не более. Да, я знала, что в деревне находится могущественный артефакт, но мало ли на свете чар? А тут боги? Эльфы? Души? Даже для таких странных отшельников, как мы, это было слишком необычно, — горько хмыкнула девушка.

— И всё же…

— И всё же, когда погибла мама, меня стали посещать неясные видения и размытые сны в купе с тревожными знаками и осколками чужих воспоминаний. Иногда я чувствовала себя другим человеком. Я не знала, во что мне верить. И некому было подготовить меня к тому, что ждёт впереди. Косвенных знаний отца о природе Сердца хватало, чтобы успокоить меня, но лишь на время. Мне было страшно, и в тоже время я понимала, что должна справиться с этим. Никто кроме меня не мог обуздать энергию дремлющих в камне душ. Но и сама я не была готова. Всё это время она вырывалась спонтанными порывами, которые я училась контролировать.

— Значит в тот день, когда я попал сюда, барьер, заслонивший деревню от бури, был лишь случайной забавой вашего камешка?

— Забава… нет… это связь. Иногда он реагирует на мои мельчайшие эмоции, создавая неприступные заслоны, способные сдержать ураган, когда мне радостно, или нагоняя грозовые тучи, когда грустно. Я верила, что это частичка мамы слышала меня и старалась поддержать. Но иногда не происходило ничего, и вместо пения Сердца приходила гнетущая тишина. В такие моменты я чувствовала лишь холодное одиночество, — девушка поморщилась от едких воспоминаний, — Сердце друида старается оберегать и поддерживать меня, но до тех пор, пока я не войду с ним в резонанс и не стану полноправной Хранительницей, я не смогу овладеть его силой и защитить свою обитель.

— В схватке со Зверем ты с лихвой себя показала, — из уст Ноэля вырвался почти комплимент.

— Это всего лишь ничтожная толика сил, почерпнутая мной, и даже она чуть не погубила меня, — Ада отстранено среагировала на его высказывание, погруженная в свои мысли, — чтобы противостоять Зверю, я впервые целенаправленно воззвала к Хранительницам о помощи, тем самым впустив в себя силу Сердца и начав наше слияние. Наш резонанс. Теперь мы станем неразрывны. Словно единое целое… да. Наверное, так и должно быть.

— Я уже говорил твоему старику — только сам человек волен распоряжаться своей жизнью.

— Знаешь, ведь я увидела её тогда…маму. И тогда же окончательно поверила в древнюю легенду. Ноэль, за моей спиной стоят восемьдесят семь поколений Хранительниц Сердца. Восемьдесят семь защитниц нашей обители. И все их надежды устремлены на меня. Не это ли судьба? — по лицу девушки было не разобрать, вселяет ли ей это благоговейный трепет или тяготит её.

В их разговоре повисла пауза.

«Невероятно, неужели это правда? — мысли ходуном носились в голове Ноэля — сила божества, сокрытая в Иссуриме… но какова цена?»

— Так эти духи и драться тебя научили, словно бешеного медведя? — мужчина решил разбавить гнетущее молчание.

— Нет, что ты, — рассмеялась Ада, — всё это дело рук моих драчливых братцев. Магия магией, а за себя нужно уметь постоять и кулаком. В своем стиле я комбинирую силу ветра с моей собственной, так что тебя отделаю под орех, только попроси!

Девушка оторвалась от тяжелых мыслей и на её лице заиграла хитрая улыбка:

— Ладушки, Ноэль. Я тебя сюда не языком чесать привела.

— Чем-то ещё?

— Фу-фу-фу, кто о чем, а мужик об одном!

— Глупо было бы ждать чего-то большего от бесцеремонной сволочи, вроде меня, — усмехнулся вор.

— Хм, — девушка намотала кончик косы на палец, — заткнись уже и раздевайся!

— Совсем без прелюдий? Что на это скажет твой ухажер?

— Ты о ком-то конкретном? У меня, знаешь ли, было достаточно почитателей, до тех пор, пока Хадвар всех не разогнал, — Ада лукаво сощурила глаза, — минуточку, он и тебя успел припугнуть? Теперь бравый вор боится оступиться и рискнуть своей шкуркой? Какое разочарование…

— Ты просто не оставляешь мне выбора.

— Не ты ли сам воспевал его свободу? — иронично подметила девушка. — Решать тебе.

«Ох уж эта чертовка! Что же она затеяла на этот раз?» — начавшаяся игра была Ноэлю по нраву. Он стянул с себя жилет и сбросил рубаху, обнажив торс.

— Твоя спина… — Ада мягко прикоснулась к зарубцевавшимся шрамам.

— Насыщенная жизнь, только и всего, — мужчина закрыл глаза, чувствуя тепло её ладоней. Его пульс учащался.

— Зайди в воду, — шепнул на ухо ласковый голос, — не оборачивайся.

Ноэль расстегнул ремень, и кожаные штаны неспешно упали на землю. Мужчина ступил в воды сверкающего озера. Прохладная вода щекотала тело, зазывая погрузиться в его пучину с головой. Подавшись искушению, он нырнул. «Как же хорошо…» — если бы он мог, остался бы в этой тьме на целую вечность. Жадно глотая воздух, Ноэль вынырнул навстречу небу.

Что-то изменилось. Вода в озере постепенно становилась теплее и гуще, больше походя на парное молоко. Обволакивая его уставшие мышцы, она высасывала из них накопившуюся усталость и боль. По телу Ноэля медленно растекалась пьянящая эйфория.

— Что ты сделала? — его собственный голос звучал, будто со стороны.

— Могущественная друидка всего лишь воспользовалась своими чарами, — донеслось до него далекое бархатное эхо, — после тяжелого дня ты заслужил отдых.

Все его чувства сплелись в единый клубок, лениво уплывающий в нирвану. Ноэль вперил взгляд в небо, из последних сил концентрируясь на желтом глазе луны. Он не желал терять над собой контроль. Стиснув зубы, вор балансировал на краю своего сознания.

— Расслабься, Ноэль… можешь подсмотреть…

Перед его глазами всплыла картина обнаженной девушки входящей в озеро. Он ощущал её ауру, граница между реальностью и воображением неумолимо исчезала. Нет. Только он хозяин своих эмоций. Ноэль вновь устремил свои мысли к лунному диску, борясь с блаженным состоянием покоя.

— Поражаюсь твоей силе воли…

Она прижалась к его спине. Он почувствовал её горячее тело. Её дыхание и сердцебиение вонзались в сознание мужчины, тут же сливаясь в унисон с его собственными ощущениями. Ноэль не мог дышать, но не испытывал необходимости в этом.

— Чего ты хочешь? — нежный голос эхом отдавался в его голове.

«Чего я хочу?»

Он развернулся и впился в её губы. Из груди Ады вырвался слабый стон.

— Да…

Она обмякла в его объятьях. Их ауры соединились. Два переплетенных тела плавно растворились в бурлящих водах озера. Ноэль сдался, беспробудно отдаваясь во власть пульсирующего наслаждения.

Сон подождёт.

Глава десятая

Длинная череда рабочих дней с головой окунула блудного вора в насыщенный деревенский быт Иссурима. Как и обещал Старейшина, продыху ему не давали, постоянно направляя то на одни, то на другие сельскохозяйственные работы. На своей шкуре Ноэль прочувствовал, что жатва в поле оказалась куда менее волнительным и куда более выматывающим занятием, нежели танцы с клинками. Проработавшему полдня с серпом и пшеницей взмыленному мужчине чинно вручали косу и до вечера отправляли проводить те же действия, но уже с овсом. Как только связанные в снопы колосья достаточно высыхали, новобранца посылали на молотьбу, где он деревянным цепом выбивал из снопов последний дух, извлекая драгоценные зерна.

Но съемом урожая всё не заканчивалось. Кроме мужских рук в деревне не хватало ещё и вьючных мулов. Поэтому их обязанности также делегировали на крепкие плечи неприкаянного послушника. После третьего дня Ноэль уже напрочь потерял счет тюкам, что он, пыхтя, растаскивал по всем деревенским амбарам.

В пылу работы не забывал он и о данном детям обещании мастер-классов в обращении с оружием. Точнее ему просто не давали забыть, при любой возможности вешаясь на шею и слезно умоляя научить «шпиговать монстряков». Безболезненно игнорировать эту мелочь не получалось, поэтому, с целью их заткнуть, Ноэлю пришлось подчиниться их требованиям.

Заручившись снисходительным согласием Казимира, немного освободившим ему забитый трудовой график, вор перевоплотился в наставника, начав проводить первые уроки самообороны. Так он преподнес это старому друиду, но на деле же лучшая защита — это нападение! Поэтому вместо отработки защитных стоек Ноэль, не особо заботясь о синяках и ссадинах своих малолетних протеже, пускал неуёмных бесов в спарринги. Жизнь — жестокая штука, как ни крути. Пусть лучше набьют побольше шишек в нежном возрасте, чем уйдут в нокаут с одного тычка в будущем. Впрочем, Клео и её банда пищали от восторга, наслаждаясь открывшимся для их энергии выходом в мир насилия и избиений. Ноэлю оставалось только жалеть, что на эти мини-баталии нельзя было устроить тотализатор.

Естественно, детский мордобой не являлся самой целью занятий. Таким способом наставник выбивал лишнюю дурь из юных голов и повышал концентрацию и внимание к дальнейшим упражнениям по метанию ножей. Счастливые и извазюканные в земле дети разбирали ножички и под почти бдительным руководством Ноэля закидывали ими беззащитные мишени, мало-помалу постигая то самое древнее искусство «шпиговки монстряков». Уточнять, что таким же способом можно утихомирить не только нежить и прочих тварей, но и неугодных им людей, мужчина всё же не рискнул: «Рано или поздно сами дотумкают, а он уже будет не при делах».

Такие игры с ребятишками не прошли мимо внимания их родителей. Шушуканья и косые взгляды постепенно перешли в легкое негодование, дошедшее до ушей Старейшины. И, после уже не такого снисходительного разговора, Ноэлю пришлось несколько консервативнее подойти к программе тренировок своего маленького бойцовского клуба.

Вторым куратором к ним со смехом присоединилась Ада, назначенная родительским советом ответственной за безопасность их чад. А так же надзирателем за их чересчур вольным учителем. Однако ни дети, ни Ноэль такому решению не воспротивились, с энтузиазмом приняв в свою банду новенькую. Все питали к ней нежные чувства, хоть их спектр немного и отличался. Конкретно у Ноэля она вызывала чувства совсем иного порядка.

Что это было, он и сам никак не мог разобрать. После того памятного купания у них практически отсутствовали возможности остаться наедине. А если таковая и представлялась, то отнюдь не тратилась на лишние разговоры. Девушка сразу же затыкала его рот поцелуем. Ноэль, конечно, был не против, но всё же… Привыкший контролировать свой разум, он начинал беспокоиться за своё душевное состояние. После того как его, грубо говоря, поимели на озере (а он пришёл к выводу, что именно так оно и было!) внутри что-то изменилось. До этого момента это он удосуживался просто иметь дам, и менялось всегда что-то, где-то и у кого-то другого. Но эта ведьма продолжала переворачивать все его представления вверх дном.

Он уже подумывал о том, не скрыла ли девушка ещё одну грань своего таланта. «Друидка, магичка, так может, и ведунья в придачу?» — объяснить его подвешенное состояние приворотом представлялось самым простым решением. Хотя было ли это на самом деле так важно? Пусть даже он и поддался слабости, но те секунды, когда он ненароком задерживал на ней взгляд, издали наблюдая за её энергичной походкой, стоили того. Так же как и её звонкий смех, особенно отзывающийся на его остроты, или привычка вечно закидывать свою длинную косу за плечи. Как и её живая мимика. И запах, пьянящий голову. Да. Такие моменты определенно стоили его мимолетной слабости. Ноэль даже мог согласиться с тем фактом, что Ада медленно и неотвратимо завладевает его сердцем, не будь в нём ещё одной ярой страсти.

Сердце друида обжигало его разум и мысли. Вору наконец-то удалось разорвать завесу тайны, окутывающей могущественный артефакт, и теперь он манил его ещё больше. Как и в случае с друидкой, Ноэль сам не до конца понимал, откуда в нём пробудилось такое сильное стремление к камню. Речь шла даже не о присвоении и использовании его в личных целях или золотых горах, что сулила такая беспрецедентная сила, но, по меньшей мере, о том, чтобы просто увидеть сердце воочию. Хотя, если бы он нашел магический рубин, то точно уж не ручался б за отсутствие корыстных помыслов со своей стороны.

В иной раз мужчина мельком задумывался, как возможное похищение камня могло отразиться на Аде, но не приходил к окончательному выводу, а так как и артефакт оставался недостижим, отбрасывал эти мысли за их непродуктивной бесполезностью.

Тем не менее Ноэль не оставлял попыток добраться до Сердца. И помочь ему в этом с ликующим писком вызвалась красотка Холи. Бывшая сокамерница сразу же нашла своего вернувшегося после победы над Зверем покровителя. Деревенская крыса стала глазами и руками Ноэля, заглядывая и обшаривая те места, до которых тот, в силу отсутствия времени и возможностей, дотянуться не мог. Вор отправлял свою карманную шпионку на исследование центральной скалы, которая каким-то образом должна была открывать путь к Сердцу. Но, не смотря на многодневные усилия его помощницы, вход или хотя бы малейшая зацепка, ведущая к нему, так и не были обнаружены.

Однако безрезультатность планового осмотра гигантского «валуна» окончательно подтвердили догадки мужчины о том, что внутрь можно было попасть либо используя неизвестные ему друидические приемы, либо имея прямую связь с магическим артефактом. В обоих случаях Ноэль заходил в тупик, но оставалась ещё одна деталь, требующая к себе внимания — угрозы и предупреждения Хадвара. Похоже, у «главного защитника» имелось собственное мнение о событиях в истории обители. Ада показала вору свою картину мира, теперь неплохо было бы узнать иную точку зрения. Истина всегда кроется где-то посредине. Однако Хадвар вряд ли добровольно поделится с ним своими тайнами. Поэтому Ноэль без особых зазрений совести отправил свою крысу на новую шпионскую миссию.

— А? Что? Ты хотеть узнать про беду в Карленаке? — промычал Фогель, вытирая пот с массивного лба.

— Я слышал, вы с Хадваром дружны, ты, верно, в курсе событий, — Ноэль зашел в кузню проведать здоровяка и раздобыть крупицы информации.

— Дык, да! — кузнец гордо ударил кулаком в грудь, — Хадвар-лучший друг! С детства вместе! Я, если что, и сам Карленакский. Наверное…

— Наверное? — бровь вора удивленно поползла вверх. — Это как?

— Нуу, в Карленаке говорить, что Фогель — найденыш, передай молот, а? — Фогель запыхтел над наковальней.

— Быть может ты вообще не человек… — Ноэль скептически разглядывал мощную спину борова.

— А? Что?

— Так что там с Хадваром и Карленаком?

— Да беда, беда приключиться. Я малый быть, и помнить мало: вспышки, крики, злые люди. Наши отправить детей в тогдашний Иссурим. Они говорить, что выхода нет, так бы никогда не посылать. Про Иссурим разные слухи ходить и не самые хорошие, — бубнил под дробный стук молота Фогель, — но я честно не знать, почему они так говорить. Мне тут нравится, люди добрые, меня не обижать. Хадвар вон подняться, его все признавать и уважать. Да вот незадача сильно влюбляться в Аду. И даже что-то у них по малости получаться, а потом она как дать отворот поворот. Да это ты и так уже знать, — исполин оторвался от ковки и удрученно почесал макушку, — эх, сохнуть он по ней ещё, сохнуть. Ну, это дела житейские. Иссурим — дом Хадвару и Фогелю и мы его очень любить.

— А что за слухи-то ходили?

— Ээ, да не помнить я уже. Давно было. Всё, друг. Надо бы мне работать, да и ты смотреть, не сачковать. А ну, руки в ноги и понести свои мешки в амбар!

— До встречи, пузан, — усмехнулся Ноэль и, взвалив на плечи груз, поплелся в «пункт сдачи зерна».

— А, Ноэль!

— Ну что там еще?

— Ты это… не видать моих ножей? Не могу никак отыскать пару лезвий.

— Не, Фогель, не видать. Может дети умыкнули. Они те еще демоны.

Время шло. Подходила к концу вторая неделя исправительных работ. Один за другим раненые Ноэлем мужики возвращались в строй. Батрачившему вору становилось всё интереснее, какую причину выдумает Казимир, чтобы задержать его в деревне подольше? И будет ли он задерживать его вообще? Как ни как на обитель никто так и не позарился, и опасения Старейшины всё больше казались высосанными из пальца. Тем более они с Адой постоянно медитировали у «окаянной» скалы, видать, тренируясь в обуздании древних сил. Ноэль мог только предполагать — этими сведениями с ним не делились. В любом случае надобность в простом мечнике постепенно отпадала сама собой. Что, собственно, его совсем не устраивало. Не то чтобы он заскучает по пахотной крестьянской жизни, но уходить ни с чем — совсем не в его стиле.

Возможно, была и другая причина… «Зараза, неужели Ада?» — он чувствовал, как она привязывается к нему, стараясь каждую свободную минутку заполнить его обществом. И он отвечал ей тем же. Свою лепту вносил и Хадвар, подливая масла в огонь неразгаданных загадок. День ото дня друид становился всё раздражительней и нервозней, хотя и казалось: «Куда уж больше?» Было ли дело в съедавшей его ревности или может он, как и Казимир, ждал внезапного удара неведомого врага? Хадвар предпочитал отмалчиваться, избегая встреч с Ноэлем, но Ноэль отнюдь не избегал его. Холи вела бдительную слежку за друидом. Благодаря вспышкам образов, которые вор считывал с её глаз-пуговок, он узнал, что Хадвар оказался любителем походить ночью за пределами обители. В случае сурового друида вряд ли это могло быть списано на романтическую натуру, а значит, самое время Ноэлю лично раскопать его грязное бельишко. Даром, что теперь удушающий ошейник больше не был вору преградой. Наступала пора активных действий.

С магическим кольцом, окружавшим шею, мужчина возился около недели. Заклинание оказалось довольно заковыристым, но Ада сама невольно подбросила ему ключик, на время, ослабив удушающую хватку в их первую ночь. Будучи истинным прагматиком, Ноэль не упустил момент и успел поставить незаметный блок, не давший ошейнику вновь сойтись на горле. Дальше пошло дело техники. Найдя и зафиксировав нитями воли спусковой крючок заклинания, мужчина методично изменял и раскачивал форму своего энергетического тела, разбалтывая путы: по чуть-чуть, спозаранку, в перерывах между работой, в ночные часы. Дни кропотливого труда закончились победоносной улыбкой Ноэля — заклинание поддалось.

Но для мужчины это означило ровно половину работы. Деактивировав ошейник, требовалось быстро создать копию-пустышку, не успев при этом вызвать подозрений. Вора ждала долгая бессонная ночь, на протяжении которой он скрупулезно сшивал своей магией остатки сволочного кольца и восстанавливал спусковой крючок. «И…вуаля, — хрипло прошептал Ноэль, закончив своё „произведение искусства“, — как же всё-таки я хорош, любой маг от зависти бы исдох».

Настал черед Хадвара. Теперь по-настоящему свободный вор ожидал новой вылазки друида. Ноэля устраивал любой расклад, будь-то тихое преследование или откровенный разговор — главное ответы. И, спустя пару дней затишья, лед тронулся. Беспокойный писк Холи оповестил о нестандартном направлении движения «объекта». Проснувшаяся после долгих безмятежных денечков интуиция мужчины возвещала о важности данного события. Быстро снарядившись и закрепив ножи на ремнях (силовой вариант решения конфликта), Ноэль отправился вслед за своей целью.

Он пробирался по полям, ориентируясь на огонек удаляющейся ауры. Ночь выдалась темной, без привычных звезд и красот. Прошло уже полчаса с тех пор, как мужчина перелез стены и вел свою охоту, бродя зигзагами и лавируя в темноте между мелких холмов. «Куда ж ты прешься, сволочь?» — материл он неуемного друида. Аура Хадвара замерла в пространстве — цель остановилась. «Ну, наконец-то!» — Ноэль мягким шагом сокращал дистанцию между ними. Припав к земле, он старался разглядеть человеческую фигуру в потемках. Друид неподвижно стоял невдалеке от старого дуба, на котором когда-то восседал сам вор. «Надо же, а дуб-то оказался местной достопримечательностью» — мужчина внимательно следил за происходящим. Спустя пару минут бездействия Хадвар махнул рукой в пустоту и, небрежно сунув её в карман, развернулся в сторону деревни. «Что за хрень…? — в замешательстве пробормотал Ноэль. — И это всё?» Друид, погруженный в свои мысли, медленно приближался к его укрытию. Неожиданно Хадвар замер. На кончиках его пальцев завихрились магические всполохи. Магические! «Черт, он использует магию, совсем как… — в Ноэля устремился сгусток яростного пламени. — Вычислил меня!» Резким кульбитом вор ушел из-под линии огня. Похоже, дело всё-таки шло к силовому варианту решения конфликта.

— Мелкий крысёныш вылез из своей норки, — в ладони Хадвара аккумулировался новый огненный шар.

— Привет! — Ноэль закусил губу. Ох и расслабился же он, считая, что пользователи магии тут не в чести. Даже ауру не скрыл — так и попался. Но причитать уже поздновато. — Я-то думал, у вас одна Ада любит заниматься волшебными штучками.

— И за эту ошибку ты дорого заплатишь! — Друид метнул в него следующую порцию магического жара.

С шипением и треском огненная сфера прошла над самой макушкой Ноэля, обдавая его градом искр. «Плохо дело. Заклинание слишком быстрое» — он отпрыгнул от надвигающегося Хадвара, — Придется держать дистанцию, иначе каюк.

— Хадвар, послушай! Я просто хотел поговорить… увидел, как ты собрался на ночную прогулку и решил составить компанию. Зачем сразу «искрить», приятель? Я хотел обсудить с тобой Сердце друида, странная ведь штука, не правда ли?

— Сердце со мной обсудить хочешь? А потом, естественно, стащить его втихую?

— Ну… я такого не говорил, ты сам сказал…

— Ты мне отвратителен! — Друид поднял руку, вновь концентрируя энергию в ладони.

«Аааааа!!» — не оформив заклинание до конца, Хадвар судорожно прижал кисть к груди. Из окровавленной ладони торчал небольшой метательный нож.

— Слушай, если хочешь подраться, так, может, сделаем это по старинке, а? Чисто по-мужски намнём друг другу бока и разойдемся! Не люблю я эту магию…

— Ты слишком далеко зашёл, — прохрипел друид.

Пульсирующее кольцо сдавило шею Ноэля: «Падла! Он и ошейник способен контролировать! Удушить меня вздумал, чертов ублюдок? А вот хрен!» Не выдержав давления Хадвара фиктивное кольцо, в последний раз содрогнувшись, порвало связующие нити и рассыпалось на мелкие энергетические осколки.

— Не может быть … ты… ты сломал ошейник? — остолбенел друид, наблюдая, как частички заклинания растворяются в ауре бывшего узника.

— Фактически ты сам его добил, говнюк. Сука! Я же столько с ним возился! Спасибо, млять! — Ноэль с прискорбием оплакивал своё мертвое творение. Прикрытие липового ошейника теперь кануло в лету.

— Что же мне с тобой делать? — задумчиво протянул друид. — Ты прямо кость в горле.

Поморщившись, он выдернул из ладони нож. Небрежным движением кисти, лезвие скрылось в траве. «Хагх» — с мощным выдохом друид высвободил свою магическую силу, наполняя огнем сразу две руки.

«От двух пламенных сфер уклониться не получится, — Ноэль вытащил из ножен длинные кинжалы, — придется метать им навстречу сталь и гасить убойную силу…»

— Хадвар! Ноэль! Что здесь происходит?!

Между мужчинами встала Ада. Огонь в руках Хадвара погас. Ноэль опустил клинки.

— Я повторяю ещё раз! Что. Здесь. Творится?!

— Я патрулировал территорию и засек его, — Хадвар сплюнул в сторону Ноэля. — Он нарушил договор, вывел из строя твое заклинание. Попробуй, упрекни меня в моих действиях.

— Ноэль? — она повернулась к вору.

— Как ты нашла нас?

— Ты ещё смеешь задавать вопросы! — дернулся к нему Хадвар. Ада жестом остановила друида.

— В окрестностях Иссурима я могу отследить любой след жизни. Не найдя тебя дома, найти тебя в другом месте было лишь вопросом времени.

— Хотела поговорить? Что-то важное или подождет до завтра?

— Ты больше не подойдешь к ней! — прорычал друид.

— Я не твоя собственность, Хадвар.

— Верно! — друид схватил девушку за плечи. — Ты ничья собственность, Ада!

— Хватит! — она сбила его руки. — Довольно… пожалуйста, Хадвар, иди… патрулируй дальше. Тут я справлюсь сама.

— Я не уйду, пока он здесь!

— Я сказала — я справлюсь!

Взгляд девушки не терпел пререканий. Яростно сжав кулаки, Хадвар отстранился от друидки и, глазами сравняв Ноэля с землёй, скрылся в темноте. Ада подошла к безмолвному вору. Мужчина уже прокручивал в голове десятки вопросов и претензий, на которые ему придется выдумать хоть мало-мальски приемлемые оправдания. Но она молчала. Девушка просто смотрела на него, и взгляд этот без лишних слов выворачивал всё его нутро наизнанку.

— Пошли, — тихо сказала Ада.

Ноэль не знал, сколько времени прошло. После двух пройденных в молчании холмов, он развлекал себя, высчитывая шаги, но сбившись на двенадцатой сотне, вновь вернулся к реальному миру. Ада ждала от него первого шага, но в голове была лишь одна пустота.

— Ты знала, что Хадвар пользуется магией?

— Не знала. А знаешь, чего я не знаю и сейчас?

— Чего?

— Какого черта ты делаешь, Ноэль?! Вот чего!

— Если ты из-за взломанного ошейника…

— Да знаю я о твоём ошейнике! Неужели ты думал, что я не увижу твои косолапые правки в своём заклинании? Великая мать! Да я даже знаю о твоей ручной мыши, которую ты приручил ещё сидя в погребе.

— Это крыса…

— Ноэль!

Мужчина вздохнул. Всё это время он был у неё, как на ладони. Она просто позволяла ему думать иначе и проводить свои мелкие махинации.

— Если ты всё обо мне знаешь, что же ты хочешь услышать?

— Всё о тебе знаю? О, да! — горько рассмеялась девушка. — Ещё час назад я так и думала, и только сейчас поняла — мне никогда не узнать, что творится в твоей голове.

— …

— Тебя не сдерживает ни одно заклинание и всё же ты остался. Нет! Не говори, что тебе по нраву такая жизнь. Я ведь вижу — обитель тяготит тебя! Ты человек свободы. Так почему? Почему ты остаешься и терпишь нас — жалких отшельников, пережитков прошлого? Зачем? Ради меня? Или ради того, чтобы забрать всё, что нам дорого?

— Я…

— Как мне понять, что тобой движет?!

— Зачем, Ада… почему тебе это нужно?!

— Потому, что люблю!

Ноэль не ответил. Не нужно. Не нужно было этих слов. Этих зависимостей и связей. Все эти перипетии лишь осложняют жизнь. Но из её уст подобное звучало так естественно и легко…

— Я ничем не могу тебе ответить. Не такой я человек.

— Ничего я и не прошу, — отвернулась девушка. — Просто знай, если тебя ведёт злой умысел — лучше уйди. Уйди, пока не стало слишком поздно.

В задумчивости они шли дальше. Погрузившись в себя, Ноэль вновь чеканил шаги, стараясь обуздать беспокойные мысли и переварить произошедшее. Каждый шаг давался с трудом. «Нет…» — в глубине сознания кто-то настойчиво сопротивлялся его слабости. «Нет…» — С каждым пройденным метром мужчина всё глубже погружался в сомнения.

«Тебе это не нужно».

Спустя пару десятков молчаливых минут из темноты показались стволы спящих деревьев. Спутники набрели на небольшую рощу.

— Чувствуешь? — Ада оторвала отрешённый взгляд от земли и направилась к пышной кроне одного из древ, — мне всегда нравилось, как пахнет липа, — она вдохнула аромат соцветий.

— Это… твое древо-спутник? — остановившись, Ноэль втянул ноздрями сладкий воздух.

— Липа… да. Но моя спутница очень далеко. В последний раз я видела её ещё девочкой, покидая наш дом в лесах, — друидка прикрыла глаза, смакуя пряное благовоние цветов. — Мы с ней связаны. Когда использую свои силы, чувствую её запах. Именно её. Я надеюсь…нет. Я знаю, что когда-нибудь снова увижу свою сестру. И вместе мы ещё станцуем под луной.

Ноэль наблюдал, как погрузившись в свои фантазии, Ада кружила между липовых ветвей. Глупая маленькая чародейка. Его ноги сами сделали первый шаг. Мужчина приблизился к витающей в мыслях друидке и, на очередном пируэте поймал за руку. Ада оглянулась, недовольно сморщив носик от столь дерзкого вмешательства в свой внутренний мир. Он, не отрываясь, смотрел в её суровые глаза.

«Нет!»

— Ну? — друидка требовательно вскинула подбородок.

«Отпусти её!»

Не говоря ни слова, Ноэль прижал девушку к дереву.

— Эй! Ты что? Неужели ты думаешь, что после всего можно просто так взять и…

Он оборвал Аду на полуслове, прильнув к её губам. «Мммнн!» — она сжала губы и гневно стукнула кулаком ему в грудину. Не обращая внимания, Ноэль прижался сильнее, целуя открытую шею. Резко раздвинув её бедра, он подхватил ахнувшую друидку на руки.

— Животное, свинья… ненавижу тебя…

Вор снова впился в непослушные губы. Проскользнув под рубаху, он добрался до разгоряченного тела. Его рука нежно ласкала её грудь, плавно переходя на гибкую спину. Девушка выгнулась, пытаясь сдержать стон удовольствия. Ноэль продолжал сдавливать заложницу, перекрывая друидке любые пути к отступлению.

— Не ты ли учил, что «лучшая защита — это нападение»? — прошептала ему Ада и, оттолкнувшись пятками от ствола, повалила мужчину на землю. Ноэля накрыла волна густых каштановых волос.

— Да, но видимо ты пропустила урок «тактическое отступление перед превосходящими силами противника», — он скинул с себя наездницу и снова прижал к земле.

— Жашранец… — её оскорбления утонули в последовавшем страстном поцелуе.

Прильнув к груди Ноэля, Ада слушала, как постепенно засыпает его внутренний насытившийся зверь. Клокочущая страсть сменилась спокойным удовлетворением и теперь они, обнявшись, лежали в траве, наслаждаясь послевкусием момента.

— Помнишь, ты рассказывал про родник, из которого бьёт волшебная розовая вода?

— Было дело, — лениво кивнул головой Ноэль, — ходили слухи, что на южных границах жил безумный травник. Выращивал в пещерах какие-то приворотные водоросли. В итоге эта петрушка окрасила местный источник, а чудак свалил, только его и видали.

— Представляешь, чтобы я могла сделать с этим местом? — засветилась Ада. — Мы бы превратили родник в горячий источник любви! Люди бы приходили отдыхать к нам душой и телом. Мы бы построили таверну и постоялый двор…

— Да у тебя купеческая жилка, — рассмеялся мужчина.

— И хорошая фантазия, — улыбнулась в ответ друидка, — но, наверное, всё в ней так и останется.

Она притихла и уткнулась ему в плечо. В молчании они лежали, разглядывая редкие звезды.

— Давай вернемся в деревню, — наконец сказал Ноэль.

Обратный путь вышел весьма насыщенным. Поднявшееся настроение Ады позволяло с пользой коротать время, то и дело разбавляя унылую ходьбу фривольными салками с последующими бурными валяниями в траве. Вскоре, вымотанные и ублаготворенные, спутники добрались до последнего холма отделявшего их от обители. Первой забравшись на пригорок, девушка внезапно замерла, разглядывая ночной Иссурим. Через секунду к ней подоспел Ноэль.

— Что-то не так, — из её голоса пропала беспечность.

— Вижу.

Ада схватила его за руку и помчалась вниз по склону. Чем ближе они приближались, тем сильнее она сдавливала его ладонь. В деревне горело слишком много факелов. Раздавалось слишком много голосов. С каждым шагом их гул становился всё четче. Всё угрожающее. Воинственные крики. Гневная брань. И распахнутые настежь ворота…

Под слепящим светом огней они вбежали в гудящую обитель.

Глава одиннадцатая

— Вот они!

— Грязный чужак!

— Отойди от него, Ада!

— Сдохни, мразь!

Их окружила беснующаяся толпа. Ноэль ничего не понимал. Мелькавшие в отблесках факелов лица казались довольно знакомыми. Так и было… по большей части — мужики, которых он ещё на первом знакомстве отправил «зализывать раны». Конечно, у них имелся повод недолюбливать его, но это? Что за нелепый фарс?

— Перестаньте! Что вы творите?! — попытки Ады вразумить односельчан игнорировались подчистую.

— Держите его, парни! — разъяренные друиды потянулись к Ноэлю, лихорадочно хватаясь за подолы его плаща.

— Руки прочь! — вор отбросил ближайших мужиков и выхватил кинжалы, — или заберете их отдельно!

— Ноэль, нет! — Ада выкинула перед ним руку, предупреждая поспешные действия.

— Кто тебя послал?! Отвечай, живо!

— Да что вы несете?! — ощетинился Ноэль, боковым зрением контролируя трёх заходящих за спину активистов.

— Хватит, Ноэль. Даже если ты волк-одиночка, факт твоего предательства не изменен, — из-за спин воинов вышел главарь.

— Ох, ты ж сука. Хадвар… то-то, думаю, опять дерьмом запахло. Теперь всё стало на свои места — это просто твой запах… — вор презрительно сощурился при виде приближающегося злопыхателя.

— Твою мать, Хадвар! Что ты делаешь? — Ада накинулась на невозмутимого друида, — Ты поднял ночью людей, науськал толпу и ради чего?!

— Ради одного маленького, но очень важного разоблачения, — мужчина вытащил из кармана сероватый комок и небрежно кинул к ногам Ноэля. Все взгляды устремились на крошечное безжизненное тельце, — это ведь твоя маленькая подружка, не так ли? — усмехнулся друид. — Знаешь, пока ты наслаждался ночными прогулками и обществом нашей будущей Хранительницы, я всё думал, как же ты так ловко меня выследи и тут… тут я услышал какой-то наглый писк. Эта крыска смотрела на меня так внимательно, будто хотела просверлить дыру в моей голове. А когда я поймал её, она так больно меня укусила! У меня просто не оставалось выбора, Ноэль. Пришлось свернуть ей шею…

— Это просто крыса, Хадвар… ты тронулся.

— Хорош! О, как же ты хорош! — истерично расхохотался друид. — Тебя не расколоть, это верно! Честь и справедливость для тебя лишь пустой звук. Но! Что скажет Хранительница?! Давай, Ада! Скажи нам, что всё это детский розыгрыш, и мы все дружно посмеёмся и разойдемся по домам! Или… может быть всё не так просто, а?

Девушка молчала.

— Так я и думал… итак, друзья мои, — друид обратился к возбужденной толпе, — я раскрыл вам правду! Это крыса была магическим способом изменена, став инструментом шпионажа в руках нашего так горячо любимого «героя». Шпионажа за мной. За вами. За каждым жителем Иссурима! А теперь ответьте мне, братья, что мы делаем с погаными шпионами?!

— Спалить его!

— Пусти ему кровь, Хадвар!

— Да, вы правы! Как же вы правы, — друид поднял руку, призывая свой карательный отряд к спокойствию, — этот человек заслужил самую тягостную расправу за свои прегрешения, но всё же мы не слепые звери, жаждущие плоти. Мы — друиды Иссурима! И мы верим в великую мать-природу и души наших драгоценных Хранительниц, что оберегают всех нас…

— Так что же ты предлагаешь? — раздался позади скрипучий голос. К притихшим людям, тяжело хромая, приближался Казимир.

— Наконец-то, Старейшина, вас-то мы и ждали, — улыбнулся Хадвар. — Пусть судьбу Ноэля решат те, по чьей воле он до сих пор находился здесь. Я требую слово Хранительниц!

По толпе пробежал тихий ропот.

— Мальчик… ты переходишь черту…

— Какую черту, Старейшина? — Хадвар с вызовом посмотрел на старика. — Я лишь пользуюсь своим правом! Правом каждого из нас на беспристрастное возмездие и справедливость!

Послышался одобрительный шепоток. Один за другим друиды согласно сжимали кулаки.

— Отец, это какое-то безумие, — Ада умоляюще посмотрела на старого друида, — Останови это.

— Люди ропщут, Старейшина! — прорычал Хадвар. — Довольно покрывать чужака!

— Папа…!

Казимир молчал.

— Одно твое слово… — Ада не сдавалась.

— Не могу, дочка, — Старейшина устало опустил глаза, — право голоса нерушимо.

— Если ты откажешься, ничего…

— Нет, Адала’й. Дар предков не игрушка моей прихоти.

— Видимо он игрушка прихотям Хадвара!

— Хватит. Своими действиями Ноэль сам не оставил мне выбора. Того требует обычай… — Казимир глубоко вздохнул. — Видимо судьба идет по иному пути. Конец этой распре положит Сердце друида. Обвинитель и обвиняемый — дайте своё согласие!

— Согласен, — победоносно отчеканил Хадвар.

— Согласен, — ответил Ноэль.

— Да будет так, — прошептал старик, жестом руки веля следовать за ним.

С гвалтом и гомоном пройдя через деревню, процессия друидов прибыла к ритуальной скале. К сопровождавшему «виновников торжества» отряду понемногу стягивались заспанные жители Иссурима, ещё не понимающие причину всеобщего ажиотажа. На вора и друидку устремили свой взор десятки любопытных глаз.

— Ещё ни разу со дня основания новой обители, мы не обращались к душам предков за решением наших конфликтов, — прошептала Ада, — многие из нас, увидят это впервые.

— А ты? — взглянул на девушку Ноэль.

— Мне было четыре, тогда мы покинули наш старый дом. Это всё, что я помню.

Казимир подошел к скале и, прислонившись лбом к холодному камню, вопрошал к дремлющим силам, сокрытым в горной толще. «Неужели это, наконец, произойдет? Нежданный выверт судьбы, причуда обозленного Хадвара даст столь заветный шанс… откроет прямую дорогу к желанному. — Ноэль сжал вспотевшие ладони, — опасно… все инстинкты трубят об опасности, но увидеть эту силу, почувствовать её… да… верно, сейчас это единственная возможность познать суть их „великого“ Сердца. Возможность, которую нельзя упускать».

— В редких случаях мы не можем прийти к согласию, — объявил собравшимся Казимир, — но, когда случается подобное, истину возвещают голоса прошлого. Откройте нам свои двери! — друид с силой ударил посохом о землю. Импульс удара волной пронесся по поляне, сотрясая твердь и застигнутых врасплох друидов. Скала дрогнула, и по её монолитной поверхности прошла первая трещина. Продолжая расширяться, она ветвилась, создавая всё новые зазоры и бреши в горной породе. Через минуту основание капища полностью раскрошилось, открыв под собой черный зев, ведущий вглубь холма.

— Идите за мной, — Старейшина коротко кивнул двум оппонентам.

— Я с вами! — Ада дернулась вслед за мужчинами.

— Нет, — Казимир преградил ей дорогу. — Ты слишком чувствительна к силе Сердца. Рано. Не обладая достаточным контролем, ты можешь умереть.

— Да плевала я…

— Останься, — тихо произнёс Хадвар.

— В кои-то веки Хадвар сказал что-то дельное, — улыбнулся девушке Ноэль, — послушай его. Дождись нас здесь.

Три фигуры скрылись в каменном гроте, оставив позади деревню и смятенный народ.

Вор замыкал подземное шествие. Они медленно спускались по высеченным в утробе скалы ступеням. Спустя пару десятков шагов мужчин окончательно накрыла вязкая почти осязаемая темнота. Казалось, будто она высасывала сам свет, и подтверждением тому служил мгновенно погасший факел Хадвара. Отбросив тлеющую палку и упершись руками в узкие стены, тот продолжал спуск. Ноэль последовал примеру друида и облокотился на холодные плиты. «Невероятно! — по камням струилась энергия. — Так много… целые потоки, неужели всё это…?»

— Да, Ноэль. Весь этот скальный стержень пронизывающий холм создан силой Сердца, — на ходу пояснил Казимир. Видимо удивление вора оказалось настолько осязаемо, что ощущалось на расстоянии, — вскоре ты увидишь наше величайшее достояние…

— Не утруждайте себя лишними рассказами, Старейшина, — осклабился Хадвар, — наш Ноэль и сам успел многое разузнать.

— Вы — заблудшие дети, — печально вздохнул старый друид, — не думал я, что дойдет до такого. Но сделанного не воротишь. Вы предстанете перед Сердцем, и вас рассудят души Хранительниц. Откройте свои помыслы и очистите разум. Как только вы коснётесь великого рубина, ваши судьбы будут в его власти. Всё дальнейшее в его воле.

Ступени кончились. Своды подземного грота расширились, образовывая каменную залу. Тьма достигла своего апогея; бредущий в сумраке Ноэль споткнулся о выбоину в земле:

— Может, воспользуетесь магическим освещением?

— Энергия этих стен не позволит применить тебе ни магию, ни силы природы, ни что-либо ещё, — Старейшина остановился, — не утруждай себя этим вопросом, парень, сейчас ты с головой окунешься в свет. Приклоните колени.

Мужчины последовали указанию. Припав к земле, Казимир склонился перед мрачной пустотой:

— Яви нам свой свет!

Яркая вспышка взорвала пространство, ослепляя обескураженных воинов. Легкие обожгло огнем — раскаленный воздух стремительно заполнял пещерные своды. На грани сознания вор физически ощутил вонзающиеся в разум осколки отдаленных голосов. Бесчисленные шепотки сливались в единый протяжный зов. Он хотел увидеть камень. Покажите ему Сердце! Ноэль открыл глаза. Багряный рубин пульсировал силой. Его вибрация отдавалась во всём: в земле, стенах, сводах, людях… казалось, его биение объединило все материи воедино, отказавшись от физических законов. Перед мужчиной предстал бездонный колодец света и мощи. И его воды были заключены в алых пламенеющих гранях драгоценного самоцвета.

«Легенды не врали. Невероятная сила… — Ноэль не мог оторвать взгляд от мерцающего рубина, — обладающей ею может смело назвать себя богом!»

— Встаньте, сыны, — Казимир направился к гранитному постаменту, на котором покоилось Сердце, — начнем ритуал.

Хадвар почтительно вышел вперед:

— Позвольте мне, Старейшина.

Казимир кивнул воину и приглашающе указал на горящий огнем камень. Выдохнув все сомнения, друид направился к Сердцу.

— Аахх! — жесткий удар сапогом сложил Старейшину пополам.

— Какого черта?! — вор выхватил нож.

— Стой на месте, Ноэль, — хриплый голос Хадвара осадил мужчину.

— Что же ты творишь?! — осевший наземь Казимир, с недоумением смотрел на друида.

— Ты и представить себе не можешь, как долго я этого ждал, старик, — лицо Хадвара расплылось в счастливой улыбке.

— Я не понимаю…

— О, ты не понимаешь? Естественно! Куда тебе с твоими-то идеалами понять меня? — иронично усмехнулся друид.

— Мальчик, одумайся, Сердце покарает неверного…

— Великая мать! Когда же до тебя допрет — я не собираюсь отдаваться камню на суд. Я просто заберу его!

— Хадвар…

— Хадвар! Сын мой! Мой мальчик! — друид рассмеялся Старейшине в лицо. — Слышал бы ты себя, как же ты жалок!

Титул предателя в одночасье перекочевал от неуёмного вора к спесивому друиду. «Семейные дрязги? А дальше-то что, сука, прикажете делать?!» — теряясь в догадках Ноэль, наблюдал, как Хадвар вытаскивал клинок, намереваясь добить старого друида.

— На что ты надеешься? — окликнул ренегата вор.

— На тебя, — спокойно ответил Хадвар, — и на своих людей.

— С какой стати мне помогать тебе?

— Я тебя умоляю, Ноэль! Кого ты пытаешься обмануть? Я же вижу, как алчно ты смотришь на этот чертов камень. С первого дня своего появления, ты только и делал, что разнюхивал, где бы поживиться. Твой взгляд, повадки… ты вор до мозга костей. Ты — мародер, разбойник и бандит. Всё это про твою мелочную душонку, — фыркнул друид. — Но, в итоге, именно такой ты мне и пригодился. Признаюсь, сперва ты был той ещё занозой в заднице. Одна сплошная помеха в моём плане. Но… планы меняются! Твой сломанный ошейник, ручная зверушка, каждый твой промах сыграл мне на руку и теперь, натравив на тебя всех деревенских собак, я оказался у своей цели. За что тебе низкий поклон. Всё благодаря тебе, Ноэль, — Хадвар изобразил шутовской реверанс. — А теперь давай покончим с этим, и ты получишь свою долю; купишь себе уютненький замок у озера и заживешь припеваючи.

— Признаю, неплохой спектакль ты разыграл, — сухо протянул Ноэль, — но как ты собираешься забрать тот пылающий шарик, попутно не сгорев за свои гнусные прегрешения?

— Вот, — Хадвар достал из рукава обрывок серебристой ткани, — моё небольшое наследство. Эта пелерина способна сдерживать магические эманации. Я пропитывал её своей силой многие годы, так что этого с лихвой хватит на то, чтобы доставить Сердце куда потребуется.

— Не слушай его, Ноэль! — Казимир, дрожа, поднялся с колен. — Что ты сделаешь с парой своих воинов, Хадвар? Мы не дадим тебе выбраться из Иссурима.

— Ты всерьез решил, что я рассчитываю на деревенских мужиков? — Хадвар с искренним удивлением взглянул на старого друида.

— Неет, — простонал Старейшина, осознавая невыносимую реальность. — Неужели ты сообщник тех нелюдей, что натравили на нас Зверя?

— В точку.

— Как же ты мог так поступить? Мы же твоя семья. Люди верили в тебя… шли за тобой…

— Ради Ады.

— При чем здесь она? — вздрогнул Ноэль.

— Точно, — удрученно вздохнул Хадвар. — Ведь между тем, как потрахивать её, единственное, что ты мог услышать — слезливая сказочка о великой жертве Галатары и её несправедливо отринутых потомках. Нда, Аду трудно винить, ведь ей, как и всем, с детства вливали в уши одну и ту же ересь.

— Стало быть, ты один знаешь правду?

— Один из немногих.

— Хадвар… мы столько раз проходили это, — Старейшина с горечью смотрел на отступника. — Мы — не зло. Эти байки в прошлом…

— Ваши байки прошлого смердят и посей день. Прямо здесь! Прямо сейчас! Вот они! — друид ткнул трясущимся пальцем в пульсирующее Сердце. — Хватит кормить нас ложью. Хотя бы на смертном одре, найди в себе смелость признать ваши злодеяния!

— Ты одержим…

— Да, старик, да! Именно поэтому из всей обители я один вижу истину. Все прибившиеся к вам дети Карленака предпочли забыть наставления предков, но не я. Ну что, Ноэль? — взведенный друид переключился на вора. — Хочешь узнать кое-что новенькое о несравненной Галатаре и её обители? О загадочной силе Сердца… огненный глаз самой Иссы, верно? Как ты там любишь её величать, Казимир? Великая госпожа рубинов? — не дожидаясь ответа, Хадвар продолжал. — Как же удобно запоминать красивые имена, но почему то в их список не вошли такие, как Исса Пожирательница, Кровавая Владычица или богиня душегубов. Странно с чего бы? Может потому, что кому-то хотелось показать её в выгодном для себя свете? Видимо эти кто-то забыли, что добродетельные боги, такое же сказочное понятие как миролюбивые эльфы! Нет… эти существа были столь же могущественны, как и безжалостны. Сострадание и эмпатия? Забудь об этом, Ноэль! Всё, что они делали для человечества, шло лишь в угоду их собственным интересам. А Исса являлась венцом их коварства и жестокости. Она питалась человеческими душами, словно отборными деликатесами. Эта стерва знала в них толк. Она придавала своей пище неповторимый вкус, до краёв наполняя болью и страданиями, перед тем как поглотить без остатка. И ты думаешь, такая тварь с легкостью могла поделиться с Галатарой своей силой? Воительнице ничего не стоило отдать жизнь за свой народ, и богиня прекрасно это знала. А вот отдать жизнь своей дочери… отдать её душу взамен на силу, чувствуешь? Вот она — цена власти! И друидка заплатила… всё равно заплатила! Не Галатара стала первой душой, которую поглотил камень, а Адал’ай! Она была копией матери. Галатара принесла её в жертву, забрала её молодость и накинула её личину! Она прекрасно понимала, что иначе друиды не примут отвратительный божественный дар. Вот оно — рождение красивой истории про благородную жертву. Нравится?!

— Всё было не так!

— Заткнись, старик! Друиды долго не могли раскусить гнусную ложь, но всё же, хвала великой матери, у них получилось. Непростительное преступление против самого естества природы было раскрыто, и праотцы с позором изгнали Галатару и её последователей. Но вам оказалось этого мало, верно? Вы решили сохранить Сердце, как напоминание о своей нечестивости. Продолжали свой кровавый ритуал, упиваясь своей исключительностью. Придумывали оправдания, чтобы очистить свои имена и продолжали губить души своих женщин. Поганые отродья. Будьте вы прокляты!

— Твои слова полны тысячелетних домыслов, Хадвар! Адал’ай и Галатара принесли высшую жертву, чтобы спасти наш народ. Если бы не они, не стало бы друидов! Не стоял бы ты сейчас у реликвии их подвига и не поливал бы их имена грязью! Адал’ай добровольно отдала свою жизнь и душу ради спасения многих. И мать почтила её память, став продолжением её воли.

— Как ты запел! Вы настолько трепетно почитаете двух давно сдохших фурий, что до сих пор в их честь стопочками складируете души в колдовской камень?! Двуличные мерзавцы!

— Это клятва! Да, боги опасны и непредсказуемы, но Исса пошла нам на встречу, поделилась своей силой, подарила надежду… но плата оказалась высока. Намного выше, чем думаешь ты, думала твоя семья или друиды древности. У сердца всегда должна быть Хранительница, всегда должна быть оберегающая его душа. Галатара знала, на что шла. Теперь же это наше общее бремя. Наша жертва. И не сдержать эту клятву мы не имеем права. Кара божья, столь же могущественна, как и благословение. И только в наших силах уберечь от неё мир. Так завещали нам предки!

— Боги мертвы! А ваше благословение давно превратилось в проклятье! Как же ты можешь быть так наивен, Казимир? Как вы все можете быть так наивны?! Исса смеётся над вами из могилы, издевается даже после смерти, глядя на ваши жалкие попытки следовать надуманным клятвам, вашим жертвам, уходящим в пустоту! Богов больше нет.

— Взгляни, Хадвар! Подле чего ты стоишь, мальчик? — Старейшина неистово протянул руки к источающему свет камню. — Что это, как не божественная искра?! Всё что мы можем — защитить других от её огня. Не дать разгореться пожару…

— Вы сами его и поддерживаете! Кормите пламя душами, швыряете их словно поленья в топку. Если бы не вы, если бы не вся ваша секта… этот кошмар давно бы закончился! Сколько душ вы навечно заключили в эту клетку? Скольких ещё ждет эта участь?

— Что тебе наши души? Тебе, что с такой легкостью отдаёт жизни своих братьев в когти треклятой нежити…

— Я не хотел лишних жертв! Не знал о Звере! Но он бы прекрасно сыграл свою роль, не появись тут этот блятский вор. Единственный, кто стоял на моём пути, это ты, Казимир.

— Откуда в тебе столько ненависти ко мне, Хадвар? Ты был мне сыном, я любил тебя…

— Это не ненависть, трухлявый ты пень, это презрение. Каким бы отцом ты ни был, зловоние твоей обители останется прежним. Всё что мне здесь дорого — это Ада. Она чиста, не тронута гнилью вашей порчи, и я дал клятву, не каким-то там божественным пережиткам ушедшей эпохи, самому себе! Я не уйду без неё, спасу от этого рока! Её душа будет свободна!

— Расправишься со мной и искупаешь в крови всю деревню? Думаешь это то, чего она хочет? Думаешь, после такого она отблагодарит тебя, пойдет за тобой?

— Неважно, что она сделает. Пусть ненавидит, пусть презирает. Она сможет всё что угодно. Она будет на воле!

— Адал’ай выбрала свою судьбу. Она вошла в резонанс с Сердцем, связала себя нерушимыми узами ради всех нас. Таков её путь.

— А мой путь — подарить ей другую судьбу. Я найду силы, что разорвут эти путы, и прерву проклятье, а ты сгоришь в огне своей кровавой богини!

— Ноэль! — отчаявшийся Казимир обратился к вору. — Оставляя тебя в обители, я и подумать не мог, что попрошу поднять оружие на одного из нас. Но выхода нет. Цена, уплаченная за этот мир, слишком высока, чтобы вновь потерять его. Помоги мне сохранить равновесие. Защити убеждения Ады и всех нас. Прошу…

— Забавно, не так ли? Твой нож окажется решающим аргументом в этом «семейном» споре! — Хадвар выжидающе смотрел на вора. — Всё это ради Ады. Она хотела увидеть весь мир, жить полной жизнью, но груз долга, навязанный их извращенными традициями, никогда не позволит ей этого сделать. Даже после смерти она не воссоединится с природой, а навечно останется в магической ловушке! Такой участи ты для неё желаешь? Или, быть может, вместе мы изменим этот замкнутый круг?!

«Выбор. Поддержать одного — значит сразить другого, — Ноэль безмолвно стоял в лучах огненного Сердца. — За свои убеждения эти люди готовы расстаться с жизнью». Жар рубина всё больше накалял обстановку. «Кто из них прав?» Пальцы Казимира до побелевших костяшек сжались на посохе. «Кто нет?» Клинок Хадвара нервно подрагивал, готовясь пустить первую кровь. «Что я должен сделать ради неё?» — Ноэль судорожно перехватил рукоять ножа. «Кого поддержать?» Пещерные своды плыли в багряном мареве. «На чью сторону встать?»

— Какая разница?

Мужчина вздрогнул: «Голос?» Вор оглянулся на друидов. Стоящие на взводе яростные псы не обращали внимания ни на что, готовясь вцепиться друг другу в глотки. Ноэль перевел взгляд на Сердце… Пылающее око заполняло своим взором всю его сущность, из хора множества голосов одинокий шепот снова и снова повторял свой вопрос… «Какая разница?»

— Хватит! Это конец! — Хадвар бросился к Старейшине.

Резкий тычок в локоть остановил колющий удар. Жесткой подсечкой Ноэль отправил друида в каменную стену. Из кармана кубарем летящего воина выпорхнул, крошечный мотылек, моментально сгорев в магическом жаре, переполнявшем пространство.

— Не будем спешить, — Ноэль провел пальцами по лезвию ножа.

— Сукин ты сын! — взревел Хадвар.

— Самый большой недостаток человека — доверие, — вор безучастно смотрел на поднимающегося с колен друида.

— Я разорву тебя на куски, сволочь! — отступник взмахнул клинком.

Ноэль метнул нож…

Эхо торопливых шагов разлеталось по каменной глотке. Серебристый сверток обжигал руку. Снаружи доносились отчаянные крики и лязг стали. Ступени кончились. Вор выскочил из черного зева разрушенной скалы. Деревня горела. На обитель напали. По всей ритуальной поляне валялись безжизненные тела застигнутых врасплох друидов. Редкие стоны и слабые завывания указывали на немногочисленных выживших в этой мясорубке. Ноэль прошелся по кровавому побоищу, высматривая уцелевших. Распоротые животы, отрубленные конечности… Нет, этим счастливчикам тоже осталось недолго.

Со стороны главных ворот доносились звуки ожесточенного боя. Оставив поляну смерти, мужчина устремился вперед. Отовсюду летели безумные крики, вперемешку с диким хохотом. Мольбам о помощи вторила яростная брань. Краем глаза Ноэль заметил незнакомого воина в кожаных доспехах, волочащего за волосы воющую от страха и боли крестьянку. В отчаянных попытках вырваться зареванная женщина сучила ногами по земле; неистово извивалась, пытаясь разорвать ногтями, прокусить зубами заскорузлую дубленую кожу. Её рот сочился кровью. Взбешенный воин впечатал крестьянку в грунт — женское тело безвольно обмякло. Они скрылись в отдаленной хибаре. Рыдания женщин разрывали деревню на части. Ноэль стремился к воротам.

— Эй, ты! — на повороте он натолкнулся на взмыленного защитника. — Разбойники вторглись в обитель! Где Старейшина? У них есть маг! Они режут нас как свиней, агххгхгхг… — тело воина взмыло ввысь насаженное на двухметровую пику.

Облаченный в легкую кольчугу копейщик смерил вора презрительным взглядом. Не дожидаясь, когда противник избавится от трупа и занесёт пику для нового удара, Ноэль мгновенно сократил дистанцию и погрузил кинжал в незащищённый участок шеи. Липкая кровь залила глаза. Не сбавляя ход, он продолжал движение.

«Вот она!» — мужчина выбежал к месту разыгравшегося сражения. Ада парила над землей в окружении вражеских воинов. У её ног без сознания валялись израненные защитники Иссурима. Она осталась одна. Аура Хранительницы вновь источала ослепительное сияние. Друидка кричала. Безумный сплав боли, страдания и скорби звучал в свирепом кличе отчаявшейся женщины. Дрожащие руки рассекли воздух, и десятки вихревых лезвий устремились в толпу врагов, кромсая людей в мясной фарш. Позади Ады мелькнула тень. Кинжал Ноэля с хрустом воткнулся в висок натягивающего тетиву лучника. Последнее тело упало на землю.

— Н… Ноэль, — обессилевшая друидка повисла на плече мужчины. Она рыдала. Её слезы горячими ручьями заливали измазанное в крови лицо вора. — Что происходит? Я не понимаю… Я ничего не понимаю. Кто эти люди? Кто они?! Убийцы… убийцы… столько смертей… столько смертей…

— Успокойся.

— Где отец? Где Хадвар? Я больше не могу сражаться. Я не чувствую Сердца. Я не понимаю. Оно не здесь…не со мной, скрыто…оно скрыто…

— Это уже не важно.

— Я… ккк, — Ада запнулась на полуслове. Из её рта вытекла струйка крови. — Мне…больно, Ноэль. Почему… мне больно?

Она опустила взгляд:

— Что…это?

— Это нож, Ада.

— Почему…во мне?

Он не ответил.

— Почему…?

В её светлых глазах отразилось детское удивление. Они просили его. В них светилось искреннее желание услышать ответ на один единственный вопрос. Уголки её губ подернулись от слабого негодования. Они спрашивали, почему он заставляет её ждать. Почему…?

Легким движением он вытащил кинжал из тела и перерезал ей горло.

Глава двенадцатая

Светало. У одинокого дуба стягивались остатки боевого отряда наёмников. Утренняя свежесть пропиталась едким запахом гари и соленого пота. На измазанных копотью лицах играли мрачные улыбки; а воспалённые адреналином тела подрагивали от остаточного возбуждения. Дикий хохот, бранные песни и гортанные пересказы изощренных убийств разлетались по холму. Пара головорезов с упоением делили добычу. Другие лениво оттирали измазанное в крови вооружение. Кто-то тихо всхлипывал, прижимая к груди окровавленную культю и вспоминая верную руку.

От ветвистого дуба отделилась внушительная тень, и два десятка распалённых ночным налётом воинов тотчас почтительно стихли. Наступившую тишину дробил только мерный лязг одиноких стальных сапог. Над склонившимися головами неспешно шествовал закованный в черное железо латник. Провожаемый опасливыми взглядами, похожий на ожившую каменную глыбу, он внушал им трепет. Кольчужная рубаха с натугой пыталась сдержать бугрящиеся мышцы. Казалось, одно неверное движение, и железные звенья лопнут под напором стальной плоти. Но неверных движений не было. Вес массивной брони нисколько не умолял упругости его шага. В сравнении с умолкшими разбойниками, он был сродни волку, забредшему в стадо испуганных овец. Шаги смолкли.

— Встань, — колосс остановился напротив однорукого наёмника.

— Г…г…господин, — поскуливая над своим обрубком, мужчина поднялся на трясущиеся ноги. Его роста хватало только на то, чтобы уткнуться носом в испещренный рубцами и вмятинами нагрудник воителя.

— Вам был дан четкий приказ называть меня капитаном.

— П… простите покорно, капитан…запамятовал. Р…рука видите ли… господин… капитан… просто…

— Рука значит, — черный латник со скрежетом снял рогатый шлем. Однорукий испуганно отпрянул. Изуверски погнутый мясной эллипс, пристально смотрящий на него, лишь отдаленно напоминал голову живого человека. Толстый череп туго обтягивала грубая, обожжённая огнем и иссеченная мечом серо-коричневая кожа. Массивная челюсть колосса резко выдавалась вперед, обнажая желтеющий звериный клык.

— Мгахах! Новенький! — зычный хохот воителя вибрацией прошелся по земле. — Как там тебя звать? Брэнкс?

— Бракс, капитан! — дрожащий наёмник вновь склонился, пытаясь избежать взгляда изуродованного воина.

— Ну-ну, Бракс, — капитан по-отечески потрепал однорукого по щеке. Мужчина ахнул. По скуле заструилась кровь. Перчатки воителя заканчивались точенными железными когтями. — Ты же должен быть в курсе — не выношу я всех этих лишних расшаркиваний. В моём отряде уважение к капитану проявляется головами поверженных врагов. Сколько голов ты срубил этой ночью?

— Я… две… две с половиной, капитан.

— С половиной! — расхохотался латник. — Недурно!

— Меня… меня чуток…опередили.

— Какой рукой ты держишь меч, Бракс?

— П…правой, капитан… — наёмник с отчаянием посмотрел на предплечье, будто надеясь на чудесное возвращение отсутствующей конечности.

— И сколько же голов ты принесёшь мне без неё?

— Я… я переучусь, обязательно переучусь, возьму меч в левую руку, принесу вам десятки голов… сотни! Стану вашим лучшим клинком, капитан, вашим верным слугой!

— А я думаю, ты станешь балластом, Бракс.

— Капита…! — наёмник захлебнулся в собственной крови. В железном кулаке колосса сочно чавкнул вырванный кадык. Три протяжных секунды бандит и воитель недвижно смотрели друг на друга. На четвертой тело однорукого безвольной марионеткой рухнуло к ногам капитана.

— Сколько раз мне ещё повторять. Ваши тела — моя собственность! Пожалуйста, ребята, берегите себя! Я терпеть не могу, просто ненавижу, когда мою собственность портят, — черный латник медленно проходил меж потупивших взгляд бойцов. — Калечить вас имею право только я. Я и только я! — капитан остановился, — Ну что, тролли?! Есть тут ещё раненые?! Давайте не будем зазря тратить наше общее время!

Воины молчали.

— Это же замечательно, парни, вы все исключительные молодцы! — колосс жизнерадостно осклабил кривую пасть и направился к двум скрюченным поодаль фигурам.

— Как продвигаются исследования? — латник встал позади укутавшегося в серую мантию человека.

— Нам нужно уходить, Слейн, — отрезал скрежещущий голос.

— Терпение, Гвихир, — капитан панибратски похлопал человека по плечу, — мои люди заканчивают зачистку Иссурима. Ты же знаешь приказ. Без свидетелей. С этим делом спешить не стоит.

— Твои быдло-солдаты заняты только тем, что до сих пор ебут деревенских девок.

— Не без этого, не без этого. Моим парням нужно выпускать пар. Лишать их таких маленьких удовольствий было бы просто нечестно. Пусть порезвятся напоследок.

— Они порезвятся, когда на пожарище прибудет любопытствующий военный патруль.

— Гвихир… ты напряжён, дружище, расслабься. Посмотри на этот дивный пейзаж, наполни свою костлявую грудь утренней прохладой и смакуй… смакуй… — последовав своему же совету Слейн с наслаждением вобрал в себя воздух и устремил вдохновенный взгляд на соседний холм.

Черные столпы дыма перекрывали розовеющее небо. Из обители доносился треск медленно проседающих и разваливающихся по частям домов. На сумеречный холм пал первый солнечный луч.

— Прекрасно… — Слэйн жадно впитывал восход. — Смерть, встречающая рождение жизни. Хаос, идущий под руку с низменным порядком. И черное дело наших рук, исчезающее в очищающем огне. О, это мгновение… пробирает до дрожи. Восхитительное единение. Гвихир, а что видишь ты?

— Я вижу пепелище, похоронившее под собой полсотни вонючих крыс.

— Хм, интересное видение, в принципе, имеющее место быть. Но это не то. Всё это не то! Гвихир, постарайся! Открой сердце, чтобы увидеть красоту. Она рядом, только протяни свою корявую ручонку!

— Ты и впрямь больной психопат.

— Тц, — латник раздражённо мотнул головой, — уж думал, ты-то меня поймёшь, колдун.

— Думать — моя забота. А твоя же, как ты сам неоднократно упоминал, — «рубить головы». И, в отличие от тебя, Слейн, я не стараюсь оправдать свои действия мнимыми красотами. Смерть — это смерть, насилие — это насилие. Но вся эта грязь чертовски выгодна. Именно поэтому я с превеликим удовольствием купаюсь в ней с такими выродками, как ты. Ни больше, ни меньше.

— Эх, Гвихир. Похоже, видеть дальше собственной залупы неспособны даже одаренные маги. Ну, о вкусах не спорят, — удрученно вздохнул воитель. — Не беспокойся о патрулях. В радиусе тридцати километров это единственное поселение. Помощи ждать не от кого, никто даже не заметит истребление одной нелюдимой деревушки.

— Меня больше волнуют не ратники…

— Королевские маги? Да брось! Колебания от парочки твоих заклятий они отследить не в состоянии.

— Я всегда исхожу из худшего. Думаю, ты тоже не горишь желанием подцепить на хвост магический дозор. Все силы я использовать не смогу, — взгляд серых выцветших глаз обратился к колоссу. — Даже тройка опытных магов может доставить изрядных проблем.

— Именно поэтому я здесь, — оскалился Слейн.

К облюбованному наёмниками холму приближалась ещё одна небольшая группа пыхтящих воинов. Без особых церемоний они тащили за собой скрученного по рукам и ногам человека. Голова «груза» беспомощно волочилась по земле, подскакивая на мелких камнях и орошая кровавыми каплями полевую траву.

— Капитан! — подошедшие мужчины отдали честь коротким ударом в грудь.

— Что за представление вы тут устроили, собаки? — Слейн бросил сухой взгляд на изможденное тело.

— Этот друид говорил, что знает вас.

— Гах! Да я самый известный головорез на просторах Адрестии, грех меня не знать. И что теперь? Предлагаете тащить ко мне на поклон разную шваль?!

— Ни как нет, капитан! — воины нервно сглотнули. — Друид что-то бормотал об артефакте, который вас интересовал.

— Ба! Неужто это наш деревенский «партнёр»… — латник небрежно перевернул ногой ватное тело. — Как там его звали… Хедвиг вроде бы. Эй, Гвихир! Это же ты поддерживал с ним контакт через своих волшебных мотыльков? Как звали эту груду мяса?

— Ха…хад… Хадвар… — просипел друид.

— Ты смотри — ещё живой! Крепкий орешек, однако, — присвистнул капитан. — Но честно… не знаю, не знаю, брат. Возможно, для тебя было бы лучше сдохнуть сразу. Ведь, как я понимаю, Сердце друида ты с собой не захватил, не так ли?

— Вор… украл… вор…

— Вор? Какой вор? Может быть ты имел в виду того харизматичного парня на верхней ветке? — колосс кивнул головой в сторону старого дуба.

Хадвар с трудом перевел блуждающий взгляд вверх:

— Нет…

Он был там: закутанный в темный плащ, безмолвно наблюдающий за тлеющими остатками павшей обители. Этот человек… это лицо, не выражающее ни одну эмоцию. Словно маска.

— У него… у него… Ноэль… — друид с трудом двигал разбитым ртом.

— Ноэль?! Вахах, ну и имечко ты себе выбрал, скажу я тебе, — Слейн с издевкой обратился к сидящему на ветке человеку. — Я уже было пообвык к прошлому. Чем тебе не нравился «Кельт»? Тут его всё равно никто не знал.

— Я… не понимаю… ты с ними… как…? — потрясённая гримаса ещё больше исказила заплывшее лицо Хадвара.

— Бедный маленький друид, — Слейн получал истинное удовольствие, наблюдая за затравленным взглядом воина, — такова его работа — вводить людей в заблуждение. Ну а потом, соответственно, делать с ними, что велено. Перед тобой, Хедвиг, лучший убийца королевства. Да пусть мне вырвут мой последний клык — таких ассасинов ещё поискать на всём континенте! Не кадр — золото! Подарок судьбы! Талант! Один из немногих людей, заслуживших моё бесконечное уважение, — капитан задрал уродливую голову к ассасину, драматично лязгнув перчатками в молитвенном жесте. — Любимец богов! Повелитель бабских дырок! Кровавый жнец всея Королевства! И обладатель самой ангельской мордашки среди всех бессердечных мерзавцев, которых я знал. И как же, блять, ты так хорошо сохранился, а, «Ноэль»? — с бутафорным разочарованием протянул латник.

Проигнорированный вопрос повис в воздухе. Человек в плаще всё так же наблюдал за разрушенной деревней, не обращая внимания на собравшихся внизу людей.

— Тьфу ты, — раздраженно пожал плечами Слейн. — Вот сколько думаешь ему годков? — он вновь обратился к валявшемуся на земле связанному Хадвару. — Двадцать? Двадцать пять? Держи карман шире, приятель. Тридцать лет назад этот мелкий ушлёпок уже был небезызвестной шишкой в наших кругах. И, сука, ни капли не изменился. Держу пари он выблюдок какой-нибудь эльфийской шлюхи. Точно тебе говорю! Эти тварюги стареют в разы медленнее. Но знаешь что, Хедви? Это так и останется всего лишь предположением! Как и всё, что связанно с этим сранным мистификатором! — взвинченный разум латника окончательно погряз в несвязных рассуждениях. — Даже я… Я! Работающий с ним столько лет, не знаю, как зовут его на самом деле! Да и есть ли у него вообще имя! Одни слухи, только слухи. Вот за это я его и люблю! Люблю я этого сукиного сына! Правильно выбранный образ и его поддержание дорогого стоят! Он настоящий мужик, Хадр! Настоящий мужик! Говорят даже, что его тренировал эльфийский мастер-мечник! Эй, ассасин! Это правда, что тебя тренировал эльфийский мастер-мечник?

— Когда же ты заткнешься, Слейн? Друид потерял сознание ещё в начале твоей пламенной речи.

— Гвихир… — моментально помрачневший колосс окинул напарника ледяным взглядом, — я весьма добр к своим соратникам, но советую выбирать выражения при моих людях.

— Как скажешь, «капитан», — выцветшие глаза умело скрыли саркастичный блеск.

— Ладно, мы отвлеклись, — воитель хрустнул шейными позвонками, разминая толстую шею. — Друид тебе ещё нужен?

Колдун кивнул, и латник перевел взгляд на бойцов:

— Освободите эту тушку и готовьтесь к переходу.

— Где вы нашли его? — сухо поинтересовался у наёмников Гвихир.

— Друид лежал на дне каменной пещеры под деревней.

— Один?

— В компании дохлого старика с проткнутой глазницей.

— Стало быть, Старейшина остался не удел, — колдун удовлетворенно потер тонкие ладони.

— Ха, вынес оборотня с одного ножа! Недурно, сработано Кельт… Ноэль… или как там тебя теперь зовут. Избавил нас от лишнего геморроя, — одобрительно хмыкнул Слейн.

Наёмники разрезали спеленавшую друида пеньковую сеть и, отдав капитану честь, удалились. Хрустнули немощные кости — Гвихир апатично поднялся с земли. Серая мантия мешком свисала с длинного крючковатого тела. Складки капюшона приоткрыли истощённое лицо. Его относительная молодость резко контрастировала с впалыми щеками и иссохшей кожей. Словно оживший скелет тощий колдун подошел к отключившемуся Хадвару и пренебрежительно ткнул его костлявым пальцем в грудь.

— Арргх! — тело друида пронзила сотня вгрызающихся в плоть невидимых игл. Шоковый разряд магии вновь запустил тонущее во тьме сознание.

— Ты не покинешь нас, не ответив на мои вопросы, плебей, — колдун коршуном возвышался над израненным мужчиной.

— У меня… у меня было… соглашение с вами… с Фалькатой, — Хадвар тяжело дышал, пытаясь унять бившую его магическую дрожь.

— Слуга, ко мне, — напрочь пропустив слова друида мимо ушей, Гвихир окликнул второго скрывающегося под мантией человека. Сидящая в стороне фигура неестественно дернулась и, послушной марионеткой, направилась к хозяину. Не дойдя до колдуна, человек неуклюже споткнулся о выступающий из земли корень. Тканевый капюшон слетел с головы.

— Ну и мерзость, Гвихир, — досадливо фыркнул Слейн. — А я ещё пытался разговаривать с тобой о прекрасном.

— А, это? — колдун мельком оглянулся на слугу. Лысая голова марионетки была буквально пронизана тонкими нитями. Глаза человека, его рот и уши — кропотливые ровные стежки сшили всё, полностью превратив человека в слепую глухонемую куклу. На устах Гвихира заиграла садистская улыбка. — В моих изысканиях анонимность превыше всего.

— Как же он тебя слышит?

— Посредством магии, естественно. Я удовлетворил твоё любопытство, Слейн?

— Вполне.

— Сердце, — Гвихир выжидающе протянул руку к подошедшему слуге.

Изуродованное существо вытащило из складок мантии и покорно вложило в протянутую ладонь застывший кроваво-красный камень.

— Смотри на меня, друид, — колдун повелительно щёлкнул пальцами. — Я чувствую энергию этого артефакта, но она пассивна. Ей требуется активатор? Так называемая вами Хранительница?

— Да… только она в полной мере способна раскрыть силу… Сердца.

— Понятно. Где она?

— Я не знаю.

По воздуху пронеслась вибрация магии: жалобно мычащий слуга в ужасе отпрянул от своего господина. Слейн снисходительно покачал головой.

— Я ненавижу эти игры, друид, — тихо прошипел Гвихир. — Где она?

— Говорю же… — слабый взгляд Хадвара встретился с серыми выцветшими глазами, — я не видел её с начала осады, мне не зачем врать вам.

Из рукава колдуна ожившей змеёй вырвалось струящееся ядовито-зеленое пламя. Огненная гадюка обнажила клыки, с ненавистью наблюдая за замершим в напряжении воином.

— Что вы творите? Был…был уговор! Сердце у вас! Мы с вами заодно…

— Отвечать на вопрос, падаль! Где Хранительница?!

— ААААААА! — пылающая змея с шипением впилась в шею друида. — Я не знаю! Не знаю!!

— Где она?! — из рукава Гвихира появились новые гадюки, молниеносно вонзившие свои раскаленные клыки в стонущего воина. — Где?!

— АААААРРГХ!! ХВАТИТ, ХВАТИТ!!

— Отвечать! Отвечать! Отвечать мне! — истерично орал колдун. Ядовитое пламя всё больше вгрызалось в корчащееся тело, оставляя глубокие магические ожоги.

— Великая мать! Я не знааааююю… пожалуйста… пожалуйста… — изо рта Хадвара проступила пена.

— Гвихир, ты совсем не умеешь пытать людей, — Слейн многозначительно кашлянул. — Убивать человека в первые минуты допроса, не лучшая затея. Впрочем, я могу сразу избавить тебя от этих многострадальных потуг — из этого овоща ты ничего дельного не выбьешь. Но… — капитан хитро усмехнулся, — всё это время в деревне находился ещё один крот, не так ли?

— Что ж, в таком случае… — зелёное пламя растаяло в воздухе, выпуская из своей хватки изможденного друида. Гвихир перевел взгляд наверх. — Ассасин, я задаю тебе тот же вопрос. Где Хранительница Сердца?

— Она мертва.

— Нет… Нет!!! Ложь! Ты лжёшь! Лжё…

Стальной сапог впечатал голову Хадвара в землю.

— Продолжай, — прижав ногой обезумевшего друида, Слейн кивнул ассасину.

— Я перерезал ей горло.

— Гггрраааррггхх! — сдирая кожу с лица и глотая землю, Хадвар резко вырвался из-под железной пяты латника и в исступлении бросился к бесстрастному убийце. — Ноооээль!!! Я убью тебя!!! Убью тебя, тварь!! С самого начала я знал, что ты всё похеришь, сука!! Но Ада… Адааааа!! За что… За чтооо?! Ублюдок! Я же видел тебя насквозь!! Я же знал…

Тело друида взлетело в воздух и с хрустом ломаемых ребер приземлилось на могучую руку колосса. Изо рта Хадвара вырвались кровавые брызги. Вонзив когти в голову воина, Слейн поставил друида на колени:

— Хватит этих истерик, Хедви. Естественно ты ничего не знал. Все твои подозрения могли сводиться лишь к небольшому постороннему элементу, затесавшемуся в твой никчемный план. Простецкому вору, неплохо орудующим клинком, верно? Очень мило. А теперь попытайся осознать — всё, что ты видел, это то, что он позволял тебе видеть. Всё, что ты думал, это то, что он позволял тебе думать. Ты даже не представляешь, на что он способен, парень. И всё же… — Слейн с улыбкой посмотрел на человека в плаще. — Кхм, «Ноэль», и где же ты оставил тело бедной девочки?

— На площади у главных ворот.

— Ясненько. Площадь у главных ворот… Мейра! — зычно гаркнул капитан.

Из толпы наёмников вышел тощий парнишка с бегающими из стороны в сторону испуганными глазами. Робкий взгляд разбойника с благоговением остановился на черном латнике:

— Капитан?

— Мальчик мой! — мягко пробасил Слейн, — насколько я припоминаю, ты покинул деревушку одним из последних. Не примечал чего интересного на площади у главных ворот?

— Ну… там полегла вся третья группа, капитан, возможно кто-то ещё, многие лица разворочены до неузнаваемости, тела аккурат кругом лежали, будто в один миг все и… а по центру… там девушка была… красивая девушка… тоже мертвая.

— Эх, то-то, думаю, пустовато в отряде стало, — колосс печально почесал массивный череп, — ну а с девушкой-то, что ты сделал?

— Я… капитан…?

— Да ладно тебе, Мейра, даже до меня доходили слухи о твоих скромных увлечениях. Не нужно пугаться. Все мы разные. Убивать тебя за устройство внутреннего мира я просто не вправе, малыш. Поэтому, пожалуйста, расслабься и поведай нам, как всё было, никто тебя не осудит, уверяю.

— Я… гладил её по груди, — глупо захихикал юноша, — она была такая мягкая… и тёплая… слегка липкая от крови. Я не мог удержаться, хотелось… попробовать на вкус. Она была не против. Она сказала, что я могу полизать и потрогать её, где захочу, капитан. Ей очень нравилось, когда я ласкал её. Такая гладкая. А её голова так забавно болталась…

— Думаю, этого достаточно, — улыбнулся Слейн, — моё сердце спокойно за бедную девочку. В последний путь её проводили с искренней любовью. Можешь идти, мой мальчик.

Воитель откинул от себя бледного как мел Хадвара. Уткнувшись в траву, тот тихо подвывал, содрогаясь в беззвучных рыданиях. Гвихир передал Сердце слуге и злобно взглянул на ассасина:

— Ты всё осложнил! Ты должен был привести девчонку…

— Это всё ты… это всё из-за тебя… это всё ты… — дрожащий друид поднял затуманенные слезами глаза. — НЕНАВИЖУ…! НЕНАВИЖУ…! НОЭЛЬ…!!!

— Да заткнись ты уже, имбецил, — хлесткая пощёчина колдуна свалила обессилевшего воина на землю. — Твоего драгоценного дружка больше нет. Ноэль всего лишь искусно созданная субличность! Белый лист с одной задачей, обросший фиктивными мыслями и желаниями! Первоклассное оружие внедрения! Ни какой магии — чистая работа подсознания! — истерично захихикал колдун. — Ни какая сила не сможет раскусить злой умысел, когда его нет. Когда сам человек считает, что его в нём нет. А потом раз! — Гвихир щелкнул костлявыми пальцами. — Маленькая беззащитная деревушка горит в огне! О, нет! Какая жалость… как же так вышло! И не с кого спросить! Бесполезно стучаться в закрытые двери, друид. За ними нет ни сострадания, ни раскаяния. Ничего. Ноэль умер, выполнив свою задачу. А теперь и твой черёд, — злорадно осклабившись, колдун задрал окровавленную голову воина. — Пора нам с тобой прощаться, бесполезный кусок дерьма.

— Постой, Гвихир, — ассасин плавно соскочил на землю.

— Что такое, убийца? Решил снизойти до нас, чтобы прикончить слизняка лично?

— Да.

— Милости прошу, — колдун толкнул друида к его ногам.

Хадвар завалился на грудь. Рухнул безвольной тряпичной грудой, прилипнув к сырой земле. Его опустошённый взгляд бессмысленно блуждал по спинам собирающихся в путь наёмников. Перед глазами показались подошвы заляпанных кровью сапог. Чья-то рука взяла его за подбородок и подняла голову. Он знал кто это. Или нет? На него смотрели холодные отрешённые глаза. Безразличные. Абсолютно незнакомые, на таком ненавистном знакомом лице…

— Она должна была жить…

— Ты связался не с теми людьми, Хадвар.

— Она должна была жить!

— Не в этом мире, — тихо сказал ассасин.

— Ты её предал, ты всех предал! — из глаз друида потекли слёзы.

— Из твоих уст слышать подобное довольно забавно, — усмехнулся убийца. — Не я ли был всего лишь пришлым чужаком, посаженным на иссуримскую цепь, м? А кем был ты? Любимый сын, признанный лидер, дорогой друг. Предают те, кого объединяют узы, Хадвар. А как ни крути, тебя с этой деревней связывало многое. И как же ты отблагодарил людей приютивших тебя? Выстроил стены. Питал свою ненависть. Ты понимаешь меня? Понимаешь, чьи действия привели к такому исходу? Это ты, Хадвар. Твоё предательство. Ты запустил это колесо. Ты вышел на Фалькату. Ты привел меня. Ты привел наёмников. Это ты сжёг обитель. Ты убил друидов. Ты убил Аду.

— Всё должно было быть не так…

— Конечно, всё всегда должно быть не так.

— Ты ведь тоже любил её, я видел… ты тоже…

— Ноэль — возможно. Я связан другими клятвами.

— ТОГДА ПЕРЕДАЙ ЕМУ ВЕСТОЧКУ, СУКА!!!! ЕГО РУКИ В КРОВИ!! ЕЁ КРОВИ!!!

Ассасин резко дернул друида на себя и, прижавшись к окровавленной щеке, яростно зашептал на ухо:

— Я подарил ей быструю смерть, щенок! Роскошь, которой удостаиваются единицы! Оглянись вокруг, что ты видишь?! А?! Ты едва вышел за ворота, а мир уже сожрал и выхаркал тебя обратно! Можешь подтереться своими мечтами! Ты бы не смог спасти её! Её ждали одни пытки, боль и страдания. Кучка отбросов, насиловала бы её живую, а не мертвую оболочку. Снова и снова. Не давая сдохнуть, потому что она полезна. Её бы сломали. Она молила бы о смерти, постепенно сходя с ума и загнивая заживо. Здесь живут по другим законам. Ты проиграл с самого начала. Единственное, что остаётся тебе на последок — слёзно благодарить меня за проявленное к ней милосердие!

— Хочешь, чтобы я сказал тебе спасибо? — прошептал Хадвар. Друида трясло. Его плечи содрогались в еле сдерживаемом истеричном хохоте. — Спасибо тебе?!

Ассасин встал. Из ножен выскользнул тонкий клинок.

— Да будьте вы прокляты алчные ублюдки! Циничные мрази! Думаете заграбастали себе Сердце и дело с концом?! Эта сила иного порядка! Она сотрёт вас в порошок! Вы все сдохните, суки! Все до единого!!

— Тише, Хадвар, — ассасин вскользь провел лезвием по ободранной щеке друида, — хочу, чтобы ты знал — я не держу на тебя зла за твои предательства. Все обиды в прошлом. Да и твои разборки с друидами, это только твои дела, меня не касающиеся. Но ты убил крысу Ноэля. Мою крысу… Славная была зверушка, знаешь ли. Умная. И я хочу, чтобы перед смертью ты знал — я забираю твою жизнь лишь только в счет её.

— Ты ответишь за свои грехи! — прохрипел друид.

— Все мы ответим, Хадвар, но ты сделаешь это немного раньше.

— Я убью тебя, гнида! Чего бы мне это не стоило! Из-под земли достану! Воскресну и сожру тебя заживо, я… ааакккгг…ххккк…

Клинок вошёл в мягкую шею. Ассасин отрешённо наблюдал за безумными глазами друида, из которых вместе с ритмичными толчками темной крови, стремительно вытекала жизнь. Это были некрасивые глаза. Наполненные ненавистью и страхом, серостью и бессилием. Он вспомнил её взгляд. Чистый свет. Ада… Захлёбывающийся в крови Хадвар судорожно схватил его за руку. Ассасин встряхнул головой, и светлый образ растворился, вновь уступая место реальности. Друид, тихо шипя, доживал свои последние секунды. Тело содрогнулось в предсмертной конвульсии. Хадвар затих.

— Как драматично! — присвистнул Слейн. — Обожаю душевные разборки!

Убийца вытер лезвие о рубаху друида и отбросил бездыханное тело. Перед ним возник всем своим видом выказывающий недовольство колдун:

— Теперь ты, ассасин! У меня к тебе пара вопросов…

— Меня не предупреждали, что в деревне есть ваш агент, — холодно перебил его убийца.

— Пф, тебе дали задание, которое нужно было в точности исполнить, несмотря ни на что. За это тебе и платят! А мальчишка всего лишь наивный дурак. Дал нам наводку и хотел, чтобы мы помогли ему снять «проклятье» с его подружки. Убожество…

— Ты закончил, Гвихир?

— Нет, не закончил, уродец! Ты убил моего Потрошителя!

— И завоевал доверие всей деревни. Скажем, я исполнял своё задание несмотря ни на что.

— Херово исполнял! Ты завалил Хранительницу. Хотя не мог не знать о её важности!

— О девушке речи не было, заказчик желал получить Сердце. Оно добыто.

— И теперь у нас есть сундук без ключа!

— Сундуки взламываются, а такой ключ доставил бы кучу проблем. Оставь я её в живых, наши собственные шансы на выживание могли резко сократиться, колдун.

— Кхм… думаю, тут ты немного лукавишь, приятель, — Слейн пристально разглядывал хладнокровное лицо ассасина. — Уж одну девчонку — магичку, даже с мощным артефактом, ты бы спеленал на раз-два. Скорее, тут дело в другом.

— И в чем же? — прошипел Гвихир.

— В его великодушии, конечно! — торжественно воскликнул колосс. — Та Хранительница, видать, была что надо. Наш безжалостный палач мог и привязаться к ней в роли Ноэля, а? Он ведь тоже не каменный! Вот и решил не мучить, малышку. Знаешь, Гвихир, мне действительно, немного неловко перед коллегой. — Слейн скорчил виноватую гримасу. — Мы порядком подзадержались, пока резали тот полк у Рейхевена. И этот бездарный план бедняги Хедви по устранению Старейшины… Ты пошёл ему на встречу, даже проявил инициативу и задействовал свою драгоценную зверушку — и всё псу под хвост!

— Если бы хоть один мотылек смог проникнуть сквозь барьер…

— Тогда бы наш лазутчик был бы предупрежден, да — да. Но этого не случилось. Зловоние твоего колдовства пришлось волшебному Сердечку не по вкусу, верно? Красавчик Ноэль так и остался действовать в неведении, сам по себе. Смекаешь? Всё эти три недели ассасин провел в шкуре своей субличности. Конечно, я не сильно разбираюсь в этом дерьме, но, по-моему, такие штуки изрядно дают по мозгам. Если бы Хадвиг не допер-таки выйти за пределы обители и отыскать твою волшебную бабочку, хер знает, как бы всё повернулось. Может, Ноэлю слишком нравилось быть Ноэлем, хм? Хоть он и молчит об этом, как истинный мужик, вероятно, кабы твоя последняя частица магии, так удачно пронесённая друидом в обитель, не привела убийцу в сознание — Ноэль, вполне возможно, показал бы нам свои зубки.

— Интересная теория, капитан, — без тени улыбки произнёс ассасин.

— Да, занимательная, — усмехнулся Слейн. — Жаль, только, не в твою пользу. Протёкшая крыша, брат, до добра не доводит.

— Если остаточные эмоции субличности влияют на его действия… — в глазах Гвихира сверкнул магический всполох, — он представляет угрозу!

Ассасин выхватил клинок. Из рукава колдуна воспламенилась шипящая кобра.

— Господа! — Слейн закатил глаза. — Я, конечно, восхищаюсь панибратским насилием, но давайте не будем забывать о клятвах крови. Подохнуть из-за несоблюдения элементарных правил, не к лицу таким благородным убийцам как вы.

— Ты ответишь перед советом Фалькаты, — колдун мрачно буравил взглядом ассасина, — и я очень надеюсь, что они, наконец, сорвут это блятское высокомерие с твоей рожи!

Раздался взрыв. Мощнейшая вибрация, последовавшая за яркой вспышкой, сотрясла холм. Опешившие наёмники, словно деревянные солдатики, рухнули на землю, в беспорядке цепляясь друг за друга. Ассасин, воитель и колдун разом обернулись к эпицентру взрыва.

Необъятный столп тьмы, полностью вобравший в себя разрушенную деревню, черным лучом уходил ввысь. Тьма стремительно разрасталась, заполняя собой всё небо. Из обители донесся глухой рокот — ещё один сокрушительный взрыв разрушил каменное пристанище Сердца. За считаные секунды вторая ударная волна достигла собравшихся на холме людей. Наступил мрак.

— Мнннн, мггммм! — прислужник колдуна умоляюще взвыл, указывая на тлеющий в руке серебряный сверток. Сердце прожигало магическую пелерину.

— Вот же срань! Брось все силы! Всё что у тебя есть на поддержание защитного покрова! — взвизгнул Гвихир. — Если ты не удержишь Сердце, я сошью тебя разом, ничтожество!

— Что происходит, Гвихир?! — Слейн напряженно наблюдал за затянувшей небо тьмой.

— Это магическая аномалия! Мощная! Просто чудовищная! Такими темпами её энергия переполнит пространство, и это чревато…

— Бракс?! Какого хрена?! Я думал ты сдох! — один из наёмников подхватил за плечо внезапно забарахтавшегося на земле однорукого. — Чё за… — мужчина отпрянул, наткнувшись на звериный взгляд залитых кровью глаз.

— Вооооааааааа!

Резким рывком Бракс впился в лицо наёмника, с нечеловеческой силой вгрызаясь в череп. Вопящий от боли бандит завалился на землю, отчаянно пытаясь избавиться от обезумевшего товарища. В мгновение ока солнечное затмение отошло на задний план. Оцепеневшие разбойники в ужасе наблюдали за молниеносной кровавой расправой. Бракс, оторвавшись от свежего трупа, поднял горящие глаза…

Хлёсткий удар когтистой перчатки размозжил ему голову.

— Такс, ребятки, нежить поднялась, — Слейн стряхнул с пальцев остатки мозгов. — Ничего сверхъестественного. Это вам не бестелесная тьма. Мертвяков можно резать и кромсать. А теперь харэ ссаться, как дворцовые бабы. Организовать строй, недомерки!

— Уааа! — рука нежити яростно шкребанула по черному доспеху.

— Ох, ты ж, блять! — ударом ноги капитан откинул тело Бракса, уже собиравшееся вновь накинуться на обидчика. — Гляжу, ты сильно расстроился из-за того кадыка, ушлёпок.

— Недостаточно снести ему голову! — гаркнул Гвихир. — Сильный магический фон пропитывает энергией всё его тело. Придётся рубить по частям!

— Понятно, — колосс перехватил руку мертвеца и с силой вырвал её из тела. — Слышали колдуна, парни?! Покромсайте Бракса на мелкие кусочки и Эрика не забудьте. И чтоб никто больше не сдох, усекли? А то убью нахер!

— Теперь ты доволен, капитан? — процедил Гвихир подошедшему воителю. — Мы по уши в дерьме! Нужно было уходить сразу же…

— Замечательное замечание, Гвихир, теперь у нас есть веский повод прислушаться к нему… Ба! Ассасин, а твой приятель слов на ветер не бросает, — колосс кивнул на медленно поднимающегося с земли друида. — Кто бы мог подумать, что он так скоро возьмется за исполнение своих угроз!

Горящие глаза Хадвара сузились. Павший воин с ненавистью смотрел на своих убийц. Земля вокруг нежити вздыбилась, покрывая мертвеца толстыми пластами земляной брони.

— Ладненько, — Слейн пожал плечами, — Хедри тут по душу ассасина, так пусть он и разбирается, а я пока схожу за своей малышкой… Яъъхх…

Огненный шар с ревом врезался в грудь воителя, заваливая того навзничь. Объятая пламенем туша Слейна покатилась по земле.

— Ублюдок! Отведай-ка этого! — Гвихир выстрелил в друида ядовитыми сгустками магии.

Токсичные стрелы с шипением врезался в земляной доспех, проедая склеенные воедино пласты почвы.

— Тц! Слишком толстый, сволочь, — процедил колдун, оценивая нанесённый урон. Смахнув с себя остатки кислоты, Хадвар направил горящий взор на мага.

— Грооаргх! — с рук взревевшего друида сорвался вихрь огненных сфер, яростным потоком понесшихся в колдуна. В последний момент Гвихира окутала блеклая пелена, и фигура черного мага скрылась в багровом пламени.

— Хмф, близко, твою мать! — огненный столб распался, открывая охваченного серым маревом заклинателя. Магическая дымка медленно разъедала пламя. — Эй, ассасин, как насчет — помочь?

— Ещё не время.

— Вот же урод, — злобно прошипел Гвихир. Из рукавов колдуна показались нефритовые змеи. — Не велика потеря, я и сам его кончу.

Пылающие гадюки рванулись к своей цели. Две струи огня встретили их непроницаемой стеной; руки Хадвара превратились в беспрерывно генерирующие пламя огнемёты. Две магии, два бешенных пса, схлестнулись друг с другом. Ослепительная вспышка поглотила пространство.

— Зараза… — Гвихир вытер проступивший со лба пот. Его кислотный щит вновь растворял охватившее колдуна пламя. — Эта падаль после смерти стала ещё сильнее!

— Ррррррарх, — друид-нежить решительно бросился в лобовую атаку. Колдун невольно поддался назад.

— Яхху! Хадви! — сокрушительный хук сотряс друида, заставив того отпрянуть. Вперёд вырвался дымящийся Слейн. — Мелкий ты гадёныш, сейчас папочка тебя отшлёпает! — не давая мертвецу опомниться колосс обрушил на него серию мощных ударов. Земляная броня дала трещину. — Знаешь, почему мои латы почернели?! — непрекращающийся град ударов с треском крошил доспех нежити. — Потому что сотни таких же самонадеянных пиромантов как ты уже пытались подпалить мою задницу, сука! — резким выпадом Слейн проломил последний пласт, закрывавший мертвое тело. — И, как видишь, я всё ещё не покрылся золотистой корочкой, мразь! — стальной кулак впечатался в грудину Хадвара, с хрустом выбивая его из затвердевшей оболочки.

— Мраааа! — оскалившийся друид ответил колоссу огненным залпом.

Мимо Слейна просвистел изогнутый кинжал, на лету разрезав приближающийся сгусток пламени. Лезвие криса со щелчком вошло в череп Хадвара. «Вррхр?» — мертвец попятился, неуклюже задрав проткнутую голову. Звякнули клинки, и стремительная тень в мгновение ока оказалась за спиной нежити. Сталь молниеносно рассекла дергающееся тело: конечности друида, кровавыми обрубками, разлетелись в разные стороны. Покатившаяся вниз по склону голова, оказалась скрупулезно пригвождена к земле вторым кинжалом. За несколько секунд Хадвара не стало. «Гххх…» — затухающий взгляд горящих глаз с бессильной злобой уперся в подошедшего человека. Ассасин присел на корточки и снисходительно похлопал голову.

— В этот раз ты отдал свою жизнь подороже, друид, — прошептал убийца, выдергивая кинжалы из застывшего черепа.

— Ты… — Гвихир хватал ртом воздух. — Ты, значит, и магию рассекаешь?! Этот твой клинок…

— Веский аргумент в споре с нерадивыми заклинателями, Гвихир.

— Сучёныш, ты же сразу мог прикончить друида!

— Не тогда, когда он был скрыт толщей земли. Требовался удобный момент.

— Они идут! Нежить! Нежить!! — пронзительный крик разнесся по холму.

— Ну что, господа, — скорбно вздохнул Слейн, — надеюсь, вы ещё не сильно устали?

Глава тринадцатая

— Щиты на изготовку! Занять круговую оборону!

Они приближались. Вырывались из тьмы.

— Не дайте им прорвать кольцо, ублюдки!

Ревущие. Мужчины и женщины.

— В первую очередь рубите головы, затем руки!

Искореженные. Старики и дети.

— Дезориентируйте и валите на землю!

Восставшие и разгневанные.

— И кончайте их, мать вашу!

Все они.

— Прямо как ваши папочки в ваши девственные задницы!

Полчище мертвых.

Десятки покойников обступили холм и, замерев, направили горящие, жаждущие крови глаза на немногочисленный отряд наёмников.

— Так-с, сколько их там? Шестьдесят? Семьдесят? — Слейн, нахмурившись, взвалил изогнутую секиру на плечо. — Ни хрена не вижу в этих потемках, только одни блятские гляделки и горят. О, а это не Гарри? — колосс ткнул убийцу в бок, указывая в толпу зомби. — Вон гляди, рукой машет, да не своей! Чей-то ещё…

— Для тебя это забавно, Слейн? — сухо спросил ассасин, не отрываясь от пересчета своих кинжалов.

— Ты про Гарри, или про ситуацию в целом?

— Про насилие, коим ты упиваешься.

— Пф, насилие это и есть забава, дружище! Али ты сродни нашему колдовскому педанту — делаешь всё ради денег и власти? Кстати о нём… Эй, Гвихир! Гвихир, ёп твою! Какого рожна ты творишь, дряблая морда?! Поспать удумал?

— Заткнись нахрен, Слейн, — процедил колдун, — и не мешай моей концентрации.

— О, так ты решил не сдерживаться?

— Был бы смысл. Чертова аномалия и так сотворила худшее. Так что заткнись и делай свою работу, капитан.

— Вот же говноед.

Презрительно хмыкнув Слейн вновь перевел взгляд на голодное скопище мертвецов:

— Ну и какого черта они там прохлаждаются?

— Видимо, ждут отмашки, — ответил ассасин.

— Отмашки? Это безмозглая нежить. Они не подчиняются отмашкам.

— Верно. Только если не выполняют чью-то волю.

— Хмф, ну предположим. Как ни крути расклад для нас довольно пессимистичный, не так ли? — удовлетворенно оскалился воитель. — Даа… я уже чувствую это… тот самый холодок смерти, бегущий по спине. Изумительно. Эх, и славная будет пляска, славная! В такой и полечь не жалко!

— Жаль, что я не тороплюсь умирать.

— Гах! Прямо с языка сорвал, ассасин! Демоны меня раздери, самое время для клятвы! Коли выживем, вовек больше не снасильничаю ни одной прекрасной дамы, клык мне на отсечение!

— Тогда тебе лучше сразу сдохнуть, Кирпич, с твоей уродской рожей другого тебе не светит.

— Хер ты вонючий, ассасин, просил же не называть меня так…

Слейн не договорил. Из скрытого мраком Иссурима грянул пронзительный вой. Жуткий вопль ледяным валом обрушился на холм, отдаваясь предательской дрожью в ощетинившихся сталью воинах.

— Нехилая такая отмашка, — присвистнул колосс. — А ну на месте, скоты! — Слейн рыкнул на бессознательно попятившуюся шеренгу наёмников.

Нежить взревела. Оглушительный клич мертвых вторил далекому зову. Карающей волной друиды пошли в наступление.

— Они подняли псов!

— Проклятье… берегите ноги! — выкрикнул Слейн.

К бойцам стремительно приближались оскалившиеся гончие. Их пенящиеся пасти распахнулись, с хрустом выворачивая челюсти под прямым углом, словно намереваясь за один присест пожрать целого человека.

— Чудные собачки…станут моими первыми подопытными на сегодня, — нервно пробормотал Гвихир. — Посмотрим, как на вас подействует разъедающая чума, жалкие шавки!

Его костлявые ладони превратились в изумрудные сияния, моментально формируя вокруг отряда бурлящую энергией завесу. Одержимые псы разом скрылись в густой дымке заклятья. Наступила тишина. Вместе с собачьей сворой туман поглотил и утробное рычание гончих. Потянулись гнетущие секунды неведения. Наёмники напряжённо вглядывались в сизую пелену, нервно вздрагивая при каждой проносящейся в ней тени.

— Раааррррр! — из тумана выскочил первый клыкастый зверь. С дымящейся нежити пластами сходили расслоившаяся шкура и шипящее мясо. Обнажённые кости почернели и потрескались, придавая животному по-настоящему демонический вид. Пёс бросился на ближайшего воина. Наёмник встретил его щитом, гася скорость и блокируя оскаленную пасть. В ту же секунду метательный нож, брошенный ассасином, снёс собачью голову напрочь.

— Хихихихихихих, великолепно, великолепно! — Гвихир возбуждённо потирал руки. Его глаза горели маниакальным огнём. — Стали такими хрупкими, такими нежными… но совершенно отсутствует болевой порог, выносливые весьма-весьма, прекрасный материал, мда… Однако из-за отсутствия чувствительности тканей становится невозможным определить болевой эффект — и вот это уже досадно… всё таки живой организм в этом плане предпочтительнее…

Наёмник отбросил копьём дёргающееся тело обратно в туман. Коснувшееся дымки древко почернело, с шипением покрываясь небольшими трещинками.

— Не советую касаться моего детища голыми ручонками, — язвительно предупредил колдун.

— Ты сможешь постоянно поддерживать завесу, Гвихир? — ассасин пристально следил за носящимися в тумане зверями.

— Не выйдет, с такой площадью поражения она жрёт слишком много энергии, даю вам пять минут.

— Ба! Да хоть пять секунд. Мои парняги и без всяких фокусов, размажут трупняков на свиной паштет! Верно, я говорю, черти?! — воодушевляюще взревел Слейн.

— Верно, капитан!

— Завалим поганую нежить!

Из тумана один за другим появлялись новые дымящиеся псы. Их шатающиеся туши на глазах плавились в жидкую мешанину костей и мяса. На последнем издыхании, ведомые иступленной жаждой плоти, они тащились к воинам, бесплодно заканчивая свой путь на острых клинках наёмников.

— Воооаааггхх! — окутанные кислотным паром на вершину холма ворвались друиды. Сдирая с себя горящие слои кожи и мышц, они яростно обрушились на человеческое кольцо.

— Тесните их обратно! — прорычал Слейн.

Отряд головорезов с боевым кличем навалился щитами на нежить, медленно отбрасывая мертвецов назад к чумному туману. Просвистела череда бритвенных лезвий. Филигранные броски убийцы на мгновение осадили самых рьяных друидов, упорно пробивающих людской заслон. С рёвом наёмники совершили решительный рывок, максимально приблизив друидов к магической завесе.

— Ещё немного!

— Жмём их, мужики!

Из тумана хлынула вторая волна обожжённых трупов. Нежить с удвоенной силой налегла на строй воинов, жадно вгрызаясь в дрогнувшую стену щитов. Беспорядочно взбираясь друг на друга, обугленные скелеты гиенами тянулась к живым.

— Арбалетчики! — рявкнул Слейн.

Град болтов устремился в мертвецов, с хрустом дробя оголённые кости и перемалывая иссушенные тела. Верхний ряд скелетов кучей черепков осыпался вниз, на драгоценные секунды стопоря напор нежити.

— Дави, сука, дави!

Люди вновь перехватили инициативу, бросившись в наступление. Пожертвовав защитой, они изо всех сил теснили ревущих зомби к туману. Костлявые руки друидов то и дело прорывались сквозь щиты, впиваясь в плечи и вспарывая кожаные доспехи. Игнорируя боль, воины упорно выдавливали монстров за очерченный смертельной завесой круг.

— Уааррр! — последние друиды провалились в колдовскую дымку, утаскивая за собой зазевавшихся головорезов.

— Сомкнуть ряды! — скомандовал колосс. — Чтобы ни один мертвец не вышел на поляну, усекли?! Пускай, суки, плавятся в кислотной бане!

— Время, Слейн! Мой запас на исходе, — прохрипел колдун.

— Будь умничкой, Гвихир, — капитан ободряюще похлопал заклинателя по скрюченной спине, — ещё пара секунд и от них останется одна грязь.

— Тише! — ассасин напряженно вслушивался в смутные колебания земли. — Что-то приближается.

— Что-то помимо толпы злобной нежити? — хмыкнул воитель.

Латник осекся. По земле пробежала уже ощутимая дрожь. Вибрация нарастала.

— Справа! — рыкнул ассасин.

На полном скаку табун взмыленных лошадей вылетел из тумана и ворвался в строй, топча ближайших наёмников в мясную труху. Безумное ржание и крики размазанных по земле людей погрузили холм в хаос. Кони неслись сквозь ряды воинов, сметая копытами тела и на ходу грызя головы мечущихся в панике разбойников.

— Схавай это, паскуда! — секира-полумесяц со свистом взметнулась над запоздалым жеребцом. Одним ударом разрубив мощную шею, толстое лезвие снесло лошадиную голову. Слейн с силой врезался в обезглавленную тушу, метя в бочину проносившегося рядом коня. «Снаряд» достиг своей цели. Подсечённый рысак завалился наземь, цепляя за собой ещё одного идущего следом скакуна. Кони рухнули, в мгновение ока став новыми жертвами огромного двуручного бердыша в руках ревущего колосса.

Ядовитый туман редел. Тяжело дыша, Слейн поднял взгляд, угрюмо провожая остатки удаляющегося табуна. Неподалёку беспомощно трепыхались ещё две сбитые с ног лошади. Ассасин аккуратно вытаскивал ножи из их перебитых позвонков.

— Какого хера, блять?! Теперь и кони — нежить?! — латник злобно вонзил секиру в порубленную тушу. — Говённые кобылы, чтоб их!

— Прибереги свой запал для следующей партии, — ассасин кивнул в сторону подступающих к холму трупов.

Колдовская дымка окончательно растворилась, открыв людям унылую панораму выжженной местности. По земле клубами стелился сизый дым, пологие склоны скрылись под слоем черного пепла — единственным, что осталось от восставших друидов. А на смену павшим, без промедлений, брела новая свора мертвых. Рядом послышалась судорожная возня — задергались размозжённые останки погибших наёмников.

— Выиграйте мне время! — гаркнул Гвихир. От колдуна заструились холодные потоки ауры, впитывающие энтропическую энергию. Заклинатель вытягивал частицы магии из усеявших землю трупов.

— Убейте их! — взревел Слейн. — Разорвите! Уничтожьте! Вселите ужас! Я хочу видеть их страх! Тот самый всепоглощающий животный страх, что узрели эти отродья перед тем как сдохнуть!

В бешенстве намотав на руку выпотрошенные лошадиные кишки, колосс поднял конскую тушу в воздух:

— Я хочу их крови!

Конь с треском врезался в приближающихся мертвецов. Переломанные тела кубарем устремились к подножью.

В одночасье нежить атаковала с флангов. С воинственным свистом наёмники грудью встретили монстров, фанатично рубя их мечами. Живые и мёртвые схлестнулись, превращая вершину холма в кипящее поле битвы. И полетели головы.

Слейн с блаженным хохотом размахивал увесистой секирой, разя бегущих на него друидов. Обдаваемый кровавыми брызгами, он восторженно требовал ещё. Его могучие удары разрубали тела мёртвых отшельников от затылка до пят. Поток нежити разбивался о черного латника как о скалу.

— Вот так битва! Вот так битва!!!

Позади воителя орудовал клинками ассасин. Его хладнокровный бой был полной противоположностью безумию колосса. В последний момент, ускользая от десятков тянущихся к нему рук, убийца точными, выверенными движениями вырезал толпу разъярённых мертвецов. Методично. Одного за другим.

— Эй, ты это видел?! — на мгновение оторвавшись от уничтожения нежити, Слейн упёр взгляд в запорошенную пеплом траву. — Шибани меня молния, подо мной только что пробежала курица!!!

— Занимательно, — меланхолично отозвался убийца.

— Тц! — латник раздраженно пнул в сторону чей-то порубленный торс.

Из выпотрошенного туловища раздался свирепый клёкот. Окровавленная птица проворно выпрыгнула из останков, норовя засадить воителю клювом в глаз.

— ААА, БЛЯТЬ! — Реакция не подвела колосса. Выкинутый на встречу кулак превратил пернатого хищника в пюре. — СУКААА! МАТЬ ЕЁ!! ЗОМБИ-КУРИЦА!!! Да что здесь творится?!! Псы, кони, куры! Один ёбаный зверинец! Это не нормально! НЕ НОРМАЛЬНО!!!

— Действительно, — ассасин мельком глянул на размозжённый куриный трупик. Гвихир, разве можно оживить столь мелкое существо?

Тот не ответил. Полностью погрузившись в себя, колдун продолжал восстанавливать силы.

— А к черту! — Слейн вырвал голову очередному скулящему друиду. — Что зверьё, что люди. Один хер кого месить.

Гигантский бердыш колосса с хрустом перерубил новую ватагу подступающих зомби.

— Табун приближается, — коротко оповестил ассасин.

— Ооо! Наконец-то, — капитан с наслаждением облизал окровавленные губы, — как на счёт взять реванш у коняшек?

Клинки убийцы зигзагом прошлись по мертвецам, вспарывая незащищенные глотки. Нашинкованные тела бесформенной грудой застыли у его ног. Отерев запачканные лезвия о плащ, ассасин подошел к латнику:

— Как скажешь.

— Вот это настрой! — Слейн кинул взгляд на своих бойцов. — Остатки трупаков на вас, ребятки! А мы пока сыграем в кошки-мышки с четвероногими тварями.

Отделившись от наемников, воитель и убийца устремились к подножью холма. Вся нежить, пытавшаяся преградить им путь, в мгновение ока упокоевалась повторно. Спустившись к полю, они замедлили шаг. Звуки затухающего сражения остались позади.

— Ну, теперь мои криворукие дегенераты хотя бы не будут мешаться под ногами.

— Звучит как весьма извращенное подобие заботы.

— Да хер там, просто в падлу набирать новый состав. Опять.

Бездействие продлилось недолго. По земле вновь пробежала легкая вибрация, быстро переросшая в крупную дрожь. Тишину сменил отчетливый стук конских копыт. В сумерках замаячили знакомые силуэты несущихся галопом жеребцов.

— Сколько их там, глазастик? — нетерпеливо причмокнул Слейн.

— Восемь.

— По четыре на каждого?

— Я могу взять пять, если хочешь.

— Да я и восьмерых один вынесу, приятель.

— Нет, — ассасин покачал головой, — безрассудный риск сейчас не к месту.

— Занудливый ты чмырь… нуу, поровну так поровну, — Слейн скинул с плеча секиру и любовно поцеловал грубое лезвие. — Потерпи, Франческа. Я знаю, как опостылел тебе вкус мертвецкой плоти, но работу нужно доделать. Вот закончим, и непременно угощу тебя свежатинкой.

— Слейн, — ассасин не спеша достал ножи. — Семьдесят метров.

Табун стремительно приближался.

— Да что тут высчитывать! Вперед, на жатву! — с возбужденным гиканьем колосс ринулся навстречу лошадиному клину.

Не пытаясь бесполезно пререкаться, убийца последовал за ним.

— Ииихаа!! Руби и ломай!! — латник резко ушел корпусом вниз, целясь секирой в ноги ведущего скакуна.

Конь оторвался от земли, перемахивая через воителя. Табун разделился, с разных сторон заходя и моментально окружая воинов.

— А быстро они поумнели, — прошипел Слейн, — даже слегка жутко.

— Разбирайся теперь с этим бедламом, — ассасин метнул первый нож, выманивая на себя одну из взъяренных кобыл. — Я уведу свою четверку. Нужно кое-что проверить.

Лезвие вошло в лошадиный круп. Приманка сработала — животное с пеной у рта ринулось на таран. Увернувшись от лобового удара, убийца молниеносно вцепился в гриву, уносясь вперед вместе с кобылой. Вонзив второй нож в холку, он вскочил на спину брыкающейся лошади. «Чувствует боль», — отметил мужчина. Следующие два ножа впились кобыле в шею. «Но!» — продолжая вдавливать лезвия и стегая по бокам, он развернул её, гоня обратно.

Три кинжала веером отправились в ближайших жеребцов. Ассасин обратил на себя внимание. Под кровожадное улюлюканье Слейна он помчался по полю, уводя за собой конский хвост.

Ближайший жеребец сразу же попытался стащить его, клацнув челюстями у самой ноги. В ответ конь незамедлительно получил ножом в глаз. С треском пробив череп, лезвие вошло в мозг.

«Минус один», — убийца глянул на оставшихся преследователей. Видя судьбу своего «товарища» кони круто разошлись по сторонам, держась на оптимальном расстоянии от своей цели. Расстоянии, как раз подходящим для уклонения от стального кинжала. «Однако… не типичное поведение для лошадей, — ассасин выхватил новый нож, — к их несчастью, я метаю дальше».

Кинжал устремился в голову жеребца скачущего по правую руку. Резко и точно. Урона ему избежать не получится. В последний момент конь быстро увел голову, приняв удар в плечо. «Недурно», — мужчина потянулся за следующим ножом.

Гонка продолжалась.

Управлять лошадью становилось всё тяжелее. Обезумев от боли, она дрожала под всадником, неистово фырча и тщетно пытаясь скинуть своего наездника. Кобыла истекала кровью. Нестись ей оставалось недолго.

Мужчина обшарил ремни. Кинжалы кончились. Патовая ситуация. Словно выжидая этого момента, жеребцы бросились наперерез, стремительно сокращая дистанцию.

— Всё-таки разум сыграл с вами злую шутку, — сощурился убийца. Выдрав «рулевые» ножи из шеи лошади, он разом метнул их в приближающихся коней.

Два глухих щелчка ознаменовали попадания в цели. Жеребцы с хриплым ржанием завалились на спины и, с десяток метров протащившись грузными тушами по земле, замолкли.

— Терпи! С тобой я еще не закончил, — схватив задыхающуюся кобылу за гриву, ассасин повел её на разворот.

Раздался хруст. Лошадь резко накренилась, теряя равновесие. Копыто неожиданно ушло в яму, на скорости переламывая кобыле ногу. Быстро оттолкнувшись от вихляющей лошади, убийца ушёл в смягчающий падение кувырок.

Его встретила холодная земля.

— Умм… — мужчина со вздохом открыл глаза. Поднявшись и небрежно стряхнув с себя пыль, он проверил целостность костей и суставов. В норме. А вот лошадь недвижно покоилась в пяти метрах от него. Это уже досадно.

Убийца огляделся. Застилавший небо мрак существенно ограничивал видимость. На расстоянии тридцати шагов всё окружение утопало во тьме. Ассасин прикрыл глаза, концентрируясь на слухе. Напрягаться особо не пришлось — Слейн орал так, что не услышать его могли разве что мертвые, хотя… видимо, и они тоже.

— Четыреста метров левее, — убийца шагнул во тьму.

«Ноэль…»

Резко крутанувшись, ассасин выхватил клинок: «Этот голос…!»

Мужчина мгновенно взвинтил свое восприятие, обостряя рефлексы до предела. Замерев, он пристально вглядывался в густые сумерки: «Где ты?»

Голос набатом отдавался в его голове, исходя отовсюду. Обволакивая и окружая. Шепотом доносясь снаружи и оглушительным криком затапливая изнутри.

«Ноэль…»

Он ждал её. Это было неизбежно. Он понял это, как только увидел воскрешение Хадвара. Бархатный голос разливался по воздуху, будя воспоминания прошлой жизни. Такой родной и знакомый для вора… что за чувства сейчас он вызывал в нем? Опасность? Тревогу? Вину?

«Ноэль…»

Ассасин улыбнулся. Впервые с тех пор как пришёл в себя. Как интересно, она заставляла его делать это. Испытывать собственные подобия эмоций.

— Покажись мне! — выкрикнул мужчина в темноту. — К чему эти игры? Мы ведь оба знаем, чего ты хочешь! Ну же! Я ведь даже никогда не встречался со своими жертвами после их смерти! Давай, уважь моё любопытство напоследок!

Его провокация повисла в воздухе. Голос молчал. Побелевшими пальцами ассасин стиснул рукоять клинка. Он не ощущал поблизости чьего-либо присутствия. Неужели она играет с ним? Влезла в его голову? Убийца закусил губу. Нет врага хуже неизвестности.

Вдалеке послышался грозный рев загнанного в угол зверя. «Зараза! — перестав сверлить взглядом пустоту, ассасин устремился к напарнику. — Что еще могло стрястись с этим боровом?»

Сквозь сгущающийся мрак убийца мчался к холму. Впереди понемногу прорисовывались смутные очертания развернувшейся схватки. Посреди усеянного конскими останками поля сцепились две исполинские фигуры. «Один из них Слейн, а второй… — ассасин машинально вызвал в памяти воспоминания Ноэля, — неужели… тот великан-кузнец».

Фогель.

Восставший друид хаотично размахивал перед собой вырванным берёзовым стволом. Слейн с хохотом уклонялся, продолжая подначивать гигантскую тушу на активные действия. Вокруг колоссов, гневно бороздя копытами землю, кружили два рогатых деревенских вола, выжидая бреши в обороне воителя.

— Ну, наконец-то достойный противник! — возбужденно орал латник. — Покажи! Покажи, на что ты способен!

Фогель взревел. Берёзовый ствол полетел в Слейна. Раздался треск. Воитель отбил удар секирой, разнося верхушку дерева в щепки.

— Да! Да!! Неплохо! — колосс увернулся от атакующего быка и пинком отправил его в сторону. — Давай ещё, паря!

Друид не заставил себя ждать. С мощного замаха береза вновь понеслась в свою цель. Капитан сделал ответный выпад: лезвие бердыша до отказа вошло в древесную сердцевину.

— Упс, не рассчитал, — ухмыльнулся колосс, пытаясь выдернуть застрявшее оружие.

Великан яростно отбросил бесполезное полено вместе с засевшей в нем секирой. Под страдальческим взглядом Слейна «Франческа» скрылась во тьме. Фогель пошел в ближний бой.

— Грааа… — не успев дотянуться до латника, друид получил удар в челюсть.

— Жирная гнида! Да как ты посмел так обращаться с моей подругой! — воитель наотмашь всадил гигантской туше в грудину. Железные когти вошли в мертвую плоть, разрывая её на куски.

— Сзади! — выкрикнул ассасин, на бегу подмечая приближение вола.

— Проклятье, — Слейн небрежно увернулся от быка, — не мешайся, ассасин. У меня тут личная месть.

Капитан поднырнул под тянущуюся к нему ручищу и тремя мощными ударами пробил друиду в хребет. Хрустнули кости. Взревев, Фогель в ярости отшвырнул от себя колосса.

— Ух, хорошо зашло! — без малейшей задержки воитель вновь подскочил к мертвому гиганту. — Пора тебя и кончать.

Удар был нацелен в шею. Когти Слейна лязгнули у самого горла друида. Фогель перехватил его руку. Не давая ему шанса вырваться, великан мгновенно зажал воина в своих стальных объятьях. Затрещали ребра.

— Нннаарргяъх!! — гримаса боли исказила и без того изуродованное лицо латника. — Блятская скотина! Думаешь, поймал меня?! Я сожру твое лицо, выблюдок!!! — Слейн неистово впился клыками в Фогеля, жадно вгрызаясь в череп и перемалывая челюстями раздробленные хрящи и кожу.

«Дело дрянь, не успею», — ассасин потянулся к нагрудному ремню. Ножей не осталось. Увлекшись тем странным наваждением, он позабыл обобрать лошадиные трупы.

«Магический».

Единым движением он выхватил изогнутый крис из голенища сапога и метнул в голову друида.

В ушах звенел оглушительный рёв великана.

Всё стихло.

Сталь размозжила голову Фогеля, обдавав Слейна коктейлем из крови и мозгов.

— Гхк — Гхк, — тяжело хрипя, латник отплевался от мешанины жидкостей вытекающих из дырявой башки друида. — Вот же срань.

Руки массивной туши продолжали сжимать воителя.

— Выбирайся! Живо! — рыкнул ассасин.

— А? — Слейн озадаченно повернул к нему голову.

Вол налетел сбоку, с силой насаживая на рога два сцепленных тела. Исполины и животное беспорядочной кучей покатились по земле.

Подбежав, убийца рывком перевернул стонущего капитана, бегло осматривая повреждения. Удар пришелся в живот. В железной пластине зияла развороченная дыра. Лопнувшие кольчужные звенья окрасились темной кровью.

Рядом зашевелилась друидская туша. Потряхивая головой, вскочил на ноги прихрамывающий бык. Справа приближался второй.

«Трое на одного. Уклониться или расправиться — не проблема, но контролировать их перемещения без метательных ножей — не получится, — ассасин обнажил длинные клинки, — смерть Слейна не желательна, но скорее всего его просто раздавят в пылу боя».

Убийца приготовился к нападению. С булькающими звуками туша Фогеля приближалась воздать воинам по заслугам. С двух других сторон заходила агрессивно настроенная рогатая скотина.

Пространство вспыхнуло нефритовым светом. Зеленое пламя змеями впилось в приближающихся быков, с треском разрывая их на части. Молниеносно среагировав, ассасин кинулся к друиду, коротким ударом срубая ошметки головы и методично переходя на расчленение оставшегося тела. Секунду спустя все кончилось. К останкам табуна присоединились ещё три разделанных туши.

— Живой? — убийца подошел к выхаркивающему кровь капитану.

— Херня. Заживет, как на собаке.

— Хорошо, — ассасин отошел от колосса, шерстя взглядом полевую траву.

— Ублюдок Гвихир. Умеет же эффектно напомнить о себе, козлина, — просипел Слейн. — Слышь, ассасин, когда мы тебя нанимали, ты вряд ли мог подумать, что здесь будет так жарко, а?

Убийца молча обыскивал окровавленную поляну.

— Кхах…а сука, может хоть поможешь боевому товарищу подняться?

Подобрав с земли свой замызганный кинжал ассасин аккуратно засунул его за пазуху:

— Как скажешь.

На вершине холма их поджидал колдун с остатками вымотанного и заметно поредевшего отряда наёмников. Воткнув секиру в землю, Слейн с кряхтением плюхнулся на гору искореженных тел. Гвихир кинул косой взгляд на кровоточащую рану воителя:

— Стоило мне прикрыть глаза, как ты сразу решил отбросить копыта.

— Как видишь, я передумал, — огрызнулся колосс. — Лучше прижги эту ебаную дырку.

— С удовольствием, — с пальцев колдуна сорвалась огненная змейка, опаляя открытую плоть латника. Воин болезненно поморщился. — В следующий раз, Слейн, постарайся сдохнуть на моих глазах. Это принесет мне истинное наслаждение.

— Уж непременно, — сквозь зубы выдавил воитель. — Какие потери?

— Тринадцать из двадцати пяти, капитан, — выпалил один из головорезов.

— Понятно, минус тринадцать бесполезных ртов. Такое не может не радовать, верно, парни? У кого-то сегодня намечается дополнительный сухпай! — колосс непринужденно ухмыльнулся, глядя на бледные лица своих осунувшихся бойцов.

— Полагаю, тут мы закончили, — развернувшись, Гвихир направился к дубу.

— Угроза не исчезла.

Собравшиеся напряглись. Все взгляды устремились на ассасина.

— Объяснись, убийца.

— Не все напавшие на нас животные были нежитью. Большинство лошадей оказались весьма скоординированными и вполне чувствующими боль существами. Это означает, что враг в состоянии взять под свой контроль не только мертвецов, но и живой разум. Мы сломали армию марионеток, но за ними до сих пор скрывается кукловод.

— Всё это вилами по воде писано, — Гвихир скептически передернул плечами. — Ты строишь свои доводы, опираясь на некую могущественную сущность, вызвавшую затмение и явившуюся причиной всех зол, но это невозможно. Единственной объективной причиной может служить простая дестабилизация магических потоков после извлечения артефакта из хранилища. Бум! Аномальный взрыв и, как следствие, повсеместное безумие материи. Всё. Нежить обезврежена. Магия вскоре рассосется. А нам сейчас следует убираться, пока сюда не нагрянули королевские ищейки.

— К сожалению, Гвихир, для этой деревни грани невозможного придется раздвинуть. Магия, с которой мы связались, древнее и опаснее любой из встреченных мной ранее, — ассасин холодно посмотрел на колдуна. — Мы до сих пор не встретили двух сильнейших друидов обители. Учитывая твою теорию, поддавшись всеобщей вспышке гнева, их тела должны были появиться со всеми. Но их нет. И если Старейшина остался погребенным под каменными завалами, то у Хранительницы не было ни одного сдерживающего фактора, чтобы не появиться вместе со всеми. Стоит предположить, что все это дело её рук.

— Ха! Значит ты заявляешь, что твоя бешеная подружка восстала из мертвых и натравила на нас орду нежити, чтобы отомстить тебе? — саркастично оскалился Слейн.

— Нет, я думаю, она пытается вернуть Сердце. Остальное — сопутствующие вопросы.

Мужчины оглянулись на старый дуб, в чьих корнях ничком лежал заметно усохший раб колдуна. Из тлеющего свертка в его ладонях пробивались алые всполохи магического камня.

— Э, он хоть жив там ещё, Гвихир? — протянул воитель.

— Аура теплится. Пока что.

— Ясно. Всех друидов мы уже порешили дважды, деревенская живность тоже вырезана, если где-то там, — колосс махнул рукой в темноту, — бегает полу разумная баба-маг, в одиночку ей с нами не сдюжить.

— Даже если мы перебили мертвецов, неизвестно на что ещё она способна, — возразил ассасин.

— Нам нужно выбираться отсюда, — прошипел Гвихир. — Артефакт у нас, стоянка с оставленными лошадьми и припасами в полутора километрах. Мы теряем время.

— Верно, — кивнул головой Слейн.

— Как ты собираешься ориентироваться в кромешной тьме? — ассасин вплотную подошел к колдуну. — Повсюду фонит магия, внутреннего зрения хватит едва ли на пару сотен метров. Избавится от мрака получится, лишь устранив его причину. Холм стратегически выгодная позиция, следует остаться и дать бой здесь. На равнине мы будем уязвимее.

— Тоже верно, — промычал Слейн.

Повисла пауза. Отряд ждал решения капитана.

— Охохох! Нелегка капитанская доля, — наконец выдохнул колосс. — Так. Лог, поди-ка сюда.

Слейн направился к дальнему склону, маня за собой одного из наемников.

— Капитан…?

— Ты вроде как быстрый парень, Лог. Сгоняешь на разведку.

— Но я… это… — воин неуверенно сглотнул, глядя в беспросветную тьму.

— Что «это», ёпта? Хватит уже ныть, засранец. Мои приказы не обсуждаются. Вперёд!

Колосс безапелляционно подтолкнул наёмника к спуску и тот, приняв свою незавидную участь, медленно побрел вниз.

— Отсюда шлепай по прямой, не собьешься, ну и кричи, если что! — вдогонку пробасил капитан.

Нахмурившись, Слейн развернулся к остальным:

— Как же я вас, сука, разбаловал!

Опустив головы, бойцы стеклянными глазами разглядывали траву под ногами. Латник устало вздохнул:

— Гвихир, на каком расстоянии сможешь отследить нашего разведчика?

— Двести — двести пятьдесят метров.

— Ясненько, ну посмотрим, что из этого выгорит.

Из мглы донесся короткий отчаянный вскрик. Воитель вопросительно посмотрел на колдуна.

— Сто восемьдесят. Потух.

— Ааа, черт, что-то быстро, вроде шустрого парня отправил, а он… Ладушки, я принял решение! — лучезарно объявил Слейн. — Похоже, там действительно бродит какая-то шваль, и, думаю, в свете сложившихся обстоятельств, вполне резонно последовать предложению ассасина.

Возражений не возникло. В ушах собравшихся все ещё стоял истошный вопль несостоявшегося разведчика. Их осталось четырнадцать. Одиннадцать наёмников, воитель, колдун и убийца.

«Ноэль».

Ассасин вздрогнул. Опять. Этот голос. Мужчина оглянулся на остальных. Воины стояли, каждый погруженный в свои нелегкие мысли; они не слышали. Никто не реагировал на разливающийся по воздуху бархатный шепот.

«Ноэль».

Ведомый голосом убийца подошел к краю холма. «И что же ты собираешься разглядеть в этой кромешной тьме?» — он осекся. Из глубины мрака медленно вырисовывался человеческий силуэт. Ассасин моргнул: «Обман зрения? Нет…». Вдалеке тьма плавно стягивалась в одну точку, формируясь в плывущую в пространстве фигуру. Вязкая, тяжелая тьма. Настолько концентрированная и густая, что в сравнении с ней окружающий мрак казался не более чем поблекшим фоном. Она приближалась.

«Похоже, это финал, — ассасин положил руку на клинок, — наконец-то она показала себя. Скоро всё кончится».

Фигура исчезла.

«Что?!» — зрачки убийцы расширились. Он поддался вперед, обшаривая взглядом сумеречное поле в попытке зафиксировать исчезнувшую цель.

— Гххх… — внезапное магическое давление прижало мужчину к земле. Позади зазвучали натужные стоны ошарашенных наёмников в купе с глухими шлепками распластанных по тверди тел.

Магия бурлила в пространстве, обжигая кожу. В глазах темнело. Невидимый пресс безжалостно вдавливал людей в почву. Воздух трещал от своей тяжести. Дышать становилось всё труднее. Невыносимо сложно. Скрепя зубами, ассасин крепко ухватился за нить тускнеющего сознания.

Всё прекратилось так же внезапно, как и началось. Вздохи вялого облегчения разнеслись по пустынному холму. Пришибленные люди с хрипом глотали сырой воздух.

— Святые угодники…

— Что это было…?

— Демонстрация силы?

— Я чуть было не задохнулся!

Убийца вытер проступившую на уголках губ слюну. Зрение понемногу приходило в норму. Мужчина сфокусировал картинку на грузно поднимающейся туше Слейна. Их взгляды встретились.

И снова грянул закладывающий уши пронзительный вой. Тот самый жуткий вопль повелевавший мертвыми. На этот раз ближе… гораздо ближе. Нечеловеческий крик, наполненный безудержной ненавистью и болью, в упор ударил по подымающимся с колен наёмникам.

— Да вы издеваетесь! — просипел Слейн.

Нежить вставала.

Всё было напрасно.

Глава четырнадцатая

Куски разрубленных тел вновь соединялись воедино. Посеченные мышцы заново срастались друг с другом. Остывший прах вздымался вихрем, формируя расплавленные ранее кости. Медленно и неотвратимо орда друидов и зверей возвращалась в строй, подчиняясь неумолимому зову.

— Нет, нет, нет… это… это просто… невозможно, — нервно захихикал Гвихир. — Это какой-то абсурд!

— Ебучие зомбари!! — заорал Слейн. — Ну, вперёд, твари! Я с удовольствием буду рвать вас столько, сколько потребуется! Вы станете моими бессмертными грушами для битья, суки! Вы…

Колосс запнулся, неловко тряхнув головой. Резко заведя руку за спину, он ощупал кольчугу.

— Какого… — пальцы капитана наткнулись на торчащий из доспеха арбалетный болт. Слейн обернулся.

Не сводя глаз с капитана, воин позади него взвёл арбалет для нового выстрела. Щелкнул спусковой крючок. Второй болт устремился в свою цель.

Слейн ушел от стрелы, молниеносно заслонившись рядом стоящим бойцом. Железный наконечник с хрустом вошел в человеческий череп.

— Убить предателя! — рявкнул латник.

Вместо этого двое головорезов с мечами наперевес рванулись к нему с явным намерением изрезать капитана насмерть. Сверкнула зеленая вспышка. Обожжённые останки наёмников покатились по склону. Рывком переведя прицел на Гвихира, арбалетчик потянулся к крючку.

Но не успел.

Взмахом клинка возникший за его спиной ассасин отрубил ему кисти.

Стрелок застыл бессмысленно глядя на свои руки-обрубки. В следующую секунду колосс впечатал его в землю:

— Ах ты, щенок! Какого хрена?!

— Стой! — убийца остановил занесенную руку латника.

Ассасин склонился над поверженным наёмником, вглядываясь в серое лицо. На него смотрели два безвольных затуманенных глаза.

— Он сломлен. Попал под вражеский контроль. Видимо, как и те двое.

— О, думаю, они и без того мечтали меня продырявить. Дай мне уже добить этого рахита.

— Без проблем, пользы от него теперь ноль.

Ассасин встал и, под хруст ломающихся костей, направился к оставшимся воинам.

Рев нежити бил по барабанным перепонкам. Мертвецы лавиной подбиралась к вершине холма. Нервы наёмников трещали по швам. В бесконечном потоке горящих глаз они с ужасом ловили на себе голодные взгляды бывших товарищей. Выжившие сдались. От некогда ушлых головорезов теперь смердело неприкрытым страхом и безысходностью. Убийца читал это в их бледных светящихся в потемках лицах. Страх, снова пережить наступающий ужас, и гнетущая безысходность, потому что бежать некуда.

Их осталось всего семеро. У многих тряслись руки. Кто-то не мог стоять и беззвучно рыдал на земле. Один молился. Второй истерично хохотал. В воздухе пахло мочой. Кто-то из них не сдержался. Ассасин стоял посреди отряда смертников. Они приняли своё поражение. И теперь всё что им оставалось — вариться в собственном страхе неминуемой смерти.

«А что же я? — мужчина посмотрел в темноту, — как и они… боюсь ли я умереть?»

Убийца подошел к Гвихиру:

— Что с Хранительницей?

— Похоже ты был прав, — Гвихир поджал трясущуюся губу. — Эта…эта тварь… Она владеет всей энергией окружения. Её магия повсюду! Просто немыслимо…! — колдун прикрыл веки и глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки. — Я… я чувствую, как она транслирует в меня свою волю. Ты ведь тоже, верно? Эта мразь способна влезать в наши головы. Твою ж мать, она ломает мои ментальные барьеры, словно яичную скорлупу! Но я так легко не дамся! Какое-то время я смогу нивелировать её влияние на нас, но с поимкой и казнью этой суки лучше не затягивать.

— Само собой, — ассасин обнажил клинки. Колдун ещё держался. Но на грани. Очень хрупкой грани.

— Эй, банда! Слушать мою команду! — Слейн вернулся в строй, стряхивая кровь с перчаток. — Защищайте колдуна и протянете подольше, ну а потом… — лицо капитана изрезал зловещий оскал, — потом каждый сам за себя, ребятки. Скорее всего, все вы сдохните, так хоть сделайте это красиво. Желаю удачи!

«Самоуверен и прост как валенок, — пронеслось в голове убийцы, — Как всегда в своем стиле. Даже перед лицом смерти. Слейн. Ты — худший командир, которого можно представить, но виртуозный манипулятор, — ассасин смотрел, как понурые мужики неловко вытирали свои сопли и брались за уже вконец затупленное о мертвецов оружие. — Даже потерянные и безвольные, лишенные всякой мотивации, эти люди пойдут за твоей силой как мухи, летящие на свет. И напоследок тебе остается только выжать из этого сброда все соки. Всё, что в них осталось».

Взвалив секиру на плечо, колосс шагнул навстречу надвигающейся волне монстров.

— Останься в обороне, — ассасин взглянул на сочащуюся из спины латника кровь, — с двумя ранениями долго ты не провоюешь.

— А вот это отнюдь, убийца. Я полон сюрпризов, — ухмыльнулся капитан. — Гвихир! Думаю, сейчас самое время разыграть наш маленький козырь!

— Формула не стабильна! Желаешь отправиться на тот свет раньше времени?!

— Когда если не сейчас? — фыркнул воитель.

Нежить ворвалась на вершину. Десятки трупных когтей потянулись к выжившим.

— ДАВАЙ!!!

Сорвавшись с пальцев колдуна, алая змейка скрылась в щелях черного доспеха.

— ГРРООООАААААРГХХХХХХ!!!

Ударная волна снесла приближающихся гончих. Тело Слейна росло на глазах. Остатки кольчуги со звоном разлетелись в стороны, а литые части доспеха неестественно выгнулись под напором скрипящих гипертрофированных мышц. Наёмники в страхе отскочили от обжигающего пара столпами валившего от вспученного тела. Колосс превратился в ревущего неистового берсерка.

— РАААЗДААААВЛЮЮЮЮ!!!!!

Глаза Слейна налились кровью. Стальной бердыш со свистом взметнулся ввысь, знаменуя начало новой безжалостной мясорубки. Под железными сапогами вздыбилась земля. Новоявленный монстр в экстазе кинулся в гущу ощерившихся мертвецов.

— Держим позицию у дуба! — крикнул растерянным бойцам ассасин. — Пускай здоровяк отвлекает внимание, наша задача обнаружить Хранительницу!

Двуручная секира порхала, словно плеть, собирая свою смертельную дань. С каждым ударом, с каждым поверженным врагом безумие всё больше овладевало берсерком, превращая его в необузданную машину для убийств. Юлой кружась в толпе зомби, он без разбору пачками выкашивал воющую нежить, оставляя за собой перемешанные кучи конвульсирующих останков. Кони и люди, псы и скот — мертвецы захлёбывались кровью в тщетных попытках задушить напор обезумевшего колосса. Но на место одного поверженного друида, каждый раз вставал другой. Их было слишком много.

«Верни то, что украл».

Клинок ассасина разрезал иссушенного мертвеца. В их обескровленных телах не осталось ничего кроме черной магии и всепоглощающей жажды убийства. Вся кровь теперь ручьями стекала по склонам холма. Судорожно отбиваясь от трупов, наёмники поскальзывались на пропитанной алой влагой земле. Друиды наступали со всех сторон. Энергетическими змеиными хлыстами Гвихир рьяно рассекал прорывающихся мертвецов в клочья.

Люди проигрывали бой. На глазах наёмников, бесформенные груды мяса раз за разом склеивались воедино и, обновленные, бросались на воинов с новой силой. Яростно и неутомимо. Снова и снова.

— Я вижу! Вижу её! — трясущейся рукой наёмник указал в сторону.

Все взгляды разом устремились к подножью холма.

Она возникла из мрака.

Словно под водой, женский силуэт неспешно парил над землёй, двигаясь навстречу своим убийцам. Фарфоровое лицо и белые руки резко контрастировали с сарафаном чистой тьмы, обволакивающим невесомое тело. Сотканная из темноты вуаль шлейфом стелилась за ней по воздуху. Зловещий взгляд фантома сковал воинов. Её остекленевшие глаза мерцали холодным огнём. Впалые щеки и тонкая кожа очертили линии черепа, наложив неизгладимый отпечаток смерти на облик молодой девушки.

Она предстала перед ними. Ада. Хранительница Сердца. Сильнейшее оружие Иссурима.

Убийца смотрел, как её некогда каштановые локоны плыли в невесомости, впитывая в себя окружающий мрак. Черные как смоль. Как самая тёмная беззвездная ночь. Та девочка, которую знал вор, исчезла. Осталось лишь исковерканное печальное подобие.

— Что за безумная аура…? — нервно прошептал Гвихир. — Энергия просто зашкаливает… Да кто? Кто она такая? Сотворенный дух? Банши? Ннн, проклятье… Сильнее… она сильнее! — по морщинистому лбу колдуна прошла испарина. — Дрянная девчонка, как ты заполучила такую мощь?!

Скользя в энергетических потоках пространства, друидка уверено приближалась к вершине. Её эфемерная фигура находилось за гранью человеческих измерений. Размытые движения неуловимо просачивались из тени, смешивая воедино реальность и иллюзию. Кем она стала? Откуда пришла? И какой силой теперь обладает? А главное… как её остановить?

Вглядываясь в Хранительницу, ассасин не мог дать ответа ни на один вопрос.

— УБЬЮЮЮЮЮ!! — воспаленное сознание Слейна инициировало новую угрозу. Не обременяя себя тактическим ухищрениями, берсерк с ревом вырвался из кольца нежити, устремляясь к окутанной тьмой друидке.

Холодный взгляд её глаз пал на колосса.

— ГРААААААА! — секира взмыла вверх. Пальцы берсерка с хрустом сдавили толстую рукоять. Слейн прыгнул навстречу восставшей защитнице Иссурима. Свистнуло вспарывающее воздух лезвие.

Удар.

Звон металла разнесся по окрестностям.

— Гррр?! — налитые кровью глаза гиганта непонимающе округлились. Тонкие белоснежные пальцы сжимали вибрирующее острие занесенной секиры. По стали бежали легкие трещины.

— НРАРРГХ! — берсерк с силой потянул бердыш на себя, пытаясь вырвать оружие из хватки темной друидки.

Не вышло.

— Она… сильнее капитана? — позади ассасина оцепеневший наёмник в отчаянии хватал ртом воздух, — это… это действительно конец…?

Хранительница сжала ладонь. Лезвие лопнуло, разлетаясь на куски. Не сдавая напора, Слейн с яростью метнул в неё оставшуюся от секиры жердь. Взмахом белой кисти импровизированное копье отлетело в сторону, бесследно скрывшись во тьме. Лишившись своего оружия, берсерк, раненым медведем, бросился на своего врага. Навстречу ему плавно взметнулась черная вуаль, мгновенно оплетая щупальцами гигантскую тушу колосса.

Ожившая тьма подняла рычащего Слейна в воздух.

В один момент всё стало неважным. И наступающая нежить, и собственные раны. Всё внимание приковалось к парящему над землей капитану. Наёмники затаили дыхание.

Одна секунда.

Белая рука мягко прошла сквозь остатки кольчуги, вспарывая и пробивая тело берсерка насквозь.

— Гоохх…! — воитель подавился собственной кровью. Извергнув первобытный клич, он из последних сил потянулся когтистыми руками к её шее.

Раздался щелчок.

Мышцы не выдержали чудовищного напряжения.

Под треск рвущихся сухожилий могучее тело обвисло на тонком предплечье банши.

«Верни нам Сердце, Ноэль».

— Она открылась! — неистово заорал Гвихир. Окружающие колдуна пространство исказилось от взвинченной до предела магической ауры. С дрожащих рук заклинателя сорвались зеленные бураны высвобожденной силы. Десятки пылающих змей, снося по пути ослепленную нежить, устремились в парящую во тьме хрупкую фигуру.

— Получай, стерва! Всю мою мощь!!!

Она смотрела в их изумрудные сверкающие глаза. В оскаленные пасти. В саму суть бесчувственных колдовских порождений несущихся к ней. Слейн использованной тряпкой сполз с её предплечья и покатился вниз. Хранительница воздела руки, принимая магический вызов.

Шипящие кобры впились в девушку, с яростью вгрызаясь в её призрачный силуэт. Ядовитое пламя окутало восставшую друидку. Черная воля колдуна торжествовала. Клубок сплетшихся змеиных тел замертво сковал свою жертву.

— Это тебе за Слейна, тварь! Даже этот дегенерат не заслуживал такой паршивой смерти!

Огненное кольцо змей достигло своего раскалённого апогея.

— Сдохни!!

Титанический взрыв снёс с ног и нежить и людей. Столб зеленного пламени ударил в небо, озаряя опустелые окрестности. Почва просела. Вырванные с корнем пласты кипящей земли дождем прошлись по сотрясшемуся холму.

С широко раскрытыми руками, словно стараясь вобрать в себя каждый лучик, Гвихир стоял, освещаемый изумрудным блеском разрастающегося пожара. Его триумф свершился. Запрокинув голову, колдун истерично хохотал, наслаждаясь пылающей картиной своей безоговорочной победы.

— Если Слейн и пережил её удар, то точно не твой взрыв, — ассасин поднялся с колен.

— Да мне плевать!!! Плеваааать, слышишь?! Важно лишь то, успела ли эта друидская тварь пожалеть о том, что связалась со мной или нет! Понимаешь?! Её размазало сразу же без задней мысли!! Уааааахахаха!!!!

— Твои выводы могут быть преждевременны.

— Ну что ты там мелешь… — с блаженной улыбкой Гвихир наслаждался горящей фигурой своей противницы, — всё уже решено.

Пламя расступилось.

Она выплыла из зеленного огня, всё так же пристально наблюдая за вершиной. Черная туника струилась в такт мерным движениям белоснежных рук. Ни единой царапины, ни одного ожога. Атака колдуна не возымела ни малейшего эффекта.

— Хах…ха… ахах… АХАХАХАХАХАХАХА!!! — по сморщенному лицу Гвихира потекли слезы. — Это забавно!!! Дааааа! Просто божественно!! Потрясающая шутка!! Хах…хах… Ни одной царапинки! Ты погляди!! Как…? Как так-то, блять?! Хитрожопая друидская подстилка!! А что дальше?! Превратишь нас в червей?! Нашлёшь ураган?! ААА?! Ты меня не обманешь! Только не меня! НЕ МЕНЯ, СЛЫШИШЬ МРАЗЬ?! Я НЕ ВЕРЮ ТЕБЕ!! НЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!! НЕ ВЕРЮЮЮЮЮ!!! АХАХАХАХ!!

Остервенело выпучив глаза, колдун вновь атаковал Хранительницу, бомбардируя её сгустками зеленого пламени.

Гвихир стремительно терял рассудок.

— Возьми себя в руки, кретин! — ассасин схватил ополоумевшего заклинателя за шкирку. — Силой её не одолеть! Нам нужно…

— СИЛА…?? ДА!!! НУЖНО БОЛЬШЕ… — Гвихир отчаянно отпихнул убийцу, — БОЛЬШЕ СИЛЫ!!!

С костлявых пальцев колдуна потянулись черные извивающиеся гадюки. Разинув пасти, они яростно вцепились в оставшихся в живых наёмников. Одна из змей с шипением кинулась на убийцу.

— Да чтоб тебя! Опомнись! — выхватив магический кинжал ассасин отсек гадюке голову.

Воины иссыхали на глазах. Гвихир губкой высасывал из людей жизненную силу.

— ДАААААААААА! ДААААААААААА! ДАЙТЕ МНЕ ВСЁ! ВСЁ ЧТО У ВАС ЕСТЬ! БОЛЬШЕ! БОЛЬШЕ!!!

Алчно трепеща раздвоенными языками, змеи ползли к убийце. Увернувшись от очередной гадюки, ассасин уперся спиной в подымающуюся нежить. Вершину холма нужно было срочно покидать. Поехавший колдун представлял не меньшую опасность, чем орда зомби.

Ассасин остался один.

— Я ПРЕВРАЩУ ТЕБЯ В ПЫЛЬ, ПРОКЛЯТАЯ ДЕВКА! — визжал Гвихир, допивая жизнь из последних наёмников. — СОТРУ В ПОРОШОК!! ТЫ УЗНАЕШЬ, ЧТО ТАКОЕ ИСТИННАЯ МОЩЬ!! УЗНАЕШЬ!!!

Черные змеи исчезли под мантией хозяина. Вокруг Гвихира заплясали кислотные всполохи магии. Колдун насытился. По щелчку окрепших пальцев на землю волной опустился сизый туман. Заклинатель вновь призвал разъедающую плоть пелену. На этот раз больше. В разы больше. Густой дым накрыл всю вершину, ленивой массой соскальзывая со склонов холма.

Налету отстегнув прожженный плащ, ассасин выскочил из смыкающихся клубов кислотного пара. Позади слышался треск плавящихся зомби.

— Зараза… — тяжело дыша, убийца обернулся.

За серой дымкой маячила одинокая фигура колдуна. В ладонях заклинателя набухала циркулирующая энергией сфера.

— ЭТО ДЛЯ ТЕБЯ, СУЧКА!!! — брызжа слюной, Гвихир вскинул руки вверх.

Вибрирующая сфера превратилась в магическую воронку. Туман бурлящим потоком хлынул в неё, вихрем закручиваясь над головой колдуна. Весь ядовитый дым стягивался в один концентрированный кокон. Из тумана прорезались исполинские клыки. Манипулируя материей, Гвихир преобразовывал разъедающее марево в гигантскую драконью голову.

— УЗРИ ЖЕ ПРОБУЖДЕНИЕ ЧУМНОГО БОГА!!!

Дракон оскалил туманную пасть. Повинуясь движениям Гвихира, он полетел вперед, мгновенно пожирая бредущую к колдуну нежить. «Чертов маразматик… ты и на такое способен? — ассасин стиснул зубы, наблюдая за зигзагообразными движениями разрушительного заклинания. — Но получится ли?»

Вой ветра закладывал уши. Оживший туман быстро приближался к Хранительнице.

«Вы все умрёте».

Ветер исчез. Дымящаяся голова дракона застыла перед девушкой.

«Перехватила контроль? — зрачки убийцы непроизвольно расширились от удивления. — Так просто?»

Белоснежная рука указала в небо. Дракон послушно взмыл вверх, с ревом устремляясь к черным тучам. Сверкнула первая вспышка. Под рокот грома, туманный ящер летел ввысь, пронзаемый разрядами ветвистых молний. Чумной бог исчез. Заклинание колдуна бесформенной дымкой растаяло в вышине.

— П… проиграл… — бессмысленный взгляд Гвихира блуждал по темному небу, — я… проиграл… — морщинистый рот растянулся в идиотской улыбке. — Проиграл… я… проиграл…

(Хрусть)

— Что это…

(Хрусть)

— Такие… странные звуки…

(Хрусть-хрусть)

— Очень больно…

Колдун медленно, будто во сне, опустил взгляд вниз.

— Хррум… чавк… хррум… — черная копна спутавшихся волос припала к его руке. Маленькая девчушка, вдохновенно причмокивая, обгладывала его ладонь.

— ААААААААААААААААААААААААА!!!!!!!

Корчась от боли Гвихир вырвал беспалую руку изо рта юной друидки.

— ПОЩАДИ!! ПОЩАДИ МЕНЯ!!! ТЫ ПОБЕДИЛА!!! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!!! ПРОШУ!!!

Со всех сторон к колдуну подбирались медленно восстанавливающиеся деревенские дети.

— ЧТО ТЕБЕ НУЖНО?! СЕРДЦЕ?! ЗАБИРАЙ!! Я ВЕРНУ ЕГО ТЕБЕ!! ПОЖАЛУЙСТА! Я ВЕРНУ!!

Колдун неуклюже развернулся и кинулся к покосившемуся дубу.

— Не вздумай, Гвихир!!! — крик ассасина тщетно пронесся над холмом.

У корней валялся бездыханный слуга, мертвой хваткой сжимающий обуглившиеся остатки серебреной пелерины. Артефакт взял свое. Заклинатель пинком отбросил своего раба в сторону. Иссохшее тело трухой рассыпалось по земле. Маниакальным взглядом Гвихир смотрел на багровый рубин, игриво поблескивающий в траве.

— ДА! ДА!! ЭТО ОНО!!! — упав на колени колдун, на четвереньках пополз к заветному камню. Из серых глаз текли слезы облегчения. Дрожащей рукой он подобрал пылающее сердце.

— ПОЩАДЫ!!!! ПОЩАДЫ!!!!! ПО…ЫЫЫЫАААААЙЙЙЯИИ…!!!!

В припадке боли Гвихир выронил Сердце. Обожженная рука покрылась лопающимися волдырями. Скуля и рыдая, колдун завалился на бок, бережно прижимая к груди искалеченные кисти.

— Тшш, тшшш… — скрючившись ничком, он нервно всхлипывал, убаюкивая кровоточащие конечности. Обмазанный землей. Жалкий и раздавленный. Как никогда ранее он походил на дряхлого обессилевшего старика.

Девчачья ручка легла колдуну на плечо. Гвихир вздрогнул. Детские ножки обступили его немощную фигуру.

— НЕТ!! ПРОЧЬ! ПРОЧЬ!!! ОСТАВЬТЕ МЕНЯ!! УБИРАЙТЕСЬ!! НЕТ!! НЕТ!! НЕЕЕЕТ!НЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!

Тонкие пальчики твердой хваткой сжали его костлявую голень. Послышался хруст рвущейся плоти.

— ААААААААААААААААААА!!! ААААААААА…. НЕЕЕ…! АХХХХХ… НЕЕЕ…! АХХХХРР… ККХХХ… КХХХА…не…гггххккк… аа… гггккк… аа…ык…ык… ак…ык…ка…ка…к…

Последний булькающий хрип застрял в развороченной глотке. Колдун почил. Зомби тихонько догрызали вяло подергивающееся тело.

«Посмотри на нас, Ноэль».

Пульс убийцы медленно выходил из-под контроля.

Он ощутил её взгляд. Она приближалась к нему. По спине мужчины пробежала холодная дрожь. «Это гнетущее чувство…неужели… страх? Ты ведь уже и забыл, каков он на вкус, верно? Так значит тебе страшно, щенок? Запретить! Соберись и проанализируй ситуацию. Живо!» — убийца моргнул, обнулив предательски вылезшие эмоции. «Запредельная физическая сила, невероятная магия и толпа бессмертных подручных. Что же ты будешь с ней делать? — ассасин инстинктивно стиснул магический кинжал, — всё, что у тебя есть — это скорость и клинок. Думай!» Мысли неслись галопом. Его взбудораженный адреналином мозг просчитывал все возможные и невозможные сценарии. «Атака в лоб равносильна самоубийству. Глухая оборона бессмысленна. Бегство невозможно. Исход один. Думай!» Краем глаза убийца следил за движениями подплывающей тьмы. Времени оставалось всё меньше. «В очной борьбе у тебя нет против неё и шанса… Так что же ты будешь делать?» — убийца поднял взгляд.

Сердце друида.

Да.

«Ты знаешь источник её силы. Ослабить девчонку возможно, лишь уничтожив камень. Другого выхода нет. Пытаться уберечь рубин нерационально. Командующие мертвы. В одиночку артефакт не доставить. Так или иначе, задание провалено. Отныне в приоритете только собственная дееспособность. Необходимо уничтожить Сердце… Действуй! Сейчас!»

Ассасин рванулся к вершине.

Сомнения были отброшены. Мысли прояснились. На счету находилась каждая доля секунды. Всё решит скорость.

Друидка печальным взглядом провела уносящегося прочь мужчину. Разрыв между ними стремительно увеличивался.

«Я быстрее, — ассасин мельком оглянулся, контролируя местоположение девушки, — главное не замедлиться, минуя оставшуюся нежить».

«Тебе не скрыться».

Хранительница резко метнулась вслед за убийцей. Оторвавшись от земли, она взмыла к вершине. Быстро. Очень быстро. От размеренной плавности её движений не осталось и следа. Преимущество ассасина растаяло на глазах. Словно коршун друидка за мгновение настигла несущегося к сердцу мужчину. Белая рука потянулась к его плечу.

— ГРААААААААААА!!!!!

Пальцы девушки сомкнулись в пустоте.

«Неужели…?» — не сбавляя темп, ассасин краем глаза обозначил отставшую бестию.

Друидка яростно трепетала в стальных объятьях ревущего гиганта. Это был он. Расплавленные остатки черной брони слились с обожженной кожей. В брюхе зияла дыра. И всё же… на грани сознания, подпитываемый одними животными инстинктами он стоял. Переломанный. Искалеченный. Слейн сжимал её, оттягивая назад.

— РОООАААРГХХ!!! — щупальца тьмы прошили исполинское тело. Хранительница решительно вырывалась из хватки.

— УУБЕЕЕЕЙ… — хриплый рык сорвался с опаленных губ колосса. — УУУУББЕЕЕЕЕЙ ЕЕЁЁ!!!

Ассасин ворвался на вершину. Драгоценные секунды, выигранные полумертвым берсерком, вернули ему фору. «Теперь уж точно… — убийца на ходу выхватил кинжал. На него вновьсмотрели десятки горящих глаз неутомимых жителей Иссурима, — последний шанс!»

Убийца врезался в толпу неупокоенных зомби. Всё или ничего. Он мчался, лавируя между сонмом тянущихся к нему рук. Он видел их… эти знакомые лица. Но почему сейчас? Почему они всплывали в его памяти? Улыбающиеся и смеющиеся, подозрительные, грустные, веселые, уставшие, добрые… и все до единого с немым укором обращенные к нему. Именно сейчас. Твою мать. Какого черта он ощущает изливающееся из этих трупов осуждение и боль?

— Прочь!

Ассасин прорубал себе дорогу сквозь полчище мертвых. Друиды не сдавались. Одинокого смертника хватали… грызли… рвали… Убийца чувствовал свою кровь. Кожаный жилет лоскутами обвис на изодранных плечах. Какофония урчащих звуков, оскаленных пастей и тленного запаха бешеным хороводом кружили голову.

Сражайся.

Взмах, еще один взмах, ещё… ещё… ещё…!

Голова очередного друида слетела с плеч. Ассасин вырвался из кольца нежити. До дуба оставалось пару десятков метров.

Сверкнула молния.

— ХХХААААА… — глухой стон берсерка сотряс воздух.

Над убийцей пронеслись горящие закованные в черное железо ноги.

Слейн отдал свою жизнь. Фора закончилась.

«Остановись».

Хранительница снова устремилась в погоню.

— Я успею… — ассасин не оглядывался. До корня всех зол оставались считанные метры, — успею!

Время растянулось как резина. Вой нежити закладывал уши. Так близко. Так далеко. Он бежал изо всех сил. Но она летела быстрее. Даже сквозь рев мертвых он слышал приближающийся шелест её иллюзорных одежд. Ещё немного…

Ассасин ощутил наступающий поток силы. Рефлексы сработали как часы. Мужчина мгновенно отскочил от ударившей в землю молнии. Он был у старого дуба.

Где оно? Где же Сердце?

От тени древа пугливо отделилась маленькая фигурка. Черноволосая девчушка сжимала в руке переливающийся пламенем рубин. Убийца помнил её. Та самая юная воительница, вручившая вору отцовский меч. Лучшая метательница кинжалов. Шебушная и задиристая.

Её звали Клео.

И теперь она стояла перед ним, угрюмо буравя немигающим взглядом. Тихая, бледная, вся измазанная в темной крови колдуна. И неживая. Прямое последствие его действий. И снова это чувство в груди…

Краа — куум.

Вторая молния ударила в старый дуб. Толстый ствол с треском раскололся, щепками разлетаясь по сторонам. Жадно облизывая ветки, огонь перекинулся на листву. Древесные остатки ярким факелом осветили могильный холм.

— Къъяяяяяяя! — Клео яростно рванулась к ассасину.

Ударом ноги убийца отправил её в горящее древо. Магический камень выскользнул из рук маленькой нежити. «Сейчас…» — рубин падал вниз, лениво отражая гранями отблески пожара.

Осталось только протянуть руку.

«Ноэль!»

Ассасин прыгнул.

«Видимо, будет немного больно, — затаив дыхание он наблюдал, как пылающая реликвия неспешно летела в его ладонь, — скоро всё кончится…»

Его пальцы сжали Сердце.

Сначала мир поблек.

Приглушенный голос Хранительницы унёсся в далекие дали.

Затем не стало тьмы.

Время застыло перед его глазами.

После не стало света.

Мир погрузился в красноватый полумрак.

— Наконец-то ты пришел ко мне, — сладкое эхо пронзило его сознание.

Ассасин вздрогнул: «Сзади!» Мужчина отскочил, ожидая нападения Хранительницы. Атаки не последовало… как и самой друидки. Осталась только сочащаяся из воздуха красная мгла. Всё окружение растворилось в багровой дымке. Ада исчезла. Нежить исчезла. Всё исчезло.

«Этот голос…» — убийца перевел взгляд на вибрирующий в ладони камень. Он уже слышал его. Тогда… в гроте…

— Кто ты? — мужчина смотрел на пляшущий в рубине огонь. Горячий, но не обжигающий, алый камень полыхнул в его пальцах.

— Всего лишь сущность.

«Это мой шанс», — ассасин занес кинжал. Магическое лезвие почернело от бурлящей в пространстве энергии.

— Что же ты собираешься сделать? — пламенное эхо вкрадчиво звучало в его мыслях.

— Убить тебя.

— Какой забавный человечек, — голос мелодично рассмеялся.

Вибрация камня пьянящей волной отозвалась в теле мужчины.

«Уничтожь сердце!» — ассасин стиснул зубы.

Черный кинжал устремился вниз.

— Ну, попробуй.

Он целил в самую сердцевину. Всё верно. Пускай он держит в руках невероятное сосредоточие силы. Пускай от монументальной мощи этого камня у него подкашиваются ноги. Пускай сознание и тело перестают слушаться. Ей не жить. Его крис рассечет любую магию. И это именно то, что нужно, чтобы разрезать эту погань на куски.

Удар.

— Давай ещё разок…

Убийца вновь занес звенящий клинок.

Удар.

— Ну же, постарайся!

«Почему…?» — пальцы ассасина хрустнули, с силой сжав проклятый рубин.

Удар.

— Ах, это чувство…

«Почему не выходит?!»

Удар.

— Вы называете его щекоткой, верно?

«Ни царапины…!»

Ещё Удар!

— Хахахахахахахахахахахаха!

Удар! Удар! Удар! Удар! Удар! Удар!

— Тебе не разрушить мой дом, червячок.

«Чтоб тебя!» — выпущенный из руки кинжал виновато воткнулся в землю.

— Тебе это не по силам.

Ассасин обречено упал на колени.

«Бесполезно…» — потерянным взглядом он скользил по нетронутым граням кровавого камня. Пересохшие губы растянулись в отрешенной улыбке. Всё-таки это конец. Его конец.

— Я чувствую в тебе жажду жизни, — эхо Сердца мягко просачивалось в его мысли.

— Нет во мне никакой жажды, — устало прошептал ассасин. — Просто в смерти нет смысла. Умирать здесь — нет смысла.

— Вот как? Как интригующе, но не нужно лукавить, человечек. Меня не обманешь, — голос ласково обнимал его разум. — Спрошу по-другому. Ты боишься смерти?

— Боюсь ли я… смерти? — мужчина отсутствующим взглядом наблюдал за плывущими в пространстве огненными клубами.

Этот вопрос так и остался для него без ответа. Что для него значила смерть? Простая закономерность или фатальный исход? Стоило ли принимать её за полный покой или расценивать как настолько же полную неудачу, провал? Забавно, ведь он оставался равнодушен и к тому, и к другому. Ко всему. Всегда. Так что же он чувствует? Что он чувствует, когда смерть в итоге наступила ему каблуком на горло, со злорадным лицом ожидая своего часа? Правильно. Его учили не делать этого. Не чувствовать. И всё же…

— Я не испытываю эмоций.

— Это не ответ, червячок.

— Другого ты не получишь.

— Ну, что же… хорошо. Очень хорошо.

Пение Сердца продолжало дурманом расползаться по его венам. Отдаленный мир мерно покачивался на багряных волнах. Ассасин закрыл глаза.

— Твоя душа в смятении, — вкрадчивое эхо с жалостью вторило его разрозненным мыслям. — Бренная оболочка на пределе, — туманная длань бережно прикоснулась к его окровавленной щеке. — Бедняжка. Какое безвыходное положение… убийца, загнанный в клетку своей жертвой.

Нежные руки обняли его изможденные плечи.

— И всё же ты не сдаёшься. Ты отчаянно ищешь стимул бороться, хоть сам не в силах этого признать. Отпусти себя. Пока твой разум скован путами подавленных эмоций, ты не обретешь свободную волю.

Дымчатый силуэт мягко подтолкнул мужчину в пурпурную колыбель.

— Позволь мне разделить твою боль.

Ассасин тихо плыл в невесомости.

— Позволь направить тебя.

Все заботы растворились в ласковом эхе.

— Ты полагаешься лишь на инстинкты, кричащие тебе — убей. Убей, чтобы выжить… Но они слепы. И ты вместе с ними. Они привели тебя ко мне с одной целью. Но зачем тебе моя смерть?

Бархатная ладонь любовно повернула его голову набок. Клубы огня разошлись, открывая застывшую в полете Аду.

— Убей лучше её. Ведь это она твой враг, а не я. Это она не выполнила свою драгоценную клятву. Это она та, кто не защитила меня и теперь всеми силами желает искупить свою вину… В том числе твоей смертью. Она твоя цель. Убей её — и ты останешься жив.

Ассасин вяло смотрел на застывшую во времени и пространстве друидку. Тёмная аура физическим щитом обволакивала её белое тело. Не подойти. Не подобраться. Не пробить.

— Как мне сделать это? — его охрипший голос наполнил горящую пустоту звуком.

— Я помогу, — тело мужчины поглотил импульс силы. Измотанные мышцы наполнились теплом. Рваные раны незаметно затянулись. Убийца блаженно плыл на волне освежающего магического потока, — будь моим проводником, человечек. Вместе мы одолеем её.

— В чём твоя выгода? — ассасин перевел взгляд на сжатое в ладони Сердце.

Голос улыбнулся:

— В наслаждении…

«В наслаждении? И эта „сущность“ смела упрекать его в уклончивости?» — убийца вновь посмотрел на парившую над землей друидку.

Неважно.

Для него это не имело значения. Суть одна. Его угроза — Хранительница. И пусть мотивы Сердца оставались не ясными, но, так или иначе, заручившись его поддержкой, он выравнивал свои шансы на выживание.

Выживание значит…

Ассасин невидящим взглядом смотрел на блуждающие языки пламени.

Ради чего он сражается?

Причудливыми узорами огонь обрамлял багровую дымку.

Он должен это выяснить.

— Я согласен.

— Верное решение.

Магический кокон, окружавший мужчину, треснул.

Мир пришёл в движение.

— Вперед, убийца!

Глава пятнадцатая

Его силы полностью восстановились. Подхватив вонзенный в землю кинжал, ассасин шагнул навстречу надвигающемуся мраку. Красная дымка исчезла. Перед ним предстала разгневанная Хранительница Иссурима.

— Выплесни мою силу! — громовое эхо звенело в каждой его клетке. — Направь меня!

Ассасин вскинул руку. Нарастающая вибрация отбойными молотками отдавалась в скрипящем от напряжения теле. Жар Сердца взвинтился до предела.

— Умница, а теперь…

Раскалённый камень намертво прирос к его пальцам.

— Закрой глазки.

Ослепительная вспышка взорвала пространство. Луч чистой энергии ударил в друидку, в мгновение ока поглощая её с головой. Нежить горела. Пламя Сердца стремительно покрыло землю, волнами разливаясь по разрушенному холму. За пару секунд оно изменило всё.

«Выстоять… — мужчина дрожащими ногами уперся в землю. Тело начинало сдавать, — выстоять…» Равновесие, ориентация в пространстве, баланс… всё смешалось. Его корпус водило из стороны в сторону. В глазах мутнело.

Вонзившись в небо, огненный свет пробил черные тучи. Сквозь меркнущий полог тьмы показалось жёлтое зарево заката.

«Сколько же времени прошло?» — ассасин с трудом поднял блуждающий взгляд к солнцу.

— Агхх! — вытянутую руку пронзила судорога.

Трясущийся кулак вместе с Сердцем машинально ушёл вниз, уводя за собой неиссякаемый энергетический луч.

Земля содрогнулась.

Поток инферно беспрепятственно вошёл в почву, с гулом дробя выщербленный холм до самого основания. Твердая опора ушла из-под ног. Подгоняемый лавиной зыбкой земли, убийца кубарем канул в сырую бездну.

Наконец-то настала тишина.

Мир снова погрузился во тьму. Влажная глина мягкой толщей укрыла его с головой. Так спокойно. Так умиротворенно. Ассасин слабо ухмыльнулся своим незатейливым мыслям: «Может лучше остаться в этой прохладе? Передохнуть? Хотя бы немного, всего пару секунд». Легкие начинало жечь огнём. Это значило, что ещё через пару секунд он сможет остаться в этой могиле навечно. Мужчина попробовал пошевелить рукой: «Больно». Не только легкие, но всё его тело испытывало дикую боль. Нужно было срочно выбираться. Ему нужен был воздух. Срочно.

— Гхаааааа… кха… кха… кхах… — убийца вырвался наружу. Отплевываясь от рыхлой земли, он жадно заглотнул ртом живительный кислород.

«Не… не помогает! — ассасин скривился от очередной сковывающей судороги, — Нннггхххх».

Сжимая дрожащими руками Сердце с кинжалом, он с трудом вылез из погребшей его земляной ямы.

— Аргхх…! — по сосудам медленно растекался жидкий огонь. — Что это?!!

— Твой предел, — голос Сердца отозвался в его голове новой вспышкой фонтанирующей боли. — Как проводник моей воли твоё тело достигло своего максимума. Отныне малейшее вливание моей силы, даже мой шёпот принесёт тебе нестерпимую агонию. Но не волнуйся, убийца, в этом не будет необходимости. Хранительница слаба. Я запечатала силу её предков.

— Выходит, она… всё ещё жива?! — ассасин с усилием вытер со лба холодный пот.

— Прямо перед тобой.

Мужчина поднял глаза.

Среди буераков и земляных увалов разрушенного холма маячил одинокий приближающийся силуэт. Спотыкаясь босыми ногами о камни, девушка в изорванной рубахе медленно брела ему навстречу. Аура вязкой тьмы покинула её, обнажив бледное тело и вернув волосам былой каштановый цвет. Она остановилась на вершине песчаной дюны. Перед ассасином стояла Ада, та самая Ада, которую он помнил…

Нет.

Не он.

Ноэль…

Её помнил Ноэль!

НОЭЛЬ!!

НЕ ОН!!!

Его с ней ничто не связывало. Ничто…

Ада смотрела на ассасина пустыми стеклянными глазами. «Так и есть, — мужчина поднялся с колен, — она давно мертва. Лишь оболочка с застрявшей крупицей души». Теперь он отчетливо видел затянувшийся шрам на её тонком горле. Смертельная рана, оставленная его рукой. Прощальная метка убийцы.

— Н… нн… сс… слл… шш… — девушка с трудом выдавила из себя нечленораздельные звуки, пытаясь преобразовать их в слова. Она хотела сказать ему. Собственным голосом. Что-то…

— Не-е… е-о… ё…

Ассасин пристально наблюдал за медленно шевелящей губами друидкой: «Значит, телепатия для неё теперь не доступна. Но какого хрена добивается эта чертова…»

«Действуй, — эхо Сердца резко вонзилось в его разум, — пока она беззащитна. Победи её. Я оставляю последний удар за тобой, убийца…»

— Не-е с-слушай е-ё, Ноэ-эль!!

Ассасин вздрогнул.

Вот оно что. Голос Ады застыл между ними. Вот чего она хотела. Убийцу трясло. Предостережение для него? Да что вообще происходит? Она не знает? Не понимает?

— Я не Ноэль, гребаная ты сука!!

Она всё также смотрела на него своими потухшими безжизненными глазами:

— Кто же… ты?

— Сейчас узнаешь!

Черный кинжал нацелился в женскую грудь.

— Не потеряй меня… — огненный голос отпустил его мысли.

Сила Сердца угасла.

Убийца бросился в атаку.

Как странно… Он бежал по хребту земляного бархана, наблюдая, как Ада стремительно неслась ему на встречу.

Эти движения…

Разрозненные образы прошлого застилали мужчине взор.

Этот бег…

Ярчайшее дежавю захлестывало сознание ассасина.

Всё было настолько знакомо.

До боли.

До рези в глазах.

До самой последней мелочи.

Клинок убийцы рванулся к своей цели.

— За-чем…? — слабый шёпот друидки прозвучал у самого его уха.

Поток воздуха унес Аду в сторону. Хлесткий удар ветра пощечиной впечатался в мужское лицо. Всё встало на свои места. Хранительница не была беззащитна. Ассасин вспомнил. Совсем как тогда. В ту самую ночь. Перед его глазами пронеслись размытые очертания деревенских сараев и нагромождений поленниц. Вор и друидка с хитрыми улыбками смотрели друг на друга, готовясь померяться силой. Их первая встреча. Их первый бой. Всё повторялось вновь.

— Хаааааа! — резко крутанувшись, ассасин занес кинжал.

Ада вскинула руку.

— Отве-еть мне… — неживой голос тихо вторил свой вопрос.

— Заткнись!

Острие криса встретилось с лезвием ветра. Два клинка со звоном сошлись друг с другом. «Разрежь его, ну же!» — убийца с усилием вдавил нож в воздушный пресс. Не колдовство; сама стихия яростно противилась ему.

«Разница лишь в приложении силы…» — всплыв из круговерти воспоминаний, мимолетная фраза расцвела в его голове. Звонкий голос девушки беззаботно вещал ему о таинствах друидизма. Сквозь время её слова превратились в оружие. Вся воля ассасина сконцентрировалась в изогнутом клинке, понемногу вгрызающемся в ветер. «Она управляет природой, рассредоточивая магию в пространстве, а это значит… — мужчина с рёвом пошёл напролом. — Я в силах разорвать эту связь!»

Кинжал со скрежетом расколол ветряной меч. Стальное лезвие ассасина оцарапало женскую щеку. Отпрянув от убийцы, Ада сжала кулак. Пространство между ними взорвалось бурей, вихревым кольцом расшвыряв их тела в разные стороны.

— Гах-хах, — отплевываясь от поднявшейся волны песка, ассасин молниеносно вернулся в боевую стойку. Хранительница возвышалась над ним, стоя на осыпающемся склоне. Тусклые глаза девушки испепеляли убийцу.

— Что же ты наделал?! — её окрепший голос изливал отчаянную горечь.

— Заткнись, чтоб тебя!! — бледное лицо ассасина исказила ненависть.

— Зачем… зачем, Ноэль?!

— Я велел тебе заткнуться!

Мужчина рванулся к друидке. Ада слетела с песчаной дюны. Одно мгновение — они достигли друг друга. Незавершенная дуэль прошлого желала своего окончания.

В их схватке мог остаться только один победитель.

Два тела сцепились между собой в стремительной пляске. Лавируя в воздушных потоках, друидка изящно ускользала от молниеносных выпадов убийцы, но, не сдавая напора, тот продолжал поливать её бесконечным градом скользящих ударов. Удары, развороты, выпады, отскоки, скольжения, подсечки… ассасин разыгрывал десятки ритмических комбинаций, прощупывая оборону соперницы. Темп нарастал. «Цт…!» — на очередном пируэте его сапог предательски просел в земляной дыре. Одна доля секунды изменила всё. Перехватив инициативу, Ада контратаковала. Ветряные клинки шквалом обрушились на запнувшегося воина.

Могучий грохот сотряс землю.

Столпы песка непроницаемой завесой скрыли две человеческие фигуры от внешнего мира. Обдаваемая земляным дождём, Хранительница Сердца одиноко стояла посреди мертвого кургана. Для Ноэля эта атака означала конец.

Но не для убийцы.

За спиной друидки бесшумно возникла хищная тень. Затаив дыхание, ассасин занёс свой клинок. Его не сдерживали более рамки юркого вора. Он был быстрее. Изогнутый крис устремился в открытую шею. Ада вздрогнула. Он был сильнее. В последний миг друидка поддалась в сторону, пытаясь избежать клинка. Он был жестче. Кинжал вошёл в её бледное плечо. Алая кровь окрасила землю.

— Ты погубил столько жизней, — девушка безропотно ускользнула от своего палача.

— С меня довольно этого душещипательного бреда, дрянь! — обманным движением вскинув клинок, ассасин с яростью впечатал ногу в её открывшийся живот.

Хранительницу отшвырнуло в рыхлую землю.

— Во имя чего? — она поднялась с печалью глядя на мужчину.

— ЗАКРОЙ СВОЙ ПОГАНЫЙ РОТ!!!

Убийцу лихорадило. «Как?!» Его клинок расплывался в пространстве, со свистом рассекая тугой воздух. «Как мне заткнуть её?!» Искаженное лицо ассасина орошали капли друидской крови. «Сраные боги, я всего лишь хочу, чтобы она заткнулась!» Один из десяти ударов достигал своей цели. «Захлопнула свою чёртову пасть!» Но этого было мало. Царапины, наносимые им, не имели значения для её неживого тела.

— Гххаах… — локоть Ады врезался в его солнечное сплетение. Хватая ртом воздух, ассасин отлетел в ближайшую кучу сырого песка.

— Вижу, ты не хочешь отвечать мне… — Хранительница надвигалась на валяющегося в грязи воина.

Ассасин молчал. Его блуждающий взгляд остановился на торчащей из глины рукояти меча.

— Тогда я выбью из тебя правду силой! — Ада сжала кулак.

Почва разверзлась. Из земляной утробы вырвались обугленные ветви старого дуба. Кипящее сплетение корней, сучьев и огрызков расколотого ствола перевоплотились в ожившего древесного голема. Треща и пошатываясь, лесной страж грузно двинулся к убийце.

— Думаешь справиться со мной тупой деревяшкой?! — превозмогая боль, ассасин вскочил на ноги.

«Нужно освободить левую руку, — его пальцы нервно перехватили потухший камень, — оставить Сердце я не могу, спрятать в изорванные карманы тоже, тогда…»

Мужчина метнулся к мечу. Ладонь крепкой хваткой сомкнулась на проволочной рукояти. Побитый клинок вышел из земли, обращаясь против наступающего голема. В глазах ассасина разгорался дикий огонь. Оскаленные зубы агрессивно сжали багровый рубин.

— ООООААААААААААААРРР!!!!

Блики света, звуки, физические объекты, ощущения: всё слилось в один сплошной, туманящий сознание, образ. Убийцу прорвало. Сквозь треснувший барьер, десятилетиями стоявший на страже холодного рассудка, просочилась капля безумия. Плотина разума дала течь. Маленькие струйки неистовства быстро превратились в бурлящие ручьи, мгновенно разросшиеся в крушащие стены реки. Ментальные скрепы рухнули, увлекая ассасина в пучину ненависти, тревоги, отчаяния.

Его неискушённый чувствами ум ослепили эмоции.

Он не помнил, как бился с древесным големом; как разрубал рой тянущихся к нему ветвей; как ускользал от мощных клешней и толстых корневых копий; как парировал удары Ады; как атаковал; и атаковал; и атаковал… Тело двигалось само. Слаженный, вылизанный до блеска механизм выполнял свою функцию. Ассасин не помнил, сколько времени прошло; не помнил, устал ли он; не помнил боли от рассеченного сучьями лица, от рваных ран, порезов, ссадин.

«Это всё она… — череда размытых, бессмысленных кадров мелькала перед его невидящими глазами. — Она сделала это со мной».

Ассасин слепо плыл в гипнотическом трансе.

Ненавижу.

Искривлённый мир кружил одурманенную голову.

Презираю.

Вырвавшиеся из заточения чувства затмевали реальность.

Боюсь.

Из тьмы всплыла тихая лесная поляна, окруженная могучими дубами. Убийца напряженно стоял в центре опушки, нервно вглядываясь в кривой зазор между стволами. «Что происходит? — мужчина попытался оглянуться. — Где я?»

С иступлённым воем на поляну ворвался гигантский, смердящий зловонием некромедведь.

«Зверь!? Какого черта?! Откуда?!» — схватившись за перевязь меча, ассасин нервно ощупал пустые ножны. Клинка не было.

В предвкушении скорого пира исполинская тварь покрутила уродливой башкой, выбирая наиболее лакомую жертву. «Здесь есть кто-то ещё?» — убийца проследил за хищным взглядом нежити. На краю опушки в полутрансовом состоянии пошатывалась молодая девушка. Зверь сделал свой выбор.

— Берегись!! — мужчина кинулся наперерез монстру, — Ада, в сторону!!!

В последний момент он оттолкнул её вбок…

Тлетворный запах накрыл ассасина с головой. Он обернулся навстречу раскрывающейся клыкастой пасти. Слишком близко…

Так это всё? Неужели… конец? Так глупо? После всего, что он пережил и преодолел, его просто-напросто сожрёт эта полусгнившая слюнявая тварь?

Немигающий злобный глаз буравил мужчину.

И ради чего? Ради этой девчонки, которая сдохнет через две секунды после него? Зачем? Почему он так поступил?! Зачем решил спасти?! И какого черта он улыбается, как кретин?!

«Проклятье…»

Ассасин остановил время.

«Как же я сразу этого не понял?!»

Гипертрофированные челюсти нежити застыли в полуметре от его лица.

Это была не его битва. Всего лишь ещё одно из воспоминаний треклятого вора. Настолько яркое и живое, что воспаленный разум принял его за явь. Сражение со Зверем. Столь необдуманное безрассудство Ноэля. Убийца закрыл глаза. Почему он должен смотреть на всё это? Собственное подсознание решило посмеяться над ним напоследок? Зачем ему снова видеть этот позор? Снова испытывать…

Мужчина осекся.

Он не ощущал страха. Ни малейшего оттенка того прогорклого липкого чувства, пытавшегося вырваться из него в битве с Хранительницей. Невозможно. Как? Ведь в этот самый момент Ноэль стоял на пороге смерти, двумя ногами раскапывая себе могилу! И ничего? Убийца с удивлением смотрел в бездонную утробу застывшего Зверя. В мыслях вора читалось смирение. Грусть. Толика безумия. Чувство… правильности? Но не страх. Ассасин медленно перевел взгляд на друидку. К моменту, когда он остановил время, она уже очнулась и вовсю спешила Ноэлю на помощь. Её целеустремленное лицо, напряженные губы, огонь в глазах: всё выражало непоколебимую волю спасти его, спасти всех. Так и будет. Через мгновение поток ветра убережёт вора от гибели, но кто тогда мог об этом знать? Ноэль шёл на смерть. Ради этой женщины он, не раздумывая, пожертвовал собой.

Ясно.

Значит это и есть бесстрашие.

Готовность пожертвовать собой ради другого.

Ассасин тяжело вздохнул. Выходит отринуть страх смерти возможно, лишь если страшиться потерять что-то ещё больше? Что-то помимо собственной жизни? Неужели всё дело в этом? В этих бессмысленных человеческих привязанностях? Но как такое возможно? Зависимость есть слабость! Как слабость может наградить силой способной уничтожить страх? Нет… Нет… Страх не исчезает. Он лишь видоизменяет свою форму, не затрагивая сути. Словно бесконечная стягивающаяся на шее петля. Замкнутый круг… Бесстрашие — это миф… Человек лишь выбирает, ради чего готов умереть.

И снова едва найденная нить истины ускользнула сквозь пальцы. У него не было привязанностей. Не за что было ценить этот мир. Не за что бороться, незачем жить. Тогда почему? Если даже собственная жизнь ему неважна, почему ему всё ещё страшно?! Почему он боится? Неужели всего лишь животный инстинкт самосохранения не позволяющий ему просто лечь и сдохнуть?! Одна лишь грёбаная установка природы твердящая ему жить?!

Убийца поморщился. Он устал. Как же он устал искать ответы. Мужчина взглянул на меч Хадвара выжидающе торчащий из брюха Зверя.

«Пора заканчивать это представление».

Всё что ему оставалось — упокоить Хранительцу и забрать Сердце.

Выдернув клинок, ассасин с чавканьем погрузил стальное острие в кроваво-красный глаз твари.

Воспоминание Ноэля треснуло. Вечереющая поляна со звоном разлетелась мелкими осколками по закоулкам памяти.

Сознание убийцы вернулось в реальность.

Тяжело дыша, он стоял над поверженным дубовым големом. Обломки меча впились в поваленный ствол. Ветер раздувал порубленные в труху корни. Ассасин поднял взгляд. Перед ним на коленях, не в силах пошевелить руками, валялась израненная Ада.

Он сделал это.

Кривая улыбка пробежала по его лицу. Убийца выплюнул Сердце. Сжав камень в руке, он, прихрамывая, направился к побежденной Хранительнице. Такая беспомощная и слабая, она всё ещё пыталась ползти к нему; всё ещё не сдавалась, надеясь исправить неминуемое.

«И ради этой девчонки я давно мог кормить червей? Какую же непростительную ошибку ты чуть было не совершил, Ноэль…»

Мужчина остановился:

— Тебе не стоило воскресать, Ада.

Ослабшая друидка схватила его за сапог. Удар ассасина пришелся ей в лицо. Девушка завалилась навзничь.

— Этот мир не для таких, как ты.

Придавив её ногой, убийца наблюдал, как неживая Хранительница бессильно извивалась под его пятой. Она не была виновата в том, что с ней сотворили. Нет. Лишь в том, что была слишком добра к другим. И теперь эта доброта переросла в жестокость. Ассасин смотрел, как последние крупицы осмысленности безвозвратно покидали посеченное тело, оставляя от друидки одну лишь сломленную корчащуюся нежить. Он будет великодушен. Несмотря на все доставленные ему неудобства он избавит её от страданий. Освободит её от порочных оков загробной злобы. Снова.

— Покойся с миром.

Изогнутый кинжал полетел вниз.

Их взгляды встретились. В безжизненных глазах Ады промелькнул свет. На долю секунды. Всего одно мимолетное мгновение. Он видел. Тот самый теплый свет.

«Я…»

Она улыбалась. Улыбались её глаза. Где-то глубоко внутри убийца слышал их чистый задорный смех.

«Я не могу пошевелиться…»

Клинок застыл у самой шеи. Ассасин навис над девушкой не в силах нанести последний удар. Что- то держало его руку.

— Что ты сделала со мной?!

— Ты… сам…

Он почувствовал, как холодные пальцы друидки коснулись его подрагивающего кулака. «Она пытается забрать Сердце!» — убийца изо всех сил дернулся назад, прочь от неведомой силы, но всё оказалось напрасным. Сжатая ладонь предательски раскрылась, разделив с Хранительницей еле ощутимое тепло камня. Их пальцы переплелись на разгорающемся рубине…

Ассасин провалился в забытье.

Глава шестнадцатая

Было темно.

Но по-другому, не так как прежде. Не так, словно ночной сумрак снова застлал окружающий мир, но так, словно окружающего мира не существовало вовсе. Его окружала пустота.

Было пусто.

«Проклятье, неужели ещё одно тошнотворное воспоминание?» — убийца моргнул в попытке вывести своё подсознание на чистую воду. Ответом ему оставалось гробовое молчание. Ни голосов, ни образов, ни ощущений. Мало того, он даже не мог понять парил ли он, стоял или лежал на дне этой безызвестности. Он не видел своих рук. Ассасин щелкнул пальцами. Тишина. Как он и ожидал, щелчка не последовало, но это была меньшая из его проблем. Он не почувствовал даже соприкосновения собственных пальцев. Мужчина резко прижал исчезнувшие руки к груди. У него не было тела.

«Вот же дрянь… Что ж, по крайней мере, ясно, что испытывать подобное мне раньше точно не доводилось, а значит — это не воспоминание, а самая что ни на есть ублюдочная реальность» — собираясь с мыслями, ассасин номинально выдохнул, лишь означив успокаивающее действие; другого в нынешнем состоянии ему не было дано. Но он не исчез. Он всё ещё мыслил. Тяжело, разрозненно, спонтанно, но всё ещё. Он мог анализировать происходящее, а значит это ещё не конец.

«Так что же это за место и как, демоны меня раздери, я здесь оказался?» — убийца сосредоточенно восстанавливал цепочку разорванных воспоминаний. Сражение. Нежить. Кровь. Окутанная тьмой девушка. Они коснулись Сердца вместе. Ада…

Под бестелесными ногами ассасина зажглась крошечная точка. «Свет!» — убийца инстинктивно поддался навстречу единственному источнику изменения. Его сознание сорвалось вниз. Неаккуратное движение мысли отправило ассасина в бесконтрольное падение в бездну. Он беспомощно летел к далекому огню, наблюдая, как вокруг одна за другой сотнями взрывались ослепительные вспышки света. Убийца зажмурился. Свет поглотил его.

Время шло. Затаив дыхание, он лежал на земле, не смея даже подумать, что избежал неожиданно грянувшего апокалипсиса. Вспышки света давно утихли, но ассасин только глубже зарылся в мягкую траву, никак не решаясь поднять тяжелые веки. «Трава…? Но возможно ли это…» Между его пальцев скользила молодая поросль. «Это действительно так…» К нему вернулись потерянные ощущение тела и пространства. Он чувствовал дуновение теплого ветра, слышал шелест озерного камыша. Он дышал.

Ассасин открыл глаза.

В небе горели звезды. Россыпь мерцающих светил приветливо украшала ночное небо. Так значит, это были они? Все эти бесконечные огни и сияния — всё это они? Звезды… он летел сюда сквозь самые, что ни на есть настоящие звезды! Лицо ассасина скривилось в натужной улыбке. Немыслимо. Возможно, он даже рассмеялся, если бы мог, но его вновь обретенное тело, будто неразработанный механизм, не желало отзываться на столь мелкие прихоти хозяина.

Мир сложился в цельную картину, ночной пейзаж успокаивал, но всё же одно неуловимое чувство неполноты душило в нём умиротворение. «Что же произошло?» — память убийцы с почти осязаемым гудением реставрировала хронологию последних событий. «И где…? — последний кирпичик вошёл в общую мозаику. — Где Ада…!»

Зрачки мужчины расширились.

Ассасин подскочил, проклиная себя за беспечность.

— Ох, ты наконец-то очнулся?

Она сидела у озера, барахтая ступнями в воде.

Резким подкатом убийца сократил дистанцию. Крутанувшись на стопе, он взметнул ногу, целя во вражеский затылок. Удар прошёл сквозь друидку. «Новый трюк…?» — его рука мышечным клинком устремилась к шее Хранительницы.

— Это бесполезно, — Ада вздохнула, наблюдая, как пальцы ассасина проходят сквозь её тело, — мы всего лишь бесплотные проекции на стыке наших сознаний.

— Что ты несешь…? — мужчина отпрыгнул назад, ожидая ответной атаки. — Где Сердце?!

— Вон там, — девушка спокойно указала на тихий водоём.

Не теряя бдительности, ассасин проследил за движением её кисти. Друидка не врала. В центре озера, левитируя в нескольких сантиметрах над водной гладью, вращался огненный рубин. Пульсация камня неспешно расходилась по озеру легкими кругами.

«Да какого хрена тут творится?!» — мужчина снова перевел взгляд на друидку. Кажется, нападать она не собиралась, но вытекала ли эта пассивность из её собственного намерения или только из отсутствия у них материальных тел — оставалось неясным. Да и являлось ли это действительной преградой для нанесения урона? Ассасин скептически закусил губу. Физического — возможно, но не ментального. И если она всё же врёт, и на самом деле он обладает телом? Ведь он абсолютно точно осязал окружение, чувствовал движение и отдачу своих мышц. Слишком много переменных…

Насторожено отслеживая каждое микродвижение Хранительницы, убийца перебирал в голове возможные варианты своих действий.

Друидка точно что-то знала об этом месте, и, в отсутствие прямой угрозы, требовалось воспользоваться любой возможностью выведать как можно больше информации. Но с другой стороны, о безопасности не могло быть и речи. Играя по её правилам, он в любом случае окажется в уязвимом положении. «Значит, всё, как и раньше, упирается в Сердце. С ним я смогу диктовать свои условия, — ассасин стрельнул глазом в сторону магического артефакта, — плыть не больше пятнадцати метров, если сорваться прямо сейчас, то с эффектом неожиданности может и получиться. Сердце будет в моих руках…»

— Думаешь как побыстрее добраться до Сердца? — вздохнула Ада. — Я понимаю, в твоем случае это действительно самый прагматичный подход, но прошу тебя, не спеши к ней.

Убийца вздрогнул. Эффект неожиданности дал критический сбой. Раздражённо сплюнув, мужчина повернулся к Хранительнице:

— К «ней»?

— Ты ещё не понял? — Ада внимательно смотрела на ассасина. — Кому, по-твоему, принадлежал нашёптывающий тебе голос?

— Да какая мне к черту разница?! Главное, что он помог мне выжить и поставить тебя на колени!

— Помог, говоришь? — друидка с грустью зачерпнула ладонями воду. — К сожалению, она помогает только себе, Ноэль. Ты находишься в таком же губительном неведении, как и все остальные. То был голос богини. С тобой говорила сама Исса.

Ассасин напрягся. Как бы он не хотел этого признавать, но слова Ады вторили его собственным догадкам. Встретившая его сущность ни как не походила на рядовую душу Хранительниц прошлого. Но что в таком случае это означало? Выходит, вопреки словам Казимира, Сердце не заключало в себе частицу божественной силы, оно заключало в себе всю её суть? Живое божество? Сердце и есть Исса?!

— Почему я должен тебе верить? — сквозь зубы прошипел убийца. — Ты… твой род… все вы просто кучка грёбанных фанатиков, запрограммированных даже после смерти защитить свою реликвию!

— Не защитить, нет… но уберечь от неё остальной мир.

Ассасин рассмеялся. Всё это превращалось в какую-то безумную буффонаду. Эта вакханалия не поддавалась логическому объяснению. Всё происходящее начинало казаться каким-то нездоровым кошмарным сном. И где в нём была правда, а где ложь — медленно теряло своё значение; убийца просто хотел проснуться.

— Ты не задумывался, почему, в отличие от своего колдуна-напарника, остался цел, коснувшись Сердца? — Ада развела ладони. Капли озерной воды плавно слетели с её рук и разбились о колени. — Она выбрала тебя. Исса видела нашу связь. Ты знал меня, знал мои слабости. Идеальный кандидат, чтобы остановить Хранительницу. Она манипулировала тобой.

— Даже если так, — устало прошептал ассасин. — Я выбрал меньшее из двух зол. Я выбрал то, что было выгодно мне…

— Меньшее для тебя, но большее для всех, — Ада покачала головой, — Я всё ещё верю, что ты не такой, Ноэль, не тот, кем пытаешься казаться. Я верю в твой свет.

— Ты всё такая же наивная дура, — хмуро цыкнул ассасин, — даже после смерти.

— Возможно, — грустно улыбнулась девушка. — Может, поговорим об этом?

— Хочешь говорить со своим убийцей?

— Да, ведь я хочу знать, почему ты это сделал.

— Чтоб тебя… — мужчина передёрнул плечами.

«Что же ты будешь с ней делать? — он отчуждённо наблюдал за озерными кругами. — Как поступить? Остаться или прямо сейчас, не оглядываясь, ринуться к Сердцу? Сражаться до последнего или сесть подле неё ради какой-то невразумительной беседы, вот так просто, после всего что произошло, отринув предосторожность и здравый смысл?»

Тело ответило за него. Ноги ненавязчиво подогнулись, и ассасин неуклюже завалился у кромки озера в двух метрах от своей самой большой головной боли.

«Вот же зараза…»

Ада снисходительно усмехнулись. Они сидели в молчании, смотря на вращающуюся в отдалении реликвию. Ассасин взглянул на друидку. Быстро потеряв интерес к рубину, девушка задумчиво теребила каштановый локон, разглядывая отражения звезд.

— Где мы? — мужчина первый прервал молчание.

— Хмм, ну назовём это карманным измерением, созданным из нашего общего воспоминания.

— И как мы сюда попали?

— Вероятнее всего разом коснувшись Сердца. А сам-то ты, что видел в начале?

— Ничего.

— А потом?

— Потом меня швырнуло в световую вспышку.

— И вот ты здесь?

— Верно.

В небе блеснула падающая звезда. «Дьявол… — ассасин словил себя на мысли, что на секунду утерял бдительность, залюбовавшись живописным пейзажем, — и всё это не более чем очередная иллюзия?»

Убийца одернул себя:

— Тот свет взорвался после того как в голове вспомнился наш бой.

— Вот как? Выходит ты сам нашёл меня.

— С чего бы мне это было нужно?

— На этот вопрос можешь ответить только ты, Ноэль.

— Цт, — мужчина поморщился, — я уже не раз повторял тебе, я — не Ноэль.

— Да, это ты повторял, — утвердительно кивнула Ада, — но так и не сказал кто ты.

Сорвав травинку, ассасин раздраженно откусил кончик стебля. «Тьфу, — трава горечью отдалась на языке, — привкус совсем как настоящий…»

— Какого черта я чувствую вкус и ощущаю землю под ногами, — он с вызовом посмотрел на Аду, — но при этом мои руки проходят сквозь тебя словно сквозь туман? Моё тело материально, этот мир материален, всё вокруг материально, кроме тебя! Так почему бы именно тебе одной не быть здесь плодом моего больного воображения?

— Всё потому что я реальна, — она посмотрела на него с легким укором, словно на несмышлёное дитя, никак не берущее в толк прописные истины. — Единственный реальный элемент в выстроенном тобой островке прошлого. Да, эта ночь приобрела былую форму и объем, но это не отменяет того факта, что она является отголоском… прекрасным, чудесным, но лишь воспоминанием. У этого озера всё осталось как прежде, кроме нас самих… — Ада с тоской взглянула на Сердце друида, — и того маленького пылающего камушка. Я ответила на твой вопрос? Твоя очередь.

— …

— Хватит уже строить из себя разведчика, колись давай! Кто ты, и что ты сделал с Ноэлем?!

Ада рассмеялась, но убийца прекрасно видел, с каким трудом дались ей эти задористые слова.

«Какой сейчас смысл что-то скрывать?»

— Меня называют ассасином, — выдохнул мужчина. — Я — наёмный убийца.

— И всё? Просто «ассасин»? Даже имени нет?

— Оно и не нужно. Род деятельности — единственное необходимое название для подобного мне инструмента. Я всего лишь оружие.

Ада промолчала.

— А твой ласковый Ноэль всего лишь одна из субличностей, которую я взрастил в себе, наделив определенным спектром эмоций, установок и физических характеристик. Такой уж мой исключительный навык. Я могу становиться кем угодно, проникать куда угодно, делать что угодно, не вызывая при этом подозрений о своей истинной сущности. Не один магический барьер не прочтёт то, что сокрыто не магией, но сознательным ментальным сдвигом, — ассасин с досадой поддался вперед. — Но по итогу всё пошло не по плану. Я и не заметил, как потерял контроль над собственным телом. Эмоции вора спутали мне все карты. И даже сейчас… этот гадёныш так плотно засел внутри…

Убийца краем глаза покосился на девушку. Ада все так же хранила молчание, никак не реагируя на его слова.

— Что ж, не думаю, что тебе будет от этого легче, но можешь не винить его во всём этом дерьме. В своём роде Ноэля можно сравнить с невинным агнцем, — мужчина иронично ухмыльнулся. — Я не наделял его знаниями о своей миссии или планах. Всё что им двигало — простое любопытство и воровская жажда наживы. Этого было вполне достаточно для реализации моих целей. А что касаемо случившейся бойни — это было неизбежно, даже если бы я выкрал Сердце раньше. Был отдан приказ. Полная зачистка. Наёмники всё равно пришли бы по ваши души. Всё было кончено с того самого момента, как Хадвар, по глупости или незнанию, или тому и другому, вышел на людей, на которых выходить совсем не стоило. Его использовали.

«Да чтоб её», — ассасин снова попытался отыскать в задумчивом лице девушки хоть одну потаённую эмоцию, но полностью погрузившаяся в себя друидка продолжала меланхолично наблюдать за узорчатыми кругами на воде.

— Знаешь, я ведь, как и ты, в своём роде связан клятвой, — тихо продолжил убийца. — В моей организации действует довольно сучья, но весьма практичная система контрактов, связывающих нас узами крови с главой гильдии, что, фактически, даёт ему власть над нашими жизнями. И в тоже время, это гарантирует соблюдение условий договора с его стороны — заклятья крови работают в обе стороны. Всё просто, будь паинькой, и тобой будут довольны. С отпетыми головорезами и убийцами дела ведутся именно так. Видимо, бедняге Хадвару просто «забыли» упомянуть об этом. Поплевать в ладони и пожать руки недостаточно. Никому нельзя верить. На честном слове долго не проживешь.

— Мммгм, — отрешенно промычала друидка.

Ассасин раздраженно сжал челюсть:

— Ну что ж ты ещё хочешь услышать?! Чего ты от меня ждёшь?! Я не знаю имени заказчика! Мне абсолютно насрать, кому там так сильно понадобилось ваше грёбанное Сердце! Я — исполнитель. Меня наняли выполнить задачу. Ничего личного. Тебе это ясно? Просто работа.

— Да… — Ада спокойно подняла взгляд на вскипевшего мужчину, — я поняла тебя, наёмный убийца, но ты так и не ответил мне главного — кто ты?

— Что…? Что за ересь? — растерянно пробормотал ассасин. — Я же только что…

— Назвал свою «профессию»? Верно, но это не определяет твою личность. Я хочу знать твои чувства, твои мысли. Вот что важно. Это и есть ключ, ведущий к пониманию между людьми. Так что ты мне скажешь?

— Я… — мужчина замешкался. Неожиданный выпад друидки выбил его из колеи.

— Что «ты»…? — она выжидающе подняла бровь.

— Я…просто… — ему казалось, что пронзительные глаза Ады смотрели ему прямо в душу.

— Пуст? — заключила за него девушка. — Живое безэмоциональное оружие, так ты себя называешь? Создаешь внутри себя уникальные личности с абсолютно непохожими чертами и взглядами, но сам при этом не способен чувствовать. Этакий белый лист?

— Да… всё верно…

— А вот ни черта и не верно!

Ассасин подскочил, инстинктивно готовясь к атаке. Ада гневным взглядом сравняла его с землей.

— Хватит уже лгать самому себе! Мы оба знаем, что эмоции тебе не чужды. Сколько бы ты их ни сдерживал, сколько бы ни скрывал и ни страшился, они всё равно вырываются наружу. Так что это? Сплошная ненависть и боль? Это наполняет тебя?!

— Я… не знаю… — в его голове всё смешалось. Убийца не мог подобрать ответа.

Ада встала и решительно подошла к потупившему взгляд воину.

— Знаешь, почему я сказала, что до сих пор верю в тебя? — её рука бесцеремонно вошла в призрачную грудь ассасина, выдергивая того из паутины смятения. — Ты увидел мою душу. В момент, когда тебя захлёстывала ярость и жажда убийства, ты всё равно разглядел её. В исковерканном, жалком теле нежити ты отыскал её. Нашёл частицу меня! И не добил! Не смог нанести последний удар, потому что в глубине тебя есть не только ненависть, но и любовь, и радость, сострадание и жизнь, понимаешь? Ты не создаёшь положительные эмоции и чувства своих личностей из пустоты, ты черпаешь их из себя. Каждая из них — часть тебя. Ноэль в тебе не назойливый отголосок, мешающий твоим планам, он и есть ты! Тот ты, который желает наполнить вашу жизнь смыслом, открыть для тебя твою же душу, помочь понять самого себя… Так почему бы тебе не быть Ноэлем?

«Почему бы тебе не быть Ноэлем?»

Её голос эхом разносился по телу убийцы, перекручивая все его естество. Ассасина кинуло в озноб. Дыхание сбилось. Мысли путались. Сердце бешено вырывалось из грудной клетки на волю. «Быть Ноэлем» — мужчина с трудом унял трясущиеся руки.

— Что за вздор…? — еле выдавил из себя убийца.

— Вздор не вздор, но раз другого имени у тебя нет, я буду звать тебя, как знаю, — пожала плечами Ада, вновь усаживаясь на краю берега.

Ассасин стоял, пришибленный мешком, в шоке вглядываясь в невозмутимую друидку:

— Как ты можешь быть так спокойна? Я ведь убил тебя! Твоего отца, твою семью! Всех вас!! Ты должна меня ненавидеть! Ты должна меня презирать! А ты пытаешься вправить мне мозги? Да что с тобой не так? Как ты вообще воскресла? Почему? Ради чего?!

— Ради будущего, Ноэль. Не своего и не Иссурима. Их больше нет. Но есть будущее мира, которому я не позволю сгореть точно так же, как своему дому.

— Я сыт по горло этой высокопарной дичью. Если тебе есть, что сказать мне — говори прямо!

— У Сердца всегда должна быть Хранительница, — невесело усмехнулась Ада. — Я и не думала, насколько буквальны эти слова… Да, Ноэль, мне есть, что сказать тебе, — она приглашающе махнула убийце рукой. — Присядь, что стоять понапрасну.

У ассасина не осталось сил даже огрызнуться. Он молча завалился рядом с друидкой.

— С чего бы начать? — Ада рассеяно затеребила каштановый локон. — Я умерла. Хм… как же всё-таки странно говорить об этом самой… а потом… потом меня воскресили души предков, — девушка взглянула на звёзды. — Хотя «воскрешение» весьма размытое понятие. Невозможно вернуть жизнь после смерти. Ада, которую ты знал — мертва. А я, — друидка указала на себя, — лишь маленькая толика её души, единственное, что от неё осталось. Моё тело стало сосудом воли всех Хранительниц Сердца. Они пришли ко мне, когда я плыла в небытье. Воззвали ко мне. Открыли ту неприглядную истину, что бременем лежала на их плечах.

По воде прошла беспокойная рябь. Кровавый рубин полыхнул огненными гранями.

— Как я и сказала тебе — Сердце наполнено душой Иссы. Богиня расщепила себя, одарив первых друидов своей силой. Предвидела ли она исход богов или же желала в очередной раз обмануть время — навсегда останется тайной. Мои предшественницы слишком поздно осознали скрытую в камне угрозу. Запечатанная душа богини безмятежно спала многие поколения, насыщаясь силой Хранительниц, и только тогда, когда она возжелала проснуться, мы узнали настоящую цену выживания всех друидов. Возрождение рубиновой госпожи. Это не сулило ничего кроме беды. Боги ушли, и не осталось на свете силы способной уравновесить мощь Пожирательницы. Последствия этой катастрофы затронули бы всех и каждого. Ты понимаешь, Ноэль? Сама по себе Исса не является абсолютным злом. Она просто есть и существует. До сих пор. Вопреки судьбе. Не добрая и не злая, но необузданная и своевольная, и нисколько не сдерживаемая моралью и человечностью. Её сила бесконтрольна. А любая бесконтрольная сила несёт в себе лишь разрушение и боль. Простая истина, испытанная веками…

— Так почему мы все ещё нахрен живы? — сквозь зубы процедил убийца.

— Потому что в тот раз нам удалось её сдержать.

— И что? Все последующие поколения друиды преспокойно жили рядом с этой «божественной» пороховой бочкой, не ведя и бровью?

— Нет, им… не сказали всей правды. Истина стала горькой ношей Хранительниц. Если бы об этом узнали остальные… — Ада отрицательно покачала головой. — Я понимаю выбор своих предшественниц. Одно лишь решение воспользоваться силой богини когда-то навсегда раскололо наш народ. А известие о возможном пришествии Иссы посеяло бы панику и смуту даже среди тех, кто избрал для себя путь Галатары. Хранительницы оградили нашу семью от этого страха. И с того момента нашей задачей стало не поддержание, но сдерживание алчущего свободы божества. Через связь природы души прошлого сливались с каждой новой друидкой становившейся стражницей Иссы. С каждой новой душой богиня становилась сильнее, как и каждая следующая Хранительница в противовес ей, — Ада посмотрела в глаза убийцы. — Именно на этом хрупком балансе мы и существовали всё это время.

Девушка замолчала. Её мягкий голос растаял в тишине, оставляя осунувшегося мужчину наедине со своими мыслями. Открыв было рот, он застыл, с недоумением ощутив, как вертевшиеся на языке слова наглухо застряли в глотке. Рассудительное равновесие окончательно покинуло уставшего воина.

— Даже не знаю, что могу сказать тебе на это, — наконец выдавил из себя ассасин.

— Надеюсь, ты всё же подберёшь пару слов до того, как я исчезну.

— Исчезнешь? Ты…?

— Посмотри на них, — Ада слегка кивнула головой в сторону, — можешь познакомиться с моей семьёй.

По краям ночного озера один за другим молчаливо проступали размытые серебристые силуэты. Десятки женских лиц направляли свои взгляды на беспокойно вращающийся пламенный рубин. Такие разные… совсем молодые девушки, суровые закалённые в боях женщины, и умудренные сединой и опытом старухи. Их распущенные призрачные волосы ниспадали на отражающие звездный свет рясы. Через века и эпохи Хранительницы Сердца вновь собирались воедино ради общей цели.

— Я больше не принадлежу себе, — Ада печально улыбнулась онемевшему ассасину. — Теперь я одна из многих. Узнав правду, я поняла, что даже после смерти не могу сдаться, не могу уйти, оставив на погибель тысячелетние труды своего народа. И я осталась. Душам предков пришлось осквернить священные законы природы, чтобы вдохнуть свою волю в моё угасшее тело. Тот тёмный аватар явившийся тебе и твоим людям есть воплощение возмездия и справедливости всех друидов Иссурима.

Девушка слегка поддернула плечами, будто проверяя, не успела ли появиться обволакивавшая её ранее черная вуаль:

— Сейчас мы говорим с тобой на прямую, лишь потому, что Исса, использовав тебя, смогла разорвать мою связь с остальными душами. Но они возвращаются, а значит, моё собственное «я» скоро уступит место духу возмездия.

Ассасин задумчиво вглядывался в её спокойное лицо. Беззаботная хулиганка и мечтательница. Ада. Она изменилась не меньше его. Они оба сидели на старом озерном берегу абсолютно другими людьми.

«Что со мной происходит? Почему так тяжело на сердце?»

— Ты спрашивал про моё отношение к тебе, — тихо вымолвила друидка. — Я отвечу тебе, Ноэль, ты в самом деле причинил мне нестерпимую боль, но я не испытываю к тебе ненависти. Когда-нибудь нас должна была настигнуть расплата, и волею судьбы ею стал ты. Но теперь я знаю, что должна сделать. Если Исса вырвется на свободу, подобную боль испытают тысячи людей. Я не позволю этому случиться.

Плеяда Хранительниц плавно тронулась с места. Одна за другой они неспешно ступали босыми ногами по волнующейся воде.

— Что происходит? — ассасин напряжённо сжал кулак.

— Мы запечатаем Сердце, — Ада целеустремлённо смотрела на ропщущий кровавый камень.

Кристальное озеро начинало штормить. Подходя к огненному рубину серебристые души энергетическими сгустками растворялись в его вибрирующих гранях.

— Адал’ай, — на плечо друидки мягко легла светящаяся ладонь. Рядом с Адой стояла призрачная женщина с распущенной косой густых каштановых волос. Те же тонкие черты лица, ясные глаза, сияющая аура. Они были так похожи…

— Я скоро буду, мама.

Улыбнувшись, серебряная тень ободряюще провела рукой по щеке дочери и тихо направилась к трепещущему Сердцу.

Ассасин молча наблюдал, как последний призрак прошлого белой вспышкой исчез в багряном камне.

— Ты должен знать, — Ада поджала под себя колени, — она убьёт тебя.

— Что…?

— Дух возмездия не знает пощады. Всем, кто согрешил в её глазах, воздастся по заслугам.

— Ты… просишь меня умереть?

— Я прошу тебя понять, — в её взгляде таилась неподдельная печаль. — То, чем мы стали, то, чем стал Иссурим… Это единственный шанс помешать ей. Я не вправе просить тебя ни о чем, но ты должен понимать последствия. Сейчас мы оба можем кинуться к Сердцу. Если ты завладеешь камнем первый, то добьёшь мою смертную оболочку и избежишь кары. Без влияния Хранительниц Исса вырвется на свободу. Сможешь ли ты выжить в её мире или нет, я не знаю. Но определенно погибнут многие. Если же первой буду я, ты вновь встретишься с духом возмездия, против которого у тебя не будет и шанса. Сердце останется под защитой. Мое тело будет существовать, поддерживаемое энергий душ, столько, сколько потребуется, пусть даже целую вечность. Мы уйдём. Далеко. Как можно дальше от людей и цивилизаций. И продолжим нести свою ношу, зная, что одной угрозой миру станет меньше.

— Тц, — на скулах ассасина напряжённо сжались желваки.

— Я не отступлю, — Ада твёрдо смотрела ему в глаза.

Они застыли, глядя друг на друга. «Спасай свою шкуру…» — не выдержав её взгляда, убийца отвернулся. Время шло. Ассасин безучастно разглядывал ближайшие камышовые заросли, представляя, как приятно было бы окунуться в них с головой, разом скрывшись от всех проблем и решений. Но даже это травяное лоно не могло защитить его от подступающей озерной воды. Снова и снова дрожащие стебли трещали под напором очередной накатывающей волны. Сделав над собой усилие, мужчина вновь посмотрел на притихшую друидку.

— Ты готов? — её голос дрогнул.

— Проваливай.

— Ты…

— Заткнись уже и катись в преисподнюю! Вместе со своими сранными друидами, сердцами и богами! Валите все к херам собачим, ублюдки!

— Ноэль…

— Делай, что должно, — прохрипел ассасин, — пока я не передумал.

Глубоко вздохнув, Ада поднялась с колен:

— Я поняла тебя.

Отвернувшись, убийца с досадой закусил губу. Он чувствовал на себе её испытующий взгляд, но не мог найти в себе смелости ответить. Постояв немного, она ласково коснулась его затылка. Призрачные пальцы на мгновение слегка погрузились в его волосы.

— Прощай.

Ада направилась к Сердцу.

Озеро окончательно превратилось в бушующий водоворот. Идя навстречу магической воронке, девушка рассекала руками вздымающиеся волны. Шаг за шагом она приближалась к своей цели. Словно во сне ассасин наблюдал, как её мокрые пальцы решительно сжались на божественном рубине. Она повернулась к нему. Последнее, что он видел — промелькнувшую на её лице улыбку. Всепоглощающая вспышка света расколола иллюзорный мир.

«Похоже, я сделал свой выбор».

На небе догорал закат.

— Гхах-кхах, — убийца ощутил себя распластанной по сырой земле тушей. Каждая клеточка его тела казалось ему тщательно взбитым и перекрученным мясным фаршем. В глазах двоилось. Тихо постанывая, мужчина коснулся отбитых висков в попытке унять гудящую голову. — Охх… всё-таки реальность то ещё дерьмо… — выдавил в пустоту ассасин.

Пошатываясь, он, наконец, встал на ноги. Легкие со скрипом наполнились мерзлым воздухом. Мутным взглядом обведя разрушенный холм, убийца остановился на быстро увеличивающемся в размерах сгустке черноты:

— А вот и злобная стерва.

Перед ним стояла окутанная клубящейся тьмой друидка. Мужчина почувствовал, как её гнетущая аура физически придавила его к земле. В бледной руке девушки застыло потускневшее Сердце.

— Ты ещё там… Ада?

Она молча смотрела на него.

— Значит, хочешь наказать меня, дрянь? — оскалился ассасин.

Черная банши ступила ему навстречу.

— Хоть я и заделался в святоши, это ещё не значит, что мне есть резон отдавать свою жизнь за бесценок, — хмыкнул убийца, с трудом подбирая валявшийся на земле кинжал. — Возьми, если сможешь!

Его молниеносный рывок удался на славу. Ассасин застыл перед темным аватаром, с вызовом принимая её взгляд. Изогнутый клинок жадно вонзился в черный сарафан Хранительницы.

Ту-дум.

— Хааааааа… — по губам мужчины заструилась темная кровь.

Ему не хватало воздуха, жгучая боль волнами растекалась по всему телу, застилая собой сознание:

— Хагх… агхх… агхх… хагхх…

Ассасин медленно опустил взгляд вниз, пытаясь отыскать изнуряющий источник своих страданий.

Ту-дум.

Белоснежная рука, орошенная алой кровью, мягко входила в его дрожащую грудь.

Ту-дум.

«Ты украл наше сердце, убийца, и взамен мы возьмём твоё».

Холодный голос возмездия стальной нитью пронзал его разум.

Ту-дум.

Где-то в отдалении ассасин слышал звук вырываемой плоти. Кто-то рядом упал на подкосившиеся колени. Чья-то щека ощутила прикосновение влажной земли. Горячая кровь разлилась под ним, будто пролитое масло.

Ту-дум.

Черная тень безмолвно растворилась в неизвестности.

Его взор поглотила серая пелена.

«Прощай».

Глава семнадцатая

Ассасин плыл по затемнённому дымчатому коридору. Извилистое жерло тоннеля уводило его всё глубже в подземные катакомбы. Он летел в полутьме каменного лабиринта, не задумываясь о выборе пути. Его вело подсознание.

Убийца остановился. Он был на месте. Перед ним с лязгом распахнулась проржавелая железная дверь. Мужчина неспешно вошёл в мрачную залу. Блеклое пятно настенного факела еле-еле освещало один из затянутых паутиной углов. Посреди каменного помещения стоял тощий мальчишка в изорванном балахоне. Черные спутавшиеся волосы грязной копной свисали на его впалые щеки. Не обращая внимания на вошедшего убийцу, мальчик исподлобья наблюдал за догорающей лучиной, словно желая успеть высосать из горящей головешки последний свет.

Железная дверь захлопнулась. Мимо ассасина прошёл укутанный в черные одежды человек.

— Щщщщ, — мальчик змеёй уставился на вошедшего незнакомца.

— А ну заткнись, — рявкнул мужчина. — Когда войдёт мастер, покажи себя послушной шавкой, возможно ты ему и приглянешься.

Мальчишка отскочил от занесённого над ним кулака и пугливо вжался в дальний угол темницы. Человек в черном статуей замер по центру, мгновенно потеряв к нему всякий интерес. Сознание ассасина подёрнулось серой дымкой. Картина каменной залы размылась перед глазами, окуная его в беспамятство.

Вновь раздавшийся лязг двери привел убийцу в чувства. На пороге стояла ещё одна фигура в черных одеяниях. Первый человек склонился в почтительном приветствии:

— Я подобрал его в Гнилом квартале, мастер. Полуживой и истощенный. Очередной беспризорник. Ничего необычного, но он подходил по всем критериям.

— Вот как, — вошедший человек изучающе взглянул на загнанного в угол ребенка. Из-под капюшона блеснула пара прищуренных золотых глаз, — что ж, раз уж ты привел его, давай посмотрим.

Мастер неторопливо направился к настороженному грязному мальчонке.

— Тише, дитя, переживать нет нужды, делай, что тебе говорят, и всё будет хорошо.

Парень угрожающе клацнул зубами перед потянувшейся к нему рукой.

— Жалкая крыса, — в него врезался сапог первого незнакомца, — поганый мусор…

— Хватит, адепт. Этого достаточно.

Человек с золотыми глазами ласково посмотрел на маленького дикого «пса».

— Тебя ведь никто не ждёт на поверхности, так ведь? Тебе даже некуда пойти, — он присел перед ним на корточки.

Мальчик угрюмо отвернулся от его пронзительного взгляда.

— Но все же ты хочешь на волю?

Короткий кивок подтвердил слова золотоглазого незнакомца.

— Я уважаю свободу каждого, — доброжелательно улыбнулся мастер, — но нужно иметь силу, чтобы иметь возможность получить желаемое. Без силы ты ничто, так же как и без воли. Вот те два столпа, что принесут тебе победу. Это будет моим тебе уроком. Ты, наверное, голоден?

Золотоглазый достал из-за пазухи наливное яблоко и непринужденно протянул его маленькому узнику. Изо рта мальчишки непроизвольно проступила слюна. Поднявшись с колен, он сделал неловкий шаг навстречу.

— Ты смеешь есть с руки мастера, падаль?! — второй мужчина разъяренно отшвырнул парня к стене.

— Помни: сила и воля, — мастер поднялся с корточек и передал яблоко адепту. — С этого дня у тебя будет два варианта, дитя. Бежать или есть. Спасись, если сможешь, но помни, что за тобой будет приглядывать этот господин, — золотоглазый указал на своего приспешника. — Ты сам понимаешь, что будет, если он тебя поймает. Один день — одна попытка. Фора — тридцать секунд. Или же ты больше хочешь отведать это яблоко? Что ж, пожалуйста, но за всё придется платить. Каждый укус будет равняться одному удару. Итак, что ты выберешь сегодня?

Мальчик кинулся к железной двери.

Ассасин вновь погрузился в серый туман.

Из дымки медленно прорисовывались очертания темного коридора. Тяжело дыша, мальчик стоял, упершись лбом в холодный камень. Тупик.

— Слишком слабо, — убийца и беглец одновременно развернулись на донесшийся из глубины тоннеля голос.

Бесшумно выйдя из тени, адепт с улыбкой приблизился к дрожащему парню:

— А теперь твоё наказание…

Перед ассасином одна за другой проносились десятки размытых непритязательных сцен. Раз за разом двое незнакомцев входили в камеру к черноволосому пленнику, нарочно оставляя дверь открытой. И раз за разом мальчик бежал. Всё заканчивалось одинаково. Бесконечное переплетение черных коридоров, запертых дверей и решеток кружили беглецу голову. За его спиной появлялся адепт и, избивая до бессознательного состояния, возвращал в камеру. В мальчишке умело поддерживали жизнь, следя за тем, чтобы он не умер от голода и жажды. Раз в день ему давали воды. Раз в два — краюху чёрствого хлеба. Ровно столько чтобы соблюсти тонкую грань между последовательной атрофией и полным отказом организма.

Перед глазами убийцы развернулся новый день.

Две темные фигуры стояли над обессилевшим узником.

— Что выберешь сегодня? — мастер пристально смотрел на неподвижное тело.

— Яблоко… дайте мне яблоко.

Адепт достал фрукт из складок мантии и небрежно кинул перед мальчишкой:

— Жри.

Высушенная детская рука схватила яблоко. Парень жадно вонзил зубы в сочную мякоть.

— Гхах! — в его живот резко впечатался сапог мужчины.

— Один укус — один удар, — адепт холодно смотрел на задыхающегося мальчишку. — Кусай.

— Нет! — прошипел мальчик.

— Кусай, или я отрежу тебе ухо, — мужчина вытащил кинжал из ножен.

Парень выдержал три укуса.

На следующий день он снова попытался сбежать.

Туман расступился, и перед ассасином в который раз предстала знакомая картина. Двое в черном молча стояли над валяющимся на полу заключенным.

— Я больше не буду выбирать! Я не буду!

— Нарушая правила, ты не добьёшься ничего кроме наказания, — с сожалением произнёс мастер. Развернувшись на выход, он кивнул адепту. — Ты знаешь, что делать.

Мальчик с отчаянием посмотрел на молчаливого мужчину.

Его встретила холодная улыбка.

Ассасин закрыл глаза.

Поток разрозненных будней нескончаемой чередой проносился перед его лицом. Темница стала домом для него и черноволосого мальчишки. Мальчик перестал сбегать. Он выбирал яблоки. Снова и снова подставляясь под удары, ради пары укусов. Измазываясь липким соком, он раз за разом давился сладкой мякотью в ожидании неминуемой расплаты.

Серая дымка в очередной раз распахнула перед ассасином двери мрачной каменной залы. Все действующие лица находились на своих местах.

— Да сколько можно! — ассасин в ярости подскочил к угрюмому парнишке, — хватит терпеть, борись или сдохни уже, недомерок!

Мальчишка его не слышал. Никто не слышал. В этой камере убийца оставался не более чем незримым гостем.

— Что выберешь сегодня? — снисходительно улыбнулся мастер.

— Я… хочу яблоко.

— Прошу, — мастер уступил дорогу адепту.

Адепт с презрением кинул яблоко на пол. Мальчик вяло подполз к своей подачке. Последовал первый укус.

— Прошу не надо, не бейте меня! — парень жалобно вцепился в подол мантии адепта.

— Убери свои грязные руки, щенок! — рявкнул мужчина. — А не то… ааааайййййхх!!!!

Мальчишка волком вцепился в его пах.

— МЕЛКИЙ УБЛЮДОК!!! ЧТО ТЫ… аггххх! — адепт неловко пошатнулся с удивлением глядя на растекающееся по животу кровавое пятно.

Из него торчал собственный нож.

— Когда ты…

Мальчик с яростным криком выдернул клинок, занося его для нового удара. Лезвие с чавканьем вошло в обмякшее тело. Адепт упал на колени. На его лице застыла гримаса непонимания. Нож с ненавистью врезался в его горло.

— ЯЯЯЯЯАААААААРРРР!!!!! — одичалый мальчишка беспорядочно наносил удар за ударом, с упоением вглядываясь в выпученные глаза своего мучителя. — ААААААААААААААААААААРРРРРРРРР!!!!

Всё было кончено.

Измазанный в горячей крови, обессиливший парень свалился с располосованного трупа. Мастер молча наблюдал за ползущим по полу ребенком.

— Дерзко, — золотые глаза выжидающе сощурились под черным капюшоном. — Собираешься сбежать?

— Нет, — тихо прошептал измученный узник, — я достаточно сбегал, чтобы понять, что мне не выбраться отсюда.

— И что же теперь?

— Теперь, — мальчик ликующе поднял с пола яблоко, — я смогу съесть его всё.

По устам мастера пробежала удовлетворенная улыбка:

— Я сделаю из тебя первоклассного убийцу.

В следующее мгновение он возник перед пленником. Мальчишка не успел и шелохнуться. Тонкие пальцы коснулись его лба, и измождённый парень ничком провалился в беззаветный сон. Ассасина окутала серая пелена. Каменный зал таял на глазах, быстро исчезая из поля зрения.

«Что это? — сквозь уносящий его туман убийца различил, как по мановению руки мастера пространство камеры изменилось, — мираж…?»

Две укутанные в черное фигуры стояли над спящим мальчиком.

— Он оправдал ваши ожидания? — адепт вопросительно смотрел на мастера.

— И даже больше, — усмехнулся золотоглазый. — Его потенциал впечатляет. Дух силен, так же как и кипящие в нём страстные порывы. Прочный волчонок. Сломав его, мы добьемся колоссальных результатов. Время следующего этапа, — золотые зрачки сузились в предвкушении. — Отведи его к остальным и проследи за тем, чтобы этот малыш завел себе крепкие узы. Дружба закаляется в невзгодах. Чем сильнее окажется связь, тем сильнее будет эффект от её разрыва.

Мастер ласково провел рукой по щеке мальчика:

— Мне нужен только один. Тот, кого я смогу наградить своей силой и завладеть его волей. Мне нужен лучший.

Темница растворилась во мгле. Ассасин падал в черную бездну.

«Посмотрим, сможет ли это мальчишка стать моим безупречным оружием».

— Ааааггхх… нххха… хааах…

«Больно… как же мне больно… — убийца мутным взглядом шарил в пустоте, — Где я…? Что происходит…? Ааааахрр… что за невыносимая боль?!»

На небе горели первые звезды.

«Почему…? Как…?» — его бессвязные мысли пытались удержаться на неустойчивом островке сознания. Тело не отвечало, целиком утопая в пучинах боли. Краем глаза ассасин зацепился за выступающие из сумерек песчаные барханы. Он находился на разрушенном холме.

«Невозможно… я не могу быть жив… это невозможно… — убийца зажмурил глаза, — почему же так? Сколько ещё это будет продолжаться?! Я ведь уже умер. Я мёртв!»

Разум и тело, не прекращая, дробились на тысячи рассеянных осколков.

«Но эти мысли… вопросы в моей голове… Я могу думать. Можно ли думать после смерти?»

«Это жизнь».

Порыв ночного ветра взъерошил его черные волосы.

«Я чувствую… холод… боль, значит… всё-таки… смерть? Но почему я чувствую? Это какая-то шутка?»

«Жизнь».

Ассасин с ужасом ощущал зияющую дыру в груди.

«Смерть».

…

«Я не могу понять».

Он тихо лежал в мягкой земле, невидящим взглядом упираясь в сверкающие созвездия. Со временем боль утихла. Притупились ли его собственные чувства или сама боль сдалась перед его инертной тушей — не имело значения. Исход всё равно оставался одним.

Хотя, он не мог не отметить, насколько иронично всё сложилось. Забавно. Ублюдский дух возмездия вырвал у него сердце, но всё окружающее пространство и он сам оказались настолько пропитаны магией, что бушующая в нём энергия до сих пор продолжала насосом гнать кровь по его артериям и венам. Но скоро всё это кончится. Что за дикая издёвка судьбы? Находиться в мучительном ожидании собственной смерти. Ассасин лицом к лицу столкнулся со своим страхом.

Слейн.

Гвихир.

Все они мертвы.

Как же всё-таки легко отделались эти мерзавцы. Но с другой стороны его самого никто ведь не заставлял играть роль благородного героя. Вот она расплата. И какой же во всём этом был смысл? Какой демон дернул его пойти на поводу у друидки? «Ты облажался» — морщась от боли, ассасин вяло усмехнулся. И всё же, внутри, под слоем горькой досады скрывалось неуловимое «нечто». Нечто, что заставляло убийцу испытывать чувство удовлетворения.

«Неужели я считаю, что получил по заслугам?» — из его глотки донеся булькающий хрип.

Ассасин притих, смиряя очередной приступ боли.

«Хотя почему бы и нет? Если пораскинуть мозгами, вполне логичное для меня наказание. За все несчастья, в которых я повинен. За всё сотворённое мною горе. За все смерти невинных людей. Без сомнений мои руки по локоть в крови. И даже разрушение Иссурима не более, чем строчка в моём послужном списке».

«Ты ответишь за свои грехи!» — в мыслях ассасина всплыли предсмертные слова почившего друида.

«Верно… все мы ответим».

«Хадвар, — убийца сплюнул скопившуюся во рту кровь, — мелкий ты сученыш, кто же знал, что я так скоро попадусь на эту удочку? Представляю, как ты сейчас злорадствуешь на том свете. Хотя в одном ты всё-таки оказался прав, несомненно, вся эта сранная деревушка была проклята до самого последнего домишки».

Недвижно разглядывая звёзды, ассасин внимал тишине. Почему он так спокоен? Он просто ждёт. Просто покорно ожидает конца, словно отожравшийся хряк, слепо идущий за хозяином на убой. Кабанчик бредёт. Добродушно похрюкивая, животина по привычке следует за человеком, хоть в глубине своей свиной души прекрасно понимает, что что-то пошло не так. Но какой у хряка есть выбор? Его нет. И зная это, скотина оказывается достаточно умна, чтобы не переживать по этому поводу. Когда выбора нет, всё становится таким незначительным и неважным. И все волнующие ранее вопросы отпадают сами по себе.

Страх?

Кто бы мог подумать, что бояться окажется так естественно? И зачем он сбегал от этого чувства? Ассасин зашелся хриплым кашлем. И ведь не только от него одного. По сути, вся его жизнь вышла извращенной игрой в кошки мышки с самим собой. Какой же он болван.

«Почему бы тебе не быть Ноэлем?»

Убийца закатил глаза.

«Ада… эта чертовка, прочитала меня словно трёхстраничную книжку. Потопталась по больной мозоли и врезала на прощанье по яйцам. Просто размазала по земле. Но самое невероятное, что сделала это с искренним ко мне состраданием. Пхха… похоже в нашем поединке победителем всё же вышла она».

Ну и ладно.

Ему как раз не хватало взгляда со стороны, что бы окончательно понять какое же он дерьмо.

Пробитое легкое с бульканьем наполнялось темной кровью.

Она сказала, что в нем есть свет.

Бред сивой кобылы.

Но послушать было приятно.

Ассасин с трудом повернул голову, переводя взгляд на дальний кусок черного неба:

«И, всё-таки, какого хрена я пошёл у неё на поводу? То, что я всё это заслужил — дело бесспорное. Но чувствую ли вину? Что ж, вероятно, очень на это похоже. Так что же это? Выходит я пожертвовал собой ради искупления и спасения других? Да нет… это даже не смешно. Тогда почему? Потому что принял её последнюю волю?»

Мужчина мысленно вздохнул: «Тупые вопросы. Я же уже решил, что всё это не имеет смысла. Так почему бы теперь просто спокойно не откинуться?»

Время шло. Звёздный свет мягко освещал его бледное лицо.

«Ладно, — болезненно сморщился ассасин, — говорят, перед смертью недурно бы повспоминать светлые моменты».

Убийца откупорил свою память, заполняя голову свалявшимися воспоминаниями.

«Или… хотя бы… один…»

Светлые моменты не спешили ему навстречу.

«Хоть что-то…»

В голове было пусто.

«Точно, я и забыл, что это не про меня».

Из продырявленной груди вырвался разочарованный стон.

Ветер медленно засыпал его песчаными брызгами.

«А это что? — ассасин вяло принюхался к витающему в воздухе аромату. — Вкус этой магии… чтоб меня, я был пропитан ею всё это время, но так и не почувствовал… даа, как же я мог забыть этот сладкий запах липы?». Мужчина с упоением вдохнул пьянящий аромат. «А эти звёзды? — он будто впервые взглянул на ночное небо, — совсем как тогда…»

Убийца улыбнулся.

Вот и появилось то самое нечто, с чего можно было снять последние сливки теплых воспоминаний. Ассасин закрыл глаза, прокручивая в голове первую встречу с друидской бунтаркой.

«Ох, как же она была горяча».

«А тот ущербный подвал? Ну и беспечное же было время, а? Сиди себе да трави забористые байки. Мои персональные незапланированные каникулы, — перед глазами мужчины пронеслось восхищённое лицо молодой друидки. — Мелкая паршивка, пусть не всё о чем я тебе рассказывал было правдой, но… в тот момент твоя реакция придавала значимость любому моему пусть даже самому бессмысленному слову».

«Спасибо тебе».

Ассасин вспоминал их бурные перепалки. Её смех и слезы. Глупые шутки и страстные поцелуи. Он снова плыл к ней по водам кристального озера, стараясь запечатлеть мельчайшие детали её свежего лица.

«Так вот она какая — тоска? Кха… да… всё-таки я был бы не прочь повторить всё это ещё разок».

«Или даже два?»

«Или…

… может быть я не очень-то и похож на того хряка?»

«Катись оно всё в пекло… почему же именно сейчас? Когда я наконец-то почувствовал, как оно может быть — я теряю всё без остатка!»

«И я не чувствую свиного равнодушия…»

«Мне обидно».

«До боли обидно».

«Похоже, я и в правду не настолько умён, чтобы спокойно принять свой конец».

«Я ведь на самом деле хочу… ещё немного…»

Концентрация магии постепенно рассеивалась в пространстве. Ассасин чувствовал, как остатки энергии покидают его умирающее тело.

«Почему бы тебе просто не быть…?» — Ада нежно приложила холодную ладонь к его раскалённому лбу.

Ассасин трепетно смотрел в её светлые глаза.

«Хотя бы в конце» — ласково улыбнулась друидка.

«Хотя бы в конце…» — тихо повторил убийца.

По потрескавшимся губам мужчины пробежала кривая усмешка. Он больше не являлся оружием. Разливающаяся по телу боль ушла вместе с последним дыханием магии.

«Меня зовут Ноэль…»

Звезды погасли в вышине.

Его глаза закрылись.

«И я хочу жить!»

Content

Станислав Пекарский
Сердце друида

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая