Нина Князькова

Разреши себе меня

Глава 1

Светлана

Лежит тут, на диване. Сопит в обе носопырки. Ух, как он меня бесит. Ну почему Димка его приволок ко мне, а? Его квартира намного удобнее для приема таких крупногабаритных гостей, чем моя. Тем более, в нашем доме лифта нет. А знаете, что этот гад сделал, едва закрылась дверь за друзьями? Открыл глаза, пробормотал «я посплю немножко, а то двое суток на ногах», подмигнул мне и, перевернувшись на живот, радостно задрых. Нет, это вообще нормально?

Сижу уже час на кухне, напротив Сенькиного медведя, пытаюсь успокоиться, но, видимо, мне этого сегодня не дано. Нет, мне есть где спать: квартира у меня двухэтажная улучшенной планировки и этажом выше разместились две спальни и отдельный санузел. Просто у меня, в мои тридцать лет обнаружились проблемы со сном. Полгода уже мучаюсь. Без препаратов уснуть не могу. А если засыпаю, то очень быстро просыпаюсь. Невролог направляет меня к психологам. Говорит, что, скорее всего, это что-то из их сферы. Но у меня не должно быть таких проблем. У меня было хорошее детство, в двух кварталах отсюда живут классные родители, спокойна работа со стабильным заработком. Ну, клиенты иногда нервные попадаются, но и на них есть управа. По темным подворотням я не боюсь ходить, так как отец в свое время записал меня на курсы самообороны, и эти навыки я уже применяла. Кстати, срабатывают вполне себе эффективно. Вредных привычек почти нет. Так, раз в месяц приговорить пару бокалов коньяка с девчонками, и пару сигарет выкурить под это дело. Для моей немаленькой тушки это ни о чем.

Немаленький рост в сто восемьдесят сантиметров и тощая прямая, как палка фигура, без ярко выраженных изгибов, противоположный пол от чего-то отталкивала, а не привлекала. Врут люди, что модели самые красивые девушки на свете. Женятся мужики на таких, как Ксюшка или Машка. Средненьких, низеньких, фигуристых. Обычных. А к такой, как я, липнут одни извращенцы. Кстати, Дубенкова, храпящего на моем диване в гостиной, я тоже подозреваю в таком недуге. Нет, ну чего он ко мне прикопался-то, а? Еще на стадии знакомства пытался сначала смутить меня сальными шуточками, а потом и откровенным лапаньем. Когда, сделав неожиданную подсечку, я его неаккуратно свалила на пол, он восторженно присвистнул, восхитившись моим видом снизу (больше никаких мини юбок), а затем уже перешел в активное наступление. Нет, руки распускать он перестал, но попыток вывести меня из себя не оставил. Не далее, как неделю назад, на Сенькиной свадьбе, воспользовавшись одним из конкурсов тамады, полез целоваться, а потом с невинным видом стоял, держась за поврежденную моим ударом челюсть и скулил, что женщины, обычно дают пощечины, а не машут кулаками. Это он еще не видел, что я ногами могу вытворять.

Вздохнув еще раз, поправила выбившуюся из пучка светлую прядь (волосы, кстати, не крашу, а просто тонирую), допила остывший чай, с несколькими каплями валерьянки, потрепала игрушечного косолапого по макушке и отправилась в гостиную, посмотреть, чего там делает этот амбал (сантиметров на десять меня выше).

Гость, оставшийся в одних джинсах, спал. На полу небрежной кучей лежала одежда: куртка, ботинки, форменная черная футболка. С мученическим вздохом собрала одежду и унесла в прихожую. Вернувшись обратно, потрогала развалившегося на спине мужчину за плечо. Никакой реакции. Как в моем мозге созрел этот дикий план, не знаю.

Нашла взглядом на полке водорастворимые маркеры. Помню, в детстве я увлекалась рисованием. После, когда хотела учиться на патологоанатома, анатомией. В итоге, как и все пошла на экономический, где и познакомилась с Ксюшкой Есениной. Точнее уже Митиной. И Машкой, которая в данный момент готовится к свадьбе со своим Антошенькой (который племянник мэра). Ох, если бы не эти девчонки, с ума бы я сошла без мужика. А они как-то разбавляли мою тоску по нормальным отношениям своим присутствием.

Еще раз окинула взглядом спящего оперативника, прикинула объем работы, и принялась за дело. В общей сложности на объект у меня ушло три часа, так как внутренние органы рисовать это вам не в баню сходить. Здесь нужна тщательность и правильность. В какой-то момент мне показалось, что Дубенков проснулся, но он просто глубоко вдохнул и перевернулся на живот. Вот и отлично. Я на животе рисовать как раз закончила. Теперь на спине буду. Хм… Может крылышки изобразить какие-нибудь подходящие?

Закончив локальный вандализм, я удовлетворенная свершившейся местью отправилась спать на второй этаж, так как подниматься на работу надо уже через два часа.

Проснулась от того, что у меня по ноге поднималась горячая ладонь, гладя кожу. Ммм, приятно, но непривычно. Резко распахнула глаза и села на кровати. В полутьме комнаты разглядела мужское лицо, с темными, хорошо прорисованными рогами на бритом черепе и пышными усами под носом. Испугавшись, истошно заорала. Мужик от неожиданности отскочил, открывая мне путь из комнаты на лестницу. Все так же вереща, бросилась вниз и к входной двери, по пути вспоминая, что за гость у меня вчера образовался, и что мне будет, после того, как он посмотрит в зеркало. Закричав еще громче, выбежала в подъезд и ринулась к Есенинской квартире, которую сейчас занимала Есения.

Верещать прекратила только на пятом этаже, забарабанив в дверь. Дверь открыла Сенька Вторая, уже вполне бодрая и проснувшаяся. Заслышав раздавшийся снизу отборный мат, пулей проскользнула в квартиру, и, пометавшись, закрылась в ванной.

Через минуту за дверью послышался голос Алексея, затем дверь жалобно заскрипела, по напором разозлившегося бугая.

— Выходи по-хорошему! — Раздалось за дверью.

— Да пошел ты! — Проорала я в ответ, пытаясь найти выход из создавшейся ситуации.

Выход найти я не успела, так как с хриплым рыком, Дубенков вырвал шпингалет из двери и распахнул ее. С лицом, обещающим мне скорую расправу, он забросил мою не маленькую тушку на плечо, будто я ничего не весила, и направился прочь из квартиры.

— О твали от меня! Маньяк ненормальный! — Я начала извиваться на широком плече, пытаясь вырваться, понимая, что как только мы окажемся наедине с потерявшим товарный вид мужиком, то меня точно ждут неприятности.

— Это я то маньяк? Сейчас кто-то полдня будет все это с меня стирать! — Пообещал мне этот индивид и, извинившись перед Есенией, вынес меня из чужой квартиры.

Не согласная висеть как мешок с картошкой, я уперлась ладонями в горячую поясницу и, напрягши пресс, попыталась выпрямиться, за что тут же получила шлепок по пятой точке.

— Э, ты чего руки распускаешь? — Я реально испугалась, так как этот Леха меня в бараний рог за две секунды скрутит, если захочет. А в наклевывавшейся скорой расправе я не сомневалась.

— Сиди тихо. Не елозь. У меня плечо болит. — Пожаловался страдалец, заходя в мою квартиру.

Я только фыркнула. А вот нечего беззащитных барышень на плечах таскать. Еще и специально уперлась ему в плечо тазовой косточкой. Он сдавленно охнул и поставил меня на ноги. Демонстративно закрыл квартиру на ключ и спрятал его в кармане.

— Ну, пошли меня отмывать. — С ласковым тоном садиста проворковал Алексей над моим ухом и потянул меня в ванную.

— Дуб, ты совсем дерево, что ли? — взвизгнула я, пытаясь освободить свои плечи от его лап. — Эти маркеры водорастворимые. Постоишь под душем пять минут, и все сойдет.

— Значит, постоишь рядом, пока я моюсь. — Хмыкнул этот гад, вталкивая меня в совместный санузел.

Ну, все, я оскорбилась.

— Так вот как ты женщин заставляешь смотреть на себя голого. Что, просто так никого не заставить? Или это комплексы у тебя такие?

На меня только хмуро взглянули, наградив лестным эпитетом:

— Язва.

Я шутливо поклонилась, чем богаты, так сказать, и уселась на крышку унитаза, ожидая обещанный сеанс бесплатного стриптиза. Леха только головой покачал, расстегивая брюки, которые стянул вместе с бельем.

Вау. Мне даже зажмуриться захотелось, но выбранная сегодня модель поведения не позволяла сделать такую глупость. Я глазами поедала мужское тело, отмечая перекатывающиеся под кожей мышцы, впадинки, выпуклости, умеренную волосатость, что впервые для меня не выглядело отталкивающим. Скорее, это стало еще одной чертой, которая ассоциировалась теперь именно с этим мужчиной. Нет, даже не так. С мужиком.

— Нравится? — Кажется, меня рассекретили.

— Так себе, — хрипло проговорила я. Затем прокашлялась и продолжила, — Видала и получше. Ты не пробовал голову не брить?

— Пробовал. Но у меня цвет волос к цвету бороды не подходит. — Признался он и шагнул в ванну, задергивая за собой прозрачную штору, которая не оставляла места для моего воображения. Тяжело вздохнула, решив, что не буду ему говорить, что крылышки на спине выполнены несмываемыми маркерами.

На работу я опоздала впервые за шесть лет. На целых десять минут. А все, потому что никак не могла выставить этого мужлана из собственной квартиры. Даже полицией пригрозила, на что на меня укоризненно посмотрели, видимо, сомневаясь в наличие мозгов в моей голове.

— Свет, ты чего такая хмурая? — Илонка, племянница шефа, служащая у нас штатным астрологом, внимательно вглядывалась в мою хмурую моську, пока я включала компьютер.

— Да так. Не выспалась. — Отмахнулась я.

— Точно? А то ты выглядишь так, как будто тебя специально не выспали. — Прыснула она.

Танька, ведущий специалист по работе с клиентами, тоже громко фыркнула.

— Да ну вас. Лучше б подсказали, как мужика из дома вывести? — Пожаловалась я.

— А что? У тебя мужик завелся? — Девчонки тут же подобрались поближе.

— Завелся. Не выводится никак. Из квартиры сегодня выгнать не смогла.

— Альфонс? — На меня сочувствующе посмотрели.

— Да, нет. — Я отрицательно покачала головой. — Вроде вполне обеспеченный.

— Урод? — Танька брезгливо поморщилась.

— Ну почему сразу урод? Симпатичный даже. — Я тут же встала на защиту своего гостя.

— Женатый?

— Холостой.

— Руку поднимает? — Илонка сочувственно на меня посмотрела.

Я потерла пострадавшую утром ягодицу и отрицательно помотала головой. Если бы мог на женщину руку поднять, валялась бы я уже хладным трупиком.

— Родители против ваших отношений?

— Да не знаю я его родителей! — Психанула я.

— А вот это зря. — Илона передернула плечами. — Мало ли какие там динозавры водятся в семье.

— Лучше бы советом помогли. — Грустно усмехнулась я, вспоминая, давно ли стирала белье, на случай если Дубенков в корзину сунется.

— А зачем тебе избавляться от нормального мужика? — Не поняла Таня.

— Затем, что мне и без мужика хорошо. А то от них столько вреда. Носки по квартире раскидывают, тарелки за собой не моют. Готовь им. Детей рожай. Нетушки, не хочу я так.

— Может, твой не такой. — Девчонки были непреклонны.

— Детей я ему все равно родить не смогу. — Криво усмехнулась я. — А без детей он через год-два свалит от меня. Лучше уж пусть сейчас.

— Дурочка ты у нас, Светка. — В дверях появился явно подслушивающий Потап Мартинович, директор наш родной. — Если мужчина любит, то никакие дети не помеха.

— Ну-ну, — не поверила я.

— Ты не нукай, а делом занимайся. Через час важный клиент приедет, а у вас еще жена ему не подобрана. — И он, насвистывая, посеменил в свой кабинет.

Вообще Волчинский Потап Мартинович был душкой во плоти: зарплату не задерживал, агрессивных клиентов отгонял сам, был похож на колобка на ножках и нежно любил свою жену, которая старше его почти на десять лет. Мы с девчонками вздохнули и принялись трясти базы на предмет подходящей спутницы жизни для местного рыночного барыги с редким именем Ашот.

Домой идти не хотелось, так как я не была на сто процентов уверена, что мой наглый ночной гость свалил из моей квартиры. Потому я задержалась на работе еще на час, подбивая в базы дополнительную информацию. В итоге меня выгнал с рабочего места Потап Мартинович, который и закрыл на ключ нашу богадельню.

Офисное здание, в котором и располагалось наше брачное агентство, находилось всего в одном квартале от моего дома, поэтому домой я возвращалась всегда пешком. Зашла в магазин, купила пельменей на ужин. Поправится я не боялась, так как при моей комплекции пара-тройка лишних килограмм была бы благом, а не проблемой. Моей маме шестой десяток, а все тоща, как поллеща, как любит выражаться отец, наглаживая любимую жену по худому заду.

В итоге домой я попала лишь к восьми часам вечера. Тяжело поднялась по ступенькам на третий этаж, открыла дверь, и тут же встретилась с рассерженным Дубенковым, видимо, охранявшим хату до моего прихода.

— И часто ты столько работаешь? — Прищурившись, вопросил он, стягивая с меня дубленку.

— Так, древесина, если будешь меня пилить, лучше сейчас заткнись и катись куда подальше. — Буднично огрызнулась я.

— Можешь хоть раз меня по имени назвать? — Тяжело вздохнув, попросил он, подталкивая меня в сторону ванной.

— Алексей?

— А поласковее.

— Алешенька?

— Понежнее.

— Лешик?

— Вот Лешик, будет самое то. — Согласился он, подавая мне полотенце, чтобы я руки вытерла.

— Может быть, тебя Буратинкой называть в минуты страсти. — Не смогла я удержаться от легкого стеба.

— Ну и какое же я имею отношение к данному персонажу? — удивился он, усаживая меня на кухне за стол и ставя передо мной тарелку с горячими чебуреками и стакан молока.

— Это что? — ткнула я пальцем в пожаренную до золотистого цвета еду.

— Чебуреки. — Выдал он истину, закидывая пакет с пельменями в морозилку.

— Ты в магазин ходил? — Подозрительно спросила я и принюхалась к ароматному запаху мяса.

— Нет. Кусок мяса в морозилке нашел. Мука и яйца тоже были. Вот и сделал. — Развел он руками. Понятно. Значит, мама опять забегала на прошлой неделе в попытке меня накормить. — Правда, свою порцию я съел еще, когда тебя ждал.

— Так. А мясорубку где надыбал? — Я откусила приличный кусок и зажмурилась от удовольствия.

— У соседки твоей одолжил на полчаса. Которая напротив живет.

— Эта грымза тебе что-то дала? — Я чуть не подавилась от удивления.

— Чего грымза-то? Нормальная тетка.

— Так может ты у нее пока и поживешь? А что, тетке еще и сорока лет нет, так что вы можете еще проникнуться светлым чувством и красиво уйти в закат. — Предложила я.

— И что я в тебе нашел? — Тоскливо спросил Леха, усаживаясь на стул напротив.

Медведь при этом был выдворен на подоконник.

— Я вот тоже задаю себе этот вопрос. Может тебе жить негде? — Сочувственно спросила я.

— Есть. Квартира в центре города. — Обломал он меня.

— Может у тебя жена — мегера?

— Нет у меня жены. И не было никогда. — Порушил он мои надежды. А я-то надеялась, что у него дети есть. Эх, мечты-мечты.

— Тогда ты чего здесь со мной торчишь? — вяло спросила я, объевшись, и тоскливо смотря на последний чебурек на тарелке.

— Может, я любви хочу. Большой и светлой. — Усмехнулся он.

— Неа. — Я решительно помотала головой. — Со мной получится только маленькая и темная. Найди себе девочку лет двадцати, которая еще верит в светлые чувства и крути с ней эту самую светлую.

— Дура ты, Некрасова. — Припечатал меня он. — Я к ней со всей душой, а она…

— Чего дура-то сразу? — Обиделась я. — У меня, между прочим, образование высшее имеется.

— А причем здесь образование? — Не понял он. — Дурость от образования не зависит.

— А от чего зависит?

— От генетики, наверное?

— Ничего подобного. У меня мама милейшая женщина.

— Не верю я в милых тещ.

— Папа так просто образец святости.

— Вот с тестем придется контактировать чаще.

— Чего это?

— А как я твоей руки просить буду, без тестя то?

— Какой руки? Ты с Дуба рухнул что ли? — Я даже на ноги вскочила.

— Говорю же, влюбился я. — Он тоже поднялся.

— Ты идиот! — Припечатала я, начиная метаться по кухне. — В меня нельзя влюбляться.

— Почему? — Алексей схватил меня за плечи, прерывая мою беготню.

— Потому что у меня не может быть детей. — Призналась я неожиданно даже для себя.

— Ты уверена? — Он аккуратно прижал меня к себе, успокаивающе поглаживая по пояснице.

— Две внематочные. Удалены обе трубы. — Глухо пробормотала я ему в ключицу.

— Детский дом? — Предложил он через минуту.

— Нет. — Помотала я головой, отстраняясь от него.

— Значит, будем без маленьких. — Равнодушно пожал он плечами.

— Ты не хочешь детей? — Пришла моя очередь удивляться.

— Я плохой отец, так что да. Без них будет даже лучше. — Как-то горько признался он. Вот прямо чую, что здесь какая-то собака зарыта.

— Ладно. Я в душ и спать. — Резко отстранилась я от него и вышла из кухни, на ходу стаскивая пиджачок.

Душ рискнула принять только на втором этаже. Мало ли, что этому неадекватному в голову взбредет.

Проворочавшись без сна до полуночи, все-таки сдалась и отправилась на кухню за прописанными неврологом таблетками. По пути заглянула в гостиную, отметив, что Алексей крепко спит на диване, обнимая подушку.

На кухне пришлось включить свет, чтобы найти аптечку на холодильнике. Потом с минуту рылась в медицинском чемоданчике, пытаясь обнаружить нужную мне коробочку. О, нашла наконец-то.

Когда я уже налила себе стакан воды, чтобы запить лекарство, как у меня из рук сильнейшим ударом была выбита ярко-зеленая таблетка.

— Э, ты чего делаешь? — Разозлилась я, глядя на взбешенное лицо Дубенкова.

— Что ты принимаешь? — Прорычал он, практически не разжимая губ.

— Седативное.

Он неверяще посмотрел на меня, схватил яркую коробочку и начал читать выпавшую из нее инструкцию. Потом поднял на меня тяжелый взгляд.

— Свет. Это легкий наркотик.

— Какая разница. — Взвилась я. — Главное, что это лекарство мне заснуть поможет.

— Где ты это взяла? — спросил он, игнорируя мои слова.

— Невролог выдала. По рецепту. Между прочим, эта штука больших денег стоит. — У меня в груди проснулась жаба, когда я увидела, как этот мент выбросил содержимое коробки в мусорное ведро.

— Адрес и имя невролога запиши. — Мне в руки ткнулся блокнот с ручкой.

Насупившись, я все же выполнила просьбу, коряво нацарапав дрожащей рукой на листе испрашиваемое.

— Я могу идти, или еще допрашивать будешь? — Нервно потерла запястье, на которое пришелся удар.

— Сильно болит? — Он виновато посмотрел на руку.

— Дуб, тебе какая разница? — Устало спросила я.

— Мне большая разница. — Устало выдал он и, перехватив мою ладонь, осторожно поцеловал запястье.

Мне даже неохота стало с ним ругаться.

— Я спать пошла. — С трудом вырвав свою руку, направилась сначала в ванную, умыться и успокоиться.

Уже вытирая лицо, заметила прикрученную новую полочку под зеркалом, которая последние пять лет валялась где-то под ванной. А на полочке стояли мужские бритвенные принадлежности. А говорит, никуда не выходил. Лапшу, значит, вешаем на уши наивным барышням.

План мести созрел сразу. Залезла за унитаз, в ящик, где хранилась всякая бытовая химия. Нашла ни разу не открытый пакетик с синькой. В ящике откопала небольшой шприц, который лежал здесь неизвестно для чего. В ковшике развела синьку, подождала, пока она вся раствориться, набрала в шприц и впрыснула его содержимое в гель после бритья. Вот так-то, мстительных блондинок обманывать.

С приятным чувством удовлетворения отправилась в свою спальню, где и обнаружила объект мести развалившимся посреди моей большой кровати.

— Лешенька, а ты не охренел ли? — Спросила вкрадчиво, замерев на пороге комнаты.

— Нет. Ты же уснуть не можешь, вот я и решил тебе помочь. — Инфантильно отозвался тот, распахнув мне свои объятия, видимо, решив, что я в них тут же упаду.

— То есть меня выселяют из собственной кровати? Ох, люди добрые, да что ж это такое делается то? — Запричитала я.

— Свет. Спать ложись уже. — Рыкнул Дубенков, и, отвернувшись к стене, накрылся одеялом.

Ну и как это называется? Подумав минуту, я все же решила, что спать с ним на одной кровати сегодня безопасно. Вон человек уже как заразительно храпит. Поправив свою розовую ночнушку (сегодня решила не отходить от амплуа тупой блондинки), улеглась на своей стороне кровати, натянула на себя свою часть одеяла и вскоре начала проваливаться в дрему. Почти уснула уже, когда почувствовала, как матрас рядом прогнулся, и на мое бедро опустилась широкая горячая ладонь. Легко улыбнувшись, я провалилась в сон.

Глава 2

Алексей

Проснулся рано. За окном еще даже светать не начало. Посмотрел на мирно спящую рядом девушку. Умилился. Нет, ну когда спит, такая хорошенькая, нежная. Зато в остальное время язвительная колючка. И что меня так к ней тянет? Вспомнил, как первый раз ее увидел. Вся такая тоненькая, худенькая, хрупкая. В этом своем утрированном розовом прикиде. Умилялся ровно до тех пор, пока она меня на пол не свалила, давая рассмотреть свои бесконечные ноги.

Черт, опять слюни побежали. Возможно, все дело в том, что такого уровня женщины у меня еще никогда не было. Принцесса, королева и императрица в одном флаконе. Умна, независима, самодостаточна. Рядом с ней любой мужик будет смотреться блекло и неинтересно. Кроме того, на которого она будет смотреть с любовью. И моя задача максимально поспособствовать этому.

Полежав еще немного, решил, что пора вставать. Мне сегодня еще домой нужно заехать перед работой. Перекатился на кровати и приземлился на ноги. Так, сноровка не делась никуда. Эх, вот через неделю перейду на штабную работу, бумажки буду перебирать, так как через три дня стукнет уже тридцать шесть мне старому. Скучать буду по рейдам и захватам.

Кстати, надо бы сегодня заехать к этой неврологше, что наркотой барыжит. Это надо же, неужели Света не видела инструкцию, перед тем, как употребить эту гадость? Хотя лично я ни разу не видел ее под приходом, значит, употребляла она не чаще раза в месяц.

С этими мыслями дошел до ванной, умылся. Решил еще побриться. А то трехдневная щетина меня совсем не красит. И так страшненький, так еще и небритый. Быстренько побрился. Умылся, нанес гель после бритья. Чего-то он цвета какого-то ненормально синего. Может быть, очередной ход безумных маркетологов? Тут дверь за мной резко открылась, послышался сдавленный «ой», а через две секунды раздался звук захлопнувшейся входной двери. Заподозрив неладное, бросился смывать с лица синюю гадость. Гадость смылась, цвет остался.

Грозно (как мне казалось) зарычав, бросился следом за хозяйкой квартиры, подозревая, что она с перепугу последовала по вчерашнему маршруту. Так и есть. Сонная Есения стояла на пороге квартиры, недоуменно глядя на меня.

— Где? — Обреченно спросил я.

Мне кивнули в сторону кухни.

— Ванька спит, — шепнула она, прежде чем я забежал в квартиру.

На кухне меня ждала занимательная картина: Света пыталась забраться за холодильник. И это ей практически удалось, но я просто схватил ее за руку и дернул на себя. Что за страсть к самоуничтожению? Девушка с тихим писком вылетела прямо ко мне в руки, а после, тихо матерясь на моем плече, лупила меня по пояснице руками.

Извинившись перед еле сдерживающей смех Есенией, поспешил вниз по лестнице, придерживая активно извивающуюся на плече женщину. Почувствовал себя неандертальцем, который тащит в пещеру свою добычу. Даже коротко похихикал по этому поводу.

— Отпусти меня, сволочь бесчувственная. — Заорала Света, едва мы оказались в ее квартире.

— Чего сразу бесчувственная? — Я поставил ее на ноги, потирая больное плечо.

Три недели назад пуля в броник попала, синяк на полгруди был, но хоть кости никакие не сломало. Сейчас гематома сошла, но болевые ощущения при нагрузке остались.

— Потому что я об тебя все руки отбила, а ты даже не почувствовал. — Она выставила передо мной красные ладони.

Я хмыкнул, так как если бы она захотела ударить по-хорошему, то била бы кулаком. Уж я то знаю. Обхватил руками ее запястья и поцеловал каждую ладонь.

— Теперь стирай с меня эту гадость, — приказал я, неохотно отпуская ее руки.

— А что мне за это будет? — Прищурившись, спросила она.

— Лучше спроси, что тебе за это не будет. — Посоветовал я ей.

Она только тяжело вздохнула и отправилась на второй этаж. За каким-то очищающим средством, я полагаю. А я начал думать, что пока она виноватая, я могу продавить кое какие задумки. Например, познакомить ее со своими родными и близкими. Семейка у меня, конечно, своеобразная, но сделать это необходимо.

Света вернулась через пару минут, неся в руках фиолетовый флакончик и упаковку ватных дисков. Включила в гостиной свет, посадила меня на стул и принялась стирать с кожи краску.

— Чем ты меня так? — Спросил, не удержавшись.

— Синьку в ванной нашла. — Спокойно ответила она, осторожно обводя влажным кружочком мои губы.

— Колючка. — Выдохнул я.

— Угу.

— Свет, у меня день рождение через три дня. — Решился я поднять неприятную тему.

— Заранее не поздравляют. — Она сосредоточенно терла мою щеку.

— В пятницу я заберу тебя с работы, и ты со мной поедешь в дом моих родителей в качестве моей женщины.

— Чего это? — Она отняла руку от моего лица. — Я не хочу знакомиться с твоими родителями.

— Придется. — Я широко улыбнулся.

— Почему?

— Потому что ты на мне сначала нарисовала, а потом измазала синей гадостью. А я тебе не мстил.

— Бить будешь? — Бесстрашно фыркнула она.

— Любить буду. — Предупредил я. — Хочешь?

Она молча покачала головой и снова приступила к очищению кожи.

— Больше не стирается. — После пяти минут молчания она протянула мне маленькое зеркальце.

Мда, теперь у меня была не рыжая щетина, а синяя. Укоризненно посмотрел на виновницу моего внешнего несовершенства.

— Ну, правда, не стирается. Походи денек и все сотрется. — Она даже немного попятилась от меня. — Умывайся почаще только.

— Злюка.

— Не нравлюсь, иди отсюда. — Насупилась она.

— Нравишься. — Не повелся я. — Поэтому в пятницу и заеду за тобой.

— Тогда ты сегодня пробуешь мою стряпню. — Вдруг обрадовалась она.

— Я сегодня на дежурстве. Завтра обязательно попробую. — Вот чую, что она что-то задумала.

— Договорились. — Она даже ладошки потерла друг о дружку и, хихикнув, побежала на второй этаж.

А я в очередной раз засмотрелся на длинные ноги, которые короткая атласная ночнушка совсем не скрывала. Неужели у нее вся одежда такая, что мне все время хочется ее побыстрее снять. Всю ночь сегодня из-за этого не спал, залипая на ее тело рядом. Если бы она меня при этом не пыталась прибить, ворочаясь во сне, было бы еще лучше.

— Тебя на работу подвезти? — Спросил, расправившись с завтраком, которым послужили вчерашние чебуреки.

— Неа. — Она помотала головой, допивая кофе. — Я в квартале отсюда работаю, поэтому до работы добираюсь пешком.

— Ты вчера с работы пешком шла? — помрачнел я.

— Ну да.

— Больше не будешь. — Пообещал.

— Мне нравится гулять. — Пожала она плечиком.

— Это опасно. — Попытался возразить я, но был остановлен предостерегающим взглядом. Ладно, сделаем пока вид, что так и надо.

Проводить себя Света не дала, поэтому тихо ехал за ней на машине, игнорируя гневные гудки позади. Лишь, когда она вошла в офисное здание, поехал на работу.

В управлении сегодня было спокойно, поэтому до раздевалки меня никто не дергал. Лишь переодевающийся рядом Игорь выпучил глаза и коротко хохотнул:

— Дуб, ты чего это синей бородой заделался?

Я тихо выругался сквозь зубы и стянул футболку.

— Да ладно. Не переживай, в маске не видно, проституток не напугаешь. — Тут он резко замолчал. — Ты татуху на спине набил?

Вот это было не по сценарию, поэтому я резко повернулся.

— В смысле?

— Я про крылья на спине. Ниче такие, кстати.

Я быстро подбежал к зеркалу и, повернувшись спиной, оглянулся. Ёпт… На всей спине у меня красовались крылья, кожистые, перепончатые и стильно выглядящие. Даже все прожилки прорисованы были.

— Вот, зараза. А говорила, смоется. — В действительности контуры картинки лишь слегка поплыли, что придало рисунку еще больше реалистичности.

— Гош, ну-ка, сфоткай ка это дело. — Попросил я веселящегося рядом Беляева.

— Ага. Щас. Где ты художника такого нашел? Может мне тоже нарисует. — Завистливо спросил парень, доставая телефон.

— Пусть жена тебе рисует. — Огрызнулся я. — Фоткай давай.

— Жадный какой. — Фыркнул Игорь.

А я вспомнил, что недавно мы одну шарашку прикрывали, которая татуировки без лицензии била. Наведаться к ним что ли? Ведь по любому работают все равно. Там вроде мастер толковый был.

После отправился к следакам в кабинет.

— Ну как, спокойно сегодня? — Спросил, едва поздоровавшись.

— Угу, — послышалось вразнобой.

— Хотите работки подкину?

— Дуб, вот что тебе последняя смена тихо-мирно не работается? Тебе, что, больше всех надо? — В кабинет следом за мной вошел Кириллов Борис Гавриилович, наше начальство во плоти.

— Так ведь потом, товарищ капитан, сиди, бумажки перебирай, пузо отращивай. Скучно мне будет. — Пожаловался я.

— Не будет. Уж поверь мне. — Усмехнулся Кириллов. — Рассказывай, давай, кто там у тебя.

— В общем, одна неврологша толкнула под видом успокоительного одной женщине наркоту. Хотелось бы узнать, это была разовая акция щедрости, или все поставлено на поток. — Я протянул адрес начальнику.

— О как. Занятно. Ну, давай проверим. — Он обвел глазами спрятавшихся за мониторами подчиненных. — А где Васька?

— Тут я. — раздалось от двери, и вечно лохматый парень, с кружкой в руках прошагал к своему столу.

— Человека пробей. — На стол лег листок, вырванный из блокнота.

Василий мученически вздохнул, но принялся за дело, тоскливо поглядывая на остывающий рядом кофе.

— Нет такого человека. — Через минуту выдал он.

— А какой есть по этому адресу?

— Ложкарев Петр Макарович. Снимает помещение уже два года. До этого работал ТЮЗе актером второго плана.

— Кто его вел раньше? Почему не взяли? — Заорал под Васькино ухо Кириллов.

— Вел Хлопков. Потом почему-то дело было закрыто за недостаточностью улик. — Василий ткнул пальцем в монитор.

— Так, все. Мне плевать, что у него дядя генерал. В разработку его. И документы на него тоже отправь. А мы, пожалуй, наведаемся к этому скомороху. Парней собери. — Это уже мне.

— Вы с нами поедете?

— Да, разомнусь немного. — Борис Гавриилович весело мне подмигнул и вышел из кабинета.

— Нарой на Хлопкова все, что можно. — Шепнул я расслабившемуся с кружкой кофе Васе. — С меня шоколадка будет. — Похлопал его по плечу и отправился за парнями.

Через час мы в форме и с автоматами наперевес дежурили у дверей офиса данного индивида. Десять минут назад в помещение вошла высокая худая дама (подозреваю, что это переодетый Ложкарев). Кириллов решил подождать, пока работник вечного и прекрасного расслабится и укоренится на своем месте.

Наконец, в наушник поступил сигнал: «Поехали парни», и мы ворвались в офис.

— Что вы себе позволяете? — Раздался визгливый голос.

Я прошел до сидящей за столом шатенки и дернул за волосы. Волосы, само собой остались у меня в руке, а под ними оказался короткий русый ежик.

— Да вы знаете, кто я? У меня связи! Да завтра вашего духу не будет в органах… — Верещало резко полысевшее существо.

Борис Гавриилович подошел к вздернутому за шкирку бывшему работнику культуры.

— Где наркота, Петенька?

Как бы не владел собой арендатор помещения, а взгляд на стену метнул. Пусть мимолетный и из под ресниц, но я засек.

— Там. — Ткнул я пальцем в картину, хранившую за собой запрещенные вещества.

Он даже сейф не поставил. Просто нишу сделал и там хранил коробочки запрещенного в нашей стране препарата.

— Ты знаешь, что это? — вкрадчиво спросил схваченного дегенерата капитан.

— Вы ничего не докажете? — Снова завел свою волынку Ложкарев.

Я просто встряхнул трансвестита за шкирку и пропел на ухо:

— Ты продал наркоту моей женщине, поэтому если каким-то чудом сможешь выкрутиться, я тебя сам найду и переломаю каждую косточку в твоем теле. Настоятельно советую тебе сесть самому. — Закончил я вкрадчивым шепотом.

Ложкарев рванул от меня оставляя в моих руках воротник белого халата и практически повис на Гошке, цепляясь за того руками и ногами.

— Я все подпишу. Уберите от меня этого психа.

— Я, в отличие от некоторых, в женскую одежду не переодеваюсь. — Обиделся я.

В отделении он давал показания под моим личным присмотром и ежился от одного моего взгляда. Это вам не гадость толкать несведущим барышням. Сдал и Хлопкова со всеми потрохами. Допрыгался чувак.

— Чем ты его так напугал? — Спросил Кириллов, едва Ложкарева увели.

— Все его платья пообещал выбросить, — отшутился я, но мне от чего-то никто не поверил.

А ближе к вечеру позвонила мама.

— Сын, Вы не забыли о том, что должны присутствовать на балу в честь вашего дня рождения? — И столько пафоса было в голосе родительницы…

— Элоиза Кузьминична, а вы не забыли, что двадцать первый век на дворе, а ты все из себя аристократку строишь?

— Да как ты смеешь? — Раздалось из трубки.

— Мама, мне насрать, веришь, нет? Приду туда только ради отца и Левки. — По-детски огрызнулся я.

— Ничего не знаю. Там будет несколько приличных девушек, так что будь добр быть хотя бы в костюме.

— Вот этого не обещаю. — Я вдруг задумался о том, что синяя борода не такая уж и плохая идея. — Но буду с женщиной.

— Кто она? — Как-то испуганно спросила маман.

— Моя женщина. Так что попробуй ей не хамить. Она очень вспыльчива.

— Нашел себе плебейку под стать? — Вот неугомонная особа.

— Нашел. Так что до пятницы переваривай эту мысль. — Съязвил я и отключил телефон.

Блин, вот повезло мне с матерью, нечего сказать. Она умудрилась залететь от отца, когда тому едва исполнилось семнадцать и по законам партии ему очень рекомендовали жениться. В то время то, что у тебя «голубая кровь» приходилось скрывать, но семья не бедствовала. В девяностые вообще получилось за копейки выкупить фамильную недвижимость. Дед с отцом занялись бизнесом (семью то кормить надо), меня вовремя сплавили в кадетский корпус (за что я им благодарен по сей день), а мама свихнулась на почве принадлежности фамилии отца к родственникам аж самих Орловых. Тогда-то в нашем доме и начались всякие показательные приемы, и насильно прививались правила никому не нужного этикета. Сама маман — крестьянская дочь, а строит из себя императрицу на выгуле. Она даже добилась внесения нашего рода в реестр высших аристократических семей.

Я же родился и вырос обычным воякой, которого из меня сделало военное училище. И мне претила вся эта надуманная мишура. Хотя по юности и цеплял девочек тем, что я потомственный аристократ, но потом мне это надоело. Я, вообще, почему-то пер всегда против маминых закидонов. Танцы и столовый этикет она в меня еще вдолбила, но одежду и знакомства я выбирал сам. Всегда. Благо дед на карманные расходы для меня никогда не скупился.

А уж когда за меня не удалось сосватать несколько перспективных девиц «нашего» круга, так родительница на меня вообще без содрогания смотреть не могла. Я и сам стараюсь встречаться с ней не чаще раза в год, чтобы не портить никому настроения.

Помотав головой, отправился в спортзал к парням, которые уже там пятнадцать минут занимаются. Надо бы себя в форме поддерживать, а то и так Свете не нравлюсь. Может быть, если чуток подкачаюсь — она будет полояльнее ко мне относиться.

Глава 3

Светлана

— То есть бритвенные принадлежности ему принес Димка? — неверяще переспросила я подругу.

— Ага, — Сенька чем-то вкусно чавкала в трубку.

— Вот блин. — Вырвалось у меня. Ни за что мужика синькой покрасила.

— А ты что, Леху уже за это задраконить успела? — Ксюшка даже жевать перестала.

— Успела. — Подтвердила я ее опасения.

— Ну, ты, блин, даешь.

— Так, подруга. Ты мне лучше скажи, что знаешь о родителях Дубенкова. — Пресекла я не успевшие начаться нравоучения.

— Веришь, нет, ничего не знаю. Митька тоже молчит и загадочно улыбается. Говорит, что сюрприз будет.

— Что-то я не очень люблю сюрпризы. Все сюрпризы моей жизни — это ад адский какой-то.

— А вдруг, это приятный сюрприз? — предположила Сенька.

— Приятный сюрприз будет, когда Леха мою стряпню попробует. — Мстительно проворчала я.

— Нет. Он не мог согласиться. — Закричала в трубку подруга так, что мне пришлось даже телефон от уха отодвинуть. — Ты его убить решила?

— Чего убить-то сразу… — Насупилась я. — Я, между прочим, старалась. — Я покосилась на кастрюлю, стоящую на плите.

— Это-то и пугает. Если что, вызывай сразу скорую. — Посоветовала добрая душа. И, подумав, добавила. — А лучше, заранее вызови. Чтобы наверняка.

— Да ну тебя. Между прочим, я все по рецепту сделала. Сейчас Дубенков из гостей вернется и будет пробовать.

— Он в гости, наверное, попрощаться ушел… — Продолжила стебаться Сенька.

— Он к Есении ушел шпингалет делать, который мы выдрали!

— Господи! Свет, он у тебя четыре дня не живет, а уже столько всего. Если за месяц Леха тебя не прибьет, то его можно канонизировать.

Вот так всегда: мужик святой, а баба дура. Сенька быстро свернула разговор, так как на заднем плане послышался голос ее мужа. А я еще раз с надеждой заглянула в кастрюлю с супом. Надеюсь, что Леха не отравится.

Послышался звук открываемой двери и через минуту на кухне появился объект моих мыслей. Вошел, принюхался и едва заметно поморщился.

— Что это?

— Суп. — Что-то он даже слегка побледнел.

— Ладно. — Он собрал все свое мужество и сел за стол, на который я поставила тарелку.

Осторожно взял ложку, как будто это граната, зачерпнул содержимое тарелки и, перекрестившись, отправил в рот. Поперекатывал жидкость во рту и с усилием проглотил.

— Если я это все съем с тебя одно желание. — Сипло заявил он.

— Спать с тобой не буду. — Я сложила руки на груди.

— Заметано.

Он встал и полез в холодильник. Нашел пачку майонеза и положил половину в тарелку. Размешал, попробовал и добавил еще немного. Кивнул и практически залпом все вылакал из тарелки. Ну вот, ведь все по рецепту делала…

— В следующий раз готовим вместе. — Пригрозил мне мужчина, поднимаясь из-за стола. Я только фыркнула на это заявление. — Пошли. Желание исполнять будешь.

— Прямо сейчас? — Спросила недоверчиво.

— Нет завтра. Сейчас платье тебе выберем на завтрашнее мероприятие. Где они у тебя, кстати? — Он остановился на пороге гостиной.

— Наверху, в спальне.

— Идем. — Меня за руку потащили на второй этаж.

В спальне я кивнула на расположившийся вдоль одной из стен предмет мебели, и Дубенков решительно направился к нему. Через минуту он уже вовсю рылся, перебирая яркие тряпки. Мне оставалось только терпеливо ждать.

— Вот это. — Он протянул мне длинное платье телесного цвета с длинным рукавом, разрезом почти до края чулок и вырезом на спине почти до копчика.

Это платье я ни разу не надевала, так как купила его еще на последнем курсе института, но тогда оно мне показалось излишне откровенным и смотрелось на мне так, как будто я голая.

— Ты хочешь это надеть на меня для знакомства с твоей мамой? — Не поверила я. — Ее там сразу Кондратий не приобнимет?

— Неа. Мою маму, для того, чтобы она нормально разговаривала, необходимо вывести из себя. — Меланхолично отозвался Леха, перебирающий теперь мою обувь, коробками с которой была забита вторая половина шкафа. — И вот эти. — Он протянул мне красные лодочки. — Сумка есть? — Я на автомате кивнула.

— Занятные у тебя родители, видимо. — Прокомментировала я выложенный на кровати завтрашний вечерний туалет.

— Ты себе не представляешь, насколько. — Грустно усмехнулся товарищ и, побледнев, схватился за живот.

На следующее утро я проснулась одна так как (да я рыдала от счастья) Дубенков отправился к себе домой, чтобы выспаться перед ответственным мероприятием. Хотя я подозреваю, что он просто не хотел казаться передо мной слабым, а лечить его я не предлагала. Мало ли и в «Мезиме» наркоту найдет. Кстати, подарок я ему еще вчера купила, в обеденный перерыв сбегала до ближайшего торгового центра.

Мою одежду на вечер он забрал с собой, сказав, что заберет меня после работы и привезет к себе, чтобы я переоделась. Меня этот сценарий устраивал, так что я согласилась. Утром налегке отправилась на работу, зная, что в обеденный перерыв успею сбегать в находящийся рядом салон красоты и навести марафет.

На работе было обычное зимнее затишье, поэтому мы с девчонками расслабленно добивали базу и обзванивали клиентов на предмет найденных совпадений. Эта идиллия была нарушена ровно в десять часов, когда резко открылась дверь в наш офис, и на пороге возник разъяренный клиент, у которого вчера должно было пройти свидание.

— Кого вы мне вчера подсунули? — Заорал на весь офис император городского рынка.

Едва взглянула на вошедшего, и мой язык, раньше, чем я смогла заткнуться, выдал:

— Данилова Екатерина Александровна. Двадцать восемь лет от роду. Разведена. Детей нет.

— Да она же страшная. Да и к тому же ломалась все время. Потом вообще с сексом прокатила.

— Так у нас и не прокат девиц по вызову, а брачное агентство. — Вмешалась вставшая из-за стола Илонка. — И давать на первом свидании она вам не обязана. Вашей задачей было познакомиться и найти общие интересы.

— Да что ты говоришь? — Прошипел мужик и, подскочив к Илоне, схватил ее за плечи и тряхнул. Вот урод, она же в два раза меньше его. — Самая умная, значит.

Второй раз тряхнуть он ее не успел, так как я, ударив придурка по рукам оттащила девчушку от хама. А вот развернуться вовремя не успела, меня этот гад оттолкнул в сторону, от чего я отлетела на пол, ударившись при этом щекой об угол стола, и загремела всеми костями.

— Твою мать! — Вырвалось у меня по пути полета.

Вот, по любому синяки останутся. Прибью гаденыша. Встав, я как танк поперла на не ожидавшего отпора клиента. Он начал отступать, пока не уперся в Танькин стол.

— Я не хотел. — Испуганно проблеял Ашот.

— Извини мужик. Не верю. — Я ласково улыбнулась и со всей дури врезала придурку по мор… по лицу.

Мужик сдавленно охнул, прикоснулся к только что сломанному носу и, увидев на пальцах кровь, смотался в обморок.

— Я охрану вызвал. — В кабинет, тяжело дыша, забежал шеф. — Это ты его так? — Через секунду спросил он, глядя на то, как я трясу рукой. Я кивнула. — Это он тебя так? — Округлил глаза Потап Мартинович, глядя на мое лицо.

Вздохнув, поперлась к шкафу с зеркальными дверцами.

— Вот урод. — Вырвалось у меня, когда я прикоснулась к припухшей скуле.

Скорее всего, синяк будет. Еще нещадно болело плечо, там, кажется, ссадина, и бедро. Там, наверное, гематома размером с Австалию получилась.

— На, держи. — В руки мне ткнулся пакет со льдом, который я тут же приложила к помятой шкурке лица.

Посовещавшись с шефом, ментов решили не вызывать, но за безобразное поведение провинившегося исключить из нашей базы и насовсем лишить возможности посещать офис под страхом обращения в компетентные органы.

К обеду еще и голова разболелась, поэтому перед походом в салон, выпила таблетку обезболивающего, про себя отмечая, что пить мне сегодня точно нельзя. Девчонки в салоне оказались просто феями, они не просто замазали мне синяки, но еще и навели красоту и на лице и на голове в целом. Единственное, что омрачало мою радость, так это нарастающая головная боль. Ладно, перед отъездом еще одну таблетку выпью.

— Куда это ты сегодня намылилась? — Танька удивленно окинула меня взглядом. — На свидание?

— На день рождения. — Я устало помассировала виски, и повесила одетую сегодня длинную шубу на плечики.

— Не переживай. Меня даже на дни рождения теперь не зовут. — Хихикнула Илонка.

— А не надо было у девяностолетней прабабушки на юбилее на столе танцевать. — Нравоучительно пожурила подругу Танька, и мы, переглянувшись, захохотали, вспомнив тот случай.

В полпятого, раньше положенного времени, в офис вошел Дубенков.

— Солнце, ты сегодня долго планируешь быть на работе? — Сладким голосом пропел он, подходя к моему столу и игнорируя ошарашенных девчонок.

— Лешенька, у меня начальство есть. И если оно сказало до шести работать, значит, работаю до шести, — сладко прошипела я ему.

— Заинька, — сволочь быстро поцеловал меня в щеку и резко отстранился, чтобы ничего не прилетело в отместку. — А начальство сейчас на месте?

— Если не телепортировался никуда за последний час, то должен быть в кабинете. — Я посверлила этого неандертальца злым взглядом.

— Вот и ладненько. — Пошло подмигнув, он отправился к Волчинскому в кабинет.

Танька с Илонкой издали дружный восхищенный стон, едва за ним закрылась дверь.

— Какой экземпляр! — Пропела Танька.

— Мужик! — Капая слюной на клавиатуру, поддержала ее Илона.

— Импозантный!

— Харизматичный!

— Он вам что, заплатил? — Невольно вырвалось у меня.

— Да если бы он нам еще заплатил, мы бы для него…

— Да, я бы сама такому заплатила.

— Это тот самый, которого ты выгнать не могла? — Наконец-то включила мозг Танька.

Илонка же с безучастным выражением лица сверлила начальственную дверь.

— Угу.

— Свет, ты ненормальная, если такого мужика гнать собралась. Не тот тип, чтобы уходить.

— В смысле? — не поняла я.

— В прямом. Если он на тебя запал, то будет верным, как пес, и заботливым, как мамонт. — Попыталась объяснить умудренная опытом женщина.

— Он на тебя запал? — Уныло посмотрела на меня отмершая астрологша.

— Да идите вы. Обе. — Я выключила компьютер и направилась к шкафу, чтобы одеться.

Шеф переживет мое отсутствие в один час раз в полгода. Только сняла с плечиков одежку, как из кабинета вышел Дубенков и направился ко мне. Вырвал из рук шубу и помог мне ее надеть.

— Начальство тебя отпустило до понедельника. — С улыбкой добавил он, разворачивая меня лицом к себе и застегивая на мне пуговицы.

— Не сомневалась, что ты его убедишь, — фыркнула я, пытаясь скрыть неловкость.

Никто и никогда (кроме папы), не застегивал на мне одежду. Я вообще считала это за гранью фантастики. Девчонки, вытянув шею, смотрели на это действие с благоговейным восхищением.

— Идем? — Алексей поднялся с корточек (шуба-то длинная) и протянул мне руку.

Мне оставалось только принять ее.

Дубенковская квартира оказалась просторной, трехкомнатной и светлой. Как-то я не ожидала от мужской берлоги (как однажды выразился Димка) столько света.

— Проходи, переодевайся. — Мужчина завел меня в одну из комнат, где стояла кровать, на которой и расположились мои вещи.

Пока я рассматривала обстановку, он тактично вышел, закрыв за собой дверь. Взяв себя в руки, сбросила шубу, разделась, натянула чулки, втиснулась в платье, обула туфельки и поняла, почему спальня была сугубо мужской. Здесь не было ни одного зеркала. Оно и понятно: мужик проснулся, встал, почесал бороду и уже красивый. А мы пока завьемся, накрасимся, оденемся красиво — уже никакого желания радоваться жизни.

Открыла дверь и выглянула в коридор. Никого. Прошмыгнула к двери напротив, обнаружила там ванную комнату, где и нашла зеркало в пол. На кой черт мужику в ванной такое зеркало? Лишний жирок разглядывать? Или так голову брить легче?

Зато оглядела себя с ног до головы. Нормально. Синяков не видно, и то хлеб. Накрасила губы красной помадой и, улыбнувшись, натянула шубу.

— Света! — Громогласно раздалось в квартире.

Пришлось быстро застегнуться и выбежать из своего укрытия. Дубенков стоял посреди комнаты, растерянно глядя на стопку моей одежды, лежащей на кровати.

— Звал? — спросила осторожно.

С непередаваемой смесью облегчения и смущения мужчина повернулся ко мне, окинул внимательным взглядом и осторожно спросил:

— Поехали?

Мне осталось только кивнуть.

До нужного места мы ехали минут сорок и остановились перед коваными воротами, за которыми стоял ярко освещенный дворец. Ну как дворец? Старинный особняк с вычурной лепниной.

— Надеюсь, что твои родители этот дом снимают. — Высказалась осторожно.

— Не надейся, — безрадостно раздалось в ответ. — Это их зимняя резиденция.

— Зимняя? — Переспросила я. Мне только обреченно кивнули в ответ. — Может, не пойдем?

— Я обещал.

Эх, вот к чему иногда мужики такие обязательные? Был бы среднестатистическим представителем своего пола, в вечер пятницы лежал бы на диване с пивом перед телевизором, почесывал пузо и рыгал в потолок. А не вот это все…

Внутри здание оказалось еще более впечатляющим. Везде позолота, тяжелые портьеры и какая-то показная роскошь. Стоило нам войти в просторный холл, как тут же подскочил молодой мужчина, который отобрал у нас верхнюю одежду и, учтиво поклонившись, исчез.

— Это что? — Проводила я его взглядом.

Но, как оказалось, меня совсем не слушали, залипнув на моем платье. Пришлось пощелкать пальцами перед лицом Дуба, чтобы вернуть его к жизни. Лично моей жизни это не облегчило, так как мужчина коротко прижался к моим губам. Пришлось срочно отскочить.

— Постарайся никого не покалечить. — Серьезно предупредил меня Леха и, обняв за талию (нащупав ладонью вырез на спине), потащил на звук музыки. Ну и не буду ему говорить, что у него все губы в красной помаде.

И мы вошли в залу, выполненную в классическом стиле с золотистой орнаментной росписью и не вписывающейся в интерьер готической лестницей. Мдаа, не ожидала я от родителей Лехи такого. А еще тут и там по залу шарахались ненормально одетые люди.

Нас встречала пара. Ну как пара? Мужик, до боли похожий на моего спутника (только каштановые волосы почти до плеч и чуть более морщинистое лицо) одетый в белый вычурный фрак, облизал меня взглядом с ног до головы. И низенькая плечистая светловолосая дама, в платье с корсетом зеленого цвета, которая оглядела меня водянистыми глазами. Брр. Как будто по телу жабы пробежали.

— Алекс, кого это ты привел? — Пропела неадекватная фрау.

— Твою мать, Дубенков! Это кто? — Ткнула я наманикюренным пальцем в странно выглядящую парочку.

— Моя мать. — Подтвердил он мои опасения.

— Милочка. Вы находитесь в высоком обществе. Будьте добры, вести себя соответственно положению. — Прошипела женщина с явным психическим расстройством.

— Мамаша! — Я вышла из себя и рявкнула сие обращение на весь зал. — У вас тут день рождения вашего сына или некоторые проявления депрессивного состояния хронического психоза?

— Свет, — тихо прошептал мне на ухо Алексей, пытаясь увернуться от платка женщины, намеревавшейся стереть помаду с его губ. — Они типа аристократы. Потомки князей Дубенковых.

— Твою ж налево. — Прошипела я, находясь под впечатлением от услышанного диагноза.

— Ой, неужто, это наш именинник! Алекс? Как вырос то! Как возмужал! — Какая-то тетка, в таком же корсете, как у маман, только розовом, попыталась оттолкнуть меня от спутника, в локоть которого я впилась клещом, боясь потеряться в этом дурдоме. — Розочка, кто же это с ним пришел? Неужели, соперница моей Майе? — Странная особь кивнула на фигуристую деваху, оказавшуюся в синем корсете. Это уже поветрие какое-то.

— Нет. — Проорала женщина на весь зал, и сурово посмотрев на сына добавила. — Надеюсь, это временная фаворитка.

— Так, Дуб. Мне этот балаган надоел. Я домой. — Я даже попыталась развернуться, но меня крепко придержали за талию.

— Светусь, продержись полчасика. — Жалостливо прозвучало на ухо. И к уставившимся на нас дамам: — Это моя невеста — Некрасова Светлана. Прошу любить и жаловать.

— Невеста! — это матушка картинно схватилась за сердце.

— Чтооо? — Проревела дама в розовом.

— Пшш, — что-то прошипела фройляйн в синем.

— Думаю, что это временно, — попыталась успокоить подоспевших гостей хозяйка.

— Навсегда. — Тут же перебил ее сын.

— Твою… — Вырвалось у меня.

— Мама! — Раздалось от лестницы тогда, когда я уже решила сворачивать эту благотворительную акцию. Ко мне спешил огненно-рыжий подросток лет четырнадцати — пятнадцати. Щуплый, угловатый и широкоплечий. И чертовски похожий на папашу. — Папа тебя нашел! — Подросток налетел на меня и обнял самыми крепкими объятиями.

А у меня все внутри перевернулось от этого «мама». Я уже шесть лет не думала, что меня кто-то так назовет. Автоматически обняла костлявое тельце, стараясь не показать свою растерянность.

— Лев Алексеевич! — Раздалось гневное восклицание от маман.

— Это моя мама! — Безапелляционно заявил подросток.

— Света?! — Растерялся мужчина, который притащил меня сюда.

— Мама Света, — благоговейно произнес Лев, уткнувшись носом в мое плечо.

— Эмм, сынок? — нервно поддержала я этот фарс.

— Мамочка. — Сладко выдохнул отрок в мою ключицу.

— Лева? — Возмутился мне под ухо ошарашенный папаша.

— Ты на ней женился? — С гневным видом подросток уставился на своего родителя.

Тот нервно сглотнул и с максимально независимым видом заявил.

— Я постараюсь сделать все возможное. — Пролепетал блудный папаша.

— Так, — попыталась я остановить начавшийся театр абсурда.

— Алина Демидовна, Евгений Кузьмич, представляю вам свою невесту — Некрасову Светлану. — Торжественно проговорил мой спутник.

— А…  эмм… — вырвалось из меня.

Не. Ну, надо же предупреждать о жизненно важных заскоках своих родственников.

— То есть, моя Майя теперь не претендентка на вашу фамилию? — Взвизгнула тетка в розовых кружевах.

— Нет, — твердо заявил батя Дубенкова, чем заслужил гневный взгляд супруги.

— Мамочка моя. — Как можно громче возопил Дубенковский сын.

— Жеванный енот! — В отчаянии простонала я, пытаясь отлепить от себя буйного подростка.

— Лева, отпусти маму! — Командирский приказ, наконец-то подействовал на буйного сынка, который тут же отскочил от меня, косясь на бабушку хитрым взглядом.

— Что здесь у вас происходит? — Со стороны лестницы раздался густой мужской бас и все, как по мановению волшебной палочки повернули свои головы.

— Кузьма Филиппович, полюбуйтесь, что здесь ваш внук устроил! Невесту притащил и утверждает, что она Левина мать. — Тут же нажаловалась маман спускающемуся по ступенькам импозантному пожилому мужчине с пышными усами.

— Мой внук — твой сын, Алина. — Отрезал дедок. — Значит так, Лев, Алексей и эта милая барышня следуют за мной. Остальные пытаются веселиться и сходить с ума дальше.

Мне этот Дубенковский родственник определенно нравился больше всех, поэтому резвой козочкой я поторопилась за ним. Младшее поколение княжеских потомков поспешило следом.

Кузьма Филиппович привел нас в кабинет, отделанный темным деревом. Красиво, строго, по-мужски. Хозяин кабинета уселся в массивное кресло, стоящее за не менее массивным столом.

— Ну, и кто вы юная леди? — Сверля меня темными глазами, спросил дедок.

— Света. — Я тоже, не стесняясь, разглядывала главу гостеприимного семейства. — И вы мне польстили. Я уже давно не юная. А к разного рода ледям совсем никак не отношусь.

— Вот как? — седые брови взметнулись вверх.

— Свет, сядь, пожалуйста. — Леха подвел меня к стоящему у стола стулу и обратился уже к Дубенкову-старшему. — Дед, а ты прекрати вести себя, как Аль Капоне.

— Нет. Мой внук впервые в жизни привел в дом женщину, а я даже порасспрашивать ее не могу? У самого вон, помада на губах не обсохла. — Насупился дедок, а Алексей начал активно тереть свои губы тыльной стороной ладони. — Кстати, что там за история с невестой и мамой Левки?

— Она моя невеста.

— Я не невеста. — Выпалили мы одновременно и гневно уставились друг на друга.

— Хм, как интересно. — Задумчиво пробормотал неугомонный пенсионер. — И почему же вы, Светлана, не желаете быть невестой моего внука.

— Потому что он потом потребует, чтобы я за него замуж вышла. — Выпалила не задумываясь.

— А почему вы не хотите за него замуж? — Не сдавался он.

— А зачем? — Ответила я вопросом на вопрос. — Детей у нас быть не может, в финансах я не нуждаюсь. Ваш внук тоже. Да и мы с ним немного не в том возрасте, чтобы верить, что какие бы то ни было высокие чувства могут стать основой крепкого брака.

— Вот как… — Дедок ненадолго задумался и через минуту выдал: — Ну, наследник у нас уже есть. — Он кивнул на притихшего рядом с дверью правнука. — На счет денег… А где вы работаете, милая барышня?

— В брачном агентстве. — Ответила, не задумываясь, так как это не бог весть, какая тайна.

— А как вы относитесь к сделкам? — Хитро прищурившись, спросил он.

— Дед! — Возмутился Леха.

— Цыц! — Дедок даже головы в сторону внука не повернул, буравя меня взглядом.

— К выгодным сделкам отношусь положительно. — Произнесла осторожно.

— Тогда предлагаю вам сделку.

— Мне? Какую? — Опешила я.

— Вы мне находите невесту. А лучше жену.

— Простите, а сколько вам лет?

— Семьдесят четыре. Самый сок, так сказать. — Он с гордостью погладил усы. — И найти мне надо молодку, лет шестидесяти. — Тут же добавил он.

— Вы уверены? — Я неверяще уставилась на пожилого мужчину. В принципе за него бы и сорокалетние с радостью выскочили. И даже двадцатилетние не отказались бы, ради денег и фамилии. — Ладно, найду я вам жену. И что мне с этого будет?

— Ваше агентство сможет с гордостью заявлять, что нашло спутницу жизни самому представителю княжеского рода. Хоть когда-то это сумасшествие моей невестки должно начать приносить пользу. — Подмигнул мне дедок.

Я подумала с минуту. Агентству это все было действительно выгодно. А так как зарплата у нас сдельная, то я смогу существенно улучшить свое финансовое положение.

— Согласна. Что я должна сделать взамен?

Кузьма Филиппович лукаво сверкнул глазами.

— Ты должна полгода прожить с моим внуком под одной крышей. — Заявил этот наглый тип. — Или год числиться его невестой и не изменять. — У меня челюсть отвисла. — Или выйти за него замуж, опять же сроком не менее полугода.

— Дед! Ты в своем уме? — Психанул Алексей.

— А вы мне начинали даже нравиться. — Разочарованно протянула я и направилась искать выход из этого дурдома.

Путь мне преградил хмурый подросток.

— Я вас не отпущу, пока вы за отца замуж не согласитесь выйти. — Заявило мне это недоразумение.

Я тяжело вздохнула. Бить детей, пусть они и на голову выше меня, нехорошо, но бывает очень продуктивно в плане воспитания.

— Прости детеныш, — заранее попросила я Льва, и, одной ногой сделав резкую подсечку, а рукой заведя ему локоть за спину, мягко уложила на ковер. — И тебя вылечат. — Похлопала его на прощание по плечу и вышла.

— Офигеть. — Раздалось позади меня густым басом.

Глава 4

Алексей

— Вот это женщина, — восхищенно присвистнул дед.

— Отец, если ты на ней не женишься, то будешь полным идиотом, — согласился сын со старшим поколением.

— У меня с такими ненормальными родственниками никаких шансов нет, — горестно выдохнул я и поспешил следом за своей гостьей.

Нашел я ее рядом с собственным отцом, который держась за причинное место корчился на полу коридора, а Света, расхаживая туда-сюда рядом с ним, рассказывала, куда он может засунуть свои аристократичность и деньги, и если еще хоть раз подойдет к ней с намерениями полапать, то может сразу сам себе все отрезать, так как она ему каблук всадит в то самое место, коим он изволил думать. То есть этот козел опять за старое взялся? Быстро подошел к отцу, поднял за шкирку и немного встряхнул, выдохнув:

— Покалечу.

Отец лишь проскулил что-то невнятное. От акта возмездия меня отвлек удаляющийся стук каблучков. Бросив родителя, я бросился догонять свою неудавшуюся сбежавшую невесту.

— Свет, подожди. — Догнал я ее лишь в холле.

— Твою мать, Дубенков. Катись к своим ненормальным родственникам. — Проорала она, повернувшись ко мне, и, хныкнув, добавила: — Как мне теперь свою шубу выковыривать?

Я нашел на стене кнопку звонка и нажал. Через минуту к нам уже спешил очередной матушкин заскок в виде дворецкого с одеждой. Накинул на плечи своей спутницы шубу, и застегнул на все пуговицы. Сам надел на себя свое пальто и, придерживая за локоть, повел Светлану к машине. То, что она не выдернула свою руку, посчитал добрым знаком.

На полпути к дому, молчавшая до этого женщина, вдруг громко рассмеялась.

— Что? — Спросил осторожно.

— Я теперь понимаю, в кого ты такой ненормальный, Дуб. Более того, я, после знакомства с твоими родственниками, начала тебя считать самым вменяемым из твоей семейки. — Хихикая, выдавила она из себя.

— На это и был расчет. — Пожал я плечом.

— Ребенка жалко. Похоже, что у него тоже психика нарушена. — Вдруг посерьезнела она.

— Беспокоишься?

Она на это только фыркнула и уставилась в окно. Доехав до ее подъезда, припарковался и собрался уже выйти, когда она вдруг положила на мою руку свою ладонь.

— Подожди. — Вздохнув, она подняла на меня глаза. — Вот держи, это тебе подарок, — она протянула мне коробочку. Я автоматически взял. — И, Леш, не надо больше за мной ходить. Плохая это была идея. — Грустно улыбнулась она и, открыв дверь, выскользнула из машины. — С днем рождения.

А я сидел в машине, как истукан, и не мог даже пошевелиться. Вот так все просто, оказывается. Взглядом проводил ее до подъезда, автоматически сканируя парковку, а в это время мой мозг отказывался принимать информацию, что я только что был послан в далекие дали самой нужной мне женщиной.

Глубоко вдохнул и задержал дыхание, пытаясь успокоиться. Именно этот момент выбрал мой лучший друг, чтобы постучать в окно машины. Я даже вздрогнул от неожиданности. Открыл двери, и вышел к улыбающемуся Димке, стоящему с пакетами. Видимо, из магазина шел домой.

— Привет. Ты чего тут в машине высиживаешь? К Светке приехал? — Он переложил пакеты в левую руку и протянул мне для пожатия правую.

— Бросила меня Светка. Только что. — Признался я. — Такой вот подарок на день рождения.

— Так. — Помрачнел Митин. — Давай ка ко мне. Посидим, все расскажешь. Мне тут Серый какой-то улетный коньяк недавно подогнал, а ты же знаешь, что я не употребляю. Вот, стоит, пылится.

С секунду подумав, я согласился, так как мне абсолютно не хотелось возвращаться в свою пустую квартиру.

— Ой, привет Леш. — На пороге нас встретила Сенька и радостно обняла мужа. Дома у них пахло чем-то очень вкусным и уютным. — Я лазанью приготовила. — Ответила на мой вопрос Димкина жена.

А я изо всех сил пытался не завидовать их тихому семейному счастью. Это ведь со стороны кажется, что все легко и просто, а на деле вон сколько трудностей. Когда лазанья была съедена, а первые две порции коньяка выпиты, я как мог, объяснил друзьям ситуацию.

Ксюшка только головой качала, Димка в нужных местах громко фыркал.

— То есть ты ей до сегодняшнего дня не говорил, что у тебя ребенок, и такие родители? — Я только головой покачал, понимая, что действительно лучше ее было подготовить. — Леш, а чего ты ждал?

— Понимания? — Неуверенно предположил я.

— Понимания чего? Вот представь, что у Светы вдруг неожиданно оказался бы сын от английского принца к примеру. Как бы ты отреагировал? — Задала она резонный вопрос.

— Уж точно не стал бы ее бросать. — Мрачно сказал я, доливая в бокал еще огненной жидкости.

— А если бы к тебе приперся этот самый принц со своей свитой и устроил прилюдную истерику? — Вкрадчиво продолжила подруга любимой женщины. — Представляешь, что у нее в голове сейчас происходит? Ей просто нужно побыть одной, хотя бы один вечер.

— Я был на дежурстве позавчера.

— Она тогда еще не знала, что у тебя есть сын-подросток, мама с аристократичными замашками, кобель-отец, который попытался ее облапать и скромный дедуля, предложивший ей дебильную сделку. — Мне показалось, или Сенька разговаривает со мной, как с ребенком? — Разве так строятся отношения?

— Не знаю! — Я вскочил и заметался по кухне, игнорируя тот факт, что Димка тут же отодвинул жену в дальний угол и автоматически прикрыл собой.

— Дуб, а ну успокойся! — Рявкнул он на меня.

Пришлось прижать задницу к стулу, так как портить отношения еще и с лучшим другом не хотелось.

— У меня вообще никогда отношений не было. — Признался через минуту. — Света, первая, на ком так заклинило. Вот как, увидел, так сразу. И ноги эти ее…  Как приворожила, блин. Даже на работе только о ней думаю. Помешательство какое-то… — Глубоко вдохнул и прижал пальцы к глазам, пытаясь сосредоточиться после двух третей бутылки коньяка.

— Вот как. — Ксюша выглянула из-за плеча мужа. — То есть ты впервые влюбился в нежном возрасте тридцати шести лет? — Недоверчиво спросила она.

Я только кивнул головой, и опрокинул в себя полный бокал коньяка, желая унять потребность в присутствии рядом одного конкретного человека.

— А как же ты сына заделал без отношений то? — Удивленно пробормотала она.

Мы с Димкой насмешливо переглянулись.

— Сенюш, а для этого любви и не нужно. Здесь требуются неразборчивость и невнимательность. — Друг ласково погладил жену по спине.

— Сень, мне его в год принесли органы опеки, сказав, что его мать свалила за границу и поручила им отдать мальца мне, как отцу. Я даже отпираться не стал, так как даже в год он был сильно на меня похож. Да и женщину я эту помню. У меня на лица хорошая память. Я позже ее нашел, и заставил подписать документы на отказ от ребенка. А Левку отдал на воспитание деду. Не родителям же его доверить. И не с моей работой детьми заниматься. — Горько закончил я.

— Ну и ситуевина. — Ошарашенно выдала Ксюшка.

Я только согласно угукнул и хлопнул ладонью по бедру. Там что-то мешалось. Засунул руку в карман и вынул оттуда ту самую коробочку, которую мне всучила Светлана. Удивленно поморгал, пытаясь разобраться, как это открывается. Друзья с интересом наблюдали за моими действиями, иногда переглядываясь и общаясь без слов. Мда, зависть плохое чувство.

Через минуту нашел маленькую кнопочку, и нажал на нее. Верхняя крышка тут же откинулась, открывая странного вида подвеску: золотая цепочка, в обрамлении каких-то листочков и веточек, так же золотых, а венец этого творения толстый кот в очках, который и свисал вниз.

— Это что? — Я нахмурился, пытаясь разобрать, что все это значит.

— Ну-ка надень. — Попросил Димка.

Я послушно нашел замочек, застегнул на своей шее и посмотрел вниз, пытаясь понять, что упустил.

— Златая цепь на дубе том. И днем и ночью кот ученый все ходит по цепи кругом. — Пропела Сенька, периодически хихикая.

— В смысле? — Я тряхнул головой, пытаясь найти во всем этом хоть какой-то смысл.

— Дуб, это Пушкин. Смирись. — Фыркнул друг и заржал.

А до меня наконец-то дошло, что если я Дуб, а на мне цепь с котом, то…

— Вот стерва! — Восхищенно проорал я куда-то в потолок, видимо пытаясь докричаться до Некрасовской квартиры, и захохотал.

Хохотал я минут десять, периодически икая, и никак не мог остановиться, видимо, так стресс сегодняшнего дня выходил. Митины уже не знали, что со мной делать, когда Димка додумался плеснуть мне остатки коньяка и заставил выпить это все. Послушно выпил, и действительно, хохот и икота тут же прекратились.

— Димыч, вот скажи мне, что с ней делать? — Прохрипел я через полчаса и пару бокалов виски, найденного в шкафу. — Она же меня к себе совсем не подпускает. Не разрешает даже поцеловать. Да, блин, даже в квартире у себя что-то сделать не дает. Я такой противный, что ли?

Сенька к этому времени уже отправилась спать, а Димка все сидел, слушая мои пьяные высказывания.

— Лех, насколько я знаю Светку, если бы ты ей не нравился, она бы сразу нашла способ от тебя избавиться. Характер у нее не тот, чтобы мириться с тем, что ее не устраивает. Отсюда вывод — ты ей нравишься, но она боится, что ты окажешься таким же козлом, как и все мужики до тебя. Ты знаешь, что она детей иметь не может? — Я согласно кивнул. — А знаешь из-за кого? — Я головой помотал, пытаясь сосредоточиться на словах друга. — Был у нее гинеколог один, прописал он ей, значится, пилюли одни, противозачаточные. И сам покупал, но видимо решил сэкономить, и нашел дешевые, но с кучей побочных эффектов, одним из которых и стала внематочная беременность. Мне Ксюшка рассказала. — Тут же ответил он мне на удивленный взгляд. — А так как матка у нее с патологией — двурогая, то и плоды прикрепились снаружи к обоим трубам. Пришлось удалить обе. — Во мне начала подниматься волна злости. Найду гаденыша, прибью нахрен. А друг продолжил. — Она когда из больницы вышла, просто выбросила все его вещи из квартиры, а этого горе-врача протащила мордой по всем лестницам с третьего этажа. Так что, если бы ты ее не устраивал, поверь, зубами ступеньки давно бы посчитал.

— Мне надо к ней. — Тут же подскочил я.

— Может быть, не надо? — Митька с сомнением посмотрел на мою шатающуюся тушку.

— Надо, — Я быстро шагнул к раковине и сунул голову под холодную воду.

— Псих совсем, — Димка оттащил меня от воды, но было уже поздно, по мне с головы стекали холодные струи. — Сейчас одежду поищу. — Он посмотрел на мою промокшую рубашку.

Я только головой покачал, и направился в прихожую, чтобы набросить пальто и надеть ботинки. Димка только фыркнул и тут же начал одеваться сам.

— Провожу. — Коротко бросил он мне.

До подъезда добрались быстро, так как Митяй все время поддерживал меня, чтобы я не навернулся. До третьего этажа я поднялся сам, чем очень гордился. Да и вообще, на морозе моя мокрая голова слегка прояснилась. А вот звонок у нее не работал. Отключила, наверное. С минуту понажимав на бесполезную кнопку, тяжело опустился на ступеньки.

— И ключей нет. Может, к нам? — Упрямо покачал головой. Мне к Свете надо.

Поняв, что меня сегодня не переубедить, Димка вскользь упомянул.

— В принципе, у меня в багажнике оборудование есть…

— Тащи. — Не дал я ему продолжить.

— Лех, ты пьяный. — Насмешливо заметил друг.

— У нее окна пластиковые, отжать — две секунды. А на веревке я как-нибудь проболтаюсь. — И видя, что он колеблется, добавил. — Ты бы к Ксюхе полез, я бы помог.

— Я умнее. Я у нее сразу ключи стырил. — Самодовольно ответил Митин, но послушно спустился по лестнице вниз.

Вернулся он через пять минут, неся в руках веревку, трос и карабины. В подъезде было прохладно, поэтому меня сильно не развезло, а небольшой шум в ушах не мешал передвижению.

Люк на крышу был открыт. Димка длинно выругался, так как самолично пару месяцев назад, вешал сюда замок. Срезал кто-то. Трос и веревки он закрепил на мне за пять минут, сказалась выучка и предупредил.

— Если окно не сможешь открыть, то я тебя через пять минут поднимаю. — Я только ухмыльнулся. Уж сколько окон я так пооткрывал — не пересчитать.

Болтаясь у нужного окна, я металлической пластиной поддел нужный мне стык окна, и тихо отворил его. Встав на подоконник, отвязал веревку и два раза дернул. Оборудование тут же уползло вверх. Попытался осторожно спрыгнуть с подоконника, пытаясь определить, куда я попал. Похоже, во вторую комнату второго этажа квартиры. Тихо спрыгнуть не удалось, так как я зацепился краем ботинка за какой-то выступ на подоконнике (будь он неладен), и рухнул всей своей массой на пол. Тихо матерясь, собрался и, пошатываясь, поднялся и повернулся к окну, закрыв его наглухо. Надо бы ей сюда более безопасный вариант поставить.

Потом, сбросил прямо на пол пальто, и тут же ощутил противную липкость сырой рубашки. Снял и ее, так же кучкой сбросив на пол. Почему-то глупым показалось оставаться и во всем остальном, поэтому разделся полностью. Даже трусы швырнул куда подальше.

— Вообще-то, я стриптиз не заказывала, — раздался от двери насмешливый голос.

Я обернулся и замер. В рассеянном луче света из коридора стояла она… в полупрозрачной светло-розовой ночнушке до середины бедра, отчего ее ноги казались просто бесконечными, и сонными глазами смотрела на меня.

— Светочка моя. — Обрадовался я.

— Дубенков, ты что пил? — Она удивленно принюхалась.

— Угу. — Я сделал шаг к ней, замечая, что под ее сорочкой абсолютно нет никакого белья.

— Ты так наклюкался за полтора часа? — Она неверяще смотрела на мою пьяную походку.

А меня накрывало все сильнее от того, что она здесь, рядом, в шаговой доступности. Я сделал еще шаг и, схватив ее за спину, притянул к себе, но не удержался и приложился больным плечом об косяк.

— Так, Дуб. Ну-ка отпусти меня. — Она извивалась в моих руках. А я, шалея от радости, что держу ее, впился ей в губы. — Ты что делаешь? — Она отвернула лицо и попыталась пнуть меня по голени, но я, автоматически пресек попытку членовредительства, закинув ее на свое плечо, шатаясь, понес любимую женщину в ее спальню. — Скотина, а ну отпусти. — Мне прилетел шлепок по голой пятой точке.

— Мм, извращенка. — Пьяно выдохнул я, сбрасывая ее на кровать.

— Дубенков, фу. Плохой мальчик. — Она попыталась сбежать, но не успела, так как я тут же накрыл ее собой, пресекая попытку даже шевельнуться. — А ну прекрати, — взвизгнула она, извиваясь подо мной, что меня еще больше распаляло. — Ты же не будешь меня насиловать?

— Буду. — Сообщил я ей, и чуть отодвинувшись, рванул с нее мешавшуюся ткань и отбросил ненужную тряпочку в сторону.

Она замерла с задумчивым лицом, и сосредоточенно вглядывалась в мои глаза. А я просто лежал на ней и любовался ею, пытаясь запомнить ее такой, одетой лишь в тусклый свет прикроватной лампы.

— Ты же не насильник, Леш. — Она ласково погладила меня по спине.

— Я тебя так хочу, что у меня все винтики срывает, — признался ей, сдерживаясь из последних сил.

— Да пошло оно все! — Пробормотала она, и, притянув меня к себе, впилась поцелуем в мои губы, и мне ничего не оставалось делать, кроме как сдаться ей со всеми потрохами.

— Лешка… — Бормотала она, чутко отзываясь на все мои прикосновения.

А мне было мало ее. Совсем мало. Мало того, что руки шарили по ее телу, выискивая чувствительные места, мало ее губ, ее дыхания. Ее пульса, которым, казалось, пропитался весь. Мало, не смотря на то, что она страстно отдавала и возвращала мне все обратно, усиливая и без того дикое желание в сотни раз.

Проснулся я от того, что спал как-то неправильно. Как будто вниз головой. И спал на чем-то непонятном. Мозг никак не мог решить, что же это такое. Открыл глаза и поморщился от сильной рези в глазах и вспыхнувшей головной боли. Чуть поднял голову и огляделся. Это явно комната Светы, за окном темно, у кровати горит свет, а сам я лежу… на хозяйке помещения. Пару раз моргнул, не понимая, что происходит, ведь последнее что я помнил, это как Димка спускал меня на веревке. Приподнялся на руках и почувствовал, что лежу не только на ней, но и в ней, и, не смотря на головную боль, все еще дико хочу ее. Но как я оказался в таком положении?

Осторожно отодвинулся от нее и сел на кровати. Света что-то глухо пробормотала и, повернувшись на бок, свернулась калачиком. А у меня по позвоночнику поползла волна ужаса: на ее бедре красовался огромный и явно свежий синяк. У меня даже руки затряслись. Подполз выше и нашел ссадину на ее плече. Нет, я же не мог…? Или мог. Последние сомнения развеял синяк на ее скуле, которому явно не больше суток. А если вечером я ничего не видел, значит…

Твою мать! Я резко вскочил с кровати, в ужасе смотря на избитое спящее женское тело. Огляделся и нашел на полу одеяло, которым и закрыл то, что приводило меня в ужас. Взгляд тут же зацепился за разорванную сорочку на полу. А вдруг у нее болевой шок. Или обычный. Пригляделся, вроде бы спокойно спит. В голове тут же вспыхнул Светин голос: «Насильник». А еще тело прекрасно помнило, как она извивалась подо мной, пытаясь освободиться. А я держал. Закрыл себе рот ладонью, чтобы не издать ни звука и вышел из комнаты.

Урод, козел, тварь… насильник.

Именно эта мысль билась в голове, когда я нашел свою одежду (всю, кроме трусов). Рубашка оказалась сырой, но меня сейчас это волновало меньше всего. Сволочь, поднявшая руку на женщину…  Пальто тоже оказалось влажным. Пофиг. Одевшись, тихо спустился вниз, взглянул на время. Пять часов утра. Дрянь, мразь, скот…

Не застегивая пальто, выскочил на улицу, предварительно убедившись, что замок на ее двери защелкнулся. Прошел мимо своей машины, так как меня еще штормило, а утренний морозец хорошо прочищал голову. Глубоко вдохнул и начал считать шаги. Это, каким же зверем надо быть, чтобы принудить женщину, избить ее…  Подонок, гад…

Пофиг, что идти до своего дома больше двух часов. Я уже даже прошел половину пути, когда увидел круглосуточный тату салон. Может, пока мне будет больно, перестанет так щемить сердце?

Глава 5

Светлана

В квартире никого не было. Это я могла точно сказать, как только открыла глаза. Было тихо и спокойно. Вот и замечательно, хоть никто мозг парить не будет. С удовольствием потянулась, чувствуя сытую удовлетворенность во всем теле. Пока валялась, вспоминала прошедшую ночь. Ну, не услышать грохот и мат в соседней комнате я не могла при всем желании, а так как голос был до боли знаком, то я даже не подумала о том, что мне грозит хоть какая-то опасность. Да и спать хотелось сильно, ровно до того момента, пока я не увидела, как Дубенков непослушными руками стягивает одежду. Сначала подумала, что он так подтормаживает из-за того, что сильно ударился, а потом до меня донесся кошмарный запах перегара. Ненавижу пьяных мужиков, но этот конкретный казался каким-то очаровательным что ли. Ну, или, по крайней мере, не вызывал отвращение.

Но, когда он схватил меня, я немного струхнула: он голый, я тоже не совсем одетая. Зря, оказывается, переживала. Но теперь меня волновал другой вопрос: если он пьяный в зюзю так может заниматься сексом, то, что он вытворяет трезвый? Ладно, чего теперь об этом…  Сейчас уж, как он сам решит.

Когда встала, то обнаружила в соседней комнате только мужские трусы. Что-то из Дубенкова получилась крайне неправильная золушка. Где туфля, или на крайний случай подошва от нее? Как я теперь по трусам себе принца искать буду. Фыркнув от смеха, отправилась на кухню.

Позавтракав сухим печеньем, я решила, что пора навестить родных и показать им, что со мной все в порядке, а то знаю я маму, та еще паникерша. Чего дома дурью маяться и ждать непонятно чего, ведь какой-то нелогичной наивностью я ждала какого-то сообщения от него. Даже типа: «Извини, мне не понравилось, поэтому прощай», было бы неплохо. Ненавижу неопределенность.

Выйдя из подъезда, увидела Лехину машину. Не поняла? Куда он тогда делся? Стало как-то тревожно, но я тут же вспомнила, что он мог уйти к Димке, и успокоилась.

До родителей добралась минут за пятнадцать. По пути забежала в кондитерскую. Зная, что мама обожает выпечку во всех ее проявлениях. Очередей в субботнее утро не было, поэтому вкусняшки купила быстро.

— Ты чего это в такую рань? — дверь мне открыл зевающий отец, в одном трико с вытянутыми коленками.

— Соскучилась, — пожала я плечиком, стаскивая дубленку.

Меня коротко обняли и подтолкнули в сторону кухни, где хозяйничала мама. Вот почему она меня готовить не научила, а? Папа же научил драться. Эх, мечты-мечты.

— Привет дочь, — мама быстро поцеловала меня в щеку и отвернулась к плите, жаря что-то вроде пончиков.

— Мам, ты опять сладким балуешься? — Возмутилась я. — Вредно же.

— Нет, а лучше голодать, как ты, — фыркнула родительница. — Ты лучше расскажи, как дела. А то появляешься раз в месяц, у меня даже сплетен нет, чтобы соседкам рассказать.

Вздохнув, я выдала маме и привалившемуся к косяку папе, с нежностью следящим за женой, то, что произошло вчера. В усеченном варианте, конечно. И с поправкой на их консервативное воспитание.

— А это не он тебе синяк то поставил? — Папа кивнул на мою щеку.

— Нет, — я притронулась к уже забытому повреждению. — Это я Илонку спасала.

И добавила еще и историю о разбуянившемся клиенте.

— В следующий раз через бедро его, и руку хотя бы сломай. А то нос — это как-то не серьезно, — проворчала кровожадная мама, вынув очередной пончик.

— Слушай, — нахмурился отец, — а это не те Дубенковы, у которых открыты реставрационные и антикварные салоны? Там еще Кузьма Филиппович, кажется, всем заправляет.

— Те, — утвердительно кивнула я. — Вряд ли есть в нашем городе два таких Кузьмы.

— Тогда, дочь, не расстраивайся. При царе, нашем императоре, к нам сюда много люда всякого сослали за всякие прегрешения. И все семейство Дубенковых, еще при Александре Втором сюда определили. Они, конечно, проныры те еще, и при любой власти жили не плохо. Но сам факт, того, что семейка была опальной, о многом говорит. Уж я то знаю.

Да, забыла ж совсем, что папа у меня известный российский историк. Книг уже кучу написал всяких. Его на симпозиумы разные вызывают регулярно. Даже отмечен знаком каким-то, за заслуги перед наукой.

При этом мама у меня с начальным профессиональным образованием, окончила только школу кружевниц, и кормила нас все голодные девяностые именно она. А уж с папой живут уже столько лет душа в душу. Так что неправда это все, что у людей для личного счастья должны быть сугубо общие интересы. Маме, вон, наплевать на историю, ей пончики важнее.

Кстати, расстраиваться я и не подумала, и, прогостив у родителей до вечера, отправилась домой. По пути зашла в магазин и купила готовой еды на завтра. С учетом того, что мне с собой нагрузила мама, хватить должно дня на четыре. Когда дошла до подъезда, уже хотела бросить все эти пакеты нафиг. Что-то я себя переоценила, все же тяжелоатлет из меня никакой.

В очередной раз сильно напряглась, когда заметила знакомый внедорожник все на том же месте, и его уже ощутимо припорошило снегом. Нахмурилась, пытаясь сообразить, что здесь так долго делает этот мужчина. Подняла голову, посмотрела на свои окна. Темно, значит, там никого нет. Да и ключей я ему не давала, а запасные есть только у мамы.

В квартире действительно никого не было. Утащила пакеты на кухню и, не разбирая засунула в холодильник, благо он у меня большой. Достала из кармана телефон и нашла Сенькин номер.

— Привет, жертва аристократизма. — Выдала мне подруга вместо приветствия.

— То есть Дуб у вас сидит и жалуется на мое поведение, — тут же просекла я.

— Неа, — фыркнула Митина. — Все это он проделал вчера, и Димка, как благородный рыцарь доставил его к тебе. Вроде бы.

— То есть это Димка мне его в окно подкинул? — Ну, в принципе я так и думала, но свое возмущение-то надо показать. — Карлсоны хреновы.

— Ага. А ты, куда так мужика запрятала, что ищешь его теперь? — Смешливо поинтересовалась Ксюшка.

— Никуда я его не запихивала. Сбежал стервец. Трусы только оставил. — Я ушла в гостиную и устало развалилась на диване.

— Мда. Дожила ты подруга. От тебя теперь мужики не только нищие, но и без трусов уходят.

— Так они нищими и приходили. — Что-то не припомню в своем списке олигархов.

— Но ведь в трусах, — подруга громко захохотала.

— Да ну тебя. — Возмутилась я таким поведением.

— Не обижайся, — тут же посерьезнела Сенька. — Меня что-то в последнее время заносит. Да и настроение скачет.

— Тест купи. — Посоветовала я.

— Я их в универе все сдала.

— На беременность, — объяснила я ей.

— Блин…  Думаешь?

— Уверена.

— В принципе этого и следовало ожидать. Димка давно на ребенка намекал. — Со вздохом констатировала Ксюха.

— Сень, вы с ним всего два месяца знакомы. Хотя у вас все так быстро было, что даже мне кажется, что у вас все давно. — Хохотнула я.

— Ладно, если на неделе не забуду, то тест куплю. — Согласилась подруга. — Только Мите пока не говори. Я хочу быть уверенна.

Горячо пообещав, что не горю желанием рассказывать ее мужу о чем бы то ни было, я прервала разговор. Смутная тревога только усиливалась, но я решила не обращать на нее внимания. Такое со мной уже случалось, так что выпьем успокоительного и…  Нет. Не выпьем. Его же Дубенков выбросил.

Пока металась по квартире, не зная чем себя занять, телефон полузадушено пискнул на кухне. Зайчиком прискакала туда для того, чтобы гадкий гаджет мигнул окошечком сообщения и погас, показывая критический заряд батареи. Вот всегда так…  Пока искала зарядку, пока подключала телефон, пока он включался… если бы не дорогой маникюр, то все ногти бы себе изгрызла.

Ну и что это все значит? С телефона Дубенкова (Сенька перед свадьбой заставила-таки записать его номер), пришло сообщение, которое гласило: «Прости меня, если сможешь. Я не хотел так тебя…  Правда».

В смысле, он меня не хотел? Когда мужик не хочет, его ж не заставишь. Или я что-то в их физиологии не понимаю. И за что прощать? Мне с ним было очень хорошо. Так хорошо, что я отрубилась практически сразу после секса. По-моему он с меня даже еще встать не успел. Непонятное сообщение. Или он, таким образом, хотел сказать, что типа это все было ошибкой и по пьяни? Так я и не претендую на такое сокровище.

Нет, внутри, на грани подсознания, свербел какой-то собственнический позыв к Лехе, но пока он ни во что конкретное не оформился. И слава ежикам, что пока мне не нужен литр коньяка, чтобы запить и забыть очередную неудавшуюся попытку. Да, вот такая вот у меня нежная и хрупкая психика.

Уснуть удалось довольно быстро, как и всегда, когда я возвращаюсь от родителей. Воскресенье провела за уборкой, чисткой, стиркой и прочими приятностями. Почему-то когда я работаю руками, то у меня мыслей на другие вещи не остается. Мама утверждает, что это у меня малая оперативная память. Она это точно знает, так как страдает схожим недугом.

В понедельник с радостью отправилась на работу. Почему с радостью? Потому что дома в одиночестве как-то не очень то хочется сидеть в тридцать то лет. Но едва я вышла из подъезда, как тут же встала, как вкопанная. Дубенковская машина до сих пор стояла перед подъездом. Уже прилично запавшая, и видно, что на ней уже не ездили несколько дней. Вкупе со вчерашней СМСкой все выглядело довольно странно. Постояв с минуту у подъезда, решила, что это не мои проблемы и отправилась на работу. Если человеку нужна помощь, то он ее попросит.

Машина исчезла в утро четверга. Вечером в среду еще стояла, когда я возвращалась с работы, а утром в четверг, когда вышла из подъезда, ее уже не было. Внутри кольнуло легкое сожаление. Вот и все, что мужику от меня надо было. Как и всем, впрочем. Ну, ничего, переживем. Просто, я уже привыкла считать этого человека чуть лучше других, благороднее. Зря.

А в пятницу случилось оно… то, чего я абсолютно ожидать не могла. Мне позвонили из физико-математического лицея и настоятельно просили зайти сегодня к ним. Какое отношение я имею к физике, я не поняла, но решила сходить и прояснить ситуацию. Мало ли, отец решил вместо истории математикой пострадать на старости лет. Но все же, причем здесь я?

Лицей стоял во дворах в двадцати минутах езды на автобусе. Слава богу, сегодня потеплело и я надела короткую куртку. Я вообще не люблю в шубе и на автобусе, все пялятся так, как будто я эту самую шубу украла.

Руководствуясь направлением, которое мне дала уборщица, нашла кабинет физики и, коротко постучавшись, вошла. За преподавательским столом сидела миловидная девочка лет восемнадцати и смотрела на меня огромными глазами на поллица, за стеклами очков, казавшимися фиолетового цвета.

— Ээ, здравствуйте. — Решила проявить вежливость.

— Ой. Вы, наверное, Светлана Некрасова. — Произнесла девочка глубоким грудным голосом с легкой хрипотцой.

Я поняла, что ошиблась и девочке, судя по голосу, лет тридцать, как и мне. Просто она сохранилась лучше. И вообще, ей бы с таким голосом в сексе по телефону работать. Бабла бы срубила кучу. Вот, наверное, старшеклассники млеют от ее тембра на уроках.

Я легко кивнула, рассматривая это чудо природы, а дама невозмутимо продолжила.

— Меня зовут Елизавета Петровна. Я, как вы поняли, учительница физики вашего сына. Вам нужно подписать несколько документов…

— Стоп! — Перебила я ее. — Какого сына? — С утра у меня никаких детей не числилось.

— Как какого? — Не поняла преподавательница. — Дубенкова Льва Алексеевича. Он дал мне ваш номер телефона, вот я и позвонила, так как не смогла дозвониться до его отца.

— Где этот гаденыш? — Тут же завелась я, выдавая, что знакома с этим неугомонным подростком.

— Светлана, извините, но ваш ребенок пока находится у директора в кабинете. Понимаете, Лев выиграл областную олимпиаду по физике и ему нужно подписать разрешение, на отправку результатов в Москву, так как конкурс был всероссийский, а у Дубенкова самые высокие показатели по предмету, несмотря на его болезнь.

— Какую болезнь? — Не поняла я. Неделю назад я что-то не увидела у Дубенковского отпрыска даже насморка.

— Как какую? — Похлопала глазами Елизавета. — У него легкая форма аутизма, в связи с чем, мальчику приходится учиться куда упорнее, чем его сверстникам. Но результаты почти по всем предметам у него намного выше.

Так и знала, что с этим ребенком не все в порядке. А ведь живет он в таком кошмаре, что у меня волосы на голове зашевелились, и действительно захотелось усыновить деточку, лишь бы избавить его от неадекватных предков.

— Хорошо. — Согласилась я. — А можно его отец приедет к вам завтра и все подпишет? Видите ли, официально я не являюсь матерью этого ребенка, но папеньку на путь истинный наставить могу.

— О. Завтра крайний срок. — Согласилась девочка-женщина. — И нужно это сделать до полудня, иначе результаты не засчитают.

Придется найти блудного папашу и доставить его тушку сюда завтра. Я уже хотела спросить, где здесь кабинет директора, как дверь открылась, и в класс просочился долговязый подросток.

— Приехала. — С какой-то облегченной улыбкой констатировал Дубенков младший.

— Ты чего здесь так поздно делаешь? — Хмуро спросила вместо приветствия.

— Он вместе с директором разрабатывал индивидуальный план занятий, так чтобы дать ребенку больше часов по точным предметам, исключив при этом непрофильные. — Тут же встряла учительница.

— Елизавета Петровна, мы, пожалуй, пойдем. — Я подхватила Льва под ручку и потащила на выход. Впрочем, подросток не сопротивлялся, послушно шагая рядом. — Откуда ты взял номер, и где твой отец? — Спросила, едва мы вышли за дверь.

— На работе, наверное. — Пожал Дубенков-младший костлявыми плечами. — Пробил через адрес.

— Тогда мы сейчас едем к нему на работу. — Решительно заявила я, игнорируя второй ответ этого недогения, и, позвонив в службу такси, вызвала машину к входу в учебный корпус.

В отделении, куда мы приехали, все было, так же, как и месяц назад, когда я инструктировала Димкиных друзей по поводу поведения на Сенькиной свадьбе. Дежурный, узнав меня, поздоровался, широко улыбаясь, и поприветствовав Льва Алексеевича, проводил до Дубенковского кабинета, сообщив по пути, что ему как начальству с понедельника выделили свой кабинет. Правда посетовал, что новоиспеченное начальство слегка приболело.

Стучаться я не стала. Вот еще. Он тоже ко мне, когда в окно влезал, особо разрешения не спрашивал. Вот лучше бы постучала, так как открывшаяся картина мне еще больше настроение подпортила: Дубенков сидел широким столом, мрачно пялясь в какую-то папку, а на его руку всей грудью улеглась фигуристая красотка в форме.

— Девушка, не рекомендую вам этого мужчину. Храпит отвратительно. — Вырвалось у меня, едва я узрела всю картину.

Дубенков поднял на меня взгляд, дернулся в сторону, вскочил с кресла, сбрасывая со своей руки удивленную девицу.

— Света, — рвано и хрипло выдохнул он.

— Что вы себе позволяете? — Возмущенно взвизгнула особь в погонах.

— Карина, выйдите, пожалуйста. — Стальным голосом произнес прижавшийся к стене мужчина.

Девушка удивилась. Я тоже. Никогда не видела весельчака и балагура Дубенкова таким испуганным. Странно это все.

— Но я…  — девушка явно не хотела сдаваться.

— Выйдите! — Громко рявкнул нервный товарищ и слегка закашлялся.

Дамочка пулей пролетела мимо меня, пыталась видимо задеть плечом, но я вовремя чуть отступила в сторону, в результате чего она с хрустом врезалась в стоящего за мной подростка. Тот чуть придержал эту неадекватную, отчего та злобно сверкнула глазами и выскочила за дверь.

— Я, пожалуй, тоже в коридоре подожду. — Улыбаясь, пробормотал ушибленный ребенок и сбежал, громко хлопнув дверью.

Я повернулась к вжавшемуся в стену Дубенкову и наставила на него палец.

— Ты! — Кажется, он втиснулся в бетон еще сильнее. — Ты охренел? — Проорала я, возмущаясь ненормальностью сегодняшнего дня.

— Прости! — Как-то сдавленно просипел он, пряча от меня взгляд.

Не поняла. Он меня так боится что ли? Не верю. В два шага преодолела расстояние до Дубенкова, схватила его за уши, повернула лицом к себе и уставилась в распахнутые глаза.

— Ты меня боишься что ли? — Неверяще озвучила я то, что увидела.

— Прости! — Повторил он с мукой в голосе. — Я не хотел.

— Когда не хотят — не встает! — Изрекла я народную мудрость.

— Нет. Я не хотел делать тебе больно. — Он неуверенно поднял руку и ласково провел пальцами по моей щеке.

— А когда ты делал мне больно? — Попыталась вспомнить я, но мне это не удалось. Быть может, я впадаю в маразм уже. Ага, старческий.

— Ну, как? — Вылупился он на меня. — Вон у тебя синяк на щеке. На бедре еще. И на плече.

Я автоматически прикоснулась к бледно зеленому следу недельной давности, отпустив чужое ухо.

— С чего ты взял, что это ты мне их поставил? — Спросила, искренне недоумевая над вывертами мужской психики.

— То есть ты в те два часа, пока я был у Димки, еще с кем-то была? — Потрясенно проорал он и снова закашлялся.

Я поморщилась от поступивших децибелов.

— С чего ты взял, что мне их оставил мужик, с которым я занималась сексом? — К психиатру его, что ли записать? Вон нервный какой.

Леха остановился, пытаясь осознать сказанное мной. Я даже видела, с каким скрипом крутятся винтики в его дурной черепушке.

— Но у тебя после моих родителей их не было. — Неуверенно пробормотал он.

— Были. — Не согласилась я. — Современная косметика творит чудеса. Правда?

— Но тогда…  Кто? — Помрачнел он, нежно обхватывая мои плечи руками.

— Ашот. — Призналась я честно. — Толкнул на работе неудачно. Вот и…

Так, зря я сдала парня. Мне кажется, что этот взгляд обещал ему кучу проблем.

— Свет. — Он уткнулся мне носом в плечо. — Извини. Я придурок.

Я тут же вспомнила о причине своего визита и отстранилась от Дуба, с сожалением понимая, что сейчас придется немного поскандалить.

— Так, Дубенков, скажи мне, где сейчас живет твой сын.

— У прадеда, большей частью.

— А прадед живет с твоими родителями?

— Ну, они все живут в особняке. — Пожал он плечами, не понимая, куда я клоню.

— Леш, ты в курсе, что у твоего сына легкая форма аутизма? — Мало ли, вдруг не знает.

— Ну, неврологша что-то такое говорила. — Он нахмурился.

— А она сообщила тебе, что большое скопление народа, громкая музыка и прочая нервотрепка негативно влияют на ребенка?

— А куда я его дену? — устало поинтересовался мужчина.

— У тебя огромная квартира в центре города, — напомнила ему.

— Меня там сутками не бывает. Ребенку лучше в пустой квартире не будет.

— Ему будет везде лучше, чем с твоими родственниками, — высказалась я.

— Свет, чего ты от меня хочешь?

— Чтобы ты забрал ребенка к себе жить. А то хорошо устроился, папаша выходного дня. И чтобы завтра съездил в лицей и подписал документы. Ты вообще в курсе, что у тебя сын выиграл олимпиаду по физике?

— Левка — умный ребенок. — С гордостью выдал Дубенков.

— Это точно не твоя заслуга. — Фыркнула я. — Ребенка забери к себе.

— Свет, мне в понедельник надо в Москву на получение звания лететь. Куда мне ребенка девать? — Алексей подошел ко мне и, положив ладонь на спину, прижал к себе.

— Блин, что ж вы тугие-то такие? — Закрыв глаза, я послушно прильнула к тренированному телу.

— Свет, а ты переедь к нам. Присмотришь за нами, непутевыми. — Дубенков говорил серьезно, мне даже голову не пришлось поднимать, чтобы понять это.

— Зачем? Тебя отравить я всегда успею, а невинного ребенка не хотелось бы. — Отмахнулась я от предложения.

— Я повара найму. Проследишь только, чтобы вкусно было.

— Дерево, ты чего, дочь миллионера что ли? — Ах да, я же забыла, чей он «дочь».

— Нет. Просто бабуля, перед смертью переписала на меня свою долю в семейном бизнесе. Там прилично накапало. Да и сам я нормально зарабатываю. Там тоже скопиться должно нормально. Тратить то особо некогда было. Да и кроме Левки, не на кого. А он без особых запросов рос. Так, на врачей, да репетиторов тратил. — Покаялся Леха.

— Леш, я к деньгам равнодушна. — Напомнила на всякий случай.

— Так я ж не про деньги, а про повара. Соглашайся, Свет. — Он зарылся носом в мои волосы. — Убедишься что Левке хорошо.

— Это шантаж! — Обличила я хитропоп…глазого мужчину.

— Думаешь, меня за это посадят? — Фыркнул он.

Я отстранилась от будоражащего мужского тела и внимательно посмотрела на него.

— Дубенков, ты что, рыжий? — Попыталась я перевести тему. Но, на самом деле, на его голове пробивалась темно-рыжая щетина. Этакий супер короткий ежик. — Правда, рыжий. — Убедилась, проведя по бывшей лысине ладошкой. И как раньше не заметила. — А борода черная. — Опустила ладонь на лицо.

— Я же говорил. — Он перехватил мою руку и поцеловал. — Переедешь к нам? — Упрямо спросил Леха.

— И больной. Вон голос сипит.

— Так переедешь?

— Тебе это все зачем? — спросила подозрительно.

Кажется, зря спросила, потому как оказалась просажена попой на стол, прямо на какие-то бумаги, а мои губы были атакованы мужскими. Нет, умеет же парень убеждать. Я даже забыла тему разговора.

— С ума от тебя схожу! — Шепнул он между поцелуями, а я забыла, как дышать.

— Что-то раньше по мне с ума сходили исключительно до секса. — Прохрипела, пытаясь глотнуть воздуха.

— Придурки, — презрительно фыркнул он, снова нападая на мои губы.

Все мысли тут же уплыли в горизонтальную плоскость. Или вертикальную, тут уж, как получится.

— Кхм, — раздался от двери кашель, а Леха тут же прижал меня к себе, разворачивая к двери спиной. — Хоть бы дверь закрыли, что ли. — Проворчал тот же голос, и дверь захлопнулась.

— Черт. Прости. — Он начал быстро застегивать, непонятно когда расстегнутую блузку.

А я уставилась на голый торс, пытаясь припомнить, когда и куда делась его футболка.

— За что? — не поняла я.

— За то, что крышу сорвало опять. Я даже не помню, как тебя раздел. — Он глубоко вздохнул и растерянно провел рукой по коротким волосам.

— Аналогично. — Проворчала, пытаясь восстановить дыхание. Сделать мне этого не удалось, так как Дубенков повернулся ко мне спиной, видимо в поисках футболки. — Это что? — Вопль вырвался непроизвольно, но громко.

Я ошарашенно смотрела на мужчину, испуганно повернувшегося ко мне. Что он с собой натворил?

— Где? — Леха подскочил ко мне.

— У тебя на спине. — Я попыталась через его плечо оценить весь ущерб. — Это же мои крылья.

Тут я впервые увидела, как этот мужчина покраснел. Вот просто от макушки до пяток. Даже плечи порозовели. Забавное зрелище.

— Я сделал татуировку, — признался он, вытаскивая из под моей попы свою потерянную одежку, и быстро натянул на себя. — Так, ты к нам переедешь?

С минуту подумав и решив, что я ничего не теряю, решила пойти на поводу у своих желаний, торжественно сообщила:

— Хорошо. Но только на время твоей поездки. Кстати, сколько она будет длиться?

— Две недели.

Глава 6

Алексей

Света уснула на пути в мою квартиру. Устала сегодня. Еще бы, мы заехали к моим родителям, забрали Левкины вещи (Света настояла). Затем заехали к самой Свете (моя идея) и захватили ее пожитки. В итоге к моему дому подъехали уже за полночь. Ладно, завтра суббота, отоспимся. Правда, для меня до сих пор очень непривычно работать в графике пять на два. Ну, ничего, привыкну.

Заглушил двигатель и посмотрел на заднее сиденье, где молча сидел сын. Новость о своем переезде он воспринял спокойно, и даже с легкой улыбкой, что было сродни полному одобрению. На Свету все это время ребенок смотрел, как на божество какое-то. Впрочем, я, наверное, смотрел так же.

Свету я решил не будить и отнес ее спящую в квартиру, на свою кровать. Затем спустился снова и мы с сыном подняли все вещи. Как ни странно, комната для Левки у меня была подготовлена еще несколько лет назад, но я тогда решил, что с более опытными родственниками ему будет лучше. Зря, судя по реакции Светы.

Кстати о ней, надо бы ее раздеть. И вообще, переодеть в более удобные вещи. Второй раз за день расстегнул на ней блузку и стянул, стараясь не смотреть на открывшуюся картину, в виде белых полупрозрачных кружев. Какой убогий придумал такое белье? Или это женщины решили таким образом поработить мужское племя?

Тряхнул головой, прогоняя неприличные мысли. Подошел к шкафу, нашел одну из своих старых форменных футболок, застиранную до мягкости, и аккуратно, стараясь не разбудить, натянул на желанное тело, скрывая от глаз соблазнительную кожу. Света только что-то неразборчиво пробормотала, но не проснулась. Выдохнул. Полдела сделано, теперь снять темные брюки и можно ложиться спать. Быстро расстегнул молнию, стараясь не смотреть, и стащил ткань вниз по стройным ногам. Накрыл ее сверху одеялом, разделся сам, и лег рядом, пытаясь не думать, что она лежит здесь, всего в нескольких сантиметрах. Ведь устал за эту неделю, как сволочь, а все мысли все равно об одном. Аккуратно, одним пальцем провел по ее скуле, лаская уже светлый синяк. Как же я устал бороться с собой… с ней…  Плюнув на все, крепко обнял ее и зарылся носом в волосы, пытаясь надышаться ее запахом. Видимо, так и уснул.

Утром проснулся от того, что кто-то очень технично спихнул меня с кровати на пол. Перед тем, как приложиться о твердую поверхность успел сгруппироваться и автоматически откатился и вскочил на ноги, только потом открыв глаза.

На кровати, поджав под себя ноги, сидела Света и хмуро щурилась.

— Это ты меня раздел. — Я даже выдохнул от облегчения.

— Я, но не лапал. — Сознался я и прокашлялся.

— Я проснулась с твоей рукой на своей груди. — Усмехнулась она, но я видел, что ее запал уже иссяк.

— Я не волен над своими мыслями во время сна. — Оправдался, приближаясь к кровати. — И вообще, было бы из-за чего нервничать. — Кивнул на ее первый размер.

Она чуть оперлась на спинку.

— Чего это ты ко мне идешь?

— Потому что не сплю, и хочу к тебе прикасаться. — Ответил честно и серьезно.

— А если я не хочу, чтобы ты ко мне прикасался? — Спросила она, но блеск в глазах выдавал, что хочет.

— Вот и проверим. — Пообещал я и забрался на кровать.

Я почти прижался к ее губам, когда она тихо прошептала:

— Ты с ней спал?

И, главное так, на меня посмотрела, что не ответить я не смог.

— С кем? — Попытался разобраться в ситуации.

— С Кариной этой. Вчерашней.

Я сел на кровати и поднял глаза к потолку.

— Эм…  Раз или два. Не помню точно. — Почему-то был уверен, что ложь Свете не скормить.

— На этой неделе? — Не унималась она.

— Нет. Пару лет назад. — Пожал я плечами. — После тебя у меня даже не встает ни на кого.

— Хорошо. — Кивнула она. — Разрешаю пожелать мне доброго утра целомудренным поцелуем.

— В лоб? — Решил спросить, мало ли…

— Почему в лоб? — Она прищурилась.

— Потому что, кроме, как в лоб у меня тебя целомудренно целовать не получится. — Сознался с покаянным вздохом.

— Да ну тебя! — Вспылила она, пытаясь встать с кровати.

Я не дал ей коснуться ногами пола, опрокинув спиной на мягкую поверхность, и поцеловал так, чтобы было понятно, что бегать у нее от меня не получится. Правда, всю эту неделю, скорее, я от нее бегал, а не она от меня. Вот, спрашивается, когда у тридцатишестилетнего мужика в голове мозг появляется? Не мог ее сразу обо всем спросить?

Я уже задрал на ней свою футболку, как в дверь постучали.

— Пап, я завтрак приготовил. — Раздался Левкин голос.

— Сейчас придем, — отозвалась лежащая подо мной Света, избавляя мою талию от хватки своими длинными ногами.

Я даже застонал от разочарования, но дал ей выползти из-под себя. Света критически оглядела себя. Мда, моя футболка ей только попу прикрывает. Подошла к своей сумке, вытащила оттуда шорты и надела на себя. То есть она считает, что стало лучше? Встретившись с ней глазами, понял, что лучше пока не спорить. Но мы еще поговорим с ней о ее гардеробе. Сам нашел в шкафу мягкие спортивные штаны и влез в них, за что получил Светин одобрительный взгляд, прикованный к моей пятой точке.

Сын решил нас попотчевать сырным омлетом с зеленым луком. И где только научился?

— У бабушки три года калмык один готовил. Просто потрясные блюда делал. Меня вот научил кое-чему. — Смущенно пожал плечами. — Потом бабка его уволила, так как все три года думала, что он настоящий японец. При этом его борщи, до этого, нормально наворачивала. Не страдала. — Пояснил Левка, уплетая свою порцию.

— Ты начал больше говорить. — Отметил его старания. Тот только хмыкнул, а Света одобрительно на меня посмотрела.

После завтрака я поехал в лицей, оставив сына и Свету разбираться с наймом подходящего кашевара. В лицее меня быстро проводили в кабинет директора, где я и поставил в нужных графах закорючки.

Я уже сел в машину и выехал с парковки, когда мне позвонил Кириллов.

— Лех, тут такое дело. У меня десять минут назад была твоя мать и пыталась мне всучить заявление о пропаже своего внука. Что у вас там происходит? — Кириллов, который сегодня вообще-то должен был быть дома с женой, счастливым явно не был.

— Б…  — вырвалось у меня. — Откуда она знает ваш адрес?

— В отделении дали. Она там с утра скандал устроила, пыталась заявление всучить. А Васька возьми да ляпни, типа, без главного не можем ничего принять. Вот она ко мне и заявилась. Когда я отказался принимать бумажку, стоя на пороге квартиры в одних трусах, то она разоралась, что сейчас поедет к тебе и тебя привезет, чтобы ты сам заявление писал. — Шеф выругался в пользу неугомонных баб.

— Спасибо. Уже еду домой. — Поблагодарил бдительного начальника и постарался максимально быстро добраться до своей квартиры.

Я понимал, что мать может всем испортить настроение, когда забирал Левкины вещи. Тогда маман была на каком-то вечере у каких-то очередных особей голубых кровей и белых костей и нашего экспромта не увидела. Дед, бывший дома, только одобрительно кивал головой, с опаской косясь на Свету. Кстати, сейчас, выворачивая руль на очередную улицу, я беспокоился о ней больше всего.

Эпичную картину я смог застать едва вышел из лифта. Мать стояла у моей двери и громко орала на ту. Рядом неуверенно мялся охранник.

— Открой немедленно. Я сейчас полицию вызову. Ты недостойна того, чтобы называться матерью моего внука. — Брызжа слюной визжала родительница.

— Что ж ты за овца-то такая тупая? — Раздался из-за двери уставший женский голос. — Я тебе тридцать раз уже объяснила, что Лева переехал к своему отцу и возвращаться в ваш гадючник не собирается.

— Да, бабуль. Не собираюсь. — Поддакнул из-за двери сын.

— Это у нас гадючник? — Матушка проигнорировала слова внука. — Да ты себя видела? Тебя мой сын, с какой помойки подобрал?

— Уж явно не с той, где тебя подобрал твой муж. Я-то точно никогда приживалкой не была. — Холодно отрезала Света.

— Ах ты…  — абсолютно не аристократично она начала обкладывать трехэтажными излияниями мою дверь и всех, кто за ней находился.

— Хватит! — Решил я прекратить этот балаган.

Мать тут же повернулась ко мне и начала жаловаться.

— Алекс, меня совершенно не устраивает твоя очередная куртизанка. Да она хамка.

— Прекрати! — Заорал я так, что горло заболело. — Мамки в борделе себя приличнее ведут, чем ты.

— Что-о? — Задохнулась она очередным воплем.

— Что слышала. — Отрезал я. — И если ты еще хоть раз появишься в этом доме, то я звоню деду и договариваюсь о переводе всех твоих счетов в пользу бездомных животных. Сама знаешь, что дед только и ждет, чтобы тебя без денег оставить. — Пригрозил.

— Ты не посмеешь! — Взвопила она. Ох, бедные мои соседи, такой концерт с утра пораньше.

— Проверим? — Просипел я, так как горло ощутимо уже начало саднить.

— А вот и душ! — Дверь резко открылась, и в побледневшую женщину полетел поток воды. — Охладись, селедка.

Я еле успел отскочить. А вот мама и охранник оказались не такими прыткими и в итоге промокли до нитки. На пороге, улыбаясь, стояла Света с тазиком.

— Это соболиная шуба! Ты, ш…

— Мам, едь домой. Не позорься. — Я прошел мимо нее и захлопнул дверь перед носом родительницы.

— Дубенков, хочу тебе сообщить, что у тебя фиговая наследственность. Тебе на роду написано быть либо кобелем, либо вот… этим. — Женщина кивнула на дверь. Чуть подумала и добавила. — Лучше уж кобелем.

— Долго доставала? — Сняв верхнюю одежду, я приблизился к Свете и, кивнув головой, отправил стоявшего позади нее Левку в комнату.

— Минут десять, — она бросила тазик на пол и послушно прильнула ко мне. Как же я люблю, когда она такая «неколючая».

— Больше не придет. — Пообещал ей, крепче сжимая объятия.

Хотел еще сказать, что ужасно соскучился за этот час, но не успел. В дверь позвонили.

— А говорил, не придет. — Света напряглась в моих руках.

Горестно вздохнув, отпустил ее и отправился к двери. За порогом стоял невысокий, мне по плечо, мужичок, который удивленно оглядывался, смотря на лужу у двери.

— Это Баир, — прервал наше молчание выглянувший из-за плеча Светы Левка. — Ну, повар.

Я облегченно выдохнул. Реально уже подумал, что маман весь страх потеряла и вернулась.

Баир, едва попав в квартиру и сняв куртку и ботинки, направился на кухню, одобрительно цокая языком. Погладил столешницу, заглянул в духовку, открыл холодильник, и лишь потом повернулся к нам.

— Хозяйка не готовит. — Он обличительно уставился на Свету.

— Я не хозяйка. — Помотала она головой. — И да, абсолютно не готовлю.

— Хозяйка. — Не согласился с ней кулинар и снова стал рассматривать кухню.

— Забыл сказать, — сын заглянул на кухню. — Его чукчи воспитывали, так что он своеобразный немного.

— Мы заметили. — Синхронно произнесли мы со Светой и настороженно переглянулись.

— Что хозяйка сегодня хочет? — Баир достал из кармана сверток, который оказался свернутым фартуком, и надел его.

— Суп? — Она неуверенно посмотрела на меня.

— Харчо? — Весело переспросил он. — Хозяину надо горло погреть. — И в упор посмотрел на меня своими узкими черными глазами.

— Может быть, сначала условия договора обсудим? — Включил я мозг.

— Я уже объяснил, что нужно готовить три раза в неделю, за тысячу в день. — Снова встрял Левка. — Рублей. — Добавил он. — Баир еще в суши баре работает, чаще не сможет.

— Ну и договорились. — Обрадовался я, глядя на скупые и точные движения повара.

Пока ждали суп, мы со Светой в обнимку улеглись в моей комнате на кровати.

— Я понимаю, почему Левка к этому Баиру прикипел. — Задумчиво сообщила Света.

— Он его вкусно кормил? — Предположил я, перебирая светлые локоны пальцами.

— Он его чему-то полезному учил. У тебя же сын только и ищет повод, чтобы хоть чему-то научиться полезному. Нужному. Да и вообще, быть нужным хочет. А вы его, как щенка все…  Возьму-отдам. — Она раздраженно выдохнула в мое плечо.

— Я же тебе говорил, что я плохой отец. — Сознался я.

— Ты плохой отец, потому что тебя родители не научили быть хорошим. Ты их в свое детство вообще видел? — Она приподнялась на локте и заглянула мне в глаза.

— Нет. Практически. Меня бабушка в основном воспитывала. У них с дедом тоже все не ладно было, тот в молодости гулял от нее, а она так и не простила. А там уже в кадетском корпусе не до анализа отношений родных было. — Объяснил я ей.

Судя по ее недовольному лицу, она что-то такое и предполагала.

— А ты долго собрался по бабам гулять? — Все так же внимательно глядя в мое лицо уточнила она.

— А я нагулялся уже. — Фыркнул я. — Двадцать лет гулял без продыху. Странно даже, что ничего венерического не подцепил. Но, я всегда был за защищенный секс.

— Что-то не припомню на тебе презерватива неделю назад. — Света ласково пробежалась пальцами по моей шее, от чего у меня сбилось дыхание.

— Так я же себя только с тобой контролировать не могу. — Честно признался ей.

— А Левка, как появился тогда? — Не поверила мне эта женщина.

— Презерватив порвался. — Сообщил я, млея от ее прикосновений теперь уже в области затылка. — С тех пор пользуюсь только проверенной маркой.

— Дуб, почему ты мне не врешь? — Она слегка отстранилась от меня.

— Потому что и от тебя жду честности. — Перекатившись, подмял ее под себя, целуя шею. — А ты, когда планируешь остепениться?

— Как только найдется подходящий мужчина. — Ее голос слегка сел, когда я начал выцеловывать ее за ушком.

— То есть, он еще не нашелся? — Я слегка сжал ее грудь ладонью.

— Никогда не знаешь, достоин ли он. — Она выгнулась подо мной.

— А как ты определяешь? — Прикусил нежную кожу над ключицей.

— Он меня не должен предавать. Даже в мелочах. — Серьезным тоном ответила она, но в конце фразы голос все-таки сорвался, так как мои руки пробрались под ее футболку.

— Я учту. — Также серьезно пообещал я.

— Обед готов! — Раздалось из-за двери, а я разочарованно застонал.

— Что-то эти приемы пищи сегодня лишают меня самого сладкого, — пожаловался я на несправедливость жизни.

— Ничего. Вот из поездки вернешься, будет тебе сладкое. — Пообещала Света и спихнула меня с себя.

— Ты серьезно? — Я нахмурился.

— Это тебе за прошедшую неделю. — Она показала мне язык и вышла за дверь.

И что? Мне теперь пятнадцать дней со стояком ходить?

Глава 7

Светлана

Харчо оказался отменным. Я даже две порции съела. А мужики по три. В итоге Баиру были отданы ключи от квартиры для того, чтобы в будни он приходил и готовил днем. Вечер же мы потратили на разбор привезенных вчера вещей. Воскресенье у нас ушло на сборы Дубенкова в поездку. Как оказалось, у них при получении звания, еще и какое-то обучение проходит, а потом они должны будут сдать тесты. Сложно все как.

— Слушай, Дубенков, — обратилась я к нему уже ночью.

— М? — Он лениво перебирал мои волосы, лежа на кровати. И дались они ему?

— А тебе, как офицеру, разве можно бизнесом заниматься? — Чего-то меня переклинило слегка на этом вопросе.

— Нельзя. — Инфантильно изрек он.

— А как тогда та часть бизнеса, которую на тебя бабушка переписала? — Экономист во мне никак не желал так просто сдохнуть.

Леха тяжело вздохнул, видимо сообразил, что так просто от меня не отделаться.

— Свет, я бизнесом не занимаюсь. Я просто получаю дивиденды с доставшейся мне в наследство доли. Да, и налогами это все облагается в полном объеме. И задекларировано, как надо. — Добавил он.

— То есть, тебя за это не посадят? — Уточнила на всякий случай.

— Неа. Если только смогут примазать крышевание антикварных магазинов. Но мой послужной список даже этого предположить не может. Я же до сей поры просто служил в группе захвата. Ну и обеспечением безопасности занимался. Да и сейчас тоже. Только с бумагами больше вожусь. — Он зарылся в мои волосы носом и глубоко вздохнул.

— Дуб, чего ты на мои волосы так неровно дышишь?

— Всегда тащился от блондинок. А натуральных не попадалось до тебя.

— С чего ты взял, что я не крашусь? — Фыркнула от смеха.

— Я же не тупой. — Обиделся мужик. — У тебя корни не отрастают.

В понедельник Дубенков увез нас с ребенком по рабочим и учебным местам, а сам отправился на вокзал. Провожать себя он запретил, сказав, что и так из последних сил держится, что бы меня не это… ни того. Я даже пожалела, что отказала ему до поездки в доступе к телу.

— Чего это ты такая невеселая? — Подозрительно уставилась на меня Илонка, едва я вошла в офис.

— Я не невеселая. Я безмозглая. — Включила я самокритичность.

— А ну рассказывай, чего случилось? — Тут же подтянулась Татьяна.

— Дубенков у меня случился. — Вздохнула я, но от легкой улыбки на лице так и не смогла избавиться.

— Этот тот, который…?

— Это весь такой…?

— Девочки, он вам точно не платил? — возмущенно уставилась я на них.

— Ты узнала, какой он в постели и разочаровалась? — нахмурилась Илонка.

— Еще неделю назад. И нет, в постели он бог, — призналась честно.

Девчонки переглянулись и уставились на меня с нескрываемой завистью.

— Так, давай рассказывай все от начала до конца. А то всю прошлую неделю ходила с постной мордашкой и нам ничего не рассказывала, — потребовала Танька.

— С Лехой у нас все нормально. Мы уже обговорили с ним модель поведения друг с другом. — Решила не выдавать им всего.

— Тьфу. Скучно с вами. — Илонка скривилась. — А как же чувства, любовь, страсть?

— Сложно выключить мозг после тридцати лет.

— Это ладно. Если вы договорились, то, что не так? — Танька, как всегда вовремя пользовалась извилинами.

— У него родственники, это что-то с чем-то. — И рассказала о своих столкновениях с ними.

— У него ребенок есть? — Переспросила Илонка.

— Подожди. — Перебила ее Таня. — Сколько там лет его деду?

— Семьдесят четыре. — Сообщила я.

Танька тут же бросилась к своему компьютеру и через минуту притаранила мне распечатанный лист с анкетой.

— Вот, смотри. Женщина, пятьдесят девять лет. Занимается парашютным спортом, серфингом, скалолазанием, сноубордом и кучей других экстремальных видов спорта. На старости лет решила, что экстрима ей не хватает, и задумала выйти замуж. Как тебе, а?

— Так-так, — тут же прониклась я идеей.

Через час я уже выяснила все данные Кузьмы Филипповича (естественно позвонив Лехе), и мы начали план-стратегию по его женитьбе на этой самой даме. Пусть мужик экстриму хватит на всю оставшуюся жизнь. Ибо нечего невиноватых блондинок на своих внуках так топорно пытаться женить.

А ближе к вечеру ко мне на работу приперся Левка. Я даже опешила в первую секунду, увидев его: весь взъерошенный, на скуле синяк, на губе царапина, куртка порвана, одна лямка рюкзака тоже, костяшки на руках сбиты в кровь. И это всего полдня прошло, как его оставили на моем попечении.

— Привет, мам! — Невесело буркнул он, неестественно прижимая руку к животу.

— Левка, ты чего? Как? — Вскочила я со своего места.

— Мама? — В один голос проорали мои коллеги, отчего ребенок сжался еще сильнее.

Я только шикнула на них.

— Так, рассказывай, что случилось? — Потребовала, потянув его к столу и посадив в клиентское кресло.

— Вот! — Он расстегнул куртку, из-под которой появились светло-серые уши. — Пацаны топить тащили. Еле отбил.

Котенок испуганно таращился на нас, все сильнее прижимаясь к Левкиной кофте.

— Девчонки, вам животина не нужна? — спросила, ни на что не надеясь.

— Ты что, мой Август его съест. — Тут же отмахнулась Танька, явно намекая на своего лабрадора.

— А у меня рыбки. — Помотала головой Илонка.

— А у моей жены аллергия на шерсть, — добавил появившийся в дверях шеф.

— Потап Мартинович, я вам и не предлагала. — Огрызнулась, не зная за что хвататься, за ребенка или за котенка.

— Так, Некрасова. Давай ка я тебя сегодня, как лучшего работника года выгоню домой, разбираться с семейными проблемами. — Лукаво блеснул глазами Волчинский. — Кстати, рад, что они у тебя все-таки появились. — И довольно насвистывая, скрылся в своем кабинете.

— Чего это с ним? — Танька проводила его удивленным взглядом.

— У меня племяшка родилась вчера. Короче, дедушкой он стал. Пользуйся, пока дают. — Просветила нас Илона.

— На первом этаже есть зоомагазин. Рекомендую зверю хотя бы лоток купить, — напутствовала нас Танька, когда я, накинув куртку, потащила Левку на выход.

Действительно, в магазин заглянуть придется.

— И у кого ты его отбивал? — Спросила, пока шли к лифту.

— У одноклассников. Они ввосьмером на одного котенка напали. Ловили его по всей территории лицея. — Подросток переддернул плечами.

— Ты дрался с восьмью? — Я резко остановилась, и Левка едва не впечатался в мое плечо.

— С пятью. Остальные разбежались. — Он снова пожал плечами и скривился.

А я поспешила вниз, стараясь не думать о тех повреждениях на теле Дубенкова-младшего, которые могли остаться после драки.

— Может, к врачу? — Спросила, ни на что не надеясь.

Тот только помотал головой, крепче прижимая к себе котейку.

Нам повезло, что в зоомагазине работал ветеринар, который осмотрел котенка, взял несколько экспресс-анализов, и сообщил, что нам досталась здоровая кошечка. Ну, хоть кто-то у нас здоровый будет.

В царстве лотков и наполнителей мы купили все, на что показал палец сенсея. У кассы, игнорируя меня, Лев достал свою карточку, которой и расплатился. На мое возмущение отреагировал полным молчанием. Даже знаю, в кого ребенок растет.

Домой мы добрались на такси, благо их у нас на парковке всегда много толкется, так как в здании рядом столовка хорошая. Но едва мы вышли из такси, как я поняла, что спокойный вечер нам не грозит. У подъезда маячила неугомонная Левкина бабушка. Вот чего человеку неймется.

— Внучек, — проорала она на весь двор. — До чего она тебя довела, мой хороший?

Левка испуганно спрятался за меня, видя неадекватную родственницу, припустившую в нашем направлении.

— Так, ребенок, чеши ка домой. Я тут разберусь. — Я решила, что такие нелестные выражения не для детских ушей.

— Я тебя не оставлю. — Упрямо пробормотал он, но из-за моей спины не высунулся.

Ладно, если научится плохому — сам виноват.

— Ты — стерва! Ты прячешь от меня ребенка! — Дубенковская родительница остановилась в метре от меня, и, привстав на цыпочки, попыталась разглядеть внука.

— Вам же запрещено посещать данное строение. — Попыталась обратиться вежливо.

— Про улицу никто не говорил! — победно заявила Алина Демидовна.

— Так, мне это надоело. — Я вынула из кармана телефон и набрала лишь сегодня забитый номер. — Кузьма Филиппович? — Едва прекратились гудки, уточнила я.

— Да, Светочка. — Я скривилась. И все-то этот дед знает.

— Я спешу вам сообщить, что если сейчас ваша невестка не даст нам пройти в подъезд, то я ее в снег закопаю. — На последних словах из меня вырвался рык. — Вытает только весной.

— Светочка. Включи, пожалуйста, громкую связь. — Я послушно нажала на сенсор и поставила звук на максимум. — Алина. — Рявкнула трубка. — Ты чего там забыла? Оставь уже детей в покое.

— Левушка весь избитый. — Жалостливо проныла она в трубку. — Эта его за день довела.

Вот, бесят такие гадкие жабы.

— Обычная драка. — Вклинилась я.

— Да вы что? — Недоверчиво протянул Кузьма Филиппович.

— Да. — Подтвердила я. — Кстати, забыла вам сказать, что наше агентство подобрало вам невесту. — Решила я на всякий случай укрепить свои позиции.

— Так, Алина. Сейчас берешь ноги в руки и быстро чешешь домой. У тебя домашний арест на месяц! — Видимо, Дубенкову-старшему очень не терпелось жениться.

— Но, я не могу на месяц. У меня балы… — Попыталась пискнуть дама.

— Алина! Я! Все! Сказал! — Проорала трубка. Прищемленная дамочка громко фыркнула и убежала к припаркованной у подъезда машине.

— Кузьма Филиппович. Спасибо. — Поблагодарила я, отключив громкую связь.

— Когда я смогу увидеть свою невесту? — вместо ответа спросил дедок.

— Завтра вечером. — Припомнила я график предполагаемой княжны.

— Ну и хорошо. — Дед отключился не попрощавшись.

Положив телефон, я оглянулась в поисках Левки. Тот стоял за моей спиной и странно на меня смотрел.

— Пошли домой, ребенок. — Я взяла пакеты, брошенные на снег, подхватила его под локоть, и повела домой.

Едва мы вошли в лифт, как Левка тихим голосом сказал:

— Спасибо.

— За что? — Не поняла я.

Он только промолчал, пожав плечом, и отвел взгляд. Ох, как сложно-то со всеми. Хотя, у меня просто никогда ничего и не было.

Дома мы первым делом накормили и помыли котенка, показали, где лоток, а где его подстилка. Правда, лично я никогда не видела, чтобы кошки спали на таких подстилках. Затем поужинали сами оставленной Баиром на плите похлебкой. Не знаю, из чего она сделана, но очень вкусная.

Потом я полезла в аптечку и нашла у Дубенкова нехилые запасы перекиси водорода. Видимо, особенности работы не позволяли обходиться лишь зеленкой. На то, чтобы ободрать с Левки одежду, убедив его раздеться до трусов, ушло еще полчаса. Слава богу, под одеждой у него оказался лишь один синяк на лопатке. Все остальное — это ссадины на лице и руках. Не смертельно, но неприятно. Кстати, парень стойко пережил обработку ран, даже не скривившись, за что заработал мое уважение. Правда, едва я закончила осмотр и обработку, тут же спешно влез в одежду.

А ночью меня разбудил плач. Я спросонья даже не поняла, что происходит. Подняла голову от подушки и прислушалась. Точно, глухие всхлипы доносились из-за стены, где Левкина комната.

Быстро встала, стряхнув со своей подушки спящего котенка, закуталась в халат и побежала к ребенку в комнату. Испугалась очень сильно, вдруг у него повреждения не заметила какие-нибудь, а ему теперь больно.

Ворвалась в комнату, и застыла: Левка спал на своей кровати. Осмотрела комнату, больше никого в ней не нашла и снова взглянула на ребенка. Вдруг он завозился, свернулся калачиком и громко всхлипнул. Блин, что делать то?

Осторожно подошла и погладила его по щеке. Мокрая. Точно плачет во сне.

— Тшш, — вырвалось автоматически, а Лев схватил мою руку и прижал к своей щеке. Пришлось сесть на краешек кровати, и снова погладить мокрую щеку. Ребенок всхлипнув, что-то пробормотал во сне, и уткнулся мне в руку носом, тяжело дыша. Блин. Попыталась вспомнить все, что когда-либо слышала о таких заболеваниях. Завтра весь Гугл перелопачу. — Ложкой снег мешая…  — вспомнила колыбельную медведицы, которую папа каждый раз озвучивал, когда был подшофе. Едва Левка услышал мой голос, как перестал дергаться и затих. Одной рукой натянула на него одеяло, продолжая петь, вторую он так и не выпустил. Котенок, чуя неладное, вошел в комнату и улегся на подушке подростка.

Пела я минут пятнадцать, прежде чем моя конечность освободилась от хватки, а ребенок глубоко и размеренно задышал. Погладила его по волосам, прежде чем покинула комнату. Так, время три утра. Спать я больше не хочу. Ушла на кухню, включила чайник, откопала у гурмана Дубенкова чай с мятой и лимоном и заварила. Пока заваривался, принесла из спальни телефон и принялась выискивать информацию по интересующему меня заболеванию.

Через час у меня волосы стояли дыбом от объема информации, симптомов, признаков, осложнений. Но для Левки были и оптимистичные прогнозы. При должном старании он может стать практически полноценным. Интровертом стопроцентным, но я и сама людей не очень люблю. И да, голос, который он считает родным для себя, его успокаивает. Людей к себе подпускает один раз в жизни и навсегда. Что ж, польщена.

Исходя из того, что я вычитала, если уж он назвал меня мамой, то мамой и будет считать всю жизнь. Это что, мне придется с Дубенковым всю жизнь прожить? Ничего себе перспективка. Хотя, если честно, то я на данный момент времени, вроде как, не против попробовать.

А если Дубенков пойдет налево, то мне придется бросить и Левку, по которому это ударит сильнее всех. Блин! Сеньке сегодня позвоню, у нее младшие брат с сестрой есть, и племянник. Может быть, поможет советом.

Судя по поведению Левки, и тому, что я вычитала в одной из статей, ребенок при виде котенка, мог просто наброситься на подростков, ничего тем не объясняя. Нужно будет завтра выяснить, что там случилось на самом деле.

В общем, к семи утра я была невыспавшейся, хмурой и задумчивой. Будущее казалось мне мрачным и беспросветным. Однако, немного порадовал вид ребенка, явившегося на кухню с котенком на плече. На вопрос «как спалось?», молча пожал плечами.

— Нет, представляешь, во что я вляпалась? — Пожаловалась я Сеньке, когда во время обеденного перерыва она примчалась ко мне, и мы засели в кафе напротив. Димка дежурил за соседним столиком, чтобы не мешать нашим девичьим секретам, но держать жену в зоне видимости. Ох, уж эти менты.

— Как вас с Есенькой послушаю, так понимаю, что мне самый беспроблемный мужик достался. — Ксюшка оптимистично поедала мороженое с фисташками, которое еще полгода назад вообще не выносила.

— А что у Есеньки?

— Так за ней Сережка уже больше недели таскается. Задарил, чем попало. Телохранителя приставил. Короче, каждый мужик сходит с ума по-своему. — Она оглянулась и улыбнулась мужу, не спускающему с нее глаз.

— И не надоел тебе тотальный контроль? — Я выглянула из-за плеча Сеньки, посмотрев на Димку.

— Неа. Он честно старается меня не контролировать. Я даже пару раз в магазин одна сходила.

— Офигеть. — Я закатила глаза. — Ты тест то сделала?

— Нет. Я купила, но мне страшно. — Ксюшка даже мороженое перестала есть.

— Так. Успокойся. Что изменится, если ты беременна? — Максимально спокойным шепотом спросила я, косясь на Димку.

— Меня посадят дома, и не дадут вздохнуть от гиперопеки. — Она раздраженно бросила ложку в креманку. — Ненавижу фисташки. Оливки бы съесть.

— Так. Вечером чтобы пришла домой и пописала на индикатор. Ты же всегда говорила, что маслины и оливки — это гадость. — Приказным тоном заявила я.

— Ладно. — Сдалась подруга со вздохом. — Кстати, мне Машка написала.

— Ой. Где их хоть носит то? — Оживилась я.

— Они умудрились расписаться в Индии. Прикинь? — Сенька мечтательно вздохнула. — Правда, Антошкины родственники еще ничего не знают. Вот скандал то будет?

— Нет. Всегда знала, что эти двое ненормальных друг друга стоят. — Я вяло поковырялась в своей креманке и, бросив ложку, отпила кофе.

— А что ты с Левкой решила? — Осторожно спросила Сенька, видя мое настроение.

— Куда ж я его сейчас дену? Придется попытаться наладить с его отцом отношения. — Вздохнула я.

Подруга поддерживающе сжала мою руку.

— Лешка хороший парень. Добрый. Митька бы не стал дружить с тем, в ком не уверен. И он человек слова. Если что-то пообещал, то точно сдержит слово.

— В том то все и дело, что пока он мне ничего не обещал, кроме отпадного секса. — Что-то и кофе мне расхотелось.

— Тебе ж понравилось. — Сенька недоумевающе на меня уставилась.

— Понравилось. Но… Сень, ты же не хуже меня знаешь, что секса мало.

— Все еще больно? — Она сочувствующе на меня посмотрела.

Я отвернулась, чтобы не начать себя жалеть и пробормотала.

— Ранний климакс никому просто не дается.

— Все будет хорошо. — Сенька снова взяла меня за руку. — Бабуля точно сказала, что все мои подруги будут счастливы. Я ей верю.

— Ну, если бабуля сказала…  То придется поверить на слово. — Я опустила глаза на стол. — Я пытаюсь, Сень. Честно. Леху после Ромки первого к себе так близко подпустила, и если уж он сволочью окажется, то, пожалуй, придется пересмотреть свою гетеросексуальную ориентацию. — Попыталась пошутить я.

Ксюха просто еще раз ободряюще сжала мою руку.

В выходные, когда я решила поспать подольше, с утра пораньше раздался звонок в дверь. Пришлось вставать и открывать. Оказывается, что это мне, любимой, принесли огромную охапку… нет, не роз. Васильков. Это ж надо так вывернуться, чтобы найти эти синие цветочки зимой. Как гласила прилепленная карточка, это мне от Дубенкова на День всех влюбленных. Если честно, не ждала, и было очень приятно.

Едва поставила цветы в вазу, позвонила Лехе по скайпу. Он ответил сразу, но выглядел немного сонным.

— Лешенька, — ласково прошептала я в экран. — А чего это тут курьеры с цветами разбегались с утра пораньше?

— Светусь, тебе цветы не понравились? — Не понял он.

— К цветам претензий нет. Они совершенны. А вот мужики всякие небритые в семь утра меня на пороге квартиры не устраивают. — Высказалась я.

— Подожди. Ты дверь в этом открывала? — Картинка дрогнула, видимо он сел на кровати.

— Ну, да. — Я оглядела себя. Вполне себе приличная пижамка, чуть просвечивает, но у меня все вещи такие.

— Так. — Помрачнел Алексей. — Я приеду, и все твои сексуальные тряпочки выброшу в мусор.

— А сам будешь надевать на меня фланелевые панталоны. Очень, видимо, возбуждаться от этого будешь. — Приподняла я бровь.

— Язва, — ласково сообщили мне.

— Других комплиментов сегодня не будет? — Решила уточнить.

— Будут. — Тут же улыбнулся совершенной улыбкой этот мужик.

— Б…  какая клевая, — послышался сбоку восхищенный возглас.

— Я тебе сейчас челюсть сломаю, и сотрясение устрою, — пообещал кому-то Дубенков.

— Так, ладно, занимайся там членовредительством, а у меня сегодня дел много. Ты в курсе, что твой дед через месяц женится? — Решила уточнить.

— Злопамятная ты у меня. — Нежно выдал он. — Надеюсь, что деду некогда будет лезть в нашу жизнь?

— Абсолютно некогда. Приедешь, сам увидишь. — Пообещала я, и тут же уточнила. — Кстати, это он у Левки карточку спонсирует?

— Ага. Там миллионов двадцать точно должно лежать. Вам на пару недель хватит. — Леха зевнул.

Я только головой на это покачала.

Глава 8

Алексей

Машина стояла на платной крытой парковке вокзала, там, где я ее и оставил. Забросил в багажник сумки, привычно уселся за руль и задумался. Сегодня пятница. Полдень. Света на работе, Левка в лицее. Ехать в пустую квартиру, не очень хочется. Завел машину, и двинулся по известному маршруту.

До работы Светы добрался за час, не смотря на полуденные пятничные пробки. Припарковался, откинул голову на подголовник, пытаясь успокоиться. Соскучился, блин. Как малолетка завожусь от одной мысли о ней. Мужики даже смеялись, что я такой подкаблучник. Ни дня без звонка или СМСки. До тех пор, пока Светино фото не показал. Заткнулись все, даже пятидесятилетний прапор, который командовал процессом.

Глубоко вдохнул и выбрался из машины. Охрана пропустила без вопросов. Что-то у них тут с безопасностью определенно проблемы. Надо будет решить это дело. Черт. Чувствую себя как Димка, после встречи с Сенькой. Такой же блаженный на весь организм.

В лифте еще попытался перестать нервничать. В моем возрасте это вообще чревато всякими сердечными проблемами. Но все мои попытки быть невозмутимым рухнули, как только я увидел ее, едва вошел в офис. Она стояла у стола коллеги, слегка нагнувшись, в белой блузке, и узкой юбке до колена. Меня аж пот прошиб от этой ее одежды.

Ее коллега замерла, уставившись на меня, и Света резко выпрямилась и повернулась ко мне, широко распахнув глаза.

— Лешка? — Удивлённо прошептала она, ведь я должен был приехать только вечером. Билет выменял на кругленькую сумму у одного чувака.

У меня тело раньше, чем я смог хоть что-то подумать, рвануло к ней, руки сами обвились вокруг нее.

— Светка, — простонал, прежде чем припасть к ее губам.

Подтолкнул ее к ближайшей поверхности, кажется, что-то смел при этом. Она что-то глухо пробормотала мне в губы, но мне было не до этого. Запустил руку в ее волосы, оттягивая назад, и, оторвавшись от ее рта начал терзать нежную кожу шеи.

— Вау, — раздался восторженный возглас откуда-то сбоку.

— Кхм, — недовольное, где-то тоже рядом.

Пришлось оторваться от желанной женщины, сидящей на столе, и осмотреться вокруг. Слева, восхищенно уставилась на нас невысокая молодая девушка. А прямо за Светиной спиной возмущенно сверлила меня взглядом женщина лет тридцати пяти. Перевел взгляд на Свету. Она как-то смущенно смотрела на пол. Перевел взгляд туда же. Там валялись разноцветные папки и монитор.

— Эмм, — вырвалось у меня.

— Молодой человек, — послышалось позади.

Я обернулся и увидел Светиного шефа, хмуро оглядывающего это безобразие.

— Я сейчас, — шепнул ей на ухо, и, неохотно разжав ладони, направился в кабинет хозяина помещения. — Я возмещу. — Заявил, едва за мной закрылась дверь.

— Не сомневаюсь. — Волчинский весело усмехнулся.

— Так в чем проблема? — Я раздраженно посмотрел на него.

— Я за две недели Свету отпускал с работы три раза. Раньше она так не пренебрегала своими обязанностями. — Покачал головой начальник любимой женщины.

— Три раза? — Удивился я. Она ничего такого не говорила.

— Да. Один раз ваш сын пришел сюда, один раз она ездила к нему в лицей. А еще один ездила на консультацию в больницу.

— В больницу? — Всполошился я. — Зачем?

— А я почем знаю? — Махнул он рукой.

— Я заплачу, — повторил я. Достал бумажник и бросил на стол несколько крупных купюр.

— Ты думаешь, мне деньги твои нужны? — Прищурился мужичок, обходя стол.

— А что? — Не понял я.

— У меня Некрасова работает десять лет скоро. Мы со Светочкой вдвоем начинали. Я ее согласен на год в отпуск отпустить, лишь бы ей хорошо было. Она, как дочка мне. — Признался ее шеф. — Так что знай, что если обидишь, то придется тебе из этого города переехать, как этому ее, недодоктору.

— А…?

— Незачем про это знать официальным органам. — Сообщили мне.

— А если я сам из органов?

— А если твое досье у меня на столе уже пару месяцев лежит?

Я только ухмыльнулся.

— Думаю, что Света не знает о своей «крыше»?

— Зачем хорошей девочке о таком знать?

— Что ж, надеюсь, тот, кто ее обидел в прошлый раз, уже наказан? — Решил уточнить на всякий случай.

— Бизнес отжат, и передан в еврейскую общину. Парень вернулся на родину. — Покаялся он мне.

— Тогда будет просьба, об ее обидчиках сообщать мне. А я в свою очередь позабочусь о ней.

— Договорились, — Волчинский, прищурившись, кивнул мне. — А теперь топайте домой, нечего мне тут разврат на рабочем месте устраивать.

Я только покачал головой и вышел из кабинета. Света сидела за своим столом и что-то остервенело печатала, стараясь не обращать на меня внимание. Папки и монитор уже были подняты с пола.

— Поехали домой. — Подошел я к ее столу.

— Я вообще-то на работе. — Она подняла на меня грустный взгляд.

— Ну, мы можем устроить непотребство и на работе. Я в принципе не стесняюсь. Но дома было бы удобнее. — Выдал я свои мысли, глядя на ее просвечивающую блузку.

— Светлана, даю вам на сегодня отгул. — Поддержал мои стремления Волчинский.

Света громко фыркнула, но послушно поддалась на уговоры и, встав, направилась к шкафу за верхней одеждой. Я схватил оставленную ей на столе сумочку, забросил туда забытый рядом с клавиатурой телефон, и подошел к своей женщине. Она дрожащими пальцами пыталась застегнуть молнию на куртке.

— Давай я, — мягко отвел ее руки и быстро застегнул молнию. — Всем пока, — попрощался с ошарашенными Светиными коллегами и повел ее на выход.

В машине я держался изо всех сил. Света тоже нервно сжимала ремень безопасности, изредка бросая на меня взгляды. Оба молчали, зная, что слова здесь и не нужны вовсе. Нашей выдержки хватило ровно до прихожей в квартире. Едва за нами закрылась дверь, как я судорожно дернул на ней молнию (сломал, кажется), и впился ей в губы, дергая за ворот блузки. Где потерял свою куртку, не помню. Помню лишь то, как она, вырвав несколько пуговиц, сдернула с меня рубашку. Приглушенно застонал, когда ее ладони пробежались по моему животу и спустились ниже, остервенело дергая ремень на джинсах. Задрал ее сексуально-узкую юбку до талии, с удовольствием обнаружив под всем этим безобразием чулки. С еще одним приглушенным рыком прижал ее к стене, заставляя обвить меня ногами.

— Лешка, — выдохнула она мне на ухо, когда…

Черт, я чуть не отключился от того кайфа, который испытал прикоснувшись к ней так. Громко застонал, даже не пытаясь заглушить хоть как то свое удовольствие. Замер на миг, давая ей время привыкнуть, и начал двигаться, стараясь не думать о накатывающих волнах удовольствия. Соскучился. Очень. Не по сексу, а по ней самой. Вот такой вот. Попытался хоть немного сдержаться, пытаясь понять, что ей больше понравится.

— Сильнее, — простонала она, и я сдался, прижав ее сильнее к стене.

Мы уже стояли пять минут, не двигаясь, стараясь прийти в себя после такого урагана, и все еще чувствуя в себе отголоски блаженства, разлитого по телу, когда я почувствовал на себе чей-то взгляд.

— Это Фрося, — пояснила Света, глядя на серенького котенка, уже скрывшегося в комнате сына.

— Фрося? — переспросил я.

— Так зовут Левкиного невролога. Ефросинья, — пробормотала она, поворачивая мою голову к себе и нежно целуя в губы. — Он так захотел.

Мне пришлось кивнуть, так как я отвлекся от сути нашего разговора, и увлекся ее губами.

— Может быть, пойдем в кровать? — предложил, хотя и у этой стены в коридоре мне было хорошо.

— Угум, — согласилась она.

С сожалением отстранил ее от себя, и, подхватив на руки, поволок в нужном направлении.

— Дубенков, ты чего? — хихикнула Света.

— Примеряю на себя роль новобрачного, — отозвался ей в ответ.

Зря сказал. Света тут же заледенела в моих руках. Принес в комнату и усадил на кровать. Начал стягивать оставшуюся на ней одежду.

— Ты серьезно? — Спросила она, даже не обратив внимания на собственную обнаженность.

— Да. — Попытался посмотреть ей в глаза. Безуспешно.

— Я не выйду за тебя. — Она, отвернув лицо, упала спиной на кровать.

— Почему? — Попытался говорить спокойно, подавляя в себе вспышки гнева.

— А зачем? Нам с тобой детей не крестить. В княжны я не рвусь. Денег мне от тебя не нужно. — Как-то потерянно объяснила она мне.

— А что нужно? — Спросил, уже ни на что не надеясь.

— Ты. Левка. Пока не надоем, буду жить с вами. — Она снова отвернула лицо.

Меня затопило нежностью к ней после этих слов. И жалостью. Она человек, который уже потерял веру в собственную семью. И с этим мне придется попытаться смириться.

— Хорошо. Но я буду часто тебе надоедать с этим предложением. — Пообещал ей и прижался губами к выступающей ключице.

— Должно случиться что-то из ряда вон выходящее, чтобы я согласилась. — Она выгнулась навстречу моим губам, а я снова завелся с пол-оборота.

Да, я жадный. И сейчас почувствовал, что ее мне будет всегда мало. Даже в восемьдесят лет. Какие другие женщины? Я не помнил ни одной рядом с ней? Я не вспоминал о них, мучаясь неудовлетворенностью больше месяца. В моей семье не было примера подобного поведения, но я видел, как друзья постепенно сдаются в плен одной женщине, и выглядят вполне счастливо. Так почему бы и мне не попробовать?

— Зачем ты ездила в больницу? — Спросил чуть позже, лениво перебирая ее волосы.

— Консультировалась с Левкиным врачом. Кстати, узнала много нового о его диагнозе и лечении. По крайней мере, узнала, как бороться с его приступами паники по ночам. — Света уткнулась мне в плечо.

— И как же?

— Я привезла Сенькиного медведя, и заверила Льва, что тот волшебный и защитит его от всего. — Рассказала она, подняв голову.

— Что волшебный, это точно. — Я снова потянулся к ее губам.

— Он спит с ним в обнимку уже неделю. — Со вздохом сообщила она. — За это время приступов не было.

— А зачем ты ездила в лицей?

— Левка подрался, обивая Фросю у одноклассников. — Она слегка скривила губы. — При этом вывихнул мизинец одному из парней. А их было аж восемь штук. Вызывали, чтобы я прилюдно покаялась, что мой ребенок, и я раскаиваемся в содеянном.

— Они там живы? — Встрепенулся я.

— Живы. — Она важно кивнула. — Но одному из папаш придется месяц ходить с костылем.

— Заявлений не будет? — Уточнил на всякий случай.

— Неа. Димка уладил этот вопрос. Но с тех пор ко Льву не суются и вообще уважительно посматривают. — Фыркнула она.

Я прижал мою воинственную амазонку к себе сильнее.

— С тобой сын стал гораздо смелее. — Признался.

— Просто теперь он знает, что не один. — Пожала Света плечиком.

Я не успел ничего сказать, так как хлопнула входная дверь.

— Я дома. — Раздалось из прихожей. Пришлось срочно вставать, одеваться и выйти, чтобы поздороваться с сыном.

Левка был уже у себя в комнате, сидел на кровати и рассеянно гладил котенка, лежащего на коленях.

— Привет, сын. — Улыбнулся ему, зная, что он не очень любит прикосновения.

— Привет. — Лев улыбнулся в ответ.

— Как вы тут без меня жили? — Решил начать издалека.

— Хорошо. — Ребенок снова улыбнулся. — Света клевая. Она меня бабушке не отдала.

— Мама пыталась тебя забрать? — Замер я.

— Угу. — Левка нервно повел плечом.

— Сын, она тебя не сможет забрать. Поверь. Мы все для этого сделаем. — Попытался я успокоить ребенка, подошел к нему и сев рядом с ним, приобнял за плечи.

— Знаю. Света так сказала. Я ей верю. — Сын уверенно прижался ко мне.

— А мне веришь?

Левка смерил меня внимательным взглядом.

— Сейчас да.

А я впервые задумался о том, сколько же раз умудрился предать доверие этого ребенка.

— Идемте обедать. — Из коридора послышался голос Светланы.

Так как Света следующий день уехала к своим родителям, то я отправился к Димке, которого, оказывается, ранили в мое отсутствие. Друг тихо открыл мне дверь и проводил на кухню. Закрыл двери и поморщился.

— Ты как? — Спросил.

— Я то нормально. Сенька волнуется. — Димка тяжело опустился на стул. — Блин, прикинь, она беременна, а у меня крыша едет.

— О, поздравляю! — обрадовался я.

— Да тихо ты. — Снова шикнул Митин. — Сеньку разбудишь. Она только уснула.

Я прикрыл рот ладонью.

— Ну и каково это, чувствовать себя будущим родителем? — Решил спросить через минуту.

— Не знаю. — Димка положил голову на стол. — Я за Сеньку очень боюсь. Трясет всего, когда думаю о том, что внутри нее что-то растет. А еще тут стошнило недавно, так я чуть не свихнулся, пытаясь понять, как это прекратить. Ксюшка на меня даже голос повысила. Прикинь.

— Думаю, что ты справишься. — Приободрил его.

— Тебе-то легко говорить. Ты ребенка уже большим увидел, да и бабу ту не любил. — Огрызнулся друг.

Ответить я не успел, так как у меня зазвонил телефон. Улыбнулся, нажимая на сенсор.

— Слушаю тебя, свет очей моих.

— Клоун, — проворчала в трубку любимая женщина. — Дубенков, давай-ка быстро шуруй сюда. Мама хочет с тобой познакомиться.

— Мама, это которая теща? — Похолодел я.

— Мама, это которая не папа. — Фыркнула Света в трубку.

Глава 9

Светлана

— Ходок! — резюмировала мама после осмотра и оценки запыхавшегося объекта, пять минут назад появившегося в дверях их квартиры. Ласково потрепала его по слегка отросшей шевелюре.

— Здрасьте. — Впервые за все время выдавил из себя Алексей, ошарашенно переводя взгляд с мамы на меня и обратно.

Я громко фыркнула, зная, что если не обращать внимания на мелкие морщинки, мы с мамой выглядим практически близняшками.

— А внук где? — Воинственно подбоченилась мама.

— Дома. Он пока еще от другой бабушки не вполне отошел. — Пропыхтела я, обдирая со все еще стоящего в ступоре Дубенкова куртку.

— Фигня. Я ж уже настроилась, что мне ребенка привезут. — Отмахнулась мама.

— Мам, давай ка мы Левку на следующие выходные привезем. — Я пнула неподвижного мужика по ботинку, чтобы он их стянул.

Дубенков деревянными движениями сбросил обувь, и подталкиваемый мной в спину направился на кухню. Едва он сел за стол, как перед ним была поставлена литровая бутылка недешевого виски.

— Я не буду. — Тут же отмер Дуб.

— Малахольный что ль? — Прищурилась мама.

— Нет. Просто не хочу.

— Ну и как я тебя проверять должна? Трезвого-то. — Загрустила мама.

— В смысле проверять? — Леха совсем растерялся.

— В прямом. Пьяные мужики такие болтуны. — Мама мечтательно закрыла глаза.

— Да я и в нормальном состоянии… — Дубенков подозрительно покосился на подставленные к нему поближе пирожки, видимо, не забыл мою готовку.

— О как? Тогда давай рассказывай про всех скелетов в своих гардеробных. У нас с соседкой темы для дискуссий почти закончились. — Я только глаза закатила, понимая, что раньше полуночи мы дома не появимся.

Действительно, когда мы попали домой, Левка уже спал в обнимку с медведем. Рядом на подушке притулилась свернувшаяся в клубок Фрося.

* * *

— Прикинь, уже три с половиной месяца за этими мужиками приглядываю. — Со вздохом покаялась я подруге, сидя за столиком в открытом кафе и попивая холодный чай. Начало июня выдалось на удивлении жарким в этом году.

— Тебе же нравится ими командовать. — Сенька повернулась к столику у входа и помахала Димке, сидевшему рядом с Лехой.

Эти два обалдуя мрачно сканировали взглядом помещение, изредка перебрасываясь фразами.

— Если бы мне не нравилось, я бы с ними не жила. Хорошо, что Левку в оздоровительный центр отправили. Хоть немного голову от своей физики разгрузит. — Я с удовольствием отпила из стакана. — У тебя то, как сейчас самочувствие?

Ксюшка устало потерла спину.

— Веришь-нет, я уже сейчас родить готова. Еще почти половину срока ходить, а у меня уже все тянет и болит. Димка витамины постоянно заставляет пить. Галина Александровна все время приезжает, кудахчет, как будто я хрустальная. А самое поганое то, что я именно так себя и ощущаю. — Сенька раздраженно покусала соломинку.

— Да ладно тебе. Я вон тоже за последние месяцы три кило набрала. Это все из-за Баира. Он меня так раскормил. — Усмехнулась я и погладила живот под свободным сарафаном.

— А может ты тоже забеременела? — Встрепенулась Митина, но тут же сама себя осадила. — Ой. Прости. Забыла совсем. Вот еще и с памятью проблемы. — Вздохнула она.

Я только отмахнулась.

— Ничего. Мама мне вообще всяких ужасов порассказывала про свою беременность мной. Так что ты просто образец для подражания. — Поддержала я подругу. — У меня просто цикл опять сбился. На полгода уже, вот я и набрала немного. Как в норму все войдет, так и похудею.

— Как ты думаешь, сколько времени осталось? — Сенька покосилась на наших мужиков.

— Минуты две. — Я посмотрела на часы. — Хотя нет, уже ни одной. — Я взглянула в сторону поднявшегося Димки.

— Блин, — простонала Сенька, но послушно поднялась, стоило ее мужу подойти к нам. — Мить, я реально чувствую себя под домашним арестом.

— Врачи сказали отдыхать каждые полчаса. — Непреклонно напомнил он ей.

— Так я и отдыхаю. — Развела руками Ксюха.

— Здесь жарко, солнце, шумно и вообще… — Что «вообще» я так и не узнала, потому что подошел Леха, и мне пришлось спешно прощаться с друзьями.

Дубенков завез меня домой, а сам отправился на работу, доделывать что-то там неотложное. Ну и ладно, так как сегодня суббота и жарко, пожалуй, я отосплюсь дома, а то мне почти каждую ночь спать не дают некоторые ненасытные. Я теперь понимаю, почему он столько женщин перебрал: такое либидо не каждая выдержит.

Проснулась от хлопка входной двери. Тут же подскочила и отправилась в прихожую, с удивлением обнаружив там Левку, скидывающего с ног кроссовки.

— Так! — Грозным голосом начала я. — Сбежал, значит.

Сын нахмурился.

— Ма, они там все со мной, как с идиотом разговаривают. Слова растягивают. Чушь всякую спрашивают. — Он нервно передернул плечами. — Я лучше дома поживу, чем там.

— Левка, тебе же там помогут. — Попыталась я его вразумить.

— Мам, пока мне только ты помогаешь. И дома я себя спокойнее чувствую. Они у меня там медведя забрать пытались. — Он расстегнул рюкзак и вытащил потрепанную игрушку с примятыми ушами.

Я так понимаю, это было последней каплей, почему ребенок и сбежал. Что за врачи пошли? Ничего не понимают в колбасных обрезках. Я только вздохнула и поцеловала сына в вихрастую рыжую макушку.

Где-то рядом заиграл мой телефон. Нашла на полке свою сумку, вынула вопящий гаджет, секунду подивилась незнакомому номеру и ответила.

— Алло.

— Свет, это Игорь. — Раздался в трубке смутно знакомый мужской голос.

— Кто? — Не поняла я.

— Ну, Гоша. Я вместе с Дубом работаю.

— Ааа. Привет. Чего звонишь? — Вспомнила я парня.

— Свет, ты только не волнуйся. — Быстро проговорил он, а у меня внутри похолодело.

— Что с Лешкой? — Быстро спросила, прерывая его лепет.

— Пулевое ранение. Но он в бронике был. Мы сейчас в первом военном госпитале. Пулю уже достают, так что…

— Сын, вызывай такси. — Попросила я Левку, тот стоял рядом и слышал весь разговор.

Одевалась я со спринтерской скоростью: легинсы, легкая туника, балетки. Так, схватить сумку, выскочить из дома. Левка выбежал следом, закрыв дверь.

Такси уже стояло у подъезда, поэтому тратить дополнительные минуты на ожидание не пришлось. Пока ехали, у меня внутри все узлом завязывалось, и даже затошнило от напряжения.

В процедурный кабинет я влетела так и ни кем не остановленная. Еще бы, тот медбрат, который попытался, уверена, до сих пор корчился на бетонном полу коридора. Левка где-то отстал по пути. Ничего, большой уже мальчик, справится.

Леха с голым торсом сидел на кушетке у окна и слегка морщился, когда хирург шил что-то на спине, ближе к правому плечу. Вся грудь у него была в кровавых разводах, что не добавляло ему здорового вида. Рядом стоял Гошка и еще парочка сослуживцев в полном облачении. Группа поддержки что ли?

— Света? — Дубенков удивленно на меня посмотрел, едва я вбежала в кабинет, а у меня от облегчения, что живой и в сознании, ноги подкосились.

И затошнило еще сильнее. И резь в животе такая, что согнуло пополам. Меня Левка успел со спины схватить, чтобы только головой не ударилась. Краем глаза увидела, как Леха сорвался с места, распихивая парней, рвя незакрепленную хирургическую нить, и подбежал ко мне. Подхватил на руки.

— Где больно? — У него даже голос сорвался.

— Живот болит. — Пожаловалась я. Потом вспомнила, что он вроде, как ранен, и тут же потребовала. — Поставь меня!

— Что здесь происходит? — Раздался зычный голос от двери.

— Моей жене плохо стало. — Леха не дал мне ничего сказать. — Живот заболел.

— Хм. — К нам подошел статный худощавый мужчина с военной выправкой, но в медицинском халате. — Вы даму то определите на кушетку, — вежливо попросил он, надевая на руки латексные перчатки. — Как вас зовут? Сколько лет?

— Светлана Некрасова. Тридцать лет.

Дубенков послушно положил меня на ближайшую поверхность, одной рукой придерживая за плечо, видимо, чтобы не сбежала. К Леше тут же подошел недовольный хирург и, громко ворча, закрепил на нем шов так, чтобы тот не разошелся.

— Что тут у нас? — Врач с громким голосом в это время ощупал мой живот. — Как давно был первый день цикла? — Уточнил он через минуту.

— Полгода назад. — Созналась я. — Понимаете, у меня удалены обе трубы. Цикл нерегулярный.

— Хм. — Доктор нахмурился еще сильнее. — А вы уверены?

— У меня выписка есть. — Грустно улыбнулась мужчине.

— Тогда нужно на аппарате УЗИ проверить. Возможно киста…  хотя нет. — Он тут же отмел собственное предположение. — А ну лежать! — Рявкнул он, когда я попыталась встать, чем-то щелкнул внизу кушетки и покатил меня на выход. Дубенковы тут же отправились следом. Леха еще и игнорировал при этом то, что ему пытались на ходу закрепить повязку на плечо.

— Розочка, мы к тебе. — Попав в кабинет, грозный доктор преобразился, одаривая мягким взглядом, сидящую у мониторов пухленькую женщину.

— Что-то случилось? — Она удивленно посмотрела на лежащую меня.

— Да вот, боль в животе. Проверить надо. — Врач кивнул на меня и, подкатив кушетку к оборудованию, зафиксировал ее.

Розочка только чуть слышно хмыкнула, но включила мониторы, оголила мой живот и вылила на него холодный гель. Брр, противно как. Я смотрела в потолок и пыталась отрешиться от мысли, что у меня могут найти что-то ужасное. На все это еще и накладывалось беспокойство о состоянии Лехи, который стоял рядом с кушеткой и успокаивающе поглаживал меня по руке.

— Хм, — выдала женщина через минуту обследования и склонила голову на бок. Это у них что, семейное? Затем подозвала стоящего рядом мужчину и, что-то тихо шепча, кивнула на монитор.

— Светлана, а кто вам сказал, что у вас удалены обе трубы? — Мрачно поинтересовался врач.

— Ну, как… — Растерялась я. — Выписка из второй гинекологической больницы. Там меня и оперировали.

Рядом напрягся Алексей, все так же удерживающий мою руку.

— Под общим наркозом?

— Да, — подтвердила я.

Доктор нажал на какую-то кнопку и над моей головой зажегся еще один монитор, показывая серую картинку.

— Конечно, у нас не гинекология, но даже я вижу, что у вас удалена только левая труба. Правая же вполне себе функционирует, но на ней есть спайка. Скорее всего, вырезалась киста. За одним, видимо, прооперировали. А что выписка? Молодые медсестры и не такое могут в базу внести. Вам ведь больше не делали УЗИ?

Я ошарашенно помотала головой, понимая, что у меня есть вполне реальный шанс стать нормальной женщиной и даже при должном старании…

— Теперь второй вопрос, — продолжил он. — Я так полагаю, что вы уже смирились с отсутствием детей? — Я все так же заторможено кивнула. — Тогда полагаю, у вас и этот вопрос решен. Судя по размерам, где-то шестнадцатая неделя.

— Неделя чего? — Сипло переспросил Дубенков.

— Беременности, естественно. — Он склонился над монитором. — В матке визуализируется один плод. Судя по всему, мальчик. — И нажал на еще одну кнопку.

В небольшом по размерам кабинете тут же послышался частый-частый стук сердца. Я сразу поняла, что это оно, так как ходила с Сенькой на ее последнее УЗИ. Из меня вырвался нервный смешок. Леха схватил со стола салфетки и начал протирать мой живот от геля.

— Так как аборт вам делать поздно, то очень рекомендую вам рожать. — Вот тут я уже заржала. Смех явно был не нормальным и прерывался всхлипами. — Я за успокоительным, — обеспокоенно добавил доктор и выбежал из кабинета.

Лешка выбросил салфетки на пол и крепко обнял меня, сцеловывая покатившиеся слезы.

— Светик мой…  Солнышко мое…  Хочешь, я сам буду пеленки менять? Я научусь. Обещаю. И вставать ночью буду. И гулять. И кормить… когда он подрастет. — Он с шумным вздохом привычно зарылся носом в мои волосы. — Тшш. Успокойся. Все ведь хорошо. Хочешь, на море поедем? Я отпуск возьму.

Истерика уже постепенно начала затихать, когда в кабинет вбежал врач со шприцом. Аккуратно разогнув мою свободную руку, вколол успокоительное, прижав место укола спиртовой салфеткой. Леха из моих волос так и не вынырнул. Я поняла, что ему тоже должно быть не намного легче, чем мне. Погладила его по отросшим волосам.

— Да уж. Не прошел даром твой экспромт в день рождения. — Голос был от чего-то сиплым.

— Мам, — рядом раздался дрожащий голос Левки.

Повернула голову и увидела, что сын тщательно закрывает нос рукой, с которой капает кровь. Да что за день сегодня такой? Подскочила, отпихивая от себя Дубенкова, и бросилась к ребенку.

— Тихо, детеныш. Со мной все в порядке. — Обняла, не боясь запачкать одежду. У него такое бывает от сильных переживаний. Левка обнял в ответ, и нас обоих тут же обвили Лешкины руки.

— Тебе тоже успокоительное вколоть? — спокойно спросил Льва подошедший врач и протянул ему салфетки.

Сын только головой мотнул, и, отпустив меня, забрал и приложил салфетки к носу.

— Так, господа Некрасовы. Вас всех я сегодня домой не отпущу. — Врач ткнул пальцем в Дубенкова. — У вас нужно понаблюдать рану. — Потом в меня. — У вас сильный тонус, а вы тут скачете, как коза. — А у вас, — ткнул в Левку, — нужно выяснить причину носового кровотечения.

— Не надо выяснять. — Тут же встряла я. — У него легкая форма аутизма, и при очень сильном волнении такое бывает. Я читала.

— О как. — Доктор почесал подбородок. — Тогда пусть вас заберет какой-нибудь совершеннолетний родственник, потому что ваших родителей я, как главный врач, оставлю сегодня здесь.

Через час я уже дремала в палате местного отделения гинекологии. Так как госпиталь военный, ажиотажа здесь не наблюдалось, посему я была в палате одна. Левку забрал мой папа. Вообще родители монополизировали ребенка почти каждые выходные. Чета Дубенковых, кажется же, вовсе забыла о существовании внука и на пороге квартиры больше не маячила. Кузьма Филиппович забегал пару раз за все время, но ему реально было некогда. Еще бы, с такой то женой.

Из сонного состояния меня вывела скрипнувшая дверь. Приоткрыла глаза, так и есть. Дубенков, пригнувшись, шмыгнул в палату и защелкнул замок.

— Лех, здесь кровати узкие. — Пожаловалась, предполагая, что он решил остаться со мной на ночь.

— Я на стуле посижу. — Он подошел поближе, и я с удивлением обнаружила в его руках стул, которого в палате раньше точно не видела.

— И кому от этого легче будет? Ты же раненый. — Вздохнула я.

— Мне легче будет. — Он уселся на этот самый стул, поставив его возле кровати, с таким видом, будто решил тут корни пустить.

— Леш, зачем тебе это все? Зачем себя так мучать? — Я села на кровати и погладила его по щеке.

— Свет, — он прильнул к моей ладони, как котенок, нуждающийся в ласке. — Я когда увидел, как ты там на пол падаешь, в меня как будто второй раз пуля попала. Только в голову. Рванул к тебе. Понимал, что не успею подхватить, а все равно тело вперед бросилось. Ладно, Левка успел. Не меньше моего перепугался, кажется.

— Не переживай, больше не буду падать. — Он положил голову мне на колени, а я зарылась пальцами в волосы, с удовольствием ероша рыжие вихры.

— Вот я и посторожу. — Побурчал он и поцеловал мой живот.

— А давно ты детей захотел? — Перевела я тему от явно болезненного для мужчины эпизода.

— Тебя увидел и захотел. — Проворчал он, недовольный тем, что я убрала руки с его головы.

— Я серьезно. — Он со вздохом поднял голову, а я тут же пожалела. Что согнала мужика с нагретого места.

— Я тоже серьезно, Свет. Я тебя люблю. Ты меня терпеть можешь, так что ужиться вместе мы в силах. — Он снова положил голову мне на колени. — Ребенка от любимой женщины я очень хочу. А кто бы не хотел? Очень боюсь, что ты передумаешь и бросишь нас с Левкой ко всем чертям, ведь замуж за меня ты так и не согласилась выйти. — Он монотонно рассказывал мне о своих переживаниях, а я мысленно офигевала от того, сколько же скрыто всего в этом внешне веселом балагуре. — Но я бы очень хотел, что бы и ты меня когда-нибудь полюбила, хоть немного. Хотя бы на четверть так, как любишь Левку.

— С чего ты взял, что я тебя не люблю? — Ошарашенно спросила я.

Он задержал дыхание.

— Ты не говорила никогда.

— Ты тоже, до сегодняшнего дня. — Парировала я.

— То есть любишь?

— Люблю. — Я снова зарылась пальцами в его волосы.

Дуб, шумно выдохнул.

— А замуж выйдешь? — Он потерся носом о мой живот и натурально мурлыкнул пару раз.

— Шантажист. — Усмехнулась я.

— Ну, нам же теперь придется «детей крестить», так что я просто не вижу другого выхода. Так что это логичное предложение. — Давно ли он таким рациональным стал?

— Фамилию менять не буду! — Я упрямо скрестила руки на груди.

Эпилог

Светлана

10 лет спустя…

— Левка, твою мачеху! Что вы там устроили? — Я ворвалась в комнату старшего сына.

Старший Лев и младший Савелий грустно смотрели вниз из окна. Стоило мне приблизиться к ним, как дети с одинаково виноватыми конопатыми моськами повернулись ко мне.

— Там это…

— Оно само…

— Я не хотел…

— Это я бросил…

— А теперь по-русски. — Я подбоченилась и строго посмотрела на двадцати четырехлетнего обалдуя и его девятилетнего брата.

— Мам, — начал Савка. — Я случайно выбросил из окна Левкиного медведя, а он там, на девочку упал. Она на роликах ехала, вот и…

Я бросилась к окну и действительно увидела сидящую на дорожке перед домом девушку, удивленно смотрящую вверх. Повернулась к парням.

— Левка, беги, помоги девушке. Сав, ты помогаешь. Если есть повреждения, то занесете ее к нам. — Быстро раздала задания, а то знаю я этого медведя…  плавали.

Через пять минут в квартиру состоялся торжественный внос пострадавшей девчули. Так, не зря я аптечку достала.

— Мам, это Варвара. Она студентка, учится в нашем городе. У них общага недалеко, а асфальт у нас во дворе лучше, чем у них, вот она и решила покататься, — выдал внедренный лопоухий диверсант.

— Здравствуйте.

Левка, не отрывая от девушки глаз, согласно кивал в такт словам брата. Варвара тоже залипла на старшего конкретно. Еще бы, брутальная мордашка и немалый размах плеч никак не выдавал в нем кандидата физических наук. Скорее физиологических. Каждую неделю новая девушка, и это при том, что парень практически не разговаривает с незнакомыми людьми. В этом весь пошел в папашу.

— Левка, обработаешь? — Усмехнувшись, кивнула сыну на ссадину на коленке очередной жертвы медведя.

— Да, конечно. — И тут же чуть ли не бегом убежал вместе со своей ношей к себе в комнату, забыв аптечку.

Вздохнув, подхватила коробочку и пошла следом. Едва вошла в комнату, как увидела до боли знакомую картину: Лев лежи на спине с абсолютно ошарашенным видом, а сверху над ним стоит девушка и читает ему лекцию об этических нормах поведения. Я осторожно, чтобы меня не увидели, положила аптечку на полку и ретировалась. Чувствую, скоро придется старшего сына женить. То-то Лешка обрадуется.

Свадьбу сына действительно сыграли через полгода. Выдали молодым отдельное жилье — мою старую квартиру. Старенькую Фросю новобрачные забрали себе, как и потрепанного и потертого медведя.

Савелий был счастлив, что остался единственным ребенком в квартире, и теперь может выделить комнату под химическую лабораторию.

— Нет, а еще понимаю, что Левка тяготеет к физике. Но этот-то в кого? — Сокрушалась я в очередной раз, когда у него там что-то взорвалось.

— Судя по твоей стряпне, такие таланты зря пропадать не должны. — Хмыкнул Дуб, подходя ко мне ближе.

— Но я же никого этим не убила. А он что-то явно опасное там творит, — психанула я.

— По случайности, — Лешка сгреб меня в охапку.

— Что по случайности? — потеряла я нить разговора, когда меня прижали к стене.

— Никого не убила по случайности, — хмыкнул этот гад, именуемый моим мужем и прервал все мои возмущения поцелуем.

Content

Нина Князькова
Разреши себе меня

Глава 1 Светлана

Глава 2 Алексей

Глава 3 Светлана

Глава 4 Алексей

Глава 5 Светлана

Глава 6 Алексей

Глава 7 Светлана

Глава 8 Алексей

Глава 9 Светлана

Эпилог Светлана